Анклав

Глава 1. Пролог

Ноги без устали молотили по схватившейся плотной коркой глине, шурша ботинками по мелким камешкам и уминая небольшие песчаные дюны, нанесенные ветрами с когда-то существовавшего рядом желтого плато. «Песчаный песок», - почему-то вспомнилось Степану местное название субстанции под ногами, некогда безраздельно властвовавшей в этих местах.  

Рыжеватый оттенок земли усиливался скользящими лучами восходящего солнца, подкрашивающими и без того насыщенную суглинком землю. Пока еще почва сохраняла ночную прохладу, удерживая около себя остывший воздух, и Степан, не смотря на физическую нагрузку, даже не вспотел.  

Сказывались тренировки – бежать давалось легко, а правильно подогнанный рюкзак за спиной сидел как влитой, лишь небольшим горбом искривляя спину. Амуниция была хороша. Нет, чертовски хороша! «Фирма, - с ударением на последней букве уважительно улыбнулся Степан своим мыслям. – Не какой-то там голимый Китай, заполонивший ширпотребом весь мир. Так, стоп!». Он еле успел затормозить перед торчавшей из земли ржавой железкой, которая словно вылезающий из земли покойник, попыталась зацепить корявой рукой за мешковатую штанину.  

Камуфляжный костюмчик было жаль, а еще более было жаль себя любимого, если бы пришлось валяться с глупыми переломами.   

«Медпомощи вам ждать не от кого, - сразу всплыли в памяти слова инструктора учебного центра, где он проходил предварительную подготовку, - Хотите вернуться здоровыми – смотрите в оба глаза, чтобы потом не пялиться на мир только одним.»  

Степан замер, пытаясь понять, что чуть не оборвало его спокойный бег. Сразу же вспомнились занятия в учебке. Подумав секунду и усмехнувшись, он решил отрепетировать действия, привитые на тренировках. Прекратив всякое движение, одними глазами пробежался по площадке перед собой, а потом повел глазами по сторонам, срисовывая все детали местности.   

Ближний план не радовал разнообразием – все та же потрескавшаяся корка высохшей глины, редкие, но крупные камни, хаотично разбросанные, а местами вросшие в землю, чахлый кустарник.   

Чуть далее возвышались редкие деревья, словно выдернутые из земли и перевернутые кверху ногами. Их раскидистые корни упирались в небо, а у подножия растеклась по земле зеленая крона. Вот они были опасны, и Степан сосредоточился на них - внимательно, до боли в глазах, всматривался в зеленку, а потом и в голую сетку корней, пытаясь уловить хоть какое-нибудь движение.  

Внезапно где-то совсем недалеко послышались сухие приглушенные выстрелы, потом коротко рассыпался дробью пулемет и все стихло. Степан напрягся и осторожно нащупал рифленую рукоятку глока под мышкой. Приятная тяжесть металла подействовала на него успокаивающе. Выждав пару секунд, он уже хотел двинуться дальше, как был парализован новой чередой быстрых сухих выстрелов, захлёбывающимся треском пулеметных очередей и уханьем ручных гранат. Сквозь эту какофонию прорезался исполненный боли долгий крик и снова все стихло.  

Камень впереди пошевелился, обратившись в немигающий глаз, а на земле обрисовалось длинное прозрачное тело, угадывающееся только по тонким контурным линиям, изломавшим картину местности чуть ли не перед ногами Степана.  

«Склер! – похолодел он. – Вот почему никто не мог его описать. Вовсе не потому, что он прозрачен, а потому, что встреча с ним была единственной и последней».  

От земли приподнялось длинное поджарое тело и, переливаясь узорами местности, заспешило на кривых коротких лапах в сторону затихших выстрелов.  

Степан еще долго стоял, не решаясь сдвинуться с места и ругая себя последними словами за невнимательность. Хотя какая тут может быть внимательность! Просто произошло чудо и ему очень повезло - сделай он шаг и поминай как звали!  

Левую руку кратковременно ожгло чуть повыше запястья, словно заблудившийся муравей отчаялся найти выход из-под длинного рукава и отомстил негостеприимному хозяину капелькой муравьиной кислоты.  

Степан почесал руку, успокаивая зуд, а потом закатал рукав. Так и есть - фосфоресцирующие символы поверх вен показывали рост его кармы на единицу. Это если верить инструктору. А Степану эта надпись ничего не говорила. Вязь неизвестного языка изменилась, перерисовав несколько символов. А может быть это означало рост уровня кретинизма? И почему обязательно рост? Может быть удача минус один? Вот выдали Степану кредит на три удачи, например. А теперь осталось только две. Если вообще осталось. Да и что дает эта единица?  

- Эх, - Степан взъерошил волосы и решил не гадать понапрасну, - Бог не выдаст, свинья не съест.  

Он хотел для верности еще трижды сплюнуть через левое плечо, но, повернув голову, заметил не характерный для местного ландшафтного дизайна блеск. А ведь готов был поклясться, что минуту назад ничего подобного здесь не было!

- Или до сего момента мне было не видно, - поправил он себя. - Хм, вот что плюс один животворящий делает.

Перешагнув на цыпочках через спасшую ему жизнь железку, он присел и потихоньку стал откидывать кусочки засохшей глины, стараясь добраться до заинтересовавших его предметов. И, хотя он уже сразу понял, что это такое, поверить в столь неожиданную удачу сознание отказывалось наотрез.

- Ведьмины пальцы, - прошептал Степан, все еще не веря своим глазам.

Непонятно кто дал им такое название, больше всего по виду они напоминали пальчиковые батарейки, только были прозрачными и заполнены вязкой субстанцией с синеватым отливом. Правда, иногда их форма не была прямой, и тогда они действительно могли напомнить скрюченные пальцы, ну а ведьмы или еще какой нечисти, то Степану было неведомо.

Федералы платили за такие штуковины неплохие деньги. На них мог бы рассчитывать и Степан, если бы был рейнджером – так себя называли вольные солдаты удачи, или рэнды, как их называли за глаза все остальные. Но Степан был контрактником или контрой, как называли такого, как он, абсолютно все.

По контракту, ему требовалось добыть не менее пяти десятков подобных артефактов за фиксированную на бумаге цену. Но, зато, федералы тратили время и деньги на его хоть и краткосрочное, но обучение, а при выходе в Анклав выдали прекрасное армейское снаряжение. Кроме того, контрактом ему был гарантирован круглый счет в банке и гражданство самой могущественной экономической державы. «Игра стоит свеч», - постоянно напоминал себе Степан, когда сталкивался с очередными трудностями.

- Раз, два, три, четыре, - пересчитывал он синенькие цилиндрики, а перед глазами уже колыхались волны залива Бискейн и домик в Майями.

- А это что такое? – Степан потянул край полотняного мешочка, в котором по-видимому и хранились «пальцы».

Им оказался подсумок, в котором завалялся еще один цилиндр, но с красным оттенком. Следом пополз ремень, а показавшиеся за ним кости белыми иглами разорвали радужные видения Степана, возвратив в неприглядную реальность.

«По-видимому, этот несчастный напоролся на засаду склера, - сообразил он, - Пора делать отсюда ноги, чтобы не превратить это место в братскую могилу». Мысль о том, что рядом могут быть кости таких же неудачников, а рядом с ними кое-какой хабар, он старательно отметал, разумно полагая, что жадность погубила не одного фраера и еще не раз погубит, но только не его.

Прикинув ориентир на обгоревший остов бывшей гусеничной машины, Степан взял от него чуть в сторону, и быстро зашагал прочь. Мысль о том, что если бы не случайность, лежать бы ему рядом с тем скелетом, подействовала на него угнетающе: «рэнды говорят, что стражи высасывают тела, подобно пауки мух, но это зависит от уровня стражей… А склер? Хм, кто же о нем расскажет…»

Степан остановился, почувствов знакомый зуд. Уже зная причину, он закатал рукав - и правда, рисунок на запястье изменился. Инструктор назвал похожий знак уровнем два.

- В принципе, вот вам таблица знаков до уровня пять, а более вам вряд ли понадобиться, - заявил он тогда. - Знаю ваш вопрос: как называется каждый уровень. Отвечаю. До пятого уровня включительно, каждый из вас - нуб, от слова полный. Качественные изменения будут происходят пакетно, то есть, при достижении уровня, кратного пяти. Но и между ними будут появляться некоторые юзабилити. Они индивидуальны, кто-то будет лучше слышать или бегать… Это вы сами почувствуете. По крайней мере, один раз точно - первый уровень даруется за находку артефакта, а мы вас зря тренировали, что ли?

- А есть те, у кого уровень выше пяти? И как они называются? - встрял один белобрысый парнишка в очках.

Инструктору, здоровому негру по кличке «Джим Черная Пуля», он доходил едва ли по плечо. Вопрос о высших уровнях от такого салаги рассмешил Джима и он заливисто расхохотался, сверкая белоснежными зубами.

- Понятно, будущий повелитель Анклава, - заявил он, отсмеявшись. - Там внутри что-то говорят об экспах, профи и мастерах, но мы всех их зовем муты, то есть мутанты. Почему? Потому что человеческого с каждым уровнем в них все меньше и меньше. Гемы, баджеты и прочая муйня превращают их в монстров, а без этих фичей о высоких уровнях и не мечтайте. Вот так-то. Выбирайте, где, вернувшись, захотите жить - на вилле или в зоопарке.

«Не-е-е-е, быть героем Анклава - это не для меня, - подумал Степан. - Мое дело - хапнул и смылся, а за место в местной иерархии пусть бьются всякие чокнутые. Ведь самое главное что? Главное - это, конечно, бабки. Но что они стоят, если их нет возможности потратить?».

Не пройдя и половину пути, его отвлек странный звук, он оглянулся – и вовремя. На него практически бесшумно катило примитивное транспортное средство, некогда бывшее колесной машиной. От своего прародителя осталась только рама с колесами, руль да единственное кресло, в котором, как на троне, восседал лохматый оборванец, таращившийся на мир круглыми очками, вроде тех, что носили летчики первой мировой. Растрепанная борода закрывала вторую половину лица, но даже по оставшейся открытой части было видно, что умывался он последний раз как минимум неделю назад, что, впрочем, соответствовало его спутанным лохмам, дополняя стиль местного, анклавного бомжа. Но на автомобиле. «Нет, на драндулете,» - поправил себя Степан, соответствующе завершая образ.

- Ие-е-е-ху-у-у! - завопил оборванец, заметив, что его инкогнито раскрыто.

Судя по тому, что скорости он снижать не собирался, а правил точно на Степана, намерения у него были отнюдь не дружелюбными. И, только когда Степан отскочил в сторону, рискуя быть сбитым этим нелепым устройством, драндулет замер, со скрипом уперевшись всеми колесами в землю.

- Федя? - прокричал в его сторону возница.

- Степа, - опешил Степан от такого непосредственного способа знакомства.

- Степа-недотепа! - поморщился тот, - Федерал, в смысле?

- В смысле федерал?

- Ну ты тупой! Там ваших зеро на ноль помножил, а ты спасся, значит?

- Зеро? - задумался Степан: «Так вот что это были за выстрелы… Значит высадка остальной группы не удалась!» - Не знаю кто такой зеро, а я контрактник.

- А, контрик! Я так и подумал. Зеро - это подземный страж. Какой-то игроман по аналогии с зергом обозвал. Также скрывается до поры до времени под землей, а при приближении чего-то тяжелого тут как тут - здравствуйте, вы приехали. Вас что, в Тексас-Поинте ничему не учат?

- Зерг он и есть зерг. Мы за выкрутасами вашего сленга не следим. Я подумал, что это кто-то из местных напал, - Степан выразительно кивнул на повозку аборигена, - Откуда у вас такая ненависть к пришлым? Вот, например, ты же хотел меня задавить?

- Не задавить, а напугать. Это во-первых. А во-вторых, тут тебе не бульвар, нечего посреди дороги шастать!

- Причем тут это? И какая еще тут к чертям дорога! - Степан повел вокруг рукой и осекся.

Действительно, то место, на котором он сейчас стоял, и было когда-то нешироким шоссе. Куски породы, которые он принял за разбросанные пласты минерала, скорее всего были кусками асфальта, чудом сохранившиеся и даже кое-где образовывавшими разбитые, но все же участки дорожного полотна.

- Зови меня Дядюшка Джо, - оборванец поднял очки на лоб, спрыгнул на землю и сплюнул сквозь зубы себе под ноги. - Тушняк есть?

Вид нового знакомца дополнился широкими замасленными шортами и разбитыми, никогда не видевшими ухода, ботинками неопределенного цвета. А вот на поясе у него висел патронташ и обрез, сделанный из двустволки.

- Может быть и есть, - Степану Дядюшка совсем не понравился.

- Кажется, что сто лет не ел, - Джо сделал шаг, панибратски протягивая руку к рюкзаку.

- А ничего другого не хочешь попробовать, - Степан уперся ему в нос стволом пистолета.

- Умный, значит? - усмехнулся Джо, но на шаг отступил. - Небось уже левелом обзавелся, или даже двумя. Ты бы лучше поделился тушняком, и Дядюшка станет добрым. А когда он станет добрым, то кое-что поведает, очень важное для тебя.

Он был похож на цыганку, выклянчивающую «на погадать», но Степан решил все же попытать счастья, тем более, что цена вопроса представлялась смехотворной. Банка тушёнки была из каких-то старых армейских запасов - безликое промасленное железо без каких-либо признаков производителя и несъёмного ключа в виде кольца, но с датой и непонятными цифрами на крышке.

Джо ловко поймал банку, а вот дальше произошло то, что заставило Степана внутренне похолодеть от смешанного чувства ужаса и неприязни. Зажав банку одной рукой, тот приставил к ней вторую, оказавшуюся механическим протезом, и ловко взрезал основание банки тем, что заменяло ему большой палец.

- Мультитул, - пояснил Джо, усмехнувшись выражению лица Степана. - Крайне полезная вещь, рекомендую обзавестись при случае.

Степан непроизвольно погладил свою руку и подумал, что ни при каком случае такого не произойдет.

- Так что насчет информации? - спросил он нетерпеливо. Наблюдать, как чавкает Дядюшка, желания у него не было никакого.

- О, мой нетерпеливый друг, - Джо облизал пальцы и сыто рыгнул, - Поверь мне, теперь тебе торопиться уже некуда. Обустраивайся и привыкай к местным реалиям.

- Нафиг оно мне надо, - не понял Степан, - Контракт выполню и слиняю. Лучше бы ты мне пояснил, что значит, например, мой левел и какие открывает возможности, - он закатал рукав, демонстрируя непонятные знаки.

- Это ДНК-пропуск. Теперь ты местный и свалить отсюда уже никак не получиться. Вне Анклава твоя жизнь едва ли продлится больше часа, ясно? Вам такое не говорят? Конечно, иначе какой же дурачок сюда добровольно полезет! Сколько тебе пообещали, миллион вечнозеленых?

- Двести тысяч… - выдавил из себя Степан. - Врешь ты все!

- Ах-ха-ха, - зашелся в смехе Джо, - Как дешево тебя взяли! Мельчают люди, мельчают. Вот раньше и в два миллиона ценник устанавливали! Странно, что так мало, если потом все равно платить не придется! Ах-ха-ха!

- Да пошел ты… - подавленный Степан отвернулся, собираясь покинуть неприятного собеседника.

- Погодь-ка, - Джо смял механической рукой банку, как будто та была пластиковым стаканчиком и закинул ее за спину. - Мы еще не закончили. Мне нужна твоя одежда и мотоцикл! - лицо его при этом было не просто серьезное, а, скорее, злое, и даже взгляд приобрел какое-то колючее выражение. - Шутка. Мотоцикл можешь оставить себе, а одежду лучше отдай сам, а то кровью пачкать не хочется.

- Ну, ты меня достал! - Степан яростно выдернул пистолет, - Кассовый чек тебе не пробить?

Джо усмехнулся и неторопливо потащил обрез. Пара пистолетных выстрелов прозвучали почти слитно - Степан метил в протез, чтобы больше напугать, нежели убить хама. Пули беспомощно звякнули по железу, а Джо даже не покачнулся.

- Я же говорил, что штука полезная, - он помахал своей страшной рукой.

Степан не стал ждать продолжения и разрядил всю обойму в улыбающегося Джо. Ему показалось, что он стрелял горохом из детского пистолетика - пули отскакивали от его груди, бессильно осыпаясь ему под ноги. «Он что, весь из железа», - Степан лихорадочно пытался нащупать новую обойму, но вытащить ее не успел.

- Вот тебе еще кое-какая информация, - перед ним в мгновение ока оказался Джо, - Бесплатно. Ты спрашивал про свой уровень? Вам говорят, что нуб, а на самом деле - мясо. Просто мясо. - При этих словах Джо прислонил обрез к груди Степан и разрядил оба ствола.

Степан почувствовал сильный толчок и жгучую боль в груди. Он сделал, пятясь, пару шагов назад, удивляясь, что еще жив, но в глазах уже все начинало мутнеть и кружиться. Последнее, что он еще сумел разглядеть - две противные рожи, одна - лохматого Джо, а вторая, нависшая над ним, почти прозрачная морда склера. Приоткрытая пасть склера, усеянная множеством мелких острых зубов, растянулась во всю его морду. Казалось, что он улыбается.

Глава 2. Контра

«Невесомость и абсолютная чернота окружающего пространства. Космос? А где же звезды – маленькие огонечки бесконечно далеких миров? Почему абсолютно не холодно? Более того, так комфортно, что хочется оставаться здесь вечно, наслаждаясь умиротворением и спокойствием, блаженством мягких объятий бархатной черноты…   

Может быть это сон? Просто оторвавшийся поток сознания, блуждающий в потемках подземного мира. Стоп, почему подземного? Потому что где-то там находится чистилище. Это такое место… Боже, как не хочется ни о чем думать! А-а-а, это место как-то связанно с душами умерших. Но причем здесь чистилище? Наверное, потому что я умер.   

Вот ведь незадача… Н-да, всякое в жизни бывает. И я от такого не застрахован. Кстати, а кто я? Эм-м-м… Степан? Степан!» -  не зря говорят, что имена обладают магической силой. Фейерверком вспыхнули искорки мыслей и закружились стремительной каруселью, вовлекая за собой в получившийся водоворот.   

«Но как же это может быть? Я же мыслю, а, следовательно, существую. Как утверждали древние: cogito плюс cogito это есть их sum*. О, латынь прорезалась, а значит я определенно существую!» - осознание Степаном этого факта сразу же из неопределенной аморфной субстанции выкристаллизовало личность, с заботами и проблемами.   

«Что же произошло? Где я и почему так темно?» - вопросы сыпались, как из рога изобилия, разрывая сознание на множество направлений, пытающихся склеить общую картину из разлетевшихся осколков памяти.   

Один из таких, ярко сверкнув, устремился ему навстречу, увеличиваясь в размерах. Неожиданно оказалось, что он не просто большой, а огромный и за ним скрывается целый мир. Вот он ближе и Степан, торжествуя, провалился в переливающееся красками воспоминание.   

***   

Офисное помещение этой маленькой торговой компании было выбрано неудачно. Владелец здания, порядочный скряга, экономил на ремонте, заставляя съемщиков вынашивать материальные фонды до их полного истирания в местах полов, протекания в области крыши и засаливания стен. Кроме того, отсутствие кондиционеров в плохо проветриваемых помещениях делало невыносимым пребывание в них в летнюю жару, а проржавевшие трубы отопления – во все остальное время, а особенно в зимнюю стужу.     

Но руководство компании экономило, и наемным работягам сурового менеджмента не приходилось выбирать где влачить свою тяжкую долю по развитию отечественного бизнеса. Компания называлась «Молочное молоко» и занималась, как можно было догадаться, перепродажей молочной продукции.    

Степан считал, что это самое глупое название компании, из всех, с которыми ему приходилось иметь дело или знать понаслышке. Какое еще может быть молоко, если не молочным? Ну, разве что белым. Вот, например, «Белое молоко» - чем не альтернатива этому глупому наименованию? Такое же дурацкое. Правда, может быть, хозяева компании намекали на натуральность своей продукции и отсутствие в ней пальмового масла? Но качество продукции вряд ли было на высшем уровне, с учетом того, что компания была классическим перепродавцом. Скорее всего, режущее взгляд название должно было заманить потенциальных покупателей, потому что привлекать их было больше нечем.

Впрочем, с некоторых пор это его мало волновало. По всему чувствовалось, что из «молока» надо «делать ноги», и смена вывески компанию не вытянет. «Как вы лодку назовете, так она и поплывет», - вспомнил он прописную морскую истину и почему-то подумал о море. Может быть, к этому сподвигла духота помещения, которая, несмотря на открытые двери, шлепала липкими лапами по телу, оставляя мокрые следы пота на рубашке? Не хватало только шума прибоя и криков разносчиков снеди…

- Разумовский! Ра-зу-мов-ски-и-й!   

- А? – вернулся в реальность Степан, не понимая, почему слышит свою фамилию вместо «Пирожки жареные!»   

- Я спрашиваю – ты уже оформил накладную на сметану? – полная женщина неприязненно смотрела на него поверх очков.   

- В работе, Ольга Викторовна!   

- Немедленно! – рявкнула та, - Заказчик уже телефон оборвал!   

Мысль о том, что надо отсюда сваливать, снова ударила ему в голову. Вздохнув, Степан пощелкал по клавиатуре и с силой стукнул по клавише ввода. Демонстративно медленно встал, потянулся и, прихватив со стола пачку сигарет, отправился к выходу.   

- Отчет мне за день подготовь! – крикнула ему вдогонку Ольга Викторовна, - Умник…   

Степан выставил перед собой средний палец руки, понимая, что она его не видит, и вышел за дверь. Единственным положительным моментом их захудалой фирмы было то, что можно было беспрепятственно выйти из здания, подставить лицо солнцу, подышать свежим воздухом и отравить его сигаретным дымом.   

- Привет! – на улице на него налетел давнишний приятель Коля Тихомиров, для друзей – просто Колян.   

В руках он держал толстую папку, что для него было весьма нехарактерно. Обычно он появлялся на людях с затертой барсеткой, придававшей ему виду преуспевающего барыги, что на самом деле не соответствовало действительности.  

- Привет, - удивился Степан, - Что забыл в наших краях?   

- Я, собственно, к тебе. Дело есть. Стопудовое. Пошли, за пивком обмозгуем.   

Степан с интересом бросил взгляд на приятеля. Колян был парень шебутной и готовый подвязаться на всякую авантюру, но при этом был далеко не глуп и, если надо, умел пахать, как вол. Если недолго. На длительные проекты с ним лучше было не подписываться.  

Сейчас его просто распирало от принесенных новостей. Степану даже показалось, что щеки Коляна стали круглее, раздувшись от осознания собственной важности.   

- Опять норвежские буровые платформы? – напомнил он об одной из неудачных авантюр, сделавшей их недоверчивыми и приучившей к осторожности.  

Это упоминание было приманкой, которой Степан хотел подразнить друга, чтобы слегка приземлить его, а заодно расколоть на хоть какую-нибудь информацию. И Колян клюнул:  

- Ха! Вспомнил тоже… Тут дело – верняк. Сокола помнишь?   

Конечно, Степан помнил Соколова Витьку. Здоровый парень, спортсмен. Он был, без сомнения, самым серьезным и авторитетным из их компании. Последнее время, правда, куда-то запропастился, по слухам - крутил чуть ли не международный бизнес.  

- Так вот, - Колян перешел на шепот, - Он уже месяц как в деле. Времени у него там в обрез, но инфу мне скинул на мыло. Современные технологии, мать их ити!  

- Вот, значит как, - протянул Степан.  

Не доверять Коляну оснований не было. При всей своей натуре, склонной к авантюрам, балаболом он никогда не был. Кроме того, Степан хотел ему верить хотя бы потому, что ему позарез нужен был знак свыше, чтобы расстаться с заевшей его работой. И, по-видимому, это был он.

- Что же, час пробил, - решился Степан, - Жди меня здесь, я только одно дело улажу - и мигом.  

Он поплевал на гаснущую сигарету, щелчком отправил ее в мусорник и скрылся за хлопнувшей дверью. Маленький коридорчик с потрескавшимся линолеумом на этот раз показался ему жалким и противным. Облупившийся потолок и затертые стены были омерзительны. Он словно смотрел на все другими глазами, не понимая, как можно было не видеть раньше серость и убогость этого места. Единственное, что сейчас его волновало – добежать до рабочего места, борясь с отвращением, граничащим с рвотными позывами.

Он прибавил шаг и, ворвавшись в кабинет, задел стул, удерживающий дверь. Дверь хлопнула, прикрывая поток кислорода, а грохот стула привлек к нему общее внимание, парализовав работу. Степану было это безразлично. Его лицо сияло просветлением, пугающим и притягивающим одновременно.  

Ольга Викторовна так и застыла с открытым ртом, только-только собираясь высказать ему за неуклюжесть, а местная красавица Катенька, смотревшая на всех свысока по причине ухажера на бмв, не сводила с него карих глаз, готовая пойти за ним хоть на край света, моргни он ей глазом.  

Степан открыл верхний ящик стола и выдернул бумагу с заготовленным заранее заявлением. Сверившись с компьютером поставил текущую дату, размашисто махнул подпись и шлепнул листок на стол Ольге Викторовне.  

- А-а-а… - начала приходить в себя та.  

- У меня не отгулянный отпуск, - прервал ее Степан, - Там больше, чем две недели. Алаведерчи!  

***  

- Что ты слышал об Анклаве? - Колян осторожно отпивал пену, предвкушая добраться до скрывающегося под ней янтарного напитка.  

Нарочито грубый тяжелый дубовый столик, лавки вместо стульев, стены из красного ободранного кирпича и скрадывающий все это полумрак создавали атмосферу старинного паба в одной из богатых на пивные традиции стране. Желающих ощутить себя в такой стране было хоть отбавляй - несмотря на рабочее время почти все столики были заняты, и за ними уже придавались возлияниям разнополые личности. Пара столиков вообще была сдвинута для маленького банкета расположившейся за ними компанией, и, судя по количеству выставленного спиртного, они собирались дать фору всему заведению.

- Об Анклаве? - переспросил Степан и сделал большой глоток из своей кружки - Да то же, что и все…  

Если бы Колян сразу бы заикнулся об Анклаве, а не о Соколе, Степан еще бы десять раз подумал, прежде чем решиться иметь с ним дело.   

В свое время новость об этом странном территориальном образовании лезла чуть ли не из каждого утюга. Как же! Первый контакт с внеземной цивилизацией! Навязчивый слоган того времени звучал двусмысленно: «Контакт? Есть контакт!», с одной стороны подразумевая долгожданную встречу с братьями по разуму, а, с другой, намекая на запуск авиадвигателя на заре авиастроения, как преддверие взлета, в данном контексте - нашей цивилизации.  

Казалось, что открылись перспективы, уводящие в дальний космос, человечество ждут новые технологии, революционные преобразования во всех сферах жизни… А, в конце концов, получилось завершение слогана - «От винта.» В жаргонном выражении.

- Нашел, что вспомнить, - поморщился Степан, - Сколько времени от его образования прошло? Года полтора?  

- Два, - Колян расстегнул молнию на папке и извлек старый газетный листок.  

- Как время летит, - вздохнул Степан, - Что это?  

Перед ним лежала страничка одной из газетенок, которые народная молва обычно подкрашивает в желтый цвет.  

В статье с броским заголовком «Оккупация Соединенных Штатов» автор ехидно распинался об инопланетном десанте, практически отобравшем у американцев штат Техас: «Кто сказал, что наша чудесная планета, созданная Богом за шесть дней, безраздельно принадлежит нам, землянам, нарезавшим ее на участки с названиями государств? Где приземлиться несчастным космическим скитальцам, когда каждый клочок земли огорожен и охраняется вооруженными до зубов людьми, назначившими сами себя ее собственниками? Громадную оплеуху получили американцы, когда высшие силы взяли то, что посчитали нужным, без всякого уведомления и на то разрешения. Пусть вообще поблагодарят, что их не согнали в резервации, как в свое время сделали это они сами с коренными жителями захваченного ими континента.»  

- Да читал я нечто подобное, - Степан сделал еще один глоток и хрустнул гренкой, - Там в конце автора все-таки прорвало, и он начинает сетовать, как здорово американцам подфартило - все самые вкусные плюшки достанутся именно им.  

Гренка раскрошилась, просыпавшись на стол, и оставила в его руках лишь маленький масляный хвостик. Он покрутил головой в поисках бумажных салфеток. В небольшом пластмассовом стаканчике, приютившемся на краю стола, выглядывал ласточкин хвост двух последних. Колян выдернул одну из них и протянул другу:  

- Да, тогда завистью брызгали практически все провластные борзописцы. Но главное в статье не это, а то, что пришельцы ни на какие переговоры не пошли, - Колян наконец сдул пену в сторону и высадил в один глоток почти треть кружки, после чего обтер губы рукавом, - Понимаешь? Они ничего не спрашивали и ничего не объявляли, а просто заграбастали земли, которые посчитали нужными и все! Контакта не было!  

- Ты-то откуда это знаешь, янки же все засекретили? А потом, кто тогда сделал известное заявление, что образуется новое образование - государство в государстве, то есть Анклав?

- Ха, вспомни как было подано это так называемое заявление! По телевизионному каналу какими-то непонятными лицами, как нам объяснили - сгенерированными компьютерными образами из перехваченных телевизионных программ. А это могли сделать кто угодно, хоть сами янки! Зачем? Вот, читай! - Колян ловко выудил из папки другой газетный листок и подтолкнул его к Степану.  

«Новый день валютные и фондовые биржи начали как всегда в предвкушении начала экономического чуда, которое вот-вот захлестнет Соединенные Штаты. Небывалый взлет доллара – это всего лишь авансовые ожидания тех событий, которые с нетерпением ждет весь мир. Пришельцы не торопятся, и это понятно - как бы вы повели себя с дороги, оказавшись посланцами в другие миры? Каждый ваш шаг, а особенно первое появление - это лицо вашей цивилизации, доверившей вам чрезвычайную миссию.  

Кто скажет, как произойдет первый контакт, в каком формате будут вестись переговоры и, вообще, как мы будем строить диалог, разговаривая на разных языках? Вопросов так много, что среди них нельзя даже выбрать главные по значимости. Готовы ли мы на них ответить? Конечно, нет! Но мы надеемся, что высокоразвитые гости - а никто не сомневается, что они именно такие по уровню развития – уже знают ответы на большинство вопросов и готовы поделиться с нами звездными крупицами своего интеллекта.»  

- Ничего не понял. С чего ты взял, что янки сами сделали заявление?  

Колян взял двумя пальцами за кончик вырезку, что лежала перед Степаном, покрутил ее перед своим носом, вчитываясь в содержимое, и положил обратно в папку, заменив на другую:  

- Это я тебе дал не ту статью. Ничего страшного, - спокойно сказал он, заметив недовольство на лице друга, - Зато так ты лучше поймешь все обстоятельства того цугцванга, в который себя загнали Штаты.  

- Колян, ну что ты развел тут избу-читальню? Цугцванг еще какой-то придумал… Шахматный кружок в придачу.

- По-здра-вля-ем! – грохнуло за двумя соседними столиками, сдвинутыми вместе и зазвенело хрусталем бокалов, наполненных искрящемся напитком и громким женским смехом.

- Уж лучше была бы изба-читальня, - проворчал Колян, роясь в газетной бумаге. - Вот, тут все написано!

«В преддверии коллапса», - прочел заголовок Степан и пробежался вскользь по колонкам ровного текста. – «Разогретый рынок замер в верхней кульминационной точке, как тот камень, который Сизиф упорно толкал в гору. Вот только его падение будет не к подножию мифической горы, а на такое глубокое финансовое дно, которого еще не видела эта страна со дня своего рождения. 

Весь мир ждет космического чуда и, простите за тавтологию, в космических масштабах. В него вложилось колоссальное количество инвесторов! От самого последнего разносчика пиццы до гигантов информационных технологий, фармацевтики, автомобилестроения и авиакосмической отрасли.  

В банковских хранилищах гуляет ветер - все деньги выданы в кредиты и даже полученные зарубежные займы уже перепроданы и вложены в светлое будущее, которое никак не наступит. 

Напряжение ожидания достигло предела и если не произойдет того самого ожидаемого чуда, то финансовый рынок Соединенных Штатов не просто упадет на дно, а это самое дно пробьет и сгорит в адском пламени горнила земного ядра. 

Вместе с ним рухнет рынок ценных бумаг, вовлекая за собой сразу ставшие банкротами компании. А за ними и государственный долг свалится как та самая соломинка, ломающая хребет верблюду, и страна погрязнет в хаосе и нищете.» 

Степан отложил газету и задумался.

- И ты хочешь сказать…

- За прекрасных дам! - завопил кто-то из соседей весьма нетрезвым голосом.

- Вот именно, - многозначительно кивнул Колян.

- Создание тайного государства под эгидой якобы сверхцивилизации… Анклав? Бред какой-то! Этот обман не мог бы продолжаться так долго.

- А что им оставалось делать? И почему ты думаешь, что в общем обмане заинтересованы только Штаты? Все, кто финансово вложился в эту аферу, будут старательно делать вид, что все идет по плану. Тем более, что и не совсем обман-то получился, - Колян потряс папкой, - Есть инфа, что не все так просто в этом Анклаве. Ушли инопланетные гости или там схоронились, но массу полезных ништяков после себя оставили. Земля ими чуть ли не засеяна. А они, говорят, ой-ей-ей в какой цене. Причем их можно собирать вполне легально, а выкупить их готово само правительство Штатов. Про черный рынок и говорить не приходится, но там все схвачено криминалом.

- Так почему правительство все само и не заберет? У него гвардия там национальная, войска… Что-то тут нечисто, не находишь?

- Что-нибудь еще? – полумрак перед столиком отступил перед идеально белой рубашкой официанта.

Степан подумал, что с удовольствием осилил бы еще одну кружечку «кромбахера», но пошедший вразнос зал уже начал изрядно мешать разговору, влезая в него громким смехом, невнятными выкриками и просто постоянным шумом, превысившим по уровню допустимые децибелы.

- Счет, пожалуйста.

- Как пожелаете, - официант забрал тарелку из-под гренок и исчез в направлении бара.

Колян склонился поближе и произнес с видом заговорщика:

- Правительственные войска там огребли по самое небалуйся. Информация верная, подтвержденная из разных источников. Кое-где пишут, что даже было применено ядерное оружие, но безрезультатно.

- Чего ты мелешь, какое ядерное оружие?

- Того! Я тебе могу дать почитать одну распечатку. Один блоггер в инете все толково разложил!

- Нет, такой чепухи мне не надо. Ты сам-то в это веришь?

- Напрасно ты так. У него есть теория, которая все объясняет. Вот, - Колян снова порылся в папке и выдернул несколько белых листов, но, заметив отрицательный жест, засунул их обратно. – А-а-а, ладно, расскажу в двух словах. Основа Анклава – энергетическая зона, обеспечивающая ему невероятные свойства. Какие? Ну, например, там обнаружены удивительные существа, наделенные фантастической силой и магическими способностями, там странный растительный мир… А все это подпитывается его энергетикой. Понятно?

- Тили-тили, трали-вали! Это мы не проходили, это нам не задавали! – похоже, что банкет подходил к своей кульминационной стадии.

- Нифига не понятно. Пошли отсюда, а?

- Момент, - Колян одним махом допил пиво, кинул несколько купюр в папочку, которую походя оставил официант и принялся сгребать разложенные по столу бумаги.

- Сейчас поясню, - продолжил он уже на ходу, - Анклав обладает способностью восполнять свою энергию, а для этого использует любые доступные способы, ну и высокоэнергетические источники, само собой разумеется. Прилетает туда, например, ядрена бомба, готовится разорваться и смести все в округе, а не тут-то было! Только она приготовилась, как бац – высосана досуха и нет теперь в ней никакого заряда.

- Куда же он делся?

- Осел во внутреннем аккумуляторе Анклава.

- Во внутреннем аккумуляторе? – Степан прикинул шансы на свое возвращение в «Молоко». «В принципе, скажу, что погорячился. Викторовна, конечно, мегера, но к работе относится трепетно, а персонала не хватает. Наверняка возьмет. Но… Чертовски обидно! – Степан чуть ли не физически почувствовал насмешливые взгляды и ехидные смешки в спину сразу ставших ненавистными коллег. – Это неприятно, но пережить можно… Никчемные людишки… Нет, не вернусь! Ни за что не вернусь! Что же делать?»

- … подъемные и грин карту. – ворвались в его сознание последние слова Коляна.

- Не может быть! Что же ты раньше не сказал? – оторопело уставился он на друга.

- А-а-а, - протянул Колян, довольный произведенным эффектом, - Это еще не все! Визу оформлять не надо, при посольстве отдельный пункт приема заявлений, без всяких очередей! Правда почему-то не у нас, а в Минске. Но разве это проблема? Потом прямой борт до Далласа, и ты на земле «свободы и демократии»! Да скажи я тебе об этом сразу, ты бы дальше ничего и слушать не захотел. Ну что, следует поздравить Коляна за такую успешную работу?

- Придушить мало…

***   

Сознание Степана выскочило из фрагмента воспоминаний, и он снова оказался в окутавшей его чернильной темноте. Он чувствовал, что не хватает какого-то кусочка, очень малого, того самого ключевого элемента - замкового камня, без которого осколки воспоминаний не могут образовать единый свод памяти.  

И вдруг перед ним, как наяву, промелькнуло нечесаное и немытое лицо странного субъекта, чуть не забив ему нос и рот косматый бородой, а проявившийся загадочный склер ощерился многозубой улыбкой. Грохот выстрелов разорвал окружающую тишину, оглушив и напугав его, и Степан с криком вывалился в светлый, наполненный запахами и звуками мир, упав на сухую жесткую землю.  

Самое неприятное было то, что на нем напрочь отсутствовала одежда. Маленькие камешки, больно вдавившиеся в тело, тут же подтвердили этот неприятный факт. Сразу почувствовалось движение воздуха и вызывающая озноб прохлада.  

- Эй, голозадый! - голос принадлежал стоящей поодаль девице в ладно подогнанном камуфляже.  

Степан ее видел плохо - специально или случайно, она стояла против солнца, мешая рассмотреть себя в деталях. В одной руке она держала примитивное оружие, напоминающее арбалет, а в другой какой-то предмет одежды.  

- Брюки не интересуют? - она потрясла перед собой бесформенными штанами. - Но ты их должен будешь отработать.  

- Отработать? - Степан облизнул пересохшие губы и усмехнулся, - И сколько же раз?  

- Вот красавчик, - рассмеялась девица, - Твой замызганный вид, конечно, неотразим, но не настолько, - она отсмеялась и продолжила уже серьезно, - Предупреждаю сразу, что, скорее всего, во время этого тебя ждет еще одна перезагрузка.  

- Перезагрузка? Какая такая перезагрузка?  

- Так ты что, вообще нуб? - удивилась она, - Вот свезло, так свезло… Смерть мы так называем.  

*Cogito ergo sum  - мыслю, следовательно, существую (лат.)

Глава 3. Нуб

Степан понимал, что услышанное было весьма важной информацией и требовало осмысления, но, как назло, голова отказывалась соображать, отвечая тупой болью на попытки мыслить.

Он посмотрел на девушку повнимательнее: «Нет, вроде бы она не шутит. С ума здесь посходили все, что ли? Сначала этот оборванец Джо…» Стоило ему только вспомнить это имя, как сразу всколыхнулись видения, подобно поднятой со дна взвеси. Всколыхнулись и сразу же осели, оставив только одно - с бородатым лицом, склером и последними минутами, наполненными болью в груди. Степан непроизвольно похлопал себя по телу – ужасный выстрел не оставил и следа, как будто его не было. «Может быть, это мне приснилось? Точно, отравился каким-то испарениями и меня в это время обобрали», - Степан хмыкнул, понимая, что картина целиком складывается.

- Что за бред? Я, что уже умирал? – решил он подыграть этой сумасшедшей.

- Дойче зольдатен штербен нихт*. Они отправляются в ад, чтобы перегруппироваться! Ну так что, штаны еще нужны или с голым задом обвыкся уже?

- Давай, - «Точно с прибабахом. Ладно, потом разберемся,» - подумал он меж тем.

- Тогда сначала вот это, - Степан еле поймал прилетевшие железки, в которых он с удивлением узнал наручники.

- Да ты с ума сошла, извращенка фигова! – он с омерзением откинул браслеты.

- Ну, тогда ауфидерзейн, - девушка наставила на него взведенный арбалет.

- Стой, стой! – «Вот не повезло с маньячкой встретиться», - Я же не знал, что так все серьезно!

Степан подобрал и защелкнул на руках наручники, а потом кое-как натянул презентованные после этого штаны. Темное пятно и дырка на коленке свидетельствовали о том, что хозяин расстался с ними неохотно, но об этом не хотелось даже и думать.

- Что еще, госпожа? – хмуро спросил он, проклиная себя за неосторожность из-за которой вляпался в неприятности.

- Зови меня Джейн. На, обмотай ноги, - она кинула ему пару кусков материи, - На первое время сойдет.

- Премного благодарствую, - Степан попытался обернуть ступню, но это оказалось выше его сил. – У меня ничего не получается! – он со злостью откинул тряпки.

- Дело твое, но запомни одно – отстанешь – получишь стрелу меж глаз. Штаны здесь стоят больше, чем твоя никчемная жизнь, - Джейн отвернулась и пошагала прочь.

Степану ничего не оставалось делать, как семенить за нею следом. Брошенные тряпки он на всякий случай подобрал. Вряд ли ему удалось бы убежать босиком по каменистой почве, а серьезность угроз этой амазонки почему-то проверять не хотелось.

Через короткое время он пожалел, что не обмотал ноги. Мелкие камешки, трещинки в земле, палочки и прочий мусор начали сбивать ступни до крови и, в конце концов, Степан не выдержал:

- Эй, извращенка, как там тебя! Лучше убей, но я больше никуда не пойду!

С этими словами он уселся на землю, выставив перед собой кровоточащие ноги. Джейн нахмурилась, подняла арбалет и на некоторое время задумалась, посматривая на Степана исподлобья.

- Не знаю зачем я это делаю, - произнесла она наконец, - Переворачивайся на живот. И еще, - в ее руке блеснул нож, - Дернешься и проблемы с ногами отпадут вместе со ступнями. Все понятно?

- Да, госпожа.

- Если хочешь меня довести – пожалуйста. Но лучше бы ты не испытывал мое терпение, чтобы потом горько не пожалел об этом.

Джейн быстро и тщательно очистила поднятые ступни от приставшей грязи, а потом ловко обмотала их теми же самыми тряпками, с которыми не смог совладать Степан.

Идти стало немного легче, тем более, что они подошли к группе деревьев и почва стала не столь жесткая. Но вот надолго ли такое счастье… Степан надеялся, что у Джейн в запасе найдутся еще куски материи, но, по всему чувствовалось, что его ноги сносятся быстрее. Большой камень, попавшийся им по пути, намекал на возможный привал, предлагая удобное место, чтобы присесть и вытянуть ноги.

«Как же, привал! Прошли-то всего нет ничего», - Степан обернулся, чтобы убедиться в своем мнении, и обомлел. Следом за ними, на дистанции менее пятидесяти метров пристроился мужик с глупой улыбкой на лице. Одет он был, не чета Степану, прилично, хотя и грязен был тоже изрядно, что в этих местах нисколько не удивляло.

- Эй, Джейн, тебе второй слуга не нужен?

- Что ты несешь? – девушка обернулась и рассыпалась в проклятьях, - Как знала, что с тобой нельзя было связываться. Это танцор! Не давай ему к тебе приблизиться!

Мужик, которого Джейн обозвала танцором, улыбнулся еще шире и резко ускорился, сокращая дистанцию. Джейн в миг очутилась на дереве, а Степан бросился к камню, понимая, что в своих обмотках убежать ему будет затруднительно. Успел он весьма вовремя, потому что движения танцора были обманчиво плавные, создавая впечатление заторможенности, а на поверку оказывались очень даже быстрыми.

Это неприятное открытие Степан сделал, как только шустро заскочил за валун, а танцор не успел лишь на мгновенье, налетев с размаху на камень. К счастью, сообразительностью он не отличался и Степану удавалось удерживать дистанцию, бегая вокруг этого естественного препятствия.

- Да убей ты его уже! – не выдержал он, сделав пару кругов.

Ноги начали подавать сигналы о недопустимости над ними физического насилия, а обескураживало то, что у танцора никаких признаков усталости не наблюдалось.

- Извини, но он бессмертен!

- В голову меть дура, в голову! Ты что, фильмов про зомби не смотрела?

- Сам дурак! Я тебе говорю, что бесполезно!

Танцор остановился, с интересом прислушиваясь к разговору. Задрав голову, он увидел Джейн и обрадованно заспешил к подножию дерева, путаясь в стелящихся по земле ветках.

- Отвлеки его, отвлеки! – заголосила девушка, пытаясь подтянуться повыше по стволу.

Сделать это было проблематично – ствол был лишен веток, собравшихся в основном около кроны, опрокинутой на землю, и подтягивать получилось только колени.

Танцор подпрыгнул, пытаясь зацепить Джейн за ногу, но та снова подобрала ноги и его ногти проскребли по стволу, обдирая засохшую кору.

- Стреляй, тебе говорят! Куда я его в этих обмотках уведу?

Джейн выставила арбалет и почти в упор всадила танцору в голову стрелу. Это его немного отвлекло – он потрогал выступающий из черепушки хвостовик, попробовал потолкать его поглубже, а когда ничего не получилось – вытащил и откинул в сторону.

- Убедился, кретин! – Девушка откинула показавший свою бесполезность арбалет и сделала еще одну попытку забраться повыше.

- Ключ кинь! – Степан потряс наручниками. – У меня есть идея!

- Ага, размечтался!

Танцор с любопытством посмотрел на движения Джейн и попробовал их повторить, обняв дерево.

- Держи! – взвизгнула девушка, увидев, что у него получается.

Ключ Степан поймал на лету, удивившись пробудившейся в критической ситуации ловкости. Наручники были частью его плана, о собственной свободе в этот момент он почему-то думал меньше всего.

Быстро перебирая ногами, он проскочил между устилающими землю ветвями и оказался перед танцором, но с другой стороны дерева. Сумасшедший план, который возник в его голове, основывался на особенности дерева, а точнее – на толщине ствола, достаточной, чтобы его можно было обхватить руками.

Убедившись, что хват танцора достаточен, Степан застегнул один из браслетов на его запястье. А вот со вторым возникли сложности. Расстояние между кольцами наручников было слишком мало, а руки танцора заходили друг за друга, обнимая дерево. Степан попытался оторвать вторую руку, но куда там! Проще было разорвать само дерево.

Помог сам танцор. Уловив движение около себя и почувствовав какое-то внешнее касание, он отпустил дерево и попытался схватить Степана, вытянув к нему руки через дерево. Запястья сошлись вместе, и Степан защелкнул второе кольцо на наручниках.

Джейн, наблюдавшая сверху, спустилась прямо на голову танцора, спрыгнула на землю и сразу же кинулась взводить арбалет.

- Между прочим, я тебя спас, - выкрикнул Степан, на всякий случай стараясь стоять так, чтобы его прикрывало дерево.

- Считай это просто страховкой. Как тебя звать, мой герой?

Танцор в это время с недоумением дергал руками, но отцепиться от дерева у него никак не получалось.

- Степан я.

- Правило первое, Степан - никогда не называй своего истинного имени. Усек? Объяснять времени нет, нам нужно срочно мотать отсюда. Эта тварь сильная, даром, что не сообразительная. В момент разорвет браслеты, когда поймет, что его держит. Ты со мной?

- Есть еще варианты?

- Ты, вроде как, стал свободен. Если уйдешь - держать не буду.

- А наручники одевать будешь?

- Неа, кончились. Или тебе без них никак?

- Тогда лады. Один момент…

У Степана созрела дерзкая идея. Он присмотрелся к обуви танцора. Ботиночки, конечно, были не блестящие и на размер побольше, чем ступня Степана, но выбирать не приходилось. Пользуясь несообразительностью танцора, он развязал шнурки и попытался сдернуть их у него с ног. С первым получилось запросто, а со вторым пришлось помучиться. Инстинктивно почувствовав что-то неприятное, танцор оказал отчаянное сопротивление, но на помощь Степану пришла Джейн и совместными усилиями им удалось в конце концов его разуть. Или «обуть», как, рассмеявшись, назвала эти действия Джейн.

- Может быть еще и штаны снять? - Степан критически посмотрел на брюки танцора.

- Пошли уже. Ботинки - согласна, дело необходимое. Другое дело - штаны. Если учесть, что они у тебя уже есть, то оголение чужого зада - это уже что-то интимное. Кстати, я свои условия не отменяла, только теперь ты пойдешь впереди меня, - она повела арбалетом в глубь начавшейся небольшой рощи, - Нам туда.

На этот раз шли достаточно долго, но без приключений. Степана и на этот раз выручили тряпки, подкинутые Джейн. Он намотал их, подобно портянкам, и разница в размере обуви была нивелирована.

- Кто такой, этот танцор? - прервал Степан молчание, как только они перестали петлять между деревьями.

- Одно из самых безобидных существ Анклава. Пока ты не оказался в его объятиях. Потому что покинуть их может только мертвец. Однако тут есть и положительный момент, - Джейн рассмеялась, увидев удивление на лице Степана. – Долго мучиться не придется, - пояснила она, - Хватка у него будь здоров. Знаешь за что его прозвали танцором? Жертва пытается вырваться, а он знай только сжимает объятия – вот они и ходят обнявшись, как в танце.

Степану показалось такое зрелище жутковатым. По-видимому, с черным юмором в Анклаве все было в порядке.

- А еще его практически невозможно убить. Это ты уже понял.

- Но все-таки возможно?

- Есть мнение, что он умирает только тогда, когда хочет сам. Что ты так на меня смотришь? Здесь все не так! Деревья, растущие вверх корнями – это нормально? А твое возрождение? Как тебе, впечатляет? Я уже… В общем, я уже не раз перекидывалась на ту сторону и обратно.

- Так это правда? – Степан встал, как вкопанный. – Что я умер и возродился?

- Вот ты Степа-недотепа! А я тебе про что толкую!

- Я просто думал, что ты того… С чудинкой. А недотепой меня уже один тип называл! Погоди-ка, так значит Дядюшка Джо с двустволкой – это не сон и… И все остальное тоже! Ну-у-у, попадись мне этот гад!

- Ха-ха-ха, Дядюшка Джо! Ну тогда зови меня Мать Тереза! Понял, почему мы не называемся истинными именами? Искать твоего Дядюшку, что ветер в поле. Кстати, тебе повезло, что к моменту смерти левелом обзавелся, а то бродил бы кем-нибудь, вроде танцора.

- Не понял?

- Что тут непонятного? При перерождении левел сбрасывается в ноль, а если его не было – добро пожаловать в местный паноптикум уродцев. Какой у тебя тогда был левел?

- Два, вроде… - Степан непроизвольно перевернул руку запястьем вверх и замер, с удивлением рассматривая неожиданную надпись.

- Ого, троечка! – изумилась Джейн. – Да ты теперь крутой парень. Неужели за танцора столько влепили?

- Кто влепил?

- Как кто влепил? Нет, ты не нуб, ты – нубище, каких еще поискать надо, - Джейн впервые, со времени их встречи, с интересом посмотрела на Степана.

- Что не так?

- Чистая, не перекованная Анклавом душа! Привал, сейчас я тебя просвещать буду.

- Это не больно? – Степан плюхнулся на землю и принялся расшнуровывать ботинки.

- Нет, но для тебя может быть неприятно.

Джейн садиться не стала. Она подошла к одному из деревьев и прямо из листвы извлекла два красных, похожих на большие яблоки, плода.

- Держи! – она кинула ему один из них. – Считай, что это яблоко познания.

- В преддверии греха? – Степан двумя руками поймал неизвестный фрукт и попробовал надкусить.

- Юморист. Только смотри не облейся – это они с виду как яблоки, а по сути, как кокосы, но с мягкой кожурой.

- А раньше нельзя сказать было? – Степан подскочил, поливаемый из фрукта жидкостью.

- Слушать раньше надо было, а не кидаться на что ни попадя. Если ты не усвоишь, что тут другой мир, требующий максимальной осторожности, то ходить тебе в скором времени зомбаком с дебильной улыбкой на лице.

- Значит так, - Джейн уселась и надкусила фрукт, - Анклав распоряжается жизнью всех своих существ. Прикажет – они умирают или воскресают, если он пожелает. Он же и поддерживает в них жизнь, сообщая необходимую для этого энергию. С нами все тоже самое, только мы не умираем по приказам. Зато запросто воскресаем. Ты же сдавал тест на ДНК? На самом деле это была своего рода регистрация тебя в Анклаве. Теперь он может тебя восстанавливать после смерти и возвращать сознание. Что касается последнего – не спрашивай, я не знаю как.

- Значит я стал бессмертен?

- Не совсем. Если ты умрешь с нулевым левелом, то сознание к тебе уже не вернется, а тело станет собственностью Анклава и пополнит его зверинец.

- Не весело. А правда, что я уже не смогу вернуться в прежний мир?

- Ну вот, все-таки ты кое-что знаешь! Анклав – это дорога в одну сторону, выйти из него ты можешь, жить - уже нет.

- Но как же рэнды? Они-то ходят туда-сюда. Или федералы? Эти вообще патрулируют постоянно, заезжая в границы Анклава!

- А ты видел у федей или у рэндов волшебные знаки? Те, которые у тебя на запястье? Они либо специально не регистрируются в Анклаве, либо тот им отказывает в регистрации. Никто не знает критерии отбора, но тебе, - хихикнула Джейн, - Повезло.

- Да-а-а, - протянул Степан, покачав головой. – Повезло вляпаться. Похоже, меня здорово поимели с этим контрактом.

- Тебя? Да тут, таких, как ты, сотни бродят! Пусть тебя утешит тот факт, что те, кто не прошел регистрацию, не получают левелов и погибают по-настоящему, что здесь, кстати, раз плюнуть. Они для Анклава чужие и бесправные пришельцы.

- Нафиг сдались мне такие права. Кстати, что я получаю от этих левелов, и зачем они вообще нужны?

- Тут тебе никто ничего не скажет. Это, кстати правило третье – никому не говори о полученных юзабилити. Они индивидуальны, и ты их почувствуешь сам.

- А второе правило?

- Никому не сообщай свой левел, - Джейн посмотрела прищурясь на солнце и кивнула головой в сторону темнеющей за деревьями свалки, - Нам пора. Надо до заката найти схрон.

- Последний вопрос, - Степан быстро зашнуровал ботинки и вопросительно посмотрел на девушку, - Это ведь неспроста - перезагрузка, левелы и все остальное. И… И из Анклава есть выход?

- Сообразительный, - усмехнулась Джейн, - Придумай для себя какую-нибудь историю и утешайся. А что касается выхода, так тот, кто его нашел, ничего тебе уже не расскажет. Хватит болтать, впереди у нас километров десять опасной местности, нужно миновать ее засветло.

*Deutsche Soldaten sterben nicht - немецкие солдаты не умирают (нем.)

Глава 4. Рэнд

- Стоять! - острие арбалетной стрелы больно кольнуло Степана под ребро.

- А повежливее никак? - прошипел он, повернув голову.

- Повежливее санитары в морге будут, - Джейн была сама обаятельность, - Впрочем, тебе это пока не грозит.

Среди ветвей что-то зашуршало и мелькнуло темной тенью, скрывшись за стволами деревьев. Сразу же раздался щелчок арбалета и громкое ругательство. С минуту слышался шум борьбы и треск веток. Снова кто-то приглушенно выругался и все стихло.

- Иди, проверь, - Джейн снова подтолкнула наконечником стрелы Степана.

- Стерва, - буркнул тот, но двинулся вперед, осторожно переставляя ноги по раскинувшейся по земле листве.

Как назло, в этом месте ветки начинались достаточно высоко и образовали плотный шатер, почти полностью заслоняющий видимость. «Странно, почему они не тянутся к солнцу, - в очередной раз удивился Степан абсурдности здешних растений, - Такое ощущение, что их только что перевернули, и они еще не сумели сориентироваться, не понимая где верх, а где низ.»

Излишняя рассудительность его и сгубила. Как только он выглянул из-за дерева, так сразу же уперся в приставленный к его груди нож. Это было так неожиданно, что Степан замер, ничего не понимая, и оторопело смотрел на блестящее лезвие, со странными синими потеками.

Человек, держащий в руках холодное оружие, в раздражении несильно ткнул им Степана, привлекая внимание. Но даже этого было достаточно, чтобы острие рассекло кожу. Боль и вид выступившей крови привели его в чувство, заставив перевести взгляд на незнакомца.

Тот приложил палец к губам, а потом сделал жест рукой приблизиться. Коренастый, в добротном камуфляже и перемазанный той же непонятной синей субстанцией, он был уверен в своих силах и в том, что контролирует ситуацию. Снисходительно улыбаясь, он сделал полшага назад, требуя, чтобы Степан следовал за ним.

По спине Степана пробежал холодок - этот человек почему-то внушал безотчетный страх. Как загипнотизированный, он двинулся, повинуясь его жестам.

- Одно движение - и ты покойник, - прозвучал негромкий голос Джейн, приставившей арбалет к спине незнакомца.

- Ты-то кто такая, - удивился тот, в его голосе прозвучала явная растерянность.

- Это не важно, а важно что ты - вонючий рэнд! Брось ножичек, людей порежешь, сам уколешься.

- Я не сделал вам ничего плохого, - рэнд повернул голову, пытаясь рассмотреть Джейн.

- Я ведь не шучу! Не верти башкой - с резьбы слетит.

- Согласись, что не очень вежливо разговаривать с тем, кого не можешь увидеть.

- Ага, поучи меня вежливости. Нас тоже хотел вежливо прирезать, как и того несчастного?

Степан, до этого момента не сводивший взгляд с незнакомца, перевел взгляд за спину Джейн и действительно, увидел привалившегося к дереву человека, как будто севшего передохнуть после долгой дороги. Лишь неестественно вывернутая голова и ненормальная бледность свидетельствовали о страшной догадке Джейн.

Приглядевшись повнимательнее, он увидел под его ногами тушку небольшого зверька, размером с раскормленного барсука, разлегшуюся в большой луже синих чернил.

- Это все крысюк, - рэнд пожал плечами, - Я шел мимо, когда эта тварь догрызала бедолагу, - он кивнул за спину. - Совсем обнаглела, дрянь зубастая. Ну я и вмешался, благо, что на меня она внимания не обратила - слишком увлеклась обедом, хе-хе. Вот, видишь, как весь перемазался в ее синюшной крови?

- А стрела в боку покойника? Добил, чтобы не мучился?

- Конечно! - нисколько не смутился рэнд, - Глазастая ты моя…

С этими словами он резко развернулся, придвинувшись к Джейн, и отвесил ей мощный хук справа.

Арбалет щелкнул, но стрела только порвала край камуфляжа и чуть не убила Степана, оцарапав ему бок. От удара Джейн покачнулась, сделала шаг назад и зацепилась ногой за одну из веток. Она неловко взмахнула руками и повалилась навзничь на землю, не пожелав выпустить из рук оружие, чтобы хоть как-то сгладить падение. Но тут ей повезло - она не попала ни на ветки, ни на крупные камни и уже шарила за спиной, выискивая новую стрелу.

Рэнд презрительно хмыкнул и выхватил из чехла на поясе компактный арбалет, который походил на своего прародителя лишь только тем, что стрелял короткими стрелами - болтами. У него не было тетивы, зато имелся пружинный барабан, позволяющий выпускать несколько стрел практически без задержки.

Подобное Степан видел у рейнджеров Тексас-Поинта. Они называли его стрелометом, чтобы отличать от арбалета на тетиве. Но серьезность такого оружия он осознал только сейчас, когда оно было в руках человека, готового его применить против него и Джейн. В еще большей степени Степан осознавал, что шансов выжить у них практически нет и ему, по-видимому, придется умереть в этом недолесу.

«Ну так хоть не задарма, укусить-то я его смогу!» - он уже готов был броситься в безнадежную атаку, но неведомая сила задержала его в последний момент.

- Ботиночки! - из-за дерева выступил босой человек с обрывками наручников на запястьях.

- Танцор, - ахнул Степан. - Тот самый.

- Да вас тут целая банда! - рэнд посчитал, что имеет дело с банальной засадой и принял глупо улыбающегося новичка за соучастника. - У меня тут для вас всех угощения хватит! - с этими словами он всадил ему стрелу прямо в грудь и сразу же опрометчиво развернулся к Джейн, нацеливая на нее оружие.

Стрела навылет показалась для него достаточно весомым аргументом, чтобы не заморачиваться незнакомцем. Мертвые не кусаются, как говаривали понимающие толк в разбое морские злодеи. Другое дело - эта взбалмошная девчонка с арбалетом. Того и гляди самому дырку в боку подарит.

Действовал рэнд быстро, моментально просчитав бой. И если бы Джейн и Степан встретились бы с ним вне анклава, то эта встреча стала бы для них последней. Но на то он и Анклав, чтобы рушить привычную логику расчетов!

Танцора нисколько не смутила пробившая грудь стрела. Он улыбнулся и в одно плавное движение оказался за спиной рэнда. Не успел тот поднять оружие она линию стрельбы, как был скован в крепких объятиях, а его руки оказались плотно прижаты к телу.

Рэнд удивился, но не испугался и даже сильная хватка того, кого он принял за мертвеца, его не насторожила. «Тяжелая рана, все равно скоро подохнет», - подумал он. Единственное, что его беспокоило в данный момент - это досадная потеря драгоценных секунд. Он сначала дернулся в сторону, посчитав, что раненному будет тяжело противостоять сильному стокилограммовому мужику. Танцор устоял и парочка закачалась из стороны в сторону, будто вышагивая медленный танец.

- Проклятье, - рэнд начал что-то подозревать и вложил все силы в рывок, пытаясь уйти от захвата.

Он дернул руками, чуть расширяя себе пространство и скользнул вниз, надеясь, что противник не удержит его массу. Звякнул об землю упавший стреломет, и это было то единственное, что выскочило из стальных объятий танцора.

Как арбалет, он был хорош. Титановый корпус, многозарядный механизм барабанного типа, цевьё и приклад из углепластика - высокотехнологичное воспроизведение средневекового оружия в космическую эпоху.

«Без такого чуда я не уйду. Пусть на меня кинутся хоть десять танцоров с балериной в придачу, - Степан улыбнулся своей шутке и замер, выбирая момент для броска под ноги качающейся пары. - У танцора башмаки увел, а тут всего-то подобрать с земли железку.»

Отметив краем глаза, что Джейн тоже не спешит покидать место схватки, он рванул к желаемой цели. Судьба ему благоволила и через мгновенье заветный предмет был у него. Вдобавок, правда, он получил хорошего пинка от рэнда, когда уже расслабился и приготовился убегать, прижимая к груди трофей. Впрочем, делу это не повредило, а, наоборот, значительно ускорило завершение процесса.

- Что за люди, - проворчал Степан и выругался на великом и могучем, - Сами уже одной ногой в могиле, но обязательно надо на последок пнуть и кого-то другого!

- Чего ворчишь? - Джейн потрясла и отбросила большую матерчатую сумку, рассовывая что-то по карманам. - Жив остался - и ладно. Если бы не этот парень, - она кивнула на труп под деревом, - На его месте сидел бы сейчас ты. Пошли отсюда. Ориентир помнишь?

Степан окинул взглядом вытанцовывавшего танец смерти рэнда, поникшего у дерева неизвестного контрактника - без сомнения это был именно он, кивнул и, не оборачиваясь, скрылся за деревьями.

То, что он изначально принимал за свалку, на деле оказалось почерневшим от копоти танком с понуро опущенным хоботом длинной пушки. Абрамс - опознал его Степан по несуразно увеличенной угловатой башне. К нему привалились два скелета грузовиков, топорщась поломанными ребрами крепления кузовных тентов. Даже сейчас в воздухе ощущался въедливый плохо выветриваемый запах гари, вызывающий першение в горле.

Поверженная грозная боевая машина вогнала Степана в ступор и заставила настороженно замереть, внимательно оглядывая окрестности.

- Не боись, этот зверь здесь давно стоит и никому не интересен. Вот если бы ты бы в нужные моменты проявлял осторожность, тогда бы мне не пришлось постоянно спасать твою задницу. Тебе ведь уже трижды уготовано было стать покойником.

- Это почему трижды? – растеряно спросил Степан.

- Первый раз - когда чуть не прозевал подкравшегося танцора. Диву даюсь - как он не отдавил тебе пятки? Второй раз - когда напоролся на рэнда. Этот народец сволочной, для них кончить нашего брата как муху прихлопнуть. А ты думал как они разживаются хабарчиком? Хорошо пристроились - несет такой нуб, как ты, хабар к федям на обмен, ног под собой не чувствует в предвкушении ништяков всяких, а тут бац! Нуб ушел в перезагрузку и все, что было нажито его непосильным трудом, оказывается собственностью рэнда.

- Да-а-а, теперь я понимаю почему они так не многословны за границей Анклава. А ведь раньше они мне представлялись героями в романтическом ореоле. Этакие могучие рэйнджеры из комиксов. А на деле выходит просто бандиты. С другой стороны, то, что они делают, нельзя же назвать в полной мере убийством?

- Вот так они себя и оправдывают, дескать смерть-то панарошку будет. Но есть пара замечаний к такому оправданию. Во-первых, грабеж от этого грабежом быть не перестал. А во-вторых, слишком тонкой становится та грань, которая отделяет их от настоящего убийства, тем более, что морально они себя уже подготовили. Кстати, между собой они сильно не ладят и ведут себя, как пауки в банке - могут порешить друг друга не задумываясь. Что ты хочешь - конкуренция! В ее истинном, первобытно-первозданном виде.

- С этим все понятно. Но ты говорила про три раза…

- Третий - это вообще для тебя удача. Думал, что поступил умно, когда танцора обобрал?

- Могла бы и подсказать, что он злопамятный, - огрызнулся Степан.

- Сама не знала. Танцоры маниакально любят шмотки, но чтоб до такой степени, чтобы пуститься в преследование… - Джейн пожара плечами. - Мотай на ус, профи станешь.

- А у тебя какой уровень? - Степан взглянул на свою руку и повертел запястьем.

Надпись на предплечье сверкнула, как тысячи светлячков, спрятанные под кожей. «Жутковато, если представить, как такое возможно,» - подумал он, всматриваясь повнимательнее. Текстовка была достаточно многословна и ему казалось странным, что в ней кто-то смог расшифровать только ту часть, которая обозначала некое число, открывающее способность. «Или просто нам не говорят правду. - такая догадка показалась ему более правдоподобной, - Современные суперкомпьютеры способны взломать любые шифры, а тут ничем не защищенный синтаксис.»

Он присмотрелся к загогулинам, описывающим номер левела. Вроде бы ничего особенного - закрученная ниточка спиральки со смешно выглядывающим хвостиком. «Как такое можно использовать на практике - рисовать умучаешься. А вот дальше - вообще…» - Степан поморгал глазами и еще раз недоверчиво покрутил рукой, потому что дальше надпись гласила: «Лингвистический анализатор. Навык: чтение», а перед ней действительно было упоминание об уровне: «Уровень три».

- Что, буквы знакомые ищешь? - Джейн пристально смотрела ему в глаза.

- Вроде того, - смутился Степан, не выдержав этого взгляда.

- Значит нашел, - с уверенностью сказала Джейн. - Не совсем уж редкий дар, но полезный.

- Хочешь я и у тебя прочитаю что написано?

- Перебьешься. Разберусь как-нибудь сама. Пошли, полиглот, а то что-то мне совершенно не хочется ночевать в лесочке, где шляется танцор.

Действительно, день незаметно растратился в прошедшей суете, и начал клониться к вечеру, сбавляя накал дневной жары. Но над землей еще висела подушка теплого воздуха, не потревоженная ни единым дуновением ветерка. На открытом месте казалось что окунаешься в теплый душ, рассеянный в воздухе мелкими каплями, собирающимися на теле в тонкие ручейки.

Может быть поэтому путь, который Степан думал, что одолеет минут за десять растянулся чуть ли не на полчаса. Сожжения техника оказалась далеко не так близко, как сначала это он себе представлял.

«А может быть это связано с явлением атмосферы, когда теплый насыщенный парами воздух становится подобен оптической линзе и приближает предметы?» - Он уже хотел спросить об этом Джейн, но негромкий окрик «Замри!» заставил его тут же забыть о своих рассуждениях.

- Слушай, - прошептала она, приблизившись на расстояние вытянутой руки.

Степан добросовестно вертел головой, выставляя вперед то одно ухо, то другое, стараясь понять, что он должен услышать. Конечно, на природе абсолютной тишины не бывает. Кажется, что шум может создавать даже движение воздуха. От оставшейся за спиной рощи доносились скрип и потрескивание сучьев. Это корни цеплялись друг за друга, создавая впечатление борьбы между деревьями.

Пропищала какая-то птица. Шуршание сбоку свидетельствовало о пробежавшей ящерице или об уползающей змее. Легкое треньканье металла напоминало о пустых консервных банках, которыми любит забавлять ветерок.

«Стоп! Ветра же нет!» - сообразил Степан и в недоумении показал пальцем на выглядывающий край сгоревшего грузовика. Действительно - разве может танк тарахтеть как жестянка?

- Молодец, - одобрительно хмыкнула Джейн. - Похоже это старьёвщик. Тварь опасная. В первую очередь тем, что шарится по помойкам и отлавливает зазевавшееся там нубье.

- Тебя послушать, - не выдержал Степан, - Только нубы и попадают в переделки.

- Не только, - спокойно возразила Джейн. - Я с тобой тоже запросто вляпываюсь. Вон, смотри, бежит уже к нам красавчик!

Ленивой трусцой, вывалившись из-за остова грузовика, к ним ковыляло существо, размером с крупного дога. Своей длинной вытянутой мордой и загнутыми когтями оно больше всего напоминало большого муравьеда. У него тоже была длинная шерсть, но висела она клоками, придавая ему пятнистую окраску, что делало ее подобной маскировочному халату.

Не успел Степан подумать, что подобная длинная морда муравьеда совсем не предназначена для нападения на крупных существ, как старьевщик как будто специально ощерил пасть, демонстрируя длинные ряды загнутых зубов.

- Что делать будем? Может убежим? - пасть на Степана впечатление произвела. - Ты что задумала! - он отпрянул, увидев наставленный на него арбалет.

- Никто никуда не бежит, - чуть помешкав произнесла Джейн. - Готовь свой чудо-арбалет. Биться будем.

- Чего его готовить, - Степан отодвинулся, опасливо покосившись на девушку, - Только стрелять начинай…

- Тогда с линии огня уйди, пожалуйста.

Тетива хлопнула сразу же, как только Степан отскочил в сторону. Старьевщик плюхнулся на брюхо, и стрела лишь задела его шерсть, проскочив над ушами.

- Чего ты ждешь! - закричала Джейн, пытаясь взвести арбалет.

Степану повезло больше. Две его стрелы, выпущенные друг за другом, попали точно в цель, пробив плечо над передней лапой и бок, когда существо повело в сторону. Старьевщик сделал еще один неуверенный шаг и завалился на бок.

«Добивай!» - хотел великодушно крикнуть Степан, но осекся - зверь извернулся и прыгнул с места, сильно и неожиданно, вытянувшись стрелою. Пронзить бы этой стреле незадачливого охотника насквозь, да слишком велика была между ними дистанция. Степан рефлекторно дернулся в сторону, уворачиваясь от раскрытых челюстей. Когда уже казалось, что стремительное тело пролетает мимо, длинный язык, выкинутый из пасти старьевщика, полоснул по его левой руке, зацепив кусочек груди.

Рука сразу же сделалась чужой и неподвижно повисла вдоль тела, а Степан на несколько секунд онемел, не в силах даже пошевелиться. К его ногам свалилось его высокотехнологичное оружие, чуть не прострелив ногу.

Ему оставалось только следить, как промахнувшийся зверь разворачивается для повторного броска. Старьевщик как будто понимал, что жертва беспомощна и никуда от него не денется. Он двинулся с ленцой, не торопясь выбрасывая в стороны короткие лапы, совершенно не обращая внимания на две стрелы в своем теле.

Неожиданно одна нога его подломилась, а сустав украсился древком арбалетного болта. Старьевщик плюхнулся на брюхо, пожирая злыми глазками ставшую недоступной жертву. Его три лапы беспомощно скребли землю, прочерчивая длинными когтями глубокие борозды.

- Как я его! - крикнула раскрасневшаяся Джейн, - это тебе, брат, не танцоров обувать! Тут меткость нужна, однако. Ого, что это он? - последние ее слова относились к притихшему зверю.

Старьевщик отбрасывал лапы. Они отваливались, как хвост у ящерицы, зато его хвост удлинился чуть ли не в два раза. Шерсть сваливалась, как и висела - клоками, а под ней обнажалось чешуйчатое тело с замысловатой сеткой яркого рисунка. Две стрелы выпали из ран и с сухим стуком упали на корку засохшей глины. Змеиное тело сворачивалось спиралью, готовое распрямиться в молниеносном броске.

- Валим отсюда, этот гад слишком продвинутый! - Джейн толкнула разинувшего рот Степана и бросилась бежать, петляя, как заяц.

Степан уже заранее попрощался с жизнью - так быстро бежать он бы не смог, даже если бы очень захотел. Охватившая его немота отступила, руки и ноги начали сгибаться-разгибаться, но голова в это поверить еще не могла. Он сел на землю и принялся вяло шарить руками в поисках оброненного оружия.

Шелест над его головой раздался раньше, чем он подтянул к себе арбалет. Ему показалось, что над головой пролетел телеграфный столб, обдав его волной рассекаемого воздуха.

Джейн закричала тонко и пронзительно. Подхлестнутый криком, Степан вздрогнул, как от удара хлыстом, и поднялся. Сначала на колени, а потом и в полный рост, опираясь на превратившийся в дорогую трость арбалет. «Расчетливая тварь. Меня, значит, как немощного, на закуску оставила. А как тебе это?» - Степан прицелился в извивающиеся пестрые кольца и надавил на спуск. Пружина щелкнула, но выстрела не произошло.

Барабан не провернулся до конца, и стрела уткнулась в вырез короткого канала ствола. «Песок или мелкий камешек попали в шестеренки привода,» - сообразил Степан, разглядывая казенную часть, но времени на устранение проблемы у него не осталось. Он словно физически почувствовал, что зверь рядом, но не подозревал насколько. Инстинктивно вскинутый арбалет угодил прямо в узкую пасть, приготовившуюся к нападению. Челюсти сомкнулись, барабан сдвинулся, и стрела выскочила в глотку старьевщика.

Степан еще удерживал арбалет, продолжая смотреть в стекленеющие желтые глаза, и никак не мог поверить, что все закончилось. В чувство его привел тихий стон девушки.

«Жива,» - билась у него мысль, когда он заставлял себя переставлять ноги, чтобы подойти к ней. Увы, вид ее был ужасен и Степана даже посетила мысль, что умереть для нее было бы лучшим вариантом.

- Здесь… - она еще пыталась что-то показать здоровой рукой, пытаясь найти свой брючный карман.

Степан подправил ее руку, и на свет показался маленький цилиндр синего цвета. «Ведьмин палец», - догадался он, думая, что Джейн решила сделать ему прощальный подарок. Но вынутую игрушку она держала крепко.

- Ш-ш-ш, - зашипела на него девушка, - Не тянуть… Крышку… Винтить! - эмоциональный всплеск ее утомил, и она замолчала, но продолжила буравить его взглядом.

- Вот как? - удивился Степан, механически последовав данному совету, хотя и сомневался в ее здравом рассудке.

Еще больше он удивился, когда все получилось так, как она сказала - краешек цилиндра оказался плотно пригнанным колпачком и поддался, как только к нему были правильно приложены руки.

Собравшись с силами, Джейн запрокинула в себя синюю желейную субстанцию, расплескав почти треть по лицу. Голова ее запрокинулась, ударившись затылком, и она замерла, откинувшись всем телом на землю.

- Что это было? - прошептал Степан, упав на колени рядом со сломавшейся неподвижной фигурой.

Он сел, обхватив колени руками, ожидая каких-то слов или действий, до конца не веря, что это уже все, больше он не услышит звонкого голоса и, ставших привычными, занудных поучений, которые ему так необходимы на первых порах.

Глава 5. Ночь

Степан медленно поднялся, склонив голову. Внешний мир качнулся и расплылся в предательской влаге, неведомо откуда появившейся в глазах. Он потер их пальцами, наводя резкость, и посмотрел в бездонную синеву неба.  

День догорал, разливаясь по сухой земле волной нисходящего с небес теплого воздуха. Солнце склонилось к закату и уже примеряло ярко-красный наряд, просигналив местным обитателям, что пора вылезать из убежищ, если они желают насладиться последними часами светового дня.    

Мимо ног Степана проскочила юркая ящерица, быстро ковыляя на длинных голенастых ногах. Зверек, похожий на толстого хомяка, деловито поспешил по своим делам. Странно, но не было видно ни одной большой птицы и никого, кто был бы крупнее барсука. По-видимому, животный мир был пропущен через сито, жестко отфильтровавшее только определенные виды, в соответствии со своим загадочным алгоритмом. А растительный? Просто перевернут с ног на голову!    

Этот мир был явно к чему-то подготовлен. К чему? С какой целью? Нельзя сказать, что Степан приблизился к разгадке ближе, чем отстоял от нее в тот момент, когда он только вошел в Анклав. Впрочем, ему сейчас было совершенно не до гадания, тыкая пальцем в небо.    

Он стоял оглушенный неожиданно оборвавшейся скоротечной схваткой и нелепой смертью колючей, но все-же чем-то цепляющей душу девушки, к которой он успел привыкнуть. Он даже не обратил внимание на ставшую последнее время привычной короткую боль на запястье. Механически помассировал саднящую руку, а когда перевернул ее, то в глаза сразу бросилась надпись: «Уровень четыре. Драйвер, класс А». «Не понял, - удивился он, - Это что получается, я теперь мотоцикл водить смогу?» Он сразу же вспомнил Дядюшку Джо на телеге без двигателя и пожалел, что теперь уже ни за что не узнает какой у него был класс. Но, скорее всего, такой информацией «дядюшка» поделился бы едва ли, по крайней мере добровольно. Полученная юзабилити озадачила Степана: «Как я могу ее использовать, а самое главное - на чем? Здесь что, на каждом углу прокат автомобилей? – он покрутил головой, но ближайшими транспортными средствами по-прежнему оставались танк и сожженные грузовики, к которым и приближаться-то не было никакого желания. – Хороший подарок, нечего сказать!»      

Сплюнув с досады, Степан бросил взгляд на Джейн и подумал, что ее так оставлять нельзя. Не по-человечески будет, если не предать тело земле. Но сначала не мешало бы разжиться оружием. Быть застигнутым безоружным в его планы не входило никак. Арбалет Джейн в качестве такового явно не годился. Стрела к нему была только одна и ее еще надо было поискать. Рифленая рукоятка второго арбалета выглядывала из узкой пасти поверженного монстра. При всем богатстве выбора альтернативы не предвиделось.    

Степан осторожно приблизился к свитому кольцами телу бывшего старьевщика, обратившегося гигантским змеем. Удивление его вызвала величина колец, никак не соразмерная со старьевщиком. Удивление и испуг. Он пнул ногой стального цвета бок, сначала легонько, а потом посильнее и отскочил. «Береженого бог бережет, - утешил он себя, не наблюдая признаков жизни, - А то и покататься не успею, пусть даже и на мотоцикле.»     

На теле змея еще свисали обрывки старой шкуры, а местами оно было вымазано прозрачной желеобразной слизью, застывшей неравномерными комками. Охватывающие его огненные геометрические линии уже не полыхали так ярко, постепенно превращаясь в серые следы зарубцевавшихся насечек на теле. Узкая морда лежала на свернутых кольцах, как будто змей прилег отдохнуть, и только глаза, прикрытые белой пленкой, смотрелись неестественно и неприятно.    

Степану были безразличны процессы увядания этого существа, его интересовало только одно – застрявший среди множества мелких зубов матовый корпус арбалета. Без оружия он ощущал себя более голым, чем был на самом деле.        

Подойдя вплотную, он непроизвольно зажал нос рукой - только сейчас почувствовал исходящий от поверженного тела тяжелый мускусный запах, неприятно раздражающий слизистую носа. Потоптался в нерешительности, а потом сделал над собой усилие и протянул руку к приоткрытой пасти.      

- Однако плохой я охотник, - признался он сам себе, безнадежно покачав оружие за выступающую из пасти рукоятку.    

Стреломет даже не пошелохнулся. Мелкие зубы были не только многочисленны, но и загнуты внутрь, что делало попытку извлечения оружия процессом весьма трудоемким, если не сказать большего.    

- Помощь нужна?        

Ничто не могло напугать Степана больше, чем знакомый женский голос у него за спиной. От неожиданности он подскочил, а когда осознал, кто говорит – бросился в объятия зубастой морды змея, споткнулся и повалился, запутавшись ногами в толстых кольцах.        

- Эй, не узнал, что ли? – рассмеялась Джейн.       

Стоявшая перед Степаном девушка больше напоминала пугало, чем прошлую Джейн. Большая часть ее куртки была в лохмотьях, а вся она потемнела от крови, залившей островки камуфлированного цвета широкой полосой черного пролива. Волосы стояли торчком, ссохшись редкими клоками. Перепачканная в присохшей земле, она сверкнула белозубой улыбкой, вызвав у Степана дрожь в коленках.      

- Изыди, вурдалак воскресший! – он пошарил рукой, пытаясь найти нечто подходящее, но не придумал ничего лучше, как сотворить крест из пальцев двух рук.        

- Ну извини, пожалуйста, - Джейн изобразила на лице раскаяние, - Не ожидала, что мое появление на тебя так подействует. Неужели я настолько страшная?     

Она подмигнула и добавила:     

- Просто я нечесаная и без макияжа.     

Присмотревшись, Степан с облегчением отметил, что у нее ни на лице, ни на руках не было не то что шрама - ни единой царапины. Пусть это было колдовством, но оно хотя бы объясняло ее чудесное воскрешение.    

- Так это ты!? – его пересохшее горло выдало шипящие звуки, под стать змеиной морде, из-за которой он выглядывал.        

- О, прозрел! Я, самая что ни на есть. Помогло ведьмино зелье-то. А ты думал в чем ценность этой штуковины? - девушка покачала пустой колбой, - В красивом синем цвете внутренней субстанции?        

- Есть еще и красная…      

- Врешь! – лицо Джейн исказило неприкрытое волнение, - Где ты такую видел?        

- Э-э-э, Джо сказал, - испугался Степан неожиданной реакции на простые слова, – А что?        

- Так, ничего, - пришла в себя Джейн. – Просто не распространяйся об этом. Не поверят... В лучшем случае. Желе ведьминого пальца регенерирует ткани и поддерживает в это время жизнь. Жаль камуфляжа это не касается, - она потрепала разлохмаченную ткань. – Левел при этом сохраняется, как ты понял. За это оно и ценится здесь, в Анклаве.       

- Федералами тоже…      

- Фармлабораториями, если говорить прямо. Спонсируют их не самые бедные личности на планете, как ты понимаешь.  Догадайся зачем?     

- Ну, это понятно - скольким людям можно было бы сохранить здоровье и жизнь. Это же элексир и того, и другого.      

- Вот именно, что эликсир. Только в первую очередь - жизни. Знаешь главную проблему современного мира?   

- Онкология? И поиск от нее лекарства?   

- Это частность. Для хозяев жизни проблема заключается в том, что нажитые непосильным трудом миллиарды нельзя унести с собой в могилу. Нет, конечно, эта проблема существовала еще при фараонах, и ее неоднократно пытались решить надуманными способами. Например, засыпая в саркофаг золото и прочие драгоценности, чтобы там, за рекой мертвых, не было недостатка в богатстве. Но жить-то хочется здесь, в проверенном, а не в мифическом загробном мире. Здесь и место отвоевано и закон прикуплен, а там? Кто его знает, может отберут все, да еще и в котел засунут. Поэтому сильные мира сего и воспряли духом, когда узнали о свойствах ведьминого зелья. С тех пор их лаборатории безуспешно бьются над его секретом, чтобы сделать эликсир бессмертия. Почему безуспешно? Потому что оно действует только на нас, отмеченных печатью Анклава, - она откинула лохмотья с запястья и показала часть руки с вензелями переливающейся надписи.        

«Уровень шесть. Стрелок. Навык: бесконечная стрела», - успел прочитать Степан. Опомнившись, Джейн одернула рукав, но потом махнула рукой:        

- Просветился? Впрочем, про стрелу мог бы и сам догадаться, - она вытащила нож и протянула его рукояткой вперед Степану - Держи, если еще хочешь вернуть свое оружие. Это тебе поможет, а мне тут кое-что забрать нужно.        

«Нож рэнда», - отметил про себя Степан, уважительно взвесил в руке и повернулся к пасти змея. Повозиться пришлось изрядно. Особенно доставили неудобство острые зубы, норовящие располосовать неудачно подставленную руку. Но с хорошим инструментом дело спорилось, и вскоре Степан извлек трофейное техническое чудо, перемазавшись в чем только можно и пропитавшись запахом почившего старьевщика. Он отошел в сторону от поверженного тела и принялся ножом соскабливать с себя налипшую слизь. Потерев ее в руках, и удовлетворенно хмыкнув, он смазал пружины арбалета и оставшиеся в барабане стрелы.        

- Режь шкуру, - Джейн обошла его с наветренной стороны и, наморщив нос, подавала советы, - Сделаешь накидку, весь Анклав от зависти слюной изойдет. Если от запаха не разбежится.   

Сначала Степану показалось, что она издевается, но потом подумал, что в ее словах правда есть - терять ему нечего, а змеиная шкура какая-никакая, но все же защита. Вырезав большой прямоугольный кусок, он соединил его наподобие пончо, а Джейн помогла соединить концы под руками, провертев дырки зубами змея и связав тонкими полосками, вырезанными из его же шкуры.        

- Готово, модник, - она отошла, любуясь со стороны, - Вылитый Тарзан! Если бы не запах, то сердце бедной девушки было бы уже у тебя в кармане!        

- Ради вас, мадам, я готов броситься в омут сломя голову! Где здесь ближайший водоем?      

- И не мечтай. Карманов у тебя все равно нет. Тем более, что наступает ночь и надо искать место для ночлега. У нас есть четыре часа, чтобы выспаться. Спокойное и безопасное время, которое мы называем комендантским часом. Гарантия, что тебя не потревожат - практически сто процентов. Зато потом нужно будет держать ухо востро.        

– А почему именно такой срок – четыре часа? И что потом? Звери выходят на охоту?        

– Ага, выходят… всякие двуногие. Они пострашнее любых зверей будут. Мгла еще не успевает развеяться и служит прикрытием рэндам, федям да и другим, охочим до наживы, местным обитателям. Самое время для перераспределения собственности, путем ее отъема. Ну и попутно жизней, если таковые воспрепятствуют процессу. Просто бизнес, как говорится, ничего личного.      

Степан хотел спросить, что же может им помешать охотится и в комендантский час, как свет вокруг него погас, и мир погрузился в кромешную темноту. Поначалу ему показалось, что он ослеп. Темно стало нереально. Казалось, что вокруг разлились чернила, залив небо и окрестности. Не видна была даже ладонь руки, поднесенная к кончику носа. Но вместо окружающей вязкой субстанции ощущалась нереальная легкость, как будто воздух просто исчез. «Умер, потому что не увидел чем дышать», - мелькнула у него мысль, заставив раскрыть рот и сделать такой глубокий вздох, что легкие отозвались тупой болью.

Ситуацию спас голос Джейн. Она выругалась и посоветовала ложиться прямо там, где застала их чернота.        

- Теперь понял, почему комендантский?       

- Теперь понял. И что, в это время никто не ходит и не может на тебя напасть?       

- Не знаю… Слышала об одной твари, обходчиком кличут. А может быть брешут. Спи давай.       

- А если с фонариком? У федей же техника – фарами подсветить могут…      

- Вот ты достал! Анклав в это время отдыхает и запасает энергию, высасывая ее даже из фотонов. Откуда ты думаешь он питает своих обитателей, в том числе и тебя тоже? Все, спи!      

Некоторое время Степан лежал молча, пытаясь сообразить открыты его глаза или закрыты. Наконец он устал таращиться во тьму и спросил:       

- Зачем ты здесь, Джейн, в чем смысл твоих скитаний? Что тебя здесь держит, страх превратиться в зомби вроде танцора?       

Ответом ему была гнетущая тишина. «Может быть, колебания воздуха – это тоже источник энергии, и она также забирается этим жутким местом?» Степан поворочался и почти задремал, как услышал тихое слово: «Месть…». Ему даже показалось, что он ослышался, и некоторое время он безрезультатно вслушивался в черное безмолвие, пока не растворился в нем, накрытый незаметно подкравшимся сном.      

***  

Перед ним возникло афроамериканское лицо сержанта и потребовало немедленно встать.   

- Встал и побежал, салага! - гаркнул Джим Черная Пуля, сверкнув белизной идеальных зубов.  

«Как я могу видеть в темноте эту черную морду? - удивился Степан, - Причем в абсолютной темноте? Ну видят же люди на в черном квадрате негров, ворующих уголь в безлунную ночь? А тут всего лишь сон», - успокоил он себя и с облегчением отпустил сознание, поплыв по волнам морфея.  

- Нога, сэр! – Степан принялся кататься на спине, изображая футболиста, которому подбили голень.  

Бежать уже не было сил и ему показался такой прием единственным способом хоть как-то перевести дух. Кривая шеренга маленького отряда стояла рядом, тяжело дыша. Самые смелые сбросили рюкзаки на землю. Кто-то даже согнулся, стараясь отдышаться за короткое время передышки.  

- Если бы это было в боевом походе, то вы бы сейчас несли этого придурка на руках! – Черная Пуля обвел презрительным взглядом мокрые раскрасневшиеся физиономии. – Но здесь вам придется действовать в одиночку и помочь себе вы должны будете сами. Демонстрирую!  

Он выпрямился, выставив вперед грудь, и гаркнул:  

- Отряд!!!  

Короткое слово возымело желаемое действие - бойцы кое-как выпрямились и подравняли строй.

- Всем упасть и отжиматься, пока этот кретин не соизволит встать на ноги! –сержант внутренне улыбнулся своей находчивости, рассчитывая убить одним выстрелом двух зайцев, или, как за глаза про сержанта сказал Колян - сорвать два банана одной рукой.

Однако эффект получился неожиданный. Измученный бегом маленький отряд повалился на землю кулями и растянулся на траве, слабо шевеля руками в попытках изобразить физическую активность. Попытки привести в чувство это стадо тюленей посредством контакта берцев с их ребрами, имели кратковременный эффект, который тут же пропадал, как только сержант переключался на другого бойца.

- Это ты во всем виноват! – Черная Пуля двинулся в сторону Степана, и лицо его не предвещало ничего доброго.

- Сэр, вы же обещали мне не помогать! – Степан дернулся, уворачиваясь от ботинка, и проснулся.

Вокруг все также безмолвствовала чернота, и некоторое время Степан пытался понять разницу между сном и явью. «Хоть глаз выколи,» - вспомнил он расхожее выражение, ощупывая лицо и потирая веки. Тишина подействовала успокаивающе, и он снова уснул, вернувшись во сне к еще более ранним воспоминаниям…

- Сталкеры, понимаешь? Мы будем сталкеры! – из темноты выплыло лицо Коляна. – Я все узнал! Помнишь игру? Анклав та же зона, типа Припяти, с разными опасностями и разбросанным хабаром!

- Я думал, что это придумали Стругацкие?

- Игру? Нет, конечно. А так, да, они, - Колян наморщил лоб. - Ты меня не путай! Я тут в курилке перетер со старожилами – у них вагончики чуть поодаль – мы будем ходить по зоне и собирать все, что не на месте лежит. Все как положено, по контракту. Контракт выполним и свбодны, аки птицы в полете и при деньгах, - он улыбнулся довольной улыбкой.

- Погоди радоваться, янки просто так деньги не платят…

***  

Пробудился Степан неожиданно, как от толчка. Глаза еще только-только приоткрылись, но сквозь слипающиеся ресницы можно было разглядеть, что чернота отступила, оставив за собой клубящуюся грязно-серую мглу. Сбоку угадывались угловатые очертания брошенного танка, а рядом с ним остовы грузовиков, выпирающими в небо развороченными ребрами сгоревших тентов.      

Очень хотелось спать, и Степан с удовольствием прикрыл уже один глаз, как тень танка пошевелилась с одной стороны, породив темную фигуру, медленно дрейфующую в сторону автомобилей. Два желтых глаза сверкнули, обдав волной холода и Степан замер, боясь пошевелиться. Сон сняло как рукой. Он протер глаза, чтобы лучше видеть, а когда их открыл, никого между танком и грузовиками уже не было.      

Стараясь делать меньше движений, Степан скосил глаза, пытаясь вспомнить откуда ночью слышал голос девушки. Джейн лежала неподалеку, свернувшись калачиком, подложив под голову сложенные лодочкой руки. Ему это показалось так мило, что на мгновение он забыл почему пробудился. Вздохнув, он подобрал мелкий камешек и кинул, прицелившись в согнутые колени. Джейн развернулась в момент, уставив на него ствол арбалета.      

Степан приложил палец к губам и прошептал:      

- У нас гости.      

Но сколько они потом не обследовали сгоревшую технику, ничего, кроме истлевшей амуниции и разбросанных костей не обнаружили.      

- Клянусь, - горячился Степан, - Я видел собственными глазами!  

Грузовики вросли в землю где голыми ржавыми дисками, где оплавленной резиной, стекшей с почерневшего основания и распространяющей тот самый прогорклый запах, который чувствовался далеко на расстоянии, заставляя першить горло. Черные провалы стекольных проемов смотрели на мир безучастно, как глазницы гигантских черепов над редкими кривыми зубами решетки радиаторов. Цельных костей же, по которым можно было идентифицировать разбросанные кругом останки, не наблюдалось, поэтому казалось, что это два железных чудовища приползли умирать к их массивному собрату и провели ритуальный акт самосожжения, а после истлели, оставив после себя пару почерневших скелетов.  

Степан хотел найти хоть какой-нибудь след, но, кроме разбросанного вокруг мусора, ему ничего не попадалось на глаза.  

- Койоты? – кивнул он головой в его сторону.   

- Кто угодно, - пожала Джейн плечами. – Анклав берет на себя последнюю о нас заботу. За сутки он высасывает тело, а потом, постепенно, съедает и кости. Анклав – наше кладбище и, одновременно, источник нашей жизни.  

- Символично, - резюмировал Степан, - Единство и борьба противоположностей, в самом натуралистическом виде.  

- Пошли отсюда, - Джейн равнодушно зевнула, - Живы остались и ладно. Если будешь гадать по всем чудесам, которых здесь пруд пруди на каждом шагу, поседеешь от старости или, что более вероятно, от страха и закончишь свой жизненный путь, так и не сойдя с места.      

Солнце еще не начало свой обжигающий хоровод и идти было даже немного зябко от закрадывающейся под одежду утренней сырости. Змеиная кожа нисколько не грела, но при ходьбе создавала парниковый эффект, бросая в пот. Зато потом неприятно прилипала к телу, способствуя еще быстрому его остыванию.      

- А я бы чего-нибудь сожрал, - поежившись произнес Степан, вспоминая о горячей кружке крепкого кофе с увесистым куском колбасы над булкой. Он даже не мог сказать какой запах ему почудился больше – кофейного аромата или свежей колбасы.  

- Это атавизм, Степа, - снисходительно бросила Джейн, приземлив его ощущения, - Разве ты чувствуешь голод? 

- Нет, голода не чувствую. Но чувствую запах кофе. Разве это правильно?     

- Здесь свои законы, которые определяют, что правильно, а что нет. Тебя снабжает энергией Анклав, минуя всю твою пищевую цепочку. Я же тебе об этом говорила?     

- Вроде бы… Правда я думал, что это касается только порожденных им существ. Или ты имеешь в виду…  Хм, действительно - ведь мы тоже такими можем считаться. Эх… Но кофейку страсть как хочется, - Степан вспомнил, как Джо уминал тушенку.     

- Мы рабы своих привычек. И, хотя правила игры изменились, цепи, приковывающие нас к ним, остались.     

- Красиво сказала. Сразу видно высокообразованную личность. Как ты здесь оказалась, Джейн?     

- Тебе поговорить больше не о чём? Я тебя об этом не спрашиваю, и ты не задавай такие вопросы.     

- Подумаешь… А куда мы идем? Хоть это ты можешь сказать?    

- Мы ищем хабор.      

- Ты имеешь в виду харбор, гавань? - Степан приотстал на шаг, с подозрением посмотрев на девушку.     

- Вот именно, безопасную гавань, только не морскую, а потому – просто хабор. Ты чего встал? Ах, да, все время забываю, что со мной нуб! Но, правда, матерый уже такой нуб.

- А зачем мы туда идем?

- Туда идешь ты. Продашь свою экзотическую куртку, а на вырученные деньги приоденешься и приобуешься.

- А как же ты?

- У меня свои дела есть, как ни странно. Через пару суток найду там тебя сама, соскучиться не успеешь.

Глава 6. Хабор

Маленький заштатный городишко, скрывающейся за рыкающим словом «хабор», стал еще  меньше, после того, как оказался внутри территории, присвоенной Анклавом. Та часть, что вывалилась за пределы безопасной зоны, была покинута и быстро пришла в запустение, отмежевавшись от своей успешной половины разрушенными полузасыпанными строениями с проломленными крышами и потрескавшимся асфальтом забытых дорог. Она превратилась в город-призрак, посещаемый такими страшилищами, что испуганные привидения куда-то попрятались и старались не показываться наружу.  Горожане прозвали ее «Некрополь» и появлялись здесь только когда хотели пощекотать нервы или припрятать товар, о котором лучше было бы никому не знать.

Зато нетронутая половина процветала, купаясь в щедрых цветных переливах электрического света по ночам и взрываясь деловой активностью и многоголосым базаром в дневное время. Как ни странно, городок запитывался электроэнергией от Анклава. Да еще в таком объеме, что это позволило ему полностью электрифицировать все дома и автомобили, а если бы было желание, содержать собственный электрометаллургический завод и пару-тройку нефтехимических производств.      

Как и советовала Джейн, Степан подошел к городу с пустынной стороны, наигранно развязной походкой. Несколько будочек сторожили в него вход, а остальная часть была забрана колючей проволокой, местами провисшей до земли, а местами прорванной до приличных размеров дыр. Будочки казались заброшенными, но Степан кожей ощущал скрестившиеся на нем прицелы.      

На память пришли напутственные слова Джейн:      

- Хабор - это нейтральная зона, островок безопасности, оазис посреди пустыни Анклава, если хочешь. Там тебя не потревожат охотники, туда не забираются стражи, а его безопасность определяется только самими хомо сапиенсами, которые входят и выходят оттуда свободно, и могут пребывать там неопределенное время. Своего рода церковь или костел, в котором каждый может найти приют и защиту. Но это только половина его прелести. Там - маленький кусочек настоящего мира, каким мы его знаем за пределами Анклава, со всеми вытекающими из этого обыденными чудесами - ездят автомобили, работает местное радио, а самое главное - оружие стреляет. Настоящее оружие. Помни об этом.      

«Еще бы не помнить, - поежился Степан, а в голове сразу всплыла перестрелка с Джо, когда его пули просто сыпались на землю, не причиняя вреда бородатому злодею, - Внутри Анклава огнестрел бесполезен, проверено на практике. Зато вот тут он бы мне явно пригодился». Почему так обстояло дело с применением оружия внутри Анклава, Джейн объяснять не захотела, буркнув, что дескать не маленький, чтобы все разжевывать и посоветовала включить голову, тем более, что на вылазку в хабор он пойдет в одиночестве и рассчитывать на няньку не придется.    

- Ха, это еще как посмотреть, кто кому нянька! – возмутился Степан, дойдя в воспоминаниях до этого момента. Он еще хотел перечислить те ситуации, в которых он ее вытаскивал из неприятностей, но замер, заметив как откинулась дверь сторожевой будки.    

- Кто таков? – белобрысый охранник в желтых шортах с заправленной в них полинявшей футболке лениво выполз на белый свет и встал, прислонившись спиной к стене из почерневшего дерева.      

К его наряду оптимально подходили бы шлепанцы на босу ногу, но тут он себе изменил – высокие песочного цвета ботинки довершали образ, вызвав завистливый вздох Степана. Белобрысый держал руки в карманах, но близ одного из них на широком поясе болталась открытая кобура, недвусмысленно выпирая рифленой рукояткой тяжелого пистолета. «беретта или кольт,» - подумал Степан, невольно покосившись в ее сторону.      

- Контрактник я. Шмотье надо прикупить, продать кое-что…      

- Что-то ты бомжевато для контрика выглядишь, - хохотнул охранник. – Что продаешь-то?      

- Безрукавку вот, - Степан похлопал себя по груди. – Как думаешь, сколько выручу?      

- Безрукавку? – протянул охранник, прикидывая какую от такого товара можно взять мзду. – Не знаю, - разочарованно мотнул он головой, поняв, что ничего не выгорит, - Кому она нужна? Коллекционер какой если купит… Среди рэндов всегда есть такие.      

- А здесь и рэнды есть? – неприятно удивился Степан.      

- Да, сегодня самый наплыв. Так что тебе повезет, - рассмеялся белобрысый.    

- Оставь его Марко, не видишь – он мут, - подал голос второй охранник, незаметно появившийся из соседней будки.    

- Я – контрактник, - возмутился такому определению Степан.    

- Ага, только одежку где потерял? На своем трупе оставил? А раз ты перед нами, значит ты возрожденный. Все вы после возрождения – муты, зря что ли Анклав берет на себя о вас заботу? То-то и оно. А рынок там, - охранник махнул рукой в сторону центра города, - Топай давай. Все время прямо, а там не ошибешься.      

Городок, который Джейн обозвала «Крысвиллом», оказался довольно чистым, с просторными улицами и уютными одно-двухэтажными особняками, некоторые из которых, судя по чистоте стен, были построены совсем недавно.  «Крысвилл – это его официальное название?» – удивился тогда Степан.       

- Неофициальное, а официальное помнят разве что горожане, - поморщилась Джейн, - Только при местных это название не употребляй, обижаются иногда.      

Направление, подсказанное охранником, вывело Степана на центральную улицу. Поначалу он думал увидеть нечто вроде голливудского переулка из фильмов про ковбоев - лошади, салун, брусчатая или грунтовая дорога и людей в широких кожаных клешах с ковбойскими шляпами на головах. Ну и «Смит и Вессон» на поясе у каждого, конечно. Он покачал в руке стреломет, враз показавшийся ему громоздкой махиной в этом маленьком уютном мире.      

Однако увиденное и разочаровало, и обрадовало его в равной мере. По улице неторопливо сновали автомобили. Судя по тишине езды – на электрическом ходу. Да и по сторонам было немало припарковано как легковушек, так и популярных в этой местности пикапчиков. Улица была идеально заасфальтирована, а ее стороны украшали не деревянные створки салунов, а респектабельные стеклянные двери банка, красочные вывески магазинчиков и большое здание казино. Один салун все-таки был. Как раз напротив банка красовалась яркая вывеска фешенебельного ресторана с названием «Saloon».       

По улице ходили люди в разнообразном прикиде, но, в основном, в очень цивильном. Степан среди них смотрелся, как сбежавший из зоопарка орангутанг. Все это, с одной стороны, его и разочаровало, потому что оставило в стороне мечты о диком западе, но, с другой стороны, и обрадовало - ковбойские нравы наверняка остались там же, в нереализованном «Диком, диком Весте».      

Степан воспрял духом и легкой походкой двинулся вдоль улицы, одаривая прохожих светлыми улыбками. Как ему казалось.      

Так он прошел почти квартал, как с рядом ним остановился электромобиль, и крупный мужчина в форменной рубашке со значком шерифа перегородил дорогу, распахнув дверку пикапа.     

- Что-нибудь ищешь, сынок? – вкрадчиво спросил он, держа руку на рукоятке револьвера.      

- Ищу рынок, сэр! – четко выпалил Степан, встав по стойке «смирно».      

- О! – выражение лица шерифа сразу смягчилось, - Военная выправка мне по душе! Тут недалеко, но я мог бы и подбросить. Так как?      

- Премного благодарен, сэр!      

- Располагайся, доставлю с комфортом, - шериф великодушно указал на сиденье рядом с собой, - Давно из Тексас-Пойнт?      

Действительно, рынок начинался всего через два квартала, но немного в стороне от центральной улицы. Не успел Степан обменяться с шерифом и парой фраз, как они оказались перед большой площадью, заполненной разнообразными людьми.      

В основном преобладал камуфляж, что намекало если не на рэндов, так на контриков или мутов, но было достаточно и гражданской одежды - скорее всего это были скупщики товара, занесенного первыми категориями. В такой среде Степан чувствовал себя уже гораздо комфортнее и увереннее.     

- Тебе работа часом не нужна? Оставался бы ты здесь, сынок, - шериф добродушно похлопал ладонью по баранке, - Мне помощник нужен толковый. Ты, я вижу, парень хваткий - вон какой штуковиной обзавёлся, - он кивнул на стреломет, - Да и наряд твой непрост, а дисциплину уважаешь. У меня глаз наметан.      

- Э-э-э, неожиданно как-то… Мне бы присмотреться, обвыкнуться...     

- Ладно, не буду настаивать. Надумаешь - приходи, дорогу в полицейский участок любой покажет.     

С этими словами шериф умчался, а Степан стал присматриваться к рынку, чтобы понять, как организована торговля.     

«С деньгами тут все просто, - поучала его Джейн, - Те же баксы. Продашь свое пончо - будут деньги. Только, ради всего святого, не ввязывайся в аукцион».     

Представить себя выкрикивающим: «А вот пончо! Кому экзотическое пончо!» Степан не мог, хотя и понимал, что рынок жил по закону: «Налетай, подешевело! Было рубль, стало два!»  Не было в нем той нахальной жилки продавца, уверенно втюхиващего завалящий товар доверчивому покупателю. Потому и не лежала у него душа к маркетингу в приснопамятной фирме «Молочное молоко», откуда он «сделал ноги». Хотя, там, слава богу, он имел дело всего лишь с абстрактными цифрами.    

Пораскинув мозгами, он решил сначала походить по рядам простым покупателем, присмотреться как ведут себя продавцы, и понять, что представляет собой трущийся на рынке народ.     

После получасовой толкотни, Степан уразумел три главные истины: продавцы - жадюги, покупатели – те еще жлобы, а продают и покупают товар на тутошнем рынке по формуле «не обманешь – не проживешь» и кто как может.    

Зато насмотрелся на то, что является предметом торговли. Всякая чепуха, утянутая с “диких” земель Анклава. Дикими их назвал Степан для себя, чтобы разделять с местностью, именуемой хабором. Были тут и те красные фрукты, которыми его угощала Джейн, выудив их из кроны деревьев, а еще они были синего, зеленого и желтого цветов. Были и другие – продолговатые, как огурцы и плоские, как патиссоны, но у Степана ни те, ни другие не вызвали никаких гастрономических эмоций. По-видимому, Джейн была права – сказывалась подпитка Анклава.  

Торговали костьми - ожерельями и браслетами, сделанными из грозных на вид зубов и экзотическими черепами. Но самое главное, в продаже были и ведьмины пальцы. Как ни странно, здесь они мало кого интересовали - для горожан они были бесполезны, а для мутов были дороговаты.    

- Десятка, - вяло отреагировал продавец, едва взглянув на приценивающегося Степана.   

«Может я чего-то недопонимаю, - подумал тот, - Но, по-моему, очень дешево. За сколько же мне сторговать безрукавочку? Эх, была не была…» Степан скинул пончо и пристроился в торговых рядах, изобразив скучающий вид.   

- Двести, - отвечал он на вопросы покупателей, приценившихся к его товару в течении пары битых часов.   

Отдавать задешево претило чувство собственного достоинства и воспоминания о трудностях, с которыми ему досталась эта одежка, но, как известно, цену хоть и назначает продавец, но определяет рынок. Смирившись с неудачей, Степан уже собрался уходить, как на горизонте появился еще один покупатель.    

- Сто пятьдесят, - приветствовал он его, переступив через гордость, едва только тот проявил интерес к безрукавке.   

- Э-э-э, а я, собственно, не за этим, - подошедший горожанин и вправду не походил на покупателя: вытертые джинсы, заношенная футболка и растоптанные пыльные кроссовки не создавали презентабельного вида. Единственной деталью, придававшей незнакомцу таинственности и даже брутальности, были темные солнечные очки, закрывавшие треть его лица.   

- У меня деловое предложение, - продолжил тот меж тем и сделал выжидательную паузу.   

Степан подумал, что никакого дела он с этим пройдохой вести не будет и молча покачал головой.   

- Дело верное, а ты ничего не теряешь! - поймал его за руку деляга. - Я просто предоставляю тебе площадку для торговли, а ты отдаешь мне пять процентов с продажи, если она состоится, конечно.   

- То есть, если я ничего не продам, то ты ничего и не получишь?   

- Верно, - радостно закивал головой незнакомец. - Я же говорю, что для тебя это беспроигрышный вариант! Все по-честному, никакого обмана. Спроси любого - меня здесь все знают. Максом меня зовут, если что.   

- Один процент, - Степану Макс не приглянулся, и он подумал, что такое снижение профита заставит того отказаться от сделки.  

- Идет! - сразу согласился Макс, - Двигай за мной.   

Отказываться показалось как-то неприлично и Степан обреченно поплелся следом. Новый знакомый уверенно правил к центру рынка подобно ледоколу, по-хозяйски, чуть ли не с хрустом, раздвигая толпу. В его движениях ощущалась «свойственность», принадлежность к миру рыночной торговли, но явно не со стороны купли-продажи. Такие люди стояли над ней, получая свой дивиденд от самого процесса.   

- Вот, - указал Макс на высокий белый табурет, в гордом одиночестве занявшим центральную часть площади.   

- Что это? - удивился Степан. - Ты же обещал торговое место?   

- Это и есть то самое торговое место!   

- И как же на нем торговать?   

- Ну ты деревня!  - рассмеялся Макс. - Забирайся на него, я подержу.   

- И что? - засомневался Степан.   

- А потом махай товаром и кричи цену. Да не бойся! Что ты теряешь?   

«Не убьют же меня, в конце концов», - подумал Степан, забираясь на табурет. Сверху площадь ему показалась очень многолюдной, чего нельзя было сказать, продвигаясь по ней пешком. Он снял пончо, надел одним плечом на стреломет и уже хотел сделать так, как сказал Макс, как тот пронзительно, до боли в ушах, свистнул.    

Ближайшие покупатели отпрянули, образовав круг, в центре которого возвышался на табурете Степан, а те, кто были подальше, стали проталкиваться, чтобы узнать в чем дело.   

-  Куртка! – Степан помахал в воздухе стрелометом с нацепленным пончо, - Из натуральной шкуры старьевщика!  

- Не похоже на старьевщика-то, - засомневался один из горожан, но на него зашикали, и он смущенно умолк.  

- Цену, цену назови, - выкрикнул кто-то.  

- Двести! – Степан решил идти во-банк, но, прислушавшись к поднявшемуся шуму, поправился, - Сто пятьдесят!  

- Сто пятьдесят две! – сразу подхватил господин в сером деловом костюме из первого ряда.  

- Сто пятьдесят четыре! – послышался голос в глубине от молодого человека, принявшегося проталкиваться поближе.  

- Шесть! – пробасил человек в камуфляже.  

- Экзотика! Чистый эксклюзив! – набивал цену, прыгающий вокруг Степана, Макс.  

«Что это, как не аукцион, от которого отговаривала меня Джейн? - подумал Степан, - В чем тут подвох? Без него у меня продажа вообще не шла, а тут вон как лихо все получается!»  

Действительно, пока Степан рассуждал о финансовых перипетиях судьбы, цена за пончо подскочила до ста восьмидесяти. 

- Продано! - закричал Макс, - Вон тому господину в сером костюме! Мой процент не забыл? Один процент! - он обвел торжествующим взглядом толпу, словно ища поддержки, но все вернулись к своим прерванным делам и его уже никто не слушал. 

- Я вам выпишу чек, - подошедший покупатель вытащил чековую книжку и авторучку. 

- Мистер… 

- Кейн, - склонил голову мужчина. 

- Очень приятно, я… - Степан запнулся, - Зовите меня Стэн. Видите ли, мистер Кейн, наличные были бы более предпочтительны, тем более, что моему другу Максу я должен небольшую, но часть выручки. Не будем же мы делить чек? 

- Но я не могу носить столько наличных. Сто восемьдесят тысяч… 

- Сто восемьдесят тысяч! - прервал его Степан, - Сто восемьдесят тысяч баксов? Я не ослышался? 

Он оглянулся в поисках Макса, но того нигде поблизости не наблюдалось. 

- Нет, не ослышались - улыбнулся Кейн, - Видите, я с вами честен и не стал вас обманывать, пользуясь вашей неопытностью. Вы ведь первый раз в наших краях, верно? 

- Верно…

- У нас все цены на рынке назначаются в тысячах. Увы, слишком тут эксклюзивный товар.

- Но тогда я предлагаю пойти в банк и там мы разрешим нашу проблему. 

- Ха-ха, - рассмеялся Кейн, - А вы господин недоверчивый! Конечно, я мог бы сослаться на то, что у меня нет времени и все такое, но я же веду себя с вами честно? Пойдемте, здесь недалеко как раз отделение банка, специально для таких операций. Кстати, я тоже хотел бы поближе взглянуть на приобретенный товар. 

Степану стало неловко, что он так вцепился в деньги, а про проданное пончо позабыл. Но товар, к счастью, мужчину вполне устроил. Он аккуратно сложил его в принесенный с собой пластиковый пакет и вручил Степану: 

- Сначала деньги, а потом товар - мое кредо. Прошу вас, - он сделал приглашающий жест рукой, - Здесь совсем недалеко. 

Снова покрутив головой в поисках Макса, и не обнаружив, Степан вздохнул и последовал за Кейном. Вывеска «Бэнк оф Тексас» сверкала сразу же за рыночной площадью, как неоновое приглашение финансово завершить сделку. 

- Кстати, а вы давно знакомы с мистером… Мистером Максом? 

- Я? - удивился Степан, - От силы полчаса. Он всего лишь предложил мне свою торговую площадку за процент от продажи, и я ею воспользовался. Кстати, весьма удачно. 

- Понятно, - усмехнулся Кейн, - Значит вы не догадывались, что то место, в которое он вас привел, является общественным достоянием рынка и используется для проведения аукционов? 

- Нет, конечно… Так это что получается - он продал мне бесплатное место? 

- Выходит так, - Кейн рассмеялся, - Обычный безобидный развод новичков в наших краях. Ну-ну, не расстраивайтесь! Согласитесь, что для вас значит какой-то один процент по сравнению с полученной выгодой? Парень немного заработал, просветив вас в части функционирования рынка, а ведь информация – тоже товар.

«А что ты хотел? – укорял себя Степан, - Доверился первому встречному! И где? На рынке! Но с другой стороны… Сто восемьдесят тысяч баксов! Не убудет...» Двери банка разъехались автоматически, выкатив ком накопившейся внутри приятной прохлады. Здоровый охранник в сером камуфляже исподлобья посмотрел на Степана и даже сделал шаг навстречу, но был остановлен Кейном, помахавшим перед ним банковским чеком. Словно загипнотизированный тот замер, не сводя глаз с трепещущейся полоски бумаги.

- Чем могу быть полезен? - к ним подошел седой сухощавый мужчина в черном костюме и выжидательно посмотрел на Кейна.

- Мы желаем обналичить чек, - выпалил заготовленную заранее фразу Степан.

- Что ж, подождите минутку, - мужчина кивнул на столик из полированного дерева и два жестких стула при нем, - Формальная процедура, - улыбнулся он, забрал чек и скрылся в дверях служебного помещения.

- Вы коллекционер, мистер Кейн? - Степан устроился на стуле и огляделся вокруг.

Общий зал был небольшим - всего несколько окошечек и четыре столика, подобных тому, за которым они присели. У окошечек стояла пара человек, да еще трое сидели за столиками.

- Нет, что вы. Я посредник, перепродаю экзотические предметы за пределы Анклава.

- Как же вы добираетесь ло федералов? Туда же путь лежит по диким землям. Это же очень опасно.

- По диким? А, понимаю, вы хотите сказать, что я выхожу за пределы города? Нет, что вы. Федералы сами приходят сюда. А как по-вашему город снабжается товарами и продовольствием? Они используютюь трэки - подбираются по ним как можно ближе, а потом быстрым броском проскакивают к нам с грузом на спине.

- Трэки?

- Ну да… Вы, похоже, совсем молодой мут. Так мы называем безопасные дороги, то есть такую же местность, как и наш город, только в виде полосок земли.

- Вот как? И много таких?

- К сожалению, нет. Прощу прощения, я как раз вижу своего клиента, - Кейн встал, глядя на мужчину, окончившего дела у окошечка и направившегося к выходу. - Вы позволите, - он показал пальцем на пакет с пончо, - Покажу ему товар, с пылу с жару, так сказать.

Степан кивнул, проводил взглядом жестикулирующего Кейна, выскочившего вслед за клиентом в раскрывшиеся тонированные двери, и попытался устроится поудобнее, чтобы насладится покоем и комфортом прохладного помещения. Он даже прикрыл глаза, чтобы лучше расслабиться, но был атакован воспоминаниями о прошлом, как будто они только и делали, что дожидались такого удобного момента.

- Сегодня самый важный день! - вещал Черная Пуля, - Сегодня вы получаете пропуск полноценного контрактника. Его выдает сам Анклав, поэтому за отбор кандидатов я не ручаюсь, кому как повезет! Пропуск отмечается неудаляемым способом на запястье левой руки и постоянно изменяется самим Анклавом, который присваивает вам новые левелы. Мы его называем ДНК - анализатор и, как вы уже поняли из названия, он выдает пропуск, исходя из вашей генетической предрасположенности.

Объектом выдачи пропусков оказался высокий цилиндрический предмет - проще говоря столб, расположенный хоть и на территории Анклава, но недалеко от учебного центра контрактников. Единственной его особенностью являлось то, что он был выполнен целиком из железа с насечками неизвестных символов по всей своей поверхности.

- Смотри какой, - протянул Колян, - Помнится про нечто подобное я уже слышал. Где-то в Индии стоит с незапамятных времен столб из чистого железа и не ржавеет, представляешь?

Колян пропуск не получил. Система действительно действовала произвольно. Все новобранцы имели хорошие показатели по здоровью, физических изъянов и хронической хвори не было ни у кого. А вот результат был разный. Похоже, он удивлял и самих инструкторов, потому что, как слышал Степан, они каждый раз делали ставки, когда новобранец подходил к столбу, чтобы пройти процедуру.

Колян поначалу очень расстроился, но к вечеру того же дня воспрял духом - его определили в подразделение рейнджеров.

- А что, тоже неплохо, - повеселел он, - Жаль только, что будем в разных отрядах, но Анклав-то один на всех. А там не будет никакого разделения, каждый сам за себя, - он по-заговорщицки подмигнул и толкнул кулаком в плечо, - а вместе мы сила!

Потом еще раз толкнул и еще…

- Молодой человек!

Степан открыл глаза. Его тряс за плечо тот пожилой администратор, что ушел обналичивать чек. За его спиной стоял угрюмый охранник. Мешка с деньгами Степан нигде не заметил.

- Что такое? - произнес он, поднимаясь.

- К сожалению, вынужден констатировать, что данный чек не обеспечен денежными средствами.

- Не понял? - действительно не понял Степан, - Вот этот мистер Кейн… - он оглянулся, но Кейна поблизости не было, - Вы должны его знать, он же местный!

- Впервые вижу. Кстати, где он?

- Он выскочил на минутку… - до Степана начало доходить, что и тут он стал жертвой обмана, но до конца поверить в это никак не мог.

- Кроме того, мы вынуждены сообщить в полицию о факте подделки чека и о вашем, возможном, соучастии. - при этих словах охранник за спиной администратора придал своему лицу грозный вид и положил руку на рукоятку револьвера.

- Позвольте, я ничего… - принялся оправдываться Степан, но был прерван шумом у входных дверей.

В разъехавшиеся створки ввалилась компания из четырех человек, в одном из которых он с облегчением признал Кейна.

Глава 7. Крысвилл

Кейн не просто вошел, а вбежал так быстро, что ноги едва успевали за стремлением тела, отчего он чуть не растянулся, едва переступив порог. Вид его был слегка растрепанный, а на подбородке краснела свежая ссадина.     

За ним попятам ввалилась настолько колоритная троица, что охранник у входа изобразил поведение охотничьей собаки, случайно налетевшей на кабана, которая хоть стойку и держит, а гавкнуть боится.     

Все трое были в кожаных куртках и штанах, волосы их не торчали космами, а были собраны и заплетены в короткие косички. Обветренные загорелые лица украшала обильная растительность, выражавшаяся в первую очередь в окладистых бородах. На поясе каждого висело по внушительному ножу, а у одного из-за спины выглядывали рога арбалета.    

- Мистер  Стэн! - Кейн стремглав кинулся к Степану, но тот был готов поклясться, что он был послан мощной дланью одного из бородачей. - Произошла чудовищная ошибка! Я выписал не тот чек!     

- Ну так пишите тот, - пожал плечами Степан.     

- А это кто? - администратор кивнул на подступившую троицу.     

- Мы его друзья, - произнес самый здоровый бородач и положил титановую клешню, заменяющий ему руку, на плечо Кейна.     

Кейн охнул и грузно опустился на жалобно скрипнувший под ним стул. Охранник отвернулся и сделал вид, что рассматривает посетителей у банковских окошечек.     

- Вы не понимаете, - проскрипел Кейн, - У меня вообще нет денег!     

- А где моя куртка? -  зловеще произнес Степан.     

- Думаю, что уже далеко. Но мы можем помочь, - широкоплечий бородач навалился над столиком, оперевшись на него своей страшной рукой. - Мы готовы выкупить долг этого господина, - заявил он так громко, что все, кто находился в то время в банке, обернулись в его сторону.       

- Только не это, - простонал Кейн, - Ради всего святого, мистер Стэн, не делайте этого, они же форменные головорезы! Моя кровь будет на ваших руках! А долг я вам отдам, клянусь! Как только появятся деньги, так сразу и отдам!       

- К сожалению, мне некогда вас ждать. Завтра уже меня здесь не будет. Так что меня ваше предложение, уважаемый господин м-м-м...       

- Джим, - подсказал бородач. - Стальной Джим, если хотите полное имя.       

- Стойте! - закричал Кейн, - У меня есть небольшая сумма.       

- Вот как? - ехидно спросил Джим, - Дома под подушкой?       

- Здесь, в этом банке, в сейфовой ячейке! Эти деньги не мои, мне лишь дали на сохранение, но раз так встал вопрос, я готов загладить свою вину и… И отдать хотя бы половину!      

- Половину? Неси все сюда и моли бога, чтобы сумма устроила мистера Стэна. Надеюсь у вас нет второго выхода, который мог бы позволить улизнуть нашему приятелю? - обратился Джим к администратору.       

- Не извольте беспокоиться, - подобострастно ответил тот, - вернем клиента в лучшем виде.      

Запечатанный пакет из сейфовой ячейки содержал пять толстых пачек стодолларовых банкнот и небольшую картонную коробочку, в которой оказался странный предмет из четырех блестящих шариков, соединенных тонкими перемычками из того же металла.  Фигура напоминала тетраэдр, лишенный граней и ребер - одни высоты из вершин, образующие внутри небольшой узел.

- Что это? - приятель Джима повертел в руках этот предмет. - Похоже на эрзац. Вот только для чего?

- Трехфазный линейный компьютер. Одна из вершин контактная, а остальные три, собственно, он и есть. Вещь столь редкая, сколько и бесполезная. Говорят, его надо вбивать в голову, - просветил Джим.

- И что?

- Кто ж его знает, если никто не выжил? Но эксперименты продолжаются. Вот взять, например, нашего приятеля Кейна. Явно хотел ведь на себе испытать…

- Это не мое! – взвизгнул Кейн, - И я ничего не хотел! Забирайте, все забирайте, - причитал он, пытаясь прикрыть часть денег, - Оставьте хотя бы артефакт!

- Здесь всего пятьдесят штук, - возразил Джим, откинув его руки. - Вопрос о твоем долге все еще открыт. Что скажешь, Стэн?       

- Да пусть проваливает на все четыре стороны! Только чтобы больше не попадался мне на глаза, - Степану был неприятен ни жалобный вид Кейна, ни спор из-за денег, и он очень хотел побыстрее закончить со всем этим.       

- Тебе повезло, что наш новый знакомый сегодня благодушен. Проваливай отсюда, и я не сомневаюсь, что у такой крысы, как ты, есть еще заначки в укромных местах. А нет – так провались ты в ад, туда тебе и дорога!      

Судя по тому, как Кейн без слов быстро исчез за дверьми банка, слова про заначку угодили точно в цель. Когда Степан и трое бородачей вышли следом, Кейна простыл и след.       

- Господа, вы оказали мне неоценимую услугу, как бы я смог вас отблагодарить? - Степан протяну руку Джиму.       

- Никаких денег нам не надо, если ты это имеешь в виду. Настоящие жители Анклава, те, кто рискует жизнью и здоровьем ежечасно ради прибыли таких, как этот гад, барыг, должны помогать друг другу. Мы сразу поняли, что ты свой. Курточка-то очень непростая. Второй уровень старьевщика говоришь взял? Да ты счастливчик, что жив остался. Не испугался вонючего сала змея? Перемазался в нем до пят, поди, а?      

- Это вы про слизь говорите? Мерзкая штука и да, вонючая. Но я нашел ей применение – смазал стрелы и пружины  стреломета, - Степан повертел в руках оружие.    

- Неплохой аппарат. Забил сало в пружины, говоришь? – усмехнулся Джим и переглянулся с товарищами, - Отлично! Сразу видно, что ты парень не промах. Я вижу, что мы не зря не дали нажиться на тебе этой крысе! Между прочим, - Джим доверительно склонился к Степану, - Держи ухо востро. Они тут все такие, ну, или через одного.      

- Так вот за что этот город называют Крысвилл!       

- А ты думал! Крысвилл он и есть.       

- Ну хоть выпивкой я вас угостить могу? - не сдавался Степан.

Бородачи переглянулись и довольные рассмеялись, похлопав его по плечу:

- Это всегда пожалуйста.       

- Само собой разумеется!       

- Только не в ресторане. Такие пафосные заведения не для нас. Приходи вечерком в бар "Сталкер", там и публика соответствующая собирается и ночевать есть где остаться, случись загулять.      

- Всем привет! – Макс словно вырос из-под земли, ровно как и час назад сквозь нее провалился. – Ты мне должен процент, не забыл? Две штуки баксов. Упс, не смотри на меня такими глазами, это я округлил.      

- Да тебя убить мало! – взорвался Степан от такой наглости. – Какой еще ты хочешь процент с места, которое на рынке бесплатное?      

- Ха-ха, - рассмеялся Джим, - Я смотрю, что тебя здесь обули по полной программе!      

- Да если бы не я, то ты бы так и стоял, повесив свою куртку на уши. В торговле главное не товар, а умение его продать!      

- В чем-то парень прав, - Джим вытер выступившие от смеха слезы, - Тем более, что процент был оговорен. Впрочем, решай сам, - он махнул на прощание рукой и вместе с друзьями двинулся вразвалочку по улице, сгоняя с тротуара встречных прохожих.      

- Держи, - процедил сквозь зубы Степан, сунув смявшиеся бумажки в руку Макса.      

- Э-э-э, а почему только пять сотен?      

- Больше не заработал… Кинул меня твой покупатель. Скажи спасибо Джиму с товарищами, иначе вообще бы без денег остались.      

- А мне он сразу подозрительным показался. Если бы ты со мной посоветовался, то я бы может быть и отговорил иметь с ним дело!       

- Ага, посоветовался. С пустым местом посоветовался! Где ты был все это время?      

- У меня тоже дела, между прочим. Просто в тот момент они были очень срочные. Но зачем нам ссориться, друг? Дело, в конце концов ведь выгорело? А я могу тебе еще быть очень полезен. Да я, если хочешь знать, ходячая энциклопедия и гид по этому городу. Если ты планируешь что-то купить, найти или продать, то лучше компаньона тебе не найти!     

Степан почесал в затылке. Действительно, что он знал об этом городишке? Все равно пришлось бы доверится какому-нибудь прохиндею, так хоть этот уже более-менее знаком.     

- О’кей, мне нужно прибарахлиться, - Степан ткнул себя в голый торс, - Мне нужны стрелы для вот этой машины, - он похлопал по стреломету, - И мне нужен ювелирный.     

- Ювелирный? Не, в криминале я не участвую! – изобразил возмущение Макс.     

- Ага, жулим по мелкому, понял. Мне в ювелирном надо купить какое-нибудь украшение. Сережки, что ли.    

- Постой-постой… У героя прерий есть дама сердца?      

- Не твое дело. Ну так как, энциклопедический гид, знаешь такие места, где я смогу все это купить?     

- Обижаешь! - Макс в нетерпении только что не прыгал на месте. - Все будет достойно такого парня, как ты, но значительно дешевле!     

Может быть  Макс работал на процент продаж и с магазинов, а даже, скорее всего, это так, но за короткое время Степан был с иголочки одет, обут, за спиной у него висел тактический рюкзак с притороченным камуфляжем размера сорок четыре - сорок шесть, а на поясе примостился нож, которому позавидовал бы сам Рэмбо. В рюкзак легли запасные штаны, смена белья и две коробочки - одна с непонятным металлическим предметом, а вторая с красивыми ажурными сережками, украшенными парой мелких красных камушков.  На всякий случай туда же была отправлена банка тушенки. Стреломет занял место в брезентовом чехле рядом с рюкзаком. Деньги лежали на поясе, в подсумках для гранат. Высокие желтые ботинки, под стать цвету камуфляжа, широкополая шляпа и армейские солнечные очки довершали образ сурового покорителя Анклава.     

Степан поздно понял, что переборщил со своим внешним видом, создав образ богатенького сынка, бравирующего близостью к Анклаву, но бывавшем там только на экскурсии в безопасной поездке по трэку. Правда, в этом была отчасти заслуга и Макса, протащившего его по недешевым магазинам, но, в сущности, Степану было плевать на презрительные взгляды рэндов и на насмешливые горожан. С другой стороны, он вызвал интерес двух девиц, посчитавших его достойным на денежный развод. Они быстро ретировались, как только внимательнее присмотрелись к его слишком загорелому и обветренному лицу, не вязавшемуся с дорогим и модным в Анклаве прикидом.    

Довольный собой он расстался с Максом у дверей «Сталкера», отказавшись от настойчивого предложения снять шикарный номер в пятизвездочной гостинице.     

- Ты уверен, что у нее пять звезд? – пристально посмотрел он в глаза зазывалы.    

- Столько нарисовали сами хозяева, - оправдывался стушевавшийся Макс, - Но там очень прилично и недорого. Относительно, - быстро поправился он, увидев взлетевшую бровь Степана, вздохнул и грустно резюмировал, – Я тебя понял. Здесь, конечно, дешевле. Но предупреждаю – дебоши здесь в порядке вещей. Если ты, все-таки, хочешь отдохнуть спокойно… Все-все, молчу!    

Внутренне убранство «Сталкера» выглядело более подобающим представлениям Степана. В центре небольшого зала стоял замызганный бильярдный стол, вокруг которого крутились две пары с киями, а к бокам прижались маленькие тяжелые столики со множеством посетителей. Высокие табуреты стояли и около барной стойки, но они почти пустовали.  

Воздух был наполнен гудением бубнящих голосов, звоном стеклянной посуды и, обволакивающим все это, сизым сигаретным дымом.    

Несмотря на дымовую завесу, появившийся в дверях Степан, не остался незамеченным. Его приветствовали несколько голосов:   

- Эй, парень, а ты не заблудился часом?   

- Здесь нет свободных мест!   

- Молочные коктейли в другом заведении!   

В глубине зала поднялся коренастый человек, в котором Степан узнал Стального Джима.   

- Ша! - перекрыл он выкрики. - Это мой гость!   

Шум в зале стих и теперь все уставились на Степана, но уже по другой причине. Тот приветственно помахал рукой, не обращаясь ни к кому конкретно, и, не торопясь, вразвалочку, двинулся к Джиму, лавируя между застывшими посетителями.   

- Прошу, - бородач широким жестом указал на свободный стул рядом с собой.   

В ту же секунду зал снова ожил, как будто снялся с  видеопаузы: стукнулись бильярдные шары, прерванные разговоры возобновились с новой силой, громче прежнего звякнули кружки и даже сигаретный дым, меланхолично висящий в воздухе, разбился на мохнатые клубы и заметался между посетителями.  

Литровая запотевшая кружка приятно холодила руки Степана, источая густой запах хмеля.   

- За мой счет! – кивнул он в сторону стола с нехитрой закуской, но обильной выпивкой, собранной в центре в виде хрустального бастиона, упирающегося в белые плотные облака из пены.  

- Вот это по-нашему! – приветствовала его компания, взметнув янтарный хрусталь в воздух.  

- Так как ты грохнул старьевщика? – Джим подвинул к Степану новый бокал. – Мы хотим знать подробности, верно парни?  

Бородачи одобрительно загудели, отсалютовав кружками. В голове Степана зашумело, но отказываться от продолжения ему показалось неудобно. Ему очень хотелось во всем выглядеть своим среди этой грубоватой, но простой публики. «Ничто так лучше не способствует взаимопониманию, как совместная пьянка», - подумал он, сдувая пену.  

За рассказом незаметно пролетела третья, а потом и четвертая кружка. Степан пересказал свой рассказ чуть ли не три раза, каждый раз вспоминая новые подробности.

Особенно новых знакомых заинтересовало описание местности, где все произошло и ночное привидение, болтавшееся около танка и не оставившее следов.  

Утром Степан очнулся с тяжелой головой, испытывая смертельные муки жажды. Во рту было так сухо, что язык причинял боль, задевая небо и гортань. Он представлялся пушным зверьком, который, ворочаясь, елозит жесткой шерсткой по незащищенной бывшей слизистой рта. Факт поселившегося во рту зверька подтверждало наличие отхожего места, которое он организовал рядом со своей лежкой. Так гадко Степан еще не чувствовал себя никогда, если не считать того памятного выпускного по окончании средней школы, после которого он дал себе зарок больше не пить. Впрочем, меньше у него тоже получалось не всегда.  

Степан улыбнулся воспоминаниям, и его настроение улучшилось. Он высунул язык и сделал несколько полных вдохов-выдохов, прочищая легкие и, заодно, освежая дыхание. Высунутый язык оказался лучшим вариантом борьбы с мерзким запахом и поселившимся пушным зверьком во рту. Зверек исчез, зато жажда накинулась с новой силой, блокируя все остальные желания и способности. «Фляга, - подумал Степан, - Вот, что самое нужное в экипировке и про что я совершенно забыл!»   

Но свирепствующая жажда продержалась недолго. Может быть она прошла, а, может быть, Степан просто перестал ее замечать, как перестал замечать тяжесть в голове, дрожь в руках и слабость в коленках.

«Анклав заботится о своих питомцах,» - Степан скривился от пришедшего в голову сравнения, но суть выразил верно.

Словно чудесным образом он исцелился, а потому успокоился и стал приводить в порядок мысли, ощупывая себя руками. Тактический ремень был на месте, а вот деньги из подсумков исчезли. Пустые ножны и чехол из-под стреломета свидетельствовали что пропажа не одна. Помятая панама и очки с одной линзой валялись рядом на стуле, а из-под него выглядывал бок рюкзака. Один ботинок болтался на ноге, хотя и был расшнурован, а второй нашелся рядом с кроватью.   

Однако, как оказалось, все это были только цветочки. Когда Степан встал на ноги, то сразу же увидел за кроватью тело одного из своих вчерашних знакомых. Он бы воспринял это вполне нормально - чего не бывает по пьянке, если бы не торчащая у того из груди рифленая рукоятка. «Знакомый ножичек,» - бесстрастно подумал он, ощупывая пустые ножны.   

Ошеломленный, Степан стоял минуту, не в силах пошевелиться, а потом все-таки сообразил, что надо бежать. Доказать, что он здесь не причем совершенно не представлялось возможным. Тем более, что может быть и причем, дай бог бы вспомнить, что произошло вечером. 

Пластиковое окно открывалось только на проветривание, оставляя узкую щель, в которую не пролезть было и кошке. Разбить стекло представлялось проблематичным, поскольку не было даже соответствующего инструмента, а про нож, ставший предметом убийства, не хотелось даже и думать. 

Оставалась дверь. Но, как только Степан осторожно приблизился к ней, чтобы прислушаться к доносившимся извне звукам, как она с силой распахнулась и в комнату вломилась полиция во главе со знакомым шерифом. Позади маячили еще какие-то люди во главе с дородным господином, по-видимому хозяином заведения.  

- Где труп? - хмуро спросил шериф. 

Не успел Степан поинтересоваться странной осведомленностью шерифа, как полицейские грубо отодвинули его в сторону и устремились в глубь комнаты.

- Здесь, вот он! – торжествующе закричал один из них.

- Остыл уже, - добавил второй, потрогав труп в области шеи.

- Ты можешь хранить молчание. Все, что ты скажешь… - шериф выразительно покачал наручниками, - Но лучше рассказать. Добровольно.

- Что за судьба, - вздохнул Степан, - все здесь пытаются нацепить на меня стальные браслеты. Вам не приходит в голову, шериф, что меня подставили? Зачем мне оставаться на месте преступления с трупом, который уже и остыл. Наверное, я бы уже десять раз смог отсюда уйти и находился бы за пределами этого чудесного городка.

- Это если бы понимал, что натворил. А ты был мертвецки пьян и этому есть свидетели.

- Правда-правда, - толстый господин протолкался поближе, - Я сам видел, как его выносили из зала. Был пьян до такой степени, что не мог идти сам!

Шериф с неудовольствием посмотрел на него:

- То есть, вы хотите сказать, что он был не в дееспособном состоянии и преступление не совершал?

- Я просто сказал, что видел, - господин стушевался и постарался задвинуться вглубь коридора.

- Когда понадобиться, я буду готов услышать ваше мнение. Но только когда спрошу об этом сам!

- Грубо сработано, вы не находите? – усмехнулся Степан.

- Посмотрите-ка, а ведь крови маловато будет. Рана-то буду здоров, а на полу всего несколько капель, - изрек осматривающий тело полицейский.

- Ну вот что, - решительно подвел черту шериф, - Организуйте доставку тела в морг, потом поспрашивайте других постояльцев – может кто что видел или слышал, а я разберусь с нашим главным подозреваемым. Пошли, - повернулся он к Степану, - Побеседуем по дороге в участок.

В молчании они спустились на первый этаж. Степан слышал шепот прислуги и малочисленных в это время гостей, шушукающихся по закоулкам. Шелест голосов замирал, как только он проходил мимо и возобновлялся с новой силой у него за спиной. Было понятно, что даже если с него и будут сняты обвинения, то он все равно останется запятнанный убийством, как будто вымазанный в крови состоявшейся жертвы.

- Сынок, ты вляпался в нехорошую историю, - подтвердил его догадку шериф, задумчиво потерев колючий подбородок, - Хочется мне тебе верить. Не похож ты на убийцу, да и обстоятельства в этом деле за тебя. Единственное, чем я могу помочь – это отвезти к границе города, а дальше действуй сам.

На улице их поджидал уже знакомый Степану пикап, покрытый еще не присохшей свежей пылью. Вот только место в этот раз ему было определено не рядом с водителем, а в зарешеченной узкой части позади шерифа.

Машина выкатила на главную улицу, но тотчас свернула и начала петлять между домами. Район незаметно изменился, стали больше попадаться заброшенные дома, а сами улицы выглядели более запущенными, по сравнению с остальными. Наконец шериф притормозил у неприметного серого здания, использовавшегося ранее в качестве складского помещения.

- Сынок, твоя остановка. Дальше нам не по пути.

- Спасибо шериф, - Степан открыл дверь пикапа, - Я никогда не забуду, что вы для меня сделали.

- Не спеши благодарить...

Степан еще не до конца осознал слова шерифа, как угодил в руки внезапно оказавшихся около машины людей.

- Кто вы такие? - попытался вырваться Степан, но руки, вцепивштеся в него, держали словно клещами, не давая возможности не только освободится, но и даже увидеть схвативших его людей.

- Просто бизнес, сынок, ничего личного, - шериф поднял стекло, надавил на газ и пикап скрылся за поворотом, оставив после себя клубящееся облако пыли.

- Мне надо задать тебе пару вопросов, - появившийся в поле зрения Степана коренастый здоровяк с красным лицом чиркнул зажигалкой и прищурился, выпуская через ноздри струю дыма.

- Кто вы такие? - гнул свое Степан.

- Поверь, - усмехнулся краснолицый, - Для тебя это сейчас не важно. А важно правильно и быстро ответить на наши вопросы, если не хочешь долго мучаться перед перезагрузкой, проклятый мут! Уразумел? - он достал нож-бабочку и картинно помахал им перед Степаном. - Знаешь, что нас интересует?

В этот момент послышался визг покрышек, а следом снова появился все тот же пикап.

- Что-то забыл, шериф? - растянулся в любезной улыбке здоровяк.

- Ты кого кинуть задумал, Джузеппе? - вид шерифа не предвещал ничего доброго. - Где мои деньги? Ты же мне фуфло всунул! - он выкинул из машины сверток, рассыпавшийся резаной бумагой.

- Не знаю, - издевательски развел руки Джузеппе, - Мы не знаем куда ты девал деньги. Когда я передавал тебе сверток, они были на месте!

- Ах ты сволочь…

Выстрелы грянули одновременно. Джузеппе медленно осел с дыркой во лбу, не сводя удивленных широко раскрытых глаз с шерифа. А тот уткнулся головой в руль, неестественно вывернув голову. Три отверстия материализовались в борту пикапа, сколов белую эмаль и обнажив скрывающийся под ней серый металл. Только в фильмах можно спрятаться за дверцей автомобиля. Первая пуля попала сразу в сердце, а остальные лишь толкали мертвое тело.

Стреляли подельники Джузеппе, прикрываясь Степаном, как щитом. Их хватка ослабла и тот упал вниз, заставив одного разжать руки, а второй замешкался, потянулся, влекомый весом Степана, и тяжело перевалившись через его спину, грохнулся оземь. Тот, который устоял, уже занес ногу для удара, но захрипел и повалился, схватившись руками за шею. Арбалетный болт пробил его шею, выглянув остроносым клювом с другой стороны.

Кольт упал почти рядом, отскочив от удара о землю, а его ствол еще курился тонкой струйкой пороховых газов, гипнотизируя взгляд, подобно ядовитой змейки, ловящей каждое твое движение, которое может стать последним.

Степан не стал тратить драгоценные секунды, чтобы схватить оружие. Он извернулся и прижал к земле оставшегося в живых противника. Сразу же получил удар в глаз, ответил кулаком в челюсть и два сцепившихся тела принялись кататься по земле, осыпая друг друга ударами. Противник попался изворотливый. Брыкаясь и изворачиваясь ужом, тот почти высвободил пистолет, как стрела взведенного арбалета ткнулась ему в лицо, чуть не выбив глаз. Он сразу обмяк и раскинул руки в стороны, тяжело дыша и не сводя взгляда с острого наконечника.

- Ты что, совсем не можешь жить без приключений? - услышал Степан над собой знакомый голос.

- Признаю, - прохрипел Степан, - Ты как раз вовремя. Не знаю, чем не угодил я этим господам, но я ничего не понимаю.

Он выдернул из руки поверженного противника пистолет - тот же кольт. С чего он так любим подобной публикой?

- Два трупа, твоя жизнь висит на волоске - теперь мы можем нормально поговорить? - Степан потер кулаком заплывающий глаз.

Незнакомец презрительно улыбнулся, но не издал ни звука. Пожевав губами, он сплюнул красной слюной.

- Чего с ним разговаривать, - проворчала Джейн, - Обыкновенный местный бандит. На землях Анклава был бы рейнджером и грабил всех подряд, а здесь облапошивает проходящих растяп.

- Погоди ты, - поморщился Степан, - Ваш с красной мордой, который Джузеппе, что-то спросить хотел, верно? Так спрашивай, какие у меня тайны? Чего хотели-то?

- Да не знаю я, - не выдержал незнакомец, - Джузеппе сказал, что подвернулось верное дело, а как ему откажешь? Клиент будет лох и расколоть его на сведения о денежном месте будет не проблема, - он покосился на дернувшееся острие стрелы. - Только надо подкупить власть, с которой у этого лузера не лады. Только вот с деньгами у нас вышел напряг, вот мы и всунули шерифу мульку. Все равно нам в этом городке уже ловить нечего, а в случае удачи денег выгорит, как сказал геноссе, каждому по мешку. Кто ж знал, что коп нас так быстро расколет.

- Это где же такое место, что денежные мешки на земле валяются? - удивилась Джейн.

- А это у парня своего спроси!

- Что спросить-то?

- А я почем знаю! Только знаю, что нам отсюда бежать надо, дамочка. На выстрелы примчится полиция, с ней отряд самообороны и тогда...

- Мотай отсюда, пока не передумала, - Джейн качнула арбалетом в сторону города.

Степан взвел курок, но дважды повторять не пришлось. Незнакомец припустил зигзагом и через минуту скрылся в ближайшем проулке, успев перед этим потрясти кулаком в воздухе.

- Наврал, небось, - задумчиво произнес Степан, наблюдая за этими маневрами.

- Поди, проверь. Но единственное, в чем он точно прав, так это в том, что нас здесь уже не должно быть.

Глава 8. Драйвер

- Туда, - Джейн махнула рукой в сторону Некрополя.

Некоторое время она бежала молча, лавируя между разбросанным мусором и беспорядочно наваленными кирпичами. Потом остановилась, тяжело дыша, и повернула раскрасневшееся лицо к Степану:

- Может быть поделишься - чего ты успел натворить в этом тихом мирном городишке?

Степану путь дался легче, и он уже думал как найти подходящий момент для вручения своей провожатой прикупленных подарков, но такое начало беседы выбило его из колеи:

- Мирном и тихом? Знаешь, не зря говорят, что в тихом омуте черти водятся.

- Чертом, как я понимаю, оказался ты.

- Я? Да я там оказался самым честным человеком! Сначала меня обманули на рынке, продав бесплатное место на под аукцион, потом наколол покупатель, всунув фальшивку, вместо денег, а когда я думал, что удача повернулась ко мне лицом, меня обокрали в гостинице и попытались выставить виновным в убийстве, которого я не совершал. Наконец, я зачем-то понадобился бандитам, которым меня продал шериф. Как тебе приключения в мирном и тихом городишке? Я даже боюсь представить, что меня ждет в более суровом месте.

- Талантливый парниша. Как же ты сумел за короткое время набрать столько неприятностей?

- А чего их искать? Мне кажется там только и ждут, чтобы кого-то, как соплю, обкрутить вокруг пальца. Почему ты меня не предупредила об этом?

- Не предупредила? О чем? Что ты выходишь из Анклава в еще недавно бывший для тебя привычным мир? Что надо включать голову и не разевать рот? Что предстоит общаться с людьми, которые мыслят категориями купи-продай и пытаются из всего извлекать прибыль? Это же капитализм, парень! Бизнес – его фундамент, маржа – воздух, а прибыль – бог и судья. Тот, кто сделал деньги – удачливый бизнесмен, а тот, на ком были сделаны деньги – лох. Формула проста и известна со времен ассирийцев, если не еще раньше. Ты что, всю свою жизнь провел на Луне, общаясь с марсианами?

- Откуда на Луне марсиане?

- Ты, я вижу, лучше знаешь.

- Ха-ха, смешно. Я, может быть, просто не переключился. Здесь, где мы ходим, все ясно – враги, будь то люди и звери, понятны и очевидны. Как действовать при встрече с ними тоже понятно. Но как быть, если враг прячется за личиной обыкновенного человека, прикрываясь улыбкой и правильными словами?

- А ты не задумывался, что врагов, как таковых, нет?

- Как так? То есть меня обкрадывали по большой дружбе?

- Не по дружбе. Но и не по вражде. Каждый, кто тебе насолил, действовал исходя из своих собственных интересов, не считаясь с интересами твоими, как будто их нет и в помине. Это элементарное неприятие личной свободы чужого человека и есть то самое, что заставляет тебя определять их, как врагов.

- А кто они тогда, святые?

- Нет, конечно. Обыкновенные люди. Люди в том смысле, как вид живности: собаки, коровы, лошади. Они могут быть добрыми или злыми, сообразительными и хитрыми - это заложено в нас природой с рождения и развивается внешними обстоятельствами. Но есть одно но. Чтобы стать человеком, нужно духовно вырасти и научиться принимать ограничения своей свободы, особенно там, где начинается свобода другого. Животные принимают это только из чувства страха, под давлением силы, а человек - разума.

- И что ты мне советуешь, заниматься их воспитанием?

- Враг требует отпора и войны до победного конца, не так ли? На самом деле, не надо никого побеждать или что-то доказывать. Надо сосуществовать с ними и, если не получается ставить на место, просто выдерживать дистанцию, чтобы не быть использованным в качестве разменной монеты в задуманной ими игре.

- Хорошо быть умной, наблюдая все издалека. А у самой как обстоят дела? Как здесь очутилась? А? То-то и оно, что каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны*. Умный человек сказал, между прочим.

Джейн замолчала и они просто шли молча, погруженные в разбуженные разговором воспоминания.

- Жутковатое место, - Степан только сейчас обратил внимание на давно умершую улицу, по которой они двигались уже некоторое время.

Асфальт на ней был по большей части целый, но потрескавшийся и с приличными выбоинами по краям. Кое-где притулились посеревшие от пыли автомобили, таращась на мир стеклом уцелевших фар. Но с этим повезло немногим из них, как и с ветровыми стеклами, пробитыми или полностью выдавленными из своих ниш.

Небольшие домики зияли темными глазницами пустых рам, а их внешний вид свидетельствовал, что они перенесли как минимум набег кочевников или крупную антитеррористическую операцию.

У крыльца одного из них притулилась пара одетых в разлохмаченную, но еще недавно приличную одежду скелетов. У стены другого задрал колеса в небо агрегат, в котором Степан с замиранием сердца признал нечто, похожее на драндулет Дядюшки Джо. Однако, схожесть им придавало лишь отсутствие мотора, в остальном конструкция, что возлежала перед глазами, выглядела более солидно.

Массивные колеса сидели на пружинной подвеске, рама была обшита металлическими полосами, а под ней угадывались два ряда кресел, в данный момент прижатые к асфальту.

Впечатление только портил еще один скелет, распластавшийся прямо перед повозкой. Похоже, что это был драйвер, а пассажирам удалось уйти всего лишь чуть подальше.

- Смотри-ка, - начал Степан, пытаясь привлечь внимание девушки.

- Тихо! - Джейн замерла, резко оборвав движение.

- Молчу.

- Это ты сказал? - с подозрением спросила девушка.

- Ничего я не говорил. Это ты сама с собой разговариваешь.

- Талантливый парниша, - услышали они явственно.

- Пересмешник, - одними губами прошептала Джейн, - Это засада, бежим!

- Это капитализм, парень! - дорогу им перегородило двуногое существо, зверь из низкобюджетного фильма ужасов, созданного студентами в качестве курсовой работы.

Ростом он был невелик, непропорционален и уродлив, но экипирован для боя совсем неплохо. В первую очередь на себя обращала внимание его шкура - грубая ороговевшая масса, выступающая во все стороны шишковатыми темными наростами. Лапы были несоразмерны телу - длинные, как у орангутанга и заканчивались тремя пальцами с длинными загнутыми когтями. Хвост был под стать телу и, судя по шипам, тоже имел бойцовское применение. Все венчала очень маленькая треугольная голова с широкой пастью, из которой даже в закрытом виде торчали острые загнутые зубы.

Степан хотел пошутить, что именно в таком виде и представлял звериную сущность капитализма, но, почему-то, слова застряли у него в горле.

- Сюда, бегите сюда! - из окна, заставленного железным щитом, выглянуло белое лицо, выделяющееся контрастом на фоне черного проема.

Щит пошевелился, максимально освобождая пустую стекольную раму, и в нем показался человек, призывно машущий рукой.

Не сговариваясь, Степан и Джейн бросились наперегонки к неожиданному спасителю. Мимо прошелестела стрела и отозвалась глухим стуком по панцирной плоти.

Ответом был рев и усилившийся топот приближающегося зверя. Джейн выстрелила не оборачиваясь и, по-видимому, более удачно, потому что топот затих и тонкий голос пропищал:

- Почему ты меня не предупредила об этом?

Степан рыбкой влетел в проем окна, и не успел подняться, как следом влетела Джейн, снова сбив его с ног.

Щит в мгновение ока оказался на месте, подпертый стальной перекладиной, в которой угадывался обыкновенный лом. В следующее мгновение его сотряс сильный удар, затем еще один, а потом все стихло и снаружи послышался разочарованный голос Степана:

- Это засада!

- Если бы я не сидела рядом, то подумала бы, что это говоришь ты, - Джейн недоверчиво посмотрела на Степана.

- Если бы ты меня не сбила с ног, то я бы точно сидел рядом, - ворчливо произнес Степан, поднимаясь и отряхиваясь от прилипшего мусора. - Кстати, неужели я говорю таким противным голосом?

- Это обман слуха, - подал голос незнакомец, вешавший на стенку лук, - Определяется способом восприятия звука, то есть слышим мы его изнутри или снаружи. А меня Максом зовут.

- Знавал я одного Макса…

- Не слушай его, он сегодня не в духе, - Джейн похлопала Степана по плечу, при каждом ударе выбивая облачко пыли. - Я Джейн, а это мой приятель…

- Стэн, - перебил ее Степан.

- Стэн, - кивнула головой Джейн, оглядывая место, ставшее безопасным пристанищем. – Спасибо тебе, Макс.

Источником света служила электрическая лампочка, невесть какими судьбами сохранившаяся под пыльным абажуром на потолке. Анклав по-видимому распространял свое влияние и на некоторое удаление от хабора, заставляя ее светитится хоть и тусклым, но все-таки светом.

Шкаф, некогда наполненный посудой, печально темнел разбитыми стеклами, в глубине виднелась пыльная туша широкого дивана, а рядом примостились несколько стульев, составляя нехитрую обстановку этой, в прошлом небольшой гостинной. Разломанный стол валялся в углу под аляповатой картиной, пытавшейся скрасить невеселые краски бытия творением художника абстракциониста. Сбоку виднелась лесенка, уходившая на второй этаж.

- Давно ты в этом доме? - Степан поерзал, пристраиваясь на одном из стульев.

- И какими судьбами тебе, на наше счастье, повезло здесь очутится? - Джейн встала за спиной Степана, не спеша присаживаться.

- Да без малого третьи сутки пошли. А как здесь оказался… Довольно глупо оказался. Просто захотелось острых ощущений, - Макс погладил обросший подбородок и горько усмехнулся, - На свою голову… Добрые знакомые свели меня с ребятами, которые практикуют туры по заброшенной части города, ну мы и поехали набираться впечатлений. Что стало с повозкой и моими провожатыми, сами видели. А я вот, перед вами.

Небось голодный? - Степан скинул рюкзак и развязал тесемки. На свет появилась маленькая коробочка и банка тушенки.

- А что здесь? - Джейн с любопытством постучала по пластику.

- Момент… - Степан кинул жестяную банку Максу, - Рубай на здоровье. Нож не нужен, я специально с кольцом взял.

Степан изобразил руками пантомиму вскрытия банки и, довольный собой, повернулся к девушке:

- Трам-тарарам, - пропел он барабанную дробь, нажал на выступающий язычок и торжественно вручил ей коробочку с распахнутыми бархатными створками.

- Это мне? - лицо Джейн как будто озарилось светом от блеснувшего золота сережек.

- Догадайся с трёх раз!

Девушка недоверчиво повертела в руках коробочку, борясь с желанием устроить примерку:

- Что я должна?

- Мадам, - Степан изобразил обиженное лицо, - Это без-воз-мез-дно, то есть даром!

- Не практично.... Демаскирующий фактор... - бормотала Джейн, прицепляя их к ушам. - Как я тебе? - красуясь, покрутила она головой из стороны.

- Слишком ярко, - подал голос Макс, не сводя взгляда с желтого металла.

- Ничего не ярко, - отмахнулся Степан, - Точнее ярко, - поправился он, увидев нахмуренное лицо Джейн, - Но скромно. Кстати, а чем это здесь воняет? - попытался он перевести разговор на другую тему.

- Жильцы это, - оторвался Макс от созерцания. - Все здесь остались. Думали, наверное, что удастся отсидеться и им придет на помощь национальная гвардия, но.... Но пришел кое-кто другой. Еще немного и к ним присоединился бы я. Но, на мое счастье, пришли вы. У вас есть план, как мы отсюда будем выбираться?

Принюхиваясь, Степан подошел к неприметной дверив кладовку, а когда открыл ее, то чуть было не оказался засыпан разноколиберными костями.

- Сколько было хозяев-то? - успел выдохнуть он, отпрыгивая в сторону.

- А кто их считал, - беспечно произнес Макс, придав лицу беззаботное выражение. - Хозяева плюс еще гости какие были. Кто их теперь разберет.

- Десятка два, не меньше, - подала голос Джейн. - Не повезло тебе, Макс, я в костях разбираюсь.

- Ты чего? - не понял Степан, - Макс тут при чем? Он же нас от пересмешника спас.

- В этом-то и вопрос... Нафига, Макс? - Джейн взвела тетиву арбалета.

- Кушать очень хотелось, - Макса нисколько не смутило колдовство Джейн над пустым арбалетом, и он ответил так простодушно, что Степан даже не понял смысл его слов и с недоумением посмотрел на банку тушенки, так и оставшуюся нераскрытой в его руках. - Обложила меня эта тварь и голодом морит.

- Так вот же... - Степан кивнул на жестянку в его руках.

- А ему другое мясо надо, - усмехнулась Джейн.

Макс подмигнул ей и повел плечами, как боксер, разминая их перед боем. Плечи действительно увеличились в размерах, а прикрывающая их грязная курточка натянулась и повисла, обнажая впавший живот. Руки увеличились в размерах и стали похожими на клешни. Лицо вытянулось, выступив вперед звериной мордой.

- Слушай парень свою бабенку, шибко умная она у тебя. Не к добру это.

Не договорив, преобразившийся Макс бросился к Сетпану, но тот успел выставить перед собой стул так, что его ножки уперлись ему в грудь. Макса это остановило лишь на мгновение. Махнув рукой он легко выбил стул из рук Степана, добавив его в общую кучу мусора. Краем глаза проводив его путь, у Степана мелькнула мысль, что он не первый, кто пытался защититься таким образом.

Макса остановила стрела. Щелчок арбалета прозвучал резко, разрывая натянутые нервы, а глаз Макса исчез, обратившись древком арбалетного болта. Макс медленно осел, тряся головой из стороны в сторону, но отдавать богу душу совсем не собирался. Пользуясь паузой, Степан вытащил из кармана револьвер, но, немного подумав, откинул его и выдернул удерживающий створки окна лом, попытавшись выставить его перед собой. Но не успел.

Макс прыгнул вперед прямо с места, из неудобного положения, расчитывая на внезапность. И это ему вполне бы удалось, если бы перед этим не произошло одно важное событие - створки окна распахнулись почти сразу же, как Степан убрал держащий их лом, и оттуда высунулась морда пересмешника:

- Сюда, бегите сю....- не успел он закончить фразу, как на него налетел Макс, не рассчитав силу прыжка.

Не ожидавший такой наглости пересмешник растерялся, за что и поплатился прокушенным горлом. В следующее мгновение его лапы сомкнулись железной хваткой на ребрах нахала, и по полу покатился клубок мускулистых тел.

Джейн не надо было приглашать дважды, она выскочила вслед за Степаном в то же окно, через которое они оказались в доме.

- Сюда, бегите сюда! - дорогу им преградил еще один пересмешник, как две капли воды похожий на предыдущего.

- Да их тут стая, что ли? - в сердцах вокликнул Степан, досадуя на неожиданное препятствие.

Джейн в ступоре замерла, в нерешительности теребя тетиву арбалета. Взвести его, очевидно, было уже не успеть. Степан мог бы поклясться, что пересмешник ухмыляется, растянув пасть в усмешке. Мысль созрела в голове Степана внезапно, ошеломляя своей наглой самоуверенностью. Но терять было нечего.

- За мной! - Степан бросился к перевёрнутой колесной повозке.

Транспортное средство, которое про себя Степан окрестил драндулетом, было шире и длиннее, чем то, на котором катался Джо, и рассчитано на четырех человек. Слова Макса об экскурсионных турах, были не лишены основания.

- Ты сошел с ума! - Джейн пыталась не отстать, возмущаясь где-то позади.

Агрегат, задравший в небо колеса, неожиданно оказался тяжелым. Степан потянул его за борт, но тот, хотя и накренился, но по-прежнему оставался перевернутым.

- Навались! - Джейн с азартом повисла на одном из колес. Сзади раздавалось уже ставшее близким пыхтение зверя. Степан последовал примеру Джейн и повозка, сначала нехотя, а потом убыстряясь, резко крутанулась в продольной оси, грозя придавить их обоих. Негаданно выручил пересмешник, подставив голову в тот момент, когда произошел переворот. Деревянный бампер хрустнул, столкнувшись с его черепом, но уцелел, удерживаемый стальными полосами. Пересмешник пробормотал что-то нечленораздельное и затих, разлегшись между колес.

- Что теперь? - Джейн, перебирая руками и ногами, шустро вскарабкалась на раму.

Степан покрутил руль драндулета:

- Если б я знал.

- Думай быстрей!

Пересмешник пришёл в себя и попытался подняться. Упершись головой в бампер, он не придумал ничего лучше, чем сдвинуть повозку силой, уперевшись в неё лапами. Джейн взвизгнула, а повозка, соскочив с головы зверя, стремительно покатила по улице.

- Рули, рули! - завопила девушка.

- Не учи учёного, - хохотнул довольный Степан, ловко вписываясь в узкую улочку между домами. Сзади послышался звук глухого удара - у преследующего зверя голова ещё не пришла в порядок и столь же изящный поворот не получился. Но на этом удача Степана закончилась.

- Тормози! - пискнула Джейн, уперлась ногами в перегородку под ногами и втянула голову в плечи. Стена, возникшая на пути, перегораживала улицу от края до края. Какой-то юморист нарисовал на ней тоннель, реалистично уложив тени. Это был настоящий тупик с замаскированной стеной. Не смотря на потускневшие краски, картина смотрелась предельно реалистично и, если бы не прибившийся к ней демаскирующий мусор, то можно было бы запросто влететь, как Буратино в очаг папы Карло. Повозка замерла на месте, не докатив до стены считанные сантиметры.

- Замуровали, демоны, - выдохнул Степан, - Полный назад!

Сзади послышался удар - это бампер сбил пересмешника и, подхватив, поволок к выходу из проулка. Тот зацепился за кресло и медленно стал вползать на раму.

Повозка выскочила из проулка и заложила крутой вираж. Визгливо проскрипев покрышками сделала «полицейский» разворот и резко встала на месте. Сзади послышался треск, сопровождаемый коротким ругательством - кресло сорвало с места и, с ним в обнимку, зверь покатился по асфальту. Буксанув колесами, повозка рванула вперед.

- Ты заходи, если чё, - послышалось сзади.

Степан непроизвольно оглянулся. Поднявшийся пересмешник не рискнул догонять такое сумасшедшее транспортное средство и стоял, провожая его немигающим взглядом.

*Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре «

Глава 9. Доктор Джейн

Улицы Некрополя оказались не столь уж и замусорены, как представлялось Степану на первый взгляд. Нет, иногда, на желтом от песчаной пыли асфальте, попадался крупный хлам в виде наваленных бочек, ящиков или просевших на спущенных шинах разбитых автомобилей. Тогда ему приходилось лавировать между ними и осыпающейся кладкой стен невысоких домов, ограничивающих улицу, но проезд для повозки открывался всегда, если только дорога не заканчивалась, как в тот неудачный раз, глухим тупиком.

Степан правил спокойно, внутренне удивляясь своей новой удивительной способности. Ему постоянно казалось, что он может забыть что-то важное и тогда повозка не впишется в поворот или просто встанет и не тронется с места, не смотря ни на какие уговоры.

Осталось знать - что же такое это «важное», чтобы никогда с ним не расставаться. Но в этом-то и была основная проблема. Как можно не знать что-то, а потом запамятовать и попытаться вспомнить? Степан на миг испугался таких крамольных мыслей, и помотал головой, гоня их прочь. На миг транспорт потерял управление и чуть не въехал в почерневший от копоти столб. Повозка вильнула, подпрыгнув на бордюрном камне, чиркнула задним колесом по бетону, обдирая сажу, но выровнялась и продолжила путь как ни в чем ни бывало.

- Не дрова везешь! - возмутилась Джейн, вцепившись руками в сиденье.

- Лучше плохо ехать, чем хорошо идти, - глубокомысленно изрек Степан.

- Правда? И куда же мы едем?

- Не все ли равно? - равнодушно пожал тот плечами. - Когда едешь все равно куда, в конце концов куда-нибудь обязательно приедешь.

- Философ, блин… За дорогой лучше следи, а то уже столбы начали по дороге бегать.

Джейн примолкла, настороженно наблюдая за черными провалами окон. Она подумала, что главное в данный момент было выбраться из города, а дальше… Дальше у нее был свой план, участие в котором Степана было крайне желательно, но использовать его в нем без его ведома не позволяло странное чувство, о существовании которого она успела позабыть.

Она откинулась в кресле, вытянув ноги, и прикрыла глаза, сделав вид что отдыхает. Ей сейчас надо было решить главный вопрос - идти на сделку с совестью или поступить, руководствуясь ею. Жизнь в Анклаве, став поворотным пунктом в ее судьбе, озлобила ее, превратив в хладнокровного воина, способного пожертвовать кем угодно в своих интересах. На это были особые причины, о которых она хотела вытравить из себя память и успокоить раненную душу. Но окончательно вылечить ее могло только одно лекарство - месть, и она чувствовала, что приблизилось время напиться этой микстуры сполна.

Из-под длинных ресниц она искоса наблюдала за Степаном, пытаясь понять, почему именно он запал ей в душу, растопив холодок равнодушия, который, как она считала, навсегда поселился внутри нее. С одной стороны, это злило ее, потому что стояло на осуществлении заветного плана. Но, с другой стороны, завораживало, будоража такие чувства, в которых она разочаровалась и думала, что они похоронены где-то глубоко, под обломками прежней жизни.

- Как тебе удаётся управлять этим транспортом? - подала она голос, досадуя на себя, что не может принять решение.

- Сам не понимаю. Едет и все. А у тебя не было такого умения?

- Юзабилити? Нет, - честно призналась Джейн. - Ни в одной перезагрузке.

- А много их у тебя было?

- Достаточно. Не хочу об этом распространяться.... Так что скажешь?

- Ты о вождении? - Степан небрежно махнул рукой, - Само едет. Я представляю, что надо ехать, а эта штука как будто подслушивает и тут же исполняет.

- Класс. Странно, что ты еще не дотянул левел и до пятерки, а уже с таким багажом. Уж не удалось ли тебе обмануть самого склера?

- Я с этого начал. А что такое?

- Так! Стоп, - Джейн привстала и от этого чуть не вывалилась из повозки. - Что такое - он спрашивает! Твой первый левел - удача. Вот что такое. Да я могла бы и догадаться почему тебе так прет.

- Нет, ну надо же, - продолжала она возмущаться, - Твои однокашники небось по второму разу в перезагрузку уходят, а он знай себе на повозке рассекает!

- Зависть плохое чувство.

- Зависть? Ха! Ты мне напоминаешь богатенького школьника, которому родители прикупили феррари на совершеннолетие, и который имеет смутное представление о правилах дорожного движения.

- По-твоему, ржавое ведро на колесах было бы для меня в самый раз?

- Более достойно. Чем ниже высота, тем безопаснее падение. Каково тебе будет, когда ты лишишься своих привилегий?

- Отлично переживу, особенно первое время, - Степан улыбнулся своим мыслям, - Я же продам феррари. Только склера я встретил до перезагрузки, так что, удача тут не причем. Ты мне лучше расскажи про нашего нового знакомого, который Максом обозвался.

- А-а-а, это ты про людоеда что ли?

- Про кого? - Степан удивился так, что повозка резко встала и Джейн снова чуть не вылетела из кресла.

- Эй, где ты права купил!

- Сама виновата. Ездишь не пристёгнутая, а за это штраф, между прочим, полагается.

- Сначала оборудуй транспортное средство… - Джейн, ворча, пристроилась на сиденье. - Чего непонятного? Людоед этот твой Макс. Знаешь такое слово?

- Да слово-то я знаю, а вот откуда это узнала ты? Только не говори, что хорошо разбираешься в костях, которые высыпались на мою голову, ведь ты на них едва взглянула. Не желаешь приоткрыть завесу тайны своего бытия?

Джейн усмехнулась, подумав про себя, что час истины настал сам собой. Вряд ли Степан согласится, предложи она авантюру, если сейчас не ответит искренне на вопрос. Она кивнула головой и задумчиво посмотрела в сторону темнеющего вдалеке леса. Повозка миновала мертвый пригород и стояла на засыпанной песком дороге, подминая колесами бывший придорожный щит. Надпись на нем уже давно стерлась, но пластиковая основа уцелела, упав с поваленного бетонного столба.

«Что здесь было? - отвлеченно подумала Джейн, - Реклама магазина или информация о дорожной развязке? Все тлен перед неумолимостью поглощающих мир песков времени».

- Твои дедуктивные выводы основываются на плохой наблюдательности, мой друг Ватсон, - Джейн с ногами забралась в кресло и посмотрела в глаза Степану. – Во-первых, ты забыл про банку тушенку, которую Макс и не попытался вскрыть. Странно для голодняка, не правда ли? Во, вторых, я действительно разбираюсь в костях, потому что врач, а травматология - моя специализация. Не ожидал? - Джейн хихикнула, потерла кончик носа и продолжила, - На этом можно было бы и закончить, но я тебе расскажу больше.

- Под тень полосатого флага я перебралась около пяти лет назад. Но по специальности поработать не довелось, как ты понимаешь. Сначала я работала вообще не по теме, а потом удача мне улыбнулась, и с моим дипломом я смогла устроиться всего лишь медсестрой. Скоро я поняла, что это предел моей карьеры и мне стало грустно за мое светлое будущее. Наверное, если бы мне повезло, все бы кончилось выгодным замужеством и последующим тихим семейным счастьем, но судьба распорядилась иначе. Мне неожиданно предложили должность врача, но в составе экспедиции в Анклав. Небольшие экспедиции с конкретными заданиями стали снаряжать военные, как только когда их крупные операции потерпели неудачу. Естественно, дурная слава об их последствиях уже стала просачиваться из-под шляпы правительтва, которой оно хотело прикрыть сие неприличное место, поэтому желающих было не найти днем с огнем. Но некоторые дураки все-таки находились.

Джейн на миг прикрыла глаза, вызвав в памяти свое, ставшим уже безмерно далеким, прошлое. Сразу же вспомнился высокий молодой человек, с которым она так мечтала связать свою жизнь…

- Что это такое, Лесли? - спросила она его, увидев на столе рекламную листовку с призывом в волонтеры Анклава.

- Вот, принес тебе почитать, - Лесли сунул ей в руку листок и выжидательно посмотрел.

- Не хочу я читать.

- Но ты только посмотри, какие открываются для тебя перспективы! А всего-то участие в одной или паре вылазок в Анклав!

- Но… Но я не хочу в этом участвовать! Ты знаешь, что говорят у нас в госпитале об экспедициях в это проклятое место? И что я там буду делать?

- Ради бога! Никто тебя никуда не тянет и не заставляет делать то, что ты не желаешь. Но подумай: ты же мечтаешь стать настоящим врачом, с лицензией, а тут кстати подворачивается реальная возможность. Все это ты, со своим дипломом, получишь автоматически, я уже узнавал. Когда еще выпадет такой шанс? Такой бывает, как говорят, один на миллион! Кстати, у военных острая нехватка квалифицированных медработников и они готовы нанятым врачам платить немалую сумму. А ведь у тебя есть опыт…

- Это же не так просто! Знаешь, что такое работа медиком в полевых условиях? А я знаю! Да и не готова я променять комфорт города на жизнь в палатках.

- Только не надо про свое несчастное детство, - поморщился Лесли. - Тебе не придется ничего менять! Всего пару экспедиций и мы решим все наши проблемы! Ты ведь хочешь собственное жилье? А собственный дом? Представляешь, наш дом, без всяких кредитов и залогов, с лужайкой и гаражом для твоей новой машины!

- А почему тебе самому…

- Вот только не начинай! Ты же прекрасно знаешь, что мне нельзя терять работу, которая нас кормит. Что будет, если у тебя что-то пойдет не так и придется вернуться, не поев боща с солью, я правильно выразился?

- Не солоно хлебавши, - машинально поправила девушка, посмотрела в такие ясные глаза парня, с которым планировала связать жизнь, и грустно добавила, - Я подумаю… Что, в конце концов, я теряю, кроме беспросветного будущего?

«Нет, - помотала головой Джейн, - Это Степану знать необязательно, ведь самое главное произошло позже, во время той злосчастной экспедиции, то есть спасательной операции, как ее назвал лейтенант… - она наморщила лоб, вспоминая его имя, - Кларк! Лейтенант Кларк!»

- Док, приветствую вас в рядах славной морской пехоты. Я - лейтенант Кларк, - мужчина средних лет в песчаном камуфляже встретил ее прямо у ворот пропускного пункта. - Не удивляйтесь, для нас каждый врач - док, а имеете вы степень или нет, нам как-то безразлично. Где ваш багаж?

Джейн показала маленький рюкзак, в который по старой школьной памяти сложила только минимум нужных вещей.

- Это хорошо, что немного. Мы вам выдадим все необходимое, а рюкзак сдайте на хранение. Надеюсь, скоропортящихся продуктов в нем нет? Пойдемте, я провожу вас.

По дороге на склад Кларк ввел ее в курс дела:

- На территории Анклава завалился «стратег». Экипаж с большой долей вероятности выжил, но о его судьбе ничего не известно. Наша задача - проникнуть в соответствующую область Анклава и провести активный поиск выживших. Все понятно?

- М-м-м, что такое «стратег»?

- Тысяча извинений, я просто забыл с кем разговариваю! Стратегический бомбардировщик, так ясно?

- Ясно, одна из этих ваших летающих крепостей. Давно это произошло?

- Дня три назад, - ответил с запинкой Кларк, - Командование не хотело рисковать, надеялось, что экипаж выберется сам.

- Вы не находите это странным? - Джейн остановилась, внимательно глядя лейтенанту в глаза.

Взгляд Кларка был тверд:

- Что именно?

- Все. И то, что назначение такого самолета - летать через океан, а направлен он был вглубь континента, и то, что с поисками экипажа тянули резину, ожидая, что раненные люди выползут сами.

- Командованию видней, - пожал плечами лейтенант, - Мы не обсуждаем их действия, а только выполняем то, что прикажут. Надеюсь, больше вопросов нет? Выступаем завтра на рассвете.

Джейн поймала себя на мысли, что уже тогда поняла, что Кларк если не лжет, то не говорит всей правды, хотя он ничем себя не выдал: ни голосом, ни взглядом. Просто сработала ее внутренняя интуиция.

Утро в тот день выдалось солнечное, что для этих мест было в порядке вещей. Облака, в изрядном количестве маячившие на горизонте, куда-то подевались, освобождая дорогу небесному светилу, а уж оно явно намекало, что воспользуется чистым небом на полную катушку.

Всюду, куда простирался взгляд, царило утреннее безмятежное спокойствие, за исключением военной базы, которая напоминала разбуженный муравейник. Пятнистые солдаты сновали около выстроенных в колонну машин, распихивая, вынимая и снова впихивая какие-то мешки, сумки и ящики.

Наконец суета закончилась и утреннюю тишину разорвал грохот прогревающихся моторов. Воздух наполнился запахом бензина и горелого масла. Через пять минут снаряженная техника выступила в путь.

Колонну возглавила «Брэдли», настороженно поводя по сторонам длинным стволом автоматической пушки. За ней следовала пара «хамви» с солдатами и такой же «хамви», но с красным крестом, а замыкал колонну тяжелый грузовик.

В «хамви» с красным крестом разместилась Джейн и пара санитаров, а вел машину полноватый капрал.

- Капрал Дэн Моррисон, мэм, - представился он, не переставая жевать жевательную резинку. - Отучаюсь курить, мэм, - пояснил он, уловив ее взгляд.

- А я слышала, что в Анклаве моторы не работают, - удивилась Джейн обилию техники.

- Так точно, мэм, это проклятое место высасывает энергию воспламенения раньше, чем она доходит трансмиссии. Но мы пойдем по трэку. Это тонкие полоски нашего мира, прорезающие безумные земли Анклава.

- Хм…

- Не исключено, что нам придётся идти, оставив на них весь транспорт. Даже скорее всего. И тогда, храни нас господь.

Дэн словно в воду глядел. Лейтенант остановил колонну около одному ему известного ориентира и приказал ждать. Солдаты сложили оружие в пирамиды, а вместо винтовок вооружились длинными тесаками, напоминающими мачете. Через час появился мут, который, по-видимому, должен был стать проводником. Они некоторое время тайно совещались с Кларком, а потом лейтенант дал команду выступать. С машинами остались только водители и несколько охранников.

К несчастью, их путь лежал в сторону бывшего заповедника, деревья которого хоть и превратились в столбы, закрывающие небо сеткой сухих корней, но видимости не способствовали и делали трудным ориентирование.

Отряд шел с короткими привалами, пробираясь через стелющиеся по земле ветки. К концу дня от такой ходьбы у Джейн разболелись ноги, да и все остальные чувствовали себя не намного лучше.

- Стоп! – скомандовал Кларк, озабоченно поглядывая на небо. - Оборудовать лагерь!

- Что случилось? – Джейн подошла к лейтенанту, пользуясь тем, что солдаты разбрелись, расставляя палатки.

- Ничего, просто наступает ночь. Ах, да, это же ваша первая ночь в этих местах. У нас ее называют крещением Анклава. Хотите добрый совет? Проспите это время в своей палатке.

- И не проспите рассвет, - добавил тип в брезентовой куртке, стоящий рядом с лейтенантом. Джейн вспомнила, что этот тот самый мут, которого она приняла за проводника.

– Это, кстати, всех касается, - добавил тот равнодушным тоном. - Рассвет - это время чудес. Порой весьма неприятных.

- Джой, проводник, - протянул он руку девушке. - Не удивляйтесь, это имя я придумал себе сам. Женщины в Анклаве редкость, берегите себя, - добавил он, задержав ее кисть чуть дольше, чем следовало.

- Постараюсь, - Джейн проводник не приглянулся: заросшее щетиной землистое лицо и прилизанные, словно намазанные жиром, волосы производили впечатление неряшливости и нечистоплотности, отторгаемые девушкой.

Палатка с красным крестом была невелика по размеру. По-видимому, госпитализация раненных не предполагалась, а для простых функций достаточно было и такой. В сгущающихся сумерках найти ее было довольно просто, и Джейн решила не торопиться с ночлегом, чтобы полюбоваться на живописный закат.

Она выбрала место посвободнее, чтобы ничто не заслоняло вид на угасающее светило. Солнце приобрело красноватый оттенок, и уже приблизилось к точке соприкосновения с мягкой подушкой земли, подсвечивая необычным светом стволы деревьев и набежавшие цветным одеялом облака. Здесь природа играла своими дикими красками, завораживая своей первозданной прелестью.

Мгновенно наступившая темнота заставила пожалеть Джейн о содеянном. Ругая на чем свет стоит Кларка за его скупую информативность, она искала палатку чуть ли не ползком, пока не ткнулась головой в ее стенки и завязанные тесемками створки. На ощупь развязав узлы непослушными пальцами, она сумела проникнуть внутрь и забилась в дальний угол, настороженно прислушиваясь к каждому шороху.

Нечего и говорить, что полночи Джейн просидела, дрожа от страха, зато вторую половину проспала, как убитая, отключившись в глубоком сне. Утром ее бесцеремонно растормошил посыльный. Судя по его встревоженному лицу, произошло нечто крайне неприятное, и осознание этого факта выдернуло ее из липкой дремы, хотя только что казалось, что Джейн отдала бы полжизни, чтобы еще поспать.

Спотыкаясь на ходу, она поспешила за солдатом и, победив с третьего раза створки палатки, выскочила наружу. Рассвет еще только-только наступил и лагерь укутывала серая мгла, расползаясь по поверхности земли слоистой пеленой. Палатки сливались с темным фоном, но уже были достаточно различимы.

Посыльный нетерпеливо поджидал нерасторопного медика, и, как только Джейн нарисовалась рядом, подхватил ее под руку, указывая направление к крайней палатке:

- Вам туда, мэм!

Но Джейн уже и без всяких подсказок видела нужное направление. У одной из палаток толпились темные тени и оттуда слышалось невнятное бормотание. При приближении тени оказались солдатами, а бормотание превратилось в отрывистые команды, которые раздавал Кларк.

При приближении Джейн солдаты расступились, открывая ее взору вид на несколько лежащих на земле бездыханных тел. Уложенные в ряд солдаты не подавали признаков жизни. Мертвенная бледность разлилась по их лицам, залив их умиротворенной маской смерти. То, что ее помощь уже здесь не нужна, она поняла сразу и уже хотела заявить об этом, как что-то заставило ее присмотреться к одному из них. Испарина, выступившая на лбу, говорила о том, что жизнь еще теплилась в его теле. «Мертвые не потеют», - откуда-то всплыла в ее памяти прописная истина.

- Что произошло? - спросила она Кларка, присаживаясь рядом с раненным.

- Оборотень, - Джой так неожиданно появился рядом, что Джейн вздрогнула и чуть сама не разлеглась среди трупов от страха.

- Нельзя ли без шуточек, - прошипела она.

- Какие уж тут шуточки, когда люди погибли. Но, может быть, это был и людоед. Впрочем, он тот же оборотень.

- Почему же он никого не съел?

- Был сытый. А этих, вроде как про запас подготовил.

- Яд? - Джейн, наконец, нащупала пульс у солдата.

- Не исключено. Хотя сами эти твари и не ядовитые, но хитрые. Могли заразу специально занести. В гастрономических целях. Ну знаете, как маринад со специями. Вы не готовили шашлык, доктор?

Джейн содрогнулась и приказала Кларку подобрать двух-трех человек с той группой крови, что была выбита на жетоне солдата. А его самого нести в санитарную палатку.

Конечно, в переливании крови был риск, но риск разумный, потому что других шансов противостоять заразе, разносимой по венам, не было. Смерть уже коснулась бедняги своей костистой лапой и поволокла в свои тенета. Не факт, что задуманное девушкой могло бы воспрепятствовать этому, но Джейн считала, что надо сделать все, что было в ее силах.

К счастью, в медицинских боксах, которые тащили санитары, оказался запас крови, что было несколько неожиданно, а ознакомиться с их содержимым у свежеиспеченного доктора банально не было времени.

Солнце только-только стало показывать первые лучики над тонкой полоской, отделяющей позолоченную землю от небесного хрусталя, как Джейн нетвердыми шагами показалась из санитарной палатки, ставшей на пару часов операционной. Она внутренне перекрестилась, вспоминая пришедшийся кстати свой военно-полевой опыт. Тогда янки со своими союзниками сыпали с неба смерть на города ее родной страны. Пожар в центре Европы назывался миротворческой операцией, а по факту война должна была устанавить новый баланс сил в мире, ставшим в какой-то момент однополярным. Дрожащими руками она пошарила по карманам.

Чья-то рука с готовностью протянула сигарету и щелкнула зажигалкой. Джейн сфокусировала зрение и в ее ближайшем окружении материализовался Джой:

- Похоже, федералам повезло, что с ними оказался настоящий врач.

Подождав и не получив ответа, он продолжил:

- Нам, настоящим жителям Анклава, такая помощь они к чему…

- Что вы там говорили про оборотня, - после пары затяжек дрожь в пальцах ушла и к Джейн вернулось самообладание, - Или про людоеда?

- По сути, это одно и тоже, - обрадовался, что девушка поддержала разговор, Джой, - Ничем эта тварь от человека не отличается, пока не начинает охоту. Тогда-то она и теряет человеческий облик, превращаясь в урода с длинными, что грабли руками и звериной мордой. Жуть!

- Жуть то, что мы можем не успеть до наступления темноты дойти до самолета, верно я говорю? - к ним незаметно подошел Кларк и холодно посмотрел на проводника. - Мы потеряли много времени. Мы не рассчитали припасы на такую задержку, особенно это касается воды.

- С этим я могу вам помочь, - улыбнулся Джой, - Рядом с самолетом будет родник, и, если вы дадите мне подходящие емкости, водой я вас обеспечу.

- О’кей, одной проблемой меньше. В таком случае, марш в голову отряда, отрабатывай свой гонорар! Теперь, что касается раненного. - последние слова адресовались уже к Джейн. - Я забираю санитара. Он и еще двое солдат вынесут раненного к автомобилям, а мы выступаем через пять минут. Сворачивайте палатку, док.

Действительно, лишь только к вечеру вся команда вышла к широкой просеке с разбросанными по ней частями обшивки, шасси и прочих авиационных частей, превратившихся в изломанный и покореженный мусор. В конце прорубленной полосы, размером чуть ли не со стадион, из-под наваленных деревьев торчал серебристый хвост бомбардировщика.

Джейн, конечно, слышала об этих самолетах, но тот факт, что он воочию оказался таким гигантом, очень впечатлил ее. Как ни странно, по большей части авиационный каркас уцелел. Длинный корпус выдержал удар и даже не раскололся. Крыльям повезло значительно меньше. Хотя часть их и сохранилась, но по большей части в виде обломков они были раскиданы по всей длине просеки, вместе с измятыми тяжелыми турбинами.

Кларк сразу разбил солдат на три поисковые группы и отправил в разные стороны на поиски уцелевшего экипажа.

- Останетесь со мной, - бросил он Джейн, - Там есть кому нести раненных.

Вместе с Джейн остались два солдата и сержант, которого, как она прочитала на бейдже, звали Марвин. В отличие от другого состава, они были экипированы черными заплечными мешками, в которых угадывали угловатые формы неплотно уложенных коробок.

- Вы знаете, что искать, - дал им команду Кларк, покосившись на Джейн. – А мы пока проверим кабину.

Лейтенант ловко вскарабкался по поваленному дереву и заглянул в чудом уцелевшую кабину пилотов.

- Взгляните на это, док!

На месте пилота сидел скелет летчика, все еще сжимая штурвал в костяных пальцах.

- Не удивляйтесь такому, Анклав прибирает останки как ветер, который заносит песком оставленные в барханах следы. Кажется, что ветер уносит и остатки плоти. Это, по-видимому, то, что осталось от капитана, а остальным, похоже, удалось спастись.

- А почему не спасся он? - Джейн кивнула в сторону кабины.

- Скорее всего, не хотел жертвовать теми, кто не имел возможности катапультироваться, - Кларк вытащил сигарету с тонким фильтром, - Будете? Нет? Вроде бы вы курили? Ну, как хотите. Видите ли, если «крепость» потеряла высоту, то та часть экипажа, которая должна катапультироваться вниз, запросто разбилась бы. Впрочем, скоро мы узнаем все обстоятельства. Сержант! - крикнул он в сторону раскладывающих мешки солдат. - Начинайте без меня! Кстати, никто не видел нашего весельчака, который завел нас в эту дыру?

Глава 10. Пропавшая экспедиция

Лейтенант сделал несколько глубоких затяжек, прикрыв глаза от табачного дыма, отчего тонкая сигарета догорела почти дотла, и щелчком отправил окурок в сторону поваленных деревьев.    

- Посмотрите пока тут, а мне надо кое-что проверить, - Кларк исчез во внутренностях самолета.     

Снаружи послышалось шипение газовой горелки - солдаты развернули портативный резак и принялись вскрывать корпус, обрезая задравшиеся листы дюраля. Джейн покачала головой, разглядывая острые осколки выбитых стекол кабины, и осторожно переставила ногу внутрь, стараясь попасть в кресло второго пилота.    

Нога ее провалилась в пустоту, и она загремела бы на пол, если бы не примитивный погнутый дворник, повисший над слепым проемом остекленения кабины.    

Он зацепил воротник, когда девушка уже готова была рухнуть вниз. Надежная армейская куртка хрустнула, но не порвалась, и девушка повисла в проеме, покачиваясь над открывшейся пустотой под ногами. Повисев, ничего не понимая, несколько секунд, Джейн наконец сообразила что произошло и потихоньку выползла наружу, ругая себя на чем свет стоит. Она догадалась, что пилот катапультировался, потому и отсутствовало кресло, на которое она рассчитывала наступить. Отругав себя еще раз, она включила фонарик, и теперь уже пролезла, соразмеряя свои действия с наблюдаемой обстановкой.    

Зачем она это сделала, Джейн не смогла объяснить себе ни тогда, ни сейчас, когда прошло уже немало времени. Скорее всего, обыкновенное женское любопытство было тому виной, просто она не хотела себе в этом признаться.    

Внутри кабина представляла плачевное зрелище. У Джейн сложилось впечатление, что в ней оттоптался слон, периодически присаживаясь на приборную доску. Оставалось лишь загадкой как он не задел капитана, оставив его кости в целости и сохранности.  

Вглубь самолета вел узкий темный проход, вход в который предваряли спутанные провода и болтающиеся на них приборы. Под ногами неприятно хрустели стекла. Казалось, что там, внутри, ее ждет что-то ужасное, притаившись за перегородкой.  

Джейн обругала себя и, с замиранием сердца, полезла в темноту, рассекая ее светом карманного фонарика. Пробираясь через металлический мусор и отталкивая от себя липкую паутину, она не раз пожалела, что пошла на поводу своего любопытства, но пример Кларка, который это все с легкостью преодолел, действовал вызывающе, заставляя двигаться вперед.  

Фюзеляж гиганта все-таки претерпел изменения, которые хорошо стали видны изнутри. По мере продвижения, Джейн наблюдала многочисленные сдвиги и разрушения, вызванные деформацией корпуса. Сквозь бесчисленные дыры пробивались рассеянные золотистые лучи, конкурируя со светом фонарика.

Смотреть было нечего, но привлекали доносящиеся спереди невнятные звуки, создававшие непривычный для этого места шум. Потушив фонарик, Джейн пошла вперед, медленно и осторожно переступая ногами.

Вскоре стали различимы три переливающиеся в пятнах света фигуры, возившиеся около массивного камня, не весть какими судьбами оказавшегося в этом месте. Поначалу она даже напугалась, но, по мере приближения, фигуры трансформировались в Кларка и двух солдат, а камень приобрел очертания цилиндра, что намекало на его рукотворное происхождение. А какая сущность может скрываться в брюхе военного самолета, да еще такого размера?  

«Конечно, - удивилась она своей несообразительности, - Что еще мог нести бомбардировщик такой величины? Атомную бомбу, вот что! Это и есть простое объяснение почему тут оказался такой гигант. Значит, правительство решило поставить жирную точку на Анклаве, но что-то пошло не так, и настало время заметать следы. Грязную работу возложили на нас, прикрываясь спасательной операцией экипажа, который сгинул три дня назад. Неужели столько времени ждали, что эта дьявольская штуковина рванет? Или замеряли радиационный фон, ожидая его многократного роста? Как бы то ни было, мы уже тут, потеря обнаружена, и теперь осталось только эвакуировать это многотонное чудовище!»   

Джейн показалось неприличным тайком наблюдать суету армейцев, и она обозначила свое присутствие покашливанием и наивным вопросом:   

- Как вы её собираетесь вывезти?     

Лейтенант растерянно оглянулся, но тут же подобрался, как взведённая пружина, а в его глазах промелькнуло такое, что Джейн сочла за благо сделать шаг назад. На всякий случай. Но тот через мгновение взял себя в руки и процедил сквозь зубы:     

- Cержант, выведите гражданских отсюда!

Однако Джейн и сама поняла, что её присутствие нежелательно. Она бочком обошла обозленного лейтенанта, пролезла в проем, прорезанный солдатами, и сразу же оказалась на свежем воздухе. Тут она неожиданно осознала, что ее присутствие может стать нежелательным не только рядом с Кларком, но и в отряде. Вывозить отсюда бомбу в планы Кларка не входило. Похоже, он собирался сделать то, что не удалось пилотам погибшего самолета – разнести Анклав ядерным взрывом. Этот факт Джейн явно прочитала в его взгляде, отсвечивающим безумием. А может быть это просто плясали отсветы света, пробивающегося снаружи?   

- Нет, - помотала головой девушка, - А выражение лица? И зачем столько проводов, опутывающих бомбу? Еще раз нет! Что делать? Надо срочно бежать!  Вот только нужно забрать хотя бы вещмешок…

Она повернулась, собираясь заглянуть в свою палатку, но натолкнулась на перегородившего ей дорогу сержанта. Тот улыбнулся, оскалив желтые от никотина зубы и произнес не терпящим возражение тоном:  

- Мэм, лейтенант попросил меня побыть с вами, чтобы вы не наделали глупостей! Ради вашей же безопасности, мэм.  

- Что вы задумали? – Джейн растерянно оглянулась, поняв, что время для побега потеряно.  

- Военная тайна.  

- Ага-ага, конечно тайна, - закивала головой девушка.  

- Мэм, шансов самостоятельно выжить у вас никаких. Это понятно? Держитесь нас - мы не собираемся умирать, а про то, что будет с этими землями… Вам не все ли равно?   

- Мне одно непонятно – зачем я здесь?  

- Спасательную операцию никто не отменял, мэм. Я не собираюсь удерживать вас силой, но вы нам нужны. Уж поверьте – это мой не первый выход в Анклав. Без квалифицированной помощи на месте многие мои товарищи отправились бы не на базу, а на тот свет.  

- Они могли бы принять лекарство, которое предлагает сам Анклав, - к ним незаметно подошел скучающий Джой.  

- Что за лекарство? – Джейн с неудовольствием посмотрела на проводника.   

- Сейчас он покажет эту голубую муть, - недовольно поморщился сержант. – Она оттого и муть, что годится только для мутов, таких, как он.  

- А в чем проблема? – усмехнулся Джой.   

- Ты прекрасно знаешь в чем проблема, - зло выплюнул сержант.  

- А в чем? - не поняла Джейн.  

- В постоянной прописке в этих вонючих землях, вот в чем!  

- Это правда? - удивленная Джейн повернулась к проводнику, словно впервые его увидела, - Что значит постоянная?  

- То и значит, - злорадно вставил свои три копейки сержант.  

- Это такая особенность для тех, кто решил связать свое будущее с жизнью в этих землях.  

- Ха-ха, слишком мягко сказано!  

- Зато правда! - парировал Джой, - А вот это, - он достал цилиндрик с синей жидкостью, - Универсальное лекарство для таких, как мы. Как стать одним из нас? Очень просто! Достаточно приложить руку к заветному камню...  

- Не слушайте его, док! - перебил сержант, - Вы же не хотите остаток жизни провести подобно этому бродяге!  

Джой хотел еще что-то добавить, но их спор был прерван криками со стороны леса - возвращалась первая поисковая группа. С раненными на носилках, они больше напоминали бригаду скорой помощи, выходящую из района стихийного бедствия.  

- Капрал Дженкинс, сэр! - один из солдат, покрытых обрывками белой вуали паутины, приложил ладонь ребром ко лбу, приветствуя сержанта. - Арахниды, сэр, - кивнул он на носилки.  

- Почему ты не предупредил о них? - сержант зло посмотрел на проводника.  

- Да как можно не заметить паутину-то, - выпучил глаза тот, - У вас что тут, команда инвалидов по зрению?  

- Все из-за этого, сэр, - капрал протянул бирку, вырванную с униформы, «Лт. М. Коннел» значилось на ней. – В паутине было много всякого… От пилота осталась только куртка. По ней-то мы и поняли, что за кости оказались перед нами. 

- Принимайте раненных, док, - процедил сквозь зубы сержант, - Я доложу лейтенанту.

Солнце склонилось к закату, когда к лагерю стали выходить оставшиеся две поисковых партии. К счастью, в этот раз обошлось без жертв, но и удачей поисковики похвастать не могли. Повезло только одной из групп. Ей удалось отыскать второго пилота и доставить его в лагерь в полубессознательном состоянии. Зато со второй пришел гость – вышедший на них рэйнджер. Вид его был мрачен, как будто его только что обманули в самых светлых чувствах.

- Я должен поговорить с лейтенантом, - бросил он на приветствие сержанта.  

- В чем дело? - Кларк только закончил отдавать распоряжения относительно летчика и вид его был ненамного краше самого рэнда.  

- Это сугубо конфиденциальная информация, - рэнд выразительно посмотрел на собравшееся окружение.  

- Сэр, безопасность… - начал сержант.  

- Моя палатка устроит? - отмахнулся лейтенант, - Сержант, позаботьтесь об охранении. - он протянул руку, обозначая направление, - Прошу.  

Кларк озабоченно посмотрел на небо. Желтый диск уставшего за день светила уже падал за горизонт, что грозило наступлением кромешной тьмы под названием ночь. Хуже всего было то, что точного наступления этого время суток никто не знал. Вечереть могло еще и час, и два, или всего пять минут. В Анклаве не наблюдалось постоянства, и это раздражало Кларка, привыкшего к четкому порядку.  

- Ну-с, какие для меня новости? - нетерпеливо спросил он, как только они с рэндом зашли в палатку.  

- Я пришел на встречу с Джоем, а вы ведь с ним заключили договор быть вашим проводником?  

- Да. Какие проблемы? Идите и встречайтесь, - лейтенант в раздражении хотел уже было выйти, но был остановлен простыми словами:  

- Это не Джой. - рэнд покачал головой, - Я хорошо рассмотрел вашего проводника, как только переступил порог лагеря. Да и он меня совершенно не узнал.

- Не понял?  

- Это не Джой, - повторил рэнд. - Я с ним уже давно веду разные м-м-м… Разные дела.  

- Контрабанда?  

- Это сейчас не имеет никакого значения.  

- Если только ты не пудришь мне мозги. Понять бы только с какой целью?  

- Нет никакого резона, лейтенант. Когда вы имеете дело с мутами, мы с вами всегда на одной стороне, вам ведь это хорошо известно. 

- О’кей, допустим это так, и наш проводник не Джой, которого вы знаете. Но, может быть, это другой Джой? Мало ли на свете Джоев, знаете ли…

- Нет, - покачал головой рэнд, - Мы договаривались с ним пересечься у разбитого самолета, или вы думаете я случайно вышел к вашему лагерю?

- Тогда кто он и какого черта ему надо?

- Это мне не ведомо, господин лейтенант. Я просто счел обязанным вас предупредить.  

- Хорошо, я во всем разберусь. Можете…  

При этих словах свет померк, словно кто-то повернул рубильник и обесточил громадное глухое помещение, называемое Анклавом. Темно стало так, что нельзя было рассмотреть не просто вытянутую руку, а даже палец, поднесенный к кончику носа.   

- Уже ничего не можете, - проворчал Кларк, - Располагайтесь, где стоите. Будем ждать рассвет.  

***  

Лагерь встретил рассвет оглушающим безмолвием. Лейтенант покинул палатку сразу же, как только разлитые в воздухе чернила растворились в прохладе наступившего утра. Рэнд уже был на ногах и задумчиво курил рядом со входом. Кларк вытащил мятую пачку и прикурил от зажженной сигареты. Нехорошее предчувствие закралось к нему под куртку, как мокрый крысенок, что жил у него в детстве. Неприятное ощущение липкого страха всегда всплывало в его памяти, как только он вспоминал тот далекий эпизод, когда проснулся от давящего холодного чувства - крысенок сидел у него на груди, стекая на тело капельками воды. За окном хлестал дождь, но что-то понадобилось этому зверьку на улице, и вот теперь он отогревался, выбрав, как он посчитал, самое подходящее место. Черные глаза-бусинки внимательно смотрели в лицо мальчика и тот не мог отделаться от чувства, что крыс обязательно его укусит, как только он попытается сбросить его с груди. Так они и лежали, пока не появилась мать, встревоженная долгим сном сына.

Кларк потряс головой, прогоняя наваждение и решительно затушил сигарету.

- Я знаю, кто такой этот Джой, - прошептал рэнд.  

- Чего ты там бормочешь?

Но рэнд уже не слушал. Сорвавшись с места, он ломанулся в сторону леса. Скорости его мог бы позавидовать любой спринтер уровня мастера спорта.

- Стой, трус! - Кларк бессильно погрозил кулаком скрывшейся за деревьями спине. - Мы с вами на одной стороне, - передразнил он рэнда, - На стороне-то одной, но за нашей спиной. 

- Да мерзавцы они все, - громкий голос заставил лейтенанта вздрогнуть. - С другой стороны, как-то им надо выживать, когда в Анклаве они чужаки, а для федералов рвачи и хапуги.

- Где мои солдаты, Джой? Появись, я узнал твой голос! - лейтенант взвел курок пистолета.   

- Вы уверены, лейтенант? - Кларку показалось, что насмешливый голос прозвучал уже гораздо ближе.

Из-за ближней палатки показался кто-то, говоривший голосом Джоя. Витающий в воздухе сумрак не позволил Кларку его рассмотреть, но очертания фигуры были совсем непропорциональны для человеческой. Руки были слишком длинны, а лицо… Скорее звериная морда, чем лицо - очень уж оно было вытянуто, переходя в пасть, подходящую на волчью.

- Что… Что ты сделал с моими людьми, урод?

- Не всякая вода в этой местности полезна, лейтенант. Особенно, если она разбавлена соком местных растений. Здесь все-таки Анклав, а не Бродвей, не так ли?

- Ты их убил? - не поверил Кларк, - Вот так запросто, весь отряд?

- Все когда-то умирают. Солдаты чуть раньше, ведь им за это платят, правильно я говорю?

- Это единственная их вина? В том, что они солдаты?

- А в чем вина тех, кого они хотели размазать ядерной волной, а? В том, что они не похожи на вас? А их мнение вас не интересует? Как то, что они также хотят жить, пусть и в соответствии своим новым реалиям?

- Что здесь происходит? Вы кричите на весь Анклав! - из своей палатки показалась Джейн. - Кто это? - девушка протерла глаза, пытаясь рассмотреть собеседника Кларка. - Оборотень! - выдохнула она и попятилась. - Оборотень! - закричала она во весь голос и бросилась бежать.

Джейн никогда еще не испытывала такого страха. Война успела зацепить ее своим черным крылом. Она слышала и свист бомб, и визг рикошетящих от стен пуль. Было страшно, но это был понятный страх. А сверхъестественное? Оно подняло из глубин души забытый ужас предков перед высшими силами, победить которые было нельзя, а только задобрить, причем только кровавыми жертвоприношениями.

Очнулась она в самолете, чуть не налетев на темный цилиндр с растекшейся по нему волной проводов. Открытый циферблат механических часов мерно тикал, отмеряя установленное до взрыва время.

«Как все просто, - подумала Джейн и погнала пальцем минутную стрелку, подгоняя часовую, готовую состыковаться с незамысловатым контактом. - Что я делаю? - ужаснулась она. - Сейчас рванет!» Глухой выстрел подхлестнул ее, и рука непроизвольно ускорилась, продолжив вращать стрелкой.

Лейтенант хладнокровно ждал, когда тот, в кого превратился Джой, подойдет поближе. Он не питал иллюзию насчет своей жизни - понимал, что обречен, и хотел только одного - отомстить за своих солдат, которых не сумел уберечь от предателя, притаившегося у него под носом. Но пистолет был эффективен, когда стрелял в упор и никак иначе.

Оборотень знал это тоже, но тянуть время не стал, а просто прыгнул и махнул своими длинными лапами. Кларк успел выстрелить всего лишь раз. С близкой дистанции пуля оторвала оборотню палец, но это для него не имело никакого значения…

Когда Джейн почти докрутила маленькую стрелку до контакта и казалось что вот-вот он замкнется, быстрая тень мелькнула у нее за спиной. Она отпрянула и лишь чудом сумела увернулась от готовых разорвать ее когтей. Резкое движение заставило ее повалиться на спину, а оборотень зацепился за провода и повис прямо на цилиндре бомбы.

- Вот ведь какая ирония эволюции, - он повернул к Джейн клыкастую морду, - Человек разумный валяется в обломках цивилизации, а на вершине ее творения восседает чудовище из его кошмаров.

- Главное, что это понимаешь ты, - Джейн начала медленно отползать спиной вперед. - Я имею в виду твои слова про чудовище.

- А кем представляетесь вы тем же коровам, которых отправляете на бойню? Или животным, которых вы убиваете на охоте, просто из спортивного интереса? Про это ты, конечно, не задумывалась. Но все изменилось! Часы истории тикают, - оборотень огляделся и схватился за циферблат, - Ее стрелки сделали оборот и жертвой стал тот, кто приносил в жертву других!

Фраза так ему понравилась, что он захотел проиллюстрировать ее и театрально крутанул минутную стрелку. В тот же миг яркая вспышка озарила все вокруг.

Оборотень растаял в воздухе, как кусочек льда, выкинутый на жаркие пески пустыни в полуденный зной. На месте бомбы образовалась пульсирующая щупальцами гигантская амеба, которая потащила в себя брошенные солдатами инструменты, ошметки проводов и прочий мелкий мусор. Джейн почувствовала, что ее неумолимо затягивает вслед за ними в черную неизвестность. Ноги пытались упереться во что-то твердое, но все пришло в движение и медленно дрейфовало, исчезая в размытом, как клякса, пятне.

Не успела девушка как следует испугаться, как пятно схлопнулось, издав булькающий звук, и мощная воздушная волна ударила из поглощающего все центра. Стенки фюзеляжа разлетелись, как картонные. Джейн выкинуло из переставших существовать обломков самолета, заставив катиться, подпрыгивая, по земле, словно детский резиновый мячик. Громовой раскат огласил окрестности и… И все стихло.

***

Рейнджер не успел уйти далеко. Он явственно слышал грохот взрыва и почему-то не сомневался, что должно было издать подобный звук - перед тем, как договориться о встрече, Джой предупредил его о странном предмете в самолете, хотя и не понял его назначение. А вот рэнд понял. Тогда-то он и подсказал Джою идею продать информацию о находке федералам. И к лагерю вышел, чтобы получить свою долю. Неожиданно план провалился, и он остался ни с чем. Если не считать сохраненную жизнь. Но кто о ней вспоминает, как только минует угроза! Гроза страшна, когда гремит и сверкает, но она прошла - и сразу забыта, уже волнуют новые проблемы.

Рэнд помедлил, а потом, следуя свой интуиции, повернул в обратную сторону. Сначала нерешительно, споря разумом с предчувствием, а потом все увереннее, распаляя себя обидой на превратности судьбы. Теперь он хотел взять реванш и получить хоть какой-нибудь куш с остатков лагеря.

Джейн он увидел не сразу. Перебиваясь мелочами из палаток, рэнд наткнулся на нее, когда уже думал, что провидение подшутило над ним еще раз. Он даже не сразу понял кого увидел. Тело девушки лежало безвольной тряпичной куклой, неестественно вывернув руки и ноги.

Рэнд достал из кармана «ведьме палец» и задумчиво повертел перед глазами, переводя глаза с него на Джейн.

- Да что тут думать, - произнес он, убеждая себя. Решительно выбросил все, что до этого собирал в подобранный рюкзак и взвалил ее на плечи.

- Ну что, красавица, - подмигнул он ей, - Я знаю такое место, где твое появление произведет гораздо больший эффект, чем взрыв той никчемной атомной бомбы.

Он засмеялся, приободренный своей шуткой, и добавил: «Ты только не умирай раньше времени».

Глава 11. Дик

Джейн замолчала. Воспоминания ее утомили, да и рассказывать дальнейшую историю у нее не было никакого желания.   

- Н-да, - Степан почесал в затылке. – Значит бомба все-таки была…   

- Больше ты ни на что не обратил внимание? – Джейн стало немного обидно, что ее личность была отодвинута на второй план.      

- Нет, отчего же? Я так понял, что он тебя спас, этот рэнд?      

- Если можно так это назвать. Он приложил мою ладонь к ДНК анализатору, влил в рот содержимое ведьминого пальца и вуаля: я стала полноценным жителем Анклава со всеми вытекающими последствиями.   

- Понятно. Из огня да в полымя, как у нас говорят. А я-то, дурак, сюда добровольно сунулся.  

- Не переживай, таких здесь абсолютное большинство. Ну что, теперь я хотела бы спросить…

- А ты ничего часом ничего не забыла добавить? – прервал ее Степан. - Должность доктора в военной экспедиции, переливание крови в полевых условиях… Не многовато для простого травматолога?

Джейн поджала губы и покачала головой:

- Просто у меня так сложилась судьба. Моя родина - одна из балканских стран. Прекрасная, некогда цветущая страна. И до конца своей жизни я бы может и довольствовалась тем, на что училась, но однажды к нам пришла война. Для меня она началась с авиабомбы, которая должна была превратить мой дом в общую могилу. Здоровой такой бомбы, сброшенной натовским самолетом, килограмм на двести или больше. Она была почти с меня ростом! Проломила крышу, пробила перекрытия и застряла между ними, раскидав ошметки бетона и засыпав все вокруг известковой пылью. Стою я, белая от пыли, как в накинутом саване, и таращусь на эту громадину, считая секунды своей жизни. Ничего не понимаю, а бомба просто висит в потолке, как металлическая люстра, и висит себе. Позже саперы сказали, что в ней не было взрывателя и в этом мне ужасно повезло. Но в тот момент я уже простилась с жизнью - в глазах потемнело, сердце сначала провалилось куда-то, перестав биться, а потом чуть не выпрыгнуло из груди. Когда пришла в себя, то почувствовала, что перестала быть прежней. Та чертова бомба все-таки выжгла что-то у меня внутри. Повзрослела я как будто сразу, лет на десять, как минимум. Дома у меня не стало, да и чувствовала я себя, как восставший из могилы покойник. Решила, что терять мне нечего и подала заявку в нашу армию. Пристроили меня к военному госпиталю, там и набралась навыков полевой хирургии, на практическом опыте, будь он проклят. Теперь ты знаешь все… - Джейн запнулась, - Все, что должен знать.   

- Ничего себе, - протянул Степан уважительно.   

Почему-то в этот момент он вспомнил свои трудовые будни в «Молоке» и подумал, что выглядит как-то бледно по сравнению с этой вроде бы ничем не примечательной девушкой. Простой вопрос, на который он и не ждал ответа, вывалил на него если не всю ее биографию, то самую ее важную часть. Ответить тем же ему не хотелось - слишком пресной выглядела собственная жизнь, и он перевел разговор на другую тему:   

- В тот момент, когда мы ночевали у танка, мне послышалось, что ты произнесла слово «месть». Это на мой вопрос о том, что тебя здесь держит. Тогда я подумал, что мне показалось. А выходит, что нет. Теперь я понимаю, откуда у тебя это чувство. И твою ненависть к рэндам понимаю тоже. Ты ищешь того мерзавца, который прописал тебя здесь вопреки твоей воли?     

- Не совсем… Мне нужно уничтожить один хабор.     

- Крысвилл? Люто поддерживаю! Хотя… Но не все же там мерзавцы? Не слишком ли жестко?     

- Опять не угадал, - Джейн немного замялась, отчего повисла долгая пауза, - Понимаешь, хабор здесь не один, и я тебе говорила об этом. Но не все хаборы одинаковые.    

- Как и йогурты, - ввернул Степан.   

- Что? - не поняла девушка.   

- Не все одинаково полезные, - поникшим голосом пояснил Степан, - реклама такая.   

Джейн с удивлением посмотрела на него и медленно продолжила:   

- В одном из таких власть захватили бандиты. Настоящие подонки, наживающиеся на грабеже. Спасший меня рэнд оказался скотиной, но он и в подметки не годился этим уродам, которым меня продал!   

- Вот как? - удивился Степан, - Здесь даже так бывает? А я еще удивлялся - почему тут не появляются банды. Может быть, я просто слишком недолго нахожусь в здешних местах, чтобы пересечься с ними?   

- Не образовываются. Потому что за группами охотятся стражи довольно высокого уровня. Мы их называем патрами. Кто-то говорит, что это от слова патруль. Патры слепые, но обладают особенным слухом, они слышат колебания почвы, а передвигающаяся группа еще тот источник шума. Вот они их и вычисляют. Кстати, груженые повозки тоже для них привлекательный кусочек, однако по ним зеро больше специализируется, как будто.

Джейн на минутку замолчала, переводя дыхание.   

- Но, как это всегда бывает, нашелся один умник… Додумался, как можно все обустроить. Сама банда засела в хаборе, куда патры не заглядывают, а налеты по окрестностям они повадились совершить мелкими группами по два-три человека. Ни с кем, как ты понимаешь, особо не церемонятся.   

- А ты…   

- Я пробыла у них в плену почти полгода и бежать мне удалось только наложив на себя руки, когда они не доглядели за мной, а мне посчастливилось получить левел. Знаешь, они ведь постоянно пугали этим зомбаков местным, который танцор. Они специально его в клетке держат, чтобы вселять страх в таких, как я. Дескать, вот в кого превратишься, если что не так делать будешь. В общем, впечатлений от их гостеприимства у меня столько, что в них захлебнется вся их шайка!   

Степан не решился ничего сказать. От Джейн исходила такая волна ненависти, что можно было огрести под горячую руку, а у дамы заряженный арбалет как-никак.  Подождав, когда вспыхнувшие эмоции чуть успокоится, он тихо спросил:   

- Я могу тебе чем-то помочь?   

- Да, - у Джейн свалился камень с души, - Ты мне очень нужен.   

- Что надо делать?   

- План у меня такой: существует вид стража - хищник. Его и зовут подобающе - раптор. У него вроде как своя территория и опасен он только в ней. В том смысле, что за нее он не выходит. Однако такое все же может случиться, и мы ему в этом поможем. Чтобы выманить раптора мы должны раздразнить его до такой степени, чтобы он озлобился и мчался за нами, не замечая границы своей территории. У нас будет преимущество в скорости, и мы поведем его в сторону хабора. К счастью, один из рапторов как раз проживает невдалеке от него, поэтому долго бежать нам не придется.

- То есть? Ты хочешь выманить раптора и натравить на бандитскую малину? А смысл, если банда скрывается в хаборе?   

- Я слышала, что раптор может проходить сквозь хабор свободно, как нож сквозь масло, и ничто ему не помеха.   

- Ничего себе... - поежился Степан, - А он очень опасен?   

- Очень. То, что я предлагаю тебе, может закончится гибелью нас обоих. Честно скажу, сначала я думала использовать в качестве приманки тебя, хотя и не знала как. Но все изменилось, в первую очередь во мне самой. Посему, пусть выбор останется за тобой. Подумай еще раз – риск огромен.  

- Что же, - Степан наморщил лоб, изображая работу мысли, - Ты предлагаешь мне проделать самоубийственный трюк с существом-кошмаром Анклава? И каковы мои шансы?  

- Невелики. Один к десяти, в лучшем случае, - вздохнула Джейн.  

- Надо же, я-то думал один к ста. Весьма неплохо! Да это же будет просто прогулка! Я в деле. Давай поджарим бандюкам задницы!

- Ладно, везунчик, - Джейн горько усмехнулась, - Только побереги себя, ладно?   

Она не знала, зачем сказала последнюю фразу. Слова выскочили непроизвольно, сами собой, как будто так и надо. Джейн даже смутилась, прислушиваясь к тому чувству внутри себя, которое стало подавать советы ее сознанию.   

К счастью для нее, Степан не обратил внимание на последнюю фразу, посчитав ее непременным приложением к ритуалу привлечения к опасному делу.   

- Где наша не пропадала! – легкомысленно махнул рукой он. – А если и пропадет, то ведь это ненадолго, дальше Анклава душа не отлетит, верно?  

- Шутник. У тебя тушняка часом не осталось? Для меня воспоминания – это всегда стресс, а я привыкла его заедать чем-нибудь вкусненьким, - виновато сказала Джейн и вздохнула, - Или по магазинам ходить…    

- Вкусненьким? – удивился Степан, уставившись на свой рюкзак. – Первый раз такой эпитет о тушенке слышу. К сожалению, нет, - пожал он плечами, а сам подумал, что надо было купить конфет вместо той жестяной банки, пожертвованной Максу.    

Он поморщился, вспомнив о встрече с людоедом, но тут же изменил выражение лица, как только присмотрелся к своей ноше повнимательнее.  

- Есть кое-что получше! – он дернул тесемки и раскатал новенький камуфляж, притороченный к рюкзаку, - Опа! Позвольте мне представить эксклюзив высокой моды в стиле милитари!    

- Для меня? – прошептала Джейн.    

- Для вас, мадам! Совершенно даром, то есть я хотел сказать безвозмездно. Ваш размер, сшито, как на заказ, качество лучших домов… - Степан вытащил ярлык и напряг зрение, всматриваясь в мелкий шрифт – «made in China» гласил он. – Домов… Лучших домов Пекина! Э-э-э, что с тобой? – прервал он поток красноречия, как только перевел взгляд на девушку.    

Джейн сидела, прижав к себе пятнистую куртку и уставившись куда-то в одну точку, а на глазах переливались серебром хрусталики слез.     

- Ничего, - она спрятала лицо в куртку и приглушенно всхлипнула.    

- Ну-ну, - растерянно проговорил Степан.    

Он действительно не знал, что делать. Что угодно он ожидал от нее, только не простой женской слабости, отразившейся в блеске ее мокрых глаз. С удивлением он увидел в ней не жесткого солдата, отшлифованного Анклавом, а обыкновенную девушку, волею злого случая оказавшейся в неприемлемых для нее условиях.    

Степан подумал, что ее стоило приобнять и утешить, но замешкался. А когда привстал, чтобы это сделать, был остановлен твердым взглядом сухих красных глаз.    

- Я переоденусь? - кашлянув, спросила Джейн.    

-  Конечно, - смутился Степан и отвернулся.   

На землю полетела старая куртка, а за ней и брюки. Потом спрыгнула Джейн и подобрала брюки. Скатала их в тугой комок и протянула Степану:  

- Добрый совет - припрячь. Самый ценный товар среди перезагрузившихся. Все потому, что живы еще в нас атавизмы морали исчезнувшего общества. Хотя, некоторые встреченные мною личности уже отбросили всякий стыд и бегали голышом.  

- Теперь все? – деловито спросил Степан, дождавшись, когда она устроится в кресле, - Куда держим курс?  

Джейн привстала и повертела головой, всматриваясь в даль. В трех сторонах горизонта темнели поросшие деревьями холмы, упирающиеся в небо змеями раскидистых корней. Сзади остались развалины Некрополя, но в него, слава богу, возвращаться было без надобности.   

- Вон туда, - показала она пальцем в ничем не выделяющееся направление.  

- Ясно, курс зюйд-зюйд-вест, - пошутил Степан.    

- Ага, на вест, а потом дважды на зюйд. Поехали уже, моряк.    

Разбитый асфальт являлся хоть и неровной, но все-таки дорогой. Езда по ней была довольно комфортна, особенно в промежутках между трещинами и выбоинами, которые, к счастью, попадались не так уж и часто. Съехав с шоссе, повозка весело зашуршала колесами по каменистому суглинку, непрерывно подпрыгивая на многочисленных неровностях. Роль амортизаторов выполняли большие тяжелые пружины, поддерживающие колесные оси. Для двух человек они оказались чересчур жесткие, что сразу же прочувствовали пятые точки пассажиров, несмотря на то, что они покоились в мягких, хотя и продавленных, креслах.  

Невзирая на неудобства, катить на повозке было здорово и нисколько не напрягало Степана. Радовала возможность поберечь ноги, да и заодно и силы. Он так увлекся самим процессом движением, что чуть не наскочил на подвернувшегося под колеса человека. Оправданием отчасти ему служил тот факт, что человек лежал на земле и был прикрыт хотя и скудной, но все же растительностью.

Степан крутанул руль в сторону и «ударил по тормозам». Джейн сорвало с кресла и бросило в его объятия. Повозка замерла, опасно накренившись, и два тела вывалились из нее, обнимая друг друга. 

- Когда же ты научишься водить, - простонала Джейн. - У тебя что, руль заклинило? 

- Скорее мозги, - пробормотал Степан. 

- Еще и руки. Долго еще будете на мне лежать, гражданин? Уж делайте что-нибудь! 

- Там… Труп. Кажется. 

- Кажется, - передразнила его Джейн, - Скорее всего так и есть. Иначе покойников уже было бы двое. Пойдем, посмотрим кто таков. 

Степан ошибся. Человек был еще жив.  Правда то состояние, в котором он находился, было ближе к пограничному между двумя мирами, один из которых лежал за гранью жизни. Раскинувшись среди травы, он еще дышал, его борода топорщилась над мерно колыхающейся кожаной курткой, прикрывающей израненную грудь.

- А это что такое? – Джейн с пренебрежением толкнула носком ботинка железку, некстати подвернувшуюся ей под ноги.

Блеснув металлом, та отскочила, толкнув в бок умирающего, на что тот ответил негромким стоном и приоткрыл глаза.

- Стэ… - прохрипел он.

- Что? - удивилась Джейн.

- Он хотел сказать «Стэн», - понял Степан, - Я его знаю.

- Да ты, я вижу, со всем Анклавом успел перезнакомится. Когда только успел? - хмыкнула девушка и приблизилась к раненному, - Не жилец, - констатировала она, приглядевшись повнимательнее.

- Мы познакомились в Крысвилле. В том злачном месте день за год пойдет. Да что за год, у меня в жизни столько приключений не было, как в тот день. Кстати, он один из тех, кто помог мне вернуть деньги, а потом украл оружие и подставил под убийство своего же приятеля.

- Не поняла, - удивилась Джейн, - Слишком лихо сюжет закручен.

- Кстати, а вот и то, что они украли, - кивнул Степан на помятую железку. - Мой стреломет помнишь?

- Это все Джим… - снова подал голос бородач.

- Что Джим? - наклонился к нему Степан, но тот снова закрыл глаза и в ответ донеслось только хриплое дыхание.

- Мы ничем ему не поможем? - повернулся Степан к Джейн.

- Разве что добьем, - девушка подняла арбалет, - Чтобы не мучился.

- Погоди! У тебя же есть этот, как его… Ведьмин палец!

- Откуда ты знаешь? Может и есть. Да не про его честь. Да что с тобой? Он ведь тебя подставить хотел, ты уже забыл?

- Нет, не забыл, - Степан присел рядом с умирающим, - Но я не желаю уподобляться подобным ему. Потому что я другой и хочу таким же остаться. Тебе вообще знакомо чувство сострадания?

- Хорошо, - Джейн нахмурилась и достала из кармана синюю капсулу, - Берегла для нас на тот случай, если с раптором попадем в переделку. Вот, - она протянула ее на ладони, - Поступай, как знаешь.

Бородач закашлялся, расплескивая синеву по подбородку, и застыл, выгнувшись дугой. Прошло несколько минут и Степан уже было подумал, что опоздал, как в то же мгновение умирающий выпрямился, открыл глаза и сел. Он ощупал себя руками, и усмехнулся, разглядывая Степана:

- А я бы даже полпальца не пожертвовал.

- Кто бы сомневался, - буркнула Джейн.

- Ты бы, красотка, почистила бы лучше мою курточку, видишь - совсем грязная стала.

Джейн подняла арбалет на уровень ухмыляющейся физиономии, подумала и опустила его ниже:

- Я прострелю тебе ногу, если ты еще раз обратишься ко мне с чем-нибудь подобным. Все понятно?

- Ой-ой, какие мы гордые и злые! Меня Диком кличут, красотуля. Может быть, мистер Стэн, вы отдадите эту дикую кошку мне на воспитанние?

Арбалет щелкнул и стрела воткнулась точно между ног Дика, оцарапав внутреннюю поверхность бедер и едва не повредив не жизненно важный орган.

- Ты что творишь, су… - закричал было Дик, но опомнился, увидев, как Джейн взводит арбалет, - Мистер Стэн, уберите от меня эту сумасшедшую стерву!

- Я тебя предупреждала.

- Боюсь, Дик, что она меня не послушает, поэтому, на твоем месте, я бы был поосторожнее. Чем ты быстрее это поймешь, тем лучше у нас построится разговор.

- Какой разговор, о чем? Я же все сказал - во всем виноват Джим!

- Да в чем он виноват-то? Что вообще произошло? Отчего вы с ни того ни с сего замутили криминальную историю со мной в главной роли?

Дик пожал плечами и хотел отвернуться, но уперся в стрелу арбалета Джейн, подставленного под самый нос:

- Не зли меня, бородач. Мы выкупили твою жизнь у смерти, но если ты не докажешь, что мы это сделали не зря, то нам не поздно отыграть все обратно.

- Ладно-ладно, - Дик с ненавистью бросил взгляд на девушку. - Чего уж там… Неужели мистер Стэн до сих пор не догадался? Нет? - Дик саркастически усмехнулся, - Вы прирожденный лох, мистер Стэн!

- Но-но! - арбалет придавил его щеку так, что выступила кровь.

- Наркота! - сдавлено выкрикнул Дик.

- Наркота? - почти в унисон произнесли Джейн и Степан.

- Ну да, - пользуясь тем, что напор стрелы ослаб, Дик приложил руку к ране на щеке. - Вторая ипостась старьевщика… Какая удача! Не каждому выпадет, и не каждый выживет после встречи, но если уж повезет, то наберешь с его тела сало, а потом всю жизнь будешь купаться в золоте.

- Сало… То есть слизь? - не поверил Степан.

- Ее самую, - хрипло рассмеялся Дик, - А ты ее еще и в пружины стреломета натолкал - вот это был подарок!

- Превратившийся в змея старьевщик покрывается слизью, которая является наркотиком? - все еще не верил Степан.

- Нет, конечно, - Дик посмотрел на него с сожалением, - Что же ты такой несообразительный. Нет в природе дури в чистом виде. Чтобы получить что-то нужное, всегда необходимо прикладывать толику своего труда. Слизь нужно обработать и смешать с соком местных растений. Слышали что-нибудь о луме?

- Лум? - в свою очередь удивилась Джейн, - Легендарное вещество, способное буквально растворить человека в окружающем мире?

- Ты ощущаешь себя проносящимся над землей ветром, шепотом песка и плеском воды. Непередаваемые ощущения. А самое главное - все это без вреда для здоровья и без подсаживания на иглу.

- Не знаю про ощущения, но знаю, что человек во время действия наркотика действительно становится похожим на тень!

- Может быть и жутковато выглядит со стороны, но так это временно, пока не кончилось его действие.

- А я слышала, что это временное часто становится постоянным.

- Слухи, - поморщился Дик, - А, может быть, и нет. Всякое бывает. Но, как известно, кто не рискует, тот не пьет шампанское.

- Вот, что я скажу - наркота и есть наркота и плату за нее своим здоровьем никто не отменял.

- Погодите, - вмешался Степан. - Это что же получается - я в куртке из кожи страьевщика ходил как будто с нарисованной мишенью на спине?

- Точняк! - рассмеялся Дик, - Для тех, кто в теме, конечно. Нам ты еще на рынке приглянулся, когда аукцион проводил.

- Кто же знал про эту куртку, - пожала плечами Джейн на осуждающий взгляд Степана. - Но про аукцион я тебя предупреждала!

Дик уже совершенно оправился и с комфортом полуприлег, облокотившись на локоть:

- Пока мы думали как обставить дело с ничего не подозревающим лохом, он сам нашел для себя неприятности. Право, мистер Стэн, мы даже не успевали за вашими успехами! И нам не пришлось ничего делать - вы сами рассказали все, что знали о месте, где завалили старьёвщика, а самое главное - что основа для лума находится при вас!

- Что-то непохоже, что у тебя все так замечательно, как ты рассказываешь, - буркнул Степан, - Вон, еле откачали…

- Ваша правда, - тень набежала на лицо Дика, - Все было хорошо. Даже слишком хорошо, чтобы не произошли неприятности. Рой и Джим обобрали вас, когда несли до комнаты. Сами-то вы, хе-хе, идти были не в силах.

- Алкоголь - это отрава, - Джейн неодобрительно взглянула на Степана.

- С кем не бывает, - пробормотал тот.

- Со мной, например, - с вызовом произнесла девушка.

- Оно и видно, - тихо произнес Дик, а громко объявил, - То, что Рой закрысил деньги, мы узнали уже на пути из бара. Джиму приспичило их поделить, тут он и увидел потерю чуть ли не половины суммы, которую вытащил у вас из подсумка. Слово за слово, они схватились за ножи и Рой погиб. Мысль о том, чтобы подкинуть труп в вашу комнату, нам спьяну показалась очень веселой.

Дик прикрыл глаза и замолчал, прокручивая в памяти события того вечера. Степан не торопил, тоже вспоминая о своих переживаниях.

- Клоуны, блин, - прервала молчание Джейн, - Ну, а здесь ты как оказался?

- Я же сказал, что это все Джим, - устало произнес Дик и откинулся на спину.

- Понятно, что сам ты ни в чем не виноват.

- В том, что меня чуть не порешили кореша - нет! Я перед ними ни в чем не виноват, - скрипнул зубами Дик, - За городом нас ждал приятель Джима… - он с вызовом посмотрел на девушку, - Счастливчиком назвался, если это что-то вам говорит.

Джейн скривилась при упоминании этого имени, но махнула арбалетом, требуя, чтобы Дик продолжал дальше.

- Так вот… Они взяли меня с собой, как балласт, который сразу же скинули, как только патры сели нам на хвост. Эти слепые твари не сразу учуяли нашу компанию, и мы уже решили, что нам повезло. Радовались, как дети. Недолго… Сразу трое патров встали на наш след и гнали нас точно гончие зайцев. Нам можно было бы разбежаться в разные стороны, а потом встретиться в одном из хаборов, что в общем-то мы и практиковали раньше. Но в этот раз Джим захотел забрать мои деньги и часть основы. Он с приятелем разделал меня, как мясник тушу. Да так, что даже патры побрезговали дожевывать. Вот так-то. А остальное вы знаете.

- Мне, кажется , все ясно, - подитожила Джейн, - У тебя еще вопросы остались? Нет?

- Поехали, - кивнул головой Степан.

- Слышь, парень, хочешь услышать добрый совет? - Дик поднялся, стряхивая землю с одежды.

- Нет, не хочу. Тем более от тебя.

Повозка рванула с места, как застоявшаяся лошадь, а Дик еще долго стоял, провожая взглядом подпрыгивающую на ухабах удаляющуюся точку.

Глава 12. Раптор

Повинуясь воле Степана, повозка неслась, как раненная лань: быстро, но, то и дело вставая на дыбы и подбрасывая зад на неровностях местности. Джейн сжала зубы и вцепилась обеими руками в края сиденья. Самого Степана такая езда нисколько не смущала - он переживал недавний разговор, пробудивший в нем неприятные воспоминания. Процесс воспоминаний был нарушен особо сильным толчком от неприлично большой кочки, неудачно попавшей под колесо. Подпрыгнув так, что коленки чуть не лишили повозку руля, а руль, в свою очередь, не оставил водителя без зубов, Степан притормозил, заставив свое транспортное средство не подскакивать, а переваливаться по ухабам.

- Если бы не скорость, я бы лучше пошла пешком, - проворчала Джейн.    

- Что будет лучше - скажешь раптору, когда будешь улепетывать от него со всех ног.  

- Боюсь, что до встречи с ним я не доживу. Так, стоп!  - спохватилась девушка.

Повозка встала так резко, что Джейн опять чуть не вывалилась с кресла. Она бросила выразительный взгляд на Степана, но промолчала. Тот пожал плечами и сделал вид, что внимательно разглядывает окружающий пейзаж.   

Место, где они остановились, было ничем не примечательно, разве только видневшаяся вдалеке полуразрушенная постройка цепляла глаз своей апокалиптичностью. По-видимому, она и являлась той особой приметой, на которую ориентировалась Джейн. А, может быть, была местом обитания самого раптора.  

От этой мысли у Степана пробежал холодок по спине. Страх неизвестности, как известно, всегда гораздо хуже наступившей следом реальности. Но почему-то не очень хотелось, чтобы эта реальность наступила.

Неожиданно земля перед ними вспучилась покатым бугром, словно она хотела сделать глубокий вздох, замерла на мгновенье, и, с тяжёлыми стоном, рухнула вниз, обнажая глубокий проем.

Громкий рев сотряс воздух, и из проема показалась голова зверя. Лохматая грязно-белая шевелюра закрывала все морду, за исключением выдающейся вперед пасти с широкими крупными зубами. Голова замерла, пытаясь прислушаться к обстановке на поверхности земли, а крупные ноздри с шумом втянули в себя воздух.

- Он плохо видит, - выкрикнула Джейн, - Ориентируется на слух и обоняние. Наше преимущество в скорости!

Раптор ответил утвердительным ревом и выбросил мощное тело в воздух, ориентируясь на источник звука. Громадные лапы с костяными пластинами, как клешни, загребли воздух, на том месте, где только что была повозка. Они пролетели так быстро, что Степана обдало ветром и кончиками шерсти, на мгновение лишив зрения.

Не понимая куда править, он резко остановил движение, и перед носом повозки, словно молния, ударила лапа зверя. Повозку закружило в поднятом вихре и потащило юзом в сторону просевшей от удара земли.

Опомнившись, Степан придал ей ускорение, и она выскочила из провала по касательной под град ударов второй лапой. Маневрируя на сумасшедшей скорости, он вывел несчастное транспортное средство в сторону от досягаемости грозной лапы раптора и остановил в надежде, что тот их потеряет.

Но не успел Степан протереть глаза от забившей их пыли, как зверь проявил чудеса гибкости, извернулся и ударил двумя лапами, метя в то место, которое Степану показалось безопасным.

В этот раз им просто повезло. Раптор промахнулся всего на пару метров. Однако удар о землю оказался так близок и силен, что повозка опасно накренилась, встала на два колеса и описала дугу вокруг зверя, что, на ее счастье, в конце концов сбило его с толку.

Несколько резких бросков, не достигших цели, утомили раптора, и он замер, обратившись в слух и выжидая удобного момента приложения сил. Остановился и Степан, стараясь успокоить сердечный ритм.

Как Джейн хотела убежать ногами от этого зверя, для него показалось загадкой. Реакции раптора могли бы позавидовать чемпионы рукопашного боя, и, если бы не скоростные качества повозки, они были бы уже смяты и раздавлены его мощными лапами.

«Какая-то горилла-землеройка, - подумал Степан, разглядывая замершее страшилище. - Как он управляется под землей с такими граблями?»

- Он не живет под землей, - словно отвечая на его мысли, прошептала Джейн, - В яме он скрывается в засаде, а такие лапы нужны, чтобы ее выкопать.

Раптор приподнялся, опираясь на землю пудовыми кулаками, и стал крутить головой, стараясь уловить запахи. Его ставшая серой от земли шерсть вздыбилась на загривке, образуя мохнатый капюшон. Короткие задние лапы уперлись крупными когтями в землю. Обрубленный куций хвост, не соответствующий такому громиле, ходил из стороны в сторону, выдавая внутренне волнение зверя.

Повозка остановилась удачно, как раз за его спиной. Самое безопасное место при игре в жмурки, если противник не слишком наделен интеллектом. Степан старался глубоко дышать, успокаивая бешено колотящееся сердце. Ему казалось, что он пробежал как минимум километр, стараясь установить рекорд сродни олимпийскому. Горячий пот спустился горячими струйками по ложбинке между лопаток и растекся темным пятном на крутке, приклеив ее к спине, вспотевшие волосы стали торчком и зацементировались пылью, лицо покрылось желтой маской, с прорезью для глаз, протертой рукавом.

Степан скинул рюкзак, неприятно греющий мокрое от пота тело, подумал и вытащил из него отсыревшую картонную коробочку. Вершины тетраэдра прорвали бумагу и выглядывали блестящими шариками из ее граней. Это единственное, что осталось у него от всего богатства, унесенного из Крысвилла.

Он сжал его в руке, окончательно смяв упаковку, с досадой откинул ошметки картона, и засунул непонятную железку в сразу оттопырившийся карман.

- Что ты копаешься? – прошипела Джейн.

Внешне она выглядела не лучше, в смысле припорошенности пылью, но загнанной себя не ощущала. Арбалет в ее руках не прыгал, а хладнокровно выцеливал место приложения выстрела. «Единственного и последнего», - почему-то подумал Степан.

- Куда я буду ему стрелять? В задницу что ли? – снова подала голос девушка.

- А ты куда хочешь? – не понял Степан.

- В нос надо бить. Там самое болезненное место, - уверенно ответила та. – Но для этого раптора нужно объехать!

- Ты в своем уме? Стоит нам тронуться, так снова будем прыгать как блоха на сковородке.

- Почему на сковородке?

- Эпитет такой.

- Ты мне зубы не заговаривай, заедь хотя бы сбоку. Ну пожалуйста, - Джейн с мольбой посмотрела в его глаза.

Степан вздохнул. За такой взгляд он был готов на что угодно.

- Держись, сейчас поскачем, - мрачно предупредил он и осторожно тронул повозку в объезд раптора.

Далеко ехать не пришлось. Мохнатая туша моментально развернулась в их сторону, выискивая подслеповатыми глазками источник непонятного шороха.

- Приготовься, сейчас рванем! - выкрикнула Джейн, щелкнув тетивой.

Степан не стал дожидаться результата выстрела, он был понятен и так. Повозка понеслась со скоростью курьерского поезда, подлетая на кочках так высоко, что все четыре колеса порой оказывались в воздухе. Сзади доносился рев и грохот стремительно догоняющего их зверя.

- Туда, туда! - кричала Джейн, вытянув руку в одной ей известном направлении. Второй рукой она мертво вцепилась в кресло, умудряясь еще и удерживать арбалет, прижав его ногами.

Степан крутанул руль в указанноую сторону и на повороте был настигнут раптором, который мощным прыжком сократил расстояние.

Громогласный рев давил голову железным обручем, а клубящаяся от ударов по земле взвесь песка и пыли застилала глаза, лишая возможности ориентироваться в пространстве. Повозка металась из стороны в сторону, как муха, отбрасываемая движением воздуха ловящей ее длани. Рама, собранная местными умельцами, скрипела и стонала, переживая все виды динамических нагрузок, но не рассыпалась.

В какой-то момент ее колеса вообще оторвались от земли, и она начала выписывать сложные пируэты в воздухе, приближающиеся по сложности к фигурам высшего пилотажа. Держаться за кресла приходилось чуть ли не зубами, уповая на их надежность и прочность крепления.

Самое плохое, что повлиять ни на что Степан уже не мог, если только не считать таковым обращения с мольбой к высшим силам с клятвами вести праведный образ жизни и бросить курить, если удастся выжить.

По-видимому, молитвы возымели свое действие, а, может быть, раптор просто устал, но повозка обрела землю под колесами и стремглав ломанулась в сторону от разбушевавшегося зверя.

- Поворачивай! – Джейн пыталась схватила руль, чтобы вывернуть его в сторону, - Нам туда!

- Спокойно, - отбил наглые нападки Степан, - Не отвлекай водителя во время движения!

Повозка заложила крутой вираж, со скрипом накренилась и подняла два колеса в воздух.

- На борт! Навались на борт! – Степан лег головой чуть ли не на колени девушки. Она сама свесилась за раму, зацепившись ногами за свое кресло.

Сделав над собой усилие, парень оттолкнулся ногами и повис рядом с Джейн, пытаясь удержать шаткое равновесие и не свалиться при этом за борт.

Повозка неслась накренясь, как парусная яхта в крутой бейдевинд, удерживаемая от переворачивания двумя едва ли не вывалившимися из нее телами. Она подлетала с каждым ударом раптора, несущегося по пятам, но от этого только ускорялась, всякий раз прибавляя в скорости.

Ветер бил в лица, развевая волосы и заставляя слезиться глаза. Степан уже давно потерял не только контроль над ожившим транспортом, но и представление о том куда этот транспорт несется, сломя голову. Однако больше всего его беспокоила постоянно растущая и неконтролируемая скорость.

К нему вернулось то детское ощущение, когда он, холодея душой от страха, летел в санках с крутой горы, не в силах сдержать их стремительный полет, понимая, что завораживающее душу удовольствие обязательно закончится жестким падением.

В пылу погони Степан не заметил, а заметил бы – все равно бы ничего не успел, да и не смог бы сделать – как навстречу летящей повозке из земли поднялись деревянные щиты, уставившись грубыми черными ребрами ей навстречу. Замшелые толстые доски, присыпанные песком и глиной, с редкими кустиками засохшей травы, поднялись словно двери в преисподнюю, приглашая спуститься в приоткрывшуюся под ними могильную черноту.

Повозка подпрыгнула на очередной кочке, как на трамплине, и полетела над землей, словно чувствуя опасность, исходящую от этой стихии. И когда уже казалось, что она проскочит, пролетит над открывшимися дверьми ада, силы притяжения рассудили иначе. Колеса влетели точно в торец одного из щитов, разломали его и разлетелись в свободном полете. Повозка тоже продолжила свой путь, но кувыркаясь в воздухе.

Степана выкинуло за борт, и он, как в замедленной съемке, с удивлением наблюдал за ее полетом, разлетающимися колесами, своим рюкзаком, вылетевшим из повозки и за выскочившим из кармана тетраэдром.

Доли секунды продлился полет, показавшийся Степану вечностью. Единственное, что он успел сделать – поймать блестящие железные шарики и обхватить голову руками, защищая ее от удара. Мир в его глазах закружился разноцветным калейдоскопом и тут же померк, погрузив сознание в абсолютную темноту.

***

- Нет, ты видел, а? – голос принадлежал плотному коротышке в выцветшем брезентовом плаще с зеленой банданой на голове.

- Мощно летели, - согласился здоровяк в грязной армейской куртке и неожиданно добавил, – Пока с нашим прихлопом не познакомились. Согласись, Крол, водила там был не чета некоторым, на голову выше, ах-ха-ха, - рассмеялся он, довольный своей шуткой.

- При чем здесь это? – коротышка досадливо сплюнул. – Может я и ниже ростом, но стою здесь и сейчас, а не валяюсь изломанным на песке. И водить у меня тоже получается, не чета некоторым, - передразнил он напарника.

- Ладно-ладно, я не хотел тебя обидеть, - миролюбиво произнес здоровяк, но, когда Крол расслабился, отвесил ему крепкого леща, - Поостри мне тут, монпансье самоучка.

- Конферансье, - обиженно произнес коротышка, опасливо отскочив в сторону.

- Как сказал, так и будет, - прогудел тот, - Пошли, посмотрим, что за рыба в наши сети попала. Да не боись, не трону… Если не захочу, ах-ха-ха.

Две разновеликих фигуры медленно, вразвалочку потопали к месту крушения повозки, так удачно до последнего момента лавировавшей между ударами раптора.

- И что этих идиотов несет к нам с этой стороны? - подала голос та, что была повыше и грузнее.

- Как что? Раптора хотят навести на нас, благо, что его территория совершенно рядом расположена. А мы зря что ли слух про эту зверюгу распускали? Ну, то, что она может за свою территорию выходить и хабор насквозь способен пройти.

- И что, не может?

- Джонни, да если б так было, то нас уже тут не было!

- А мне так до последнего кажется, что эта тварь границу перескочит и как пойдет тут крошить налево и направо… Многим, получается, наш хабор поперек горла стоит?

- А чего же это ему не стать поперек горла, если мы эти горла режем у всех, до кого сумеем дотянуться. Вот количество ненавистников и множится. А ты думал? Враг не дремлет! Так что прикрывающий нас раптор – это дар божий.

- Дар-то дар, но, если бы не идея шефа распустить слух о его всемогуществе, так он даром бы и оставался.

- А про ловушки это я мысль подсказал, - вставил Крол.

- Да, в том как сделать пакость ровни тебе нет. Но до твоих ловушек еще добраться надо. Вона – это первые, кому это удалось. Не ровня ты шефу! Ты кто? Недомерок пакостный, а Счастливчик гений!

При упоминании этого имени приятели притихли и даже искоса бросили быстрый взгляд по сторонам.

- Нам надо найти драйвера, - твердо и громко сказал Крол, как будто хотел оповестить об этом всех в округе.

- Тихо ты, - боязливо пшикнул на него Джонни, - Знаю я, знаю, что делать надо.

***

Степан очнулся от близкого разговора. Чувство опасности сработало, как колокольчик, заставив его открыть глаза. Точнее приоткрыть. Один.

Он пошевелил руками. Одна из них распухла и отказалась шевелится. Вторая, хотя и болела, но еще сохранила способность сгибаться.

Пошевелив ей, Степан попытался на ощупь понять в чем проблема со зрением. Результат был шокирующим – часть лица была раздавлена спасенным тетраэдром, выглядывающим наружу тремя шариками вершин.

Голова как будто специально дожидалась этого момента и взорвалась острой болью, тысячами иголочек пронзивших мозг. В ней начали появляться, ускоряясь, обрывки мыслей, хаотично сменяющие друг друга. Видения и фразы мелькали, как в картотеке при машинном поиске путем произвольного перебора. Мозг уже начал подавать сигналы перегрузки, а когда казалось, что он вот-вот вскипит, все стихло и в опустевшем черепке повисла единственная фраза, которую Степан никак не мог осознать: «импорт конфигурации завершен».

Уронив руку, он откинулся навзничь, уставившись в небо невидящим взглядом.

- Смотри-ка, - услышал он над собой голос, - Это-то жив еще.

- Ненадолго.

- Ты на руку посмотри, болван! Драйвер это. Не просек что ли? Тот, которого мы искали.

- Что с того? Все равно он покойник.

- Сам ты покойник! Сейчас будешь. Доставай синьку!

- С чего это я должен доставать синьку? Свою доставай!

- А нет у меня нет. Да не боись ты, шеф тебе две вернет!

- Ага, только шефа нет сейчас в хаборе.

- Долгий вернет. Долгий сейчас вместо шефа, он тебе и вернет. Стопудово. Ну?

- Да пошел ты…

Послышался звук короткой борьбы, сопение и визгливые проклятия. Через минуту в рот Степана полилась какая-то жидкость, но ему окружающий мир все больше становился безразличен. На миг перед ним разлилась пелена, почему-то синего цвета, гася остатки сознания, как отгоревшие свое время уличные фонари.

Очнулся он от тряски. Лежать было неудобно, и это было главное терзающее его чувство. Тряску создавало непритязательное транспортное средство, больше походившее на телегу. Доски под спиной ходили ходуном на каждой неровности, больно отзываясь в прижатой к ним спине.

Подергав рукой, Степан понял, что она пристегнута наручником к скобе за его головой, как раз и вызывая то чувство затекшего тела, которое он сейчас испытывал, как неудобство.

Со страхом он провел рукой по лицу, ожидая вновь нащупать свое уродство, но, на его удивление, все было в порядке. «Ведьме палец, - вспомнил Степан, - Вот о какой синьке они говорили! Тогда это все объясняет.»

- Очнулся? – заметив движение, сидящий напротив здоровяк расплылся в дебильной улыбке, - Слышь, Крол, - повернул он голову вбок, - Работает зелье-то твое.

- Не мое, а ведьмино, - сидящий впереди коротышка бросил быстрый взгляд на Степана, - Приглядывай за ним получше, Джонни, зря что ли синьку потратили? – он тяжко вздохнул и отвернулся к дороге.

«Он драйвер», - безучастно констатировал Степан, собираясь привести мысли в порядок.

Но здоровяку было скучно. Примитивная мозговая деятельность не смогла выдержать абстрактных размышлений, и он пнул парня ногой:

- Слышь, ты! Знаешь куда мы едем? – Джонни потер массивную плохо выбритую челюсть, сверля его на удивление маленькими для такой шайбы глазами. – Мы едем в счастливый хабор. А знаешь почему он счастливый? - его лицо было готово лопнуть от задуманной шутки, - Потому что он так называется! – выпалил он, не в силах терпеть распирающую радость, и зашелся громким смехом.

- Ты чего морду воротишь? - прервал он свой смех, заметив, что парень равнодушно продолжает смотреть в сторону. - А твоя подруга-то… Знаешь что?

- Что? - непроизвольно выдохнул Степан.

- Погибла она, а тебе повезло, - оскалившись произнес здоровяк.

– Как погибла?

– А вот так… На нож упала. Ага. Несколько раз, - на этот раз Джонни был доволен - по лицу парня было видно, что он сумел задеть его за живое.

Ненависть вспыхнула яркой вспышкой, как только Степан осознал, что сказал этот тип. Как известно, она является плохим советчиком, но ведь это только метафора? Степан не успел удивиться четкому пониманию «правой в челюсть», которое выкристаллизовалось у него в мозгу, как его нога уже пришла в движение и вошла в соприкосновение со смеющимся лицом. Удар пришелся не просто точно, а весьма точно и удачно – сказавший подавился смехом и, клацнув зубами, вылетел с тележки.

Ах ты… - его напарник слишком резко оторвался от созерцания дороги, отчего транспорт стал на дыбы, а он, так и не успев завершить фразу, получил на прощание удар под дых и скатился кувырком за своим товарищем.

Развернуть повозку для Степана было секундным делом. Она словно ждала его команды и понеслась с резвостью арабского скакуна, подскакивая на травяных кочках.

Осталось разобраться с наручниками. «Ящик с инструментами» - снова неожиданно проскочила в голове мысль и Степан стал озираться по сторонам. «Я же его видел», - уверял он себя, подключив к поискам свободную руку и через несколько секунд поиски увенчались успехом. Ящик оказался под коленками. «Я же помнил, что где-то видел», - удовлетворенно подумал Степан, откидывая крышку.

Длинные кусачки! Это именно тот предмет, который мог бы без труда избавить от железных браслетов. «Как же, без труда… Особенно когда одна рука пристегнута. Чем я должен их держать? Зубами? Стоп, а если прижать коленкой и навалиться… Ага!» Цепочка наручников хрустнула и переломилась пополам.

Тележка встала, как только Степан увидел лежащее на земле тело. Он медленно сполз с платформы, понимая, что не увидит ничего приятного, и на негнущихся ногах поковылял, не сводя глаз с девушки. Земля качалась под ногами, а в глазах плескалась радужная рефракция от преломления света в наполнившей их влаге.

Ему показалось, что Джейн пошевелилась. Может быть это просто движение света, ведь глаза стали так ненадежны…

Степан присел и взял ее кисть в свою руку. Теплую, но совершенно безвольную. Маленькую кисть с тонкими пальчиками.

- Ты… - слабо прошептала Джейн не открывая глаз.

- Кхм, - не смог от неожиданности ничего ответить Степан.

- Чувствую… Втянула… - слова давались ей с трудом и было видно, что они причиняют боль.

- Все будет хорошо…

- Нет… Не будет… - голос Джейн обрел силу, - Пообещай мне… Пообещай что найдешь меня! Найдешь…

Она открыла глаза и попыталась подняться, но силы оставили ее, и Джейн замолчала, теперь уже навсегда. Сколько ни тормошил ее Степан, ни пытался привести в чувство, все было напрасно. Наконец, потрясенный, он сел рядом с ней и замер, закрыв лицо руками.

Испытывал ли он какие другие чувства, кроме щемящей душу жалости? Степан не хотел разбираться в этом, но точно мог сказать только одно – он чувствовал себя ответственным за судьбу доверившейся ему девушки. Да, именно доверившейся! Его мастерству и удачливости, готовности прийти на выручку в опасной ситуации, когда от действий одного зависела жизнь другого и наоборот. Может быть, это он лишь внушил себе, и все обстояло не так однозначно, но свои отношения с Джейн Степан определил именно так. И в глубине души он понимал, что прав и жил по этой правде.

Путь от холодной враждебности до полного доверия друг другу оказался короче, чем можно было ожидать. Это не удивительно, если сама природа настраивает нас на сближение во всех смыслах. Джейн поделилась своей судьбой – отдала кусочек себя в чужие руки, надеясь на то, что они окажутся чисты и не принесут вреда ее сокровенному внутреннему миру. Такое доверие нужно было заслужить. А потом и оправдать.

Вот с последним получилось как-то не очень. «Нежели я должен привыкнуть к тому, что у меня на руках будут умирать те, с кем меня близко сведет судьба? Впрочем, как и я сам, но только уже на их руках» - Степан еще раз бросил взгляд на лежащее тело и тяжко вздохнул.

Внутри него разлилась ничем не заполненная пустота. Неожиданно для себя он понял, что часть его сознания была заполнена вот этой, с виду обыкновенной девушкой, занявшей в нем пусть и небольшую, но сокровенную долю. И с этим предстояло жить.

Сзади послышался дробный топот ног. «Добежали-таки, - равнодушно подумал он, и сразу четко возник план действий, - В голень с разворота первого и оглушить ударом споткнувшееся тело второго. Что это? – так же равнодушно отметил Степан, - Я приспосабливаюсь к реалиям Анклава, в смысле: с волками жить - по волчьи выть? Шлифуюсь его жесткими нравами?»

Ничего предпринимать он не стал, замкнувшись в себе и отключившись от восприятия внешнего мира.

Били его долго, с чувством, вымещая злобу за собственные страхи, за то, что так легко смог одолеть их в неравной схватке, за то, что такой классный драйвер и вообще, за то, что не такой, как они.

- Стой, – Джонни поймал за шкирку не в меру разошедшегося коротышку. – Забьешь насмерть!

- Да я… Моя тележка… - тяжело дыша и брызгая слюной Крол рвался в бой, но удерживающая его рука здоровяка была тверда.

- Счастливчик с нас скальп снимет, - мрачно сплюнул Джонни и толкнул, отпустив, коротышку. - А, может, скальпом и не ограничится.

Крол сгоряча пнул Степана ногой, но тут же до него дошел смысл услышанных слов, и он отскочил, испуганно пытаясь заглянуть тому в разбитое лицо.

- Ничего, выживет, - неуверенно заявил он.

- А если нет?

- А я тут причем? Сравни мою силу со своей? Какой от меня может быть вред? То ли дело твои удары…

- Так ты что, тварь, на меня стрелки решил перевести? – Джонни угрожающе придвинулся к нему, сжав кулаки.

- Нет! – взвизгнул Крол, отскочив в сторону, - Ты не так понял! Я просто хотел сказать, что ты крут и мне не сравниться с твоей силой.

- Смотри у меня, - здоровяк наморщил лоб, пытаясь сообразить, что тот сказал. Решив, что ничего предосудительного в его словах нет, скомандовал, - Подгоняй телегу, не тащить же это мясо на своем горбу.

Глава 13. Приют

Хабор Счастливый встретил Степана гробовой тишиной и спокойствием. Разнокалиберные домишки теснились, налезая друг на друга, но иногда они расступались, как в испуге, и на освободившимся месте стояло нечто в дворцовом стиле а-ля мадам Помпадур. Были, правда и поскромнее дворцы, но от этого дворцами они быть не переставали. Не известно кто занес в эти места подобную моду, но местная знать следовала ей неудержимо.

Единственная дорога исчезала между трущоб, ответвляясь в сторону этих домиков, а в начале хабора была перегорожена сторожевым постом.

Тележка подкатила к импровизированному шлагбауму из перекрывшего дорогу тонкого деревца и замерла, чуть не ударившись об него рамой.

- Эй, заснули там, что ли? – выкрикнул коротышка, для верности привстав со своего места.

Из стоявшего рядом покосившегося домика показался охранник в распахнутой на груди цветной рубашке, перехваченной ремнем с толстой пряжкой. Его руки держали начатую бутылку виски, а ноги старались удержать непослушное тело. Дойти до шлагбаума у него уже не хватило сил, он просто подпер плечом дверь и отсалютовал бутылкой.

- Нет, ты посмотри, Джонни! – взорвался коротышка, - Пока мы там проливаем кровь на страже хабора, некоторые пьют, как свиньи, и не в состоянии даже передвигать ноги!

- Ладно тебе, - Джонни спрыгнул с тележки и направился к шлагбауму, - Это же именно та свобода, ради которой мы здесь объединились. Что ты имеешь против?

- Видал? - Крол повернулся к Степану, - У нас тут вольница. Если бы ты не артачился, попивал бы сейчас пивко. А мы тебе еще покурить хотели дать. Курево – это для души. Вот так-то, - он зло сплюнул.

- Я не курю, - прошептал Степан разбитыми губами.

На самом деле он сейчас с удовольствием выкурил бы сигаретку - другую, но получить что-то из рук своих тюремщиков, он считал ниже своего достоинства.

- Э-э-эй! Пацаны, - оживился охранник, - Какого лешего… А? Я спрашиваю…

- Что? - не понял Джонни.

- Он спрашивает - за каким дьяволом нас сюда принесло, - пояснил Крол.

- Так объясни!

- Пленный у нас, - коротышка ткнул пальцем в Степана, - Вот, сами поймали.

- За-а-а-ачем вы… Всякий мусор. Сюда?

- Чего? - Джонни перевел взгляд на коротышку.

- Как зачем? Он драйвер! Понимаешь?

- А-а-а, это господи-и-и… Прости господи. Господи-и-ин офицер, - охранник набрал в легкие побольше воздуха и выдохнул в сторону сторожки, - Го-спо-дин офф… Сэр!

- Ну что такое? - наружу показалась взлохмаченная голова с красными глазами, - Я же приказал не беспокоить!

- Пленный драйвер, - выкрикнул Крол, - У нас.

- Везите в приют, - махнул рукой тот, - Я доложу Долгому. Все?

- Я потратил на него ведьмин палец, - начал Крол с просьбой в голосе.

- Проваливай! – поморщился офицер, - Если не хочешь лишиться пальца своего. По самый локоть. Свободны. Одна нога здесь – вторая там, и чтобы я вас в городе не видел, понятно? - с этими словами голова снова исчезла за дверью.

- По-по-няли? - попытался сделать грозное лицо охранник.

- Н-да-а-а, может мы не вовремя? - опешил Крол.

- Здесь никогда вовремя не бывает, - сплюнул Джонни и хлопнул по борту тележки, - Поехали.

За названием «приют» скрывалась обыкновенная городская тюрьма. По-видимому, когда-то нынешним обитателям хабора она заменяла дом и говорить о ней иначе, как в смысле приютившего их, в свое время, места, они себе позволить не могли.

Степана втолкнули в камеру и, казалось, совсем забыли о его существовании на долгое время. Это ему было на руку и позволило привести в порядок мысли и чувства.

Безразличие, которое овладело им после ухода Джейн – а он не мог заставить себя иначе называть то, что с ней произошло – постепенно сходило на нет, открывая завесу над окружающим миром, острыми гранями успевшим врезаться в его физическую сущность.

Он потрогал распухшее от побоев лицо и печально вздохнул, на что побитые ребра тотчас отозвались глухой болью. На руки лучше было не смотреть, да и ноги не отставали, сообщая ноющей ломотой о своем существовании. К счастью, переломов нащупать не удалось.

«Не надо никогда опускать руки, - мрачно упрекнул себя Степан, - Можно ведь было просто удрать… - тут он запнулся, потому что бросить Джейн было выше его сил, а ее вид по любому вгонял его в депрессию. Даже воспоминание об этом подействовало на него удручающе. - Ну хорошо, не уехать, так хотя бы надавать этим двоим, как я и хотел. Хм, правда, если бы только они не надавали мне. Их ведь двое было, да и хилыми они не казались, по крайней мере один из них… Нет, уверен, что все бы у меня получилось. Интересно, откуда во мне такое чувство?»

Тут он сел, что-то заподозрив, и принялся ощупывать голову.

- Трехфазный, линейный… - всплыли в его памяти слова, - А я думал это просто треп.

Часть черепа и заплывший глаз был на месте, хотя он и побаливал при прикосновении. Качание головой тоже не принесло никакого результата, кроме острой боли в затылке.

- Откуда Джим это знал, если, по его словам, никто до сей поры не сумел им воспользоваться? Да и метод применения странный: вбить в голову. Но мне, похоже это удалось. Черт побери, здесь что, где-нибудь есть инструкция по пользованию Анклавом?

Степан почувствовал себя чайником, который на свой страх и риск ввязался в игру, не зная ее правил. А они, похоже, существуют, равно как и описание игры.

- А со мной что? Я теперь вроде как киборг… или нет? Вроде ничего не чувствую. Непонятно… Но это сейчас не главное.

- Что мы имеем? - Степан кряхтя поднялся и принялся вышагивать из стороны в сторону, меряя шагами свое небольшое помещение, - Первое, я остался один. Это очень печальное событие, но не самое плохое, что со мной произошло, - он подошел к выходу из камеры и потрогал толстые железные прутья, - Я в тюрьме. Причем в таком месте, власть в котором принадлежит организованной преступной группировке, а честные граждане сидят за решеткой. Это второе. Насущное и в данный момент самое важное.

Он выставил руки за прутья, оперевшись на поперечную перекладину, и от нечего делать стал рассматривать окрестности. Второй ряд решеток, матово блестевших напротив, скрывал за собой темноту и было непонятно, есть за ними кто или нет. Широкий коридор с проемом посредине, на который выходили все камеры, тоже был пуст, охранников не наблюдалось по всей его длине. Судя по тому, как их встретили на въезде в хабор, это было неудивительно. Удивительно было, что при такой дисциплине злополучное место не развалилось само собой, не дожидаясь крепкого удара снаружи.

- Что же я должен делать? - произнес Степан вслух, - А должен я найти возрожденную Джейн. А еще лучше - место, в котором произойдет ее перезагрузка и она появится там в этот момент. Точно! Именно это она и имела в виду!

- Эй, нельзя ли потише! - донеслось откуда-то сбоку.

- Прошу прощения, - смутился Степан, - Я думал, что тут никого нет.

- Сейчас нет, а недавно народу было - хоть отбавляй.

- Куда же все подевались?

- Куда-куда, на кудыкину гору!

Голос надолго замолчал. Степан уже подумал, что разговор закончен, как услышал тихие слова:

- Они это чисткой называют. Всех, кто не имеет для них значения… - фраза опять завершилась тяжким молчанием.

- А кто имеет для них значение? - не вытерпел Степан.

- Это ты сам скоро узнаешь. Урузумел?

- Не очень. Ты сам-то кто таков будешь?

- Я-то? Я-то, мил человек, местный старожил. Местной тюрьмы, я имею в виду. С тех пор, как Счастливчик со своей бандой здесь обосновался. Наверное, ты хочешь спросить - почему меня не коснулась чистка? А она ведь была не одна за это время.

- И почему?

- Потому что я оказался полезен для этой братии.

- Вот как? То есть ты имел для них значение?

- Ага, уразумел все-таки. Я тебе так скажу - если ты драйвер, то считай, что тебе повезло. Жизнь будет не малина, но все-таки жизнь. С такими стараются в основном договариваться.

Степан не успел спросить - что будет с теми, с кем не договорятся, как раздался сильный грохот и из соседней камеры высунулись кисти рук со скрюченными пальцами. Решетка затряслась, содрогаясь от сильных ударов, а пальцы бессильно заскользили по металлу, пытаясь его процарапать. Через пару секунд все стихло, и руки скрылись за решеткой.

- Это-то кто такой? - с опаской произнес Степан, отодвинувшись, на всякий случай, к дальнему краю.

- Не пугайся. Это танцор - зомбака местного так называют. Знаешь за что прозвище такое?

- Более чем.

- А-а-а, понятно. Значит ты мут с опытом, редкий гость в этом месте. Здесь, в основном, стараются нубов держать, которые без левела. Чтобы запугать можно было. Вот это страхолюдие для острастки и держат. Таскают к нему рабов, чтобы те послушными становились. Видишь, говорят, какая у вас перспектива жизни после смерти? И, знаешь ли, действует. Один раз, правда, промашка вышла. С девушкой одной. Строптивая была больно. Вот так же притащили ее к решетке, где держат зомбака, а та возьми, да и кинься в его объятия. Хитрая она была, ну и смелая, конечно. Где-то она ведьмин палец отыскала, вот ей уровень и перепал, так что зомбаком она не стала.

- Ее не Джейн звали часом?

- Нет, Диана или Дина… А, вспомнил - Яна. Точно Яна. Только - ш-ш-ш, я слышу шаги. Похоже, что за тобой пришли, неизвестный мут. Храни тебя бог.

Действительно, по тюремному коридору доносился гулкий топот множества ног. Степан отошел от решетки и сел на дощатые нары в глубине камеры. Он решил выгадать время, чтобы оценить противника и дать себе возможность выстроить схему боевых действий. «С такой-то машиной, что у меня в голове, не может быть, чтобы я ничего не придумал» - он имел в виду выигрышную стратегию предстоящей схватки.

То, что отсюда следовало бежать, было понятно, как дважды два. Степан еще раз попенял себе за безвольность в момент захвата в плен, ну да чего теперь уже сожалеть о том, что уже произошло. Зато теперь, он был настроен решительно и горе будет тем, кто станет у него на пути!

Тюремщики не заставили себя долго ждать. Три темные фигуры заслонили свет коридора. Щелкнул замок и в камеру вошли двое, вооруженные электрошокерами.

«Без шансов», - с досадой резюмировал Степан, едва только оценил обстановку. Опять он не понял, откуда появилась эта мысль. Просто возникла в сознании, как банальная очевидность, в которой и сомневаться-то не придет в голову.

Церемонится с ним не стали. Не успел он среагировать, как в него ткнули искрящейся дубинкой и выволокли бесчувственное тело из камеры.

В себя Степана привел резкий запах нашатыря, вызвавший надсадный кашель и резкое раздражение глаз, отозвавшихся потоком слез. Вытереть их не представлялось возможным по причине прикрученных скотчем рук к подлокотникам к некогда красивому креслу, обезображенному бурыми потеками. Ноги, тем не менее, по какой-то причине были оставлены свободными, в чем Степан убедился, попытавшись на них подняться. Кресло даже слегка подалось, следуя за его телом, но дальнейшие эксперименты по определению степени свободы были грубо прерваны. Сзади оказались охранники, которые совсем не вежливо надавили с двух сторон на плечи и приказали «не дёргаться». Степан чихнул, чем вызвал новый поток жидкости из носа и глаз.

- Добро пожаловать в Счастливый хабор, - сквозь хрустальную призму слез ему удалось рассмотреть нечеткую высокую фигуру напротив.

Когда она начинала двигаться, то возникали изломы, как в кривом зеркале комнаты смеха. Только было совсем не смешно.

- Счастья у нас хватит на всех. Вы ведь хотите быть счастливым?

- Хочу, - Степан качнул головой, стараясь собраться с мыслями, - Но позвольте мне самому определять, что есть для меня счастье. Кто вы такой?

- Меня называют Долгим, - фигура снова качнулась и у нее выпятился живот, а грудь наоборот, ввалилась, отчего она приняла форму буквы «S», - Тебе такое имя ничего не говорит? Многие пугаются только одного этого слова.

- Я еще не обвыкая с местными реалиями.

- Что ж, давай знакомиться поближе, - теперь у фигуры выскочила вперед грудь, а поясница прогнулась в обратную сторону.

- Вы не могли бы меньше двигаться? Ваше тело прыгает в моих глазах.

- Что? - удивился Долгий, - Ты либо отчаянный храбрец, либо необычайный глупец!

- Скорее слепец, - шмыгнул носом Степан, - Передо мною все, как в аквариуме.

- А я-то думаю, что за крепкие нервы у мистера… Как вас там?

- Стэна.

- Сейчас мы посмотрим, что вы представляете собой, мистер Стэн. Эй, пригласите сюда чтеца!

За спиной Степана послушались шаги, потом лязгнул железный замок и через мгновение рядом с ним стоял худой невысокий человечек, опасливо поглядывая в сторону Долгого. Повинуясь короткому взмаху его руки, он накинулся на предплечье Степана, чуть не вывернув руку наизнанку.

- Полегче! - вырвалось у него.

- Левел пять, - затараторил человечек, - Интеллект плюс три. Лингвистический анализатор. Навык: речь. Драйвер, категория «Б»!

- О! - удивился Долгий, - Да у нас в гостях юбиляр! - его фигура собралась вместе, но расплылась в обе стороны на уровне лица.

- Мне кажется, вы сейчас лопнете от радости, - пробормотал Степан.

Человечек, всматривающийся в его предплечье отпрянул, испуганно вжав голову в плечи. Но Долгий пропустил неосторожную реплику мимо ушей:

- Что же, знакомство состоялось. Теперь Дэниэл, протри мистеру Стену глаза, я хочу видеть в них страх.

Степан ожидал какой-нибудь пакости и внутренне сжался, приготовившись к худшему, но все закончилось обыкновенной ветошью, которой ему просто промокнули лицо, хотя и бесцеремонно. Но разве можно было ожидать другого в этих застенках?

Тем не менее, взгляд приобрел ясность, достаточную, чтобы навести резкость на разговаривающую с ним фигуру. Личность, вещающая ее устами, оказалось очень колоритная. В первую очередь в глаза бросались шикарные эполеты, распустившиеся подобно морским анемонам на широких плечах, подчеркнутых сшитым явно на заказ военном мундиром. Золоченые пуговицы и аксельбант придавали ему вид дембельского наряда и вызвали бы в любом другом случае улыбку, но сейчас они намекали на некоторую неадекватность его обладателя, а посему внушали совсем не радостные чувства.

Лысая голова, напоминающая череп, лицо с крупными чертами и пара близко посаженных глаз дополняли образ, под стать под стать облаченному наряду. Оттопыренные мясистые уши больше подходили бы для комика, но в сочетании со всем остальным даже еще больше усугубляли демонический эффект, подобно маске клоуна на серийном убийце.

Больше всего, однако, на Степана произвела эффект не сама эта одиозная личность, а небольшой, высотою чуть выше пояса, столик, застеленный белой простыней. Его можно было бы назвать журнальным, если бы он был на полметра пониже. Долгий стоял позади него, поэтому с пугающей четкостью был виден ряд разложенных на поверхности инструментов. Судя по их серебряному блеску, они явно не предназначались для ремонта сантехники.

«Может быть я ранен, и мне нужна операция?» - подумал Степан, пугаясь сказать самому себе правду об этом наборе хирурга-любителя. Однако, шестое чувство настырно подсказывало ему единственно правильную и пугающую мысль об их назначении, раздувая внутри тлеющее чувство тревоги.

По-видимому эмоции отразились на его лице, потому что Долгий удовлетворенно хмыкнул и покивал головой:

- Вот-вот, теперь я вижу правильный настрой. Так-то лучше, парень, а то уже начал бояться, что я что-то упустил.

- Когда вы не видите страх пленника, вы начинаете бояться сами?

- Бояться? Ах-ха-ха, вы слышали, парни? - Долгий неестественно рассмеялся, словно откашлялся, позади Степана ему отозвались пара грубых голосов. - Нет, скорее я буду переживать, что ты не сможешь по достоинству оценить наше гостеприимство, а, в особенности, искусство Дэниэла. Знаешь кто такой Дэниэл? Даниэл палач, и он очень любит свою работу. До фанатизма любит. Прямо не оторвать от любимого дела. Бывало и от клиента уже ничего не остается, ему уже кричишь: «прекращай немедленно!», а он будто и не слышит...

- Зачем нам палач? - Степан понял, что оправдались его самые нихудшие предчувствия, но ничего другого, кроме бестолкового разговора, придумать не мог. - Разве мы не можем поговорить как цивилизованные люди? Что знаю, я скажу и так. Какие у меня могут быть тайны?

Долгий вздохнул и провел рукой над выложенными в ряд блестящими железками:

- Ты не поверишь сколько раз я уже слышал подобные речи. Ничего не меняется в этом мире, и каждый, оказавшись на этом самом стуле, поёт подобную чушь... Дорогой друг! Я ведь могу называть тебя другом? По глазам вижу, что ты этого не хочешь, - он взял со стола одну из жутких хромированных штуковин и прицелился в Степана, - Поверь мне, хочешь ты того, или нет, но мы выйдем отсюда добрыми друзьями. А чтобы так произошло, нужно, чтобы ты мне доверился больше, чем родной матери. Боль сломит твою волю и заставит вывернуть наизнанку всю твою душу, потом заставит признаться в любви и поклясться в верности и преданности.

- А на слово джентельмена вы никак… Не поверите?

- Ха! Ты мне нравишься, парень. Я попрошу у Дэниэла для тебя что-нибудь особенное. Знаешь, он мастер на всякие выдумки… Но - довольно слов. Как говориться, время - деньги. Не желаешь что-нибудь сказать, пока пребываешь в добром здравии и ясном сознании?

«Ну вот и все, - забилась у Степана мысль, блокируя все остальное, - Сейчас меня будут превращать в кусок мяса, вздрагивающим даже от голоса этого комедийного полковника. Что же делать? В этой ситуации, похоже, без вариантов. Это значит… Значит надо изменить ситуацию!»

- За время моих скитаний, мне попался один интересный предмет, который пришлось припрятать в одному мне известном месте. Красный ведьмин палец.

- Что ты сказал? - Долгому было совершенно безразлично, что скажет сидящий перед ним бедолага. Сколько таких уже было! И будет еще. Любому бы набило оскомину выслушивать похожие слова и наблюдать за мучениями своих жертв. Но не ему. «Работа должна приносить удовольствие», - говаривал своему окружению, но те прекрасно понимали, что это за «работа». Поэтому страх перед ним бежал далеко впереди, не догоняя лишь преклонение перед Счастливчиком.

От этого парня он не ожидал ничего особенного. Что обычно говорят такие, как он? Проклинают или клянутся в преданности, предлагают золотые горы или просто умоляют о пощаде. Он уже хотел отдать команду к началу, но вместо этого прохрипел:

- Откуда… Все вон! Кроме Дэниэла.

Фраза вырвалась у него на автомате, как только в подсознание упали последние слова Степана, но они отражали его истинные чувства, которые захватили его в тот момент.

«Минус два, обстановка изменилась, - Степан почувствовал, что настало время действовать. - Короткий удар ногой по столику, бить в торец, - с ясной очевидностью понял он. - Без промедления!»

Последняя мысль словно подстегнула его, заставив изогнуться и выбросить ногу вперед. Вышло именно так, как он и задумал. Удар получился сильный, но лишь в одно небольшое касание. Столешница отпрянула, возмущенно скрипнув ножками, Долгий получил несильный удар по ногам и уставился обалделыми глазами на Степана.

Но в этот момент произошло нечто важное - белая простыня сдвинулась и ручки ужасных инструментов нависли над краем. «Сверху вниз, четвертая слева!» - изобразив вращающиеся лопасти вертолета, с рубящим воздух шелестом железка умчалась за спину Степана, отправленная ударом носка ботинка по выступающей рукоятке.

Неприятный мягкий звук удара свидетельствовал, что похожее на жало скорпиона орудие попало точно в цель. Но Степана нисколько не волновали результаты своего циркового трюка. «Вторая справа, в торец!» - длинный тяжелый скальпель, получив пинка подошвой, умчался по столу со скоростью брошенного копья.

Острое, как бритва, лезвие как по маслу прошло сквозь парадный китель и замерло, почти полностью погрузившись в плоть. Все произошло так быстро, что Долгий даже не успел понять, что происходит. Из живота у него выглядывал кончик рукоятки одного из его любимых инструментов, а его самого уже скручивало от разрывающей тело боли. Он раскрыл рот, но из его уст вырвался лишь хрип.

Падая, его рука зацепила простыню, покрывающую столик, и на него с грохотом посыпались остальные железки, звеня по гранитной плитке, устилающей пол.

Степан тихо ругнулся - теперь нож для осовбождения от пут пришлось подбирать с пола. Он качнул кресло и зашипел от боли, ударившись коленками при падении. Несколько секунд ему пришлось лежать без движения, пережидая парализующую судорогу ног. К счастью, у тех, кто находился в одном с ним помещении, проблемы были посерьезнее, а новые лица появляться в допросной комнате не спешили.

Подтянуть кресло к столику и зацепить рукой один из режущих предметов было делом нескольких секунд. Гораздо больше времени понадобилось, чтобы извернуть кисть и разрезать по очереди примотанные запястья.

«Что у нас тут?» - Степан заглянул за перевернутое кресло. Дэниэл сидел у дальней стены, глядя на окружающий мир торчащий из глаза железкой, а раскрытый рот застыл, так не произнеся застрявшего в горле слова.

С этим было все понятно. К сожалению, ничего, напоминающего об оружии на его поясе парень не обнаружил. «Что ты хотел от палача? - напомнил он себе, - Его оружие вон где,» - Степан перевел взгляд на упавшие на пол инструменты. За ними виднелись подошвы черных туфель.

«Вот ведь пижон, - удивился он, подойдя поближе, - Мундир с эполетами, модельные туфли… О, еще и штаны с лампасами. Да он еще жив!» Долгий неожиданно открыл глаза и посмотрел на парня ненавидящим взглядом:

- Чувствовал я… Обычно мутов мы того… Не берем. Слишком… Слишком наглые и незави… Ты понял. Изменил я себе… Никогда не прощу!

- Ну и оставайся непрощеным. Ты лучше скажи, что такое красный ведьмин палец? Что все так вздрагивают от его упоминания.

- А-а-а, - Долгий хрипло закашлялся и скривился от боли, - Чит это, - он закрыл глаза и откинул голову, не желая больше продолжать разговор. Грудь его мерно вздымалась, но было видно, что дыхание ему дается с трудом.

Степан не стал ждать продолжения разговора, его волновали заботы посерьезнее. Сначала требовалось выйти из допросной, что уже было не очень простой задачей, поскольку за дверью точно был охранник, а, может быть, и не один. Далее надо было покинуть тюрьму, в которой охраны явно побольше, а потом миновать и хабор, жители которого явно не воспылают к нему любовью, особенно если прислушаются к воплям преследующей охраны.

Пожав плечами, он подобрал с пола тонкую пилу, помахал ею в воздухе и с сожалением осознал, что полагаться придется на удачу.

Глава 14. Счастливый

Тук-тук-тук, звуки глухих ударов заполнили голову, как будто в ней устроили концерт африканские шаманы, отплясывающие под грохот тамтамов. Даже тело, распластавшееся на железных плитах, казалось, ритмично подпрыгивало им в такт, отдаваясь болезненными толчками в области груди. Степан перевернулся на спину, уставившись невидящим взором в высокий потолок. Стало намного легче. Он приложил руку к груди, пытаясь понять, что с ним не так. Даже сквозь куртку чувствовались сильные биения, которые отзывались стучащей кровью в висках и барабанных перепонках.

«Что же я так переживаю? - подумал он, - Когда-нибудь выплеск адреналина доведет меня до инфаркта». Чтобы успокоиться, ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, но это возымело должный эффект. Дыхание успокоилось и кровь прекратила свою оглушающую пляску.

Степан повернул голову набок и присмотрелся. Недалеко, темным бугром лежал охранник. Взгляд почему-то четко сфокусировался на рифленых подошвах армейских ботинок, выделившихся грубым узором на фоне бесформенной массы и на блестящей электрической дубинке, привязанный к белеющей вывернутой ладони.

Схватка прошла очень скоротечно, но бурно. Хорошо, что за дверьми оказался всего один охранник, иначе все могло кончится совсем иначе. Как Степан и предполагал, маленькая пила ему не дала преимущества, да и надежда на внезапность себя не оправдала. Охранник сориентировался очень быстро, гораздо быстрее, чем мог действовать Степан. Хотя в голове у него и сменяли друг друга мысли, предлагавшие оптимальные варианты действий, но физически он выполнить их не успевал. Противник его постоянно опережал.

Сначала он уклонился от колющего удара, потом от рубящего, а когда Степан замешкался, перешел в атаку сам. Сначала парень схлопотал пару зуботычин, потом получил ощутимый удар по ребрам, а в завершение последовал удар ногой. Но тут Степану повезло. Ступня в высоком берце сама прилетела ему в руки и он рефлекторно обхватил ее руками, силясь сообразить, что следует делать. Охранник, прыгая на одной ноге, включил дубинку, намереваясь достать Степана электрическим шоком. Но тот оттолкнул прихваченный ботинок, охранник не удержался и полетел навзничь на железный пол, в который при соприкосновении разрядилась искрящаяся дубинка. Так и получилось, что электрический разряд поразил его самого через контакт пола с руками.

«Вот так вот, - прохрипел Степан, пытаясь устоять на ставших ватными ногах - Кто с дубинкой к нам… Тому и электричества по полной. Задарма. Не суй палец в розетку, короче.» Причем здесь розетка, он объяснить не мог, но чувствовал, что где-то рядом. Тут ноги подкосились и он разлегся на полу, прижавшись лбом к его холодной поверхности. Случайность помогла ему, и это он ясно осознавал: «К возросшему интеллекту следует подтягивать физическую тренировку тела, иначе дело для меня может кончиться могилой».

***

Кряхтя, он заставил себя подняться, снял с руки охранника дубинку и в задумчивости пнул неподвижное тело.

Зачем потом понадобилось затаскивать его тяжелое тело в камеру, Степан объяснить себе не мог – действовал по наитию. Но попотеть пришлось изрядно. «Надеюсь, что я сделал это не зря. Сейчас каждая минута дорога, а я занимаюсь не пойми чем,» - тяжело дыша он прислонился к закрытой двери и прислушался к посторонним звукам, со страхом ожидая услышать топот множества ног. Однако прошла минута, другая, а в тюрьме все оставалось по-прежнему тихо.

Как ни странно, тюрьма пустовала. То, о чем Степан изначально думал, что ему показалось, имело место быть на самом деле. Почему отсутствовали заключенные, все объяснил незнакомец из соседней камеры. А вот, что касалось тюремщиков, было необъяснимой загадкой. «Или тут наплевательски относятся к своему делу, или считают, что отсюда никто не побежит», - подумал Степан. Разбираться было с этим некогда, да и не было особого желания. «Значит мне повезло, - решил, в конце концов, он, - В чем-то мне должна сопутствовать удача?»

Неожиданно Степан почувствовал, что ему страшно выбираться из тюрьмы. За ее пределами была пугающая неизвестность, а здесь уже стало как-то привычно - тишина и спокойствие забранных решетками камер, отсутствие охраны. Главного злодея постигла кара, остался лишь неизвестный Счастливчик.

- Ага, и всего пара-тройка сотен готовых на все головорезов! Б-р-р, - стряхнул он наваждение, - Кем я себя возомнил? Призраком оперы, то бишь тюряги, который засядет в застенках в качестве злого духа и будет пугать местных охранников или вызволять отсюда пленников?

Глупая фантазия развеселила Степана. Он улыбнулся и теперь уже без оглядки поспешил по коридору, прикидывая, как скорее отыскать выход. Проходные решетки стояли незапертые, коридоры никем не охранялись.

- Прямо день открытых дверей, - постоянно удивлялся Степан, - Каждый имеет право прийти и познакомиться с переспективами, если станет неугодным сильным мира сего, хабора, то есть.

Проходя мимо лестницы на второй этаж он остановился, на миг задумался, а потом резко повернул в ее сторону. Взлететь наверх было делом нескольких секунд. Перед ним открылись два коридора, разделенные широким центральным проемом, в котором просматривался коридор первого этажа. Где-то в этих коридорах была и его камера, в которой он коротал время до допроса, а рядом и того несчастного, назвавшегося местным старожилом.

Присмотревшись к рядам решеток, Степан понял, что ориентироваться тут по приметам невозможно в принципе.

- Эй, значимый! - выкрикнул он, поражаясь своей наглости. Ответить могли и охранники - если они не попадись по пути, это не могло значить, что их нет в помине.

Со стороны одной из камер раздался шум. Кто-то бился об решетку. «Ну вот, - удовлетворенно кивнул Степан, - Теперь все понятно».

Он решил, что бессмысленно об решетку бился танцор, и это оказалось действительно так, а в одной из ближайших камер располагался тот самый сосед, с которым Степан беседовал из своей камеры. Он мирно посапывал на нарах.

- Эй, друг! - Степан постучал по решетке, - Да проснись ты, наконец! - выкрикнул он в сердцах.

- Что такое? - пробудившийся человек был среднего роста с белой шевелюрой совершенно седых волос, а самое главное, что бросилось в глаза - он был без руки.

Пустой рукав начинался от плеча и был просто заткнут за пояс.

- Что такое? Ты свободен, вот что такое! Как тут открывается замок, ты знаешь?

- Он электрический, а пульт вон там на стене… Постой! - задержал он сразу повернувшего бежать Степана. - Так ты тот… Из соседней камеры? Ага, по голосу вроде бы ты. Но как это возможно? А Долгий? Что случилось? Не может же быть так , что…

- Может. Нету теперь Долгого. И долго не будет. Практически навсегда.

- Ты прикончил Долгого? Ха! Вот это новость! - развеселился заключенный. - А за мной, значит, специально вернулся, чтобы освободить?

- Да, черт побери. У нас совершенно нет времени. Так ты собираешься на свободу?

- Нет.

Степан, уже сделавший пару шагов к рубильникам, замер, подумав, что ослышался.

- Что ты сказал?

- Я сказал нет, - удивленный взгляд Степана позабавил сидящего за решеткой, - Что ты знаешь обо мне? Ты слишком доверчив. Но мне, как бывшему зеку, конечно, приятно, что ты пошел на риск, чтобы организовать мне побег. Это дорогого стоит, и я оценил.

- Не понял… Так ты один из них? - Степан мотнул головой в сторону выхода. – А что тогда ты здесь делаешь?

- Что делаю, что делаю… Живу я здесь, вот что делаю. Чему ты удивляешься? Я столько сидел, что тюрьма стала для меня родным домом. Привык к ней. Да и не только я. Ты думаешь я такой здесь один? Три раза «ха». Этот хабор сплошные бывшие уголовники или, будь они вне Анклава, будущие. Потому он для нас и Счастливый, что здесь у нас вольница.

- Вольница пожить в тюрьме?

- Вольница – это право выбора, и никто не может указать, где мне жить. Счастливчик подобрал разный народец, но, в большинстве своем, все они бывшие уголовники. Да-да-да, и я в том числе. Как мы тут оказались, ты спросишь? Странный вопрос, если ты находишься в городской тюрьме, не правда ли? Где же нам еще быть? Ах-ха-ха! Плюс любимое правительство взяло за шиворот и подкинуло заключенных, а вдруг выживут? Вот так и получилось, что большинство здесь отчаянные ребята, а по некоторым тут скучал бы электрический стул, если бы ему до сих позволяли поджаривать нечестивые задницы.

- Но можно было бы хорошо платить и набрать массу не криминального народа, согласного на любую авантюру ради денег.

- А если можно не платить? Всем раздавать деньги – печатный станок сдохнет. Не-е-ет, братан, порой горстка мелочи может послужить причиной, чтобы расстаться с жизнью, а государство это такой механизм, который разменивает горстку жизней на то, чтобы не расставаться с мелочью.

- Вот почему так происходит - за что не возьмутся властные люди, все получается абы как. Мало было стражей на этой земле, так, оказывается, сюда еще добавили воров и убийц.

- В основном убийц. Думал, небось, что прерии Анклава овеяны романтикой? Это жизнь, парень, со всеми ее такими вот прелестями. Иными словами, добро пожаловать в наш дерьмовый мир. А теперь вот что скажу: беги отсюда, парень, беги со всех ног и не вздумай ни с кем разговаривать или пытаться высвободить из камер. Сейчас это место - приют для таких, как я, бывших зеков, которые неуютно чувствуют себя в жизни на гражданке. Понимаешь, из тюрьмы тебя можно выпустить, но выпустишь ли ты ее из себя, вот в чем вопрос. Многим из нас тут жить привычней. А теперь прощай, я хочу спать.

Степан в задумчивости повернул к выходу. Тот, оставшийся в камере неизвестный, отнесся к нему очень лояльно, хотя и был один из жителей Счастливого. Будут ли остальные такими же? Скорее всего нет. А если верить тому, что он сказал, то Степан окажется в этом хаборе чужой.

- Ыыха! - из-за решетки, к которой он имел неосторожность приблизится, выскочили руки, попытавшиеся зацепить его за одежду.

- А ну не балуй! - Степан отскочил, увернувшись от цепких пальцев.

Он пригладил рукав куртки и погрозил дубинкой прильнувшему к решетке танцору. Хотел было идти дальше, но задержало чувство легкого дежавю, навеянное его видом. Что-то показалось знакомым в наполненном тоской взгляде этого бывшего человека. Он присмотрелся повнимательнее и обомлел:

- Витька! Сокол, ты?

- А?

- Это я, ты меня узнал? - Степан чуть не бросился к нему навстречу.

- Убью! - танцор ломанулся вперед так, что хрустнули его кости, а пальцы чуть не прочертили по лицу его жертвы.

- Сокол… - Степан отпрянул, ударившись спиной о железное заграждение коридора, и сел прямо на пол, - Что они с тобой сделали…

Танцор ударил кулаками по решетке, промычал что-то и разочаровано отошел вглубь камеры. Там он сел на пол, уставившись на парня взглядом, полным ненависти. Как сторожевая собака, которой только дай повод, чтобы яростно накинуться на появившегося в гостях незнакомца.

Степан медленно поднялся, опираясь на прутья заграждения. Второй раз он испытал душевное потрясение, хотя и не такое сильное, как первое. Поверить в то, что только что нашел старого друга и потерял, было для него серьезным ударом. Но… Но это была правда, с которой придется примириться.

Сначала Степан хотел еще раз взглянуть в глаза бывшего друга и попытаться пробудить в нем остатки человечности, если они там еще остались. Потом он вспомнил о смерти девушки по имени Яна в его объятиях и призадумался.

Как не хотел он себе признаться, но факт был фактом - за решеткой был кто угодно, но не старый приятель Витька Соколов, с которым они дружили уже многие годы. «Уже в деле… Международный бизнес,» - вспомнил он слухи об его исчезновении и разговор с Коляном, с которого начались его злополучные приключения.

«Вот, значит, как кончился твой бизнес, - Степан мрачно покачал головой, непроизвольно примеряя на себя подобный закат своей жизни, - Что же получается? Анклав как будто специально устроен так, что рано или поздно ты лишишься, если не человеческого облика, так души, превратившись в местного урода. Может быть в этом смысл образования этих земель - в ликвидации человеческого вида? Эдакая медленная незаметная оккупация, при которой человечество истребляет само себя. И кого назначить за это виновным, если те неизвестные, что устроили все это, дали нам все, о чем мы мечтали - бессмертие, здоровье и решили проблему голода?»

- Прощай, - ему стало неловко от того, что он не может ничем помочь другу, что сам он еще жив и здравствует, в отличие от него.

«Буду жив и здравствовать, - поправил он себя, - если только удастся выбраться из этого гадюшника.» При этом, что подразумевалось под словом гадюшник, он имел смутное представление - то ли это тюрьма или Счастливый хабор, а, может быть, сам Анклав. «Вот только как это произойдет, я совершенно не представляю», - напомнил он себе, вздохнул и понуро поплелся к лестнице, по которой недавно взобрался на этот этаж.

- Эй, ты что новенький? - простой вопрос заставил его похолодеть: «Попался все-таки».

Появившегося охранника смутил стоящий посреди коридора человек. Да еще и с дубинкой на поясе. «Может быть, он принял меня за кого-то из охраны? Почему бы и нет - камуфляж и дубинка - чем не символы власти в этом заведении», - Степан расправил плечи и поднял взгляд на приближающегося охранника:

- Не-а, я из охраны Долгого.

- Долгий здесь? - охранник в замешательстве остановился и начал сдавать назад.

- В допросной.

- Э-э-э, ты меня не видел! - охранник исчез так быстро, что Степан уже подумал о мираже, который ему подбросило напряженное воображение.

- А что, это мысль! - ему показалось неплохой идеей прикидываться тем, кто охраняет Долгого. По-видимому, его репутация была столь обширна, что распространялась на все его окружение и вызывала страх у местных обитателей подобно зубному врачу с плановой проверкой персонала.

Степан сбежал по лестнице на первый этаж, придал лицу нахально-надменное выражение, и вальяжно направился к выходу. В конце коридора виднелось забранное решеткой пространство, за которым, очень похоже, и скрывался выход на свободу.

Еще на подходе он заметил за ней двух человек в униформе серого цвета. На миниатюрном столике рядом с ними лежала колода карт и зеленела горка купюр.

Один из них лениво покосился на приближающегося Степана, а второй даже не поднял голову от карт перед ним.

- Эй, - Степан потряс запертую решетку, - Открывай.

- Ты кто такой? – не отрываясь от карт, произнес охранник.

- Я из охраны Долгого. Может не слышали про такого?

- Может и слышали, а про тебя нет. Вместе с Долгим и выйдешь.

- Не, мне сейчас надо. У Долгого сигареты кончились.

- Нет, не проси. Заранее запасать надо было.

- Ах ты… - Степан протянул руку и сгреб в кулак купюры, мимоходом свалив колоду на пол.

- Хамло! - охранники суетливо принялись звенеть ключами, - Ну ты теперь пожалеешь, что на свет родился!

Степан нарочито медленно стал пересчитывать деньги, прикидываясь весьма недалеким человеком, но краем глаза следил за развитием ситуации. Как только в поле досягаемости оказался первый охранник, он швырнул купюры ему в лицо. Тот резко встал, обалдевший от вида порхающих денег, и пока он моргал, сились понять, что произошло, коротко ударил его в челюсть. Охранник сделал шаг назад и повалился на руки своего товарища.

- Ариведерчи! - пользуясь заминкой, Степан уверенно, но быстро прошел мимо и помахал рукой с другой стороны решетки. - Когда вернусь, мы с Долгим еще поговорим с вами.

Выйти из тюрьмы оказалось проще, чем он поначалу представлял себе.

Здание, из которого выбрался Степан, некогда было окружено бетоной стеной, в настоящее время заброшенной и пришедшей в упадок. Часть ее раскрошилась и разрушилась, а другая медленно следовала тем же путем, осаждаемая мхом и опутанная стеблями наползающих растений.

Ворота грустно поникли на перекосившийся петлях, опираясь углами на чудом уцелевший под ними асфальт. От будочки над ними остался только остов, проводивший проходящего мимо парня качающимся прутом арматуры, как прощальным взмахом железной руки.

- Вот и свобода, - выдохнул Степан, оглядывая кривые улочки раскинувшегося перед ним городка.

Невысокие, жавшиеся друг к другу домишки создавали впечатление трущоб. Они образовывали небольшие островки, между которыми змеились узкие дорожки с потрескавшимся асфальтом. Однако такой островок, в прямой видимости Степана, образовывал всего один дом, украшенный стилизованными колоннами и резными лепнинами, навешенными над входом, по краям проемов окон и под крышей.

Можно было подумать, что здесь проживает губернатор или, по крайней мере, мэр этого городка, если бы Степан не наблюдал подобные «хижины», когда его доставляли в приют.

Разница в застройке дворцов и хибар была столь разительна, что первая мысль, которая приходила в голову - это глубокое классовое неравенство, кичащееся своими показным уродством. Но, по-видимому, здесь такое было в порядке вещей и не вызывало неприязненных чувств.

«Тюрьма - явно не центр города, - размышлял Степан, - Значит чтобы покинуть хабор надо всего лишь избрать верное направление. Хм, вот только вопрос - какое». Низкоэтажная застройка не давала возможности окинуть взглядом окрестности, даже если бы была возможность обозрения панорамы улиц, а указателей с надписью «Выход там», очевидно, горожанам ставить было без надобности.

«Чтож, придется действовать как всегда. Наудачу,» - Степан неспешной походкой двинулся в один из проулков, который показался ему почище других, надеясь, что придумает что-нибудь на ходу.

Постройки, вдоль которых двигался Степан, смотрелись очень аляповато. Серый бетон был основным строительным материалом, который использовался для возведения стен методом заливки. Возможно, это сокращало строительные расходы и время на постройку, зато увеличивало траты на совершенно не блистающую изыском внешнюю отделку, вкладывать деньги в которую явно было не по силам их хозяевам.

Поэтому, несмотря на невысокую застройку, улицы смотрелись мрачно, и стены домов действовали угнетающе на тех, кто решился на путешествие между ними.

Неудивительно, что Степан не встретил ни одного человека навстречу. Появляться в этих местах могла заставить только нужда или какая другая крайняя необходимость.

Многообещающе начавшийся неширокий тротуар кончился очень быстро. Пристроенные домишки «съели» его полностью, вывалившись даже на проезжую часть.

При попытке обойти эти выдающиеся во всех смыслах творения, Степана чуть не сбил автомобиль. Пахнув синим выхлопом, черный мерседес промчался рядом, чиркнув боковым зеркалом его по руке. К счастью, задел он лишь ткань куртки. Раздался визг тормозов и из машины выскочили двое здоровяков в черных костюмах.

Два гориллообразных субъекта в черных костюмах и лакированных туфлях смотрелись сюрреалистично на этой серой от безысходности улице.

Впрочем, толстый зад мерседеса, в который был вбит номерной знак с выдавленными символами «БОСС», смотрелся не менее чужеродно, а сам автомобиль походил на иноземный космический аппарат, заблудившийся в перипетиях здешних улиц. Тогда, стоящие рядом с ним люди в черном, могли быть инопланетянами, которые вышли, чтобы спросить дорогу у попавшегося навстречу аборигена.

- Куда прешь, дебил! - они явно были на взводе.

- Да ты знаешь скольких денег стоит эта машина? Если твою хибару набить деньгами, то их хватит только на одно колесо!

- Вах! Ребята, зачем вы покупали такой дорогой автомобиль? – Степан с сочувствием покачал головой.

- Ты че, баклан, берега попутал? Тя мордой ткнуть?

- Не видишь, тут люди ездят!

- Люди ходят, так уж богом определено, - Степан посмотрел с участием на двух выряженных персонажей, пытаясь изобразить на лице неподдельное сочувствие.

Парни, думая, что просто отведут душу, удовлетворившись трусливой реакцией невзрачной личности в не очень чистом камуфляже, в изумлении замерли и переглянулись. Перед ними не просто помахали красной тряпкой. Им этой тряпкой повозили по лицу.

- Не, ты видел, а? - глаза одного из них опасно выкатились из орбит.

- Ща мы укажем тебе место!

Не сговариваясь они одновременно бросились к переминающемуся с ноги на ногу Степану. Здоровые, в черных костюмах, они были похожи на двух быков, ринувшихся на раскрывшегося терреадора.

«Лучше так - два быкующих кабана», - определил их для себя парень. Опасность представлял каждый из них по отдельности, а уж про двух вместе и говорить не стоило. «Шансы на победу возросли в два раза», - неожиданно для себя подумал Степан.

- Это как? – удивился он своим мыслям, впрочем, ему уже становилась понятна схема предстоящей схватки.

Людей в черном подводила излишняя самоуверенность. А как тут не быть самоуверенным, если напротив них стоял пусть и не задохлик, но и явно не супермен. Потому что без костюма и без маски.

На самом деле, излишняя уверенность строилась на всевластной дозволенности, заработанной отвязной жестокостью и страхе перед ними остального населения хабора. Это, если не считать превосходства в силе, массе, численности и прочем. А в качестве прочего могли быть использованы две «беретты», выпирающие рукоятками из-под полы пиджаков.

Назревающая драка для нападавших представлялась «игрой в одни ворота», когда один или пара ударов лишит выступившего наглеца если не жизни, то здоровья, причем надолго.

Каждый из них посчитал предстоящие события своего рода состязанием и стремился сделать все сам и не дать поучаствовать сотоварищу. В том, что будет легко, никто из них не сомневался.

Напали они, все-таки, не одновременно. Здоровенный детина просто оттеснил своего приятеля, наплевав что тот пытался его обогнать.

Выкинутый вперед кулак должен был завершить схватку, которая еще не началась. Мощь удара была так велика, что провалившийся в пустоту, он потащил за собой тело, которое проскочило мимо Степана, оставив за собой ароматический шлейф дорого парфюма.

Степана так обдало потоком воздуха, что он даже покачнулся, пытаясь сохранить равновесие. Что с ним стало бы, если бы он не увернулся и удар задел бы его хоть чуть, не хотелось даже думать.

«Спецсредство! – Степан выставил перед собой руку с дубинкой. – Только не подведи!» Черная блестящая палка осветилась маленькими молниями, пустившимися в пляс на ее кончике. Они сплелись клубком синих змей, потрескивающих ионизирующими воздух разрядами. По-видимому, Анклав изрядно подзарядил подсевший аккумулятор.

Степан не медля ткнул дубинкой в бритый затылок, вызвав короткие конвульсии здоровяка. Его товарищ притормозил, поздно сообразив, что все пошло как-то не так. Сунув руку за пазуху, он попытался вытащить пистолет. К несчастью, большая масса сыграла против него, породив приличную инерцию. Он попытался славировать, спрятавшись за телом своего друга, но, вместо этого, ему пришлось бодаться с падающим телом. Драгоценные секунды были потеряны, последнее, чем запомнился он Степану – полным ненависти безумным взглядом.

Искрящиеся змеи зашипели, перекидываясь на новую жертву, и на асфальте разлеглись два тела в шоковом состоянии. Степан постучал носком ноги по лакированным туфлям и вздохнул:

- Эх, ничему анекдоты не учат! Кто же с голой пяткой на шашку кидается?

Глава 15. Мерседес уходит от погони

Посреди улочки тихо урчала черная туша мерседеса, перегородив дорогу распахнутыми дверцами. На асфальте перед Степаном разлеглись без сознания хозяева этого дорогущего железа, желавшие наказать парня за то, что он обтер рукавом запыленное зеркало автомобиля.

- Что ж, вот и решение моей проблемы, - Степан окинул взглядом ставший бесхозным транспорт.

Перед тем, как сесть в машину он вытащил беретту, до которой не успел дотянуться последний из нападавших, проверил обойму и защелкнул предохранитель.

Все это Степан проделал так быстро, что даже не понял, что произошло. Он с недоумением повертел в руке оружие, пытаясь понять почему оно в считанные секунды стало как родное.

- Интересно, я и дальше буду удивляться невзначай приобретенным умениям?

Странным ему показалось это чувство, похожее на раздвоение личности, когда в некоторые моменты инициативу перехватывал кто-то другой, но находящийся в тебе самом. С другой стороны, пока наблюдалась только польза от такого симбиоза и Степана решил не волноваться из-за этой пока несущественной проблемы.

Прохожих по-прежнему не наблюдалось, а, может быть, они предпочли не высовываться, чтобы не иметь лишних неприятностей. Такое их поведение вполне устроило парня. Он примостился на водительском месте мерседеса, хлопнул дверцами и огляделся.

Салон дышал роскошью. Лицо приятно холодил климат-контроль, солнечный свет фильтровали тонированные стекла. Дорогая кожа, панель со вставками из ценных пород дерева, руль с дорогой оплёткой, мягкая внутренняя подсветка и мощная аудиосистема намекали на немаленькую цену только этой начинки, не говоря уже обо всей механо-компьюрной требухе под капотом.

Степан перевел рукоятку передач в положение «драйв», заставив автомобиль мягко и плавно заскользить по старому асфальту улицы.

Направление, в котором следовала машина, возвращало к воротам городской тюрьмы, или приюта, как ее еще здесь называют. «Возвращаться к месту, из которого только что удалось бежать плохая идея», - покачал головой Степан, но поделать было ничего нельзя - пространство, чтобы можно было безопасно развернуться, отсутствовало. Судя по ширине дороги, она была явно односторонняя и даже более того - одноколейная, если так можно было выразиться о проезжей части.

Серое, как и большинство строений этого городка, двухэтажное здание с решетками на окнах безмолвствовало. И это вселяло надежду, что еще есть время не торопясь выбрать направление и до начала погони покинуть хабор.

Миновав здание местного приюта, дорога привела к шикарной вилле, занимавшей место, на котором разместилось бы не менее десятка тех домишек, что налезали друг на друга в большей половине городка.

Дорога делала около нее круг, расходясь лучами по проулкам. Для Степана они были все равнозначны, но он посчитал, что лучшим будет тот, который уводит в противоположную сторону от места экспроприации транспортного средства.

Проулок оказался пошире того, в который он свернул вначале. И оживленнее. Стали попадаться немногочисленные жители. Видом они напоминали пиратов, сошедших на берег с только что пришвартовавшегося брига. Загорелые, поддатые, одетые кто во что горазд, они нетвердо стояли на ногах и старались держаться около серых стен, провожая мутным взглядом проезжающий мимо автомобиль.

Кто находился внутри машины со стороны было непонятно, мешала глухая тонировка, но никому из них и в голову не могло прийти, что такая заметная и баснословно дорогая машина находится в угоне. Кроме того, мешал раболепный страх, который не позволял пристально всматриваться в затемненные стекла. Зато Степан с любопытством рассматривал разнообразие местной фауны.

Редко на ком можно было увидеть полный, а тем более целый и не заношенный комплект одежды военного образца. Куртки непонятных цветов, рубашки или футболки да протертые джинсы составляли практически весь местный гардероб. Камуфляж здесь был редкостью и смотрелся так же чуждо, как форма охранников. По-видимому, он был признаком принадлежности к более высокому статусу, который редко светился на городских улицах.

«Хотя, может быть, я и не прав, - Степан увидел спину в новенькой камуфлированной куртке, - Или это исключение, подтверждающее правило?» Внимание его привлек странный предмет, свисающий у того с плеча на кожаном ремне. Скорее всего, это было оружие, но вот какое?

Он притормозил так, чтобы держаться рядом и попытался приглядеться. Тонированные стекла не способствовали улучшению зрения и ему пришлось некоторое время следовать по пятам за начавшим нервничать человеком.

«Очень похоже на стреломет, что я позаимствовал у рейнджера, - память услужливо напомнила сначала о встрече в перелеске, потом о баре «Сталкер», в котором он был обкраден и, наконец, о встрече с Диком, при котором лежала плохо узнаваемая железка, в которую превратилось некогда грозное оружие. - Так он рейнджер! - догадался Степан, - Спасибо, кэп. Долго думал? - рассмеялся он своей запоздалой сообразительности и придавил газ.»

В это время рейнджер оглянулся, недовольный преследующим басовитым звуком автомобильного двигателя. Степан, мазнул взглядом по его лицу, переключая внимание на дорогу, и сразу же ударил по тормозам. Взвизгнув покрышками машина замерла на месте, а рейнджер припустил вверх по улице.

- Не может быть, - прошептал Степан и прижал педаль газа.

Темное стекло бесшумно рухнуло вниз, освобождая трапецию проема пассажирской двери.

- Стой, псих!

Рейнджер замер, как от выстрела в воздух, и недоверчиво повернутся к поравнявшемуся мерседесу. Взглянул на наклонившегося к двери водителя и закричал:

- Ты?!!

- Я!!

Словно молния ударила между парнями, парализовав электрическим разрядом обоих. Они замерли, раскрыв рты, не в силах произнести ни слова. Но через пару секунд прорвало двоих сразу:

- Колян!!!

- Степа!!!

- Да как же это? - Колян в недоумении развел руками, обозначая черный мерседес.

- А-а-а… Одолжил на время.

- Что происходит, Степа? Как это одолжил? Шутишь, что ли? Откуда у тебя такая шикарная машина? - лицо Коляна стало сразу серьезным.

- А как ты думаешь?

- Н-н-не знаю, но, думаю, что ты влез в какую-то историю, которая принесет тебе неприятности.

- В самую точку! Причем смертельные, - Степан грустно улыбнулся, - А у тебя, смотрю, дела пошли в гору?

- Пустое, - Колян махнул рукой, - Есть немного. Слушай, а что, если задвинем в ближайший бар, помнишь, как прежде? Есть у меня пара идей. Да что там пара! Десяток, не меньше! Вместе мы знаешь сколько бабла подымем? Мы миллионерами станем на раз-два!

- Колян, ты меня слышишь?

- Что? А-а-а, извини, - смутился Колян, - Я совсем забыл что ты… Что тебе деньги как бы и не нужны. Ты извини меня. Про то, что Анклав становится тюрьмой для мутов, я не знал. Все мы не знали в то время. Но товар-то тебе нужен? Получишь свою долю товаром, а деньги все равно бери - феди за баксы мать родную продадут.

- Коля-я-я!

- Что?

- У меня жизнь последние минуты отсчитывает, а ты мне бизнес предлагаешь. Что с тобой произошло, ты слушаешь только себя. Как ты очутился в этом гадюшнике?

- Ну-у-у, - стушевался Колян, - Тут не все так однозначно. Понимаешь? Тема такая – если товар кое-какой хочешь продать подороже…

- Какой товар?

- Да всякий… Послушай, что я все о себе да о себе? У тебя-то что происходит? Я думал, ты поднялся, дело какое замутил, машиной шикарной обзавелся, а выходит, что нет?

- Нет, Колян. Не по душе мне эти ваши дела, извини. Разошлись тут наши с тобой дорожки, как видно.

- Погоди! Так ты не шутишь? Что произошло? Я могу как-то помочь?

- Покажи, как выехать из города. Этого вполне достаточно будет.

- Нет, так дело не пойдет. Я еду с тобой и точка.

- Ты понимаешь, на что подписываешься? У тебя ведь перезагрузки не будет, случись что. А случится наверняка.

- Без меня ты все равно дорогу не найдешь! - Колян дернул ручку и плюхнулся на пассажирское сиденье, - Что ты так на меня уставился? Поехали! Все время прямо, шеф, а где поворачивать я покажу.

Улицы Счастливого когда-то имели планировку, которая предполагала свободу перемещения от его начала до конца. Но, в процессе произвольной застройки, сноса, а потом новой застройки, возникновения огороженных дворцов, дороги перекрывались, причудливо изгибались, пытаясь сохранить верность избранному направлению, и, иногда, просто умирали, растекаясь в примыкающих улицах.

Вести машину по петляющим узким дорожкам было удовольствием ниже среднего. Скорость была чуть выше, чем у пешеходов, норовящих, к тому же, свалиться под колеса.

- Сейчас выскочим на проспект и там придавим, - утешил Колян. - Не удивляйся, тут есть и такой.

- Как тут вообще ездят! - Степан стукнул кулаком по баранке. - Не понимаю: ни знаков, ни светофоров. Как можно разъехаться на такой дороге!

Словно услышав его слова, им навстречу выскочил черный джип, ослепив светом высоких фар. Он замер, рыча двигателем, как большой механический зверь, а потом залился оглушающим ревом - это водитель нажал на клаксон.

- Вот, пожалуйста. И что теперь делать?

- Он хочет, чтобы ты сдал назад.

- Куда!? До самой тюрьмы мне задом пятиться? У меня есть предложение получше!

- Что ты задумал? - забеспокоился Колян, видя как его друг опускает окошко, - Просить о чем-то и ругаться бесполезно, они тебя слушать не будут. Сделаешь только хуже. Черт с ними, выберем другую дорогу.

Степан вытащил беретту и двумя выстрелами с левой руки погасил обе фары внедорожника. Рев раненного зверя оборвался и повисла немая пауза, давящая на уши ватной тишиной.

Джип снова взревел, но уже как-то потише и попятился задом, лавируя между домами.

- Тоже вариант, - удивился Колян. - Если такое для тебя раз плюнуть, то какие же у тебя неприятности? Ты убил Счастливчика?

- Долгого.

- Не фига себе, - прошептал Колян. - Мы покойники.

- Приторможу и выскочишь в любой проулок. Про тебя никто не знает, а я как-нибудь вырулю.

- Ты не представляешь, какая у них сила. Тебя обязательно найдут. Тебе не из города нужно выбираться, а из Анклава!

- Ну, это вряд ли.

- Это понятно. Смотри, смотри - здесь начинается проспект, - спохватился Колян, - Дуй по нему, а как закончится - сворачивай направо, к шлагбауму, это и будет выезд из города.

- Тебя где высадить?

- Нигде. Я с тобой до конца, - Колян потряс стрелометом, - Ты веди, давай, а отстреливаться буду я.

Пятящийся джип свернул в сторону, освобождая дорогу и Степан притопил вдоль широкой улицы, которую Колян обозвал проспектом. Если что-то и сохранилось от старого города в полном объеме, так это и был старый проспект. По каким-то причинам дома вдоль него не сносились и не перестраивались, сохранив свой первозданный вид. На обочинах были припаркованы автомобили, а на тротуарах уже наблюдалось оживленное движение пешеходов.

- Весь проспект и дома при нем - это частная собственность Счастливчика, - пояснил Колян, заметив недоумевающий взгляд друга.

- Ему стоило бы приобрести весь город, - резюмировал Степан, - По-видимому, это единственный способ навести в хаборе порядок. Что это?

Он кивнул головой на продолжение дороги. Впереди виднелся припаркованный пикап с включенной мигалкой, а перед ним пара тележек перекрывала улицу, расчехляя приделанные на них установки для стрельбы стрелами.

За основу этих боевых тележек была взята идея джипа с пулеметом. Впереди располагались два кресла, одно из которых, очевидно, было водительское. В задней части платформы размещалась станина с трехствольным арбалетом. Смотрелось все довольно основательно, что для этих мест было весьма необычно.

Идея с многоствольностью была спорной. Заряжать такое устройство было одно мучение, зато в бою можно было выпустить три стрелы подряд без перезарядки или все стрелы сразу, что, по мнению изобретателей, повышало вероятность попадания раза в три, не меньше. Степану такая оснастка больше показалось оружием массового напугания, хотя идея отсрочить перезарядку была не лишена смысла.

- Эти вооруженные тележки местные называют колесницами. Эффектные штуки. Производятся на заказ за пределами Анклава. За хорошие деньги, между прочим.

- Я не про них, - с досадой сказал Степан, - Что они собираются делать? Зачем перекрывают дорогу?

- Не знаю, облава может какая? Проверят документы и пропустят.

- Какие документы, Коля? - простонал Степан. - Держись!

Машина взревела, скачком прибавив скорость и понеслась, метя в стык между тележками. Крики тех, кто на них находился, были слышны даже сквозь шум ревущего двигателя. С одной установки даже успели выстрелить, но, к счастью, аэродинамическая форма стекла послужила неплохой защитой, отправив стрелу в рикошет.

Таран получился жестким. Фары разлетелись, осыпав асфальт прозрачными крошками. Тележки откинуло в разные стороны, закружив на месте. Сработала подушка безопасности, но почему-то только одна. Она вдавила Коляна в сиденье, лишив возможности двигаться. Однако, машина не потеряла ход. Заложив вираж, Степан направил ее к шлагбауму, снес его и в ту же минуту выскочил за пределы города.

Сзади надрывалась сирена - джип с мигалкой плотно сел на хвост, а за ним пристраивались в погоню уцелевшие тележки, которые колесницы. Впереди, поняв, что происходит нечто неординарное, спешно подымали прихлопы - знакомые Степану ловушки, представляющие собой до поры до времени скрытые в земле щиты. Только сейчас их торцы смотрели в противоположную от Степана сторону. Естественно, а откуда еще может прийти враг?

Мерседес взлетел, как на трамплине, тяжело плюхнулся сначала массивной мордой, а потом брюхом, выбив искры из асфальта, и заглох. «Без проблем, - пробормотал Степан, толкая ручку в «нейтраль». - Вот такая теперь у меня будет повозка.» Тяжелая машина недоверчиво качнулась, словно не веря во вновь обретенную жизнь, и нехотя поползла, постепенно набирая скорость. На ее место сразу же прилетел пикап, вдавил бампер в капот, постоял в задумчивости на смятом передке, поддерживаемый двумя передними колесами и завалился набок.

У драйверов времени на оценку обстановки было побольше. Тележки бросились в стороны от дороги, проскочили щиты в объезд и быстро стали сокращать расстояние. Мотало их изрядно, подбрасывая на травяных кочках, но имея преимущество в весе, они вскоре догнали тяжелую машину, постепенно забирая ее в клещи.

Подушка, наполовину заполнившая пассажирское сидение, обмякла и смялась, превратившись в сушеную грушу, которую обваляли в серой муке.

- Я до-до попудил? – показалось из-под смятого пластика лицо Коляна с разбитым носом.

Капельки крови собирались в тонкие ручейки, норовящие выскочить на верхнюю губу, и затем разбежаться жидкой ртутью по подбородку. Колян несколько раз безрезультатно втянул носом воздух, а потом просто обтер нос рукавом, отчего размазанная кровь придала его лицу ритуальную раскраску типа «боевые усы».

- Ничего особенного. Мы выскочили из хабора. И это хорошая новость.

- А попая?

- Похоже нам наступает капец.

Тележкам удалось зайти с флангов, и мерседес пока спасало лишь то, что они не могли как следует прицелиться, отчаянно подпрыгивая на травяных кочках. Пара выстрелов убедила в этом и стрелков, когда своими длинными стрелами они чуть не поубивали друг друга.

Колян, наконец, совладал с травмой, подсушив кровь, и прочистил нос пальцем:

- Так ты драйвер, что ли?

- Да ну! Заметно, что ли? – усмехнулся Степан. – Категория непонятная только. Что значит буква «Б»?

- Я в этом не разбираюсь. А вот в том, что капец приближается – даже очень. Эта штука может ехать быстрее?

- Я и так делаю что могу! – поджал губы Степан, - Он слишком тяжелый, фашист проклятый.

- Смотри, смотри! – Колян ткнул пальцем в лобовое стекло, но Степан уже все видел и сам.

Одна из тележек прибавила прыти и выскочила на дорогу перед машиной. Ее стрелок наклонил импровизированную турель, выцеливая жертву.

- Ложись! – закричал Степан, понимая, что произойдет дальше.

Две длинные стрелы пробили лобовое стекло и застряли в нем, выступая наружу хвостовиками. Мерседес затормозил, и его занесло, развернув боком. Вторая тележка подскочила к первой, ощетинившись двумя оставшимися стрелами. На первой стрелок лихорадочно производил перезарядку.

- Раптора на вас нет, - прошипел Колян, высовывая стреломет из окна.

- Вот те раз! А где же он?

- Как где? В другой стороне хабора. Ты вообще на местности не ориентируешься?

- Нафиг оно мне надо, когда ты дорогу показываешь.

Степан крутанул руль и машина, сделав полукруг, повернула в сторону хабора. Стрелы, выпущенные товарищем, хоть и не попали в цель, но испугали стрелка, отчего и его выстрелы пронеслись мимо.

Дверца лежащего на боку пикапа откинулась и, упираясь руками, оттуда выбрался крепыш в камуфляже. Он сел на крыло и достал перевязочный пакет.

- Что происходит-то? – худой мужчина средних лет, словно высушенный солнцем и прожаренный песками, подошел к нему, отряхивая некогда белую майку, тряпкой свисающую у него с торса, - Кого гонють? Это же мерин братьёв Готье. У нас в хаборе что, переворот?

- Не твоего ума дело, - крепыш зубами разорвал упаковку и принялся пристраивать пластырь на рассечённую бровь. – Вон, - он кивнул на лебедку, - Твое дело ручку крутить, так и крути.

От лебедки тянулись тонкие канаты к деревянным щитам, которые, словно скрывающиеся под землей гигантские лягушки, открыли свои пасти навстречу тому, кто должен был ворваться в хабор. Но сейчас все вышло наоборот.

- Не суйся Микки, не нашего ума это дело, - прислушивающийся к разговору высокий блондин со шрамом на щеке пренебрежительно махнул рукой.

- Вот и я говорю, Джек, может мы зря прихлопы поднимали. Припомнят нам это братья-то.

- Работай давай, - блондин зло сплюнул, досадуя, что Микки может оказаться прав.

Лебедка скрипнула и щиты медленно поползли вниз, закрыв свои ненасытные пасти. Микки с блондином попрыгали на каждом и повозили сандалями по песку, прикрывая полосы, возникшие от разницы между щитами и вырытыми под них нишами.

- Пойдем, пропустим по стаканчику, - Джек потряс завернутой в ткань флягой. – На сегодня работы больше не предвидится.

Микки неторопливо и с достоинством последовал за товарищем, протирая пальцем вытащенную из кармана алюминиевую стопку. Темные пятнышки грязи надолго засели в уголках помятого металла и не желали поддаваться. Впрочем, это делал он просто по привычке, нисколько не заботясь о достижении хоть какого-нибудь результата.

- Забористое пойло, - выдохнул Джек и передал фляжку другу.

- Шибает будь здоров, - одобрительно крякнул Микки. – Аж в глазах помутнело, - он показал на облако пыли на дороге.

- О, у меня тоже, - удивился Джек, изобразив козырек лодочкой ладони.

- Болваны! К лебедке! – завопил водитель пикапа, суетливо спрыгивая на землю, - Это тот самый! А-а-а-а!

Но уже и так было видно, как из пылевого облака вылетела черная машина, а за ней виднелись контуры несущихся вдогонку колесниц.

Мерседес промчался, закружив вихрем воздуха пикап. Как огромный утюг, он прихлопнул приподнявшийся было щит. На канате осталось лишь выломанная металлическая петля с куском сгнившей доски.

Колесницам повезло меньше – одна влетела в развернувшийся пикап, а вторая, пытаясь объехать, нарвалась на приподнявшуюся ловушку.

- Проскочили, - не поверил Колян, - А я думал, что ты сошел с ума.

- Не дрейфь, еще повоюем. Нам бы транспорт сменить, а то на этой калоше они нас бегом догонят.

Мерседес миновал проспект, расшвыривая одним своим видом транспорт и пешеходов по сторонам. Смятый, наехавший на радиатор бампер, выбитые фары и ветровое стекло с торчащими из него древками стрел с сеткой разбегающихся трещин, впечатляло встречных так, что ни один из них не рискнул оказаться на пути «машины смерти».

- Ты куда, направо надо, направо! – закричал Колян, как только машина проскочила нужный поворот. – Направо надо было…

- Вовремя спохватился. Не, той дорогой я не поеду.

Степан небезосновательно решил, что к местной тюрьме возвращаться не стоило. «Просто предчувствие», - сказал он себе.

- И куда мы теперь? Я дальше дороги не знаю!

Отвечать на этот вопрос не пришлось, потому как дорога вывела к очередному дворцу, обнесенному стеной с колючей проволокой. Среди раскрытых ворот стоял человек, призывно машущий рукой.

Нисколько не раздумывая, Степан повернул руль и через несколько секунд оказался в уютном ухоженном дворике. Невысокие аккуратно стриженные деревца, зеленый ровный газончик и даже маленький фонтанчик, – двор дома выглядел так же прекрасно, как и сам дворец.

- Нет, ты все-таки сбрендил. Нафига ты сюда сунулся? - Колян вжался в кресло, - Тут прямо фазенда какая, прямо как из фильма про наркоторговцев.

К остановившейся перед парадным входом машине поспешал человек в белой рубашке с черной бабочкой под воротником. По-видимому, это была «хижина» хозяев машины, которую охранник на воротах опознал если не по номеру, который, может быть, и не уцелел после последних событий, так по внешнему виду. Скорее всего, такая модель здесь была не просто редкая, а единственная, что тешило самолюбие хозяев.

Степан не стал дожидаться, пока камердинер, приблизившись, увидит, что он не тот, кого ожидают. Он распахнул дверцу и вылез ему навстречу.

- А… А где Майкл? – проблеял тот.

- В чем дело? – охранник у ворот почувствовал что-то неладное и уже спешил к автомобилю.

- Ты кого впустил, дурья башка!

- Спокойно, это налет! – Степан помахал поднятым вверх пистолетом. – Что вы так на меня уставились? У вас же это в порядке вещей! Грабеж - норма жизни, а убийство - это бонус для счастливчиков, некстати подвернувшихся по пути. Но мы - честные люди, поэтому давайте обойдемся без жертв. Нам нужно оружие, боеприпасы и новый автомобиль.

- И жратва, - добавил Колян.

- Ящик, - подтвердил Степан. – В доме кто есть?

Камердинер оказался очень сговорчивым парнем, особенно после того, как Степан, в нервном возбуждении, случайно выстрелил у него под ухом. Охранник, хотя и смотрел волком, но после выстрела решил тоже не испытывать судьбу понапрасну. Их обоих заперли в кладовке для садового инвентаря, после того, как они открыли двери гаража.

- Гениально, - Колян похлопал по полированному боку одного из авто, - Настолько все гладко получается, что у меня появилось твердая уверенность, как будто мы что-то упустили.

Глава 16. Особняк

Пристроенный к дому гараж был по-своему неплох. Шестьсот лошадиных сил между собой делили девятьсот одиннадцатый порш и мустанг шелби, а в сторонке от этой крутизны скромно притулился старый добрый хиппимобиль фольксваген. Ключи от автомобилей мирно пристроились на стене, забранные в стеклянный ящик.

- Послушай, я вот одного не понимаю… Нафига? Нафига такое богатство в этой глуши? Промчаться, дымя покрышками, по единственному проспекту, набрав скорость до сотни за шесть секунд, чтобы потом ударить по тормозам, визжа резиной уйти в занос, и встать перед стеной одного из ублюдочных домиков, перегородивших улицу?

- Ничего удивительного, если понимать, что жизнь таких людей - это безумный разгон и стоящая перед ними стена. Кто-то расшибается, кто-то успевает тормозить, а потом, оклемавшись, идет на второй круг и так до бесконечности, пока не закончит, как остальные. Езда на машине - это второй характер. Точнее он единственный, но, в данном случае, в полной мере раскрытый.

- Не понял?

- Все просто. В езде проявляются такие твои качества, которые могут быть скрыты или неявно видны в обычных условиях. Но от этого они не перестали быть твоими, верно? А вот ты сел в автомобиль, и они выплеснулись наружу.

- Понятно. Каталитическая духовная реакция, вызванная взаимодействием с усилителем эго. Оружие, как я понимаю, также действует.

- Хм, сомневаюсь. Окраска, вес, скорость, цена, наконец, - всем этим можно меряться. Оружие же предполагает практическое использование. Если ты не охотник, конечно.

- Вот поэтому я предпочитаю рыбалку. Рыбаки удочками не меряются. Только уловом.

- Как правило несуществующим. Ты что, забыл, что я тоже рыбак! Был…

- Да ладно тебе. Все определяют обстоятельства. В Анклаве предпочтительнее хорошее оружие. Предлагаю пошарить по домику и слинять отсюда подобру-поздорову, пока нас не обложили, как в медведя в берлоге.

- Категорически не возражаю.

- Это как?

- Абсолютно. Выбирай машину.

- О’кей, что тут перед нами? Пожалуй, вот этот копытный зверь нам подойдет. Чур я поведу!

- Без проблем. До подъезда, шеф!

Колян резко взял с места и чуть не выскочил с бетонной дорожки. Притерев крылом бордюр, он справился с управлением и прижался к разбитому мерседесу, едва не разбив бампер.

- Приспособиться надо, - Колян заглушил рычащий движок и, с видом заправского водилы, засунул ключи за солнцезащитный козырек, - В кино видел, - пояснил он, - Тут все так делают. Ты лучше на дом посмотри, прикольно, правда?

Дом выглядел довольно своеобразно. Невысокий, трехэтажный особняк, стилизованный под замок, с выступающими над крышей тремя башенками с остроконечными крышами. Отделанный белым мрамором, он смотрелся сказочным дворцом восточного правителя, но без гарема, а потому весьма миниатюрным.

Парадный вход украшали каменные колонны желтого цвета, за которыми темнело черное стекло входной двери. По бокам стояли две вазы-клумбы, радующие глаз пестрыми цветами.

- Хозяин - барин, конечно, но, по-моему, он просто лепил особняк из того, до чего смог дотянуться. Кстати, я видел тут один такого же цвета, как эти колонны. Но, без колонн. И это наводит на размышления.

- Это-то как раз не удивительно. Здесь иначе быть не может: если что-то есть у одного, значит оно украдено у другого. В этом суть криминала и экономики, построенной на его основе. В такой формации возможно только перераспределение, но никак не производство чего-то нового. А общество, какое бы оно ни было в начале, деградирует до стада обезьян, потому что для него главными ценностями становятся сила и рефлексы. Наверху оказываются альфа-самцы, которые способны отобрать у любого банан, да еще и настучать каждому несогласному по голове. Но... это для нас является весьма положительным моментом, - Степан рассмеялся, увидев, что изрядно удивил друга, - Значит, здесь есть шанс получить даже больше, чем мы предполагаем.

Со слов камердинера в доме оставалась немногочисленная прислуга. Стоило ли ее опасаться? Иной пес страшнее хозяина… Кто знает, какие мысли у этих людей? Может быть, они преданы своим хозяевам до гроба, а, может, просто испугаются мести за то, что не препятствовали грабителям.

Степан снял с предохранителя пистолет и осторожно потянул дверь. Колян выставил стреломет и на полусогнутых пошел внутрь.

- Заходи, - через секунду он широко распахнул дверь - Здесь никого нет.

Они стояли в начале огромного холла, заканчивающегося широкой лестницей, уводящей на второй этаж. Пол был выстлан скромной плиткой, а около боковых стен теснились платяные шкафы непрезентабельного вида. Единственное, что гармонировало с роскошным внешним убранством, были ажурные кованные перила, обрамлявшие с двух сторон лестницу.

- Главное пустить пыль в глаза, - хмыкнул Колян. – У меня такое ощущение, что здесь живут не иначе, как тролли, иначе зачем нужны такие циклопические размеры помещения и лестницы?

- Они тролли в душе, а это проекция их души на окружающий мир.

- А где остальные попрятавшиеся души? Нам что, проводить спиритический сеанс?

- Сейчас устрою, - Степан вытащил пистолет и подмигнул другу, - Посмотрим, какой я медиум.

- Кто не не выйдет с поднятыми руками - стреляю без предупреждения! - закричал он, поднял беретту над головой и дважды выстрелил в потолок.

Над потолком раздался звон, брызнули стеклянные осколки, а следом за ними последовала хрустальная люстра, разлетевшаяся вдребезги перед потрясенными друзьями.

Тут же распахнулась дверца одного из шкафов, и оттуда вывалился худой невысокий человек. Он сделал несколько нетвердых шагов и растянулся на полу.

- Может быть рикошет? Ты куда метил? - наморщил лоб Колян

- Чушь, ты видишь кровь?

- Не стреляйте! - незнакомец ожил и попытался встать на ноги, помогая себе одной рукой, другую он поднял над головой.

Рыжая застиранная рубах поверх побелевших на коленках джинсов, на ногах кроссовки, редкие соломенного цвета волосы, бесцветные бегающие глазки на невыразительном лице - на такого взглянешь и пройдешь, как мимо пустого места, а встретишь потом и никогда не вспомнишь, что когда-то встречались.

- Сэм Камюэл, я, но чаще называют Веником. Не слышали? - он с надеждой всматривался в лица этих непонятных людей с оружием. - Я, это… Клинингом здесь занимаюсь. Прибрать, почистить что…

- Вот он каков, оказывается, менеджер по клинингу, - усмехнулся Колян.

- Слушай меня, Сэм по прозвищу Веник, - Степан потер висок стволом пистолета, - Никого мы тут не тронем, если все проявят благоразумие. Это обычный грабеж. Быстро забираем что нужно и также быстро сматываемся. Усек?

- Или нет? - Колян качнул стрелометом.

- Так это… Да, - быстро покивал головой Веник, - Как не усек? Обычный грабеж… Только вот те, кто братьев грабить собирался, покойниками стали еще до того, как собрались. Вон оно как.

- Братьев? А-а-а, один такой здоровый, а второй поменьше, - припомнил Степан.

- И оба мужского пола, - улыбнулся Колян. - Ты мастер словесного портрета. Прямо как перед собой их вижу.

- Готье, Майкл и Джон. Не знаете, что ли? - неподдельно удивился Веник.

- Нет. Сами мы не местные, гастролеры, то есть. Хватит языком молоть. Нам нужна оружейка и жратва. В темпе.

Веник пошустрил вверх по лестнице. Следом за ним, пыхтя, поспевал Колян, стараясь не выпускать из поля зрения худую спину. Степан следовал чуть поодаль, прикрывая их с тыла. Лестница переросла в коридор, по которому они уверенно пробежали до большой орехового цвета двери с двумя створками.

- Кабинет, - благоговейно прошептал Веник и распахнул створки.

Ворвавшийся с коридора свет высветил большое помещение, широкий письменный стол, шитые золотом портьеры на окнах, паркет на полу и красивые тканевые обои на стенах.

Все это проскочило мимо зрения мельком, оставив смазанное впечатление. А все внимание привлекла белая фигура девушки около одной из тумб стола. Белой и бесформенной ее делала то ли ночная рубашка, то ли балахонистое платье в виде сарафана. Фигура недвусмысленно лакомилась шоколадом, громко хрустя алюминиевой фольгой.

На мгновение разыгралась немая сцена. Девушка подняла лицо, прекратив шуршать золотинкой, а у Веника от неожиданности отвалилась челюсть.

- Воровка! - завопил он и хотел броситься к ней с кулаками, но был пойман за шиворот стоящим сзади Коляном.

Девушка сначала испугалась и страх даже перекосил ее миловидное лицо, но, как только поняла, что ей ничего не угрожает, снова отломила приличный кусок шоколада и засунула в рот.

- Ты пожалеешь… - начал было Веник, но прервался от тычка в спину.

- Вы из обслуги Готье? - Степан вышел из-за спины Веника.

- Ага, обслуживаю. Майкла, - девушка недоверчиво посмотрела на Степана. - Скажи, что ты убил этого борова и я обслужу тебя прямо сейчас.

- Увы, - развел руками Степан.

- Тогда ты покойник, - спокойно заявила девушка и снова отломила кусочек шоколадки., - Это лишь вопрос времени. Кстати, будем знакомы, - она вытерла руки каким-то оказавшимся рядом документом, выступила из-за стола и протянула узкую ладошку, - Линда. Это мой творческий псевдоним.

- Стэн, - Степан осторожно пожал протянутую руку, - Тоже ненастоящее имя. И много тут творческих личностей?

- Трое.

- Трое!? – Степан бросил хмурый взгляд в сторону съежившегося Веника.

- Ну да, по две на каждого из братьев.

- Не понял, должно быть четверо. Значит трое, кроме тебя?

- Нет, трое со мной, плюс одна личность не творческая, а потому пребывающая запертой в подвале.

- Хм, здесь еще и подвал есть? Ладно, некогда нам с этим разбираться, где здесь шкаф с оружием, или сейф?

Веник подошел к стене и потянул за свисающий сбоку шелковый шнурок. С тихим шорохом в разные стороны разъехалась прикрывающая стену черная материя. За ней открылась неглубокая ниша, красиво отделанная деревом. По всей ее площади были приделаны старинные пистолеты, начиная с эпохи Линкольна, не иначе.

- Да ты издеваешься, - простонал Степан, - Как эта рухлядь может стрелять, а, главное, чем?

- Ну так братья не дураки были вот так просто заряженное оружие развешивать, - Веник покосился на Линду, - Вона, шляются некторые, которые те самые, где им вздумается. А от них чего угодно ожидать можно. Но братья не дураки…

- А чегой-то твои красавцы приволокли намедни в брезент завернутое? По виду на весло похожее? - прищурилась девушка.

- Давай кончим этого козла, - Колян ткнул Веника в спину стрелометом, - Все равно от него польза никакая. Козлиная, одним словом.

- Стойте! - закричал Веник. - Есть один экземпляр посовременнее, его просто не успели пристроить в центр композиции.

С этими словами он нагнулся и на уровне пола открыл в стене тайничок, из которого действительно извлек в сером брезенте длинный и тяжелый предмет. Дрожащими руками Веник разложил его на полу и раскинул концы брезента.

Все с любопытством уставились на прекрасно сохранившийся раритет - машингевер, пулемет времен второй мировой войны.

Черный вороненый металл, вытертый на углах до белого блеска, деревянная, в сколах и царапинах, «ласточка» приклада – все дышало боевым духом прошедшего времени, доказывая, что перед ними явно не музейный экспонат.

- Из какого века этот монстр? – нарушила молчание Линда.

- Из прошлого, - Степан с мрачным видом толкнул пулемет ногой. Тот едва сдвинулся с места. – костоломом кличут, циркуляркой или просто пилой. Солдатский язык скуп на эпитеты, но зато точен. Впечатление эта железяка производила, этого у нее не отнять.

- Будто могилой повеяло, - поежился Колян, - Память на генетическом уровне у меня, наверное. Прадеда своего я почему-то вспомнил, который под Ржевом остался… навсегда.

Он присел к мертвому железу и провел пальцами по грубому металлу угловатой ствольной коробки, словно пытаясь вызвать воспоминания далекого военного времени, канувшие в лету.

- Там еще что-то есть, - неожиданно произнес Колян, и просунул руку в открытую нишу.

На свет появился второй брезентовый сверток, поменьше. Надежда, что там окажется что-то более пригодное для стрельбы не оправдалась. Из свертка, змеясь, вывалилась металлическая лента на полста патронов.

- Ну, это лучше, чем ничего, - пробормотал Степан и схватил за рубашку Веника, - Я ни за что не поверю, что в доме нет настоящего оружия! Колись, гад!

- Я ничего не знаю! Мне доверяли только уборку!

- А охранников вы спрашивали? – подала голос Линда.

Степан с удивлением повернулся к девушке, словно вспомнив о ее существовании:

- Каких охранников? Почему охранников? Там же был только один…

- На самом деле их трое, - покачала головой девушка. – Один, как правило, днем в город убегает, но двое-то по любому должны были остаться.

- Вот это номер, - опешил Степан, переглянувшись с другом. Перспектива мерятся силой, а тем более оружием с подготовленным к этому человеком не внушала оптимизма, - Сдается мне, что мы здесь подзадержались. Тебе так не кажется?

- А этого куда девать? - Колян кивнул на Веника.

- Да бог с ним, пусть валит куда захочет. В шкаф, например. Может там у него дырка в Нарнию? Или сейф… В шкафах их обычно прячут, верно, Веник?

- Сейф в тумбе, - Линда постучала по столешнице, - Я и код знаю. Только… Возьмите меня с собой, а?

Степан заглянул под широкую плиту, накрываюшую стол. Две равновеликие тумбы обеспечивали ее баланс, но одна из них была гораздо массивнее и, по всей видимости, могла бы выдержать и слона. Особенно, если внутри нее скрывался стальной ящик. Так что смысл в словах Линды был.

- Да ты сбрендила, девочка! - попытался образумить Степан авантюристку, - У нас шансов выжить ноль целых ноль десятых! Ты понимаешь о чем просишь?

- Все равно. Я здесь на себя руки наложу, это лучше будет?

- Возьмем, возьмем, - Колян подмигнул другу, - Какой код? Открывай давай! Да не бойся ты, не обманем.

- Колян, ты что творишь? - еле слышно прошипел Степан, пока девушка отвлеклась на железную дверцу с кнопками.

- Забей! Ее столько раз обманывали! Одним разом больше, одним меньше, - какая разница?

Хотя это и было ожидаемо, но размеры сейфа оказались весьма велики. На узкой верхней полке лежали несколько тонких листков бумаги, запасная обойма и пистолет. Куда же без него - все, как в продвинутых криминальных фильмах! Зато остальное пространство полностью заполняли золотые брусочки, уложенные, как в миниатюрном хранилище форта Нокс.

- Килограмм двести будет, а может и побольше, - облизнул губы Колян. - Поперло таки!

- Что ты наделала, дура, - простонал Веник, - Теперь нам обоим крышка! Слышите, эй! Умоляю вас, господа, раньте меня в ногу… Господи, что я говорю? Нет, ударьте по голове и свяжите… Опять не то! Закройте меня в подвале, там камера есть. А я вам…

Веник открутил несколько неприметных заглушке по периметру стола и сдвинул кожаную панель, прикрывающую столешницу. Под ней в мягкой подсветке проявился самодельный рисунок с условными обозначениями. Змеились извилистые линии, островками держались замкнутые кружки, зеленели лесные массивы, таинственно пестрели разноцветные заштрихованные области. Центр карты полярной шапкой закрывала белая пустота.

- Нифига себе, - присвистнул Колян, - Да это же карта Анклава!

- Хм, действительно… Похоже. Вот район, где обитает раптор. Ага, вот и Крысвилл! Он, кстати, здесь так и обозначен. А вот это что за полоски?

- Похоже, что трэки! Во дела, смотри где ближайший к нам! А вот куда он ведет… Все понял?

- Колян, я в картах профан, тут вся надежда на тебя. Прячь свое богатство в машину, а я упрячу нашего клиринг-менеджера. Он этого достоин.

Путь в подвал лежал в ответвлении от основного коридора, заканчивающегося узкой винтовой лестницей. Веник всю дорогу шел с подавленным видом, размышляя, какие кары обрушиться на его голову и как их можно было бы избежать. Судя по его виду, угрозы физической расправы были вполне реальны. Степана больше смущала ситуация с Линдой, к которой так пренебрежительно отнесся Колян. С одной стороны, обещания надо выполнять, а, с другой стороны, куда ее девать - в багажник? Да и кто с тебя спросит за то, что произойдет? Никто даже не узнает! "Нет, - решительно отверг он предательские мысли, - Надо будет с Коляном серьезно поговорить. Придумаем что-нибудь"

Подвал оказался невелик. Его пол устилала бетонная площадка, освещаемая тусклым желтым светом единственной лампочки, а в ее свете просматривалась единственная железная дверь, ключи от которой висели тут же, на гвоздике.

Толстая дверь подалась со скрипом, а из камеры выскочил худой подросток в сером камуфляже с чужого плеча и набросился с кулаками на Степана. Тот сначала опешил от такого напора, а потом случайно поймал одну руку и, продолжая движение, непроизвольно взял ее на болевой прием. Все произошло слишком быстро, чтобы оба поняли, что произошло. Нелепая случайность, мгновение - и бестолковая потасовка закончилась, едва начавшись.

Веник, пользуясь заминкой, скрылся в камере и захлопнул за собой дверь.

- Что происходит? - пропищал согнувшийся от боли парнишка, краем глаза углядев такой удивительный маневр.

- Свобода, мой друг! Свобода! Постой-ка… - Степан оттолкнул парня и всмотрелся в его лицо.

- Рамона Атль, сэр! - гордо заявил тот, приложив ладонь повыше бровей, - Экспедиционная бригада морской пехоты! Я знала, что спецназ не оставит своих в беде. Как к вам обращаться, сэр?

Глава 17. В путь

На сером и потрескавшимся от времени асфальте сидели два хорошо одетых господина, жмурясь на белый свет. Черные пиджаки были помяты, на них отчетливо проявилась серая пыль и мелкий мусор, приставший к дорогому сукну.

Случайному прохожему они показались бы очень похожими. Одинаковая стрижка, одинаковые костюмы; даже в пыли, казалось, их валяли одновременно и синхронно. Правда, один был повыше и помассивнее, но другого тщедушным тоже никак назвать было нельзя.

- А что, Майкл, - произнес после продолжительной паузы один из них, - Опустил нас баклан залетный ниже плинтуса. До самого асфальта, то есть. Попались мы, как лохи позорные. Сами огребли, так еще и мерина лишились.

- Я смотрю, что и волыну у тебя он тоже увел.

- Да что ты заладил про меня. Нужен ему был ствол, вот он и забрал. У любого мог взять.

- Но взял именно у тебя, - Майкл потянулся и добавил, - Лошара.

Нерастраченная энергия искала любой выход. К несчастью вокруг была нелюдимая пустота, а, как известно, природа пустоты не терпит. Поэтому Джон провел хук левой из положения «в партере» Майклу, тот ответил не менее достойным ударом правой, и пару минут братья, сопя и кряхтя, валяли друг друга по асфальту.

Наконец они выдохлись и откинулись, тяжело дыша, разглядывая бездонное синее небо. На скуле одного краснел кровоподтек, а у другого кровила бровь и заплывал левый глаз.

- Хочется кого-нибудь убить, - Майкл приподнялся, вытащив пистолет.

Как назло, никто не решался не только показаться поблизости, но даже выглянуть из окна прилепившихся к дороге домишек. Майклу показалось, что дома насмехаются над ним, глядя на него пустыми зеркальными стеклами. Он выстрелил в одно окно, потом в другое и так стрелял до тех пор, пока не кончилась обойма, и затворная рама не обнажила ствол, словно показывая ему средний палец.

- Все, успокоился? – Джон тяжело поднялся и качнул головой, - Пошли, дело надо делать.

- Знаешь, что самое противное? Поползут слухи, дескать любое чмо сможет братьев Готье одолеть. Сам знаешь, стоит чуть оступиться, потом от прилипшей грязи ни за что не отмоешься.

- Я этого не боюсь. Любому рот заткнем. Время понадобиться – это да. Вот и давай начнем действовать. Шум нам поднимать ни к чему, давай двинем к Хаммеру. Он мужик не простой, но, если кого надо сыскать – из-под земли достанет. Тем более, что хата у него неподалеку.

- Мерзкий он тип, так может помочь, что уж лучше бы и не помогал. А потом еще и виноватым останешься.

- Ха, скажи с кем из наших вообще можно иметь дело и не обляпаться? Но за ним должок один числится, не забыл?

- Скажешь тоже! С того света за своим вернусь. Эх, была бы мобила… Ноги не казенные, чай.

- Хватит ныть, режутся тут эти… супергерцы которые, понял? Пора уж привыкнуть, а ты каждый раз заново волынку заводишь. Пошли, вариантов больше нет.

Хаммер заслужил свою кличку за хладнокровную принципиальность. Если уж кто-то оказывался у него в должниках, то выхода было только два – или платить, или на тот свет. Правда, сам он быть должен не любил и расплачивался по полной, если все-таки оказывался в этой неприятной ситуации. Или старался закрыть ее каким другим способом.

Сегодня у него был необычный, один из немногих, день, когда его волновали совсем не долговые проблемы.

Верный человек из приюта - а это важный канал новостей - докладывал, что из тюрьмы бежал мут. Да не просто бежал, а по пути расправился с Долгим и его палачом. Уму не постижимо! Счастливчик куда-то пропал, а без этих харизматичных личностей все в хаборе могло пойти наперекосяк.

Хаммер чувствовал, что в Счастливом наступают смутные времена, но никак не мог взять в толк, как можно было повернуть этот факт в свою пользу.

Тут еще подоспела новость про братьев Готье, устроивших дебош на своем мерседесе. Зачем им это понадобилось? Или это были не они? Тогда кто?

Хаммер вздохнул:

- Ведь чувствую, что где-то рядом тот самый момент, когда можно оказаться на коне и, наконец, подняться на уровень большого бизнеса. А как это сделать, если все поделено и так схвачено, что зубами не оторвать! Вот, например, наркота. Только сунься, Готье глотку зубами вырвут, что не раз уже проделывали со всякими неумными личностями. Эх, знать бы, как карта ляжет…

- Сэр, - в дверях неслышно появился доверенный слуга, - К вам браться Готье. Только…

- Что «только»?

- Только вида они… Как бы не совсем презентабельного.

- Мир сошел с ума, - задумчиво произнес Хаммер, - Чтобы эти пижоны, да в непрезентабельном виде… Проси, чего стоишь! - опомнился он, а про себя подумал, что «помяни черта, так он тут же и явится».

Вид братьев оказался и правда... «Не комильфо», - почему-то вспомнил странное слово Хаммер. Он был неприятно удивлен, но вида не подал.

- Чем могу быть полезен? - власть денег и собственный долг заставляли его быть с ними предельно корректным.

- Вот, шли мы тут мимо и решили завернуть по пути… - начал Майкл.

- Нам нужна от тебя информация, - без обиняков перебил его брат. - Для такого человека, как ты, ее будет несложно получить.

- Информация нынче дорога, - Хаммер поморщился на слова о «таком человеке». Намек на свое недостаточно высокое положение в местной иерархии он понял прекрасно.

- Наверняка ты ее уже знаешь, - осадил его Джон.

- Может да, - развел руками Хаммер, - А может и нет. Как насчет того, чтобы говорить без обиняков, чисто конкретно, господа?

- Конкретней некуда, - буркнул Майкл. - Нам надо знать где сейчас наш мерин и где находится баклан, что его увел.

- Мы доверили машину новому шоферу, а он, похоже, загулял, - сгладил его речь брат.

- Поня-я-ятно, - протянул Хаммер: «Нового, как же! Когда и старого-то не было». - Есть слух, - начал он осторожно, - Что некий мерседес, очень похожий на ваш… - и замолчал, выдерживая многозначительную паузу.

- Что мерседес? - не выдержал Майкл.

- Половину долга, - произнес Хаммер, холодея от собственной наглости.

- Да ты в своем ли уме…

- Десятая часть, - перебил Джон.

- Половина, - гнул свое Хаммер.

- Четверть! Это последнее слово, - Джон бросил на Хаммера такой взгляд, что тот понял - дальше могут быть уже совсем не слова.

- Согласен, - произнес он, прикидывая, что удачнее сделки в его жизни еще не было. - Мерседес заехал в ворота вашего особняка и больше на улицах замечен не был.

- Так, - произнес Джон, размышляя, - Нам понадобится оружие.

- Хорошее оружие, - вставил Майкл.

- Вот именно, хорошее оружие. И не говори, что оно стоит дополнительных денег. Четвертью долга мы тебе заплатили сполна.

«Как с такими иметь дело? Сейчас я еще и должен останусь,» - расстроился Хаммер, но улыбнулся и сказал совершенное другое:

- Без вопросов, господа. Самое лучшее, что у меня есть. Меня на охоту возьмете?

- Сами управимся, - буркнул Джон, поднимаясь и показывая тем самым, что беседа закончена.

Крепостной забор особняка братьев на этот раз сослужил им плохую службу. Двухметровое заграждение с колючей проволокой наверху смотрелось внушительно, отбивая всяческую охоту проверять его на прочность и на способность противостоять штурму. Более того, изоляторы, на которых была натянута проволока, недвусмысленно намекали на то, что при этом была возможность познакомиться и с невидимым высоковольтным убийцей.

Неудивительно, что собравшиеся перед воротами особняка несколько человек с оружием в руках имели довольно хмурый вид. Чувствовалось, что это место явно не то, где они хотели бы в данный момент находиться. Но, пару здоровяков в некогда черных костюмах, их мнение нисколько не волновало.

- Слушайте сюда, дармоеды, - распинался один из них, по имени Майкл, - Мы не требуем ничего невозможного. Информация о ваших способностях прекрасно отражена на не блещущих интеллектом лицах. Ваше дело - стрелять из засады. Это не сложно и для большинства привычно. В кого стрелять? В любого, кто появиться из вот этих самых ворот! - для наглядности он ткнул пальцем в сторону массивных металлических створок. - Все понятно?

- Можно вопрос, сэр? - подал голос худой «дармоед» в поношенном плаще, из-за отворота которого выглядывало помповое ружье, - А если появится автомобиль, мы тоже должны стрелять?

- Представьте себе! - язвительно ответил за брата Джон, - Надо объяснять, что стрелять нужно в водителя и находящихся с ним людей? Нет? Вот и ладно. Позиции займете по обе стороны улицы, центр мы с братом возьмем на себя.

Он картинным движением скинул чехол, прикрывающий крупный предмет, стоящий у его ног, и среди собравшихся разнесся уважительный вздох - под чехлом скрывалась «шайтан-труба», способная прожигать броню даже танков.

- У нас есть, чем встретить любую машину, - похлопал он по трубе гранатомета.

***

Степан пригляделся к девушке, взирающей на него с надеждой во взгляде. «Как же я забыл про не творческую личность? - упрекнул он себя, - Хотя… Разве это что-нибудь изменило бы?» Видно было, что пришлось ей несладко. Камуфлированная куртка, скорее всего, принадлежала ей самой, а то, что она болталась на ней, как на огородном пугале, свидетельствовало о том, насколько она похудела. Короткая стрижка, которая ввела в заблуждение парня, встала причудливым ежиком, зафиксированная пропитавшей ее пылью. Она же припудрила лоб и острые скулы, а на получившейся маске выделялись только большие черные глаза, которые, казалось, занимали пол-лица.

- Видишь ли Рамона… - Степан замялся. Ему не хотелось рушить построенный ею для себя идеальный мир.

- Рядовой первого класса! - продолжала «есть» его глазами девушка.

- Вот именно, рядовой первого класса Рамона Атль. Обращайся ко мне мистер Стэн, потому что это не операция спецназа. Это… - Степан заметил тень недоверия в ее глазах и мысленно перекрестился, - Это точечная операция спецслужбы. Секретная и очень рисковая операция, ты меня понимаешь?

- Со мной не будет проблем, я вас не подведу, сэр!

- Идем, - вздохнул парень, - Представлю тебя остальным… - тут он снова запнулся, не понимая как представить Коляна и Линду, - Остальным участникам группы, которая будет прорываться из хабора.

С Коляном они пересеклись на главной лестнице. Он поднимался, раскрасневшись от бега по ступенькам, сжимая в руках пустой холщовый мешок, в котором перетаскивал в машину золотые слитки.

- Полный порядок, - отдышавшись, бодро объявил он, - Сейчас остатки занесу и можно трогаться. А это кто такая? - заметил он девушку.

- Это Рамона, рядовой экспедиционного корпуса.

- Коля, - сунул ей руку Колян и побежал наверх.

- Он рейнджер? - прошептала Рамона, - Вы знали об этом?

- Конечно. Это не должно тебя беспокоить. Я, например, вообще мут, - он закатал рукав и показал отметины на предплечье.

Девушку это, по-видимому потрясло, потому что она долго шла молча, а потом резюмировала:

- На базе ни за что не поверят, что меня спасали мут с рейнджером на пару.

«Если бы это действительно было так,» - мысленно вздохнул Степан, чувствуя, что начинает складываться неприятная ситуация.

Перед входом в кабинет, им навстречу снова попался Колян. В этот раз сквозь вытянутую ткань мешка проступали острые грани брусков.

- Колян, постой, - остановил его Степан, - Нам надо поговорить. Рамона, ты пока заходи, познакомься с Линдой, а мы следом. Через минутку.

Но говорить первым начал его приятель:

- Степа, ты что творишь? Зачем ты приволок эту несчастную, и чем она тебя подкупила? Ты ей тоже обещал место в нашем автомобиле?

- Так получилось, Коля. Ничего я ей не обещал, но видит бог, что я не оставлю здесь ни Линду, ни Рамону.

- Ты помутился рассудком? Куда ты их посадишь, на крышу?

- Я видел в гараже микроавтобус.

- Он видел! А золото я, по-твоему, напрасно забивал в багажник мустанга?

- Теперь насчет золота. Мы не сможем его взять. Ну что ты так на меня смотришь? Я еле мерседес волохал, а ты хочешь авто превратить в грузовик, набитый золотом. Нам важен каждый килограмм. А так, сами погибнем и девчонок погубим.

- Нет, ты точно спятил. Какие девчонки, Степа? Нафиг они тебе сдались! С этим золотом их у тебя будет столько, сколько пожелаешь, если, конечно, мы выберемся отсюда.

- Дело не в количестве и не в каких-то абстрактных девчонках, а вполне конкретных людях, которых я здесь оставить не могу. Что с тобой, Коля? Золото и собственная шкура стали гораздо ближе, чем те качества, что делают нас людьми?

- Да, собственная шкура мне близка, знаешь ли. У меня смерть настоящая, в отличие от некоторых. Ты быстро забыл, что жизнь, там которая, - он ткнул пальцем в сторону лестницы, - Это постоянная борьба за бабло. А я тут свой джекпот сорвал! Жизнь состоялась, понимаешь?

- Джекпот? Смерть ненастоящая? Помнишь Витьку, Сокола который? Он тоже, по-видимому сорвал джекпот и умер по-ненастоящему! Тольо вот стал он бессмысленным зомбаком, можешь в приют сходить, полюбоваться! Ради чего? Ради вот этого поганого металла, что для тебя стал дороже жизни? Нет, Колян, - Степан покачал головой, - Ты видишь, какая ситуация складывается. Уйти из хабора у нас шансов не много. Но рисковать я буду не ради своей сытой жизни, которая наступит потом, а ради их жизней, - он кивнул в сторону двери в кабинет, - И если уж мне суждено потом бродить по прерии с дебильной улыбкой на лице, то улыбаться я буду лишь потому, что играл со смертью по самым высоким ставкам, которые называются жизнь, а не разменивался на ее суррогаты.

- Витька… Как же так? Откуда ты знаешь, как все произошло? Может и не в деньгах была причина!

- Не знаю. Знаю только, что моя причина будет точно не в них. Подумай об этом. А надумаешь - присоединяйся, в автобусе места хватит.

Степан решительно толкнул двери и зашел в кабинет. Рамона гремела железом пулемета, пытаясь разобраться в его конструкции. У дверей стоял Линда с красными от слез глазами.

- Я все слышала, - глухим голосом произнесла она и всхлипнула, готовая разрыдаться, - Меня человеком… никогда… сама виновата…ты…

- Слезы отставить! - отчеканил Степан так, что Рамона замерла, размышляя - не стоит ли выполнить команду «смирно!», а глаза Линды в момент стали сухими. - У тебя есть три минуты, чтобы согнать в гараж твоих творческих подруг и переодеться… А-а-а! Нет, только не переодевайтесь, а лишь спуститесь в гараж. Переоденет вас Рамона. Марш! - последнее слово он выкрикнул и девушка стремглав высочила за дверь.

- Мистер Стэн, пулемет к бою готов! - девушка хлопнула крышкой ствольной коробки и звонко щелкнула спусковым крючком.

- Отлично. Под лестницей гардероб, прихвати три комплекта… Не знаю чего. Брюк, хотя бы. И дуй в гараж. Пулемет я отнесу сам.

- Сэр, - Рамона поднялась и прижала пулемет к бедру. Ростом она оказалась ненамного выше этой железки. Пулеметная лента опоясывала ее, делая похожей на Панчо Вилья, - Разрешите оставить машинку себе! Я без оружия как… как неодетая, сэр.

- Да ради бога, - Степан махнул рукой: «Машинка… Надо же, какие у нее игрушки. Чудо в перьях. Нет, в пулеметной ленте», - Смотри только, чтоб не придавил по дороге.

Последние слова парень произнес уже хлопнувшей за девушкой двери. Он подошел к карте, все еще открытой на поверхности письменного стола, и внимательно присмотрелся к ближайшим к хабору трэкам. Тащить груженый автобус, пусть даже и с приставкой «микро», представлялось делом трудным, если не сказать большее. Тем не менее, если использовать мощность двигателя, то можно было бы уходить по трекам, толкая автобусик между ними.

Степан надорвал листок по периметру, сложил и сунул в карман куртки, рассудив, что память - это хорошо, а твердая копия - гораздо лучше.

- И вообще, без бумажки, ты хм… букашка, а с бумажкой человек,- повторил он прописную истину бюрократа.

В гараж оказалось можно было пройти и из самого дома, не выходя на улицу. Не зря же он был выполнен как пристройка? Почему Степан не стал выходить на улицу - просто не хотел пересечься с Коляном, который, наверное, сейчас упаковывал машину.

Боковая дверь под центральной лестницей оказалась той, что надо. Как ни странно, Степан пришел самым последним. В гараже его ждали, судя по наряду, трое великовозрастных беспризорника, кутающихся в штанах и рубашках размеров на пять больших, чем им полагалось по природе. Одежда была хорошего качества, но сидела на них, как на огородных пугалах. Не помогали ни засученные рукава, ни подвернутые брюки - если поднажать, то, наверное, свободной материей каждого можно было обернуть дважды.

Степан сначала напугался, что в доме оказались еще какие-то неучтенные личности, но, присмотревшись, в одном из «пугал» признал Линду.

- Вот он! - радостно закричала та, не дав ему раскрыть рот, - А это Бет, - она потянула за рукав белокурую девушку с недовольным выражением лица.

- Мне так плохо, - пожаловалась Бет, - Ли сказала, что это будет как прогулка…

- Не слушайте ее, мистер Стэн, - Линда одернула подругу за рукав, - Она вчера малость перебрала, и сейчас немного не в себе. А это Эми, - Линда вытянула вторую девушку. - Она самая серьезная среди нас.

Эми оказалась темноволосой девушкой с грустными глазами. Она протянула Степану худенькую ручку и посетовала, что ничем не может быть полезной.

«Чёрт-те что,» - подумал тот, а вслух произнес:

- Слушайте меня, милые дамы! - он специально взял жесткий тон, чтобы они лучше прочувствовали обстановку, - Это вам не прогулка и не выезд в ресторан. Погоню со стрельбой я вам обещаю. А пули - это не галантные кавалеры, они приносят смерть!

- О, погоня. Это мне по душе, - пропела Бет и икнула.

- Не беспокойтесь, мистер Стэн, - тих произнесла Эми и вздохнула, - Мы все прекрасно понимаем.

В это время Степан краем глаза уловил движение в микроавтобусе. Мелькнули голые пятки, они уперлись в лобовое стекло и через мгновенье оно вывалилось из рамы, с неприятным хрустом ударившись о бетонный пол.

Пока Степан силился понять, что произошло, в проем высунулся ствол пулемета, выкинув сошки на плоский капот. Над ним показалось веселое лицо Рамоны:

- Хола! Все готово, сэр! - она помахала рукой и скрылась внутри салона.

Не успел Степан сказать, что он ничего не понимает, как снаружи послышался грохот и рокот взревевшего мотора. Через секунду завизжали покрышки и удаляющийся шум двигателя возвестил, что мустанг отправился в путь.

Глава 18. Категория Б

Железные ворота особняка Готье скрипнули, и, грохоча, ожили, раскрывая тяжелые створки навстречу внешнему миру.

Майкл встал на колено посреди ведущей к ним дороги и бросил многозначительный взгляд на брата, адресуя ему немые слова: «Я же тебе говорил, Фома неверующий!» Затем спокойно, без лишней спешки, вскинул на плечо заряженный гранатомет и наклонил голову к поднятому прицелу.

Объехать его было никак нельзя и, в известном смысле, он рисковал. Осечка, промах, да мало ли как могла подвести военная техника, а ревущий мотором зверь остановиться бы не смог, даже если бы очень захотел. Табун под капотом разорвал, растоптал, размазал бы любого, ставшего у него на пути, и устремился бы дальше, радуясь своей мощи.

Рвущимся на свободу трехстам лошадиным силам противостоять могла только соразмерная энергия, спрятанная в приличных размеров гранате, способной повергнуть любого из железных монстров, выдуманных человеком.

Но Майкл, как и его брат, любил рисковать, особенно, если это могло произвести драматический эффект. Его кровь стыла от рокота мотора набирающего скорость автомобиля. В воротах узкая морда чудовища показалась только на мгновенье, блеснув бельмами круглых фар, и вот оно уже на дороге, пытается вывести непослушный зад из заноса.

Гранатомет в руках Майкла вздрогнул и выплюнул облачко дыма, словно курильщик выдохнул вслед доброй сигаре.

Автомобиль резко встал, склонив бампер до асфальта, зад его подлетел, но перевернуться не успел - весь корпус вспух красным высокооктановым облаком и разлетелся отдельными частями, сотрясая воздух громовым раскатом. Над ним взлетел фонтан желтого конфети, осыпавшийся на землю золотыми слитками.

- Золото… - разнесся шепот по улице, повторяясь многократным шелестящим эхом от каждого, кто увидел сверкающий дождь.

Майкл затравленно оглянулся вокруг. Шептали дома, шептал асфальт под ногами, шептали стены, воздух был наполнен шорохом звуков, которые складывались в заветное слово. Ему казалось, что самая последняя травинка пытается протянуть стебелек в сторону его богатства.

- Всем стоять! – выкрикнул он, пытаясь овладеть ситуацией.

Но людьми овладело безумие. Они бросились наперегонки к желтому металлу, кидаясь перед ним на колени и пытались вырвать его друг у друга.

- Стреляй гадов! – завопил Джон, выхватывая пистолет.

На выстрел из пистолета ответило помповое ружье. Майкл вообще не успел достать пушку – старый добрый томми-ган перечеркнул его жизнь длинным росчерком пуль сорок пятого калибра.

Финальную точку в короткой перестрелке поставил микроавтобус, выскочивший из все еще открытых ворот. Шум выстрелов скрыл его приближение, да никто и не обратил бы внимания, появись из ворот хоть черт, настолько все были увлечены истреблением друг друга посреди рассыпанных золотых слитков.

Пулемет грохотал ровно две с половиной секунды, залив свинцовым дождем улицу. Лента иссякла и затвор клацнул, возвещая о конце финала. Протарахтев стареньким движком, автобусик объехал место побоища и скрылся в одном из проулков.

В ту же минуту, тут появился Хаммер с верным слугой. Он успел выцепить взглядом зад хиппимобиля и даже вскинул руку с револьвером, но опоздал на мгновение - стрелять уже было не в кого.

- Пойдем, Ларри, - кивнул он тогда в сторону догорающего мустанга, - Может быть и на нашу душу найдется что-нибудь стоящее.

Они осторожно вышагивали среди трупов, настороженно поводя на них воронеными стволами. Осторожность оказалась не лишней. Одно из тел пошевелилось, издав еле слышный стон. Хаммер тотчас подскочил и выхватил пистолет из ослабевшей руки.

- Кого я вижу, - обрадовался он, - Джон Готье! Должен вам сказать: прескверно выглядите, сэр.

- Хаммер… Это хорошо… Хорошо, что ты здесь, - Джон говорил запинаясь, словно набирал воздух для каждого слова. Дробь помовика его лишь ранила, хотя и тяжело, - Ты должен… Помнишь об этом?

- Еще бы, - усмехнулся тот, взвел курок и двумя выстрелами списал свой долг. Быть в долгах он не любил и всегда платил кредиторам так, как они того заслуживали. По его мнению.

«Что же делать? - Хаммер поддел носком слиток золота, - Надо бы устроить погоню за беглецами. Если такое богатство пытались вывести на легковушке, то представить страшно, сколько поместилось в автобус. Однако оставлять здесь слитки нельзя. Поручить собрать их Ларри? - он бросил косой взгляд на слугу, - Нет, это никуда не годится. Пусть мы потеряем время, но единственный вариант, в котором я уверен - это держать золото около себя».

- Ларри, скажи драйверу, чтобы подгонял джип. Возьмем золото с собою.

***

- Стрелок ты, Рамона, отменный, - Степан выкручивал руль, лавируя в узких улочках хабора, - Только пулемет для нас теперь обуза, лишний вес, от которого мы должны избавиться.

- А что же я буду делать?

- А ты поведешь машину.

- Куда? - растерялась девушка. - Я совершенно не знаю пути.

- Момент… Эй, Колян! Как там твоя голова? Ей стало легче оттого, что она примостилась на плече одной из красавиц? У меня есть для тебя подарок, - Степан потряс над собой картой. - Кстати, все могут подниматься с пола, опасность позади.

Средний ряд сидений в микроавтобусе отсутствовал и в проеме между передними и задними рядами на полу уместились вповалку три девушки и Колян. Такая предосторожность была не лишней - кто мог знать, как их встретят за воротами. Шальная пуля пробивала борта машины насквозь, и в набитом салоне наверняка зацепила бы кого-нибудь из пассажиров, если бы они не приняли таких мер предосторожности. Впрочем, Колян имел и свое положительное мнение о пребывании в тесной близи с тремя девушками.

- О, Николя, вас тоже мучает похмелье? - посочувствовала Бет.

- Ну что ты такое говоришь, - осадила ее Эми, - Разве ты не помнишь, что мы его подобрали перед крыльцом с разбитой головой?

- И правда… Но ведь одно другому не мешает. Кто вас так, мистер?

- Известно кто, - Колян с сожалением оторвался от плеча Линды, - Прошляпили мы одного типа, охранник который. Линда-то нас предупредила, да где его искать было в таких хоромах! Зато он нашел меня. Выследил, гад. Терпеливо дождался пока я загружу мустанг золотыми слитками, приложил меня по голове чем-то тяжелым, обобрал и спокойно уехал на автомобиле.

- И увез все-все золото? - не поверила Линда.

- А мог бы и голову этого растяпы прихватить, - добавил Степан.

- Тебе все смеяться! А я, между прочим, сразу хотел присоединиться к вам. Только сперва хотел набрать в мешочек немного слитков.

- Нисколько не сомневался, - усмехнулся Степан, и притормозил машину, - Лезь на место Рамоны, золотоискатель. Вот карта, - он протянул сорванный со стола план и провел по нему пальцем, - Веди на выезд вот к этому трэку. До него не доедем - придется толкать. Далее пойдем на моторе до конца, потом толкаем до следующего трэка, а там и до Крысвилла рукой подать.

- А ты?

- А мне даден парабеллум, и я буду отстреливаться, пока вы будете отходить в горы!

- Здесь нет поблизости гор! - встрепенулась Рамона.

- Он так шутит, - успокоил Колян.

- Боже мой, - Бет приложила пальцы к вискам, - Что у меня с головой? Я ничего не понимаю.

- Не ты одна, - тихо произнесла Эми.

Конец города наступил внезапно. Очередное нагромождение серых домиков отступило, освобождая узкую тропинку дороги, и сразу же раздвинулся горизонт, ворвавшись в проем лобового стекла свежим воздухом распахнувшегося пространства, даря пьянящее чувство свободы.

Автобусик миновал храпящего у шлагбаума охранника, объехав того по обочине. Еще оставалось пара сотен метров зоны хабора, как сзади, завывая двигателем на поворотах, выскочил джип, с явным намерением догнать беглецов.

- Стой! - закричал Степан. Он разбил рукояткой пистолета стёклышко задней двери и прицелился в лобовуху джипа.

Два выстрела слились воедино, но джип отделался только парой вмятин, окруженных сеточкой мелких трещин на стекле.

- Вот зараза, бронированное оно у него что ли! - выругался Степан, - Ходу! Может по инерции часть Анклава проскочим…

Но проскочить не удалось. Двигатель заглох, как только влияние хабора иссякло. Рамона не успела включить «нейтралку», и автобусик встал, дернувшись в предсмертной конвульсии.

Повторно объяснять что надо делать не пришлось. Все вдруг ясно осознали, что спасение утопающих - дело рук самих утопающих. Дружно облепив борта, пятеро человек попытались сдвинуть своего колесного друга.

Хамммер приказал остановиться, не съезжая следом в Анклав. Ему показалось, что он сумел обмануть всех. «Они, как на ладони, - усмехнулся он про себя, - Застряли в паутине Анклава… А я нет!» Он не торопясь вытащил револьвер. С любовью провел ладонью по полированному восьмидюймовому стволу «питона», сначала провернул, а потом отщелкнул барабан, проверяя все ли ячейки заполнены капсюлями. Не доверял он этим ультрамодным пистолетам с механизмами газоотвода, тут все проще – механика, а она не подводила никогда. Щелчок, взведенный курок – и прицел уже заслоняли фигурки, толкающие автобусик.

Бах, бах, бах – Хаммер не жалел патронов, отстреливая барабан, одна из пуль да попадет куда-нибудь, а судя по визгу и по попадавшим на землю человечкам, так оно и было! Новый боекомплект – и снова сумасшедшая пальба. Хаммер вошел в раж, в угаре от собственной мощи и безнаказанности.

Он отстрелял три барабана, когда начал понимать, что происходит что-то непонятное. Микроавтобус покатился, набирая скорость, в него стали запрыгивать те, кто только что падал на землю, а один из них даже выстрелил в его сторону из арбалета.

Короткий болт прилетел на излете, да, еще к тому же, и мимо Хаммера, не причинив ему никакого вреда. Но он угодил в колесо джипа, возвестив свистом выходящего воздуха, что свое черное дело все-таки сделал.

Ярость исказила его лицо, когда он понял, что Анклаву без разницы откуда произведены выстрелы – изнутри или извне. Энергию движения он в любом случае забирал почти сразу, как только тело с высокой скоростью оказывалось в его пределах, а потому, только стрельба в упор имела в нем смысл.

Ничто не выводило из себя Хаммера так, как бессилие, невозможность повлиять на проходящие мимо события. Сейчас он вообще пришел в бешенство, граничащее с помутнением сознания, глаза его налились кровью, а дрожащие руки едва удерживали тяжелый револьвер. Ларри знал о таких чувствах хозяина и старался не попадаться ему на глаза в приступы гнева. Сейчас же деваться ему было некуда – он замер, перестав крутить ручку домкрата, и даже перестал дышать, но было поздно. Шесть выстрелов разорвали недолгую тишину и верный слуга лег бездыханным у ног господина.

Хаммер перевел взгляд на испуганное лицо драйвера, выглядывающее из кабины, и постепенно стал понимать, что совершил что-то непоправимое. Он тупо посмотрел на дымящийся ствол, потом на распростертое у его ног тело. Гнев сменился трезвой расчетливостью, холодя пустую душу.

- Заберем с собой, - кивнул он на труп, - Надо похоронить… по-человечески, я же не зверь какой. Колесо менять не будем, некогда. Они тяжелее, а, значит, никуда от нас не уйдут!

- Но, сэр… - начал было драйвер и сразу же замолчал, как только увидел, как Хаммер заряжает револьвер.

- Возьми слиток и договорись с тем оболтусом, что дрых у шлагбаума. Пусть подгонит тележку с экипажем. Поедем на буксире.

***

- Что, перепугались? – Колян самодовольно развалился один на трех задних сиденьях. Девушки испуганно жались друг к другу на полу, готовые тут же растянуться, как только услышат новые выстрелы. – Я сам чуть не обделался с испуга, но тут вам не там! – он засмеялся, похлопав по стреломету, - Тут котируется только вот такая штука, для тех, кто понимает, конечно. Вот, к примеру, обобрал меня охранник, но ведь стреломет не взял. А почему? А потому, что чел не в теме. Куда ему против настоящих рейнджеров!

Автобусик трясло, лица девушек кривились, выражая страдания, но глаза смотрели на Коляна с обожанием.

- Вам нечего бояться, дамы, - Колян закинул ногу на ногу. – Я ррраз из этой штуки – и прострелил колесо джипа. Пусть попробуют теперь нас догнать с нашим-то драйвером!

- Действительно, - Рамона повернулась к Степану, - Никогда подобного не видела. Как эта штука может сама двигаться?

- Магия, - хмыкнул Степан.

- А ты тоже так можешь? - Рамона повернулась к Коляну, - Ой, смотрите! - закричала она, показывая пальцем за плечо парня.

За ними спешила повозка с арбалетной турелью, а за ней, на канате, ковыляя на трех колесах, то и дело зарываясь мордой в землю, следовал джип с пробитым колесом.

- Слишком большая масса, не уйдем, - прошептал Степан.

Но в это время приборы машины встрепенулись, сигнализируя о приближении к трэку. В пылу погони Рамона оставила ключи в зажигании и теперь машина подавала признаки жизни, мигая лампочками и качая стрелками приборов.

- Вот вам, - закричал обрадованный Степан, показав неприличный жест преследователям.

В этот момент земля перед джипом вспучилось и из нее поднялось толстое бревно, увенчанное раскрытым острозубым цветком.

- Зерг, - уверенно определила Рамона, - Жуткая тварь! Наши бронемашины жрал, как семечки лузгал. Здесь его зеро называют, может слышали? Тяжеловат джип оказался, а нам повезло проскочить.

Тележка стала метаться, как пойманная на блесну щука, пока кто-то умный не догадался отрубить канат. Зеро извернулся и впился зубами в джип, сминая его, как оказалось, мощными челюстями. Что-то похожее Степан видел только в фильмах про гангстеров, когда они мельницами для металлолома запросто сминали целые автомобили с хорошими ребятами. Но тем, как водится, удавалось выбраться в последнюю минуту. Из джипа не вышел никто.

Со звоном разлетелось боковое стекло. Длинная стрела прошла рядом с шеей Степана, застряв в обшивке противоположного борта. Это тележка, про которую на минуту забыли, напомнила о себе самым неприятным способом.

- За руль! - выкрикнул Степан, толкнув Рамону на свое место. Сам он перевалился через сиденье, оказавшись среди в полуобморочном состоянии девушек. В пистолете оставалась пара патрон, и он намеревался не тратить их зря.

От Коляна были видны только ноги. Сам он, высунувшись в люк на крыше, выцеливал ловкий экипаж тележки, прицепившийся к ним, как надоедливый комар.

Двигатель чихнул и, сначала неуверенно, а потом все устойчивее, затарахтел, колеса провернулись, выбрасывая из-под себя мелкий камень, и автобусик, вильнув задом, припустил по треку.

- Ага! - закричал Колян, Попробуй-ка догони!

Степан, перекатился к задней двери и выставил в разбитое окошко пистолет. Но видно было, что в соревновании драйвера и машины, первенство принадлежит технике. Он успокоился и не заметил, как стрелок тележки поднял гранатомет.

Кумулятивная граната попала по касательной аккурат в крепление задней дверцы микроавтобуса. Крепление срезало, как автогеном, а в задней части потолка салона образовалась незначительная дыра. Металл оказался слишком тонок для всепрожигающей струи и выпустил ее в безоблачное небо.

Степан вылетел из машины вместе с ее задней дверью. Но до земли не долетел. Дверь замерла в паре сантиметров над ней, а он, стоя на ней на коленках, разглядывал занесенный песком и глиной старый асфальт. Попытался встать на ноги, для чего сел и подтащил под себя одну ногу. Дверь, почувствовал его движение, заскользила в сторону согнутой ноги, словно бы она стояла на гладком льду.

- Вот тебе и категория «Б», - сообразил Степан.

Он подтянул обе ноги, привстал на корточки, а потом осторожно поднялся, стараясь сохранить равновесие, стоя на двух ногах. Дверь под ним колебалась, кружила и норовила выскользнуть то в одну сторону, то в другую.

В чувство его привели угрожающие крики с приближающийся тележки. Стрелок даже выкинул ловчую сеть, как будто ловил перепелку. Степан инстинктивно отпрянул в сторону и дверь послушно заскользила прочь от тележки. Охать и ахать ему уже было некогда - он учился управлять новым средством передвижения экстремальным способом, чувствуя, что на кону его свобода, а, может быть, и жизнь.

Через минуту он летел над прерией, как на антигравитационном скейтборде, ловко лавируя между высоких кустов и особо выступающих трав. Тележка преследователей не отставала, но Степана выручало его постоянное маневрирование, мешавшее стрелку как следует прицелиться.

В таком темпе гонка продолжалась долго. Степан потерял чувство времени. Он устал, пот заливал глаза, а ноги, с непривычки, уже дрожали в коленях. Перед глазами все примелькалось, слившись в единую перемолотую сознанием массу, и в этот момент стрелку повезло - его выстрел достиг цели.

Длинная стрела пробила лопатку и выскочила острым металлическим наконечником из груди Степана. Он слетел с дверцы, перекувырнулся и поехал носом по земле, пока не уперся в чьи-то кости. Кости, в еще хорошо сохранившемся камуфляже. Оскаленный череп равнодушно взирал на него пустыми глазницами.

Одна рука онемела, легкие отзывались болью на каждый вздох, порождая хрипы и кашель. «Вот и все, - равнодушно подумал Степан, - Приполз прямо на кладбище. По-видимому судьба дает знак, что здесь мой путь прерывается. Но кто это пошевелился, что за зверь такой?»

Но он уже знал ответ, просто не мог в это поверить. «Хотя… Это тоже своеобразный знак - ведь в присутствии этой твари у меня и произошла перезагрузка.»

Часть травы и глины стали выпуклыми, их форма исказилась, обрисовывая длинное узкое тело. На кривых лапах приподымался склер. Поджарое тело легко, в несколько прыжков, унеслось куда-то за спину Степана. Через мгновенье оттуда послышался хруст, как будто рвали ткань на полоски, и крики боли, которые могли бы свести с ума, будь он в добром здравии. С ума сводило и то обстоятельство, что перевернутую тележку он видел перед собой, а не позади. Или это глюк или…

- Боже мой, - прошептал он, - так это же и есть то самое место! Точно, оно, - вон что осталось от Джо, а вот это, похоже, останки мои. Хм, не каждому повезет повстречать самого себя после смерти. Да про что это я! - Степан, превозмогая боль, заставил себя подползти поближе, нащупал подсумок на поясе скелета и вытащил ведьмины пальцы. - Раз, два - это синие, а вот и красный. Он свинтил колпачок и разом влил содержимое в рот.

Глава 19. Франц

«Красный ведьмин палец, красный ведьмин палец! А что произошло? - размышлял Степан, разглядывая под собой травинки, окропленные его кровью, - А ничего и не произошло. Вопрос, конечно, в том, а чего, собственно, я ждал? Хотя, если не придираться к частностям, вот я сейчас лежу и рассуждаю, и это уже хорошо.» Но, все-таки, его не покидало чувство, что ему чего-то не додали. «Знать бы чего, - вздохнул Степан, - Может бракованный палец попался? Или срок годности вышел?» Поразмышляв на тему почему все здесь его хотят обмануть, но рассудил, что суть в том, что он жив, а склер, по какой-то причине, его не тронул, так что обижаться на судьбу было последним делом. Разочарование, конечно, оставалось, но от него ведь не умирают?

Боль от стрелы, пробившей насквозь тело, исчезла. Это тоже был несомненный плюс. «Сейчас я встану и вытащу эту занозу из своей груди», - решил Степан, но как только представил, что через легкие придется протягивать ее длинное древко, ему сразу сразу стало плохо и к горлу подкатила тошнота. Тем не менее, от идеи бодрого вставания с колен парень отказывайся не собирался.

Выдохнув и уперевшись руками в землю, он подобрал под себя ноги и попытался их выпрямить. На удивление это удалось очень легко. Заранее сжавшись в ожидании боли, Степан не почувствовал ничего, а тело вскинулось вверх, как подброшенное пружиной. Даже мелькнула шальная мысль, что это все только кажется. И вот тут ему действительно стало страшно. Страшно от нереальности происходящего.

Никто не отменял физику с ее законом тяготения, анатомию с мышцами, сухожилиями и прочей требухой, а тут, вместо тела как будто надутый гелием воздушный шарик, а не Степан!

«Где, за что зацепиться, чтобы понять, что я остался в мире? - Степан растерянно потоптался на месте, но не почувствовал ног. Он опустил взгляд, пытаясь их разглядеть, - Вот внизу земля и трава, еще примятая моим весом, а это лежит на ней… Лежит та самая стрела, которая только что была в моем теле!»

Вид алюминиевой трубки со стальным наконечником смутил его гораздо больше, чем отсутствие ног. Поэтому и несуществующие руки показались уже не столь шокирующим фактом. «Итак, часть первая, вознесение, - определил он свое состояние. - Тело приобрело аморфное невесомое состояние, трансформируясь в невидимую для глаза субстанцию. Хм, это говорит тот, кто не имеет глаз.» Во всем протекающем процессе, странным было то, что для вознесения преобразовалось тело, а не отделилась душа.

Окружающий мир, меж тем, погружался во мрак. Наступала могильная ночь Анклава, беспощадная для каждого зрячего существа. Она заливала чернотой все вокруг, поглощая малейшие проблески света. И опять, для Степана все пошло не так, как ожидалось. Он чувствовал движение, как будто он поднимался вверх, а когда снова глянул под ноги - обомлел.

Мир не растворился в разлитых чернилах ночи, а преобразился в огромное серое поле, на котором неизвестные гиганты хаотично раскидали под стать им геометрические фигуры, словно устроили игру в городки детскими кубиками, предварительно вымазанными сладким вареньем. Конусы, кубы, пирамидки, бублики, цилиндры, брусочки, шарики были не просто разбросаны как придется, но и приклеены, и даже вбиты друг в друга, образуя причудливые комбинации. Из тора вырастал конус, а сбоку приклеилась пирамидка. К цилиндру приросли, словно слоновьи уши, два куба, а шары налезали друг а друга, по типу школьных моделей разных молекул. Все это подсвечивалось изнутри ровным светом, играя на все лады не яркими, зато разнообразными красками.

Неожиданно Степан осознал, что заполняющий пространство воздух приобрел кисельную вязкость, а его движение отдавалось колыханием студенистой массы и погруженных в нее ингредиентов. Зато ему легко было держаться в любой точке пространства и даже двигаться в любом направлении, если он представлял, что плывет под водой.

Все, что он видел, представлялось фантастическим городом, над которым он парил на высоте птичьего полета. «Карта! - вспомнил Степан, - Сейчас бы очень пригодилась карта, что была в особняке!» Ему показалось, что ее элементы, описывающие хаборы, трэки и много еще чего неизвестного, отображали вот этот, скрытый от простого глаза, мир причудливой геометрии. Пускай по-своему и примитивно, но, по крайней мере, хотя бы определяли схему расстановки и могли послужить подсказкой для того, чтобы разобраться в расстилающимся перед ним хаосе.

К сожалению, с пространственной памятью у него были нелады и точно вспомнить на каких участках располагались обозначенные на карте объекты, было весьма затруднительно. Единственное, что более-менее засело у него в голове, так это была схема пути от Счастливого до Крысвилла, по которой он собирался провести микроавтобус. Да там и запоминать было особо нечего - пара непересекающихся трэков с небольшими промежутками между ними, по которым можно тащить волоком временно обездвиженный транспорт. Конечно, это только для того, кто знал их расположение и направление. Но кто-то ведь знал! «Ох, нечисто что-то с этими хаборами. Прямо хаборы-побратимы какие-то, - вздохнул Степан, но думать об этом не было никакого желания. Его волновал главный вопрос, - Как же их отыскать?» Объяснить себе зачем это нужно, он не мог - может быть для того, чтобы нащупать ту единственную ниточку, что связывала его с миром? А еще, он чувствовал, что у него очень ограниченное время, убывающее, как таймер для шахматиста, задумавшегося над последним ходом.

«Трэки не могут выглядеть шарами или пирамидами, скорее всего, это что-то вытянутое, вроде цилиндров», - рассуждал Степан, присматриваясь к разбросанным фигурам. Рябила в глазах подсветка, а многообразие граней и сфер сводило с ума своей идеальностью неживых форм. Как ни странно, но помогло именно их свечение, точнее - динамика света. Пристыкованные друг к другу торцами пирамиды иногда перекатывались светящимися волнами, чем и привлекли внимание парня.

«Вот тебе и что-то вытянутое. Но почему бы и нет? Трэк не набирает силу в начале, - вспомнил он оживающий постепенно микроавтобус, - Значит, в геометрическом отображении, он заужен по концам. Как же тогда выглядит хабор?» Внутренне он, конечно, ожидал увидеть полусферу. Потому что эргономично, практично и так рисуют города будущего под водой и на Марсе.

Два близлежащих трэка лежали между высокими конусами с широкими основаниями и зауженной центральной частью. В такой форме иногда делали шпили некоторых замков или шили старомодные шляпы с большими полями.

«Тоже вариант», - не удивился Степан. Его вообще сейчас трудно было чем-то удивить. Зацепившись за стенки конуса, он попробовал его покачать. Куда там! Тот словно прирос к месту и даже не шелохнулся. Степана это задело: «Ну да, он, конечно, не маленький, раз накрывает целый хабор, но так и я далеко не лилипут. А если схватиться за самую вершину?»

Ему почему-то подумалось про длинное плечо рычага, если сила будет приложена на максимальном удалении от основания. Помучившись с минуту, стало приходить осознание правоты Архимеда, который обещал перевернуть что угодно, даже весь мир, но при одном условии. При условии точки опоры! А где ее было взять на самой маковке шпиля? Степан в сердцах пнул упрямую вершину. Неожиданно та надломилась, и из нее дунул такой поток воздуха, что его подхватило и закружило, как щепку в водовороте, а потом выкинуло в ослепительный свет на знакомый до боли суглинок с мелкими кустиками травы.

- Что произошло? - говорил громко сам себе Степан, медленно переставляя ноги по засохшей корке земли. - Я сделал что-то не то? А что, вообще, я мог сделать и имел на то право? Инструкций мне никто никаких не давал и правила по безопасности я никакие не видел и не подписывал!

Он поймал себя на том, что последние слова уже кричал, задрав голову к небу. Но в ответ равнодушное солнце лишь припекало своими жгучими лучами. Покачав головой, Степан пошел дальше, успокоив себя тем, что ему, по сути, повезло. Левела не лишился, склера избежал, раны нет - чего еще можно было пожелать в той ситуации, в которой он очутился!

- Стыдоба. Что я могу сказать об эффекте красного пальца? Уж лучше молчать... Стоп! - скомандовал он сам себе, еще не до конца понимая, что случилось. Просто, подсознание подсказало, что произошедшие изменения в обстановке заслуживают повышенного внимания.

Из небольшой ложбинки, прикрытой высокой травой, выглядывали старые ботинки припорошенные серой пылью. Осторожно приблизившись, ему открылся вид прилегшего отдохнуть человека. Под головой у него лежал рюкзак, а сам он лежал на боку, поджав под себя ноги.

Степан постучал ему по ботинкам, посоветовав не проспать наступление ночи, но все его остроумие исчезло, когда он понял, что перед ним труп. Судя по тому, как сохранился этот несчастный, опасность была где-то рядом, может быть, стояла уже за спиной. Выхватив из-под его головы рюкзак, Степан затравлено осмотрелся. Что-то хрустнуло рядом, и он побежал со скоростью ветра и бежал до тех пор, пока легкие не превратились в пышущую жаром духовку, а ботинки - в пудовые гири, сдвинуть которые уже не было никаких сил. Но останавливаться он не стал, а просто пошел, заставляя себя переставлять ноги и успокаивая дыхание.

Трава, устилающая землю, незаметно и как-то резко сменилась сухостоем, а потом и вовсе вся растительность исчезла, открыв под ногами песчаную основу. Степан остановился, с удивлением рассматривая такой необычный переход. Осмотрелся, но, не заметив ничего подозрительного, пожал плечами и углубился в неожиданную пустыню.

Ноги увязали в супучей субстанции, но идти было приемлемо. Так он прошел примерно пару сотен шагов, как краем глаза заметил вдалеке непонятное движение. Что-то очень невысокое мелькнуло и спряталось за барханчиком. Это могло бы насторожить, если бы его размеры были соразмеримы с представлением Степана об опасности.

Однако, сказав себе, что в Анклаве мелочей не бывает, он теперь двигался с осторожностью, постоянно оглядывая окрестности. И за свою осторожность был вскоре вознагражден.

Над песком, как над водой океана, скользило нечто похожее на акулий плавник, описывая вокруг него длинную дугу. «Солнце мне напекло, что ли,» - Степан остановился, недоверчиво всматриваясь в черный треугольник. В душу закрался предательский холодок, а ноги сами непроизвольно стали делать шаг за шагом, а потом перешли на бег. Ориентиром служил ряд скал со сточенными вершинами, образующих широкую каменную гряду.

Плавник вильнул и стал стремительно приближаться, отсекая от спасительных скал. В какой-то момент Степан почувствовал, что забуксовал. Песок стал уходить у него из-под ног, затягивая в стремительно образующуюся воронку. Внизу отчетливо проступил круг, обрамленный треугольными зубами, в который затягивало его вместе с песком. И это в тот момент, когда до камней было подать рукой!.

Гребя всеми конечностями сразу, как отчаянная землеройка, парень старался избежать предопределенной участи, но все было тщетно. Песок утекал, как в песочных часах, отмеряя секунды жизни. Удача улыбнулась ему неожиданно. В движение пришел один из ближайших крупных камней, что были разбросаны в отрогах скал. Откинутый Степаном, он ускорился и заткнул всепоглощающую пасть, даровав несколько драгоценных секунд.

Степан влетел на камни, как пингвин на высокую льдину. Через мгновенье он уже был наверху, не веря во вторую удачу подряд. Нагретый солнцем камень манил теплотой и безопасностью, располагая к небольшой передышке. Сняв рюкзак, Степан сел спиной к теплому камню и постарался унять готовое выпрыгнуть из груди сердце. С его места открывался великолепный вид на песчаные дюны, в которые он так безрассудно сунулся, и на окружающие пустынные земли, разбавленные редкими объектами ушедшей отсюда цивилизации.

Вдалеке была видна заброшенная бензоколонка, намекая на некогда близкое шоссе. О том же свидетельствовали несколько пикапчиков и грузовичок, вставшие на вечный прикол и уже изрядно потрепанные природой и мародерами. Поближе застыли покореженные армейские автомобили, не просчитавшие изменчивость трэков в Анклаве, а почти на горизонте угадывался задранный в небо хвост самолета, как надгробный крест над авиасообщением Анклава.

Но большее внимание привлекала нескладная фигурой в странном прикиде, двигающейся к скалам со стороны песков. По внешнему виду приближающийся незнакомец походил на странствующего священника или миссионера, как его определил для себя Степан. Такое впечатление оставляла серая свободная накидка, напоминающая рясу, к тому же подпоясанная толстой грубой веревкой. Кроме того, Степана озадачил блеск его головы, который при приближении оказался отсветом небольшой полированной лысины.

Щелк! Камешек, подброшенный Степаном, отскочил от выступающей породы и зацокал, скатываясь к подножию гряды. Человек остановился и задрал голову, стараясь рассмотреть источник шума.

- Приветствую тебя, брат! - выкрикнул он и, пыхтя, полез наверх.

- И тебя тоже, брат, - ответил Степан, когда раскрасневшееся лицо путника показалось из-под каменистого плато.

Незнакомец был плотного телосложения, даже, можно было сказать, полноват. Подъем ему дался тяжело, и сейчас он тяжело дышал, разевая от недостатка кислорода рот. Но слова Степана оказали на него положительное действие.

- О! - обрадовался он, - А не принадлежишь ли ты к славному обществу свидетелей божественного пришествия?

- Что? - поперхнулся Степан.

- Очень жаль, - вздохнул тот. - Но для тебя еще не все потеряно, поверь мне!

- Да я, в общем, ничего не терял, чтобы что-то искать.

- Это неправда. Просто ты либо не задумывался над этим, либо не хочешь себе в этом признаться.

- В чем? - опешил Степан.

- В поисках. Все мы проводим жизнь в бесконечном поиске. Все что-то ищут. Примитивные ищут что-то материальное, золото или власть. Другие ищут себя в этом мире, третьи - справедливость, четвертые - истину. А чаще всего все это смешивается и зависит от этапа жизни. Вот на каком этапе находишься ты?

«Сектант, - подумал Степан, - Или сумасшедший, что совсем не удивительно. Что говорить, тут у любого крыша съедет. Вот мне не повезло. Единственный плюс - не похож на буйного и то ладно.»

- На каком этапе? - задумчиво протянул он. - Похоже, что на финальном.

- Вот! - торжествующе закричал незнакомец. - Сбылся апокалипсис, предсказанный последователем божьим! Ты сам подтвердил это, пусть и неосознанно.

- Я не то хотел сказать! - возмутился Степан.

- А сказал то, что надо. Ибо ведом был волей господней.

- Послушайте, как вас там…

- Раньше меня звали отец Франческо, а теперь я просто брат Франц.

- А-а-а, так вы тоже мут?

- Так нас называют невежды. Мы - агнцы божьи, выбранные, чтобы сделать новый шаг в истории рода людского и повести его в будущее.

- Нифига себе миссия. Да с чего вдруг?

- Оглянись вокруг, брат! Разве не видишь ты, что нога господа коснулась нашего мира!

- Это вы про Анклав, что ли? Так его, вроде бы, инопланетяне основали…

- Ха! И ты этому веришь? Кто, как не господь, может даровать жизнь и вкладывать в нее душу? Плодить тварей земных и засевать землю растениями всякими?

- Допустим… - сдался Степан. Ну не спорить же со столь уверовавшим человеком? - Но зачем же его нога наступила так жестко? Твари, которых он наплодил, далеко не мирные!

- Не говори, что не был предупрежден об этом, ибо сказано было - не думайте, что я пришел принести мир на землю; не мир пришел я принести, но меч!

- Но что это значит лично для меня? Что я должен делать? Упасть ниц и проводить время в молитвах создателю?

Брат Франц выпрямился, приняв величественную позу древнеримского оратора, и простер руку в направлении Степана:

- Время молитв прошло, брат. Ибо всему своё время, и время каждой вещи под небом. Прошло время разбрасывать камни и обнимать, настало время собирать камни и уклоняться от объятий.

- Ничего я не понял, святой отец, то есть брат Франц. Скажите проще.

- Скажу проще - поздно уже отпиваться минералкой, когда почки отвалились. Иными словами, настало время воздаяния каждому по делам его. Так понятно?

- Вы хотите сказать, что все эти стражи и прочая нечисть послана нам в качестве расплаты за грехи наши?

- Нет, брат мой. Мы сами для себя и грешники и палачи. Подумай об этом. А мне пора.

- Как, разве вы не будете агитировать меня за вступление в свою сект… Общество, я хотел сказать.

- Нет, конечно, - улыбнулся Франц, - Вот скажи мне, в чем смысл единения сторонников?

- Ну, чтобы объединиться и… И стать сильнее. Точно, смысл в силе!

- Сила нужна, чтобы побеждать. Но кого?

- Стражей, например.

- Что ж, создавай клан воителей и флаг тебе в руки. А какая тебе нужна сила, чтобы победить самого себя? Противостоять пороку, задавить ненависть или, например, жадность, порождаемые внутри тебя?

- Не знаю… Духовная, брат Франц?

- В яблочко, брат! А теперь подумай, сколько человек ты должен собрать вокруг себя, чтобы у тебя появилась сила сделать это?

- Бред какой-то!

- Вот именно. Все в твоих собственных руках. Хочешь остаться человеком - будь им. Это то самое главное, что я хотел донести до тебя. Если ты осознаешь то, что я сказал, то уже будешь в нашем обществе. Иных в нем нет. Надеюсь, теперь все понятно? Тогда прощай.

- Не очень понятно, если честно, но тебе всего хорошего, брат Франц! Должен предупредить, что здесь плавает под песком какая-то тварь!

- Песчаная акула, брат. Мне она не страшна. Легкий шаг, брат, легкий шаг!

С этими словами полный человечек попрыгал к подножию скалы, помахал Степану рукой и не спеша пошел по своим важным делам.

Глава 20. Лаки

Степан проводил взглядом удаляющегося Франца, с тревогой гадая о его словах про легкий шаг. То ли песчаная акула уплыла, то ли тот действительно был невесом, когда утаптывал пески Анклава, но миновал он опасную зону без приключений. «Впрочем, как и прошагал через нее,» - напомнил себе Степан. Сам он идти следом не решился. Солнце уже склонялось к закату и встретить ночь посреди прерии ему казалось плохой идеей. «Зачем менять удобное, а главное безопасное место на открытую всем ветрам неизвестность», - нашел он для себя сносное оправдание. Пользуясь спокойной обстановкой, наконец, проверил рюкзак. Потертые бриджи, пара синих ведьминых пальцев, завернутых в носовой платок да сотня долларов мятыми двадцатками составили все нехитрые пожитки неизвестного нуба. Помянув его добрым словом, Степан аккуратно сложил все обратно, положил рюкзак под голову и растянулся на все еще хранящих тепло камнях.

Утро застало его мирно посапывающим на своем каменном ложе. Серое небо еще только-только начинало краснеть от занимающейся зари, когда он проснулся, дрожа от холода. За ночь камень успел остыть и из источника тепла превратился в его аккумулятор, высасывающий энергию из любого предмета, соприкоснувшегося с ним даже на мгновенье.

Попрыгав и подрыгав ногами, Степан с удовольствием отметил, что утреннюю зарядку сделал и от этой мысли, а, может быть, действительно от упражнений, ему стало тепло.

- Эй, - раздался голос снизу, - До вокзала не подбросить?

Под скалой стоял мотоцикл с коляской, а голос принадлежал рослому человеку средних лет с большими гусарскими усами под крупным носом. Лоб его венчали сдвинутые очки газосварщика с темными линзами, а на голове был одет танкистский шлем.

Если бы Степан не знал точно, где находится, то мог бы подумать, что случайно задремал и проснулся на сеновале в деревне у бабки, куда его старались сбагрить каждое лето родители. С возрастом, конечно, такие трюки у них уже не проходили, но по детству и даже юношеству приходилось идти у них на поводу, наступая на горло чувству свободы.

По счастью, в той же деревне он пересекался с Витькой и Коляном. Спортивный Витька выглядел старше своего возраста, и ему дед даже доверял свой мотоцикл. По крайней мере, так заявлял сам Витька, когда появлялся на «Урале» с коляской. Эх, и позажигали они в свое время! Где оно теперь, то время, а где Витька…

- Командир, время - деньги, так едем или нет? - донеслось снизу.

- Момент! - Степан прыжками сбежал со скалы и остановился, с интересом присматриваясь к необычному в этих местах средству передвижения, - А до хабора подкинете?

Это был старенький «Харлей», точнее - от него рама, без мотора. С самой настоящей коляской, что называется - от производителя. Когда-то такие выпускали, а потом все пришло в угоду модному эгоистическому одиночеству, наступающему на семейные отношения. Нет спроса - пожимали плечами менеджеры, закрывая десятки лет существующий проект. Рынок - вот истинное лицо, отражающее современное общество. Раз один человек может быть зеркалом революции, как локального явления, то почему многоголовый многорукий рынок не может отражать все общество сразу, его общее состояние и развитие?

- Запросто! А самое главное, - усатый прищурился и назидательно поднял палец, - Первая поездка бесплатно!

- С чего бы это? - хмыкнул Степан и, на всякий случай, сделал шаг назад.

- А с того… С того, что и вторая тоже! - рассмеялся мотоциклист. - Меня зовут Перевозчик. Не слышал? Ничего мне от тебя не нужно. Совсем. Вчерась встретил я брата Франца, а он мне и говорит, что присел тут недалеко парнишка на скале, выручил бы ты его… А мне что, трудно, что ли? Конягу оседлал - и вот я здесь. Какая мне разница где кататься?

- Неожиданно… Значит, до Крысвилла подкинете?

- Без проблем.

- А до Счастливого? - Степан сам не понял, зачем задал этот вопрос. Туда-то он точно не хотел бы ехать.

- Могу, - помрачнел Перевозчик, - Но не до самого. Только ведь нет теперь никакого Счастливого. Все, сдулся.

- Как сдулся? - по инерции повторил Степан, хотя уже понимал как.

- Да так. Я там недалече был, так ко мне один пассажир навязался. Прискакал, как заяц, трясется весь, белый весь от страха, руки сигарету в рот не могут положить, а глаза… Безумец, я подумал. А он на колени бухнулся и стал умолять, чтобы я его вывез куда-угодно. Не люблю я тамошнюю публику, но чувствую - здесь что-то не то… Ну и взял я горемыку, а он мне поведал, что нет больше хабора Счастливый, стал он частью Анклава. В одну ночь ему такое счастье привалило. Посчастливилось Счастливому хе-хе. Вот вся нечисть туда и хлынула разом. Патры неслись так, что пробивали бреши в стенах, раптор пожаловал - прямо из-под земли вылез, а потом и всякая шелуха поменьше набежала. Народ пукалки-то свои достал, а что толку, если они уже в Анклаве? А я тебе так скажу - бог есть, если такое произошло. Вроде бы он и не покарал никого, а осиного гнезда нет как нет. Ты про Вавилонскую башню слыхал? Ведь не стал ее бог разрушать, а внес маленький штришок - и готово дело. И тут также. Можно было бы запросто этот злополучный хабор испепелить, никто бы и не глазом не повел, но нет, всего лишь ма-а-аленькая поправка в разметку территорий - и никто не ушел от ответа. Похожий почерк, да? А знаешь чем?

Степан помотал головой.

- А тем, что в том и этом случае людям был оставлен последний шанс. Им был оставлен шанс отбросить глупые амбиции и действовать сообща!

- Так в Счастливом разве не банда сидела? А это организованные злодеи, которые и действуют как раз сообща.

- Знаешь чем банда от армейского отряда отличается? Тем, что их организация живет, только когда они кучей на одного напрыгивают, а стоит получить по зубам, так сразу овцой блеют про закон и соблюдение прав, на которые плюют, когда дело их не касается. Вот им раптор и зачитал их права, хе-хе… Ну так что, в Крысвилл?

- М-м-м, нет… Место мне надо такое… Такое, где муты после перезагрузки в этот мир вываливаются. Не слыхал про такое?

- Первый раз слышу. Но, седейте, мистер. Что знаю - расскажу.

- Еще вопросик можно?

- Валяй!

- Зачем вам это? Я имею в виду катание на мотоцикле пассажиров всяких… Я так понял, что вы это делаете бесплатно? Не могу поверить…

- Да, люди чаще верят в плохое. Но тут все честно. Ведь я таксистом работал до того, как… Ну, ты понимаешь. Нравилась мне моя работа, а здесь и возможности есть, и транспортом разжиться не проблема. Ездить мне нравится, и я делюсь своим счастьем с другими людьми. А почему бесплатно? Так мне ничего не надо, и зачем еще что-то из сущего просить у другого? Как там, говорится - не преумножай сущности без необходимости. Ну, так поехали, что ли?

Много Перевозчик не рассказал. Можно ли считать ценными сведениями то, что «возрожденные появляются в разных местах, как правило, в нелюдимых и там, где отсутствуют стражи»?

- Ты ходил за грибами? - добавил он, - Так и тут. Никогда не знаешь когда и где. Есть, конечно, кое-какие общие правила, но так я тебе про них уже поведал.

- У грибов есть грибница и они часто вырастают на прежних местах. Про такие тебе известно?

- Да, и такую теорию проверяли, но… - Перевозчик покачал головой, - Но я тебя понял, это ведь тоже шанс, да? Тогда мы приехали. Помнится как раз в этих местах встретил я одного типа… Как он появился я не видал, но мокрый голый вид говорил сам за себя. Я его до Крысвилла и доставил, а он благодарен очень был. Максимом назвался. За точность на местности извиняй, штурманскому делу не обучен, но где-то здесь.

Чем примечательно место, в котором вышел Степан, было непонятно. На многие мили вокруг расстилался одинаковый, ничем не различимый между собой унылый пейзаж. «Уж не подшутил ли надо мной этот усатый дядька? - вкралась в сознание паническая мысль, - Завез в глухомань…»

Степан взъерошил все еще не отросшие волосы и посмотрел на небо. Как всегда ни облачка. Зато восходящее солнце вовсю даровало лучистое тепло, разогревая к полудню.

- Так как же появляются на свет возрожденные? - произнес Степан вслух, чтобы разогнать гнетущую тишину. - А, самое главное, где? Эх, а ведь я через это проходил… Хоть что-нибудь бы в памяти отложилось!

Он попрыгал на месте, потопал сначала одной ногой, затем другой, постучал по земле кулаком, но, как и ожидалось, без всякого эффекта. Битый час он топтался, наматывая круги, и размышляя, как поступить дальше. Вариантов просматривалось два. В первом случае, надо было неизвестно сколько ночевать на этом месте, ожидая чуда, а во втором, все-таки поискать разбирающихся в данном вопросе старожилов.

Каково же было его удивление, когда земля лопнула у него почти под ногами, открывая небольшой проем, напоминающий ванну, вырубленную в местном рельефе. Вместе с тем выплеснулась часть воды, разлившись небольшой лужицей. Остальная, по-видимому, ушла сквозь землю. В ванне оказались абсолютно нагое мужское тело. Неизвестный с трудом сел, раскачиваясь как китайский болванчик, отрешенный от внешнего мира. Его мокрое тело в тот же миг, покрылось мурашками, среди которых блестели капельки воды, сразу же подсушиваемые жаркими лучами уже повисшего над головой солнца.

- Привет, штаны не интересуют? - сказала Степан заранее подготовленную фразу.

- Привет, - незнакомец попытался улыбнуться, но получилась лишь кривая усмешка. - Это единственное, за что я готов продать душу.

- А за ботинки подарить все остальное? - пошутил Степан.

- А ботинки мне не нужны, - незнакомец поднял ноги, оканчивающиеся металлическими ступнями, - Это гораздо лучше обуви. Высокопрочный сплав с возможность замены. Отличная альтернатива не только ботинкам, но и настоящим суставам.

- Разве протезы не исчезают при перезагрузке? - Степан почувствовал себя неуютно - как будто говорил с калекой.

Незнакомец подскочил, как согнутая, а потом распрямившаяся пружина и в мгновение ока оказался на ногах.

- Меня зовут Лаки Крайтон, - сказал он, - Можно просто, Лаки. Протезы - это не единственное, что не исчезает при перезагрузке. Так как насчет штанов?

- Да забирай, - Степан протянул ему бриджи. - Даром.

- Ну что ж, даром, так даром, - не удивился Лаки, - Потом как-нибудь сочтемся. Куда путь держим?

- Да… Куда глаза глядят, пожалуй. Ищу место, где может появиться возрожденный.

- Хм, действительно куда глаза глядят. Ну так нам с тобой по пути, выходит!

Лаки оказался хорошим собеседником. Он постоянно шутил и заражал своим хорошим настроением. Степан не без зависти искоса присматривался к нему - у него самого пробуждение было не в пример хуже. Теперь уже и искусственные ступни не выглядели так пугающе. Лаки так ловко передвигался по камням да и по песку, что Степан поневоле задумался о возможном приобретении нечто похожего. Хотя, если бы предложили такое прямо сейчас - не задумываясь отказался бы. А что, нельзя и помечтать?

- Лаки, а какой у тебя был уровень до перезагрузки? - не выдержал Степан.

- Вопрос некорректный, не находишь? Да и зачем тебе это?

- Я смотрю - ты опытный мут, может быть профи. Скажи, что для тебя Анклав?

- Интересный вопрос. Ты не поверишь, сколько раз я его себе задавал сам. И столько же спорил сам с собой. Не возражаешь, если я начну издалека?

- Даже интересно.

- О’кей. Чего хочет каждый человек? Ну, понятное дело, ему нужно пропитание, безопасность, то да сё… Это понятно. Обычно это называется «место под солнцем». Но мы же не животные, которые рождены чтобы прятаться, толкаться локтями, жрать и желать продолжения рода? А если все это есть и в избытке?

- В том-то и проблема, что большинство из нас всю жизнь проводит в борьбе за это самое место под солнцем, а на то, чтобы понять, что следует делать дальше, элементарно не хватает времени. Да и уже нет никакого желания.

- У того, кто над этим не задумывается, открывается пустота, которую каждый заполняет чем может. Как правило, теми же банальными потребностями, но уже ставшими доступными. Пьянками-гулянками, например. Короли ударялись в охоту…

- А сегодня все скрываются в виртуальных мирах.

- Все так, но я имел в виду нечто, которое записывают в законах и конституциях, провозглашают в революциях, что есть неотъемлемое право каждого, но никто ей не наделен.

- Хм… Ты сказал ей? Справедливостью?

- Свободой! О ней так много говорят, но в истинном смысле она не существует нигде. Понимаешь это!?

- Ну-у-у, это смотря что ты подразумеваешь под словом свобода…

- Свобода – это когда ты принимаешь решения или что-то делаешь без оглядки на рамки и правила, связывающие тебя по рукам и ногам. Думаю, что такое определение поддержит большинство. Анклав – это место, где сбылась вековая мечта человечества. Здесь нет денег, коррупции, власти и религии. Тебе не приходило в голову зачем нужны эти перечисленные сомнительные достижения цивилизации? Затем, чтобы реализовать ту свободу, о которой я тебе говорил. Естественно, она достижима только на верхних уровнях иерархии, а потому все стремятся обогатиться и лезут на вершину власти, чтобы стоять над законом и жить, как им заблагорассудится. Но только здесь, в Анклаве, каждый получил право жить, как он хочет, и каждому открыты широкие возможности совершенствования, а как этим всем воспользоваться опять-таки решает он сам. Это ли не истинная свобода?

- Если только она не налезает на свободу чужую.

- Даже, если и так. У тебя же есть возможность перезагрузки. Главное что? То, что ты свободен от насущных проблем, которые занимают девяносто процентов нашей жизни. Это – база, на которой ты можешь расти. Хочешь стать сильнее или быстрее – пожалуйста, усилиться компьютером – без проблем! Транспортные средства ездят без двигателя и управляются силой мысли – магия! Нам оказался открыт целый мир, в котором мы можем стать больше, чем обыкновенный хомо сапиенс. Мы – люди новой эпохи, новый вид, хомо новикус, если хочешь.

- Конечно, вот так взяли и стали новым видом. Слышал я уже что-то подобное. На самом деле, все у нас получается, потому что Анклав заботится о нас. Кто мы вне его? Трупы. А с чего вдруг нам оказана такая щедрость, ты не задумывался? В этом мире за все надо платить. А здесь такие чудеса – и задарма. Не странно ли?

- Нисколько. Я беру то, что лежит на поверхности и не задумываюсь о судьбах мира и проблемах вселенной. Тебе тоже не советую, так проще жить. В данном случае я не знаю ответа, и не стремлюсь его получить.

- Но эта та основа, на которой ты построил башню своих рассуждений. Тебе не страшно, что под ней, как у акробата в цирке, который балансирует на высокой пирамиде, лежит шар, готовый сбросить всю шаткую конструкцию.

- Тебе не было страшно, что в магазине исчезнет хлеб, а ты не умеешь его печь? Ведь он краеугольный камень твоего экономического благополучия. О чем ты? Мы живем в космическую эпоху, когда баланса заплатил - получил нет. Чем ты здесь рискуешь, кроме жизни, конечно? И то, заметь, она тоже находится в твоих руках. Посему, не занимай ты голову всякими выдумками, живи полной жизнью и радуйся! Вон, смотри, красота какая! - кивнул Лаки головой в сторону небольшой рощи.

Лесок, попавшийся им навстречу, был голый, как в конце колючей осени, а оттого серый и невзрачный. Лишь листва, раскинувшаяся на почве, не засыхала, оставаясь прежней, и разбавляла тусклые краски подлеска свежей зеленью.

Степан взглянул на деревья лишь мельком, отметив, что к ним лучше не соваться - в памяти еще свежа была засада рейнджера, на которую он неосмотрительно напоролся.

Однако на Лаки лес подействовал своеобразно. Он долго присматривался, а потом удовлетворенно хмыкнул, как будто узрел что-то весьма ожидаемое. Не успел Степан спросить что же это, как, сбросив наломанные ветки, им навстречу выкатила весьма помятая тележка. В ней с трудом можно было опознать одну из колесниц, с которыми ему довелось пересечься в Счастливом. Турель с арбалетом уцелела, но скособочилась и косоглазо смотрела в сторону, пластина, предохраняющая переднюю часть, треснула, а сам перед был стянут стальной проволокой.

Технические недочеты с лихвой компенсировали два типа, с грозным видом выставившие впереди себя взведенные арбалеты. У одного был перевязан глаз, что вместе с заросшим лицом и банданой на голове, придавало ему сходство со злым пиратом. Лицо второго было обезображено свежим шрамом во всю щеку, что тоже придавало ему довольно свирепый вид.

Не успел Степан сообразить что делать, как один из них заорал во все горло:

- Счастливчик!!!

Лаки шагнул навстречу, раскинув руки, и вся троица несколько минут тискала себя в объятиях, совершенно забыв, что рядом с ними стоит еще кто-то. Степан сделал шаг назад, потом второй, а потом, не разрешая себе ускориться, медленно и непрощаясь побрел прочь.

- Кто это? - спросил одноглазый, закончив обниматься.

- Так… Попутчик, - пожал плечами Счастливчик, - Пусть идет, - добавил он, заметив, что друзья начали поднимать арбалеты.

***

"Надо же! Лаки - Счастливчик! Мог бы и догадаться," - корил себя Степан, но при этом он хорошо понимал, что повести себя по-другому все равно бы не смог.

Неожиданный громкий топот заставил его броситься на землю и, извиваясь ящерицей, скрыться в невысоких кустах.

Поднимая облако пыли, мимо пронеслась мохнатая туша, обдав волной воздуха, как от проносящегося рядом товарняка. Зверь был размером не меньше зубра, а по степени лохматости мог запросто поспорить с мамонтом. Тупая морда безучастно повернулась в сторону Степана, как будто жуткого вида в профиль такой махины было маловато для того, чтобы просто лишить дара речи.

Широкий массивный лоб лысой изогнутой пластиной сползал с макушки, закрывая глаза и ноздри костяным колпаком. Ниже ему мешали опуститься громадные желтые клыки, чуть ли не упирающиеся в него снизу. Шумное дыхание вырывалось из щели над верхней губой, оседая на ней белыми хлопьями.

Тяжелая квадратная челюсть что-то пережевывала, роняя на землю тягучую слюну.

«Патр? - Степан замер, боясь не то что пошевелиться, но даже вздохнуть, - Он слепой… Но при такой массе и с такой мордой, это проблемы кого угодно, но только не его.»

Проводив взглядом удаляющуюся копну шерсти, он подумал, что, поскольку все дороги для него едины, идти следует в ту сторону, откуда этот монстр появился. Так меньше вероятность с ним пересечься.

Поднявшись и отряхнувшись от прилипших веточек и земляных крошек, Степан похвалил себя за проявленную осторожность: «Однако, скоро привыкну шарахаться от каждого шороха». И тут как раз за спиной раздался даже не шорох, а самый настоящий всхрап.

Степан подпрыгнул, как ужаленный, и перевернулся в воздухе. Он сам не ожидал от себя такой прыти, но она вся куда-то испарилась, как только нос к носу столкнулся с таким же чудовищем, что проскакало мимо.

Ноги и спина сразу стали деревянными, а в голове била в набат только одна мысль, лишая рассудка: отбегался! Мерзкая морда едва ли не упиралась в него, а подойди патр чуть поближе и можно было развешивать на его клыках на просушку белье. Такая, не к месту веселая, мысль отрезвила Степана, заглушив гулкий колокол в голове. Нога сама пришла в движение, сделав осторожный шаг назад. «Главное - не делать резких движения и не создавать шума,» - почему-то подумал он, не понимая, как правильно вести в такой ситуации.

- Здравствуйте, - поздоровался патр тонким голосом.

- Здра… - проблеял Степан, сорвав голос на последнем слоге. Голова загудела, как трансформатор - в ней начался лихорадочный поиск того таракана, который так дико пошутил.

- Я здесь! - таракан оказался не в голове, а на голове. И не у Степана, а у патра. Он восседал на его широком лбу, свесив две последние лапки, а остальными энергично махал, привлекая внимание. Удостоверившись, что замечен, он поднялся во весь рост и произнес:

- Видите ли, произошла техническая накладка. Вообще-то вы должны были попасть на собеседование сразу после того, как приняли приглашение, - таракан развел лапками, - Но что-то как всегда… То есть, неожиданно, я хотел сказать. Да, совершенно неожиданно, пошло не так. Примите наши искренние извинения. Никогда такого не было и вот опять, - Степану показалось, что усач хихикнул.

- Но я ничего не получал! – пришел в себя и очень удивился парень.

- Как же, как же, - забеспокоился таракан, - А красный ведьмин палец разве вы не употребляли? Вот, у меня имеется соответствующая информация, - он поскреб лапками и выудил на свет алмазную каплю, - Здесь все записано…

- Я ничего не знал о таком свойстве красной жидкости.

- Да-да-да, - согласно покивал головой усач, - Я об этом и говорю. Произошло недоразумение, и я приношу вам наиглубочайшие извинения!

- А вы, собственно, кто? - опомнился Степан, все еще не веря, что не сошел с ума.

- О, совсем забыл! Позвольте представиться: Лео шестой-первый, старший советник по миграционным вопросам, а в данном случае просто посредник. Сами можете не представляться, как вы уже догадались.

- Извините за невежество, но что значит шестой-первый? Первый среди шести?

- Пустое, вашему роду это простительно. Разве можете вы представить, что шесть - это степень шестерки, а все вместе это означает глубину корней моей родословной! Да, молодой человек, я очень древнего и знатного рода, поэтому и выбран в качестве посредника для принесения извинений. Кстати, первый означает позицию в табели о рангах. То есть я старший советник первого ранга. Ну, как вам знакомство с представителем древнего рода? Вы, люди, гордитесь же своей родословной и тем, что ведете род с древних времен?

- Хм, да, но…

- Вас смущает, то, что неизвестен мой интеллектуальный уровень? Хотите побеседовать о трансцендентальном единстве апперцепции?

- Э-э-э…

- Понимаю-понимаю. Вы уважаете физическую силу? - при этих словах патр перестал жевать и клацнул мощной челюстью.

- Нет-нет, знатности рода мне вполне достаточно, - поспешил заверить Степан.

- Отлично! Я чувствую, что мы в вас не ошиблись! Могу я считать извинения принятыми?

- Да я и не обижался…

- Прекрасно! На сим моя миссия закончена. В виду того, что сейчас вам будет доставлено небольшое неудобство, вам лучше закрыть глаза. Готовы?

- М-м-м…

- Поехали!

Глава 21. Встреча (Вместо эпилога)

Серые, изъеденные морской водой камни наползали друг на друга поваленными костяшками домино, образуя ступенчатые террасы, распушающиеся в воде бурыми тонкими водорослями, вздымающимися с каждой набегающей волной.

Местами ноздреватые, как пемза, а местами отполированные до зеркального блеска, плиты плавно уходили в море, устилая побережье каменным поясом, встав на пути соленых вод.

Море было спокойно. Волны шелестели, набегая на камень белой пеной и, оставляя за собой мокрые пятна, откатывались обратно, чтобы набраться сил на новую, пока еще ласковую, волну.

Из заполненных водой каверн иногда выглядывали тонкие проволочки с бусинками глаз, да показывались небольшие зеленые клешни, напоминая, что и в камне есть жизнь.

Степан перепрыгнул с округлого валуна на отшлифованную плиту и посмотрел в синеющую даль. Там, где сходилось море с горизонтом, расстилалась тонкая белесая дымка, как волосы его странного собеседника.

- Нет, что вы! Никто и не думает посягать на дорогую вашему сердцу планету, - высокий тонкий человек с белыми волосами, рассмеялся легко и беззаботно, - Хотя, признаться, в случае именно с Землей, все может получиться именно таким образом, как вы тут нафантазировали. Как, оказывается, мало надо, чтобы люди перегрызли друг друга - всего лишь дать то, за что они так безуспешно борются всю свою недолгую жизнь.

Теперь он просто улыбнулся, вроде бы и добродушно, но сохранив внимательный холодный взгляд больших синих глаз. Ненатурально синих. На ненатурально бледном лице с острым маленьким носом и тонкими ленточками бесцветных губ.

- Шучу я, шучу. Нам встречались разные планеты, думаете ваша чем-то особенная или исключительная? Поверьте, это не так. Те условия, что мы создаем, поднимают из глубин души самые удаленные и запрятанные в них качества, которые и позволяют быть вам теми, кем вы себя ощущаете. Разумные существа, конечно, разные, но ведут себя схоже. В этом нет ничего удивительного, если понимать, что законы логики, так же, как и физические или математические законы, одинаковы. А ведь тот, кто мыслит, выстраивает цепочку умозаключений исходя из критериев разумности, которые диктуются той же логической взаимосвязанностью. Нет, конечно, все делают при этом глупости, но это тоже неотъемлемая часть разума. Вы мне верите? Впрочем, то предложение, которое я собираюсь вам сделать, позволит вам убедиться в этом самому.

Степан никак не мог до конца поверить, что, начиная с того момента, как произошла встреча с Лео говорящим, а это само по себе уже было тревожным звоночком, до момента встречи с худосочным существом, с длинными, чуть ли не прозрачными руками и несоразмерно большой головой, он не прибывал в сильном наркотическом помутнении сознания.

«С чего бы это? - спрашивал он себя, слушая речь головастика, представившегося мастером Ли, - Я что-то съел? Нет, ни к чему даже не прикасался… Как же, а тот проклятый красный ведьмин палец! Точно, с него все и началось. Все эти беседы о сути Анклава, челеовеческой природе, духовном мире… Вот же меня торкнуло!» Степан даже остановился, потрясенный своим открытием.

- Что случилось? - Ли тоже остановился, участливо заглядывая ему в лицо.

- У меня стойкое ощущение, что я разговариваю с порожденными мной призраками.

Белая голова качнулась, роняя на лицо длинные пряди волос, Ли хотел рассмеяться, но передумал:

- Наверное, зря мы послали Лео на переговоры. Этот аристократ способен потрясти любого, и теперь вы не уверены в реальности происходящего. Хм, пусть будет так. В принципе, это не так уж и важно. Надеюсь только, что наш разговор не представляется таким же глупым, как если бы он происходил в фантастическом сне?

- В том-то и дело…

- А-а-а, тогда не беспокойтесь, - Ли подобрал прибитый к его ногам белый треугольный камень, - Имеет значение сам факт состоявшегося разговора, а происходил ли он во сне или наяву… Какая разница, если мы друг друга услышали? Вот, возьмите, - он протянул Степану камень, который оказался большим блестящим зубом, - Пусть это послужит вам памятью об этом.

- Интересно, - Степан пощупал гладкую костяную поверхность, - Выглядит вполне натурально, хотя и фантастично. Значит, я узнаю, в конце концов, истину. Так в чем суть Анклава и о каком предложении вы пытаетесь мне сказать?

- Отлично! Прямо и по делу. Что ж, поскольку все, то вы сказали, взаимосвязано, то позвольте по-порядку. Анклав - это пропуск в космический мир и, одновременно, полигон на котором приобретаются разноуровневые навыки.

- А никак иначе в космический мир не войти, не минуя стражей, я имею в виду? Или они нужны, чтобы не прошел тот, кто нежелателен? Надо признаться, достаточно жестокий метод отсева абитуриентов. Но зачем так сложно? Нельзя что-ли просто имплантировать какие-нибудь нано-супер-компьютеры, а приобретение навыков компенсировать, например, плазменной винтовкой или что там у вас стреляющее?

- Все не так просто. Во-первых, выход в космический мир предоставляет вам только одна цивилизация, с представителем которой вы имеете честь вести беседу. Так уж получилось, что никому больше вы неинтересны, извините. Поэтому правила игры задаем мы. Может быть, кто-нибудь откроет для вас другой выход и тогда - пожалуйста, шагайте по столбовой дороге, если таковая будет вам дарована. В чем я, правда, сильно сомневаюсь. Во-вторых, в нашей цивилизации нет опции «даровано по рождению». Каждый должен завоевать свое право на уровень, и это краеугольный камень нашего динамичного развития. От того, насколько неукоснительно соблюдается это правило, зависит благополучие нашего мира. Хочешь прокачать навыки - добро пожаловать на полигон и никакие деньги тебе не помогут.

- Что-то я сомневаюсь, что коррупции у вас нет. Каждый ведь хочет «порадеть родному человечку».

- Не без этого, конечно. Не одно поколение ломало голову, как поступить. Наконец, для неукоснительного соблюдения правила, решили создать замкнутую касту, для которой честь превыше всего. Они вне закона, вне политики и экономики, а потому беспристрастны. Все материальные блага им доступны, но, при этом, они всегда на виду. Это своего рода орден, пользующийся большим почетом в обществе.

- Да, но Анклав… В нем каждый может запросто лишиться всего, а то и умереть? - не поверил Степан.

- Именно так. Поэтому рискуют и побеждают молодые, а старики просто хотят доживать с тем, что имеют. В этом и заключается прогрессивная динамика нашего общества.

- Складно получается. Вот только набор качеств странный какой-то.

- Тут мы подошли к самому главному. Наша цивилизация сделала огромный скачок в своем развитии не благодаря открытиям или завоеваниям. Отнюдь! Все, что нас окружает и с чем довелось познакомиться вам, принадлежит разным народам других цивилизаций. Для того, чтобы все это получить, не хватит никаких, как вы выразились, винтовок. Мы получаем достижения других цивилизаций другим путем.

- Воруете, что-ли?

- Нет, подбираем то, что отбрасывают другие народы. Вот, например, жил у вас в средние века изобретатель по имени Леонардо. Опубликуй он свои задумки, его тотчас сожгли бы на костре. А мы, на условиях неразглашения, предлагаем за них хорошие деньги. Разве это воровство?

- Нет, конечно. Непонятно только откуда вы могли узнать то, что этот человек скрывал даже от себя, шифруя свои записи.

- А вот насчет этого у нас есть дар. Разве не должны были мы получить компенсацию за то, что являемся профанами в науке и технике? Мы ставим перед собой проблему и понимаем где она будет решена. С точностью до континента или, даже, до страны. Как повезет.

- Как же вы при такой точности находите источник решения? И сколько лет вам на это требуется.

- Мы не торопимся, как вы понимаете. А искать будете вы. В этом и состоит наше предложение.

- Хорошее предложение - поискать ветра в поле! А если я не согласен? Да и как я могу покинуть Анклав, если вне его я не могу жить?

- Боюсь, вы не поняли… предложение не обсуждается. А насчет последнего не волнуйтесь - вы будете работать только там, где будет раскинута сеть нашей энергетической системы. Ваш уровень и навыки, естественно, будут сохранены… если только вы не лишитесь жизни. Увы, от такого никто не застрахован.

- И вы вернете меня в Анклав?

- Нет, просто выполнять задание вам придется уже без левела. В Анклав вы вернетесь только когда задание будет выполнено. На этом все, инструкции получите на месте…

- Постойте! У меня просьба, последнее желание, если можно так выразиться…

***

К Крысвиллу Степан подошел с неизвестной ему стороны. В этот раз он шел по довольно сносной дороге, которая упиралась в выкрашенный белой краской шлагбаум. По его сторонам не было никакого забора, но небольшими холмами выступали из земли огневые точки, прикрытые со всех сторон мешками с песком, а с воздуха - маскировочной сетью, которая, больше выполняла роль защиты от солнца, нежели от нападения с воздуха.

Мешками даже была обложена небольшая будочка, с приделанным к ее стене огромным кондиционером. Но здесь они выполняли цементирующую и удерживающую функцию, иначе она бы завалилась под тяжестью гудящего железного ящика.

Из будочки шустро выскочил человек в длинных штанах и джинсовой крутке. Судя по его бледному лицу, прыть ему придавал неумеренный холод и сейчас, больше всего, он хотел согреться, пользуясь подвернувшимся случаем.

«Чегой-то тут так все серьезно? Может быть это именно то направление, по которому подвозят на телегах товар федералы?» - догадался Степан.

- Кто таков? – напустил на лицо грозное выражение охранник. – Цель прибытия?

- Туризм, - ляпнул первое, что пришло в голову, Степан, заложив руки в карманы брюк.

- А деньги-то у тебя есть, ту-ри-ст? – усмехнулся тот, по слогам произнеся непривычное в этих местах слово, - Мы тут бомжам и всяким проходимцам совсем не рады.

«Вот привязался, - Степан с неудовольствием посмотрел на белобрысое веснушчатое лицо с довольным оскалом, - Может быть того… - он оценил открытую кобуру с гордо выпирающей оттуда рукояткой. - Нет, не успеть пожалуй. Боже мой, о чем я думаю! Глупости какие-то в голову лезут!»

Улыбка сползла с лица парня, как только он проследил взгляд, и его рука сразу же накрыла рифленый пластик рукоятки.

- Вот, пожалуйста, - Степан вытащил из кармана единственное, что там нашлось. Им оказался тот треугольный зуб, что ему отдал мастер Ли. - Товар на продажу. Такого нет ни у кого.

- Это где такая дрянь водится? - белобрысый со смесью ужаса и любопытства уставился на предмет, представляя размеры его обладателя.

- Что там возишься, Мэтью? - со стороны ближайшей огневой точки к ним размашистым шагом спешил высокий человек в униформе песочного цвета, - Не видишь, что он мут? Продаст товар, деньги пропьет, пусть проваливает!

Мэтью буркнул что-то себе под нос и махнул рукой, не прикасаясь к шлагбауму. Действительно, если каждому муту открывать - рука отвалится.

Степан помахал рукой на прощание и быстро пошагал в сторону центра, надеясь закончить свои дела до наступления темноты. Ноги сами несли к рынку, как будто память о нем записалась на генетическом уровне. И она не подвела. Сначала начали попадаться отдельные личности, а потом они уже сливались в ручейки, стихийно стекающие в место народной торговли. Оставалось только спокойно следовать в набирающем силу потоке.

Степан вышел к рынку со стороны банка. Он действительно хотел разжиться деньгами, но немного другим способом. Ждать появления этого способа пришлось недолго. «На ловца и зверь бкжит», - усмехнулся он, наблюдая как из дверей банка появился мистер Кейн с пакетом.

Степан приблизился в тот момент, когда он передавал его какому-то мужчине в обмен на бумажный сверток.

- Какими судьбами! - закричал Степан, расставив руки, - Дай, думаю, повидаю своего должника, может быть он как раз деньгами обзавелся?

- Кто это? - клиент Кейна недобро взглянул на наглеца.

- Мистер Стэн? - смутился Кейн, - Разве вас не посадили… за убийство? В Сталкере?

Услышав про убийство, мужчина попятился и через пару секунд растворился в рыночной толпе.

- Нет. Но не все потеряно, - мрачно усмехнулся Степан, - Могут за убийство на пороге банка. Как выдумаете?

- Мы с вами в расчёте! - выкрикнул Кейн, - Вы сами сказали! А раз так сказали, значит ваше требование долга незаконно!

- Как часто люди, привыкшие нарушать закон, взывают к нему, когда дело касается их самих, вам так не кажется, мистер Кейн?

- Что вы хотите, мистер Стэн? - бросил тот на Степана затравленный взгляд.

- Отслюнявьте тысячу из той пачки, что у вас в руках, и катитесь на все четыре стороны. Да, и запишите ее на мой счет… в счет погашения долга.

Степан уходил с рынка с легким чувством. Дела Кейна его не касались, пусть с ним разбираются те, с кем он мутит свой так называемый бизнес, а у него есть дела поважнее. Но сегодня был день встреч. На выходе из рынка Степан столкнулся с Максом.

- Мистер Стэн! - сразу же обрадовался тот, - Есть, что продать? Проведем аукциончик, и дело в шляпе! Мою цену знаете - всего один процент. Разве это много за организацию прибыльной торговли?

- Я тоже рад тебя видеть. К сожалению, сегодня я не по этой части.

- Ах-ха-ха, купились! - расхохотался Макс, - Все! С мелким бизнесом покончено! У меня теперь магазин модной одежды!

- Вот как? А кто же будет разводить доверчивых нубов?

- А-а-а, - махнул рукой Макс, - Всегда кто-нибудь найдется, ведь спрос рождает предложение, правильно? Но, если по-правде, то я просто предлагал участие в бизнесе, а это разве незаконно?

- Законно-незаконно, но на магазин, как я понял, заработал.

- Опять мимо! Это все женитьба и семейный бизнес. Кстати, я женился, не в курсе? А у тебя как дела с дамой сердца? Я помню, как ты прикупал кое-что из бижутерии, - Макса прорвало на словесный поток и ответы ему были неинтересны, - Пойдем познакомлю с женой, заодно и прикупишь кое-что, ты ведь за товаром пожаловал, - у меня глаз наметан! На какую сумму рассчитываешь?

Степан молча выгреб из кармана всю наличку и сунул бумажки ему в руки:

- Все, что есть. Только перед тем, как напихаешь доверчивому муту разного барахла, отведи меня в мастерскую.

Из Крысвилла Степан вышел с рюкзаком, раздутым набитыми вещами до состояния шара. На плече он нес полутораметровую доску, что вызвало неподдельный интерес, когда он покидал хабор. Конечно, можно было лихо прокатить на ней мимо изумленной охраны, но что-то подсказывало ему, что лучше повременить.

- Дом строить собрался? - белобрысый Мэтью не переминул выскочить из холодной будки, - На новоселье пригласишь?

Из-за мешков с песком выглянуло еще пара любопытных лиц:

- Во мут нынче пошел! Раньше арбалеты с луками тащили, а теперь - дубину на плечо и пошел. Зверь!

- Эй, парень, тебя часом не Гераклом кличут?

Степан шел до тех пор, пока смех и выкрики стали едва различимы. Тогда он завернул за ближайший холимк и скинул доску на землю. Встал на нее и прикрыл глаза, пытаясь вспомнить те чувства, когда он ехал на оторванной двери. Почувствовав под ногами шевеление, Степан дернулся, доска отскочила в сторону, и он растянулся на земле. «Как хорошо, что не стал при охранниках выпендриваться», - простонал он, потирая ушибленное колено.

С третьей попытки стало получаться устоять на ногах, а с шестой - начать движение. Зато, радость от плавного скольжения компенсировала все неудачи. Степан катался с полчаса, радуясь новой возможности. Доска легко проскакивала камни и небольшие кочки, шуршала раздвигаемой травой, выдерживая небольшой уровень высоты над землей. Лишь, когда этот уровень пересекался с твердым препятствием, она подскакивала, пролетая над ним. Но Степан старался таких "дорожных полицейских" объезжать мимо, благо маневрировать было гораздо легче, чем двигаться по прямой.

С сожалением спрыгнув с доски, он закатал рукав и проверил предплечье. Мастер Ли даровал желтое солнышко, накрывшее собой часть надписей на руке. Степан немного полюбовался на перекатывающиеся по нему переливы, а потом решительно надавил на него большим пальцем.

Солнышко сверкнуло последний раз и погасло, а Степан почувствовал легкое головокружение. К горлу подкатила тошнота, но, к счастью, все быстро закончилось.

Вокруг расстилалась высокие холмы, покрытые лесом, если лесом можно было назвать то, во что превратились деревья. Он стоял на естественной полянке, неровным краем отодвинувшей от себя лиственницы и сосны, которые все-таки можно было распознать по сохранившейся листве. «Вот про что забыл спросить того мастера, так это про деревья, - с сожалением подумал Степан, - За что они не взлюбили наш лес?»

Но все эти мысли моментально вылетели из его головы, стоило ему осознать, что видит перед собой возрожденного, восседавшего в неглубокой луже. Даже более того - возрожденную, правда синюю и дрожащую от холода.

«Прямо царевна-лягушка», - хотел пошутить Степан, но подумал, что пока шутки неуместны. Он сердцем чувствовал, что это Джейн, да и мастер Ли пока держал слово, но опознать в мокром утенке ту самоуверенную и воинственную амазонку пока не мог.

Девушка повернула в его сторону голову, близоруко прищурясь. Мокрые пряди волос наползли на лицо, с них стекала вода, ухудшая и без того плохую видимость. Только два чувства внушала она своим видом - обогреть и накормить. «Что я тут рассуждаю!» - подтолкнул себя Степан. Он скинул рюкзак и попытался вытащить джинсы, но они зацепились за футболку, а та потащила еще какие-то тряпки.

- Эй, держи, это тебе! - он подошел и протянул рюкзак целиком, - Бери-бери. Безвозмездно, то есть даром.

Девушка откинула с лица прядь и широко раскрыла глаза. В ее ухе блеснула золотая капелька. «Вот что имел Ли, когда сказал, что на ней будет знак», - промелькнуло у Степана, но он и без всяких подсказок понял, кто она.

- Ты!!! - закричали они оба одновременно и испуганно замолчали, боясь прервать друг друга.

Секунду с недоумением они переглядывались, а потом взорвались массой бессвязных фраз, стараясь высказать все то, что всколыхнулось в душе. Смущаясь и путаясь в одежде, Джейн натянула джинсы, а футболка просто прилипла к телу, ничего особо не скрывая.

- А это что? - девушка вытянула из рюкзака кружевное белье, - Степан, ты открываешься мне с новых сторон!

- Это все жена Макса… Ну, помнишь того, кто подвел меня по аукцион? Или я тебе не называл его имени… Короче, у него теперь магазин, а его жена напихала мне каких-то вещей, когда он подшутил, что у меня в прериях есть дама сердца.

- А что, нет?

- Теперь есть.

- И кто же это?

- А ты догадайся. На ней золотые сережки, и она сейчас стоит рядом со мной.

- Слишком торопитесь, кабальеро, благосклонность этой дамы еще надо заслужить.

- Боюсь, у меня не так много времени. Я нашел красный ведьмин палец… Вобщем, меня призывают.

- Когда? - сразу став серьезной, спросила Джейн.

- Сегодня ночью.

- О, у нас море времени. Кстати, - Джейн огляделась, - Я знаю это место. Вон там будет водопад, правда совсем небольшой. А там - горячий источник. Ну, что же ты стоишь, как истукан, приглашай даму на последний танец!

- Только ты не плачь.

- Соринка… в глазу. Знаешь, я не слышала ни о ком, кто бы вернулся после обратно...

- Это не про меня.

Девушка подошла вплотную и прижалась к щеке Степана:

- Тебе - верю.