Анкси

Пролог

Анкси (Anksi, мк.) – безнадёга (жарг.), безысходность, отсутствие перспектив, смута, декаданс.

«Толковый словарь терминов македонианского языка», издательство «Звезда», Новосибирск, Земля, Земная Федерация, 2234 г.

Пролог.

Кровь кипела, плоть стонала. Микроскопическая армия кропотливо выполняла свою работу, не первый, и, увы, далеко не в последний раз. Их титанический труд получал свою скупую оценку от тихонько тикающего медицинского счётчика, на табло которого достаточно быстро сменялись цифры: «75… 76… 77…» Наблюдать за счётчиком я не мог – глаза резала дикая боль, они были широко открыты, но ощущали только ярчайший свет белых ламп над операционным столом медицинского отсека.

Наблюдали за ним другие – с безопасного расстояния, через прозрачные герметичные перегородки, и маленькие твари в моем теле чувствовали их, тянулись к ним. Рука Степана, я знал, лежала на кнопке, нет, не красной, красная - слишком банально. Одно нажатие на маленький полупрозрачный кусок пластика вызовет немедленную стерилизацию всего отсека несколькими видами излучения, и тогда я погибну вместе с симбионтами, а мои останки будут выброшены в Космос.

И какой идиот назвал их симбионтами? Симбиоз – совместное проживание, сотрудничество нескольких, порой абсолютно разных биологических видов в борьбе за жизнь. Эти же микроскопические твари даже при незначительной концентрации начинали преобразовывать заражённый ими организм под свои, неведомые людям нужды.

Конечно, если их было мало – до пятнадцати процентов Условной шкалы, человеческий организм мог бороться сам, и довольно успешно. Мои лейкоциты боролись даже сейчас, погибая миллионами. 80… 81… 82… До сотни оставалось совсем немного. Сотня – когда я больше не буду человеком. Стану стопроцентно не человеком.

Лицо Данаи не выражало никаких чувств, хотя и было бледным. Лицо Степана было предельно напряжено и сосредоточено, а ещё он закусил губу. Сильно, пока не до крови. «Лица» двух пехотных роботов, стоявших на карауле возле переборки медицинского отсека, понятно, были абсолютно бесстрастны. Стоп, откуда я всё это знаю?

Я вдруг понял, что вижу каждый закоулок на корабле – от капитанского мостика, на котором сейчас никого не было, до последнего тёмного чулана, где сидела – надо же! – крупная крыса и что-то смачно точила своими преострыми зубами. Я увидел счётчик, на котором почему-то застыло число «92». Я увидел армию у себя в стонущей плоти и кипящей крови. Армия всё ещё работала. Армия была везде – но сейчас её основные усилия были сосредоточены на небольшой области мозга, под корой, перед затылочной долей. Симбионты проклятой расы собирали информацию, обрабатывали мою память. Им пока стало не до тела, им понадобилась моя душа…

После всевидения пришла абсолютная память. Я вспомнил всю свою жизнь, до мельчайших деталей, от первых ощущений плода в утробе матери, до последнего боя, когда меня накрыло облако симбионтов, внезапно вырвавшееся из поверженного морфлинга. И короткий период после боя – эвакуация, больше похожая на бегство, медицинский отсек, операционный стол.

Я оказался слишком близко к безжизненной туше только что убитого чудовища, и Степан не успел задействовать огнемёт, чтобы сжечь её вместе с заражёнными органами и другими неприятными сюрпризами. Возможно, это знак. Очередной знак. Знак? Пелиас. Архи… Архимандрит? Странно, я не смог вспомнить звания и лица старого Друида. Это он говорил о знаках. Ещё говорили священники Универсальной Церкви, только их слова и образы я помнил абсолютно. Итак, Пелиас. Воспоминаний о нём было мало, и они как-то размылись. Именно этой темой заинтересовались симбионты? Ну-ка, посторонись!

Свет. Металлический блеск. Боль вдруг исчезла. Правда, на качество информации о Пелиасе это не повлияло. Ладно, будем использовать то, что есть. Вычленим главное. «Ты не Друид, но у тебя есть способности, что я нахожу очень странным. Способности слабые, у нас на Ра-Аре ты не сможешь достичь даже девятого уровня. Но они есть, Человек. Я не буду забирать всю твою ману, она тебе понадобится, не сейчас, когда-нибудь. Наверное, это знак. Дальше я промолчу, ибо и так сказал слишком много».

Ра-Ар. Если переводить буквально, Божественная (или Божья?) Обитель. Родная планета Друидов, колыбель их странной по человеческим меркам цивилизации.

«Да, меня заинтересовала эта информация». Ты ещё кто? «Это я. Кллхаас». Симбионты? Несколько триллионов микроскопических существ как-то не укладываются в понятие «я». «Я один. Всё, встреченное вами до сих пор – лишь формы моего проявления».

В принципе, ничего удивительного. Кллхаас – инопланетная биофилическая разумная раса, обладающая телепатической связью и единой направляющей волей. Почему бы не допустить, что это вообще одно существо? Хотя информацией из первых рук… псевдоподий… уст… заинтересуются учёные Федерации. Ты где? Молчание.

Внезапная вспышка боли вновь скрутила моё тело, и это была другая боль, усилием воли я подавил её. Собственно, я хотел только прекратить страдания. «Что ты делаешь? НЕТ!!!» Счётчик тихо тикнул снова. «91». Стоп ещё раз. Сколько там было? Память услужливо воспроизвела момент своего появления. Было девяносто два. Что, заражение уменьшилось? Как?! Вон Степан, он по-прежнему держит руку на кнопке, готовый стереть меня в радиоактивный порошок. Вон Даная, она просто ожидает развязки, никаких препаратов пока не вводила. Да и поздно уже вводить, процент заражения по Условной шкале слишком высок.

Сколько прошло времени? Ах, пять секунд… Задержка счётчика всё-таки привлекла их внимание, они ещё более напряжены. Эй, ты где? Молчание. Странно, сам же решил пообщаться, теперь пропал. Тоже сказал слишком много, как Друид? И армия тварюшек в моей плоти замерла, словно ожидая чего-то.

Эй, мелкие! Громовое «Сэр, да сэр!!!», услышанное когда-то в училище, сплелось с вкрадчивым джиннским «Слушаю и повинуюсь» и официально-федеративным «Да, монсоэро». Где контактёр? «Сверхразум потерял контроль, телепатический контакт невозможен, монсоэро». А вы чем заняты? «Ждём приказаний!».

Ничего себе… Я подчинил себе Кллхаас? «Никак нет, монсоэро! Невозможно подчинить Сверхразум! Сверхразум потерял контроль». Ну, то есть, симбионты теперь подчиняются мне? «Так точно, монсоэро! Клеточные тела готовы к принятию команд!» А если он вернётся? «Команды Сверхразума имеют высший приоритет. Они будут исполнены».

Я всё понял. Судьба или Творец, или они оба сразу дали мне неслыханный шанс. Напрягая зону мозга, которая, как оказалось, помимо памяти хранила мои «магические» способности, я отдал серию команд:

– Задание: тело преобразовать в исходную форму.

– Задание принято.

– Для обеспечения функциональности какова минимальная численность клеточных тел?

– Восемь процентов по вашей Условной шкале, монсоэро!

– После завершения численность клеточных тел сократить до восьми процентов.

– Задание принято.

– И сделайте что-нибудь для увеличения моих способностей контроля.

– Выполнение задания невозможно. Нет исходных данных. Нет алгоритмов преобразования. Нет материалов.

Ну что ж… Будут вам данные. Надо будет поговорить с Пелиасом, архимагом (да, я теперь вспомнил!) Воздуха, который мне помог тогда. И ещё…

Мой взгляд упал через три переборки на металлическую деталь, украшавшую стену капитанской каюты. Часть конечности Кибера, пронзившая когда-то моё плечо. А в ушах зазвучали заученные любым священником Универсальной Церкви слова: «И будет Он четырежды един». Кажется, теперь я понял, что они означают.

Глава 1

Космопорт Новосибирска, столицы Земли и Земной Федерации ранним утром был почти безлюден. Зал ожидания неведомый дизайнер когда-то оформил в уютно-домашнем стиле, и он походил на что угодно, только не на зал ожидания крупнейшего земного мегаполиса. Впрочем, этому способствовали военные и торговые терминалы, опоясавшие город на почтительном удалении и принявшие на себя всю негражданскую нагрузку. Я знал не понаслышке о состоянии дел в округе, четыре года в знаменитом на всю Солнечную Новосибирском лётном училище дали богатый опыт, знания и даже кое-какие связи среди военных и торговцев.

Тихо позвякивал стаканами бармен, замер неподвижно возле дверей тоннеля на лётное поле охранник, да какой-то ранний посетитель сидел за одним из столиков, гипнотизируя стакан с выпивкой, стоявший перед ним. Ещё одним колоритным персонажем зала был проповедник Универсальной Церкви, задремавший на одном из кресел в отсутствие своей обычной клиентуры – верующих в Творца и простых граждан, ожидающих внутрисистемные челноки.

Я быстро пробежал глазами расписание полётов,– до ближайшего челнока на космоверфи оставалось добрых полтора часа,– и решил пересидеть в баре. Конечно, я знал, что приехал слишком рано, но следующий флаер из училища, вывозивший выпускников, отправлялся только после обеда, а мне хотелось наконец покинуть стены казармы, надоевшие за четыре года.

Что привело меня в них? Судьба, если можно так выразиться. Земная Федерация переживала не лучшие времена, и в настоящий момент космический бум уже пошёл на спад. Всё из-за коротких, яростных стычек в приграничных мирах сразу с двумя инопланетными расами. Что конкретно там произошло, мы не знали, информацию нам подавали дозировано и предельно сухо.

Сражение при Проционе и Ангроне. Короткая, героическая, провальная оборона Карфагии. Вступили в бой четыре боевые флотилии, потеряно до тридцати процентов кораблей (причём конкретно где и сколько, не говорилось), Процион и Ангрон остались за нами, Карфагия захвачена противником и блокирована силами Десятого флота Федерации. И всё. О потерях противников не сообщалось, о том, куда он делся и какие наши дальнейшие действия, также.

Космос велик, расстояния между мирами огромны, мы и свою-то территорию не освоили настолько, чтобы она стала безопасной. Но, судя по тому, что Сенат так и не объявил тотальную мобилизацию, конфликт всё же не перерос в настоящую войну, что хорошо. Впрочем, «мир», воцарившийся в пограничных системах, был весьма худым.

Отца своего я не знал, жили мы с матерью и сестрой в двухкомнатной квартире в древней русской столице – Москве. После создания Федерации двести с лишним лет назад она оказалась на периферии из-за своего географического положения и перенаселения – македониане решили, что главный город должен быть, во-первых, ближе к откалывавшейся тогда Сибири, а во-вторых, с достаточным количеством свободных территорий для инфраструктуры, космопортов и заводов. Так и родилась новая столица, географический центр России – Новосибирск.

Туда я и отправился учиться в лётное училище, которое стало лучшим в Солнечной за свою двухвековую историю. Курсантские годы пролетели как один день, муштровали нас просто зверски, зато теперь я стал полноценным пилотом малых космических кораблей, о чём сообщал официальный диплом.

Церемония выпуска прошла вчера, а сегодня три тысячи бывших курсантов будут купаться в городских фонтанах, пьянствовать и развлекаться. Меня среди них не будет – ближайшие несколько дней расписаны до мелочей. Что поделать, если сестра будет осенью поступать в институт на экзобиолога, мама ушла на пенсию, а я фактически оказался единственным кормильцем в семье.

Бармен всё ещё протирал стаканы, когда я присел за стойку. В карманах оставалось немного наличности, её я и рассчитывал потратить. Внушительную сумму подъёмных на карточке расходовать нельзя, там и так было недостаточно для реализации грандиозных планов. Я заказал чашку кофе и принялся оглядывать пустой зал. Он за прошедшие пару минут не изменился, только шевельнулся проповедник, заметив движение, потенциальных клиентов было слишком мало, всего один, и он опять задремал.

– Только что с училища?– вдруг заговорил бармен.

– Да, ещё какая,– автоматически отозвался я бородатым анекдотом,– ой, извините… Привычка.

– Да ладно,– он заулыбался,– а почему кофе, а не чего-нибудь покрепче? У вас же вроде вчера был выпуск?

– Был. Если б я хотел просто гулять, то пошёл бы в парк, где все наши будут.

– Ну, мало ли. Может, в парке места нет. Или ты родом с каких-нибудь лун Юпитера. Или тебя ждёт грузовик, который доставит прямо на Вестер. Молодые летуны тут всё-таки иногда бывают. Сегодня, например, ты.

– Не хотелось бы рассказывать о планах, вдруг всё полетит кувырком.

– Настоящий летун,– он улыбнулся ещё шире,– суеверный, как и положено. Кстати, если вдруг тебя, и правда, ждёт корабль, или ты собрался его купить, или ещё-сто-пятьсот-каких-то-случаев, вон там, за столиком, сидит наёмник. Он здесь давно, не меньше недели. Ты должен знать, у нас негласный договор – бармен знает о наёмниках у него в баре и сообщает о них капитанам кораблей, а наёмники делают бару выручку, вербуясь только здесь. Поговори, если интересно.

– Спасибо. Корабля у меня пока нет, но я с ним поговорю.

Я подошёл к столику и уселся на свободный стул. Парень достаточно молодой, хотя и постарше меня, в простом комбинезоне, с гильдейским медальоном на груди. Стрижен коротко. Лицо типично русское, как говорят в Сети, «рязанское».

Он скучающим взглядом окинул мой костюм, и, не увидев капитанского значка, снова уставился в кружку с пивом.

– Hell,– произнёс я по-македониански.

Русское лицо спустя два века покорения Космоса не означало ровным счётом ничего, а язык межпланетного и даже межцивилизационного общения должны знать многие.

– А по-нашему можешь?

– Могу. Здравствуй.

– Здорово.

Разговор не клеился, однако, его как-то надо было продолжать.

– Что делаешь?

– Сижу. Тебе что нужно, малыш?

Малыш? Вот ё-моё!

– Вообще-то, я пилот…

– Я вижу. Только что из училища. У тебя нет корабля, и ты не можешь меня нанять. К чему тогда весь разговор?

– Корабля пока нет, скоро будет.

Он в первый раз посмотрел с некоторым интересом.

– Покупать решил? И для чего?

– Хочу начать с малого торгового. Может, что-нибудь посоветуешь?

– Как говорится, советы денег стоят. Нет, ты меня неправильно понял,– улыбнулся он, когда я полез в карман,– я хоть и наёмник, но за каждый чих платить не заставляю.

– Бармен сказал, ты здесь давно сидишь?

– Восьмой день. До того ходил с Гансом Рихтером, он почему-то не стал продлевать контракт, оставил меня здесь. Наверное, нашёл кого-нибудь получше.

– Я не слышал о нём.

– Услышишь, если станешь торговцем. Он у них знаменитость.

– Меня Иван зовут. Иванов.

– Степан, Ильин. Можно Димыч, по отчеству. Значит, говоришь, совет… Бери нашего торгаша, Гермеса. Неплохой кораблик, на нём и старичков много ходит, не только нубы. Как начнёшь соображать, что к чему, тогда и на другие можно посмотреть.

– Спасибо. И, кроме корабля, мне будет нужен экипаж.

– Зачем? Это же малый торговец, там всё автоматизировано. Роботов купи или сделай сам, они тебе помогут. Хорошая штука, жрать не просят, денег не требуют, заряжаются от корабельной сети, можно в атаку послать, как мясо, почти не жалко. Конечно, настоящие солдаты лучше, только они стоят дороже.

– Всё равно я бы хотел нанять кого-нибудь. Чтобы не с одними машинами летать.

– Меня, что ли?

– Ну, хотя бы. Сколько берёшь и что делать умеешь?

– Хм… А ты ведь и впрямь серьёзно настроен. Ладно, давай так – заключим контракт на месяц. Я тебе приподняться помогу, а там посмотрим. Только сразу скажу – я не пилот. Сержант, стрелок. Как и большинство наёмников в чине сержанта, беру две тысячи кредиток в стандартный месяц. Могу машины водить, все, что видел, могу стрелять, могу не стрелять.

– Сержант? После службы или в гильдии?

– В гильдии.

– Я слышал, она звания присваивает только за боевой опыт?

– Да, есть немного… Я при Проционе дрался. И у Рихтера разок с патрулём схватились.

– При Проционе? Это…

– Да, в прошлом году. Ты ведь почти ничего не знаешь, так?

– Нет…

– На Ангронский альянс напала чужая механическая раса. Называют их Киберами. Напали сразу на обе системы, почти одновременно, также почти одновременно получили по зубам и отступили. Что им нужно, никто не знает. Почему они больше не нападают и куда отошли, тоже никто не знает. А в районе Южного Сектора появились их патрули. Перехватывают корабли в гипере, по той же схеме, что и мы – ломают туннель, корабль вываливается в обычный космос, тут его и берут на абордаж.

– А Зейонс?

– Ему повезло больше. Федерация вовремя пришла на помощь, сразу тремя флотами, к каждой планете альянса. Туда Киберы не полезли. Я был при Проционе, на «Омеге», тяжёлый крейсер, он шёл во второй волне. Когда вошли в систему, там настоящая каша была – кто горит, кто дерётся, от кого уже обломки плавают. Наша «Омега» отдуэлилась с ихним разрушителем, а потом получила на борта штук двадцать катеров с десантом. Бойня была – мама не горюй, крейсер потом списали на металлолом. Нас тоже меньше половины уцелело, в смысле, пехотинцев, а флотских почти всех порезали. Они же в первую очередь ломают двигатели, потом управление, а там везде флотские. Зато мы победили. Из десанта никто не ушёл.

– Ты прямо ветеран… Служить не остался?

– Почему. Дослужил контракт до конца – больше сражений не было. Потом ушёл в гильдию, тут интереснее. Ходил с Рихтером, когда он нарвался на патруль. Крепкие твари. Из ИМ-ки почти не пробиваются, мы только плазменными гранатами и смогли их взять. Здесь проще было, не глобальная же битва. Ладно, извини за «малыша». Просто надоело в баре торчать, мысли уже такие лезут… Стариковские…

– Ну что, Стёп, пойдёшь со мной?

– Да, договорились. Аванс дашь?

– Держи.

Я протянул ему карточку, он отсканировал её гильдейским медальоном – непременным атрибутом любого официального наёмника, после чего вернул и сказал:

– Отлично. Корабль на верфях брать будешь?

– Ну да. Челнок уже скоро.

– Пойдём на лётное поле, покурим.

Я приобрёл билеты на челнок в терминале, после чего мы вышли через туннель на огромное пространство лётного поля. Стояли пара торговцев у частных причалов, вдали виднелись несколько остроносых военных кораблей, да ещё наш челнок, недавно приземлившийся, проходил обслуживание – там двигались решётчатые фермы и подавали какие-то шланги технические андроиды.

Степан закурил какую-то приятную сигаретку, а я, хоть и не имел такой привычки, в училище постоянно «нюхал дымок», тусуясь с однокурсниками. Ведь кто не курит, во время перекура работает – гласила старинная армейско-курсантская мудрость.

– Ты не куришь, что ли?– спросил Степан.

– Нет. Как-то не втянулся.

– Правильно,– неожиданно выдал он,– я вот тоже только балуюсь, как говорят. В Космосе стараюсь не курить, что бы ни произошло. Один раз только было, тогда, при Проционе. Руки тряслись так, что спичкой чиркать не надо. Всю пачку сдымил за час.

– Болезни Весселя опасаешься?

– Да если бы только в ней дело было… Плохо в Космосе курящему. Лёгкие нагрузку хуже держат, если в них сажа. Перелёты долгие, везде пожарная сигнализация, да и сигарет не купишь. Когда летать только начинали, ещё до македониан, космонавт был круче спортсмена, их строго отбирали и тренировали, как сейчас космическую пехоту. И о таких бытовых мелочах, как влияние Космоса на неспортивный человеческий организм, никто ничего не знал. Это сейчас туда дорога любому открыта.

– Посадку объявили,– сказал я, заметив, что андроиды куда-то исчезли, а у открытого створа челнока появился зевающий контролёр.

Степан щелчком отправил окурок в глубокую техническую шахту, и мы двинулись навстречу судьбе.

– Странно, что в новостях о Киберах ничего не говорят,– произнёс я, усевшись в мягкое сиденье челнока и зарегистрировав билет в компостере,– с тебя подписку не брали, случайно?

– Нет. Я так думаю, не хотят нагнетать панику. Войны как бы нет. Был конфликт, о нём сообщили. В Космосе и так все, кому надо, всё знают. Цены на товары, провозимые через Южный Сектор, выросли, а торгашам только того и надо. Кстати, ты не там торговать собрался?

– Я хотел наняться в Интерстар, свободным пилотом. Знакомые сказали, они как раз проводят новый набор. В Южный Сектор мне соваться пока рано.

Степан кивнул:

– Согласен. Обрастём жирком, тогда и попробуем.

Челнок стартовал по расписанию, так же по расписанию провёл свои полчаса в околоземном пространстве и пришвартовался к корабельной верфи Земной Федерации. Сказать, что она была огромна, значит ничего не сказать. Титаническое сооружение, весом в десятки миллионов тонн, содержало в себе всё, что нужно для функционирования четырёх больших, восьми средних и двадцати малых доков – заводы по производству звёздного сплава, бесчисленные стартопосадочные створы, системы жизнеобеспечения, склады, мастерские, жилые палубы… Крупнее неё были только знаменитые орбитальные комплексы Вестера.

Наш путь лежал через палубу К и склады редкоземельных элементов в небольшую торговую конторку во внешней части станции. Аскетическое, а, точнее сказать, убогое внутреннее убранство помещения могло навести на мысль о какой-то шарашке на птичьих правах, только это было далеко не так. Впрочем, судя по выражению лица Степана, он сделал свои выводы. Быстро оформив документы и внеся с карточки почти все деньги, я получил временный пропуск в район доков и квитанцию об оплате. Выйдя на «улицу», я заметил, как кислое выражение лица моего напарника сменилось ошарашенным.

– Э… Это как? Ты сколько заплатил за корабль?

– Двадцать две тысячи шестьсот кредиток, ты же видел сам.

– Но… «Гермес-3» стоит минимум двадцать восемь! Двадцать пять, если там вообще ничего нет, кроме базовых программ вроде закрывания дверей!

– Места надо знать,– лукаво улыбнулся я,– И, что бы ты там ни думал, никакого подвоха нет. Новый, стандартный корабль в базовой комплектации, максимум прошлого года выпуска. Когда у нас была каботажная практика, мы с одним парнем познакомились, я ему помогал возить всякую фигню на планету, а он подсказал вот эту контору. Нет, контрабанды или наркоты там не было, я лично проверял. На верфях вахтовым методом живёт и работает куча народу, на Земле и станциях вокруг у них родственники, знакомые и друзья, а стоимость пересылки килограмма груза по орбите ты должен знать,– Степан кивнул,– заработал тогда не очень много, зато, так сказать, кармой своё взял.

– Хорошо сказал, надо запомнить,– напарник улыбнулся.

– В наше время деньги решают далеко не всё.

– Ага, особенно на Вестере,– после бородатой шутки мы дружно рассмеялись.

Охранник дока пару минут изучал мой пропуск, потом куда-то позвонил и разрешил пройти. Нас уже ждал человек в чёрной технической униформе.

– Иванов, Иван Владимирович? Вот ваш значок, корабль находится в створе К-13. Квитанцию, пожалуйста,– я протянул кусок пластика,– Всё в порядке, можете идти. Поздравляю, капитан,– и он крепко пожал мне руку.

***

Мой новенький «Гермес-3» представлял собой обычный, до боли знакомый монокорпусный грузовик. Конструкция предусматривала установку дополнительных грузовых отсеков сверху и снизу, пока мне эта возможность была ни к чему, денег на карточке оставалось совсем немного. Я тестировал приборы, дружно отвечающие зелёными огоньками, когда в ходовую рубку заглянул расстроенный Степан.

– Оружейка пустая совсем,– сказал он,– даже к пушке снарядов нет.

– Ну, так совсем новый корабль, чего же ты хотел? Нам в любом случае первый рейс делать на военную базу.

– Сколько у тебя денег осталось?

– Было тридцать тысяч, корабль, твой аванс, и больше я с карточки ничего не тратил. Считай.

– Шесть кило, даже чуть меньше? Не густо…

– Есть ещё наличка, не много, и полтысячи не будет.

– Фиг с ней, с наличкой. Давай так. Мне, в принципе, деньги пока не нужны, я же вместе с тобой на пансионе. Месяц до гильдейского сбора у нас есть. На военной базе купим хотя бы пару ИМ-ок, боекомплект к ним и снаряды к пушке. Денег не останется, но, поскольку ты всё равно хотел наниматься в Интерстар, зарабатываем не обычными спекуляциями, а их заданиями по доставке. Побочный фрахт тоже не упускаем. Раскрутимся, там можно и торговать начинать.

– И зачем тебе арсенал? Что-то профессиональное? Почему такая срочность?

– Блин, Ванёк…– Степан присел на край пульта,– Опасно в Космосе, понимаешь? Ты дальше каботажки не вылезал, не видел того, что видел я. Сам подумай, почему на торговый корабль в самой базовой комплектации пушку ставят?

– Э…

– А потому что за орбитой Луны она уже нужна. Не сто процентов, но может пригодиться. Полностью безопасна только система Вестера, до орбиты Гай-До. И безопасность им очень дорого обходится, столько патрулей содержать – не баран чихнул.

– Ладно, уговорил. Может, тогда ещё пехотного робота?

– Двух. Денег хватит,– он ухмыльнулся,– надо просто покупать не сразу робота, а набор для его сборки. Вдвое дешевле. А собрать я его сам смогу.

– Я тоже,– подумав, сказал я,– в училище занимались робототехникой, правда, получил трояк…

– Да там ничего сложного нет. Стандартные компоненты, сервоприводы, паяльник, две отвёртки и немного металлолома. А, ну программы ещё. У меня тут сборничек есть…– и с этими словами он извлёк из нагрудного кармана кристалл, причём явно без маркировки.

– Э, братец, да ты пират!

– Ха, а ты думаешь, весь Космос использует только разрешённые копии? Да они закончатся после первого же рейса через Южный Сектор. И кто только придумал дурацкое лицензирование продукта, который чтобы создать, нужно потратить пару эргов электроэнергии?

– Но ведь сначала программу писал какой-то программист, затратил время, деньги…

– Деньги? На программу? Только в том случае, если он использовал чужой код. Иначе он платил только за энергию, потреблённую его компьютером. Много комп сожрёт за рабочий день?

– Ну, всё равно труд, и его надо оплачивать.

– Труд, не спорю,– Степан развёл руками,– Только не говори мне, что он не оплачен. Программисту его компания уже давным-давно заплатила, и он эти деньги проел. Компания давным-давно отбила свои расходы и заработала на покушать всем остальным сотрудникам. И всё равно продаёт копии программ по той же цене. Справедливо?

– Не знаю,– отмахнулся я,– ты уже в такие дебри залез…

– Никто не будет проверять программы на твоих роботах. А на корабле и так всё заводское, честное стоит.

– Делай, что хочешь. В разумных рамках, конечно.

– Мои рамки – самые разумные рамки в нашем рукаве Галактики.

Отсмеявшись, я запросил диспетчера дока на отстыковку и ходовые испытания. Тот разрешил и предупредил, что на ходовку у меня ровно одни сутки, с момента старта. Ничего необычного здесь не было, и я начал предстартовую подготовку.

Выйдя в открытый Космос и удалившись от станции и транспортных потоков на сотню километров, я провёл несколько стандартных манёвров. Корабль слушался штурвала на «отлично», только массой он был, конечно, больше, чем челноки и истребители, которые мне приходилось пилотировать до сих пор. Но, при определённой сноровке и опыте отличие сводилось на нет.

До военной базы было недалеко, четыре тысячи километров, потому мы решили дойти на планетарных двигателях, не задействуя гиперпривод. Озадачив автопилот на разгон и торможение, мы направились перекусить и ознакомиться с доставшимся оборудованием.

Грузовики типа «Гермес» проектировались не только как чисто космические корабли, они имели также задел для посадок на поверхность планеты, что чувствовалось сразу. Корпус рассекался пополам центральным коридором, по полу и потолку которого шли желоба с перекладинами, служившие лестницами при вертикальной посадке. Коридор был около двадцати метров в длину и заканчивался тройной дверью – задней, в грузовой и двигательный отсеки и верхнюю/нижнюю, сейчас наглухо заблокированные, для перехода в присоединённые дополнительные модули.

В стенах справа и слева шли жилые каюты и обеспечение – маленькая мастерская с верстаком, двумя робо-манипуляторами, шкафом и набором инструментов в нём, медицинский модуль на одного человека, мини-ангар, сейчас пустующий, кухня-столовая, зарядная станция, арсенал, пара пустых помещений, назначение которых капитан может определить самостоятельно. За крайней дверью располагался весьма обширный грузовой отсек, по документам, на три с половиной тысячи кубометров.

В документах, конечно, не упоминалась малоприятная особенность – проход к двигателям предполагалось держать свободным самостоятельно, что снижало эффективное пространство. Ну, конечно, можно контейнеры наставить на пол и перелезать через них под самым потолком…

В двигательном отсеке находился резервный пост управления, плюс различные контрольные приборы. Самих двигателей внутри корпуса нет, оба они закреплены снаружи. Есть задел для установки дополнительных, ещё четырёх штук. И здесь же – лестница и герметичный люк в орудийную башню, прикрывающую заднюю полусферу. Ближе к рубке ставить её смысла нет, дополнительные грузовые модули перекроют обзор сразу, если они есть, конечно.

– Боеукладка под сотню кассет всего,– пробурчал Степан,– эскалаторов, конечно, нет. А из арсенала кассеты таскать через весь грузовой…

– Ты на грузовике собрался всех Киберов поубивать?– усмехнулся я,– скажи спасибо, что есть автоприцел и дистанционное управление из ходовой рубки. Не, я, конечно, понимаю, что вместо импульсной пушки ты хотел бы видеть здесь дезинтегратор С-4, с плазменной накачкой.

– Реактор не потянет. Да и ствол у этой дуры раз в десять длиннее всего нашего корабля.

Я заржал, как конь.

– Ты чего?

– Да… просто… представил себе,– задыхаясь от смеха, проговорил я,– «Гермес» с таким огромным болтом. Пираты сразу от страха передохнут.

– Хааааа! Сфинктера-то у них точно сожмутся!

Просмеявшись, мы завернули на кухню и перекусили остатками пайка из моей сумки. А там и автопилот дал сигнал о том, что подход к цели выполнен.

Военная база, по сравнению с верфью, была невелика, зато вся утыкана артиллерийскими стволами и пусковыми установками. Кроме того, на орбите Земли она была не одна, только гражданским лицам на остальные доступ был закрыт. Здесь мы закупили всё необходимое в арсенал, Степан, потратив часть аванса, приобрёл какие-то деталюшки для роботов и их самих в разобранном виде. Денег уже почти совсем не осталось, и, случись что, нам пришлось бы делить одну ИМ-ку на двоих (вместе с роботами), как вдруг ко мне подошёл солдат из охраны.

– Капитан Иванов?

– Да, это я.

– Сегодня из училища?

– Да.

– С вами хочет поговорить наш лейтенант, вон там, дверь А-78.

– Хорошо, я подойду.

Солдат козырнул и вернулся на свой пост.

– Как ты думаешь, что ему нужно?

– Не знаю. Может, какой-то сюрприз для выпускников? Поймать ему нас не на чем, всё легально, а роботов ещё даже на борту нет.

За указанной дверью находилась маленькая комната, все стены которой были заняты какими-то мониторами. За столом сидел лейтенант, судя по нашивкам.

– Капитан Иванов? Лейтенант Домин. Здравствуйте,– он пожал мне руку,– я ждал вас.

На моем лице отразилось недоумение, и он поспешил пояснить:

– Нет, не конкретно вас. Сегодня выпуск Новосибирского Лётного, и, как правило, до трети курсантов становятся самостоятельными пилотами. Основной поток будет позже, завтра, я так думаю,– он понимающе улыбнулся,– и в готовности мы уже сейчас. Инициатива флота Федерации.

– Я вижу, вы не понимаете, о чём речь, капитан. Скажу кратко – Федерация даёт вам возможность провести небольшую тренировку навыков на полигоне. Это немного отличается от основной программы и придаст уверенности в своих силах. Кроме того, курсант, заслуживший максимальный зачётный балл на тренировке в качестве приза получит три тысячи кредитов на личный счёт. Соглашайтесь, вы ведь ничем не рискуете.

– Хм…– Степан легонько толкнул меня в спину,– А в чём заключается ваша тренировка?

– Три стандартные ситуации. Полёт в космосе, уничтожение мишеней. Абордаж. И вождение вездехода класса «Кузнечик». Условия соответствуют боевым. Вы будете не одни, там сержант-наставник и еще трое курсантов, так сказать, гражданские.

– Ну…– Степан снова толкнул,– Я согласен.

– Хорошо. К сожалению, вашего напарника я допустить не могу, поскольку у него есть боевой опыт. Надеюсь, это вас не остановит?

– Нет, я согласен.

– Выходите из кабинета, влево по коридору, там будет оружейка и наш сотрудник, он вам скажет, куда дальше. Спасибо!

– Три кило за просто так!– Степан, выйдя из кабинета, дал волю чувствам,– две ИМ-ки для роботов и ещё патронов сразу возьмём!

– Сначала надо балл заработать…

– Не думаю, чтобы там слишком сложно было. Мне так не везло в начале карьеры… Ладно. В общем, слушай сержанта и делай то, что он говорит, ну, да не мне тебя учить. На рожон не лезь. У вас пехотные тренировки были?

– На втором курсе, немного.

– Тогда точно пригодится. Беги, удачи.

Дежурный выдал мне импульсное ружьё ИМ-16, патроны и ключ к шкафу с боевым скафандром. Облачившись в несколько непривычное снаряжение и взяв оружие в руки, я направился дальше по коридору, откуда доносился какой-то рёв.

Пройдя через стартопосадочный створ, я очутился в небольшом боевом корабле, меньше моего грузовика, судя по размеру коридора, класса корвет. Услышанный ещё в коридоре базы рёв, как оказалось, издавал гориллообразный сержант в боевом скафандре с поднятым забралом.

– Итак, салаги, добро пожаловать на добровольное обучение начальной военной подготовке. Я буду вашей папой до конца грёбаного курса молодого бойца. Слушай мою команду номер ноль: НАДЕТЬ НА СЕБЯ ВСЁ, ЧТО ВАМ ВЫДАЛИ! Если кто-то из вас, амёбы одноклеточные, займёт свой пост без скафандра или ружья в руках, забудет зарядить ружьё или пришить подворотничок, я лично сделаю условный контрольный выстрел в вашу грёбаную условную голову, после чего вы не заработаете ни одного грёбаного очка.

Произнеся свою тираду, сержант заметил моё появление в дверях:

– Новенький?

– Курсант Иванов, прибыл для прохождения тренировки!

– Встать в строй!

– Есть!

Чётко, насколько позволял скафандр, я занял своё место. Сержант только хмыкнул.

– Итак, задача номер один. Занять боевые посты! Иванов – пилот, Бобриков и Захарова – орудийные башни, Вагнер – курсовой навигатор! Бегом, бегом!

Быстро добравшись до кресла пилота, я отложил было ИМ в сторону, за что тут же получил нагоняй:

– Курсант Иванов! Оружие держать при себе, команды «Вольно» не было!

– Виноват, товарищ сержант…

Немного подумав, вспомнил о магнитных креплениях для оружия на боку скафандра. Здесь они тоже были, повезло. Пришли доклады с боевых постов о готовности, после чего в ходовую бочком, обогнув сержанта, протиснулся курсант Вагнер, который герметизировал створ. Женский голосок из верхней башни сначала удивил, а потом я вспомнил, что один из курсантов – девушка. Впрочем, в данный момент это не имело никакого значения.

Корвет, получив разрешение на вылет, отстыковался от базы и направился в зону полигона. Навигатор снимал показания бортового компьютера, я держал штурвал, а двое стрелков откровенно скучали в своих башнях, до меня по непрерывному каналу связи доносились их позёвывания. О чём-то разговаривать народ побаивался после «знакомства» с сержантом. Корабль слушался руля чуть лучше моего, всё-таки у него отсутствовал громоздкий трюм. Прошло около десяти минут, прежде чем Вагнер доложил о первой засветке цели.

Я зафиксировал цель, после чего обе башни сразу открыли огонь – никто никаких указаний не давал, сержант вообще замолчал, как ни странно. Компьютер подсветил трассы импульсов – в космосе ни излучение, ни снаряды не видны,– оба стрелка попали, только добрая половина зарядов Бобрикова ушла немного в сторону. Тут же засветились ещё две мишени, и я на свой риск отдал команду:

– Верхний – цель номер два, нижний – цель номер три!

Трассы Бобрикова опять пошли куда-то в сторону, видимо, барахлила система целеуказания, и мне пришлось немного довернуть корпусом, чтобы хотя бы часть импульсов достигла цели. Это стоило потери трети снарядов по второй мишени и недовольного возгласа нашей единственной девушки, зато разогнавшийся корвет не пришлось тормозить, а орудия – перенацеливать.

Оставалась последняя мишень, и тут уже хорошо сработал навигатор – он засёк её в стороне от курса, в последний момент догадавшись расширить зону поиска. Расстояние было солидным, обе башни в первый залп промахнулись, но уже во второй развалили мишень на части. Корвет тут же замедлил ход, причём безо всякого моего вмешательства, и я готов был поклясться, что сержант не пошевелил даже бровью!

– Внимание, вводная,– раздался в канале его голос,– Нарушение целостности корпуса в двигательном отсеке. Разобраться, доложить.

Вагнер встал со своего места, кивнул мне, и мы почти достигли переборки, как за ней явственно послышалась длинная очередь из ИМ. Честно говоря, такой оборот меня озадачил. Я-то думал, будет обычный поиск закладки в двигательной секции…

– Там роботы, двое,– хрипло зашептал динамик мне в ухо,– Ирку чуть не убили…

Здорово… Я взглянул на сержанта, он так и стоял соляным столбом. Надо как-то выйти из двери, чтобы стрелки смогли вылезти из своих башен, а тогда уже вчетвером прочесать корабль до двигателей. Но дверь-то в торце коридора, а коридор простреливается! Я встретился взглядом с навигатором и жестами показал ему свой план. Он кивнул, а я, кряхтя, принялся укладываться на пол, что было весьма тяжело в скафандре. Зачем? А вот зачем.

По моему знаку навигатор открыл переборку, и в неё тотчас влетела длинная очередь из ИМ. Но… Робот, рассчитывавший направление стрельбы, ожидал попасть в бойца в скафандре на уровне груди и головы, чтобы хотя бы опрокинуть его на пол. А поскольку я уже лежал на полу, роботу пришлось потратить несколько мгновений на прицеливание, плюс перезарядка оружия. И этих мгновений ему не хватило.

Зато хватило мне, корпус андроида покрылся беспорядочными дырами, и его отшвырнуло на заднюю дверь. Второй робот успел выстрелить, шарики ИМ гулко хлестнули по плечевым пластинам и шлему, и тут открыл огонь навигатор, удачно приложив противника в корпус. Вагнер не стал терять времени, укрылся за выступом в стене коридора и взял переборку на том конце под прицел, помахав рукой.

Если лечь на пол в скафандре было затруднительно, то встать – почти невозможно. Прошли бесконечно долгие полминуты, прежде чем я смог занять позицию в выступе другой стены.

– Эй, вы где там?– снова захрипел динамик голосом Бобрикова,– Отзовитесь, если целы!

Вагнер, перехватив ИМ, провёл ладонью параллельно полу, молчи, мол.

– Чёрт, походу, они всё,– выждав паузу, сказал Бобриков,– Ира, прикрой, я попробую их отвлечь.

Мы в два ствола ударили в переборку напротив, как только она стала открываться. Не успел ни Бобриков высунуть голову из нижнего люка, ни Захарова – из верхнего. Двоих андроидов смело, как стальной метлой. Перезаряжаясь на ходу, мы рванули каждый по своей стороне до конца коридора. Наши стрелки тут же просекли ситуацию и прикрыли со своих позиций. Вагнер двумя короткими очередями разнёс контрольные блоки роботов, оказавшихся в пределах досягаемости, затем, дождавшись перезарядки, показал мне два пальца и на дверь. Мешкать мы не стали, вломились в двигательный отсек почти сразу же, готовясь палить во всё, что шевельнётся… Стрелять оказалось уже некуда.

– Внимание, вводная,– раздался голос сержанта,– занять боевые посты! Иванов, Вагнер – орудийные башни. Бобриков – пилот. Захарова – курсовой навигатор.

– Тьфу,– не сдержался неугомонный Бобриков, разворачиваясь к ходовой рубке.

Теперь уже я сидел в башне и скучал, пока Ира не засекла ещё одну мишень, и мы её расстреляли. Впрочем, обратный курс не принёс никаких сюрпризов.

Аккуратно пристыковавшись к базе, наш уже немного сплочённый коллектив направился к внутреннему полигону для вождения вездеходов. Вездеходы мне понравились. Правда, как водители, Вагнер и Бобриков оказались меня на голову выше, и я пришёл к финишу, сумев обогнать только Иру, но это уже было неважно. Ангар под подобные машины на «Гермесе» есть, и я твёрдо решил, как только найду средства, «Кузнечик» у меня там будет.

– Ну, что я могу сказать,– прогудел сержант, построив нас после испытаний,– Задание номер один. Обнаружено мишеней – четыре из четырёх. Уничтожено мишеней сто процентов. Точность поражения у Бобрикова сорок три процента, у Захаровой семьдесят один процент.

– Но…

– Я не давал вам слова, курсант Захарова,– сурово и негромко сказал сержант,– благодаря корректировочному манёвру пилота корабль выполнил задачу с первого раза.

Ирина смущённо потупилась.

– Задание номер два. Силы вторжения уничтожены. Потери отряда – двое легкораненых. Задание номер три. Обнаружено мишеней – одна из двух. Уничтожено мишеней пятьдесят процентов. Точность поражения у Иванова – шестьдесят два процента, у Вагнера – шестьдесят четыре. Задание номер четыре. Пройдено препятствий девяносто семь процентов, ни один из вас не заметил «крыску»,– с этими словами он улыбнулся. – Ваши замечания?

– Товарищ сержант,– сказал я,– в нижней орудийной башне сбой в системе наведения, скорее всего, программный. Я бы посоветовал…

– Курсант Иванов, ну не думаете же вы, что руководство полигона глупее вас?

– А… э…

– Правильно. Это запланированный сбой. Так же, как мишени в стороне от курса и атака пехотных роботов сразу после вводной. А теперь слушай мою команду! Смирно!

В зал вошёл лейтенант Домин.

– Первое место по совокупности набранных баллов и главный приз – три тысячи кредитов получает… центурион Вагнер!

– Капитан Захарова, вы отлично стреляете. Но при получении сигнала о нарушении целостности корпуса каждый член экипажа обязан быть готов к немедленной, подчёркиваю, немедленной атаке вражеских сил. Кроме того, вы пропустили мишень на заключительном этапе полёта, хотя из опыта предыдущего навигатора могли бы догадаться расширить зону поиска.

– Рядовой Бобриков. За проявленное мужество при нападении на экипаж, объявляю вам благодарность! К сожалению, ваши стрелковые навыки оставляют желать лучшего, вы могли бы и сами распознать ошибки в программной части системы наведения.

– Капитан Иванов,– услышав, что я тоже капитан, Ирина посмотрела на меня с некоторым интересом,– в вождении у вас полный провал.

Я приуныл, хотя приз уже вручили, и надеяться оставалось не на что. Похоже, совсем не лишние деньги и Степановы мечты накрылись медным тазом.

– Однако ваши действия в первом и втором заданиях заставили комиссию их оценить. Вы не только боролись за выполнение своих нормативов, но и старались, чтобы успеха достиг весь экипаж. Думаю, карьера офицера вполне вам по плечу. А сейчас… За проявленную гибкость в планировании действий, за нетривиальное решение боевых задач, за отличное управление кораблём и экипажем, курсант Иванов удостаивается специального приза – пять тысяч кредитов, и занесение в список кандидатур офицеров Флота Земной Федерации!

Строй издал завистливый вздох.

– Вольно, можете идти.

Глава 2

Лётный комбинезон Ирине очень шёл. Он плотно облегал её худенькую фигурку, а выпуклая часть, на которую периодически соскальзывал мой взгляд, прозрачно намекала о третьем размере. Ирина оказалась вестерианкой, впрочем, как и её сокурсник Алексей Бобриков. За их плечами осталась Булычёвская лётная академия и двести световых лет Космоса, отделяющих прародину человечества от первой и одной из самых экзотичных её колоний.

Что я знал до сих пор о Вестере? Колонизирован в 2002-м году группой ультралевых македониан и их наиболее фанатичных последователей с поверхности Земли. Вышел из статуса колонии в 2076-м, всего за семьдесят с небольшим лет создав мощную промышленность и свои знаменитые верфи. Столица – город Булычёв. А ещё там построен настоящий коммунизм.

Мы в лётном посмеивались над этой «утопической идеей», а они там живут. Вот так, взаправду. Полторы сотни лет… Идеалом для отважных первооткрывателей были книги писателя ХХ века Можейко, гораздо более известного под псевдонимом Кир Булычёв. Это в его честь названа столица, из его книг происходят название планеты, имена людей и городов. А ещё на Вестере лучшие в человеческом секторе Космоса медицина и образование. А ещё у него самый мощный Космофлот.

– После академии у нас лётная практика,– рассказывала Ирина,– самостоятельная работа по всей территории Земной Федерации, за исключением пространства Вестера. Начать решили с Земли, здесь есть офисы всех крупных транссистемных компаний. Думали заработать ещё денег к выделенному нам стартовому капиталу,– она слабо улыбнулась,– я была лучшим пилотом и стрелком на курсе. А после ДДТ каждый знает, что когда ты лучший, у тебя больше шансов.

– А почему на Вестере вам работать запрещено?

– Не знаю… Это уже, можно сказать, традиция, ей больше ста лет. Все новички, желающие работать в Космосе, сначала должны налетать около года вдали от Родины.

– Тебе дико, наверное, рассуждать о капитале, о деньгах? У вас там ведь всё бесплатно?

– Кто тебе сказал такую глупость?– она неподдельно возмутилась,– Нет, конечно!

– Э… Но ведь на Вестере коммунизм! И нет денег…

– Ну да. Но бесплатно ничего не бывает же! Любой труд должен быть оплачен. И оплачен всегда меньше, чем им было создано.

– В каком смысле?

– Я не поняла, кто из нас явился из «общества без денег»? Если человек что-то в процессе работы создал, компания, в которой он работает, должна ему заплатить меньше по стоимости, потому что иначе она не сможет присвоить прибыль и не получит развития. Верно?

– Вроде да… Я как-то не задумывался об этом.

– И у нас то же самое. Гражданин всегда работает на Вестер, взамен Вестер его всем обеспечивает, и, конечно, «всё» меньше, чем делает гражданин. Просто вы у себя обезличиваете труд через деньги. Но ведь если труд обезличен, за его качество не у кого спросить, и есть возможность добыть деньги, не прикладывая труда. У нас это невозможно.

– Ну, за качеством следят… Надзоры всякие. Да и имя себе испортить компании не стремятся.

– Стремятся. И их всё равно надо контролировать. Любая прибыль держится на двух столпах – больше денег с доходов и меньше с расходов. С доходом всё сложно – рынок, платёжеспособность, конкуренты, а вот снизить себестоимость – желаннейшая цель. Волю дай, и на корабле будут летать, пока он не развалится. Ведь новый – расходы, траты.

Я не был подкован в политике и идеологиях, и спорить о таких материях не мог. Наверное, свой корабль я не буду гонять до посинения, хотя в начале пути, конечно, гадать бесполезно.

– А если, например, талантливый писатель или поэт? Или спортсмен? Они ведь не трудятся в общепринятом смысле.

– Писатель вполне может писать свои книги, работая где-то ещё. У нас все писатели работают. И поэты. А спортсмены и спорт в вашем понимании – несусветная глупость. Зачем отрывать человека с раннего детства от его любимых занятий, от труда, ради того, чтобы установить какой-то глупый рекорд, а на пути к этому рекорду сделать несколько десятков других людей инвалидами?

– Но ведь спорт тоже приносит деньги…

– Да, приносит. Много. Вот только неудачливым спортсменам, которые стали инвалидами, или бросили спорт, уйдя учиться другому делу, потеряв несколько лет, из этих денег не достаётся ничего!

– И что, теперь спортом не заниматься?

– Спортом – нет. Физкультурой – да. В здоровом теле – здоровый дух!

– Э… А в чём отличие?

– Физкультурой ты занимаешься для себя. Поддерживаешь мышцы в тонусе, избегаешь риска многих заболеваний. Спорт – когда ты рвёшь жилы, принимаешь «оберегающую» химию, чтобы поставить глупый рекорд, который внесут в книгу и заплатят деньги. И будет рекорд в книге, никому больше не нужный, пока лет через сто на новой химии кто-нибудь не возьмётся его побить. Поднимет, например, не четыреста килограммов штанги, а четыреста два. И что? А если этого спортсмена поставить корабль разгружать, он больше погрузчика сделает?

– Нет… Никогда. Устанет.

– И для чего рекорд?

– Ладно, тут я соглашусь. Но вот писатель. Он работает и получает бесплатно всё, что нужно. Написал хорошую книгу дома, вечерами, книгой все зачитываются. Он же не получит что-то ещё? У него же уже всё есть?

– Во-первых, не всё. Вообще всем по первому требованию любого желающего никакой Вестер обеспечить не в состоянии. Поэтому писатель или поэт, или просто гений, изобретатель, создавший какую-то замечательную вещь, получает в награду право на желание. И общество ему желание выполняет.

– Ух ты! Как в детстве!

– Да, примерно так. Понятно, что глупых желаний никто не загадывает – поклонники таланта скажут «фу!» и отвернутся. Многие просто отказываются, что у нас считается нормальным. Но это не главное. Главное в том, что любой хороший писатель пишет свои книги от души и для души. Любому писателю нужны читатели. Он пишет не для того, чтобы получить что-то от кого-то, кроме признания. А когда он пишет, только чтобы заработать денег, тут же вступает в действие закон – максимум доходов, минимум расходов. Если процесс запустить, качество книг падает очень быстро. В вашей сетевой литературе даже неграмотные «писатели» встречаются. И их даже печатают. Потому что за деньги.

– А программист?– меня уже смутила непрошибаемая Иринина уверенность, но сдаваться не хотелось.

– Если программист пишет программы для души, как писатель, то и труд его равен писательскому. А если в коллективе по заказу, то это обычная работа. Кстати, есть ещё одна профессия, о которой неспециалисты всё время забывают,– она хитро улыбнулась,– сетевой администратор. Как правильно оценить его труд? Если в деньгах?

– Это ещё кто такой?

– В разных компаниях, особенно крупных, они всегда есть. В некоторых офисах тоже. Там, где с компьютерами работают люди, ничего не понимающие в основах их функционирования. Администратор сидит и ждёт, когда у кого-то что-то перестанет работать. Большую часть своего рабочего времени. Иногда он ещё может заниматься всякой системотехникой, настройкой и даже монтажом новых частей сети, но изредка. Вот как ему справедливо оплатить труд?

Мне вспомнился Михалыч, седой бородатый дядька в неизменном растянутом свитере и очках, который иногда появлялся в компьютерных классах училища и что-то там делал, бурча себе под нос. У стажёров и лаборанток женского пола он всегда был нарасхват. А ещё он был единственным человеком в училище, кто имел вход практически в любое помещение, независимо от того, шла там лекция или даже директорское совещание. И никто и никогда не пытался переодеть его в техническую униформу.

– По количеству отработанного времени, наверное,– произнёс я.

– Большую часть времени – да,– согласилась Ирина,– но у него тоже бывают авралы. Когда падает сервер предприятия. Или в сеть попадает вирус. Или кто-то теряет или случайно стирает важные документы. И от этого незаметного сотрудника зависит, сколько продлится паралич работы нескольких десятков человек. Вот представь, что будет, если вдруг на твоём корабле перестанут одновременно работать все программы.

Я представил… И у меня мороз по коже пробежал.

– Ага, дошло?– она звонко рассмеялась,– ты, конечно, можешь сказать, что в случае успешного завершения аврала ему можно выдать больше денег. Однако почти во всех случаях начальник посчитает иначе. Он решит, что именно администратор допустил простой. Или что он слишком долго его устранял. Независимо от количества выполненной работы и мнения самого администратора. Мне кажется, на Вестере труд был бы оценён справедливее.

Честно говоря, этот разговор уже основательно разогрел мне мозг, потому я был рад окончанию пути в лице Степана, стоящего в конце коридора.

– Знакомьтесь, Степан, мой… партнёр, это Ирина, капитан корабля…

– Пегас.

– Корабля Пегас. Мы вместе обучение проходили.

– Очень приятно,– произнёс Стёпа и галантно пожал ей запястье.

– А это Лёша Бобриков, мой однокурсник,– представила Ирина.

«Партнёр» молча пожал ему руку.

– Как всё прошло?

– Высший балл я не взял…

– Блин…– Степан с подозрением посмотрел на мою улыбающуюся физиономию,– Но?

– Но мне выдали специальную премию.

– Типа для утешения?

– Ну как сказать. Пять кило.

– Сколько??? Вот тебе везёт…

– Командиру понравилось, что он за экипаж переживал по-настоящему. Даже корпус дёрнул, чтобы Лёша попал в мишень, хотя у меня часть снарядов промазала,– пояснила Ирина,– кстати, спасибо.

– За что?

– За урок. Я как-то не думала о таких… нюансах. А ведь ты кругом прав, главное – цель, задача, а она одна на всех, и решают её все вместе. И если бы в задаче всегда были полностью известные условия, это была бы математика, а не Космос.

– Ну…– я немного смутился,– просто показалось – так правильно.

– А я с тобой согласилась,– Ирина засмеялась,– мальчишки, я проголодалась. Может, в кафешку?

– Идёт,– ответили мы хором.

Строго говоря, это была армейская столовая, откуда бы взяться кафе или даже бару на военной базе? В лётном нам рассказывали, что когда-то давно на боевых кораблях, не космических, а морских, противостоявших России держав, бары были. Вроде как у них было принято «расслабляться» после службы или там вахты.

В самой России традиционно для отдыха на корабле использовалась кают-компания. Причём до сих пор, и традиция распространилась на весь флот Федерации, включая корабли тех самых бывших держав. Правда, только на крупных, от крейсера и выше. Мелочь типа корветов, эсминцев или вот моего «Гермеса» обходилась кухней-столовой.

Мы, как в любой воинской части, прошлись с подносами через раздачу, выбрав себе набор блюд, и уселись за один столик, благо его размеры позволяли.

– Я тут тоже зря времени не терял,– прожевав свою отбивную, заявил Степан,– у нас почти есть фрахт.

– Отлично,– кивнул я,– а почему почти?

– Твой «Интерстар» собирает конвой через Южный сектор, место назначения пока неизвестно. А солидная часть их флота совсем недавно ушла к Проциону. Потому они шерстят всё вокруг, ищут пилотов с кораблями. Твои сокурсники на него не успевают, набор заканчивается через восемь часов. Ты же вместо классической пьяной морды в фонтане выбрал корабль, нам нужно только добраться до вербовочной базы и подать заявку. Координаты вот,– он протянул мелкий пластиковый диск.

– А мы сможем с вами?– спросила Ирина.

– Насколько я понял, им нужны все пилоты, какие есть. Если бы не срочность, они подождали бы до послезавтра, когда выпускники НЛУ проспятся и побегут за кораблями, или даже неделю-две, когда вернутся пилоты с Проциона. Так что давайте за нами, мы не обидимся. А корабль у вас какой?

– На кораблях Вестера имён у проектов нет, есть только номера. Объект 1248. Обычный транспортник, вместимость меньше, чем у ваших малых торговцев, зато он быстрее в обычном пространстве и система обеспечения мощнее. Чтобы пехоту можно было возить.

– Слышал я о вашей системе,– усмехнулся Степан,– моя бедная голова никогда столько цифр не удержит.

– Зато мы постоянно ржём, когда вы какую-нибудь новинку пускаете в производство,– отпарировала она,– надо же было додуматься, систему разведки огневых точек назвать «Зоопарк», тяжёлые ионные излучатели «Буратино», а артиллерийские системы крупных кораблей «Тюльпан», «Гиацинт» и «Акация»? Ничего себе цветочки!

– Этим названиям бог знает сколько лет,– тихо ответил Степан,– потому они все идут с порядковыми номерами за два десятка. Традиция такая.

Неловкую паузу прервал звонок коммуникатора у сосредоточенно жующего Бобрикова. Он внимательно прочитал сообщение и сразу помрачнел.

– Не получится нам с вами. Срочная заявка на Вестер.

– Конкретно вам?

– Нет, но…

– Ну так полетели с нами. Вам деньги нужны, а тут отличный фрахт. Где ещё такой найти? – честно говоря, мне не хотелось расставаться с Ириной.

– Вестер важнее,– сказала она.

– В вашей практике нельзя же залетать в пространство Вестера.

– В практике нельзя, а по заявке – нужно. Ты не понимаешь, Вань. Вестер важнее. Всегда.

– А если вас, допустим, мобилизует флот Федерации?

– Мне не хотелось бы стоять перед таким выбором,– нахмурилась она,– поэтому я свяжусь с командованием и запрошу инструкции. Вестер часть Федерации. Ладно, нам пора.

Попрощались мы несколько холодно, и они ушли.

– Что, понравилась девушка?– понимающе усмехнулся Степан,– зря ты это затеял. На Вестере они все такие. Слегка… повёрнутые.

– В каком смысле?

– В этом самом. Для них родная планета не просто дом, а такая идея-фикс. Они уверены, что Вестер лучший из миров, и что именно он должен играть первую скрипку в Федерации. Честно говоря, они не так уже неправы.

– Вряд ли когда-нибудь такое произойдёт. Вестер всё-таки колония, а не метрополия.

– Да, его колонизировали земляне. Однако среди них был македонианский император.

У меня глаза на лоб полезли.

– Ты серьёзно?

– Исторический факт. Просто упоминать о нём не принято. Македониане объединили Землю под своим началом и создали Федерацию, как ты знаешь. Но через непродолжительный период лихорадочного космического бума начался серьёзный раскол. Видишь ли, к тому моменту коммунистическая идея на Земле была несколько дискредитирована в глазах обывателей, особенно западных стран. Общество македониан было сильно социализировано, но коммунизм они строить не пытались. Пытались земляне, в России, однако, не совсем удачно, их через семьдесят лет задавило враждебное окружение, которое привело к перерождению коммунистической элиты. Потому идея построения бесклассового общества, которую попытался предложить император, всеобщей поддержки не нашла. И тогда он просто ушёл, вместе с большинством единомышленников. Земля была приведена под социальные стандарты македониан позднего периода, с координаторством вместо императорской власти, а ушедшие основали Вестер. Без общественных классов, без своих денег, как у всяких Проционов. Это на настоящий момент сильнейшая планета Федерации, и когда я думаю, что такой могла стать вся Федерация, у меня мурашки по спине…

– Ты как-то неоднозначно выражаешься. То «они там все упёртые», то «сильнейшая планета».

– А оно так и есть,– улыбнулся Степан.– В Космосе вообще всё неоднозначно. Ирина твоя замечательно выразилась, Космос – не математика. Ну что, пойдём? Нам ещё на вербовку лететь.

Компания «Интерстар» была не единственная, кто обитал на космической станции. Здесь сдавались офисы, работали несколько специфических магазинов и мастерских, даже был бар не хуже, чем в Новосибирске. Однако найм пилотов компанией шёл не в баре, а в их секторе станции. Очередь, возможно, была бы огромной, да вот только частных капитанов в околоземном пространстве сейчас найти трудно. Перед нами стояло всего два человека, и прошли они собеседование довольно быстро.

– Ваши данные?– я протянул капитанский значок,– хм, «Гермес-3» в базовой комплектации? Вы сможете бесплатно получить половину боекомплекта для орудия, если есть потребность. Рекомендую также принять противоабордажные меры, маршрут идёт через Южный сектор. Расширители грузового отсека установлены?

– Нет…

– Вам их установят, а по окончании маршрута демонтируют. Груз опечатан. Координаты места назначения вам выдадут, передавать их третьим лицам запрещено. Оплата составит двадцать тысяч кредитов за рейс. Возврат будет производиться конвоем компании до системы Синар, дальше за свой счёт. Вы согласны на условия?

– Согласен.

– Прижмите палец вот сюда. Возьмите диск с данными. Всё, можете идти.

Степан вышел из кабинета вслед за мной, и был он весьма озадачен.

– Очень странно. Я не слышал о колониях или форпостах дальше Синара, по ту сторону Южного сектора. А ведь, судя по всему, мы идём именно туда!

– Переживаешь из-за режима секретности? Да ладно, зато денег получим, как за две трети корабля. Боезапас брать?

– Бери, конечно. Место у нас есть, а снаряды всегда пригодятся. Я бы ещё роботов взял, да денег не осталось совсем. Будем надеяться, что наше корыто пиратов или Киберов не заинтересует.

Насчёт места Стёпа, как оказалось, был оптимистом. Погрузочные роботы заставили стандартными опечатанными контейнерами не только весь грузовой трюм и оба дополнительных модуля, но и весь коридор, пустые и полупустые помещения, половину арсенала (вторую половину заняли кассеты со снарядами) и даже умудрились затащить две штуки в ходовую рубку.

Для обслуживания систем корабля оставались свободными только узенькие проходы, и то только там, где иначе было нельзя. Впрочем, плата за рейс превышала обычную примерно в четыре раза, так что приходилось терпеть. Координаты места назначения на диске оказались зашифрованы, что только добавило убеждённости в сомнительности предприятия. Так же лихорадочно готовились к вылету и другие корабли, чьих капитанов я встретил в процессе погрузки. Их тоже забивали контейнерами под завязку и в страшной спешке.

А потом, после старта, я увидел в составе формирующегося построения четыре боевых крейсера Земной Федерации, и моё сердце ухнуло куда-то в сторону нижних конечностей. Вооружённые силы, тем более на таких кораблях, конвои не сопровождали никогда, даже через самые опасные сектора Космоса. Компании, занимающиеся межсистемной торговлей, имеют собственные отряды охраны, которым позволено довольно многое, но далеко не всё.

Как сказал нам один преподаватель НЛУ: «Теоретически, вы сможете заработать на линкор в течение первых пяти лет, при удачном старте и хороших обстоятельствах. Проблема в том, что вам его никто не продаст». Большие корабли слишком ценны, слишком долго строятся, чтобы отдавать их в частные руки или позволять этим самым рукам строить их самостоятельно, оттягивая с рынка необходимые модули и ресурсы на себя. Тем более, в свете последних событий. И если четыре боевых крейсера включают в состав конвоя, значит, миссия его настолько важна, что организацией занялась сама Федерация, а «Интерстар» служит всего лишь прикрытием.

Построение судов может быть разным – для боя, для стоянки или дрейфа, или, как сейчас, для подготовки к прыжку. Прыжок от звезды к звезде обычно осуществляется через гиперпространственный тоннель, «пробивающий» проход через четвёртое измерение или параллельный мир, я точно не знаю. Точно знаю, что это не совсем в нашей Реальности, потому что здесь мы ограничены законами пространственной физики, например, что не существует скорости выше скорости света.

Но через другое измерение или Реальность законы можно обойти. Корабль, совершающий прыжок в одиночестве, создает тоннель сам для себя. Точки входа и выхода рассчитываются его бортовым компьютером, в который предварительно вложена масса информации о свойствах трёхмерного Космоса вдоль всего пути, или хотя бы большей его части. Конечно, всех нюансов предусмотреть невозможно, оттого и возникает разброс точек выхода.

Обычно в качестве ориентира используется звезда, её гравитация достаточно мощна, чтобы влиять на окружающее пространство не только в наших трёх измерениях. Внутри системы корабль обычно делает ещё один прыжок, уже к нужной планете. А вот когда прыгает целый флот, значимость точности вычислений возрастает на порядки. Флот, хоть и движется по одному (точнее сказать, по «идентичному» тоннелю), неизбежно напарывается как на неучтенные аномалии Космоса, так и на «завихрения» в тоннеле от прошедших ранее кораблей. Потому все суда флота после прибытия в точку назначения часто оказываются разбросанными на десяток световых минут. И если для гражданского конвоя это обычно значения не имеет, то для прибывшего на место сражения военного – сами понимаете.

Строй в Космосе, конечно, не выглядит как аналогичный на Земле, боевое построение кажется просто россыпью огоньков, и оно отнюдь не монолитно. Когда-то давно я читал от нечего делать глупую фантастическую книжку, там корабли выстраивались в одной плоскости в несколько рядов, друг за другом, и для пробития такого «строя» использовались специальные мощные лучевые орудия.

Во-первых, для чего его пробивать? Корабли, расположенные в одной плоскости, всё равно не смогут вести огонь одновременно. Во-вторых, каким бы ни был калибр лучевого орудия, он конечен. Даже ствол с десяток метров в диаметре максимум что сделает – прожжёт огромную дыру в корпусе. Дыра такого размера, конечно, фатальна для корвета, но уже эсминец разве что потеряет ход, лишившись двигателей. А его уцелевшие по бортам орудия будут по-прежнему стрелять…

В общем, автор книжки, судя по всему, никогда в Космосе не был, и даже с теорией построений незнаком, а ещё он напрочь забыл о третьем измерении. Вот и сейчас наш конвой этим самым третьим измерением вовсю пользовался, формируя классическую «сосиску».

Первыми в ней стояли военные крейсера, за ними самые крупные транспорты, ну а мелочь вроде нашего «Гермеса» устраивалась сзади как придётся. По Уставу ВКС оно называлось «Построение для синхронного перехода №1», а прожжённые космонавты обычно именовали его «сосиской» за схожесть в форме – округлые нос и хвост, сильно вытянутое тело. Корабли располагались достаточно плотно друг к другу, чтобы нырять практически в один тоннель. Хотя на выходе «сосиски» всё равно не получалось, она всегда превращалась в чёрт-те что. Хорошо, если не сильно разбросанной по системе…

Бортовой компьютер «Гермеса» постоянно подмаргивал огоньками – с головного корабля всё время передавался солидный поток информации. Конечно же, он тоже был зашифрован. Поэтому сигнал к началу прыжка мы со Степаном пропустили, просто вспыхнули соответствующие индикаторы и предупреждающие лампы, и корабль начал первичный разгон. Сам. Впереди широко распахнулись «врата», воссияло почти рукотворное солнце – переход светового барьера сопровождался выбросом света, точно так же, как переход звукового приводит к звуковому удару на Земле.

Крейсер, возглавлявший наш ряд в «сосиске» уже исчез, и теперь в зону вспышки поочерёдно входили транспорты. Со стороны могло показаться, что корабли исчезают в неких световых «вратах», но на самом деле это всего лишь плод замедленной реакции человеческого глаза – реально каждый из них открывает тоннель сам, просто свет не успевает гаснуть.

Настал и наш черёд. «Гермес» вплотную приблизился к сияющей зоне и в следующий миг перестал существовать. В этом Космосе.

Я уже преодолевал гиперпространственные тоннели во время лётной практики, но небольшие, прыжки в другую звездную систему расходуют немало топлива, а оно чрезвычайно важно для нужд Федерации, потому дорого и его стараются экономить. Судя по показаниям компьютера, в тоннеле нам предстояло провести около часа, расстояние прыжка было просто гигантским.

– И по-прежнему никакой информации, куда мы летим,– пробурчал Степан,– хотя, судя по времени и вектору, за южной границей Южного Сектора.

– Ты слышал что-нибудь о тех местах?

– Нет, ничего. Федерация расширяется на восток квадранта, ты и сам знаешь. Расширялась, пока не упёрлась в конфликт с Киберами. Понятно, что теперь дальше Проциона экспансия будет свёрнута. На севере почти ничего нет, кроме Вестера, там квадрант заканчивается и начинается бесконечная пустота. А вот на юге…

– Давно пора пиратам надавать по мордасам,– кивнул я.

– Было бы ради чего. В Южном Секторе нет планет земного типа, и очень мало вообще с атмосферой, хоть какой-нибудь. Купольные колонии, конечно, можно отстроить, только чтобы их оправдать, нужны ОЧЕНЬ ценные материалы на экспорт. Или стратегическая целесообразность.

– Может, мы как раз и направляемся строить новый форпост? В контейнерах может быть всё что угодно, даже криокапсулы с людьми.

– Не знаю, есть ли смысл в анабиозе, если полёт продлится всего час. Впрочем, они вполне могут выгрузить груз, нас отправить по домам, а сами начнут строить колонию. И пока не возведут первичный купол, основное население будет спать.

– Логично. Примем за рабочую гипотезу,– усмехнулся я.

И мы покинули рубку, направившись заниматься своими делами. Я тестировал боевые программы у пехотных андроидов, когда раздался предупреждающий сигнал, а затем горло сдавило тошнотой от обратного перехода…

Глава 3

Переход был незапланированным, это стало ясно, как только мой взгляд упал на экран навигационного компьютера. Часть конвоя здесь присутствовала, компьютер выделил один крейсер, два больших транспорта и ещё пяток малых, помимо нашего. Признаков противника пока не было, потому с военного корабля поступил кодированный сигнал общей связи:

– Говорит боевой крейсер Земной Федерации «Лютцов-19». Всем судам Федерации – боевая тревога! Занять позиции согласно оборонительному построению номер четыре.

– А, я их знаю,– прокомментировал вбежавший в рубку Стёпа,– это немцы из «Великой Германии». Неплохие ребята, храбрые.

– Как думаешь, что за беда стряслась?– спросил я, запуская планетарные двигатели и начиная маневр.

– Искажение тоннеля. Один в один, как тогда, с Рихтером. Только почему Киберов не видно – вопрос. Но если я не прав, и это какая-то природная флуктуация, готов отработать три наряда вне очереди.

– Ну ты отжёг. У нас тут все «наряды» не по расписанию.

– Не я такой, жизнь такая.

Болтовню прервал сигнал тревоги – наконец-то появились корабли Киберов. Вернее, проявились, до сих пор их скрывало какое-то маскировочное поле. Один достаточно крупный, хотя и меньше «Лютцова», в форме, так сказать, объёмного эллипса, ну не помню, как называется эта фигура в стереометрии. Картофелина, в общем. Только не скруглённая, а состоящая из множества полигонов. Машины же, им подавай прямые углы и ровные поверхности. Более мелких кораблей было с десяток, и имели они пирамидальную форму. Тут я уже смогу блеснуть математической эрудицией – правильные тетраэдры.

Агрессию противник проявил сразу, дав залп излучателями по крейсеру, безошибочно опознав его как военный корабль. «Лютцов» принял удар на силовой щит, после чего ответил изо всех орудий этого борта и начал переворачиваться, чтобы под следующий залп подставить неповреждённое поле другого.

Пирамидки разделились на три тройки, которые сразу пошли в охват нашего незавершённого боевого построения с обоих флангов и сверху. Фронт и низ, таким образом, остался за «картофелиной» и последней, десятой пирамидкой. Правда, она себя вела как-то пассивно, больше пряталась в тени могучего собрата.

Экран компьютера мигнул и вывел сообщение: «Включена система распределённых вычислений». Это было что-то новенькое. Понятно, что боевой крейсер взял в подчинение бортовые компьютеры наших кораблей для организации обороны, мы в училище проходили основы построения сетей. Но ведь сейчас в любом случае все доступные диапазоны забиты помехами машин!

Я, конечно, не знаю, сколько закладок в мой корабль навтыкали специалисты «Интерстар», но с каналами связи… Тут явно торчал хвост каких-то секретных технологий. Ещё под подписку попадём, и даже Иринке подробности рассказать нельзя будет…

Монитор теперь транслировал тактическую карту – вот расположение и векторы движения нас, вот – противника. Зачем такое рассматривать гражданским пилотам, я понятия не имел. Правда, капитаны транспортов «Слонёнок» сориентировались быстрее и открыли дружный заградительный огонь по заходящей сверху тройке пирамидок.

– Ориентируйся по карте, смотри, тебе весь манёвр разрисовали,– с восхищением сказал Степан.

Так-то оно так… Да вот только точно такая же картинка наверняка есть и у машин. А значит, это их сценарий, а не наш. И ничем хорошим для нас он закончиться не может.

– Крейсер «Лютцов» Гермесу-3.

Я повторил вызов ещё два раза, прежде чем немцы ответили.

– Наше оборонительное построение номер четыре уже применялось по отношению к противнику?

– Да. Оно было успешно использовано для отражения атаки на конвой компании под…

– Значит, оно машинам известно. Передайте капитану – если он хочет спасти нас всех, нужно применить какой-нибудь нестандартный ход.

– Что? Что вы предлагаете?

Договорить я не успел. Увернувшись от заградительного огня «слонят», верхняя тройка выпустила несколько более мелких кораблей.

– Это десантные катера,– упавшим голосом произнес Степан.

А «Лютцов» в панике открыл огонь половиной орудий по левофланговым и второй половиной – направо. И как только он это сделал, «картофелина» с солидным ускорением двинулась вперёд. Я не знал, что именно задумали машины, и как именно они собираются ломать наш строй.

Собственная мысль лихорадочно металась в мозгу: нестандартный ход? Какой? Если крейсеру снова сосредоточить огонь на головном корабле противника, фланговые тройки также выпустят десант, и его отражать будут только хиленькие пушечки таких же как у меня малышей, да и то лишь с одной стороны. Если продолжать как сейчас, «картофелина» подойдёт сюда и устроит… Что?

Решение пришло неожиданно для меня самого. Я взял штурвал в руки и двинулся навстречу приближающемуся главному гаду. Орудие, повинуясь удалённой команде, открыло частый огонь по курсу. Степан понял мой манёвр по-своему, и начал:

– Было приятно служить у тебя…

– Стёп, ну ты же не думаешь, что я решил окончить жизнь, самоубившись об гигантскую кибернетическую хреновину?

Сержант поперхнулся, и я его добил:

– Дуй в арсенал, бери кассет, сколько сможешь унести, тащи их в башню. Обещаю, с первой же прибыли поставим боевые эскалаторы.

Степан исчез. Киберы попытались анализировать манёвр и начали какие-то непонятные телодвижения. «Картофелина» всё также пёрла вперед на полной скорости. Две пирамидки разлетелись в пыль, попав под огонь «Лютцова». В канале связи раздались истерические восклицания какого-то офицера:

– «Гермес», шайзе, вы что там делаете? Вернитесь в строй!

– Надо будет придумать нормальное имя для корабля,– отстранённо подумал я.

– Запрашиваю огневую поддержку. Курс и вектор – ловите пакет. Время – по моей команде.

В динамиках прорезался спокойный голос, говорил он по-русски, без автопереводчика, с небольшим акцентом.

– «Гермес-3», это фрегатен-капитэн Химмель. Какие ваши предложения?

– Некогда объяснять, манёвр почти закончен.

– Руски таран?..

Первые снаряды из бесконечной очереди врезались в лоб «картофелины», покрыв защитное поле многочисленными всполохами. Ей это было как слону дробина, но следом летел мой «Гермес». Со скоростью достаточно небольшой и носимой энергией достаточно незаметной, чтобы поле его пропустило. И тогда… Киберы запоздало догадались.

«Картофелина» отвернула в сторону, сполохи полоснули по необъятному борту. Не так безобидно – поле здесь ещё не было накачано как следует после попаданий с «Лютцова». И не накачалось, в чём сыграли свою роль и мои снаряды, когда по указанному вектору точно в почти незащищённый борт долбанули сразу четыре тяжёлых гравитонника.

Скажете, повезло? Нам повезло и второй раз, когда остатки боезапаса, миновав «картофелину», врезались прямиком в десятую пирамидку, следовавшую за ней. После чего сражение превратилось в хаос.

Главный гад постепенно терял ход, двигаясь в своём последнем направлении – похоже, гравитонный удар не только покорежил борт, но и повредил какие-то органы управления. Ремонтники там пока не суетились, однако, среди массы обломков, следовавших параллельным курсом, были и опасные.

Стук по корпусу «Гермеса» раздался почти одновременно с сигналом тревоги. Наружные датчики доложили о касании двух неизвестных объектов, после чего вырубились наглухо. Степан в ходовую ещё не вернулся, так что приходилось действовать самому. Тем более, неизвестно – таскал он с собой ИМ или бросил его, чтобы взять больше кассет в орудийную башню?

Я дистанционно активировал пехотных андроидов, но приказа начать действовать им пока не дал, решил при личном контакте. Боевого скафандра у меня пока не было, поэтому, усмехнувшись воспоминаниям о тренировке, я лёг на пол и открыл дверь.

Коридор был пуст, если не считать грузовых контейнеров, конечно. Я представил, как сейчас из грузового отсека, матерясь по-электронному и путаясь ногами в железяках, появится Кибер, и снова усмехнулся. Дверь действительно открылась, но не из грузового, а из двигательного отсека. Из-за неё осторожно высунулся Степан, держа ИМ наготове. Все-таки он не бросил оружие! Хорошо.

Сержант был опытным бойцом, потому не стал ни спрашивать у меня, что случилось, ни жестикулировать. Он просто указал свободной рукой на соседние двери. Я кивнул, осторожно подходя ближе. Показал на мастерскую с вопросительным выражением лица – надо ли вывести андроидов? Стёпа кивнул.

Громко (после наших неслышных телодвижений) зажужжав, дверь отъехала в сторону, и оттуда сразу раздался залп. Я даже не успел испугаться, но выстрелы наших пехотных железок предназначались не мне. Инстинктивно вжав голову в плечи, я все-таки сообразил, что этого недостаточно и уже сознательно рухнул на пол.

В противоположной стороне коридора красовалась округлая дыра, куда целились оба андроида. Оттуда ударил зеленоватый луч, который снёс голову одному андроиду и располовинил другого. Степан, подобравшись ближе, сунул в дыру ствол своего ИМ-а и выдал длинную очередь на пол-магазина. Больше не успел, потому что чья-то металлическая конечность с лёгкостью перерубила оружие, и статический разряд блока питания треснул сержанта в руку, отбросив его в сторону.

Со стороны дыры раздался мощный удар, от которого содрогнулся весь корпус корабля, а металл стены раздался в стороны и пошёл трещинами. После второго удара с громким скрежетом в нашу сторону полезло что-то чёрное и блестящее.

Кибер представлял собой очень подвижный, легко трансформирующийся механизм из чёрного как ночь матового металла. Передвигался он на четырёх многосуставчатых конечностях, расположенных в нижней части тела, а на верхней имелось восемь щупалец, которые помогали ориентировать корпус в замкнутом и тесном пространстве.

Оружия щупальца не держали, но два небольших ствола излучателей торчали из передней части корпуса и сейчас разворачивались ко мне. И тут нам повезло в третий раз – разрезанный пополам андроид, оказывается, еще сохранял функциональность. Он выстрелил в сочленения на корпусе Кибера, чем подсказал цель и мне. Шарики ИМ-а с визгом рикошетили от инопланетного механоида, не все – вдруг опорные конечности задрожали, а щупальца открепились от стен и бессмысленно заметались в воздухе. Прошло несколько томительных секунд, прежде чем механизм рухнул.

– Датчики фиксировали два касания,– прохрипел я подползшему ближе Степану.

Он кивнул, запуская руку в один из многочисленных карманов, и выудил оттуда знакомый ребристый шарик. Мельком взглянув в дыру, сержант кинул плазменную гранату туда и тут же отвернулся, зажмурившись. Из многострадального помещения плеснуло ярчайшим светом и адским жаром.

– Готов,– произнёс Степан, осторожно заглянув внутрь.

– Груз повреждён,– констатировал я,– надо бы опечатать, чтобы безопасники не докопались.

– А что там, не видно?

– Любопытным носы режут. Металл какой-то, в слитках. То ли крашеный, то ли закопчённый, то ли чёрный сам по себе.

Я бросил взгляд на поверженного противника.

– Нет, не такой, другой.

Я вернулся в ходовую за пломбировочной лентой и посмотрел, как идут дела у эскадры. Дела шли на лад – пирамидки прекратили атаки на ордер и заняли позиции вокруг повреждённой «картофелины», обломков прибавилось, а наша эскадра перестраивалась для… прыжка!

– «Лютцов», это «Гермес-3». Вы про нас забыли?

Небольшая пауза. И радостный вопль:

– «Гермес», вы живы! Ловите пакет и уходите в прыжок!

Пришлось задержаться для принятия данных и корректировки автопилота. Увидев изменение нашего курса, Киберы дёрнулись было, но расстояние было достаточно велико и скорости выйти на дистанцию поражения им не хватало. Потому я спокойно покинул ходовую и отправился к полю нашего мини-боя.

В НЛУ у нас был небольшой трёхмесячный курс под названием «Основы секретирования при перевозках», зачёт по которому ставился автоматически при стопроцентном посещении. Вёл его старенький дедушка с извечным хитрым прищуром и добрыми-предобрыми глазами. Он прекрасно понимал, что предмет предельно скучный, потому никогда не упускал момента поиздеваться над заснувшим за партой курсантом.

Одного треснул по голове длинным куском внешней антенны от корвета, которой обычно пользовался вместо указки, другому вылил за шиворот полную кружку воды. Весь курс его за это ненавидел. «Шутка» обычно также заканчивалась изгнанием из аудитории, что означало, в свою очередь, не стопроцентное посещение. И незадачливого курсанта ожидал дополнительный зачёт по секретированию.

Сам я Горынычу не попадался, но после двух случаев с одногруппниками проникся и добросовестно старался не спать, избрав средством борьбы тщательное конспектирование всего, что он диктовал. Зато теперь я чётко знал, что должен сделать: убедиться, что круг «случайно посвящённых» ограничен, заклеить лентой с минимальными зазорами и обязательными пересечениями вход в помещение и «прочие отверстия», установить электронную пломбу и приложить к ней капитанский значок. После чего пломба считывала корабельное время, контролировала целостность ленты (в ней имелась проводящая нить) и напоминала о своём присутствии подмигивающим красным огоньком.

Степан осмотрел результат моих стараний, удовлетворённо хмыкнул и спросил:

– Горыныча школа?

– А ты-то его откуда знаешь?

– Его весь Флот знает. Тот ещё буквоед, но теперь я за нас абсолютно спокоен.

– Теперь тебя ещё надо проинструктировать…

– Да я сам всё знаю. В дырку заглядывал для того, чтобы убедиться в поражении противника. Содержимое контейнеров не видел, о них ты мне сказал, что повреждены. Мог заглянуть, пока ты за лентой ходил, не стал – имеешь право не верить, тем не менее, в помещении всё осталось как было. Говорить о том, что видел и слышал посторонним нельзя. Совсем нельзя, никогда, без особого распоряжения Отдела безопасности компании или Флота.

– Всё верно. Считай, проинструктирован. Оййй…

Прыжок прошёл штатно, вот только предупредить о нём Степана я совсем забыл.

– А-а, вот ты чего в рубке так долго ленту искал,– сказал он,– значит, бой закончен и мы прыгнули дальше?

– Ну да. Только я был занят приёмом пакета данных и автопилотом, о потерях и победах не в курсе. Думаю, на месте нам всё расскажут.

***

Прыжок завершился, как следовало ожидать, в звёздной системе. В неизвестной мне ранее звёздной системе. Компьютер определил место сбора группы и самостоятельно изменил курс – снова заработало шифрованное программное обеспечение. Пять минут спустя неподалеку вышел из тоннеля «Слонёнок», может быть, из нашей группы, нарвавшейся на патруль, а может, и из другой, которой тоже не повезло, я не запоминал его идентификатор.

Крупный транспорт был повреждён в нескольких местах, и сразу после выхода в обычное пространство на его корпусе появились ремонтные роботы. Понятно, в гипертоннеле наружные работы вести невозможно. «Лютцов-19» уже находился здесь, в пятидесяти тысячах километров ближе к звезде и теряясь на её фоне.

Звезда была жёлтая, но на Солнце совершенно не похожа. То ли желтизна «какая-то другая», то ли светимость, на глаз разобрать невозможно, и что система чужая, понятно стало сразу. А ещё поблизости имелась планета. Серо-голубой шар, чуть больше Земли, с совершенно другим рисунком континентов.

Обитаемый – на тёмной стороне имелись характерные для больших городов сети огней, а на орбите – солидная группировка спутников и довольно оживлённое движение. Я быстро пробежал по клавишам, сделав запрос по базе данных компьютера, и он, пожужжав для приличия, выдал, что звезда и планета в базе отсутствуют, но картографирование и запись всех необходимых параметров уже ведутся.

Степан, вошедший в рубку, оглядел окрестности и экраны мониторов и завёл разговор:

– Похоже, у нас контакт с другой расой. Дружественный контакт, что немаловажно.

– Да, я тоже ничего не знаю о развитых мирах по эту сторону Южного Сектора. Если Синар не считать, но он в базе есть.

– По коммуникатору ничего не присылали?

– Нет. Ждём сбора, а там видно будет.

– Одного робота я починил. Которого уполовинили. Проводку поменять пришлось, да сваркой поработать. А со вторым всё плохо, у них в голове важные сенсоры есть, там только всё менять. Спалило электронику к чертям.

– Может, нового лучше купить?

– Придётся. Так что ты там говорил насчет лицензионных копий программ?

– Да, да, сдаюсь,– я примиряюще поднял руки,– ты был прав.

Тем временем «Гермес» достиг точки сбора флота. Я запустил сканирование, других пострадавших кораблей здесь не было. Похоже, не повезло только нашей группе. После подхода отставших и выстраивания в «каботажную сферу номер один» флот двинулся к планете. Всё так же в полном молчании и под автоматическим управлением.

***

– То есть, как оштрафованы? За что?

Голос Степана дрожал от гнева. А «господин представитель компании» нудным голосом продолжал:

– За порчу перевозимого груза. И скажите спасибо своему капитану, молодой человек, что он опечатал помещение, как положено, и потому с вас отдел безопасности только возьмёт подписку.

– Но на нас же напали! Мы отбивались от десанта на борту.

– И, тем не менее, это не даёт вам право портить груз. Я вас сюда не посылал, вы сами полетели. Согласившись, таким образом, на трудности маршрута.

– Трудности?!

– Стёп, уймись,– я подёргал напарника за рукав,– ты ему всё равно ничего не докажешь. Пошли в бар.

– Пять кило, скотина… Четверть оплаты за фрахт! Притом что пострадало два контейнера из пяти тысяч, а безопасники тушку Кибера чуть ли не с руками оторвали,– бурчал Степан по дороге.

Неизвестная доселе система называлась на местном языке Аргон-Первый. Она являлась столицей совсем недавно вошедшей в контакт с Земной Федерацией расы аргонцев. Это слово, ну или очень похожее, присутствовало в их самоназвании, и плюс дышали они воздухом с примесью инертного газа аргона вместо углекислого, потому их так и стали называть.

Аргонцы были гуманоидами, отличаясь от нас только синеватой кожей и строением органов дыхания. А ещё они вели яростную войну с Киберами, причём уже пятый десяток земных лет. Потому как союзники в непонятном конфликте они были крайне ценны. По договору с Федерацией аргонцы получили большой запас стратегического сырья, которого после стольких лет войны им уже не хватало, разных металлов, сплавов, материалов, чтобы продолжать боевые действия, пока Федерация соберётся полноценно вступить в войну.

Эту информацию нам озвучили на брифинге в актовом зале орбитальной станции компании Интерстар, после того, как корабли поставили под разгрузку, а экипажи, то есть, нас, стали гонять по инстанциям – отдел безопасности, отдел секретирования, под конец самое приятное – расчётный отдел. Там и выяснилось, что с нашего вознаграждения удержано аж четверть суммы.

– Бюрократ проклятый,– Степан всё бурчал, расправляясь с блюдом – бифштексом из мяса местного животного, прожаренным с какими-то пахучими и довольно острыми специями. Гарниром служили серые невзрачные кубики похожего на картошку вкусом корнеплода. К блюду полагался местный аналог виски, только менее крепкий, чем обычно делают на Земле. Чуть крепче светлого пива.

– Что-то мне оно напоминает,– сказал я, рассматривая отрезанный кусок на вилке,– причём совершенно не мясо.

Степан задумался и через десяток секунд расплылся в улыбке:

– Точно! «Крабовые палочки»! Ну, которые из рыбы всякой некондиционной делают. Эх, пивка бы сюда… А то местный алкоголь противный какой-то,– он понюхал стакан,– топливом для маршевых двигателей отдаёт.

– Мы у аргонцев только-только осваиваемся, так что кроме представительства здесь ничего нет. И поставок нет, потому что местная пища нам вполне подходит,– за наш столик подсел какой-то незнакомый мужчина.

Степан перестал жевать, но не доверять незнакомцу причин не было, потому мы ограничились вопросительными взглядами.

– Мое имя Ханц Вогель, я курирую отдел безопасности Федерации в аргонском представительстве. Земляки с боевого крейсера «Лютцов-19» проинформировали меня о ваших действиях во время отражения нападения противника. Я также ознакомился с телеметрией – о том, что она велась на каждом корабле, подписавшем контракт Интерстар 2237-163, - секретные сведения, вы не должны об этом говорить посторонним лицам.

Мы синхронно кивнули. Что поделать, нас тут не было, ничего не видели, ничего не слышали, никому ничего не скажем. И даже если Сенат Федерации во всеуслышание объявит о контакте и военном союзе с аргонцами, мы имеем право что-либо рассказать только в одном случае, спросив разрешения по каждому конкретному эпизоду у любого секретиста в звании не ниже легата. Реально? Ну, процента на полтора-два – да.

– Фрегатен-капитэн Курт Химмель очень высокого мнения о вас, герр капитан Иванофф. Он почему-то уверен, что построение номер четыре не сработало бы против атаки машин, и только ваше вмешательство спасло положение. Благодаря вам конвой 2237-163 не потерял ни одного корабля. Повреждения не в счет, потому что все единицы благополучно добрались до Аргона–Первого. Как вы догадались?

– Если честно, я до сих пор ни о чём не догадался. Просто подумал, что, раз построение номер четыре уже применялось против Киберов, значит, оно им известно и тактика противодействия выработана. Это же машины. Наших роботов тоже можно много чему научить, только самостоятельно думать они не умеют. Конечно, Киберы не просто роботы, раз у них где-то там целая цивилизация, и всё равно машинная логика должна накладывать свой отпечаток.

– Хм…– герр Вогель задумался,– я передам ваши слова Курту и другим капитанам боевых кораблей. И, конечно, составлю доклад службе аналитики. В общем, я здесь не только за этим. Экипаж «Лютцова» скинулся и велел передать сумму вам. Это раз.

– Право, мне неудобно,– замялся я,– мой вклад – всего лишь заставил изменить курс большого корабля противника.

А Степан даже не стал пихать меня ногой под столом. Всё-таки, не все деньги можно брать, и он тоже так думал. Такими темпами мы скоро уйдем от схемы наниматель-наёмник и перейдем к действительно партнерским отношениям.

– Здесь немного. Это, так сказать, знак признательности. Не стесняйтесь, берите. Довеском могу сообщить, что Шестая Оперативная бригада Федерации «Великая Германия» теперь к вам очень хорошо относится и всегда будет рада поддержать, в чём бы поддержка ни выражалась.

Я кивнул и всё-таки взял конверт. Действительно, не очень пухлый.

– И ещё. Вы ухитрились доставить почти неповреждённого десантника-Кибера. За это полагается отдельная премия Федерации,– Ханц протянул второй конверт, и вот его я взял с чистой совестью.

– Как вам это удалось? Данные телеметрии не позволили разобрать в подробностях.

Я рассказал о коротком бое, постаравшись не упустить ни одной детали. Герр Вогель кивал и, судя по всему, разговор куда-то записывал, куда именно, я не заметил. Момент, когда наш искалеченный пехотный робот выстрелил по сочленениям Кибера, его заинтересовал.

– Ага, значит, вы попали не случайно! Не могли бы вы предоставить службе безопасности копию боевой программы дроида и его файл данных для анализа? Что такое?

При упоминании программ Степан ощутимо напрягся, да и мне нарываться на штраф со стороны их производителей не улыбалось.

– О, я понял. Нелицензионная копия? Она одна?

– Да, одна. Мы только начали предприятие, денег не хватало,– быстро вмешался я.

– Думаю, проблему можно решить. За копию данных вашего робота и возможность модернизировать программное обеспечение производитель отдаст любые деньги. Этих денег вполне хватит на лицензию, не так ли?

– Может, заберёте дроида целиком? Мы купим нового,– предложил Степан.

Герр Вогель энергично закивал.

– Ja-ja, это хорошее предложение.

В общем, расстались на позитивной ноте. Обед закончился, и мы направились к своему кораблю – скоро уже должен был собраться конвой компании в обратную дорогу. Конечно, капитанам и экипажам можно было дать отдохнуть, но держать такую прорву народа на пока ещё засекреченной станции дольше необходимого «Интерстар» не собиралась.

Степан посматривал виновато почти всё время, пока мы собирали железное пополнение в мастерской, и я не выдержал:

– Стёп, забей. Я не буду больше выдавать безопасникам никаких данных. Первый полёт, первый фрахт, первая удача. Зато мы компенсировали штраф и, в принципе, можем больше не наниматься в «Интерстар».

Он успокоился и заулыбался. Собственно, теперь в противоабордажном плане всё было много лучше, чем перед прыжком сюда. Двое пехотных роботов в двигательном отсеке, ещё двое в ходовой рубке, и шесть штук в резерве, на зарядниках. Каждого вооружили шестнадцатой ИМ-кой и парой магазинов, с бронебойными и обычными шариками.

Сами тоже прибарахлились. Степан сменил личное оружие на более совершенную ИМ-18 – ствол короче и разгонные блоки мощнее. Более сложных стрелковых систем на станции не продавалось, так как полноценный союз с аргонцами пока не был заключен, да и денег оставалось немного.

Ещё, как и обещал, я поставил боевые эскалаторы к нашей пушке. Потребовалась переделка корпуса под дополнительные механизмы, но за это взяли недорого – помогли механики с «Лютцова».

А ещё денег хватило на оба дополнительных грузовых модуля, по тысяче кубов каждый. А ещё я почесал в затылке и назвал корабль «Ласточка».

Глава 4

Переход конвоя компании в систему Синар прошёл буднично, без приключений. Впрочем, мы не пересекали обычных трасс Южного Сектора, потому шанс нарваться на машинный патруль был минимален.

Система Синар известна тем, что когда-то являлась метрополией Синской империи, заклятого врага македониан, столкнувшихся с ней в первый раз ещё до космической эры. Помимо метрополии, в империю входили пять полноценных колоний, в том числе печально известная Карфагия, ныне захваченная расой Кллхаас. Степан, кстати, об этой расе знал не больше моего.

– Мне впечатлений от Киберов хватило на всю оставшуюся, а с этой дрянью знакомиться желания нет совсем,– говорил он,– слышал, что они захватывают любые органические существа и преобразуют под себя. Выпускают такое, ну, типа вирусов, только крупнее, вот ими и заражают. Ходят слухи, что среди пиратов Южного Сектора есть отдельные заражённые анклавы. Остальные с ними не контактируют и выжигают при первой возможности. Наши разработали для этой гадости специальную шкалу, по которой определяют степень заражения. До пятнадцати процентов – низкое, человеческий организм может справиться сам. От пятнадцати до сорока – среднее, но хорошее оборудование может помочь. И выше сорока процентов – всё. Человек себя уже не контролирует, им управляют Кллхаас. Таких обычно сжигают в стерилизаторах.

Я знал примерно то же самое. Оборона Карфагии длилась не очень долго, около семи суток, после чего там не осталось ни людей, ни каких-либо животных. Все формы жизни были заменены одной - Кллхаас. Во всём, так сказать, многообразии данной расы. Нападение биофиликов не стало неожиданностью, большую часть населения колонии успели эвакуировать, обороняться оставался только гарнизон, да уже спешила подмога в лице Десятого флота Федерации.

Ошибок в планировании операции не допустили, ошибка крылась в самой возможности защитить планету от атаки Кллхаас, уже вышедших на орбиту. Гарнизон погиб полностью. Десятый флот понёс потери. Армада биофиликов ушла с орбиты захваченной планеты через двое суток, куда они направились, неизвестно. Кллхаас перемещаются через гиперпространство не так, как мы, намного медленнее, но всё равно быстрее скорости света.

Флот, получив подкрепления и новый приказ, остался в системе, чтобы блокировать планету и не допустить распространения заражения за её пределы. Пока что была предпринята только одна такая попытка. Судя по всему, захватчики эволюционируют.

«Ласточка» пристыковалась к частной станции «Интерстар» на орбите Синар-Сигма, Второй планеты системы. В отличие от Синар-Эс, здесь не было устроено тотального геноцида во время Синской войны, а бои всё же шли, до полной капитуляции метрополии. Жалкие остатки синарианцев двести лет подряд разбавлялись переселенцами с Земли, что принесло свои плоды – империя Син перестала существовать не только как государство, но и как идея. Впрочем, события двухвековой давности нас интересовали мало, в отличие от дальнейшего маршрута.

– Торговые пути от Синара наверняка контролируются Киберами,– говорил Степан,– нам же прыгать к одной из планет Федерации, значит, маршрут совпадёт с путём конвоя. Что-то мне не нравится хитранутость нанимателей. Туда провели и в кусты. Дальше как знаете.

– Я тут навожу справки, когда пойдут конвои к любому из миров. Но вертится в голове одна мыслишка… Не лучше ли всё-таки попробовать пройти в одиночку?

Стёпа задумался.

– Думаешь, на одиночный корабль они не позарятся?

– Я не знаю, могут ли машины определять, кто идёт в тоннеле, и в каком составе. Только, когда прыгает большой конвой, тоннелей с примерно равным пространственным расположением больше одного. Наверное, такое как-то можно засечь.

– А с другой стороны, нападениям подвергается не более двух процентов кораблей. Это лотерея, и мы в неё уже, можно сказать, сыграли. На патруль напоролась только наша группа, кому не повезло.

В общем, мы решили дождаться ближайшего конвоя, который отправлялся через двое суток к молодой колонии Руссополис. А поскольку целых двое суток нам было нечего делать, то занято это время было расслаблением и – совсем чуть-чуть – поиском работы.

В первый день мы основательно залились земным тёмным и коварно крепким пивом, да так, что мне потом стыдно вспоминать было. Во второй, страдая от головной боли и приняв стимуляторы, я взял несколько заказов для перевозки всякой ерунды, частью в Руссополис, частью на Землю, и была даже одна посылка на Вестер, только заказчик сразу предупредил, что везти её до конца не обязательно, потому что на Земле дежурят на такие случаи вестерианские почтовики, которые доставят на последнем этапе сами. Оплата, соответственно, дальше моей родной планеты фрахт не покрывала.

Звонок вызова раздался в доке неожиданно. Решив, что кто-то захотел передать что-то в обход таможни, я вызов сбросил, но он тут же раздался снова.

– Капитан Иванов, малый торговец «Ласточка», слушаю.

– Вы отправляетесь к… э… Ру-со-по-лиссу?

Голос звучал с каким-то непонятным акцентом, не из тех, что я мог слышать ранее.

– Подайте заявку в таможню «Интерстар». Я не занимаюсь посторонними посылками.

– У нас не посылка. Вы сможете принять на борт двух… па-са-жи-ров?

О. Это что-то новенькое. «Гермес-3» не пассажирское судно, от слова совсем. «Комфортабельных» кают на нём ровно пять, причём все члены команды живут не хуже капитана. Потому что капитанская каюта от них не отличается вообще ничем. Точно такой же микро-кубрик с откидной кроватью, в котором можно делать только одно полезное личное дело – спать. Даже вдвоём спать, хе-хе, не получится.

– Вы уверены, что хотите попасть именно на мой корабль? Я не располагаю удобствами…

– Да, мы хотим обратиться именно к вам. Двое па-са-жи-ров, вещи с собой, всё, что нужно, у нас есть. Платим за один рейс до Ру-со-по-ли-сса.

Странные люди, и предложение странное. Но, раз лишние кредиты у них есть, пусть потратят их на моё предприятие.

– Отправление завтра, с конвоем «Комвара» до Руссополиса, в шесть часов вечера по местному времени. Двести кредитов с человека.

Да, сумма небольшая, потому что «па-са-жир» будет не рад рейсу, однозначно. Обычный билет стоил четыреста в самом дещёвом классе. Тренькнул коммуникатор, сообщая о приходе суммы. Я взглянул и удивился – счёт увеличился на тысячу.

– У нас есть до-пол-ни-тель-ное условие. Мы сейчас подойдём.

Спустя минуту входная дверь дока поднялась вверх, и в ангар вступили двое. Сказать, что парочка была колоритной – ничего не сказать. Если коротко,– старик и девушка. Молодая, симпатичная.

Он: морщинистое лицо с седыми усами, плавно переходящими в короткую седую же бородку, тёмные одежды и тёмный плащ с капюшоном. На груди – некая кракозябра из серебристого металла, что-то типа очень большого кулона. Мои мозги поискали аналоги, но вспомнили только чудаковато-пренебрежительную поговорку «крест во всё пузо».

Она: блондинка, красивая и притом предельно холодная. Одежда похожа на стандартный комбинезон бело-голубого цвета, самые разные вариации которого носит половина космического персонала Федерации. Причём сразу бросается в глаза, что это не комбинезон, а нечто, чему в земном языке нет названия. На груди тоже имеется кулончик, того же металла, небольшой. Под голубыми глазами – блёстки, переливающиеся в лучах местного светила.

И одна черта, объединяющая обоих – бледная, с достаточно интенсивной голубизной, кожа.

– Здравствуйте, капитан,– сказал старик, протягивая руку,– вы принимаете нас?

Рукопожатие деда было крепким, и в самый раз – не «снулая рыбина», как у некоторых оригиналов, и не тиски, чтобы кости захрустели.

– Вы упомянули какое-то условие?

– Нам нужно отправиться сегодня.

Я переглянулся со Степаном, который при виде незнакомой девчонки распушил хвост, то есть, принял строевую стойку, с ИМ-кой в руках и как бы невзначай поигрывая бицепсами.

– Если сегодня, то придётся идти без конвоя. Опасно. Возможны машинные патрули.

– Мы доплатили за срочность,– безапелляционно заявила девушка.

Голос мелодичен и высок, тон уверенный. Ей на вид лет двадцать с небольшим, а манера держаться – как у сорокалетней опытнейшей хозяйки компании.

– Машин можете не опасаться,– проговорил старик.

В его глазах блеснуло что-то такое… Я кожей почувствовал, что дед очень непрост, прямо очень. Однако дезинтегратора С-4 на его плече не имелось, как и тяжёлого гравитонника. Встретится в полёте ещё одна «картошка» и привет.

– Если вы даже бог кун-фу, в Космосе на это плевать. Я возвращаю деньги.

– Что такое… конфу?

Вопрос задала девушка, и ответить ей решил «партнёр».

– Ну когда там руками, ногами в бою машут. Хороший мастер стоит десятка бойцов!

Они переглянулись… И расхохотались. Меня, конечно, это чуть смутило, и я сделал вид, что занят возвратом средств. Жалко. Хорошая сумма…

Дед вытер выступившие слёзы и одним движением отменил последнюю операцию. Коммуникатор снова тренькнул.

– Пожалуй, ваш друг неправ. Я чуть сильнее десятка воинов.

Девчонка снова засмеялась.

– Немного, учитель. Самую капельку!

«Похоже, прикатило два джедая» - всплыла в голове старая-старая фраза из старого-старого фильма. Ну да, сейчас дед достанет македонианский световой меч и докажет…

– Моё имя Пелиас Акти. Я – мастер Пси первого ранга. Атуран, Ра-Ар. Мы изучали вашу культуру. Первому рангу Пси может соответствовать звание архимага. Моя ученица, Даная Сэдли. Мастер Пси шестого ранга. Атуран, Ра-Ар. В вашей культуре много разных… званий для магесс. Мы не смогли подобрать подходящее.

– Атуран – вотчина клана Воздуха,– заговорила девчонка,– и наша стихия, конечно, Воздух. Учитель?

Дед кивнул. На нас со Степаном налетел ураган. Ветрище задул с такой силой, что кожа на открытых участках тела заходила волнами. Хорошо хоть, без режущего песка или тяжёлых предметов. Прикрыв глаза рукой, я отвернулся… Чтобы увидеть мирно валяющуюся на полу в двух шагах позади крышечку от вчерашней пивной бутылки. Иллюзия? Да ну! Ощущения-то никуда не делись.

Ветер исчез так же внезапно, как появился. Я бросил взгляд на напарника, трущего глаза рукой.

– Я разогнала воздух на локальном участке. Примерно как вы разгоняете машинами мелкие частицы, чтобы получить молнию.

Что она несёт?

– Нужно отправиться сегодня, капитан,– подал голос дед,– от машин мы прикроем. Это важно, поверьте.

– В Космосе нет воздуха,– пробормотал, тряся головой, Степан.

– В пустоте между мирами другие методы.

– Поднимайтесь на борт,– скрепя сердце, разрешил я,– когда вылет, пока не знаю, запрошу диспетчера.

Пелиас кивнул и проследовал, иначе и не скажешь, к поднятому пандусу, вместе со своей ученицей.

– Что это было?– спросил Степан, когда пассажиры скрылись из виду.

– Дуло-дуло, но не сдуло,– задумчиво протянул я, поднимая крышку.

Негоже мусорить в порту, и не потому, что наказывают. Фффух! Резкий воздушный удар вырвал кусочек пластика у меня из рук. Упав на бетон, крышка поскакала к ливнёвке и канула в щели решётки. От корабля послышался женский смешок. Не-а, не иллюзия.

– Вот зараза! Кто они? Командир?..

– Контактёры, кто ещё. Какая уже там по счёту цивилизация? Четвёртая?

– Ну да, если нас самих не считать.

Диспетчер сообщил, что вылетать можно хоть сразу,– движение в нашем секторе не сильно загруженное. Вылет тут же согласовал, отнёсшись с пониманием к «капризам» клиентов. Закончив предполётную подготовку, я поднялся в ходовую рубку.

«Архимаг» с Ра-Ара уже был здесь, с любопытством рассматривая приборы. Его ученица копошилась в одной из кают, наводя там свои порядки.

– Я ещё раз приношу извинения за условия на моём корабле. Он не предназначен для перевозки пассажиров.

Дед пренебрежительно отмахнулся было, однако почувствовал, что за мои извинения может что-то выторговать дополнительно, и подобрался.

– Тогда вы позволите провести время здесь? Мы летели лайнером со станции Пино-Вериге, это в Южном Секторе, и па-са-жиром я уже был. Хочу посмотреть на работу пилота.

– Вы вправе находиться в любом месте корабля, если не будете вмешиваться в работу его систем,– сухо заметил я.

Интересно, а на станцию они как попали?

Пелиас внимательно наблюдал за всеми моими манипуляциями, чем вызвал глухое раздражение. Я вывел корабль с орбиты, подождал, пока гравитация снизится до плановых значений, и задал компьютеру подготовку к прыжку. Развернулся к непрошеному наблюдателю и пояснил:

– Осталось дождаться окончания расчёта и прыгнуть.

Яда в голосе постарался показать максимум, однако, дед или не заметил интонации, или проигнорировал её.

– А у вас корабля разве нет?

– Нет.

Он своими заблестевшими глазами смотрел на разворачивающийся перед носом корабля тоннель.

– Как же вы перемещаетесь через Космос?

– Вот так.

И кивнул вперёд. Переход на пару секунд прервал разговор.

– В каком смысле – так?

– Что вы знаете о пространстве?

Вопрос был неожиданным, правда, не очень сложным, тем более, что в теоретические дебри углубляться я не хотел.

– Есть Космос, пустота, в нём по орбитам движутся звёзды и планеты. Расстояния между ними огромны, а выше скорости света двигаться нельзя, поэтому прыжковый двигатель создаёт тоннель, в котором этот закон не действует…

Я бросил взгляд на собеседника и осёкся. Дед улыбался.

– Наш мир – осколок чего-то очень большого и могущественного. Пси-сила течёт там, как полноводная река. Мы же довольствуемся крохами, каплями. Как появился наш мир?

– У нас есть теория… Большого Взрыва…

– Надо же… Знаете про Взрыв.

– Предполагаем.

– Знаете, просто сами не очень верите. Взрыв был. Очень мощный. Он отколол наш мир от того, отбросил, оборвал связи… Я не могу представить, что там могло произойти.

– Где?

– Там,– он неопределённо покрутил рукой в воздухе,– мы ищем туда путь, но пока не нашли.

– У вас же нет кораблей?

Пелиас снова засмеялся.

– Тратить время и силу на пустоту между мирами – бессмысленно. Она пуста и безжизненна.

– Тем не менее, вы сидите в моём корабле,– проворчал я.

– Так нужно. Ты увидишь сам. Да,– спохватился он,– я должен тебе рассказать… У тебя есть план… Эм… Как это… Ваши колонии, станции?..

– Карта квадранта? Есть.

Я выделил монитор и вывел на него стандартную карту. Пока дед непонимающе хлопал глазами, добавил информацию – линии переходов, названия, наш текущий маршрут.

– Ага!– воскликнул он, привязавшись по известным ему меткам.

– Синар-Сигма,– старик ткнул в наше бывшее местоположение,– Руссо-полис,– со слегка заметной заминкой он указал цель полёта,– Ра-Ар.

Его палец переместился к дальнему правому краю карты, аж за Рукавом Пустоты. Наших там точно никогда не бывало. А Пелиас продолжал.

– Великая Пирамида,– палец показал на пустую точку пространства, южнее Рукава и Ра-Ар, сильно восточнее самой восточной Карфагии.

– Межмировые демоны,– он отчеркнул ногтем звёздную систему на юго-востоке, тоже не посещавшуюся людьми,– вы их знаете, как Кллхаас.

– А Пирамида?

– Главное устройство машин. Наши враги.

Я поставил метку, изменив её со стандартного шара планеты на треугольник. Компьютер на секунду завис… И автоматически прорисовал к ней аж четыре зелёных перехода.

– А вы?

– Мы – Мастера Пси. Ра-Ар наш дом и Обитель наших богов. В вашей культуре нечто похожее называется «магией», но это другое. Пси-сила не «разлита» вокруг, её нельзя «собирать» и использовать, выкрикивая какие-то дурацкие слова и размахивая маленькой палочкой. Она вот здесь.

Пелиас пальцем указал на свою голову. Висок? Мозг? Или всё содержимое черепа?

– Поэтому мы – не маги. Впрочем, вы всё равно будете нас так называть,– усмехнулся он.

– Если не маги, то кто? Колдуны? Шаманы? Друиды?

– Друиды, хм… Маги природы… У нас нет школы всей природы, только Созданий. Мне нравится. Стихии природные, и всё такое. Хороший вариант.

– А какие ещё школы есть?

– Четырёх стихий, как и в вашей культуре. Созданий и Иллюзий. И Новое Направление. Относительно новое, оно возникло во времена Войн Падения, около тысячи лет назад. Мы и сейчас действуем в его интересах.

Архимаг правильно понял выражение моего лица.

– Давным-давно… Десять веков назад и более. Мы сидели в своём мире и думали, что он – альфа и омега посреди окружающей пустоты. Ну, осколок, ну и что. У нас была легенда, что за краем мира живут демоны. И вот настал момент, когда они явились во плоти.

– На вас напали Кллхаас?!

– Да. Войны Падения длились почти век. Мы победили, иначе я бы с тобой не разговаривал.

– Это невозможно…

– Почему?

– Мы потеряли колонию, Карфагию, фактически, как только биофилики оказались на орбите. Они заражают… И не только человека. Разумная эпидемия – что может быть хуже?

– Просто у вас нет Пси. Им можно противостоять.

– Нам нужен союз!

– Вы уполномочены его подписать, молодой человек?– ехидно поинтересовался дед,– мне знакома твоя горячность юности. Вы похожи на нас, хотя и отличаетесь. Мы пока собираем информацию. Взамен я поделюсь информацией с тобой, и уже много чем поделился. Когда будешь держать ответ перед своими, можешь смело заявить, что внёс серьёзный вклад в пользу союза.

– Вы имеете в виду…

– Конечно, с тебя спросят за контакт, у вас есть несколько служб, кого он заинтересует. Так вот. После окончания Войн Падения многие задались вопросом – если в пустоте есть демоны, может быть, там есть и ещё кто-то? Мы стали интересоваться, очень плотно, но поначалу мешали старые связи или, наоборот, неприязнь между кланами, традиции и всё такое. И потому было выделено Новое Направление. Всё, что касается пустоты между мирами, касается его непосредственно.

– А. Я понял. Контакты с другими цивилизациями в Космосе – и есть это самое Направление. Только мне непонятно, как оно связано с Пси?

Пелиас встал с кресла второго пилота, расправив свою хламиду.

– Всё, что раньше являлось побочной деятельностью кланов, вошло в Н

овое Направление. У нас, например, появились Пси-машины. Ладно, побеседуем потом. Нам пора.

И корабль совершил обратный переход.

***