Аномальная Жара Том 3: Лёд и Истина

Глава 1

Мне снился сон.

Вернее, не сон. Воспоминание.

Двести лет моей прошлой жизни вновь проходили перед глазами с пугающей ясностью. Я снова видел бесконечные войны, аномалии, армии чудовищ и людей, которых собственноручно отправил на тот свет. Когда-то каждое подобное решение давалось тяжело. Я искал оправдания, убеждал себя, что иначе нельзя, что если сегодня пожалею тысячу человек, завтра погибнет миллион. Наверное, первое время это действительно было правдой.

Потом стало проще.

В какой-то момент я перестал искать оправдания вовсе.

Очередной взмах клинка разрубил сразу нескольких аномальных тварей. Ещё один - и на землю рухнули люди, рискнувшие выступить против моего рода. Всё происходило настолько привычно, что уже не вызывало никаких эмоций. Ни сожаления. Ни удовлетворения. Ни ненависти.

Только расчёт.

Я давно перестал делить людей на хороших и плохих. Осталось всего две категории - полезные и бесполезные. Если ради будущего Империи требовалось уничтожить целый город, значит город должен был исчезнуть. Если ради спасения миллионов приходилось пожертвовать тысячей, значит эта тысяча уже была мертва. Подобные мысли больше не казались жестокими. Они стали естественными.

Именно тогда я окончательно перестал быть человеком.

Картина перед глазами изменилась.

Огненная Ящерица.

Тот самый бой, но теперь я смотрел на него глазами Эллиада Эссериса.

Я заранее видел каждое движение твари. Несколько простых шагов. Короткий рывок. Подставляю команду.

Юра погибает.

Я равнодушно провожаю взглядом его тело.

Жаль.

Толковый лекарь из него мог бы получится.

Придётся найти другого.

Один точный удар - и голова монстра падает на землю.

Передо мной появляются Катя и Наташа. Совсем недавно я был готов умереть ради них. Теперь же смотрел на девушек так же, как когда-то смотрел на командиров собственных легионов.

Способные, преданные.

Полезные.

Пока полезные.

Время вновь делает шаг назад.

Я лежу под лапой Огненной Ящерицы.

Наташа закрывает меня собой.

Глупое решение.

Дар последнего шанса...

Интересно.

Если она погибнет, появится возможность спокойно изучить механизм его работы. Возможно, даже найти способ забрать его себе.

Мысль возникает настолько естественно, что я даже не пытаюсь ей сопротивляться.

И именно в этот момент понимаю, чего боюсь сильнее смерти.

Я снова становлюсь Эллиадом Эссерисом.

Проснулся как от кошмара.

Воздух ворвался в лёгкие так жадно, что грудь тут же отозвалась тупой болью. Сердце колотилось с такой силой, словно пыталось пробить рёбра изнутри. Несколько секунд я просто сидел на кровати, тяжело дыша и пытаясь окончательно отделить сон от реальности.

Получалось плохо.

Перед глазами всё ещё стояло спокойное лицо Эллиада Эссериса. Не безумца. Не чудовища. Именно спокойного человека, который настолько давно перестал чувствовать, что уже не замечал собственной жестокости.

Наверное, именно это и пугало сильнее всего.

Я не проснулся злодеем.

Я проснулся человеком, который однажды смог убедить себя, что перестал им быть. Больше никогда. Никогда не стану им, даже если будет тяжело. Даже если потеряю близких.

Несколько глубоких вдохов постепенно успокоили сердце. Я оглядел комнату. Дом. Моя спальня. За окном медленно падал снег, укрывая улицы Иркутска свежим белым покрывалом. Значит, прошло совсем немного времени.

Хорошо.

Очень хорошо.

Я закрыл глаза и привычно заглянул внутрь собственного тела.

Источник спокойно пульсировал в районе живота. Ничего необычного. Но стоило перевести внимание на каналы, как настроение мгновенно улучшилось.

Они остались.

Новые магические каналы, появившиеся во время боя, никуда не исчезли. Они были тоньше обычных, многочисленнее и буквально пронизывали всё тело. Казалось, что теперь каждая мышца, каждая кость и каждое сухожилие получили собственную сеть проводников маны в несколько слоев.

Я осторожно активировал Просветление.

Мысли сразу стали яснее. Не быстрее сами по себе - просто исчезла привычная тяжесть. Мозг словно избавился от лишнего шума, позволяя сосредоточиться на действительно важных деталях.

Картина постепенно складывалась.

Последний аспект.

Аспект Предела.

Во время боя он не просто усилил моё тело. Он временно снял ограничения, которые организм обычно накладывает сам на себя, чтобы я не смог его повредить. Скорость реакции, мышечная сила, работа мозга, плотность маны в каналах - всё оказалось выведено далеко за естественные пределы.

Даже сейчас, анализируя произошедшее, я понимал, насколько безумным было подобное состояние.

Если бы аспект работал постоянно, человеческое тело просто не выдержало бы такой нагрузки.

Цена оказалась соответствующей.

Полное магическое истощение.

Долгое восстановление.

И ещё одна неприятная особенность.

Я не мог остановить аспект по собственному желанию. Если он пробуждался, оставалось только идти до конца. Пока организм окончательно не исчерпает все ресурсы и не отключится самостоятельно.

Не самая приятная способность.

Но невероятно эффективная.

Следом я проверил остальные дары и аспекты.

Форма.

Сила.

Сокрытие.

Просветление.

Аура Солнца.

Заточка.

Дар Сотни Ударов.

Всё было на месте.

Почти всё.

Дар быстрой регенерации исчез.

Я ещё раз внимательно осмотрел собственное тело, будто надеялся найти ошибку.

Нет.

Дар действительно исчез.

Но как у меня это получилось?

Осталось лишь отчётливо сохранившееся ощущение, что тогда другого выхода попросту не существовало.

Просветление перебирало десятки возможных объяснений, но ни одно из них не выглядело достаточно убедительным.

Похоже, мне вновь удалось сделать то, чего этот мир ещё не видел.

В этот момент память словно ударила меня по голове.

Ветер, который наполнил меня перед тем как я потерял сознание.

Тело неожиданно свело судорогой. Всё произошло настолько быстро, что я едва удержался на кровати. Спазм исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь лёгкую дрожь в руках.

Я медленно заглянул в источник.

И невольно улыбнулся.

Источник окрасился в нежно голубой цвет.

Воздух.

Я ещё несколько секунд спокойно смотрел на вторую стихию, вращавшуюся внутри источника. Всё произошло именно так, как и должно было произойти.

Третий аспект.

Следующая стихия.

Так всегда работал родовой дар Эссерисов.

За две сотни лет прошлой жизни я успел изучить его достаточно хорошо. Каждый раз путь повторялся снова и снова. Сначала я полностью раскрывал потенциал одной стихии, открывая все три её аспекта. Лишь после этого дар позволял перейти к следующей.

Никаких исключений. Никаких коротких путей.

Я невольно улыбнулся.

Сам факт появления второй стихии меня совершенно не удивил. Куда интереснее было другое.

Воздух.

Пожалуй, лучшего варианта невозможно было придумать.

Кинетика и ветер прекрасно дополняли друг друга. Управление воздушными потоками значительно усилит любые техники физика, а постоянная циркуляция воздуха открывала совершенно иной способ развития. Теперь медитация переставала быть единственным методом роста. Каждый вдох превращался в тренировку.

Я медленно вдохнул.

Мана вместе с воздухом прошла по новым каналам, плавно обтекая всё тело и возвращаясь обратно в источник уже немного более плотной и чистой.

Ещё один вдох.

Процесс повторился.

Теперь развитие не ограничивалось несколькими часами медитации в день. Организм будет укрепляться постоянно. Во время разговора. Во сне. Во время боя. Пока я жив и продолжаю дышать.

Очень полезное приобретение.

Впрочем, радоваться раньше времени тоже не стоило. До ранга Высшего Архимага развитие любого мага оставалось относительно простым. Источник становился сильнее, каналы постепенно расширялись, тело успевало приспосабливаться к растущему объёму маны.

Настоящие проблемы начинались позже.

В какой-то момент человеческое тело переставало выдерживать собственную силу. Тогда в ход шли сложнейшие эликсиры, мази и отвары. Одни маги постепенно покрывались чешуёй, другие меняли цвет кожи, третьи вовсе переставали походить на людей. Немногие сохраняли человеческий облик, но даже они давно переставали быть обычными людьми.

Когда-то этот путь прошёл и я.

Точнее...

Эллиад Эссерис.

Я поморщился.

После увиденного сна проводить между нами границу стало значительно легче. Его память, его знания и опыт принадлежали мне, но человеком, которым он стал под конец жизни, я становиться не собирался.

Проверил дары ещё раз.

Дар быстрой регенерации действительно исчез.

Я ожидал увидеть пустоту ещё до того, как заглянул в собственную грудь. Родовой дар Грибова больше не откликался.

Значит, всё получилось.

Я действительно сумел передать его Наташе.

Как именно это произошло, я по-прежнему не понимал. За две жизни мне не доводилось даже слышать о подобной возможности. Родовой дар Жаровых и без того нарушал слишком много известных законов магии, а теперь, похоже, открыл ещё одну свою грань.

Что ж...

Я медленно выдохнул и успокоился.

О том, сколько граней хранит Родовой дар Жаровых, ещё предстояло подумать. Сейчас это было неважно.

Главное - Наташа жива.

Дверь спальни тихо открылась.

Катя вошла внутрь, даже не взглянув в сторону кровати. На ходу она стянула через голову тёплый шерстяной свитер, оставшись в лёгкой майке, и уже собиралась пройти дальше, когда наконец подняла глаза.

Наши взгляды встретились.

Она замерла.

Несколько долгих секунд девушка просто смотрела на меня, будто пыталась понять, не играет ли с ней воображение.

- Гриша?..

Я улыбнулся.

Этого оказалось достаточно.

Катя буквально сорвалась с места и через мгновение уже крепко обнимала меня за шею.

- Ты очнулся...

Её голос дрожал. Она пыталась улыбаться, но глаза уже блестели от слёз.

- Ну всё, успокойся.

- Сам успокаивайся...

Она тихо всхлипнула и ещё сильнее прижалась ко мне.

- Мы не знали, что с тобой...все переживали… ты спал неделю.

Девушка радостно закричала, будто отгоняя прочь все негативные мысли.

- Гриша, наконец-то ты очнулся!

От её вскрика весь дом мгновенно пришёл в движение.

Первой в комнату вошла Наташа.

Увидев меня сидящим на кровати, она остановилась. Несколько секунд внимательно смотрела мне в глаза, словно убеждаясь, что это действительно я, а потом медленно подошла и молча обняла.

Никаких слов.

Они сейчас были не нужны.

- С возвращением, - тихо сказала она.

- Я же говорил, что командиру нужно доверять.

Она подняла на меня взгляд и едва заметно улыбнулась.

- Иногда ты становишься совершенно невыносимым.

- Зато живым.

Следом появились Воронов и Юра.

Последний выглядел немногим лучше меня. Бледное лицо, глубокие круги под глазами и движения человека, который сам совсем недавно поднялся с постели.

- Смотрю, наш командир наконец решил вернуться, - усмехнулся Воронов.

- Пришлось. Без меня вы бы совсем расслабились.

- Не переживай. Мы отлично справлялись.

- Врёшь.

- Конечно вру.

Он рассмеялся и уже серьёзнее добавил:

- Если честно, мы здорово перепугались. Никто не понимал, что с тобой. Все раны затянулись ещё в первый день, источник работал нормально, а ты всё не приходил в себя.

Я лишь пожал плечами.

- А ты как? - спросил я, переводя взгляд на Юру.

Парень неловко улыбнулся.

- Уже лучше. Поспал почти сутки, потом ещё сутки ел всё, что находил на кухне. Наташа сказала, что магическое истощение у меня было сильнее, чем когда-либо.

- Если бы не ты, я бы сейчас здесь не сидел.

Юра смущённо отвёл взгляд.

- Мы все друг друга вытаскивали.

И, пожалуй, впервые за всё время знакомства я понял, что он говорит это совершенно искренне.

Ещё несколько минут мы просто разговаривали. Вспоминали последние дни, обсуждали аномалию, смеялись над тем, как Юра умудрился проспать почти сутки после возвращения, а потом, едва открыв глаза, попытался вскочить с кровати и тут же рухнул обратно на пол. Катя уверяла, что ничего смешного в этом не было, но рассказывала историю с таким удовольствием, что даже Воронов несколько раз едва заметно усмехнулся.

Постепенно напряжение, державшее всех последнюю неделю, наконец начало отпускать. Никто уже не вспоминал бой с Огненной Ящерицей, не говорил о том, как меня тащили через всю аномалию практически без сознания. Всё это осталось позади. Сейчас мы просто сидели дома, как обычная команда после тяжёлой работы. Наверное, именно таких вечеров мне и не хватало в прошлой жизни.

В какой-то момент разговор сам собой затих. Воронов, словно только сейчас вспомнив о чём-то важном, спокойно произнёс:

- Пока ты был без сознания, к нашей группе временно прикомандировали ещё одного человека.

Я вопросительно посмотрел на него.

- Правила ОЗАП никто не отменял. Без пяти человек нас бы просто не выпускали в аномалию, а если пропускать рейды, штрафы были бы слишком большими.

Я понимающе кивнул. Минимальный состав существовал не просто так. Стоило группе потерять человека, как руководство либо усиливало её, либо запрещало выходы до восстановления численности. Слишком часто желание заработать ещё немного заканчивалось похоронами.

- И как? Сработались?

- Вполне, - спокойно ответил Воронов.

Катя сразу кивнула.

- Она хорошая.

- Чем именно?

Девушка ненадолго задумалась.

- Даже не знаю... С ней просто легко. Она не пытается никого перевоспитать, не спорит по пустякам и никогда не перекладывает свою работу на других.

- Для Защитника уже неплохой набор качеств.

- Более чем, - неожиданно поддержал её Воронов. - Дисциплинированная. Работает спокойно. Не суетится.

Для Воронова подобная характеристика уже была почти высшей похвалой.

- Значит, действительно повезло.

- Мы тоже так решили, - сказала Наташа. - Первые пару дней она почти не разговаривала, только выполняла свою работу. А потом как-то само получилось, что перестали воспринимать её как временного человека.

- И самое удивительное, - добавил Юра, - она выдержала Катю.

- Эй!

- Что «эй»? Ты за неделю раз двадцать пыталась выяснить, почему она всё время такая серьёзная.

- Мне было интересно.

- Было заметно.

Мы одновременно рассмеялись.

Именно в этот момент в дверь негромко постучали.

- Войдите.

На пороге появилась девушка в форме Защитников.

Первое, что бросалось в глаза, - осанка. Прямая спина, спокойные движения, никакой лишней суеты. Казалось, даже форму она носила так, словно та являлась частью её самой. Длинные пепельные волосы были собраны в высокий хвост, а серо-голубые глаза спокойно скользнули по комнате и остановились на мне.

Высоким ростом она не отличалась - примерно метр семьдесят. Зато фигура сразу притягивала взгляд. Большая, даже слишком большая грудь заметно выделялась даже под форменной курткой, а узкая талия делала силуэт удивительно гармоничным. Впрочем, держалась девушка так естественно, что уже через несколько секунд перестаёшь обращать внимание на внешность и начинаешь замечать совсем другое - уверенность.

Не самоуверенность.

Именно уверенность.

Так обычно ведут себя люди, которые давно перестали кому-либо что-либо доказывать.

- Офицер - Защитник Александра Полянская, - представилась она. - До вашего выздоровления была временно прикомандирована к группе.

- Григорий Жаров.

Она слегка наклонила голову.

- Знаю.

Ответ прозвучал спокойно, будто ничего другого она и не могла сказать.

Я невольно улыбнулся.

- Тогда представляться мне было необязательно.

- Так положено при знакомстве.

Военная.

Настоящая.

Не показная.

- Значит, именно вы всю неделю помогали этим бездельникам.

Катя возмущённо посмотрела на меня.

- Между прочим, мы работали.

- Верю.

- И очень даже успешно, - спокойно сказала Александра.

Я вопросительно поднял бровь.

- Без травм?

- Без травм.

- Уже хорошо.

Несколько секунд мы молчали, разглядывая друг друга. Не оценивая, не пытаясь произвести впечатление - просто знакомясь.

- Как самочувствие? - наконец спросила она.

- Намного лучше.

Она внимательно посмотрела мне в глаза, словно пытаясь понять, не преувеличиваю ли я.

- Значит, скоро вернётесь в строй.

Это прозвучало не как вопрос и не как пожелание. Скорее как спокойный вывод человека, привыкшего мыслить фактами.

- Через несколько дней.

- Хорошо.

Разговор снова закончился сам собой. Не потому, что сказать было нечего, а потому что всё главное уже прозвучало.

Александра коротко кивнула всем присутствующим.

- Тогда не буду мешать. Поправляйтесь.

Она развернулась и спокойно вышла из комнаты.

Я ещё несколько секунд смотрел на закрывшуюся дверь.

- Теперь понимаю, о чём вы говорили.

- Правда ведь необычная? - улыбнулась Катя.

- Необычная.

Я задумчиво покачал головой.

- За несколько минут не сказала ни одного лишнего слова. Сейчас это большая редкость.

- Зато дело своё знает, - произнёс Воронов. - Даже лучше меня, - неожиданно признал Дима. - По крайней мере, в походной жизни.

Я усмехнулся.

Похоже, пока я валялся без сознания, команда действительно успела принять нового человека.

Интересно.

Очень интересно.

Глава 2

Разговор постепенно сошёл на нет - просто выдохся сам собой, как костёр, который никто не подкидывает. Воронов первым завозился, разминая плечо и недовольно поводя головой, будто затекла шея.

- И что теперь? - спросил он, не глядя ни на кого конкретно.

Я посмотрел на него.

- В смысле?

- Ну... дальше-то что делать будем?

Простой вопрос, а всех как будто разом придавило. Каждый на секунду завис, глядя куда-то мимо остальных - видно, прикидывал для себя ответ.

Действительно - что теперь.

Когда мы только приехали сюда, цель была предельно простой: стать сильнее. Именно поэтому Наташа в своё время выбрала Иркутскую аномалию - одну из самых безопасных в Империи. Достаточно опасную, чтобы быстро расти, и в то же время не настолько смертельную, чтобы всей командой сложить головы в первый же месяц.

За прошедшее время произошло слишком многое, чтобы перечислять по порядку, но я всё равно мысленно прогнал список.

Я получил все три аспекта. Открыл новую стихию. Мы нашли новых людей и собрали настоящую команду - не случайных попутчиков, а тех, кому теперь можно доверять спину. Разобрались с людьми, решившими использовать Катю как расходный материал. Раскрыли схему контрабанды аномальных материалов. Я убрал графа Грибова, а по просьбе Союза Общего Блага заодно избавился от двух баронов, давно превратившихся в обычных бандитов при титулах. И, наконец, мы победили Огненную Ящерицу, Шар и Лешего - по сути, всех трёх высших монстров этой аномалии разом.

Пожалуй, Иркутск действительно отдал нам всё, что мог дать.

- Думаю, пора уезжать, - сказал я спокойно, будто речь шла о смене квартиры, а не целого этапа жизни.

- Куда? - тут же спросила Катя, приподнимаясь.

- В Якутск.

В комнате повисла тишина - короткая, но плотная. Воронов, кажется, уже примерно догадывался, к чему я веду. Остальные - нет, судя по лицам.

- Неожиданно, - первой отозвалась Наташа, склонив голову набок.

- Не совсем, если подумать.

Я ненадолго замолчал, собираясь с мыслями - не хотелось всё это выпаливать сумбурно.

- Помните указ Императора?

Наташа кивнула первой:

- Конечно. Такое забыть сложно.

После истории с графом Кровиным Император фактически стёр род Жаровых с карты - упразднил графский титул, изъял родовые земли, и род перестал существовать в прежнем виде. Тогда почти все решили, что это наказание. Я и сам так думал первое время. Но, всё как следует обдумав, понял - история оказалась куда интереснее.

- Император не уничтожил род, - сказал я. - Он его спрятал.

Все разом посмотрели на меня, кто с недоумением, кто с прищуром.

- Пока Жаровы были графским родом, вокруг нас крутились десятки желающих либо воспользоваться нашей слабостью, либо добить окончательно. После смерти Кровина-старшего мы стали идеальной добычей - жирной, беззащитной, всем на зависть.

- И поэтому Император всё отобрал? - уточнил Дима, хмурясь.

- Именно, - кивнул я. - Графский род исчез. Вместо него появились обычные дворяне Жаровы, формально никак не связанные с прежним титулом.

Катя задумчиво нахмурилась, крутя в пальцах прядь волос:

- Получается... врагам теперь и уничтожать особо некого?

- Почти в точку.

- Хитро придумано, - она даже присвистнула.

- Очень, - согласился я и невольно усмехнулся.

Пожалуй, именно тогда я впервые по-настоящему оценил Императора. Он не стал защищать род всей мощью державы. Он сделал так, чтобы защищать было попросту нечего - и этим сохранил нам жизнь надёжнее любой охраны.

- А Якутск тут при чём? - подал голос Юра, до этого молча слушавший.

- При том, что именно там находятся земли, которые Император передал моему отцу.

Юра моргнул:

- Земли?

- Небольшое поместье рядом с Якутской аномалией.

- То есть ты хочешь...

- Именно, - я улыбнулся, не дав ему договорить. - Хочу походить по этой аномалии. Купить настоящее поместье возле Якутска и создать род. Свой собственный.

Несколько секунд все молчали, переваривая услышанное. Потом Катя неожиданно расплылась в улыбке:

- Звучит круто, чего уж там.

- Особенно если там будет нормальная кухня, - тут же добавил Юра, будто это было первое, что пришло ему в голову.

- И мастерская, - деловито заметил Воронов. - Нужны люди, будем производить артефакты. Заодно наберём людей в гвардию, раз уж своя земля появится.

- И тренировочный полигон, - добавила Наташа так, будто список уже составлялся сам собой.

- Всё это будет, - пообещал я и на секунду перевёл взгляд за окно.

Падающий снег медленно укрывал улицы Иркутска белым. Красивый город, ничего не скажешь. Но задерживаться здесь дальше уже не имело смысла.

- Есть ещё одна причина, - добавил я, и все снова обернулись ко мне. - Иркутская аномалия больше не годится для нашего роста. Разве что для Юры.

Воронов вопросительно поднял бровь.

- В первом поясе и большей части второго нам уже почти нечему учиться. Средние монстры перестали быть угрозой в принципе.

- А высшие? - спросила Катя.

Я невольно вспомнил Огненную Ящерицу - и то, чего нам стоила эта победа.

- Высшие пока ещё способны нас убить.

В комнате снова стало тихо. Это понимали все без объяснений - мы победили только потому, что слишком многое сошлось удачно. Второй такой бой команда могла и не пережить.

- Значит, нужен другой уровень, - спокойно подытожила Наташа.

- Именно, - кивнул я. - Якутская аномалия куда опаснее Иркутской. Там есть противники, рядом с которыми мы будем расти, а не просто зарабатывать деньги на пропитание.

Воронов коротко усмехнулся:

- Опять ищешь место, где нас попробуют убить.

- Если перестанут пытаться, значит, и мы перестанем становиться сильнее.

На этот раз никто не стал спорить. Все прекрасно понимали - именно ради этого мы когда-то и приехали в Иркутск. И теперь пришло время двигаться дальше.

***

Дом встретил Александру Полянскую привычной тишиной. Небольшая двухкомнатная квартира находилась всего в десяти минутах ходьбы от управления ОЗАП - после Академии она нарочно сняла жильё поближе к службе, чтобы не тратить время на дорогу.

Она аккуратно повесила форменный китель в шкаф, привычным движением поставила сапоги носками к стене и только после этого позволила себе выдохнуть.

День выдался долгим. Не тяжёлым - именно долгим.

Последнюю неделю ей пришлось работать с чужой группой. Обычно такие переводы заканчивались одинаково: кто-то из местных начинал доказывать, что именно его методы самые верные, или, наоборот, косился на временного человека с плохо скрытым недоверием. Александра давно привыкла к такому отношению и никогда не принимала его близко к сердцу.

В этот раз всё вышло иначе. Она сама не заметила, в какой момент перестала ощущать себя чужой в этой команде. Катя постоянно пыталась её разговорить, Юра уже на второй день бросил обращаться по званию, а Воронов и вовсе будто молча признал её своей после первого совместного выхода.

Странные люди. Очень странные. Наверное, именно поэтому рядом с ними оказалось неожиданно спокойно.

А сегодня их командир наконец очнулся.

Александра открыла холодильник, достала бутылку воды и, присев у окна, невольно вспомнила их короткий разговор. Совсем недавний. Ничего особенного вроде бы. Но почему-то именно после него в голове снова и снова всплывала спокойная улыбка Григория Жарова.

Она нахмурилась. Странно. За годы службы ей доводилось видеть множество молодых дворян. Одни подчёркивали происхождение при каждом удобном случае, другие, наоборот, из кожи вон лезли, доказывая, что не похожи на обычных аристократов. Жаров не делал ни того, ни другого. Он вообще производил впечатление человека, которому совершенно всё равно, что о нём думают окружающие.

Наверное, именно это и цепляло сильнее всего.

Она поймала себя на этой мысли и недовольно тряхнула головой. Глупости. Просто устала. Нужно выспаться, вот и всё. Через несколько дней их дороги всё равно разойдутся - скорее всего, навсегда.

Александра подошла к книжному шкафу. Между учебниками по тактике и справочниками по аномальным существам лежала тонкая красная папка без единой надписи. Внутри - всего несколько листов. Материалы Союза Общего Блага, организации, к которой она присоединилась почти три года назад. Не из-за денег. Не из-за власти. Она искренне верила, что Империя понемногу заходит в тупик: старые роды думают только о собственном благополучии, чиновники - о карьере, а простые люди становятся разменной монетой в чужих играх.

Союз предлагал другой путь. Именно поэтому она согласилась помогать. Никаких убийств, никакого террора - только информация, наблюдение, иногда сопровождение людей, которые однажды могли бы изменить страну.

Именно поэтому несколько недель назад ей предложили временно перейти в группу Григория Жарова. Не приказали - попросили. Она тогда почти не удивилась: после истории с Лешим о молодом маге Физики говорил весь Иркутск, а после Огненного Шара слухов стало ещё больше.

Но личное дело оказалось неожиданно коротким: «Григорий Жаров. Восемнадцать лет. Маг Физик. В составе группы уничтожил Лешего. Первый зарегистрированный случай полного уничтожения Огненного Шара». И всё. Даже человеку, сотрудничающему с Союзом, остальная информация оставалась недоступной.

Александра тогда просто пожала плечами - значит, так нужно.

Сейчас же она впервые за долгое время поймала себя на мысли, что хотела бы узнать этого человека получше. Она и сама не понимала, почему. И именно это беспокоило сильнее всего остального.

***

Комната постепенно стихла. Юра с Вороновым уже ушли, понимая без слов, что сейчас лучше оставить нас одних. За окном медленно кружился снег, в камине негромко потрескивали дрова, а мы втроём всё ещё сидели на кровати, будто никто не решался нарушить наступившую тишину первым.

Катя по-прежнему прижималась ко мне. За всю неделю ожидания она, кажется, впервые позволила себе по-настоящему расслабиться. Наташа сидела рядом, положив ладонь мне на плечо - пальцы у неё были холоднее обычного, последствия Белой Крови всё ещё давали о себе знать.

Я осторожно накрыл её руку своей.

- Как ты?

- Жива, - она улыбнулась.

- И это уже самое главное.

Она тихо рассмеялась:

- Знаешь... ещё неделю назад я бы с тобой поспорила на этот счёт. Сейчас почему-то не хочется.

Катя вдруг обняла меня сильнее.

- Я думала, что больше тебя не увижу, - тихо сказала она, и голос у неё дрогнул. - Когда тебя принесли... ты вообще не дышал. Юра говорил, что это нормально, что просто сильное истощение. Наташа тоже так говорила. А я смотрела на тебя и понимала - они сами в это не верят.

Она подняла голову. В глазах снова стояли слёзы.

- Я очень испугалась, Гриш.

Я молча притянул её к себе - никакие слова сейчас не сказали бы больше этого простого движения. Через несколько секунд Наташа придвинулась ближе и тоже обняла нас обоих. Некоторое время мы просто сидели втроём, не говоря ни слова. После всего пережитого в аномалии этого оказалось достаточно.

Потом Катя неожиданно улыбнулась сквозь слёзы:

- Никогда больше так нас не пугай.

- Постараюсь.

- Нет, - она сразу покачала головой. - Не «постараюсь». Пообещай.

Я посмотрел ей в глаза:

- Не могу.

Она тяжело вздохнула, но всё же усмехнулась:

- Так и знала, что именно так ответишь.

Наташа тихонько ткнула её локтем:

- Глупый вопрос был.

- Знаю.

- Тогда зачем спрашивала?

Катя ненадолго задумалась:

- Потому что очень хотелось услышать другой ответ.

Мы снова замолчали, но тишина уже не давила - она стала другой, спокойной. Постепенно тяжёлый разговор сам собой сменился обычной болтовнёй. Вспоминали Академию, спорили, кто из девушек познакомился со мной первым, смеялись над тем, как Юра однажды перепутал корень аномального растения с обычным углём и потом ещё полчаса доказывал приёмщику, что тот ничего не понимает в товаре. Катя рассказала пару смешных историй из своей академической жизни, и от этого стало совсем легко.

Напряжение девушек медленно уходило прямо на глазах.

В какой-то момент Наташа поднялась с кровати, стянула с себя форму, оставшись в лёгком нижнем белье, и с явным облегчением выдохнула:

- Наконец-то можно не ходить затянутой в этот мундир.

- А мне казалось, тебе нравится в нём ходить, - улыбнулся я.

- Нравится. Но не круглые же сутки.

Она босиком прошлась до окна, постояла немного, глядя на снег, и вернулась обратно, устроившись рядом без всяких вопросов, положив голову мне на плечо. Катя, глядя на неё, повторила почти то же самое - только раздевшись уже полностью.

Наташа мягко улыбнулась:

- Вот теперь всё наконец стало правильно.

Катя удивлённо посмотрела на неё:

- В каком смысле?

- Всю последнюю неделю ты каждую ночь оставалась рядом с ним, ожидая, что он проснётся. А сейчас впервые за это время выглядишь по-настоящему спокойной.

Катя смущённо отвела взгляд:

- Наверное...

- Не «наверное», - тихо сказала Наташа. - Просто ты наконец перестала бояться, что с ним ещё что-то случится.

Катя ничего не ответила - только ещё крепче прижалась ко мне. Не прошло и пяти минут, как она уснула, вымотанная неделей ожидания сильнее, чем сама готова была признать.

Мы с Наташей переглянулись.

- Она почти не спала всю неделю, - тихо сказала княжна. - Каждую ночь приходила проверять, дышишь ли ты.

Я молча посмотрел на спящую Катю - во сне она выглядела удивительно умиротворённой. Осторожно поправив ей волосы, я почувствовал, как Наташа прижалась ко мне с другой стороны.

- А мне теперь можно немного побыть эгоисткой?

Я повернул голову. Она смотрела с той самой мягкой улыбкой, которую я впервые увидел ещё в Академии, целую жизнь назад.

Я ничего не ответил - просто обнял её. Этой ночью никому из нас уже не хотелось ни говорить, ни что-то друг другу доказывать. Достаточно было просто быть рядом.

Катя всё же присоединилась к нам чуть позже той же ночью - уж очень громко Наташа стонала. Поначалу девушка честно пыталась делать вид, что спит, но Наташу такими вещами было не провести. Катя немного посопротивлялась для порядка, сославшись на усталость, но спорить с Наташей - дело заведомо гиблое. Убеждать та умела не хуже, чем сражаться.

Утро наступило неожиданно тихо. Проснулся я от солнечного луча, пробившегося сквозь неплотно задёрнутые шторы, и несколько секунд просто лежал, привыкая к ощущению собственного тела. После недели без сознания даже такие мелочи чувствовались иначе - острее, ярче.

Повернув голову, я невольно улыбнулся. Катя каким-то невероятным образом умудрилась почти полностью забраться на меня - голова на груди, рука крепко обнимает за талию, ноги давно переплелись с моими под одеялом. Судя по выражению лица, отпускать добычу она не собиралась даже во сне.

Наташа спала куда спокойнее, устроившись совсем рядом, почти касаясь плечом. Светлые волосы рассыпались по подушке, на губах застыла едва заметная улыбка. Одной рукой она машинально держалась за моё предплечье, будто и во сне продолжала убеждаться, что всё это не сон.

Наверное, именно так и выглядит настоящее счастье - без громких слов и обещаний. Просто возможность проснуться рядом с теми, кого любишь.

Я осторожно попытался выбраться, стараясь никого не разбудить. Не вышло. Катя недовольно пробормотала что-то во сне и только сильнее прижалась ко мне, а через пару секунд открыла один глаз, несколько мгновений молча разглядывая меня, будто пытаясь понять, что вообще происходит.

Потом окончательно проснулась.

- Доброе утро...

- Доброе.

Она ещё пару секунд лежала совершенно спокойно. А потом вдруг осознала, в каком именно положении находится - и щёки моментально вспыхнули.

- Я... это...

Катя попыталась быстро отодвинуться, запуталась в одеяле и едва не свалилась с кровати. Я успел поймать её за руку.

- Не смотри, - потребовала она, окончательно смутившись.

- Уже поздно.

- Гриша!

Я тихо рассмеялся - именно этого мне и не хватало всю последнюю неделю. Катя обиженно фыркнула и отвернулась, всем видом показывая, что разговаривать со мной больше не намерена. Минуты на две, не больше.

Наташа проснулась куда спокойнее - лениво потянулась, посмотрела сначала на меня, потом на красную как помидор Катю, и сразу всё поняла.

- Опять?

- Не опять, - буркнула Катя в подушку.

- Тогда почему ты снова красная?

- Потому что некоторые слишком рано просыпаются и слишком много замечают.

Наташа тихо рассмеялась:

- Зато теперь можно официально объявить, что Гриша окончательно выздоровел.

- Это ещё почему? - удивился я.

- Потому что снова начал её смущать.

Катя возмущённо посмотрела сначала на неё, потом на меня:

- Вы что, сговорились?

- Конечно, - совершенно серьёзно кивнула Наташа. - Пока ты спала.

Катя несколько секунд пыталась понять, шутит княжна или говорит всерьёз. Потом не выдержала и сама рассмеялась - и вместе с этим смехом окончательно растаяло то напряжение, что держало нас всю последнюю неделю.

Мы ещё долго не вставали с кровати, болтая обо всём подряд: вспоминали Академию, спорили, кто из нас готовит хуже, строили планы на будущее поместье. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что впервые за долгое время никуда не спешу.

И именно в этот момент в дверь негромко постучали.

- Если вы уже проснулись, - донёсся из-за двери голос Юры, - то у меня для вас две новости.

Я переглянулся с девушками.

- Заходи.

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы Юра смог просунуть голову внутрь. Увидев нас троих на одной кровати, он замер.

- Кажется... я всё-таки зайду попозже.

Он поспешно захлопнул дверь под дружный смех, донёсшийся ему вслед. Даже Катя уже не пыталась скрыть улыбку. За последнюю неделю мы слишком многое пережили вместе, чтобы теперь смущаться подобных мелочей. Жизнь, кажется, действительно начала возвращаться в привычное русло.

Глава 3

После завтрака жизнь постепенно вернулась в привычное русло. Пока девушки приводили комнату в порядок, я наконец смог нормально одеться и впервые за долгое время выйти в общий зал дома.

Юра с Вороновым уже сидели за столом, обсуждая какие-то бумаги. Увидев меня, Юра сразу отложил документы в сторону.

- Вот теперь действительно с возвращением.

- Спасибо.

Я сел рядом.

На столе лежало несколько папок с печатями Иркутского управления ОЗАП.

- Что это?

- Закрываем документацию, чтобы нашу команду расформировали в организации.

Юра придвинул ко мне одну из папок.

- Отчёты по Огненной Ящерице, документы на награду, выплаты за материалы и ещё несколько формальностей.

Я пролистал бумаги.

Ничего неожиданного.

Большую часть уже успели оформить без моего участия.

- Деньги тоже пришли, - продолжил он. - За материалы с Ящерицы и остальные выходы.

- Сколько в итоге?

- Почти девяносто тысяч на группу. Также Наташе заплатили двести за Ящерицу.

Неплохо.

Для обычных Защитников весьма достойная сумма.

Для нас - совсем скромная сумма, предстояли большие расходы.

Поместье, будущая гвардия, артефакты, обучение команд... всё это требовало совершенно других денег. Пока подобные суммы могли лишь покрывать текущие расходы.

Через несколько минут к нам присоединились Катя с Наташей.

Катя сразу забрала у Юры одну из папок.

- Опять бумажки?

- Государство очень любит бумажки.

- Государство вообще много чего любит.

Наташа только покачала головой.

- Особенно заставлять Защитников писать отчёты после каждого выхода.

- Самое страшное испытание всей службы, - совершенно серьёзно согласился Воронов.

Я невольно усмехнулся.

Даже он иногда умел шутить.

Пока Катя разбиралась с документами, я ещё раз мысленно вернулся к вчерашнему разговору.

Якутск.

Чем больше думал об этом, тем сильнее убеждался, что другого выбора просто нет.

В Иркутске мы действительно упёрлись в потолок.

Большинство монстров уже перестали представлять серьёзную опасность. Настоящий рост возможен только тогда, когда каждая ошибка может стоить жизни. Но идти охотиться на Высших существ нашей нынешней силой означало искать красивую смерть.

Нужен было место с большим многообразием существ.

Именно таким местом являлась Якутская аномалия.

- О чём задумался? - спросила Наташа.

- Прикидываю маршрут.

- Уже?

- Чем раньше начнём готовиться, тем меньше неприятных сюрпризов будет по дороге.

Юра поднял голову.

- Так мы действительно едем?

- Конечно.

- Даже не спросишь, согласны ли мы?

Я удивлённо посмотрел на него.

- А вы не согласны?

Парень рассмеялся.

- Уже поздно отказываться.

- Вот именно.

- А Саша?

- Если она действительно вписалась в команду, предложу ей поехать вместе с нами.

- Она скоро приедет на тренировку.

- Хорошо.

Катя захлопнула очередную папку.

- Поедешь в министерство?

- Сначала небольшая тренировка, - сказал я. - Нужно освоиться с новой стихией.

Наташа удивлённо подняла голову.

- Новой стихией?

- Воздух.

За столом воцарилась тишина.

Юра даже перестал листать документы.

- Подожди... - медленно произнёс он. - Ты сейчас про вторую стихию?

- Да.

Катя недоверчиво прищурилась.

- Но... когда?

- Во время боя с Огненной Ящерицей.

- У тебя два аспекта Физика и вторая стихия?

- Три аспекта

Наташа замерла.

- Что?

- Открылся ещё один аспект. Предел.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

Первым заговорил Юра.

- Гриша... ты вообще понимаешь, что сейчас сказал?

- Понимаю.

- Это невозможно.

Он покачал головой.

- Большинство магов за всю жизнь не открывают даже второго аспекта одной стихии. После первого они начинают медитировать для обретения второй стихии. Если взять аспект, стихию взять становится сложнее. Это очевидно всем.

Наташа медленно кивнула.

- Даже те, кто сознательно пытается глубже понять свою стихию, редко получают второй аспект и то уже после стихии. А третий...

Она ненадолго замолчала.

- Третий обычно открывают сильнейшие маги. Уже прожив больше сотни лет. И чаще всего во время боя, когда оказываются на грани смерти. Последний такой маг жил... где-то триста лет назад.

Катя посмотрела на меня так, словно видела впервые.

- А тебе восемнадцать...

- Да.

- И у тебя три аспекта одной стихии.

- Да.

- И сразу после этого появилась вторая стихия...

- Да.

Юра шумно выдохнул.

- Как?

Я пожал плечами.

- Особенность моего родового дара.

- Настолько сильная?

- Скорее... необычная.

Я не стал говорить больше.

Наташа внимательно посмотрела на меня, словно пытаясь понять, сколько именно я сейчас недоговорил.

Но спрашивать не стала.

Если я не хотел отвечать, значит, причина была достаточно серьёзной.

Она лишь тихо произнесла:

- Тогда становится понятно, почему ты постоянно оказываешься сильнее, чем должен быть по всем известным законам развития.

- Не совсем.

Я покачал головой.

- Сильнее меня делает не дар.

Все вопросительно посмотрели на меня.

- Дар только открывает возможности. Всё остальное приходится делать самому.

На этот раз никто не возразил.

Потому что каждый из сидящих за столом своими глазами видел, какой ценой мне достаются эти возможности.

- После тренировки поеду в министерство и выйду из рода.

- И создашь свой?

- Да.

Катя на несколько секунд задумалась.

- Тогда получается...

Она посмотрела сначала на меня, потом на Наташу.

- Мы присутствуем при рождении нового рода.

- Пока ещё нет.

Я покачал головой.

- Пока существует только идея.

Род начинается не с документов и даже не с герба.

Род начинается с людей, которые готовы работать и развиваться вместе с родом.

Произнеся эти слова, я неожиданно понял, что смотрю вовсе не на бумаги.

На людей, сидящих за этим столом.

Юра Волков.

Дима Воронов.

Катя Чистова.

Наташа Вьюгова.

Совсем недавно каждый из нас жил собственной жизнью. Теперь же никто даже не задал вопроса, почему мы должны ехать через половину Империи в неизвестность.

Они просто приняли это как нечто само собой разумеющееся.

Именно в этот момент я впервые всерьёз задумался, что дружина моего будущего рода, возможно, уже начала формироваться.

Первой нарушила тишину Катя.

- Так... если философская часть закончилась, предлагаю всё-таки вернуться к делам.

Она хлопнула ладонью по папке с документами.

- А то государство очень расстроится, если мы не заполним все двадцать семь одинаковых бланков.

- Двадцать девять, - невозмутимо поправил Юра.

Катя медленно повернулась к нему.

- Ты сейчас серьёзно?

- Более чем.

Она театрально уронила голову на стол.

- Ненавижу бюрократию...

- Привыкай, - спокойно сказала Наташа. - Скоро у нас появится собственный род. Бумаг станет ещё больше.

Я усмехнулся.

- Тогда я официально назначаю Юру главным по бумажкам.

- Почему сразу меня?

- Потому что ты единственный, кто читает их добровольно.

Юра задумался на пару секунд.

- Логично...

Мы невольно улыбнулись.

Даже Воронов едва заметно усмехнулся.

Такие разговоры казались удивительно... обычными.

После всего, что произошло за последнюю неделю, именно этой обычности мне сейчас и не хватало.

Я поднялся из-за стола.

- Пойду немного разомнусь.

- Один? - спросила Наташа.

- Да.

Она внимательно посмотрела на меня.

- Только не переусердствуй.

- Не собираюсь.

Я вышел из дома, прикрыв за собой дверь.

Во дворе было непривычно тихо. Солнце уже поднялось достаточно высоко, успев прогреть землю после прохладного утра.

Я глубоко вдохнул.

Внутри царило странное ощущение.

Источник работал ровно и спокойно. Теперь он был наполнен стихией Воздуха, и мана внутри ощущалась совсем иначе. Лёгкой. Подвижной. Стоило лишь подумать - и она отзывалась мгновенно, словно стремилась сорваться с места.

Со стихией Физики всё было иначе.

Она никогда не находилась в источнике.

Она жила в энергетических каналах, пронизывая всё тело от кончиков пальцев до затылка. Именно поэтому маги Физики настолько отличались от остальных. Их сила не рождалась в источнике - она становилась частью самого организма.

Сейчас я отчётливо чувствовал разницу между двумя стихиями.

Воздух ждал в источнике, готовый вырваться наружу по первому желанию.

Мана физика же уже текла по телу, делая мышцы крепче, реакции быстрее, а движения - точнее.

Я остановился на крыльце.

«Сначала проверить тело.»

Сначала никаких техник, никакой магии, только движение.

Через несколько секунд я уже лёгкой трусцой бежал в сторону тренировочного полигона, постепенно ускоряясь. Каждый шаг отдавался приятной лёгкостью во всём теле. За неделю организм не только восстановился - он стал заметно сильнее. Аспект Предела, даже находясь в неактивном состоянии, оставил после себя след. Тело словно ещё раз перестроилось, став лучше приспособленным к огромным нагрузкам.

Оставалось понять только одно.

Насколько.

После разминки я остановился посреди небольшой каменистой поляны и несколько секунд просто прислушивался к своим ощущениям.

Воздух.

Новая стихия воспринималась непривычно.

Не чужой.

Скорее... ещё не до конца своей.

Если Физика ощущалась естественным продолжением собственного тела, словно существовала во мне с самого рождения, то Воздух пока напоминал молодого хищника. Сильного, но ещё незнакомого. Его предстояло понять.

Я медленно вдохнул.

Источник откликнулся почти сразу. Наполненная стихией мана тонкими потоками устремилась по энергетическим каналам.

Лёгкий ветерок качнул траву.

Потом ещё один.

Передо мной плавно поднялось несколько сухих листьев.

- Пока неплохо, - тихо произнёс я.

Листья начали медленно кружиться над ладонью. Неуверенно, словно и сами ещё не понимали, что должны делать. Любой студент Академии, освоивший Воздух несколько недель назад, без труда повторил бы подобное.

Но сейчас меня интересовало совсем не это.

Просветление привычно начало анализ. Во время работы дар будто разделял сознание.

Мое сознание оставалось моей личностью. Все решение принимал я сам.

Другая часть отделялась и анализировала, следила за расходом маны, состоянием источника и собственного тела.

Странное ощущение.

Информации стало почти вдвое больше, чем раньше. Просветление легко справлялось с нагрузкой, но мне ещё только предстояло привыкнуть к подобному восприятию мира.

Я слегка изменил направление движения собственной маны.

Дар Направления откликнулся мгновенно.

Небольшой вихрь перестал быть круглым. Потоки вытянулись вперёд узкой лентой, затем плавно разошлись веером и снова собрались в плотное кольцо.

Хорошо.

Значит, я оказался прав.

Дар работал не со стихией. Он работал с моей маной, а значит, позволял изменять любую магию, которую создавал я сам.

Возможностей открывалось слишком много.

Я перевёл взгляд на одиноко стоявший валун, не делая лишних движений, вытянул руку.

Воздух перед ладонью резко уплотнился. Раздался короткий хлопок.

Камень едва заметно качнулся, словно его толкнули тяжёлой ладонью.

Очень слабо.

Я не расстроился.

Наоборот.

Уголок губ сам собой приподнялся.

- Значит, есть куда расти.

Я и не собирался сразу создавать сложные техники.

Сколько себя помнил, всегда придерживался одного принципа: скорость развития определяется не количеством освоенных приёмов, а глубиной понимания каждой способности. Именно поэтому большинство магов, получив новый аспект или новую стихию, почти переставали развивать прежнюю. Они стремились как можно быстрее стать сильнее и рано или поздно упирались в предел собственного понимания.

Я предпочитал другой путь.

Лучше в совершенстве владеть одной техникой, чем посредственно - десятком.

Закрыв глаза, я обратился уже не к Воздуху.

По телу медленно разлилось знакомое тепло.

Аура Солнца.

Жар появился постепенно. Сначала нагрелась земля под ногами. Затем воздух вокруг едва заметно задрожал. Над камнями поплыли тонкие волны марева.

Привычная сфера радиусом около трёх метров окружила меня.

Я сосредоточился.

Активировал Направление маны и Аура послушно дрогнула.

Передо мной жар начал быстро сгущаться, а за спиной, наоборот, заметно ослабевать.

Ещё несколько секунд - и привычная сфера превратилась в широкий конус раскалённого воздуха.

Я медленно повернулся.

Конус без малейшей задержки последовал за мной, сохраняя форму.

Интересно...

Просветление вновь отвлекло часть внимания на приближающиеся шаги.

На этот раз гадать не пришлось.

Из-за деревьев показалась Александра.

Заметив меня, она подняла руку в приветствии.

- Доброе утро.

- Доброе.

Подойдя ближе, баронесса с интересом осмотрела поляну. Следы моей тренировки ещё никуда не исчезли. Камни местами оставались горячими после Ауры Солнца, а кое-где ветер всё ещё лениво гонял поднятые мной листья.

- Не помешала?

- Нет. Просто решил немного размяться после... недельного отдыха.

Она понимающе улыбнулась.

- Представляю, каково это - пролежать столько времени без сознания.

- Уже почти пришёл в норму.

Некоторое время мы молчали. Вчерашнее знакомство получилось слишком коротким, чтобы между нами успела возникнуть неловкость, но и друзьями нас назвать было нельзя.

Александра первой нарушила тишину.

- Если честно, я тебя искала.

- Зачем?

- Хотела предложить тренировочный бой.

Я вопросительно посмотрел на неё.

- После последних событий мне стало любопытно.

- Из-за Ящерицы?

Она кивнула.

- Не каждый день встречаешь человека, который в восемнадцать лет способен сражаться с таким противником. Хочется понять, сколько в рассказах правды.

- Монстра убила Вьюгова.

- Знаю, но по рассказам ребят ты сильно ослабил Ящерицу.

- Любопытство?

- Профессиональный интерес.

Я невольно усмехнулся.

- Честный ответ.

- Я всегда говорю правду.

Взгляд случайно упал на несколько сухих листьев, продолжавших кружиться неподалёку. Поток Воздуха я так и не развеял окончательно.

Александра проследила за моим взглядом.

Её улыбка медленно исчезла.

Листья сделали ещё один круг, после чего плавно опустились на землю.

Баронесса несколько секунд молча смотрела на них, словно не веря собственным глазам.

Потом очень спокойно спросила:

- Это...

Она не договорила.

- Воздух, - закончил я за неё.

Теперь удивление она уже не скрывала.

- Но...

Взгляд Александры мгновенно стал серьёзным.

Она внимательно посмотрела сначала на меня, затем снова на место, где только что двигались листья.

- У тебя ведь стихия Физика.

- Да.

- Тогда...

Она запнулась.

Было заметно, что в голове одна за другой рушатся привычные представления.

- Это вторая стихия?

- Да.

Несколько секунд она просто молчала.

- Когда?

- Во время боя с Огненной Ящерицей.

- Но...

Она тихо выдохнула.

- Кто об этом знает?

- Ребята только узнали.

Александра ещё раз внимательно посмотрела на меня.

- Кажется... теперь я ещё сильнее хочу провести этот спарринг.

Я улыбнулся.

- Тогда не будем терять время.

Я молча кивнул и сделал несколько шагов назад, освобождая середину поляны. Александра последовала моему примеру. Она без лишней спешки сняла с пояса ножны и прислонила их к ближайшему валуну, после чего плавным движением обнажила меч.

Клинок выглядел неброско. Без дорогих украшений, родовых символов или вычурной гравировки. Простое, добротное оружие человека, который покупает меч для боя, а не для торжественных приёмов.

Я создал Орудие Древних.

- До первой серьёзной ошибки? - предложила она.

- Подойдёт.

- Магия без ограничений?

Я ненадолго задумался.

- Если без техник, способных убить.

- Разумно.

Мы разошлись ещё на несколько метров.

Несколько секунд никто не двигался.

Подобные паузы были привычны любому опытному бойцу. Каждый пытался почувствовать противника ещё до первого удара.

Александра не торопилась.

Её стойка казалась расслабленной, но лишь на первый взгляд. Центр тяжести был смещён именно так, чтобы в любой момент сорваться вперёд или уйти в сторону. Клинок она держала свободно, не сжимая рукоять до побелевших пальцев.

Хорошая школа.

- Нападай, - спокойно сказал я.

Она улыбнулась.

- Такой уверенный?

- Просто не люблю начинать первым.

- Тогда не жалуйся.

В следующее мгновение она сорвалась с места с невероятной скоростью.

Усиление тела магией Огня.

Многие ошибочно считали, что огненные маги способны лишь создавать пламя. На самом деле они прекрасно усиливали собственное тело, уступая в этом только магам Физики.

Меч стремительно описал дугу, целясь в плечо.

Я легко сместился в сторону.

Сталь прошла в нескольких сантиметрах от меня.

Второй удар последовал практически сразу.

Затем третий.

Она не давала ни секунды передышки, постепенно увеличивая темп.

Я продолжал уклоняться.

Без контратак.

Без попыток перехватить инициативу.

Мне хотелось сначала понять её стиль.

Через несколько секунд Просветление уже начало выстраивать закономерности.

Александра почти не использовала заранее подготовленные связки. Каждый следующий удар рождался из предыдущего. Она мгновенно меняла направление атаки, если видела, что противник успевает среагировать.

Неплохая импровизация.

И отличная работа ног.

- Ты вообще собираешься атаковать? - спросила она, не прекращая давления.

- Пока нет.

- Недооцениваешь?

- Изучаю.

Она тихо фыркнула.

- Тогда смотри внимательнее.

Вокруг клинка вспыхнуло оранжевое пламя.

Температура вокруг резко поднялась.

Но меня удивил не сам огонь.

А пепел.

Мельчайшие серые частицы появились будто из ниоткуда и закружились вокруг меча.

Аспект Пепла.

В следующий миг Александра взмахнула клинком. Облако раскалённого пепла рванулось вперёд, закрывая обзор.

Интересное решение.

Не столько атака, сколько попытка лишить противника зрения.

Я сделал короткий шаг назад и одновременно выпустил тонкий поток Воздуха. Не технику, просто направленное движение маны.

Порыв ветра мгновенно разорвал серое облако, отбросив пепел в сторону.

Александра застыла буквально на долю секунды.

Этого мгновения хватило, чтобы она поняла.

Это была магия. Вторая стихия.

- Невероятно... - едва слышно произнесла она.

Но уже в следующую секунду её глаза вспыхнули азартом.

Я дождался, пока она вновь сократит дистанцию.

На этот раз Александра уже не пыталась прощупывать защиту. Она атаковала всерьёз. Меч двигался быстро, пламя на клинке становилось всё ярче, а пепел постоянно менял направление, пытаясь ограничить мои движения.

Хорошая тактика.

Против большинства противников она бы сработала.

Я спокойно ушёл с линии удара, пропуская клинок в нескольких сантиметрах от груди, и впервые за весь бой сделал шаг навстречу.

Александра тут же попыталась изменить направление удара.

Поздно.

Моя ладонь уже коснулась её запястья.

Совсем лёгкое движение.

Рука с мечом ушла в сторону, а сама баронесса невольно развернулась вслед за собственным импульсом.

Я оказался у неё за спиной.

- Первый.

Она резко разорвала дистанцию и удивлённо посмотрела на меня.

- Что это было?

- Ты слишком полагаешься на силу удара.

- Неужели?

Вместо ответа она вновь бросилась вперёд.

Теперь темп вырос ещё сильнее.

Меч практически не останавливался, превращаясь в непрерывный поток атак. Несколько раз мне пришлось использовать магию Физики, чтобы не уступить ей в скорости, но на этом всё.

Никаких техник.

Никаких сложных приёмов.

Только движение.

Просветление давно закончило анализ.

Я уже видел её стиль.

На шестом обмене ударами Александра привычно сместила левую ногу чуть дальше, готовясь вложить в следующий удар весь вес тела.

Именно этого я и ждал.

Шаг вперёд.

Плечо слегка коснулось её руки.

Я изменил направление её движения буквально на несколько сантиметров.

Этого оказалось достаточно.

Она потеряла равновесие.

Меч ушёл вниз.

Я легко выбил его из руки.

Клинок, несколько раз перевернувшись в воздухе, воткнулся в землю в паре метров от нас.

А моя ладонь уже остановилась возле её шеи.

Повисла тишина.

Несколько секунд Александра молча смотрела сначала на меня, потом на свой меч.

После чего медленно выдохнула.

- Даже обидно.

Я опустил руку.

- Почему?

Она подошла к мечу, выдернула его из земли и убрала в ножны.

- Я рассчитывала продержаться хотя бы несколько минут.

- Ты и продержалась.

Баронесса покачала головой.

- Нет. Ты с самого начала мог закончить бой гораздо быстрее.

Возражать я не стал.

Она была права.

Александра внимательно посмотрела мне в глаза.

- Это не магия.

- Нет.

- Тогда что?

Я ненадолго задумался.

- Опыт.

Она тихо усмехнулась.

- В восемнадцать лет?

- Возраст не всегда имеет значение.

- Пожалуй...

Несколько секунд она молчала, словно пытаясь уложить увиденное в голове.

- Теперь понимаю, почему о тебе столько говорят.

- Плохое или хорошее?

- Разное.

Она улыбнулась.

- Хотела бы я когда-нибудь драться так же.

Я внимательно посмотрел на неё.

Похоже, она сказала это совершенно искренне. Без желания польстить. Без скрытого умысла.

Просто признала, что увидела перед собой то, чего сама пока не умела.

- Это возможно.

Она подняла голову.

- Что именно?

- Научиться.

Александра недоверчиво улыбнулась.

- Думаешь, за пару советов можно освоить такой стиль?

- За пару - нет.

- Тогда?

- За несколько месяцев.

Она удивлённо приподняла бровь.

- Ты серьёзно?

- Вполне.

Баронесса внимательно посмотрела мне в глаза, словно пытаясь понять, не шучу ли я.

- Зачем тебе это?

- Потому что через несколько дней мы уезжаем в Якутск.

- Слышала об этой аномалии.

- Тогда понимаешь, какие люди там нужны.

Она медленно кивнула.

- Предлагаешь присоединиться к вашей команде?

- Предлагаю поехать с нами.

Я выдержал небольшую паузу.

- Если захочешь, как приедем начну объяснять теорию. Потом практика, остальным это тоже нужно. Обещать, что ты станешь драться так же, как я, не буду. У каждого бойца свой путь. Но сильнее ты точно станешь.

Александра не ответила сразу.

Она отвела взгляд, явно обдумывая услышанное.

- Это... неожиданное предложение.

- Возможно.

- Почему именно я?

- Потому что ты умеешь проигрывать.

Она непонимающе посмотрела на меня.

- Большинство после такого боя начали бы искать оправдания. Ты искала ошибки.

Я слегка улыбнулся.

- С такими людьми приятно работать. Ну и команда говорит, что ты вписалась в коллектив.

Несколько секунд она молчала.

Потом тихо рассмеялась.

- Даже не знаю, считать это комплиментом или приглашением.

- И тем, и другим.

Она снова стала серьёзной.

- Мне нужно подумать.

- Конечно.

- Когда нужен ответ?

- До нашего отъезда. Еще пара дней.

Александра протянула мне руку.

- Тогда обещаю только одно.

Я пожал её ладонь.

- И что же?

- Что подумаю всерьёз.

- Этого достаточно.

Она улыбнулась, развернулась и неторопливо направилась обратно к базе.

Я проводил её взглядом.

Почему-то мне казалось, что сегодня я только что сделал первый шаг к созданию действительно сильной команды.

Глава 4

Вернувшись домой, я первым делом отправился в душ.

Горячая вода окончательно смыла усталость после тренировки. Заодно удалось спокойно обдумать разговор с Александрой.

Почти не сомневался, что она согласится.

Причина была простой. Её положение почти не отличалось от нашего. Первый пояс Иркутской Аномалии уже не представлял опасности для опытных Защитников. Там можно было зарабатывать деньги, но не становиться сильнее. Во второй пояс, спокойно может полезть только команда с Архимагом. Нет чего-то промежуточного, сильнее первого и слабее второго пояса. Именно поэтому я и выбрал Якутск.

Саше не нужны деньги. Они у неё уже есть, если она из Баронского рода.

Любой аристократ понимал простую истину: богатство - лишь следствие силы. Чем сильнее род, тем больше у него возможностей, влияния и ресурсов. Всё остальное лишь приятное дополнение.

Когда я вышел во двор, Юра уже ждал возле машины.

- В министерство? - уточнил он.

- Да.

- Может, всё-таки наймёшь водителя?

- Собирался.

Я усмехнулся.

- Только времени не нашёл.

- Похоже, тебе скоро понадобится ещё и секретарь.

- И не говори.

До Министерства по делам родов мы добрались меньше чем за полчаса.

Само здание выглядело так, словно последние лет пятьдесят его ремонтировали исключительно на бумаге. Потёртый мрамор, высокие потолки, массивные деревянные двери и бесконечные коридоры, в которых легко потеряться.

А вот людей здесь оказалось неожиданно много.

Почти вся очередь состояла из личных дворян.

Десятки «Их Благородий»

Так в Империи называли тех, кто получил дворянство за службу, но ещё не получил титул.

Большинство из них выглядели откровенно растерянными. Кто-то держал в руках толстые папки с документами, кто-то спорил с чиновниками, кто-то пытался разобраться в списке необходимых справок.

Я окинул взглядом очередь, мысленно прикинул, сколько времени придётся ждать, и направился прямо к двери кабинета.

Недовольные взгляды я почувствовал почти сразу.

Когда дверь открылась и очередной посетитель вышел наружу, я спокойно вошёл внутрь, будто так и должно быть.

За спиной моментально поднялся шум.

- Молодой человек!

- Здесь очередь!

- Совсем совесть потерял...

Я закрыл дверь, оставив возмущение снаружи.

За столом сидел худощавый мужчина лет сорока пяти с начинающимися залысинами. Он поднял на меня усталый взгляд и явно собирался выставить за дверь, но, заметив документы, всё же решил сначала разобраться.

- С чем пожаловало ваше благородие?

Последние слова прозвучали так, будто он попробовал что-то кислое.

- Хочу выйти из рода.

Он молча подвинул к себе клавиатуру.

- Фамилия, имя, отчество.

- Жаров Григорий Андреевич.

- Год рождения?

- Тысяча восемьсот девяносто пятый.

Пальцы чиновника лениво застучали по клавишам.

Работал он так медленно, словно каждая буква причиняла ему физическую боль.

Я прекрасно понимал, зачем это делается.

Империя щедро награждала отличившихся магов. Земля, деньги, слуги, дворянство - всё это они получали.

Но одновременно государство не давало им забыть, что настоящая элита - старые рода.

Новоиспечённым дворянам приходилось пройти через десятки подобных кабинетов, где им старательно показывали их место.

А место у них незавидное. Их участь проста. Стать пушечным мясом на очередной войне. Их первыми пошлют проверять есть ли у противника Архимаги. Конечно, сначала сладкие речи о том что они настоящие войны и элита армии страны.

- Причина выхода?

- Хочу основать собственный род.

Чиновник впервые поднял на меня взгляд.

- Справку о получении личного дворянства.

- Она есть в вашей базе.

- Мне нужна бумажная.

- Подписанная Императором?

Он едва заметно улыбнулся.

- Именно.

Вот и началось.

Формально закон действительно существовал.

Фактически получить подобную справку было почти невозможно без нужных знакомств.

Так государство само ограничивало количество новых родов. Не напрямую. Нет.

Но такую справку, можно получить только в столице.

Я уже собирался достать телефон, когда тот завибрировал в кармане.

На экране высветилось имя Павла.

- Привет, Гриша.

- Здравствуй, Павел.

- Не отвлекаю?

Я мельком посмотрел на чиновника.

- Немного. Пытаюсь основать род.

- Даже так? Тогда не буду задерживать. Сегодня в три сможешь подъехать? В ту забегаловку, в которой мы говорили.

- Смогу.

- Отлично. До встречи.

- До встречи.

Я убрал телефон.

Чиновник сидел неподвижно.

Исчезла и насмешка, и раздражение.

Он быстро открыл ещё несколько вкладок в системе, внимательно что-то прочитал, после чего откашлялся.

- Прошу прощения... товарищ Жаров.

Интересно.

Просветление уже закончило анализ.

Красный рубин в перстне. Едва заметный значок на внутренней стороне лацкана. Манера речи.

Сторонник Союза Общего Блага.

И, судя по всему, узнал имя человека, который только что мне звонил.

- Документы готовы, - произнёс он уже совершенно другим тоном. - Осталась только одна формальность. Ваш выход из рода вступит в силу после письменного согласия главы рода Жаровых.

- Знаю.

Он передал мне папку.

- Желаю удачи.

Когда я уже подходил к двери, чиновник негромко произнёс:

- Во имя общего блага.

Я ничего не ответил.

Фанатики редко ограничиваются одной красивой фразой. Если человек начинает жить лозунгами, значит, думать самостоятельно он уже почти перестал.

Когда я вышел из кабинета, в коридоре на несколько секунд стало непривычно тихо. Почти вся очередь смотрела в мою сторону. Кто-то даже перестал листать документы. Похоже, новость о том, что какой-то молодой дворянин прошёл без очереди и вернулся всего через несколько минут, уже успела разлететься по этажу.

Я не стал обращать на это внимания и направился к выходу.

- Эй, малой.

Голос прозвучал спокойно, но достаточно громко, чтобы его услышали все вокруг. Я остановился и обернулся.

Из очереди вышел мужчина лет тридцати пяти. Крепкого телосложения, с обветренным лицом и мозолями на руках. По движениям сразу становилось понятно — не кабинетный служащий. Скорее всего Защитник, совсем недавно получивший личное дворянство. Таких в Империи были тысячи. Государство щедро награждало тех, кто рисковал жизнью в аномалиях, но титулы доставались единицам.

- Разговор есть, - произнёс он, подходя ближе.

- Слушаю.

- Мы тут все в очереди стоим. А ты решил, что тебе можно без неё.

Я пожал плечами.

- Решил.

Несколько человек недовольно усмехнулись.

- И почему же?

- Потому что у меня нет времени сидеть здесь несколько часов.

Мужчина скрестил руки на груди.

- Думаешь, у остальных его навалом?

- Не знаю. Но если вы готовы потратить половину дня, чтобы попасть к одному чиновнику, значит, вас это устраивает.

По толпе пробежал ропот.

- Не устраивает, - хмуро ответил мужчина.

- Тогда странно, что все молча стоят.

Я обвёл взглядом длинную очередь.

- Это министерство существует для работы с дворянами. Если оно не справляется со своими обязанностями, проблему должно решать министерство, а не вы своим терпением. Но вместо того чтобы требовать нормальной работы, вы просто приняли происходящее как должное.

Мужчина некоторое время молчал. Было видно, что мои слова ему не понравились, но возразить сразу он не смог.

- Красиво говоришь, - наконец произнёс он. - Только уважение к другим аристократам никто не отменял.

- Я считаю что не сословие определяет должен ли я уважать человека.

Он усмехнулся и покачал головой.

- Молодой ещё.

- Возможно.

- Тогда давай выйдем на улицу. Посмотрим, останется ли у тебя такое же мнение после дуэли.

Я спокойно встретил его взгляд.

- Какие условия?

- До первой сломанной конечности. Без артефактов. Любая магия разрешена.

- Согласен.

По коридору сразу пробежало оживление. Несколько человек, забыв о документах, направились к выходу. Остальные последовали за ними. Похоже, подобное развлечение ценилось гораздо выше ожидания в очереди.

Когда мы вышли на площадь перед министерством, вокруг нас уже начал собираться круг зрителей. Мужчина снял пиджак, аккуратно сложил его и передал одному из знакомых.

- Леонид Орехов.

- Григорий Жаров.

На мгновение в его глазах мелькнуло узнавание.

- Значит, это ты недавно убил Лешего?

- Не я. Мы.

Он коротко кивнул.

- Тем интереснее будет проверить, сколько в этих слухах правды.

Я молча сделал несколько шагов вперёд, занимая место в центре импровизированной арены.

Едва судья дал сигнал, я сразу сократил дистанцию. Проверять его магию смысла не было - сначала хотелось понять самого человека. Первый удар он отвёл предплечьем, второй встретил жёстким блоком, а затем неожиданно попытался навязать борьбу вблизи. Несколько секунд мы обменивались короткими сериями, постоянно меняя позиции. Он был медленнее, уступал мне в скорости и реакции, но каждый раз каким-то образом оказывался именно там, где требовалось.

Я начал ускоряться.

Обычный противник уже давно допустил бы ошибку под таким темпом, но Орехов продолжал двигаться удивительно экономно. Ни одного лишнего шага. Ни одного лишнего движения.

И вдруг мир на мгновение словно качнулся.

Я совершенно отчётливо почувствовал, что теряю равновесие.

Не поскользнулся.

Не оступился.

Именно потерял чувство собственного центра тяжести.

Этого оказалось достаточно.

Орехов лишь слегка довернул корпус, подхватил мою руку и отправил меня через бедро.

Я перекатился, мгновенно вскочил на ноги и снова атаковал.

Второй раз всё повторилось почти дословно.

Теперь я уже был готов к подвоху, но ощущение возникло снова. Совсем слабое. Почти незаметное. Однако именно его хватило, чтобы очередной бросок оказался безупречным.

Орехов неожиданно изменил манеру боя. До этого он отвечал на мои атаки короткими контрударами, постепенно изучая привычки и ритм движений, теперь же сам шагнул вперед, не оставляя мне пространства для маневра. Я успел сместиться в сторону, однако именно этого он, похоже, и добивался. Наши руки встретились лишь на мгновение, после чего его ладонь сомкнулась на моем предплечье.

Захват оказался настолько точным, что я сразу понял - передо мной человек, долгие годы изучавший не только магию, но и обычный рукопашный бой. Вместо того чтобы пытаться перебороть меня силой, Орехов использовал собственный вес и инерцию моего движения. Он довернул корпус, одновременно прижимая локоть к себе, и я почувствовал, как сустав начинает медленно выходить за пределы естественного положения.

Боль появилась почти сразу, но гораздо сильнее насторожило другое. Просветление, работавшее где-то на границе сознания, практически мгновенно закончило расчеты.

Еще немного.

Всего несколько градусов.

Этого оказалось бы достаточно.

Любому другому магу.

Я невольно напряг руку, пропуская по мышцам ману Физики. Усиленные связки выдерживали нагрузку, кость не поддавалась, хотя давление продолжало расти. Орехов действовал спокойно, без резких рывков, словно заранее знал, что времени у него достаточно. Он не пытался сломать руку одним движением. Он терпеливо доводил прием до конца, понимая, что человеческое тело имеет свои пределы.

Именно в этот момент я окончательно осознал, насколько опасен этот человек.

Если бы не Физика...

Нет.

Если бы не три аспекта Физики, которых не было больше ни у одного человека на Земле, моя рука уже хрустнула бы. Ни один обычный маг не смог бы выдержать подобную нагрузку. Даже мастер. Скорее всего, и Архимаг закончил бы эту дуэль с раздробленным локтем.

Я попытался найти выход. Просветление мгновенно перебирало один вариант за другим, но каждый из них заканчивался одинаково. Орехов слишком надежно контролировал захват. Вырваться без применения магии уже не получалось.

Конечно, я мог изменить правила боя.

Одного импульса Воздуха хватило бы, чтобы разорвать дистанцию. Аура Солнца заставила бы его отпустить руку еще раньше. В крайнем случае оставался Предел, после активации которого подобный захват вообще перестал бы представлять опасность.

Но тогда смысл этой дуэли исчезал.

Я сам согласился на бой без использования серьезной магии. Сам решил проверить свой стиль против опытного противника. Продолжать спорить с очевидным только из-за нежелания проигрывать было глупо.

- Достаточно, - спокойно произнес я.

Орехов не отпустил меня сразу. Он внимательно посмотрел мне в глаза, словно убеждаясь, что это не очередная уловка, и лишь затем медленно ослабил захват.

Я сделал шаг назад и несколько раз согнул руку. Сустав неприятно ныл, но это была всего лишь боль от чрезмерной нагрузки. Ничего серьезного.

Орехов молча наблюдал за мной, а затем неожиданно кивнул.

- Немногие умеют вовремя остановиться.

- Немногие понимают, когда бой уже закончен.

Несколько секунд между нами сохранялось молчание. Потом он протянул руку, и я без колебаний пожал ее.

- Хорошая техника, - сказал я совершенно искренне.

- Хорошее тело, - усмехнулся он. - На твоем месте любой другой уже отправился бы к целителю.

Я только кивнул.

В этом он был совершенно прав.

- Дуэль окончена. Претензий к Григорию Жарову не имею.

После этих слов напряжение словно исчезло само собой. Люди начали расходиться, негромко обсуждая увиденное. Кто-то явно был недоволен, что драка закончилась так быстро, другие, наоборот, выглядели задумчивыми.

Мы еще раз обменялись рукопожатием, после чего он направился к машине, припаркованной у здания Министерства.

Я проводил его взглядом.

Интересный человек.

Просветление продолжало прокручивать последние секунды поединка, разбирая каждое движение Орехова по отдельности. Еще до того, как он сел за руль, в сознании уже сформировалось несколько вариантов, как можно выйти из подобного захвата в следующий раз.

Я невольно улыбнулся.

Проигранный бой нередко учит большему, чем десяток побед. И сегодняшний оказался именно таким.

***

К назначенному времени я подъехал к небольшому бару неподалеку от базы Защитников.

Стоило открыть дверь, как меня встретил привычный шум.

Кто-то смеялся за дальним столом, вспоминая очередной неудачный рейд. У стойки двое защитников спорили о том, сколько на самом деле стоил добытый вчера кристалл. Из кухни доносился запах жареного мяса, а над всем этим висел густой табачный дым.

Никакой роскоши.

Просто место, куда люди приходили после аномалий.

Я быстро нашел Павла.

Он сидел в самом углу, как всегда выбрав стол, с которого просматривался почти весь зал. Перед ним стоял чайник и раскрытая книга, хотя я сильно сомневался, что за последние несколько минут он прочитал хотя бы страницу.

Увидев меня, Павел улыбнулся и закрыл книгу.

- Добрался без приключений?

- Почти.

Я сел напротив.

- Министерство оказалось куда неприятнее аномалии.

Он негромко рассмеялся.

- Иногда мне кажется, что так оно и есть.

Официантка подошла почти сразу.

- Как обычно?

- Да.

Она перевела взгляд на меня.

- А вам?

- Чай.

Девушка кивнула и молча ушла.

Несколько секунд мы сидели молча, наблюдая за посетителями.

За соседним столом двое молодых защитников спорили о том, стоит ли идти в новую аномалию сразу после выписки из госпиталя. Их товарищ с перевязанной рукой пытался убедить обоих, что сначала неплохо бы научиться думать.

Павел проводил их взглядом.

- Люблю такие места.

- Почему?

- Здесь люди настоящие.

Я вопросительно посмотрел на него.

- После аномалии сложно притворяться тем, кем ты не являешься. Очень быстро становится понятно, кто способен прикрыть спину, а кто убежит первым.

Я невольно усмехнулся.

В этом он был прав.

Официантка вернулась, поставила перед нами чайник, две кружки и сразу ушла.

Павел неторопливо разлил чай.

- Как все прошло?

- Примерно так, как ты и ожидал.

- Значит, воспользовался знакомством?

Я покачал головой.

- Скорее случайностью.

- Неважно.

Он сделал небольшой глоток.

- Главное, что документы приняли.

- Пока только заявление. Теперь слово за отцом.

Павел понимающе кивнул.

- Он согласится.

- Уверен?

- Если хочет сохранить с тобой отношения - да. Если нет… ты все равно найдешь способ.

Я не стал спорить.

Он слишком хорошо меня успел изучить.

Павел поставил кружку на стол и достал из внутреннего кармана тонкую папку.

- Думаю, это тебя заинтересует.

Он положил ее передо мной. Я открыл первую страницу.

Три фотографии. Три личных дела.

Игнатьев.

Белозеров.

Ларионов.

- Якутск? - спросил я.

- Именно.

Я пролистал несколько страниц, быстро пробегая глазами по тексту.

- Барон Константин Игнатьев, - произнес я вслух. - Мастер. Земля. Аспект Лавы.

- Один из крупнейших промышленников региона.

- Родовой дар…

Я поднял взгляд.

- Чувство ценности?

- Благодаря ему род Игнатьевых уже больше века практически не ошибается с инвестициями. Любое месторождение, любой металл, любой артефакт. Он способен за несколько минут понять то, на что другим потребуются недели экспертиз.

Я перевернул страницу.

- Барон Михаил Белозеров.

Огонь.

Аспект Света.

Родовой дар - Мёртвая зона.

- Бывший армейский инструктор, - спокойно пояснил Павел. - Очень опасен в ближнем бою. Если окажешься рядом с ним, забудь про обманные движения. Он чувствует любое движение вокруг себя в радиусе вытянутой руки.

Я запомнил.

Последняя папка.

Граф Николай Ларионов.

Целитель.

Аспект Боли.

Пиковый Мастер.

- Один из лучших врачей Сибири, - сказал Павел.

- И при этом один из самых влиятельных людей Якутска.

- Именно.

Я задержал взгляд на последней строке.

- Предел терпения…

- Родовой дар.

Павел спокойно откинулся на спинку стула.

- Он способен сохранять концентрацию столько, сколько потребуется. Десятичасовая операция для него - обычная работа.

Я закрыл папку.

- Интересная компания.

- Более чем.

- Но не уникальная. В каждом крупном городе есть несколько богатых родов, которые работают вместе.

Павел покачал головой.

- Нет, Гриша. Здесь все немного хуже.

- Насколько?

Он на мгновение задумался.

- Представь, что ты решил открыть собственную кузницу.

- Допустим.

- Где ты купишь металл?

- У Игнатьева.

- Другого выбора нет. Все месторождения региона принадлежат ему или его людям.

Я кивнул.

- Дальше тебе понадобится разрешение на производство оружия. Его будет рассматривать комиссия, председатель которой - старый друг Белозерова.

Я усмехнулся.

- Совпадение?

- Конечно.

- А если все-таки получу разрешение?

- Получишь.

Павел спокойно пожал плечами.

- Через месяц твои товары перестанут покупать.

- Почему?

- Потому что все крупные контракты уже подписаны.

- С кем?

- С Белозеровым.

Я нахмурился.

- Он же не промышленник.

- Нет. Но он контролирует большую часть военных поставок Якутска. Все дружины, гарнизоны и охранные подразделения закупаются через его людей.

Картина постепенно складывалась.

- Допустим, я все равно не сдаюсь.

- Тогда однажды ночью на твоем складе случится пожар.

- Совпадение?

- Разумеется.

- И расследование?

- Его проведут.

Павел даже не улыбнулся.

- Причиной станет нарушение техники безопасности.

- Даже если это поджог?

- Особенно если это поджог.

Я медленно выдохнул.

- А Ларионов?

Павел посмотрел мне прямо в глаза.

- Он нужен, когда что-то идет не по плану.

- Например?

- После пожара найдут несколько тел.

Я промолчал.

- Ларионов подпишет заключение, что смерть наступила от обрушения перекрытий.

- А если люди выжили?

- Тогда он решит, смогут ли они давать показания.

Несколько секунд в зале слышался только гул голосов.

- Свидетели тоже исчезают?

- Иногда.

- А если не исчезают?

- Тогда неожиданно все забывают.

Я внимательно посмотрел на Павла.

- Ты говоришь так, словно все это доказано.

- Почти ничего не доказано.

- Тогда откуда ты знаешь?

- Потому что это продолжается уже больше двадцати лет.

Он сделал глоток чая.

- За это время сменились губернаторы, начальники полиции, прокуроры. А эта троица по-прежнему сидит на своих местах.

Я невольно усмехнулся.

- Значит, у них очень хорошие связи.

- Нет.

Павел покачал головой.

- Они сами стали связями.

Он слегка постучал пальцем по папке.

- Игнатьев держит экономику. Белозеров - силу. Ларионов - людей, которым эти двое обязаны жизнью.

Я вопросительно поднял бровь.

- Представь, что сын губернатора получил смертельное ранение в аномалии.

Кто его спасет?

- Ларионов.

- Именно.

Павел наклонился вперед.

- Представь теперь, что через полгода Ларионов попросит губернатора закрыть глаза на небольшую проверку.

Как думаешь, что тот ответит?

Я молча покачал головой.

- Или начальник полиции. Или председатель суда. Или прокурор. Все они когда-нибудь лежали на его операционном столе сами или привозили к нему своих детей.

Он выдержал паузу.

- Долги - самая надежная валюта.

Теперь я понимал.

Их связывала не дружба. Не идеология. Даже не деньги.

Каждый из них был незаменим для двух остальных.

Игнатьев зарабатывал состояние. Белозеров защищал это состояние силой. Ларионов делал так, чтобы любые последствия можно было пережить или скрыть.

Павел словно прочитал мои мысли.

- По отдельности любого из них можно победить.

Он посмотрел на три фотографии.

- Проблема в том, что они давно перестали существовать по отдельности. Это одна система. И если ударишь по одному, двое других сделают все, чтобы его защитить.

Он слегка улыбнулся.

- Это одна система.

Я молча закрыл папку.

- Спасибо за предупреждение.

- Это еще не все.

Я поднял голову.

- Александра согласилась поехать с тобой?

- Почти.

- Хорошо.

Он произнес это с таким спокойствием, словно речь шла о давно решенном вопросе.

- Тогда тебе стоит знать еще одну вещь. Александра работает с нами.

Я удивленно посмотрел на него.

- Агент?

- Да.

Первой мыслью было, что меня все-таки решили контролировать.

Похоже, Павел догадался об этом по выражению моего лица.

- Нет, Гриша. Не для того, чтобы следить за тобой.

Он спокойно выдержал мой взгляд.

- Если бы мы хотели установить за тобой наблюдение, ты бы никогда об этом не узнал.

Возразить было нечего.

- Тогда зачем она едет?

- Чтобы помочь.

Я нахмурился.

- Союз держит своих людей возле каждой крупной аномалии. Их задача - помогать нашим союзникам. Передать информацию. Предупредить об опасности. Организовать эвакуацию. Иногда просто оказаться рядом в нужный момент.

- И теперь одним из этих людей стал я?

Павел кивнул.

- Именно.

Несколько секунд я молчал.

- Она сама согласилась?

- Конечно. Мы никого не заставляем работать с нами..

Он улыбнулся.

- Александра не стала бы выполнять чьих-то приказов, она аристократка, но искренне верит что система изжила себя.

Я невольно усмехнулся.

- Она знает, кто я?

- Нет.

- И не узнает?

- Пока ты сам не решишь рассказать.

Он сделал последний глоток чая и поставил кружку на стол.

- Запомни только одно. В Якутске тебе понадобится хотя бы один человек, которому можно доверять. Александра именно такой человек.

- Ты настолько в ней уверен?

- Да.

Он ответил сразу, не задумываясь.

- За последние годы она не бросила ни одного человека, которого должна была прикрывать.

Я молча кивнул.

Павел поднялся из-за стола, поправил пиджак и посмотрел на меня.

- Подготовься перед поездкой. Потому что, если хотя бы половина информации в этих папках соответствует действительности, скучно в Якутске точно не будет.

Глава 5

***

Граф Александр Демидов

Шесть лет назад.

Вечер давно опустился на Иркутск, но в кабинете начальника ОЗАП все еще горел свет. За окном моросил дождь, редкие прохожие торопились домой, а Демидов уже больше часа сидел над отчетами, пытаясь понять, где именно была допущена ошибка.

Ошибка была.

Он чувствовал это слишком хорошо.

Перед ним лежала карта первого пояса Иркутской аномалии. Каждый сектор был аккуратно отмечен цветными метками. Зеленые считались безопасными, желтые требовали повышенного внимания, красные - постоянного контроля.

Третий сектор уже несколько месяцев оставался красным.

Доклады приходили один за другим. Защитники сообщали, что монстров становится больше. Стаи становятся многочисленнее. Появляются новые виды, которых раньше в первом поясе не встречали.

Все рапорты лежали у него в отдельной папке.

Все были подписаны. И все остались без ответа.

Демидов перевернул последнюю страницу отчета. Семнадцать погибших. Двадцать четыре раненых.

Он медленно снял очки и устало потер переносицу.

- Войдите.

В кабинет вошел начальник оперативного отдела.

Молодой полковник выглядел так, словно не спал несколько суток.

- Вы вызывали, ваше сиятельство?

Демидов молча указал на папку.

- Когда был первый рапорт по третьему сектору?

Полковник ненадолго задумался.

- Почти три месяца назад.

- Сколько их было всего?

- Пять официальных. И несколько устных сообщений через командиров групп.

Демидов медленно кивнул. Он прекрасно помнил каждый из них. Все просили одного и того же: закрыть сектор хотя бы на несколько недель, не отправлять туда новичков, дождаться ежегодной экспедиции во второй пояс.

Ничего из этого сделано не было.

- Почему?

Полковник тяжело вздохнул.

- Главное управление ОЗАП отказало.

- Причина?

- Если закрыть сектор, защитников придется перераспределять. В остальных участках не хватит добычи на такое количество людей. Начнутся жалобы, выплаты за простой, вопросы в столицу...

Он замолчал, понимая, насколько жалко звучат эти объяснения.

Демидов медленно поднялся из-за стола и подошел к окну.

За свою жизнь он видел слишком много смертей, чтобы испытывать потрясение. Но всякий раз, когда погибали защитники, оставалось одно и то же чувство.

Их можно было спасти.мНе всегда, но очень часто.

Через три дня из столицы прибыл представитель главного управления.

Невысокий полный мужчина с дорогими золотыми запонками производил впечатление человека, который ни разу в жизни не приближался к аномалии ближе, чем на несколько километров.

Он быстро просмотрел бумаги и положил их обратно на стол.

- В итоговом отчете будет указано, что командир группы допустил ошибку при оценке обстановки.

Демидов медленно поднял взгляд.

- Командир действовал строго по утвержденному маршруту.

- Значит, неверно оценил угрозу.

- Угрозу должна была оценивать разведка ОЗАП.

- Тогда ошиблась разведка.

Граф несколько секунд молча смотрел на чиновника.

- Разведка три месяца предупреждала о том, что сектор становится опаснее.

- Эти документы не имеют значения.

- Почему?

Чиновник спокойно выдержал его взгляд.

- Потому что признание ошибки ОЗАП вызовет слишком много вопросов.

Он говорил ровным голосом, будто обсуждал изменение бюджета.

- Придется объяснять семьям погибших, почему людей продолжали отправлять в сектор, который давно следовало закрыть. Начнутся проверки. Журналисты. Расследования. Кому-то придется отвечать.

- И поэтому виноватым станет человек, который уже погиб?

- Это наиболее разумное решение.

Демидов почувствовал, как пальцы сами собой сжались в кулак.

За всю службу ему приходилось спорить с чиновниками. Приходилось терпеть бюрократию. Но впервые ему настолько откровенно предложили обвинить мертвого.

Чиновник поднялся.

- Не принимайте это близко к сердцу, граф. Такие решения иногда необходимы.

Он поправил рукав дорогого пиджака и спокойно вышел из кабинета.

Демидов еще долго стоял у окна.

На столе лежали две папки - настоящий отчет и тот, который отправится в столицу.

Через неделю он объехал семьи всех погибших.

Без журналистов, без фотографов, без официальных речей.

Он просто приезжал, разговаривал с людьми и молча оставлял деньги.

В тот момент ему было совершенно безразлично, что скажут в Министерстве финансов.

Эти семьи потеряли мужей, сыновей и отцов не потому, что те ошиблись. Они погибли потому, что кто-то решил сэкономить.

Месяца через три секретарь доложил, что его хочет видеть неизвестный посетитель.

Демидов уже собирался отказать, но почему-то передумал.

Мужчина оказался самым обычным. Простое пальто, никакой охраны, никаких знаков отличия, только кольцо с красным рубином.

Он спокойно вошел в кабинет и сел напротив, словно бывал здесь десятки раз.

- Добрый вечер, граф.

- Мы знакомы?

- Нет.

Незнакомец улыбнулся.

- Но нас объединяет одна неприятная история.

Он положил на стол тонкую папку.

Демидов открыл ее и уже через несколько минут понял, что держит в руках то, чего никогда не существовало в официальных архивах.

Внутренняя переписка чиновников, решения комиссии, резолюции, подписи.

Документы недвусмысленно свидетельствовали: Министерство прекрасно знало о ситуации в третьем секторе. Более того, вопрос о его закрытии обсуждался дважды.

Оба раза было принято решение оставить все без изменений. Причина оказалась простой - слишком дорого.

Демидов медленно закрыл папку.

- Кто вы?

- Человек, которому не понравилось, что семнадцать защитников погибли из-за чужой экономии.

- И чего вы хотите?

Незнакомец покачал головой.

- Ничего.

Граф вопросительно посмотрел на него.

- Мне казалось, за такую информацию обычно приходится платить.

- Иногда достаточно того, чтобы правду знал хотя бы один честный человек.

Он поднялся.

- Если когда-нибудь вам понадобится помощь, вы будете знать, где нас искать.

Когда дверь закрылась, Демидов еще долго сидел неподвижно.

Он не вступил в Союз, не приносил никаких клятв, не предавал Императора.

Он просто перестал считать, что государственная машина всегда права.

А спустя годы неожиданно обнаружил, что многие дела, которые удавалось раскрыть, начинались с безымянных папок, оставленных на его столе теми самыми людьми. И чем дольше это продолжалось, тем яснее становилось одно - Союз никогда не просил его нарушить присягу.

Они лишь показывали тех, кто уже давно нарушил свою.

***

Вернувшись домой, я застал Катю и Наташу за сборами. По комнате были разложены вещи, а в открытые чемоданы постепенно исчезало все, что успело накопиться за последние недели.

Во дворе Дима с Юрой заканчивали тренировку. По глухим ударам было понятно, что спарринг подходил к концу.

Дом в Иркутске я решил пока не продавать. Сделать это быстро все равно не получится, а уезжаем мы уже завтра. К тому же никто не знает, как повернется жизнь. Возможно, однажды я еще вернусь сюда.

У меня оставалось два незаконченных дела.

Первое касалось Юры.

Я совсем забыл про дар Сотни ударов. Когда-то он оказался для меня полезным, но теперь лишь занимал место. Мой стиль боя давно изменился, и этот дар уже ничего не давал. Остальные дары были на голову лучше и именно от них я отталкивался во время боя.

А вот Волкову он подойдет идеально.

Парень оставался самым слабым в нашей команде. Не по характеру и даже не по таланту, а просто потому, что ему банально не хватало времени догнать остальных. Если я действительно собирался создать сильный род, каждый человек должен становиться сильнее.

- Юра, - окликнул я его через окно. - После тренировки зайди ко мне.

- Хорошо.

Второе дело оказалось куда интереснее.

Закрыв дверь кабинета, я достал из стола кольцо, которое подарил Павел.

Красный рубин тускло поблескивал на свету.

Странно...

Когда я впервые увидел это кольцо в лавке, камня словно не было. Возможно, я просто не обратил на него внимания. А возможно, он появился позже.

Я надел кольцо и активировал родовой дар Жаровых.

По каналам привычно разлилось легкое тепло. Мана пришла в движение, очищая и укрепляя их.

Еще недавно я считал, что именно в этом и заключается суть дара.

Теперь понимал, насколько ошибался. Очищение было лишь подготовкой.

Дар словно освобождал каналы от чужой маны, делая их пустыми и готовыми принять новую силу. А укрепление позволяло выдержать нагрузку, которую могли создать по-настоящему могущественные дары.

Иначе говоря, дар Жаровых не усиливал мага сам по себе. Он готовил сосуд.

Я сосредоточился на кольце.

Ничего.

Дар внутри артефакта по-прежнему никак не реагировал.

Я снял кольцо и задумчиво покрутил его между пальцами.

Носить его постоянно не имело никакого смысла. Если однажды я окажусь в подвалах Тайной канцелярии или Союз превратится для Империи из тайной организации в открытого врага, кольцо снимут первым.

Мне нужен был не артефакт, мне нужен был сам дар.

И выход я пока видел только один - разрушить кольцо.

Я не мог забрать дар у живого человека. Скорее всего, здесь действовал тот же принцип. Пока артефакт оставался целым, он каким-то образом удерживал силу внутри себя.

Проверить это можно было только одним способом.

Я вышел на тренировочный полигон.

Ребята уже закончили занятия и ушли в дом.

Положив кольцо на землю, я вытянул руку и сформировал кинетический удар. Маны вложил совсем немного — ровно столько, чтобы не пришлось потом просить Катю восстанавливать половину двора.

Удар пришелся точно в цель. Кольцо даже не шелохнулось.

Я удивленно подошел ближе.

Ни царапины, ни трещины.

Ничего.

Странно.

Это кольцо словно не заметило атаки.

Это было неправильно.

Любой артефакт со временем разрушался. Иногда хватало неудачного падения, чтобы магическое плетение внутри перестало работать. Именно поэтому опытные защитники никогда не полагались на единственный артефакт.

Я снова надел кольцо на палец и активировал дар Жаровых. Приятное тепло привычно разлилось по каналам, очищая их от остатков маны. На этот раз я не пытался поглотить дар, заключенный в кольце. Вместо этого я сосредоточился на самом артефакте, стараясь почувствовать, как через него проходит моя мана.

Сначала мне казалось, что ничего не происходит. Поток свободно проходил через металл, не встречая ни малейшего сопротивления. Но стоило направить внимание на рубин, как ощущение изменилось. Там, внутри небольшого красного камня, будто существовала крошечная замкнутая система. Мана упиралась в невидимую преграду и не могла пройти дальше.

Я снял кольцо и несколько секунд задумчиво рассматривал его.

Если это действительно так, значит я ошибался с самого начала.

Артефактом было вовсе не кольцо.

Кольцо лишь удерживало камень.

Сам дар находился внутри рубина.

Эта мысль неожиданно заставила меня посмотреть на собственный родовой дар совершенно иначе. До сегодняшнего дня я считал, что очищение каналов - лишь подготовка к поглощению дара. Но что, если оно может воздействовать не только на меня? Могу ли я очистить артефакт от маны?

Если рубин служил сосудом, значит внутри него тоже существовали магические каналы. Искусственные, созданные артефактором, но все же каналы.

Я вновь активировал дар Жаровых и теперь направил ману не в кольцо целиком, а только в камень. Поток был тонким, почти незаметным. Я не пытался продавить защиту силой. Наоборот, позволил дару делать то, для чего он и существовал, - очищать.

Сначала ничего не происходило. Затем я почувствовал, как внутри рубина что-то дрогнуло. Чужая мана медленно пришла в движение, словно ее вымывало из крошечных магических каналов, которыми был пронизан камень.

Процесс шел медленно. На лбу выступили капли пота. Дар требовал все больше концентрации, но я не останавливался.

В какой-то момент рубин вспыхнул мягким алым светом.

По его поверхности пробежала едва заметная трещина.

За ней появилась вторая.

Третья.

Я инстинктивно убрал руку, однако было уже поздно. Магическая конструкция, удерживавшая дар внутри, разрушалась прямо на глазах. Камень тихо хрустнул и рассыпался в ладони красноватой пылью.

На мгновение мне показалось, что ничего не произошло.

Но уже в следующую секунду из осыпавшегося рубина поднялся крохотный сгусток маны.

Он не был похож ни на заклинание, ни на привычный магический поток. Скорее это была сама сущность дара, лишившаяся своего сосуда. Она нерешительно замерла в воздухе, словно не понимая, что делать дальше, а затем начала медленно растворяться.

Именно этого я и ожидал.

Очищенные даром Жаровых каналы были готовы принять новую силу. Не раздумывая ни секунды, я вновь активировал родовую способность. Освободившийся дар словно почувствовал пустоту и сам устремился к ближайшему подходящему источнику маны.

Когда он коснулся моей головы, тело на мгновение пронзила резкая боль. Она исчезла так же быстро, как и появилась, оставив после себя странное ощущение завершенности. Я закрыл глаза и осторожно прислушался к собственному источнику.

В нем появилась еще одна способность.

Я медленно улыбнулся.

Похоже, дар Жаровых оказался куда сложнее, чем я предполагал. Он не просто позволял поглощать способности других людей. Он освобождал их из любого магического сосуда.

А значит, любой артефакт, в который был заключен дар, однажды мог стать частью моего источника.

Проблема заключалась лишь в одном.

За все время, проведенное на этой планете, мне попался лишь один артефакт, внутри которого был заключен настоящий дар. Все остальные содержали только техники - простые или сложные, мощные или почти бесполезные, но все же техники. Их можно было использовать, пока хватало маны или пока не разрушалось само плетение.

Это кольцо оказалось чем-то совершенно иным.

Я мысленно усмехнулся.

Выходит, Павел действительно доверял мне куда больше, чем говорил.

Активировав только что полученный дар, я на мгновение замер, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Трудно было подобрать подходящее сравнение.

Казалось, будто из головы исчез весь лишний шум. Мысли не стали быстрее, память не улучшилась, зато исчезло постоянное внутреннее напряжение, которое человек обычно даже не замечает. Сознание обрело удивительную ясность. Так, наверное, чувствует себя человек, вернувшийся из долгого отпуска, когда тело уже отдохнуло, а до первых рабочих проблем еще несколько дней. Или после хорошей бани, когда усталость уходит вместе с паром, оставляя лишь приятную легкость.

Я прекрасно понимал, почему менталисты ценились настолько высоко.

Впрочем, почти сразу возник другой вопрос.

Сможет ли сильный менталист преодолеть эту защиту?

Ответ напрашивался сам собой.

Абсолютной защиты не существовало.

Любой дар имел предел. Разница заключалась лишь в том, сколько усилий потребуется, чтобы этот предел достигнуть. Сейчас способность не расходовала ману вовсе, но стоило кому-то попытаться воздействовать на мой разум, как источник неизбежно начал бы подпитывать защиту.

Принцип был тем же, что и у автомобиля.

Пока двигатель заглушен, топливо остается в баке. Но если вдавить педаль газа до упора, запас закончится гораздо быстрее, чем хотелось бы.

Я мысленно отметил это как еще одну тему для будущих исследований.

Через полчаса в дверь кабинета постучали.

- Можно?

- Заходи.

Юра вошел, вытирая полотенцем мокрые после тренировки волосы. Лицо раскраснелось, дыхание еще не успело полностью восстановиться.

- Ты хотел поговорить?

Я кивнул и указал на кресло напротив.

- Хотел предложить тебе стать сильнее.

Он усмехнулся.

- Для этого я вроде каждый день и тренируюсь.

- Есть способ быстрее.

Улыбка медленно исчезла с его лица.

- Ты про то, что сделал с Наташей?

- Да.

Юра некоторое время молчал.

- Если честно... после того, что я видел, особого желания повторять ее опыт у меня нет.

- Не думаю, что для этого нужно умирать.

Он пожал плечами.

- Все равно есть некоторые опасения.

Я покачал головой.

- Тогда я сам до конца не понимал, что делаю. Сейчас ситуация совсем другая.

Поднявшись из-за стола, я протянул ему руку.

- Давай.

Юра глубоко вздохнул и без лишних слов вложил ладонь в мою.

Я активировал дар Жаровых.

Парень дернулся так резко, словно его ударило электричеством. Пальцы непроизвольно сжались, дыхание сбилось, мышцы свело судорогой.

Точно так же когда-то было и со мной.

Теперь я понимал причину этой боли.

Дар не усиливал каналы. Сначала он разрушал все слабые участки, заставляя организм немедленно перестраиваться. Только после этого начиналось настоящее укрепление.

Я больше не спешил.

Осторожно, шаг за шагом, направлял ману именно туда, где это было необходимо, постепенно освобождая путь к дару Сотни ударов.

Работа заняла значительно больше времени, чем прежде.

Когда связь наконец исчезла, я направил силу к собственным каналам.

Дар сопротивлялся.

Это ощущалось почти физически, словно он не желал покидать источник, к которому привык за долгие годы.

Я достал нож и полоснул лезвием по ладони.

Тонкая струйка крови упала на пол.

Можно было обойтись и без этого, но открытая рана значительно облегчала выход свободной маны.

Через несколько секунд белый сгусток отделился от моего источника.

Он начал медленно рассеиваться в воздухе.

Я усилил действие дара направления маны, и сгусток послушно изменил траекторию, плавно войдя в тело Юры.

Парень успел лишь удивленно моргнуть.

Затем его глаза закатились, и он без сознания осел на пол.

Я успел подхватить его прежде, чем он ударился головой.

Ничего страшного не произошло.

Организм просто перестраивался под новый дар. Если мои расчеты были верны, к утру он придет в себя, а еще через несколько дней полностью освоится с новой способностью.

Оставшуюся часть вечера мы провели дома.

В последнее время таких спокойных вечеров становилось все меньше, и я неожиданно поймал себя на мысли, что начинаю ценить их куда сильнее любых побед. Иногда достаточно просто молча лежать рядом с любимыми женщинами, ощущая их тепло и понимая, что хотя бы сегодня никому не нужно рисковать жизнью.

Это спокойствие было временным.

В Якутске меня ждали тренировки, новая аномалия, подготовка команды и люди, которые давно привыкли считать себя хозяевами города.

По сравнению с ними даже монстры выглядели куда более честными противниками.

Глава 6

Утро выдалось на редкость спокойным. Последние дни перед дорогой всегда казались обманчиво тихими: вещи собраны, билеты куплены, планы расписаны чуть ли не по часам. Оставалось только дождаться завтрашнего утра и снова отправиться туда, где каждое неверное решение способно стоить жизни.

Я сидел на краю кровати, лениво разглядывая потолок, и в голове крутился короткий список того, что еще нужно успеть за оставшиеся сутки. Проверить снаряжение. Заглянуть к Юре. Дождаться ответа Александры. Ничего срочного, ничего такого, что нельзя было бы сделать не спеша. Именно такая тишина обычно и настораживала сильнее всего - слишком уж непривычно после месяцев беготни.

Я уже собирался спуститься вниз, когда на тумбочке завибрировал телефон. Номер оказался незнакомым. Несколько секунд разглядывал экран, пытаясь сообразить, кому я мог понадобиться именно сейчас, перебрал в голове с десяток вариантов, ни один из которых не показался убедительным, и все же ответил.

- Слушаю.

В трубке немного помолчали, а потом раздался знакомый женский голос:

- Привет, Гриш.

Я невольно улыбнулся.

- Женя?

- Не ожидал?

- Скорее не ожидал услышать тебя с незнакомого номера.

- Старый пришлось сменить.

Голос почти не изменился с прошлой встречи. Такой же спокойный, чуть насмешливый, будто и не расставались вовсе. Казалось, будто с моего отъезда прошло не несколько недель, а пара дней, максимум.

- Как ты? - спросила она.

- Живой.

- Уже хорошо.

- А ты?

- Тоже.

Мы оба ненадолго замолчали. Странно, но неловкости не возникало. С некоторыми людьми можно не говорить месяцами, а потом продолжить разговор так, будто расстались вчера вечером - и почему-то с Женей все складывалось именно так с самого начала.

- Ты сейчас занят? - наконец спросила Женя.

- Не особенно.

- Тогда, может, увидимся?

Я нахмурился, немного растерявшись.

- Ты разве не в столице?

- Уже нет.

- В смысле?

В трубке послышался тихий смешок.

- Я сейчас в Иркутске.

Пришлось помолчать, переспрашивая себя, не ослышался ли.

- Решила приехать в гости?

- Нет. Учиться.

- Погоди... тебя перевели?

- Да.

- Посреди учебного года?

- Именно так.

Я отошел к окну, машинально потирая переносицу. Иркутская академия была неплохим учебным заведением, но только неплохим, до столичной ей было далеко, и добровольно менять одну на другую не стал бы ни один здравомыслящий аристократ. Ради интереса к аномалиям, может быть. Ради романтики севера - тоже с натяжкой. Но не просто так, без внятной причины.

- И чем твой отец объяснил такое решение? Кроме главы рода и Императора никто девушку в другую академию перевести не мог.

- Сказал, что здесь мне будет лучше.

В голосе Жени мелькнула едва заметная ирония.

- Очень убедительно.

- Вот и я не поверила.

Я задумчиво посмотрел во двор. «Будет лучше» - звучит красиво, но столичная академия считалась лучшей в Империи, и переводиться из нее в Иркутск ради качества обучения было примерно так же разумно, как менять княжеский дворец на деревенский домик из-за «более свежего воздуха». Значит, дело было в чем-то другом, и додумать это «другое» труда не составляло.

Женя рассказала обо мне отцу. Почти наверняка тот попытался разузнать обо мне побольше, и если дошел до Тайной канцелярии, получил разве что вежливый совет не задавать лишних вопросов - там подобные запросы гасят быстро и без объяснений. Оставался единственный источник сведений - сама Женя. А знала она немного: что я физик, что меня лично отчислил Император, и что у меня нет потолка развития. Для опытного аристократа этого могло вполне хватить. Если есть хоть небольшой шанс, что все это правда, лучшей инвестицией становится собственная дочь, поближе к перспективному активу. Расчет холодный, почти циничный, но вполне в духе того, как мыслит большинство аристократов - я уже достаточно насмотрелся на подобные комбинации.

- О чем задумался? - спросила Женя.

- Да так. Пытаюсь понять, почему мне кажется, что твой отец гораздо дальновиднее, чем ты думаешь.

Она рассмеялась.

- Знаешь, мне почему-то кажется, что ты сейчас придумал очень сложную теорию.

- Возможно.

- И не расскажешь?

- Пока нет. Не хочу случайно поссорить тебя с отцом.

- Значит, все-таки теория.

Я невольно улыбнулся. Все она понимает, просто не говорит прямо. Знает: попробуют навязать женитьбу силой, откажусь принципиально.

- Ладно, - сказала Женя уже серьезнее. - Так мы увидимся?

Я посмотрел на часы. До отъезда оставался всего один день. Еще недавно собирался провести его дома, проверить состояние Юры после передачи дара и услышать окончательный ответ от Александры. Похоже, планы менялись на ходу.

- Конечно. Ты где сейчас?

- Возле академии.

- Не уходи. Минут через двадцать буду.

- Хорошо.

Она первой отключилась. Я убрал телефон в карман и еще немного постоял у окна. Жизнь умела вмешиваться в тщательно составленные планы именно тогда, когда казалось, что все наконец пошло по намеченному пути. И, как ни странно, впервые за долгое время меня это совершенно не раздражало.

Быстро оделся, предупредил команду, что ненадолго отлучусь, и вышел на улицу. Юра еще спал после передачи дара, так что брать машину было незачем, проще вызвать такси. Пока ждал машину на крыльце, успел еще раз мысленно пробежаться по списку дел на сегодня и мысленно же махнуть на него рукой - подождет.

Иркутск жил своей обычной жизнью: по тротуарам спешили студенты, у кофеен уже выстроились небольшие очереди, на дорогах становилось тесно. Глядя в окно машины, поймал себя на мысли, что за последние месяцы почти перестал замечать эту обычную жизнь. Все мысли занимали аномалии, развитие дара, новые техники и постоянные разборки с людьми, которые почему-то мнили себя хозяевами чужих судеб. А ведь еще недавно самым серьезным переживанием было не опоздать на первую пару, и сравнивать те заботы с нынешними было даже забавно.

Такси остановилось напротив главных ворот академии. Женю я увидел сразу. Она стояла рядом с чемоданом и дорожной сумкой, разглядывая главный корпус так, будто видела его впервые в жизни - хотя, по сути, так оно и было. Услышав хлопок двери машины, обернулась.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. За время моего отсутствия она почти не изменилась, разве что взгляд стал взрослее, а прежняя легкость сменилась спокойной уверенностью - той самой, что появляется у людей, переставших ждать чужого одобрения.

- Все-таки приехал, - первой нарушила молчание она.

- Обещал же.

Женя улыбнулась и неожиданно подошла совсем близко.

- Я скучала.

Не дожидаясь ответа, обняла меня, коротко, без неловкости, будто это было совершенно естественно, будто мы виделись позавчера, а не месяцы назад. Я обнял ее в ответ.

- Я тоже рад тебя видеть.

Она отступила на шаг, внимательно посмотрела мне в глаза.

- Ты сильно изменился.

- Надеюсь, не только внешне.

- Внешне тоже, но дело не в этом.

Она чуть прищурилась, подбирая слова, и я невольно подумал, что раньше она никогда не подбирала слова так тщательно.

- Когда мы учились вместе, рядом со мной был парень, который постоянно попадал в неприятности. А сейчас передо мной стоит человек, который эти неприятности сам создает.

Я рассмеялся.

- Поверь, чаще всего они сами меня находят.

- Охотно верю.

Мы медленно пошли вдоль аллеи. Весенний ветер шевелил молодую листву, где-то неподалеку смеялись студенты. Академия будто совсем не изменилась с тех пор, как мы оба каждый день ходили по этим дорожкам.

- И как тебе Иркутск? - спросил я.

- Пока никак, приехала меньше часа назад, даже вещи не занесла.

- Тогда почему первым делом позвонила мне?

Она посмотрела так, будто ответ был очевиден.

- Потому что сначала хотела увидеть тебя.

- Логично.

- Не издевайся.

- Даже не думал.

Она легонько толкнула меня плечом.

- Между прочим, я рисковала.

- Чем?

- Ты мог уже уехать.

- Завтра утром.

Женя выдохнула с облегчением.

- Значит, успела.

- Куда тебя определили?

- В общежитие.

Я перевел взгляд на чемодан, потом снова на девушку.

- Зря.

- Почему?

- Потому что общежитие тебе не понадобится. У меня есть дом.

Она помолчала, явно не понимая, к чему я веду.

- Большой дом, - продолжил я. - Завтра мы уезжаем примерно на месяц. Продавать пока не собираюсь, а оставлять пустым не хочу.

Теперь она поняла.

- Ты предлагаешь мне там пожить?

- Именно.

- Гриша... это как-то...

- Неудобно?

- Да.

- Для кого?

- Для тебя.

Я пожал плечами.

- Для меня будет неудобно вернуться через месяц и обнаружить, что в пустой дом кто-то забрался. А так в нем поживет человек, которому я доверяю.

Она долго молчала, будто взвешивая мои слова на невидимых весах.

- Ты правда настолько мне доверяешь?

- Если бы не доверял, не предложил бы.

Женя улыбнулась, но ничего не сказала. Мне показалось, ее радует вовсе не хороший дом сам по себе, а другое: то, что после всего между нами ничего не изменилось, я по-прежнему считаю ее человеком, на которого можно положиться. И, пожалуй, для нее это значило куда больше любых слов и уж точно больше самого дома.

Мы еще прошлись по городу, вспоминая преподавателей, однокурсников и мелочи, которые тогда казались важными, а теперь вызывали разве что улыбку. Женя то и дело сворачивала в переулки, будто изучая город на ходу, а я шел рядом, не особо торопясь возвращаться.

- Помнишь профессора истории? - спросила Женя.

- Который каждый раз твердил, что аристократ обязан знать свое прошлое?

- Именно.

- Помню. Особенно как ты убедила его, что первый Император выиграл битву с помощью трех драконов.

Женя звонко рассмеялась.

- Между прочим, он мне почти поверил.

- Не почти. Поверил. Потом открыл учебник.

- Зато лекция вышла интереснее. И вообще, многие в эту сказку верят, что у Первого Императора был родовой дар приручения.

Я покачал головой. Сказки не всегда выдумки, кое-что действительно не менялось - в моем мире тоже хватало подобных легенд, и рождение некоторых из них я видел вживую, но объяснять это сейчас смысла не было.

- О чем задумался? - тут же спросила она, заметив, как я на секунду замолчал.

- Да так. Вспомнил кое-что из своего прошлого.

- Опять теория, которую не расскажешь?

- Считай, что да.

Она закатила глаза, но спорить не стала.

Разговор постепенно стих сам собой. Мы остановились у небольшой липовой аллеи. Вокруг было непривычно тихо, студенты спешили по своим делам, не обращая на нас внимания.

Женя посмотрела долгим взглядом.

- Знаешь, я ведь правда скучала.

В голосе не было ни смущения, ни кокетства, просто сказала то, что думала. Я убрал с ее лица выбившуюся прядь.

- Я тоже часто тебя вспоминал.

- Правда?

- Правда.

Мы немного помолчали, а потом Женя сама сделала последний шаг. Поцелуй вышел коротким и на удивление спокойным, без той страсти, что рождается после долгой разлуки, без желания что-то доказать. Скорее подтверждение, что между нами ничего не исчезло.

Когда отстранились, она тихо рассмеялась.

- Теперь можно официально считать, что мое утро удалось.

- Только утро?

- Пока только утро, до вечера еще далеко.

- К сожалению, вечером я уже буду в дороге.

Она понимающе кивнула.

- Тогда не будем терять время.

Дом ей понравился сразу. Она медленно прошлась по комнатам, выглянула в окна, осмотрела двор и остановилась посреди гостиной.

- Он огромный.

- Именно поэтому не хочу оставлять его пустым.

- Ты правда уверен?

- Абсолютно.

- А если соседи начнут задавать вопросы?

- Пусть задают, - я пожал плечами. - Скажешь, что присматриваешь за домом моего рода. Это даже будет правдой.

Женя улыбнулась.

- Кажется, ты только что придумал очень красивое оправдание.

- Возможно.

Она подошла ближе.

- Спасибо, Гриш.

- За что?

- За доверие.

Я внимательно посмотрел на нее.

- Ты одна из немногих людей, которым я действительно доверяю.

Когда мы вместе учились, она всегда говорила только правду. Помню, хотел забрать ее после Иркутска, а вышло вот как. В любом случае упускать такую девушку не собирался. Но жениться пока рано, и еще стоило посмотреть, как ее воспримут остальные девушки. И женится я буду на своих условиях, а не на тех, что придумал ее отец.

Она отвела взгляд.

- Постараюсь тебя не подвести.

Через час во двор въехал автомобиль. Из него первой вышла Саша. Спокойно закрыла дверь, поправила дорожную сумку и сразу направилась ко мне, ничуть не колеблясь, будто заранее знала, что и как скажет.

- Надеюсь, предложение еще в силе?

- Конечно.

- Тогда я согласна.

- Даже не спросишь подробностей?

- Павел уже все рассказал.

- Уже не скрываешься?

- Незачем. Мы тебе не враги, и это мое личное решение.

- И?

- Если в Якутской аномалии действительно можно стать сильнее, упускать такую возможность не собираюсь. Хватит с меня отсиживаться в тихих местах.

Я протянул ей руку.

- Добро пожаловать в команду.

Она коротко пожала ладонь, крепко, по-деловому.

- Сразу предупреждаю: во время похода никаких поблажек. Служба есть служба, даже когда я формально не на службе.

- Не рассчитывала на поблажки, я так понимаю.

- Именно.

- Отлично, - я усмехнулся. - Значит, сработаемся.

Через некоторое время Юра наконец пришел в себя после передачи дара. Выглядел бледновато, но чувствовал себя заметно лучше и с удивлением прислушивался к переменам в собственном источнике, то и дело замирая посреди фразы, будто ловил внутри что-то новое. Дима уже погрузил вещи в машину и теперь нетерпеливо ждал остальных, поглядывая на часы.

- Ну как ощущения? - спросил я, заметив, что Юра снова замер с отсутствующим взглядом.

- Странно, - признался он. - Будто внутри что-то сдвинулось на пару делений. Пока не понимаю толком, что именно.

- Разберешься по дороге. Времени будет достаточно.

- Надеюсь.

Лина стояла рядом с ним, готовая в любой момент подхватить, если парня качнет, и на моих глазах уже дважды поправила ему шарф, будто это могло чем-то помочь. Мелочь, но приятная - было видно, что заботится она искренне, а не напоказ.

Лину решил взять с собой тоже. Она давно стала частью команды, пусть и не боевой, да и Юре с ней было хорошо. Я поменял мнение об этой девушке - видно было, что она действительно любит парня. И всю работу по дому тянула на себе: готовила, убирала, поддерживала уют, причем без единой жалобы, хотя работы хватало.

Перед выходом еще раз обошел дом. Теперь он уже не казался пустым - на кухне хозяйничала Женя, за одно утро успевшая почувствовать себя здесь почти как дома. На столе уже стояла чашка с недопитым чаем, а на подоконнике - какая-то мелкая безделушка, которую она, видимо, привезла с собой. Заметив меня, подошла ближе.

- Береги себя.

- Постараюсь.

- Нет. Не постарайся. Вернись.

Я улыбнулся.

- Обязательно.

Она снова легко поцеловала меня, а потом сама открыла входную дверь.

- Идите, а то на поезд опоздаете.

Я кивнул и вышел во двор. Впереди ждала дорога на север. Якутия.

Несмотря на ранний час, перрон уже жил своей жизнью. Проводники проверяли билеты, носильщики торопливо катили тележки с багажом, десятки людей спешили занять места до отправления. Я поставил сумку на землю и еще раз осмотрел команду.

Юра выглядел заметно лучше, дар уже прижился, хотя двигался парень все еще немного скованно. Лина стояла рядом с ним, придерживая его под локоть, хотя он и уверял, что уже вполне может идти сам. Наташа и Катя что-то обсуждали, сверяясь со списком снаряжения и время от времени споря, не забыли ли что-то важное. Саша молча наблюдала за происходящим, привычно оценивая каждого прохожего, будто до сих пор была на службе, а не в отпуске. Воронов курил в стороне, не торопясь присоединяться к общей суете.

- Все на месте? - спросил я.

Дима быстро пересчитал взглядом и кивнул.

- Все, кроме тебя. Хватит стоять столбом, пора грузиться.

- Тогда пора, - согласился я, пряча улыбку.

В этот момент Женя тронула меня за локоть.

- Можно на минуту?

Я молча отошел с ней в сторону, оставив остальных грузиться в вагон. Несколько секунд она смотрела вдоль путей, будто собираясь с духом.

- Странное чувство, - наконец сказала она. - Я только приехала, а ты уже снова уезжаешь. Даже толком не успели ничего.

- Ненадолго.

- Надеюсь.

- Скоро я создам свой род, ты закончишь обучение. Тогда и решим - или вернемся в Иркутск, или ты переедешь к нам. Думаю, твой отец не будет против.

Она улыбнулась, хотя в глазах промелькнула тень беспокойства.

- Думаю, нет. Скажу по секрету: он был бы не против, если бы мы были вместе. За дом можешь не переживать, присмотрю. И за домом, и за тем, чтобы никто без спроса не совался.

- Именно поэтому оставил его тебе.

- И за это спасибо.

- Не благодари, ты мне действительно очень помогла. Просто своим появлением.

Женя поднялась на носки и легко коснулась моих губ. Я молча обнял ее на прощание, чуть крепче, чем собирался. Свисток локомотива заставил нас одновременно обернуться. Посадка заканчивалась.

- Мне пора.

- Знаю.

Она отступила на шаг, поправила волосы, будто это могло скрыть волнение.

- Удачи, Гриш.

- До встречи, Жень.

Когда поезд медленно тронулся, я еще долго видел ее на перроне. Она не махала рукой, не пыталась бежать следом, просто стояла и смотрела вслед составу, пока вокзал не скрылся за поворотом.

До ближайшего воздушного порта путь занял около пяти часов. Все это время команда то дремала, то тихо переговаривалась, обсуждая, чего ждать от Якутской аномалии, и я невольно прислушивался к этим разговорам, пока сам смотрел в окно на проплывающую мимо тайгу.

Именно там заканчивалась железная дорога, ведущая на север Империи, дальше начинались земли, где строить рельсы было слишком дорого и опасно: вечная мерзлота, бескрайняя тайга и аномалии делали свое дело. Поэтому основным транспортом на север оставались дирижабли - медленные, но куда надежнее любых наземных путей в тех краях.

Когда поезд остановился на конечной станции, мы вместе с десятками других пассажиров направились к воздушному порту. Даже мне, повидавшему немало странного, открывшаяся картина на несколько секунд заставила остановиться. Над огромными швартовочными башнями медленно покачивались десятки дирижаблей: маленькие грузовые суда соседствовали с роскошными пассажирскими лайнерами, украшенными гербами крупнейших родов Империи. Где-то высоко над ними неторопливо проплывал настоящий гигант, тяжелый военный дирижабль, способный перевозить целые подразделения Защитников вместе с техникой.

- Впечатляет, - тихо сказал Дима.

- Это еще не самый большой порт, - ответила Наташа. - Столичный раза в три больше.

- Видел я и столичный, - хмыкнул Воронов. - Тоже не сразу привыкаешь.

Катя тем временем разглядывала швартовочные башни с нескрываемым любопытством, будто прикидывала, можно ли туда забраться, а Юра осторожно жался ближе к Лине, все еще немного пошатываясь после передачи дара.

Я молча смотрел, как очередной дирижабль медленно отрывается от причальной башни. До Якутска оставалось всего несколько часов полета. А вместе с ним начиналась совсем другая глава нашей жизни.

Глава 7

- Доклад.

Голограмма Павла слегка дрогнула.

- Александра отправилась вместе с Григорием.

Женщина едва заметно кивнула.

- Добровольно?

- Да.

- Каково состояние ментальной коррекции?

- Не очень хорошее, закладки разрушены, но образ идеала остался.

В кабинете повисла тишина.

Павел ожидал совсем другой реакции.

Любая другая операция после подобных слов была бы немедленно прекращена.

Но женщина лишь спокойно закрыла лежавшую перед ней папку.

- Значит, все идет согласно прогнозу.

Павел не сумел скрыть удивления.

- Простите...

- Что именно вас удивляет?

- Мы несколько месяцев готовили Александру. Лучшие менталисты работали над ее эмоциональными реакциями. Она должна была постепенно сблизиться с Григорием, заслужить его доверие и, когда придет время, склонить его на сторону Союза.

Он сделал короткую паузу.

- Сейчас она действует не потому, что таков приказ. Она... искренне переживает за него.

Женщина спокойно посмотрела на Павла.

- А вы считаете это недостатком?

- Я считаю это потерей контроля.

- Нет.

Она покачала головой.

- Это означает лишь то, что дальнейший контроль больше не нужен.

Павел окончательно перестал понимать происходящее.

- Но ведь первоначальный план...

- Выполнен.

- Еще нет.

- Именно что выполнен.

Женщина поднялась из-за стола и подошла к окну.

- Вы исходите из ошибочного предположения, Павел.

- Из какого?

- Что Александра должна была убедить Григория перейти на сторону Союза.

Она на мгновение замолчала.

- Это невозможно.

- Почему?

- Потому что человек, которого приходится убеждать всю жизнь, никогда не станет настоящим лидером.

Павел нахмурился.

- Тогда в чем была цель?

- Сделать так, чтобы рядом с ним оказался человек, мнению которого он однажды станет доверять больше, чем нашему.

Эти слова прозвучали настолько спокойно, что Павел не сразу осознал их смысл.

- Вы хотите сказать...

- Именно.

Женщина впервые за весь разговор улыбнулась.

- Если Александра однажды попросит Григория выслушать Союз, он согласится. Если об этом попросим мы - нет.

Павел медленно выдохнул.

- Тогда операция продолжается?

- Нет.

- Нет?

- С этого момента Александра свободна.

- Совсем?

- Никаких приказов. Никаких отчетов. Никаких попыток влиять на ее решения.

- Но если она выберет его вместо Союза?

Женщина несколько секунд молчала.

Потом тихо ответила:

- Именно это и должно произойти.

Павел застыл.

За всю службу он лишь однажды слышал подобную формулировку.

Она означала только одно.

Решение принято после нового предсказания Оракула.

- Он снова видел будущее?

Женщина не ответила сразу.

- Он увидел лишь одно.

- Что именно?

Она медленно перевела взгляд на бескрайнее небо за окном.

- Союзу не нужен еще один агент. Нам нужен человек, который однажды добровольно пойдет за Григорием. А Григорий, будет защищать ее любой ценой.

Женщина замолчала и подумала:

Даже ценой переворота в Империи...

***

Дирижабль уже набрал высоту. За огромными иллюминаторами медленно проплывали облака, а далеко внизу исчезали бескрайние сибирские леса.

В салоне было непривычно тихо.

Каждый занимался своим делом. Дима почти сразу уснул, Юра, все еще привыкавший к новому дару, задумчиво смотрел в окно, Саша читала какие-то документы, Лина, куда-то ушла, а Катя уже минут десять украдкой бросала на меня подозрительные взгляды

Наконец терпение у нее закончилось.

- И с кем это ты целовался на перроне?

Я оторвался от книги.

- С Женей.

- Это я уже поняла. Кто она?

- Мы вместе учились в столичной академии.

Катя скрестила руки на груди.

- И поэтому ты оставил ее жить в нашем доме?

- Именно поэтому.

- Очень убедительно.

Я невольно улыбнулся.

- Ты ведь все равно не поверишь, что это простое совпадение.

- Не поверю.

- Тогда зачем спрашиваешь?

Она открыла рот, собираясь что-то ответить, но первой заговорила Наташа.

- Потому что ревнует.

Катя бросила на нее сердитый взгляд.

- Ничего я не ревную.

- Конечно.

Наташа едва заметно улыбнулась.

- Поэтому уже полчаса сверлишь Гришу взглядом.

Катя шумно выдохнула.

- Просто... он никогда о ней не рассказывал.

Я пожал плечами.

- Потому что рассказывать было особенно нечего.

- Совсем?

- Мы проводили вместе много времени. Гуляли, ходили в кафе. Один раз сходили на свидание.

- И?

- И несколько раз поцеловались.

Катя внимательно посмотрела мне в глаза, словно пытаясь понять, не скрываю ли я чего-нибудь.

- Только это?

- Только это.

Она немного расслабилась.

- Тогда почему мне кажется, что она любит тебя?

Я на мгновение задумался.

- Потому что, скорее всего, так и есть.

В салоне повисла короткая тишина.

Первой ее нарушила Наташа.

- И что теперь?

Я спокойно посмотрел на нее.

- Не знаю.

- То есть?

- Я никогда никому ничего не обещал.

Наташа кивнула.

- Честный ответ.

Катя тихо вздохнула.

- Мне просто непривычно.

- Что именно?

- Осознавать, что нас может стать больше.

Я усмехнулся.

- Может.

- И тебя это совершенно не смущает?

- Нет.

Она покачала головой.

- Мужчины...

- Катя.

Наташа положила ладонь ей на плечо.

- Мы ведь уже говорили об этом.

Катя вопросительно посмотрела на нее.

- Если рядом с ним однажды появится еще кто-то, это не значит, что он станет меньше ценить нас.

Она произнесла это удивительно спокойно.

- Ты слишком уверена.

- Нет.

Наташа улыбнулась.

- Просто я знаю Гришу.

Она перевела взгляд на меня.

- Только есть одно условие.

- Какое?

- Если однажды решишь привести в дом еще одну девушку, сначала познакомишь ее с нами.

Я рассмеялся.

- Договорились.

Катя не выдержала и тоже улыбнулась.

- То есть право первого допроса остается за нами?

- Безоговорочно.

- Бедные будущие невесты...

- Почему бедные? - удивилась Наташа.

- Потому что сначала им придется пройти через нас.

Впервые за весь полет рассмеялись уже все.

Даже Саша, до этого молча читавшая документы, едва заметно улыбнулась, хотя так и не подняла глаз от папки.

Разговор постепенно сошел на нет.

Катя, окончательно убедившись, что никаких страшных тайн за Женей не скрывается, пересела к Наташе. Через несколько минут они уже обсуждали, какую одежду лучше купить в Якутске, где, по словам Саши, мороз зимой ощущали даже сильные маги.

Я невольно усмехнулся. Они спорили так, словно были знакомы всю жизнь.

- Улыбаешься? - спросила Саша, закрывая папку с документами.

- Просто подумал, что вы удивительно быстро нашли общий язык.

- Это плохо?

- Наоборот.

Она ненадолго задумалась.

- В походе иначе нельзя. Если люди начинают выяснять отношения уже после встречи с монстром, обычно заканчивается это плохо.

Я кивнул.

С этим спорить было невозможно.

Дирижабль слегка качнуло. За иллюминатором проплывали плотные облака, временами открывая вид на бесконечные заснеженные просторы Сибири.

- Через сутки будем в Якутске, - сказала Саша. - Если погода не изменится.

- А если изменится?

- Тогда капитан обойдет грозовой фронт. Север не любит торопливых.

В этот момент в проходе появилась Лина.

Как обычно, в своем неизменном наряде служанки, который скорее намекал на существование одежды, чем действительно что-то скрывал.

В руках девушка держала поднос с кружками.

- Я договорилась с проводником, нам принесли горячий чай.

Она ловко расставила кружки перед каждым, будто занималась этим всю жизнь.

- Спасибо, - поблагодарила Катя.

- Всегда пожалуйста.

Юра, уже окончательно пришедший в себя после передачи дара, невольно задержал взгляд на своей служанке.

Лина это заметила.

Улыбнулась.

И, словно специально, слегка наклонилась, ставя последнюю кружку перед ним.

- Приятного аппетита, господин.

Последнее слово было сказано таким тоном, что даже я оторопел.

Юра мгновенно покраснел.

- Л-Лина...

- Что?

- Ты...

Она невинно хлопнула ресницами.

- Что-то не так?

Дима тихо фыркнул, пряча улыбку за кружкой.

Даже Катя не выдержала и рассмеялась.

Только Саша с некоторым недоумением наблюдала за происходящим.

Она перевела взгляд на меня.

- Это... нормально?

Я пожал плечами.

- Уже давно.

- Она всегда так ходит?

- Всегда.

Саша еще раз посмотрела на совершенно невозмутимую Лину.

Затем на красного как рак Юру.

После чего спокойно сделала глоток чая.

- Понятно.

По ее лицу невозможно было понять, что именно ей стало понятно.

Наташа тихо усмехнулась.

- Привыкнешь.

- Сомневаюсь.

- Мы тоже так говорили.

- И?

- Через неделю перестали замечать.

Лина тем временем уже собирала пустой поднос.

- Если кому-нибудь что-нибудь понадобится, скажите. Я договорилась, столик в ресторане дирижабля забронирован.

- Когда ты вообще успела? - удивился Дима.

- Пока вы спорили о девушках Гриши.

Она произнесла это так буднично, словно речь шла о погоде.

Я лишь покачал головой.

Порой казалось, что Лина умудрялась наводить порядок даже там, где его никогда не существовало.

За несколько месяцев она настолько естественно стала частью нашей команды, что уже сложно было представить дом без ее постоянной суеты.

Возможно, именно из таких мелочей и складывалось ощущение семьи.

Не из громких слов и клятв.

А из человека, который без напоминаний принесет горячий чай, вовремя заштопает порванную куртку или просто встретит тебя после тяжелого дня теплым ужином.

Я поймал себя на мысли, что впервые за долгое время еду в неизвестность без привычного чувства одиночества.

Теперь рядом были люди, за которых я был готов сражаться.

И которые, как показала жизнь, были готовы сражаться за меня.

***

Ресторан занимал почти всю носовую часть дирижабля.

Высокие панорамные окна открывали вид на бескрайнее море облаков. Вдали, залитые вечерним солнцем, медленно проплывали снежные вершины гор, а под ними простиралась бесконечная тайга.

Несмотря на поздний час, свободных столиков почти не осталось.

Большинство пассажиров составляли аристократы. По одежде и гербам легко угадывались представители северных родов, чиновники, несколько купцов и группа Защитников, возвращавшихся из очередной командировки.

Мы заняли стол у окна.

Лина, как всегда, отказалась садиться.

- Я лучше постою рядом, господин Юра.

- Лина...

- Мне так привычнее.

Юра только тяжело вздохнул.

Переубедить ее за последние месяцы не удалось никому.

Мы уже успели сделать заказ, когда возле нашего столика остановились трое молодых аристократов.

По возрасту - чуть старше меня.

По дорогим мундирам и родовым перстням сразу становилось понятно, что денег у их семей более чем достаточно.

Самый высокий из них лениво оглядел Лину с головы до ног.

- Какая интересная служанка.

Лина вежливо поклонилась.

- Добрый вечер.

- И воспитанная.

Он сделал еще шаг.

- Продашь?

За столом повисла тишина.

Юра медленно поднял голову.

- Что?

- Я спросил, продашь служанку?

Он говорил так спокойно, словно интересовался стоимостью породистой лошади.

Юра уже собирался подняться, но я незаметно положил ладонь ему на плечо.

Пока рано.

- Она не продается, - спокойно ответил я.

Аристократ перевел взгляд на меня.

- Значит, твоя?

- Она член моей команды.

Парень усмехнулся.

- Даже лучше.

Не спрашивая разрешения, он подошел к Лине почти вплотную и провел пальцами по кружевному рукаву ее платья.

- Дорогая ткань...

Лина заметно напряглась, но не шелохнулась.

Она прекрасно знала правила.

Пока хозяин молчит - она не вмешивается.

- Уберите руку.

Мой голос прозвучал совершенно спокойно.

Аристократ даже не повернулся.

- А если нет?

В следующий момент его запястье оказалось в моей ладони.

Я не использовал ману.

Даже не усиливал тело.

Просто сжал пальцы.

Улыбка медленно исчезла с его лица.

Еще немного - и послышался тихий хруст суставов.

- Я повторю только один раз.

Теперь на нас смотрел уже весь ресторан.

- Уберите руку.

Парень попытался вырваться.

Безрезультатно.

В его глазах впервые мелькнуло удивление.

- Ты понимаешь, с кем разговариваешь?

- Пока вижу только человека, который решил потрогать девушку без ее согласия.

Его приятели одновременно поднялись со своих мест.

В зале стало непривычно тихо.

Официанты поспешили отойти подальше.

Даже музыканты перестали играть.

- Отпусти Виктора.

- Конечно.

Я разжал пальцы.

Аристократ резко отдернул руку и тут же сделал шаг назад.

Запястье уже заметно опухало.

Он с ненавистью посмотрел на меня.

- Ты об этом пожалеешь.

- Возможно.

Я спокойно встретил его взгляд.

- Но сначала извинись.

Он даже рассмеялся.

- Перед кем?

- Перед Линой.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Затем парень сплюнул себе под ноги.

- Перед служанкой?

- Именно.

- Я аристократ и никогда не буду извинятся перед низшим сословием!

Я медленно поднялся из-за стола.

- Тогда, похоже, ужин придется ненадолго отложить.

- Я вызываю тебя на дуэль! Через час на нижней палубе!

Очевидный поступок.

Площадка для дуэлей располагалась на нижней палубе дирижабля. Просторная круглая арена, окруженная высокими металлическими стойками, между которыми мерцал полупрозрачный защитный барьер. Подобные сооружения давно стали обычным явлением на пассажирских судах. За несколько дней пути аристократы неизбежно находили повод выяснить отношения, а капитанам было гораздо проще предоставить им место для поединков, чем потом ремонтировать ресторан или каюты.

Когда мы поднялись наверх, свободных мест вокруг арены почти не осталось. Новость о предстоящей дуэли разлетелась по дирижаблю удивительно быстро. Среди зрителей я заметил нескольких Защитников, купцов, представителей северных родов и даже капитана корабля, который решил лично проследить за соблюдением правил.

Судья - пожилой офицер воздушного флота - вышел в центр площадки и, дождавшись, когда мы займем свои места, привычным голосом произнес:

- Поединок проводится до признания поражения или невозможности одного из участников продолжать бой. Намеренное убийство запрещено. За нарушение правил виновный будет передан имперскому суду сразу после прибытия в Якутск.

Он перевел взгляд сначала на Виктора, затем на меня.

- Возражения имеются?

Мы одновременно покачали головами.

- Тогда начинайте.

Виктор не стал терять времени. Едва судья успел отойти в сторону, как вокруг него вспыхнула мана. Воздух заметно похолодел, а над ареной закружились мелкие кристаллы льда. По всей видимости, парень рассчитывал закончить бой прежде, чем я успею сократить дистанцию.

- Посмотрим на сколько тебя хватит!

Несколько ледяных копий сорвались с места почти одновременно.

Я даже не пытался их отбивать.

Первое прошло слева, второе ударилось о барьер позади меня, третье рассекло воздух в том месте, где мгновение назад находилась моя голова. За последние месяцы подобные атаки стали для меня почти привычными. Скорость давно перестала быть моей слабостью.

По лицу Виктора пробежало удивление.

Этого мгновения оказалось достаточно.

Я оказался рядом прежде, чем он успел закончить новую технику.

Парень рефлекторно вскинул руки, пытаясь создать ледяной щит, но удар уже пришелся в грудь. Не слишком сильный. Ровно настолько, чтобы сбить дыхание и разрушить концентрацию.

Виктор отшатнулся, однако удержался на ногах. Нужно отдать ему должное - паниковать он не стал. Лед начал стремительно затягивать площадку под моими ногами.

Неплохое решение.

Скользкая поверхность должна была лишить меня преимущества в скорости.

Я остановился.

Со стороны могло показаться, будто ловушка сработала.

Виктор довольно улыбнулся.

- Попался.

Он резко выбросил вперед ладонь, собираясь закончить бой одним ударом.

В этот момент я направил небольшую порцию маны в ноги.

Кинетический импульс сорвал меня с места так резко, что лед под подошвами разлетелся мелкой крошкой. Виктор не успел даже изменить выражение лица.

Мой кулак врезался в его локоть.

Раздался сухой треск.

Парень вскрикнул, и заклинание рассыпалось, не успев сформироваться.

Я не дал ему времени прийти в себя.

Следующий удар пришелся по колену.

Виктор рухнул на одно колено, пытаясь удержать равновесие здоровой рукой.

- Сдавайся, - спокойно сказал я.

Он поднял на меня полный ненависти взгляд.

- Пошел к черту.

Я молча кивнул.

Сам виноват.

Парень попытался ударить меня свободной рукой, вкладывая в нее остатки маны. Я легко ушел в сторону, перехватил запястье и одним коротким движением вывернул сустав.

Хруст получился таким громким, что его услышали даже зрители на последних рядах.

Теперь обе руки Виктора беспомощно висели вдоль тела.

На арене воцарилась полная тишина.

Я видел, как побледнели двое его приятелей. Еще недавно они громче всех смеялись над Линой, а теперь с ужасом наблюдали за происходящим.

- Последний раз предлагаю закончить поединок, - произнес я без всякой злости. - Признай поражение.

Виктор тяжело дышал. По его лицу стекал пот, но упрямство оказалось сильнее здравого смысла.

- Никогда...

Я тяжело вздохнул.

Не хотелось.

Совсем.

Однако оставить все как есть тоже было нельзя.

Если сейчас отпустить его безнаказанным, завтра кто-нибудь другой решит, что может так же обращаться с людьми из моей команды.

Я шагнул вперед и коротким ударом раздробил ему коленную чашечку второй ноги.

Виктор закричал и рухнул лицом на настил арены.

Лишь теперь судья поднял руку.

- Поединок окончен. Победа Григория Жарова.

Я несколько секунд молча смотрел на лежащего противника, после чего повернулся и направился к выходу.

Уже за спиной раздался полный ненависти голос Виктора:

- Ты... пожалеешь об этом...

Я даже не обернулся.

- Возможно. Но в следующий раз, прежде чем распускать руки, вспомни сегодняшний день.

Когда мы уже уходили с площадки, двое спутников помогали Виктору подняться.

Тот смотрел мне вслед с такой ненавистью, что не оставалось никаких сомнений.

Эта история только начиналась.

А спустя сутки, сразу после посадки в Якутске, первое, что сделает Виктор, - отправится к своему отцу.

Барону Белозерову.

И расскажет ему, как какой-то дворянин без титула на глазах у сотни свидетелей превратил наследника древнего рода в беспомощного калеку.

Глава 8

***

Дом казался непривычно тихим. Женя медленно прошлась по гостиной, машинально поправляя вазу на столе, и невольно усмехнулась - раньше ей и в голову не пришло бы, что она однажды станет заниматься подобными мелочами. Еще месяц назад она бы скорее поручила это горничной, а сама сидела бы с книгой в кресле, даже не задумываясь, ровно ли стоит ваза.

Еще несколько дней назад ей казалось странным предложение отца перевестись именно в Иркутскую академию. Теперь же все постепенно вставало на свои места. Отец слишком хорошо ее знал. Достаточно было один раз увидеть Гришу, чтобы понять - она хочет быть рядом с ним, и вряд ли отец не заметил этого еще тогда, дома, когда она вернулась с инициации сама не своя.

Она остановилась возле окна. Во дворе все еще оставались следы недавних тренировок: в одном месте земля была буквально перепахана кинетическими ударами, в другом торчали каменные столбы, оставшиеся после Кати, а чуть в стороне виднелось пятно копоти - видимо, кто-то испытывал огненные заклинания и не рассчитал силу. Женя невольно улыбнулась - дом словно продолжал жить даже без хозяина, будто хранил в себе привычку к постоянному движению и не собирался успокаиваться, даже когда все разъехались.

Мысли снова вернулись к Грише. Странный человек. Любой другой на его месте давно воспользовался бы ее чувствами, а он, наоборот, будто специально держал дистанцию. Даже тогда, в академии. Они могли часами гулять по парку, разговаривать обо всем на свете, засиживаться в кафе до самого закрытия, а потом он просто провожал ее до общежития, целовал на прощание и уходил, без единого лишнего слова, без попытки задержаться подольше.

Никаких обещаний. Никаких признаний. И почему-то именно это цепляло сильнее всего - он никогда не пытался казаться лучше, чем был, и никогда ничего не просил взамен, хотя мог бы, пользуясь ее чувствами, получить куда больше.

Женя тяжело вздохнула.

- Дурак...

Звонок в дверь прервал ее размышления.

Открыв дверь, Женя увидела двух знакомых парней.

- Семен?

Высокий светловолосый парень широко улыбнулся, слегка неловко, будто сам не ожидал такой встречи.

- Добрый день.

Рядом с ним стоял его брат Сергей, чуть менее уверенный на вид, а за их спинами переминались с ноги на ногу пятеро молодых магов примерно одного возраста. Самая обычная одежда, потертые дорожные сумки, усталые лица - видно было, что добирались они не первый день и не на такси. Ни один из них не выглядел аристократом, но от каждого веяло маной уровня пика подмастерья, и это неожиданно много говорило о том, чему их успели научить за такой короткий срок.

- Григорий Жаров здесь живет? - осторожно спросил один из них, явно не решаясь пройти дальше порога и косясь на массивные ворота у себя за спиной.

- Сейчас нет, - ответила Женя, тут же сообразив, кто перед ней. - Вы из академии?

Семен удивленно посмотрел на нее.

- Откуда знаете?

- Догадалась, - она открыла дверь шире. - Заходите.

Парни переглянулись. Каждый явно чувствовал себя неуютно, переступая порог огромного особняка, а один даже попытался снять ботинки прямо у входа, будто боялся наследить на дорогом паркете.

- Не нужно, - улыбнулась Женя.

- Но...

- Если бы Гриша был дома, он сказал бы то же самое.

Они наконец вошли, и только теперь Женя заметила, насколько напряженно ребята держатся - будто боялись сделать что-то не так и разом все испортить, все, ради чего проделали этот путь.

- Мы... - начал Сергей, - выполнили приказ господина.

- Какой именно?

- Искали людей. - Он кивнул в сторону остальных. - Таких же, как мы.

Парни смущенно переглянулись, и один из них сделал шаг вперед.

- Меня зовут Андрей.

- Кирилл.

- Максим.

- Егор.

- Олег.

Каждый представлялся так, будто проходил собеседование, от которого зависела вся его дальнейшая жизнь - коротко, четко, стараясь не запнуться.

Женя внимательно оглядела их. Обычные простолюдины, без громких фамилий и богатых родителей, но в глазах каждого читалась одна и та же надежда, ясно видимая даже постороннему человеку, впервые их встретившему.

- И зачем вы приехали?

Ответил Семен:

- Господин сказал, что однажды создаст род, где происхождение не будет иметь значения. - Он ненадолго замолчал. - Мы решили проверить, говорил ли он это всерьез.

Женя почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Она вспомнила слова отца: «Тайная канцелярия сама не хочет, чтобы мы интересовались этим юношей». Тогда она не понимала почему. Теперь начинала понимать - эти люди приехали не за деньгами и не за титулами. Они приехали за человеком, которого видели пару раз в жизни, но его слова нашли отклик в их душе, и, кажется, были готовы идти за ним куда угодно.

Женя неожиданно для самой себя улыбнулась.

- Тогда добро пожаловать домой.

***

Дирижабль плавно коснулся причальной мачты, и через несколько минут пассажиры начали покидать салон. Стоило выйти наружу, как лицо обжег холодный северный ветер - после нескольких суток в тепле он показался особенно резким, будто напоминая, куда именно мы прилетели. Над воздушным портом медленно кружили транспортные платформы, вокруг сновали грузчики и слуги, а вдали, за городскими кварталами, темной полосой тянулся лес.

Якутск встречал сурово.

Я неспешно спустился по трапу, пропуская вперед Катю, Наташу и Лину. Следом шли Дима, Юра и Саша. Каждый внимательно осматривался - для всех, кроме Александры, этот город был совершенно новым, и по лицам было видно, что первое впечатление получилось неоднозначным: и внушительно, и как-то немного тревожно.

В толпе встречающих я почти сразу заметил знакомую фигуру. Отец. Он стоял возле двух черных внедорожников с гербом рода Жаровых. Рядом ожидали несколько бойцов рода, а чуть поодаль - водители. Дворянам без титула гвардию иметь нельзя, но земли отца граничат с аномалией, поэтому официально это не гвардейцы, а просто группа сопровождения для похода - удобная формальность, которую все стороны молчаливо принимали.

За время моего отсутствия отец заметно изменился. Не то чтобы он стал выглядеть моложе - просто исчезла та усталость, что копилась в нем годами. Плечи расправились, движения снова обрели прежнюю уверенность, а во взгляде появилось то спокойствие, которое бывает только у человека, ежедневно смотрящего опасности в лицо и уже переставшего этого бояться.

Постоянные выходы в аномалию явно пошли ему на пользу. Наверное, именно так и должен выглядеть настоящий маг: пока ежедневно испытываешь себя на прочность, тело словно забывает о возрасте, будто застревает где-то на пике сил.

Заметив меня, отец едва заметно улыбнулся.

- Рад видеть, сын.

Мы крепко пожали друг другу руки.

- Я тоже рад тебя видеть.

Он внимательно посмотрел мне в глаза, будто пытаясь понять, насколько сильно я изменился за эти месяцы, а затем перевел взгляд на команду позади меня.

- Значит, это и есть люди, о которых ты писал.

- Да. Моя команда.

Отец медленно кивнул.

- Добро пожаловать в Якутск. Мы сопроводим вас на земли рода Жаровых.

Сказано было без лишней торжественности, но с тем достоинством, которое всегда отличало настоящих аристократов. Ребята по очереди поприветствовали его, после чего бойцы рода принялись переносить вещи в машины, работая быстро и молча, без единого лишнего слова.

Когда последний чемодан оказался в багажнике, отец повернулся ко мне.

- Поедешь со мной. Нам нужно поговорить.

Я перевел взгляд на остальных.

- Второй автомобиль отвезет вашу команду к новому дому, - спокойно пояснил отец. - Не переживай, без присмотра они не останутся.

Я кивнул и сел рядом с ним. Через несколько минут колонна покинула территорию воздушного порта и направилась в сторону родовых земель Жаровых.

Первые несколько минут мы ехали молча, и я с интересом рассматривал город за окном. Якутск оказался именно таким, каким и должен быть крупнейший город Сибирского региона: широкие проспекты, современные высотные здания, бесконечный поток машин, торговые кварталы, дорогие рестораны и вывески крупнейших артефакторских мастерских. По сравнению с Иркутском город казался значительно богаче и многолюднее, буквально дышал деньгами.

- Впечатляет? - неожиданно спросил отец.

- Даже больше, чем я ожидал.

Он удовлетворенно кивнул.

- После Москвы и Петербурга это третий по значимости город Империи. Здесь сосредоточена почти вся торговля восточной части страны. Через Якутск проходят основные потоки ресурсов из аномалии. Лучшие мастерские, крупнейшие аукционы, десятки богатейших родов. Деньги здесь крутятся огромные.

Я снова посмотрел в окно. Если не знать, что в нескольких часах езды отсюда начинается одна из опаснейших аномалий планеты, город легко можно было принять за обычный процветающий мегаполис.

- Как добрались? - спустя некоторое время спросил отец.

- Спокойно, если не считать одного слишком самоуверенного аристократа.

На его лице появилась едва заметная улыбка.

- Уже знаю.

- Так быстро?

- Когда единственного сына барона уносят с дуэльной площадки на носилках, новость разлетается быстро.

Я пожал плечами.

- Он сам этого добивался. Я его и предупреждал, и не раз.

- Не спорю. Такие всегда находят повод нарваться.

Несколько секунд отец молчал, потом спокойно добавил:

- Белозеров уже знает, кто именно покалечил его сына.

- Значит, долго ждать знакомства не придется.

- Не придется, - сказал он это так спокойно, словно речь шла о давно решенном вопросе. - Впрочем, столкнуться с ними тебе пришлось бы в любом случае.

Я вопросительно посмотрел на него.

- Почему?

- Потому что бароны давно считают себя хозяевами города. Торговля, логистика, часть промышленности, строительные компании - они подмяли под себя большую часть экономики. Формально над ними стоит князь Морозов, но пока они не переходят определенную черту, он предпочитает не вмешиваться. Ему выгоднее делать вид, что все спокойно.

- А графские рода?

- Их интересует совсем другое, - он ненадолго замолчал, подбирая слова. - Вдоль границы Якутской аномалии расположены земли десяти родов. Девять из них графские. Еще один наш.

Я невольно усмехнулся.

- Звучит немного странно.

- Так и есть, - на лице отца появилась легкая улыбка. - Раньше мы тоже были графами.

Он произнес это без сожаления, скорее как человек, давно принявший случившееся.

- После истории с Кровиным Император лишил нас титула и столичных земель. Большинство тогда решило, что род Жаровых обречен.

Я молча слушал.

- Но вместо этого мы получили земли на самой границе с аномалией. Такие владения обычно становятся наградой за выдающиеся заслуги перед Империей. Наш случай оказался исключением.

Он посмотрел вперед, не отрывая взгляда от дороги.

- Многие увидели в этом только наказание. Я же довольно быстро понял, какую возможность нам дали.

За окном постепенно исчезали плотные городские кварталы.

- Каждый из десяти родов отвечает за три сектора первого пояса аномалии. Мы обязаны удерживать границу, регулярно зачищать закрепленные территории и не допускать прорывов монстров дальше вглубь страны.

- Зато добыча принадлежит роду.

- Именно, - отец довольно кивнул. - Мы не зависим от ОЗАП. Все материалы, которые добывают наши Защитники, становятся собственностью рода. Мы сами заключаем контракты, сами продаем ресурсы, сами развиваем производство.

Теперь становилось понятно, почему отец выглядел настолько довольным.

- Доходы выросли?

Он тихо рассмеялся.

- Настолько, что мне самому иногда сложно поверить. Мы расширили мастерские, начали строить новые склады, обновили тренировочный комплекс. К нам перебираются хорошие специалисты, кузнецы, артефакторы, алхимики. Даже молодые маги все чаще просятся на службу.

Он на секунду замолчал.

- Пожалуй, Император действительно сумел нас наказать.

Я удивленно посмотрел на него.

Отец улыбнулся.

- Он лишил нас спокойной жизни.

Я невольно усмехнулся - с этим было трудно поспорить.

Машина свернула с центральной магистрали и вскоре выехала за пределы города. Плотная застройка постепенно сменилась широкими полями, небольшими поселками и редкими лесными массивами. Дорога оставалась идеально ровной, но автомобилей становилось заметно меньше.

- До аномалии отсюда еще далеко, - заметил отец, будто угадав мои мысли. - Несколько часов пути.

Я кивнул.

- Значит, родовые земли начинаются раньше.

- Именно. Большинство графских родов предпочли строить поместья не вплотную к границе, а на безопасном расстоянии. Достаточно близко, чтобы быстро добраться до своих секторов, но достаточно далеко, чтобы не просыпаться каждую ночь из-за очередного прорыва.

- Разумно.

- Люди должны жить, а не выживать.

Некоторое время мы снова ехали молча. Наконец впереди показались высокие каменные стены, над массивными воротами развевалось знамя Жаровых. Я уже собирался спросить, не пора ли сворачивать, но отец спокойно проехал мимо.

- Не туда?

Он усмехнулся.

- Нет.

Главное поместье осталось позади. Через несколько минут дорога вывела нас к другому участку. Здесь тоже стояли каменные стены, правда заметно ниже. За ними возвышался просторный двухэтажный особняк из светлого камня, рядом располагались тренировочная площадка, казарма для охраны, хозяйственные постройки и большой внутренний двор.

Дом выглядел новым, настолько новым, что вокруг еще не успели разрастись деревья, а брусчатка во дворе еще не потемнела от времени и осадков.

Отец остановил автомобиль и заглушил двигатель.

- Приехали.

Я вышел наружу, медленно осматривая территорию. Дом был значительно меньше главного поместья рода, но назвать его скромным язык не поворачивался - крепкие стены, добротная кладка, продуманное расположение построек.

- Нравится?

- Более чем.

Отец удовлетворенно кивнул.

- Хорошо, - он подошел ко мне и тоже посмотрел на особняк. - Я распорядился подготовить его сразу после того, как получил письмо о твоем выходе из рода.

- Для моей команды?

- Для твоего рода.

Я перевел взгляд на отца. Он говорил совершенно серьезно.

- Думаешь, время пришло?

- Нет, - он покачал головой. - Я знаю, что оно пришло.

Несколько секунд между нами стояла тишина.

- Ты давно перерос роль наследника Жаровых, Гриша. Сначала я не хотел этого признавать. Потом надеялся, что ошибаюсь. Затем начал собирать информацию и переживать. Но после отчетов о твоих походах по Иркутской аномалии я понял одну вещь.

Он повернулся ко мне.

- Рано или поздно ты все равно создашь собственный род.

Я ничего не ответил, потому что он был прав - эта мысль давно сидела у меня в голове.

- И именно поэтому я не хочу, чтобы ты повторял мои ошибки.

- Какие?

Отец ненадолго задумался.

- Когда-то я слишком долго держался за прошлое. Ты же должен думать только о будущем, - он сделал несколько шагов по двору. - Император уже отделил нас юридически. Мы больше не графский род. Мы даже не титулованные дворяне.

Он улыбнулся.

- Так почему бы не воспользоваться этим шансом?

- Ты подпишешь мой выход из рода?

- Да. И предлагаю тебе основать свой.

Я внимательно посмотрел на отца. В его голосе не было ни сожаления, ни обиды - только спокойная уверенность человека, давно принявшего это решение.

- Сегодня вечером мы официально обсудим все детали, - он посмотрел на особняк. - А завтра ты начнешь строить историю собственного рода.

В этот момент во двор въехал второй автомобиль. Дверцы открылись одна за другой, и через несколько секунд ребята уже с интересом осматривали новое место.

- Ничего себе... - первым присвистнул Дима. - Если это гостевой дом, то боюсь представить, как выглядит главное поместье.

Отец тихо усмехнулся.

- Это не гостевой дом. - Он спокойно посмотрел на мою команду. - С сегодняшнего дня он полностью в вашем распоряжении.

Катя медленно перевела взгляд с особняка на меня.

- Полностью?

- Вместе с прилегающей территорией, тренировочным полигоном и всеми хозяйственными постройками, - ответил отец. - Дом долго пустовал. Теперь здесь снова будут жить люди.

Лина, до этого молча стоявшая позади остальных, уже внимательно осматривала двор. Я слишком хорошо знал этот взгляд - она не любовалась особняком, а прикидывала, сколько понадобится слуг, где разместить кухню, какие комнаты лучше отдать под склады, а какие под жилье. Похоже, мысленно девушка уже начала перестраивать весь дом заново.

Отец тоже это заметил.

- Она всегда такая?

- Всегда.

- Полезное качество.

Лина словно только сейчас поняла, что речь идет о ней, и смущенно опустила взгляд.

- Я просто люблю, когда дома порядок.

- Это видно, - спокойно ответил отец.

Тем временем бойцы рода уже заносили вещи внутрь.

- В доме есть все необходимое, - продолжил отец. - Но если чего-то не хватит, просто скажите управляющему, он решит любые бытовые вопросы.

- Благодарю, - кивнул я.

Он несколько секунд молча смотрел на меня.

- Нет, Гриша.

Я вопросительно поднял бровь.

- Благодарить будешь потом.

- Когда?

- После сегодняшнего разговора.

Я понял, к чему он ведет, но расспрашивать не стал.

Отец повернулся к остальным.

- Отдыхайте после дороги. Осмотритесь. Вечером жду тебя в главном поместье, - он посмотрел прямо мне в глаза. - Одного.

Я коротко кивнул.

- Буду.

Через несколько минут автомобили покинули территорию особняка, и во дворе наконец воцарилась тишина. Дима первым нарушил молчание.

- Кажется, твой отец что-то задумал.

- Не кажется, - усмехнулся я. - Он действительно что-то задумал.

- И что именно?

Я еще раз посмотрел вслед удаляющимся машинам.

- Узнаю вечером.

Лина уже стояла у входной двери, и в руках у нее каким-то чудом успела оказаться небольшая записная книжка.

- Так... - она что-то быстро записала и подняла голову. - Нам нужно минимум шесть слуг, два повара, прачка, садовник... и еще желательно кто-то, кто разбирается в артефактах отопления, а то зимой здесь наверняка не жарко.

Мы с Юрой одновременно переглянулись.

- Началось, - тихо пробормотал он.

- А ты как думал, - фыркнула Лина, не отрываясь от записей. - Дом сам себя не обустроит, а вас потом среди зимы без горячей воды не оставлю.

Я невольно улыбнулся. Да. Похоже, этот дом действительно очень скоро станет нашим - и Лина уже трудилась над этим быстрее, чем мы успели даже толком осмотреться, а список в ее блокноте с каждой минутой становился только длиннее.

Глава 9

Дом встретил нас тишиной.

Пока остальные с интересом осматривали комнаты, Лина незаметно исчезла где-то в глубине особняка.

Я лишь усмехнулся.

- Уже работает.

- Даже не сомневался, - хмыкнул Дима.

Мы успели подняться на второй этаж, выбрать комнаты и оставить вещи, когда девушка наконец появилась снова.

В руках у нее уже лежала толстая папка с какими-то бумагами.

- Гриша.

- Да?

- Управляющий оставил всю документацию по дому.

Она положила папку на стол и начала быстро перелистывать страницы.

- Инвентаризация проводилась месяц назад. Котельная исправна. Электроснабжение резервное, от накопителей. Воды хватит примерно на неделю без пополнения. Продукты есть, но запас небольшой.

Я удивленно посмотрел на нее.

- Ты уже все успела изучить?

- Конечно.

Она произнесла это так естественно, будто другого варианта и быть не могло.

- Если мы собираемся жить здесь долго, лучше сразу привести все в порядок.

Юра лишь тяжело вздохнул.

- Вот поэтому я вообще не переживаю за бытовые вопросы.

- Потому что их решаю я, - спокойно ответила Лина, не отрываясь от бумаг.

- Именно.

Катя тихо рассмеялась.

- Иногда мне кажется, что ты получаешь удовольствие от всего этого.

Лина на секунду задумалась.

- Наверное... да.

Она подняла голову.

- Люблю, когда дом живет.

На несколько секунд в гостиной воцарилась тишина.

Простые слова.

Но почему-то именно сейчас я понял, что Лина уже давно перестала быть просто служанкой Юры.

Она воспринимала этот дом как свой собственный.

Не потому, что владела им.

Потому что собиралась сделать его настоящим домом для всех нас.

В дверь негромко постучали.

На пороге появился пожилой мужчина в строгом костюме.

- Господин Григорий, меня зовут Андрей Петрович. Я управляющий главного поместья. Глава рода просил передать, что готов выполнить любые ваши распоряжения.

Не успел я ничего ответить, как Лина с совершенно серьезным видом протянула ему папку.

- Тогда начнем с этого.

Управляющий удивленно посмотрел сначала на бумаги, затем на девушку.

- Что это?

- Список того, что необходимо сделать в ближайшие три дня.

Я бросил взгляд на аккуратно исписанные листы.

За те двадцать минут, что мы осматривали комнаты, она успела составить подробный план работ.

Пожилой мужчина медленно пролистал первые страницы, после чего уважительно посмотрел на Лину.

- Вижу, хозяйка здесь уже нашлась.

Лина смущенно опустила глаза, а вся команда дружно рассмеялась.

Мы разошлись по комнатам.

Особняк оказался продуман до мелочей. Каждая спальня имела собственную ванную, широкие окна выходили на внутренний двор, а толстые каменные стены прекрасно удерживали тепло. Несмотря на близость северных земель, внутри было уютно.

Я выбрал комнату на втором этаже.

Ничего вычурного.

Широкая кровать, массивный письменный стол, книжный шкаф, несколько кресел и большое окно, из которого открывался вид на тренировочную площадку.

Поставив сумку возле шкафа, я подошел к окну.

Во дворе уже кипела жизнь.

Бойцы рода разгружали последние ящики, управляющий что-то обсуждал с Линой, а Дима с Юрой, воспользовавшись свободной минутой, уже спорили о том, где лучше установить стойки для оружия.

Даже Катя с Наташей неожиданно включились в обсуждение.

Дом постепенно переставал быть пустым.

Он оживал.

Я невольно улыбнулся.

Еще совсем недавно мы жили в небольшом доме в Иркутске, постоянно думая о следующем выходе в аномалию. Теперь же перед нами открывался совершенно иной этап.

Собственная база.

Будущая гвардия.

Новый род.

Мысли прервал негромкий стук.

В комнату заглянула Саша.

- Осваиваешься?

- Скорее пытаюсь привыкнуть к мысли, что все это теперь наше.

Она остановилась рядом и тоже посмотрела во двор.

Во внутреннем дворе уже кипела работа. Лина что-то объясняла управляющему, Дима с Юрой спорили возле тренировочной площадки, Катя с Наташей обходили дом.

На губах Саши появилась едва заметная улыбка.

- Хорошая команда.

- Лучшая.

Она не стала спорить.

Несколько секунд мы молчали.

- Ты ведь понимаешь, что дуэль в дирижабле ничего хорошего не принесет? - наконец спросила она.

- Конечно.

- Это было только начало.

Я спокойно кивнул.

Именно так я все и воспринимал.

Настоящим противником всегда оставался его отец и остальные бароны.

- Знаешь, что самое неприятное? - продолжила Саша.

- Что?

- Теперь они будут действовать осторожнее.

Я вопросительно посмотрел на нее.

- Люди вроде Белозерова редко совершают одну и ту же ошибку дважды. В следующий раз они не станут устраивать публичную сцену. Постараются ударить там, где будут уверены в результате.

- Пусть попробуют.

Саша усмехнулась.

- Именно этого ответа я и ожидала.

Она ненадолго замолчала.

- Только не забывай, Гриша... ты больше не один.

Я вопросительно посмотрел на девушку.

- Теперь у тебя есть люди, за которых ты отвечаешь.

Эти слова прозвучали спокойно.

Без нравоучений.

Но попали точно в цель.

Я уже давно перестал думать только о собственной силе.

Любое мое решение теперь касалось всей команды.

И очень скоро - целого рода.

***

Кабинет отца почти не изменился с моего прошлого приезда.

Все тот же массивный письменный стол, заставленный документами, карта Якутской аномалии на всю стену, несколько книжных шкафов и тихо потрескивающий камин.

Отец поднял голову, когда я вошел.

- Проходи.

Я молча закрыл дверь.

Он не стал начинать разговор. Вместо этого открыл верхний ящик стола и достал плотную папку с гербом Министерства дворянства.

Я сразу понял, что находится внутри.

Отец раскрыл документы на последней странице и развернул их ко мне.

Внизу уже стояли подписи чиновников Министерства.

Свободной оставалась лишь одна строка.

Глава рода Жаровых.

Несколько секунд отец молча смотрел на документ.

Затем взял перьевую ручку. Чернила медленно легли на бумагу.

Одна подпись.

Всего несколько букв.

Столько лет я носил фамилию Жаров. Ну формально не я, но сути это не меняет.

И именно сейчас эта глава моей жизни закончилась.

Отец аккуратно закрыл папку и убрал ручку на место.

Только после этого он поднял на меня взгляд.

- Поздравляю.

Я вопросительно посмотрел на него.

На его лице появилась спокойная улыбка.

- Теперь ты глава собственного рода.

Несколько секунд мы молчали.

Странно...

Я ожидал, что в этот момент почувствую что-то особенное.

Радость, облегчение, гордость.

Но вместо этого пришло другое чувство.

Ответственность.

Теперь за моей спиной стояли не только друзья.

Теперь за мной стоял целый род.

Пусть пока существующий лишь на бумаге.

- Осталось придумать фамилию, - спокойно продолжил отец. - Зарегистрировать герб, печать и завершить оформление в Министерстве.

Он слегка усмехнулся.

- Самое сложное ты уже сделал.

Я тоже невольно улыбнулся.

- Не уверен, что выбор фамилии окажется проще.

- Возможно.

Он на несколько секунд задумался.

- Но это уже приятные проблемы.

Отец поднялся из-за стола и подошел к карте Якутской аномалии.

- А раз уж сегодняшний день войдет в историю твоего рода...

Он провел ладонью по карте, остановившись возле земель Жаровых.

- Я тоже приготовил тебе подарок.

- Какой?

- Сектор. Один сектор аномалии будет закреплен за твоим родов.

- Это невозможно. Нельзя передавать земли на границе аномалий, в собственность другому роду.

- Официально - нет. Но, неофициально, так и будет. Материалы будешь сдавать через мой род, но все остальное сам. Команда, сняражение, маршруты. Главное постарайся не попадать в сектора графских родов. Нам лишние вопросы сейчас ни к чему. И так уже один барон точит зуб на тебя.

- Согласен. Спасибо… Отец.

- Да не за что. Думаю, что скоро твой род будет очень высоко. Выше всех.

- Так и будет.

Мы ещё недолго помолчали. Каждый о своем. Мне пока не нужен герб, девиз и так далее. Все это нужно будет с Баронского титула. Сейчас - только фамилия.

Вышел из кабинета. Встретился с матерью и братом. Мать все такая же красивая и молодая. Спросила про мою память. Ничего конкретного ей не ответил. Не хочу чтобы она переживала или утешала себя надеждами. Личности её сына больше нет и никогда не будет.

Миша молодец. Уже рано подмастерья. Парень развивается быстро, как для портальщика. У него может быть большое будущее. Он будет отличным главной для рода Жаровых. А мне теперь нужно думать о своем.

***

Ночь провели в разных комнатах с девушками. Честно говоря, весь этот перелет нас очень утомил, и сейчас хотелось наконец нормально выспаться.

Утро на севере наступало совершенно иначе, чем в Иркутске или столице. Морозный воздух обжигал легкие, а небо казалось невероятно низким и тяжелым. Я стоял на крыльце нашего нового поместья под Якутском и вдыхал этот колючий холод, наблюдая, как рассвет медленно окрашивает снег в бледно-розовые тона. Дом постепенно просыпался. Теперь это была наша полноценная база, место, где начнется новая история рода Эссерис.

Спустившись на заснеженный полигон, я дождался, пока соберется вся команда. Катя, Наташа, Дима Воронов, Юра и присоединившаяся к нам Саша Полянская уже разминались, ежась от непривычного якутского мороза.

- Доброе утро. Сегодня мы начинаем новый этап, - произнес я, оглядывая свой отряд. - То, чему вас учили в академиях и на базах Защитников, отлично работает против обычных монстров. Я вам покажу иной путь развития, который возвысит вас.

Я сделал паузу, давая им осмыслить сказанное.

- В прошлой… - я запнулся, на ходу подбирая слова для них, - среди наставников моего рода была иная философия боя. Философия Трех Единений. Она состоит из трех последовательных ступеней: единение с телом, единение с оружием и единение с маной. И сегодня мы начинаем с первого этапа.

Воронов вопросительно приподнял бровь: - Единение с телом? То есть обычная физическая подготовка?

- Именно, Дима. Только с одним строгим условием. С этой секунды и до конца тренировки использование любой магии строго запрещено.

По полигону прокатился слаженный стон. Для мага отказаться от маны - все равно что добровольно лишить себя зрения или слуха. Мы привыкли полагаться на источник каждую секунду нашей жизни.

- Без магии мы на этом морозе просто околеем, - поежилась Катя, обнимая себя за плечи.

- Значит, придется двигаться быстрее, чтобы согреться, - усмехнулся я. - Магия должна быть продолжением идеального оружия, а не костылем для слабого тела. Пока вы не почувствуете границы своей физической оболочки, вы не поймете, как правильно наполнять ее силой. Начали!

Следующие два часа превратились для них в настоящий ад. Я гонял команду до седьмого пота, заставляя бегать по глубокому снегу, отрабатывать удары, стойки и уклонения, жестко пресекая любые попытки инстинктивно потянуться к источнику. Без привычной магической подпитки их тела быстро сдавали позиции. Даже выносливая Катя тяжело дышала, Юра то и дело спотыкался, а Саша стискивала зубы, но упорно продолжала выполнять связки.

Сам же я чувствовал себя превосходно. Наблюдая за ними, я прислушивался к собственным ощущениям. Недавнее пробуждение третьего аспекта Физики - опасного и могущественного «Предела» - изменило меня навсегда. Я отчетливо понимал, что этот аспект дал мне не просто временное снятие всех ограничителей в бою. Он навсегда ускорил естественное течение маны в моем организме.

Даже сейчас, когда я не использовал магию целенаправленно, энергия бурлила в фоновом режиме. Это давало потрясающий эффект непрерывного закаливания тела. Мои мышцы, кости и энергоканалы укреплялись с каждым вдохом, адаптируясь к любым нагрузкам без моего прямого контроля.

Когда команда окончательно выдохлась и рухнула прямо на утоптанный снег, пытаясь отдышаться, на крыльцо вышла Лина. В руках она держала объемный блокнот.

- Господин Григорий, - позвала она, кутаясь в теплую куртку.

Я подошел к крыльцу, оставив команду приходить в себя.

- Что там у тебя?

- Я составила список необходимого для поместья, - Лина протянула мне исписанный листок. - Нам нужно съездить в город. Тут перечень для найма людей, чтобы обеспечить быт нашего нового рода, а также... - она зябко повела плечами, - нам всем катастрофически не хватает нормальных зимних вещей.

Я пробежался глазами по списку. Лина, как всегда, была права. В нашей легкой броне в ледяной якутской аномалии мы долго не протянем, а нам предстоят суровые рейды.

- Хорошо, - кивнул я. Я обернулся к ребятам, которые только начали приподниматься со снега. - Тренировка окончена. Приводите себя в порядок. Мы выезжаем в Якутск. Нам нужно закупить артефакты, сохраняющие тепло, и полностью сменить снаряжение на белое, под местный ландшафт.

Забирая список у Лины, я поймал себя на мысли, что этот выезд в город вряд ли окажется простой прогулкой по магазинам. Слишком уж много внимания мы привлекли к себе еще на дирижабле.

***

Поездка в Якутск заняла чуть больше часа. Город встретил нас привычной для северных регионов суетой. Архитектура здесь отличалась от Иркутска или столицы: здания строили основательно, с толстыми стенами и небольшими окнами, чтобы максимально сберегать тепло, а над крышами то и дело пролетали небольшие дирижабли.

Мы отправились за покупками узким составом: я, Дима Воронов и Лина, которая крепко сжимала свой блокнот. Остальную команду я оставил в поместье обустраивать быт.

Торговые кварталы Якутска жили за счет аномалии. В первых же двух лавках мы полностью закрыли вопрос с утеплением. Я не стал экономить и приобрел для каждого члена отряда качественные нательные артефакты, генерирующие мягкое тепло. Они питались от небольших накопителей и не требовали постоянного контроля маны со стороны владельца. Следом мы полностью сменили гардероб. Прежняя темная броня здесь была бы отличной мишенью на фоне бесконечных снегов, поэтому мы закупили плотные боевые костюмы белого и светло-серого цветов, подбитые шерстью местных аномальных зверей.

Когда мы вышли из третьей лавки, загруженные покупками, знакомый холодок пробежал по спине.

Чужой взгляд.

Цепкий, оценивающий и профессиональный. За двести лет прошлой жизни я научился распознавать такое внимание быстрее, чем мозг успевал это осмыслить. Дар Просветления, работающий в фоновом режиме, мгновенно выхватил из уличной толпы две неприметные фигуры. Один стоял у газетного киоска на противоположной стороне улицы, второй делал вид, что изучает витрину соседнего магазина артефактов.

Я едва заметно скосил глаза на Воронова. Старый маг тоже подобрался. Его рука, державшая пакет со снаряжением, расслабилась, готовая в любой момент бросить груз и сформировать плетение тьмы.

- Вижу, - одними губами произнес Дима, не поворачивая головы. - Что делаем?

- Пусть смотрят. так же тихо ответил я.

Устраивать бойню в центре Якутска в первый же день было бы верхом глупости. Тем более, я прекрасно понимал, чьи это люди. Барон Белозеров. Местный теневой хозяин силы и военных поставок. На дирижабле по пути сюда я раздробил колени его сыну Виктору за то, что тот распускал руки и не умел вовремя останавливаться. Было бы наивно полагать, что один из самых влиятельных людей города просто проглотит подобное оскорбление.

Слежка означала лишь одно: барон проверяет наши силы, маршруты и состав. Он готовится.

- Двигаемся к машине, - приказал я. - Лина, держись между нами.

Девушка понятливо кивнула, ускорив шаг. Мы спокойно дошли до нашего внедорожника, подаренного отцом, погрузили вещи и покинули город. «Хвост» проводил нас до самого выезда на трассу, после чего отстал. Они выяснили, где находится наша новая база, но это и так не было большим секретом.

По возвращении в поместье я не стал устраивать долгих перерывов. Едва мы переоделись в новое снаряжение, я снова выгнал всю команду на заснеженный полигон.

Продолжение первого этапа философии Трех Единений давалось им тяжело, но прогресс был налицо. На этот раз я заставлял их работать в парах. Без грамма магии. Только физическая сила, реакция и умение читать движения противника.

Юра то и дело падал в сугроб после подсечек Воронова, но каждый раз поднимался быстрее. Катя пыталась использовать свою природную упертость, бросаясь на Наташу, однако княжна даже без своей магии двигалась с грацией опытного хищника, легко уходя с линии атаки. Саша Полянская работала молча и методично, ее удары становились все более выверенными.

Я наблюдал за ними и видел, как постепенно меняется их восприятие собственного тела. Они начинали понимать то, что я осознал еще в прошлой жизни: магия не должна компенсировать слабость мышц или неумение держать равновесие. Магия должна многократно умножать уже существующее совершенство физической формы.

К вечеру, когда мороз начал крепчать, а небо окрасилось в глубокий фиолетовый цвет, команда окончательно выдохлась. Но в их глазах больше не было того непонимания, которое я видел утром. Они чувствовали свои мышцы, свое дыхание, свой предел.

- На сегодня достаточно, - громко произнес я, подходя к тяжело дышащей группе. - Вы начинаете чувствовать разницу. Это хорошо. Отдыхайте, восстанавливайте силы и проверяйте новое снаряжение.

Я сделал паузу, обведя взглядом уставшие, но полные решимости лица своих людей.

- Завтра утром мы идем в Якутскую аномалию.

Глава 10

Следующим утром мы стояли перед границей Якутской аномалии. Новое белое снаряжение сидело идеально, а встроенные нательные артефакты мягко гнали тепло по телу, не позволяя суровому северному морозу пробраться под плотную ткань. Правда Кате костюм был немного маловат и я, то и дело, заглядывался на фигуру девушки.

Перед нами простирался совершенно иной мир. В отличие от Иркутска, где правили огонь, пепел и выжженная земля, здесь царил абсолютный, первозданный холод. Стволы деревьев покрывал толстый слой инея, отчего они казались высеченными из мутного хрусталя, а под ногами противно скрипел плотный, спрессованный снег.

Мы продвигались вглубь выделенного нам сектора. Я сразу задал высокий темп, заставляя команду постоянно двигаться. Вчерашние уроки философии Трех Единений не прошли даром: ребята старались меньше полагаться на сырую магию и больше внимания уделяли правильной постановке шага, контролю дыхания и равновесию. Я шел впереди, прощупывая пространство вокруг. Аспект Предела, ускоряющий течение маны, даже в фоновом режиме согревал мое тело, позволяя организму адаптироваться к чудовищному холоду.

Первые противники не заставили себя долго ждать.

Снежный бархан в паре десятков метров от нас внезапно взорвался фонтаном белой крошки. Из засады с оглушительным ревом вырвалась стая ледяных медведей. Огромные, под три метра в холке, их шкуры были покрыты природной броней из толстого, непрозрачного льда, на котором хищно играли голубоватые отблески маны. Следом за ними воздух заискрился, температура резко упала еще на десяток градусов, и из поднявшейся метели выплыли полупрозрачные фигуры духов мороза. Они скользили над землей, оставляя за собой дорожки мгновенно замерзающего тумана.

- В рассыпную! Держим строй по парам! - скомандовал я, устремляясь навстречу вожаку медведей.

Тварь встала на дыбы, заслоняя собой тусклое северное солнце, и с размаху обрушила на меня когтистые лап. Вместо того чтобы тратить энергию на магический щит, я ушел с линии атаки коротким, выверенным скольжением - именно так, как показывал вчера Воронову. Орудие Древних легло в руку привычной тяжестью, мгновенно приняв форму узкого боевого копья.

Медведь с грохотом впечатал лапы в снег, и в этот момент я нанес удар. Наконечник копья с хрустом вошел в уязвимое сочленение ледяных плит подмышкой зверя. Тварь взвыла, попыталась достать меня огромными челюстями, но я уже пропустил ману по каналам, формируя кинетический импульс. Короткий взмах древком, и невидимая волна силы ударила медведя прямо в открытую пасть, отбрасывая его на несколько метров назад. Ледяной наст под его тушей разлетелся вдребезги.

Краем глаза я контролировал остальное поле боя. Команда не подвела.

Катя не стала тратить драгоценную ману на возведение огромных земляных бастионов, которые в мерзлом грунте забрали бы половину резерва. Она двигалась скупо и расчетливо. Ее боевой молот, усиленный аспектом металла, оставлял в морозном воздухе гудящий след. Когда на нее прыгнул очередной медведь, девушка не отступила. Резкий уворот, глухой дробящий удар молотом по суставу задней лапы зверя, и ледяная броня осыпалась крошевом. Подоспевшая Саша Полянская тут же хладнокровно вогнала клинок точно в образовавшуюся брешь, пробивая сердце монстра.

Наташа кружилась в настоящем танце смерти. Для нее, высшего архимага с родной стихией воды с аспектом льда, эта среда была естественной. Духи мороза пытались заморозить ее, выпуская струи абсолютного холода, но княжна лишь перенаправляла их атаки. Изящный взмах руки - и ледяной поток закручивался вихрем, возвращаясь обратно и разрывая энергетическую структуру самих духов. Они лопались один за другим, осыпаясь снежным прахом.

Воронов работал грязно и эффективно. В условиях плотной метели и обилия длинных теней от кристальных деревьев он чувствовал себя превосходно. Черные сгустки тьмы вырывались из-под сугробов, опутывая лапы медведей, ослепляя их и лишая равновесия. Дмитрий скользил от тени к тени, нанося смертоносные удары в незащищенные шеи тварей и тут же исчезая.

Даже Юра не растерялся. Он держался в центре нашего импровизированного круга, внимательно следя за флангами. Когда один из духов мороза попытался обойти Сашу со спины, парень вовремя вскинул руку, формируя пульсирующий зеленый барьер, который выиграл девушкам ту самую секунду для маневра и уничтожения твари.

Я вернул внимание своему противнику. Вожак медведей с ревом поднялся, тряся пробитой мордой. Его ярость теперь была направлена только на меня. Зверь со всей дури ударил лапами по земле, и во все стороны брызнули острые ледяные шипы, вырываясь прямо из-под снега.

Я ускорил циркуляцию маны. Непрерывное закаливание тела позволило мне двигаться на грани человеческих возможностей. Я буквально проскользнул между растущими из земли ледяными пиками. Копье в моей руке изменило форму, с тихим звоном превратившись в тяжелый двуручный меч.

Медведь разинул пасть для нового рыка, но я уже находился в воздухе. Вложив всю инерцию прыжка и кинетическую энергию в один разящий удар, я обрушил меч на толстую ледяную броню, защищавшую шею вожака. Сталь с оглушительным треском пробила лед, глубоко разрубая кости и позвонки. Огромная туша рухнула в снег, задрожала и больше не поднималась.

Остатки стаи дрогнули. Потеряв вожака и большую часть сородичей, уцелевшие духи мороза с писком растворились в воздухе, а пара израненных медведей позорно бежала вглубь леса, ломая кусты.

Мы тяжело дышали, но на раскрасневшихся от мороза лицах ребят читался триумф. Они справились, действуя не только за счет голого резерва маны, но и как единый слаженный механизм, чувствующий свои тела.

Но радоваться было слишком рано.

Снег под нашими ногами вдруг мелко задрожал. Вибрация усиливалась с каждой секундой, сопровождаясь жутким треском ломающихся вдалеке толстых кристальных деревьев. Что-то по-настоящему огромное, гораздо крупнее и опаснее убитых медведей, прокладывало себе путь прямо к нам.

Деревья с оглушительным хрустом раздвинулись, и на поляну шагнул ледяной великан.

Пятиметровая гора ожившего льда, камня и спрессованного снега возвышалась над нами, заслоняя тусклое северное солнце. Его глаза светились мертвенно-голубым светом, а в огромных руках он сжимал ствол вырванного с корнем дерева, покрытый острыми сосульками. Каждое его движение сопровождалось жутким скрипом, словно сталкивались два айсберга.

- Рассредоточиться! В лобовую не лезть! - крикнул я, мгновенно оценив габариты и массу противника. - Катя, гаси инерцию его ударов! Наташа, бей по суставам!

Великан не стал медлить. Он издал низкий, вибрирующий гул и с размаху опустил свое импровизированное орудие туда, где секунду назад стоял Юра. Парень едва успел отскочить, вовремя вспомнив вчерашние уроки правильной постановки ног. Ледяная дубина врезалась в землю, подняв фонтан мерзлой крошки и оставив глубокий кратер.

Я не стал дожидаться, пока монстр замахнется снова. Ускорив циркуляцию маны по каналам, я проскользнул под его огромной рукой. Орудие Древних в моей ладони послушно изменило форму, превратившись в тяжелую боевую косу. Кинетический импульс, вложенный в удар, должен был снести великану ногу, но лезвие лишь глубоко вошло в ледяную броню, выбив сноп искр и ледяных осколков. Тварь даже не покачнулась. Зато она попыталась раздавить меня свободной рукой, словно надоедливое насекомое.

Я ушел перекатом, краем глаза наблюдая за слаженной работой команды.

Катя действовала безупречно. Она больше не тратила энергию на создание огромных стен. Когда великан попытался ударить меня дубиной наотмашь, девушка выровняла дыхание и резким жестом подняла из земли узкий, но невероятно плотный каменный столб, усиленный аспектом металла. Дубина врезалась в препятствие. Столб раскрошился, но удар потерял большую часть своей чудовищной силы, позволив мне спокойно разорвать дистанцию.

Наташа скользила вокруг гиганта, словно призрак. Для нее этот морозный ад был родной стихией. Девушка не пыталась пробить толстую ледяную броню великана заклинаниями. Вместо этого она использовала саму природу твари. Тонкие струйки воды, которые Наташа вытягивала из воздуха, проникали в микроскопические трещины на коленных и локтевых суставах монстра, а затем мгновенно расширялись, превращаясь в лед.

Великан замедлился. Его движения стали скованными, сопровождаясь громким треском разрываемого изнутри льда.

- Дима, сейчас! - скомандовал я, видя, как монстр пытается стряхнуть с себя оцепенение.

Воронов ждал именно этого. Старый маг вынырнул из густой тени, отбрасываемой самим великаном, и оказался прямо у него за спиной. В руках Дмитрия пульсировали два длинных копья из концентрированной тьмы. Одним неуловимым движением он вогнал их точно под коленные чашечки гиганта, туда, где Наташа уже ослабила броню.

Тьма начала стремительно разъедать лед изнутри. Великан взревел, потерял равновесие и с грохотом рухнул на колени, выронив свою дубину.

Этого момента было достаточно. Я вложил в ноги максимум энергии, оттолкнулся от земли и взмыл в воздух. Орудие Древних вновь сменило форму, став тяжелым двуручным мечом. Приземлившись прямо на широкие плечи монстра, я занес клинок. Вся кинетическая энергия моего прыжка, помноженная на вес тела и силу непрерывно циркулирующей маны, обрушилась на шею великана.

Раздался оглушительный хруст. Голова монстра, с по-прежнему светящимися голубыми глазами, отделилась от туловища и покатилась по снегу. Огромное тело вздрогнуло и начало стремительно осыпаться, превращаясь в обычную гору битого льда и грязного снега.

Мы тяжело дышали, окружив останки поверженного врага.

- Неплохо, - выдохнул Воронов, стряхивая ледяную крошку с плеча. - Если бы мы пытались завалить его сырой магией, провозились бы полчаса и выжрали половину резерва.

Я довольно кивнул. Философия Трех Единений уже давала свои плоды. Ребята начали понимать, как важно комбинировать физику собственного тела с точечным применением маны.

- Командир, посмотри сюда, - неожиданно позвал Юра. Он стоял чуть в стороне, возле глубокой воронки, из которой первоначально вылез великан.

Я подошел ближе. На дне ямы, наполовину вмерзшее в лед, лежало человеческое тело. Мужчина был мертв уже давно - кожа приобрела синюшный оттенок, а лицо исказила гримаса предсмертного ужаса.

- Кто-то из людей Графов? - спросила подошедшая Катя, разглядывая труп.

Я спрыгнул в воронку и смахнул снег с изодранной утепленной куртки мертвеца. На плотной ткани, чуть ниже плеча, виднелась небольшая, но очень качественная нашивка с гербом. Я хорошо запомнил этот символ, когда изучал досье на местную элиту, переданное Павлом из Союза Общего Блага.

Скрещенные серебряные мечи на фоне красного щита.

- Нет. - задумчиво произнес я. - Это цвета одного из баронских родов Якутска. Если не ошибаюсь, это люди барона Игнатьева. Того самого, что держит под собой половину экономики города. С помощью просветления я хорошо запомнил информацию о баронах

Воронов присвистнул.

- Интересные дела. У баронов нет и не может быть официального допуска в аномалию. Это привилегия графских родов и тех, кому Император лично выделяет сектор для зачистки.

- Значит, они браконьерствуют, - сделал логичный вывод я. - Пользуются своим влиянием в городе, подкупают графов и втихую таскают аномальные ресурсы. Рискованный бизнес, но невероятно прибыльный.

Я начал аккуратно обыскивать карманы окоченевшего трупа. В одном из них обнаружился плотный, защищенный от влаги и маны футляр. Взломав простую защелку, я извлек наружу сложенный в несколько раз лист специальной бумаги.

Это была подробная карта. И не просто карта аномалии, а детальный план именно того сектора, который мой отец негласно передал мне для развития рода. На карте был проложен четкий маршрут, петляющий между известными местами скопления монстров. А в самом конце красного пунктира, прямо на границе моего сектора, в зоне ледяных пещер стоял жирный красный крест.

- Кажется, бароны скрывают что-то очень ценное прямо у нас под носом, - я показал карту команде. - И ради этого они готовы отправлять своих людей на верную смерть. Берем это с собой. Изучим в спокойной обстановке.

Возвращение на базу прошло без приключений. Аномалия словно признала нашу силу и решила больше не испытывать судьбу.

Поместье встретило нас теплом и уютом. Лина, как всегда, оказалась на высоте: в столовой уже ждал горячий ужин, а в комнатах были приготовлены чистые вещи. Напряжение тяжелого рейда постепенно отпускало, оставляя лишь приятную, тянущую усталость в натруженных мышцах. Мы поели, обсудили детали прошедшего боя и распределили сумму, которую получили от отца за аномальные материалы. Вся команда отказалась от своей доли в пользу Рода. Я почувствовал гордость, каждый из них искренне считал себя частью нашего нового рода. Пусть, Наташа пока не может вступить род официально, но она уже неотъемлемая его часть.

Александра тоже отказалась от денег, сказав что здесь не за этим. Да и моему роду они нужны больше чем ей. Я, не сразу, но согласился с ее аргументами.

Юра, окончательно вымотанный, ушел спать почти сразу. Воронов отправился в свою комнату медитировать.

А мы с девушками переместились в нашу спальню.

Сегодня вечером не было нужды в долгих разговорах. Наташа, никого не стесняясь, устроилась рядом, положив голову мне на плечо, и мягко перебирала мои волосы. Ее пальцы были прохладными, но это прикосновение дарило удивительное спокойствие. Катя присела с другой стороны. Ее щеки слегка порозовели, когда она осторожно, но уверенно взяла меня за руку, переплетая наши пальцы.

В их заботе, тепле и тихих взглядах не было ни капли той фальши, к которой я привык в прошлой жизни. В глазах Наташи читалась глубокая, осознанная привязанность женщины, которая слишком долго была одинока. Катя же смотрела с искренней, почти трепетной нежностью, все еще до конца не веря, что имеет право находиться здесь.

Вечер плавно перетек в ночь. За закрытыми дверями спальни остались лишь приглушенный смех, нежные касания и тихий шепот. Это была долгая, жаркая ночь, полная искренних чувств и накопившейся за эти дни страсти. Ночь, в которой не было места тревогам внешнего мира, интригам баронов или загадкам аномалии. Только тепло сплетенных тел, сбивчивое дыхание и абсолютное доверие друг к другу.

***

А в соседней комнате, лежа в своей постели и глядя в темный потолок, не могла уснуть Александра Полянская.

Обычно она обладала железной выдержкой. Офицер-Защитник, агент Союза Общего Блага, профессионал, способный спать даже под грохот артиллерийской канонады. Но сейчас сон почему-то упорно не шел.

Сквозь толстую каменную стену доносились приглушенные звуки происходящего в соседней спальне - вздохи, громкие стоны девушек и стук кровати о стену.

Саша раздраженно перевернулась на другой бок и натянула одеяло на голову. Ей совершенно не должно быть дела до того, что происходит за стенкой. Она здесь для выполнения задачи. Она хладнокровный агент, присланный наблюдать и помогать. У нее есть долг перед Союзом и собственные принципы.

Но сердце предательски колотилось быстрее. В груди ворочалось странное, тянущее чувство, природу которого она упорно отказывалась признавать. Ей казалось невероятно глупым и иррациональным то, что она вообще прислушивается к этим звукам. Что она ловит себя на мыслях о том, каково это - оказаться там, рядом с ним.

- Это просто реакция на стресс, - прошептала она в темноту, пытаясь убедить саму себя. - Просто усталость после тяжелого дня и смены обстановки. Ничего больше.

Она повторяла это снова и снова. Убеждала себя, что никаких чувств к этому невыносимо уверенному в себе парню у нее нет и быть не может. Что ее интересует только его боевой стиль и потенциальная полезность для организации. Но где-то глубоко внутри она уже понимала, что эта ложь с каждым днем работает все хуже. Саша закрыла глаза, пытаясь подавить непрошеные мысли, и лишь под утро провалилась в тяжелый, беспокойный сон.

Образ идеала крепко укоренился в мыслях девушки.

Глава 11

Утро началось с запаха свежесваренного кофе и тихого, но очень настойчивого шепота за дверью. Я осторожно выбрался из кровати, стараясь не разбудить мирно спящих Наташу и Катю. Вчерашний день и последовавшая за ним ночь вымотали их окончательно. Накинув рубашку, я бесшумно вышел в коридор.

Источником звука оказалась Лина. Наша горничная, облаченная в свой неизменный и весьма откровенный наряд, стояла посреди холла первого этажа и с суровым видом распекала двоих нанятых вчера рабочих. В руках она держала планшетку, а ее тон ничем не уступал командирскому голосу Воронова на полигоне.

- Я еще раз повторяю, дрова для камина должны быть сложены ровно, с учетом циркуляции воздуха, а не набросаны как попало! Вы находитесь в поместье рода. Это дом аристократа, а не постоялый двор на окраине. И если через десять минут я не увижу идеальной поленницы...

Она осеклась, заметив меня на лестнице, и мгновенно преобразилась. Строгий надзиратель исчез, уступив место идеальной, почти покорной служанке. Рабочие выдохнули с явным облегчением и, бормоча извинения, поспешили ретироваться во двор.

- Доброе утро, господин Григорий. Ваш кофе уже готов, - мягко произнесла она, подавая мне чашку с подноса.

Я лишь покачал головой, забирая обжигающий напиток. Лина в роли завхоза была пугающе эффективна. Юре невероятно повезло с ней, даже если он сам до конца этого не понимал.

Спустя полтора часа вся команда уже стояла на заснеженном полигоне. Мороз кусал за щеки, северный ветер пробирался под тренировочные куртки, но сегодня никто не жаловался. Вчерашний бой с ледяным великаном ясно показал им, что моя методика дает реальные плоды в условиях настоящей смертельной опасности.

- Второй этап, - произнёс я. Голос перекрывал свист ветра, срывающего снежную крошку с наста. - Единение с оружием.

Строй стоял передо мной. Пять фигур в тяжёлых тренировочных доспехах, пар от дыхания вырывался рваными клубами и мгновенно оседал инеем на воротниках. Мороз под минус тридцать. Без магии.

Дима Воронов крутил копьё, прикидывая баланс. Пальцы скользили по древку, дерево промёрзло насквозь, холод проходил сквозь перчатки, как гвоздь сквозь гнилую доску. Рядом Юра Волков сжимал тренировочный меч побелевшими пальцами. Уже синели кончики. Кровообращение в кистях замедлялось с каждой минутой. Он ещё не знал этого, но через полчаса не сможет разжать ладонь без посторонней помощи.

Катя оперлась на рукоять молота. Сорок килограммов артефактной стали. Магия Земли обычно компенсировала этот вес, делая оружие продолжением тела. Сейчас магия была под запретом. Только мышцы. Только связки. Только кости. Я видел, как дрожат её предплечья, как натягиваются сухожилия на запястьях, принимая нагрузку, для которой они не создавались.

Саша стояла, чуть опустив клинок к насту. Со стороны - идеальная стойка. Армейская выучка. Плечи ровно, дыхание размеренное. Но пальцы правой руки, сжимавшие рукоять, были слишком белыми. Она пережимала хват, блокируя кровоток. Типичная ошибка тех, кто привык полагаться на магическое усиление, а не на биомеханику.

Наташа крутила парные кинжалы. Легко. Для неё этот вес был несущественным даже без магии. Но я знал, что лёгкость обманчива. Через час непрерывной работы плечевые суставы начнут гореть огнём, а локти - отказывать на разворотах. Кинжалы требуют взрывной скорости, а взрывная скорость без магии - это разрыв мышечных волокон.

- Начали.

Первые пятнадцать минут прошли в тишине. Только свист рассекаемого воздуха, скрип снега под подошвами и тяжёлое, сбитое дыхание. Я ходил между ними, не вмешиваясь. Пусть тела вспомнят, что значит работать без костыля.

Первым сломался Юра.

Меч выпал из его пальцев на двадцать третьем замахе. Не потому, что он был слаб. Потому что холод добрался до нервных окончаний, и мозг перестал получать сигналы от кончиков пальцев. Кисть просто разжалась. Меч ушёл в снег, подняв облако ледяной крошки. Юра смотрел на свою руку, будто видел её впервые. Пальцы не сгибались.

- Не сжимай рукоять так, будто пытаешься её раздавить, - сказал я, подходя. - Ты блокируешь кровоток. Меч должен лежать в руке свободно. Жёсткая фиксация только в момент удара. Понял?

Он кивнул. Губы синие, дыхание частое, поверхностное. Лёгкие обжигало ледяным воздухом. Микроразрывы сосудов в носоглотке уже давали металлический привкус во рту. Он сплюнул в снег. Слюна была розовой.

- Подними меч. Повтори серию.

Он поднял. Руки дрожали. Но поднял.

Я двинулся дальше.

Катя работала с молотом, и я слышал, как хрустят её суставы при каждом замахе. Не магия - чистая физика. Сорок килограммов на вытянутых руках создавали момент силы, который выламывал плечевые сумки. Она стиснула зубы. Пот тёк по вискам и мгновенно замерзал ледяными дорожками на щеках. Кожа на ладонях, там, где она сжимала промёрзшее древко, начала трескаться. Сначала появились белые полосы сухой кожи. Потом - тонкие красные линии. Кровь выступила каплями и тут же замёрзла, превратившись в тёмные кристаллы на рукояти.

- Спину прямо, - скомандовал я, вставая у неё за спиной. - Ты пытаешься поднять его одними плечами. Это не магия Земли. Молот не станет легче от твоего желания. Задействуй ноги. Перенеси центр тяжести в таз. Используй инерцию.

Она попыталась. Молот пошёл по дуге, и я увидел, как напряглись мышцы её бёдер, принимая нагрузку. Правильно. На следующий день там будут гематомы. Но правильно.

- Ещё раз.

Саша работала методично. Выпад. Возврат. Выпад. Возврат. Армейская школа въелась в неё на уровне рефлексов. Но в этом и была проблема. Она била как по учебнику. А учебник пишут для магов, которые компенсируют ошибки магией.

- Слишком зажата, - сказал я, останавливаясь рядом. - Ты бьёшь правильно. Но противник - не манекен. Клинок должен течь. Ослабь плечи. Дай запястью свободу.

Она попробовала. Выпад вышел менее точным, но более быстрым. Я кивнул и пошёл дальше.

Наташа работала с кинжалами на грани человеческих возможностей. Я видел, как напрягаются её плечевые суставы при резких разворотах. Через час там начнётся воспаление. Ещё через час - микроразрывы. Она знала это. И продолжала.

Через час тренировки Юра уже не мог держать меч. Пальцы не сгибались. Он зажимал рукоять между ладонями, как лопату, и продолжал отрабатывать базовые движения. Лицо его было белым, как снег под ногами, но он не останавливался.

Катя сделала сотый замах. Её ладони были покрыты коркой замёрзшей крови. Древко молота стало красным. Она не замечала этого. Или замечала, но продолжала.

Саша наконец перестала бить по учебнику. Её движения стали более рваными, менее точными, но более живыми. Она начала импровизировать.

Наташа не сбавляла темпа. Высший Архимаг даже без магии оставался Высшим Архимагом. Но я видел, как подёргивается мышца на её правом плече - предвестник судороги.

Воронов работал молча. Копьё в его руках описывало ровные, выверенные дуги. Он не делал ошибок. Не потому, что был сильнее остальных. Потому что за годы службы в ОЗАП его тело научилось терпеть боль, не подавая виду.

Я стоял и смотрел на них. Морозный воздух обжигал лёгкие им. Не мне. Аспект Предела работал в фоновом режиме, согревая кровь без малейших усилий с моей стороны. Я не мёрз. Я не уставал. Мои мышцы адаптировались к нагрузкам быстрее, чем они успевали накапливать усталость.

Пять человек посреди ледяного полигона. Пять тел, которые я ломал и перестраивал заново. Не магией. Болью. Потому что настоящая сила не в источнике. Настоящая сила - в способности продолжать, когда тело кричит тебе остановиться.

- Достаточно, - сказал я через два часа.

Они рухнули в снег. Просто упали, не в силах больше стоять. Дышали тяжело, рвано. Пар от их дыхания поднимался к серому небу. Катя смотрела на свои руки, будто видела их впервые. Юра пытался разжать пальцы и не мог. Саша лежала на спине, раскинув руки, и смотрела в небо. Наташа сидела, привалившись спиной к деревянному барьеру, и баюкала правое плечо.

Я смотрел на них и ничего не говорил. Потому что слова сейчас были не нужны. Они сделали это сами. Без магии. На пределе. И завтра сделают снова.

Ближе к обеду, когда Юра уже откровенно шатался, а Катя едва могла оторвать молот от земли, я дал команду вольно. Отправив вымотанную команду в дом на отдых, я принял душ и задумался.

Вчерашняя ночь оставила после себя не только приятную усталость, но и напомнила об одной важной юридической тонкости Империи. Катя. Формально, по всем аристократическим законам, она числилась моей наложницей. Меня этот статус совершенно не устраивал, и я планировал сделать ее законной женой, как только она получит личное дворянство. Но до тех пор статус наложницы главы рода обязывал к соблюдению определенных традиций. И главная из них - родовое кольцо.

Это не просто украшение. В жестоком мире аристократии это знак принадлежности к семье, незримый щит, защищающий репутацию девушки от косых взглядов, грязных слухов и посягательств местной якутской знати. Женщина без кольца в глазах высокородных снобов считалась просто девкой для развлечений. Я не собирался позволять кому-либо смотреть на Катю подобным образом.

Одевшись в плотную куртку и накинув неприметный темный шарф, я вышел во двор. Предупреждать никого не стал - хотелось сделать сюрприз. Взяв ключи от одного из внедорожников нашего нового парка, я покинул территорию поместья и направился в Якутск.

Припарковался в центре, недалеко от элитного торгового квартала, где располагались лучшие ювелирные и артефактные лавки.

Нужное заведение нашлось быстро. Массивная вывеска гласила "Северное сияние", а за толстыми бронированными стеклами сверкали драгоценные камни и аномальные металлы, подсвеченные магическими лампами.

Я провел внутри около сорока минут. Выбор оказался непростым. Хотелось найти что-то изящное, но при этом обладающее скрытой силой. В итоге я остановился на кольце из белого аномального золота. В центре располагался небольшой, но идеально чистый кристалл изумрудного цвета, отдающий мягким фоновым теплом магии земли. Кате, с ее родной стихией и вспыльчивым, но теплым характером, это должно было подойти идеально. Расплатившись банковской картой, я убрал бархатную коробочку во внутренний карман куртки и направился к выходу.

Морозный воздух ударил в лицо, стоило мне открыть массивную дверь лавки. Я сделал несколько шагов по расчищенному от снега тротуару, направляясь к парковке.

Именно в этот момент Дар Просветления, всегда работавший на периферии сознания, кольнул мозг ледяной иглой угрозы.

Я не замедлил шаг, но мои чувства мгновенно обострились. Улица, еще минуту назад полная спешащих по своим делам прохожих, подозрительно опустела. Впереди, перекрывая путь к моему внедорожнику, из узкого переулка вышли трое крепких мужчин в одинаковых неприметных серых куртках. Еще двое синхронно появились справа, отрезая пути отхода к торговым рядам. За спиной, у самого входа в лавку, остановился шестой, блокируя отступление.

Никаких гербов. Никаких опознавательных знаков. Лица скрыты за плотными воротниками. Классические наемники для грязной работы, которых в крупных городах всегда было в избытке.

- Господин Жаров? - хрипло произнес тот, что стоял впереди. В его руке, лишенной перчатки, мягко блеснул короткий артефактный клинок, по лезвию которого струилась морозная синева.

Я медленно выдохнул. Мана привычно и почти мгновенно заполнила каналы тела. Аспект Предела откликнулся, разгоняя кровь и обостряя рефлексы до нечеловеческого уровня. Кажется, прогулка за кольцом перестает быть мирной.

- Вам никто не говорил, что нападать днём в центре города - отвратительная идея?

- Нам заплатили, чтобы мы об этом не думали. - Старший перехватил клинок. - Берем. Не убивать. Заказчик хочет поговорить.

Я зафиксировал позиции. Расстояние до старшего - два метра. Маги с плетениями - три метра, слева и справа. Замыкающий - четыре метра, прикрывает тыл. Время реакции среднего наёмника на визуальный сигнал - около двухсот миллисекунд. Моё - меньше пятидесяти. Преимущество: подавляющее. Я не стал активировать Орудие Древних. Не стал использовать ману. Только тело. Только расчёт.

Старший шагнул вперёд. Клинок пошёл колющим в грудь. Медленно. Слишком медленно для того, кто привык работать против магов, полагающихся на щиты. Я сместил корпус на двенадцать сантиметров влево. Лезвие прошло мимо. Захватил его запястье левой рукой, зафиксировал сустав. Правая ладонь ребром вошла в ключицу сверху вниз. Кость хрустнула громко, сухо, как ломается сухая ветка. Клинок выпал из разжавшихся пальцев. Я подхватил его на лету, перевернул обратным хватом и тут же пустил в дело.

Маг слева закончил плетение. Три ледяных копья сорвались с его ладони, целя в ноги - грамотно, обездвижить, а не убить. Я ушёл перекатом вперёд, под траекторию. Копья ударили в стену за спиной, разлетелись крошкой. Подъём на ноги - и я перед магом. Он ещё держал руки в позиции для следующего каста, когда рукоять трофейного клинка вошла в его челюсть снизу вверх. Зубы лязгнули. Нижняя челюсть сместилась в сторону - перелом. Глаза закатились. Тело осело на асфальт.

Третий зашёл со спины. Тяжёлая дубинка пошла по дуге, целя в затылок. Я услышал возмущение воздуха - свист, с которым тяжёлый предмет рассекает пространство. Не оборачиваясь, присел, пропуская удар над головой. Разворот на пятке. Колено вошло ему в живот, чуть выше паха, в солнечное сплетение. Воздух вышел из лёгких с влажным хрипом. Он сложился пополам. Я добавил локтем в затылок. Он рухнул лицом в снег, даже не выставив рук.

Четвёртый и пятый замешкались. Их строй рассыпался. Тот, что справа, маг, пытался сформировать огненный шар - пальцы уже начали плести дугу, воздух нагрелся. Я метнул трофейный клинок. Лезвие провернулось в воздухе полтора оборота и вошло в бедро четвёртого, перебив бедренную артерию. Он заорал, хватаясь за рану, и упал на колено. Огненный шар рассыпался искрами, не успев сформироваться.

Пятый бросился бежать. Я не стал преследовать - пусть передаст нанимателю, что операция провалилась.

Главарь пытался подняться. Левая рука висела плетью - сломанная ключица не держала плечо. Правой он достал запасной нож. Я сократил дистанцию. Он попытался сделать выпад. Лезвие пошло в живот - отчаянный, необученный удар. Я ушёл с линии атаки, захватил воротник его куртки и впечатал затылком в кирпичную стену. Череп встретился с кладкой с глухим, влажным стуком. Тело обмякло и сползло вниз, оставляя на кирпичах тёмный след.

Я отряхнул куртку. Поправил шарф. Осмотрел результат. Шестеро на земле. Один в бегах. Время контакта - сорок семь секунд. Магия не применялась. Только биомеханика. Только расчёт. Трое без сознания, один с пробитой артерией, один с переломом челюсти, главарь с сотрясением. Ни одной царапины на мне. Даже дыхание не сбилось.

В кармане завибрировал телефон. Номер не определён.

- Слушаю.

- Развлёкся? - Голос Павла. Спокойный, с лёгкой иронией. - Шестеро за минуту. Без магии. Впечатляет.

- Твои люди наблюдали.

- Наблюдали. Помощь тебе не требовалась. Просто экономлю твоё время на допросы. Заказчик - Белозеров. Тот самый, чьего сына ты покалечил на дирижабле.

- Я так и думал. - Я сел в машину, завёл двигатель. Печка зашумела. - Спасибо за информацию.

- Будь осторожен. Белозеров контролирует военные поставки. Это было прощупывание. В следующий раз пришлют профессионалов.

- Пусть присылают. Мне нужны тренировочные манекены.

Отбой. Я выехал с парковки. В кармане лежала коробочка с кольцом. Тёплая. Тяжёлая.

Барон Михаил Белозеров стоял у панорамного окна. В руке - стакан с коньяком. Лёд звякнул о хрусталь. Дверь открылась. Вошёл начальник службы безопасности. Остановился у порога. Молчал.

- Говори.

- Провал. Шестеро убиты. Один сбежал. Жаров уложил их за минуту. Голыми руками. Без магии.

Стакан хрустнул. Сеть трещин побежала по стеклу. Коньяк потёк по пальцам. Белозеров не заметил.

- Голыми руками, - повторил он. Воздух вокруг него нагрелся. Мана пошла волной, искажая пространство над плечами. - Мой сын лежит в постели. Кости сращивают целители. А этот выскочка гуляет по моему городу и ломает моих людей.

Он швырнул стакан в стену. Хрусталь разлетелся веером. На обоях осталось янтарное пятно.

- Поднимай гвардию. Полная боевая готовность.

Белозеров подошёл к столу. Снял трубку защищённого телефона. Набрал номер. Гудки.

- Костя. Это я. Жаров перешёл черту. Мои наёмники мертвы. Он знает, кто заказчик. Мне нужна твоя гвардия.

- Ты уверен? - Голос Игнатьева в трубке звучал осторожно. - Стоит поднимать такой шум?

- Если мы не раздавим его сейчас, завтра весь Якутск перестанет нас уважать. Мои парни пойдут в лоб. Твои - с флангов. Мы сравняем его поместье с землёй и закопаем так глубоко, что даже Тайная Канцелярия не найдёт.

Глава 12

Я гнал внедорожник обратно к поместью, прокручивая в голове состоявшийся разговор с Павлом. Белозеров сделал свой ход, перешел черту, и это окончательно развязывало мне руки. В жестком мире аристократии тот, кто бьет вторым, имеет полное моральное право бить насмерть.

В кармане лежала бархатная коробочка с кольцом для Кати, но сейчас мысли были заняты совершенно другим. Оставлять Белозерова в живых было категорически нельзя. Если он контролирует военные поставки и местную силу, то следующие его наемники придут не с короткими клинками, а с артефактным оружием и боевыми техниками. И придут они не ко мне на улице, а к моему дому.

Едва машина въехала во внутренний двор нашего нового особняка, я сразу направился внутрь и нашел Александру. Девушка сидела в гостиной, спокойно изучая какие-то схемы.

- Собирайся, - бросил я на ходу. - Мы едем в гости.

Она не стала задавать лишних вопросов. Просто закрыла папку, отложила ее в сторону и поднялась.

- К кому?

- К барону Белозерову. Он только что пытался меня похитить, наняв людей в городе. Пора нанести ответный визит, пока он не пришел к нам.

Мы спустились в подвальное помещение, подальше от чужих глаз. Мне предстояло сделать то, что я уже однажды провернул с Наташей в центре ледяной аномалии, но в совершенно иных, спокойных условиях.

- Саша, слушай внимательно. Вдвоем штурмовать поместье барона в лоб - чистое самоубийство. Охраны там не меньше сотни человек. Нам нужно проникнуть внутрь незаметно и отсечь змее голову.

- У меня нет магии сокрытия, - абсолютно спокойно ответила она, проверяя крепления ножен на поясе.

- Зато она есть у меня. И сейчас я временно передам ее тебе.

Девушка замерла, недоверчиво посмотрев на меня своими серо-голубыми глазами.

- Передашь? Родовые дары не передаются, Гриша.

- Мои передаются.

Я не стал вдаваться в долгие философские объяснения. Сосредоточился на источнике, нащупывая узел дара Сокрытия, который забрал у барона Цепова еще в Москве. В этот раз все было значительно проще. У меня был мощный сформированный источник, наполненный маной воздуха, и процесс не вытягивал из меня жизненные силы, как это было тогда с даром регенерации.

Я взял Сашу за руку. Мана хлынула по каналам, и белый сгусток энергии послушно скользнул от меня к ней. Девушка резко выдохнула, ее глаза расширились от потрясения, когда чужая способность мягко, но властно встроилась в ее энергетическую структуру.

- Невероятно... - прошептала она, глядя на свои ладони. - Я чувствую это.

- Времени мало. Активируй, - приказал я.

Через секунду ее фигура начала таять в воздухе, пока не исчезла полностью. Отличный результат.

Сам же я обратился к аспекту Формы. Тело привычно сжалось, кости перестроились, и мир вокруг стремительно вырос в размерах. Превратившись в неприметное насекомое, я взлетел и устроился на плече невидимой Александры.

До поместья Белозерова мы добрались быстро. Охрана была взвинчена до предела, маги выстраивали защитные контуры, ожидая полномасштабной атаки снаружи. Но никто не обратил внимания на пустое пространство, проскользнувшее через открытые ворота вместе с возвращающимся патрулем.

Кабинет барона находился на втором этаже. Массивная дубовая дверь была приоткрыта. Белозеров стоял у стола, раздавая последние указания по рации.

Я дал Саше мысленный сигнал. Она бесшумно скользнула внутрь, а я спикировал за спину барона, мгновенно возвращая себе человеческий облик и материализуя Орудие Древних в виде тяжелого боевого клинка. Дар Просветления, гармонично усиленный кольцом Ментального спокойствия, работал на пределе, считывая каждое колебание маны в комнате. Мой разум оставался ледяным, фиксируя малейшие угрозы.

Белозеров обладал родовым даром Мертвая зона, позволяющим чувствовать любое движение в радиусе вытянутой руки. Едва я материализовался, барон резко развернулся. Его тело уже окутывала аура слепящего белого света — проявление аспекта Света стихии Огня.

Ослепительная вспышка резанула по глазам, но кольцо сохранило мой рассудок кристально чистым, отсекая инстинктивную панику. Тяжелый артефактный меч барона обрушился туда, где секунду назад была моя шея. Я ушел длинным перекатом, уклоняясь за счет подконтрольных потоков Воздуха, и тут же активировал Ауру Солнца.

Пространство кабинета мгновенно раскалилось. Моя аура столкнулась с его светом, давя на источник барона и выжигая кислород вокруг нас.

- А вот и ты! - хищно оскалился Белозеров, с трудом сопротивляясь давящему жару.

В этот момент Саша вышла из сокрытия сбоку от него, нанося стремительный рубящий удар. Барон почувствовал и её, играючи блокировав клинок девушки, одновременно формируя свободной левой рукой длинное копьё из концентрированного света.

Я зафиксировал радиус его дара. Один метр. В этом радиусе он считывал любое движение материи. Молекулы воздуха. Смещение клинка. Биение пульса. Лезть в ближний бой с таким противником - самоубийство. Мертвая зона делала его неуязвимым для контактных атак. Значит, контактных атак не будет.

Я переключил ток маны. Кинетика. Аспект Силы. Удар пришёлся не в барона. В стены. В окна. В мебель.

Кабинет взорвался. Оконные стёкла лопнули одновременно, превратившись в облако сверкающих осколков. Книжный шкаф разлетелся щепками. Паркет под ногами барона вспучился, выдирая доски из креплений. В воздух поднялась туча обломков - стеклянная крошка, деревянные щепки, куски штукатурки, медные гильзы от рассыпавшихся патронов.

Я подхватил всё это кинетической волной. Сотни осколков. Может, тысячи. Каждый - отдельный снаряд. Каждый - со своей траекторией. Я развернул их веером и швырнул в барона со всех сторон одновременно.

Мертвая зона засекла угрозу. И захлебнулась.

Дар барона был рассчитан на отслеживание нескольких объектов в радиусе вытянутой руки - клинок, кулак, пуля. Но не сотни осколков, летящих с разных направлений, с разной скоростью, с разной массой. Сенсорная система, встроенная в его дар, попыталась обработать входящий поток. И не смогла.

Я видел, как он замер. Не от страха. От перегрузки. Мозг, усиленный даром, пытался отследить каждую песчинку, каждый осколок стекла, каждую щепку - и захлебнулся в объёме данных. Мышцы, готовые реагировать на угрозы, получили десять тысяч противоречивых сигналов одновременно. Ни одна защитная система тела не была рассчитана на такой входящий поток.

Он застыл на долю секунды. Всего на долю секунды.

Достаточно.

- Саша, сейчас.

Она не задала ни одного вопроса. Просто нанесла удар. Клинок вошёл точно в основание черепа, туда, где позвоночник встречается с черепной коробкой. Быстро. Чисто. Без сопротивления.

Барон рухнул на залитый кровью паркет. Мертвая зона погасла вместе с его сознанием. Я подошёл к телу, уже активируя родовой дар. Сфера дара Мертвой зоны отделилась от остывающего тела и вошла в мою ладонь.

- Уходим, - сказал я. - Поместье под ударом.

Расстояние от поместья Белозерова до нашего нового дома казалось бесконечным, но паника - это роскошь, которую я не мог себе позволить. Дар ментального спокойствия, который я недавно поглотил из разрушенного артефактного рубина, работал безупречно. Чужая способность, мягко пульсировала в голове, надежно гася поднимающуюся в груди животную ярость и оставляя лишь холодный, кристально чистый рассудок. Я должен был успеть, и для этого у меня был весь необходимый арсенал.

- Держись крепче! - скомандовал я Саше, подхватывая ее на руки.

Я мгновенно обратился к аспекту Формы. Моя спина выгнулась, кости и ткани стремительно перестроились, и за спиной с влажным хрустом раскрылись огромные крылья, сотканные из энергии и плоти. Взмахнув ими, я подключил свою вторую стихию - Воздух. Плотные потоки ветра подхватили нас, превращая в настоящий снаряд, летящий сквозь ночное небо Якутска. Я гнал ману по каналам на грани возможного, но жестко контролировал себя, чтобы не сорваться в опасный аспект Предела. Если я активирую его сейчас, то после боя неминуемо рухну без сознания от полного магического истощения, а оставлять команду без защиты в такой момент было категорически нельзя.

С высоты птичьего полета я увидел свое поместье еще за пару километров. Внешние ворота были снесены. Во внутреннем дворе полыхало пламя, сверкали вспышки заклинаний и раздавался грохот взрывов. Гвардия барона Игнатьева - не меньше сотни вооруженных бойцов и двух десятков магов - методично вдавливала мою команду вглубь территории.

Дар Просветления, работающий в фоновом режиме, мгновенно разложил поле боя на составляющие. Катя возвела несколько концентрических земляных валов, укрепленных металлом, но они уже крошились под сосредоточенным огнем гвардии. Наташа с воздуха поливала нападающих ледяными копьями, однако ее маневренность ограничивали вражеские стрелки с винтовками. Пули были явно из аномального металла, трассеры вспыхивали разными цветами маны. Воронов вырезал одиночные цели, скользя по теням, а Юра прятался за самым толстым бастионом, непрерывно залечивая осколочные ранения Лине и самому себе. Они держались из последних сил.

Мы обрушились на задние ряды нападающих подобно метеориту.

Еще в воздухе я втянул крылья, возвращая телу привычный вид, и выпустил Сашу, которая тут же скользнула в сторону, сливаясь с темнотой благодаря переданному мной дару сокрытия. Приземление вышло жестким: кинетический импульс аспекта Силы, вложенный в ноги, расколол каменную плитку двора, и ударная волна раскидала ближайших гвардейцев Игнатьева в разные стороны.

Я не стал тратить ни секунды. Орудие Древних послушно скользнуло в руку, приняв форму тяжелой боевой косы. В то же мгновение я активировал Ауру Солнца. Пространство вокруг меня мгновенно раскалилось до чудовищных температур, но благодаря дару Направления я сжал сферу жара в узкий, направленный вперед конус. Ревущий поток обжигающего воздуха ударил по рядам наемников. Их магические щиты лопались один за другим, а люди с криками падали на землю, не выдерживая экстремального теплового давления.

- Командир здесь! - раздался хриплый, но радостный крик Воронова, вынырнувшего из тени.

- Держите периметр! Я зачищу центр! - крикнул я в ответ, срываясь с места.

Маги Игнатьева поняли, что угроза пришла с тыла, и попытались перегруппироваться. В меня полетели каменные шипы и водяные хлысты. Внутренний дар ментального спокойствия делал свое дело: я не чувствовал ни страха, ни злости, только идеальную концентрацию. Я использовал Воздух, чтобы скользить между вражескими техниками, словно невесомый лист. Коса в моих руках описала широкую дугу, разрубая сразу двоих магов вместе с их защитными амулетами.

Вдруг интуиция забила тревогу, но глаза ничего не видели. Один из вражеских убийц, использовавший артефакт тени, подобрался ко мне вплотную со спины.

Именно в этот миг я впервые применил только что поглощенный дар барона Белозерова - Мертвую зону. Как только наемник оказался на расстоянии вытянутой руки, пространство вокруг меня словно ожило. Мне не нужно было видеть его. Я абсолютно четко, на уровне рефлексов почувствовал траекторию его клинка, скорость движения и угол атаки.

Не оборачиваясь, я сделал минимальный шаг в сторону. Клинок убийцы прошел в миллиметре от моего уха, рассекая лишь воздух. Орудие Древних мгновенно сменило форму, превратившись в короткий гладиус. Я перехватил его обратным хватом и, направляемый чувством Мертвой зоны, вогнал лезвие точно под ребра невидимого противника. Тот захрипел и осел на землю, теряя маскировку.

Вражеский строй дрогнул. Дар Просветления подсказывал, что моральный дух гвардии Игнатьева сломлен. Они ожидали легкой прогулки и добивания измотанного отряда, а столкнулись с методичной мясорубкой.

Я продолжал наступление, комбинируя свои силы. Левая рука выпускала плотные сгустки сжатого воздуха, которые пробивали грудные клетки наемников, словно пушечные ядра. Правая рука с Орудием Древних, принявшим форму полуторного меча, безжалостно собирала кровавую жатву. Если кто-то из бойцов умудрялся подобраться слишком близко, Мертвая зона сигнализировала об этом за долю секунды до удара, позволяя мне уклоняться с пугающей легкостью. Аура Солнца выжигала кислород, заставляя врагов задыхаться и терять сознание еще до того, как мой меч доставал их.

Катя, увидев, что давление на ее бастионы ослабло, перешла в контратаку. Десятки металлических шипов сорвались с ее позиций, прошивая отступающих наемников. Наташа обрушила с небес ледяной шторм, окончательно отрезая врагам пути к отступлению.

Остатки гвардии второго барона запаниковали. Потеряв командиров, которых я вырезал в первые же минуты штурма, они побросали оружие и бросились бежать в сторону пробитых ворот. Я ударил им вслед широкой кинетической волной, используя аспект Силы, чтобы сбить беглецов с ног и не позволить им уйти организованно.

Двор моего поместья погрузился в тишину, нарушаемую лишь стонами раненых наемников и треском догорающего деревянного навеса. Я стоял посреди этого хаоса, тяжело дыша, но полностью контролируя свой резерв. Без использования Предела мана расходовалась стабильно, и источник Воздуха быстро восполнял потери.

Внутренний дар ментального спокойствия продолжал дарить абсолютную ясность ума, отсекая лишние эмоции после кровавой бойни. Я окинул взглядом свою команду. Катя опустилась на колени, тяжело дыша от магического истощения. Воронов стоял, опираясь на стену, и вытирал кровь с лица. Наташа плавно приземлилась рядом со мной, ее ледяной доспех медленно таял. Юра помогал Лине подняться на ноги.

Все были живы.

Я деактивировал Ауру Солнца и спрятал Орудие Древних. Мертвая зона мерно пульсировала в энергоканалах, окончательно приживаясь в моем теле наряду с остальными дарами. Мы отбили свой дом, но эта победа была лишь началом настоящей войны за Якутск.

***

В это же время в тысячах километров от заснеженного якутского поместья, в роскошном зале одного из древних замков Баварии, решалась судьба целых государств.

Высокий мужчина с идеальной военной выправкой стоял у панорамного окна, глядя на заснеженные склоны Альп. Правитель Германии, один из сильнейших Высших Архимагов Европы, медленно вращал в пальцах хрустальный бокал с вином. Позади него на массивном дубовом столе лежал свежий, только что доставленный курьером аналитический отчет тайной канцелярии Рейха.

Двадцать лет назад немецкие исследователи провели беспрецедентный отбор среди тысяч одаренных детей. Лучшие из лучших были изолированы, обеспечены безграничными ресурсами и тренировались в адских условиях. Цифры в сегодняшнем документе говорили сами за себя. Семеро из тех потенциальных Высших уже достигли ранга Архимага. Но настоящим триумфом стала не их сырая сила, а то, как именно она раскрылась.

Все семеро пробудили редчайшие аспекты своих стихий. Правитель подошел к столу и с нескрываемым удовольствием перелистнул страницы досье, еще раз вчитываясь в характеристики своего главного оружия.

Первым значился Гюнтер, Архимаг Огня. Ему подчинился Аспект Черного Огня - стихия чистого, абсолютного разрушения. Черное пламя практически невозможно было потушить ни водой, ни вакуумом, ни земляными щитами. Оно пожирало не только физическую материю, но и саму ману противника, выжигая энергетические конструкты дотла. Считающийся сильнейшим проявлением огня, этот аспект делал Гюнтера идеальным орудием прорыва.

Вторая страница была посвящена девушке, Архимагу Воды, открывшей Аспект Управления Жидкостями. Высшая форма развития ее стихии выходила далеко за рамки контроля обычной воды или льда. Эльза могла управлять расплавленными металлами, концентрированными кислотами, смертельными ядами и даже жидкой маной. Один ее взмах руки мог заставить кровь во вражеских жилах превратиться в кислоту или обратить охлаждающие жидкости британских дирижаблей в взрывчатку.

Далее шли братья-близнецы. Один из них, Архимаг Воздуха, овладел Аспектом Звука. Полный контроль над звуковыми волнами позволял ему не только вести идеальную разведку, слыша сердцебиение врага за километры, но и создавать разрушительные ударные волны, способные стирать в порошок каменные бастионы, полностью искажать приказы вражеских командиров на поле боя или создавать зоны абсолютной, сводящей с ума тишины.

Второй брат, Архимаг Гравитации, пробудил пугающий Аспект Пространственного Коллапса. Локальное искривление пространства позволяло ему создавать зоны чудовищного давления, сжимать вражескую технику в крошечные металлические шары и разрывать любые защитные купола. Гравитационные аномалии, которые он оставлял после себя, делали земли непригодными для жизни.

Пятым в списке был Архимаг Земли с Аспектом Магнетизма. Правитель улыбнулся, глядя на эту страницу. Британская Империя гордилась своим огромным флотом тяжелых боевых дирижаблей. Но против мага, способного притягивать и отталкивать тысячи тонн металла, нарушать работу любых двигателей и создавать непробиваемые магнитные барьеры, их флот превратится в бесполезную груду железа, падающую с небес.

Шестой Архимаг специализировался на Темной магии и достиг Аспекта Бездны. Сила Пустоты, струящаяся в его энергоканалах, считалась одной из самых опасных способностей в мире. Он не просто убивал врагов - он стирал их из реальности, оставляя после своих атак лишь холодные, мертвые пустоши, где магия больше не могла существовать в принципе.

Но самой противоречивой и страшной фигурой в списке был седьмой. Архимаг-Целитель, который шагнул за грань, открыв запретную Высшую форму - Аспект Некромантии. Он работал на тонкой границе между мирами. Взаимодействуя с душами, он мог временно возвращать к жизни недавно погибших солдат, превращая свежие трупы врагов в послушную нежить. Присутствие одного такого мага на линии фронта способно было полностью сломить моральный дух любой армии.

Военная мощь Германии достигла такого уровня, что подчиняться дряхлеющей Британской Империи стало не просто невыгодно, но и оскорбительно. Колонии британцев полыхали по всему миру, их войска были растянуты и истощены. Идеальный момент.

В тишине кабинета резко зазвонил защищенный аппарат спецсвязи. Правитель неторопливо закрыл папку с досье и снял тяжелую трубку.

- Слушаю.

- Механизм запущен, - раздался в динамике спокойный женский голос. Тот самый голос Неизвестной Госпожи из Союза Общего Блага, который он слышал лишь несколько раз в жизни, но чьи советы всегда приносили его стране невероятную выгоду.

- Мы готовы, - ответил мужчина, глядя на лежащий перед ним отчет. - Декларация о выходе Германии из состава Британской Империи будет опубликована на рассвете. Нации Европы услышат наш голос.

- Отлично. Британцы не проглотят это оскорбление. Они попытаются подавить мятеж силой, чтобы не спровоцировать цепную реакцию в остальных доминионах. Их экспедиционный корпус уже приведен в боевую готовность.

- Пусть попробуют, - усмехнулся правитель Германии. - Наши новые Архимаги давно ждут возможности размяться. Мы превратим их хваленые дирижабли в падающие гробы, а пехоту заставим сражаться с собственными мертвецами. Мы сотрем их в порошок.

- Не недооценивайте раненого льва, - холодно отрезала женщина. - Ваша задача - не просто отбиться. Ваша задача - связать их основные силы. Втянуть в затяжную мясорубку. Готовьтесь к войне. Полномасштабной мировой войне. И помните наш уговор.

Трубка издала короткие гудки отбоя.

Правитель Германии положил аппарат на рычаг и посмотрел на огромную карту Европы, висящую на стене. Искры грядущего мирового пожара уже были высечены. Фигуры расставлены по доске. Оставалось лишь дождаться рассвета, когда вспыхнет пламя, которое навсегда изменит политическую карту мира.

Глава 13

Утро после ночного штурма и ликвидации гвардии выдалось обманчиво тихим. Ветер, терзавший Якутск последние несколько суток, наконец-то стих, уступив место звенящему, кристально чистому морозу. Воздух был настолько холодным, что каждый вдох обжигал легкие, а снег под ногами скрипел с отчетливым, резким хрустом.

Наш особняк выстоял. Двор все еще хранил следы недавней бойни - выщербленные каменные плиты, подпалины от магических ударов на стенах и наспех сколоченные временные ворота. Но главное было сделано: мы дали местной знати понять, что с нами шутки плохи. Горы трупов элитных бойцов, которые нам пришлось вывозить с территории, стали лучшим аргументом в любых будущих переговорах. В городе повисла напряженная, выжидающая тишина. Бароны переваривали информацию.

Мы же воспользовались этой передышкой, чтобы привести дом в порядок и немного прийти в себя. Команда отсыпалась, залечивала мелкие ссадины и ушибы.

На третий день относительного спокойствия я решил, что пора закрыть один крайне важный юридический вопрос, который откладывать было уже нельзя.

- Собирайся, - бросил я Александре, найдя ее на кухне за чашкой утреннего кофе. - Мы едем в город.

Девушка отставила кружку и вопросительно приподняла бровь, смерив меня внимательным взглядом.

- Очередной барон? Или кто-то из криминальных авторитетов?

- Мэрия, - спокойно ответил я. - Пора прекращать быть просто Григорием Жаровым.

Поездка до центра Якутска прошла без происшествий. Здание мэрии возвышалось над остальными постройками монументальной каменной глыбой, щедро украшенной имперскими орлами и гербом города.

Внутри царила привычная бюрократическая суета. Десятки просителей, чиновники с кипами бумаг, звонки телефонов. Однако стоило мне подойти к стойке регистрации и назвать свое имя секретарю, как отношение изменилось мгновенно. Слухи о моих ночных похождениях и кровавой бане во дворе особняка явно достигли этих высоких кабинетов. Нас немедленно, без всякой очереди, проводили на верхний этаж, прямо в просторную приемную самого градоначальника.

Мэр Якутска - тучный мужчина лет пятидесяти с гладко зачесанными волосами, одетый в безупречно сшитый костюм, встретил нас лично. Его пронзительный, цепкий взгляд опытного чиновника быстро скользнул по мне и Саше. Он радушно улыбался, крепко жал мне руку и говорил правильные, поставленные слова о том, как город счастлив приветствовать столь перспективного молодого дворянина.

- Оформление нового рода - дело ответственное, требующее соблюдения множества формальностей, господин Жаров, - бархатным, глубоким баритоном вещал мэр, усаживаясь за свой массивный стол из красного дерева. - Но, учитывая ваши несомненные заслуги мы, разумеется, проведем все процедуры по ускоренному регламенту. Никаких проволочек. Вы уже определились с названием?

- Род Эссерис, - спокойно и твердо ответил я.

Мэр на секунду замер, словно пробуя слово на вкус. В его глазах мелькнуло легкое недоумение. -

Эссерис... Звучит весьма необычно для наших северных краев. Да и для Империи в целом. Иностранные корни?

- Древние, - уклончиво ответил я, не собираясь вдаваться в подробности. - Очень древние.

- Что ж, Эссерис так Эссерис. Закон позволяет вам выбрать любое не занятое имя, - градоначальник размашисто подписал несколько подготовленных документов и приложил тяжелую городскую печать, которая на мгновение вспыхнула короткой магической искрой, фиксируя подпись в реестре.

- Поздравляю вас, господин Эссерис. С этого дня ваш статус главы рода официально зарегистрирован в государственных архивах Якутска. Искренне надеюсь на наше долгое, мирное и взаимовыгодное сотрудничество на благо всего региона.

Пока мы обменивались дежурными любезностями и я убирал документы во внутренний карман, я краем глаза заметил, как Саша, стоявшая чуть позади меня, внезапно напряглась. Ее поза стала неестественно жесткой, а взгляд буквально прикипел к рукам мэра.

Странно.

Мы покинули здание мэрии в полном молчании. Быстрым шагом пересекли площадь и дошли до парковки.

Я завел авто , и мы направились обратно в поместье. Машину я научился водить не так давно, просто анализировал как это делает Воронов и Юра, с помощью дара просветления. Удобная штука, даже слишком удобная. Но что-то все равно не давало мне покоя. Дары могут работать по разному, эволюционировать. У меня было нечто похожее в прошлой жизни - дар Безупречного Анализа. Этот дар, одна из причин, почему я перестал мыслить как человек.

Едва машина въехала во внутренний двор нашего особняка, я сразу заметил припаркованный у крыльца незнакомый темный автомобиль бизнес-класса. В гостиной горел свет, и оттуда доносились оживленные, веселые голоса. Стоило нам войти в дом и скинуть верхнюю одежду, как навстречу из зала поднялся высокий, крепко сложенный парень со светлыми волосами и спокойным, но радостным взглядом.

Миша Полночный.

- Гриша! - он широко улыбнулся, подходя ближе и крепко пожимая мне руку. - Черт возьми, найти тебя в этой снежной глуши оказалось тем еще квестом!

- Для тебя двери этого дома открыты всегда, Миша, - искренне ответил я, радуясь встрече с товарищем. - Какими судьбами на севере? Я думал, ты сейчас в столице, грызешь гранит науки в стенах академии.

Миша усмехнулся и опустился обратно в мягкое кресло, принимая от подошедшей Лины стакан воды.

- У меня состоялся тяжелый разговор с отцом. Очень тяжелый. Я прямо пригрозил ему, что вообще выйду из рода Полночных, откажусь от наследства и фамилии, если он не позволит мне нормально развиваться и ходить в опасные аномалии. Отец, конечно, рвал и метал, грозился лишить содержания, но в итоге мы пошли на компромисс. Он дал мне свободу действий и право самому выбирать наставников. Но официально из рода я пока не вышел. Проблема заключалась в том, что я понятия не имел, куда именно тебя сослал Император после той истории с Кровиным!

Он сделал большой глоток воды.

- Я сначала полетел в Иркутск. Я ведь никогда там до этого не был, едва нашел твой дом в Иркутске. А там - сюрприз! Женя Огнева развернула настоящую военную базу. К ней приехали те самые парни-простолюдины... Семен, Саша и остальные ребята, которым ты помог. Женя взяла их в жесткий оборот. Она гоняет их по твоим методикам медитаций с утра до вечера, спуску вообще не дает. Из них выйдет отличная, смертоносная гвардия, поверь мне. Женя-то мне и сказала, что ты теперь в Якутске. И вот я здесь. Хочу тренироваться с тобой и твоей командой. Хочу стать по-настоящему сильным.

- Вот оно что... Я рад тебе, Миша. Располагайся, живи с нами, ходи в аномалию, - кивнул я. - Но учти, делать поблажки на твое знатное происхождение никто не будет. Гонять я тебя буду так же жестко, как и всех остальных. До седьмого пота.

- На другое я и не рассчитывал, командир.

- Отлично. А раз так, то прошу всех немедленно выйти на полигон, - громко произнес я, обращаясь к ребятам, которые уже стянулись в гостиную, услышав наш разговор.

Через десять минут вся команда стояла на расчищенной от снега и обломков площадке во внутреннем дворе. Морозный воздух бодрил, изо рта вырывались густые облачка пара. Наташа, Катя, Дима Воронов, Юра, Саша Полянская, кутающаяся в теплую куртку Лина и наш гость Миша Полночный.

- Прежде чем мы начнем сегодняшнюю тренировку, у меня есть новости, - произнес я, медленно прохаживаясь перед строем. Снег мерно хрустел под моими ботинками. - Сегодня утром я ездил в мэрию. Как вы помните, Император лишил мой род графского титула и столичных земель. Но он же дал нам землю у аномалии. Пару часов назад бюрократические формальности были окончательно завершены. С этого дня официально зарегистрирован новый род. И я взял новую фамилию.

Я выдержал короткую паузу, внимательно глядя на их сосредоточенные лица. - Отныне мы - род Эссерис.

- Эссерис... - задумчиво прошептал Воронов, словно пробуя новое слово на вкус. Его глаза блеснули уважением.

- Звучит древним. И очень властным. Мне нравится. Это имя для тех, кто сам берет свое.

Наташа тепло улыбнулась, Юра радостно закивал, а Саша лишь понимающе прикрыла глаза.

- А теперь к делу. Разговоры окончены. Мы продолжаем второй этап философии Трех Единений. Единение с оружием.

Я обнажил обычный стальной тренировочный меч, намеренно оставив Орудие Древних в пространственном кармане, и встал в боевую стойку.

- Вчера и во время штурма поместья вы показали, что умеете сражаться, - произнес я, вновь прохаживаясь перед строем. - Вы не боитесь крови и умеете терпеть боль. Но вы все еще совершаете главную ошибку большинства местных одаренных. Вы слишком полагаетесь на голую силу своих источников и родовых даров. Оружие должно стать продолжением ваших костей, мышц и связок. Единым целым с вашим телом.

Я остановился перед Юрой и забрал у него из рук короткий клинок, легко взвесив его на ладони.

- Без магического усиления. Без единой капли маны. Сегодня мы продолжаем отрабатывать идеальную биомеханику, траекторию и баланс. Вы будете повторять базовые движения до тех пор, пока клинок в ваших руках не станет легче воздуха.

Следующие несколько часов полигон оглашался только лязгом сталкивающегося металла, свистом рассекаемого морозного воздуха и тяжелым, сбитым дыханием. Я гонял их до седьмого пота, не делая скидок ни на усталость, ни на холод. Шаг за шагом я вспоминал суровые, безжалостные уроки наставников рода Эссерис из моей прошлой жизни. В памяти яркими вспышками всплывали бесконечные часы на пыльных аренах других миров, где меня, еще мальчишку, заставляли тысячекратно повторять один и тот же выпад, пока мышцы не начинали гореть невыносимым огнем, а разум не очищался от всех лишних мыслей, оставляя лишь звенящую пустоту и концентрацию.

«Оружие не должно встречать сопротивления внутри тебя», - звучал в моей голове строгий, непререкаемый голос моего старого учителя. «Если ты чувствуешь вес клинка, значит, ты борешься с ним, а не с врагом. Меч должен резать пространство, а не воздух».

Я заставлял их исправлять малейшие, даже миллиметровые недочеты в стойках.

Катя упрямо сжимала рукоять своего тяжелого боевого молота, раз за разом отрабатывая правильный перенос центра тяжести. Она злилась, пыхтела, но упрямо продолжала. Я заставлял ее понять, что она должна научиться использовать инерцию бойка, позволяя весу оружия работать на нее, а не гасить эту кинетическую энергию силой собственных рук и спины.

Воронов, уже опытный боец, оттачивал короткие, экономные выпады тренировочными кинжалами и копьем, раз за разом добиваясь идеальной прямой линии от пятки задней опорной ноги до самого острия оружия. Никакого замаха, никакого предупреждения врагу - только стремительный, невидимый укол.

Саша Полянская двигалась с убийственной грацией профессионального Защитника, но даже ей приходилось тяжело. Я заставлял ее ломать привычные "рваные" рефлексы убийцы, перестраивая их под более текучий, непрерывный стиль открытого боя без магической подпитки.

Каждое их движение должно было стать безусловным, вбитым в подкорку рефлексом. Чистой биомеханикой, доведенной до абсолютного совершенства. Только тогда, когда мы перейдем к третьему этапу и в оружие хлынет мана, оно станет поистине сокрушительным и не будет встречать внутреннего сопротивления.

За нашей изматывающей тренировкой со стороны внимательно наблюдал Миша Полночный. В какой-то момент он не выдержал. Его глаза горели искренним боевым азартом. Он подошел ко мне, когда я дал команде двухминутную передышку, и тихо попросил:

- Гриша, это невероятная техника. Ваши движения... в них нет ни одной лишней секунды, ни одного замаха впустую. Научи меня тоже. Я хочу уметь так же.

Я опустил тренировочный меч острием в снег и твердо покачал головой.

- Нет, Миша. Не сейчас.

Парень растерянно моргнул, явно не ожидая отказа.

- Но почему? Я ведь доказал, что готов сражаться рядом с вами. Я пошел против воли отца ради этого! Я приехал на край света!

- Ты доказал, что ты хороший, верный друг, - так же твердо ответил я, глядя ему в глаза. - Но эта техника и философия - абсолютный секрет рода Эссерис. Секрет моей команды. Пока ты носишь фамилию Полночных и не произнес слова клятвы моему роду, я не имею морального права обучать тебя нашим родовым секретам. Ты должен будешь сделать этот выбор сам, без давления, когда придет время, и принести клятву. И только тогда ты получишь эти знания.

Миша тяжело вздохнул, опустив плечи, но спорить не стал. Он был умным парнем и прекрасно понимал правоту моих слов и справедливость этого отказа. Аристократические правила никто не отменял. Оставив его наедине со своими мыслями, я вернулся к вымотанной команде, продолжая методично вбивать в них древнюю науку моего прошлого мира. Они становились не просто сборищем сильных магов, полагающихся лишь на случайность и сырую мощь своих даров. Они на глазах выковывались в идеальный, смертоносный отряд.

Тренировка закончилась только тогда, когда на Якутск опустились густые зимние сумерки. Вымотанные, покрытые потом, тяжело дышащие ребята побрели в дом - в душ и к горячему ужину, который уже приготовили повара под руководством Лины.

Я же задержался во дворе, вдыхая морозный воздух. Двор опустел, но краем глаза я заметил Катю. Девушка не пошла со всеми. Она сидела на деревянной скамье возле крыльца, устало прислонив тяжелый молот к перилам, и растирала гудящие плечи. В ее глазах читалась смесь усталости, упрямства и привычной легкой неуверенности, которая всегда появлялась, когда мы оставались наедине вне боя.

По местным суровым законам Империи, она все еще числилась моей наложницей - бесправной девушкой-простолюдинкой, чья судьба полностью зависела от воли аристократа, который мог в любой момент выставить ее за порог. Я знал, как сильно ее это гложет, как разъедает изнутри этот несправедливый статус, даже несмотря на искреннюю теплоту наших ночей и полную поддержку со стороны Наташи.

Я медленно подошел к ней. Снег скрипнул под подошвами, и Катя подняла на меня свои большие, выразительные глаза.

- Устала? - негромко спросил я, останавливаясь напротив.

- Рук не чувствую, - честно призналась она, пытаясь выдавить улыбку. - Но я поняла, что ты имел в виду про инерцию.

Я кивнул. Затем запустил руку во внутренний карман куртки и достал небольшую бархатную коробочку. Ту самую, которую купил в центре города перед нападением наемников. Щелкнула тугая защелка. На белом бархате в сгущающихся сумерках тускло, но притягательно сверкнуло изящное кольцо из белого аномального золота. В его центре покоился чистейший изумруд, мягко пульсирующий магией земли. Простенький артефакт, усиливающий мага этой стихии, но дело не в нем. Сейчас я по сути предлагаю ей стать моей женщиной. Пусть, свадьба будет не скоро, но это доказательство того, что я ценю ее, как свою жену.

Катя замерла. Она буквально перестала дышать, уставившись на кольцо так, словно это был невозможный мираж в ледяной пустыне.

- По законам Империи ты числишься моей наложницей, - произнес я мягко, но так, чтобы каждое слово врезалось в память. - Но в моем доме, в моем роду нет и никогда не будет таких унизительных ярлыков для тех, кто мне действительно дорог. Ты сражалась со мной спина к спине в самых страшных боях. Ты прикрывала меня своими щитами от верной смерти. Ты доверила мне свою жизнь.

Я взял ее дрожащую, покрытую мозолями от тяжелого молота левую руку. Она даже не сопротивлялась. Аккуратно надел кольцо на ее безымянный палец. Изумруд идеально, до мелочей подошел к цвету ее глаз.

- Это тебе, Катерина Эссерис.

Слезы хлынули из ее глаз мгновенно, прорвав плотину сдерживаемых эмоций. Она даже не пыталась их скрыть или смахнуть. Вся та боль, неуверенность, ревность и глухой страх перед будущим, которые она копила в себе долгими месяцами, рухнули в одну секунду, разбившись вдребезги. Катя издала сдавленный, полный счастья всхлип, вскочила со скамьи, бросилась мне на шею и вцепилась в куртку так крепко, словно боялась, что я сейчас исчезну, растворившись в морозном воздухе.

- Спасибо... Гриша, господи, спасибо тебе... - шептала она куда-то мне в воротник, захлебываясь горячими слезами, которые обжигали мне шею.

Я крепко обнял ее в ответ, чувствуя, как мелко дрожат ее плечи. Теперь она была не просто спутницей или боевым товарищем. Она стала полноправной частью семьи. Женщиной, носящей имя моего рода, за которую я разорву любого. И это было лишь начало нашей настоящей истории.

Глава 14

Лунный свет, пробивающийся сквозь покрытое морозными узорами окно, мягко освещал спальню. За окном завывал ледяной якутский ветер, но здесь, под тяжелым одеялом, царил обжигающий жар.

Катя лежала на моей груди, тяжело дыша. Ее влажные от пота волосы разметались по моим плечам, а кожа всё ещё горела после долгих часов, наполненных страстью и нежностью. Девушка подняла левую руку, позволяя лунному свету скользнуть по белому аномальному золоту и граням изумруда.

Она смотрела на кольцо так, словно это был величайший артефакт в истории человечества. Символ того, что она больше не бесправная наложница, а часть моей семьи. Женщина рода Эссерис.

- Я до сих пор боюсь, что проснусь, и всё это окажется сном, - тихо прошептала она.

- Придётся привыкнуть к тому, что это реальность, Катя.

Она наклонилась, и её губы накрыли мои. Мы растворялись друг в друге до самого рассвета, пока абсолютное изнеможение не погрузило нас в глубокий сон.

Утро вторглось в спальню резким, механическим звуком.

Телефон на тумбочке завибрировал, настойчиво требуя внимания. Я открыл глаза. Катя мирно спала, уткнувшись носом мне в плечо. Осторожно, стараясь не разбудить девушку, я высвободился из-под одеяла, накинул спортивные штаны, взял аппарат и бесшумно вышел из спальни, плотно прикрыв за собой дверь.

На экране высветился номер Павла.

Я спустился по лестнице на первый этаж, прошел в полутемную гостиную и только там нажал кнопку ответа. Дар Просветления, сглаженный поглощенным даром Ментального Спокойствия, мгновенно привел разум в состояние ледяной ясности. Никакой сонливости. Только чистый расчет.

- Слушаю.

- Доброе утро, Гриша, - голос агента Союза Общего Блага звучал, как всегда, гладко, с легкой, почти отеческой интонацией. - Надеюсь, я не разбудил тебя?

- Разбудил. Ближе к делу, Павел.

- Всегда ценил твою прямолинейность, - хмыкнул он. - У меня для тебя отличные новости. Мы нашли барона Игнатьева.

Я невольно подобрался. После того как этот ублюдок отправил свою гвардию штурмовать мое поместье, Игнатьев стал для меня ходячим мертвецом.

- И где он прячется?

- Он забился в самую глубокую и грязную нору Якутска. В трущобы. Там, где наши доблестные имперские стражи закона предпочитают не появляться даже днем. Координаты я тебе уже скинул. Действуй, Гриша. Этот человек - опухоль на теле региона.

Звонок оборвался. Я посмотрел на присланные координаты на экране. Самое дно города. Лабиринт из покосившихся деревянных бараков, нелегальных ночлежек и замерзшей грязи. Идеальное место для того, кто хочет исчезнуть.

Я уже собирался развернуться и пойти наверх, чтобы надеть боевую экипировку, когда заметил движение в дальнем углу гостиной.

В глубоком кожаном кресле, поджав под себя ноги, сидела Александра Полянская. Перед ней на столике стояла кружка с давно остывшим кофе. Судя по темным кругам под глазами и напряженной позе, она провела здесь всю ночь, так и не сомкнув глаз. Ей незачем было подниматься к моей спальне, она просто ждала меня там, мимо чего я никак не мог пройти.

- Гриша.

Ее голос прозвучал глухо и надломленно. Лицо, обычно напоминающее маску идеального солдата, сейчас было искажено внутренней борьбой. Она нервно кусала губы, а пальцы теребили край утепленной куртки.

- Не спится, Саша? - я внимательно посмотрел на девушку. Дар мгновенно считал ее учащенный пульс и микровибрации мышц лица. Она нервничала так, как не нервничала перед лицом ледяных гигантов в аномалии.

- Я ждала тебя, - она медленно поднялась с кресла. - Нам нужно поговорить. До того, как ты пойдешь по наводке Павла.

Она подошла вплотную и, не опуская глаз, начала говорить. Быстро, словно боясь, что я ее остановлю. Рассказала всё. Про свои сомнения, про то, что она агент Союза Общего Блага, но главное - про свой вывод после нашего недавнего визита к мэру Якутска.

- Гриша, я видела на его запонках скрытый символ внутреннего круга, - Саша говорила с болью в голосе. - Союз Общего Блага уже контролирует легальную власть в Якутске. Павел использует тебя втемную. Они специально стравливают тебя с баронами. Ты для них - просто инструмент зачистки старой элиты. Как только ты убьешь Игнатьева, они получат абсолютную экономическую монополию на ресурсы аномалии, а твои руки будут по локоть в крови!

Я выслушал ее в абсолютной тишине. Удивления не было.

Меня не захлестнула ярость от предательства. Ментальное спокойствие отсекало любые эмоции, оставляя лишь сухие факты. Пазл, который никак не складывался в моей голове, наконец-то щелкнул.

Значит, вот оно что. Равенство, братство, мир без богатых и бедных... Красивые сказки для пехоты. А на деле - классический рейдерский захват региона в масштабах целой Империи. Я должен был стать их ручным цепным псом, ледоколом, пробивающим путь к власти.

- Я знаю, Саша, - спокойно ответил я, глядя на ее побледневшее лицо. - Я догадывался, что меня используют.

- Тогда почему ты так спокоен?! - она почти сорвалась на крик. - Нам нельзя идти туда! Если мы убьем его, мы сыграем по правилам Союза!

- Нет, Саша. Мы сыграем по моим правилам.

Я положил руки ей на плечи, заставляя смотреть мне прямо в глаза.

- Игнатьев - мразь. Союз использует меня, да. Но бароны - те еще мерзавцы. Этот человек отправил сотню головорезов штурмовать наш дом. Там могли погибнуть Катя, Юра, Наташа. Игнатьев перешел черту, за которой политика заканчивается и начинается кровь. Он должен умереть не потому, что этого хочет Павел. Он должен умереть, потому что он напал на мой Род.

Я отпустил ее и развернулся в сторону лестницы.

- Ты идешь со мной. Собирай экипировку. Мы едем в трущобы.

Спустя сорок минут наш тяжелый внедорожник пробивался сквозь ледяную мглу к окраинам. Трущобы Якутска не имели ничего общего с сверкающим неоном и магическими огнями центра города. Здесь не было архитектуры - лишь хаотичное нагромождение покосившихся деревянных бараков, ржавых металлических контейнеров и узких, обледенелых переулков, в которых едва могли разойтись два человека.

Воздух был пропитан запахом дешевого угля, прокисших отходов и застарелой безнадеги. Сюда стекались те, кого пережевала и выплюнула аномалия: покалеченные добытчики, разорившиеся мелкие дворяне, беглые преступники и обычные простолюдины, которым не повезло родиться без искры магии в крови.

Мы с Сашей покинули машину за квартал до цели и продвигались сквозь этот замерзший ад бесшумно, как тени. Мое лицо было скрыто плотным воротником белой зимней куртки, на руках - тактические перчатки.

- Координаты Павла указывают на старый складской ангар в самом центре сектора, - тихо произнесла Саша.

- Барон Игнатьев - мастер Земли с Аспектом Лавы. А его родовой дар - «Чувство ценности», - ответил я, сканируя пространство Просветлением. - Он не просто так выбрал это место, Саша. В этих узких деревянных переулках его Лава сожжет все. Здесь негде маневрировать.

Мы вышли на небольшую, грязную площадь. Впереди возвышался массивный барак, сколоченный из толстого бруса и листов ржавого железа. Вокруг было подозрительно пусто. Ни одного бездомного, ни одного пьяницы.

Засада.

Дар забил тревогу за долю секунды до того, как с крыш соседних бараков на нас обрушился град пуль.

- В укрытие! - рыкнул я, толкая Сашу за промерзший остов старого снегохода.

Пули из аномального сплава с визгом вгрызались в металл над нашими головами. Барон не поскупился: он нанял профессионалов.

Я глубоко вдохнул морозный воздух, концентрируя ману Физики в энергоканалах. Сердце забилось ровно и мощно. Философия Единения с телом.

- Работаем!

Я вынырнул из-за укрытия. Кинетический импульс, рожденный в мышцах ног, сорвал меня с места с такой скоростью, что стрелки просто не успели перевести огонь. Я взлетел по обледенелой стене барака на крышу, словно гравитации не существовало.

На крыше засели четверо. Двое с винтовками, один с артефактным жезлом, четвертый - корректировщик с биноклем. Они расположились грамотно: простреливали всю площадь, прикрывали друг друга. Профессионалы.

Первый стрелок заметил меня слишком поздно. Я сократил дистанцию в два шага. Удар локтем в висок - голова дёрнулась, тело обмякло. Второй разворачивался, вскидывая ствол. Я перехватил винтовку за цевьё, рванул на себя, одновременно вбивая колено в его солнечное сплетение. Хруст рёбер. Он сложился пополам и рухнул на доски.

Маг с жезлом закончил плетение. С кончика жезла сорвалась ледяная стрела - толстая, зазубренная, нацеленная в грудь. Я ушёл перекатом. Стрела прошила пустоту и вонзилась в печную трубу за спиной. Кирпич разлетелся крошкой. Я метнул трофейную винтовку. Приклад ударил мага в лицо. Хруст костей. Он опрокинулся на спину, жезл выпал из пальцев и покатился по скату крыши.

Корректировщик бросился бежать. Я не стал преследовать. Пусть бежит. Пусть расскажет тем, кто его нанял, что здесь произошло.

Внизу Саша закончила зачистку. Два тела в снегу. Третьего она прижала к стене, приставив клинок к горлу. Допрос. Короткий. Она узнала то же, что и я: людей нанял Игнатьев. Охрана ангара - десять человек внутри, не считая самого барона.

- Готов? - спросила она, вытирая клинок о снег.

- Готов.

Мы одновременно приблизились к тяжёлым дверям ангара и выбили их плечами. Дерево треснуло, петли вырвало из гнилых косяков. Внутрь хлынул морозный воздух, но его тут же смяла волна жара.

Внутри было тепло. Слишком тепло для Якутска.

Посреди огромного, заваленного хламом помещения стоял барон Игнатьев. Грузный, массивный, он возвышался над полом на каменном постаменте, который сам же и создал. Пол под его ногами превратился в озеро магмы. Камень плавился, пузырился, лопался оранжевыми пузырями. Воздух дрожал. Жар ударил в лицо, как кулак. Я прищурился. Ресницы мгновенно высохли.

Охрана - пятеро оставшихся - бросилась на нас от стен. Двое магов, трое мечников. Я оттолкнул Сашу вправо, сам ушёл влево.

Первый мечник атаковал сверху. Тяжёлый двуручник пошёл по дуге, целя в голову. Я сместился на полшага. Лезвие вошло в землю. Я ударил его ногой в колено. Сустав хрустнул. Мечник взвыл и рухнул. Добил локтем в затылок.

Второй мечник попытался зайти с фланга. Саша встретила его на подходе. Её клинок мелькнул дважды. Первый удар выбил оружие. Второй рассёк горло. Мечник захрипел и осел на пол, зажимая рану.

Маги ударили одновременно. Ледяные копья и огненные шары полетели в нас с двух сторон. Я развернул алебарду и выпустил кинетическую волну по широкой дуге. Волна смела оба заклинания в сторону. Копья разлетелись крошкой. Огонь погас, не долетев. Обратным импульсом я ударил по полу. Камень вспучился и пошёл трещиной к ногам магов. Оба потеряли равновесие. Саша использовала момент. Два броска ножей. Оба мага рухнули с клинками в горле.

Путь к барону был свободен.

- Жаров! - взревел Игнатьев, и магма под ним вздыбилась гребнем. - Ты думал, сможешь прийти за мной?! Я скормлю тебя огню!

Он вскинул ладони. Пол перед нами взорвался. Волна жидкой лавы ударила в нашу сторону - не струя, а стена, в два метра высотой, оранжевая, ослепительная. Я оттолкнул Сашу вправо, сам ушёл влево. Лава прокатилась между нами, шипя и разбрызгивая капли. Одна капля попала на рукав. Ткань вспыхнула мгновенно. Я сбил пламя ладонью. Кожа на тыльной стороне кисти вздулась волдырём. Боль была резкой, мгновенной. Я отбросил её в сторону.

Орудие Древних прыгнуло в ладонь, принимая форму длинной тяжёлой алебарды. Древко легло в руки привычной тяжестью.

- Саша! Обходи справа, не лезь в лоб!

Она кивнула и исчезла в тенях у стены. Я вонзил древко алебарды в пол и выпустил кинетический импульс в землю. Ударная волна пошла вперёд, вспарывая каменный пол, и столкнулась с потоком лавы. Магма разлетелась веером. Капли ударили в стены. Дерево загорелось. Балки над головой задымились, потолок начал темнеть.

Барон расхохотался. Он выхватил из кармана тёмный кристалл - нелегальный артефакт разрушения, - раздавил его в кулаке. Вспышка. Мощность его магии возросла вдвое. Пол под ногами просел. Я отскочил назад. Там, где я стоял секунду назад, камень провалился в огненную яму. Лава потекла ручьём, расширяя провал.

- Саша, сейчас!

Я прыгнул на стену. Оттолкнулся. Взмыл под потолок, туда, где скапливался едкий густой дым. Лёгкие обожгло. Глаза слезились. Игнатьев задрал голову, формируя в руках гигантский огненный шар. Он не целился. Он собирался накрыть весь потолок разом.

В этот момент сверху, с почерневшей балки, скользнула тень. Саша спикировала на барона. Клинок вошёл в плечевой сустав. Игнатьев взревел. Концентрация нарушилась. Огненный шар рассыпался искрами. Лавовый щит над его головой мигнул и погас.

Моя секунда.

Я обрушился вниз. Алебарда превратилась в тяжёлый пробивающий чекан. Вес тела, кинетическая энергия падения, усиленная маной Физики, - всё сконцентрировалось на острие. Удар пробил остатки защиты, проломил грудную клетку. Барона впечатало в его же лаву. Влажный хруст рёбер. Кровь хлынула изо рта. Глаза расширились. Он попытался что-то сказать, но вместо слов вышел только булькающий хрип.

- Твоя цена оказалась слишком низкой.

Я положил ладонь на его грудь. Родовой дар сработал. По венам прокатилась обжигающая волна. Из груди барона вырвался пульсирующий белый сгусток маны и вошёл в мою ладонь. «Чувство ценности». Дар был моим. Игнатьев был мёртв.

- Гриша! Уходим! Сейчас же!

Крик Саши. Я огляделся. Ангар пылал. Огонь ревел, пожирая сухие стены. Лава растеклась по полу, поджигая всё, чего касалась. Но самое страшное было снаружи.

Я выбил дверь плечом и вышел в переулок. Трущобы горели. Постройки из мусора и фанеры вспыхивали как спички. Огонь перепрыгивал с крыши на крышу. Чёрный дым заволакивал небо.

Я стоял и смотрел на это. И в груди поднималась ярость. Холодная. Не горячая. Такая, от которой сводит челюсть и забывается боль в обожжённой руке.

Отовсюду слышались крики. Крики обычных людей. Женщин, стариков, детей, которые оказались заперты в этом огненном лабиринте.

- Помогите! Господи, помогите!

Я увидел, как из горящего барака выскочила женщина, прижимая к груди ребенка. На ней горела куртка. Я бросился к ней, сбивая пламя снегом и кинетическими ударами воздуха.

- Туда! Там выход! - прохрипел я, направляя ее в сторону широкой улицы.

Саша рядом со мной выламывала дверь соседнего дома, вытаскивая оттуда кашляющего старика. Мы метались в дыму, пытаясь сделать хоть что-то. Пытаясь спасти тех, кого могли.

Но мы были магами войны, а не спасателями. Я владел Физикой и Воздухом, а не Водой. Я мог пробивать стены, но не мог остановить огненный шторм, который раздувал ледяной северный ветер.

Внезапно крыша огромного трехэтажного барака слева от нас с жутким стоном провалилась внутрь. Из окон вырвался столб искр, и оттуда донесся короткий, обрывающийся крик, от которого кровь стыла в жилах.

Я замер. Руки безвольно опустились.

Они сгорели заживо.

Десятки невинных жизней. Людей, которые просто пытались выжить на дне этого проклятого города. Они не имели никакого отношения ни к баронам, ни к Империи, ни к Союзу. Они были просто сопутствующими потерями. Расходным материалом в играх сильных мира сего.

Саша подошла ко мне. Ее лицо было покрыто черной копотью, глаза слезились от едкого дыма. Она тяжело дышала.

Вдали уже слышался вой сирен пожарных машин и команд ОЗАП, но было слишком поздно. Трущобы горели, унося в пепел тех, кто не смог выбраться.

Я стоял посреди этого пепелища, чувствуя, как внутри меня рождается что-то темное, тяжелое и холодное. Горький вкус пепла на губах смешался с абсолютным, кристально чистым осознанием происходящего.

Я вспомнил свою прошлую жизнь. Эллиад Эссерис смотрел бы на эти горящие бараки с равнодушием. Он бы просто подсчитал потери и пошел дальше.

Но я больше не был им. Я глубоко сожалел об этих смертях. Каждая оборвавшаяся здесь жизнь невидимым грузом легла на мои плечи.

- Гриша... - тихо позвала Саша, кладя руку мне на плечо. - Нам нужно уходить. Скоро здесь будет оцепление.

Я медленно кивнул, бросая последний взгляд на догорающие руины, ставшие братской могилой для десятков безымянных душ.

- Идем, Саша.

Мы развернулись и шагнули в спасительную темноту переулков.

Всю дорогу до поместья я молчал. Саша тоже не говорила. Она понимала без слов. Понимала, что сегодня мы оба перешли черту, с которой нет возврата. Понимала, кто именно подвел нас к этой черте. И понимала, что теперь у нас есть новый враг, куда более опасный, чем бароны.

В ту ночь я дал себе безмолвную клятву. Не перед богами, не перед Империей, не перед кем-то еще. Перед самим собой. Я больше не буду слепым орудием. Ни в чьих руках. Никогда. И те, кто попытается использовать меня снова, заплатят сполна.

Глава 15

Запах гари въелся в одежду, в кожу и, казалось, в самые легкие. Мы с Сашей возвращались в поместье в абсолютной тишине. За окнами тяжелого внедорожника мелькали белые улицы Якутска, но перед глазами всё еще стояла картина пылающих трущоб и кричащих в огне людей.

Я вел машину на автомате. Поглощенный дар ментального спокойствия работал безупречно, замораживая любые всплески ярости и паники, оставляя лишь холодный, расчетливый разум. Я не испытывал вины за смерть барона Игнатьева - он сам перешел черту. Но те десятки ни в чем не повинных людей, сгоревших заживо из-за того, что верхушка Союза Общего Блага хладнокровно просчитала локацию для устранения конкурента… этот счет я выставил лично Павлу и его кураторам.

Я бросил короткий взгляд на Сашу. Бывший агент сидела на пассажирском сиденье, бездумно глядя в боковое окно. Ее идеалы рухнули за один вечер. Организация, которая клялась бороться за равенство и справедливость, на деле оказалась сворой циничных рейдеров.

- Мы не могли их спасти, - тихо, но твердо произнес я, разбивая тяжелое молчание. - Если бы мы остались в огне, пытаясь вытащить всех, сгорели бы сами.

- Я знаю, - глухо отозвалась Саша, не поворачивая головы. - Разумом я все понимаю, Гриша. Но… я годами верила им. Верила, что мы несем благо. А сегодня мы просто помогли им зачистить город для их собственной диктатуры.

- Они думают, что помогли, - я жестко сжал руль. - Пусть празднуют победу. Мы позволим им заглотить наживку так глубоко, чтобы они уже не смогли сорваться с крючка. А потом вырвем им глотки.

Машина въехала в расчищенный от снега двор нашего поместья.

***

Утро.

Я стоял перед своей командой на тренировочном полигоне. После вчерашнего рейда все выглядели хмурыми, но дисциплина в моем Роду была железной. Катя, Наташа, Дима Воронов, Юра и Саша выстроились в ровную шеренгу.

- Философия Трех Единений, - мой голос разносился над заснеженным двором, врезаясь в морозный воздух. - Вы уже освоили единение с телом. Почувствовали каждую мышцу своего тела и научились ей пользоваться. Вы освоили единение с оружием. Почувствовали его вес и научились делать его продолжением собственных костей. Сегодня мы переходим к третьему, самому сложному и самому важному этапу. Единение с маной.

Я прошелся вдоль строя, глядя им в глаза.

- Большинство магов Империи воспринимают свой источник как бензобак. Закончилась энергия - маг становится бесполезным куском мяса. Они силой выкачивают из себя ману, формируя заклинания, преодолевая собственное сопротивление. Это в корне неверно. Мана - это ваша кровь. Она должна течь свободно, без преград, неразрывно сплетаясь с дыханием, сердцебиением и каждым движением клинка.

Я материализовал Орудие Древних в форме простого стального меча.

- Не пытайтесь подчинить ману. Позвольте ей стать вами. Когда вы наносите удар, энергия не должна идти следом за клинком, она должна рождаться вместе с ним.

Следующие часы до обеда превратились в изощренную пытку для их сознания. Заставить сильных магов, привыкших мыслить категориями «щит-атака», расслабить свои энергоканалы было сложнее, чем научить их драться вслепую.

Дима Воронов хмурился, пытаясь синхронизировать свои теневые рывки с ровным дыханием, а не с резким выбросом силы. У Кати от напряжения на лбу выступила испарина - ее тяжелая, плотная мана Земли упорно сопротивлялась плавному течению. Юра, как лекарь, справлялся чуть лучше, но быстро истощался физически. Только Наташа, будучи Высшим Архимагом, довольно быстро уловила суть, закружив по полигону в смертоносном, ледяном танце.

Когда тренировка подошла к концу, команда валилась с ног не от физической усталости, а от приближения магического истощения.

- На сегодня достаточно, - скомандовал я, развеивая клинок. - Вы молодцы. Тело уже начинает запоминать.

Все с облегчением выдохнули, направляясь в сторону теплого дома. Все, кроме Саши Полянской. Она осталась стоять посреди заснеженного двора, глядя мне прямо в глаза. Ее лицо было абсолютно серьезным.

- Гриша, задержись на минуту, - твердо произнесла она.

Я сделал знак остальным идти внутрь и подошел к девушке.

- Что-то случилось, Саша?

Она глубоко вдохнула морозный воздух, словно перед прыжком в ледяную воду.

- Вчера в трущобах я окончательно поняла, что пути назад у меня нет, - голос Саши не дрожал, в нем звучала лишь стальная уверенность. - Союз Общего Блага предал те идеалы, в которые я верила. Они используют людей как расходный материал. Я больше не их агент. Я не хочу иметь с ними ничего общего. И ещё… я вышла из рода.

Она опустилась на одно колено прямо в глубокий снег, склонив голову.

- Я, Александра Полянская, клянусь в верности роду Эссерис. Клянусь защищать его интересы, проливать кровь за его главу и никогда не предавать тех, кто стоит со мной плечом к плечу.

В морозном воздухе едва заметно дрогнуло напряжение. Магия откликнулась на ее искренние слова, закрепляя договор на уровне души. Я положил руку на ее плечо.

- Я принимаю твою клятву, Александра Эссерис. Поднимайся. В этом роду не стоят на коленях.

Она поднялась. В ее серо-голубых глазах впервые за долгое время исчезла та напряженная тень агента, работающего под прикрытием. Теперь она была дома. Настоящем доме.

***

Вечер опустился на поместье мягким, уютным полумраком. В камине гостиной весело трещали поленья, прогоняя северный холод. Лина, как всегда безупречная в своей роли, сервировала поздний ужин и незаметно исчезла.

Я сидел в глубоком кресле, глядя на танцующие языки пламени. Дар ментального спокойствия милосердно молчал, но перед глазами всё равно стояли обугленные балки трущоб.

Наташа и Катя неслышно подошли сзади. Катя, на пальце которой мягко мерцал изумруд в оправе из белого аномального золота, обошла кресло и грациозно опустилась на подлокотник. Наташа, отбросив привычную холодность Высшего Архимага, устроилась у моих ног, положив голову мне на колени.

- Ты сегодня сам не свой, - тихо промурлыкала Наташа, ласково поглаживая мою руку. - Даже во время тренировки был словно не здесь.

- Слишком много мыслей, - признался я, откинув голову на спинку кресла. - Я смотрю на тех, кто кричит о спасении народа, и вижу лишь новых палачей. Их методы ничем не лучше тех, кого они хотят свергнуть. Их «благо» строится на костях обычных людей.

Катя осторожно провела прохладными пальцами по моей щеке, заставляя посмотреть на нее. В ее взгляде плескалась такая искренняя, бездонная нежность, что лед, сковавший мою душу после бойни в трущобах, начал таять.

- Ты не можешь спасти всех, Гриша, - мягко произнесла она. - И ты не монстр, который сжег те дома. Ты тот, кто сегодня утром учил нас выживать. Тот, кто принял Сашу, когда ей было некуда идти. Тот, кто подарил мне это кольцо и статус, о котором я не могла даже мечтать.

Наташа приподнялась, ее губы скользнули по моей шее, вызывая легкую дрожь.

- Мы с тобой, любимый, - ее голос стал глубоким, обволакивающим. - Что бы ни случилось. Пусть Империя и Союз грызут друг другу глотки. Мы построим свой мир. А сейчас... позволь нам заставить тебя забыть о политике хотя бы до утра.

Слова были лишними. Катя потянулась к моим губам, отвечая на поцелуй с таким жаром и самоотдачей, что все мысли о баронах, заговорах и пепле трущоб мгновенно вылетели из головы. Нежные прикосновения, сплетение тел, сводящие с ума ароматы их кожи и абсолютное, безоговорочное доверие... Эта ночь стала для меня спасательным кругом, якорем, который не дал окончательно провалиться в бездну цинизма моего прошлого воплощения. Чем дольше я использовал просветление с защитой, тем больше походил на старого Эллиада Эссериса. Но сегодня я их сознательно выключил. Ради того, чтобы снова чувствовать тепло своих девушек.

Они были моей настоящей силой. Моим Родом. Моим даром. Моей жизнью.

***

Утро разорвал звук подъехавшего к воротам автомобиля.

Я спустился на первый этаж, на ходу застегивая рубашку. Дима Воронов уже стоял у окна, с подозрением разглядывая роскошный представительский седан с тонированными стеклами, остановившийся у восстановленных ворот нашего поместья.

- Кажется, у нас гости, - хмыкнул старый маг.

Я подошел к окну. На дверце машины красовался серебряный змей, обвивающий посох. Герб графа Ларионова - последнего из «правящего» триумвирата старой элиты Якутска, могущественного теневого целителя.

Из машины вышел немолодой, сухонький мужчина в дорогом, но строгом пальто. Он не был вооружен и держал руки на виду, показывая отсутствие враждебных намерений.

- Впустите его, - приказал я бойцам через переговорное устройство.

Спустя пару минут мужчина уже стоял в моем кабинете. Он вежливо, но без подобострастия поклонился.

- Господин Эссерис. Мое имя Аркадий, я доверенный слуга и поверенный барона Ларионова. Мой господин просит вас о личной встрече и переговорах.

- Переговорах? - я скептически приподнял бровь. - Белозеров и Игнатьев пытались со мной «договориться» с помощью наемников и штурма моего дома. Оба теперь мертвы. Чем ваш барон лучше?

- Тем, что он всё еще жив, господин, - резонно ответил Аркадий. - И тем, что у него есть информация, которая касается не только выживания вашего Рода, но и выживания всего Якутска. Граф ждет вас на нейтральной территории. В старой лечебнице на окраине. Он будет один.

Я несколько секунд взвешивал риски. Интуиция подсказывала, что это не засада. Ларионов был слишком умен, чтобы повторять ошибки своих мертвых коллег.

- Передайте ему, что я буду через час.

***

Старая лечебница выглядела заброшенной, но внутри одно из помещений было оборудовано по последнему слову магической и медицинской техники. Граф Николай Ларионов, Пиковый Мастер и обладатель жутковатого дара «Предел терпения», сидел в инвалидном кресле. Он выглядел невероятно старым и больным, что было парадоксально для одного из лучших целителей Сибири.

- Присаживайтесь, Григорий Андреевич, - проскрипел граф, указывая на стул напротив. - Я не займу у вас много времени.

Я сел, оставаясь в напряжении, готовый в любую секунду материализовать Орудие Древних.

- Зачем вы позвали меня, Ларионов?

- Чтобы сдаться, - просто ответил старик. В его глазах не было ни страха, ни надежды. Только безмерная усталость. - Белозеров был нашим кулаком, Игнатьев - нашим кошельком. Я был тем, кто убирал за ними мусор. Теперь их нет, и моя очередь неизбежна. Но прежде чем вы заберете мою жизнь, я хочу, чтобы вы поняли, чью игру вы сыграли.

- Игру Союза Общего Блага, - спокойно произнес я.

Ларионов горько усмехнулся.

- Значит, вы не так слепы, как они думают. Да. Союз давил на нас годами. Они подмяли под себя мэрию, чиновников, полицию. Мы, три старых барона, были последним, самым грязным и жестоким, но все же оплотом настоящей Имперской власти в этом городе. Мы держали стабильность, а Союз целенаправленно использовал вашу гордость и амбиции, чтобы стравить нас с вами. И вы блестяще выполнили роль их цепного пса.

- Игнатьев сам прислал ко мне наемников, - жестко оборвал его я. - Я ни о чем не жалею.

- Я не оправдываюсь, мальчик, - старик закашлялся. - Мы делали разные вещи, но понимали баланс сил. А теперь слушайте самое главное. Месяц назад люди покойного Игнатьева, те самые нелегальные добытчики, о которых вы узнали, нашли в ледяных пещерах на границе вашего сектора залежи аномального металла.

Ларионов подался вперед, его лицо исказила гримаса ужаса.

- В своей жадности они применили взрывчатку, чтобы вскрыть пласт. Стены пещеры обрушились. И они пробудили то, что спало там веками. Хранителя Якутской Аномалии.

Воздух в комнате словно стал тяжелее. Дар мгновенно обработал информацию, выдавая неутешительные прогнозы.

- Огромный Ледяной Червь, - прошептал Ларионов. - Хтоническая тварь... Сейчас она дезориентирована и восстанавливает силы глубоко под землей. Но если она вырвется на поверхность... она поведет за собой тысячи духов мороза и ледяных великанов. Якутск падет за сутки. Ни Союз, ни гарнизон Империи не удержат этот прорыв.

Граф откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

- Моя жизнь давно не имеет смысла. Если меня убьете не вы, то союз. Я предлагаю вам сделку, Григорий. Я передаю вам точные координаты разлома и все исследования, которые мы успели провести по этому существу. Взамен вы позволите мне и моим людям покинуть город, а фанатиками я сам разберусь.

Я долго смотрел на этого сломленного, проигравшего человека. В его словах не было лжи. Он действительно пытался спасти остатки своего достоинства. Убить его сейчас, ради мести или ради очередного дара, означало бы стать тем самым палачом, каким меня хотят видеть лидеры Союза.

- Я принимаю сделку, граф, - я поднялся со стула. - Передайте мне координаты. И уезжайте из Якутска. Навсегда.

***

Просторный кабинет в столице был погружен в полумрак. Женщина, чьего имени не знал почти никто в Империи, стояла у окна, глядя на падающий снег. Голограмма Павла, проецируемая из артефакта связи на столе, почтительно мерцала.

- Докладывай, - не оборачиваясь, бросила онвстречался

Инатьев мертв. Схема с трущобами сработала идеально. Экономика баронов рухнула, - голос Павла был ровным и отстраненным. - Но есть осложнения. Мальчик встречался с графом Ларионовым. И он... пощадил его. Старик собирает людей и активы, чтобы покинуть Якутск.

Женщина медленно обернулась. В ее глазах не было ни капли удивления, лишь холодный, расчетливый блеск.

- Наш ледокол начинает проявлять излишнюю самостоятельность. Пощада - это слабость, которую мы не можем позволить нашему будущему символу, - она изящно провела пальцем по краю стола. - Ларионов слишком много знает о наших методах работы в регионе. Оставлять его в живых нецелесообразно.

- Понял вас. Отправить за ним наших ликвидаторов?

- Нет, Павел. Ты сам курируешь Якутск. Убей Ларионова. Сделай это так, чтобы все выглядело как естественная смерть. Его дар не спасет его от яда. А наш юный Эллиад пусть готовится к своей главной битве. Судя по донесениям, лед под Якутском уже начинает трескаться.

***

Михаил сидел в полумраке гостевой спальни нового якутского особняка, бездумно вращая в пальцах тяжелый золотой перстень с гербом своего рода. За окном завывал ледяной северный ветер, швыряя колючий снег в толстые артефактные стекла, но в комнате было тепло. Слишком тепло и безопасно. И эта безопасность сейчас раздражала его больше всего, напоминая о той незримой золотой клетке, в которой он провел всю свою жизнь.

С самого детства ему твердили о его исключительности. А когда на инициации в столичной Академии выяснилось, что его предел развития - Высший Архимаг, эти разговоры превратились в непреложную истину. Он, одаренный маг Тьмы, должен был пойти по стопам своего великого прадеда и стать новым столпом могущества княжеского рода Полночных. Поначалу этот триумф действительно опьянил его. Но эйфория быстро прошла. Очень скоро Миша понял, что столичная Академия - это не кузница великих воинов, а скорее элитный клуб по интересам, где большинство молодых аристократов предпочитают обсуждать размеры груди однокурсниц, а не развитие собственного источника.

Все изменилось после знакомства с Григорием Жаровым. Парнем, который одним фактом своего существования ломал все привычные устои и переворачивал представления о магии. Гриша не плел интриг на светских раутах, он просто брал свое, уничтожая монстров и врагов с пугающей эффективностью. Миша вспомнил, как во время недавнего тяжелого разговора с отцом он сорвался, пригрозив полностью отказаться от наследства и фамилии, если ему не дадут свободу действий и право ходить в опасные аномалии. Отец тогда рвал и метал, грозился лишить содержания, но в итоге пошел на компромисс, позволив сыну самому выбирать наставников, при условии, что он не выходит из рода официально.

Он наблюдал, как Гриша методично вбивал в свою команду Философию Трех Единений, заставляя их отрабатывать удары без единой капли маны, доводя движения до абсолютного биомеханического совершенства. В их выпадах не было ни одного лишнего замаха, ни одной секунды впустую. Это было искусство убивать, очищенное от любой шелухи. Миша искренне захотел владеть этой невероятной техникой, подошел к Грише с просьбой об обучении, но получил твердый и бескомпромиссный отказ. «Эта техника и философия - абсолютный секрет рода Эссерис», - жестко ответил тогда друг. Гриша дал ясно понять, что пока Михаил носит фамилию Полночных, он не имеет морального права прикасаться к тайнам чужой команды, и что этот выбор парень должен сделать сам, произнеся слова клятвы.

Перстень в руках Михаила внезапно показался невыносимо тяжелым. Теперь перед ним стоял самый важный выбор в его жизни: остаться со своим древним родом или пожертвовать всем, чтобы стать по-настоящему сильным.

Остаться Полночным означало сохранить статус, богатство, неприкосновенность и политический вес. Отец наверняка обрадуется его возвращению в столицу. Ему подберут выгодную невесту, а то и не одну, введут в совет рода, обеспечат лучшими артефактами. Он проживет долгую, комфортную и абсолютно пустую жизнь, так никогда и не раскрыв свой потенциал Высшего Архимага Тьмы. Он станет просто еще одной красивой фигурой на политической доске Империи, человеком, чья сила существует лишь на бумаге, а боевой опыт ограничивается безопасными учебными спаррингами и походами в аномалию вместе с гвардией.

А другой путь... Другой путь вел в абсолютную неизвестность. Добровольно отречься от тысячелетней истории семьи, лишиться всех счетов и защиты. В глазах столичного высшего света это было равносильно социальному самоубийству. Стать никем, изгоем, человеком без прошлого. Но взамен он получит нечто неизмеримо большее. Он получит право стоять плечом к плечу с людьми, которые куют свою судьбу в крови и пламени. Он получит доступ к истинным знаниям, которые превратят его магию Тьмы в абсолютное оружие, способное заставить содрогнуться саму Империю. Он станет частью нового рода Эссерис, который прямо сейчас, на его глазах, рождался из хаоса и смертельных битв.

Михаил горько усмехнулся. Разве это был выбор? Для человека, который однажды увидел настоящее пламя, тусклый свет салонных свечей больше никогда не покажется привлекательным.

Он решительно поднялся с кресла, подошел к письменному столу и включил настольную лампу. Достав свой коммуникатор, Михаил открыл защищенный официальный портал Министерства по делам родов и авторизовался под своим личным княжеским идентификатором. Форма добровольного выхода из состава рода была короткой, но каждое слово в ней отрезало мосты и сжигало корабли.

Михаил не колебался ни единой секунды. Он заполнил все необходимые поля, сухо указав причину, подтвердил свое решение уникальной магической подписью и нажал кнопку отправки. Система мигнула зеленым светом, подтверждая, что запрос ушел в обработку и обратного пути больше нет.

Наследника древней фамилии Михаила Полночного больше не существовало. Был лишь маг Тьмы, готовый принести клятву верности роду Эссерис.

Стянув с пальца родовой перстень, парень оставил его лежать на холодной столешнице. Странно, но вместо страха перед грядущей неизвестностью или сожаления о потерянном богатстве, он почувствовал лишь невероятную, опьяняющую легкость. Словно тяжелый бетонный свод, годами давивший на его плечи, внезапно рухнул, открыв над головой бескрайнее ночное небо. Сбросив тяжелый груз чужих ожиданий, он наконец-то был готов начать свой собственный путь. Завтра утром он выйдет на заснеженный полигон и произнесет слова, которые навсегда изменят его жизнь.

***

Приветствую всех читателей! У меня важные, и, уверен, отличные новости.

Сейчас я с головой ушел в работу над 4-м томом серии. И, выстраивая новые сюжетные арки, я решил перечитать самое начало истории. Скажу честно: посмотрев на 1-й том с высоты текущего опыта, я понял, что он объективно не дотягивает до той планки качества, динамики и жесткости, которую я задаю в новых книгах.

Сюжет, лор, персонажи - всё это было на своих местах, но темп местами провисал, а тексту не хватало плотности. Я не мог позволить, чтобы история Гриши начиналась слабее, чем она продолжается. Поэтому я заперся и сделал глубокий ремастер первой книги. Я выжал из текста всю «воду», ускорил ритм повествования, убрал лишние провисания и сделал экшен по-настоящему суровым и бьющим в цель.

Важный момент (почему на книге стоит плашка ИИ):

Вы увидите на ремастере отметку об использовании нейросетей, и я хочу сразу расставить все точки над И. Я использовал ИИ исключительно в качестве продвинутого стилистического редактора. Весь мир, сюжет, потактовые планы, интриги и каждый удар Гриши - от первой до последней буквы придуманы и прописаны мной. Нейросеть сработала как текстовый движок: помогла отполировать слог, убрать шероховатости раннего черновика и сделать повествование монолитным. Это всё та же моя авторская история, просто пересобранная на максимальных скоростях.

Что дальше?

На этом мы не останавливаемся. В течение ближайшей недели ждите на сайте такой же плотный и динамичный ремастер 2-го тома. Как только фундамент будет обновлен - полный вперед, к выходу новых книг!

И самое главное. Огромное мужицкое спасибо каждому из вас за поддержку. За ваши лайки, за добавления в библиотеки, за комментарии и ожидание. Именно ваша активность дает топливо этой серии. Без вас ничего бы не было.

Обновленный первый том уже на сайте. Залетайте, читайте первую главу и обязательно делитесь впечатлениями в комментариях - как вам новый, взрывной темп Жарова?

Приятного чтения!

Глава 16

Утро встретило меня глухим, почти осязаемым безмолвием. Такая тишина бывает только на самом краю зимы, когда даже ветер устает и ложится спать. Северный ветер, ещё вчера остервенело рвавший жестяные крыши бараков, сегодня отступил, будто выдохся, и оставил после себя лишь сковывающую, звенящую стужу - ту самую, что не воет и не кусает, а просто медленно вымораживает всё живое изнутри. Воздух казался густым, почти вязким; он оседал в лёгких ледяной крошкой при каждом вдохе, а выдыхаемый пар мгновенно кристаллизовался в морозной взвеси и осыпался белой пылью на воротник куртки. Я вышел на заснеженный двор нашего нового поместья и на несколько секунд замер на крыльце, просто слушая эту тишину. Где-то под кожей, ровно и безостановочно, работал фоновый аспект Предела - он гнал ману по каналам, будто маленькая печь, спрятанная под рёбрами, и не давал морозу дотянуться до костей.

Михаил уже ждал меня внизу. Он стоял посреди расчищенной от снега площадки абсолютно неподвижно - так неподвижно, что на мгновение я и правда принял его за вмёрзший в землю монумент кому-то из забытых героев. На нём была лёгкая куртка, явно не по погоде, но не она приковывала взгляд. Главное бросалось в глаза сразу: его руки оставались обнажёнными, несмотря на лютый мороз, будто он нарочно хотел, чтобы холод добрался до него полностью, без остатка. На безымянном пальце правой кисти зияла пустота - тяжёлого золотого перстня с гербом древнего столичного рода Полночных больше не было. Просто голая кожа и бледная полоска там, где металл годами не пускал загар.

- Запрос в Министерство отправлен, - его голос прозвучал сухо, ровно, без единой нотки сожаления или сомнения, будто он зачитывал сводку погоды. — Счета заблокированы. Фамилии больше нет. Я пуст, Гриша. И я готов.

Бывший наследник княжеской фамилии, одарённый маг Тьмы с потенциалом Высшего Архимага, не стал дожидаться формальных приглашений, торжественных речей или свидетелей. Он просто шагнул вперёд и опустился на одно колено прямо в глубокий, обжигающий холодом сугроб - так, будто это было для него самым естественным движением на свете. Снег тут же начал набиваться под ткань штанины, но Михаил и бровью не повёл. Он склонил голову, добровольно отказываясь от тысячелетней истории своей семьи ради знаний и силы, которые я мог ему дать.

- Я, Михаил, по собственной воле отрекаюсь от прежней крови, - произнёс он медленно, каждое слово взвешивая, будто вбивая гвоздь. - Клянусь защищать интересы рода Эссерис, проливать за него свою кровь и стоять до конца за своего главу, пока бьётся моё сердце.

Я сделал шаг к нему. Само пространство вокруг нас едва заметно дрогнуло - так дрожит вода, когда в неё бросают камень, только волна прошла не по снегу, а где-то глубже, на уровне, который не видно глазами. Договор принимался и скреплялся на уровне магии и души, и я почти физически ощутил, как невидимая нить протянулась между нами и завязалась узлом. Твёрдо положив ладонь на его плечо, я произнёс, стараясь, чтобы голос звучал так же твёрдо, как и рука:

- Я принимаю твою клятву. Вставай, Михаил Эссерис. В этом роду не стоят на коленях.

Когда он поднялся, отряхивая снег уже не с одного, а с обоих колен, в его взгляде больше не было той надменной, чуть ленивой скуки, с которой он когда-то бродил по коридорам столичной Академии, разглядывая всех вокруг как невзрачную мебель. Теперь там застыла суровая, хищная решимость человека, который сам, своей рукой, отрезал себе все пути к отступлению - и, кажется, был этому даже рад.

- Так с чего мы начнём? - спросил он, отряхивая снег с колена и явно предвкушая что-то торжественное. - Философия Трёх Единений? Первый этап, единение с телом?

Я смотрел на него и уже понимал, что через секунду разрушу все его ожидания одной короткой фразой — и, честно говоря, мне даже было немного жаль портить ему это утро.

- Пока без тренировок, - я коротко покачал головой, и мой голос звучал абсолютно ровно и холодно, без всякой театральности. - А теперь к делу. Шикарного банкета в честь твоего вступления не будет. Если мы не сдвинемся с места прямо сейчас, Якутск перестанет существовать через сутки.

Миша застыл, будто его самого только что накрыло аспектом абсолютного нуля. Одно дело — сменить Род, пережить это как личную драму, и совсем другое — в тот же миг услышать, что город-миллионник обречён, и счёт идёт на часы.

- В гостиную, - бросил я, уже разворачиваясь. - Все уже собираются.

***

В просторной комнате нашего особняка царило тяжёлое, почти осязаемое напряжение - такое обычно повисает перед грозой, когда воздух густеет и электризуется. Команда была в сборе, и по одним лицам можно было прочитать, что все уже что-то почувствовали ещё до моих слов. Катя сидела на подлокотнике кресла, машинально покручивая на пальце изумрудное кольцо из аномального золота - привычка, которая появлялась у неё всякий раз, когда она нервничала, хотя сама она в этом никогда бы не призналась. Наташа и Юра устроились на диване, тесно прижавшись друг к другу, будто это могло защитить от того, что вот-вот прозвучит. Дима Воронов методично проверял баланс своего артефактного кинжала и копья, снова и снова взвешивая их в руках, — верный знак того, что он уже подсознательно готовится к бою. А Саша Полянская, скрестив руки на груди, напряжённо смотрела в окно, туда, где за стеклом белела нескончаемая пелена снега.

- Слушайте внимательно, - я прошёл в центр комнаты, и гул негромких разговоров мгновенно стих, будто кто-то щёлкнул выключателем. - Союз Общего Блага использовал нас втёмную. Они стравливали нас с баронами, думая, что я стану их слепым орудием, зачищающим старую элиту чужими руками. Но граф Ларионов оказался умнее, чем они рассчитывали. Он сам предложил мне сделку в обмен на свою жизнь - и, кажется, был вполне искренен. Он передал мне информацию, которую Союз, возможно, и сам до конца не осознавал. Люди покойного Игнатьева вели масштабные нелегальные раскопки в ледяных пещерах Якутской аномалии - там, куда обычные группы стараются вообще не соваться.

- Искали глубинную жилу? - хмуро спросил Воронов, не отрываясь от кинжала.

- Нашли залежи аномального металла, - я покачал головой. - И в своей жадности шахтёры применили взрывчатку. Стены пещер обрушились, и они разбудили то, что спало там веками. Игнатьев был уверен, что сорвал джекпот всей своей жизни, но вместо этого пробудил Хранителя. Ледяного Червя.

Температура в комнате, казалось, физически упала на несколько градусов - хотя, разумеется, дело было не в магии, а в том эффекте, который производили эти два слова на любого, кто хоть немного разбирался в аномалиях. Юра тяжело сглотнул и невольно придвинулся ближе к Наташе.

- Тварь спала во льдах тысячелетиями, - продолжил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, без лишнего драматизма, хотя внутри у самого всё сжималось. - Раскопки прошили её внешний панцирь, как иглой. Сейчас Червь просыпается от боли, а не от голода - и это, поверьте, ничуть не лучше. Сам по себе он не способен влиять на что-то за пределами аномалии, у него просто нет для этого ни сил, ни возможности выбраться. Но его пробуждение сводит с ума всю местную фауну. Все аномальные звери, ведомые чистым инстинктом выживания, в панике хлынут прочь от Хранителя, не разбирая дороги. И если мы его не упокоим, эта живая лавина обезумевших монстров вырвется за периметр и просто снесёт город до основания. Никакая армия не успеет стянуть артиллерию к границе аномалии за оставшееся время.

- ОЗАП и Канцелярия должны зафиксировать всплеск активности у границ! - быстро сказала Саша, отворачиваясь наконец от окна.

- Пока их приборы покажут критический уровень, пока генералы перестанут перекладывать бумажки друг другу на стол - от Якутска останутся только вытоптанные руины, - отрезал я жёстче, чем собирался. - Останавливать тварь придётся нам, и больше некому. Мы спускаемся в шахты Игнатьева. Наша цель - добраться до подземного зала и упокоить Хранителя, пока он окончательно не сбросил оцепенение. Я не буду врать никому из вас: шанс остаться там навсегда крайне высок. Дверь открыта для всех, кто хочет уйти прямо сейчас, и я не буду думать об этом человеке хуже ни секунды.

Повисла пауза - короткая, но показавшаяся мне бесконечной. И первой её нарушила Катя. Она фыркнула, будто сама мысль о том, чтобы остаться, показалась ей смешной, а в её глазах вспыхнул тот самый боевой азарт, который я уже хорошо успел изучить. Она уверенно поднялась с подлокотника и подошла ко мне, встав плечом к плечу:

- Ты надел мне на палец это кольцо не для того, чтобы я отсиживалась в тепле, Гриша. Я иду.

- Куда командир, туда и мы, — пробасил Воронов, наконец отложив кинжал и перехватив поудобнее своё копьё, будто вопрос был уже давно решён и обсуждать тут вообще нечего.

Наташа ничего не сказала - просто молча кивнула, крепко сжав ладонь побледневшего, но решительного Юры, так, будто одним этим жестом передавала ему часть своей уверенности. Саша лишь по-военному коротко подтвердила готовность, вскинув подбородок. А Миша, всё ещё немного оглушённый утренними событиями, криво усмехнулся и покачал головой:

- Шикарное начало первого рабочего дня. Я в деле.

- Лина! - громко позвал я, и почти сразу за дверью послышались быстрые шаги.

Завхоз вкатила в гостиную тяжёлые кофры, колёсики глухо стучали по паркету. Мы начали облачаться в белое полярное снаряжение, закупленное ещё в первые дни после приезда, - многослойные тактические костюмы с нитями из шкур иркутских монстров, тяжёлые бронепластины, портативные артефакты обогрева, которые сразу же начинали приятно греть кожу через ткань.

- Юра, Наташа - вы сердце отряда, - я раздавал команды, одновременно закрепляя на поясе Орудие Древних. - Юра, твоя задача - лечить отряд на ходу, не жалея сил. Спасай от ран и обморожений в первую очередь. Если мы заледенеем - мы трупы, и никакое оружие тут уже не поможет. Наташа, Белая Кровь только на самый крайний случай, не раньше. Воронов - на тебе контроль периметра и удары копьём из теней. Саша, Миша - вы во флангах. Миша работает Тьмой, Саша усиливает тело магией Огня для максимальной скорости. Катя со мной в авангарде, как обычно.

Я в последний раз проверил крепления брони и артефакты, ощупывая каждую застёжку почти механически.

- Мана там будет вязкой, готовьтесь заранее. Ваши заклинания могут срабатывать с задержкой в самый неподходящий момент. Доверяйте инстинктам и своему телу больше, чем расчётам. Выдвигаемся.

***

Тяжёлые стальные створки ворот с протяжным, натужным лязгом закрылись за нашими спинами, отрезая команду от относительной безопасности внешнего мира так резко, будто захлопнулась крышка гроба. Мы шагнули на территорию Ледяной аномалии, и разница ударила по нам мгновенно, без всякой подготовки.

Холод здесь не просто кусал за щёки или пытался пробраться под многослойную полярную экипировку. Он был живым, осязаемым существом, которое методично, слой за слоем, вытягивало тепло из самой души. По сравнению с нашим первым походом в этот сектор, сейчас температура упала до каких-то катастрофических значений - воздух буквально скрипел на вдохе. Вязкая, давящая аура пробуждающегося глубоко под землёй Хранителя просачивалась сквозь толщу вечной мерзлоты, искажая пространство вокруг, будто мир вокруг нас слегка подёрнулся рябью. Мана в каналах двигалась с трудом, словно густой холодный сироп, требуя колоссальных усилий даже для простой концентрации.

- Юра, держись в центре! - крикнул я, перекрывая завывание ветра, который бросал в лицо колючую снежную крошку. - Лечи обморожения и раны по мере поступления, ману зря не жги!

- Понял, командир! - отозвался лекарь, глубже кутаясь в воротник куртки и на ходу проверяя пальцы, не начали ли уже неметь.

Видимость падала с каждой минутой, снег хлестал почти горизонтально. Свирепый буран швырял в лица жёсткую, будто битое стекло, снежную крошку, и приходилось щуриться, чтобы вообще что-то разглядеть. Вдалеке, там, куда нам предстояло дойти, творилось нечто поистине первобытное. Огромное, ревущее торнадо из спрессованного снега, льда и вырванных с корнем кусков вечной мерзлоты вращалось от земли до самых почерневших небес, будто гигантский палец, упирающийся в тучи. Оно закручивало потоки стихийной маны, работая как гигантский жёрнов, перемалывающий саму погоду.

Пробуждение Ледяного Червя свело местную фауну с ума, заставив монстров сбиваться в огромные, обезумевшие стаи, которые теперь метались по аномалии почти без всякой логики.

Просветление забило тревогу за секунду до того, как снежная пелена впереди пришла в движение — резкий, почти болезненный укол где-то в затылке, который я уже научился не игнорировать.

Из белой мглы на нас вырвался десяток аномальных северных оленей. Но это были не те безобидные животные, каких можно встретить в обычной тайге. Их рост превышал два метра в холке, шкуры покрывал панцирь из синего льда, а глаза горели мертвенным, каким-то потусторонним светом. Самым опасным оружием тварей были рога - раскидистые, похожие на кристаллы, ветвящиеся, как трещины на льду. Прямо на бегу они концентрировали влагу из воздуха между рогами, мгновенно формируя массивные ледяные глыбы, и с пугающей скоростью швыряли их в нас, будто живые катапульты на ногах.

Первая глыба, размером с хороший валун, со свистом пронеслась над моей головой, обдав волной морозного воздуха. Вторая летела прямо в Юру.

Катя среагировала мгновенно, с глухим криком всадив свой тяжёлый молот в промёрзшую землю. Каменная стена, укреплённая металлом, выросла перед лекарем за долю секунды, приняв удар на себя с гулким грохотом. Лёд разлетелся вдребезги, осыпав нас градом мелких острых осколков, которые звонко забарабанили по броне.

- Саша, твой выход! Покажи им, что такое настоящий жар! - скомандовал я, разворачиваясь навстречу ближайшему великану.

Полянская не заставила просить дважды. Бывший агент Союза Общего Блага рванула вперёд так, будто снег вообще не был для неё препятствием. Она не стала тратить энергию на громоздкие огненные шары, которые в этом царстве абсолютного нуля потеряли бы половину эффективности ещё в полёте, растворившись в морозном воздухе. Саша использовала свою стихию иначе, так, как учили в элитных подразделениях, - прогнала огонь по внутренним энергоканалам, многократно усиливая физическую скорость и реакцию, будто превратила собственное тело в раскалённый уголёк.

Она скользила по глубокому снегу, почти не проваливаясь, словно вовсе не имела веса. Когда два оленя попытались взять её в клещи, готовя новый залп ледяных снарядов, Саша одним движением обнажила свой меч.

Клинок с низким гудением вспыхнул яростным оранжевым пламенем. Аспект Пепла раскрылся во всей своей разрушительной, почти завораживающей красе. С каждым взмахом её меча в ледяной воздух выбрасывалось густое облако раскалённого, обжигающего пепла, оседавшего на снегу шипящими чёрными хлопьями. Оранжевая мгла мгновенно накрыла монстров, слепя их и обжигая одновременно.

Твари истошно взревели, и в их рёве было столько же боли, сколько и ярости. Сверхгорячий пепел забивался в их глаза, ослепляя и дезориентируя, плавил их ледяную броню, превращая снег под копытами в кипящую слякоть, от которой валил густой пар. Саша двигалась внутри собственного пепельного шторма как смертоносный призрак, почти неразличимый в оранжевой мгле. Короткий взмах клинка - и передние ноги одного оленя отсечены одним движением. Изящный разворот - и лезвие вонзается точно в шею второго, испаряя кровь ещё до того, как она успевает пролиться на снег. Раскалённый пепел ломал структуру ледяных атак монстров, не давая им формировать новые глыбы - влага попросту вскипала между рогами.

- Правый фланг! - рявкнул Воронов, перехватывая своё копьё тьмы и разворачиваясь на голос.

Из-за спин оленей, сотрясая мёрзлую землю тяжёлыми шагами, появились три ледяных великана. Пятиметровые глыбы спрессованного снега и камня, чьи грубо вылепленные морды не выражали ничего, кроме первобытной, тупой ярости.

Миша Полночный мгновенно среагировал, будто только и ждал повода проверить свою новую клятву в деле. Сгустки концентрированной Тьмы сорвались с его рук, оплетая ноги ближайшего великана едкими, пожирающими материю жгутами, от которых лёд начинал шипеть и трескаться. Тьме было плевать на мороз - она пожирала холод так же охотно, как и всё остальное. Дима, воспользовавшись секундным замешательством твари, скользнул в удлинившуюся тень поверженного монстра и возник прямо у него на плече, вогнав копьё тьмы точно в основание черепа гиганта одним точным ударом.

Я взял на себя двух других великанов. Аспект Силы привычно разогнал мою кровь, будто внутри включили невидимый насос. Я шагнул навстречу монстрам и активировал Ауру Солнца. Пространство вокруг меня в радиусе трёх метров мгновенно раскалилось до чудовищных температур, и снег под ногами тут же начал таять с тихим шипением. Ледяные гиганты, попавшие в зону действия дара, заметно замедлились, их толстая внешняя броня начала с громким шипением таять, исходя густым белым паром, который тут же уносило ветром.

Один из великанов взревел и попытался обрушить на меня свою массивную руку-дубину, но я встретил его атаку мощнейшим кинетическим импульсом. Сжатый воздух ударил в грудь монстра с силой несущегося поезда, сминая подтаявший лёд и отбрасывая многотонную тушу на несколько метров назад, будто это была не глыба льда, а тряпичная кукла.

В этот момент интуиция и дар Мёртвой зоны, полученный от Белозёрова, синхронно ударили по нервам, будто кто-то дёрнул за невидимую нить. Я абсолютно чётко, на уровне рефлексов, почувствовал, как сзади, на расстоянии вытянутой руки, оказался выживший аномальный олень, сумевший обойти пепельное облако Саши по широкой дуге. Тварь уже опустила голову, готовясь вонзить свои кристальные рога мне в спину - ещё секунда, и было бы поздно.

Не оборачиваясь, я сделал минимальный шаг в сторону и с разворота ударил вслепую, полагаясь только на чутьё. Очередная направленная кинетическая волна сорвалась с моего кулака, впечатавшись точно в бок оленя. Раздался громкий, влажный хруст ребёр, и монстр отлетел в сугроб, забившись там в агонии, разбрасывая вокруг себя снег.

Добив оставшегося великана плотной серией кинетических ударов, разорвавших его хрупкие ледяные суставы одним за другим, я наконец позволил себе на секунду выдохнуть и окинуть взглядом поле боя. Наташа страховала нас сверху, сбивая ледяными шипами тех оленей, которые пытались вырваться из зоны контроля Саши и обойти нас стороной. Юра оперативно подбежал к Мише, исцеляя глубокую царапину на его руке мягким зелёным свечением маны Жизни, и Миша поморщился, но не отдёрнул руку.

Спустя примерно десять минут ожесточённого боя всё было кончено. Вокруг валялись дымящиеся, оплавленные туши оленей и груды битого льда, оставшиеся от великанов, — картина, больше похожая на последствия какого-то стихийного бедствия, чем на результат обычной стычки. Оранжевый пепел Полянской медленно оседал на белый снег, проплавляя в нём глубокие чёрные дыры, от которых ещё поднимался тонкий парок. Саша стояла, тяжело дыша, её меч всё ещё тускло мерцал остывающим пламенем, но в глазах горела абсолютная, сфокусированная уверенность человека, который только что в очередной раз доказал себе самой, на что способна.

- Не расслабляться, - предупредил я, деактивируя Ауру Солнца, чтобы не тратить ману впустую на пустое пижонство. - Мы только вошли в Ледяную аномалию.

Буран завывал с новой силой, будто сама природа гневалась на нашу маленькую победу и спешила напомнить, кто здесь на самом деле хозяин. Колоссальное ледяное торнадо на горизонте продолжало свой зловещий, неторопливый танец, подтягивая к себе всё новые потоки энергии из глубины аномалии. А вход в туннели, пробитые жадными шахтёрами Игнатьева, всё ещё скрывался где-то впереди, за пеленой безжалостного якутского мороза. И путь к нему нам предстояло прорубать с боем - шаг за шагом, тварь за тварью.

Глава 17

До входа в туннели мы добирались еще двух часов. И это был час непрерывного, выматывающего сопротивления. Ледяная аномалия больше не просто сопротивлялась - она жила, дышала и плевалась своей ненавистью в лицо каждому, кто посмел ступить на ее территорию. Каждые несколько минут из белой пелены выныривали то одиночные твари, то небольшие группы, и приходилось на ходу перестраиваться, чтобы не потерять темп. Мертвая зона, подаренная Белозеровым, работала на пределе возможностей, считывая каждую вибрацию и движение в небольшом радиусе вокруг меня. Его еле хватало, чтобы успевать реагировать на сотни тварей, что ведомые страхом, окопались на внешнем круге.

Катя двигалась слева, вклинивая молот в лед, когда очередной монстр выскакивал из-за снежного бархана, и с каждым разом удар выходил чуть менее уверенным - усталость давала о себе знать. Дима Воронов с Мишей держали арьергард, превращая любую попытку атаки сзади в кровавое месиво из теней и копья, работая слаженно, будто тренировались вместе не первый месяц. Саша, уставшая после пепельной бури, тяжело дышала, но двигалась ровно, точно держась строя, ни разу не сбившись с шага. А Наташа и Юра шли в центре - наша скорая помощь, на которую ложилась вся ответственность за жизнь отряда в случае тяжелых ранений.

Наконец, когда белая пустота вокруг начала сменяться громоздкими нагромождениями камня и льда, я увидел вход, и что-то внутри тут же сжалось - не от страха, а от ощущения, что дальше пути назад уже не будет.

Это была чудовищная, рваная рана в недрах вечной мерзлоты, пробитая грубой силой. Взрывчатка Игнатьева разворотила поверхность, обнажив темный, искореженный зев, уходящий в глубь земли под острым углом. Края отверстия покрывали налипшие, вмерзшие в лед куски породы и ржавые обломки рельсов от вагонеток - жалкие остатки чужой алчности, брошенные здесь навсегда.

Я остановился на краю, и воздух, вырывавшийся из этого черного провала, ударил по лицу с такой силой, что даже фоновый Аспект Предела дрогнул. Этот воздух был неестественным. Он не пах зимой или сыростью - он пах абсолютным ничто, пустотой, которая высасывала энергию, будто сама пещера не хотела нас впускать.

- Все, - сказал я, повернувшись к команде. - Дальше начинается территория, где может произойти все что угодно. Приготовьтесь.

Никто не переспросил и не стал уточнять - все и так понимали, о чем речь.

Мы шагнули внутрь.

Гул ледяного ветра, что выл над нами весь последний час, стих мгновенно, будто кто-то опустил на нас глухой звуконепроницаемый колпак. Туннели были узкими - максимум два человека в плечо, и приходилось идти почти вплотную друг к другу. Вдоль стен, среди наледи и инея, кое-где пробивались куски гнилой деревянной крепи, сломанные шахтные лопаты и клочья изорванной робы. Видимость падала до трех-четырех метров, свет наших артефактных фонарей, которые я закупил еще в первый приезд в город, упирался в стену из плотного синего тумана и рассеивался, не в силах пробиться дальше.

Катя шла за моей спиной и через несколько минут тихо спросила:

- Ты чувствуешь? Здесь как-то странно, Гриша.

- Да, - кивнул я. - Снаружи нас убивал ветер. Здесь убивает тишина.

- Мне это нравится еще меньше, чем ветер, - буркнула она, крепче перехватывая молот.

Дар Мертвой зоны пульсировал в районе солнечного сплетения, постоянно сигнализируя о странных, слишком плавных движениях где-то в глубине. Но это была не агрессия. Это была вибрация - словно само пространство просыпалось от долгой спячки.

Михаил, который шел третьим, впервые подал голос. Голос его слегка дрожал, но он старался держать тон ровным:

- Игнатьев реально думал, что сможет просто вывезти отсюда металл? Это же не просто аномалия. Это гробница.

- Жадность не знает границ, Миша, - сухо бросил Воронов сзади.

Мы шли еще около двадцати минут, пока туннель не расширился. И тут я увидел это.

Первое, что ударило в нос, - запах. Запах старого пота, застывшей крови и железа. Но холода вокруг было столько, что этот запах казался вмороженным в воздух, как старый лед в морозильной камере. Мертвая зона забила тревогу за мгновение до того, как я включил фонарь на полную мощность.

Свет выхватил из тьмы кошмарную сцену.

Туннель расширялся в небольшой грот. И здесь, словно в какой-то жуткой театральной постановке, застыла целая бригада шахтеров. Они не были убиты в бою. Их тела не носили следов когтей или зубов. Они просто застыли. Заживо.

В центре грота стоял мужик в промасленной робе. Он держал в правой руке тяжелый отбойный молот, наполовину вмерзший в ледяной пол. Лицо его было искажено не криком, а крайним изумлением. Словно он увидел что-то настолько невообразимое, что мозг не успел даже зафиксировать страх, прежде чем ледяное дыхание древней твари ударило из глубины.

Другой шахтер, чуть дальше, сидел на корточках у стены. Его пальцы так и застыли на рассыпанных кусках руды - он явно пытался схватить самый ценный кусок, когда пришел холод. Еще один лежал на спине, раскинув руки, и в его широко открытых глазах навеки застыла пустота. Четвертый так и остался стоять, прислонившись плечом к стене, будто просто на секунду решил перевести дух и уже никогда не выпрямился.

- Боже... - выдохнул Юра. Голос дрогнул, он резко отвернулся, но не побежал, а лишь прижал ладонь к стене, чтобы не упасть. - Они же просто работали... Они не знали...

- Хранитель убил их мгновенно, - ровно сказал я, оценивая картину, и подошел к застывшему мужику с молотком, сосредоточившись.

Чувство ценности.

Искра дара, поглощенного у Игнатьева, пробежала по энергоканалам, и в голову хлынула информация о пространстве вокруг. Застывшая руда, которую держал в руках второй шахтер, была не простой. Это был атомарный лед - редчайший ресурс, который стоил бы на черном рынке столько же, сколько небольшой графский замок. Он был окутан неестественной, почти живой аурой.

- Вот, - тихо сказал я, указывая на застывшие пальцы. - Они нашли гнездо. Взорвали не ту стену. Вскрыли прямую вену Хранителя. Дар «Чувство ценности» говорит мне, что этот кусок руды еще хранит отпечаток маны Червя. Шахтеры потянулись за наживой, и тварь, даже во сне, ударила инстинктивно.

Юра сглотнул. Он наложил руку на плечо замерзшему парню, самому молодому из погибших, и почти беззвучно прошептал что-то вроде молитвы, задержавшись на секунду дольше, чем нужно.

- Жестоко, - процедила Саша, скрестив руки на груди. Она не отводила взгляд, она изучала. Бывший агент Союза видела много смертей, но даже ее лицо на мгновение дрогнуло, когда она заметила, как застывшие слезы на щеках одного из трупов превратились в ледяные шарики.

- Идем дальше, - приказал я, стараясь звучать как можно жестче, чтобы вывести группу из оцепенения. - Мы не можем их похоронить. Времени нет. Единственное, что мы сделаем для них - доберемся до этой твари и оборвем ее сон навсегда. Миша, Воронов - проверяйте стены. Этот туннель не должен рухнуть у нас за спиной.

Отряд, взяв себя в руки, двинулся дальше, перешагивая через вмерзшие тела - никто больше не оглядывался, хотя каждому наверняка хотелось. С каждым шагом туннель сужался, потом снова расширялся, пока под ногами не перестал хрустеть лед и не начала появляться черная, застывшая каменная порода, влажно поблескивающая в свете фонарей.

За очередным поворотом воздух изменился. Фонари уперлись в пустоту, мы вышли в колоссальный подземный зал, и на несколько секунд все просто замерли, оглядываясь по сторонам.

Высота потолка здесь была не меньше тридцати метров, а пространство уходило вдаль, теряясь в темноте. Зал был похож на внутренности гигантского кафедрального собора, только построенного не людьми, а природой и льдом. В центре, окруженное растрескавшейся, неровной промерзшей землей, лежало абсолютно гладкое, как зеркало, озеро. Его поверхность была черной, вода не замерзла, но казалась плотной, как нефть, и от нее веяло могильным холодом даже сквозь фоновую работу моего Предела.

В тот момент, когда мы ступили на край зала, с противоположной стороны, откуда исходил едва заметный гул, из ледяной поверхности начали подниматься первые стражи.

Они не были похожи на оленей или великанов. Это были конструкты - ледяные духи, которые плавно материализовались из тумана. Высокие, тонкие, с телами, сплетенными из кристаллов, и пустыми провалами вместо глаз. Они двигались беззвучно, плавно, как хищники, чувствующие свежую кровь. На их руках, оканчивающихся острыми, как скальпели, когтями, заискрились синие молнии. Они не были похожи на всех остальных духов что мы видели. Те были либо бесформенные, либо похожи на человека, без капли сознания.

Они не ринулись в атаку хаотично. Они выстроились в идеальный боевой порядок, взяв нас в полукольцо, будто заранее знали, как именно мы расставлены. Ледяные духи были разумны, почти как люди, но не люди. Будто впитали часть сознания охранников шахты. Они переглянулись пустыми глазницами, и я понял: сейчас будет не мясорубка, а тактический бой, и от этого понимания по спине пробежал холодок покрепче местного мороза.

Двое пошли в лоб на меня и Сашу, заставляя нас тратить ману на отражение атак. Третий скользнул в тень, чтобы ударить с фланга. Четвертый и пятый, самые быстрые, нацелились на центр - на Юру и Мишу. Они знали, где слабое звено, и это пугало больше, чем сама их сила.

Я встретил лобовую атаку Аспектом Силы, вложив кинетику в правый кулак. Удар, способный снести каменную стену, врезался в грудь первого духа, разбрасывая вокруг него рваные кристаллы. Но тварь не рассыпалась - она лишь отлетела, выгнулась в воздухе и приземлилась на ноги, будто кошка. Мертвая зона забила тревогу - второй дух заходил слева, создавая у меня в боку ледяное копье. Я ушел в перекат, активируя заточку на кромке Орудия Древних, и рубанул копье на лету, развалив его на куски.

- Не дайте им сбиться в кучу! - рявкнул Дима Воронов. Его тени рванули вперед, пытаясь накинуть удавку на флангового духа, но тот беззвучно ушел в сторону, и петля сомкнулась на пустоте.

Саша Полянская, разогрев кровь Пепельным аспектом, попыталась прорваться к фланговому духу, но он встретил ее удар ледяным щитом, отбросив назад. Пятый дух, самый быстрый, рванул к центру, где стоял Юра, намереваясь перерезать нашего лекаря одним точным движением.

- Юра, стой! - закричал я, но сделать ничего не мог, меня прижимали к стене.

И тут произошло то, что в корне переломило ход битвы.

Юра Волков не отступил. Он сжал рукоять меча, отбросил в сторону свой меч и шагнул навстречу летящему на него духу, активируя Сотню ударов. Дар, полученный им от меня, вспыхнул в его теле.

Дух, не ожидавший от хилого целителя контратаки, пошел на сближение. Юра вложил всю свою волю в один короткий рубящий удар по руке духа. Это был бы слабый удар, ледяная броня духа легко выдержала бы его. Но в момент контакта Сотня ударов сработала. Там, где должен был быть один след от меча, тело духа прошили сотни микро-порезов. За мгновение, пока длился откат дара, Юра успел изрубить руку духа в труху, и ледяная конечность отвалилась, брызнув кристальной крошкой. Дух взревел и отшатнулся.

Этот поступок спас Мишу, который стоял за Юрой, но привлек внимание оставшихся духов. Они перегруппировались мгновенно. Все четверо, включая раненого мной, разорвали дистанцию и приготовили совместный залп - огромные ледяные глыбы, замерцавшие в их руках, начали сливаться в одну колоссальную волну, способную накрыть весь грот. Наташа, стоя за спинами авангарда, вытянула руки, создавая ледяной щит из стихии Воды, но противостоять этому комбинированному залпу не мог даже Высший Архимаг.

- Катя! - крикнул я.

В этот момент случилось то, чего я совершенно не ожидал.

Катя Чистова стояла на четвереньках, вдавив свой сорокакилограммовый молот в промерзший пол. Бой выматывал ее, ее Аспект Металла почти иссяк. Но что-то внутри нее, глубже магии и стихий, дрогнуло. Я увидел, как ее глаза полыхнули не стальным, а каким-то теплым, почти янтарным светом.

Родовой дар проснулся не от стихии, а от крови. Её личный «родовой» дар. Хранитель говорил, что любой может пробудить свой дар и не важно аристократ ты, или простолюдин. Катя не знала о даре, но древняя суть выстрелила в момент, когда она должна была потерять своих друзей - и, кажется, само тело выбрало за нее, не спрашивая разрешения.

Она закричала. Вместо того чтобы поднять упавший молот, Катя выбросила руку вперед, к центру грота, туда, где смыкались ледяные потоки духов.

Пространство исказилось.

Она придумала это оружие за долю секунды. В голове Кати промелькнул образ не молота, а массивной стальной глефы, похожей на наковальню, тяжелой и широкой, способной перекрыть всю ширину атаки. В воздухе, словно из раскаленного пара, начал материализоваться металл. Запахло озоном и жженой сталью.

- Стоять! - ее крик расколол тишину грота так, будто треснул лед под ногами всей планеты.

Стальная глефа сформировалась прямо перед носом у ледяных духов. Когда комбинированная волна холода ударила в нее, металл не треснул. Он срезонировал, впитав в себя часть этого холода, и, раскалившись докрасна от перепада температур, выстрелил тысячами микроскопических стальных игл обратно, прошивая тела всех четырех конструктов насквозь.

Строй духов рухнул, разлетевшись на битые кристаллы.

Но за этот подвиг организм Кати заплатил высокую цену. Как только глефа исчезла, растворившись в воздухе, ее колени подогнулись, и она рухнула на колено, хватая ртом воздух. Грудная клетка ходила ходуном, пульс на шее бился так, что казалось, вот-вот лопнет артерия. От ее кожи шел пар, она перегрела собственное тело, заставив кровь реагировать с металлом аномалии на пределе человеческих возможностей.

Следующие две минуты Катя будет абсолютно беспомощна, как обычный человек. Базовый Аспект Металла работает, она все еще маг Земли, но откат дара - это физическая перегрузка. Ей нужно время, чтобы восстановиться как физически, так и магически.

Я метнулся к ней, придерживая за плечо, и почувствовал, что ее тело трясет крупной дрожью.

- Юра, держи ее, - бросил я. - Быстрее у нее откат.

Но Юра уже был рядом. Он наложил ладони на ее плечи, и зеленое свечение маны Жизни начало успокаивать бешено колотящееся сердце Чистовой.

Я развернулся к оставшимся духам, вкладывая в Орудие Древних остатки заточки. Аура Солнца вновь взвилась вокруг тела, но теперь я вложил в нее ровно столько, чтобы прогреть пространство и дать команде секундную фору. Удар кинетической волной пришелся точно в остов вожака, и его кристальное тело рассыпалось в пыль.

Духи были мертвы.

Грот погрузился в пугающую, звенящую тишину, нарушаемую только тяжелым дыханием команды и потрескиванием остывающего льда. Несколько секунд никто не решался заговорить, будто боялся спугнуть эту хрупкую передышку.

Но впереди, в центре зала, черное озеро пошло рябью. Снизу, из глубин ледяной бездны, послышался низкий, протяжный гул. Словно миллионы тонн спрессованного льда сдвинулись с места, и весь грот отозвался едва заметной дрожью под ногами.

- Он здесь, - тихо сказал я, сжимая Орудие Древних. - И он нас заметил.

Наташа молча вытянула руку, создавая новый ледяной барьер перед нами. Воронов перехватил копье, вставая в стойку. Саша поднялась, обжигая пеплом воздух вокруг своего меча, несмотря на явную усталость. Миша сжал кулаки, и тьма заструилась по его рукам - на этот раз без всякого промедления.

Мы стояли на краю. Настоящая битва только начиналась.

Глава 18

Чёрное озеро сверхконцентрированной жидкой маны вспучилось, будто под его гладкой поверхностью разжалось нечто невероятных размеров, копившее свою первобытную силу тысячи лет.

Сначала на густой, как нефть, поверхности появилась мелкая рябь, которая за считанные мгновения превратилась в крутую штормовую волну. А еще через секунду вековая ледяная корка вокруг озера с оглушительным треском разошлась в стороны, разбрасывая многотонные глыбы промёрзшей породы, как детские игрушечные кубики. Из бурлящей черной воды медленно, неумолимо поднялось нечто, при виде чего я едва не потерял контроль над дыханием, - и дело было вовсе не в катастрофически упавшей температуре.

Ледяной Червь оказался не просто огромным. Он был колоссальным, выходящим за рамки человеческого восприятия. Первые несколько секунд мозг упорно отказывался признавать это создание единым живым существом, пытаясь убедить меня, что ожила сама пещера. Бесконечное сегментированное тело, сплошь покрытое уродливыми наростами полупрозрачного, твердого как алмаз голубоватого льда, уходило куда-то в непроглядную тьму огромного зала. Было решительно непонятно, где заканчивается туша твари и начинается многовековая вечная мерзлота. Там, где у нормальных существ должна была быть голова, зияла исполинская, похожая на пещеру пасть, в несколько рядов утыканная кристальными, будто филигранно выточенными из цельного льда клыками. А вместо глаз по бокам этой жуткой морды тускло, в такт сердцебиению, пульсировали два синих сгустка концентрированного света, похожих на замерзшие мертвые звезды.

Стоило древнему Хранителю приподняться над бушующим озером, как воздух в зале мгновенно вымерз еще сильнее. Дыхание теперь вырывалось изо рта густыми белыми клубами, тут же оседая колючим инеем прямо на ресницах и бровях. Дар Мертвой зоны, работающий на пределе, посылал в голову непрерывные сигналы тревоги, предупреждая, что вся эта гигантская тварь - сплошная неминуемая угроза. Обычный человек здесь замерз бы насмерть за секунды, но меня спасала поглощенная Аура Солнца. Скомбинировав её с даром Направления маны, я превратил сферу жара во внутренний контур, который работал как раскаленная печь, с трудом, но все же отгоняя подступающий абсолютный ноль от моего тела.

- Твою мать... - потрясенно выдохнул Дима Воронов, до хруста в пальцах перехватывая свое артефактное копье тьмы.

- Не отступать! - рявкнул я, вложив в голос сталь командира, стараясь звучать максимально твердо, хотя внутри все кричало об опасности. - Работаем строго по схеме! Философию Трех Единений не забывать! Разбились на пары. Наташа, щит держи широкий, полного перекрытия от такой туши не будет, так что работай мобильными зонами. Катя, твоя цель - сочленения сегментов, бей туда, где броня тоньше. Дима, Саша, вы на флангах - режете всё, до чего дотянетесь, не давайте ему сфокусироваться на ком-то одном. Миша, держись рядом со мной, отработаешь связывание Тьмой, когда я дам команду. Юра, ты наше сердце, стоишь в центре и не лезешь в ближний бой без крайней необходимости!

- Понял, командир, - напряженно, но четко отозвался Юра. Вместо того чтобы паниковать, лекарь решительно выхватил свой короткий артефактный клинок, готовясь дорого продать свою жизнь.

Катя коротко кивнула, привычным выверенным движением перехватывая свой сорокакилограммовый молот. В глазах простолюдинки, ставшей Защитницей, не было и тени страха - только холодная решимость защищать свою новую семью. Миша Полночный рядом с ней громко сглотнул, но с места не сдвинулся ни на миллиметр, чем невольно заслужил мое уважение. Для первокурсника он держался великолепно.

Червь издал низкий, вибрирующий рев, от которого с тридцатиметрового потолка обрушился целый водопад ледяной крошки, и рванул вперед с чудовищной, совершенно неестественной для таких габаритов прытью.

Первый удар этой живой лавины я встретил Аспектом Силы. Вложив всю доступную энергию в мощнейший кинетический импульс, я выбросил кулак вперед. Спрессованный до состояния бетона воздух врезался в надвигающуюся морду твари с силой несущегося бронепоезда. Это на мгновение замедлило бросок монстра, но лишь на мгновение. Многометровая ледяная броня выдержала мой концентрированный удар почти без повреждений - по ее поверхности лишь пробежала сеть мелких трещин, которые на глазах начали затягиваться свежим инеем.

- Он мгновенно регенерирует! - процедила Саша Полянская. Бывший агент Союза Общего Блага уже прогнала огонь по своим внутренним каналам, разгоняя кровь Пепельным аспектом, и теперь смазанной тенью уходила в сторону от тяжелого выпада ледяного хвоста.

Наташа изящно вскинула руки, и перед нами из влаги, вытянутой из воздуха, мгновенно вырос широкий ледяной барьер. Как Высший Архимаг, идеально владеющий льдом, она понимала: пытаться согреть этот воздух бессмысленно, нужно бить врага его же оружием. Ее щит шел не сплошной хрупкой стеной, а изгибающимися многослойными сегментами абсолютного льда, идеально повторяя контур атаки. Проблема заключалась не в температуре - холод Наташе был не страшен. Проблема была в чудовищной, подавляющей кинетической массе монстра.

Червь с размаху ударил хвостом. Щит Наташи с оглушительным звоном выдержал этот таранный удар, но по его краям тут же поползли глубокие трещины, а саму княжну ощутимо качнуло назад от дикой физической отдачи.

- Катя, сейчас твой выход! - скомандовал я, видя открывшуюся брешь.

Катя рванула вперед, словно выпущенный из пращи снаряд. С глухим, утробным рыком она всадила свой тяжелый металлический молот точно в основание одного из сегментов панциря - туда, где массивные кольца брони терлись друг о друга. Удар Защитницы вышел поистине разрушительным. Толстая ледяная пластина с треском лопнула, из глубокой раны фонтаном плеснуло что-то темное, густое и тягучее, похожее на смолу. Но торжествовать было рано: рана тут же начала стремительно затягиваться свежим ледяным наростом.

- Не пробиваем! - крикнула Катя, тяжело отступая на шаг, но тут же снова поднимая молот. Как маг Земли, она обладала колоссальной, почти неисчерпаемой выносливостью и была готова молотить эту броню часами, если потребуется. - Раны затягиваются мгновенно!

Дима Воронов, используя Аспект Теней, метнулся в густую тень, отброшенную изгибом гигантского тела Червя, и возник прямо у него на боку. Ветеран безжалостно всадил свое копье тьмы в открывшийся на долю секунды уязвимый участок. Наконечник вошел глубоко в плоть, и едкая Тьма расползлась черными, пожирающими жизнь венами по синему льду. Но и это критическое ранение уже через пару секунд оказалось полностью изолировано и затянуто новым, еще более толстым слоем брони.

Миша Полночный попытался оплести бьющийся хвост твари сгустками концентрированной Тьмы - теми самыми жгутами, что так легко останавливали ледяных великанов на поверхности. Однако Хранитель просто раздраженно дернул хвостом, и жгуты Тьмы, не найдя опоры в этой чужеродной, искаженной реальности, с жалким треском рассыпались, не успев толком закрепиться на броне.

- Тьма рассыпается! - в отчаянии выкрикнул Миша, отступая на несколько шагов назад. - Здесь что-то не так с самой магической средой! Плетения просто растворяются!

- Пробуй еще, ищи ритм! - крикнул я в ответ, хотя благодаря активированному Просветлению уже видел истинную причину. Дело было вовсе не в технике или неопытности Миши. Сама аура Хранителя, густо разлитая по залу, работала как гигантский паразит. Она сжирала излишки любой чужой маны, не давая нашим заклинаниям набрать боевую плотность. Мы сражались не просто с очень большим и сильным монстром - мы сражались с целым куском искаженной реальности, которую эта тварь подмяла под свои правила за тысячи лет.

Червь резко развернулся всем своим бесконечным телом, и я, повинуясь интуиции Мертвой зоны, едва успел откатиться в сторону. Огромная, усеянная кристаллами пасть с жутким лязгом захлопнулась буквально в паре сантиметров от моего плеча. Ударив кинетическим импульсом под ноги, я оттолкнулся от промёрзшей земли, уходя еще дальше, и прямо в полете направил плотный воздушный таран в основание одного из пульсирующих синих сгустков света на морде твари, надеясь, что глаза - его слабое место.

Удар пришелся точно в цель. Сгусток света на мгновение жалобно потускнел, и Червь взревел так, что у меня заложило уши, а с потолка посыпались новые глыбы льда. Но уже через пару секунд мертвенный синий свет снова разгорелся с прежней силой, будто моего попадания и вовсе не было.

- Ищем другую точку! - крикнул я, приземляясь и отступая к центру строя.

- Может, попробовать ударить прямо в пасть изнутри? - предложила Саша Полянская. Она скользила по полю боя с грацией призрака, ныряя под очередной убийственный взмах хвоста и оставляя за собой в морозном воздухе густой шлейф раскаленного пепла.

- Давай! Прикрой ее, Катя!

Саша мгновенно прогнала огонь по всем доступным каналам, ускоряясь до предела, и бесстрашно метнулась прямо под открывающуюся пасть ревущего Червя. Она целилась клинком точно в мягкие, незащищенные ткани у самого основания ледяных клыков. Клинок с яростным гудением вспыхнул оранжевым пламенем Аспекта Пепла, с шипением врезался в податливую плоть, и на этот раз реакция не заставила себя ждать: исполинская тварь судорожно дернулась назад, издав пронзительный визг уже не от раздражения, а от настоящей, жгучей боли.

- Есть пробитие! - победно крикнула Саша, ловким сальто отскакивая назад в безопасную зону. - Внутри пасти брони нет!

Однако радоваться было рано. Древний Хранитель, получив первую по-настоящему ощутимую рану, мгновенно изменил тактику. Вместо прямолинейных выпадов он высоко вздыбился всем своим массивным телом. Синие сгустки на морде вспыхнули нестерпимо ярко, ослепляя нас, а воздух вокруг твари начал видимо кристаллизоваться, с треском оседая вокруг мельчайшей, режущей ледяной пылью.

- Он готовит что-то масштабное! - крикнула Наташа, уже переплетая потоки маны и возводя новый, еще более толстый многослойный ледяной щит.

- Всем уйти за спину Архимага, живо! - рявкнул я, отступая к каменному выступу у стены.

Договорить я не успел. Из разинутой пасти разъяренного Червя вырвалась колоссальная, всепоглощающая волна абсолютного холода, смешанная с сотнями острых ледяных валунов. Эта чудовищная атака накрыла половину зала одним смазанным движением. Наташин щит мужественно принял на себя основной удар - он выдержал перепад температур, но миллионы тонн кинетической энергии и летящие глыбы сделали свое дело: барьер Высшего Архимага с оглушительным грохотом разлетелся на тысячи осколков, не выдержав физического давления. Часть волны прорвалась дальше, безжалостно зацепив правый край нашей группы.

Юра Волков оказался прямо на траектории разлетающейся ледяной шрапнели. Но лекарь, которого я долго и упорно тренировал, не стал стоять столбом. Активировав подаренный мной дар «Сотня ударов», Юра превратился в стальной вихрь. За долю секунды его клинок отрисовал в воздухе непроницаемый купол из быстрых, точных рубящих ударов, отбивая летящие в него и Мишу смертоносные куски льда. Тем не менее, остаточная волна абсолютного мороза все же лизнула его плечо, и кожа под плотной курткой мгновенно почернела от сильнейшего обморожения.

Миша Полночный, стоявший прямо за Юрой, избежал физических ран благодаря лекарю, но оказался скован прорвавшимся морозом настолько сильно, что замер на месте, не в силах даже сделать вдох.

- Юра, Миша! - крикнула Катя, в ярости отбрасывая очередной кусок льда своим молотом.

Я рванул к парням, на бегу выкручивая направленную Ауру Солнца на максимум. Пространство вокруг меня раскалилось до температуры плавильной печи, снег и лед под сапогами с шипением превращались в пар. Я буквально впечатался в замерзающего первокурсника, накрывая Мишу своим спасительным теплом.

- Дыши! - прорычал я, встряхивая его за плечи. - Дыши, я сказал, ману по каналам гони!

Миша судорожно, со всхлипом втянул в себя раскаленный воздух, стряхивая смертельное оцепенение, и я едва успел оттолкнуть его и откатиться сам, когда очередной сокрушительный удар хвоста прошел точно по тому месту, где мы стояли секунду назад.

- Юра, что с рукой?! - крикнула Наташа, не переставая плести новые защитные барьеры.

- Справлюсь, не отвлекайтесь! - прохрипел Юра сквозь зубы. Он уже направил теплое, пульсирующее зеленое свечение маны Жизни на собственное обмороженное плечо, попутно продолжая отбивать мелкие осколки здоровой рукой.

Мы снова перегруппировались, тяжело ловя ртом воздух. Я быстро, с холодным расчетом оценил состояние команды. Наташа держалась из последних сил - физическая отдача от блокирования многотонных атак Червя выматывала ее тело, и я видел, как дрожат ее руки. Катя продолжала методично, как неутомимая машина, вбивать молот в броню монстра - выносливость мага Земли позволяла ей сражаться в таком темпе еще долго, но ее удары лишь раздражали тварь, не нанося фатального урона. Дима и Саша были быстры и смертоносны, но аномальная регенерация Хранителя сводила все их атаки на нет. Миша был контужен холодом, а Юре требовалось время на исцеление.

- На сколько тебя еще хватит? - тихо спросил я у тяжело дышащей Наташи, не сводя глаз с Червя.

- На пару серьезных блоков, не больше. Отдача ломает кости, - она мотнула головой, стирая пот со лба. - Дальше придется выживать на одной голой силе воли.

- Держись. Всем держать строй, - выдохнул я.

Червь тем временем снова высоко навис над нами. Пробитая Сашей пасть почти затянулась, а синие сгустки на его морде разгорались все ярче, явно аккумулируя ману для нового, еще более сокрушительного залпа.

- Командир, он восстанавливает резерв быстрее, чем мы его пробиваем, - процедила Саша, перехватывая меч. В голосе бесстрашного агента Союза впервые за весь бой прозвучала мрачная обреченность.

Она была абсолютно права. Мы били по Хранителю всем, что у нас было, демонстрировали чудеса командной работы и тактики Трех Единений, но обычная магия и сталь здесь были бессильны. Плотная, искаженная реальность этого места поглощала наши усилия, а монстр регенерировал с пугающей скоростью.

В один момент червь замер и применил свой дар.

Оставался только один, последний козырь. Тот самый вариант, о котором я запрещал себе думать с тех самых пор, как мы спустились под землю.

Аспект Предела. Третий, самый страшный аспект моей первостихии Физики.

Я уже полноценно открывал его однажды . Тогда колоссальное физическое ускорение и снятие всех биологических ограничителей едва не убили меня откатом. Но применить Аспект Предела здесь, в эпицентре Ледяной аномалии, против самого Хранителя... Это означало подвергнуть свои энергоканалы таким перегрузкам, от которых они могли просто сгореть навсегда, оставив меня калекой без магии.

Древний Червь оглушительно взревел, набирая в легкие последние капли энергии для финального удара абсолютным нулем. Я спиной чувствовал, как моя команда, моя новая семья, из последних сил готовится принять этот удар, понимая, что шансов выжить нет.

Выбора действительно не оставалось. Прагматизм старого Эллиада Эссериса отступил перед желанием спасти тех, кто доверил мне свои жизни.

Я закрыл глаза на крошечную долю секунды. Нашел глубоко внутри своего источника ту самую жесткую, сковывающую печать, сдерживающую истинную мощь моего тела. Вдохнул обжигающе холодный воздух. И, не считаясь с последствиями, безжалостно сорвал все внутренние предохранители, распахивая Аспект Предела настежь.

Все ограничения были сняты. Мана текла по каналам с бешеной скоростью.

И мир вокруг меня замер.

Глава 19

Грань подалась до конца, и мир вокруг меня взорвался.

Не в буквальном смысле - так взрывается тишина, если ударить по ней колоколом. Тело вспыхнуло изнутри: каждая мышца, каждая жила налились силой, которой у меня прежде просто не было. Что-то защёлкнулось в груди, точно нашёл нужную позицию механизм, дремавший тысячелетия. Время потекло гуще, медленнее, весь зал одним движением сбавил скорость, оставив меня единственным, кто продолжал двигаться в прежнем темпе. Даже холод, пробиравший до костей, отступил куда-то за спину. Воздух в лёгких стал плотнее, гуще, окрасился тёмно-синим, как если бы я вдохнул саму магию Хранителя.

Я слышал собственное сердце - гулко, отчётливо, как если бы оно билось не в груди, а прямо в ушах. Слышал трещание льда под ногами Червя, медленное оседание ледяной пыли в воздухе. Каждая деталь обрушилась разом, слишком яркая, слишком чёткая, - с глаз содрали плёнку, которую я считал нормальным зрением.

Наташа и Катя качнулись на месте, ещё не понимая, что произошло. У Юры приоткрылся рот. Дима и Саша с явным запозданием развернулись в мою сторону, пытаясь понять, откуда взялось это странное давление в воздухе.

Внутри, глубже любых мыслей, режим длился короткую вспышку, растянутый миг, а не вечность. Я знал: каждое мгновение отзывается ценой. Чем дольше оставался в этом состоянии, тем отчётливее чувствовал, как крошатся каналы и плавятся мышцы. Свеча горела с обоих концов.

Червь ударил хвостом в то место, где я стоял мгновение назад. Меня там уже не было. Тело среагировало быстрее, чем сознание успело отдать команду - ноги отскочили от пола, и я ушёл в сторону лёгким движением, как от медленно летящего мяча, а не от удара, способного разнести человека в ошмётки. Земля под хвостом вздрогнула, покрылась новой сетью трещин.

- Что происходит? - испуганный возглас Кати прозвучал странно растянуто, как сквозь толщу воды.

Отвечать было некогда.

Я рванул вперёд. Расстояние до туши Червя сократилось так быстро, что я не успел толком осознать движение - тело несло его в пике напряжения, как стрела, натянутая до предела. Кулак врезался в основание сегмента панциря. Ледяная броня не просто треснула, разлетелась облаком кристаллов, обнажив тёмную, пульсирующую плоть. От удара прошла отдача по спине, острая и живая. Регенерация Хранителя, до этого затягивавшая любые повреждения за секунды, на этот раз явно не поспевала - рана чернела, как чернила на белой бумаге.

Червь взревел, дёрнулся от боли и попытался ударить снова. Я сместился по короткой дуге, обходя удар, и вогнал в открывшуюся рану ещё один - на этот раз с полноценным кинетическим импульсом. Плоть под панцирем содрогнулась, по телу твари прошла судорога.

Каналы нагревались до предела. Тело плавилось изнутри с каждой новой атакой - низкий, постоянный гул боли, который уже невозможно было отсечь. На коже тонкие трещины, из них сочилась едва видимая голубизна. Я знал: когда мышцы откажут, когда каналы рассыплются - всё кончится. Вопрос был только в том, успею ли я раньше.

- Он его почти не видит, - выдохнула где-то за спиной Наташа, всё ещё плохо понимая, что происходит. - Гриша, ты как будто...

Договорить она не успела.

Я снова ушёл в сторону - на этот раз от целого веера ледяных игл, которые Червь выплюнул наугад, пытаясь достать хоть что-то в поле зрения. Иглы прошли там, где я стоял мгновение назад, вонзились в дальнюю стену с гулким звоном, а я уже оказался на противоположном боку твари, вгоняя очередной удар в стык двух сегментов панциря. Броня там раскололась крупным куском, обнажив внутренности, от которых пахнуло морозом и чем-то очень старым.

Каждое мгновение этой силы стоило дороже, чем можно было представить, но останавливаться было уже нельзя. Да и, честно говоря, не хотелось. Впервые за долгое время моё тело перестало быть преградой между мной и тем, что нужно было сделать.

Червь попытался достать меня хвостом снизу, целясь под ноги. Я перепрыгнул удар, оттолкнувшись от воздуха коротким импульсом, и на лету обрушил на его спину серию ударов подряд - каждый обычно требовал бы отдельного замаха, а сейчас они слились в один сплошной град, очередь из невидимого оружия прямо в ледяную броню.

Панцирь крошился целыми пластами, обнажая всё больше пульсирующей тёмной плоти. Червь взревел так, что с потолка посыпалась крошка, и попытался откатиться назад, к озеру, инстинктивно ища укрытие в родной стихии.

Со стороны для команды это, наверное, выглядело как размытое цветное пятно, беспорядочно мелькающее вокруг исполинской туши, - короткие вспышки кинетических ударов, звон крошащегося льда.

- Не дай ему уйти в воду! - крикнул кто-то из команды, кажется, Дима, хотя голос его прозвучал невероятно далеко.

Я и сам это понимал. Если тварь скроется под чернильной поверхностью озера, весь бой придётся начинать заново, а второго шанса у меня уже не будет - слишком много сил утекло.

Я рванул наперерез, оказавшись между Червём и краем воды раньше, чем тварь успела набрать скорость для отступления. Очередной удар заставил Хранителя развернуться обратно, огрызаясь синими вспышками света вместо глаз.

Червь выплюнул веер ледяных игл. Двадцать три снаряда. Разброс - четыре метра. Скорость подлёта - двести в секунду. Я дёрнул тело вбок. Мышцы правой ноги отозвались глухим хрустом. Микроразрывы. Волокна не выдержали ускорения. Боль пришла мгновенно, острая, горячая. Я отсёк её. Несущественно. Нога всё ещё функционирует. Подвижность снижена на двенадцать процентов. Достаточно.

Иглы прошли мимо, вонзились в стену за спиной. Я уже был на другом боку твари.

Удар. Кинетика в правый кулак. Точка попадания - стык двух сегментов брони. Сорок сантиметров льда. Импульс пошёл. Костяшки встретили сопротивление. Лёд треснул. Панцирь раскололся, обнажив тёмную плоть.

Отдача прошла обратно по руке. Лучевая кость хрустнула - разломилась на две части. Капилляры на предплечье лопнули одновременно, кожа налилась тёмным. Ударная волна пошла вверх, в плечевой сустав, выбивая его из сумки. Боль ударила в мозг - белая, слепящая.

Правая рука: перелом лучевой кости, вывих плеча, разрыв капиллярной сети. Функциональность: ноль процентов. Время до полной потери: немедленно.

Я уже переключился на левую руку. Оставшиеся цели: незащищённые участки панциря. Оружие: левый кулак. Продолжаю бой.

Пока Червь замирал между двумя выпадами, я обежал его по широкой дуге и оказался у хвоста, где панцирь после предыдущих ударов держался на честном слове. Один точный удар левым кулаком, вложенный со всей доступной кинетикой, разнёс хвостовые сегменты вдребезги - Хранитель лишился возможности бить по площади.

Червь взревел от боли настолько громко, что звук отдался в груди тяжёлой вибрацией даже сквозь ускоренное восприятие. Обрубок хвоста задёргался в воздухе, разбрасывая ледяную крошку, а тварь неуклюже развернулась всем телом, пытаясь понять, откуда пришла новая, болезненная атака.

Червь наконец осознал, что противник изменился, и сменил тактику. Вместо того чтобы гоняться за мной, он развернулся к остальной команде. Синие сгустки на его морде вспыхнули ярче прежнего - я понял, что он готовит новый залп абсолютного нуля, и целился он теперь в измотанных ребят за моей спиной.

- Уходите! - закричал я, срываясь с места.

Команда, вымотанная до предела, не успевала среагировать так быстро, как требовалось, а я при всей своей нынешней скорости всё равно был слишком далеко, чтобы встать между ними и надвигающимся ударом.

Волна ударила раньше, чем я успел добежать.

Абсолютный холод прошёлся точно по нашему центру. Наташа вскинула руки, отдавая весь резерв в попытку расколоть надвигающуюся стужу. Её встречный барьер продержался долю секунды - этого хватило, чтобы выиграть нам время, - а потом покрылся инеем и потерял подвижность от полного истощения. Катя застыла рядом, вскинув молот, вмёрзший в собственные ладони. Сашу и Мишу на флангах отбросило ледяной шрапнелью, и Миша осел на лёд, скованный жестоким обморожением.

Юра вскинул щит - и сразу понял, что этого мало. Он рванул вперёд с артефактным клинком, попытался рубануть по волне холода приёмом «Сотни ударов», доведённым на тренировках до автоматизма. Волна оказалась слишком плотной, сталь её не брала, и через мгновение он застыл, так и не завершив движение.

Внутри у меня похолодело сильнее, чем во всём этом зале.

Времени на панику не было. Каналы уже стояли на пределе, каждый новый удар отзывался болью во всём теле, но останавливаться было нельзя. Я развернулся к Червю с такой яростью, что сам испугался того, что почувствовал в этот момент. Тварь, довольная содеянным, снова обратила внимание на меня, разинула пасть для нового удара - и на этот раз я не стал уклоняться.

Я бросился прямо в раскрытую пасть, туда, где скрывалась единственная по-настоящему уязвимая точка Хранителя. Холод обвал лицо, обжигающий и острый, но это была последняя попытка твари, уже полусломанной под моими ударами. Клыки сомкнулись бы на любом другом человеке за долю секунды, но для меня эта доля растянулась в достаточно долгий промежуток, чтобы вогнать в мягкие ткани у основания глотки Орудие Древних на всю длину клинка, вложив в удар весь оставшийся кинетический импульс. Клинок прошёл насквозь, и на мгновение я почувствовал, как цель найдена - как нашла свою мишень пуля, долго летевшая сквозь пустоту.

Червь замер.

На одно долгое мгновение вся его исполинская туша застыла в воздухе, а затем по телу побежала сеть трещин, стремительно расползаясь от места удара к хвосту. Трещины ширились, вспыхивая изнутри бледным светом, - внутри Хранителя будто проснулось собственное маленькое солнце. Через несколько секунд Хранитель начал рассыпаться, как гигантская ледяная скульптура, по которой одновременно ударили тысячей молотков.

Обломки панциря градом посыпались на пол пещеры, таяли на глазах, превращаясь в талую воду. Туша Червя оседала, теряя форму, пока от неё не осталась смутная, стремительно уменьшающаяся гора льда. Во время распада я услышал звук, похожий на отдалённый колокольный звон - магия, скрепляющая существо, возвращалась в небытие. Гул, который издавала тварь, стих разом, оставив звенящую, почти оглушительную тишину.

Из центра рассыпающегося тела выплыл небольшой светящийся сгусток - белый, почти прозрачный, пульсирующий собственным внутренним светом. Что-то глубоко во мне, родовое, древнее, отозвалось на этот сгусток мгновенно и безошибочно - узнало родную кровь.

Сгусток метнулся ко мне и без сопротивления вошёл в грудь, растворяясь в энергоструктуре, - всё тело заболело от невыносимого холода. Короткая вспышка тепла в самом центре груди, а следом слабый отголосок чужой, невероятно древней силы, осевшей глубоко внутри, - она будто улеглась спать вместо прежнего хозяина.

Я узнал в этом сгустке первородную силу Высшего порядка - дар Абсолютный ноль. Он был у меня в прошлой жизни и теперь послужит в этой. Очень сильный дар, всю мощь которого я не обуздал даже будучи Эллиадом Эссерисом.

Тело начинало отказывать. Мышцы дрожали от перенапряжения, каналы горели огнём. Я развернулся к застывшим ледяным фигурам команды и, собрав остатки воли в кулак, активировал Ауру Солнца - вложил в неё всё, что ещё оставалось в теле после Предела, всё, что можно было выжать из мышц и мана-каналов.

Пространство взорвалось жаром, но пещера сопротивлялась - вязкая, чужая аура Хранителя всё ещё давила на мою магию, пожирала её, не давая разгореться. Я продавил эту стену ценой собственных каналов, выжигая себя до последней искры. Ледяные коконы начали таять с шипением, стремительно, - точно кто-то включил одновременно тысячу печей. Лёд стекал с плеч Кати крупными каплями, испарялся с волос Наташи, отслаивался от куртки Миши целыми пластами. Сознание уже меркло.

Катя дёрнулась первой, судорожно вдохнула воздух. За ней зашевелилась Наташа. Юра, пострадавший меньше благодаря собственному щиту, уже пытался подняться. Дима и Саша приходили в себя медленнее, кашляя от резкого перепада температуры.

- Гриша... - хриплый шёпот Кати.

Договорить она не успела.

Всё вышло из меня разом: сила, скорость, ясность мысли, само ощущение тела. Ноги подкосились, точно кости в один миг растворились, а перед глазами потемнело так резко, что я даже не успел испугаться. Последнее, что я помню, - пол пещеры несётся навстречу, и чьи-то руки, слишком далёкие, чтобы успеть подхватить.

Дальше была темнота.

Когда сознание на мгновение вернулось, я различил только обрывки происходящего - обрывочные, разрозненные. Голос Кати, срывающийся на крик. Юра, вливающий в меня остатки маны Жизни, хотя по его лицу было видно, что толку от этого немного. Гул в глубине пещеры - весь подземный зал оседал сам в себя, лишившись существа, что скрепляло его своим присутствием тысячи лет.

- Магическое истощение. В нём почти нет маны, - голос Наташи, жёсткий и собранный, хотя в нём прорезалась едва заметная дрожь. - Юра, поднимай его, уходим. Через минуту здесь всё рухнет.

- Озеро кристаллизуется, - сказала Саша, оглядываясь на то место, где недавно возвышался Хранитель.

Жидкая мана превращалась в мёртвый лёд.

- Уходим, - бросила Наташа. На мгновение она задержала ладонь на моей щеке, потом резко убрала руку. - Дима, бери его на спину, мы с Сашей прикроем сзади. Катя, ты можешь идти?

- Могу, - выдохнула та, хотя каждое слово, кажется, давалось с боем. - Не отставайте.

- Миша, ты как? - крикнул кто-то, пока Воронов подхватывал меня на спину.

- Жив, - откликнулся Полночный хрипло, но твёрдо. - Идти могу. Двигаемся.

Меня подхватили чьи-то руки - судя по силе хватки, Воронова - и понесли сквозь оседающий, крошащийся туннель. Своды дрожали, с потолка сыпались всё более крупные куски льда и породы, а позади с грохотом обрушивались проходы, погребая под собой остатки логова Хранителя. Грот, где мы нашли застывших шахтёров, судя по звуку, обрушился одним из первых.

- Быстрее! - крикнул кто-то, и темп движения резко ускорился. Грохот обвала стал ближе.

Катя оступилась на неровном льду, сдавленно вскрикнула - Саша тут же подхватила её под руку. Юра, задыхаясь на бегу, продолжал вливать в меня по капле остатки маны Жизни.

Впереди забрезжил слабый, бледный свет - основной вход в туннели, тот самый разлом, который мы нашли несколько часов назад. Кто-то закричал, что видит выход, и бег стал ещё быстрее, хотя быстрее, казалось, было уже некуда.

Свод над разломом обрушился через несколько секунд после того, как последний из нас выскочил наружу, подняв в морозный воздух облако снежной пыли и каменной крошки. Гул обвала прокатился по округе. На мгновение показалось, что даже буран снаружи стих.

- Все живы? - встревоженный голос, кажется, Наташин, и в ответ - несколько сбивчивых, но искренних подтверждений.

Сознание снова уплыло в темноту. Последней мыслью на краю восприятия было странное, почти умиротворённое понимание: мы всё же победили.

А выживу ли я сам, чтобы это увидеть, было уже не мне решать.

Где-то совсем далеко, с другого конца длинного, гулкого коридора, я различил последний обрывок разговора, прежде чем темнота накрыла меня окончательно.

- Он держится, - голос Юры, дрогнувший, но упрямый. - Держится, слышите? Нужно вытащить его отсюда и согреть по-настоящему, а не магией.

- Тогда неси его быстрее, - отозвался кто-то, и движение вокруг снова ускорилось: вся команда разом нашла в себе последние силы ради этого приказа.

Больше я ничего не запомнил.

Глава 20

Сознание возвращалось рывками. Сперва глухая, вязкая темнота, в которой не было ни времени, ни ощущений. Потом приглушенные голоса за стеной, скрип половиц, чьи-то осторожные шаги.

Я попытался пошевелить пальцами. Тело отозвалось вспышкой боли, не острой, а тупой, глубинной, словно каждую мышцу выкрутили, выжали досуха и снова вставили в кости. Аспект Предела. Вот она, цена. Я знал, что после снятия всех биологических ограничителей наступает откат, знал и все равно врубил его на полную, когда Ледяной Червь проломил ледяной свод и мы остались один на один в промерзшей пещере.

Дурак. Но живой дурак.

С трудом разлепил веки. Высокий потолок с лепниной. Темно-зеленые шторы, за которыми пробивается серый утренний свет. Знакомый запах, смесь древесины, старого воска и едва уловимого шлейфа Наташиных духов. Я дома. Родовое поместье. Значит, дотащили.

В груди медленно, неуверенными толчками разгорался источник. Сосредоточившись на нем, я заметил слабое нежно-голубое свечение. Вторая стихия, Воздух, пока молчала, пустой колодец. Предел выжег ее подчистую, и теперь мана копилась заново, по капле. Но Физика, другое дело, она уже гудела в энергоканалах, пульсировала в мышцах, перестраивая разорванные волокна. Старый фундамент, держался.

А затем я наткнулся на нечто совершенно новое. Глубоко внутри, рядом с остальными поглощенными дарами, пульсировал холодный, обжигающий узел энергии. Белый сгусток Хранителя, который я принял в себя перед тем, как отключиться. Дар «Абсолютный ноль». Я мысленно потянулся к нему, попытавшись выпустить крошечную частицу силы на кончик пальца. Воздух в комнате мгновенно заледенел, а на прикроватной тумбочке выступил плотный слой инея. Способность замораживать любые объекты волной невероятного холода. Однако стоило мне прервать поток, как каналы мучительно заныли. Дар оказался чудовищно прожорливым по мане, и я понимал, что пока не могу использовать его на все сто процентов, он бы просто выпил мой резерв досуха за пару секунд.

Но беспокоило даже не это. Ледяной узел Хранителя встраивался в мою энергоструктуру тяжело, со скрежетом, будто для него почти не осталось места. Каналы отторгали чужеродную мощь высшего порядка, угрожая перегрузкой всей системы. Похожее чувство я уже испытывал раньше, когда принимал в себя Ауру Солнца после Огненного Шара, только тогда узел встал легко, почти охотно, а этот раз сопротивлялся с самого начала. Очевидно, чем сильнее был поглощенный дар, тем труднее моему телу было его удержать. Я отчетливо почувствовал, как этот навык с трудом нашел себе нишу, и интуиция подсказывала: еще одна такая сила, и моя энергетика просто не выдержит, разорвавшись на куски. Похоже, моя способность поглощать чужие дары подошла к своему пределу вместимости.

Дар Просветления больше не существовал в прежней форме. После боя с Ледяным Червем он эволюционировал - и теперь я видел его внутренним зрением не как компактный узел где-то в глубине мозга, а как разветвлённую сеть, оплетающую весь череп изнутри. Тонкие, светящиеся холодным голубым каналы тянулись от затылка к вискам, от висков к лобным долям, пульсируя в такт сердцебиению. Они ждали. Всегда ждали. И мне всё труднее было убеждать себя, что я ещё могу выбирать - включить их или оставить спящими.

Я попробовал нащупать Мертвую зону, и она откликнулась. Слабо, всего на ладонь вокруг тела, но я почувствовал движение. Три фигуры за дверью: одна массивная, тяжелая, Воронов, вторая ниже, плотная, Катя, третья почти невесомая, но наполненная колоссальной энергией, Наташа.

Дверь приоткрылась.

- Очнулся! - голос Кати прозвучал так, словно она сама до последнего не верила. Девушка влетела внутрь, забыв про свой сорокакилограммовый молот, прислоненный в коридоре. - Я же говорила! Говорила, что выкарабкается!

- Тише ты, - следом зашел Дмитрий. Осунувшийся, с темными кругами под глазами, но собранный. - Дай ему хоть воздуха глотнуть.

- Дима дело говорит, - прохрипел я, приподнимаясь на локтях. Мышцы протестовали, но слушались. Гораздо лучше, чем я ожидал. - Сколько?

- Пять дней, - раздался мягкий, но напряженный голос.

Великая Княжна стояла у изголовья, скрестив руки. Выглядела безупречно, как всегда, темно-синий китель без знаков различия, волосы небрежно стянуты в хвост. Но я заметил: пальцы чуть подрагивают. Значит, все это время не отходила. Значит, боялась. За пять дней она наверняка перебрала в голове сотню вариантов, включая тот, в котором я не просыпаюсь.

- Аспект Предела сжег почти все твои энергоканалы, - продолжила Наташа. В ее голосе звучал металл, которым она прикрывала беспокойство. - Юра сказал, что обычный маг после такого остался бы калекой до конца жизни. Но твоя Физика... она буквально пересобрала тебя заново. Медленно. Слишком медленно, чтобы не сидеть у твоей постели.

- Юра здесь? - я перевел взгляд на Воронова.

- В гостиной. С Мишей и Сашей. Вся команда в сборе, - ответил тот. - Когда ты рухнул, мы вытащили тебя из пещеры за минуту до полного обвала.

Я спустил ноги с кровати. Тело отозвалось знакомой вибрацией, сама стихия Физики медленно сращивала разорванные волокна, заменяя мне утраченный дар регенерации, но до полного восстановления было далеко. Я чувствовал себя так, будто меня переехал броневик. Пять дней, долгий срок. За это время мир не стоял на месте.

- Что с Червем? - спросил я, хотя уже знал ответ.

- Мертв, - коротко бросил Воронов. - Но последствия такие, что лучше бы ты его не убивал.

- Поясни.

- Якутская аномалия исчезла. Полностью.

Я замер. Это было ожидаемо. Но каковы последствия?

- Когда ты добил Хранителя, - продолжил Воронов, - все проявления аномалии схлопнулись. Ледяные пещеры, зоны холода, энергетические выбросы, все исчезло в течение часа. Мы едва успели выбраться. Якутск остался без ресурсной базы.

- Экономика города держалась на аномалии, - добавила Наташа, скрещивая руки. - Добыча аномальных материалов, охота на монстров, артефакты, торговля. Теперь всего этого нет. Графские рода уже пакуют вещи. В городе паника.

Я медленно вдохнул, перерабатывая информацию. Исчезновение аномалии, логичное следствие, если Хранитель был ядром. Я уничтожил сердце, рана на теле мира затянулась. Но в масштабах Российской Империи Якутск был лишь точкой на карте. Одной из сотен ресурсных точек. А это значило, что Империи сейчас не до нас.

- Это не все, - Воронов достал из планшета сложенные вчетверо казенные листы с имперским орлом. Протянул мне. - Пришли вчера. На тебя, на меня, на Катю и Наталью.

Я развернул бумаги. Черный орел, красная печать Канцелярии, казенные формулировки: «Предписывается явиться в распоряжение штаба группы армий Центр... Западная граница... Срок неделя».

Повестки. Четыре штуки. Фронт.

- Война, Гриш, - тихо сказала Катя. - Началась.

Я поднял глаза. Катя смотрела на меня со смесью тревоги и решимости, так смотрит воин, который уже выбрал сторону и ждет только приказа. Воронов был спокоен, ветеран ОЗАП, он прошел десятки боев, его фронтом не напугаешь. И только Наташа позволила себе едва заметную тень на лице, она знала, что такое большая война.

- Когда выдвигаться? - спросил я.

- Формально вчера, - хмыкнул Воронов. - Но в Якутске сейчас такой бардак, что никто не проверяет. Даже военные комендатуры в панике. У нас есть пара дней, не больше.

- Тогда хватит времени, чтобы привести себя в порядок и поговорить с командой. Собери всех в гостиной через час.

Я встал. Ноги держали, хотя колени предательски дрожали. Катя дернулась поддержать, но я остановил ее взглядом: не надо. Я должен стоять сам. Иначе какой из меня командир.

Через час я спустился в гостиную. Мышцы все еще болели, но Физика делала свое дело, каждую минуту я чувствовал, как сила возвращается в тело. Источник Воздуха пока молчал, но с этим я разберусь позже.

В гостиной собрались все. За длинным дубовым столом, над которым висела старая карта Российской Империи, сидели те, кто стал моим родом. Моими людьми.

Михаил Полночный, уже Эссерис. Он вытянулся в кресле, но когда я вошел, тут же подобрался. В его глазах горел тот самый огонь, который я заметил еще при первой встрече: он пришел ко мне за силой, за настоящей силой, а не за придворными интригами.

Рядом Юрий Волков, маг Жизни. Худощавый, с вечно взлохмаченными волосами и спокойным, цепким взглядом лекаря. После того как я передал ему «Сотню ударов», в его движениях появилась новая уверенность. Он больше не был слабым целителем, от которого отказалась собственная семья.

Александра Полянская, бывший спецагент Союза Общего Блага, маг Огня с Аспектом Пепла. Она сидела у окна, сложив руки на коленях, но я чувствовал, как подаренное ей «Сокрытие» придает девушке уверенности. У ее рода тоже есть дар, но у девушки он пока не проявился.

Катя и Воронов заняли места у камина. Наташа встала справа от меня.

- Все в сборе, - произнес я, обводя взглядом команду. - Тогда начнем. У нас есть пара дней, после чего четверо из нас отправляются на фронт. Но перед этим я должен расставить все фигуры на доске.

Я развернул карту.

Наташа начала:

- Судя по масштабу вторжения и слухам, которые доходят даже до Сибири, Империю прорвали.

Я все понял. Картинка сложилась.

- Мы идем в мясорубку, где обычных Защитников будут использовать как пушечное мясо. Наши генералы, - я усмехнулся, - скорее всего, будут бросать нас в лобовые атаки. Я не собираюсь становиться расходным материалом. Поэтому мы сделаем иначе.

- Что ты задумал? - Саша подалась вперед.

- Команда разделяется. Я, Наталья, Екатерина и Дмитрий идем на фронт. Повестки уже получены, выбора нет. Но вы трое, - я перевел взгляд на Мишу, Юру и Сашу, - отправляетесь в Иркутск. Наш старый станет базой рода Эссерис. Ваша задача: сформировать гвардию.

Миша хмыкнул.

- Частную армию в разгар мировой войны. Смело.

- Именно, - я кивнул. - Набирайте из простолюдинов, списанных Защитников, тех, кого система выбросила за борт. Тренировать будете по системе «Трех Единений». Я передал вам основы. Миша отвечает за разведку и безопасность, Юра за медицину и снабжение, Саша за боевую подготовку.

- А Империя? - спросил Юра. - Если узнают...

- Империи сейчас не до нас, - вместо меня ответила Наташа. - Если Германия действительно бросила на Империю своих Архимагов, у Канцелярии не будет ресурсов отслеживать какой-то новый род в Иркутске. Мы будем под радаром. Пока не покажем реальную силу.

- А когда покажем? - спросила Саша.

- Тогда уже будет поздно, - усмехнулся Воронов. - Парень дело говорит. Я видел, как имперские генералы работают. Они мыслят категориями регулярных армий. Частный отряд из двух десятков бойцов их не интересует. А когда отряд превратится в две сотни, будет поздно.

- Вопросы? - я обвел взглядом команду.

Вопросов не было. Мои люди слишком хорошо меня знали. Если я принял решение, значит, оно просчитано на десять ходов вперед. Даже если со стороны это выглядит как безумие.

***

Где-то далеко, в стерильно-белой комнате без окон, разговор шел совсем о другом.

Павел стоял у голографической карты, на которой пульсировали красные и синие маркеры. Красные, зоны нестабильности. Синие, активы Союза. Якутск, только что бывший синим, теперь горел серым.

- Он сорвал операцию, - произнес Павел, и в его голосе не было привычного спокойствия. - Полностью. Мы планировали экономический захват через подставные рода, через контроль над добычей аномальных материалов, через внедрение наших людей. А теперь Якутск, просто дыра на карте. Местная аристократия бежит, ресурсов нет, влияния нет. Все, что мы строили полгода, уничтожено за одну ночь.

- Ты преувеличиваешь, - раздался мягкий, почти ласковый голос.

Неизвестная Госпожа сидела в глубоком кресле у дальней стены. Ее лица не было видно, лишь силуэт, окутанный полумраком, и длинные пальцы, неторопливо перебиравшие нить черного жемчуга.

- Якутск был тактической точкой, - продолжила она. - Одной из десятков. Мы потеряли город. Это неприятно, но не фатально. А вот то, что мальчишка в одиночку уничтожил Хранителя, которого мы планировали запечатывать силами целого отряда, это не потеря. Это актив.

- Актив, который не подчиняется приказам, - резко возразил Павел. - Он действует самостоятельно. Он отказывается вступать в Союз. Он отвлекается на спасение своих людей, на благородные жесты, на создание какого-то нового рода. Вы понимаете, чем это пахнет?

- Понимаю, - Госпожа чуть наклонила голову. - Это пахнет независимостью. И это именно то, что делает его ценным. Слепые исполнители у нас уже есть. Армия фанатиков, готовых умереть по приказу, тоже есть. А нам нужен тот, кто умеет думать. Тот, кто не боится идти против системы. Даже против нашей.

Павел замолчал, переваривая услышанное.

- Фронт, - произнесла Госпожа, переключая голограмму на западную границу. Карта окрасилась алым, обозначая зоны активных боевых действий.

- Они бросили на прорыв трех Архимагов-батареек, - нахмурился Павел, вглядываясь в пульсирующие маркеры. - Это не стратегия удержания. При таких темпах Германия сожжет весь свой магический и человеческий ресурс за несколько месяцев. Мы потеряем страну, которую так долго готовили. Госпожа тихо, почти ласково рассмеялась. В полумраке блеснула нить черного жемчуга.

- Мы не потеряем ее, Павел. Потому что Германия нам не нужна. Павел замер, непонимающе посмотрев на силуэт женщины. - Мы встраивались в их эшелоны власти годами, - лениво продолжила она. - Три года назад мы помогли им добиться автономии от Британской Империи и основали там наше Общество Общего Блага. Но посмотри на них. Разве они верят в нашу идею искренне? Нет. Мы просто подсадили весь их народ на «Благовест». Это костыль, примитивный ментальный поводок. Нам не нужно было завоевывать их умы по-настоящему, потому что Германия — это всего лишь наш расходный материал. Фабрика-таран.

Она изящным жестом указала на необъятную голограмму Российской Империи.

- Их единственная задача - разбиться вдребезги, но проломить стену Романовых. Обескровить Империю, заставить солдат восстать в окопах от безысходности и запустить революцию. А когда Россия вспыхнет, германский цех просто закроется за ненадобностью. Госпожа подалась вперед, и в ее голосе зазвучал фанатичный, ледяной металл. - Но в России мы все сделаем иначе. Нам не нужен будет «Благовест». Мы завоюем их умы истинной идеей. Люди сами придут к нам, устав от гнили аристократов и бессмысленной бойни. И именно поэтому нам так нужен этот мальчик. Он не терпит ошейников. Он станет символом нового мира, за которым народ пойдет добровольно. И вот в эту самую мясорубку, которую прямо сейчас устраивает наша марионетка-Германия, он и отправится...

Павел долго смотрел на карту.

- Он выживет, - сказал наконец. - И, скорее всего, сорвет немецкое наступление в каком-нибудь секторе. Заработает репутацию, получит звание, станет героем. Это если выживет. А если нет, мы потеряем все.

- Именно, - Госпожа улыбнулась, и в ее улыбке было что-то жуткое. - Поэтому мы подстрахуемся. У нас есть люди в штабе группы армий Центр. Пусть присмотрят за ним. Никакого вмешательства, только наблюдение. Если мальчишка действительно тот, за кого я его принимаю, он сам пробьет себе дорогу. А мы будем ждать.

- И что потом?

- Потом, - она поднялась, и полумрак словно сгустился вокруг нее, - потом мы сделаем ему предложение, от которого он не сможет отказаться. Не сейчас. Не на фронте. А когда Империя начнет трещать по швам. Когда он поймет, что старая власть прогнила насквозь. Вот тогда мы и предложим ему строить новый мир.

- Он не согласится, - покачал головой Павел. - Вы же знаете. После того, что случилось в якутских трущобах, после той бойни, которую мы устроили руками Игнатьева... Он нас ненавидит.

- Ненависть, это эмоция, - отмахнулась Госпожа. - Эмоции проходят. А прагматизм остается. Когда перед ним встанет выбор: погибнуть вместе с Империей или принять нашу помощь, он выберет помощь. Потому что он, в отличие от тебя, умеет считать. А теперь иди. У тебя много работы. Война не ждет.

Павел коротко кивнул и вышел. Голограмма погасла, и в комнате остался только полумрак и тихий перезвон черного жемчуга.

***

Из охваченного паникой Якутска мы выбрались на переполненном военном дирижабле, а уже на материке нас пересадили в воинский эшелон. Эшелон шел трое суток. Мы ехали на запад, и с каждым часом картина за окном менялась. Вместо заснеженных лесов, выжженные поля. Вместо деревень, пепелища. На станциях стояли составы с беженцами: женщины с детьми, старики, раненые солдаты с пустыми глазами. Запах гари пропитал все вокруг.

Мы вчетвером заняли купе в офицерском вагоне. Катя чистила свой молот. Наташа медитировала, восстанавливая резерв. Воронов проверял снаряжение, копье, кинжалы, амулеты. Я смотрел в окно.

Мысли возвращались к тому, что я видел в Якутске. Союз Общего Блага подставил меня, использовал как таран против баронов. В итоге, горящий ангар, десятки погибших невинных. Если бы я знал тогда... Впрочем, кого я обманываю. Я все равно пошел бы туда. Потому что Игнатьев был угрозой. Потому что он разбудил Хранителя. Потому что я не мог позволить ему уйти.

Но теперь я знаю. Союз не союзники. Они противник, просто пока неявный. И если Павел думает, что я забуду якутские трущобы, она ошибается. Я помню все.

Утром третьего дня эшелон остановился на конечной станции. Мы вышли на платформу, и я сразу почувствовал это. Воздух здесь был другим. Тяжелым. Густым от магии, пороха и разложения. Где-то далеко, у самого горизонта, небо клубилось черными тучами. Но не от грозы, от разрывов.

Пограничный рубеж.

Мы прошли через контрольный пункт. Военные жандармы проверили наши повестки, но даже не стали сверять личности, поток мобилизованных был таким, что бюрократия захлебнулась. Нам указали направление на штаб группы армий Центр.

- Тут не армия, тут хаос, - негромко заметил Воронов, оглядывая толпу. - Смотрите: ополченцы с охотничьими ружьями, студенты, какие-то старики. Их что, прямо в окопы?

- Похоже на то, - ответила Наташа. - Если немецкие Архимаги уже прорвали первую линию, командование бросает на заткнуть дыру всех, кого может. Включая необученных.

- Мясо, - коротко бросила Катя.

Я молчал. Я уже видел такое. Двести лет назад, в другой жизни. Когда Эллиад Эссерис вел свои легионы на штурм крепостей, он тоже бросал вперед самых слабых. Это была тактика. Холодная, жестокая и эффективная. Но теперь я был по другую сторону. Теперь эти необученные мальчишки с охотничьими ружьями были моими союзниками.

Мы поднялись на гребень холма и замерли.

Впереди, насколько хватало глаз, тянулась линия окопов, укреплений, артефактных вышек. За ней, нейтральная полоса, перепаханная воронками. А за полосой, небо.

Небо, которого не было видно.

Потому что его заслоняли боевые дирижабли. Сотни. Тяжелые, угловатые, с хищными обводами корпусов. На их бортах горели чужие гербы, германский орел. Они шли клиньями, перекрывая горизонт, и гул их двигателей был похож на приближающийся шторм.

- Мать честная, - выдохнула Катя. Даже она, привыкшая к аномалиям и монстрам, застыла, вцепившись в рукоять молота.

Воронов молча смотрел вперед. На его лице ничего не отражалось, но я знал: он уже просчитывает дистанции, секторы обстрела, укрытия. Ветеран просыпался.

Наташа стояла рядом со мной. Ее ладонь скользнула в мою.

- Гриша, - сказала она тихо, почти шепотом. - Это не просто война. Это конец старого мира.

Я смотрел на приближающуюся армаду и чувствовал, как внутри просыпается нечто знакомое. Холодное, безжалостное, предельно ясное. Тот самый настрой, с которым я когда-то выходил на поле боя еще в прошлой жизни. Эллиад Эссерис, древний завоеватель, смотрел на вражескую армию и не видел угрозы. Он видел задачу.

Просветление мягко пульсировало на границе сознания, не включенное, но готовое. Ментальное спокойствие держало разум чистым. Мертвая зона сканировала пространство. Заточка ждала своего часа. Аура Солнца, спящее пламя в источнике. Чувство ценности, холодный аналитический шепот. Абсолютный ноль, моя главная сила. Все поглощенные дары, весь мой арсенал был здесь, со мной. И Орудие Древних, дремлющее в моей ауре, готовое появиться по первому зову.

Я сжал руку Наташи в ответ.

- Значит, мы построим новый.

Ветер ударил в лицо, принося запах пороха, озона и чуждой магии. Где-то на востоке загудели сирены воздушной тревоги. Война, которую предсказывало Орудие Древних, началась.

И мы стояли на ее пороге.