Аномальщик - 2

Глава 1. Бег с препятствиями

ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ!

ЭТО - ВТОРОЙ ТОМ КНИГИ!

Это книга о нашем соотечественнике, волею случая попавшем в параллельный мир, в котором СССР живёт и здравствует. Но не всё так уж радужно, и чудовищами там пугают не детей, а взрослых. Словно мало нам старых заклятых «друзей» из-за лужи, так в мире ещё то тут, то там появляются аномалии – прорывы из других миров, где царит дикая природа, порождающая порой настоящие кошмары.

СССР в книге - из параллельной (альтернативной) линии, дожил до наших дней и вполне ожидаемо сильно отличается от того, что мы помним из своего детства, кто застал. Но многое покажется очень знакомым.

Также в этой книге есть своя, уникальная и неповторимая система (реалРПГ). Такого не было ни в одной книге на АТ (по крайней мере, из популярных, все мы не читали). Герой сталкивается с ней в самых первых главах, но по началу этого не замечает. А вот Система на него внимание обращает. На протяжении всего первого тома то тут, то там вылезают системные уши. Полноценный доступ герои получают во втором томе, а все возможности станут им доступны только в третьем.

Первый том здесь: https://author.today/reader/270567/2451354

⊰──────⊱ ✿ ⊰──────⊱

— Когда пойдут Неверов с Буровой – включайте всё, что есть, понятно?

Сулимов ещё утром заглянул к операторам, в пункт управления полигоном.

— Может и свет заодно выключить? — съязвил один из операторов, сам тут же испугавшийся своей храбрости. — Простите, товарищ подполковник.

— Кстати, неплохая идея, — кивнул, хитро прищурившись, Сулимов. — Прошлый раз отсутствие света им не слишком помешало. Но тогда надо было лишь найти выход. Посмотрим, как они отличат в темноте здоровяка от гориллы!

— Товарищ подполковник, а это не перебор? — осмелел ещё один оператор.

— Не стоит недооценивать наших героев, товарищи операторы, — хмыкнул Сулимов. — Уверен, они справятся!

* * *

— А чего это самое интересное этой сетевичке? — возмутилась дама с первого канала.

— При всём уважении, Римма Витальевна, — Сулимов окинул её взглядом с ног до головы, отчего та ничуть не смутилась, а лишь гордо выпятила свой бюст, — курсанты только вчера вышли из госпиталя. У меня нет задачи отправить их обратно. Кроме того, Валерия первая вызвалась. Инициатива, знаете ли, наказуема.

К счастью, веса в Валерии набралось не так уж много, килограммов пятьдесят, от силы. Её ещё раз спросили, уверена ли она в желании побыть живым наглядным пособием, надели на неё шлем, очки, налокотники с наколенниками, и в придачу закрепили на шлеме прибор ночного видения и миниатюрную видеокамеру.

— Товарищ Донцова, вам запрещается давать курсантам какие-либо подсказки, кроме напрямую касающихся вас. В противном случае экзамен мы им не зачтём. Также вы не должны передвигаться самостоятельно. Или вас несут, или вы сидите. Сдача экзамена отслеживается по видеокамерам. Всё понятно?

— Да, всё понятно, — Валерия кивнула, — а самой держаться можно?

— Можно и нужно! — усмехнулся Сулимов. — Имейте в виду, местами будет страшно, но, пожалуйста, не пугайтесь. Это здание – просто большая комната страха! Ну и последнее. Весь материал, который вы снимете, останется у нас. Мы сами решим, какими кадрами с вами поделиться. И ваш репортаж вы тоже должны будете согласовать сперва со мной.

— Товарищ Сулимов, я же не вредительница, и прекрасно понимаю, что здесь всё засекречено.

— Не всё, но многое, — кивнул Сулимов и дал отмашку командиру роты, а Валерию лично увёл в здание.

Видимо, мы должны будем её найти.

— Курсанты, ваша задача, — заговорил ротный, — зачистить здание от различных тварей, сохранив при этом жизни жильцов, а раненых, — он усмехнулся, — эвакуировать. На выполнение задачи отводится 15 минут. Вы можете зайти и выйти через любой из подъездов, но перемещения внутри здания должны быть внутри здания. Твари, не зачищенные в одном месте, имеют свойство разбредаться и нападать на жильцов. Всё понятно?

— Так точно, товарищ командир роты! — гаркнули мы.

— Отлично. Три… два…

Мы с Майей ещё раз проверили выданные нам пневматические автоматы, перевели на одиночный режим стрельбы и приготовились к старту. Чарли занял привычное место у меня за спиной, держась передними лапами за разгрузочный жилет.

— ... один, пошли!

Я рванул вперёд, Майя за мной. И как только мы зашли в подъезд, дверь за нами тут же закрылась, оставив нас в темноте. Прямо ностальгия сразу накатила!

Первая тварь падает с потолка прямо в тамбуре подъезда, вот только мы успеваем проскочить, и она промахивается. Офигеть, кто-то заморочился! ЭТО реально похоже на огромного паука, а концы «лап» соединены ловчей сетью. Запутаешься – время потеряешь.

— Это какие-то механизмы, — принюхивается Майя.

— Кто бы сомневался, — хмыкаю я, и стреляю в паука, отчего у него загорается зелёная лампочка. — Чарли, запомни, чем они пахнут. Беги вперёд, ищи, сам только осторожно.

Паук, пахнущей смазкой, искрящими электрощётками и пластиком, поднимается на тросе вверх и прячется в нише в потолке. А Чарли спрыгивает на пол и теперь ждёт, куда мы двинемся.

На первом этаже подъезда сюрпризов больше нет.

— Ты налево, я направо, — командую я, и мы бросаемся каждый в свою сторону.

В первой комнате я сразу чувствую знакомый запах смазки, и готовлюсь уже стрелять, но это оказывается фигура человека. Девочки. Нет… пахнет не от неё, она – не механизм, просто плоская нарисованная фигура на подставке. А вот за ней…

Сзади, за девочкой, вижу какое-то резкое движение, и стреляю навскидку. Что-то похожее на встреченных нами крыс останавливается в воздухе, загорается зелёным, и по дуге возвращается обратно. Похоже, на девочку кидалась.

В следующей комнате мне в лицо летит змея. Твою мать! Какая огромная! Её запах я почувствовал заранее, но все равно сердце ёкнуло. Уворачиваюсь, даю ей прикладом по башке, и ей этого хватает, включается зелёный индикатор. Видимо, автоматика реагирует на любой удар как на поражающий. На всякий случай стреляю вслед уползающей змеюке из автомата.

За поворотом ждёт мирный житель. Фигура движется мне навстречу, и я чуть не стреляю в неё, но успеваю сообразить, что персонажи могут быть разными. Успеваю заметить движение под потолком, и стреляю на упреждение. Паук, который целился в фигуру жителя, останавливается, мигает зелёным и убирается. Так тебе, гад!

Принюхиваюсь и присматриваюсь. В этой комнате больше ничего нет. Иду дальше.

Там меня встречает тихо жужжащий пластиковый шар, напоминающий большую картофелину. Запах другой, пахнет пластиком, чем-то едким. Едва успеваю увернуться, когда эта картофелина стреляет в меня каким-то резко пахнущим сгустком!

Ахренеть у вас тут весело! Сельская дискотека, йоптить, и набегаешься, и напляшешься, ещё и в морду дерьмо какое-нибудь прилетит! Приходится потратить целых два выстрела, чтобы картофелина перестала жужжать и подмигнула мне зелёненьким.

Через кухню, где меня встречает упавший сверху липкий язык, не иначе, исчезнувший после первого же выстрела, возвращаюсь в самое первое помещение. Девочка на месте. Выбегаю на площадку, и мне навстречу выскакивает Майя.

— У тебя тоже разная хрень вперемешку с мирными? — запыхавшись, спрашивает она меня.

— Полная срань! У меня пять.

— Тоже пять! — кивает Майя, улыбнувшись. — Надо ускоряться.

— Давай наверх, я третью квартиру проверю. Чарли, беги вперёд, на разведку!

Майя фыркает, мол, она не маленькая о ней заботиться. Но нам с Чарли пофиг. Он убегает наверх большими скачками, и оттуда предупреждающе рычит, а я бегу в третью на этаже квартиру.

Паук, женщина, маскирующаяся под её мужа горилла… Что?

Горилла?!

После паука в прихожей в комнате меня ждали две фигуры, женщина и коренастый мужик могучего телосложения. Я их сперва принял за пару, и хотел уже пройти, но в последний момент уловил движение.

Мужик, оказавшийся при ближайшем рассмотрении гориллой, начал поворачиваться, чтобы ударить женщину, мирного жителя, лапой. Выстрел из автомата его успокоил. Фух! Успел!

В следующей комнате меня ждала Валерия. Сидела в очень напряжённой позе.

Причину я почувствовал по запаху. Сулимов посадил её прямо под паука. Выстрел. И ещё один, в картофелину, притаившуюся за распахнутой дверью. Её я тоже по запаху узнал. И ещё один выстрел, чтобы не жужжала.

— Ну как ты тут? — спрашиваю у неё.

— Мне сказали не шевелиться, иначе на меня нападут, — с лёгкими нотками истерики отвечает девушка.

— Давай на спину, рюкзачком, — я присаживаюсь перед ней на корточки, помогаю закрепиться. — Мне тебя держать нечем, руки нужны, так что сама, соскользнёшь – понесу через плечо.

— Ладно, поняла, — Лера обхватывает меня ногами за пояс и руками вокруг шеи.

— Только не задуши! — предупреждаю её, а то она вцепилась так, что мне дышать стало нечем.

— Ой, извини! — хватка становится аккуратной, не сдавливая горло.

Лишние полцентнера – это, конечно, вес, но не такой, чтобы я перестал бегать. Мы несёмся через последнюю на этаже квартиру, отстреливая тварей даже не останавливаясь, и выскаиваем на лестницу. Бегу наверх.

— Тяжело? — участливо спрашивает Лера.

— Не тяжело, но лёгкие ещё не совсем поправились, кислорода не хватает, — мне приходится притормозить, чтобы отдышаться.

На площадке лежит змея, на пластиковой голове которой я замечаю следы зубов. Похоже, с нею справился Чарли. Молодец енот!

Из левой двери выскакивает Майя.

— О, уже нашёл раненую! — улыбается она мне, но глаза прищуривает.

— Ты во вторую, я в третью, — отвечаю я. — Время.

Майя кивает и исчезает в средней квартире, я бегу в оставшуюся. Чарли, умница, смотрит на нас, потом остаётся на площадке. Правильно, кто-то должен контролировать, чтобы мимо нас ничего не прокралось. Хрен их знает, разработчиков, может у них тут мобильные роботы есть.

— Как вы здесь что-то видите? — спрашивает Валерия. — Я только через прибор ночного зрения!

— Специальные тренировки, — отвечаю, — но какие именно – не расскажу, под подпиской.

— Это я понимаю, просто удивляюсь! Ой! Это же был мирный житель?

Я как раз выстрелил в притаившуюся за очередной фигуркой ребёнка хрень. Конечно, мимо живого ребёнка я бы так стрелять не стал… Хотя нет, если бы ему угрожала опасность, стал бы.

— А за ним – неведома зверушка, — я чуть наклоняюсь, чтобы блоггерша могла разглядеть эту помесь лягушки с дикобразом в визор прибора ночного зрения. — У тебя камера с инфракрасной подсветкой?

— Даааа, — отвечает она, — шикарные кадры будут!

— Если тебе Сулимов их даст, — хмыкаю я. — По памяти расскажешь, если что.

Это мы уже на бегу трепемся.

Выскакиваю на площадку, Майка мне навстречу. Киваем друг другу и молча бежим на третий этаж. Зачистка двух квартир занимает меньше минуты, и мы вместе бежим в третью, где есть проход вниз.

— Держись крепче! — предупреждаю Леру, и прыгаю вниз.

— Аааа! — коротко вскрикивает блоггерша, но мы уже внизу.

Ох и жёсткое получается приземление!

Второй прыжок, и я чуть не падаю, с трудом выравниваюсь. Организм всё же ещё не совсем в форме! Месяц бы на курорте поваляться, в зал походить, потом прыгать, как сайгак, с высоты три метра, с грузом за спиной.

Я сразу выбираюсь из коридора, а Майка, повинуясь моему жесту, сперва проверяет тупичок слева, и догоняет меня.

— Майя, на тебе подвал, я первый этаж проверю!

— Поняла, — отвечает напарница и прыгает в дыру в полу.

— Чарли, видишь дырку в потолке? Давай сюда, я тебя подкину, ты там всё проверь, если будет что-то серьёзное – позови.

Чарли прыгает мне на ладонь, и я закидываю его на второй этаж.

Я с Лерой за спиной начинаю методичную зачистку первого этажа.

— Вы так уверены, что Майя справится, — замечает блоггерша.

— Конечно уверен, — киваю. — Я знаю, на что она способна, и мне она разве что немного уступает, и то в основном в силе. А в ловкости, быстроте реакции мы на равных. Так что я и за неё спокоен, и за себя, если она будет мне спину прикрывать.

— Тогда, с крысами, так и было?

— Да, мы держали круговую оборону, спина к спине.

— Ну хорошо, с напарницей понятно. А енот, Чарли? Неужели он всё понимает? — блоггерша явно удивлена.

— Я не знаю, насколько хорошо, логарифмы ему объяснять не пробовал, — пытаюсь я отшутиться. — Но он правда очень сообразительный. А вот, кстати, стрельба прекратилась, значит, Майя закончила с подвалом.

У меня с первым этажом тоже всё, и я бегу к пролому в подвал.

Наверху, на кромке пролома, сидит Чарли и скалится куда-то себе за спину. Увидев нас, он натурально машет лапой, мол, следуйте за мной, и убегает.

Майя ждёт внизу.

Я присаживаюсь на корточки.

— Лера, посиди пока здесь…

Сам я спускаю в пролом в полу автомат, Майя прыгает, хватается за ремень, и я вытягиваю её наверх.

— Чарли там что-то нашёл. Давай я тебя подкину, ты там разберёшься, а Чарли отправь Леру охранять. Я тогда этажи быстрее пробегу.

— Приняла, — кивает Майя и берёт короткий разбег.

Подставляю напарнице приклад, она отталкивается ногой, я толкаю вверх, и этого хватает, чтобы она взлетела в дыру в потолке. Через пять секунд оттуда вниз прыгает Чарли, и замирает возле Леры.

— Охраняй, — бросаю я ему, а сам мчусь вверх, по этажам, по дороге меняя магазин.

За стеной слышно стрельбу, но источник шума быстро уходит наверх. Отлично, чердак будет чист, Майя позаботится.

К тому времени, когда я заканчиваю зачистку подъезда, Майя уже спускается вниз. Я подхватываю Леру, мы снимаем последнего паука, поджидающего нас на выходе, в тамбуре, и, распахнув дверь, вываливаемся из подъезда. Фух! Всё…

Нас встречает сам Сулимов.

— 12 минут 47 секунд, — с непроницаемым лицом сообщает он нам, потом смотрит что-то на экране своего Мити. — Жертв среди мирного населения нет, зачищено тварей 56 из 56. Зачёт по транспортировке раненой… — он смотрит на ротного, который что-то обсуждает по рации, тот кивает, — ... зачёт засчитан, экзамен с учётом повышенной сложности сдан на отлично. Поздравляю, товарищи курсанты!

Мы с Майей переглянулись. У неё на лице было такое забавное выражение! Такая смесь радости и неверия!

— Спасибо за поддержку, товарищ подполковник! — я вытянулся по стойке смирно. — Если бы не вы, я бы и правда не знал, чем займусь весь следующий год!

Сулимов скривился, как будто лимон съел.

— А можно я уже слезу? — спросила сзади Лера, про которую я совершенно забыл.

— Как впечатления, Валерия? — спросил у неё Сулимов.

— Это было нечто! И совсем не страшно! — та аккуратно сняла шлем. — Не представляю, как они что-то видят, успевают среагировать. Такое впечатление, что они заранее чувствуют, куда стрелять, или что автомат сам стреляет!

— Вот этому здесь и учат, — Майя подмигнула мне.

Конечно, учат, как же. Просто отбирают тех, у кого под иномирным допингом что-то получается.

Только три пары не сдали экзамен, причём две из них – это молчуны из нашего отделения. Судя по их довольным лицам, они не очень-то и хотели. Уж не знаю, чем они по жизни занимаются, вроде не зеки, но полученные в учебке усиления им и без аномалий пригодятся, так что парни в любом случае не в проигрыше. А может, за этим и шли сюда!

Не все догадались зачистить подвал или чердак, и за это им снизили балл. Но было немало и тех, кто, как и мы, уничтожили 100% тварей. И даже опередившие нас по времени были, чем очень сильно гордились! А мы радовались за коллег, ведь не обязательно быть всегда и во всём первыми, пусть и другие побудут!

Всё это нам рассказал ротный на построении.

Дальше те, кто не сдал, должны будут пройти в медсанчасть, им там поставят комплексную не то вакцину, не то сыворотку, в общем, укол. Подпишут кучу бумаг и до свидания. Повторно можно попробовать только через год, не раньше.

А тем, кто прошёл, предстоит подписать вагон и маленькую тележку разных бумажек. Ротный пошутил, что в среднем стержень на подписи уходит, на одного человека. Так что мы в учебке ещё на пару дней задержимся, нас будут вызывать по одному, и дальше всё объяснят.

Служить пойдём по распределению, и тоже нам всё объяснят. Одно известно – как парами учебку проходили, так парами и распределяют.

После построения мы переоделись, и наконец-то пообедали. После всех нагрузок и треволнений жрать хотелось просто жуть как. Под конец обеда за нашими молчунами пришла медсестра из лазарета. Мы им, конечно, посочувствовали, попрощались.

День прошёл в счастливом ничегонеделании. Нам разрешили отдыхать до самого окончания пребывания в учебке. Мы просто валялись по своим кроватям, и сержанты нам ничего за это не говорили. Кто-то играл в карты, кто-то ушёл на стадион играть в футбол… Мы с Майей валялись в обнимку, и, ни от кого не скрываясь, слушали музыку. А всё почему? А потому что мы уже не курсанты, а выпускники! А это почти то же самое, что дембеля! И нам – можно. Если не борзеть, конечно.

Потом на ужин позвали. Там к нам присоединились четверо отсеянных.

— Парни, а вы разве не в лазарете должны быть? — спросил у них Коля.

— Да нас уже отпустили, ща пожрём и домой, — ответил за всех Тимур. — Мы ж сегодня всё равно на довольствии, чё добру пропадать!

— А ещё двое где, ушли уже? — Майя оглянулась, чтобы найти недостающих.

— Нее, они в лазарете лежат, у них температура за сорок, сестричка сказала до завтра проваляются.

Мне это показалось странным, и, взглянув на нахмурившуюся Майю, я понял, что и ей тоже. Встретив мой обеспокоенный взгляд, она нахмурилась ещё больше.

После ужина дошла очередь на подписание документов и до нас.

Действительно, прочитать, понять и подписать пришлось целую гору бумаг. В первую очередь – подписки о неразглашении и согласие на установку нейроимпланта. Потом целую пачку бумаг, суть которых сводилась к тому, что нам объяснили, в чём риск работы аномальщиком и мы согласились. Нам и правда объяснили, только ничего нового не сказали – спасибо Завельеву и крысам, мы уже обо всём догадались. Заявление на поступление на службу в ряды аномальщиков. И, собственно, сам контракт сроком на пять лет. Уведомление о распределении: нам с Майей, как отличникам, разрешили выбирать, и мы выбрали «лакомое» распределение в сам Петрозаводск.

И, в дополнение ко всему, нам даже выделили жильё, по комнате в общаге каждому. Потом дали направления: на склад за обмундированием, в госпиталь на установку имплантов, сразу с указанием даты и времени, когда подходить.

Отдельным пунктом нам пришлось подписать ещё одну кучу бумаг на Чарли. Насколько я понял, наша с ним работа – это был особый эксперимент по использованию разумных иномирных животных для службы в рядах аномальщиков. Мы оказались не единственными участниками такого эксперимента, но всё же массовым это явление точно не было.

Установка имплантов нам была назначена на понедельник, 24 июля, а до этого времени нам надлежало явиться в расположение дежурной части, чтобы отметиться и познакомиться с начальством, переехать в новое жильё и получить обмундирование.

Собирая вещи, я задумался, а куда я, собственно, из казармы пойду? Но тут нас с Майей подозвал сержант Рысев.

— Значит, покидаете нас? — прищурился он.

— Да, Игнат Ильич, вот, закончили… — развёл я руками. — Как-то даже неожиданно!

— Это потому, что последние три недели провалялись в госпитале. Держи, — он подал мне ключ, — Маратыч просил тебе передать, когда отучитесь. Я так понял, квартиру за тобой сохранили, пока не переедешь в общагу.

— Ооо! А я-то уже думал в казарме до утра остаться! — признался я.

— А я думала, — Майя залилась румянцем, — а, ладно, неважно!

— Так, где уединиться, потом договоритесь, — остановил её Игнатыч, чем окончательно вогнал в краску, — нет, ну а что, с вами и так всё ясно, не забудьте потом только на свадьбу позвать.

— Мы… — хотела было возразить бардовая от смущения Майя, но Игнатыч только рукой махнул.

— Да я ж так, шутя-любя, — улыбнулся он. — Тут такое дело. Внучка моя просила у вас номера телефонов взять. Встретиться она с вами хочет, с обоими.

— Внучка? — переспросил я. — С чего бы вдруг? Мы даже не знали, что у вас внуки есть.

— Лерка говорит, у неё к вам разговор есть, ну и статью свою показать хочет, — подмигнул Игнатыч.

— Так Валерия – ваша внучка??? — у Майи глаза на лоб вылезли. — Конечно, мы согласны! Запишите мой номер, пусть она мне завтра позвонит!

Глава 2. Нежданчик

— Куда ты сейчас? — спросил я у Майи, когда мы вышли из такси неподалёку от Управления, возле общежития.

— Мне надо привести себя в порядок после… после всего, — ответила она, как обычно, покраснев.

Нам вернули наши вещи, но особой разницы не было, так и так мы оба ходили всё время в полёвке.

— Ну давай тогда, а я последую твоему примеру, — глянул на отросшие и местами обломанные ногти, провёл рукой по волосам. — В парикмахерскую, что ли, сходить…

— Ну, это уже завтра! — засмеялась Майя. — А к тому времени и я приду, не успеешь сильно заскучать! Чарли возьмёшь?

— Конечно, — пожал я плечами. — Зачем его в общаге светить.

На нас и так оглядывались редкие прохожие. Блондинка в военной форме – вообще нечастое зрелище, а ещё я тут рядом, с енотом на плече. Енот в Петрозаводске – это почти как слон, такая же редкость. Только маленький. Встретить в одном месте две такие редкости – любой оглянется!

Решив, что пора прощаться, я хотел притянуть Майку к себе, чтобы поцеловать на прощание, но она аж отскочила.

— Ты с ума сошёл, на улице? А если кто-то увидит? — зашипела она.

Я только глазами захлопал. Ну увидят, и что такого? Потом дошло.

— Это считается неприличным, да?

Майя только глаза закатила. Потом дошло и до неё.

— Погоди, а у вас что, не так?

— Ну, секс на улице – это всё ещё нарушение общественного порядка, могут штраф выписать, а вот целоваться – в порядке вещей.

— Всё, я поняла, — остановила меня Майя жестом руки, — не объясняй. Это всё тлетворное влияние запада!

— Конечно, а как же иначе! — охотно согласился я, и протянул руку для рукопожатия — До встречи, товарищ Бурова!

Та руку пожала, хмыкнув, и убежала к себе в общагу.

Квартира встретила тишиной и пустотой. Мои немногочисленные вещи лежали ровно там, где я их оставил, как будто никто не заходил в моё отсутствие. Только разувшись, я вспомнил, что в холодильнике мышь повесилась.

— Чарли, я за едой схожу, посиди здесь, пожалуйста, — ссадил я енота на табурет.

Тот вздохнул и улёгся, свернувшись калачиком.

Уходя, я оставил дверь в туалет приоткрытой. Дальше Чарли сам разберётся.

Магазины уже были закрыты. С ума сойти, времени ещё девяти нет, а уже ничего не работает! К счастью, прохожие подсказали, где поблизости есть магазин, работающий допоздна.

Допоздна – это до девяти, а я примчался без пяти. Продавщица, больше похожая на шпалоукладчицу, даже пускать не хотела.

— Девушка, — не моргнув глазом, соврал я, — полчаса как из учебки, два месяца дома не был, там даже тараканы все с голоду подохли!

— Ладно, проходи, но быстро! — растаяла девушка, которой я, наверное, в сыновья годился. — Мне ещё кассу снимать!

Схватил нарезной батон, десяток яиц на неровно отрезанной ножом картонной подложке, банку тушёнки и пару луковиц. Вспомнил про Чарли, прихватил ещё одну банку тушёнки и несколько яблок. Рассчитался, не глядя.

— Спасибо за заботу! — поблагодарил я продавщицу, которая как-то подозрительно начала на меня смотреть.

Ну да, набор явно холостяцкий, дома никто не ждёт… Так, пошёл я отсюда, пока у неё смена не закончилась!

Но если продавщица и подумала так, то она ошиблась. Дома меня ждала Майя.

— У нас воду отключили, на подъезде объявление, — пожав плечами, улыбнулась она. — Я тебе звонила, но ты недоступен был.

— А я вот, в магазин бегал, — показал я покупки. — Но, кажется, я мало взял?

— Я тоже с собой принесла, с голоду не умрём. Лёш, ты ведь не против, если я у тебя ванной воспользуюсь, правда? — Майю интересовала совсем не еда. — У тебя даже горячая вода есть, я уже проверила!

Через приоткрытую дверь я заметил, что она уже там расположилась с кучей всяких баночек, составленных на табурете. Ха, девочки они везде такие девочки!

— Да конечно, о чём речь! Спинку потереть? — подмигнул я.

— Я подумаю, — покраснела она и юркнула в ванну.

Я прошёлся по квартире, скинул полёвку, оставшись в трусах и футболке.

— А ты там надолго, красавица? — спросил я через дверь, подойдя к ванной.

— Ой, прости, я не подумала! — дверь открылась, Майя успела раздеться до нижнего белья, но стесняться его она за время казарме перестала. — Тебе ведь тоже в душ, наверное, хочется! Давай ты первый сходишь, а я потом уже… со всеми процедурами?

— Давай! — охотно согласился я.

Мне хватило десяти минут, чтобы понежиться в душе. Выходя, я завернулся в полотенце.

— Мы с Чарли подзакусили, — встретила меня Майя на кухне, — тебе тоже оставили!

Шикарное зрелище – одетая только в спортивный топик и трусики фигуристая девушка, хозяйничающая на кухне. Я едва не облизнулся, и вовсе не от вида еды. Подойдя к Майе, я притянул её к себе, а она и не сопротивлялась.

— На улице нельзя, ну хотя бы дома на кухне можно? — спросил я.

— Конечно можно, — ответила она и сама потянулась ко мне руками и губами.

Мы целовались минут пять, и всё это время мои руки блуждали по всему её телу, мягко поглаживая. А потом я оторвался и даже отодвинулся от неё. Она смотрела на меня таким взглядом, что мне показалось, сейчас сама накинется.

— Ты в ванну хотела, — напомнил я ей.

— Ну ты и сволочь, Неверов! — ответила она мне с хрипотцой.

— Ага! — охотно согласился я.

Пахло от неё в этот момент возбуждением. И она понимала, что я этот запах ощущаю. Стояла, красная, как рак, тяжело дышала, и думала, что делать дальше.

— Иди, иди, — я повернул её в сторону ванной и шлёпнул по попе.

— Ах ты! — подскочила она от неожиданности.

И вдруг, стоя спиной ко мне, сняла через голову топик. Прикрыв грудь левой рукой, она правой швырнула топик в меня.

— Вот тебе! — и, показав язык, скрылась в ванной.

Я ухмыльнулся. Как говорил один мудрый персонаж из анекдота, лучше пару часов подождать, чем всю ночь уговаривать!

На столе остался стоять салат, похожий по виду на Оливье. Приготовить его так быстро Майя точно не могла, одна картошка сколько варится. Купить готовое? Не видел здесь ничего подобного, хотя, может, не там смотрел. Наверное, кто-нибудь из соседей угостил. Возможно, Майя вернулась домой в разгар чьего-нибудь праздника. Кто готовит Оливье просто так? Наверняка или день рождения, или юбилей. И ведь пошла ко мне, хотя могла остаться и повеселиться с соседями.

Да и отмазка с водой явно притянута за уши. Можно подумать, мы месяц в палатках жили. В душ Майка каждый день бегала, и сегодня после экзамена – тоже. Понятно, что надо со всякими баночками в ванне помокнуть, но на самом деле это не настолько ведь срочно.

Считается, что сама пришла?

Я посмотрел на топик в руках.

Да конечно, считается! В конце концов, я ведь не держу, в любой момент может уйти.

Только вот, что с контрацепцией? Хотя… Если Майя, идя на свидание, сама обо всём не позаботилась, у нас просто ничего сегодня не будет. Переживу, а завтра схожу в аптеку. Или где здесь что продаётся?

Поев салата, я помыл посуду, вскипятил чайник, выпил чаю… чем ещё заняться?

— Лёша, — донеслось из ванной, — ты ещё не передумал спинку потереть?

— Иду! — отозвался я, и, отставив пустую кружку, пошёл в ванну.

Майя лежала в воде, надёжно укрытая плотной пеной. Пахла эта пена какими-то травами, проскакивали знакомые нотки, но мне в тот момент было плевать.

Я аккуратно присел на край ванны. Майка, красная не столько от горячей воды, сколько от смущения, смотрела на меня как-то напугано, что ли. Я провёл кончиками пальцев по её щеке, скользнул по плечу.

— Эй, не бойся. Я ж тебя не съем!

— Не ешь меня, я тебе ещё пригожусь! — прыснула она в ответ, и напряжение спало.

— Ну, где у тебя губка? — спросил я.

— Вот… — она показала на раковину, на которой лежала мочалка, уже намыленная. — Только ты… глаза закрой.

Глаза я закрыл, почему нет. Послышался тихий всплеск воды – Майка встала.

— Я стою к тебе спиной, — подсказала она, дрожащим от волнения голосом.

Взяв из раковины мочалку, я встал и повернулся к девушке. Провёл рукой, и наткнулся на мокрую, покрытую пеной горячую кожу. Скользнул по ней пальцами вниз, провёл ладонью по бедру…

— Мы говорили о спинке, — прошептала она.

— Да, конечно, — согласился я, и поднялся рукой вверх, пройдясь по попке, пояснице. — Знаешь, с закрытыми глазами, наощупь, это возбуждает даже ещё сильнее.

— Ага, у меня сердце сейчас выпрыгнет! — призналась Майя.

Я провёл мочалкой по спинке, сверху вниз, медленно-медленно. Ну что ж, потереть так потереть! Левой рукой я обхватил Майю за живот, а правой начал с приличным усилием натирать спину. Сначала ниже, потом сдвинул левую руку вверх, так, что она оказалась между её грудей, и тщательно, от души, прошёлся мочалкой по всей спине, а потом и по попе. Майя не возражала, но и не издала ни звука.

— Не слишком сильно? — спросил я.

— В самый раз, — ответила она слегка заторможенно. — Сама бы я точно так не смогла.

— Поворачивайся, — я двумя руками немного надавил ей на бёдра, разворачивая лицом к себе.

— Что? — возмутилась было она, но уже повернулась, а я так и стоял с закрытыми глазами. — Ты…

— Можешь меня выставить за дверь в любой момент, — напомнил я ей.

— Я не хочу, — Майя как будто всхлипнула. — Поцелуй меня?

Я открыл глаза. Она стояла, прикрывшись руками, вся в пене. И растерянно смотрела на меня.

— Ты очень красивая, — сказал я ей.

Бросив мочалку в раковину, я приблизился к ней. Теперь, когда она стояла во весь рост в ванне, наши глаза были на одном уровне. Чуть потянувшись, я поцеловал её в губы. И обнял за талию, притянув к себе. Порывисто вздохнув, она обеими руками обняла меня за шею, всем телом прильнув ко мне.

— Ты теперь тоже весь в пене, — она оторвалась от поцелуя. — Что делать?

— Открыть слив, чтобы вода стекала, и сполоснуться под душем вместе, — предложил я.

— И ты правда ничего плохого про меня не будешь думать? — спросила она.

— Похоже, чтобы я о тебе плохо думал? — ответил я вопросом на вопрос.

— Ни капельки, — Майя улыбнулась.

Она пошарила ногой, и вода зажурчала. Я сбросил полотенце на пол, и шагнул через край ванны.

— Никогда бы не подумала, что это будет так… — сказала она вдруг. — А ты знаешь, я тебя уже почти не стесняюсь, только чуть-чуть.

Я дотянулся и включил воду, переключил на душ. Взяв лейку в руку, я стал поливать Майю, да и себя водой, чтобы смыть пену. В какой-то момент она отстранилась от меня и прикрыла глаза.

Из ванной я вынес её на руках. Мы вытерлись ещё в ванной, и теперь я просто положил свою красавицу на диван, и сам лёг рядом, на бок.

Мы целовались, а мои руки блуждали по всему её телу.

— Мне сегодня можно, я по дням считала, — прошептала она.

— Хорошо, — кивнул я.

Пух! В ванной что-то хлопнуло, упало, взвизгнуло… дверь с грохотом распахнулась, оттуда, не разбирая дороги, вылетел мокрый енот и врезался в стену! Это его отрезвило, и он замер, шипя и отплёвываясь.

Ну блять! Серьёзно?

Майя залилась смехом.

— Чарли, мать твою, такой момент испортил! — бросил я ему. — На диету из земляных червей посажу!

— Не ругай его, лучше пойдём, посмотрим, что случилось, — Майя села на диване, стыдливо отведя от меня глаза.

Я вскочил, взбешённый, с дивана, и бросился в ванну, с хозяйством наперевес. Чарли сжался у стены, прижав уши, а Майя пошла за мной.

Щёлкнув выключателем, я сразу понял, в чём проблема.

— Погоди, не заходи сюда, — предупредил я Майю. — Здесь стекло разбито. Мы душ в ванне бросили, и свет оставили. Чарли, видимо, решил время не терять, пока мы заняты, и включил воду. И вода попала на лампочку. Да, Чарли?

Я обернулся к виновнику беспорядка, тот совсем сник.

— Да ладно, бро, не парься, с кем не бывает, ты ведь не специально.

— Ох, мои крема… — Майя покачала головой.

Баночки и тюбики валялись на полу. Но, хотя бы, ничего не разбилось, кажется.

Уборка заняла у нас полчаса, не меньше. Мы так и не одевались. А когда закончили, вымыли руки, вернулись на диван.

— Итак, на чём нас так нагло прервали? — спросил я красавицу.

— Ты, кажется, меня целовал, и вёл себя очень неприлично! А потом я ничего не помню, только помню, что мне было хорошо как никогда. Так что… ужас, что я говорю!.. давай ты повторишь?

— У меня есть идея лучше! Ложись на живот!

Майя приподняла удивлённо бровь, но перевернулась. А я провёл руками вдоль её спины, подушечками больших пальцев вдоль позвоночника, и принялся за массаж.

— Мммм, — застонала Майка, — ты и так умеешь?

— Ещё вот так… — я опустился к попе и стал разминать упругие ягодицы.

Потом я немного раздвинул ей ноги. Массаж становился всё более и более интимным, заставляя Майю стонать и прогибать спинку, приподнимая попу вверх…

Перевернув её на спину, я лёг сверху. Она обняла меня руками за шею, глядя прямо в глаза.

— Ты точно этого хочешь, Майя?

— Да, Лёша, да!

И тут зазвонил телефон. Майкин, мой так и был выключен.

— Не обращай внимания, пусть звонит, — предложил я.

— Да что же это такое! — чуть не заплакала от досады Майя. — Ну почему вот именно сейчас???

Мелодия звонка отличалась от того, что я слышал раньше.

— Ты знаешь, кто это звонит? — спросил я.

— Это моя мама! — Майя закатила глаза.

— Иди, ответь, — вздохнул я. — Мама есть мама.

Выскользнув из под меня, Майя нашла телефон среди своих вещей и ответила. Вслушиваться в разговор я не стал, вместо этого, присев на край дивана и потянув девушку за руку так, чтобы она оказалась напротив меня, я принялся покрывать поцелуями её грудь и живот, одновременно гладить попу… В общем, издевался, как мог. Но она стоически продолжала разговор ровным голосом. И только положив трубку, застонала от удовольствия.

— Лёша, ты на меня не обидишься? — она запустила пальцы мне в волосы. — Я тебя очень-очень хочу, но сейчас я должна…

— Мама приехала в гости? — понял я.

— Да, она меня потеряла, дозвонилась до Маратыча, читала новости про крыс, и очень переживает. Приехала повидаться, а меня дома нет… Она вот только с самолёта, на такси приехала. Прости, пожалуйста!

— Мама – это мама, — я вымученно улыбнулся, — главное запомни, на чём остановились.

— На том, что я вся извелась! — Майя села ко мне на колени верхом, прижавшись ко мне. — Это просто пытка какая-то! Но и на бегу… как-то не то.

Она поспешно оделась и убежала, а я остался наедине с огромной проблемой, злой как чёрт.

Майя позвонила утром.

— Милый, прости, пожалуйста! — начала она вместо приветствия.

— Ты-то здесь при чём? — удивился я.

— Я знаю, мне самой обидно! — она натурально всхлипнула. — А сегодня у нас столько дел!

— Мама-то с тобой? — спросил я на всякий случай.

— Нет, уже улетела, у неё гастроли, она вырвалась в перерыве между концертами. Валерия сейчас звонила, мы договорились, что встретимся через час у тебя, я ей сказала адрес. Ты не против?

Голос Майи звучал виновато.

— Не против, конечно. Хотя предпочёл бы видеть одну тебя, и желательно без одежды.

— Сам снимешь?

— Сниму, конечно. Ты главное приходи пораньше.

— А я уже подхожу, встречай!

Мы успели лишь немного прибраться, готовясь к приходу внучки Рысева. Конечно, я всячески к Майе приставал, но слишком сильно руки не распускал. Всё равно ничего не успеем. И нам ещё сегодня в дежурную часть надо, дел реально очень много. С тем большим нетерпением будем ждать вечера!

Валерия пришла точно в назначенное время.

— Привет! — она очаровательно улыбнулась, разуваясь на пороге. — Спасибо, что согласились встретиться!

Мы прошли на кухню, сели с одной стороны стола мы, с другой гостью посадили.

— Твой дедушка сказал, что у тебя какие-то вопросы? — напомнил я о цели визита.

— Да, — она на секунду задумалась. — Можете немного рассказать о тех, кто вчера завалил экзамен? Хотя бы о тех четверых, что из вашего отделения?

Глава 3. Подстава

— Можете немного рассказать о тех, кто вчера завалил экзамен? Хотя бы о тех четверых, что из вашего отделения? — Валерия выжидательно посмотрела на нас.

— Нет, не можем, — спокойно ответила Майя. — Во-первых, мы подписали такую кучу бумаг, что нам, пожалуй, даже думать о них запрещено. Во-вторых, нечего рассказывать, все два месяца они молчали. Мы даже как их зовут, узнали от нашего комода.

— Но, может быть, — я бросил на напарницу предостерегающий взгляд, — ты сама расскажешь нам, чем они тебя заинтересовали?

— Ну, я расследую одно дело… — Лера замялась, не зная, делиться ли с нами информацией. — Журналистское расследование, хочу большую статью написать… Вот как вы думаете, что делают с тушками иномирных животных?

— Сжигают, как потенциальный источник заразы? — предположил я.

— Только опасных, — сразу покачала головой Майя, — я читала в материалах лекций, а ты, видимо, этот момент прозевал. Вот наших крыс наверняка сожгли. Но если особой опасности нет, они идут на переработку. В основном, шкуры. А остальное как-то перерабатывается, стерилизуется. Это крупные и ценные, конечно. С мелочёвкой природа сама разбирается.

— Всё верно, — кивнула Валерия. — Вот только такие шкурки – это эксклюзив. И используются в основном таксидермистами, для изготовления музейных экспонатов. Некоторое количество – самими аномальщиками, для изготовления амуниции. Но кроме этого есть немало желающих приобрести вещи из шкур иномирных животных, вот только, сами понимаете, в магазине такое не купишь.

В какой-то момент от рассказа Валерии у меня появилась обонятельная галлюцинация. Сработали рефлексы из прежней жизни. Я почувствовал запах денег.

— А разве нельзя, например, заключить договор с аномальщиками на утилизацию этих тушек, и спокойно торговать изделиями из экзотических шкурок? — спросил я.

— Да, заготовительные артели так и делают, — согласилась Лера. — Вот только у них есть квоты, какую часть сырья они могут использовать по своему усмотрению.

— А им хочется больше? — улыбнулся я. — Дай попробую догадаться! Самые предприимчивые придумали добывать особо ценные шкурки самостоятельно?

— Именно, — кивнула Лера. — Вот только…

— Обычный человек в аномалии долго не протянет, — закончила за неё Майя. — Точнее, выживание в аномалии – лотерея.

— В открытом доступе нет даже информации, почему так, — развела руками Лера.

— Нужны аномальщики, прошедшие базовую подготовку, но не «засвеченные», не ставшие кадровыми, — сделал я очевидный вывод. — Ииии?

— Таких как раз и готовят в учебной части, — объяснила журналистка. — Те, что не сдали экзамен. У меня ничего не сходилось, пока не случилась эта ваша история с крысами. Вы ведь на тот момент не закончили обучение, а крыс остановить смогли. Да и меня когда на экзамене прокатили… вы видите в темноте, двигаетесь с какой-то нечеловеческой скоростью, реакция… И я поняла – даже не закончившие подготовку курсанты могут работать в аномалии. Всё, что нужно, чтобы не попасть после этого на службу – это завалить экзамен!

Мы с Майей переглянулись. Мы-то понимали, что все эти чудесные способности прекрасно лечатся антибиотиками. Ну или сывороткой, или ещё чем-то. В общем, вернуть аномальщика к обычной человеческой норме – это один укол. Который всем, кто экзамен не сдал, обязательно сделали. Но только журналистов там тогда уже не было, и Лера про сыворотку ничего не знает, да и те, кому её поставили – тоже вряд ли понимают, что это такое. Может, и догадываются, но догадки не аргумент.

Так что все, завалившие экзамен, вышли из учебки обычными людьми, а не аномальщиками-недоучками.

— А ты не пробовала с этими выводами обратиться в шестой отдел? — спросила Майя у Леры, а заметив мой непонимающий взгляд, добавила: — Который экономическими преступлениями занимается.

— В том и дело, что преступления-то никакого и нет, — вздохнула Лера. — Обращалась я в шестой отдел. Там про эту полулегальную деятельность знают, и смотрят на неё сквозь пальцы. Потому что добытчики работают там, куда у аномальщиков рук не хватает дотянуться. Или когда сразу несколько аномалий появляется и дежурная часть разрывается, не успевают.

— То есть они такие добровольные помощники, которые делают нашу работу и забирают себе трофеи? — уточнил я. — Тогда в чём проблема? Или они налоги не платят?

— А вот это я и хочу выяснить, — Лера откинулась на спинку стула. — Считайте, мне интуиция подсказывает, что здесь что-то не чисто. Работа в аномалиях опасна, что будет с ранеными, кто их будет лечить? Или кто будет платить пенсию семьям погибших? А если они оттуда какую-нибудь заразу принесут? Или какого-нибудь опасного питомца, вроде динозаврика?

Она метнула взгляд в сторону Чарли. Ну да, если от выжил в нашем мире, то и другие могут, тем более рептилии.

— Лера, понимаешь, — начал объяснять я, — не могут те, кто не прошёл курс полностью, работать такими добытчиками. Для этого есть причина. Всё, что ты видела, работает, пока ты в структуре. Вышел за ворота – всё, ты обычный человек.

— Хочешь сказать, в учебке из вас не делают сверхлюдей? — прищурилась Лера.

— Нет, не делают, — ответила Майя. — Можешь думать что угодно, но это засекреченная информация, и мы тебе ничего рассказать не можем. Но будь я на твоём месте, я бы присмотрелась к тем, кто попадал в аномалии и выжил, из числа бывших военных особенно, да и охотников. У кого уже есть нужные навыки.

— Ладно, я поняла… — Лера заметно сникла. — Но если вдруг появится что-то не секретное – расскажете?

— Не секретное расскажем, — кивнула Майя.

Лера ушла, а Майка, закрыв за ней дверь, просто взорвалась.

— Нет, ну ты видел? Она что хотела, чтобы мы ей секретные сведения разболтали? Ишь, хитрая какая!

— Она ведь не знает, что там секретное, а что нет, — попытался я её урезонить.

— А ты чего её защищаешь? — Майя остановилась напротив меня, сложив руки на груди. — Понравилось на себе катать? Вот проболтаешься один раз – и она на тебя сядет и ножки свесит! Это же классика! Ей, за то что она что-то узнала, ничего не будет, а ты, рассказывая, серьёзно рискуешь. Такого болтуна можно доить дальше, шантажируя раскрытием. Понял?

— Понял, что ты ревнуешь, — улыбнулся я.

— Что??? Ревную??? Я??? — Майка расхохоталась, но мне и так всё было понятно.

— А между тем, кое-что странное заметила и ты, верно? — перевёл я тему.

— Ты про то, что у нашей четвёрки не было температуры, и их сразу отпустили? — сразу поняла Майя. — Да, заметила. И это именно та информация, которая и нужна была твоей наезднице. Вот только чтобы ей объяснить, что это значит, нам столько секретов придётся раскрыть, что проще сразу идти явку с повинной писать.

— Тут я согласен, — кивнул я, ставя себе мысленную заметку ещё раз проанализировать, что именно я подписался держать в тайне. — Но теперь и мне кажется это очень подозрительным.

— Сами всё узнаем, — Майя ударила кулаком в раскрытую ладонь. — Если что, с Маратычем поговорю. Тут внутренним расследованием пахнет, Лера просто не понимает, какое осиное гнездо может разворошить.

— А как ты думаешь, сколько стоит дамская сумочка из кожи доисторического ящера? — спросил я.

Майя остановилась посреди комнаты. Потом достала телефон и полезла в сеть.

— Ого! — глаза у неё расширились, — оказывается, они официально продаются, и стоимость действительно космическая! Кошелёк может стоить тысячу и дороже! И очередь на них – на десять лет вперёд! Даже не думала, что это может быть настолько дорого! Мне на сумочку пришлось бы работать два года, и все два года не пить и не есть!

— Очередь, говоришь, — хмыкнул я. — А теперь представь, что можно купить без очереди… И сколько можно кошельков и ремней изготовить из одного среднего размера динозавра!

Мне-то всё это объяснять не надо было. Эксклюзивный товар, предмет роскоши. Наверняка есть немало тех, у кого заработки позволяют. Или, правильнее говорить, доходы.

— Да уж! Получается, здесь огромные деньги крутятся. Достаточные, чтобы не только медсестру с уколом подкупить, но и чиновников.

— Вот именно, — кивнул я, соглашаясь. — Уверена, что нам стоит в это лезть?

— Конечно, не стоит! — фыркнула Майя. — Ежу понятно, что в этом деле нас ждут одни только неприятности.

— Но что же делать, они ведь ждут! Так? — подмигнул я.

— Ну… Лёша, понимаешь, я же на следователя училась, а так ни одного дела и не раскрыла… Давай одним глазком только глянем, хорошо? И если что – сразу к Маратычу!

— Если одним глазком – то, пожалуй, можно, — вздохнул я.

По идее нафиг мне эти расследования не нужны. Моя цель – попасть домой. А с другой стороны… попасть домой с обозом шкурок будет куда интереснее!

— Так, а чего мы сидим? — Майя глянула на часы. — Нам же в дежурную часть надо, отметиться!

Дежурная часть располагалась хоть и на окраине города, но всё же в пределах досягаемости общественного транспорта. Так что обошлось без расходов на такси, доехали на автобусе. Чарли мы на этот раз оставили дома.

На проходной мы предъявили направления на службу и документы, я – паспорт, Майя – служебное удостоверение. И нас без лишних проволочек сопроводили к командиру части. Майор Орлов С.Ф. – значилось на табличке.

— Товарищ командир дежурной части, — вытянулся я по струнке, зайдя в кабинет, — Неверов и Бурова для несения службы прибыли!

Командир оказался немолодым уже седеющим мужчиной, прямым, будто проглотил палку.

— Вольно, — хмыкнул он. — Наслышан о вашем подвиге, и рад, что вы к нам попали. Мы тут город охраняем в первую очередь, и густонаселённые окрестности, и те, кто понимает, что мы нередко – последняя линия обороны, нам как раз очень нужны.

Он вышел из-за стола, и оказалось, что он чуть ниже меня ростом, но выше Майи. Подойдя к нам, он поочерёдно пожал нам руки.

— Степан Фёдорович я, — представился он. — Какие-то вопросы, проблемы есть?

— Про енота вам сообщали, товарищ майор? — ответил я вопросом на вопрос.

— Ах да, разумный енот! — он улыбнулся. — Как я мог забыть! Я так понимаю, он живёт с кем-то из вас?

— В казарме у нас была общая тумбочка, на ней Чарли и обитал. Сейчас со мной пока.

— Ну давайте прикинем… Дежурство у нас, как в пожарной части, сутки через трое. На время дежурства он будет с вами, на довольствие поставим, правда, не знаю, по какой статье. А в остальное время сами. Не оставлять же его в части, правильно?

— Он приписан к нам, товарищ майор, в порядке эксперимента, — пояснила Майя. — Так что так получается, как вы сказали.

— Тогда проблем не будет. Вот с комнатами сложнее. Место в общежитии вам выделили, но комнаты у нас на двух человек рассчитаны. Так что придётся вас вместе в одну комнату поселить. Там как раз недавно ремонт сделали. Уж простите, товарищ Бурова, но привилегии у нас для девушек не предусмотрены.

— Нам не привыкать, товарищ майор, — с непроницаемым лицом ответила Майя.

— Ничего, занавеской отгородитесь, — кивнул командир. — А если себя покажете, то у нас за особо опасных тварей премии полагаются, на жильё в городе при желании хватит с лихвой.

— Благодарю, товарищ майор! — Майя зыркнула-таки в мою сторону.

— Сейчас оформляйтесь, получайте ключ от комнаты, и можете въезжать в общежитие. Когда на установку импланта?

Я чуть вздрогнул. Непривычно было, что здесь все с допусками, и секретная для остального мира информация обсуждается спокойно.

— В понедельник, товарищ майор! — ответил я. — А у Чарли уже установлен.

— Да-да, читал отчёт… Неделю минимум вы пробудете в госпитале, возможно даже больше. Запишите себе телефон дежурного по смене, и когда станет известна дата выписки, предупредите. А так вы на службе с завтрашнего дня, но до госпиталя мы вас просто в смену не ставим, а на время пребывания в госпитале будете числиться на больничном. Вопросы есть?

— Никак нет, товарищ майор, спасибо за разъяснения! — отчеканил я.

— Тогда кругооом, марш оформляться! — хохотнул майор, и мы поспешили выполнить приказ.

* * *

Иван Иванович зашёл в заставленную мониторами комнатку.

— Ну что, комната в общаге готова? — спросил он у оператора.

— Готова, — кивнул тот. — Только я никак в толк взять не могу, почему вы так верите в эту Бурову? Она ведь нас за нос водит!

— Ну что ж вы так о коллеге? — усмехнулся Иван Иванович.

— А вы думаете она настолько великолепная актриса? — приподнял бровь оператор. — Так сыграть влюблённость – это какой талант надо иметь! Ей тогда место в Большом Театре!

— Я как раз согласен с вашими выводами, коллега, что влюблённость она не разыгрывает, она у неё самая настоящая. И причины имеются, — Иван Иванович задумался, глядя на экран монитора. — Вот только нам без разницы, влюбилась она в Неверова, не влюбилась, и даже всё равно, он в неё влюбился на самом деле или пытается использовать. Мы просто учтём все варианты. Если у них всё по-настоящему, то это даже лучше.

— Чем же? — не понял оператор.

— Надавить есть на что, — жёстко, сквозь зубы, ответил Иван Иванович.

* * *

— Ну как тебе? — спросил я, когда, оформив все документы, написав кучу заявлений и подписав пачку бумаг, мы вышли на улицу с ключами от комнаты в общаге.

— Всё хорошо, но от того, что у нас будет одна комната, я ещё в себя не пришла! — Майя зарумянилась.

— Мне кажется, майор мог нам и раздельные дать, но тогда у тебя отбоя от поклонников не было бы, и могли бы быть неприятности. Смешанные коллективы может и эффективнее, — вспомнил я давнишнюю, ещё до учебки, лекцию, прочитанную моей напарницей, — но вот единственная девушка – это яблоко раздора.

— Мы можем сразу всем сказать, что мы пара, и никто не будет ко мне приставать, — покраснела моя стесняшка. — В учебке никто ведь не приставал, сразу все всё поняли.

— Раньше нас самих! — хохотнул я.

Общага оказалась типичной общагой. Прокуренной, с развешанным на верёвках бельём в коридорах. С кухни доносилось ленивое переругивание, из одной из комнат – игра на гитаре. И, конечно, множество запахов.

Наша комната была на третьем этаже, номер 303. Так что далеко от входа нам идти не пришлось.

— О, смотрите, у нас новенькие! — с кухни вышли пятеро парней, лет 25-30. — Ещё и девушка!

— Только что после учебки, — кивнул я. — Лёха и Майя.

— Красавица, а можно тебя на свидание пригласить? — сходу спросил один из парней. — Меня Шуриком звать.

— Прости, Шурик, но Майя занята, — улыбнулся я.

— Тобой что ли? — хмыкнул он. — Так ты вроде староват для неё, не?

— В самый раз, — ответила Майя. — Так что прости, Шурик, но не судьба!

— Да ладно, я не в обиде! — Шурик примирительно развёл руками. — Но ты смотри, если он тебя обидит, ты обращайся!

— Лёша не обидит, — улыбнулась Майка.

Уже закрывая за собой дверь в нашу теперь комнату, я услышал перешёптывания: «Это что, те самые? — Ага, похоже!»

Комната порадовала своими размерами. Целых 12 квадратов, 3 на 4! Хоть танцуй! Из мебели – стол, подозрительно похожий на школьную парту, две кровати с прикроватными тумбочками и два узких шкафа. И целый ряд вешалок на стене. Ещё два табурета. Розетки имелись, и на том спасибо!

— Копия моей комнаты, где я сейчас живу, — с улыбкой прокомментировала Майя.

— Значит, вещей у тебя должно быть немного? — спросил я. — Или надо будет искать машину, чтобы перевезти?

— За мной всё ещё служебная числится, перевезём. Да там и немного, — она пожала плечами. — Ой, мне ж сегодня, получается, надо у Маратыча рапорт написать, о переводе. Уууу, сколько ещё дел на сегодня!

Я принюхался. В комнате витал едва уловимый, но очень и очень знакомый запах.

Пахло канифолью.

И это могло означать только одно. Доверия я пока что не заслужил. Ну а чего я ждал? Маратыч ведь прямым текстом говорил, что ко мне будут присматриваться, изучать.

Блин! А тут интересно только прослушку понатыкали, или и камеры тоже?

Блин!!! А на той квартире, интересно, тоже? Да наверняка! И как мы с Майкой… вот чёрт, вот ведь подстава!

Как бы ей-то сказать? Ну чтобы хотя бы… не сверкала перед камерами. И чтобы те, кто ведёт наблюдение, не догадались, что я догадался.

Глава 4. Большой секрет

— Майка, слушай, тут такое дело…

Автобус от конечной ехал почти пустой, и мы сели на одно сиденье. Проезд оплатили в приложении, в телефоне. Не первой свежести ЛиАЗ гудел, поскрипывал и тарахтел на все лады, создавая просто великолепную шумовую завесу. То, что прослушивают не только жильё, но и всю электронику, включая мой телефон из того мира, я уже не сомневался. Поэтому и выбрал такой момент для доверительной беседы.

Я наклонился к самому уху напарницы, чтобы с гарантией слышать могла только она.

— Что такое? — также на ухо ответила она, втянувшись в игру.

— Нас с тобой, думаю, прослушивают, — выдал я ей без всяких предисловий.

— Почему ты так думаешь? — нахмурилась Майя.

— Потому что я бы на их месте так и делал. С чего ради им мне доверять? Да это нормально, не парься, ну подумаешь слушают, пусть слушают.

— Ну да, мы же ничего криминального не обсуждаем… — Майя отвечала как-то механически, будто одновременно вспоминая, не было ли чего, — даже вон Леру отправили восвояси с её теорией. А как ты это понял?

— В комнате в общаге пахло канифолью, — не без гордости поделился я наблюдением. — Не проводку же там паяли.

— А ты не думал, что там до нас мог жить радиолюбитель? — Майка как-то странно на меня посмотрела.

Я было подумал, чего это она вдруг меня отговаривает, ведь понятно же, что после ремонта старых запахов не останется… И тут меня кольнуло.

— Блин! Вот я дурья башка! Ты же мой куратор! И наверняка обязана докладывать о каждом моём шаге!

Майя побелела, как полотно. Ну да, шпионка из неё так себе – я даже ничего не предъявлял, а её собственное тело сразу с головой выдало. Она хотела что-то сказать, но явно не находила слов.

— Эй, подруга, не парься, — я обнял её за плечи. — Я никому не скажу, а ты пиши спокойно дальше! Служба есть служба!

— Но… — она сглотнула, — ты так спокойно об этом говоришь!

— Радость моя, а чего мне беспокоиться? — я даже рассмеялся. — Вот если бы я что-то замышлял, тогда другое дело! Но тогда бы я тебе не сказал о своей догадке! Или сказал бы, чтобы отвести от себя подозрение? А, чёрт, запутался!

— Ты придурок, Неверов! — выдала она. — Не говори больше ни слова!

— Да погоди ты, я тебе не это хотел сказать. Пишешь и пиши, а то ещё тебя кем-нибудь заменят, я где тебя потом искать буду? А ты мне нужна… ну… нужна, понимаешь?

Я замялся, потому что сам ещё не понял, какое определение дать своим чувствам к Майе.

— Наверное… — глаза у неё намокли, не представляю, как она держалась, чтобы не разрыдаться.

— Самое главное! Они наверняка поставили не только прослушку, но и видеонаблюдение. Смекаешь?

— Вчера… — Майя посмотрела на меня, а потом закрыла лицо руками. — Боже, какая я дура!!!

— Ага, вижу, тебя никто не предупреждал. Похоже, тебя тоже проверяют, — сделал я ещё одно предположение.

В принципе, логично. Сотрудник неопытный, подвернулся случайно, непроверенный. Да и не обученная столь специфической работе, всё же училась-то на следователя. Вот за ней и бдят. Сравнивают отчёты и наши разговоры, поведение. А то, что Майка отчёты пишет, она по сути призналась.

Я прислушался к собственным ощущениям. Неприятно? Ну да, есть немного. Но скорее не за себя, а за то, что Майке пришлось этим заниматься. А может, она доброволец? Может быть, почему нет. И это нормально. Чувства у нас возникли далеко не сразу, так что да, поначалу это могло быть просто заданием.

А может, с её стороны вообще всё это – игра? Может, я так и остался всего лишь заданием? Сказали войти в доверие и выведать, не замышляю ли я чего, вот она и вошла?

Ну да, может быть. Но что я потеряю, если буду ей доверять, а это окажется игрой? Да ничего. Ну, чувства там, разбитое сердце и всё такое. Переживу, не подросток.

А что я потеряю, если её чувства искренни, а я её оттолкну? Её я потеряю. Может быть, последний мой в жизни шанс. Всё же моложе я не становлюсь.

— Лёша… — Майя прильнула губами к моему уху, зашептала, сбиваясь, — а что с нами будет? Ты… ты меня бросишь, да?

— Нет, — я ещё крепче прижал её к себе. — Мы с тобой друг другу спину прикрывали, это что-то да значит. Поэтому, знаешь… пускай лучше ты обманешь меня, чем я тебе не поверю.

— Вероника Тушнова, — Майя сразу узнала поэтессу, чьё стихотворение я процитировал. — Вот и я также решила.

Она уютно устроила голову у меня на плече и, кажется, задремала.

* * *

На самом деле Майя, конечно, не спала. Она напряжённо размышляла.

Всё сводилось к двум простым вариантам. Или Лёша попал в её мир случайно из параллельного мира, или его заслали с какой-то целью.

Если он попал случайно, то всё её задание не имеет никакого смысла. Она всего лишь должна найти доказательства непричастности Лёши к каким-либо шпионским играм. Удастся ли это сделать когда-нибудь? Не факт. Возможно, он до конца жизни останется у контрразведки под подозрением. Но что это означает лично для неё? Испытывает он чувства к ней, или просто использует, чтобы закрепиться в этом мире?

А как узнать, настоящие чувства или нет? Будь он обычный парень с соседней улицы – разве это что-то изменило бы? Точно также чувства могли бы быть искренними, а могли бы быть игрой, да хотя бы ради секса. Разве это такая редкость? Как это проверить? Только время покажет.

Ну хорошо. А если он на самом деле шпион? Тогда всё немного сложнее. Нет, с его стороны всё то же самое. Чувства могут быть настоящими, а могут быть игрой. И опять же, только время покажет, как на самом деле дела обстоят. Но вот что она будет делать, если вдруг…

Майя всегда была девушкой неглупой. Глупая на следователя бы не выучилась. И мысли эти в её прекрасной головке крутились уже не первый раз и даже не десятый. То, что Лёша её раскусил, по сути, ничего не меняло. Она по прежнему не верила, что он может оказаться шпионом. Но если вдруг – да, это разобьёт её сердце, да, возможно, она никогда и никого больше не сможет полюбить… но тогда она сдаст его сама. А пока будет ему доверять. Ведь он прикрывал её спину, вынес раненую к своим… Это что-то да значит! — незаметно для себя повторила она слова самого Лёхи.

Вот только сообщать или нет, что как шпион она провалилась? Если Иван Иванович выяснит это сам – он сочтёт её Лёшиной сообщницей. А если сообщить, что тогда? Её отстранят?

А если?...

* * *

По напряжённым мышцам девушки я вскоре понял, что нифига Майка не дремлет. Думает, анализирует. Хотя что тут думать?

— Знаешь, я в одной книжке читал такую метафору, — зашептал я ей в ухо. — Представь, что между двумя людьми десять шагов. И чтобы отношения состоялись, каждый должен сделать свои пять шагов.

— Угу, — отозвалась Майя.

— Так вот, в нашем случае эти пять шагов – всего лишь короткий разбег, после которого надо прыгнуть, в надежде, что второй тоже прыгнет навстречу. И у каждого – только по одному крылу, полететь получится только вместе. Прыжок веры это называется.

— Я бы прыгнула, не задумываясь, — ответила она.

— Я знаю, — шепнул я ей. — Скажи начальству, что я тебя раскусил, но ты убедила меня, что полностью на моей стороне, и скроешь от них, что я знаю о слежке. И продолжай писать отчёты, как писала. И пиши честно, не скрывай ничего. Мне скрывать нечего.

— Нет, Лёша, — Майя повернулась ко мне и подмигнула. — Я на самом деле никому ничего не скажу. Ты доверяешь мне, а я буду доверять тебе.

Если бы не её подмигивание, я бы, возможно, не сразу догадался, о чём это она.

— Хорошо, Майя, — подмигнул я ей в ответ, — ты меня убедила! Не говори никому ничего, пусть всё останется между нами!

Какая всё же она у меня умница! Теперь сможет в отчёте абсолютно честно написать, что она меня убедила. Ведь я сам ей это сказал! Это – её страховка, на случай, если начальство разберётся в нашей маленькой игре и прижмёт её к стенке.

Пожалуй, единственное слабое звено в этой затее то, что мы решили сыграть в любимую игру контрразведчиков, которая называется «мы знаем, что они знают…» И сыграть на их территории, по их правилам, да ещё и судить игру они же и будут. Но это ведь мелочи! Разве в такой ситуации может что-то пойти не так?

Всё моё имущество спокойно уместилось в одну сумку. А вот Майя, выпросив напоследок служебную Волгу, забила багажник целиком. Если честно, я даже не понял, чем. Кажется, там было несколько мешков, которые уже не первый переезд не распаковывались. Если это «гражданская» одежда, то моя девушка – очень большая оптимистка! Пару коробок занимали книги, причём, как я успел заметить, в основном «по учёбе». Ещё немного посуды, коробка разных кремов, судя по доносящимся из неё запахам, и коробка каких-то мелочей, поверх которых лежал плюшевый мишка.

— Дедушка давным-давно подарил, — пояснила Майя. — Память.

Я только кивнул. У меня на память о прошлой жизни остался лишь старый телефон, толку от которого было – только музыку послушать.

Заселение, как ни странно, прошло без эксцессов. Никто не навязывал нам помощь с переноской немногочисленных вещей, никто не подначивал. Всё шло спокойно, пока мужики не увидели Чарли.

— Вашу ж мать, гляньте, иномирец! — мгновенно опознал в еноте пришельца один из мужиков, на вид даже постарше меня.

— Я ж вам про него рассказывал, — отозвался другой, помоложе. — На нём какой-то эксперимент ставят.

— Кто сказал иномирец? — с кухни высыпала небольшая толпа вооружённых столовыми принадлежностями парней.

Чарли, сидя у меня на плече, зашипел, оскалив клыки.

— Э, мужики, не пугайте пацана, — я на всякий случай прижал енота рукой, чтоб не дёрнулся.

— Ох**ть, живой иномирец в общаге аномальщиков! — хохотнул уже знакомый нам Шурик. — А что за эксперимент?

— У него имплант, — коротко пояснила Майя.

— Да ну нахрен! — реакция была единодушной.

Пришлось показывать. Сверху имплант уже почти полностью зарос кожей, которая регенерировала с невероятной быстротой, даже шерсть начала отрастать. Но немного видно всё же было. Чарли эта процедура, правда, не понравилась, и он всем своим видом демонстрировал, что он думает об этих любопытных людишках.

— Эй, братан, не обижайся, — сказал Чарли один из парней. — Тут у всех эта хрень в башке, так что, считай, свои.

Он выставил еноту кулак и замер, ожидая реакции, и тот не разочаровал, чуть подумав, отбил парню кулачок.

— Оооо!!! Мужики, гляньте, в натуре свой! — загоготал тот.

Приняли нас, в общем, нормально, показали, что где. Несмотря на общий затрапезный вид, общага могла похвастаться чистотой. Видимо, привычка у мужиков сказывалась. Да, общий коридор использовался как место для сушки, отчего здесь было довольно влажно, но грязи, на которую я насмотрелся в своё время в общаге ещё в той жизни, после армии, здесь не было. Никто не рисовал на стенах продуктами жизнедеятельности, не ссал на пол и не бросал использованную бумагу мимо ведра.

На моё удивление по поводу чистоты мне ответил Пашка, взявший на себя роль экскурсовода.

— Слуг не держим, сами по очереди убираемся. Кто будет гадить – получит в табло и будет месяц прибираться в одну каску.

— Жёстко, но справедливо, — заметила Майя.

Вопрос с санузлом решился неожиданно просто. На этаже был один общий, с рядом кабинок и рядом умывальников, с душевыми кабинками в отдельном помещении, с общим на туалеты и душевые, тамбуром. Но нашёлся и второй. Отдельная небольшая комната, где было всё в единственном экземпляре. Он задумывался для младшего командного состава, но мужики его приспособили для других целей.

— У нас тут не монастырь, — пояснил Пашка, — у многих девушки есть. Они, бывает, в гости приезжают…

Всего на этаже имелось восемнадцать жилых комнат, каждая рассчитана на двух человек. Жили, как и служили, в основном двойками. Исключения встречались, ведь среди аномальщиков были и семейные люди, и те, кто жил в городе по иным причинам. Как успел насплетничать нам наш экскурсовод, до нас в нашей комнате жил как раз один парень, напарник которого жил в городе. А недавно и второй женился, причём на младшей сестре жены первого.

— Он случайно радиоэлектроникой не увлекается? — спросил я.

— Это типа транзисторы, микросхемы? — уточнил Пашка.

— Они самые.

— Неее, он больше по оружию. У его деда кузня, так он там себе всякие ножички метательные куёт. Очень это дело уважает. Если попросить и проставиться, может и на заказ что-нибудь сделать.

— А это тема, — вспомнил я опыт использования в бою сапёрной лопатки. — В холодном оружии патроны никогда не заканчиваются.

— Во, и он также говорит! — обрадовался Пашка. — Нам устав позволяет своё оружие иметь, потому что у всех разные… наклонности. Вот народ и пользуется.

Кроме жилых комнат и двух санузлов, на этаже нашлась ещё большая кухня-столовая, плавно переходящая в комнату отдыха, плюс ещё одна довольно большая комната, предназначенная для стирки и сушки одежды. Но это не мешало жильцам развешивать вещи и по коридору.

Был в общежитии и комендант, которого мы поначалу не заметили – тот сидел в своей комнате и не отрывался от телевизора. Пашка подсказал, что надо у него отметиться, просто для галочки. По факту комендант никак в жизни общаги не участвовал, разве что выдавал моющие средства для уборки на этажах.

Оставив вещи, не разгребая, мы снова уехали в город – Майке надо было закончить дела по прежнему месту службы, а я просто за компанию. Чарли мы оставили в общаге, пусть осваивается. Большой уже мальчик.

Возле Управления я ждал Майю больше часа. Вышла она оттуда уже ближе к шести вечера, вполне довольная.

— Маратыч отпускать не хотел, — улыбнулась она, сморщив носик. — Переживал! А ты, кстати, не помнишь, как фамилия у медсестры, которая нам в учебке витаминчики колола?

— Нафига мне её помнить? — я аж опешил от столь резкого перехода.

— Вот и я не помню, — Майка аккуратно взяла меня под руку, — да она и не представлялась.

— А почему ты спрашиваешь?

— А я её сейчас видела в Управлении, — напарница даже оглянулась, — представляешь! Попробуй угадать, где?

— В бухгалтерии? В отделе кадров? — попробовал я предположить, но Майя только головой мотала. — Сдаюсь!

— Точнее, не где, а с кем. Со знакомым следователем ииииз!.. — она сделала театральную паузу, — шестого отдела!

— Да ладно! — я даже притормозил, глянув на спутницу. — А ты его откуда знаешь?

— Учились вместе, только я на первом курсе, а он уже заканчивал, — Майя замялась. — Ну ладно, подкатывал он ко мне. Довольно неприятный тип, хотя может мне тогда так показалось.

— И его с нашей медсестрой что-то связывает…

— Вот именно! Но я расспрашивать уже не могу, меня не поймут, вопросы начнут задавать…

— Давай Леру озадачим, пусть она узнает, что между ними общего, — предложил я.

— Да как она узнает-то? — распахнула глазки Майя. — Что ей, в отделе кадров справку дадут?

— А это её проблемы, — пожал я плечами. — Поверь, у толковых журналистов хватает своих методов, порой таких, что и следователям не снилось.

— Ладно, поняла… — она набрала номер Леры. — Привет… да, есть кое-что. Подходи… где ты сейчас?.. Ага, поняла. Давай через 15 минут у рыбнадзора.

Майя спрятала телефон в карман.

— Ты чего лыбишься? — спросила она меня.

— Рыбнадзор, — объяснил я. — Этот памятник и у нас так называют!

— Ну да, смешно, — согласилась Майка. — Прогуляемся?

Когда мы дошли до памятника Отто Куусинену, Лера уже ждала нас там.

— Честно говоря, — сказала она, когда мы подошли, — вообще не думала, что вы позвоните. Нагнали страха со своей секретностью!

— А мы тебе ничего и не скажем такого, — развёл я руками. — Не маленькая, должна понимать.

— А зачем тогда…

— Позвали зачем? — Майя перехватила инициативу разговора. — А вот слушай. В медсанчасти учебки работает медсестра. Их там две, кажется, но нас интересует высокая брюнетка, у неё стрижка – косое каре на ножке, не ошибёшься.

— И зачем она мне? — удивилась Лера.

— Будь я на твоём месте, мне было бы очень интересно, что у неё общего с Женей Кисловым из шестого отдела.

Вот теперь у Леры блеснули глаза. Она достала блокнотик и шустро записала туда пару строк.

— Всё узнаю! — она спрятала блокнот в сумочку. — Но почему это должно быть интересно?

— А вот это, прости, секрет! — Майя перешла на таинственный шёпот. — Даже мы сами этого знать не должны. Но если что-то выяснишь – дай знать. С новыми данными и будем думать, куда дальше.

Глава 5. Чип

Обратно в общагу мы ехали на том же скрипучем автобусе. Только сначала он ехал переполненным. А я уже и забыл, когда последний раз толкался в жару в духоте на задней площадке!

— Откройте форточку, тут женщине дурно! — кричит кто-то.

— Закройте форточку, вы что, не видите, тут с ребёнком едут, продует ещё! — отвечают минуту спустя.

Мы с Майей очень удачно втиснулись в закуток за задней дверью, между окном и перилами. Я встал так, чтобы отгородить её от остальных, и она оказалась в кольце моих рук. Было очень тесно, так что руки периодически оказывались там, где им не полагалось, но тут я не виноват, это всё толпа народу.

Нам немного поддувало от неплотно запертой двери, и в обморок падать мы не собирались. Разве что Майя, которой я дышал на ухо.

— Лёш, прекрати, пожалуйста! — взмолилась Майка через пяток остановок. — Мало того, что тут кругом народ, так ещё и… дома… ох! Просто представь, мы… едем… домой! Ты понимаешь, нет?

— Ага, понимаю, теперь наш дом – общага, — кивнул я, не очень пока понимая, к чему она.

— Нифига ты не понимаешь! Лёша! Наш! Так понятнее?

Майка даже развернулась ко мне лицом, и теперь смотрела в глаза.

— Аааа, вон ты про что! Да, согласен, весьма непривычно. Такого опыта в жизни у меня ещё не было.

— А где ты жил, ну, раньше? — спросила Майя.

— Там у меня остался свой дом, — пожал я плечами.

— Расскажи! — попросила она. — Мне же интересно!

— Ну… большой дом, 250 квадратов, с гаражом. У меня коллекция машин была, и мотоциклов. Тебе бы понравились, особенно машины.

— А девушки?

— Приходили и уходили, — я вздохнул. — По молодости были те, кто видел во мне меня, но мне никто не был нужен. А потом, когда поднялся…

— Куда поднялся?

— Ну, свой бизнес, агентство недвижимости, реклама, сеть ресторанчиков, завод… да много чего было.

— Ты говорил, ты директор завода?

— Это мой завод… был. И не только завод, несколько бизнесов было. Знаешь, всё это уже неважно!

— Подожди, — Майя положила ладони мне на плечи, — это важно. Скажи, а тебе кто-то помогал всего этого добиваться?

— Были учителя, не без этого. Учился у лучших, до кого мог дотянуться. Курсы, тренинги, практикумы. У нас в стране, за рубежом. Но чтобы кто-то помогал? Команда помогала, которую я собрал. Знаешь, в каждом деле главное – люди. Но если ты про какое-нибудь наследство, то нет. Всё сам, с командой. С нуля.

— Вот, Лёша, вот что важно, — Майя посмотрела мне в глаза. — Все эти заводы-рестораны остались там. Но ты, тот, кто смог сам всего добиться, ты здесь. Понимаешь? К примеру, старые фильмы смотришь, там люди приезжали куда-нибудь в чистое поле, с топором и котелком, и строили там город. Делали невозможное! Строили мечту! Вот ты из таких, я почему-то уверена.

Майя говорила негромко, как бы между нами, но на последних словах разошлась, на нас даже заоглядывались.

А я задумался. Она, сама того не понимая, попала в точку. Каждый из моих учителей говорил, что самое главное – это мечта. Не купить себе новый костюм, или дорогую машину, нет. Это не мечты, это планы, многие из которых можно исполнить до конца недели, а не тратить на них всю жизнь. Мечта – это что-то, что больше тебя самого. Построить город, или жить жизнью свободного человека… или вот найти дорогу между мирами. Когда твоя мечта, твоя цель больше, чем ты сам, ей можно отдаться целиком и полностью, без остатка, без жалости.

Свобода… многие думают, что свобода – это когда ты делаешь, что хочешь. Ничего подобного. Это не свобода, это вседозволенность, нередко отягощённая дурным воспитанием. Свобода – это возможность позволить себе не делать того, что не хочешь. И вот такой свободы достичь куда сложнее. Но я достиг. Я жил этой жизнью.

И только сейчас понимаю, что этого мне было мало. Последние пару лет жизнь начала приедаться, как тому Томасу Крауну, который со скуки провернул афёру с картиной. Мне нужна была новая цель.

Что ж… я получил то, чего у меня не было в той жизни. Девушку, которой плевать, сколько у меня денег. Которая готова доверить мне даже свою жизнь. Да и доверяла. И которой я свою жизнь доверю, чего раньше со мной вообще не бывало. И цель. Раз уж я остаюсь пока, по крайней мере, в этом мире, с аномалиями надо что-то делать. Изучить, понять, и или прекратить, или найти им применение.

Жалею ли я о том, что осталось в той жизни?

Мама так и не знает, что я жив и здоров. И, возможно, так и не узнает. Вот это больнее всего. Настолько, что лучше не думать об этом.

По друзьям скучаю.

Всё.

Остальное – лишь взятые вершины.

— Лёш, ты меня слышишь? — Майя пощёлкала у меня перед глазами пальцами.

— Прости, задумался… — я встряхнул головой, отгоняя тяжёлые мысли.

— Я спросила тебя, что будем в выходные делать?

— Да просто отдыхать! Нам ещё обустроиться надо.

Майя прижалась к моему уху.

— А что делать с камерами? — прошептала она едва слышно.

— Стараться не попадаться на них голыми! — пошутил я.

— Вот в этом и проблема… — Майка глубоко и протяжно вздохнула, обдав моё ухо горячим дыханием. — Поэтому не дыши на меня так, пожалуйста!

Дома нас ждал енот с квадратными от нетерпения глазами. Только мы открыли дверь в комнату, как он, пропищав что-то нецензурное, пролетел мимо нас в туалет и едва не сшиб кого-то с ног. А как он дверь в санузел открывал! Подпрыгнул, повис на ручке, задними лапами оттолкнулся от косяка, и пока дверь со скрипом поворачивалась, успел спрыгнуть и юркнуть внутрь.

— Бедолага! — проводила его Майя взглядом.

— Да уж, неловко вышло! Надо что-то придумать, или брать его с собой, или, не знаю, ещё один ключ сделать.

— Лёша, Чарли, конечно, очень умный… но он всё же енот, какой ключ? — Майя прыснула и постучала пальцем по виску.

— Помяни моё слово, он нас ещё удивит! — отмахнулся я и открыл шкаф.

Пусто. И во втором тоже. Но полки имеются.

— А когда мы должны были получить обмундирование? — спросила Майя.

— Да пофиг, после выписки получим, — пожал я плечами. — Ты себе какую кровать хочешь?

Выходные прошли спокойно, без происшествий. Мы ещё раз знакомились с новыми людьми, с теми, котрые в пятницу были на смене. Ходили гулять, жарили стейки из купленной на местном рынке свинины. На следующий день пришлось мне снова жарить, потому что желающие попробовать вкусняшку скинулись, купили шейку и выстроились в очередь. От идеи проставиться выпивкой отказались, нам предстояла операция, зато с мясом отлично вышло!

Парни нам заодно объяснили, что устанавливают не один, а целых два импланта. Один устанавливается под бровь, и оттуда тончайший проводок тянется куда-то вглубь мозга, под веком, за глазом. А второй ставят в руку, в предплечье. Почему так – врачи, само собой, никому ничего не объясняют. Вся операция занимает около часа, и потом неделю держат в госпитале, для наблюдения. Там же и объясняют, как имплант работает, как им пользоваться. Парни посоветовали расслабиться и не париться, операция в госпитале поставлена на поток, и осечек вроде как не бывает. Уж если они еноту сумели поставить!

Понятно стало, и почему у Чарли имплант на макушке. У него просто строение черепа другое, да и по размерам сложно было бы вписать. Вот и разместили, где получилось.

Совету не париться следовать удавалось с некоторым трудом. Всё же вмешательство в мозг – не хухры-мухры! Чтобы отвлечься, мы даже сделали небольшую перестановку: сдвинули кровати на середину комнаты, к окну, а тумбочки поставили с двух сторон. Ширина комнаты позволила. А столик с табуретами передвинули в изножье кровати, так, что он оказался аккурат под лампочкой, в середине комнаты.

— Погоди, — ворчала Майя, пытаясь придать жилью хотя бы лёгкий налёт уюта, — обживёмся, я тут такую красоту сделаю!

— Верю-верю, — соглашался я, регулируя толщину подложенной под ножку стола свёрнутой пачки из-под сигарет так, чтобы столик не качался. — Только сильно не упирайся, мы с тобой здесь ненадолго.

— Это почему это? — Майя отвлеклась от вытирания пыли со шкафа.

— Никогда не имел привычки довольствоваться малым, — улыбнувшись своим мыслям, ответил я.

Самое сложное испытание ждало нас ночью. Как уснуть, когда вот она, рядом, такая желанная? Но Майя, облазив с тряпкой всю комнату, нашла минимум четыре места, где камера запросто могла бы стоять. Правда, проверить это, не спалившись, мы бы не смогли, А Майя пыталась убедить своего куратора, что она убедила меня, что никому ничего не скажет, что я догадался про камеры. И раз по легенде мы от них это скрываем, то и искать камеры я не должен. Сложно…

И теперь мы, вместо того, чтобы не давать никому в общаге спать, не спали сами, мучались… но устраивать порно-шоу… Неее. Будь Майка как раньше в моей жизни, девушкой на одно свидание, мне было бы плевать. Но тут другое. И сама Майя ни за что бы не согласилась. Не то воспитание.

Может, зря мы кровати сдвинули?

Наконец, настало утро понедельника, и, оставив Чарли на попечение всего нашего этажа, к половине десятого утра мы уже пришли в регистратуру госпиталя. Посмотрев направления, девушка в окошке попросила подождать, мол за нами придут.

Минут через пять за нами пришла улыбчивая медсестра, ещё раз проверила направление, и повела нас в нужное отделение. Мы прошли по первому этажу через настоящий блокпост с двумя охранниками, через неприметную дверь без надписей вышли на лестницу, спустились на два этажа вниз, долго шли по каким-то коридорам с кабельными трассами трубопроводами под потоком, поднялись на лифте, в котором работал настоящий лифтёр, только с погонами сержанта, и вышли на площадке с ещё одним блокпостом перед железной дверью, на которой был всего один символ вместо обычной таблички. По окрашенному серой краской металлу кто-то аккуратно, почти каллиграфически, вывел красной краской букву «альфа».

— Мы все выходные ваших принимаем, и за сегодня вы уже третьи, — поделилась с нами медсестра. — Нам уже мест для наблюдения не хватает! Что там у вас такое случилось? Обычно человек десять, ну двадцать. А в этот раз как прорвало!

— Нам не рассказали о причинах, — Майка стрельнула в мою сторону глазками.

Ага, как же. Вот она, причина. Просто перед девушкой красовались. Ну и та история с крысами многих воодушевила. Люди поняли, зачем вообще они пришли. Ведь обычно угроза, исходящая от аномалий, она где-то там, тебя лично не касается. А тут прямо совсем рядом, можно рукой потрогать. Такие ситуации сразу расставляют всё по своим местам.

Нам дали переодеться в больничное, сразу. И повели на анализы. Опять анализ крови, а потом неожиданно – МРТ головы.

— А для чего это нужно? — спросил я у лаборанта.

— Чтобы не тыкаться вслепую, когда зонд будут вводить, — объяснил тот. — Или вы думаете у всех в голове всё одинаково?

— Честно говоря, не задумывался, — признался я. — Вроде очевидно, что есть особенности, но как именно зонд вводят… нам парни в общаге немного рассказали, но деталей и они, наверное, не знают.

— Они и не должны их знать, — пожал лаборант плечами, — как и вы. Ложитесь. Шунты, осколки имеются?

Через пару часов ожидания пришли за мной.

— Неверов? — заскочила в палату медсестра. — Вы чего всё ещё здесь? На установку!

Собственно операционная находилась на другом этаже. Точнее, там было несколько операционных, для разных целей. Для работы с имплантами предназначалась отдельная небольшая операционная, с особым режимом стерильности. При входе мне пришлось раздеться догола, принять душ и даже почистить зубы, пройти через антисептическую обработку, после чего мне уже другая медсестра выдала комплект из халата, бахил, многослойной марлевой повязки и берета на волосы. Надев всё это, я прошёл уже в саму операционную.

— Садитесь вот сюда, — указала мне медсестра, тоже в марлевой повязке и в колпаке.

Сюда – это на кресло, похожее на стоматологическое, только с хомутами для фиксации рук и ног, и винтами для фиксации головы. Всё это смахивало на приспособление для пыток или допросов, из арсенала палачей. Стало откровенно не по себе.

Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, я успокоил себя тем, что если бы меня хотели допросить, давно бы уже допросили, без спектакля с операционной.

Сел, устроился поудобнее.

— Я вас зафиксирую сейчас, — предупредила медсестра. — Это никому не нравится, но так надо. При установке нейроимпланта вы должны быть полностью неподвижны.

— Хирург в мозг полезет ведь, — внезапно севшим голосом ответил я, — так что в моих интересах не дёргаться.

— Совершенно верно, — медсестра споро защёлкивала пластиковые хомуты, параллельно объясняя. — Но может возникнуть паника, не всегда пациент может себя контролировать. При этом необходимо, чтобы вы оставались в сознании всё время операции.

— А для чего быть в сознании? Я думал наркоз дадите.

— Наркоз будет только местный. А в сознании – чтобы следить, всё ли так. Сейчас ещё одна обработка – и начнём. Во время операции старайтесь меньше разговаривать, отвечайте, только если хирург спросит, или если почувствуете что-то необычное. Это чтобы меньше микробов попадало в воздух. Здесь специальная вентиляция, ламинарный поток воздуха сверху вниз, воздух сухой и тёплый, бактерии в таком не выживают. А во время разговора вы выдыхаете влажный воздух вместе с бактериями.

— Удивительно серьёзный подход! — восхитился я.

— Стараемся! — судя по голосу, медсестра под маской улыбнулась.

Зашла ещё одна медсестра, и первая помогла второй надеть халат, с завязками сзади, который та достала из железной банки. Следом зашёл хирург. Из всей его внешности мне были видны, как и у медсестёр, только глаза.

— Вида собственной крови не боитесь? — спросил он вместо приветствия.

— Если её не слишком много, то нет, — пошутил я.

— Ну и отлично. Есть что-то специфическое, что я должен знать?

— Не используйте нашатырный спирт, пожалуйста, — попросил я. — У нас с напарницей обоняние обострилось, мы и так в больнице умираем от резких запахов.

— Понял, если что – под нос совать не будем, — хирург кивнул. — Приступим! Сейчас мы ещё на раз обработаем операционное поле, обколем обезболивающим и начнём саму операцию.

Медсестра, вторая, подала ему длинные щипцы с марлей, пропитанной какой-то вонючей жидкостью. Хирург протёр мне этой марлей лицо, сменил марлю и протёр ещё раз. После этого он с помощью медсестёр облачился в халат.

Теперь на лицо мне наложили типа полотенца с отверстием для глаз. Потом намазали верхнее веко левого глаза чем-то напоминающим по запаху йод.

— Сейчас обколем обезбаливающим, будет немного больно… — он говорил медленно и негромко, как будто экономно, при этом таким тоном, как с ребёнком.

Хотелось сказать, что несколько уколов иголкой – это не больно, но я промолчал. Медсестра ведь говорила – отвечать на вопросы, не мешать хирургу. Разумеется, больно не было.

— Онемение есть? — спросил хирург, потыкав в веко и бровь чем-то твёрдым.

Я ничего почти не ощутил. Попробовал посмотреть вверх, но глаз не слушался. Даже не моргал.

— Онемело всё, и глаз тоже, — ответил я.

— Отлично. Скальпель.

Он сделал надрез, судя по положению ручки скальпеля – разрезал верхнее веко прямо под бровью. Сам разрез я видел плохо, но движения скальпеля – отлично. Быстрые, уверенные и аккуратные – они успокаивали. Хирург явно знал, что делал. Знал и умел.

— Расширитель.

Края разреза растянули каким-то хитрым приспособлением, и я перестал что-то видеть.

— Мы сейчас пробьём кость, не пугайтесь, всё в порядке.

Несколько секунд неприятных ощущений… Мне как-то зуб мудрости удаляли, вот там такой же хруст был, в ушах отдавался. Не больно, скорее подозрительно.

— Отсос… зонд… Неверов, вы здесь?

Я немного поплыл, отключившись ненадолго от происходящего.

— Да.

— Устанавливаем зонд. Старайтесь до окончания дышать медленно и спокойно, ну и конечно не дёргайтесь. Это недолго, половину мы уже сделали.

— Понял, — подтвердил я.

Он начал вставлять, как мне сперва показалось, прямо мне в глаз, какую-то иглу. Но нет, не в глаз, видимо, в разрез.

— Зонд пройдёт позади глазного яблока, через глазничную щель, это отверстие в задней стенке глазницы, и далее вдоль зрительного нерва, — пояснил хирург. — Если почувствуете что-то необычное, пошевелите пальцами, говорить вслух не надо.

Самого продвижения зонда я не ощущал, только видел, как он продвигается миллиметр за миллиметром.

— Здесь на два градуса левее, — сказал хирург, глядя не на зонд, а куда-то за моей головой.

Кажется, там стоял монитор.

У них что, зонд может изгибаться? Наверное, да, иначе как можно пройти таким сложным маршрутом?

— Закрепляем на гипофизе…

Ого! Это же где-то очень глубоко в мозгу!

— Гипоталамус…

Хирург постепенно вытаскивал зонд, снова что-то контролируя по монитору. И когда он, наконец, его полностью вытащил, над глазом повисла упругая не то нить, не то проволочка.

— Чип, — сказал хирург.

Держа чип щипцами, он как-то соединил его с этой «проволочкой».

— Осталось установить сам чип, — прокомментировал он свои действия.

Помогая себе скальпелем, он засунул чип в отверстие в ранее пробитую дырку в черепе.

— Чип установлен под слизистой, прямо по внутренней поверхности лобной пазухи, — пояснил хирург, — и её нормальной работе мешать не должен. Сейчас всё заклеим, воткнём второй чип в руку, и можете идти. Недолго осталось.

Вместо того, чтобы зашить рану на веке, он стянул её края чем-то вроде лейкопластыря. То-то я ни у кого из парней в общаге шрама не видел.

Установка второго импланта заняла меньше минуты – его просто вкололи в руку, где-то между лучевыми костями. Пожалуй, это было самое болезненное за всё время операции!

— Всё, Неверов, свободны! — сказал хирург и ушёл, а медсестра освободила хомуты.

Я встал, не очень понимая, что изменилось-то. Вроде всё как чувствовалось раньше. Никакого там третьего глаза не появилось.

— Голова не кружится? — спросила медсестра.

— Нет, всё хорошо, — я даже специально головой покрутил. — И что, это всё?

— Имплант должен прижиться, вступить во взаимодействие с нейронами мозга, так что сегодня отдыхайте. А завтра начнём калибровку чипов. Представьте, что мы прокинули телефонный кабель на тысячу абонентов. И теперь нам надо разобраться, на каком проводке какой абонент, и за что он отвечает. С завтрашнего дня с вами будет работать специалист по настройке. Всё, идите, мне операционную для вашей напарницы надо готовить!

Глава 6. Настройка

В палате Майя уже все губы искусала. Увидев меня в дверях, вскочила, бросилась навстречу.

— Ну что, как?

— Всё нормально, — я улыбнулся, чтобы подбодрить девушку. — Совсем не страшно, и даже разрез вон, видишь, как аккуратно закрывают, чтобы шрама не осталось.

— Да уж, шрамов мне и так хватает! — Майя обратила внимание на бинт на руке. — А здесь что, второй?

— Бурова, ваша очередь, — медсестра, задержавшаяся возле поста, догнала меня.

— Иди, там хирург всё объясняет, — я не удержался и шлёпнул Майку по попе, отчего у медсестры глаза чуть из орбит не выпали.

— Эй! — Майя оглянулась, нахмурившись, но глаза смеялись. — Попрошу без рук!

Вернулась она через час, своими ногами, задумчивая.

— Получается, что эта штука, — она постучала себя по виску, — сможет управлять гормональным фоном. А если она из меня биоробота сделает?

— В бою это, думаю, весьма полезно, — я тоже задумался. — Представь, что организм работает как часы, ни усталости, ни лишних раздумий, реакция всё время на максимуме. А в быту я не заметил, чтобы как-то сказывалось. Наши соседи – вполне обычные парни.

— Согласна, — Майка села на свою кровать с ногами, обняла колени. — И всё равно не по себе.

— А вообще, как себя чувствуешь? — поинтересовался я.

— Да нормально, — отмахнулась Майка. — Просто… странно всё это. Ощущение, как на поводок посадили.

— Как-то иначе всё это себе представляла, да? — я подсел рядом, прижал к себе.

— Кажется, вообще никак не представляла. Зачем всё это нужно, Лёша? Как думаешь? — она повернула лицо ко мне, взглянув в глаза.

— Может, хотят получить суперсолдат таким образом? Идея, мягко говоря, не новая, просто никому не удавалось её реализовать.

— Раз так делают – значит есть для этого весомая причина, — Майя глубоко вздохнула. — И даже необязательно нам её знать, чтобы защищать людей.

— Может, что-то нам завтра объяснят, — напомнил я. — Сегодня врач велел отдыхать.

— Неверов, Бурова? — утром в палату вошёл бородатый молодой человек в растянутой футболке, поверх которой был небрежно накинут больничный халат.

— Мы, — я сел на кровати.

— Держите, — он выдал нам каждому по МИТ-11. — Ваши экземпляры, предварительно настроены на ваши импланты и отпечатки пальцев.

— И что нам надо сделать? — спросила Майя.

— Включить, разблокировать своими пальчиками и следовать инструкции на экране, — пожал плечами, как я понял, обещанный специалист.

— Нам сказали вы займётесь настройкой? — удивился я.

— Да что врачи в этом понимают? — хмыкнул он. — Вот, я занимаюсь. У меня вас ещё… много. Вы процедуру запустите, потом посмотрим. В норме всё происходит автоматически.

Я нажал на кнопку включения, экран засветился и появилась заставка.

СИСТЕМА «ПРОГРЕСС»

В углу экрана в прямоугольной рамке имелось изображение отпечатка пальца. Приложил к нему большой палец.

Теперь на экране появилась надпись «Неверов А.В.» и пошла моя биометрия. Пульс рядом с пиктограммой мигающего сердечка, давление… а вот это уже интересно.

> Запущено определение состава микробиома: -5.7 дБо

> Обнаружен нейроимплант.

> Запущена калибровка нейроимпланта [0.01%_______] осталось 98:40:12

Цифры в строчках менялись, и если первая только росла, по абсолютному значению, то последняя дёргалась, показывая то больше, то меньше.

— «дБо» – это ведь относительный уровень? — спросил я у спеца по настройке.

— О, в аномальщики технарей стали брать? — съязвил он, но наткнулся на мой строгий взгляд. — Кхм, простите. Да, относительный уровень. Количество ещё неизвестных системе микробов в вашем организме, относительно их общего числа, для удобства используется логарифмическая шкала. Уровень 0 – системе вообще ничего неизвестно. -10 – неизвестно только 10%, -20 – 1%, -30 – ещё в десять раз меньше. В норме должно быть в районе -100, если поползло вверх – значит, что-то хватанули, необязательно вредного, просто система ещё не разобралась с составом. Да элементарно после еды подскакивает.

— А последнее значение почему скачет? — спросила Майя. — И что за калибровка вообще?

— Нейроимплант, — спец заложил руки за спину и начал расхаживать взад-вперёд, — посылает в мозг сигналы, мозг на них реагирует и что-то происходит. Например, повышается уровень дофамина в крови. Второй имплант постоянно анализирует состав крови, и таким образом система получает обратную связь. Сейчас она посылает микротоки, которые приводят к микроскопическим изменениям в работе организма. И пытается разобраться, что за что отвечает. Оценка времени поначалу нестабильна, через несколько часов стабилизируется.

— То есть сейчас система учится дёргать наши организмы за ниточки, разбирается, где какая, — я не спрашивал, я уже сам понял.

— Можно, конечно, и так сказать, — согласился спец. — Но задача системы не манипулировать вами, а помогать справляться с нагрузками.

— Разумеется, — кивнул я.

Ну да, конечно. А если я не захочу, например, выполнять задание партии и правительства – поможет мне справиться с нежеланием. Пара сигналов нейроимпланта – и вот я уже сам, совершенно добровольно, бегу такой, и волосы назад. Просто идеально!

И вот эту хрень я дал засунуть себе в мозг?! Ну я, конечно, молодец…

— А надолго у импланта батарейки хватит? — полюбопытствовал я.

— При интенсивной нагрузке, как сейчас, — тут же принялся объяснять спец, — оба импланта постоянно подзаряжаются от Мити. А если, например, связи не будет, или в Мите батарея сядет, то нейроимплант будет просто ждать команд, и может ждать около месяца, анализатор же продолжит выборочный анализ с накоплением данных, и разрядится через сутки или около того.

Значит, если почувствую, что теряю себя, надо просто избавиться от Мити… Да хотя бы батарейку ему вынуть!

— Ну ладно… а пользоваться всем этим как? — спросил я у спеца, который уже начал на дверь показывать.

— Вот калибровка и анализ пройдут – покажу! — пообещал он. — Пока не покажу – ничего не трогайте!

Всю неделю мы отдыхали, ещё на раз проходили МРТ, сдавали, само собой кучу анализов. А шайтан-машина продолжала трудиться. Первым, и довольно быстро, достиг порогового значения уровень неопределённости состава микробиома, после чего появились новые пункты меню: биом и аллогены.

Разумеется, ждать этого бородатого чудика я не стал, и ткнул в первое меню.

БИОМ

+ Нормальная микробиота: 1278 видов

+ Аллогены: 5 видов

Больше тысячи видов! Офигеть, вот это количество!

При попытке развернуть первую строчку появилась ещё одна надпись: потенциально патогенных микробов: 36 видов.

Листать поимённо я их, разумеется, не стал. Всё равно по названиям ничего не пойму. Вместо этого ткнул в последнюю строчку.

И ожидаемо попал в меню «Аллогены».

АЛЛОГЕНЫ

Интегрированы:

☆ Ксеноягуара (учебный) – ускорение реакции

☆ Ксеномангуста (учебный) – повышение ловкости

☆☆☆ Адской гончей – «ночное зрение» (способность видеть в темноте)

☆☆☆ Гигантской ксенокрысы – усиление обоняния, «обонятельное зрение» (способность определять направление на источник запаха)

☆☆☆☆☆ ??? – эффект неизвестен

Тааааак! Так, блять! Это что такое???

— Майя, у тебя анализ завершился? — я посмотрел в сторону дремавшей после обеда напарницы.

— Какой анализ? — она с трудом приоткрыла один глаз и снова закрыла, похоже, продолжая спать.

— Майка, проснись, скутер украли! — гаркнул я.

Реакция последовала мгновенно. Майя вскочила с кровати и заняла боевую стойку, сжав кулаки. Правда, при этом она немного запуталась в простыни, а глаза смогла открыть лишь со второй попытки.

— К-к-какой, — она даже зазаикалась, — скутер?

Ответить я не смог, потому что скатился с кровати, держась за живот.

— Неверов, тебе что, жить надоело? — сориентировалась Майка секунд через десять.

Однако грозное выражение на лице не мешало ей улыбаться.

Отсмеявшись, я подал напарнице своего Митю.

— Смотри, что это такое, как думаешь? — показал я ей на пятую строчку.

Майя пожала плечами и достала свой. Ткнула сразу в меню «Аллогены». Там было всё в точности то же самое, что и у меня.

— Этот, который в футболке, — я вспомнил, что спец по настройке так и не представился, — сказал до его прихода ничего не трогать.

— Заметь, это не я первая полезла, — обличающе ткнула в меня пальцем Майя.

Ждать спеца, впрочем, пришлось недолго.

— Сканирование биома прошло? — спросил он. — Дайте-ка глянуть.

Мы подали ему оба устройства. Потыкав в них, он немного удивился.

— Про крыс слышал, а адских гончих-то вы где успели встретить? — спросил он.

— Это я, ещё подростком, — пояснила Майя.

— Аааа, — он взглянул на меня, потом на Майю, потом снова на меня, — ладно, не моё дело. Ну всё отлично, поздравляю, осталось дождаться калибровки, и можете приступать к службе!

— Прошу прощения, а вот это что значит? — я хотел показать последнюю, пятую строчку, но…

На экране её не было. Ни на моём Мите, ни на Майкином. Но пальцем я по инерции показал.

— Звёздочки? Это редкость. Учебные есть у всех, так что это самые распространённые аллогены. Ваши от крыс и гончих встречаются значительно реже. От гончих, в принципе, не проблема обменяться, но считается, что каждый должен сам добыть свои аллогены. А с крысами сложнее. Встречаются они часто, но передаётся аллоген только с кровью. Вот и получается, что при достаточной доступности, распространены они мало. Хотя эффекты дают неплохие, как я погляжу.

— А максимум сколько звёздочек бывает? — спросил я.

— Максимум пять, — охотно пояснил спец. — Это значит, система едва ли не впервые встречает данный аллоген, меньше десяти человек его интегрировали, и он не изучен, или данных недостаточно, чтобы делать какие-то выводы. Интегрировать такой аллоген или нет – решать вам. Если согласитесь, то выпишут солидную премию за повышенный риск. Там может быть что угодно, как полезное, так и вредное, неподходящее, или просто мусор. Если откажетесь – никто вам слова не скажет. Ну а четыре звёздочки – значит, аллоген интегрирован менее чем у сотни человек. Три – в пределах тысячи, и две – в пределах десяти тысяч. Одна звёздочка, наверное, только у учебных аллогенов.

— Поняяятно, — протянул я, хотя было ничего не понятно. — А как можно согласиться или отказаться от аллогена?

— Когда система его только обнаруживает, она спрашивает, что делать, и предлагает варианты с обоснованием, — спец вернул нам наши модули. — Если согласиться на интеграцию – она чуть приглушит иммунную систему, чтобы аллогену было легче интегрироваться. А если отказаться – активизирует, и иммуннка с ним быстро разберётся.

— А если ничего не делать, не отказываться, но и не соглашаться? — спросила Майя.

— Тогда как повезёт, — пожал плечами настройщик.

— А названия кто даёт? — поинтересовался я.

— Обычно система сама определяет источник аллогена, и называет его по существу, при контакте с которым он впервые встретился. Но иногда предоставляет право дать название первопроходцам, так сказать. В случае смерти первого, кто рискнул интегрировать, аллоген получает его фамилию. Это сейчас уже редкость, медицина не стоит на месте, а раньше было обычным делом. Ещё вопросы?

— Да вроде нет больше вопросов… — мы с Майей переглянулись.

Спец попрощался и ушёл, пообещав прийти на следующий день.

А я глянул на экран. Неизвестный аллоген снова был в списке. Я даже глаза протёр.

Майя рассматривала на своём экране ту же картинку, что я выяснил, подсев к ней.

— Может, глюк? — предположил я.

— Наверное, — согласилась она. — В следующий раз придёт – спросим.

Сканирование биома закончилось во вторник, с утра началось и после обеда уже закончилось. А вот калибровки импланта пришлось ждать всю неделю, до субботы. Всю эту неделю бородач даже не показывался. Зато нас с Майей колбасило, то в жар кидало, то в холод, то какие-то непонятные эмоции накатывали. Один раз так нестерпимо захотелось трахаться, что даже испугался, но это быстро прошло. Тогда-то до меня и дошло, что это нейроимплант меня за ниточки дёргает. Мерзкое ощущение!

Но в субботу утром я проснулся выспавшимся, и без каких-либо необычных ощущений.

— У меня закончилось! — сообщила Майя, сразу после пробуждения взглянув на экран.

— А у меня? — я достал своего Митю. — Ага, и у меня тоже.

— Гляди, новое меню появилось!

На экране исчезло меню «Биом», зато вместо него появилось меню «Хар.»

Ткнув туда, я увидел…

ХАРАКТЕРИСТИКИ

Неверов А.В.

# Ранг: стажёр

# Опыт: 209

# Базовые: реакция +1, ловкость +1, обоняние +1

# Способности: ночное зрение, обонятельное зрение

— У тебя какой опыт значится? — спросил я у Майи. — У меня 209.

— А у меня 148, — ответила она, показав свой экран.

Кроме опыта, у неё всё было ровно то же самое.

— Интересно, за что мне привалило? — удивился я. — Мы, вроде, ещё не выходили даже из палаты.

— За крыс, наверное, — предположила Майя. — Тогда ты объективно больше меня перебил.

— Думаешь? — я задумался. — Может быть, конечно, но кто это считал?

— Да мы сами и считали, — Майка улыбнулась. — Отчёты же писали, и там говорилось, что я орудовала штыком, а ты лопаткой. Наверняка кто-то посчитал, прежде чем трупы кремировать. А застреленных нам пополам зачли. Вот и всё.

— Звучит правдоподобно, — согласился я. — Ну что, пора выписываться, значит?

Я на всякий случай зашёл в меню «Аллогены». Глючный пятый пункт был на месте. Ровно до тех пор, пока к нам не заглянул спец по настройке.

— Закончили? — он мельком глянул на экраны. — Вот и отлично! Всё, свободны!

Майя хотела спросить, видимо, про исчезающий пункт в списке, но я её остановил, покачав головой.

— Спасибо за объяснения! — поблагодарил вместо этого я. — А ещё можно как-то данные нашего енота тоже сюда перенести? Чтобы с третьим Митей не бегать?

— А, так это ваш енот? — бородач заметно воодушевился. — Я направлю запрос, случай нестандартный. Если всё получится, вы заметите.

Он ушёл, а Майя удивлённо посмотрела на меня. Не дожидаясь, пока она задаст очевидный вопрос, я приложил палец к губам.

Включив на своём старом телефоне музыку на среднюю громкость, я подсел к Майе и зашептал ей на ухо.

— Один раз случайность, два – совпадение, а три – закономерность. Сама Система почему-то не хочет показывать данные по этому аллогену никому кроме нас с тобой. Понятия не имею, почему так, но давай сперва попробуем узнать, вдруг у неё есть причины?

— Лёша, — зашептала мне Майя в ответ на ухо, — Система – это просто программа, она не может хотеть или не хотеть!

— Но эту программу писали люди, и управляют ею тоже люди! — возразил я. — Не думаю, что всё это полностью автоматизировано и автономно! Наверняка кто-то сидит за пультом. И я хочу понять, что им от нас надо!

— А вот так да, согласна. Может, у этого спеца нужного допуска нет просто?

Общага встретила нас с распростёртыми объятиями. Если быть точнее, нас чуть насмерть не зализал Чарли.

— Кто-то из руководства уже в курсе, что вас выписали, — Клим, старший в одной из смен, тот ещё бугай, подошёл пожать руку. — Вас на завтра в мою смену включили. В 8:00 смена караула, так что сегодня чтоб отдохнули.

— Мы ещё обмундирование не получили! — вспомнил я.

— Так завтра и получите! — Клим хлопнул меня по плечу своей лапищей. — Не ссы, Лёха, всё норм будет! Со мной не пропадёте!

Глава 7. Дежурная часть

День выдался солнечный, и время до вечера мы провели, гуляя по городу. Ели мороженое, сходили на пляж искупаться. Всю неделю до этого стояла дождливая погода, и вода оказалась прохладной, на пляже почти никого не было, но нас это не остановило.

А после пляжа, слегка подмёрзшие, встретили на набережной женщину, торгующую горячими пирожками! Она их доставала из закрытого термочехлом алюминиевого бидона и заворачивала в обычную бумагу. Никакого полиэтилена! Один бидон с беляшами с мясом, другой с пирожками с ливером. Мы купили у неё штук десять, и сточили всё в сквере возле ЗАГСа. А наевшись, пошли гулять дальше по набережной.

Запах кваса мы почувствовали ещё на берегу, ветер принёс. Переглянувшись, свернули по направлению к ветру, на проспект Карла Маркса, и ускорили шаг. Чарли, который за два месяца хорошо подрос, и уже плохо умещался на плече, семенил рядом, старательно изображая прямоходящего. Кажется, нас узнавали, но тактично делали вид, что не замечают. Только дети периодически пытались добраться до енота, но родители крепко держали их за руки.

Мы с Майей давно заметили, что с улучшенным обонянием вкусы раскрываются глубже. Но тут… Бочка обнаружилась на театральной площади, возле памятнику Марксу и Энгельсу. Её очень удачно поставили в теньке, и нагреться на выглянувшем после обеда солнышке она не успела. Взяв поллитровую гранёную кружку в руки, я даже не сразу решился отпить. Просто вдыхал этот божественный аромат, обмакнув в пену усы, отросшие за неделю в госпитале.

Из нирваны меня вырвали настойчивые подёргивания за штанину. Чарли тоже было интересно попробовать, чего я там такого вкусного нашёл. Оставил ему немного, с полстакана. Под неодобрительные взгляды продавщицы енот всё вылакал, довольно закатил глаза и… пошёл требовать добавки, безошибочно определив, где главный запас.

— Уберите от меня своего зверя! — продавщица, несмотря на свои габариты, резво вскочила и забралась на стул.

— Да он не кусается, не переживайте! — Майя ухватила Чарли за загривок.

— Он служебный! — добавил я.

— Да хоть и служебный, заберите, заберите, заберите! — продавщица перешла на ультразвук, закрыв глаза и прижав руки к груди.

Уходить енот не хотел, пришлось взять его на руки, и быстрым шагом свалить подальше. Засранец вырывался, огрызался и норовил укусить за палец.

— Чарли! — я взял его за шкирку и поднял так, чтобы встретиться с ним глазами. — А ну живо прекратил, или это твоя последняя прогулка!

Бедолага сник. Забрался ко мне на плечо, кое как устроил там свою тушку и больше не дёргался.

Майя тем временем нашла в Сети причину столь странного поведения. Да он на креветки так не реагировал! Оказалось, что еноты – те ещё любители всего забродившего! Надо сказать мужикам, чтобы пиво ему не давали, даже если драться будет. Енот-алкоголик – горе в семье!

Ночь прошла спокойно, а к восьми утра мы уже были в дежурной части.

В большом помещении, совмещающем, похоже, множество функций, от гаража до плаца, бойцы построились в две шеренги, напротив друг друга, человек по двадцать в каждой.

— Вам туда, — подсказал нам Клим, указав в конец своей шеренги.

Мы встали, куда он указал. Хмурый Чарли сел рядом.

Парни в обеих шеренгах стояли во всеоружии. Свободный комбинезон, шлем с поднятым забралом, наушники, причём у многих не стандартные, а с костной проводимостью, дыхательная маска-респиратор на шее, разгрузка с магазинами, автомат, ранец за спиной. У каждого второго – холодное оружие, у некоторых – метательные ножи, а у одного – блочный лук со стрелами.

Вошел командир, майор Орлов, с которым мы познакомились неделю назад.

— Всем доброе утро! — поздоровался он, встав между шеренгами с дальней от нас стороны. — За минувшие сутки происшествий в нашей части не случилось, занимались по распорядку дня. Был один выезд с проверкой, бабушке сослепу дракончик померещился. Выехавшие по сигналу бойцы нашли крупную летучую мышь, возможно иномирную, отловили и сдали на проверку. Задачи на сегодня! Стажёрам – получить обмундирование и оружие, закрепляетесь за старшим смены, он пока без напарника как раз. У второй машины коробка забарахлила, проверьте, как раз в вашей смене мастера имеются. Вопросы есть? — он выждал несколько секунд. — Раз вопросов нет, для приёма-сдачи дежурства разойдись! Стажёры, за мной!

Я глянул на Клима, тот кивнул, мол, идите.

Народ без особой суеты разошёлся по территории части. Уходя, мы успели заметить, как Клим раздал несколько указаний, отправив сразу кого-то смотреть вторую машину, кого-то – проверять состояние остальных машин. Дальше мы уже вышли в двери вслед за майором.

— Как прошла имплантация? — поинтересовался он на ходу.

— Спасибо, товарищ майор, — ответил я, — всё прошло хорошо, отдохнули, к службе готовы!

— Это хорошо, что готовы. Неделя без происшествий, не к добру это, — покачал он головой.

О как! А майор-то, похоже, суеверный!

Мы пришли в помещение, напоминающее оружейку. Боец на входе, завидев начальника, подскочил и открыл дверь.

— Автоматы – это стандарт, — пояснил майор Орлов, — но можете выбрать любое оружие по своим индивидуальным предпочтениям.

Я не стал скромничать, и, памятуя об опыте использования в бою с крысами лопатки, присмотрел себе добротное тяжёлое мачете в ножнах, позволяющих крепление на бедре или за спиной. Хваткая рукоять с оплёткой из паракорда, упор для пальцев, чтобы не соскользнули на лезвие, широкая односторонняя заточка и хищное остриё – я держал в руках скорее небольшой меч, чем нож. Этим мачете явно можно было и рубить, и резать, и колоть.

Майя выбрала себе топорик, по виду – далеко не хозяйственный. Облегчённый боёк с оттянутым назад лезвием, короткий, похожий на коготь клинок вместо обуха и изогнутая деревянная рукоять в оплётке, как у моего мачете.

— Что? — встретила она мой удивлённый взгляд. — Я в деревне выросла, с пацанами соревновалась в метании топориков. А этим я с двадцати шагов колбасу на бутерброды порублю!

— Вот и отлично! — кивнул майор. — Огнестрел получаете перед началом смены, до развода караулов, сдаёте после передачи смены. Если было применение – пишете отчёт, это при наличии времени можно сделать и во время дежурства. Прочее оружие хранится в личных шкафчиках. Из части выносите только Митю, с ним лучше не расставаться. Форму вам выдадут два комплекта. После боевого выезда одежду сразу в стирку, сами в душ, на выходе надеваете всё чистое, вплоть до нижнего белья. Ну, остальное коллеги подскажут. Для вас, товарищ Бурова, во избежание, так сказать, инцидентов, мы отдельную душевую оборудовали. Уж не обессудьте, места там не много, это так-то кладовка была.

— Я вам очень признательна, товарищ майор! — Майя склонила голову, только что в реверансе не присела.

— Вроде всё сказал, — Орлов почесал в затылке. — Всё, автоматы, боеприпасы получайте – и за одёжкой.

Автоматы нам выдали номерные, номер совпал с тем, что значился в удостоверении.

— За своим автоматом ухаживаете сами, — предупредил нас дежурный по арсеналу. — Если будут серьёзные проблемы, то у нас тут мастера на все руки есть, спросите, вам подскажут. Пристрелку в тире произведёте, когда старший смены скажет. Забудет – сами напомните.

— Спасибо! — поблагодарил я его и попробовал распихать выданные магазины по карманам.

— Да оставьте пока, — понял, в чём затруднение, дежурный. — Сейчас смену передадут, и Клим вами займётся. Я следующему дежурному передам, зайдёте, заберёте.

По одному магазину в сами автоматы мы всё же вставили. А то вдруг чего, а мы пустые.

Боевую одежду получили у замка, заместителя командира части. Вместе с обещанными двумя комплектами одежды нам выдали по паре перчаток, ботинки, шлем, фонарик, разгрузку, широкий пояс, респираторную маску под сменные фильтры и отдельно ДАСВ – дыхательный аппарат со сжатым воздухом, со своей полнолицевой дыхательной маской в комплекте.

Комбинезоны, когда мы их померяли, оказались очень удобными. Движения совершенно не стесняли, можно было сколько угодно махать руками и ногами. При этом в нём не было жарко, и, как заверил нас замок, холодно до минусовых температур тоже не будет. Какой-то очень хитрый аналог мембраны. Изнутри наружу влагу пропускает, а снаружи внутрь даже вирусы не пройдут. При этом прочность такая, что мелкие когти, зубы, шипы, а также всякая мелочь вроде насекомых и пауков – совершенно не страшны. Впрочем, от сдавливания не защищает, и какому-нибудь медведю в зубы лучше не попадать: прокусить не прокусит, но и костей целых не оставит.

Капюшон был таких размеров, что надевался на голову поверх шлема, при необходимости стыковался с полнолицевой дыхательной маской, а также имел в комплекте москитную сетку с очень мелкой ячейкой из того же супер-прочного волокна.

Что любопытно, где-то на складах откопали даже комбинезоны на Майку, по её фигуре. А может и сшили индивидуальный, кто знает.

Нам понадобилось сделать три ходки, чтобы перенести всё к шкафчикам!

За этим занятием нас и застал Клим.

— Ну что, всё получили? — спросил он.

— Так точно! — отрапортовали мы в голос.

— Сейчас проверю… — он открыл мой шкафчик, — так, это на месте, это на месте… а фильтры где к респиратору? Фильтры в оружейной, потому что это расходники, в случае использования они списываются. Мачете? Неплохой выбор. А у тебя? — он перешёл к Майкиному, и глаза у него полезли на лоб. — Топор? А ты им как, пользоваться умеешь?

— Показать? — прищурилась Майя.

— Потом. Дополнительное оружие – личное дело каждого, но когда с кем-то рядом на выезде работаешь, конечно, хочется знать, что от него ждать и на что он способен. Сейчас пока надо привести вас в надлежащий вид.

Он достал из всего вороха одежды лёгкие штаны с футболкой.

— Вот это надевайте. Это повседневка, в ней мы ходим здесь, на территории дежурной части.

Мы с Майей переглянулись и, пожав плечами, по-быстрому переоделись. Клим во время переодевания тактично отвернулся, и за Майкой не подглядывал. Молодец!

— Готово! — моя напарница переоделась на пару секунд быстрее меня.

— Отлично, — кивнул Клим. — А теперь надевайте поверх этого комбез.

Пришлось снова разуться. Комбинезон, будучи достаточно свободным, сел вполне удобно. То, что внизу ещё один слой ткани – никакого дискомфорта не доставило. Ботинки вообще оказались на застёжках, которые защёлкивались одним движением руки, главное сразу отрегулировать по ноге.

— Теперь смотрите, — Клим, всё ещё одетый в такой же комбинезон, наклонился, — ослабляете застёжку на ботинках, не расстёгивая. Этого достаточно, чтобы ногу можно было вынуть и вставить легко. И снимаете комбез вместе с ботинками.

Он расстегнул молнию на комбинезоне и спустил его вниз, собрав гармошкой, так, что почти вывернул его наизнанку, и в конце просто вышагнул из ботинок. Легко и просто.

Мы с Майей попробовали, и у нас это получилось с первой попытки. Действительно просто.

— По дому, то есть по дежурной части, — продолжил инструктаж Клим, — ходите в лёгких ботинках, туфлях, хоть тапочках. Главное, чтобы от момента тревоги до посадки в машину проходило не больше минуты. Всё понятно?

— Так точно! — ответил я за двоих.

— Вот и отлично! — Клим хлопнул в ладоши и залез обратно в свой комбез. — Тренируйтесь! Через час приду посмотреть, что получается, и продолжим экскурсию.

— Ну и чего тут тренироваться? — хмыкнула Майя и с кошачьей грацией впрыгнула в свой комбез, натянула и вжикнула молнией.

— Секунд пять или шесть, но ты ещё ботинки не застегнула, — указал я напарнице на промах, — плюс надо надеть разгрузку, шлем, пояс, перчатки, взять оружие…

— Ладно, поняла, будем тренироваться, — вздохнула Майя.

Мы подсмотрели у других, как они раскладывают вещи. Внизу под шкафчиком – скамья, и на ней у всех лежали жилеты разгрузки, а рядом – пояс. У кого дополнительное оружие крепилось к поясу – у тех вместе с оружием пояс и лежал. А жилет лежал «вверх ногами», воротом к себе. Покумекав, мы всё-таки сообразили, что и как надевается.

Подбегаешь, вышагиваешь из «домашних» тапочек в ботинки, сразу же фиксируешь застёжку, выпрямляешься, надевая комбез, застёгиваешь молнию, потом просовываешь руки в рукава разгрузочного жилета и перекидываешь его через голову, после этого – шлем и пояс. Перчатки уже на бегу, или просто несёшь с собой.

Через час пришёл Клим, и мы сдали зачёт на вполне приличные тридцать секунд.

— Неплохо, неплохо! — он остался вполне доволен. — Вот так всё и оставляйте. Если большого пи***ца не случится, то мы с вами никуда сегодня не поедем. Но на случай, если всё же случится… Лёха, как у тебя с вождением?

— Механика? — уточнил я.

— Пятиступка, само собой! — хмыкнул Клим.

— Могу хоть в ралли участвовать, только немного на местности плаваю.

— Зато я местность знаю отлично, — заметила Майя.

— Значит, если объявят выезд первого экипажа – это мы. Лёха за руль, я на пассажирской, Майя назад, будешь штурманом, — он глянул под ноги, на Чарли. — ну и енот ваш тоже на тебе.

— Есть! — ответили мы в голос, и даже Чарли, поняв, что о нём речь, как-то вытянулся.

То, что этот комок шерсти всё понял, я уже не сомневался.

— Раз всё понятно, пошли на экскурсию, покажу, что где!

Началась экскурсия с гаража. Восемь джипов стояли напротив восьми ворот. Под второй машиной, в яме, копошились пара человек. Клим решил заглянуть, проверить, как дела идут.

— О, Клим! Ты как раз вовремя! — обрадовался один. — Не в службу, а в дружбу, приподними, на кирпичи выставим!

— Давайте, — Клим подошёл к переднему бамперу, перекинул одну ногу через яму и…

Я глазам своим не поверил! Без особого усилия он приподнял перед машины! А ведь в этом джипе явно поболе полутора тонн веса!

Мужики подставили что-то под машину, и Клим, обойдя её, также приподнял и зад.

— Видели бы вы себя! — расхохотался он, вернувшись к нам с Майей.

— Да уж, удивил так удивил! — я только руками развёл. — А что с машиной-то?

— Да коробка мозги компостирует, — сплюнул Клим. — Прошлый раз дежурили – всё нормально было. А предыдущая смена нас просто перед фактом поставили, мол, у нас механики есть, мы и разберёмся. А сами толком даже не объяснили, в чём неисправность.

— Сцеплением вроде чуть-чуть попахивает, не? — принюхался я.

— Чего-чего? Сцепление? — выглянула из-под машины кудрявая голова. — А может быть! Ща проверим!

— Попахивает, говоришь? — прищурился Клим. — Что ещё?

— Ночное зрение, — ответила Майя, — и пока всё.

— Для стажёров очень даже неплохо! Да и не только для стажёров! Ну, пошли дальше!

Дальше мы прошли в другую дверь, и оказались в ещё одном просторном помещении. Здесь всё было отделано белым кафелем, вдоль стен шли трубы, с присоединёнными к ним шлангами.

— Здесь у нас помывочная, — пояснил Клим. — С выезда когда возвращаемся, здесь верхнюю одежду снимаем, ботинки в дезинфектор, комбез в стиралку. А сами – в душ. Там уже вплоть до трусов, всё в стирку. Майя, тебе вот отдельная душевая, сменку сюда положи, пусть здесь лежит.

— Спасибо! — Майя смущённо улыбнулась. — Даже не думала, что создам столько сложностей!

— Да это пустяки, дело житейское! — хохотнул Клим.

Мы прошли через душевое отделение и вышли обратно к шкафчикам.

— После выезда полчаса даётся на то, чтобы привести в порядок себя, амуницию, оружие и машины, — продолжилось наше обучение. — Одеваешься в чистое, надеваешь перчатки и идёшь драить всё, что ещё не отмылось. Если сильно большая грязь, то сперва машина, потом сами. Пошли дальше!

Мы поднялись на второй этаж.

— Здесь у нас большая общая комната для сна, здесь для отдыха, можно телевизор посмотреть… Здесь кухня-столовая, еду сами готовим, по очереди. Здесь вы уже были, оружейная, про фильтры, кстати, не забудьте. Здесь диспетчерская…

Клим открыл дверь и заглянул внутрь.

— Что, серьёзно? — послышалось оттуда.

Он закрыл дверь и повернулся к нам.

— Пять дней всё спокойно было, — развёл он руками. — Примета плохая.

— ВНИМАНИЕ!!! — ожил громкоговоритель. — ВСЕМ ЭКИПАЖАМ! ЗОНА Е-70 В ТРИДЦАТИ КИЛОМЕТРАХ К ЮГУ! ОБЩИЙ ВЫЕЗД!

Уже на бегу я припомнил классификацию зон. Е – значит около пяти километров в поперечнике. Больше только Ж, десять километров и больше, но там и по буквенному коду понятно, что это полная ж… А 70? Это 7 нулей, значит, десять миллионов лет от точки бифуркации или больше. Саблезубые тигры уже были? Или ещё нет?