Анимус. Змей Двуликий (4).

Глава 1

Солнце клонилось к небосводу, но в предместье Авалона было светло, как днём. И дело даже не в сиянии насыщенных анимой техник, то и дело пролетавших дальше, чем было нужно. Первопричина была стократ прозаичнее: пожар.

Хищные языки пламени пожирали лес и высохшую траву, распространяясь всё дальше и дальше без каких-либо помех. И если в обычной ситуации на борьбу с огнём вышли бы люди и анимусы, то сейчас им всем было не до этого. Прямо под стенами Авалона, одного из столпов человечества, шло сражение, равных которому не было уже давно. Сотни и сотни анимусов схватились с целой армией демонических зверей, которые, ко всеобщему облегчению, несколько минут назад как будто обезумели, перестав действовать слаженно и эффективно. Авалонцы решили, что хаос в армии врага образовался из-за их действий, но Элин Нойр, застывший над перемолотым в фарш и вплавленным в камень трупом симбионта, считал иначе.

Парень моргнул, и источающая пронзительный изумрудный свет радужка глаз померкла, а сам зрачок изменился, вернув себе нормальную, присущую всем людям форму. Вместе с тем окончательно улеглась бушующая в округе анима, часть которой просочилась в землю и на долгие годы отпечаталась там в качестве характерного следа, во многом походящего на отпечаток воздействия силы Марагоса. Очередная “подсказка”, призванная отвлечь симбионтов от Китежа. Очередная плата чужой кровью за сохранение жизни родных и близких людей.

Не первая, но и не последняя жертва…

Проводив тяжёлым взглядом пустившегося в бегство и едва удерживающегося в небе демонического зверя, отчаянно молотящего по воздуху изрубленными крыльями, Элин вытянул руку, застыл на мгновение – и сжал пальцы. В ту же секунду демонический зверь обмяк и, протяжно взвыв, рухнул в чащу леса, расставшись с жизнью ещё в воздухе. Несмотря на огромное по меркам анимусов расстояние – более двух километров, точность атаки была абсолютной, а анимы на неё ушло совсем немного. Со стороны это, должно быть, выглядело не так уж и серьёзно – всего лишь раненый демонический зверь золотого ранга погиб, попавшись на глаза многократно более сильному анимусу. Вот только ни один, ни два, ни десять абсолютов не смогли бы сделать ничего подобного, даже объединив свои силы.

Смертным было недоступно столь небрежное подавление природного сопротивления сильных в плане анимы живых существ, не позволяющего, например, нагреть чьи-то органы или создать прямо в теле конструкт заклинания. В противном случае боевые стили анимусов в корне отличались бы от нынешних, делая упор именно на такие точечные и крайне эффективные воздействия. Но этого не было, и то, что сотворил сейчас Элин Нойр, прямо указывало на положительную тенденцию в развитии полученных в ходе слияния способностей, выходящих за грань доступного человеку. Впрочем, имел ли он право в принципе называться человеком? Не единожды перерождённый, наполовину симбионт с изменённой вопреки законам мироздания душой?..

Силуэт Элина подёрнулся сизой дымкой и медленно растворился в воздухе, не оставив после себя ни единого следа. И произошло это ровно за пару секунд до того, как место сражения захлестнула волна восприятия одного из сильнейших анимусов Авалона, отряд под началом которого выдвинулся на разведку с целью узнать, чьё сражение можно было наблюдать со стен невооружённым взглядом. И каково было их удивление, когда вместо хоть каких-то определённых следов они наткнулись лишь на оплавившийся кратер, на дне которого отпечатался силуэт гигантской стилизованной змеи. Люди, понявшие, что здесь что-то не так, задействовали все свои силы и артефакты, но так и не смогли найти даже самого вшивого следа, могущего указать хотя бы примерное направление, в котором стоило искать неизвестного анимуса. И они не могли даже помыслить о том, что Элин находился совсем рядом с ними, в жалкой сотне метров, сокрытый своими невероятными способностями.

О том, что рисунок в породе мог оставить демонический зверь они по понятным причинам не задумывались: симбионты за прошедшие с начала путешествия Элина полтора года не явили себя миру, пусть и начали довольно активно действовать ради добычи сведений о новом-старом враге. Их атакам подверглись все великие города, а некоторые обособленные укреплённые поселения и вовсе перестали существовать. Но платой за этот успех для симбионтов стали жизни двадцати трёх сородичей, каждый из которых погиб жуткой в их понимании смертью – через поглощение или развоплощение души. Элин, открыв охоту и стремясь сконцентрировать всё внимание давнего врага на себе и только на себе, не разменивался на мелочи, делая успехи как в обучении у Дарагоса, так и в вопросе обретения опыта использования своих новых сил, которые росли стремительно и неуклонно.

Теперь экс-абсолют даже не сомневался в том, что истинный человек мог в одиночку перебить всех симбионтов и лордов этого мира, не получив при этом ни одного серьёзного ранения. Ведь сила воителей этой расы была абсолютной, и разум смертного, – собственно, даже самого Элина пару лет тому назад, – просто не мог её осознать. Здесь не было ранжирования вида “сильный удар – тысячекратно более сильный удар”. Отличия крылись в самой природе воздействий, способность к которым перерождённый и стремился развить. Отличная от привычной материя, в центре которой всё так же находилась анима и душа.

Новое, непаханное поле, обработка которого приносила Элину Нойр огромное удовольствие.

– Лидер, нас отзывают и требуют прибыть к четвёртой секции северной стены! – Появившийся на оставленном Элином поле боя анимус-слабосилок, использующий способности демонического зверя скоростного типа, вытянулся в струнку перед куда как более могущественным коллегой платинового ранга, тело которого было заключено в массивном даже не доспехе, а внешней оболочке, защищающей анимуса и наделяющей его воистину демоническими физическими характеристиками. – Приказ подписан владыкой лично!

Минуту назад жаждавший во что бы то ни стало найти виновника “салюта” совсем рядом с Авалоном, анимус платинового ранга был вынужден изменить свои приоритеты. Он, конечно, мог пойти против приказа владыки, но без гарантии на успех это было сродни самоубийству… в буквальном смысле. Порядки в Авалоне царили крайне жёсткие, о чём Элин знал не понаслышке. Ведь анимуса из него выковали именно в этих стенах, пусть и в той, самой первой жизни. Здесь нельзя было ослушаться приказа без серьёзной на то причины, а за промашки наказывали вплоть до казни или заточения в специальных подземных камерах, призванных лишить выступившего против системы анимуса даже намёка на желание ошибиться вновь. Тоталитарная, жестокая, но эффективная система, где каждый человек был всего лишь винтиком в идеальном механизме. Слабые отсеивались сами собой, способные были вынуждены трудиться изо всех сил, и на выходе Авалон получал самых дисциплинированных анимусов с единой стандартизированной школой, включающей в себя и разумное использование тьмы.

Что забавно – безумцев-тёмных в истории Авалона было куда меньше, чем в других великих городах, где законы жёстко эту самую тьму ограничивали. Был ли сладок запретный плод, или анимусы Авалона просто приобретали иммунитет к этой пагубной силе через тренировки и укрепление самоконтроля – не суть важно. Главным здесь был результат: неофициальный титул сильнейшего города из всех. А существование в этой реальности обезумевшей, – и окончательно погибшей от руки Элина, – Кордии Мордакс, которая так или иначе, но внесла свой вклад в усиление Авалона, раздул в душе перерождённого крошечную искру надежды. Надежды на то, что темнейший город из темнейших сможет дать симбионтам хоть какой-то отпор.

Собственно, по этой причине Элин и прибыл сюда, посчитав, что Авалонцам излишнее внимание со стороны врага человечества повредит куда меньше, чем всем остальным.

– Давай сюда! – Анимус резко уменьшился, избавился от своей боевой формы и вырвал из рук посыльного запечатанный тубус с приказом, содержимое которого было им изучено в считанные секунды. – Лон, Маррек, вы остаётесь в карауле и ждёте прибытия солдат оцепления! В случае опасности – отступать к стенам!

– Есть! – Двое названных анимусов начала золотого ранга вразнобой ударили себя кулаками по груди, развернулись и приступили к подготовке наблюдательных пунктов – стандартных столпов-башен, возведение которых у Авалонцев оттачивалось до автоматизма.

Остальные же анимусы вместе со своим лидером покинули окрестности кратера так же быстро, как и появились здесь, оставив после себя лишь истоптанную траву и, кое-где, следы применения сенсорных техник, излишки анимы в которых подпалили растительность. Элин, наблюдавший за всем из первых рядов, впервые за последние минуты пошевелился, неохотно поведя плечами. Ему всё ещё было непривычно полагаться на маскировку, превосходящую всё известное людям на несколько порядков. Способность на стыке талантов Эриды, навыков Дарагоса, техник клана Нойр и собственных наработок экс-асболюта оказалась на удивление эффективной, и позволяла если не всё, то очень многое. Кто ещё во всём мире смог бы вот так постоять рядом с платиновым анимусом и двумя десятками его подчинённых, оставшись при этом незамеченным? И это на неподготовленной позиции, без артефактов, там, где Авалонцы изначально выкладывались на полную, рассчитывая отыскать хоть что-то.

Тем не менее, эта небольшая проверка укрепила уверенность перерождённого, и он, выждав ещё несколько секунд, бесшумной и неуловимо стремительной тенью поплыл вслед за отрядом анимусов. Элин собирался использовать их в качестве проводников, дабы не распылять силы и внимание на обход и обезвреживание защит, коих вокруг готового к осаде великого города было в достатке. Тут изрядно потратился бы даже абсолют, реши он перебраться через стены “в лоб”, а анимусы на один-два ранга ниже и вовсе завязли бы минимум на час.

В этом и было предназначение связанных друг с другом артефактов и колоссальных размеров рунных цепочек, которые перерождённый прямо сейчас обходил настолько же изящно, насколько и безумно. Могли ли мастера рун Авалона подумать, что потенциальный недруг сможет пристроиться в десятке метров за спиной целого отряда опытнейших анимусов? Не могли. Да и Элин, обладая подобной силой, до сих пор не мог довериться ей до конца, сохраняя абсолютную бдительность и готовность в любой момент вступить в бой.

Но последняя линия защитного периметра осталась позади, а Элин остановился прямо на одной из обзорных вышек стражи, упустив выполнивших свою работу проводников из виду. Его взгляд прикипел к ещё одной до боли знакомой картине, вызвав у перерождённого практически такие же эмоции, как и не разрушенный, сохранивший своё величие Китеж в первый день после первого же перерождения.

Авалон. Город, когда-то давным-давно ставший для Элина Нойр вторым домом. Недружелюбным, жестоким, но всё-таки местом, в котором набирающий мощь и медленно скатывающийся во мрак анимус смог полюбить. Любовь эта была странной и извращённой, не выросшей во что-то большее и истлевшей под гнётом неумолимого течения времени, но – была. Перерождённый не мог и не хотел это отрицать, ведь это было бы сродни лжи самому себе. А тот, кто не способен быть честным с самим собой – слаб и ничтожен.

Человек может лгать кому угодно, но только не себе. Простая истина, лёгшая в основу характера Элина, и позволившая ему стать собой нынешним.

Губы перерождённого приоткрылись, словно он хотел сказать что-то, но минул лишь миг, как на лицо юноши вернулась прежняя, холодная и отстранённая маска. В то же мгновение в его глазах промелькнула бесконечная, приправленная одиночеством грусть, но и она растворилась в потоке воли и самоконтроля, без которого не мог обойтись ни один сколь-нибудь сильный анимус.

Качнувшись с пятки на носок, Элин оттолкнулся от прочного камня, перелетев со стены на крышу ближайшего дома, располагавшегося в пятидесяти метрах. Здесь так же, как и в Китеже запрещено было возводить постройки вблизи опоясывающего город периметра. Это было необходимо не столько ради безопасности горожан, сколько ради обеспечения хорошего обзора для стражи и дежурящих на стенах анимусов. Демонические звери что в Авалоне, что в Китеже стремились добраться до беззащитной добычи в лице горожан, избирая для этого самые необычные способы. И если родной город Элин по большей части обезопасил за счёт своих разработок, то Авалон ничем подобным похвастаться не мог, и был вынужден полагаться на патрули и дежурных, которые, в отличии от рунной вязи, периодически ошибались.

А платой за ошибки становились бесценные в нынешней ситуации людские жизни.

Так, перемещаясь с крыши на крышу и рассматривая места, с которыми так или иначе было связано его прошлое, Элин добрался до границы, переступить которую сходу не решился. Район клана Мордакс, клана, молодую госпожу которого он собственноручно прикончил, развоплотив её душу. Сожалел ли перерождённый об этом? Конечно же да. Не мог не сожалеть. Но сохранил бы он Кордии жизнь, встреться они вновь?

Нет.

Обезумевшая из-за вмешательства симбионтов в её разум, Колдия была слишком опасна. Всего одна лишь её встреча с лордами этого мира могла привести к тому, что те узнали бы о людях, возвращающихся из иных реальностей. Узнали бы – и посчитали, что такую опасность стоит пресечь на корню, истребив человечество. И это лишь один из нежелательных исходов, при том не самый мрачный. Элин так же предполагал, что о проблемах симбионтов этого мира могут как-то узнать их вневременные, сиречь божественные покровители. А уж связывают ли их какие-то договорённости касательно невмешательства проверять раньше времени не хотелось. В конце концов, единственным преимуществом муравья перед слоном является то, что слону это насекомое ещё нужно заметить, а после не потерять из виду и раздавить.

И как бы это ни звучало со стороны, Элин ассоциировал себя именно с таким вот муравьём. Маленьким, растущим и потенциально способным вымахать до громадных размеров, но в данный конкретный момент слишком уязвимым. И это при том, что за его спиной была семья и город, которые требовалось защитить любой ценой. Ситуация, легко решаемая любым эгоистом, но не Элином Нойр. Он не мог оставить близких людей, пусть иногда в мыслях и мелькали такие мысли. Ведь это так просто – бросить всех и сосредоточиться на себе. Облегчить задачу, избавившись от балласта…

Но каким бы чудовищем перерождённый ни казался, сколько бы жизней не отнял, человечность всё ещё была при нём.

Выдохнув, Элин подался вперёд и на секунду закрыл глаза, вновь их открыв уже после пересечения весьма условной границы, отделяющей район клана от окружающих его нейтральных улиц. В общем и целом вокруг ничего не изменилось… но не для перерождённого, душу которого впервые с момента ухода из Китежа обуяло волнение.

В душе анимуса Авалон занимал не последнее место. Самый насыщенный и богатый на события этап жизни перерождённого был проведён в его стенах, и именно Авалонцы отыскали в бездаре талант, подобающим образом огранив его. Шутка ли – временами Элин в молодости думал даже, что если бы Китеж устоял, то единственный отпрыск Нойр так и остался бы пустым местом, блеклой тенью себя-настоящего. Мысли настолько же позорные, гадкие и едкие, насколько рациональные и разумные. Школа Китежа действительно не могла ничего дать тогда-ещё-не-перерождённому, и за силу необходимо было заплатить свою цену.

С крыш Элин спустился лишь в самом сердце района клана Мордакс, рядом с массивным зданием-башней, в которой жили члены правящей ветви рода. И долго искать покои Колдии ему не пришлось. Парень прекрасно знал, где те располагаются и как туда попасть, избежав всех до единой защит. Правда, внутрь он проникал всё равно с большой осторожностью, но в конечном итоге выяснилось, что волнения были напрасны. Девушка не стала добавлять что-то новое то ли из-за граничащей с безумием беспечностью, то ли от жёсткой нехватки времени. С последним Элин столкнулся и сам, но тогда ещё ему неведома была опасность, исходящая от симбионтов. Он, освоившись во второй молодости, посчитал, что перемещение во времени – заслуга гримуара и его самого, приложившего к активации артефакта руку.

Наивный.

Проведя ладонью по обложкам выложенных на столе книг и смахнув с них пыль, перерождённый сместился к основному рабочему столу Колдии – самому высокому, за которым положено было стоять, а не сидеть. Девушка ещё в той, первой жизни Элина заботилась о своей фигуре и здоровье, не позволяя необходимым всякому анимусу изысканиям вредить её телу. И плевать, что сидячая работа не особо-то и влияла на действительно сильного человека, повелевающего анимой. Можно сказать, что стол был её маленьким бзиком, одним из многих, составляющих собой личность девушки, которую Элин Нойр знал, наверное, даже лучше, чем её же родители.

– Как же так, Колдия?.. – Издав тяжёлый вздох, парень в мановение ока подавил в себе эмоции, принявшись за работу. Ему предстояло вдоль и поперёк изучить здесь всё, чтобы не упустить ни крупицы информации, оставленной ещё одним достаточно могущественным подлинником. Да, Колдия была не из тех, кто хранит на бумаге подробности своих планов и изысканий, но что-то определённо могло остаться, а Элин был не в том положении, чтобы отказываться от крупиц бесценного знания, оставляя его агентам симбионтов. Культисты были истреблены в Китеже и заметно прорежены в Агартхе, где перерождённый ненадолго объявился полугодом ранее, но тёмного великого города зачистки пока не касались.

Появление же в Авалоне “тени Марагоса” имело все шансы подтолкнуть слуг врага рода человеческого к поиску информации. И пусть напрямую связать исчезновение Колдии из клана Мордакс с появлением Элина было невозможно, всё ещё оставалась вероятность того, что информация каким-то образом попадёт в руки к врагу. И последствия этого, в зависимости от содержимого “крупиц”, могут оказаться ужасающими.

Потому прямо сейчас анимус тщательнейшим образом изучал все книги, рукописные свитки и вполне рядовые тексты, отдавая всё проверенное хищным языкам изумрудного пламени, появляющегося точно там, где требовалось. И до определённого момента поиски проходили безрезультатно, пока Элин не наткнулся взглядом на задвинутую в самый тёмный угол книжку, обложку которой не узнать было невозможно. Чёрная рельефная кожа, скреплённый толстыми железными скобами корешок… разве что страницы были почти белоснежными, и ощущался “гримуар” неотличимо от любой другой рукописной книги, над которой годами заседали алкающие знаний анимусы.

Удостоверившись в отсутствии у копии гримуара серьёзных защит, Элин избавился от оставшихся и погрузился в чтение, выцепляя глазами каждое слово. И первым, что он заметил, стали отличия в почерке – знакомая ему Колдия писала иначе, не так резко и стремительно, не так хищно. Но общая основа легко угадывалась, так что в подлинности авторства девушки не осталось сомнений.

Но чем глубже Элин вчитывался в этот дневник своей почти позабытой любви, тем мрачнее становилось его лицо. В какой-то момент он даже задумался о том, что, возможно, он поторопился с уничтожением её души… но дальнейшее содержимое “гримуара” избавило его от этих сомнений.

Очнувшаяся в этой реальности, одинокая, сломленная и преисполненная желания отомстить, Колдия понимала, что плен у симбионтов привёл к деградации её разума. Ей с куда большим трудом давались привычные, но сложные техники, а в плане характера она стала многократно агрессивнее себя прежней, тоже не страдающей особым хладнокровием. И девушка решила побороть проблему кардинально: воспользоваться своей интерпретацией силы гримуара и вмешаться в душу. Перерождённый уже на этом моменте не мог понять, на что Колдия надеялась, ведь вмешательства в столь тонкие материи силами смертного без помощи кого-то сведущего – верный путь к гибели, и это в самом лучшем случае.

Но Колдию это не остановило, и она провела операцию на самой себе, по итогу посчитав себя абсолютно здоровой и вернувшейся в норму. С тем лишь дополнением, что стрелка склонилась в прямо противоположную сторону, и утонувший в безумии разум оказался просто не в силах продиагностировать сам себя.

– Если бы я оказался в таком же состоянии, ты сделала бы со мной то же самое, Колдия. Надеюсь… – Прочитав последние строки, надёжно отпечатавшиеся в идеальной памяти, Элин позволил изумрудному пламени сорваться со своих пальцев и медленно, безо всякой спешки пожрать миниатюрную, карикатурную версию гримуара. Ещё несколько минут позволивший себе проявить сентиментальность анимус простоял вот так, касаясь пальцами пепла, после чего обратил остатки дневника в ничто и вернулся к проверке остальных книг в комнате. Его телу уже давно не требовался сон, а это значит, что работа должна прерваться лишь по причине выполнения всех поставленных задач.

А избавление культистов и симбионтов от всех могущих указать на истинную подоплёку происходящего зацепок Элин считал задачей первоочерёдной.

Глава 2

Помимо выжженных дотла покоев Колдии Элин зачистил ещё с десяток помещений, в части оставив особые следы, как бы выделяющие их среди прочих. Этот простой в общем-то трюк в том или ином виде почти гарантированно пускал ищеек по ложному следу, и причина для провала была лишь одна – ошибка исполнителя.

А ошибаться сейчас было попросту негде, ведь все риски сводились к нулю благодаря одной лишь голой силе. Элин не оставлял после себя следов и не мог попасться кому-то на глаза. Все его взаимодействия с окружением в комнатах происходило исключительно посредством магии, – кроме разве что книг Колдии, – которая в точности контролировалась разумом. Эманации же анимы он за время заигрывания с симбионтами научился контролировать столь искусно, что уже и сам порой терялся, рефлекторно “прибирая” за собой, замечая неладное и осознавая сделанное лишь спустя доли секунды. Вроде бы и очевидная проблема, но с другой стороны – нельзя перестроиться моментально. А вершины в маскировке Элин, как ему самому казалось, достиг лишь пару месяцев тому назад.

Впрочем, это была уже шестая названная вершина с того самого момента, как он покинул Китеж.

Есть, о чём поразмыслить…

Прошествовав мимо активно обсуждающих происходящее за стенами женщин и девушек клана Мордакс, сокрытый под маскирующим покровом Элин спокойно ступил во двор архива – места, которое охранялось не хуже башни главной ветви. Здесь даже сейчас дежурили часовые, среди которых не было ни одного анимуса ниже пика серебра. Тем не менее, проблем они доставили не больше, чем девушки-болтушки, и в итоге Элин всё равно проник в архивы, преодолев все внешние линии защит, отделяющих потенциальных вторженцев от трёх этажей с наименее важными сведениями, учебниками, жизнеописаниями, наставлениями и техниками. Здесь перерождённого интересовали лишь архивариусы, каждый из которых подвергся быстрому и мягкому, но незаметному ментальному допросу, следы от которого должны будут бесследно исчезнуть менее, чем через пару недель. За это время ни симбионты, ни культисты по указке своих хозяев провести проверку едва ли успеют.

Особенно если число последователей врагов рода человеческого резко сократится на две трети…

– Но это – потом. – Произнёс перерождённый, с улыбкой глядя в глаза знакомого ему старца с весьма забавной манерой следить за бородой. Та была заплетена в две жиденькие косички, кончики которых уходили куда-то за уши, к затылку, где крепились к поддерживающему причёску в форме кольцу. – Симбионты. Ментальные техники. Менталы. Колдия. Клан Мордакс. Странности. Изобретения…

Ещё с минуту парень вслух перечислял интересующие его триггеры, выталкивающие на поверхность чужой памяти ассоциирующиеся со словами воспоминания. Элин делал это, чтобы смягчить последствия для очень немолодого человека, запомнившегося анимусу ещё в юности, проведённой в стенах Авалона. Добродушный старик не разделял знатных и ничтожных, влиятельных и незначительных, господ и рабов. Для него главным определяющим фактором был человеческий ум, а уж в этом Элин Нойр уступал лишь немногим. Были у него, конечно, свои заскоки, но в Авалоне таковые имелись, пожалуй, у всех и каждого. Самыми адекватными являлись простые горожане, для которых родной город был оплотом безопасности, стабильности и процветания, но анимусы с “низами” без острой на то необходимости не пересекались, так что окружающих их социум был воистину безумен.

А уж на этом фоне старик Дай-Коуги был сущим воплощением разумности и адекватности. Потому Элин его сейчас и пожалел, в отличии от других архивариусов, которых ещё не один день будет мучать серьёзная головная боль.

Череда заданных напрямую памяти старика вопросов очертила границы, в которых предстояло работать перерождённому, проникшему в святая святых великого города. Дай-Коуги, будучи старшим архивариусом, точно знал, в каких конкретно хранилищах находятся труды клана Мордакс в целом и Колдии в частности, а так же куда ушли вышедшие из-под руки последней труды. Список вышел серьёзный, и Элин даже забеспокоился о том, успеет ли он разобраться со всем до того, как Авалонцы покончат с суматохой за стенами. Всё-таки невообразимые способности – способностями, а действовать, когда город кишит только вернувшимися из битвы анимусами куда сложнее. А в мирное время Авалон ими именно что кишел, так как обучали здесь даже слабосилков, пусть из них и выходил лишь вспомогательный персонал, который, между тем, в этой роли был на порядок лучше обычных людей или даже воинов. Слишком уж велика была разница в силах между этими тремя кастами…

Беззвучно чертыхнувшись, перерождённый усыпил старика, после чего для пущей надёжности прошёлся тем же приёмом и по всем остальным своим жертвам. Естественно, уже спящим, но теперь сон этот стал весьма далёк от есетственного, и продлиться должен был как минимум сутки, после чего “несчастных” ждёт пробуждение физически ощущаемого желания узнать что-то новое. Между прочим, этот приём изобрёл Элин самолично, едва понял, что последствия ментальных воздействий смазываются тем активнее, чем чаще и глубже обработанный объект пользуется своим разумом. Ну а слегка простимулировать определённую часть сознания беззащитного человека Элин мог легко – даром, что половина его сегодняшних жертв обладала золотыми и серебряными рангами.

Все эти махинации отняли у анимуса ещё четверть часа, но архивы он покидал в приподнятом настроении. Благодаря образам из памяти архивариусов ему удалось не только получить информацию, но и освежить собственные воспоминания обо многих кланах и фамилиях Авалона. Элин, конечно, мог вспомнить всё это и так, но одно дело – смотреть на выцветший, тусклый отпечаток былых времён, и совсем другое – пройтись по этому отпечатку разноцветной кистью. Совсем иные ощущения и другое восприятие, более цельное, более глубокое…

Во многом благодаря этому кратковременному воодушевлению перерождённый и не заметил сразу, что вокруг архива стало подозрительно мало людей, а один конкретный, ощущающийся не таким уж и незначительным сгусток силы появился из ниоткуда и застыл прямо перед главным входом.

Он словно дожидался чего-то… или кого-то.

О том, что этим кем-то стал он сам, Элин догадался лишь тогда, когда спокойный взгляд его изумрудных глаз пересёкся с чужим, яростным, могучим и неудержимым. Прямо на замаскированного анимуса смотрел широкоплечий, но не могущий похвастаться статью мужчина, зрачки глаз которого были преобразованы подчинённым драконидом, нефициально считающимся одним из немногих негабаритных представителей высшего, абсолютного ранга.

– Небесный Дьявол. – Слова сами собой сорвались с губ перерождённого, по коже которого неуловимо стремительно пробежал чешуйчатый узор, проявившийся от вспышки всколыхнувшейся колоссальных объёмов мощи. – Осмелюсь предположить, что говорить со мной ты пока не намереваешься…

Ответом Элину стал сначала начавший проходить всё новые и новые стадии слияния со своим демоном, а после и вовсе исчезнувший противник. Там, где он стоял, каменные плиты превратились в крошево, до того неаккуратно и быстро тот сорвался с места… но перерождённого это не удивило. Он отчётливо видел каждое движение своего врага, и потому моментально подстроил сознание под заданный темп боя – и даже сверх того на случай неприятных неожиданностей.

Хотя самая большая неожиданность этого дня уже явила себя – анимус, который в эти годы должен был смиренно тренироваться на полпути к пику алмазного ранга и даже не помышлять о легендарном дракониде в качестве своего ультимативного инструмента. Очень неприятный сюрприз, взбородивший старые воспоминания о схватке, окончившейся бегством тогда-ещё-не-перерождённого.

Небесный Дъявол не просто так считался крайне опасным и могущественным драконидом, против которого в одиночку выстоять было крайне, крайне сложно. Огромная скорость, внушительная сила, невидимость и инстинктивная, свойственная всем могущественным демоническим зверям способность использовать силу, способную сравняться в плане масштабности и разрушительности с некоторыми техниками. В случае с Дьяволом этой “техникой” являлись сотканные из анимы разряды молний, абсолютно безвредные для демона, но смертельно опасные для его врагов.

Ну а единственный анимус, в руки которого в той, первой жизни Элина попал Небесный Дьявол, открыл ещё и возможность за счёт одной лишь силы воли превращать условную напитанную анимой плоскость в вязь рунных символов без непосредственно формирования этих самых символов, что открывало новые горизонты в вопросе боевого применения рун. Элин доподлинно знал об этом потому, что когда-то давно, – для него самого – почти век тому назад, – ему пришлось сразиться с владельцем Небесного Дьявола, прочувствовав на себе мощь редчайшего из драконидов и сбежав после вмешательства в схватку подкреплений из Авалона.

И вот теперь, после того, как Элин Нойр стал намного сильнее, судьба решила столкнуть его с врагом, который, судя по неуловимым обычным взглядом эманациям и особенностям анимы, и сам отлично помнил тот бой.

Лестница пострадала первой, начав осыпаться грудой расколотого камня, а оба анимуса, – окружённый изумрудными нитями Элин и временно лишившийся покрова невидимости Артар Виард-Мордакс, превосходно контролирующий своего демона и не допускающий значительных изменений во внешности и размерах своего тела, – уже столкнулись в полусотне метров над архивом. Полные потусторонней мощи нити и техники с одной стороны, и многослойные, невообразимые рунные конструкты с другой. Величайшая трагедия для Авалона как города, в самом сердце которого сошлись в бою монстры.

Череда взаимно погасивших друг друга техник отдалась дрожью в радиусе десятка километров, а взрывы там, где одна сторона возобладала над другой были слышны и много дальше. Часть зданий, даже защищённых всеми мыслимыми и немыслимыми типами защит, просто испарилась вместе с людьми, в один миг лишив Авалон нескольких сотен жизней его горожан и защитников. Ни Артар, ни Элин не жалели сил и не сдерживались. Первый потому, что во вторженце увидел угрозу, а второй из нежелания по глупости умереть. Слишком уж сильно абсолют походил на подлинник, пришедший в эту реальность вместе с Колдией. Но судя по записям той, она искренне считала себя единственной. Вот только хозяин Небесного Дьявола не мог не заметить странного поведения своей родственницы, а значит – знал о её проблеме.

Знал, но ничего не сделал, не остановил и не помог.

Очередные волны техник столкнулись в воздухе, и Элин наконец решился продемонстрировать свой козырь. В мановение ока кожа на его лбу начала искажаться и, в конечном итоге, лопнула, выпустив наружу порядком изменившийся и ставший частью черепа шлем, сам на себя непохожий. Сейчас он напоминал угловатые, рублёные демонические рога, основание которых на манер рублёной, грубой и угловатой, но по-хищному изящной диадемы оплетало череп и защищало виски. Сами же концы его всё так же тянулись вверх и вперёд, выступая местом концентрации объёмов анимы, способных испепелить даже обновлённую плоть перерождённого.

Одновременно с тем за спиной Артара зарокотала стена молний, из которых начал стремительно собираться силуэт Небесного Дьявола. Всего через полторы секунды он предстал во всём его великолепии, заключив крошечного на его фоне анимуса в центре грудной клетки, а Элин, не действовавший из-за необходимости подготовить соразмерный ответ, вскинул гудящий от напряжения заключённых в нём сил посох, сделав тот центром головы колоссальных размеров изумрудного, полупрозрачного змея.

Гримуар перерождённый не демонстрировал, разумно полагая, что одному из четырёх великих городов слишком рано пропадать с лица земли. Да и Артар придерживался похожего мнения, не материализуя своё воплощение всеподавляющей силы – аналог гримуара Элина и посоха Колдии. А уж в том, что таковой у него имелся, парень нисколько не сомневался.

Слишком умным, мудрым и проницательным был хозяин Небесного Дракона, чтобы не заметить такой способ усиления себя самого, как это едва не сделал Элин.

На долю мгновения поймав взгляд смурого и хладнокровного противника, Элин установил шаткий ментальный контакт, который, между тем, позволил двум сверхлюдям обменяться парочкой слов.

– Мы не враги друг другу, пока над человечеством нависает угроза симбионтов.

– Ты убил мою племянницу и пришёл в мой дом. Твоя кровь – черна, словно у симбионта, а плоть уже немногим отличается от их. А ещё ты ворвался мой разум, поймав лишь взгляд. – Холодные и вязкие мысли абсолюта плотным потоком окружили его разум, тем самым пресекая попытку Элина считать эхо свежих воспоминаний. Артар явно не впервые сталкивался с менталами, и перерождённый был склонен считать, что неприятный опыт “коллеге” подарили симбионты. Но защита его всё равно впечатляла, представляя собой довольно неплохой пример качественной и продуманной импровизации.

Правда, от ярлыка поделки дилетанта в глазах Элина это импровизацию не спасло.

– С такой точки зрения я и правда не выгляжу людям другом. И из аргументов в свою пользу у меня есть лишь скучная история, чего тебе определённо будет мало…

– Тогда нас рассудит битва, Элин Нойр. И на этот раз ты не сбежишь!

За те доли секунды, что продлился скоротечный мысленный разговор, верхняя часть архивов ещё даже не успела обрушиться до конца, а по многострадальному зданию пришёлся ещё один удар. Небесный Дьявол успел распахнуть пасть, раздаться вширь – и исторгнуть из себя луч ослепительно-белой энергии. И лишь сведущие в рунах и техниках анимусы знали о том, что на самом деле луч лучом не был. Он лишь выглядел похоже, являясь, по сути, жгутом, собранным из перерплетённых друг с другом молний, природа которых заключалась в неустанном движении. Техника буквально шла против их сути, силясь придать неконтролируемой мощи чуть больше стабильности… и это работало, пусть и не так, как было нужно.

Вместо податливости к контролю луч обретал чудовищную разрушительную силу.

За то же время, что Артар потратил на подготовку неудержимого прямолинейного удара, Элин, на первый взгляд, впопыхах возводил защиту. К силуэту самой крупной змеи-колосса присоединились его копии, которые поначалу ещё можно было как-то отличить друг от друга. Они вразнобой наливались силой и смещались, спутываясь в один клубок и стремясь закрыть под слоями анимы с десяток маленьких Элинов, появившихся вместе с клонами. Одновременно с тем в воздухе формировались всё новые и новые барьеры, которые, в конечном итоге, первыми приняли удар Небесного Дьявола – и осыпались осколками, не задержав луч даже на пару долей секунды. Но уже плотная шкура первого змея сдюжила, пусть и начала плавиться под неустанным давлением: Артар и не думал останавливаться, поддерживая технику и рассчитывая продавить оборону своего врага.

Одна за другой змеи оплетали находящегося под ударом собрата так, чтобы принять на себя хотя бы малую часть предназначавшегося тому урона. Медленно, но верно клубок змеев-копий приподнимался над землёй, демонстрируя способность не просто сдерживать луч, но и сопротивляться его разрушительному воздействию. Артар определённо видел это, осознавая, что такими темпами его враг просто выйдет из-под удара – и потому пошёл дальше. Из горла абсолюта вырвался страшный крик, а его облик исказился. Человек чуть уступил дракониду, что в значительной степени сказалось на мощи луча, от которого во все стороны ударили мощные, вспахавшие и оплавившие землю молнии. Змеи Элина Нойр же грузно осели, будто на них разом водрузили соразмерно-огромный груз, а изумрудная анима задрожала, стекаясь к наиболее проблемным местам. Стало видно, что темп восстановления воплощения силы более не перекрывает распада, и Артар, которого в груди полыхающего силой Небесного Дьявола можно было разглядеть лишь с большим трудом, оскалился.

Он видел, что Элин более не был тем стариком-абсолютом с огромной, но всё-таки понятной человеку силой. У него-старого просто не было бы шансов, случись ему столкнуться с нынешним отпрыском Нойр в той жизни… Но вся соль была в том, что и Артар Виард-Мордакс не был тем собой. Он прошёл через множество лишений и два перерождения, в итоге обретя силу, противостоять которой могли разве что симбионты, сильнейшие твари этого мира. Некоторых из них он и сам, чего греха таить, одолеть не смог бы. Не в одиночку и не сейчас, не освоив и половины сил, полученных в ходе следующих друг за другом реинкарнаций.

И тем не менее, Элин Нойр, этот внешне походящий на заносчивого юнца монстр, сопротивлялся самой мощной технике, которую только мог применить Артар. В его арсенале были и более стремительные, и более масштабные, и более смертоносные заклятья, но – ни одного столь же разрушительного и опасного. Даже лорда симбионтов выброс концентрированной силы Небесного Дьявола если не убил бы на месте, то как минимум лишил бы значительной части тела. Нойр же…

Абсолют с каким-то суеверным ужасом наблюдал за тем, как клубящиеся змеи вновь приподнимаются над землёй. Словно легендарный демон-гидра, клубок змей принёс в жертву одну “голову”, будто на бы на месте той должны были отрасти две новых.

“Определённо, я хочу получить этот метод клонирования! Поразительная прочность! Но каков же тогда оригинал…?”.

Будучи не воином, но исследователем, Артар сам того не заметил, как его желание растереть врага в порошок сменилось любопытством. Он совсем иначе взглянул на оппонента… и увидел то, что совсем недавно ускользало от его взгляда. Заметил тщательно воспеваемую Нойр ловушку, сокрытую меж потоков противоборствующих сил. А не будь абсолют столь подкован в мастерстве рун, то тут бы его земной путь и закончился бы, отправив душу на новое перерождение.

В глуби почв всюду, куда только ни кидал взгляд Артар размеренными потоками текла изумрудная анима, образующая единый контур пока непонятного назначения. Не рунная цепочка, но и не просто средоточие энергии для какой-то объёмной и массивной техники. Нечто слишком странное для того, чтобы и дальше оставаться в самом центре конструкта.

Фантом Небесного Дьявола резко захлопнул пасть, оторвался от земли и ушёл в сторону, выйдя за границы контура своего противника. Но не успел он преодолеть и нескольких сотен метров, как в воздухе за его спиной вспыхнул изумрудный узор, взорвавшийся до того, как Артар успел отрегировать на угрозу. Змеи Элина же словно только того и ждали, безо всяких пауз устремившись прямиком к проявлению драконида и набросившись на него, словно стая гиен – на слона. Всего десять змей разной силы и размеров, и одновременно с тем целых десять змей. Небесный Дьявол, которым напрямую управлял Артар, просто не успевал реагировать на все атаки и, как итог, уже сам оказался в ситуации, когда способности к восстановлению воплощения демонического зверя оказалось недостаточно.

В небе над Авалоном из крошечной чёрной точки во все стороны устремились непроглядные грозовые тучи…

Глава 3

Обычная молния ассоциируется с мгновением. Щелчок пальцев – и вот уже о ней напоминают лишь учинённые разрушения, да резь в глазах того, кто имел неосторожность узреть разрушительную вспышку вблизи.

Но молнии, которым неведомая сила дала волю прямо над Авалоном, имели мало общего со своим природным аналогом. Они вгрызались в камень и древесину, пожирая те не хуже яркого пламени, и не пропадали ни через мгновение, ни даже через несколько секунд. Лишь усилиями вставших на защиту родного города анимусов улицы ещё не осыпались пеплом, а горожане получили возможность покинуть ставшие чрезвычайно опасным местом центральные районы. Ведь именно здесь один из величайших защитников Авалона столкнулся с анимусом, сила которого выходила за всякие рамки. Этот монстр сражался в нескольких местах одновременно, сдерживая не только Артара, но и вступивших в битву анимусов алмазных и платиновых рангов!

И что хуже всего, неизвестный делал это, не убивая. И даже травмы, которые он нанёс нескольким особо рьяным защитникам были не самыми опасными – пара месяцев, и телом те будут вновь готовы сражаться. Телом, но не духом, ведь такое поражение для горделивых и могучих анимусов было хуже смерти. Они мало того, что проиграли, так ими ещё и пренебрегли, не посчитав серьёзной угрозой и сохранив жизни.

– Вы вступите в бой, учитель?

– Раз уж Артар не справляется. – Престарелый абсолют кивнул, не сводя взгляда с колоссальной сложности техник, то и дело появляющихся и исчезающих во вспышках света и тьмы. Этот бой с самого начала казался ему странным, из-за чего он и не вступил в него в тот же момент, как стали ясны масштабы бедствия. – Что с барьерами?

– Подняты везде, где было можно. Но большую часть центра уже не спасти. Эти два чудовища… Прошу меня простить, учитель, но мне кажется, что они намного сильнее вас. – Ученик, которому и самому впору примерять мантию мудрого наставника с сединой на висках, потупился, едва старик обернулся, попытавшись поймать его взгляд мутными, подёрнутыми белесой мутью глазами.

– Ты прав в том, что эти двое невероятно могущественны. Но не рано ли ты списываешь меня со счетов?..

– Вам действительно не стоит подбрасывать дров в топку, почтенный глава Тимор. Ваш коллега почти успокоился, и я лелею надежду на то, что совсем скоро мы сможем нормально поговорить. – Ещё до того, как верный ученик своего мастера успел отрегировать на угрозу, по его телу прокатилась волна, и могучий профессионал пика платинового ранга застыл подобно каменному изваянию. Элин же, чья пугающая фигура вышла из неспособной скрыть даже что-то совсем крошечное тени, миролюбиво поднял руки. – Без резких движений, прошу. Я в этом городе не для того, чтобы убивать.

– И тем не менее, несколько сотен человек со своими жизнями уже расстались. – Кончик трости абсолюта ударился о брусчатку, и земля едва ощутимо задрожала. Шли секунды, а дрожь не исчезала – лишь стала чуть тише, но и всё на этом. Величайшая техника анимуса-слепца, который вопреки всему достиг вершины, для большинства людей невозможной. – Неужели ты думаешь, отпрыск Нойр, что Китеж отделается малой кровью?

– Все смерти на совести Артара, глава Тимор. Я не нападал на него, пусть и проник в архивы. Но если он рассказал вам хоть что-то, то мотив этого моего поступка объяснить будет достаточно просто. Вопрос лишь в том, готовы ли вы слушать, или мне придётся лишить себя достойных союзников в грядущей войне. – Перерождённый сложил руки на груди, а в нескольких сотнях метров за его спиной на тлеющие руины обрушилось воплощение Небесного Дьявола, пропахавшего спиной солидную борозду в земле. Подбирал ли анимус момент, или так вышло само собой – загадка, но необходимый Элину эффект был достигнут. Глава клана Тимор, старейший абсолют эпохи, утратил всякое желание начинать заведомо проигрышный бой.

– Через час, на отмеченном стеллой холме в двадцати километрах от северной стены. Я приведу Артара и тех, кого сочту нужным…

– Если эти люди способны защитить свой разум столь же качественно, как и вы. В противном случае, боюсь, им нельзя доверять эту тайну…

– Хм. – Тимор недовольно хмыкнул, но спорить не стал. Ему разом вспомнились слова Артара, который и сам настоятельно рекомендовал “коллегам” освоить хотя бы базис по защите сознания от менталов. И даже предоставил материалы, подобные которым давным-давно исчезли изо всех библиотек мира вместе с менталами. Стоит ли говорить, что слепой абсолют одним из первых воспользовался даром, возведя в своём сознании пусть хлипкую, но уже стену? – Боюсь, в таком случае масштабных переговоров не выйдет.

– Тема, которую я хочу обсудить, огласки не приемлет. Я буду на условленном месте…

С этими словами перерождённый сделал шаг назад – и бесследно пропал, мигом выпав из всех областей восприятия, какими только располагал Тимор. Он был лишён зрения, но лишь глупцы считали его по-настоящему слепым. Это был как раз тот случай, когда незрячий видел кратно больше здоровых, но всё равно не смог отследить подлинного мастера маскировки и иллюзий. Впрочем, как и раньше полагать, что сила Элина Нойр крылась в обмане абсолют не мог: разрушения и способность противостоять Артару были вполне реальными. Слухи же о выскочке, судя по всему, оказались от и до пустышкой.

Ведь признать обратное – значит расписаться в том, что “выскочка” доставил Авалону проблем больше, чем армия демонических зверей числом в пятнадцать тысяч голов.

Тихонько вздохнув, Тимор грустно посмотрел на своего ученика, который только-только пришёл в себя, после чего сделал шаг – и исчез, вновь появившись уже подле готового продолжать битву Артара. Следовало выслушать всё, что тот хотел сказать ещё два года тому назад, сразу после настигшего перспективного анимуса озарения…

***

Планы имели одно очень неприятное свойство: они менялись, и чаще всего менялись под давлением обстоятельств.

Последние полтора года Элин преследовал две цели: стать сильнее и приковать к себе всё внимание демонических зверей. Он не искал союзников, пусть и пытался по возможности подтолкнуть человечество в нужном ему направлении. Копия книги у нужного человека здесь, искусственно состаренный свиток там – и вот уже в Агартхе получили распространение ментальные защитные техники, а в одном крошечном клане появился интересный боевой артефакт, аналогов которому прежде не существовало. В Китеже происходили аналогичные изменения, но в большем масштабе и на качественно ином уровне. Ведь именно там Элин оставил всё, что мог, надеясь хоть так подготовить родной город к грядущим испытаниям.

Но сегодня довольно предсказуемая и рутинная операция по зачистке концов в Авалоне закончилась не так, как ожидалось. Двояко. С одной стороны, в темнейшем великом городе с самым высоким боевым потенциалом обнаружился свой перерождённый, обладающий немалыми силами и, судя по всему, хотя бы частично сохранивший разум. В условиях грядущей войны с симбионтами – бесценный козырь, которого Элин себя лишать не хотел, и потому решил рискнуть. В чём риск, спросите? Тут всё просто: прямо сейчас перерождённый вынужден был раскрыть перед Авалоном часть карт, что влекло за собой опасность раскрытия “заговора” симбионтами. А если Элин не сделал бы этого, то Авалон в целом и Артар в частности пришли бы за ответами в Китеж, так как перерождённый абсолют определённо узнал своего визави.

И итогом этого похода стала бы в лучшем случае бойня, ведь отношения между двумя великими городами были далеки от дружеских.

Элин тяжело вздохнул, мысленно посетовав на отсутствие в непосредственной близости кого-то, с кем можно было обсудить ситуацию и не получить ответ в стиле “тебе просто нужно больше силы”. С исчезновением Эриды и обретением перерождённым целостности, он не только многое приобрёл, но и лишился чего-то, уже неоднократно прокляв себя за решение скопировать и запечатать часть воспоминаний перед слиянием. Это, конечно, позволило Элину сохранить прежний взгляд на окружающий мир, но при этом вселило в душу чувство невосполнимой потери.

И как ни старался Дарагос, которому не было чуждо ничто человеческое, помочь он ничем не мог.

– А ведь мог сидеть сейчас и считать, будто я всегда был… таким. – Произнёс анимус, ожидаемо не получив ответа. Каменная стелла, на которой Авалонцы высекли имена погибших в одной из наиважнейших экспедиций анимусов, молчала, а кроме неё во всей округе не было ничего и никого. Лишь земля, да куцая растительность.

Элин уселся прямо на землю, материализовав гримуар и опустив ладонь на обложку, которая, казалось, даже подалась вперёд, словно живая. Впрочем, “словно” здесь было явно лишним, ведь гримуар в своём нынешнем виде действительно являлся частью души перерождённого. Им самим, но одновременно чем-то обособленным. Отражение стремлений владельца, форма которого так не нравилось Дарагосу. Учитель-то привык к вещам более приземлённым, вроде мечей, копий или, на худой конец, доспехов. Сердце-книга в его глазах выглядело чем-то малополезным, но сам перерождённый придерживался иного мнения. Зачем нужен меч, если не будешь им пользоваться? Латы, если привык полагаться на защиту барьеров?

Гримуар отвечал практически всем желаниям Элина Нойр, усиляя его способности к контролю, закрывая слабости и увеличивая дальность и точность действия техник. Звучит просто, но на деле – это бесценное подспорье для уповающего на мощь своего интеллекта анимуса.

Единственным, что Элину не нравилось, была неизменность сердца. По словам Дарагоса, в первые десятилетия гримуар должен был меняться вместе с ростом личной силы перерождённого. Но Элин становился сильнее, а Сердце оставалось всё тем же. Разница в чистой силе между наследником Нойр два года назад и им же, но сейчас была десятикратной, но его Сердце даже не соизволило сменить цвет. Это было странно, это было необычно.

И это пугало. Дарагоса, который привык полагаться на свой опыт, но от учителя опасения передавались и ученику. Во многом по этой причине Элин и начал намного усерднее медитировать с гримуаром… бестолку, что понятно.

А на границе восприятия перерождённого тем временем зажглись постепено разгорающиеся искры гостей, которых вопреки опасениям было не так уж и много. Всего пять человек, из которых двоих Элин уже видел – то были Артар Виард-Мордакс, свежеиспечённый абсолют-перерождённый, и Эскобальд Тимор, старейший абсолют из ныне живущих, слепец, для которого инвалидность стала источником силы. Никто другой не мог совладать с демоническими зверями, лишёнными привычного смертным зрения, а он – мог. И мог искусно, раскрывая все грани таинственных сил существ, на людей столь непохожих. Слабость? Да, старик не блистал большим на фоне других абсолютов запасом сил. Но его контроль, интеллект и необычные демонические звери этот достаток нивелировали.

Ведь сколь бы могущественным анимус ни был, стоит отнять у него зрение и слух, и он станет немногим опаснее младенца. Способного испепелить касанием горный хребет, но всё равно беспомощным. Ощущение анимы дополняло привычные людям органы чувств, а не заменяло их.

И в этом была одна из немногих слабостей анимусов.

Элин неспешно поднялся на ноги, лёгким волевым усилием приведя свои одежды в приемлемый вид. И в тот же миг, как это было сделано, у подножия холма один за другим приземлились все члены небольшой делегации, возглавляемой престарелым абсолютом. Артар шёл по правую руку от Эскобальда, а уже за этими двумя, выстроившись в ряд, двигались не такие сильные, но влиятельные и опытные представители крупных кланов Авалона. Каждого из них Элин помнил по первой своей жизни, но при этом не мог сказать ничего слишком уж конкретного. Слишком сильно разнились области интересов глав кланов с одной стороны, и талантливого отщепенца, так и не ставшего своим среди Мордакс с другой.

Впрочем, в надёжности этих троих сомневаться не приходилось, так что перерождённому оставалось только проверить их разумы на наличие упомянутой в разговоре с главой Тимором защиты. Элин сосредоточился, застыл на долю мгновения – и удовлетворённо улыбнулся. Ко всеобщему удовлетворению, главы кланов действительно кое-что понимали в ментальной обороне. И пусть сам перерождённый смог бы при должном желании вскрыть их защиту за несколько секунд, незамедно проникнуть и покопаться в их памяти было невозможно. О большем же Элин, здраво оценивая способности даже самых гениальных представителей рода человеческого, не мог и просить. Его собственные таланты в ментале проистекали из “змеиной” предрасположенности и обширной полувековой практики в заточении у симбионтов, что, конечно же, нормой не было.

– Я взял на себя смелость представить вас заочно, Элин Нойр. – Эскобальд остановился в нескольких метрах перед перерождённым, слегка стукнув тростью о землю. Правда, в этот раз он не только запустил в ту контролируемую и постоянную вибрации, но и щедро плеснул анимой, почти мгновенно создав чуть в стороне полноценное место для переговоров, включающее в себя стулья из камня и длинный, пирамидообразный стол, где одно-единственное место было противопоставлено выставленным в ряд пяти. Таким образом авалонец чётко продемонстрировал, что ни другом, ни союзником они Элина не считают. Та самая столь нелюбимая перерождённым “изящная словесность”, просто в другой форме. – Стоит ли мне представить сопровождающих меня господ?

– Если только кто-то среди них может похвастаться тем же даром, что присутствует у Артара, в чём я сомневаюсь. – Элин хищно улыбнулся, мягко и плавно скользнув к своему месту во главе стола. Он не посчитал нужным принимать игру и ставить себя вровень с авалонцами, как те очевидно хотели. – Артар, на правах твоего старого знакомого я бы хотел попросить тебя рассказать всем здесь присутствующим всё, что тебе известно о симбионтах и угрозе, которую они представляют. В противном случае это сделаю я, но эффект, согласись, будет не тот…

Весьма толсто намекнув на свой статус чужака и фактически врага, Элин водрузил локти на стол и сцепил руки, выжидательно уставившись на второго перерождённого, уже занявшего за столом крайнее левое место. Все остальные хоть и замешкались, но быстро сориентировались и так же продемонстрировали готовность к диалогу, что несказанно Элина порадовало. В конце концов, авалонцы зачастую предпочитали сначала бить, а уже после спрашивать, и исключений не было даже для своих. Сейчас же их очевидно сдерживала безрадостная перспектива продолжить схватку с анимусом, который сдерживал полновесного абсолюта вместе с полусотней анимусов на один-два ранга ниже, и одновременно имел наглость спокойно разговаривать с Эскобальдом.

– Для тебя это будет откровением, но я уже рассказывал всем, кому доверяю, об угрозе симбионтов. И все здесь присутствующие так же обо всём осведомлены. – Спокойный и наполненный мудростью голос резко контрастировал с молодым и наглым тоном Элина Нойр, но вместе с этой однозначностью ощущалось и какое-то противоречие. – Правда, знать – не значит принимать во внимание…

– Никто никогда не будет руководствоваться домыслами, а доказательств как таковых ты не предоставил! – Чуть громче, чем следовало бы заявил один из троицы.

– Мои достижения и моя сила должны были выступить гарантом моих же слов!

– Сейчас не время и не место для споров. – Эскобальд Тимор всего лишь поднял руку в неясном жесте, а спорщики, уже готовые растерзать друг друга в словесной дуэли, замолкли. Элин же осознал, что, похоже, Артар действительно пытался как-то повлиять не правящую верхушку Авалона, но что-то пошло не так, и представители как минимум этих трёх кланов оказались на ножах с “молодым” абсолютом. – Я считаю необходимым прояснить, откуда ты, Нойр, знаешь Артара… И наоборот.

– Это то знание, для сохранения которого я и потребовал, чтобы все присутствующие умели защищать свой разум. – Небольшая заминка, возникшая в этот момент, не укрылась ото взглядов присутствующих. Элин в этот конкретный момент принимал окончательное решение касательно судеб сидящих перед ним авалонцев и их роли в грядущем конфликте. – Множественность реальностей. Как и Артар, я уже умирал в очень похожих на этот мирах. С ним я “познакомился”, будучи предавшим Авалон абсолютом… И это долгая история. Китеж в том мире пал, а меня приняли в Авалоне ещё подростком. Как видите, события в мирах в значительной мере разнятся…

– Если бы не твой возраст и абсурдный уровень силы, то в это было бы гораздо сложнее поверить. – Эскобальд был лишён зрения, но каким-то образом всё равно заставил Элина почувствовать, будто старик напротив на него внимательно смотрит. – Тем не менее, эта история не объясняет, о какой грядущей войне идёт речь.

– Артар рассказывал вам об угрозе симбионтов. Не знаю, что именно он говорил, но в одном я уверен точно: если всё оставить как есть, человечество будет уничтожено. Вы ведь заметили некоторые странности в орде демонических зверей, атаковавших Авалон этим утром?

– Всего лишь разумный демонических зверь, возглавивший орду. – Отмахнулся один из авалонцев. – Не в первый раз.

– Верно. Всего лишь разведчик, один из слабейших симбионтов, сумевший подчинить себе больше десяти тысяч демонических зверей. И скольких вы потеряли в этой битве? Сотню? Две? – Речь шла не только об анимусах, но и о куда как менее живучих воинах, так что называемые Элином цифры были недалеки от реальности. – Я уже почти два года делаю всё для того, чтобы внимание этих тварей было приковано ко мне. И даже так, они находят силы контролировать великие города, чтобы те не стали для них слишком опасными. Я уже не говорю о том, что среди высокопоставленных, но не одарённых анимой людей скрываются рабы симбионтов, подчинённые ими. Десятки человек, которые могут и не догадываться о своей службе общему врагу.

– Звучит безумно…

– Тем не менее, я самолично уничтожил целую организацию культистов в Китеже и Агартхе, предотвратив использование ими особых червей-симбионтов, способных обнаружить использование ментальных техник. У меня даже есть образец. – Элин развернул руку ладонью вверх, и на ту опустилось продолговатое, личинкообразное тело вскрытого и не совсем целого мёртвого недосимбионта. – К сожалению, он не в лучшем виде, но при желании можно достать ещё. В последнее время симбионты весьма активно используют их в паре со своими людьми-рабами, пытаясь меня обнаружить. Их подталкивает страх перед менталами как перед теми, кто способен избавить людей от незримого, но короткого поводка.

Элин пошёл ва-банк, рассчитывая здесь и сейчас убедить авалонцев в своей правоте. Убедить, и заставить их начать хоть какую-то подготовку. Ведь даже если они приложат четверть от тех усилий, что прикладываются в Китеже, у симбионтов станет намного больше головной боли. Ну а если откажутся, то Авалон падёт первым.

А следом за ним и Китеж.

– Просто задумайтесь – анимусы когда-то просто взяли и решили отказаться от одной из граней своей силы, от ментала. Из-за надуманной опасности… Не слишком ли это глупо?

– Артар, он говорит правду? – Эскобальд, как и все присутствующие, несколько растерялся перед таким напором. Они ожидали чего угодно, но не похожего на бред рассказа, в такт словам которого кивает абсолют их собственного города. Анимус, до сего дня считавшийся сильнейшим во всём мире.

– Вполне возможно. Я сталкивался не со всем описываемым, но с большей частью. Что же до менталов, то тут судить сложно. Мои познания ограничиваются основами, и в прямую конфронтацию с сильными симбионтами, и особенно с описанными Лордами, не вступал. – Мужчина задумчиво покачал головой и поджал губы. – Тем не менее, даже их “разведчики” представляют большую опасность именно в ментальном плане. В простом бою же их может одолеть и команда из троих анимусов алмазного ранга.

– А на деле?

– Полновесная звезда, половина которой погибнет в процессе. – Отрезал Артар, здраво оценив способность даже сильных анимусов сопротивляться ментальным атакам. – Я говорил об этом, но почему-то вы прислушались лишь к словам чужака…

– Ты был недостаточно настойчив, Артар. – Хмуро ответил один из троицы глав кланов, которому крайне неприятно было признавать свою ошибку. – С другой стороны, слова Элина Нойр так же пока остаются всего лишь убедительными словами…

Перерождённый как бы невзначай положил тушку червя-симбионта на стол.

– Так или иначе, но всё это требует более пристального обсуждения. Мой следующий вопрос таков…

Так начались необычные, никем не планировавшиеся переговоры – и знакомство двух перерождённых с разными характерами, но такими схожими целями. И сейчас, заглядывая далеко вперёд, можно было с уверенностью сказать: сопротивление человечества зародилось именно здесь…

Глава 4

– Вот мы и остались наедине. – Элин хмыкнул, вновь окинув взглядом своего визави. Артар Виард-Мордакс. Могущественный абсолют сам по себе, ставший ещё сильнее из-за цепочки, как он сам говорил, реинкарнаций. Они уже успели при свидетелях обсудить всё то, что посчитали нужным, но и кое-какую информацию утаили. В частности они не стали в подробностях обсуждать свои Сердца, – пусть Артар и не знал, что его аналог гримуара является именно сердцем, – и способности, ими дарованные. Но вот своими историями перерождённые в общих чертах поделились, рассчитывая тем самым сгладить возникшие при недавней встрече шероховатости и заложить основу для будущего взаимного доверия.

Ведь опыт долгих и не единичных жизней обоих анимусов подсказывал, что настороженность и опасения могут сыграть с ними злую шутку.

– Предположу, что сон тебе тоже не нужен. – Спокойно отметил Артар, в отличии от вернувшихся в город авалонцев внешне остававшийся всё таким же свежим. Собственно, переговоры и были приостановлены из-за того, что четверо их участников из шести просто не могли так долго сохранять разум ясным без последствий для себя. – А это значит, что мы можем наконец обсудить по-настоящему важный вещи. Важные для тех, чья смерть – ещё не конец.

– Почему ты не попытался помочь Колдии, зная, что она – такая же, как мы?

– Не такая же. Мы сохранили рассудок, хоть и столкнулись с симбионтами. Колдия же сломалась, и сама лишила себя последнего шанса. А убил её ты, верно? – Элин нахмурился. Ему показалось, будто в глазах собеседника плескалась подлинная, неподдельная тоска… а спустя пару секунд он, присмотревшись, понял – не показалось. Артару действительно было жаль племянницу, хоть он и не демонстрировал этого слишком уж явно. – Можешь не отвечать. Взгляд сказал всё за тебя.

– Меня так легко прочитать?

– Проще, чем обычно. Ведь ты, похоже, так и не забыл Колдию. – Абсолют усмехнулся невесело, и чуть прищурился, позволив воспоминаниям о былом на пару мгновений завладеть его разумом. – Хоть мы и пришли из разных реальностей, что-то общее в них всё-таки было.

Элин согласно кивнул. Во время общего разговора они с Артаром параллельно обменивались информацией, не самой интересной для простых людей, но крайне ценной для перерождённых. Так, например, им удалось определить, что Мир до сего момента не давал им пересечься, забрасывая Элина и Артара в разные реальности. Это следовало из того, что Элин Нойр никогда не встречался с подлинным Артаром, а Артар - с Элином Нойр. И даже “общие” воспоминания о той битве были не совсем общими, так как простейшее их сравнение выявило множество несостыковок и отличий. Фактически, подлинный Элин сражался с пустышкой, точно как и подлинный Артар - с бездушной копией отпрыска Нойр.

И если бы не Алексия, так же переродившаяся, то можно было бы предположить, будто у каждого подлинника есть личные миры, призванные облегчить им становление. Но и отказываться от этой теории было рано, ведь всегда существовала вероятность того, что, например, Алексия изначально была знакома с ненастоящим Элином, а Элин - с другой Алексией. Их воспоминания были похожими в общих чертах, но отличались в деталях. Эта не самая радостная перспектива имела право на жизнь, ведь ни опровергнуть, ни подтвердить её Элин без встречи с Алексией не мог. Потому ему оставалось лишь отложить этот вопрос в сторону.

Мир позволил им встретиться – и пока перерождённому этого было достаточно. В конце концов, сама жизнь - вещь субъективная, так что переживать из-за чего-то “ненастоящего” он не собирался.

– Надеюсь, это общее – не знания. Иначе сотрудничество принесёт нам куда как меньше пользы. Я же предлагаю обмен по Авалонскому методу. Первый шаг сделаю я, как инициатор. – За долгие годы существования великих городов в каждом из них образовались свои традиции, к которым можно было отнести и методы сотрудничества между не слишком-то доверяющими друг другу анимусами. В данном конкретном случае Элин предложил так называемый обмен по частям, где стороны представляют некие знания друг другу соразмерно уже полученному. Этот подход хоть и зависел от проявления инициативы представителем одной из сторон, но гарантировал, что даже в худшем случае ты подаришь кому-то лишь малую часть информации, а не обменяешь весь её пласт на что-то бесполезное. – Что ты знаешь о Марагосе и истинных людях?

– До прискорбного мало. Мне известно, что истинные люди воевали с симбионтами и проиграли, но некто Марагос сумел… вознестись, так скажем. Он же раздробил цельное мироздание на множество параллельных реальностей, меж которых мы и перемещаемся после смерти из-за необходимости собрать всех “подлинных” существ в одной реальности. Правда, я пока не разобрался с тем, как всё это работает в отношении не пространства, но времени, и можем ли мы этим как-то воспользоваться…

– Ты… – Глаза Элина распахнулись от удивления, а разум пронзила гениальная в своей простоте мысль. Впрочем, стоит отдать должное способности перерождённого к самоконтролю – он быстро взял себя в руки. – Это интересное направление для исследований. Я же правильно понимаю, что в случае смерти ты хочешь попытаться вернуться не в свой ключевой момент, а в иной отрезок времени?

– Времени и пространства скорее. Я отдаю себе отчёт в том, что моих нынешних сил… – Мужчина неопределённо повёл рукой. – Да даже наших нынешних сил в противостоянии с симбионтами недостаточно. Я убью одного лорда, ты, быть может, двоих… А после выжившие объединятся и возьмут нас числом. Будем скрываться – сначала уничтожат города и истребят людей. Дадим бой – погибнем. Надеяться на то, что нас не обнаружат раньше времени ввиду того, что ты рассказал, бессмысленно. Если невольные предатели присутствуют в каждом великом городе, исчезновение даже половины из них приведёт к началу войны. Китеж ты уже зачистил, и Авалон ждёт та же судьба. И то, что ты метаешься по миру и уничтожаешь симбионтов-слабосилков ни на что не повлияет.

– Ты не понимаешь, насколько сильно симбионты боятся Марагоса и всего, что с ним связано. Моя сила же во многом походит на его, Артар, и действую я так, чтобы не только навредить врагу, но и запугать его до дрожи в коленях.

– Этот их страх связан с твоей кровью и телом? Этот вопрос, к слову, беспокоит меня сильнее прочих. Я отчётливо вижу, что от человека в тебе осталось не очень много…

– Считаешь, что я могу играть на два лагеря? – Элин улыбнулся и коротко кивнул. – Это весьма разумно. Но будь я врагом человечеству, то мне было бы много проще эти полтора года не охотиться на симбионтов, а уничтожать абсолютов, без которых великие города падут в течение нескольких лет.

– И у тебя бы это получилось, бесспорно. Но вопрос не в том, союзник ли ты, а в том, могу ли я добиться того же эффекта. Маэстро Тимор считает, что исключительно за счёт физических сил ты превосходишь любого из когда-либо живших воинов, а это дорогого стоит.

– Изменения моего тела продиктованы изменениями души. Во время одного из первых боёв против симбионтов я оказался на грани смерти, и спасся лишь за счёт слияния со своим демоническим зверем, в которой было немало от симбионта. – Напрямую называть змейку симбионтом перерождённый не стал, разумно посчитав, что сравнение с отвратительными тварями было бы для неё оскорблением. Умная, добрая и до безумия преданная, Эрида возвышалась над симбионтами, словно горный хребет над глубоководной впадиной. И даже на словах предавать её Элин Нойр не хотел. Не имел права, ведь именно память стала тем единственным, что после неё осталось.

Память – и сила, цена за которую перерождённого не устраивала.

– Слияние? И ты сохранил рассудок?

– У меня выстроились очень необычные отношения со своим демоническим зверем. В это сложно поверить, но она никогда не пыталась навредить мне – лишь помогала. А когда я оказался на грани смерти, принесла себя в жертву. Возможно, мои душа и разум не пострадали именно за счёт этого. – Перед мысленным взором перерождённого пролетели тягостные часы до и после слияния. Не память Элина как отчасти симбионта, для которого потери не было как таковой, а предусмотрительно сохранённые воспоминания Элина-человека. Болезненные воспоминания… – И как человек, я не могу советовать тебе стремиться сделать то же самое. Сила того не стоит.

– Легко говорить тому, кто уже заплатил цену и получил своё. – В ответ Элин лишь бросил на абсолюта взгляд столь холодный, что от него вполне могло остановиться сердце обычного человека. Артар практически не изменился в лице, но определённо смутился, поторопившись сменить тему. – Ты, кажется, хотел мне о чём-то поведать?

– Да. Хотел – и поведаю. – На мгновение перерождённый опустил веки, окончательно успокаиваясь и не давая слишком уж сильным эмоциям взять верх над разумом. Не в первый и не последний раз он вспылил там, где должен был сдержаться. И нельзя было сказать, что Элину это очень нравилось. – Симбионты были для истинных людей практически тем же, чем являются для нас демонические звери. С тем лишь исключением, что очень долго симбионты не испытывали к своим хозяевам негативных чувств. Они были верны им, как никто другой, и ставили интересы истинных людей выше даже своей жизни. Но в какой-то момент истинные люди перегнули палку. Их культура изменилась, и они начали относиться к симбионтам не как к друзьям, а как к инструментам. И те взбунтовались. Итоги нам известны: истинных людей разгромили, а Марагос вместе с симбионтами вознёсся, уничтожив неких богов, поддерживающих мироздание в относительном порядке. Реальность пошла вразнос, расколовшись на чёрт знает сколько частей, и теперь сам Мир пытается собрать нас, подлинников, в одном месте. А Марагос пытается какими-то своими методами уничтожить вознёсшихся симбионтов. И для этого, возможно, ему нужны союзники.

– Считаешь, что такими союзниками для него можем стать мы?

– Это вполне вероятно. Он сам, своими силами смог вознестись. И симбионты смогли тоже. Так почему бы не попытаться отыскать среди нас, среди смертных, тех, кто сможет повторить его путь, сохранив при этом ненависть к симбионтам?

– Не думаю, что пункт с ненавистью здесь обязателен. В остальном же я признаю: эта теория похожа на правду. На моём пути было слишком много “случайных” встреч или находок, которые так или иначе отсылали к Марагосу и позволяли стать сильнее. – Артар задумчиво поскрёб подбородок. – Но в таком случае божественность – это нечто, смертным неподвластное. Иначе как он всё это подготовил? Если нас-”избранных” двое, то это ещё можно понять. Вот только мне что-то не верится в то, что существо такой силы сделало ставку на двоих спятивших стариков.

– Божественность подразумевает в числе прочего если не управление временем, то как минимум использование его в своих целях – иначе Марагос действительно не успел бы всего. – Элин поймал взгляд собеседника и скрестил руки на груди. – Но сейчас речь о другом. Я предлагаю тебе информацию об источнике силы истинных людей и часть известных мне методов тренировки.

– Весьма… интригующе. И смело. – Мужчина не удержал лица, тяжело сглотнув и заинтересованно наклонив голову. Ему явно пришлась по вкусу одна лишь мысль о возможности получить нечто, благодаря чему свою силу обрели великолепные в своей мощи истинные люди. – Чего ты хочешь взамен?

– Зависит от того, что ты можешь предложить, Артар. И не надо делать столь удивлённые глаза: я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить в то, что тебе не известно ничего ценного. В конце концов, ты попал в эту реальность не год и не два назад. Попал, и никуда не выбирался, находясь в Авалоне и чем-то здесь занимаясь.

– Я вполне мог стремиться к восстановлению своей былой силы. Никакой опыт не позволит нарушить законы мироздания. – Артар по-доброму оскалился, видимо, только сейчас осознав, что слова Элина о сделке искренни, и столь юный телом абсолют обманывать не планирует. – Тем не менее, ты прав в том, что я не просто просиживал штаны в Авалоне и наслаждался жизнью в окружении наложниц. И мне кажется, что моё предложение заинтересует тебя не меньше, чем меня – твоё. Ведь я уже начал изучать пространственно-временные искажения, источником которых является гримуар…

***

– Ширтакка доложил об обнаружении лже-Марагоса вблизи Авалона. Скорее всего, доблестный разведчик уже погиб. – Склонившийся в три погибели симбионт едва ли не касался пола подобием лба, силясь выказать уважение высшему существу – Лорду. В свою очередь, тот взирал на слугу с блеклым подобием одобрения во взгляде своего глаза, удостаивая того огромной чести. Ведь обычно Лорд даже теоретически не мог пересечься с одним из слабейших своих сородичей, а о беседе наедине вообще не шло и речи. – Помимо этого, поступили доклады от родичей Хонни и Вардрагоса. Их отряды заняли позиции там, где было вами указано, и готовы к встрече с врагом.

– Прекрасно. Передай мой приказ генералам: пришло время нанести удар и уничтожить гнездовья смертных. Отправляйся незамедлительно!

– Да, мой лорд!..

Симбионт со всей своей стремительностью покинул пещеру, не оборачиваясь и не издавая лишних звуков. И лишь оказавшись в полукилометре он позволил себе выдохнуть: более не было опасности попасть под горячую руку Балора, страшного в гневе и не считавшегося с жизнями подчинённых.

Сам Лорд же проводил слугу взглядом единственного глаза, после чего медленно встал, сбросив на каменный пол зала-пещеры несколько звериных шкур. Впрочем, такая мелочь даже на миг не привлекла его внимания, и Балор широкими шагами проследовал к приметной полупрозрачной стелле, располагающейся вплотную к одной из несущих стен. Та казалась украшением, но только до того момента, когда могучая рука великана коснулась её хрупкой поверхности.

– Айбелл, я отдал приказ.

– Не слишком ли рано?

– В самый раз для того, чтобы одним махом прихлопнуть и лже-Марагоса, и тех, кого он успел склонить на свою сторону. – В почти зверином рычании Балора сложно было бы разобрать слова, будь звук единственным способом передачи информации. Но Лорды с древних времён отличались способностями к ментальным техникам, и потому без труда общались меж собой. Правда, из-за подготовки к возможному вторжению лже-Марагоса им пришлось изолировать гнездо, и для связи использовать специальные колонны, выступающие своего рода проводниками. – Если мы слишком затянем с нанесением удара, боги лишат нас своей милости!

– Они не столь мелочны, Балор, и несколько лет не сыграли бы роли.

– Даже если лже-Марагос стал бы ещё сильнее? Он слишком быстро развивается, слишком стремительно набирает силу! Жалкий год тому назад я был уверен в том, что смогу его одолеть, а что теперь? – Ко всеобщему облегчению, под руку Балора просто нечему было попадаться, и он бессильно махнул кулаком. Пол, по которому ударил поток воздуха, треснул, но Лорд это проигнорировал. Как и всегда, впрочем.

– Пройдут десятки лет, прежде чем он сможет убить кого-то из нас и выжить при этом. Даже Марагосу, истинному человеку, было не под силу выйти победителем из схватки со всеми нами. Иначе мы бы не выжили…

– Не напоминай. – Голос великана на мгновение стал куда как более разборчивым, но продлилось это недолго. – Забыть эту тварь и так невозможно. Я впервые за столько лет не могу сомкнуть глаз! Я не спал уже целый год, Айбелл! Страх одолевает меня, стоит только попытаться! Он точно сделал что-то с моим разумом ещё тогда!..

– Это невозможно. Мейб изучила твоё сознание и душу, не найдя в них ничего лишнего или неестественного. – В тоне волчицы послышались нотки ехидного превосходства. – Ты просто боишься, Балор. Боишься вновь столкнуться с ним и уснуть на целый век…

Ответом Айбелл стала прервавшаяся связь. Балор не выдержал, одним взмахом, – даже не ударом! – сметя кристальную колонну. Конечно, он пожалел об этом в тот же миг, но при том избавился от сомнений. Он единомоментно уверился в одном…

– Хочешь что-то сделать – сделай сам. Я убью тебя, змеиный выродок!..

Глава 5

В черте Авалона Элин задержался на несколько дней, посвятив это время обмену опытом, знаниями и техниками с Артаром, а так же обсуждению дальнейших планов с непосредственно главой Тимором, назначенным представителем всех влиятельных кланов темнейшего великого города.

Вопреки опасениям Элина, Авалонцы не стали требовать неопровержимых доказательств грозящей человечеству опасности, поверив словам двух абсолютов и, как бы печально то ни было, своему опыту. Если знать, куда смотреть, то увидеть можно многое, даже не обладая силой и ментальными техниками. И авалонцы посмотрели, обнаружив как культистов, так и нескольких подчинённых симбионтами людей, ни о чём даже не догадывающихся. Масштаб проблемы получил подтверждение – и главы кланов прониклись, с возросшим в разы усердием начав вбивать в головы подчинённых основы ментальной защиты. Ну а Артара, единственного пользующегося полным доверием профессионала, – на фоне всех прочих, – озадачили установкой закладок, без повреждения которых симбионты не смогли бы подчинить себе обработанный разум. Благо, сделать это было не слишком сложно, а уж с предоставленными Элином шаблонами и подавно.

Таким образом минула неделя, и Нойр начал готовиться к продолжению своего путешествия, следующим пунктом в котором являлся Лайонесс с несколькими ключевыми местами по пути к нему.

– Руины с гримуаром?

– Обследовал дважды, чуть ли не по камешку там всё перебрал. Ничего интересного там нет, увы. – Абсолют Авалона развёл бы руками, да только те были заняты. Артар разговаривал с Элином, не отрываясь от выплавления в заготовке многочисленных и сложных цепочек рун. – Ещё я склонен предполагать, что изначально на постаменте хранилось что-то другое. Что-то более… обычное? Приземлённое?

– Что-то кроме гримуара. Я уловил твою мысль. – Элин внимательно наблюдал за изготавливаемым артефактом, подмечая что-то новое для себя. Перерождённый хоть и считался одним из лучших в данном вопросе даже в первой своей жизни, но отказываться от знаний был не готов. Тем более в ситуации, когда нужно было всего лишь протянуть руку и это знание взять. – А учитывая отсутствие гримуара в этой реальности, я склонен считать, что и я, и ты до какого-то момента действительно жили в обособленных мирах, защищённых от вмешательства извне.

Оба абсолюта взглянули друг на друга, обменявшись короткими взглядами. Они догадывались, что с “экспериментом” Марагоса не всё так просто, но выводы делать не торопились. В конце концов, совсем не факт, что человеческое божество рассчитывает стравить друг с другом всех “подопытных”, чтобы взять в оборот выжившего, самого сильного, хитрого и мудрого. Но даже этой крошечной вероятности было достаточно для того, чтобы лишить абсолютов права полностью доверять друг другу. Они, конечно, не собирались отказываться от союза, как не собирались и предавать, – слишком рано, по крайней мере, – но ожидаемого сплочения перед лицом общей угрозы не было и быть не могло.

Плотное сотрудничество ради всеобщей выгоды, но не более того.

– Песочницы, в которых с большим шансом смогут развиться потенциальные кандидаты на возвышение. Признаться, это не самый эффективный вариант из всех, мне представляющихся. – Мужчина хлопнул ладонью по заготовке, разом вогнав в ту строго отмеренную порцию анимы, после чего отложил раскалившийся брусок железа в сторону. – Но судить об этом с нашей, кхм, позиции наверняка не стоит. Простым людям проблемы анимусов тоже кажутся нелепыми, а наши решения – странными.

– Воистину так, Артар, воистину так. Я, к слову, хотел поделиться с тобой мыслями касательно влияния “гримуара” на пространство-время. Твои выкладки показались мне весьма интересными, и на их основе я построил одну теорию на основе уже переданных тебе знаний об истинных людях и их Сердцах. – В руках перерождённого материализовался укрытый в тубусе свиток, тут же перешедший в руки абсолюта Авалона.

– Ты настолько мне доверяешь?

– Потенциальные выгоды оправдывают риски. – Нойр скупо пожал плечами, заметно покривив душой. Он просто знал, что эти “откровения” не позволят Артару совершить прорыв в исследованиях, но при этом принесут пользу их дуэту… и самому Элину в особенности. По крайней мере в том случае, если перерождённый не достигнет желаемого своими силами. – Мы не враги, и об этом стоит помнить.

– Верно. Враг у нас общий, и он воистину страшен…

Не успел Артар договорить, как стены его излюбленной башни вздрогнули, проигнорировав существование всех мыслимых и немыслимых защит. А спустя секунду, когда оба перерождённых синхронно расширили зоны своего восприятия, вытянув те за стены великого города, громыхнуло ещё раз, но на этот раз – стократ сильнее. Что Элин, что Артар к этому моменту уже неслись наружу что было мочи, решив не тратить время на разрушение барьеров изнутри. Оба абсолюта отчётливо видели как источники взрывов – южную стену, от части которой к нынешнему моменту практически ничего не осталось, так и тех, кто эти взрывы устроил. Двенадцать крупных сгустков силы, каждый из которых был массивнее симбионта, возглавлявшего пришедшую под стены Авалона орду. Но среди них анимусы Лордов не ощущали, что внушало определённые надежды.

Надежды на то, что в ходе сражения у них есть шансы выжить.

– Планы трещат по швам, да?! – Прокричал Артар, на ходу сливаясь со своим демоническим зверем. Элин не отставал, и на его голове уже красовался изящный в своей смертоносности шлем, ставший частью черепа. Эманации анимы же, исходящие от обоих перерождённых, стали своеобразным маяком в ночи, на который не обратили внимание только слепцы этого мира, люди, обделённые даром. Все остальные, даже находящиеся в пылу сражения, застыли на долю секунды, не в силах сразу подавить в себе первобытный страх, естественный для каждого слабого существа перед лицом куда более сильного. Симбионты же практически сразу бросились к своим врагам, опознав в абсолютах тех, кого им было приказано уничтожить.

– Я предполагал что-то подобное… – Несмотря на то, что Элин не повысил голос ни на йоту, его слова, казалось, услышали все в радиусе сотни метров. А ещё Артар почувствовал, как эти самые слова отдались в его голове эхом чужих мыслей. Ненавязчивым, но вездесущим, и потому неизбежным. – … но не думал, что они ударят так рано!

– Видно, не у одного тебя есть мозги. Каков план?

– Импровизация. Перебьём их всех. – Несложно было догадаться, что Артар откажется сдавать город. Тому была целая масса причин, но главной сам Элин считал то, что у хозяина Небесного Дьявола в Авалоне находилась семья. Несколько сотен человек, как могучих анимусов, так и совершенно беззащитных людей. И за них Виард-Мордакс был готов проливать кровь так же, как Элин – за Нойр. Потому перерождённые и решили принять бой, словами обменявшись разве что для приличия.

– Надёжный план. – Артар коротко кивнул, и с затянутого свинцовыми тучами небосвода сорвалась первая гроздь разрушительных молний, большая часть которых нашла свои цели. Попавшие под удар симбионты взвыли дурным, слышимым по всему городу воем, а спустя секунду затихли. Там, где находилась ближайшая двойка тварей, земля вспыхнула изумрудным светом, и тысячи тысяч нитей взмыли в небо, чтобы затем обрушиться на оказавшихся в ловушке демонов. – Да прибудет с нами удача…

– Не удача, но самообладание здесь потребны… – Пробормотал Элин себе под нос, анализируя итоги довольно затратной в плане запасов анимы, но дальнобойной и мощной атаки. В такой форме получила развитие его способность к моментальному перемещению анимы из точки в точку, а результат…

Результат перерождённого вполне удовлетворил: атакованные сначала Артаром, а затем и им симбионты серьёзно пострадали, так что теперь их гибель была лишь вопросом времени. Помешать тому могли лишь их сородичи, но Элин уже ускорился и на ходу подготавливал серию смертоносных техник, которые теоретически должны были со стопроцентной вероятностью уничтожить раненых симбионтов. Теоретически потому, что на практике отработать именно этот приём не представлялось возможным: симбионты не бродили по миру в тех же количествах, что и демонические звери, а эксперименты на них могли стоить жизни даже Элину.

Крошечный на фоне Небесного Дьявола, силуэт перерождённого промелькнул меж крыш, повиснув в воздухе и небрежным жестом послав вниз, к земле, комплекс сложнейших и разрушительнейших техник. Несколько обеспечивающих разные эффекты рунных кругов, рассекающие и фиксирующие всё и вся нити, оформленные снаряды из кристаллизованной анимы – всё это было лишь внешним, видимым слоем подготовленной мастером атаки. Эффект же превзошёл все ожидания: симбионт даже не успел толком среагировать, когда его уже развоплотило вместе с частью улицы и всеми ближайшими домами. В образовавшийся кратер тут же хлынули потоки грязи и воды из прорванных труб, но Элин этого уже не видел.

Всё его внимание было приковано к быстрому крылатому симбионту, который оказался чуть умнее собрата, и вовремя сообразил, что ключом к спасению является постоянное движение. Размытым силуэтом он метался меж зданий, мимолётом разрывая паникующих и кричащих людей, сея хаос и разрушения. Крепкие дома складывались, словно карточные домики, редкие для этого района барьеры не выдерживали и с характерным шумом лопались, а люди, простые люди, кричали так, словно их резали заживо. Впрочем, это сравнение было недалеко от истины, ведь симбионт действительно оставлял за собой истерзанных, но ещё живых горожан, забирая при этом какую-то часть пролитой крови. Уже сейчас трещины на его серой коже местами были заполнены алым, и в таком темпе, как предполагал Элин, спустя минуту тварь закончит то, на что она сделала ставку.

А это значило, что ей требовалось срочно помешать.

Элин в один момент остановился, перехватив посох на манер метательного копья, оттянул руку – и метнул тот в сторону симбионта. Гулко хлопнул воздух, наступило мгновение тишины… а следом по городу разнёсся непрекращающийся, пронзительный вой, издаваемый появившейся из ниоткуда чёрной сферой. Та выла не просто так – она буквально всасывала в себя всё и вся, начиная от земли со зданиями и заканчивая симбионтом, чья подавляющая по меркам обычных анимусов мощь не помогла ему вырваться из области действия техники перерождённого абсолюта. Тварь вбила в каменистую почву обе лапы, полыхала силой не хуже самого Элина и отчаянно искала выход из сложившейся ситуации, но всё, что ей оставалось – это едва удерживаться на месте. Наблюдавшему за всем этим абсолюту оставалось только спустить с поводка вереницу техник, переждать массивный взрыв и убедиться в том, что от тела симбионта ничего не осталось.

Души врагов Элин, к сожалению, уничтожить не мог – слишком мало времени у него было, ведь те симбионты, которых не взял на себя Артар, двигались прямиком к нему. Ровно шесть противников, каждый из которых, в отличии от убитых, был готов к бою и уже представлял себе, на что способен Элин Нойр. На эффект неожиданности рассчитывать более не приходилось, и лишь уникальные по своему действию техники могли подарить перерождённому преимущество в неравном бою.

Собственно, ради этого он и тренировался с Дарагосом, разрабатывая и оттачивая всё новые и новые техники, опирающиеся на недоступную всем прочим анимусам мощь Сердца.

Посох на невообразимой скорости прыгнул в руку Элина за секунду до того, как первый из шестёрки симбионтов вошёл в зону гарантированного поражения. Громыхнула череда слившихся воедино взрывов, отрезавших двоих симбионтов от основной группы. Под отведённой в сторону левой рукой перерождённого появился зашелестевший страницами гримуар, и выброшенная в стремительном ударе когтистая, напоминающая клинок лапа одной из тварей бессильно разбилась о барьер, сотканный из сотен и сотен якобы бессистемно вращающихся рунных цепочек. Будь у симбионтов кости и мышцы, то травму можно было бы охарактеризовать как серьёзную, но – увы. Если структуру чёрной плоти симбионта целенаправленно не повредить, то её восстановление не займёт и секунды. Исключение составляли лишь наиболее важные даже для не зависящих от плоти тварей голова и центр груди, в которых они концентрировали силу для использования подобий техник.

Тем не менее, за те доли секунды, что потребовались симбионту на восстановление конечности, Элин сблизился с ним и без особого замаха вбил руку ему в грудь. Мгновение для всего мира, и несколько субъективных минут для вступивших в схватку разумов – и вот уже лишённый души симбионт камнем падает на землю. Элин удовлетворённо хмыкнул и тут же сместился в сторону, избежав направленного на него потока белоснежной, с алыми прожилками концентрированной силы. Та бурным потоком рассекла пространство, после чего потеряла изначальный импульс и расползлась по округе, смывая и растворяя здания и дороги.

– Избранная стража, да? – Перерождённый обвёл внимательным взглядом окружившую его троицу, про себя отметив, что по крайней мере известный ему симбионт, Гарсия, выглядел точно так же, как должно. Элин пересекался с ним ещё в гнезде, находясь в заточении, так как среди всех своих неспособных достичь уровня силы Лордов это переплетение жгутов и щупалец обладало, пожалуй, наивысшим ментальным потенциалом. С Медб сравнения Гарсия, конечно, не выдерживал, но и стереть его душу за жалкое мгновение не представлялось возможным. По крайней мере, сходу и так, как десятком секунд ранее Элин сделал с симбионтом-неудачником, посчитавшим, будто отпрыск Нойр будет лёгкой добычей в ближнем бою. Особенно после тренировок с Дарагосом… – Неужто вас послали за моей скромной персоной?

Но ответа не последовало даже несмотря на то, что поговорить симбионты очень любили. И причиной тому была не врождённая общительность, а куда как более банальный инстинкт. Поиграть с добычей, насладиться её страхом и продемонстрировать своё превосходство. В этом симбионты походили на людей, за счёт чего Элин мог использовать это себе на пользу.

Вот только сейчас демонические звери не были уверены в своём превосходстве, и пагубный инстинкт в себе подавили.

Где-то далеко, у восточной стены, грохнул взрыв, и туда же с небес низверглись молнии. Гигантский силуэт Небесного Дьявола в стремительном броске настиг крошечного на его фоне симбионта, схватив того – и воззвав к своей силе. Потоки пресыщенных анимой зарядов устремились к кулаку анимуса, а спустя секунду из восприятия пропала одна из тварей.

– У нас с вами всего пара минут. Ведь вы пришли не одни, верно?..

Элин Нойр вопреки демонстрируемой наглости и самоуверенности был предельно сконцентрирован и сосредоточен. Интуиция подсказывала ему, что всё не может быть так просто, и симбионты, решившись на такое нападение, – идущее вразрез со всеми имеющимися планами, – не ошиблись бы столь сильно. А это значило, что покончить с этим отрядом требовалось за считанные минуты, чтобы выгадать время на подготовку ко встрече с новыми врагами. Кто это будет – Лорды или же другие избранные стражи гнезда, покажет время.

Сейчас же оставался только бой.

Глава 6

На стороне симбионтов играла грубая сила и численное превосходство, в то время как Элину приходилось полагаться на хитрость и обширный арсенал техник – всё то, чего нелепые подобия бывших слуг истинных людей были лишены. Но даже несмотря на то, что один-на-один перерождённый мог убить каждого из избранных стражей гнезда менее, чем за минуту, бой сразу с тремя противниками давался ему нелегко. Слишком опасно было применять привычные, отработанные на других симбионтах приёмы. Слишком непонятны были способности двоих тварей, которых Элин видел впервые в жизни. И пусть абсолюту не впервой было сражаться вслепую, ничего толком о враге не зная, сейчас отсутствие информации доставляло особенно много проблем. Исход навязанного боя был очень важен, а беспокойство за Китеж – велико.

Симбионты при всех своих слабостях и минусах не были ни глупцами, ни идиотами. Они умели думать и планировать, пусть и делали это несколько заторможенно. Сказывался ничем не ограниченный срок жизни и длительное нахождение на вершине пищевой цепочки. Им просто не надо было суетиться, ведь жизни их вечны, а жалкие людишки неспособны убить даже слабейшего из симбионтов. Победить – возможно, но не убить. И даже так, следом за победой человечество постигнет наказание: одна или несколько орд, направляемых рукой незримых кукловодов.

И вот сейчас эти нерасторопные создания показали себя с совсем другой стороны. Прибывший отряд симбионтов совершенно явно пришёл за Элином, проигнорировав все попытки перерождённого запутать следы и не дать себя прочитать. Отсутствие свидетелей, хаотичный маршрут, идеальная маскировка – абсолют полагался на всё это, считая, что безошибочно-точное исполнение плана его обезопасит.

Считал зря.

Белоснежные, с алыми прожилками хлысты со свистом рассекли воздух там, где ещё мгновение назад находился перерождённый, а управляемые волей другого симбионта полуразумные крылатые миньоны с завидной стремительностью отрезали Элина от наиболее выгодного пути отступления – неба. Ну а третий симбионт, очень аккуратно действующий и открыто способности не демонстрировавший, лишь стоял среди руин небольшого дома, направив четыре пары похожих на паучьи лап на анимуса и ничего при этом не делая. И это, пожалуй, нервировало Элина сильнее всего. Всё было бы куда как проще, начни тварь сжигать, взрывать или резать – таким воздействиям перерождённый умел противостоять как никто другой. Неопределённость же заставляла осторожничать, что соответствующим образом сказывалось на эффективности действий абсолюта.

В один миг вокруг перерождённого ярким светом вспыхнули руны, источающие аниму и забивающие восприятие всех оказавшихся в зоне действия существ. Симбионты замешкались, и Элин смог спокойно создать пару своих клонов с привязанными к ним комплексами пока свёрнутых техник, готовых в любой момент развернуться во всю мощь. Как бы ни казалось со стороны, фантомы перерождённого не были самостоятельными единицами, и уж тем более не могли сами собой формировать и использовать техники. Осязаемые и сотканные из анимы, эти обманки были всего лишь беззубыми куклами, в руки которых мечи вкладывать приходилось самому анимусу. Каждая техника, каждый импульс, каждое действие контролировалось им от начала и до конца. Способность же к сражению в нескольких местах одновременно была не более, чем следствием развития разума Элина Нойр, давно ставшего чем-то большим, нежели человек или симбионт.

Словно по щелчку пальцев оригинальный Элин сместился на пару сотен метров в сторону от повторивших отзеркаленный манёвр фантомов, один из которых сразу же осадил ближайшего симбионта потоком разрушительных и изящных техник. Попавшее под удар скопище щупалец пугливо сжалось, закрывшись грубым подобием барьера, а его напарник, гуманоидный симбионт, тело которого на манер доспеха покрывали отливающие металлом пластины, одно за другим метнул в фантома несколько сочащихся анимой массивных копий. Те безо всякого труда преодолели барьеры фантома, пробили их – и развоплотили “куклу” перерождённого, напоследок отправившую в недруга мощный ответный удар, высосавший из неё практически всю вложенную аниму.

Гуманоидный симбионт ожидаемо ушёл в глухую оборону.

Тут бы Элину развить успех, но значительную часть его внимания занимал третий противник, силы в котором к нынешнему моменту стало как бы не больше, чем в любом из его напарников. Он концентрировал её, формируя многослойные барьеры с крайне странной структурой, в которой абсолют видел что-то помимо обычного способа предотвратить получение урона. Напитанные анимой плоскости выглядели странно даже визуально, пересекаясь друг с другом, сливаясь в нечто цельное и при том сохраняя индивидуальность. Противоречащие друг другу, но при том гармонирующие элементы – это ли не первое из проявлений непривычных человеку законов?

Из-за всего этого Элин не мог гарантировать, что его удар принесёт желаемый результат. Трудно строить прогнозы, когда атакуемый объект выбивается из привычной картины мира. Но и просто смотреть на то, как симбионт неспешно что-то готовит перерождённый не собирался. Потому он поступил предельно логично, воспользовавшись неподвижностью противника и сформировав в воздухе несколько конструктов, каждый из которых был обособлен от создавшего их анимуса. Их связывал разве что одинаковый оттенок анимы, но по одному такому отпечатку нельзя было ни перенаправить технику, ни послать по следу свою. При том сам абсолют, сформировав эти по сути автономные техники, смог свободно перенаправить усилия на изучение защиты противника, дабы вскоре сокрушить её точным и выверенным ударом.

Финальным же штрихом в этой постановке стал момент, когда к третьему симбионту устремились не самые разрушительные, но разнообразные и неоднородные техники. Воспользовавшись воцарившимся хаосом, Элин оставил вместо себя фантома, разорвав дистанцию и направив все свои силы на сокрытие себя от чужого взора. Он поставил на то, что в момент развёртывания такого числа техник и соответствующих волнений анимы заметить подмену будет практически невозможно – и не прогадал.

Первые из техник столкнулись с барьерами симбионта и исчезли, вновь появившись в непосредственной близости от фантома, который, подчиняясь Элину, поначалу на это даже не среагировал. Собственная анима анимуса практически не могла навредить хозяину, и самый страшный перенаправленный удар в худшем случае терял восемьдесят процентов своей мощи. Но здесь и сейчас все техники перерождённого, уже столкнувшиеся с пространственными барьерами, – а ничем иным это быть не могло, – перенеслись искажёнными не по структуре, но по наполнению. Изумрудную аниму разбавила занявшая место по соседству иссиня-чёрная, каким-то чудом не внёсшая в сложную систему дисбаланса, не разрушившая её изнутри. Одновременно с тем Элин заметил, как просел объём накопленных странным симбионтом сил…

И грянул взрыв, разметавший фантома на мелкие частицы. Элин, не ожидавший ничего подобного и не успевший разорвать связь с “куклой”, схватился за голову и на половину секунды выпал из реальности. Откат, заключавшийся в потоке неструктурированной и искажённой информации, был мощен. Но и разум перерождённого нельзя было назвать неподготовленным. Элин мог одновременно контролировать и сражаться целым десятком клонов, а это – огромные объёмы поступающей параллельно информации, которую требовалось моментально и всесторонне обрабатывать. Во многом по этой причине абсолют сумел вернуть себе контроль над происходящим до того, как второй, он же последний из оставшихся, фантом был уничтожен.

Симбионты ликовали, и ни один из них не видел, как отрешённое и сосредоточенное выражение лица перерождённого разбавила довольная ухмылка.

В небе над городом тихо зашелестели сотни переворачиваемых страниц, а следом раздался треск разрываемой бумаги. Гримуар, до сего момента толком не задействованный, впитал в себя всю разлитую вокруг аниму своего владельца. Маскировка перерождённого канула в лету, и все симбионты вперили взгляды нечеловеческих глаз в одинокий и кажущийся таким беззащитным силуэт, отчётливо видимый даже на фоне затянутого тучами неба. Казалось, что мир застыл, до того тихо и спокойно стало вокруг. Но мгновение не растянулось надолго, а первый ход, как всем показалось, остался за гуманоидным симбионтом, чьи гигантские копья одно за другим устремились к перерождённому. Следом очнулось и скопище щупалец, исторгнувшее из себя несколько дуг, сотканных из белоснежной с алыми вкраплениями анимы.

Этот внешне неказистый, но смертоносный, разрушительный и масштабный приём оказался куда быстрее копий, обогнав их на полпути и первым настигнув всё так же не торопящегося уходить с траектории атаки Элина Нойр. Тот, казалось, не обращал на происходящее вокруг никакого внимания, неспешно, с какой-то демонстративной ленцой напитывая силой ненасытный гримуар. Лишь в самый последний момент пространство вокруг анимуса пошло рябью, начало сворачиваться в чудовищной сложности фигуры и искажаться.

И каково же было всеобщее, – а за боем наблюдали в числе прочих и анимусы, оказавшиеся поблизости, – удивление, когда и волна анимы, и копья просто исчезли. Исчезли лишь затем, чтобы появиться высоко в небе, там, где они уже не могли навредить.

– Хм. На удивление просто. – Элин внимательно осмотрел сначала свои ладони, а после и гримуар, от которого во все стороны тянулись изумрудные, завёрнутые в пожелтевшую бумагу нити. Они брали начало на страницах Сердца Элина Нойр, а заканчивались у самых границ пространственного искажения, по ошибке принятого парнем за уникальный вид барьера. Поначалу он и рассматривал это явление именно так, но небольшая серия экспериментов с перемещением и отслеживанием состояния отдельных частиц анимы прямо указала на пространственную природу аномалии. Аномалии, которая почему-то казалась Элину предельно понятной и простой в реализации. И это наитие, в конечном счёте, привело анимуса к самоубийственной в иной ситуации авантюре: использовании неопробованного, только что скопированного приёма в реальном бою. – А теперь я бы хотел ещё кое-что проверить. Станете моими подопытными мышами, м?..

Симбионты становиться подопытными не захотели, и всего спустя пару секунд, когда твари осознали, что именно произошло на их глазах, пламя схватки вспыхнуло с новой силой. Переплетение щупалец отказалось от прямолинейных атак, расплывшись тонкой лужей по доброй половине оказавшейся прямо под ней улицы. Тем самым симбионт одновременно и превратил себя в очень удобную мишень, и лишил Элина возможности закончить всё одним ударом. Рассредоточенное по огромной площади, тело чудовища оказалось крайне трудно уничтожить, ведь от по-настоящему сильных площадных атак его прикрывала пара сородичей.

Первый, гуманоид в органических латах, перешёл к козырям, попытавшись атаковать перерождённого ментально и одновременно с тем нанизать на выстрелившие прямо из земли стальные колья. Трансмутация вещества, – в данном случае земли и камней, – происходила крайне стремительно, а сил на это симбионт практически не тратил, так что Элин быстро лишился возможности долго находиться на одном месте. И если бы не превратившийся в неприступный оплот разум перерождённого, он мог бы погибнуть на месте, как немногие зазевавшиеся анимусы, наблюдавшие за сражением и позабывшие об осторожности. Симбионты в принципе были весьма искусны во всём, касающимся ментала, а сильнейшие особи среди них могли легко раздавить в такой “дуэли” даже могущественного абсолюта со стальной волей.

Второй же симбионт, фактически вручивший врагу новый, крайне опасный инструмент, решил исправить ситуацию методами более приземлёнными. А именно – грубой физической силой, рост которой был обусловлен огромными объёмами затраченной на трансформацию анимы. Напоминающее гуманоида с паучьими лапами существо увеличилось в размерах и раздалось вширь, став куда сильнее напоминать хищное насекомое. Но главным его козырем стала скорость, благодаря которой гигантский паук смог приблизиться к Элину и вгрызться в классический, не пространственный барьер, несколько слоёв которого осыпались словно по щелчку пальцев.

Впрочем, все эти обстоятельства не вызвали у перерождённого ни грана паники, ведь сейчас его изощрённый разум во всю осмысливал области применения пространственных искажений, используемых симбионтом в качестве банального оружия. В глазах Элина это было сродни тому, как если бы опытнейший артефактор начал забивать гвозди семислойной рунной пластиной. Несусветная глупость и близорукость, непростительная для разумного человека, но, похоже, вполне естественная для симбионта. Элин так же не исключал и того, что этот конкретный враг просто не мог использовать пространство иначе, но так ли это было на самом деле?

Вопрос, ответ на который искать в полной мере бессмысленно.

А бой тем временем становился всё активнее. Постепенно Элин начал включать в привычные связки и комбинации техник пространственные искажения, экспериментируя с ними и определяя всё новые и новые зависимости. Довольно быстро он определил, что способность “пространственного барьера” к поглощению чего-либо не зависела от объёма вложенных сил. Но “барьер” требовалось связать с какой-то точкой пространства, что было процессом интуитивно понятным, – Элину, по крайней мере, – но непростым. Затраты анимы росли пропорционально расстоянию, а в непосредственной близости от живых существ или там, где концентрация сил была особенно высока, аномалия не формировалась вовсе. Перерождённый предполагал, что принципиально это возможно, но вот прокормить такой прокол в пространстве будет трудно даже ему. Ну а провести соответствующий эксперимент анимусу прямо сейчас мешало одно незначительное обстоятельство: бой с симбионтами, Лорды которых явно задумали недоброе.

В очередной раз сведя атаки врагов на нет путём их банального перенаправления, – предельно экономное открытие аномалии перед собой и выброс всего опасного позади, – Элин вновь окинул поле боя взглядом. Два врага, и огромный кратер на месте гибели третьего. Масштабы разрушения – колоссальны, но повторять этот свежий опыт Элин бы не рискнул. Слишком опасной оказалась ситуация, в которой один “пространственный барьер” накладывается на другой. Неконтролируемая даже не дезинтеграция, а моментальное развоплощение самой сути материи на многие сотни метров вокруг. Самые разрушительные техники из известных перерождённому позволили бы добиться подобного эффекта, но лишь в эпицентре взрыва и далеко не столь же “чисто”. От симбионта и задетых зданий не осталось даже частички, о следах и говорить нечего. И всё это по чистой случайности в момент, когда сам Элин всецело отдался изучению новой силы, будто бы пожалованной самими небесами.

Или действительно пожалованной одной конкретной личностью, заседающей на этих самых “небесах”. В том, что ко всему происходящему приложил руку Марагос перерождённый практически не сомневался по целому ряду причин. Но было ли раскрытие этой “тайны” счастливой случайностью, или даже это происходило по его воле? Вопрос. И ответ на него будет получен ещё нескоро…

Элин качнул головой, хладнокровно и стремительно поймав симбионта-в-доспехах в состоящую из нескольких барьеров ловушку. Секунда на формирование техники прямо в замкнутом пространстве наедине с тварью – и та выбывает из игры, получив массу несовместимых с жизнью повреждений. Добил этого врага перерождённый по старой схеме, прикоснувшись к изуродованной туше и развоплотив душу симбионта, не сумевшую оказать сколь-нибудь достойного сопротивления. Избранные слуги лордов оказались куда как более уязвимы, что, в общем-то, объясняло, почему они прибыли сюда полновесным отрядом, малую половину которого забрал на себя Артар.

– Накинься они на меня все вместе, победа отняла бы куда больше сил. – Абсолют прищурился, поймав за хвост одну умную, но запоздалую мысль. Симбионты выследили его, и это факт. Значит, о том, с каким противником придётся столкнуться они худо-бедно, но знали. Ошиблись, послав слишком маленький отряд? Поставили перед собой целью отвлечение внимания? Или этих симбионтов просто пустили на убой, чтобы ослабить “Марагоса” перед настоящим боем?

При всём при этом угроза нависала так же и над Китежем, что не могло не нервировать. Элин понимал, что в лучшем случае он доберётся до родного города за неделю, но если симбионты прибыли к великим городам одновременно, там спасать будет уже некого. Цинично? Да. Больно? Очень. Элин Нойр изначально боролся не за себя, ведь так он мог бы спокойно странствовать по опустошённому симбионтами миру, развиваясь и становясь всё лучше и лучше. Нет, он боролся за тех, кто стоял позади него. За тех, кто не мог защитить себя сам, но был дорог перерождённому.

И сейчас все они оказались в опасности из-за, по всей видимости, его, Элина, ошибки. Он где-то прокололся, позволив симбионтам сесть себе на хвост и даже подготовить нападение. Всё, что парень сейчас мог сделать – это уничтожить симбионтов здесь, и лишь после этого отправиться в Китеж. А если на месте великого города обнаружатся одни только руины…

Волна агрессивной, злобной и совсем не человеческой анимы прокатилась по округе, вышибая пот из попавших под неё людей. Самые слабые даже лишились сознания, а сильные почувствовали, будто над их головами вскинул топор готовый выполнить свою работу палач. Ощущение крайне неприятное – особенно для тех, кто привык держать всё под контролем. Впрочем, Элин быстро успокоился и взял эмоции под контроль.

Поле боя, даже сравнительно простого – не то место для пространных размышлений. И поспешно сорвавшийся с места перерождённый это прекрасно понимал, пусть порой и позволял себе то, что стоило бы иному анимусу жизни.

Схватка продолжалась, и конец её был ещё очень далёк. Ведь где-то на границе восприятия Элина появилось нечто могущественное и зловещее. Нечто, с чем абсолют был прекрасно знаком.

Пугающая и обжигающая сила одного из Лордов, Балора…

Глава 7

С пронзительным визгом молния пронеслась над крышей, спекая черепицу до черноты и заставляя укрывшихся горожан ещё сильнее вжиматься в пол. Следом за ярчайшей вспышкой последовал хлопок, и там, где только что пронесся смертоносный разряд анимы, на обугленную крышу мягко ступил мужчина в годах. Его одежды когда-то, – не так и давно, впрочем, – были верхом элегантности, но сейчас, после затянувшейся тяжёлой схватки, во многом напоминали лохмотья. Аккуратно уложенные волосы растрепались, а бородка лишилась даже намёка на прежнюю симметрию, ведь напитанный силой удар симбионта прошёл в опасной близости от неё. Пара сантиметров в сторону – и абсолют лишился бы головы…

Но именно такие мелочи, “едва” и “почти”, отличали достигшего пика мощи мастера от просто сильного человека. Умение распорядиться имеющимися ресурсами и с минимальными потерями достичь цели – искусство, освоить которое смогли далеко не все абсолюты, когда-либо мелькавшие на страницах исторических трактатов.

А Артар смог, и сейчас лишь благодаря этому оставался в живых и даже удерживал инициативу в бою, тесня разумных и крайне сильных демонических зверей, которые будто бы готовились к схватке с одним, но могущественным противником.

– “Почему будто? Их явно привёл за собой Нойр…”. – В мгновение ока переместившийся на две сотни метров симбионт выбросил вперёд увенчанную острейшими шипами лапу, а Артар в очередной раз сместился, направив контролируемые заряды и заставив врага вновь разорвать дистанцию. – “А ведь как убедительно вещал о том, что у нас есть время!”.

Мужчина повёл плечами, про себя отметив, что решение пока не налегать на улучшение физических кондиций вышло ему боком. Тело начинало уставать, и совсем не потому, что Артар целенаправленно что-то делал. Фактически, он даже руками шевелил едва-едва, полностью полагаясь на своего демонического зверя и обширный набор отточенных до совершенства техник. Проблема крылась в инстинктах и рефлексах, побороть которые не смог даже высокоорганизованный разум: тело напрягало само себя, силясь уходить из-под ударов и как-то защищаться. Эти повадки бесспорно были полезны для обычных людей и даже не самых сильных анимусов, но вот абсолюту они лишь мешали. И что-то с этим сделать прямо сейчас Артар не мог.

Лишь сражаться, беря в учёт физическую слабость.

Как назло, трое симбионтов из пяти “доставшихся” абсолюту Авалона предпочитали сражаться на ближних дистанциях, действовали слаженно и не брезговали применять отработанные заготовки, то и дело навязывая свой темп боя. Могущественные сами по себе, в команде эти твари представляли особую опасность. И абсолюту сильно повезло с весьма удачным устранением одного из тройки, чьи обращённые во прах останки уже развеялись над объятым пламенем великим городом. Не произойди этого, и кто знает – может, вместо попорченной бородки симбионты дотянулись бы до шеи?..

По левую руку от застывшего в ожидании абсолюта ввысь взметнулся столб света, спустя долю секунды поглощённый волохом пульсирующей тьмы, охватившей большую часть улицы и добавившей тёмных оттенков на и без того хмурые грозовые тучи, застилающие небосвод. Анимусы Авалона не стали оставлять заботу о городе сильнейшему своему представителю, объединившись и совместными усилиями связав боем двоих симбионтов. Тем не менее, этот благородный порыв сложно было назвать эффективным. Несмотря на то, что в ход были пущены самые сильные техники и артефакты, самые изощрённые тактики – люди несли колоссальные потери. Страшной смертью погибло больше полусотни анимусов, среди которых оказался один мастер алмазного ранга и эксперт пика платины. Авалон, этот темнейший из великих городов, не видел таких единоментных потерь уже половину века, и потому главы кланов, организовавшие оборону, находились в некоторой растерянности.

Но несмотря на это они сражались, проливая кровь за каждую пядь своей земли. Сражались, пусть и не могли даже сколь-нибудь серьёзно ранить противостоящих им симбионтов огромной силы…

– А как упирались-то, а?..

Абсолют качнул головой – а в следующую секунду с ним вновь сблизился симбионт, использовав один из тех приёмов, которые Артар уже видел ранее и успел проанализировать. Беззвучно ухмыльнувшись в бороду и усы, он размашисто выбросил руку вперёд, одновременно с тем вдыхая жизнь в ранее развоплощённый фантом Небесного Дьявола. Внушительных размеров демонический зверь даже в не до конца сформированном виде повторил движение хозяина, и симбионт, как и прежде ради достижения пиковой скорости использующий точно выверенную серию движений, сам напоролся на выпущенные, объятые молниями когти.

Брызнула кровь и раздалось шипение прижигаемой плоти, которой с запозданием вторил болезненный вой. Анимус же, сохраняя хладнокровие, шевельнул запястьем второй руки, и в нанизанную на когти тварь со всей присущей природным силам стремительностью ударили молнии, ранее использовавшиеся лишь для защиты. При этом сам Артар поспешно укрылся в грудной клетке Небесного Дьявола, предусмотрительно укрепив ту до предела. И сделал он это очень своевременно, так как второй симбионт, поняв, что его собрата вот-вот добьют, предпринял попытку решить вопрос кардинально, попросту смахнув голову абсолюта с плеч теми парящими серпами, что заменяли ему отсутствующие руки. Но костяные лезвия бессильно вгрызлись в осязаемую и полупрозрачную, до безумия концентрированную аниму, составляющую тело фантома, и до человека тварь не добралась. Ни сейчас, ни спустя ещё десять секунд отчаянных попыток добраться до врага и разорвать, выпотрошить, изувечить его до того, как один из сильнейших служителей Лордов, избранный страж, превратится в горстку пепла.

– Что-нибудь скажешь напоследок? Ну, знаешь, в тот раз, когда я был беспомощен, твои сородичи были весьма разговорчивы…

– Ты умрёшь! Лорд покарает и тебя, и лже-Марагоса!.. – С этими словами повелевающий серпами симбионт кратно увеличил скорость своих псевдо-телепортаций, а его серпы вгрызлись в бок фантома, снова, впрочем, его не вскрыв. Последующая за этим череда устроенных разумным демоническим зверем оказалась в этом плане куда более эффективной, но Артар более не был занят тщательной переработкой крайне живучего врага в труху.

Один за другим вокруг фантома и сблизившегося с ним симбионта начали подниматься сотканные из смертоносных разрядов столбы, число и расположение которых напоминало таковое у клеток для дикого зверья. Симбионт дёрнулся было, чтобы успеть вырваться из ловушки, но стремительные и неуловимые молнии опережали его на два шага, отрезая пути к отступлению и выгадывая время на завершение формирования не столько сложной, сколько чрезмерно массивной и затратной техники.

Всего спустя несколько секунд последний столб занял своё место, а фантом, до сего момента защищавший Артара, рассеялся. Человек осталься один-на-один с застывшим в сотне метров от него симбионтом, который, казалось, не мог понять, почему жалкая букашка избавилась от того, что её надёжно защищало.

– Кто из Лордов идёт сюда, симбионт?

Ответом анимусу стало лишь раздражённый, озлобленный рык, поставивший точку в недолгом диалоге представителей двух разных видов. Артар расстроенно вздохнул – слишком уж сильно он надеялся на то, что симбионт расскажет всё, что знает, стремясь поддеть “жалкого человека”. Реальность оказалась куда более прозаичной, и даже такая кровожадная тварь в силу своего колоссального жизненного опыта смогла удержать себя в руках и своевременно заткнуться.

Впрочем, кое-что абсолют Авалона всё-таки узнал, и потому сейчас от его рук оторвалась сотканная из молний птица размером с кулак, легко преодолевшая столбы и умчавшаяся в том направлении, где сражался Элин Нойр. Пусть сам Артар и считал того тем ещё глупцом, спровоцировавшим раннее начало прямого конфликта с симбионтами, игнорировать его очевидное превосходство в силе было нельзя. А это значит, что Артар был обязан своевременно проинформировать второго сколь-нибудь способного противостоять врагу человека, раскрыв тем самым одну из своих уникальных по своей природе техник. Глас, что способен крайне быстро дотянуться до любого уголка континента – это очень серьёзное преимущество, аналога которому прежде не существовало. Но увидев технику однажды, гениальные анимусы получат зацепку для создания чего-то подобного, пусть не сразу, но повторив достижение Артара Виард-Мордакс. Глупо ли было беспокоиться об этом перед лицом очередного истребления человечества в одном из миров? Определённо. Но мог ли Артар с уверенностью сказать, что его такой исход не заденет? Нет, не мог.

Тем не менее, он решил поступиться своими глубинными желаниями ради общего блага, как бы цинично это ни звучало из уст известнейшего из ныне живущих эгоистов.

А симбионт тем временем исчез из поля зрения лишь затем, чтобы появиться прямо за спиной у абсолюта, который, впрочем, даже не пошевелился – только цокнул, да опустил веки, дабы не ослепнуть от нестерпимо яркого сияния, охватившего всё отрезанное колоннами пространство. Десятки, сотни, тысячи молний вырвались из колонн, устремившись прямиком к Артару и готовому отсечь ему голову симбионту, чьи серпы все как один уже летели вперёд, рассекая воздух. Но если первому эти испепеляющие материю разряды ничем не грозили и просто прошли сквозь тело, не нанеся никакого вреда, то второму…

Второго просто не стало. Симбионт, собратья которого прямо сейчас десятками вырезали сильных и могущественных анимусов среди простых смертных, обратился даже не во прах. Он стал невесомой дымкой, сразу начавшей рассеиваться и быстро растворившейся в воздухе.

Артар постоял ещё несколько секунд, сверля внимательным взглядом место, в котором, судя по всему, бой отпрыска Нойр уже подошёл к концу. Не было там больше ни грохота, ни взрывов, а ощущавшийся подобно ярчайшей звезде перерождённый стоял на месте, ритмично запуская вовне волны анимы точно так, как это порой делали симбионты. Но вот последняя волна умчалась за многие километры, а сила, окутывающая “лже-Марагоса”, стянулась в одну точку, сосредоточившись в крошечном человеческом теле. Миг – и абсолют Китежа уже перемахивает через стены великого города, устремляясь навстречу тому, чего сам Артар ещё не ощущал. Собственно, он даже и не пытался, прекрасно понимая, что в области сенсорики и восприятия ему есть, куда расти. И рост этот может занять годы.

Тем не менее, без забот абсолюта никто не оставил, ведь в городе ещё оставалась по меньшей мере пара симбионтов, на чьих мерзких лапах запеклась кровь авалонцев.

Артар махнул рукой, и все столбы начали распадаться, а напитывающая их анима – стягиваться сначала к анимусу, а после устремляться вверх, скрываясь в тучах и накапливаясь там для следующего удара. Шансов выжить у устроивших резню тварей не было, но вот ради быстрого достижения результата Артар собирался как следует постараться. Ведь кто знает, как скоро Элину Нойр понадобится помощь в битве с Лордом, который, вполне возможно, действительно идёт сюда?

В очередной раз отправляться на перерождение Артар Виард-Мордакс не хотел, и потому собирался помочь своему внешне более юному, но значительно более могущественному “коллеге”. А эгоистичные интересы…

Порой ими можно и поступиться.

***

Элин едва коснулся ногой зубца крепостной стены, как тут же продолжил движение, разрывая воздух и всё сильнее наращивая свою скорость. Изувеченный пожаром лес быстро остался позади, а по левую и правую руку от анимуса оказались высокие холмы, которые впору было назвать маленькими горами из-за нередких каменных проплешин и вертикальных склонов, выглядывающих из-под осыпавшейся почвы. С учётом рельефа и равномерно распределившегося фона нейтральной анимы, пришедшей со стороны Авалона, это место как нельзя хорошо подходило для подготовки плацдарма, который хоть немного, но упростит сражение с Лордом, чьё давящее, злое и необъятное присутствие уверенно приближалось прямиком к и не думавшему скрываться Элину.

Анимус остановился и склонил голову словно бы под весом видимых даже невооружённым глазом потоков анимы, концетрировавшихся меж рогов его “шлема” и стройными потоками расходящейся в стороны. Сила впитывалась в почву, на доли мгновения позволяя увидеть на ходу формирующиеся контуры не самых сложных, но массивных конструктов, предназначенных для использования в бою. Были тут и свёрнутые барьеры, и ждущие своего часа атакующие техники-бронебои, и искусные, запечатанные до поры иллюзии, призванные обмануть и запутать врага в своих сетях. И всё это, каждая техника для активации требовала лишь команды, из чего проистекал закономерный минус: плацдарм, эта обработанная территория, была видна подобно костру в ночи.

Именно из-за этого такой подход не получил распространения в конфликтах среди людей. Ни один разумный анимус не стал бы смиренно идти в, фактически, ловушку, не увидеть которую мог разве что обычный человек.

Лорд же был сильнейшим из всех возможных сейчас противников, и Элин не строил по этому поводу никаких иллюзий. Тот мог как отказаться от схватки на чужом поле, “плацдарме”, так и проигнорировать опасность, бросившись прямиком к заклятому врагу. Одно только то, что Лорд покинул гнездо уже было нонсенсом, и перерождённый более не мог гарантировать приемлемую точность своих прогнозов. В чём-то он уже ошибся, позволив симбионтам выследить себя и даже подготовить весьма оперативное по их меркам нападение – так почему бы ошибке не повториться вновь? А если не этой, то другой? Снежный ком проблем мог расти бесконечно, и даже разбитый, на склоне холма он имеет все шансы обратиться десятком комов поменьше.

Потому-то Элин и не рубил с плеча, избрав стратегию, несущую с собой минимальные риски.

А Лорд тем временем всё приближался, и вскоре Элин, закончив с очередной скрывшейся в земле техникой, увидел врага своими глазами, мигом того опознав. Образ подпоясанного цепью одноглазого великана в примитивном, грубом и уродливом наряде из шкур демонических зверей надёжно отпечатался в памяти перерождённого. А сейчас это воспоминание всплыло на поверхность, вызывая лишь одно желание: ринуться вперёд и разорвать врага на части, омыв руки его кровью. Впрочем, Элин не выжил бы, будь его так легко спровоцировать, так что мимолётный приступ ярости таким и остался, растворившись в потоках холодного, расчётливого спокойствия.

– Балор. Какая неожиданная встреча… – Кончики пальцев абсолюта чуть подрагивали, пропуская через себя слишком плотные потоки анимы. – Надоело сидеть в своём гнезде? Решил проветриться?

– Ты не Марагос, хоть в тебе и есть частица его. – К своему стыду, Элин лишь сейчас обратил внимание на то, что глаз Лорда был не столько налит кровью, сколько залит ею. Покрасневший, с полопавшимися капиллярами, он являл собою наглядное пособие по тому, к чему может привести еженощное корпение над книгами при тусклом свете свечи. Правда, парень не был уверен в том, что симбионты в принципе использовали книги, но ассоциации у него оказались именно такими. Как-никак, в молодости он и сам регулярно засиживался за свитками и трактатами в ущерб своему зрению. – Что ж, тем будет проще!

О твёрдую почву всей своей массой ударилась первая стальная змея, поверх материального тела которой тут же наросла новая, сформировавшаяся из чистой изумрудной анимы оболочка. Но не успела марионетка преодолеть и пары метров, как к ней присоединилось ещё несколько таких же змей, исторгнутных из внутреннего пространства перстня-хранилища. Все они ринулись в разные стороны, оставляя за собой неглубокие оплавленные борозды: с экранированием вредоносного излучения своей переполненной эмоциями анимы перерождённый заморачиваться не стал, посчитав это излишним. А одновременно с этим не требующим сколь-нибудь значимого напряжения сил жестом перед Элином разворачивался монолитный барьер, вставший на пути уже готового обрушить на жалкого человечишку свой кулак Лорда.

Страшной силы удар столкнулся с непоколебимой стеной. Земля, на которую опирался Балор, пошла трещинами, а под его ногами образовалась воронка. На долю мгновения всё замерло – а после барьер преодолел давление и накренился вперёд, прижав Лорда к земной тверди. В свою очередь тот взрыкнул и замахнулся вторым кулаком, кожа на котором в то же мгновение лопнула, выпустив массивный матово-чёрный шип. Новый удар породил новую ударную волну, а образовавшиеся возмущения анимы, – полагался Лорд не на одну лишь физическую силу, – спалили ту немногочисленную растительность, что оставалась в округе. Концентрация сил достигла такого уровня, что осязаемым стал даже сам воздух, а над местом столкновения двух могущественнейших существ взвился костёр из агрессивных потоков силы.

– Не бежишь от боя, лже-Марагос?

– А должен?

Противники обменялись не словами, но мысленными образами, после чего события резко пустились вскачь. Барьер, до сего момента легко выдерживающий напор Балора, осыпался на того тысячью изумрудных осколков, а Элин, пользуясь своеобразной завесой, создал несколько своих клонов, привязав некоторых к телам стальных змей. Таким образом анимус обеспечил фантомам значительно большую стабильность, что в схватке с Лордом было немаловажно. Ведь сражение ещё даже не началось, а всё вокруг уже полыхало ярким пламенем, в котором простая иллюзия исчезала прямо в момент своего появления.

Великан выбросил кулак вперёд, задев только воздух, но сформированная сопутствующим приёмом ударная волна пошла дальше, вспахивая землю и перемалывая в труху одинокие деревья. Элин, ловко ушедший из-под удара, недовольно фыркнул: бой предстоял непростой. И чем дольше он всматривался в саму суть Лорда, обладавшего, казалось, безграничными запасами силы, тем лучше понимал: измором такого врага взять не удастся. А это значит, что придётся рисковать.

Не в первый раз, впрочем…

Глава 8

Под грохот сминаемой почвы и вой рассекаемого воздуха перерождённый в который уже раз ушёл в сторону, отправив в сторону великана ответные подарки – изумрудные всполохи с почти-материальным ядром, по форме один-в-один похожим на наконечник стрелы. Каждый такой снаряд двигался по непредсказуемой траектории, что так же добавляло технике эффективности. И пусть эта атака не несла в себе колоссальной разрушительной мощи, но зато Лорду было очень сложно её избежать, что фактически гарантировало нанесение ему какого-никакого, а урона.

Пока Элин лишь присматривался к своему противнику, не торопясь тратить анимы больше, чем он мог в ту же секунду восполнить. Такая тактика была выбрана им неспроста: как стало известно ранее, Лорд не просто казался всесильным, но и в некотором роде был таковым. Элин как ни бился, но не мог даже примерно определить объём анимы своего врага. Ясно было лишь, что личный запас сил Лорда был не меньше такового у перерождённого, но насколько именно?..

Эта неопределённость порядком нервировала и не давала развернуться в полную силу даже несмотря на то, что Дарагос, суть истинный человек, считал своего предоставленного судьбой ученика достаточно сильным для того, чтобы потягаться с некоторыми подлинными владельцами симбионтов. Но доводы разума прямо сейчас оказались бессильны перед последними отголосками застарелого страха, который сам Элин никогда даже не признавал. Помочь могло лишь время, которое перерождённый, сам того не осознавая, выгадывал, прощупывая противника и силясь выявить его сильные и слабые стороны.

И это у него получалось неплохо, ведь та показная небрежность, с которой он избегал всех ударов Балора, начала выводить великана из себя.

Резко прервав серию своих дальнобойных ударов, Лорд разжал кулак и со всей силы опустил ладонь на утрамбованную в ходе сражения почву под своими ногами. Миг – и повисшему в воздухе перерождённому пришлось экстренно разворачивать под своими ногами барьер, а сразу за ним – ещё несколько, но уже под углом. В этот раз ударные волны хлынули не от самого симбионта, а от земли, через которую он каким-то образом смог передать свою… технику.

С глубочайшим раздражением Элин признал, что иначе назвать оказавшийся не столь простым приём невозможно. Очень долго он сопротивлялся тому, чтобы признать Лордов существами, стоящими вровень с людьми. Да, симбионты были необычайно могущественными, но Элин видел в этой подавляющей мощи лишь грубую силу. Сколь бы сильным ни был демонический зверь, на одну ступень с человеком, даже самым приземлённым, он не встанет никогда. Так же всё должно было обстоять и с симбионтами, но чем больше узнавал о них перерождённый, тем лучше понимал: что Лорды, что их слуги были не более, чем слегка исковерканным отражением личностей своих хозяев, истинных людей. Они с самого начала не являлись чем-то самостоятельным, взращиваясь как инструменты души и вбирая в себя лучшие и худшие черты носителей. А это значит, что конфликт свёлся к тому, что было известно людям давным-давно

Противостоянию с себе подобными. Другими внешне, обладающими иными силами, но в сути своей отражёнными людьми…

Хлынувшие со всех сторон ударные волны только-только перемололи барьеры, а Балор уже вскинул обе руки в защитном жесте. Тем не менее, великану это не помогло: причудливо извивающиеся копья, кружившие вокруг переместившегося прямо к Лорду Элина Нойр, распороли его кожу и вгрызлись в однообразную плоть, пуская там корни и обеспечивая изумрудной аниме прямой доступ в тело врага. Всего за секунду правая рука симбионта начала трескаться и рассыпаться серебристым песком, оставляя Лорду всё меньше возможностей для восстановления конечности, а Элин уже подготавливал следующий удар.

Только вот Балор, несмотря на внешнюю простоту, не растерялся и не стал дожидаться следующего хода оппонента. В этот раз в ход пошли не кулаки, а широкая, распахнувшаяся пасть, из которой симбионт исторг не несущий ничего кроме разрушительной энергии вопль. И в этот раз мощь волны была столь велика, что Элину пришлось распрощаться со львиной долей облегающих тело пассивных защит, на последующее восстановление которых должно было уйти немало по меркам стремительной схватки времени.

Ведь всё, что произошло до сего момента, не заняло и пяти секунд.

Разорвавший дистанцию, перерождённый хмуро окинул взглядом свой плацдарм. Большая часть заранее развёрнутых техник не пострадала, но общая система была нарушена. Всего лишь побочный урон атак Балора, а рельеф местности в радиусе километра изменился до неузнаваемости. Перепаханная равнина, полная рытвин и воронок, горела и плавилась от распространяющейся повсюду остаточной анимы Лорда. Немалая роль в этом процессе отводилась и редким вкраплениям сил Элина, которые тот превосходно контролировал и держал “при себе”, не заливая анимой всё вокруг, как поступал Балор. Тем не менее, даже того немногого, что всё-таки ушло вовне, хватало для образования конфликтных зон, в которых анима пылала особенно ярко…

Очередные фантомы выросли из тени по обе руки от перерождённого, а спустя секунду пространство между ними и Балором заполонили десятки маленьких взрывающихся солнц, чьё сияние не позволяло увидеть хоть что-то глазами, в довесок засоряя восприятие анимы. Продлилось светопредставление недолго, но этого времени Элину хватило для того, чтобы смешаться с марионетками, расставить тех в одному ему понятном порядке и тут же, ещё до исчезновения последней слепящей техники, ударить с нескольких направлений. На навершиях посохов каждого фантома, – и оригинала, – сконцентрировалась анима, мгновенно сформировавшая нечто, напоминающее гигантские бутоны причудливых цветков. Балор в этот момент напрягся, вновь раскинув руки и зарычав в надежде помешать Элину применить технику, но его ждало лишь разочарование. Подготовка плацдарма принесла свои плоды, и выросший на пути ударной волны барьер свёл разрушительный потенциал техники Лорда симбионтов на нет. На долю мгновения в противостоянии возникла тягостная пауза, а после…

Бутоны раскрылись, и из них вырвались слепяще-белоснежные лучи, целями для которых стал не Балор, а возникающие тут и там матово-чëрные плоскости. Каждый луч, сталкиваясь с "мишенью", отражался, и продолжал движение в совершенно другом направлении. С учëтом общего числа лучей, их скорости и количества отражающих плоскостей, уследить за всеми ними было задачей непосильной даже для Лорда. Он почти восстановил баланс в собственном теле, вытравив из однородной плоти вредоносную аниму и сформировав новую конечность, но первый же луч испепелил её, остановившись лишь после того, как Балор инстинктивно исторг из себя такой вал анимы, какого Элин, пожалуй, не видел ни в одной из своих жизней.

Сравнимые объёмы обычно концентрировали в сложнейших техниках, подвластных лишь абсолютам, но никак не выбрасывали в окружающее пространство лишь затем, чтобы сформировать защитный пузырь. Анимусы могли с тем же успехом водрузить по периметру простейшие барьеры, вложив в них сколь угодно большой объём силы. А вот симбионту, судя по всему, такие методы были недоступны, что перерождённого бесспорно порадовало: ещё одна гирька, опустившаяся на его чашу весов в этом сражении. Сколь бы силён кто-то ни был, если единственным способом применения силы остаются лобовые атаки и такие же простые техники – ему не победить. Эта простая, в общем-то, истина усваивалась анимусами что Китежа, что Авалона в первый же год занятий. Знали ли об этом Лорды? Определённо. Не могли не знать, как не могли считать иначе и истинные люди, для которых, – судя по урокам Дарагоса, – навык был превыше личной силы. Вот только выводов враги человечества не сделали, всецело полагаясь на свою мощь и поразительные объёмы силы, позволяющие защищаться так, как Балор. Выпустить пару резервов анимы анимуса алмазного ранга, чтобы защититься от техники, потребовавшей впятеро меньше сил? Великан именно это и сделал, а Элин так и не смог заметить разницу между “до” и “после”. Как будто для Лорда этот объём никчёмен, чего, как предполагал перерождённый, просто не могло быть.

В противном случае существо, чьё тело создано анимой и для анимы просто смело бы любого противника голой мощью, а после спокойно восстановило бы всё, повреждённое потоком силы. Потенциал к регенерации у симбионтов выше всяких похвал по одной лишь причине: тела вторичны, а самой уязвимой их частью являются душа и каналы, окутанные плотью. Последние, впрочем, даже слабейшие из этих тварей легко проращивали заново, в чём Элин убеждался не раз. Из-за этого какие-то гарантии давало лишь или уничтожение всего тела симбионта разом, или повреждение с последующим развоплощением души. Тот самый процесс, в котором перерождённый за последние годы изрядно поднаторел. Тем не менее, просто так и сходу пытаться дотянуться до души Лорда Элин не пытался: слишком высоки были риски до тех пор, пока противник относительно спокоен и уверен в собственном превосходстве. Для начала его следовало раздавить физически, вывести из себя и поколебать присущую каждому Лорду уверенность в собственных силах.

Правда, глядя на буйствующего прямо сейчас великана, Элин не мог с уверенностью сказать, что на бой один из нескольких сильнейших врагов человечества прибыл во вменяемом состоянии. Лучи уже давно иссякли, но Балор не прекратил исторгать аниму вовне, будто его не волновали ни охватившие тело деструктивные изменения, ни то, чем занят его противник. Элин Нойр буквально тянул время и наблюдал, тратя жалкие крохи сил на поддержание внешних барьеров, – предварительно восстановив все пассивные, окутывающие тело и готовые защитить от любого, даже самого неожиданного удара, – в то время как Лорд, одноглазый великан и просто невероятно сильное существо, способное раздавить даже стаю сильнейших демонических зверей, тщетно растрачивал аниму в нелепых попытках уничтожить всех фантомов, всё с той же небрежностью кружащих вокруг него. При том великана в теле симбионта опознать мог лишь тот, кто точно знал, чем изначально являлась эта беснующаяся и уничтожающая саму себя гора чёрной плоти.

Анима подчинялась симбионтам лучше, чем кому бы то ни было – это не подлежащий сомнению факт. Но точно так же, как настоящий воин не мог проглотить свой меч, Лорд не мог столь безалаберно и дерзко оперировать анимой.

“Это странно. Слишком быстро и слишком легко”. – Перерождённый напряжённо обмозговывал ситуацию, пытаясь отыскать причину, спровоцировавшую приступ охватившего Балора безумия. Симбионты очень трепетно относились к образам своих тел – об этом Элин знал доподлинно, ведь в прямом столкновении душ многие секреты проигравшего становятся призом победителя. Были среди обитателей гнезда и исключения, вроде тех симбионтов, для которых именно отсутствие необходимости сохранять конкретную форму тела являлось главным оружием, но исключение лишь подтверждало правило. – “Что подтолкнуло его к этому шагу? В чём смысл?..”.

Очередная вспышка сначала вылилась в мощную ударную волну, ещё сильнее углубившую уже имевшийся кратер, а после в небо ударил алый, с тёмными вкраплениями луч, мигом разогнавший облака и тучи. Опустившиеся на землю лучи кренящегося к горизонту солнца разительно изменили мир вокруг, и Элин, пропустив мимо себя готовый разорвать что угодно серп из анимы, не без удивления отметил, что не такими уж и бессистемными были изменения тела Балора. Лишь благодаря очертившим всё вокруг теням парень обратил внимание на то, что вроде бы хаотичная форма расплывшегося объёмной кляксой Лорда сильно походила на рунный круг, с помощью которых истинные люди обеспечивали контроль над своими симбионтами. Отличие крылось в том, что этот был будто бы отражённым в зеркале и вывернутым наоборот…

“Оно не может так работать! Или может?..”.

Ответ на невысказанный вслух вопрос перерождённый, уже готовый обрушить на врага всю мощь целого комплекса атакующих техник, получил буквально спустя пару секунд, когда всё тело Лорда вспыхнуло алым светом, а поток неадекватно быстрой и не имеющей ничего общего с анимой энергии схватил обе души и жёстко столкнул их друг с другом, отличным от известного перерождённому методом спровоцировав стычку внутренних миров. Иными словами, в себя Элин пришёл уже по левую руку от Дарагоса, пристально и злобно смотревшего на монструозную фигуру Балора, мир которого уверенно пожирал “территории” души перерождённого.

– Вижу, что-то в твоём плане пошло не по плану! – Ухмыльнулась частичка души истинного человека, материализовавшая в руке любимый меч. – И узнаю Балора. Болеешь, старина?!

– Дарагос! – Великан, чей внешний облик не столько внушал, сколько пугал, подался вперёд, разведя все четыре свои руки. Белесый, будто бы чем-то изъеденный зрачок единственного глаза Лорда сжался, а за спиной медленно раскрылись чем-то похожие на крылья, но бесконечно от них далёкие конструкции из переплетённых друг с другом костей. Выглядели они монолитно, но Элин не обманывался – здесь, во внутреннем мире, возможным было практически всё, что позволяло даже такое бесполезное по сути украшение превратить в страшное оружие. Всё упиралось в воображение и силу воли, коих у долгоживущего, могущественного существа, некогда восставшего против своих создателей, должно было быть в достатке. – Ты! Ты стоял за ним!

– Ошибаешься. – Мечник ухмыльнулся, а по левой его руке побежали голубые всполохи, сформировавшие массивный, раздавшийся вширь наруч, плавно перетекающий в латную перчатку. В остальном облачение истинного человека осталось практически без изменений: лишь несколько светло-голубых энергетических линий очертили контуры одежды. – Если бы за всем стоял Я, тебя бы уже не было в живых!

– Слишком громкие речи для того, чьё тело разорвали ещё два века назад!..

Если в реальном мире сражение не успело даже толком начаться, то во внутреннем события пустились вскачь сходу, без традиционной разминки и прощупывания оппонентами друг друга. Что Дарагос, что Балор пылали желанием изничтожить друг друга, и преимущество в столкновении было, к сожалению, не на стороне частицы души истинного человека. Потому Элин не стал мешкать, начав заранее подготавливать удар, пережить который непросто будет даже душе Лорда. Перерождённый собирал воедино всё своё могущество, намереваясь не дать отвлёкшейся твари ни единого шанса. В том, что ему хватит сил на такой удар сомнений более не было, так как в столкновении душ не было никаких тайн. Каждый участник такого боя отчётливо видел, что из себя представляет противник. ъ

И уже из этого следовало то, что победа достанется воистину лучшему…

А Дарагос тем временем только вышел из сцепки с Балором, который голыми руками отбивал смертоносный клинок и очень этим гордился. Каждое движение Лорда сочилось превосходством и гордыней, будто бы он на самом деле забыл о том, с чьей именно душой он вступил в прямое противостояние.

“Тем лучше для меня”. – Подумал Элин за мгновение до того, как вместе со взмахом его руки гримуар взорвался колоссальным потоком силы, что сначала разлетелась в стороны, а после ринулась вперёд, сметая всё на своём пути. Считанные мгновения этому бурному потоку потребовались для того, чтобы отвоевать всё пространство, ранее захваченное внутренним миром Балора, а после и перейти в наступление, распространяя область влияния Элина на всё большей и большей площади. Лорд же, до сего момента всецело увлечённый дуэлью с заметно уступающим ему в силах Дарагосом, спохватился лишь после того, как его ног коснулась цепкая степная растительность, словно живая попытавшаяся обвить массивные стопы великана.

Взбешенный взгляд Балора встретился с сосредоточенным – Элина, а следом мир вокруг симбионта утонул в изумрудной вспышке…