Анксеватель

Глава 1

Солнце достигло полудня. Яркий золотой свет пробивался сквозь бойницу старой башни. Когда-то она служила защитой для народа, а последние лет сто — лишь пристанищем для рабочих на службе королей. Луч света озарял плотный пыльный воздух, над скрипучим столом медленно парил огонёк, на самом столе лежала кипа бумаг, и одновременно на трёх листах, с помощью крупных перьев пегаса, недавний ученик, а теперь уже специалист-анксеватель на службе у самого короля, методично копировал записи для архивов.

Глухая небольшая комната, представлявшая собой бойницу вместо окна, старую мебель и многослойные стопки макулатуры вдоль каждой стены, неожиданно разразилась шумом тяжёлого стука в дверь.

— Войдите... — голос Арима неожиданно просел и оборвался. Пришлось немного прокашляться. Радует, что гость уже решил войти сам.

— Уважьте, сударь. Анксевателям, служащим короля, велено явиться в главные залы. Велено сопроводить вас, — стражник, закованный в латы, стоял в дверях с алебардой.

— Мгм... там что-то случилось? Зачем всех собирают? — Арим, не спавший нормально пару дней из-за вечно добавляющейся рутины, был явно недоволен очередным созывом. В голове пробежали те десятки собраний, где обсуждалась всякая ерунда, вроде того, что цвет у сюртука не может быть красным, а должен быть обязательно чёрным и с гербом у сердца, причём в качестве причины выставили «неуважение к короне».

— Сударь, королём велено явиться, моё дело — доложить и сопроводить, прошу, пройдёмте, — стражник, помимо простого раздражения, навёл на анксевателя небольшую панику. Хотя нет, эта паника постепенно нарастает. За три десятка лет, что он живёт на этом свете, за всё время службы и учёбы, он никогда не видел короля нигде, кроме портрета в учебном заведении. Тут же вскочив, отчего несколько стопок улетели со стола, поднимая облака пыли, он лёгким движением руки подтянул к себе шляпу, трость, пальто, какие-то бумажки и перья — они сами влетели в сумку, пока она надевалась на плечо.

— Вы не стойте, достопочтенный. Созывайте остальных, кто в башне работает, нам нельзя медлить, иначе явно головы полетят! — паника медленно нарастала, пока он суетливо собирал вещи.

— Кроме вас тут никого, — сухо сказал стражник.

Арим опешил и с недоверием посмотрел на него — желание что-либо спросить или возразить перебила мысль о том, что король ждёт.

Махнув рукой, тем самым погасив все летающие огоньки и погрузив комнату в полумрак, Арим спешно вышел из своей комнаты. Долгие тесные коридоры, по которым они шли, отдавали глухим эхом. Выйдя из башни, стражник указал на карету, где кучер с помощью кремня и ножа пытался поджечь себе сигару. Арим по привычке сел рядом с кучером и протянул к нему руку.

— Можно? — недоверчиво кучер протянул ему сигару, а Арим лишь щёлкнул пальцами, и тусклый огонёк упал на неё, заставив сигару дымиться.

— Ох, спасибо, уважаемый, — заулыбался усатый водитель.

— Да было бы за что, — пытался отмахнуться Арим, пока стражник садился на пассажирское место.

— Да что вы, полезное в хозяйстве — огоньком уметь владеть. Мне вот не шибко повезло, уродился без подобного, — вздыхал расстроенно кучер, когда начал движение в сторону дворца.

— Ну, точнее, просто не могу колдовать, не открылись в детстве эти ваши... как же их там, меде... мере...

— Медериды, — перебил Арим.

— Да, они самые. Везде чтоб его, эта магия нужна. Ладно, я понимаю, кузнецам или там кухарным в тавернах такое всё явно нужно, ну страже там полезное, но ведь даже плотнику, даже просто в порту, чтобы пахать, надо хоть чего-то от волшебства иметь. А тут на тебе... — разговор плыл сам собой, пока кучер жаловался, стражник тихо сидел сзади, а Арим просто глядел вперёд, предвкушая встречу с королём. Через какое-то время Арим понял, что не слушал кучера, который, жестикулируя и очень эмоционально что-то рассказывая, наконец докурил сигару и обратился уже к самому Ариму.

— ...И только вот повозку катать-то и могу, получается. Представляете, сударь? Эх... А вы, роскошно так одетый, кем сами будете? — поинтересовался кучер.

— Анксеватель, — чуть мечтательно ответил Арим.

— Ох ты ж... ну, видимо, не мне жаловаться стоит. Я, конечно, за лошадью всегда вынужден лепёшки собирать, но вот в кишках всяких или в проклятом мусоре мне копаться не надо…

— Ну, не стоит вам быть таким предвзятым. Да, в народе про нас многое говорят, и, к некоторому сожалению, бо́льшая часть из этого — правда, но вот я лично люблю свою работу, хоть и приходится копаться в чьих-то кишках, — пока он говорил это, повозка медленно брела по улицам, город жил, шумел, а стражник лишь немного кряхтел сзади. Проезжая мимо базара, разные запахи смешивались в воздухе — от приятного жареного мяса и тёплого хлеба до чуть гниловатого овощного и цветочного.

— Ты уж не заливайся обидой, ничё дурного-то я не имел в виду. Вот просто не понимаю я, как можно хотеть таким маяться? — голос кучера стал мягче, он докуривал сигару, сбрасывая пепел, а после и окурок в кривую деревянную плошку, напоминавшую небольшую тарелку.

— Армия, — взгляд у анксевателя стал холоднее, а лицо помрачнело.

— Чё? Армия? Ты же не стражник.

— В военное время королевская казна выделяла много злата на тех, кто был сильно нужен, — неожиданно подал голос сидевший сзади стражник, отчего кучер слегка передёрнулся.

— Да... — вздохнул Арим. — Были бы деньги, стал бы кем-то другим, кем угодно, только не анксевателем.

— Ну а чё не уйти-то? Войны уж нет давно, руки работать умеют, колдунства тоже могут делать, с деньгами проблем явно нет, — недоумевал кучер, почёсывая шею.

— Да мне как-то уже привычно... — сказал он, явно что-то утаивая. Это легко читалось между строк, особенно в интонации — спокойный манер речи всего за пару слов стал тяжёлым, как дым от горнила кузни. В этих словах читалось простое и человеческое нежелание говорить о чём-то неприятном, и все в повозке это понимали.

— А вы это... вас величать-то как? Говорим хорошо, хотелось бы знать с кем.

— Арим.

— Голлен, рад знать вас.

— Голлен? Вы что, не здешний? — заметил стражник, отчего кучер опять передёрнулся.

— Что ж вы, сударь, так колко говорите, сердце и так не радует, — он сглотнул слюну и вздохнул. — Да, не здешний я, — снова проскользнула та самая интонация, и конвоиру стало как-то неуютно.

— Голлен — значит «золотой» почти на всех южных диалектах, либо, если говорить о Пеболонне, так зовут золотую монету до чеканки, — вставил несколько случайных фактов в разговор Арим, пытаясь вывести его куда-нибудь, чтобы не задевать ничьи неприятные воспоминания.

Сам Голлен лишь усмехнулся и тяжело вздохнул.

— Ты гляди, небылица какая — сам золотым зовусь, оказывается, а при этом золота даже и не держал никогда, — повозка доехала до ворот замка, и стражник сразу же вышел из неё, делая несколько крупных шагов и вытягивая спину. Арим же сначала оглянулся на кучера и протянул руку для рукопожатия.

— До свидания, Голлен. Надеюсь, вам жить будет только легче.

— Спасибо за доброе слово, сударь, и вам не хворать, — он улыбался, причём искренне, что для человека, скорее выживающего, чем живущего, было действительно редким явлением.

Арим сошёл с повозки, старая кобыла фыркнула и пошла по дороге. Стражник шёл позади. Когда они дошли до ворот, двое других латников стояли как охрана, но их доспех был богаче, узоры что на броне, что на щитах неприятно отражали солнечный свет прямо в глаза.

— Имя, цель визита, — сухо произнёс один из них.

— Сопровождение королевского анксевателя. Королём приказано явиться в главные залы, — ответил тот, что сопровождал Арима это недолгое время.

Охранник ворот лишь бегло осмотрел Арима, хмыкнул и пренебрежительно затребовал:

— Выглядите как-то молодо для королевской должности. Имя, документы.

— Арим. Значит, хорошо сохранился, — он ответил так же пренебрежительно, передавая ему свиток, на что стражник лишь недовольно цокнул. Придирчиво вглядываясь в каждую закорючку, он не нашёл возможности отказать в пропуске — ворота пришлось открыть и впустить.

— Вас встретят и сопроводят, — сказал сопровождавший его недавно стражник. Не дождавшись ответа, он сразу развернулся и ушёл.

— Досви... дания? — пусть он и был немного разочарован, но всё же сразу пошёл вперёд, где его встретила служанка в сопровождении ещё одного воина. Арим шёл по длинным коридорам замка, чьи богатые украшения переливались в цветном свете витражных стёкол.

— Ожидайте, — единственное сухое слово, сказанное служанкой, и она сразу же ушла; стражник же встал за дверью.

На удивление самого Арима, в комнате было тихо, и он был единственным, кто там находился. Чтобы успокоить свою растущую нервозность, он оглядывал комнату, вслушиваясь в тихий гул светочей на люстре. Через некий миг в комнату вошла та же служанка и ввела за собой дюжину эльфов. Она так же сухо и холодно сказала «ожидайте» и ушла. «Высокие, худощавые, длинноухие… а ведь я почти не видел их живыми», — промелькнула мысль в голове Арима, которую почти тут же сбил один из эльфов.

— Доброго вам дня, достопочтенный.

— И вам доброго... — Арим сглотнул. Слишком странно для него было видеть живого эльфа, при этом не больного и со всеми конечностями.

— Прошу простить мою прямоту, но не могли бы вы рассказать о вашем учителе? — он говорил не громко, но при этом чётко и выразительно. Остальные эльфы встали за ним полукругом, направив весь взор на Арима.

— Кхм, — он прочистил горло и немного поправил воротник. — О каком учителе вы говорите? — искал он конкретики, пытаясь не подать виду, что был сбит с толку.

Эльфы робко переглянулись.

— Наша делегация прибыла ради встречи с королевским анксевателем: по рассказам местной знати, он на службе уже два десятка лет, — несколько восхищённо рассказывал тот же эльф, что и задал вопрос про учителя.

— Возможно, вы говорите обо мне, — Арим говорил с осторожностью, несколько побаиваясь длинноухих собеседников. — По крайней мере, по описанию я пока что подхожу. — Эльфийская делегация переглянулась в недоумении; у них явно были вопросы, но задать их они не успели.

— И вы абсолютно правы, господин Арим, — хриплый и благородный голос вышел откуда-то сверху. Это был король Курд. Опираясь на руку своего сына Рунора и трость из тёмной древесины, они спускались по лестнице, минуя портреты их самих, что были сделаны дюжину лет назад. Король на них — моложе и статнее, взгляд суров и при этом по-отцовски тёпл; а молодой принц — с ярко-алой львиной гривой, горящим и дерзким взглядом. В то же время по лестнице шёл статный юноша, волосы которого всё так же роскошны, пусть и потеряли немного в яркости; его взгляд стал мягче и благороднее, а его отец — поседел, исхудал, левый глаз затуманился, и всё тело покрылось морщинами.

Спустившись, сын тут же подставил бархатное кресло для короля. Его величество опустился в него, кряхтя от усталости.

— Прошу прощения, что не могу поприветствовать вас поклоном, лесные дети, — я уже не молод. Рад видеть, что вы в добром здравии, Элаир.

— Приветствую вас, ваше величество. Я также рад видеть вас. Простите мою нескромность, но что вы имели в виду, говоря, что этот юный господин прав? — взгляд короля устремился на Арима.

— Прошу вас, простите, что не предупредил. Господин Арим — это самый уважаемый анксеватель моей страны, что на службе с юных лет. Арим, прошу, познакомьтесь с гостями, — рука короля тяжело проскользнула по воздуху, указывая на эльфов.

Арим, наученный манерам, положил руку на грудь, сделал маленький шаг назад, отставляя ногу, и слегка поклонился.

— Рад знакомству, достопочтенные. Арим, анксеватель его величества Курда. С кем имею честь быть знаком?

— Я Элаир, вместе со мной — делегация эльфийского королевства, — он ответил теми же действиями.

— Что же, позвольте, я перейду к сути. Арим, я пригласил вас не просто так. Нам, в действительности, предстоит обсудить многое, но есть задачи, которые нужно начать выполнять немедля, поэтому я очень прошу вас: проведите вскрытие почившего короля эльфов по всем традициям лесного народа, — голос короля стал сухим и холодным. Пусть он и говорит, что это «просьба», но по интонации слышится, что отказа никто не ждёт, а значит, это приказ в добровольно-принудительной форме. Арим осмотрел эльфов и сразу понял простую истину.

— Как понимаю, вся делегация — это высшая аристократия и при этом родословная погибшего?

— От вас даже пытаться нельзя что-то скрыть. Верно, всё верно, — медленно кивал Курд.

— Почивший некогда король леса был другом нескольких поколений моей семьи. Также он был наставником в магии для меня и моих детей. Я просто не знаю кого-то, кто бы, как и вы, отдал этому... — король пытался подобрать слова, — ...своеобразному, но важному ремеслу всю свою жизнь с юношества.

— Не стоит, ваше величество. Я понимаю, каким это дело бывает и что многие считают его достаточно неприятным. Но я буду рад такой чести. К счастью или, возможно, к сожалению, мне доводилось работать с телами эльфийских кланов, — эти слова прозвучали механически. Он не думал о реакции эльфов. Когда он говорил их, многие из них остались равнодушны, но было несколько пар глаз, в которых промелькнуло что-то очень недоброе.

Глава 2

Холодные подвальные стены, покрытые лёгким слоем магического инея, ярко освещались светочами, что хаотично плавали под потолком. Арим перевязывал свои руки плотным слоем бинта, пропитанного каучуковым соком. Эльфы, король и молодой принц стояли рядом, наблюдая за движениями мастера.

— Бинты? Разве в них не будет сложнее работать с ножом? — неожиданно для всех подал голос Рунор. Арим поднял на него лицо.

— Ваше высочество, не сочтите за грубость, но бинты уже не так сильно ограничивают мои движения, как в первые разы. К такому привыкаешь, как к хорошему мечу, и да, ножом я пользоваться не буду. — Он поставил небольшой металлический ящик, покрытый странными рунами, и достал оттуда несколько плоских кусков зелёной стали.

— Это высшая инженерная наука. Казалось бы, тонкий кусок какого-то металла, но на деле — искуснейшая работа мастеров дварфийских кузниц. — Он хвастливо демонстрировал предмет в руках, чётко показывая каждому из присутствующих. — Сталь, выплавленная из ядра молодого жизнедрева, две дюжины рунических надписей и конструкция, позволяющая лезвию быть тонким, как волос, и при этом прочным, как добротный клинок. Называется он весьма просто — скальпель, в честь его же создателей Скала и Пэла. Бинты же служат больше для моей защиты, видите ли... — Словно впервые рассказывая кому-то заготовленную речь, он поднял локоть и, используя скальпель как указку, самодовольно продолжал: — Они пропитаны особыми маслами и соком дерева каучук, что делает их максимально отталкивающими от воды, благодаря чему я сам могу спокойно окунать руку по локоть, если это требуется, при этом не касаясь внутренностей своей кожей.

— Интригующе... — проговорил вполголоса Рунор. — Как понимаю, слова отца о том, что это дело буквально вся ваша жизнь, были больше преуменьшением, чем преувеличением?

— Кхм. — Арим одёрнул себя. — Думаю, мой небольшой монолог и будет ответом на ваш вопрос. Впрочем, если есть ещё вопросы, я мог бы ответить, прежде чем приступить к вскрытию.

— Мне интересно больше, почему вскрытием эльфа будет заниматься человек, а не кто-то из эльфов?

— На это, думаю, ответить могу и я, — подал голос один из делегации эльфов. — По традициям, знать не может вскрываться простолюдином.

— И наоборот? — спросил молодой принц.

— Именно. Так же нельзя вскрывать близких родственников.

— И почему же?

— Поверья гласят, что лес не терпит, когда род проливает свою кровь, без чего во время подобных ритуалов не обойтись...

— Лес, говорите... — Рунор задумался. — Но всё же, как вышло, что именно господин Арим будет тем, кто произведёт этот... ритуал?

— Близкие, но не кровные, в частности те, о ком просил сам почивший, могут решать подобную судьбу. Бывший король эльфов оставлял завещание своим детям из уст в уста, что именно его величество Курд или ближайшие его потомки должны распорядиться этим вопросом.

— Ближайшие потомки? Значит, и на мои плечи могло лечь нечто подобное? — Эта информация несколько напрягла Рунора. Молодой эльф сглотнул.

— Да, в теории. Но ведь...

— Достаточно речей. Арим, прошу, начинайте. — Голос короля моментально заставил комнату впасть в тишину.

— Благодарю, ваше величество, за эту возможность. Для меня это будет честью. — Голос мастера потускнел. Эмоции остались где-то вне. Он спустился в круглый зал, свод которого был сделан из светящегося стекла; полусфера ярко освещала всю комнату.

Арим тут же поднял руки. Малые источники света стали подниматься к своду, озаряя комнату ещё сильнее. Стальной ящик плавно парил рядом с ним и исправно действовал под движениями его рук; открывшись, он выпустил предметы, которые окружили каменный постамент и всё так же плавно парили вокруг.

На холодном камне лежало некогда живое тело. Оно было плотно упаковано в слои бинтов, листьев, лиан, с прослойками из масел и мёда; вокруг лежали морозные сапфиры, покрывая тело по краям льдом и снегом. На пьедестале рядом стояло всё, что нужно, но главное — последняя воля усопшего. Арим взмахнул рукой и притянул пергамент к себе.

— Имя ваше — Берзалар, король лесного народа, сын и отец, ученик и учитель, тот, кто верно нёс на себе бремя золотого обода и не стал заложником собственных корыстных желаний, чьё сердце полнилось страданием и любовью к народу своему, — громко, во всеуслышание читал Арим. — Воля твоя: «Ибо раскройте сердце моё, да обнажите миру, чтобы показать раны его, как страдало оно, пока билось во мне. И да обратите меня прахом, дабы я мог отправиться сквозь лес вместе с ветрами». Имя моё — Арим, и я, волею его величества Курда, при свидетелях — сыне его, принце Руноре, и делегации твоего лесного народа во главе с Элаиром... — Заворожённо толпа смотрела за тем, как анксеватель творит своё мерзкое искусство. — ...клянусь перед небом и землёй исполнить волю твою. — Пергамент свернулся и от щелчка пальцев Арима загорелся ярким, переливающимся всеми цветами радуги магическим пламенем. Пепел облетел вокруг всей комнаты и спустился в чашу, что стояла на пьедестале. Арим, взяв восковую свечу, плавно растопил её воск в ту же чашу и, двигая руками над ней, перемешивал сырьё.

Рунор, будучи зрителем подобного впервые, смотрел, словно ребёнок, впервые увидевший звездопад. Он тихо, осторожно обратился к тому эльфу, что недавно рассказывал о традициях.

— Господин эльф, — шептал он, — а что он будет делать с этой массой?

— Этой массой он запечатает сердце, как просил о том усопший король Берзалар, — так же шёпотом отвечал эльф.

— Разве же в его последнем желании не было о сожжении?

— Это всё проблема перевода с нашего языка на ваш. У вас может быть несколько слов, означающих одну и ту же вещь, а в нашем языке несколько слов будут означать несколько вещей, но только при определённых обстоятельствах: где они стоят, с какой интонацией произносятся и прочие мелочи...

— Да... удивительно, но кто же тогда занимался переводом? Кто-то из делегации?

— Признаться честно, я тоже поражён, но пергамент никем не переводился... Господин Арим владеет нашим диалектом...

— Прошу, тише. — На этот раз диалог был прерван Элаиром, и взгляд вновь устремился на анксевателя.

Арим, используя тот самый демонстрационный скальпель, методично вскрывал слой за слоем, заставляя резаные ткани взлетать и нестись в ящик в дальней части комнаты. Минуты длились бесконечно долго, и вот перед ним открылась грудная клетка и живот до самого низа.

Серая, безжизненная кожа, покрытая трупными пятнами и слоями разных субстанций.

Гладкий рез скальпеля — прямо под тем местом, где рёбра заканчиваются, и до самого низа живота. Спокойно, своими руками, что были покрыты бинтами, он раздвинул холодную плоть. Вязкая, густая кровь стала течь по постаменту вниз и заполнять ранее не заметные бороздки; они рисовали замысловатый узор на полу, наполняясь всё сильнее.

Сейчас анксеватель должен был извлечь сердце, но его взгляд стал стеклянным, холодным и мёртвым. Его лицо побледнело, а вещи, что он держал с помощью магии, попадали на пол с грохотом. Ноги задрожали и подкосились, он осел и задрожал, отползая к стене. Из груди тела стал выползать жирный, кровавый трупный слизняк. Подобные паразиты не могут причинить вреда кому-то живому, потому что они питаются падалью и гноем, но Арим боялся их — панический шок, истерика, слёзы, и всё это у того, кто холодно мог вскрывать трупы.

Рунор не медлил и уже через несколько мгновений, как мастер осел у стены, оказался рядом с постаментом вместе со своим мечом. Он хотел пронзить слизняка, убив его, но тут же голос сзади его одёрнул.

— Не сметь! — Голос дрожал, скрипел. Арим боялся, но пытался взять себя в руки.

— Кровь... заразная... и разъест тело... — Он дышал перебойно, всё так же вжимаясь в стену.

— Но что тогда мне с ним делать? — обеспокоенно спрашивал принц, оглядывая его.

Взгляд упал на ящик с тканью. Всё, что мог сделать Арим, — это указать пальцем.

Рунор всё понял и, не желая прикасаться к слизню руками, с помощью магии поднял его вверх, пронёс до ящика, делая несколько больших шагов, и там же, замотав в ткань, запер. Разобравшись с незваным гостем, он прошёл до того, кто минуту назад показывал превосходное представление, явно играя на публику.

— Вы в порядке? — Принц протянул ему руку. В дверь вбежали несколько эльфов, стража, лекарь, и, опираясь на трость, быстрой походкой вошёл король.

— Слизни... трупные слизни... — Анксеватель не обращал внимания, он лишь пытался успокоиться и выбить из головы этот противный образ.

— Господин Арим, прошу вас, объяснитесь, что случилось? — К нему обращался король. Его взгляд был обеспокоен, но говорил он спокойно.

— Я... я... — Арим сглотнул. — Во времена войны у многих раны гноились, как бы их ни лечили — что магия, что травы... и в какую-то из ночей мы проснулись от крика. Несколько наших товарищей, кто был ранен сильнее всего, были сожраны этими тварями. Кричали-то не они, а те... кто проснулся первым.

Глава 3

Спустя несколько часов Арим с опустошённым сознанием медленно сжигал короля с помощью магии. Он мог просто развести костёр, мог доверить это самим эльфам, мог просто вызвать кого-нибудь себе на помощь, чтобы не тратить столько сил, но, чувствуя необъяснимую вину перед мертвецом, он направлял пламя на его тело, прожигая всё — от волос до костей.

В этот момент делегация эльфов о чём-то спорила в одной из комнат замка, сидя за овальным столом. Элаир мрачно смотрел в одну точку, слушая, как голоса перебивают друг друга. Неожиданно, даже для себя самого, сдержанный лидер эльфов с силой ударил ладонями по столу, заставляя замолкнуть каждого. Его глаза медленно обошли всех, а после он устало выдохнул, облокотился на спинку стула и потёр глаза.

— Нет смысла искать виновных и пытаться оскорбиться испугом обычного человека. То, что произошло, уже произошло, — произнёс он методично и устало.

— Элаир, как ты можешь говорить, что нет смысла искать виновных? Кто допустил оплошность? Почему в великом Берзаларе поселился трупник?

— Успокойся. Если смотреть на его размер и на то, что почти вся грудная полость была выедена им, он попал туда ещё до того, как мы отбыли в людские земли. — Элаир тяжело выдохнул. — Это наша вина. Не нужно искать ниточку, чтобы оскорбиться и начать очередную войну. Мы ещё не восстановились от бойни, что учинил прошлый тёмный властелин.

В комнате повисла густая и давящая тишина.

— Получается, король Берзалар не сможет успокоиться в склепе своей семьи, и на родину мы вернёмся не с восковым сердцем, а с урной с прахом? — подала голос одна из эльфиек.

Взгляд Элаира не двинулся, он всё так же смотрел куда-то в пустоту.

— Придётся нарушить традицию и распустить его прах. Трупные слизни слишком живучие. Если они расплодятся, то от их слизи погибнет урожай и начнутся эпидемии разных болезней. Нельзя допустить даже простой возможности их появления.

Лица эльфов мрачнели с каждым словом.

— Достопочтенная принцесса Разлера была упокоена в склепе, хотя при жизни её сгубила хворь, и её тело было так же сожжено… Но пепел смешали с воском, а после вырезали из него сердце, и это делали как раз таки… — Голос Сильваны разорвал тишину.

— Анксеватели, — закончил за неё Элаир. Эльфы переглядывались молча, но словно проговаривая одну и ту же мысль, что засела у всех в голове.

— Думаете, король позволит забрать Арима на несколько недель только для того, чтобы мы могли угодить древним традициям? — произнёс кто-то.

Лицо Элаира менялось в напряжении, удивление смешивалось с сомнением и даже гневом. Он в изнеможении вздохнул.

— Нам придётся либо заплатить, либо угрожать. Даже если мы вернёмся лишь с пустой урной с прахом, который якобы развеяли по дороге, нам не избежать политического скандала, а пепельное сердце — это буквально единственный наш выход, чтобы не допустить очередных интриг и заговоров. — Голос лидера эльфов был напряжён, дыхание тяжёлым, а лицо успело покраснеть.

— Собирайтесь с мыслями и готовьтесь. У нас будет ещё встреча с господином Курдом и господином Аримом, но говорить буду я.

Арим сидел, словно брошенный мешок с костями, возле стены подвала. Шея не держала голову, руки и ноги были раскиданы в разные стороны, на ладонях и локтях — крупные ожоги; его одежда успела частично сгореть, пока он яростно сжигал тело. Безликая служанка окликала его уже неизвестно в который раз. Глаза измученного Арима поднялись на неё, и, полуоглохший, он пытался вникнуть в суть её слов.

— …лекаря? Господин Арим, вам нужен лекарь?.. Он совсем не двигается… Стража! Немедленно несите анксевателя в гостевые покои, у него точно истощение… — Её слова то вспыхивали, то гасли. Он потерял сознание, а двое крупных мужчин очень быстро понесли его прочь из прохладного подвала.

Король Курд, принц Рунор и вся делегация эльфов в этот момент обсуждали вопрос традиций.

— Поэтому, ваше величество, мы буквально связаны по рукам и ногам и вынуждены не просто просить, а именно требовать отправки Арима в Живой лес, чтобы наш почивший лидер и ваш бывший наставник могли найти успокоение в посмертии, — проговорил Элаир, не сводя глаз с короля, восседающего на троне.

Король молчал. Желваки заходили под кожей — медленно, как жернова. В глазах, только что метавших молнии, проступило что-то другое: не страх, нет. Скорее — горькое, бессильное понимание. Так смотрит человек, который понял: выхода нет. И от этого понимания его лицо стало старым. Очень старым. Гнев ещё держал брови сведёнными к переносице, но рот уже искривила совсем другая гримаса — разочарования. Или страха. Или всего сразу.

— Элаир, ты понимаешь, с кем и как ты сейчас разговариваешь?

— Ваше величество, это вопрос не просто памяти. Это вопрос политического бедствия. Мы лишь делегация, нам не избежать вопросов от элиты, знати, Совета Леса. Любое эльфийское племя, каждый клан, каждый отдельно взятый эльф — все они невероятно высокомерны. Подобное происшествие с телом почившего правителя станет ударом по этой гордости. Мы пытаемся избежать войны, которая высосет ресурсы и из Вечно-Живого леса, и из вашего королевства Лирамина.

Король лишь устало потёр пальцами глаза и тяжело выдохнул.

— Дорога только туда займёт несколько недель. Провизия, наём охраны и плотников, покупка для этого всего транспорта и зверья, сундуков для их вещей… — Он окинул комнату взглядом. — Я не могу выделять ресурсы сейчас. Я надеялся выдать Ариму комнату где-то в подвалах, чтобы можно было разобрать старую башню и получить прибыль с земли. — Курд посмотрел прямо в глаза Элаиру. — А сейчас выходит, что любые деньги, которые я могу выделить, даже не покроют его путь в Вечно-Живой лес.

Пока делегация эльфов переглядывалась и считывала мысли по лицам друг друга, их лидер сверлил короля взглядом.

— Ваше величество… Недавняя война опустошила и нашу казну, и вашу, и много других. — Голос Элаира медленно холодел. Казалось, он потерял и дыхание, и сердцебиение, пока просто… говорил. — Но, думаю, простому сироте, что полжизни провёл в окопах, и не нужны роскошная карета и гвардия паладинов в качестве защиты.

— Тогда, думаю, делегации не будет слишком проблемно взять его с собой?

— К сожалению, ваше величество, это исключено. Опять же, основной проблемой будут традиции. Он на касту ниже, а значит, не может ехать ни в карете, ни на месте кучера, ведь… — Элаир посмотрел на одного из эльфов.

— Среди нашей охранной свиты есть потомки вампиров, так что господину Ариму небезопасно ехать с нами…

Король рукой провёл по лицу и начал массировать висок.

— Эта война своими последствиями уж слишком укрепилась в наших жизнях. С вампирами ещё можно договориться, но вот с новым поколением даже стоять рядом сложно… — Король тяжело вздохнул. Элаир же в свою очередь снял кошель с пояса и протянул руку с ним в сторону короля.

— Вечно-Живой лес и королевство Лирамина — давние союзники. Мы часто принимали удар вместе во время войны. Так, быть может, не стоит возлагать денежную ношу на кого-то одного? Надеюсь, это покроет… — он прочистил горло, — …ту часть, что должны внести эльфы.

Курд молча подозвал его движением руки. Эльф с позволения приблизился к королю и передал ему мешок с монетами. Король открыл его и, щурясь, оглядел содержимое.

— Думаю, вопрос о том, как Арим попадёт в ваши земли, я улажу. Но как только его нога ступит в лес, все вопросы придётся решать вам. — С тяжестью король стал подниматься с трона, опираясь руками на подлокотники. — Но запомните: он должен вернуться живым. Не пытайтесь свалить всю вину на вчерашнего ребёнка и вершить самосуд.

— Мы бы не посмели как-то навредить королевскому…

— Не нужно отрицать свою сущность, Элаир. — Курд перебил его и посмотрел на свиту. — Ты ведь и сам недавно признал, что каждый эльф невероятно высокомерен.

Лидер эльфов немного смутился и сменил тему.

— Мы должны были пробыть тут ещё несколько дней, но, думаю, нам стоит вернуться раньше и уладить вопросы, которые могут возникнуть.

Король, опираясь на трость, даже не смотрел в его сторону. Он лишь помахал рукой, пока медленно шёл в сторону двери, и проговорил:

— Доброй дороги, господин Элаир. Удачи нам решить этот вопрос поскорее.

Арим медленно приходил в себя. Тело ощущалось словно налитое металлом — скованное и тяжёлое. Оглядываясь, он увидел горничную, сидевшую рядом с кроватью.

— Как вы себя чувствуете, господин анксеватель?

— Где я? — говорил он немного невнятно, губы двигались ещё тяжелее, чем руки и ноги.

— Вы в гостевых покоях замка. Лекарь осмотрел вас — у вас были истощены все медериды.

Опираясь на локоть, он попытался сесть, но по телу стала расходиться нарастающая боль, на что Арим тихо прошипел и скривил лицо, но всё же сел. Горничная протянула ему стакан с водой. Начав пить, он тут же снова сморщился.

— Тёплая… — проговорил разочарованно, опуская в неё палец, помешивая, пытаясь охладить с помощью магии.

— Перестаньте! — Резкий запрет горничной его даже напугал; он вздрогнул и уставился на неё, неосознанно подняв всю ладонь.

— Вы буквально недавно истощили все запасы своих медерид, упали без сознания и пролежали так несколько часов — разве вам этого мало? — Отчитывая его, она забрала стакан и, взяв его обеими руками, начала охлаждать. По краям её рук деревянный стакан плавно порос инеем. Она протянула его обратно, и наконец Арим выпил.

— Спасибо, — всё ещё сдавленным голосом он её поблагодарил и попытался встать, но рука девушки тут же легла на его грудь и лёгким давлением вернула его на подушку.

— Вам ещё рано вставать. Лекарь говорил, что вам нужен покой как минимум несколько дней, но его величество Курд отправит вас вслед за эльфами в Вечно-Живой лес.

— А что…

— Я лишь знаю это. Всё остальное вам сообщит его величество. — Она встала и поправила своё платье. — Я сообщу, что вы очнулись. На комоде лежит чистая форма и ваш обед. Прошу меня простить. — Она потянула края платья, опустила голову и сделала быстрый поклон, после чего так же быстро ушла.

Арим поднялся с кровати и немного потянулся. Он стал оглядывать комнату: высокий потолок и богатая мебель явно предназначались для кого-то важнее, чем он, и эта мысль вызвала странное чувство стыда. Подойдя к комоду, он поднял сложенную одежду. Приглядевшись к ней, он ощутил, как нахлынули воспоминания. Это была такая же форма, как та, что он носил в военное время; единственное отличие — эта была новой. Расправляя её, он заметил на ней знаки анксевателя, лекаря и цветочный узор — не вышивка, а тиснение по коже, обозначавшее допуск к работе с телами знати. Чуть ниже — ряд серебряных застёжек для крепления плаща. Сам плащ лежал рядом: тяжёлый, с восковой пропиткой от влаги, крупным цветочным узором на внутренней стороне и тонкой серебряной вышивкой по краю. Выдохнув, он, не складывая форму, положил её обратно на комод и перевёл взгляд на тарелку. Деревянная тарелка, печёный картофель, свежие овощи, нарезанное жареное мясо, хлеб — и ни одной вилки или ложки. Взгляд Арима быстро обошёл комнату, посуду и форму.

— Аристократы носят красивую одежду, но и едят с серебра и стекла… Приборами…

Цокнув, он взял тарелку и привычно для военного стал быстро есть руками. Всего пара минут — и тарелка была пуста. В голове прошёл вопрос: нужно ли куда-то уносить посуду или оставить как есть, — но мысль сбилась из-за чёткого, ровного стука в дверь.

— Войдите? — робко ответил на стук Арим.

В открывшейся двери появилась Сильвана — одна из эльфийской делегации, в сопровождении стражи, что осталась за дверью.

— Доброго дня, господин анксеватель. — В её глазах анксеватель увидел то, что видел уже много раз: от него что-то хотели, но не как от человека, а лишь как от удобного инструмента. Или, возможно, она решила высмеять его?

— Я не знаю, и нет, не могу. — Слова прозвучали раньше, чем он успел их обдумать. Сильвана замерла.

— Я понимаю, это был ваш король. Уверен, он сделал много хорошего. — Арим перевёл дыхание, посмотрел на форму. — И мне в радость помочь таким, как он. Исполнить последнюю волю. Но…

Он замолчал. Потом поднял глаза.

— Трупники. Это страшно. Да, вы скажете, что это просто вредители, что таких много на кладбищах, на фермах, на…

— Господин анксеватель. Я пришла не чтобы отчитывать вас, — девушка сбила сбивчивую речь. — Никто не обвиняет вас, вам ничего не угрожает, но у вас теперь много работы, по поручению от короля.

Арим опешил и просто уставился на неё. Девушка держала в руках крупный ларец, украшенный вырезами из рун и эльфийского языка. Она поставила его на комод и открыла. Дюжина металлических значков — такие носят офицеры армии или высокопоставленные чиновники. Эльфийка указала рукой на форму.

— Вам нужно переодеться, — произнесла она полностью безэмоционально.

Меняя одежду на форму, он разглядывал значки.

— Что за поручения меня ждут? — спрашивал он, рассматривая значок с серебряной розой.

— Король Курд считает вас достойным его доверия. Недавнее происшествие с вредителями может вызвать политический скандал, что, в свою очередь, будет проблемой для всех.

— Ситуацию я понимаю, но не понимаю, что я могу сделать. — Он надел тёмно-серую, как пепел, форму и стал крепить плащ.

— Вам нужно будет отправиться в Вечно-Живой лес, — она села на кровать.

Арим смутился, узнав о долгой дороге, попутно расправив плащ.

— Я бы хотел узнать, что конкретно требуется от меня. — Он посмотрел ей в глаза, стараясь говорить так же холодно, как она.

— Доставка пепла бывшего короля, сбор воска с ульев плотоядных пчёл, изготовление пепельного сердца и многое другое. — Сильвана скрестила руки на груди, не отводя взгляда от его глаз. — А также ещё около десятка ритуалов и снятие порчи с ряда мест и предметов. — Она встала и прошла к значкам. — Это ваше повышение по службе и возможность создания правдоподобной легенды.

— Легенды? — Глянув снова на значки, Арим впал в ещё больший ступор.

— Официально вы стали преподавателем в одной эльфийской академии, в центре Вечно-Живого леса. По сути, это прикрытие для всех остальных дел. — Говоря это, она стала цеплять на его форму знаки. — Вы проведёте несколько лекций, открытых уроков о магии и ремесле, и, возможно… — Она перевела взгляд на его лицо — он был немного раздражён. — Вы чем-то недовольны?

Он плавно убрал её руки от себя и самолично стал цеплять оставшиеся значки.

— Для начала, слово «магия» устарело, сейчас принято использовать «умение» или «искусство», а для продолжения — я сам могу нацепить знаки.

— Господин анксеватель. Вы ещё успеете провести лекции, когда будете в академии, а сейчас нужно говорить о вашей работе. — Эта фраза немного отрезвила человека, что пытался проявить характер. Эльфийка достала несколько свитков из рукава и протянула ему. — Тут описаны все ваши новые полномочия, карта с метками и маршрутами. Бо́льшую часть своих задач вы узнаете по прибытии в отмеченные места. — Она сняла кошель с пояса и так же протянула ему, но он сразу отложил их на комод. — А также, ввиду секретности, вам придётся добираться полностью самолично. Это всё ваше финансирование. Распределяйте деньги мудро. Пепел находится в этой же шкатулке, под тканью.

Перекладывая кошель из руки в руку, он слышал глухое позвякивание, что могло значить: там в основном медная валюта.

— Хорошо. Что-нибудь ещё?

— Нет, это всё. Вы должны отбыть завтра на рассвете и не позже чем через два месяца оказаться в Вечно-Живом лесу. — С этой фразой она вышла из комнаты, оставив Арима в одиночестве. Взяв свитки, он вздохнул и сел на кровать. Мельком осмотрел карту — отметок было много, но все в пределах одного маршрута. Свиток с задачами он пока проигнорировал: его очень интересовала информация о новых полномочиях.

Открыв свиток, он увидел минималистичные изображения своих новых украшений и описание того, что они позволяют. По большей части это был безналоговый въезд в любую часть Лирамины и Вечно-Живого леса. Знаки ветерана войн, анксевателя-аристократа, врача, армейский ранг офицера. Думая об этом, он опять вздохнул. Давно у него не было работы где-то вне стен королевства. Оглядывая форму, перебирая мысли, он неожиданно понял: в старой форме было несколько сумок и подсумков, ножны для ножей и кинжалов, а в новой форме их нет. Арим пытался провести ментальную черту от «военного времени» до «мирной жизни в статусе военного», но воспоминания из окопов, где в маленьком подсумке могла быть чья-то жизнь в виде куска ткани, поставили всё на свои места. Он решил, что перед тем как отправляться, думать, как и с чем поедет, ему нужно навестить башню и забрать свою старую форму. Попытка уложить всё в рабочую сумку не увенчалась успехом — пришлось вытащить бо́льшую часть бумаги и чернил, оставив их на комоде. Он прошёл по коридорам, залам и всей территории замка вместе с одним из охранников. Арим вышел за ворота замка, посмотрел вверх и в этот раз глубоко вдохнул всей грудью, ощущая запах хлеба и гниловатых овощей, доносящийся с рынка, — и пошёл в сторону башни.