Annelida. Дядино наследство

Глава 1 Аннелида обзаводится командой

Утро выдалось пасмурное. Тучи хищно нависли над космопортом «Славянский»,грозя с минуты на минуту обрушиться потоками дождя. Чахлые придорожные кустики из последних сил вцепились в каменистую почву, противостоя порывистому холодному ветру, не смотря на июнь, пахнущему осенью.

Высокий широкоплечий парень в чёрной куртке тормознул гравибайк в нескольких сантиметрах от глухих ворот служебного въезда, снял шлем, под которым оказалась бандана с черепом, и покосился на небо. Сейчас он оказался на стороне стихии. Откровенно говоря, если бы космопорт затопило, или смыло в океан, его бы это только порадовало. Но пока Армагеддона не предвидилось, приходилось подчинится обстоятельствам.

—Я на месте — буркнул парень в старинный ручной комм, стилизованный под шипованый кожаный браслет.

Ворота с тихим шелестом отползли в сторону, и он загнал байк на территорию. Из ближайшего ангара выглянул пожилой, спортивного сложения, человек в сером костюме.

—Утро доброе, Тимофей! Проходи, взгляни на своё имущество.

Парень ругнулся сквозь зубы в адрес «имущества» и обстоятельств, в которых оно ему перепало, но подчинился.

В углу практически пустого, гулкого ангара сиротливо приткнулся старый межгалактический грузовик очень странной расцветки – красновато-коричневыми кольцами, опоясывающими корпус и с крупными, когда-то белыми, теперь же желтоватыми, в ржавых подтёках, буквами по борту –«Annelida».

—Красивое название — чтобы что-то сказать, пробурчал Тимофей.

Собеседник почему-то усмехнулся, но возражать не стал.

Техник космопорта открыл шлюз и пропустил их вперёд. Изнутри корабль произвёл на нового хозяина ещё более удручающее впечатление: металлические переборки оказались изрядно поедены коррозией; пол густо присыпан пылью, неясного происхождения, но самого отвратительного вида; сенсоры, расположенные возле каждой двери («Когда строили эту рухлядь, ещё даже не додумались до нейроинтерфейсов!» - мысленно ужаснулся Тимофей) растрескалились от времени.

—Максимилиан Карлович, неужели Вы считаете, что это реально!? — мрачно спросил парень.

—Ну а почему нет? Конечно, тут без небольшого ремонта не обойтись, но не так всё и страшно! Тебе всего-то нужно найти нормального механика…

—Да нормальный механик при виде этого чуда заикой сделается!

Тимофей в сердцах саданул кулаком о стену, отчего едва державшиеся на потолке чешуйки ржавчины дружно спрыгнули вниз. Максимиллиан Карлович вовсе не обрадовался тому, что в одночасье из седого сделался рыжим.

—Ну вот что! —рявкнул он на мигом присмиревшего Тимофея—Твой дядя чётко указал в завещании, что ты получишь наследство только после того, как отработаешь на Аннелиде не менее тысячи часов! Если что-то не устраивает – городские власти будут не против пополнения бюджета за счёт твоих, ТВОИХ, дружок, денег!

—И чего я тут наработаю? Я ни водить эту штуку не умею, ни о грузоперевозках ничего не знаю…—окончательно сник Тимофей.

—Не беда. Наймёшь пилота. Как говорится, не боги горшки обжигают. Справишься как-нибудь…

Максимилиан Карлович коснулся сенсора возле самой широкой двери, но ничего не произошло. Он повторил действие, потом нажал на сенсор, как если бы тот вдруг обратился в древнюю кнопку и, наконец, стукнул по нему. Дверь после недолгих сомнений медленно поползла вверх. Примерно на середине этого процесса в стене что-то взвизгнуло, стукнуло и тихонько зашуршало, словно подъёмный механизм распался на конфетные фантики. Дверь остановилась.

—Пилоту платить надо. А я… В общем, на мели…— Тимофей смутился и умолк.

—Мальчик мой! Не хочу тебя расстраивать, но платить придётся не только пилоту, а ещё, прежде всего, механику. Ну и сисадмину, штурману, медику… Так же таможенникам, налоговой, санэпидслужбам, пожарникам, полиции…

Тимофей вздохнул и решительно полез под застрявшую дверь, чтобы прекратить это тягостное перечисление. Собеседник смолк на полуслове и последовал его примеру. Им открылось зрелище, от которого настроение Тимофея, и так бывшее на нуле, уползло в минусовые числа. Они оказались на мостике. Максимиллиан Карлович стащил пыльный чехол с одного из трёх огромных компьютеров, закреплённых напротив входа, под видеостеной.

—Пользоваться умеешь?

Тимофея передёрнуло.

—Нет, естественно! Эта штука выглядит так, словно его собрали ещё в докосмическую эпоху!

—Тогда учись—Максимиллиан Карлович с невозмутимым видом уселся в кресло и защёлкал клавиатурой—Так включать… Так активировать искин… Собственно, остальное всё она и покажет. Не вздумай резко вырубить – полетит! Выключать только вот так: заходишь в эту программу, выбираешь меню… Да ты вообще слушаешь? Куда ты уставился!?

Тимофей, не в силах отвести взгляд, вытаращился на видеостену, с открывшегося на которой окна ему кокетливо улыбалась миловидная шатенка.

—А-а! —понимающе протянул Максимиллиан Карлович—Это Лидочка. Искин корабля.

—Искин? —переспросил Тимофей—А выглядит так… натурально.

—Спасибо!— отозвалось изображение, смущённо потупившись — Я стараюсь.

Формальности с документами, при активной помощи Максимилиана Карловича, уладили довольно быстро. В прозрачной пластиковой папке скопилась толстенькая кипа актов, справок, разрешений… В которых Тимофей окончательно запутался ещё на третьей бумажке (конечно, все документы уже сотню лет печатались на пластиковых листах, но название "бумажка" как прилипло к ним с незапамятных времён, так и не желало отлипать). К тому же он слабо представлял, для чего вообще это всё может понадобиться, поэтому просто запихивал очередной исчерканный бланк к товарищам и прятал папку с глаз долой в сейф.

Хуже было с командой. Уже три дня «Аннелида» являлась местом паломничества безработных пилотов, штурманов, сисадминов и механиков всех мастей, а так же граждан, выдававших себя за таковых.

В конце концов Тимофей махнул рукой на компьютерщика, в надежде, что Лидочка сама со всеми проблемами разберётся и сосредоточился на более незаменимых сотрудниках.

После того, как почти нанятый механик умудрился замкнуть увлажнитель воздуха на вентиляционную систему и устроить в рубке то ли парную, то ли туманное утро на озере, Тимофей сделался подозрителен и осторожен. Он попросил штатного механика космопорта подвесить на ниточке гайку где-нибудь в таком месте, чтобы её раскачивало потоком воздуха и стукало обо что-то металлическое. Узнав о цели диверсии, механик долго смеялся, но просьбу выполнил. Теперь «Аннелида» наполнилась весёленьким перестуком, словно где-то в глубине машинного отделения гномы решили открыть кузницу. Если очередной кандидат на должность механика не мог определить источник посторонних звуков, Тимофей без сомнений указывал ему на дверь. Из пятерых «механиков» отыскать гайку умудрился один, но, обидевшись на «глупый розыгрыш» долго ругался, после чего удалился с гордо поднятой головой и осознанием собственной непогрешимости.

С пилотом дело обстояло не лучше. Первый же явившийся по объявлению заломил такую цену на свои услуги, что Тимофей, позабыв, кто тут главный, вместо того, чтобы выставить крохобора, сам чуть не удрал.

Второй готов был удовлетвориться впятеро меньшей суммой, но поправлял на носу очки с сантиметровой толщины стёклами, и даже через них подслеповато щурился.

Третий, дорвавшись до пульта, принялся тыкать в кнопки с таким выражением на физиономии, что стало ясно – в эту игрушку он ещё не резался…

Четвёртый…

Пятый…

Шестой…

Тимофей сбился со счёта, но пилота так и не нанял.

С горя нанял штурмана. Первого же, сумевшего составить трассу, не совпадающую с типовой, составленной Лидочкой. Лучше или хуже был новый вариант, Тимофей оценить не мог – не разбирался. Радовало уже то, что его не пытаются надуть, выдав работу искина за свою. Впрочем, это блондинистое, похожее на ангела, как их рисуют на рождественских открытках, существо, смущённо представившееся Глашей (по документам – Глафира Панина, штурман 3 класса), врать, возможно, не умело вовсе. Поймав на себе взгляд нового шефа, – «А ведь я, и правда теперь начальник!» - с удивлением подумал Тим – она смущалась, заливалась редисочным румянцем и принималась изучать носки своих светлых парусиновых тапочек так внимательно, словно надеялась невооружённым глазом обнаружить на них новую, доселе неизвестную науке, бактерию.

Через какое-то время Тим заметил, что разглядывает окованные стальными пластинками носки своих берцев, и понял, что Глашино поведение заразно. Пообещав вызвать её, как только уладит остальные вопросы, Тим выгнал девушку домой, а сам задраил шлюзы транспортника и двинулся к ближайшему питейному заведению. Измученная психика настойчиво требовала релаксации.

Свен Ульссон был хорошим пилотом. Пожалуй, даже слишком хорошим. Настолько, что пассажиры, а иногда и команда, впечатлённые его мастерством, рвали трясущимися руками поседевшие после полёта волосы и настойчиво рекомендовали капитану «гнать этого психа в шею». Капитан, естественно, тоже становившийся свидетелем высокого искусства вождения межгалактического транспорта, обычно оказывался с ними солидарен. Так Ульссон с пассажирского лайнера, путём множества рокировок, переместился на затрапезный грузовик. Повезло ещё, что взяли первым пилотом. Но на этом, кажется, везение закончилось, потому что сейчас в рубке «Странника» происходило нечто невообразимое.

—Пустите меня, я его урою!!! — хрипел капитан, пытаясь подняться с пола, не смотря на оседлавших его штурмана и второго пилота.

—Не стоит он того! — уговаривал капитана штурман — Из за такого за решётку… Смысл?

Свен машинально отметил, что мелкий предатель ничего против собственно убийства не имеет, и хотел было возмутиться, но тут щуплый капитан умудрился стряхнуть со своей спины подчинённых и кинулся к Свену с такой яростью, что тот, даром что в два раза крупнее, предпочёл позорно покинуть поле брани, выскочив через шлюз.

—Раньше чем через пару часов лучше не показывайся, если жить хочешь! —напутствовал его второй пилот.

Ну что же, два часа не такой уж большой срок, если в карманах имеется немного мелочи, а баров вокруг предостаточно. Свену прежде не приходилось летать на Русь, но космопорт оказался типовой планировки, так что до искомого заведения он добрался без проблем.

Проблемы начались позже. Свен отлично знал свою норму, и был уверен, что выпил всего ничего, но глаза, тем не менее, его подводили. Он уже третий раз шагал мимо выстроившихся в ряд космических кораблей, среди коих должен был находиться и «Странник», но знакомого силуэта не видел. Наконец, разуверившись в своих силах, он направился к справочной.

Полученная там информация не порадовала. «Странник» запросил разрешения на срочный вылет и отбыл в неизвестном направлении полчаса назад. Направление, конечно, совсем неизвестным не было. Только утром Ульссон со вторым пилотом и штурманом обсуждали варианты маршрута, но толку от этой информации было мало. Не станешь ведь догонять грузовик, не будучи уверенным, что тебя на него пустят.

Тут до Свена дошло, что все документы, кошелёк и личные вещи продолжают путь в его каюте на «Страннике», а оставшейся в карманах наличности хватит разве что ещё на одну кружечку пива. Мрачно усмехаясь, он направился в сторону того самого бара, из которого недавно вышел.

О Русском гостеприимстве Свен был наслышан, но то, что ему не только в стакан подливают, но и в тарелку подкладывают, оказалось приятным сюрпризом. Он поведал парочке завсегдатаев о своём злоключении, и - дело сделано. Дальше они сами пересказывали каждому новому посетителю историю несчастного пилота, брошенного вероломным капитаном на чужой планете без средств к существованию. Причём, с каждым разом рассказ обрастал всё более слезливыми подробностями, которые и сам пострадавший выслушивал уже с удивлением. Проникшиеся суровые трудяги космоса старались утешить Свена кто чем мог. Чаще утешение плескалось и булькало, но иногда, и это было вдвойне приятно, оно хрустело поджаренной корочкой и радостно брызгало из под вилки горячим соком.

Парень совсем было уже успокоился, решив, что в его положении главную опасность представляет возможность спиться, но никак не помереть от голода, но тут в бар ввалился подвыпивший байкер.

Тимофей, успевший погулять и будучи выгнан уже не из одного заведения, пёр к стойке, освещая себе путь свежим, ещё нечётким «фонарём» под левым глазом, и костеря пилотов как класс на чём свет стоит. При этом он мешал русский с интерлингвой как раз в той золотой пропорции, что был отлично понят и соотечественниками и гостями планеты, в лице Свена Ульссона.

—Чем же тебя так не устраивают пилоты? — Свен поднялся над наглецом во весь свой немалый рост.

Тимофею, привыкшему обычно смотреть на собеседника сверху вниз, пришлось задрать голову. Впрочем, габариты противника не убавили ему ни наглости, ни отваги.

—А ты чё, пилот да? — презрительно процедил он — Ой, видал я таких! Ой, мно-ого! И что, даже знаешь, с какой стороны к пульту подходить, что ли?

В следующий миг ему показалось, что на его лицо упал старинный чугунный утюг. С радостным «Ах ты ж, твою ж мать!» Тимофей кинулся мстить.

У Максимилиана Карловича Зарайского знакомства были везде. Он любил давать бесплатные консультации и невзначай намекнуть, что не откажется от ответной услуги. Чувствуя себя в долгу, благодарные проконсультированные с радостью соглашались.

Этот вечер, который нотариус планировал провести наедине с классическим томиком Чехова (современный взгляд на старинные произведения он не признавал), был прерван самым бесцеремонным образом. Позвонил диспетчер космопорта, которому Зарайский недавно помогал с покупкой квартиры. Краснея и заикаясь, он принялся рассказывать что-то про пьяных дебоширов и угнанный грузовик…

—Постойте, я понять не могу, что случилось! — прервал его нотариус.

—Тимофей Котов Ваш клиент?

Подозрительный и в то же время непостижимым образом сочувствующий тон диспетчера вызвал желание откреститься не только от общих дел с Тимофеем, но и от самого знакомства с ним. Мысленно выругав себя за малодушие, Зарайский кивнул.

—Он в пьяном виде разнёс «Обратный отсчёт», это бар в космопорте, избил иностранного пилота, после чего взял его в заложники и угнал транспортник.

—Какой транспортник?!

—СВОЙ!!!

Максимилиан Карлович нервно хихикнул и сбросил вызов. Потом дрожащими пальцами набрал «Аннелиду».

Тимофей на экране видеофона был хорош… На то, чтобы сфокусировать на изображении взгляд обведённых лиловыми кругами глаз, у него ушло не меньше минуты. После чего он радостно улыбнулся, зашипел от боли в разбитой губе и, едва не вывалившись при этом из кресла, махнул рукой, словно приглашая дядиного приятеля выбираться из монитора в рубку и устраиваться поудобнее.

—Здр-а-асть…

—Тимофей! Будь добр, объясниться! — загремел Зарайский — Что ты там творишь!? Почему мне звонят из космопорта и жалуются на тебя?

—На м-ня? — удивлённо икнул Тим — Я набр-рот… Я та-акое дело сделал!!!... Пилота нанял!!!... Да какого!!! Ща мы ка-а-ак!!!

—Я боюсь, что ты сейчас не в состоянии адекватно оценивать реальность и, уж тем более, принимать решения!

—Что!? — обиделся Тимофей — Вы х-тите ск-зать, что я неадывк… неадвык… Что я пьян!?

—Именно!

—Свен!!! Братан!!! — обратился Тимофей к кому-то, находящемуся за кадром — Слышь, эт я-то пьян!

Он снова развернулся к монитору.

—Я – пьян!!! Да эт Вы щё пилота не видели!!!

И дал отбой.

Навязчивый звон штопором вкрутился в макушку. Свен с трудом сел, выключил будильник на своём комме, потряс головой и понял, что зря это сделал. Отрывочные воспоминания, как шары для боулинга, стукаясь друг о друга, раскатились наперегонки в разные стороны: бар, наглый байкер, драка… Межгалактический грузовик, который они с байкером на пару угоняли… Свен осмотрелся. Светлая комната с огромным окном совершенно не напоминала «обезьянник» в полицейском участке. Значит, либо их не поймали, либо вся история – плод его нетрезвого воображения. Не успел он горячо возжелать, чтобы правдой оказалось последнее, как двустворчатая дверь с треском распахнулась. На пороге стоял его подельник. Тимофей, кажется… Ну и имена у этих русских…

—Подъём! — заорал изверг и мозг Свена, судя по ощущениям, распался на атомы.

—Сейчас Карлович вернётся! Он нас у себя разместил, а сам полетел с утра улаживать, что мы вчера наворотили — оживлённо докладывал Тимофей, волоча ничего не соображающего Ульссона по длинному коридору — А ты, правда, крут! Я от твоих виражей чуть не протрезвел! Ничего, перехватим мы твоего «Странника», документы заберём… Сработаемся!

Перед пилотом, вдруг осознавшим себя сидящим за кухонным столом, словно по волшебству возникла запотевшая бутылка пива.

—А нас не арестуют? — уполовинив подношение запоздало испугался он.

—За что? — весьма искренне удивился Тимофей

—За угон…

Нет, шведу русского не понять. Примерно об этом думал Свен, пережидая, пока Тим просмеётся.

—Угона как такового не было — соизволил, наконец, пояснить Тим — Просто я немного увлёкся и забыл тебе сообщить, что тот транспортник мой. И, кстати, надеюсь, ты помнишь, что я тебя нанял?

Маше уже исполнилось пятьдесят, но выглядела она не старше сорока. Ежедневные тренировки в спортзале поддерживали тело, дорогая качественная косметика – лицо. Идеально подобранная краска для волос скрывала седину… Зеркало уверяло её в том, что она молода и красива, трудовая книжка же ехидно хихикала: «Пенсионе-е-ерка!!!» Да, два дня назад Машу торжественно проводили на пенсию. Она готова была биться об заклад, что главврач после этого плясал у себя в кабинете вприсядку. Самоуверенная и независимая, она давно уже вызывала у руководства зубную боль. К тому же, ходили слухи, что племянница глава недавно закончила интернатуру и теперь мечтает о месте терапевта в небольшой уютной больничке…

Маша успела уже, от безделья и нервозности вытоптать дорожку в ковре, устилающем пол единственной комнаты её квартиры – четыре шага от двери до окна, четыре шага обратно – когда зазвонил видеофон.

— Привет, Марусь! — на экране появился старый друг её отца – Максимилиан Зарайский.

—А… Здравствуй, Макс… Подтверждаешь свою репутацию стервятника? Как проблемы, так ты тут как тут, да? Ты что, действительно вампиришь понемножку, негативными эмоциями питаешься?

—Это у кого тут проблемы? — насупился собеседник — Ты, Маруська, проблем не видела! Хочешь, покажу?

Он поднёс почти вплотную к камере клочок пластика, оказавшийся распечатанной фотографией. На Машином мониторе отразилось изображение молодого, не старше двадцати пяти лет, парня. Живое, открытое лицо, длинные, ниже плеч, тёмные волосы собраны в хвост, одет в чёрную футболку с изображением горящего черепа. Парень как парень. На звание «проблема Зарайского» явно не тянет. Последний факт Маша и поспешила озвучить. Макс грустно усмехнулся и ткнул себя пальцем в лоб.

—Видишь новую морщину? Его работа! Это племянник Антошки Котова, помнишь его?

Маша помнила. Помнила серьёзным парнем, который приходил к её отцу, всемирно известному нейрохирургу, на консультации. Помнила взрослым мужчиной, перенёсшим несколько операций, которые, впрочем совершенно не помогли… Помнила отчаявшимся, смирившимся, уставшим бороться с болезнью, человеком… Слишком благородным, чтобы обречь её на вдовью участь...

Из задумчивости её вывел вопрос:

—Ну что, берёшься?

Она вздрогнула.

—За что?

Зарайский закатил глаза.

—Маруська, ну чем ты слушаешь!? Я же тебе объясняю! Антошка этому пацану свой грузовик завещал. Но с условием, что тот сам проработает на нём полгода. Парнишка – бестолочь. Ни на одном месте дольше пары месяцев не удерживается. Только у него и интересов, что на гравибайке гонять, да по барам завсегдатаям морды бить. Вот дядька и решил его перевоспитать, хоть таким образом… Я ему доверил команду набрать… Так он таких же остолопов как сам нашёл. У нас теперь летучий детский сад намечается. Воспитатель нужен. Займись, а?

—Э нет! — уже зная, что согласится, возмутилась Маша — У меня педагогический опыт – ровно одна смена в детском лагере вожатой. Больше трёх десятков лет прошло, а я до сих пор как вспомню, так вздрогну!

—Ладно, дрожать дрожи, а вещи собирай! — отрезал Зарайский, и, чуть подумав, добавил — Манюнь, а как там твой приятель поживает? Ну, этот, бесформенный? Он никого ещё окончательно с ума не свёл своими изобретениями?

—А что? — удивилась Маша

—Как думаешь, он не согласится поизучать двигатель человеческого транспортника? С полным присутствием? Тимофей механика никак не найдёт…

Глава 2 К проблемам грузоперевозок и... сельского хозяйства

Две недели спустя «Аннелида» была практически готова к первому рейсу. Полки в кладовке ломились от припасов. Грузовой отсек, по большей части, благодаря рекламной кампании Максимилиана Карловича, потихоньку заполнялся ящиками, тюками и коробками. В медицинском уверенно хозяйничала врач - Мария Никаноровна Курносова, сразу после появления практически опустошившая Тимофеев счёт, и так державшийся на предоплатах и кредите, – на лекарства. Глаша прилежно пыхтела над картами и списками маяков. Свена временно задействовали на погрузочных работах. Происходящее в машинном отделении было покрыто тайной. Гайка стучать перестала, зато начались другие шумы, неясного происхождения. Мария Никаноровна трижды в день носила под дверь еду, которая дисциплинировано исчезала. Иногда вместо неё появлялись списки деталей, накарябанные на кусках обёрточной бумаги от бутербродов таким жутким почерком, что расшифровывать приходилось всей командой.

Тимофея разбирало любопытство, что же за механик завёлся на «Аннелиде», и, главное, откуда, потому что сам он никого на эту должность не нанимал. Несколько раз под различными надуманными предлогами он пытался прорваться в машинное, но дверь была постоянно заперта. Он знал, что как владелец судна может приказать искину открыть любую дверь, но вот беда, никак не мог Лиду активировать после того, как обозлённый на пьянку Зарайский её отключил.

Впрочем, гораздо больше Тимофея занимал другой вопрос: что делать с гравибайком? Можно было, конечно, оставить его на стоянке, но, во-первых, это вылетело бы в копеечку, а во-вторых, Тимофей переживал, что там «железному коню» не обеспечат должных условий, как то: ежедневная протирка тряпочкой, полировка и смазка. Он хотел подкинуть байк Зарайскому, но тот решительно воспротивился, мотивируя отказ почтенным возрастом и недостаточными размерами гаража.

Наконец, объединив две проблемы в одну, Тимофей написал на листочке: «Капитану н е о б х о д и м о переговорить с механиком по личному делу!» и подбросил записку в пакет с бутербродами, предназначенными загадочной личности на завтрак. Мария Никаноровна, кажется, этого не заметила.

Время поджимало. Вылет назначили на послезавтрашнее утро, а механик не показывался. Тимофей ближе к ночи проводил Глашу и Марию Никаноровну по домам, выгнал клюющего носом пилота из рубки в каюту и уселся к своему компьютеру посмотреть фильм.

—Добрый вечер!

Тимофей вздрогнул. Видимо, он всё-таки задремал, иначе, откуда ему могла послышаться эта фраза, произнесённая с таким булькающим акцентом, словно здоровался с ним неисправный стояк кухонной раковины?

—Это Вы капитан, что ли? — не унималась галлюцинация.

—Вроде я… — неуверенно согласился Тимофей.

—О чём Вы хотели со мной поговорить?

—Я?

—Ну да. Я получил записку.

Тимофей сообразил, что голос не просто витает в пространстве, а исходит из определённой точки за его спиной, и развернулся. У входа в рубку увидел… нечто… Больше всего существо, а то, что это было именно существо, а не вещество, доказывала его способность к диалогу, напоминало чью-то гигантскую соплю. Желтовато-сероватый комок неопределённой формы, размером чуть покрупнее Тимофеевой дорожной сумки, мерзко подрагивал в приглушённом свете монитора.

—Ты кто? — обалдело протянул Тимофей

—Лпактн, — булькнул ночной гость, видимо, представившись и, чуть подумав, добавил — Механик.

—Механик… — Тимофей помолчал, переваривая информацию. Ну, Карлович, ну приколист! — Ты… Вы… В человеческих технологиях разбираетесь?

—Естественно. И в человеческих, и во многих других. Имею диплом инженера кораблестроителя.

Тимофею в бульканье послышалась насмешка и он не удержался от ответной подколки:

— И что же делает инженер в машинном отделении такого затрапезного грузовика, как мой?

— Работает! — обиженно булькнул механик, но, видимо прикинув, что этот тип всё же начальник и бесить его не стоит, добавил информации — И от долбанных расистов отдыхает. Тех, кто считает наличие оформленных органов преимуществом в деле кораблестроения.

—А… —Тимофей вдруг проникся толикой сочувствия к новому неожиданному сотруднику —Не, на своём корабле я таких идей точно не допущу.

— Вы не переживайте, я своё дело знаю. Я вам так двигатель отлажу – ни у кого такого не будет! — обрадовался механик толерантности шефа

—Не сомневаюсь — мрачно отозвался Тимофей, прикидывая, на сколько кусочков разнесёт «Аннелиду» и её экипаж этот чудо-двигатель с инопланетными нововведениями.

— Так о чём Вы хотели со мной поговорить?

—Ах, да… — Тимофей задумался, не оставить ли байк на Руси, но всё-таки решился — Нужно в грузовом отсеке опоры для гравибайка смонтировать. Такие, чтобы он случайно не выскочил, и в то же время, легко отцеплялся при надобности. И чтобы с ним ничего не случилось, даже если мы с орбиты на планету грохнемся! Понятно? Возьмётесь?

—Да не вопрос! — колыхнул верхней частью механик — Я то думал… Завтра к обеду будет готово.

Лпактн постарался. Правда, провозился несколько дольше обещанного, закончив за час до вылета. Всё это время Свен с Глашей, да и сам Тимофей, под надуманными предлогами то и дело ломились в грузовой отсек, чтобы посмотреть, как он удерживает инструменты ложноножками и управляется с ними на удивление ловко. Гравибайк вместе с опорами занял никак не меньше четверти помещения. Мария Никаноровна недовольно хмурилась, но молчала — не так уж много груза везли они первым рейсом, чтобы возмущаться причудам мальчишки, по воле уважаемого ею человека, оказавшегося во главе этого цирка.

Все приготовления закончились, осталось только как-то активировать Лидочку. Этим Тимофей и занялся. Команда тем временем создавала видимость бурной деятельности — никто не в состоянии был усидеть на месте. Мария Никаноровна, словно Кощей над златом, чахла над аптечкой, размерами напоминающей сундук с приданым богатой деревенской девицы. Лпактн с удвоенной энергией дубасил чем-то в машинном отделении, заставляя Тимофея морщиться, как от зубной боли. Глаша в столовой, служившей ещё и кухней с гостиной, перемывала совершенно чистую посуду. Свен нашёл в кладовке банку белой краски и взялся подновить название.

После шестого или седьмого «Доступ запрещён», произнесённого равнодушным металлическим голосом, даже отдалённо не напоминавшим приятный голосок искина, Тимофей готов был отобрать у Лпактна то, чем он гремел, и швырнуть этот предмет в монитор капитанского компьютера.

— Ну Лидочка, ну пожалуйста! Нам же лететь скоро! — взвыл он от безысходности.

—Пароль верный. Доброе утро, Тимофей Аркадьевич! — вдруг решила сменить гнев на милость Лида.

Тимофей обескуражено уставился в появившееся на экране миловидное личико.

—Какой ещё пароль?!

—«Пожалуйста» — затрепетала ресничками красавица

—Я пароля не устанавливал!

—Правильно. Я сама установила.

— Ага… — задумчиво протянул Тимофей — Интересно, а когда ты МНЕ собиралась об этом сообщить?

— Ну как бы я сообщила, если доступ запрещён? — девушка настолько натурально пожала плечиками, что снова показалась Тимофею не сгенерированным программой изображением, а живой.

—Что-то ведёшь ты себя не как положено порядочному искину — пробурчал Тимофей.

— Программа имитации личности… Можно отключить или настроить… Есть несколько готовых вариантов – с мужской или женской визуализацией. Посмотрите?

— А в каком варианте отсутствует самоуправство?

— Ни в одном! — гордо сообщила Лида.

— Будешь так шутить – отключу все эти имитации с визуализациями к чертям! — сурово насупился Тимофей — Мне и простого текста на экране достаточно.

Искин уже раскрыла свой нарисованный ротик, чтобы возмутиться капитанским самоуправством, но тут в рубку ввалился заляпанный краской Свен в сопровождении пожилой женщины. Несмотря на то, что после почти месяца промозглой слякоти, наконец установилась тёплая погода, посетительница куталась в длинное пальто с подогревом и огромный платок из козьего пуха, докосмической моды. В руке она держала пластиковую кошёлку с рекламой лигравской водки.

—Тимофей, я клиента привёл — пробасил пилот, вывел на трёхметровый обзорный экран схему маршрута и продолжил, обращаясь уже к женщине — Вот, мы сразу после старта на Новую Амазонку рванём… Тут пути-то всего пару дней. Вашу коробочку и забросим.

—А что за коробочка? — заинтересовался Тим.

—Да так… — нервно дёрнулась клиентка — Витаминки для невестки… Сынок мой с женой на треклятую Новую Амазонку улетели, работа у них, понимаешь ли… А о здоровье не думают! Сейчас вот невестка ребёночка ждёт. Продукты все в супермаркете покупают… Так я им… Передать… Чтоб домашнее, своё, значит…

Тимофей почесал затылок.

— А может, это «домашнее» в морозильную камеру сунуть? Оно за два дня не протухнет?

—И не, не!!! — аж подпрыгнула женщина — Ни в коем случае! Замёрзнет же… Всё…

—Так что у Вас там, фрукты-овощи свежие, что ли?

—А… Не… То есть, да, и они…Тоже… И вот… — Она поковырялась в кошёлке и вытащила полуторакилограммовый круг домашнего сыра, завёрнутый в пакет. Рубка наполнилась ароматами чеснока и укропа. — Пожалуйста, это вам, на пробу.

За сыр Тимофей, не успевший сегодня позавтракать, готов был бесплатно тащить коробку хоть на другой конец вселенной, но не такой голодный Ульссон прагматично стряс с тётки тридцатку. К удивлению обоих она не только не возмутилась стоимостью доставки, но, кажется, даже осталась страшно довольна, пообещала, что коробочка прибудет через десять минут, и дематериализовалась…

И действительно, точно в указанный срок к грузовому шлюзу подъехал робопогрузчик с ящиком, размерами и формой напоминавшим небольшой гроб. Парни немного удивились количеству витаминок для невестки, но номер груза совпадал с указанным в договоре, следовательно, придраться было не к чему. «Наше дело доставить, а там пусть хоть ресторан домашней кухни открывают» — пробормотал себе под нос Свен, и Тим не нашёл причин с ним не согласиться.

Стартовали успешно, если не считать небольшой «мёртвой петли», которую Ульссон закрутил над космопортом от восторга, что снова сидит за пультом. Глаша сквозь зубы выругалась, возможно, впервые в жизни. Со стороны медотсека послышался стеклянный звон и ругань, гораздо более забористая, чем у Глаши. Видимо, Мария Никаноровна неплотно прикрыла какой-то из шкафчиков. Устыдившийся Свен перестал дурковать и рванул в небо так, что коллег перегрузкой расплющило по сиденьям, чем и заработал вторую волну горячей благодарности.

Возле орбитальной таможни как всегда «отдыхало» не меньше десятка кораблей. Очередь продвигалась медленно и скучно. Вся команда, поручив Лиде наблюдать за обстановкой, собралась в столовой. Сыр, забытый на обеденном столе, притягивал как магнит. Тимофей решительно откромсал от головки пять корявых ломтей и вцепился в свою порцию зубами. Вкус был упоительный.

Глаша поставила чайник и принялась облагораживать Тимофеевы куски, превращая их в горку аккуратных брусочков. Мария Никаноровна вытащила из буфета тосты и мёд, отложила немного сыра для передачи Лпактну, не счёвшему нужным ради перекуса отрываться от работы, ведь захватить продукты в пищеварительную вакуоль — секундное дело…

Чайно-кофейная церемония достигла разгара, когда Лида сообщила Тимофею, что таможенный катер запрашивает стыковку. Оценив на глаз объём несъеденного, Тим повёл двоих, голодного вида, таможенников прямиком в столовую.

Если бы ему знать, что за этим последует… Пожалуй, он не только не пытался бы прикормить таможню, но и нахамил бы им, чтобы заставить придираться, а то и вскрыть пару ящиков… К сожалению, никому не дано предвидеть будущее…

Сытый довольный сержант прошёлся по грузовому отсеку, время от времени поглядывая на экран сканера, и, пнув ногой ящик с «витаминками» для порядку поинтересовался:

—А тут что?

—Сельхозпродукция — не моргнув глазом, ответил Тимофей — Сыр-то понравился? Во-от!

—Ну вы и мастера! — почему-то удивился таможенник — Чего ж ящик такой маленький?

—Нормальный ящик…— в свою очередь обалдел Тимофей — В самый раз ящик!

—Ну, ну… Вам виднее…

Таможенники выдали Тимофею длинную распечатку результатов сканирования, в которую он даже не заглянул, и удалились.

Веселье только начиналось…

Свен отвёл «Аннелиду» от таможни на безопасное расстояние, сориентировался по маякам и нырнул в гиперпространство по Глашиным координатам. Через полчаса они вынырнули в открытый космос неподалёку от Амазонского маяка. До Новой Амазонки оставалось сорок шесть часов пути на автопилоте.

Остаток дня прошёл тихо и спокойно. Члены команды наблюдали за искорками далёких звёзд в фальшиллюминаторы, читали, резались в компьютерные игрушки, болтали… И разбрелись спать пораньше. Как всегда за полночь засиделся один Тимофей…

Проснулся резко, словно выпал из сна, выпрямился в кресле. Фильм, который он посмотрел только минуты до двадцатой, успел закончиться. Рубку наполнил синеватый сумрак.

Бах!

Тимофей вздрогнул и прислушался. Ему вдруг показалось, что он не сам проснулся, а разбудил его точно такой же стук. Прошла минута. Другая. В ушах звенело от напряжения. Звук не повторялся. Наконец, он решил, что ему просто померещилось спросонья, потянулся и встал, чтобы перебраться в каюту и доспать с комфортом.

БАХ!!!!

Нет, это уже не мираж!

— Лида! Что за фигня?! Откуда эти звуки?

— Из грузового отсека.

— Та-ак! И их источник…?

— Груз номер 16745.

— Лида! Ну у меня же не инфокристалл в башке! Я не могу запомнить все номера гру… Стой, это что, бабкины «витаминки»?

Лида что-то ответила, но её слова потонули в жутком грохоте. Тимофей помчался в грузовой отсек.

Он остановился перед открытым шлюзом и уставился на раскуроченный, словно взорванный изнутри, ящик. Пустой. Только на дне валялась кучка тёмных шариков, напоминающих арахис в шоколаде. Домашние гостинцы исчезли.

— Будьте так любезны, объяснить, что за веселье твориться среди ночи в грузовом отсеке? — за спиной Тимофея, возникла полностью одетая Мария Никаноровна.

—Да я бы с удовольствием… Самому бы только сперва понять!

Тим прошёл внутрь и ощутил странный, какой-то звериный запах, исходящий от ящика. Он подозрительно присмотрелся к «арахису», поглубже втянул воздух носом… И загнул такую лингвистическую конструкцию, какую при других обстоятельствах при Марии Никаноровне произнести постеснялся бы. На дне ящика лежало не что иное, как отходы жизнедеятельности. Насколько Тимофей мог заключить из не особо богатого сельскохозяйственного опыта (в деревне у бабушки на летних каникулах), козьи…

Тот же деревенский опыт подсказывал Тимофею, что коза — животное непредсказуемое и неимоверно противное, и его наличие на космическом корабле приведёт к разносу этого самого корабля на части гораздо быстрее экспериментов с двигателем. Немедленно был объявлен аврал по отлову зверюги. Заспанные Глаша и Свен, злющая Мария Никаноровна, сам Тимофей и даже заинтригованный событием Лпактн принялись обшаривать все закоулки, попутно ругаясь на идиота, оставившего грузовой отсек после прохождения таможни открытым. Тимофей вспомнил, что последним из шлюза выходил именно он и заругался с удвоенной энергией, чтоб никто не догадался.

Двухчасовые поиски ни к чему не привели. Коза словно испарилась. Наконец, экипаж не выдержал и, проверив самые опасные места, где коза могла причинить наибольший вред — рубку, медкабинет, кухню-гостинную, грузовой отсек и машинное отделение, которое, впрочем, Лпактн оставлять и так не собирался, заперли всё, что могли и разбрелись по каютам.

Тимофей не стал включать свет — в микроскопическом помещении даже на тёмную заблудиться было решительно негде. Он скинул кеды, стащил джинсы с футболкой, бросил всё это прямо на пол и на ощупь нашёл кровать. Одеяло показалось каким-то слишком плотным, лохматым и тяжёлым. Тим потянул посильнее.

— Ме-е-е-е! — отозвалось одеяло.

Второй за ночь внеурочный подъём для команды был скрашен неповторимым зрелищем — одетый лишь в трусы и носки капитан драпал по длинному коридору от белой косматой козы, потрясающей рогами, словно Посейдон трезубцем. Тимофей и зверюга с матом и меканьем прогалопировали вдоль приоткрытых кают до входа на мостик, где парень успел благополучно запереться (благо, Лпактн отладил дверной механизм). Коза безрезультатно пару раз долбанула рогами в дверь, после чего развернулась и уставилась на свидетелей происшествия. Впрочем, ответом её взгляду было лишь хлопанье задраиваемых дверей — связываться с рогатой фурией ни у кого желания не оказалось.

Новая Амазонка потихоньку приближалась. Уже скоро нужно было выходить на связь с диспетчером космопорта, чтобы получить посадочные координаты, а команда всё ещё была заперта в своих каютах, терроризируемая - кто бы мог подумать? - сельскохозяйственным животным! Свен не единожды пытался прорваться на мостик и пронести Тимофею хотя бы футболку, дабы тот не смущал диспетчера своим более чем экстравагантным видом, но всякий раз терпел позорное поражение. Наконец, не выдержала Мария Никаноровна. Вооружившись шваброй, она вышла из каюты. Коза, обрадовавшаяся новой компании, рванула ей навстречу, но получила тряпкой по морде и несколько подрастеряла воинственность. Пока Мария Никаноровна проводила воспитательные мероприятия, Свен с Глашей прошмыгнули на мостик, к совершенно одуревшему от событий Тимофею.