Аникин. Месть злодея

Пролог

– Ты будешь наказан, – направляя меч на злодея, холодно произнесла богиня Аерие. – Ты безжалостно убивал моих детей, без тени сожаления уничтожал чужие жизни, ты убивал мир!

Лезвие слегка порезало кожу у основания шеи. Струйка крови потекла вниз, но на нее никто не обращал внимания. Мужчина, будто и не почувствовал, что его ранили. А богиня была слишком охвачена своей злобой и ненавистью, чтобы обратить внимание на силу нажатия меча. Они смотрели в глаза друг другу, ведя двойную игру, которая была понятна лишь им одним.

– Ты не заслуживаешь прощения!

Каждое слово набатом отражалось от стен и давило на мужчину, но он молча взирал на женщину с пониманием. Ему были прекрасно знакомы боль и горечь утраты, горящие в ярко-голубых глазах богини. Были понятны и поступки людей, их страх и желание спастись. Но чего он не понимал, так это богов, которые отреагировали на его действия и помогли Аерие, тогда как на его молитвы они молчали, не отозвались на помощь и не покарали тех, кто разрушил его семью! Не дали ему возможности самостоятельно отомстить, спрятав всех грешников. Никто не пытался понять его ситуацию, его боль, его отчаяние… НИКТО! Все только обвиняли! Говоря: «ты сам — своими руками — зарезал жену и сына». Он был тем, кто буквально был готов уничтожить весь мир за свою семью, за своих любимых, а они говорят такие ужасные вещи!

– Есть, что сказать на прощание? – уголки губ богини поднялись вверх. Она с насмешкой смотрела на мужчину, что стоял перед ней на коленях. Только неимоверно бесило, что в его глазах так и не потух огонь решительности и уверенности в себе. Он будто бы знал, что это не конец, это его не остановит, и бросал вызов богине своей стойкой выдержкой и холодом в глазах.

Аерие, надавила посильнее на меч, и лезвие глубже вошло в кожу, причиняя сильную боль телу, но Аникин не обращал на это внимание, он получал и бóльшую боль. И эта «ранка» не сравнится с большой черной дырой в его сердце, которая причиняла неимоверную муку каждую секунду его существования.

Если бы небожители не отозвались на просьбу, хотя тут будет ближе сказать мольбу, богини Аерие, и не одолжили ей свою силу, она никогда не смогла бы поставить злодея на колени. Только не его. Хотя Аникин Веста никогда и не был богом, или равным им, но он был сильнее многих небожителей. Да что там говорить! Даже для того, чтобы просто сковать его путами, потребовались силы десяти асуров.

Но даже так богиня заткнула свою гордость и пошла на такое унижение, дабы свершить свою месть, которую она завуалированно называла возмездием по счетам, наказание во имя справедливости. Да какая может идти справедливость от тех, кто пошел против этой самой справедливости, против него самого!

«Вы вспоминаете о справедливости, только тогда, когда она угодна вам!» – раздраженно подумал Аникин, а в его глазах вспыхнул огонь злости и жгучей ненависти, если бы он только не был связан… Но что есть, то есть. Он опустил взгляд вниз и прикрыл веки. Внутри бушевал шквал эмоций, яркие разновидности ненависти и злости на богов, вызванных их отношением, пермешивались, делая его гнев ещё сильнее. Ему была отвратительна сама мысль о том, что его уничтожали те, кто оставил в трудную минуту, но где-то там глубоко внутри он был благодарен, что это сделает та, кто до последнего относилась безразлично к нему с самого начала.

Аерие никогда не проявляла внимание к нему или его семье, нежели другие небожители, которые долгое время были рядом, а некоторые даже поддерживали его родителей… пока те были живы. Когда в семье Веста в живых остался один Аникин, то рядом остались немногие, но и те со временем отворачивались или просто уходили в туман, делая вид, будто в их книге жизни никогда и не существовало демонической аристократической семьи.

Богиня жизни обратила внимание на злодея, только когда в пламени его мести стали погибать её дети, жрицы. Когда он тронул важных для асуры жизни существ, та восстала против него со своей «справедливостью».

«Все боги — двуличные твари!». – ему хотелось сплюнуть ей под ноги, но даже этого он не мог сделать. Путы, что сковывали его тело, не позволяли ему ничего, кроме как вертеть головой и моргать. Ему были противны грустные и извращенные боги, что научили наивную дурочку заклинанию, а правильно пользоваться — нет.

– Ну конечно, что может сказать в свою защиту больной ублюдок, что убил свою семью, а потом принялся за мир?! – насмешливо и с презрением воскликнула Аерие.

Мужчина резко вскинул взгляд вверх, прямо в глаза богине, заставив ту вздрогнуть и отступить на шаг назад от неожиданности. Она не ожидала увидеть столько боли в глазах злодея, ей это напомнило людей, жизнь которых была наполнена страданиями и мучениями. В конце концов их всех убивали или осуждали за чужие злодеяния. Вдохнув и выдохнув, богиня надела на себя маску безразличия, она больше не усмехнулась, а спрятала эмоции внутри себя, боясь, что если снова откроется, то может выдать себя настоящую, не выдержать и простить грешника. И все же у нее не укладывалось в голове, как подобный взгляд может быть у того, кто уничтожил пол мира?! У подобных ему совершенно иные взгляды…

– Видимо, я ничего от тебя не услышу, – отведя взгляд в сторону, подвела богиня и, взмахнув рукой, она произвела наказание в действие. Она постаралась абстрагироваться от ненужных мыслей и вернуть себя в реальность, в нужное для себя и своей чести состояние. – Ты будешь перерождаться в разных мирах до того момента, пока не испытаешь боль, подобную моей.

Мужчина грустно усмехнулся, это какую же ОНА должна испытать боль, чтобы понять ЕГО. Но как бы богиня не хотела наказать злодея, наказала она саму себя… вот только ее наказание еще не скоро исполниться, а его прямо сейчас.

И если остальные боги, что наблюдали за свершением «правосудия» думали, что Аникин будет проклят и будет страдать, то они глубоко ошибались. Да и перерождался он только в одном мире, и этот мир подарил ему много новых знаний и новые возможности. И этим он благодарил Аерие, но ни на секунду он не забывал о том, что она сделала. Как и не забывал о своей мести, если только не считать того момента… Но обо всем по порядку.

***

Яркие солнечные лучи пробивались в комнату сквозь прозрачную, узорчатую тюль, освещая просторное помещение и девушку, что радостно кружилась по комнате. Блики, исходящие от лучшей солнца, отзеркаливали её платье на стены и потолок. Это было поистине прекрасное зрелище.

Аникин, облокотившись о дверной проем, счастливо улыбался, смотря, как его уже совсем взрослая дочь весело крутится перед зеркалом, рассматривая в отражении свое выпускное платье. Улыбка Софии светилась ярче солнца, окутывая теплом всю комнату.

Сегодня его маленькое чудо получит документ о окончании школьного обучения. В ее жизни начнется новый этап. И Аникин был рад, что находился рядом со своим ребенком. И немного грустил, что не смог также с Арти… Приятная радость смешалась с легкой печалью, так что он улыбался, чуть грустной улыбкой, но глаза светились счастьем.

– Папа! Папа! Смотри, как блестит! – воскликнула София, прерывая замысловатые мысли отца.

Девушка выбежала на середину комнаты, чтобы на нее падало как можно больше лучей солнца от окна, и покрутилась. Миллиарды блестяшек на ткани платья стали отбрасывать свет по всей комнате, освещая ту в яркий, слепящий глаза, золотистый свет.

Мужчина вновь посмотрел на дочь и улыбнулся ещё шире. Он был горд своим чадом и не мог поверить, что время так быстро пролетело. Казалось, только вчера она была маленькой девочкой, а сегодня уже становилась взрослой женщиной.

– Милая, ты самая красивая девушка. И всех затмишь на сегодняшнем вечере! – подходя к дочери и подкидываю ту на руках, словно она была пятилетним ребенком и ничего не весила, произнес Аникин.

– Красивее мамы? – мелкая зараза прищурилась и с вызовом взглянула на отца, прекрасно зная, что ее мать была безумно красивой девушкой, перед чьей красотой не устояло огромное количество как мужчин, так и женщин. Она сражала наповал любого, вне зависимости от пола.

София любила подкалывать отца, хотя прекрасно знала, что он ей ответит, но ей безумно нравилась эта безмятежная перепалка с родителем. Оба понимали, что это просто игра, и относились ко всему со смехом и теплом, принося друг другу море любви и радости.

– Ты красивее всех, кого я видел! – восторженно произнес Аникин и крепко обнял дочь.

– Хе-хе, – счастливо засмеялась девушка, крепко обнимая отца за шею и целуя в щечку. – Спасибо за такое прекрасное платье! Мне идет?

– Безумно красивое платье, дорогая. Тебе очень идет. Ты в нем великолепна! – мужчина, как сейчас помнил сколько часов они потратили, ходя из магазина в магазин, в поисках «того самого платья». И поиски были не напрасны, и спустя пять часов София нашла нужное платье, влюбившись в него с первого взгляда.

От папиных слов София обрадованно улыбнулась и повернулась к зеркалу, чтобы продолжить рассматривать платье со всех сторон.

– Я так рада, что ты рядом, папа, – сказала она, обращаясь к отцу через зеркало, смотря в его глаза в отражении. – Не знаю, что бы я делала, если бы тебя не было здесь.

Аникин почувствовал, как его сердце сжалось от трогательной искренности дочери. Он никогда не сомневался, что семья — самое главное в жизни, и готов был сделать все, чтобы защитить и оберегать свою дочь. Когда-то он не смог защитить дорогих для него людей, в этот раз все будет иначе.

– Я всегда рядом, малышка, всегда, – сказал Аникин, подходя ближе и обнимая дочь. – У тебя впереди так много возможностей и приключений. Я уверен, что ты сможешь достичь всего, что задумаешь.

София выпрямилась, рассматривая лицо родителя, и улыбнулась. Ей безумно нравились длинные волосы и темные глаза отца, в них можно было спокойно утонуть, зная, что ее поддержат и защитят. Папа был для нее самым дорогим и любимым в мире. А также самым большим и сокровенным секретом от всего мира, ведь не у всех отец — великий демон. Девушка заговорщицки и немного злорадно усмехнулась и обняла отче покрепче, обещая себе, что будет всегда рядом с родителем, чтобы не случилось.

– Спасибо, папа. Я знаю, что у меня всегда есть твоя поддержка.

Аникин кивнул, гордость наполняла его сердце. Он знал, что София многое сможет достичь, и все это благодаря ее собственным усилиям и талантам. А он всегда будет рядом, чтобы поддержать ее и быть ее опорой.

– У меня такая большая и взрослая дочь! А какая у тебя прелестная манера говорить! А фигура? Одно загляденье, – решил ответить на недавнюю колкость дочери мужчина.

– Папа, ты — дамский угодник! – наигранно весело воскликнула София и выбежала в коридор, скрываясь от папиного взгляда.

– Ай-яй-яй! Так вот какого ты мнения о своем отце? – рассмеялся Аникин.

С улыбкой на лице он подошел к шкафу и достал оттуда черное легкое пальто. У него осталась любовь к плащям из прошлой жизни. Но тут в плащях не погоняешь, будут странно коситься. Да и на его должности... это, мягко говоря, будет странно смотреться.

Кто бы мог подумать, что он — злодей, что когда-то уничтожал мир, будет работать брачным агентом и тихо-мирно жить со своей дочерью. Смех, да и только. Но он счастлив тому, что имел. И был благодарен Аерие, что она поспособствовала событиям настоящего. Она хотела его проклясть, но подарила ему счастье и надежду на новую, полную спокойствия и любви жизнь.

Аникин не имел представления, что ждало его дальше. Он был бы и рад закончить свою жизнь в этом воплощении. Вот только чувствовал, что никто его не оставит так просто. Только не его.

– Пап! Ну ты чего? Уснул, что ль? – раздался голос с коридора. В комнату заглянула голова встревоженной выпускницы, уже полностью готовой к выходу.

– Иду-иду! – накинув пальто, Аникин вышел в коридор. – Готова? – скорее для поднятия настроения, чем для уточнения детали, произнес мужчина.

– Готова, как никто! – счастливо улыбнувшись во всю ширину своей улыбки, возликовала София и выбежала во двор.

Аникин снимал квартиру в новостройке, в новом жилом районе, за которым постоянно ухаживали, и благоустроили его очень красиво, а главное практично и удобно. Отличное расположение парковки, а также дорог к жилым домам. На территории поблизости были магазины и кафе, также имелся небольшой сквер. Ну просто загляденье!

Двор был красиво усажен разными цветами и деревьями по всему периметру. И за всем следили: цветы по временам года пересаживали, всегда во время и быстро, жильцы лишь видели красиво посаженные клумбы, а вот работников сколько не пытались поймать, так ни у кого не вышло, а деревья всегда были аккуратно подстрижены, красиво вырастая рядом друг с другом.

Двор был засыпан грунтом и усажен травой для газона, которая, на удивление жильцам, была зеленой круглый год. Вот тут частенько встречали работников, что подстригали газон. А вот что касалось дорог, ведущих на парковку на нулевом этаже, та была по естеству уложена асфальтом.

В центре двора была детская площадка, на которой дети постоянно играли. Частенько ребята выстраивались в очередь, чтобы покататься на качелях, поэтому администрация города приняла решение расширить ассортимент выбора качелей на площадке. Также можно было часто увидеть ребятишек катающихся с горки и играющих в песочнице с деревянной крышей. Редко площадка была пустующей, чаще всего на ней весело резвились детишки, чем поднимали настроение прохожим. И сейчас вот, выйдя во двор, София обнаружила на площадке более десятка людей различного возраста. Присев на скамейку, девушка стала наблюдать за людьми, но в мыслях, она медленно возвращалась в события произошедшее утром.

***

От нетерпения София проснулась на рассвете и не смогла более заснуть. Откинув одеяло в сторону, девушка присела на краю кровати, решая, что делать в первую очередь: душ или еда. Остановившись на душе, она направилась в ванную комнату, прихватив по пути из гардеробной нижнее белье. Закрыв ванную на замок, девушка скинула пижаму на пол и стала под теплые струи душа. Стоя под душем, девушка задумалась. Внутри было предвкушение и внутреннее нетерпение перед предстоящем событием, но так же было что-то такое темное и нехорошее, что заставляло ее беспокоиться по поводу выпускного. Что-то произойдет, определенно! Но она не хотела ничего отменять, все-таки выпускной бывает раз в жизни!

Приняв утренние процедуры и одевшись в повседневную одежду, девушка вышла на балкон, где принялась читать книгу, стараясь отвлечься от неприятных мыслей, беспокоящих ее сердце. Она забыла про еду, стараясь погрузиться в книгу. Но неприятное чувство никуда не пропало и спустя два часа, которые незаметно пролетели.

Отвлекшись от чтения, София глянула на соседний балкон, где было совсем пусто. Она понимала, что тревожное чувство ее предупреждает, она может предотвратить что-то нехорошее, но она не хотела… София будто чувствовала, что если даст судьбе свершить свою задумку, то сможет обрести в своей жизни то, чего так давно желала. Но если изменит будущее то… сможет избежать большой трагедии. Она не знала, что выбрать. Но ответ пришел сам собой.

Теплая ладонь опустилась на плечо София, улыбнувшись она обернулась, уже догадываясь, кого увидит за своей спиной.

– Эй, малышка! Готова начать самую лучшую ночь своей жизни? – спросил парень с белоснежными волосами и серыми глазами. У него были проколоты уши и забавно свисали сережки.

– Конечно! Я не могу дождаться! – прикрыв глаза с предвкушением чего-то грандиозного, отозвалась девушка.

Она безумно любила встречи со старшим братом, который появлялся всегда спонтанно. Девушка внимательно рассматривала его, стараясь запомнить каждую деталь, зная, что когда он уйдет, то может пропасть на долгий промежуток времени.

– Ты проколол уши… – зависнув на секунду, заторможено произнесла девушка, но увидев в глазах парня задорную и веселую улыбку воскликнула. – Ты обретаешь телесную оболочку! Урааааа! — радостно закричав, София отбросила в сторону книжку, что упала на пол, и бросилась обнимать Арти. Она была безумно счастлива, что желание ее старшего брата воплощалось в жизнь и в скором времени его сможет видеть не только София, но и отец.

Артей был духом, и первое время он мог приходить к Софии во снах, вернее это она к нему пришла во сне впервые, сильно напугав этим брата, а вот после этого уже сам Арти наведывался к сестре. И с недавних пор в этом мире стали оставаться следы его пребывания. Тогда у обоих ребят возникли первые подозрения, а сейчас это было твердое утверждение.

Парень набрал достаточно сил, чтобы иметь телесную оболочку. И теперь его сможет увидеть кто-то помимо младшей сестры.

Артей обнял девушку и погладил ее по спине, наслаждаясь теплотой мгновения и вдыхая сладковатый запах сестры. Он чувствовал, что снова сможет его ощутить не скоро, и они будто прощались на долгое время. Мгновение, которое для них будет ощущаться, как вечность.

– Сегодня у нас будет самая незабываемая ночь, – сказал Артей, сияя от волнения. – Это начало новых глав в наших жизнях…

– У нас?.. — немного отстранившись, София взволнованно взглянула на брата.

– Ты же это тоже чувствуешь? — вместо ответа он серьезно на нее посмотрел, и в глазах увидел, да — чувствует и возможно даже сильнее Артея. Вот только он знал больше деталей, о который порой хотел бы избавиться.

– Значит… Если я пойду туда… Я… — София замерла, боясь того, что хотела произнести. Она не хотела проходить через такой путь, но другой… есть ли он?

– Решать тебе, это самый быстрый, – нахмурившись, ответил парень, ему самому было больно об этом говорить. Да, правда порой бьет очень сильно. Немного подумав он добавил: – Я тебе помогу, потому не бойся.

«Это отнимет у меня много силы, и мы не сможем долгое время увидеться, но ты будешь в порядке», – закончил он про себя.

Они так и сидели на балконе в обнимку, пока не услышали голос отца.

– Мне пора, — вставая с места, произнес Арти.

– Но может он тебя увидит? – с надеждой предложила София. Но не всем надеждам суждено сбыться.

– Соф, ты с кем тут разговариваешь? — поинтересовался отец семейства, заходя на балкон. Он не увидел Артея, на что тот горько улыбнулся, извиняюще вскинул брови и исчез. София не выдержав заплакала. Снова… — Милая, ну чего ты плачешь? — заволновался Аникин.

– Это я от волнения перед выпускным, пап, – вытирая слезы с щек, произнесла девушка, изо всех сил держась, чтобы от разочарования и обиды не заплакать сильнее. Сколько уже раз она это наблюдала… папа его не видел. Просто не видел.

***

– Соф? Ты чего плачешь? – присев перед дочерью на корточки и положив руки ей на колени, поинтересовался Аникин.

– Все хорошо

! Идем? – улыбнувшись, весело воскликнула девушка и поднялась со скамьи.

– Идем.

Глава 1

– Вы слышали? – разлетался встревоженный шепот по улицам города.

В приграничном городе Индресс никогда не было спокойно. Всегда происходило что-то необычное, жители города очень любили слухи. Кои здесь стали своеобразной культурой, обычаем, что не имели ничего общего с молвой в других городах. Инды любили создавать темы для обсуждения сами, но если в городе происходило что-то новое, жители не упускали возможность прекратить это в новую увлекательную беседу.

Темы всегда были разными, новыми, не похожими на предыдущие. Инды любили индивидуальность. Стоило в Индресс приехать бродячим артистам, как они автоматически были у всех на слуху, о которых жители неустанно могли говорить месяцами, пока в городе не появится что-то новое, более завораживающее и привлекающее их внимание больше, чем прошлое.

Новая выставка творчеств? - новая тема для обсуждение! Званный вечер? - новая тема. И это был непрерывный порочный круг. Индресс так и прославился - город слухов, место где «молва» превратилась в традицию и культуру.

Умельцы в этом городе любили делать что-то нестандартное, новое и необычное, то, что непривычно для первого взгляда. Многие вещи приобретали прямо на выставках, некоторые выкупали музеи для своих коллекций, а не купленные вещи или оставались у автора, или же сдавались в аукционные дома. Но тему с выставками жители любили больше всего, ведь об этом можно было говорить очень долго. Всегда кто-то находил новые факты, строил теории о этих самых творениях с выставок.

Если какая-то новость сходила на нет, жители города обязательно находили ей замену. И чаще всего это были именно балы и званые вечера, чем вследствие город был также прославлен. Ведь еще нигде, даже в столице империи Харм, не проводились такие шикарные вечера. Нечасто на балах можно было увидеть людей из столицы, что приезжали, чтобы убедиться в ложности слухов, и поражались окружающей красоте и обворожительности. И давались диву, как молва искажала все великолепие вечеров и балов. В реальности все было в сто раз, нет, в тысячу раз прекраснее, чем на словах других людей.

Вот только из-за его расположения на карте мало кто хотел ехать в город, чтобы убедиться или опровергнуть слухи. А потому на балах гости из столицы и других городов были не частыми гостями. Индрасс был расположен на окраине змеиного королевства, рядом с границей земель демонов, потому не было чем-то удивительным встретить в данном городе демонов.

Да что там! Многие демоны выбирали Индрасс своим местом жительства. А что? Граница рядом, в любое время можешь вернуться домой, и при этом особо не парясь жить в другом королевстве. Змеи были не против сожительства с другими расами, не только демонами, но, чтобы те смогли начать жить на их землях, нужно было пройти проверку, доказать, что ты не опасен для общества, что не несешь угрозы. Остальные же могли остаться на несколько дней в гостевом доме. Приехать погостить к родственникам или друзьям, но остаться жить было запрещено. За этим строго следили стражи специального назначения. Если гость превысил количество времени в змеином королевстве, то его легко депортировали за границу любого близлежащего города.

Империя Харм славилась своими порядками и законами. Нигде в мире больше так строго не соблюдались правила и устои, как в Харм. Совершить в данной стране преступление было что-то невероятное. Да и никто бы не осмелился пойти на подобное. О стражах этой страны были также наслышаны, как и о ее культуре. В рядах смотрителей правопорядка были лучшие ассасины, которые могли потягаться с самыми сильными магами мира Вайер.

Змеи являлись лучшими защитниками в судах, смело отстаивая права своего клиента. С ними не смели спорить, им не перечили. Знали, что это бесполезно. С таким оппонентом, что разговаривал фактами, в ответ оперировать доводами — бесполезно и бессмысленно.

Везде есть исключения из привычных устоев, но казалось змеи не такие. Они словно были тем самым исключением из исключений. В Харм было принято с рождения обучать ребенка базовым понятиям. За образованием подрастающего поколения строго следили. И тех, кто не соблюдал закон об «обязательном образовании абсолютно каждого ребенка без исключения» наказывали. Если это была высшая каста общества — большим штрафом и изъятием чего-то из имущества. А если это был человек из низшей касты, то его приговаривали к исполнительным работам в течении нескольких месяцев. Бывали случаи, когда ребенка принудительно изымали из семьи, но это были единичные случаи, которые давно стали мифом, которым пугали детей, что отказывались учиться.

Начиная с яслей и заканчивая выпуском из школы, дети змей были умнее и образованнее многих своих сверстников из других стран. А потому многие опасались даже их. Попробуй украли или причини вред маленькому змеенышу, так он тебе прочтет целую статью о том, какой закон ты нарушил и какое наказание последует. Себе дороже делать что-то змеям.

Их боялись. Их уважали. Их ненавидели. Ими восхищались. Их презирали. Их почитали. В Харм приезжали даже просто для того, чтобы посмотреть на тех самых змей из слухов и убедиться или разоблачить ходящую молву.

Но Индресс был иным, он сильно отличался от других городов империи Харм. Тут проживало большое число демонов. И именно из-за демонов многие змеи из столицы не хотели приезжать в Индресс. Высшая каста из столицы немного опасалась демонов. Все-таки слухи о том, что большинство змей, живущих в столице, изнеженные трусишки, были не такими уж и слухами. Инды считали, что столичники портят репутацию всех змей.

Считалось, что раса змей почти непобедима перед другими расами, за исключением высших, что уже давно скрылись на континенте Урасс. Попасть туда было что-то из ряда невозможного, не было еще не одного, кто смог бы побывать на Урасс и вернуться обратно. Хотя тех, кто туда отправлялся было немало, но никто не вернулся и ничего о судьбе тех было неизвестно.

— Поговаривают, всю семью Верес вырезали, — приложив ладонь ко рту, поделилась своими знаниями графиня Астро. Ее пышное алое платье было не совсем в тематику вечера, но ее любовь к бальным платьям была намного сильнее всяких правил. Да, некоторые змейки нарушали небольшие правила, такие как: соблюдение этикета и правил приличия, поведение в обществе или принятый дресс–код одежды. Это была их маленькая шалость в обществе.

Весь Индресс стоял на ушах. Стоило кому-то рассказать о знаменитой семье Верес, как слух о случившимся разнесся по всему городу. Горожане снова нашли новую тему для обсуждения и радостно переносили услышанную информацию из уст в уста.

Чтобы понять, что же представляет из себя загадочная семья Верес, нужно узнать ее историю и то, как они попали в королевство змей…

Когда-то семья Верес держала в своих руках большую часть экономики страны демонов. Люди называли эту страну просто Ад, с удовольствием придумывая всякие страшные сказочки про жителей этой страны и рассказывая их на ночь своим детям, пугая и вселяя в них страх. Хотя демоны были не так страшны, как их описывали люди, они были такими же простыми жителями своей страны, как и все остальные расы.

В империи Адросс царствовала абсолютная монархия, в отличие от империи Харм, где была дуалистическая монархия. Тогда в империи Ардосс властвовали император Дельс Варус: прирожденный демон, уроженец своей страны, вспыльчивый, красноречивый, не сдержанный в своих эмоциях, но справедливый правитель; и его жена, императрица Амелия Варус: очень добрая и миролюбивая правительница. Хоть в народе ее считали холодной и нелюдимой, из–за ее вечно скучающего выражения на лице, она прекрасно сдерживала ярость императора, не давала ему совершить непоправимое. Амелия была очень мудрой и умной женщиной, а ее дар, доставшейся от матери, только придавал ей больше шарма и доверия со стороны императора. Император всегда прислушивался к своей жене и ее советам, прекрасно понимая, что некоторые вещи ему, демону без магии, были неведомы.

Семья Верес проживала в Делириуме, столице Адросса. Город был огромен, в нем было много широких улиц, на которых спокойно помещались три кареты в ширину, маленьких улочек было мало, да и их малая часть располагалась на окраинах столицы. Все дороги были выложены из серого, а где–то пепельного камня, создавалось такое ощущение, будто дорогу присыпали золой. Дома были выполнены в готическом, мрачном стиле, они были выстроены из гранита, из габбро и из кварцита. Демоны очень любили данные материалы и отдавали им свое предпочтение. Часто дома аристократов были двух- или трехэтажными с множеством комнат.

Часто, прогуливаясь по улицам, можно встретить трактиры или гостевые дома. Они выглядели как двухэтажные здания, с баром на первом этаже, и личными спальными комнатами на втором. Ах, а пекарни! Их было огромное количество. Они были тоже двухэтажными, на первом этаже часто располагалась кухня и витрины с продаваемой выпечкой, а на втором, изредка, но делали удобный зал со столиками. И получалось, что на первом этаже был магазин с продаваемой выпечкой, а на втором кафе. Но было и такое, что второй этаж был жилой зоной, где проживала семья или владелец пекарни. В таком случае на первом этаже ставили один или два столика, где могли расположиться гости и покушать. Но часто в такие пекарни приходили приобрести выпечку на вынос.

В столице было так же много салонов ателье, часто рядом располагались магазины с уже готовой одеждой. Так сказать, каждый выбирает то, что ему ближе, заказывает одежду под себя, ждёт пока снимут мерки, выберет фасон и дизайн, уделит много времени на наряд, или пойдет проще и быстро выберет уже готовое. В подобном выборе также вставал вопрос финансов: купить уже готовую одежду было намного дешевле, и ее могли позволить себе многие простые граждане страны. Так сказать, выбор делался по толщине кошелька, кому на что хватало. Но всегда и всем было ясно одно, столица не для бедных, тут крутились очень большие деньги.

Столица была разделена на несколько районов: район Мрейски, где часто проводились ярмарки и разного рода праздники, район Шарки, где был главный и основной рынок. Разноцветные ряды ломились от разнообразности выбора. Отдельные ряды были под ткани, одежду, бижутерию, еду, бытовые приборы и всякую мелочь. В рядах ткани часто можно было встретить шелк, лен, коноплю, бамбук и шерсть, но также было и многоженство смешанных тканей. От выбора и ярких красок разбегались глаза, было сложно остановиться на чем-то одном. А в рядах еды, особенно в разделе фруктов и овощей, текли слюнки. Уж если кто-то зашел в этот рынок, то с пустыми руками из него не выйдет сто процентов.

п.с. сюжет про рынок родился благодаря моему папе, мы просто разговаривали за производство во время ссср…

На рынке хорошо был известен род Верес, в их владениях было чуть ли не пол рынка. Верес были самыми крупными поставщиками тканей и еды, в их руках были огромные участки земли, на которой выращивали лен и коноплю, а также пшеницу, овощи, картофель, фрукты. Также Верес владели множеством цехов, на некоторых работало собственное производство, переработка и обработка ткани, создание одежды, переработка и обработка еды. Увидеть ресторан, кафе, салон красоты или ателье, что принадлежал Верес, не было чем–то удивительным. Или взять их помещение в аренду, было вполне себе нормально. Народ всегда диву давался: когда у них уже закончатся деньги…

Но больше всего, чем зарабатывал род, была конопля. Конопля – это лекарственное растение с полезными свойствами, и его все лекарские, больницы и знахари отрывали с руками и ногами. А Верес были чуть ли не единственными поставщиками, кто выращивал коноплю.

Конопляную одежду и постельное бельё, так вообще раскупали чуть ли не в первый день, как они оказывались на прилавках. Ткань покупали не так быстро, но она также пользовалась большой популярность. Особенно большие продажи конопляной одежды были летом, ведь только эта ткань способна защищать от ультрафиолетового излучения и была гипоаллергенной.

Большая часть, если не вся половина, экономики страны держалась благодаря роду Верес, они делали поставки не только по столицы, как это могло показаться на первый взгляд. Поставки были по всей стране, а она была немаленькой, даже были поставки в соседние страны и государства, Империя Харм была в этом списке.

Императорская семья очень насторожилась, когда глава семьи и его жена покинули этот мир, но надежда была – наследник Аникин Верес. Было большим страхом, не только для монархов, но и для народа, крах рода. Ведь если его не станет, то страна может пасть, экономика упадет точно.

Однако, как бы сильно Аникин не хотел занять свое законное место наследника, это не было возможно. Род Верес был проклят, и стать его главой мог не каждый. А чтобы перенять правление над родом, нынешний глава должен был провести ритуал о передачи наследства, без этого, если кто–то прикладывал свои ручки к правлению, то неизменно погибал. Был и иной вариант становления главой, – чтобы тебя признал проклявший. А это было что–то из роли сказок, так уж вышло, что никто не знал личность этого загадочного персонажа. Осталось только история, как давно потомок Верес подружился с богом и тот решил благословить его род, так сказать обезопасить. Обезопасил…

А потому, когда Аникина пригласила к себе императорская семья, чтобы обсудить будущее рода Верес, парень, сжав зубы, сам того не желая, осчастливил монархов:

– Я отказываюсь от бразд правления своего рода и наследства.

Императрица, что до этого со скучающим видом смотрела в окно опираясь на согнутую в локте руку, от шока не удержала руку и локоть соскользнул с подлокотника кресла и женщина пошатнулась. Она перевела глаза на парня и шокировано уставилась на юного аристократа она не могла поверить в то, что услышала. Чтобы аристократ сам… Сам! отказался от наследства, да это ж никогда не случалось прежде.

Император же наоборот обрадовался от услышанного, представив, как заберет все причитающееся Верес себе. Но спустя несколько секунд монарх нехотя откинул эту идею. На нем и так лежало немало ответственности, дополнительную он брать не особо сильно хотел. И все же идея, чтобы иметь еще большую власть, богатство, не отпускало его, маня к себе.

– Я приказываю тебе взять на себя ответственность за свой род! Ты же не хочешь оставить свою семью без средств на существование? – Император знал куда давить, на больное, у парня была беременная жена, которой месяц–два и рожать, отказаться он просто не сможет. Но как бы Аникин не хотел согласиться, он отказал, прекрасно зная, что с ним будет, если он без одобрения покровителя рода станет главой.

– Прошу меня простить за дерзость, ваше императорское величество, не это невозможно. – сдерживая злость мужчина сжал руки в кулаки, но не подрасчитал силу и на плитку зала аудиенции упало несколько капель крови.

– Ты не посмеешь пойти против моего приказа! – яростно заорал император и встав с трона быстрым шагом направился к парню, что осмелился ему перечить. С одной стороны, его бесило, что кто-то пошел против него, а с другой, что теперь придется искать того, кто займет место мальчишки.

– Неслыханное дело, чтобы отпрыск такой влиятельной семьи отказался от наследства и власти! – поддержала позицию мужа императрица, придя в себя от шока, она со скучающим видом продолжала смотреть за ситуацией.

– Прошу прощения, ваше императорские величество. Но в нашей семье традиция, – Аникина передернуло от такого сравнения, но вдохнув и выдохнув, он продолжил, как ни в чем не бывало, – Перенять наследие может лишь тот, кого прошлый глава назначит, нужен ри… – запнувшись Аникин нерешительно посмотрел на монарших особ, но так не решился договорить, оставил фразу незаконченной.

Он просто не мог сказать, что на их семье висит «проклятие», которое и не дает права любому перенять бразды власти в роду. И что сейчас род фактически перестал существовать… Так в одночасье из Аникина Верес второго по влиятельности и богатству демона в столице, он стал просто Аникиным, без имени рода, без влияния и денег. И все, что ранее принадлежало Верес, стало ничейным.

В тот день Аникин ушел из зала аудиенций оставив императорскую с ни с чем, как собственно и себя. Они уже давно с женой готовились к переезду, а сейчас заканчивали последние дела и уже на следующей недели должны были уехать в новый дом. Мужчина старался не думать о том, что станет с их родом, с людьми, что в один день потеряли свои рабочие места, остались ни с чем, как и он.

Через неделю, как и было запланировано Аникин со своей женой уехал из столицы. Чего бы не желала императорская семья, посылая парню одно послание за другим, приказывая ему возглавить свой род, этому было не суждено сбыться.

Молодая семья Веста, мужчина взял фамилию жены, перейдя в ее род, поселилась на окраине империи Харм. Удивительный выбор, остановиться жить среди скальных змей. Но Аникин ничуть не жалел о своем выборе, даже наоборот был горд, ведь он смог заслужить себе имя и славу там, где до этого не мог никто из его расы. Он с нуля поднялся до верха, создал свой собственный род Верес, без всяких покровителей…

Первые два года молодая семья жила среди скальных змей, но когда Аникину пришло соблазнительное предложение от змей из империи Харм о сотрудничестве, он не раздумывая согласился и семья Веста переехала в город Индрасс, где уже официально и по документам стала семьей Верес.

О семье Верес часто говорили. Это была довольно известная семья, которая каждый год удивляла народ змей. Они диву давались, как существа без роду и племени, поставили себе имя и зарекомендовали, как истинные аристократы.

– Как жалко, – отозвалась очень впечатлительная дама, средних лет. – Такая хорошая семья...

– Согласна, такую добрую и светлую семью еще поискать нужно! – согласилась с леди Шерри, младшая дочь семьи Ариши полукровка Эбигейл Шерри. Ее мать была песчаной змеей, а отец друидом.

Все разом печально вздохнули и затихли, каждый думал о своем. Только Мирабель Шейъ ерзала на стуле, держась из последних сил, уж больно сильно она хотела высказаться.

– Деточка, что–то случилось? – заметив ерзанье Миры, поинтересовалась леди Шерри.

Девочка замерла, не веря, что ей дали слово. Неуверенно кивнув, не отрывая взгляда от самой старшей из присутствующих на собрание, она наклонилась вперед и зловеще зашептала:

– Я слышала, что Аникин выжил и... – Мирабель замерла, не зная, стоит ли ТАКОЕ говорить.

– И..? – подтолкнула ее к ответу Эбигейл.

– И... – Мира замерла, и начала учащенно дышать, на нее накатило нехорошее предчувствие. А оно ее никогда не подводило. Но все только и ждали ответа девочки, сидя в ожидающей тишине. – Он сошел немножко с ума...

Стоило Мирабель договорить, как рядом что–то сильно громыхнуло, и земля начала дрожать. Будто в подтверждение сказанных слов.

– Что это было? – дрожащим голосом спросила Эбигейл.

– Нам конец... – еле слышно прошептала Мира, но

ее все прекрасно услышали, у змей очень хороший слух.

Глава 2

– Ты будешь наказан, – не проявляя и толику эмоций, проговорила богиня жизни – Аерие, мать всего насущного, – Ты безжалостно убивал моих детей, без тени сожаления уничтожал чужие жизни, ты убивал мир!

Каждое слово набатом отражалось от стен и давило на мужчину, но он молча взирал на женщину. Ему были понятны ее боль и горечь утраты, но ему были непонятны поступки людей и реакция богов на это. Почему же тогда они не покарали тех, кто разрушил его семью?! Почему не дали ему возможности отомстить, спрятали всех грешников. Никто не стал и пытаться понять его ситуацию, его боль, НИКТО! Все только обвиняли его! Говори, что он сам, своими руками, зарезал жену и сына.

– Есть, что сказать на прощание? – усмехнулась богиня, она смеялась над мужчиной. Она смогла поставить его на колени, а сейчас карала, свершала свою месть.

Мужчина поднял взгляд вверх, он смотрел прямо в глаза девушке, заставив оною вздрогнуть. Богиня не ожидала увидеть во взгляде столько боли, коию она видела только у людей, что много страдали и были в конце убиты за злодеяния, которые не совершали, но такой взгляд у него… Натянув на лицо маску безразличия, Аерие постаралась оградить себя от ненужных мыслей и эмоций, но внутри ее уже зародился лучик сомнения. Почему такой взгляд у того, кто уничтожил пол мира?! У подобных ему совершенно иные взгляды…

– Видимо, я ничего от тебя не услышу. – отведя взгляд в сторону, подвела богиня и взмахнув рукой, она произвела наказание в действие, – Ты будет перерождаться в разных мирах до того момента, пока не испытаешь боль, подобную моей.

Мужчина грустно усмехнулся, это какую же ОНА должна испытать боль, чтобы понять ЕГО боль. Но как бы богиня не хотела наказать злодея, наказала она саму себя…

***

Маленький мальчик Себастьян, когда–то он жил на улицах города, вечный голод и холод были ему друзьями. Он не знал, что такое жить в тепле, комфорте, каждый день кушать вкусную еду, иметь крышу над головой и семью. На улице он был с самого своего рождения, его матерью была четырнадцатилетняя уличная девочка, которую изнасиловали поздно ночью в подворотне пьяные аристократы. Она родила сама, и в одиночестве вырастила сына, но в семнадцать лет ее нашли те аристократы и снова все повторилось, только в этот раз уже с плачевным исходом. Так в три года Себастьян потерял мать.

Трехлетнему ребенку было сложно выживать в одиночестве в страшном и жестоком мире, но он выжил. Он смотрел за животными, учился у них, перенимал повадки и ловкость в передвижении. Он быстро привык к уличной жизни бок о бок с животными, он стал маленьким маугли среди каменного города.

Мальчик долгое время страдал от потери матери и одиночества, но он был достаточно умным и смышленым ребенком для своих лет, что позволило ему сквозь боль и отчаяние адаптировать к жизни в мире без мамы.

Возможно, когда–нибудь он бы так и умер на улице, если бы в один из вечеров город не охватил страшный пожар, а его бы не забрал страшный субъект в черном.

Мужчина невозмутимо шел по главной улице, а за его спиной все поедали языки пламени. Оно словно на поводке шло за хозяином, уничтожая все живое на своем пути. Себастьян, как сейчас помнил те крики людей, молящих о помощи, крики боли и отчаяния, да и он сам уже прощался за своей жизнью, пока незнакомец его не заметил. Он плавно развернулся и направился к малышу. Будто сама смерть шла к нему.

Остановившись в шаге от ребенка, он задал всего один вопрос:

– Осуждаешь?

Себастьян затрясся, но подумал лишь о том, что если этот мужчина и всему причина, то нет, не осуждает, может даже в какой–то мере благодарен, убийцы его матери тоже пылают в этом огне.

– Спасибо, – мужчина улыбнулся и сделав шаг ближе к мальцу, присел на корточки и толкнул того. Оступившись, Себастьян начал падать, он не боялся смерти, он был безумно рад, его мама отомщена. Сам этого сделать он не мог, даже не знал, кем были те люди, только и помнил, что плач мамы, темные тени насильников и ее хриплый молящий голос, что просил не трогать сына.

Приземлился Себастьян на мягкую кровать и удивленно замер. Его не убили. Он живой. Но удивительнее стало, когда он увидел, что кровать стоит в удивительных размерах комнаты, и она явно была дорогая. Но долго пребывать в шоковом состоянии мальчику не дал синий свет над кроватью, миг и из круга света упал мальчик.

Он был одет намного чище и опрятнее Себастьяна, но зацепила его не одежда, а его внешность. У него были смешные рыжие непослушные кудряшки и удивительного ярко - голубого, почти белого цвета, глаза. Такая яркая внешность встречалась Себастьяну впервые. Сам же он был совершенно не примечательной внешности: запутанные и грязные каштановые волосы, которые доходили до талии, после смерти матери стричь их стало некому, как и расчесывать. Глаза же были под цвет волосам, темно - коричневого цвета, что был почти черным.

Мальчики так и сидели удивленно смотря друг на друга, дрожа и боясь произнести хоть слово и не понимая, что с ними произошло. Их молчание разорвала девочка, что упала на них.

– Вас тоже спас тот страшный дяденька? – радостно произнесла девочка, синхронно мальчики повернули головы к яркой незнакомке удивленно смотря на девочку. Та немного занервничала от такого внимания и заерзала на кровати. Мальчики переглянулись и нерешительно кинули.

Синего света над кроватью больше не было. А появившаяся девочка не умолкала, все говорила и говорила. За окном уже опускались сумерки, в доме медленно вспыхивали свечи, освещая пространство. Дети уже спали, когда в доме появился хозяин, он вошел в спальню и остановился, увидев, как на его кровати сладко спят дети.

Он хотел бы наблюдать, как так же сладко спят его жена с сыном, но только и мог, что бегать по миру, по следам убийц его семьи. Единственное, что останавливает его от безжалостных убийств – дети. Но ни один ребенок не попросил его остановиться, все трое, были только рады его появлению и благодарили.

А вот его стихия, она была иного мнения и безжалостно всех убивала. Когда мужчина остался один, то сил сдерживать стихию уже не было. А потому, когда его боль достигла своего апогея, то он просто отпускал стихию. Огонь вырвавшись на свободу радостно поедал все на своем пути, а насытившись усыпал…

В глубине души, там, где еще было добро, мужчина хотел все закончить и просто уйти из жизни, которая ему стала не мила без семьи. А в глубине души его поедала мысль и сожаление о выбранном пути. Но он слишком далеко зашел, чтобы останавливаться, слишком у многих забрал жизнь, его не простят… НИКОГДА. Но и тому, кто живет местью - прощение не нужно. Он хотел справедливости: каждый должен отвечать за свои деяния. Возможно, когда–нибудь и ему придется отвечать за все отнятые жизни, но это будет потом…

Возможно тогда, скажи Себастьян остановиться Аникину, он бы мог его послушать. Маленький Себастьян был сильно похож на Артея, заставляя мужчину сомневаться в своем выборе. Но Себастьян ни словом, ни знаком не показал, что хотел бы это остановить, наоборот он был благодарен мужчине. И тогда Аникин отпустил последние сожаления и полностью заглушил в себе светлые чувства.

Но все же кое–что в нем поменялось, отношение к таким детям, как Себастьян, огонь их не трогал, он их оберегал. Они были все разные, но одновременно такие одинаковые – всех предали… Он стал их закидывать домой, одного, второго, третьего, не успел оглянуться, как его дом стал пристанищем для отвергнутых. Некий акт доброжелательности… смешно, для того, кто собирался уничтожить весь мир.

С того дня (прим.а. день, когда он спас Себастьяна) росла семья мужчины, а численность мира уменьшалась с бешенной скоростью. И только спасенные им дети не осуждали мужчину, а некоторые слезно просили брать их с собою, они хотели нести бремя вместе, но мужчина был непреклонен:

– Нет! Я вас спас не для того, чтобы вы видели этот кошмар, брали на себя мой выбор. Вы должны жить, и выбрать свой путь, пока этот мир еще существует. – мужчине было грустно все это говорить, но только так он мог обозначить детям жестокую реальность, куда–нибудь этот мир падет, и у них больше не будет дома.

– Нам все–равно на мир! – кричала Соня, белокурая девочка, с чистыми серебристыми глазами, третья, кого спас мужчина.

– Да! – подтвердил Себастьян. – Нам важен ты! А если с тобой что–то случится?

Мужчине было приятно, что дети волновались о нем, но его сердце давно покрылось льдом, и сколько бы тепла он не питал к ребятам, оно не сможет растопить тот вековой слой холода.

И так почти в каждый его уход, мольбы детей и его твердые, полные холода. ответы.

Но были и длинные мирные деньки, где он готовил кушать вместе с детьми, учил их чтению и письму, борьбе, а также магии. Удивительное явление, все дети без исключения обладали магией, мужчина только диву давался, как настолько одаренные дети оказались на улице.

Время шло, дети росли, а мир продолжал гореть в адском пламени. Боги в свою очередь начинали обращать внимание на мир, который ранее им был безразличен. А те, что давно наблюдали за миром, начинали гневаться…

***

Это был один из мирных дней, в такие обычно и происходило что–то плохое, именно так считал Себастьян и боялся этих дней до дрожи, даже в свои сорок пять. Дети сидели вокруг костра, некоторые предпочли остаться в доме и заниматься своими делами, а кто–то ушел гулять в лес. Теперь в большом особняке жили не только дети, тут были и те, кто вырос и стал взрослым, предпочитая остаться с «отцом», – таковым стал для них тот, кого мир считает злодеем.

– И куда ты теперь? – спросил Итан, он был одиннадцатым спасенным, шатен с короткой стрижкой и яркими зелеными глазами.

– Не знаю. – отрешенно ответил мужчина. – Все следы ведут в Астрал, но я там уже был, там ничего живого нету. Тупик.

После того, как мужчину обвинили в убийстве, которого он не совершал, он сбежал из своей страны и начал вести свое расследование. До ареста, он уже знал, что убийц нет в его стране, и он пошел по их следам. Каждое поселение на своем пути он безжалостно сжигал, убивал всех, кто умудрялся выжить после пожара. Сначала он всех сжигал в огне, но после нескольких лет, он начал убивать народ своими руками, окропил оружие кровью. Это немного успокаивало его.

Он давно сошел с ума, он не отрицал этого, но и не гордился. Ему нужно было одно – месть, и жив он только пока не свершит ее. Он поклялся, а свои клятвы исполняет всегда.

Удивляло мужчину только то, что рядом с детьми он мог быть собой – добрым и заботливым Аникином. Но даже они не могли остановить его, да что там, все его понимали и поддерживали, и неоднократно предлагали свою помощь.

– И что будешь делать? – подкидывая в костер сухие ветки, поинтересовался Себастьян.

Мужчина ничего не ответил, он не знал. Его будто кто–то водил за нос, играясь, словно… Резко встав, он обернулся и холодно произнес:

– Хватит прятаться, чего хочешь?

Себастьян и дети вздрогнули и сразу встали в стойки, а из–за дерева вышла девушка с белыми волосами, одетая под стать им.

– Тебя. – невозмутимо ответила она.

Мужчина не пошевелился, лишь выгнул бровь, показывая всем видом, что вряд ли она его хочет. Поняв, что злодей не так понял ее слова, интерпретировав иначе, она побагровела и взмахнула рукой, перенося злодея и себя в свою обитель.

– Теперь поговорим тут. – холодно произнесла девушка, несложно было догадаться кто она, только один бог имел такую яркую внешность – Аерие, асур очага и плодородия, богиня, что держала в своих руках жизнь.

Аникин задумался, боги никак не могут влиять на этот мир, только взаимодействовать через своих жрецов и последователей. Ну уж точно не такие ино-боги, как Аерие, пришедшие извне. На мир могли влиять только те, кто в нем родился или… мужчина замер, понимая, что произошло. Лишь в крайних случаях, когда боги собирались вместе и объединяли свою силу, превращая ее в мощь способную проломить брешь мира, - появлялась возможность напрямую влиять на одну душу… И этот крайний случай наступил, а одна душа, на которую они решили воздействовать - он, злодей уничтоживший половину мира Вайер.

«А это значит, меня хотят убрать. А если я не угоден богам, то мой враг среди них.» – Аникин зловеще усмехнулся, он был как никогда рад, он почти достиг цели. – «Вы сами себя выдали!»

Тогда боги еще не знали, какую ошибку они сделали, и как сильно подставили одного из своих.

Глава 3

– Мама, а кто такой Аникин? – девочка с любопытством смотрела на маму, схватив ее за рукав платья. Она возбужденно прыгала на месте держась за мамину руку.

Женщина вздрогнула и с полными страха глазами посмотрела на дочь. Ее тело начала бить предательская дрожь. Она постаралась взять себя в руки и ответь дочери, как можно спокойнее:

– Милая... – женщина присела на корточки и обхватила любимое дитятко за ладошки, отвлекая ее от интересного занятия. вынуждая обратить все свое внимание на мать. – Где ты слышала это имя?

В семье Лари была запрещено упоминать Аникина. Запрещено было произносить даже имя! Для этой семьи Аникин был ненавистным бельмом на глазу, уничтожившим всю семью.

Дедушка Лари был ребенком, которого спас Аникин. Вот только мужчина убил всю семью на глазах у ребенка, и тот ненавидел Злодея всей душой. Генри, предпринимал попытки уничтожения убийцы его семьи, но каждый раз терпел неудачи и был выставлен за дверь после четвертой попытки.

Он ушел. Превозмогая ненависть и боль, постарался забыть прошлое и начать сначала. Создал семью и поклялся, что никогда в жизни имя Злодея не будет упоминаться в его семье. И все шло хорошо, до сего дня.

– Мне сказала Лаура! – весело ответила девочка и подпрыгнула, раскинув руки, желая попасть в мамины объятия.

Лари побледнела. Она схватила дочь на руки и понеслась прочь с площади. Женщина молилась всем богам, которых вспоминала, желая, чтобы ее страхи остались просто страхами. Она помнила, как ее дедушка, напившись в один из праздников, и не удержавшись рассказывал о своей прошлой жизни, и наказал внучке “Если услышишь имя Аникин беги без оглядки, это значит, что он вернулся”. Женщину охватывал страх, накатывала паника. Она боялась Аникина до дрожи в коленях. Но больше в этой ситуации женщина боялась не за себя, а за свою дочь.

«Нужно уходить, убираться прочь из этого города!» – лихорадочно думала женщина.

Генри ушел из жизни десять лет назад, и семья Лари сильно горевала от его потери. Мужчина умер обычной смерть простого человека – умер от старости, во сне. Он и так много прожил, чуть больше четыреста лет.

После того вечера, Генри зарекся и больше никогда не пил, а внучке запретил не то что говорить, даже думать об этом. Но девушке было очень любопытно и как-то ее любопытство было удовлетворено, - совершенно случайно, подрабатывая в таверне, она услышала разговор двух путешественников – парней, что были спасены Аникином. Они обсуждали Генри и говорили, какой он неблагодарный, что предпринимал попытки убийства Аникина. Ведь тот забрал его у родителей, которые буквально продали мальца злодею, чтобы он оставил их в живых.

В то время Аникин был у всех на слуху, в принципе, как и в последующие столетия. В народе Аникин был злодеем, что убивал без разбору, без жалости, еще и детей забирал для своих ритуалов и приносил их в жертвы. О нем слагали легенды и страшилки, им пугали детей. Но самое необычное происходило в темницах, где заключенных проклиная “приходом Аникина”, те зная столько слухов и легенд о безжалостном злодее сдавались и рассказывали все, что знали, признавали свои деяния, сдавали подельников и заказчиков, лишь бы их ничего не связывало со злодеем.

Для Лари не было сложности сопоставить разговор путешественников и свои знания о Аникине услышанные от дедушки Генри. Ее одновременно охватил дикий ужас за дедушку и гордость. Она была им восхищена, и в то же время сильно переживала. во что же вляпался и что теперь будет с их семьей.

Не выдержав, девушка в тот же день побежала рассказывать дедушке, что она услышала и поинтересовалась, правда ли все то, что она узнала. Генри был зол, ох как же он был зол. Тогда он сильно наорал на внучку, что та слушает всякий бред, на жену, что не уследила за своей дочерью, и на дочь, что та не смогла воспитать как следует свое чадо. Он приказал более не поднимать эту тему в его доме и в его семье – никогда! И все повиновались, домочадцам было дико страшно, мужчина никогда не злился так сильно, они в принципе никогда не видели его злым. Генри был добрым и заботливым мужем, отцом и дедушкой...

Семейная жизнь Генри была спокойная и миротворная, вот только глава семейства даже не догадывался, что его жена Марис за спиной у мужа рассказывает детям об Аникине страшные истории. Она поведала своему потомству многие страшные легенды, она фактически натравила маленьких человечков против Аникина, взрастила в них с самого детства страх и ненависть к злодею всего мира.

И Лари вспоминала все истории, что рассказывали ей бабушка с мамой на ночь, пока неслась домой. Она хотела одного, быстрее исчезнуть из этого города.

Как–то мама ей сказала страшную вещь: «Когда в мире будет спокойно, ты услышишь от своей дочери имя Аникин, несись из этого города без оглядки!». Марис могла видеть будущее, оно часто не сбывалось, иногда это были расплывчатые непонятные картинки. Но однажды она четко увидела будущее дочери, и сразу же стала той вбивать в голову той увиденную во введение информацию, чтобы Лари ее не забыла.

Ох! Лари не забыла. Она помнила это всегда, везде, даже во сне ее часто мучали кошмары из–за этого. И сейчас, она была рада, что запомнила это.

– Мам, а куда мы уходим? – расстроенно спросила девочка, смотря матери за спину на площадь. Туда где веселились люди, где было весело, где было сладкое. Девочка надула губы, она хотела туда, где всем весело, но она была на руках у мамы, которая уносила ее от желанного места.

А ведь утро начиналось так прекрасно и хорошо. Они шли на площадь, ведь сегодня был праздник в городке. Простой люд не знал какой, но все праздновали.

И Лери решила сводить туда дочь, дать ей возможность повеселиться. Да и ей самой не мешало бы развеяться, отдохнуть и отвлечься от каждодневной рутины…

– Домой, милая, – нервно ответила Лари, уносясь прочь от праздника, уносясь прочь от веселья.

Празднества устраивал храм, народ не знал, что это были за празднества, но не упускали повод повеселиться и отдохнуть.

После того, как Аникин уснул старшие дети, теперь уже молодые люди, решили сделать из своего дома приют для всех детей. Так сказать дань уважения к человеку, что заменил им “отца”. Кто хотел путешествовать, отправлялись в путь, но неизменно возвращались домой. Кто хотел уйти и создать свою семью - уходили. А те, кто хотел остаться - остались. Те, кто отправлялся в путешествия возвращались не одни, с ними всегда был ребенок, иногда их было несколько, бывали случае, когда приносили младенцев.

Спустя несколько лет приют стал общиной. За это время многие дети выросли и почти каждый выявил желание остаться. Тогда было принято решение построить новые дома.

Время шло, община разрасталась, и вскоре превратилась в маленькое поселение. В нем жили не только дети Аникина, в нем были и пришедшие люди. Кочевники, путешественники, что изъявили желание остаться в таком уютном месте.

По прошествии ста лет из общины, дома Аникина, решили сделать храм. Для простого люда, это был обычный храм, где можно было помолиться богам. Он являлся также местом, где воспитывались сироты. В храме часто устраивали открытые вечера, куда могли прийти все желающие, на них священник Себастьян рассказывал разные истории, которые так любили слушать дети. Но были в храме и закрытые вечера, куда пускались только дети, и то, что они слышали за дверями храма должно было оставаться только на территории храма, - на таких вечерах священник рассказывал истории о Аникине, которые дети слушали затаив дыхание.

Но у храма было еще одно значение, о котором знали только дети Аникина, - место, где спал Аникин. Это была дальняя комната западного крыла, о которой знали только близкие и самые старшие дети спасенные злодеем.

Самые первые поселенцы знали, что когда–то у побережья моря, на горе был маленький дом, а теперь на его месте стоял большой храм. А теперь вокруг храма и вдоль побережья моря находилось большое поселение, пристанище для всех, кто ищет дом, кто ищет семью, кто ищет спокойствие... Хотя некоторые это назовут городком, ведь обитает там немалое количество жителей, сопоставимое с большими городами и столицами в других государствах. Но для народа это навсегда останется поселением «Кина».

«Кина» не принадлежала ни к одному государству. Сюда три раза приходили стражи близлежащих стран, выказывая желание их правителя на право владения данным участком территории. И каждый раз они уходили ни с чем, получая отказ из раза в раз.

В поселение проживали разнообразные расы, невозможно было сказать, что какой-то расы тут проживало больше, а какой-то меньше, каждой было в меру. А потому нельзя было отдать права на территорию королевству людей или другой расы, тут все были на равных правах. И все вместе вставали на защиту своего дома, отстаивая свои права на проживание в своем доме. И после долгих лет неудачных попыток, государства сдались и поселение «Кина» стала отдельным государством, а все близлежащие территории, голые и никем не заселенные стали принадлежать государству “Кина”.

Для всех пришедших сюда, главным был святой отец из храма. Но никто понятия не имел, что Себастьян лишь временный заместитель, а настоящий хозяин «Кина» спит.

***

«Ложись спать, иначе придет большой и страшный Аникин и утащит тебя в свое царство!» – пугали детей на ночь.

Больше не было старого и грозного серого волка, что кусал детей за бочок, если те канючили и отказывались спать, теперь всех пугали Аникином. Страшным и опасным Аники. Злодеем всея мира. Демоном из преисподней. Им пугали не только детей, им пугали и взрослых. Им проклинали… Он был самым большим страхом для всех обитателей Алерана.

До того, как Аникин уничтожил пол мира мир назывался Вайер, а после того, как Аникин уснул мир назвали Алеран, в память о том, что мир разделился на “до” и “после”. В книге будет использоваться одновременно оба значения, потому не путайтесь, это названия одного и того же мира)

Вайер - это значение мира до его возможной гибели, Алеран - новый мир, возродившийся после сумасшедшего злодея.

«Да чтобы тебя пожрал Аникин!» – было самым страшным, что можно было услышать. Этого боялся услышать каждый, ведь в этом мире все проклятия имели силу становится реальными.

Четыреста лет назад люди тряслись стоило им услышать это имя. Люди падали на колени и в истерике молились богине, чтобы та их спасла, чтобы злодей никогда не добрался до их дома, чтобы все остались живы. Только в моменты пред ликом смерти многие вспоминали о богах, и начинали им неистово молиться.

Аникин нес за собой нескончаемые бедствия, горы трупов, постоянные смерти… Если Аникин приходил в поселение, деревню или город, не важно, что это было, умирали все.

Стоило услышать запах гари, как люди впадали в неконтролируемую панику и неслись от запаха, несшего смерть, куда подальше. Люди сходили с ума от страха. Забывали все свои понятия и убеждения… Некоторые не гнушались и бросали детей, младенцев, спасая себя бегством. Ни один из таких не выжил. ОН убил всех.

Но люди запоминали только плохое и переносили это из уст в уста. И никто! Абсолютно никто… не учел того, что тех самых брошенных детей и младенцев спасал ненавистный всем «злодей».

Да он хотел, чтобы все страдали, как когда–то страдал он… Но Аникин не желал такого детям. Эти невинные создания ни в чем не были виноваты. Они только пришли в этот мир и уже познали боль предательства. И нет, в этом был виновен не мужчина, просто люди всегда были таковыми, жадными, любящими только себя. Те, кто по–настоящему любит и верен, никогда не предаст и не оставит. И он как никто знал это.

Его предали, убили всю семью. Его молодую жену, семилетнего сына… Сына, который ни в чем не был виновен, это просто ребенок! Но его убили, потому что он был сыном Аникина… Потому что имел силу, которой боялись боги. ИМ было плевать, что эта сила убивала ребенка, что он хотел отказаться от нее, чтобы выжить. Им. Было. Плевать. Они просто устранили причину своего страха. И сделали это столь изящно, подставив пол мира под угрозу уничтожения. Они скрыли все следы преступления.

Но спустя время сильно пожалели о сделанном, отец оказался куда большей угрозой, чем сын. Спящей угрозой, что вырвалась на свободу, когда ее побеспокоили. В этот раз они решили подставить своего соплеменника, пусть Аникин думает на него, пусть ему мстит, тогда он успокоится, и мы его убьем. Но они наступили на те же грабли, повторили свою ошибку. Они недооценили соперника, зато открыто показали, где нужно искать.

Но это будет потом, далеко в будущем, а сейчас вернемся назад.

Когда мужчина был убит горем от потери любимых его сердцу людей на него напали. Его лучшие друзья, те кому он доверял больше всего! Он их убил, быстро и безжалостно.

Их было десять, столько личностей чувствовало в убийстве его семьи. И все они разбежались по разным странам, поселениям. Скрываясь от Аникина, но это было бессмысленно, зверь уже сорвался с цепи. Сначала он сжег свой дом, а после и все поселение, где проживал, решив, что не хочет, чтобы оно напоминало ему о прошлом, как и все живые в нем. Стоя на склоне горы он смотрел, как его город полыхает, все те, кто обвиняли его в убийстве своей семье, все до единого сгорали в пламени его мести. Но это было только начало.

Аникин шел по следам каждого преступники, сжигая все на своем пути. В какой–то момент, он перестал обращать внимание, что за его спиной что–то полыхает, пока не наткнулся на ребенка, что смотрел на него, сжав в руках игрушку, измазанную в грязи. И его сердце сжалось, он вспомнил своего сына и подумал, что ему нужен смысл для существования. Ему нужен этот ребенок.

Но месть ему была важнее. Его жизнь разделилась на месть за свою семью и заботы о брошенных детях. Он будто раздвоился, в нем постоянно боролись два существа, светлый, который говорил, что нужно закончить дело и уйти на покой, и темный, что вещал, о прекращении буйств и простой заботе о детях.

Но Аникина слишком сильно переполняла злость, обида и боль. Она выжигала все внутри, приводила в беспамятство… Аникин хотел одного – мести! И даже искренние счастливые улыбки детей, что успокаивали его, не могли остановить.

Пятьдесят лет, столько прошло времени со дня буйства неистовой стихии, когда все закончилось, огонь стих и более в поселениях не появлялся. И сорок один год он провел с детьми.

– Святой отец, а что дальше? Дальше что? – нетерпеливо ерзая на коленях у отца поинтересовался самый младший из слушателей сей вечера.

– А дальше… – Священник потрепал по голове четырех летнего малыша и продолжил.

Аникин встретил Аерие, богиню жизни, мать всего сущего. Она пришла к нему в момент уединения, когда мужчина отчаялся найти убийцу, все следы вели его в тупик. Он четко знал, что все десять сообщников, что он нашел и убил, были лишь отвлекающим маневром, понял, когда убивал последнего.

Его накрыло осознание, с ним игрались, очень изящно и красиво. А значит, это был кто–то сильный, кто–то у кого есть огромная власть. Но он не мог понять, кто это может быть. И тогда он впервые решил спросить у детей совета и… помощи.

Сначала богиня наблюдала за Аникином и ребятами из далека. Она хотела сразу напасть на мужчину и забрать с собою, но ее остановил веселый смех и счастливые улыбки детей, что обнимали мужчину. Богиня впервые засомневалась в правильности своих действий, в ее голове не укладывалось, как злодей может быть таким добрым с детьми. Он же уничтожает мир! Перед ней будто был совершенно другой человек, а не тот, что сжег в огне сотни ее дочерей и жриц.

Аникин всегда появлялся из ниоткуда и начинал огненные убийства, а после того, как ни одной живой души в поселении не оставалось, под вихри пепла он снова исчезал. Будто какая–то завеса не пускала Аерие следить дальше за злодеем. Но это уму не постижимо, она же богиня, ей везде открыты дороги! А тут не может проследить за простым демоном.

Но Аникин был не простым демоном… Но об этом знали только несколько душ, и двое из них были мертвы.

Богиня долго простояла в тени леса наблюдая за происходящим у костра. Она внимательно слушала все, о чем говорили дети со злодеем. В момент, когда Аникин начал говорить про свои злодеяния и просить помощи у ребят, она убедилась в том, что ее план верен, отступать некуда. А она наивная подумала, что он одумался и решил остановиться. Если бы это правда было так, тогда Аерие бы отступила, смилостивившись…

– С этого момента зовите меня Аники, сегодня, пожалуй, я завершаю свою расследование, – опустив голову, хрипло проговорил Аникин.

Многие дети ушли спать, пожалуй, рядом с ним, когда он дома, всегда оставались лишь трое, те самые кого он спал первыми: София, Себастьян и Ирман. Эта троица и сейчас сидела рядом, но к ним присоединились и ребята помладше, Сеша двадцати пяти лет, Михай девятнадцати лет и Роа тридцати лет, эти трое тоже были неразлучны. Но из всех детей ближе всего к Аникину был именно Себастьян.

– Но Аникин… – начал было Себастьян, но мужчина его быстро осадил.

– Это не говорит о том, что я не продолжу искать убийц, но на Вайере оно закончено.

– И куда ты дальше? – спросил Ирман, понимая, что скоро им придется попрощаться с тем, кто заменил им отца и подарил большую семью.

– Далеко Ирман, очень. – Аникин посмотрел на дом, где спали ребята, ставшие для него семьей, как и он для них.

– Ты знаешь, кто за всем стоял? – поинтересовалась Сеша.

– Нет. – ребята помрачнели, значит будет бойня. – Но я знаю, где искать.

И только Себастьян догадался, о чем подумал Аникин, но промолчал. У парня был дар предвидения, о котором знал только злодей. И с помощью этого дара, он знал, что нужно делать дальше, знал, что ждет Аникина, Аникин это знал тоже, а потому никак не удивился, когда за его спиной материализовалась богиня. Она мужественно вышла из–за дерева, в ее глазах пылала ярость.

– А что Аникин сделал? – вдруг не выдержав поинтересовалась воспитанница четырнадцати лет.

– А? – отец посмотрел на нее.

– Что делал Аникин, когда показалась богиня? – повторила вопрос девочка.

– Ничего. – отец поднялся с кресла держа на руках маленького Алика, тот все никак не хотел усыпать, желая услышать историю до конца, хотя глаза его сонно слипались, но малыш упорно держался.

– Как это? – девочка пошла вслед за отцом к окну, она не сводила с него взгляда.

Святой отец посмотрел на прекрасное заходящее солнце, обвел взглядом сад, и только после посмотрел на девочку, что стояла рядом и спокойно ждала ответа.

– Он спокойно поддался ей, потому как знал, что его ждет и не был против. Это был быстрый путь к тому, кто стал всему причиной… – отец грустно посмотрел на алое небо.

– А вы говорите ничего… – недовольно пробурчала девочка, возвращаясь на свое место.

Немного постояв у окна, Себастьян вернулся на свое место и продолжил историю дальше.

Ранним утром, когда начинался рассвет, окрасив облака в красно-оранжевый, у костра появилась богиня, и Аникин, что лежал без сознания у ее ног. Она только и кинула детям, что продолжала сидеть у тлеющего костра, так никуда и не уйдя.

– Какие глупые и наивные дети…

– Ну уж точно не глупее тебя! – яростно прокричал Себастьян, богиня лишь усмехнулась и исчезла, оставив право последнего слова за мальцом.

Ребята унесли Аникина в его спальню, а после Себастьян собрал всех в главной гостиной и начался серьезный разговор:

– Ребята, – Себастьян поднялся с дивана, – Аникин очнется только через четыреста лет.

В гостиной повисла гробовая тишина, но никто не оспаривал слова старшего, ведь все, о чем он говорил сбывалось. Это знал каждый, его слушались, к нему прислушивались.

– У вас сейчас есть выбор: остаться со мной и строить новую жизнь, или уйти из дома. – Себастьян на миг замолчал, и переведя дух, продолжил. – Кто хочет уйти, поднимите руки.

Старшие были потрясены, когда увидели больше двадцати рук, почти все…

– Вот как… – хрипло произнес Себастьян. – Хорошо, собирайте вещи и уходите.

Ребята виновато поклонились всем оставшимся и ушли собираться, чтобы вскоре покинуть дом.

В гостиной осталось одиннадцать человек. Первая спасенная троица – Себастьян, Ирман и София, также Сеша, Михай, Роа, близняшки Лиса и Салли, братья Хью и Алан, и Итан. Только эти ребята любили Аникина и восхищались им, особенно близняшки, те обожали Аникина до визга, и вместе с этим готовые оставаться рядо

Глава 4

- Пап, а расскажи еще раз историю о том, как ты жил на Вайере, - грея руки о теплую кружку, спросила маленькая девочка лет тринадцати. Она сидела на высоком стуле за барной стойкой и весело болтала ножками, с улыбкой на лице и полными любви и обожания глазами следила за отцом, который стоял к ней спиной и готовил завтрак.

Сняв чайник с плиты, отец семейства в молчании налил кипятка в кружку, в которой уже лежала заварка и ложка сахара. Не спеша Аникин убрал чайник обратно на плиту и взяв чайную ложечку размешал сахар. Повернувшись к дочери, которая молча наблюдала за отцом, не смея тревожить и спокойно ожидая, когда тот начнет говорить.

Мужчина задумчиво достал ложку из кружки и постучав ею о край чашки, отложил на край стола. Сделав глоток чая, отец посмотрел на дочь. Он уже сбился со счету, сколько раз рассказывал ей о своем прошлом, а ей всегда было интересно слушать, будто в первый раз.

Его двухгодовалая дочь, когда научилась четко говорить о своих желаниях, первое что она попросила было:

- Пап, папа! А расскажи о своем прошлом! - она залезла на спящего Аникина рано утром, поднимая его и выпрашивая рассказать увлекательную историю. Мужчина не сразу понял, о чем просит его дочь. Первое предположение было, что дочь хочет услышать о его прошлом, когда он был подростком, как встретил маму Софьи. Но он ни как не ожидал услышать:

- Нееет! - запротестовала девочка. - Расскажи, как ты играл со огоньком! Давно-давно! - девочка вскинула руки вверх и отвела их в стороны имитируя большой взрыв.

Аникин вздрогнул, он знал, что его дочь очень умна и мудра не по годам, и уж точно не по законам мира Земли, но не ожидал, что ее знания имели такие дальние корни. Хотя, что ему удивляться, иных детей у него просто не может быть.

Еще когда он взял ее на руки в первый раз и взглянул на свою дочь, удивился, увидев внутри нее сплетения энергии сопоставимые с силой его первенца. Но как? Ведь сейчас он жил на Земле, где у его нынешнего тела не было силы, да и был он самым простым человеком, которые здесь жили не более ста лет. Но он не учел того, что душа его была не такой уж и простой, а сила… он просто ее не ощущал в нынешнем теле, но это не говорит о том, что ее не было вовсе.

- Малыш, ты же ее и так знаешь, - присев за стол, произнес Аникин.

Девочка, надула губки и запротестовала:

- Знаю, но я люблю слушать, как ты ее рассказываешь! - с возбуждением отозвалась София, - Это так необычно! Ты же совершенно себя не контролировал, а сейчас… Ты лучший папа на свете!

Иногда Аникин пугался такого безграничного обожания дочери. Правду говорят, любовь зла…

Улыбнувшись, Аникин протянул руку и погладил дочь по голове, такое искренние создание, и его дочь. Его переполняло счастье и неверие, что он может расслабиться и просто быть счастливым отцом. Даже если он не мог быть прекрасным мужем и отцом в прошлом, то сможет в настоящем… Так он думал, пока его жена не покинула мир живых. София была тогда совсем крохой, ей было три года, она сильно не страдала от потери матери, а Аникин смотря на то, как его утешает дочь, взял себя в руки и отпустил жену. Они прожили в браке пять лет, три года из которых вместе растили дочь, это было прекрасное время, наполненное теплотой и нежностью. Которое разрушилось глубокой темной ночью.

После тяжелой смены девушка ехала домой, несмотря на усталость после работы, она сосредоточенно ехала по дороге, внимательно следя за мелкими изменениями на горизонте. Но когда тебе на встречку выехает пьяный лехаь на скорости двести километров в час, успеть предпринять какие-то меры практически невозможно. Быстрое столкновение машин, визг шин, от звука удара задребезжали окна на соседних домах. Как по закону подлости, пьяница остался жив и смылся с места преступления, а вот девушке повезло меньше. И даже не смотря на то, что от звука удара жильцы выбегали из домов, и вызвали скорую помощь, помогать было уже некому.

По улице пронесся оглушительный грохот, взрывной волной пронесшийся по округе, а в ночной тишине он звучал намного выше. Народ с сожалением, сочувствием и страхом смотрел, как машину, где была пострадавшая охватывает пламя, не прошло много времени, как языки пламени перебрались на вторую машину и оглушающий взрыв прозвучал повторно. Кто-то уже звонил в 911 вызывая пожарных, кто-то молился, чтобы бедствие не вошло в его дом и обошло стороной, а кто-то лежал дома в уютной кровати с дочерью, даже не подозревая что в трех киллометрах от их дома умирает член семьи.

Когда приехали пожарные спасать было уже некого, как в принципе и опознавать. Сотрудники экстренной службы быстро и оперативно погасили пожар. Когда пожар был потушен к месту происшествия подъехала полиция, которая сразу начала расспрашивать очевидцев о случившимся, стараясь восстановить цепочку событий. Но те мало, чем могли помочь сотрудникам службы, подозреваемого они не видели, как не знали и пострадавшую. Зато следствие очень хорошо помог тиктокер, что снимал пожар на камеру телефона и заснял момент, когда машина еще не была объята пламенем. По номерам машин, снятых на камеру, установили обоих владельцев машин. Спустя сутки нашли лихача, которого сразу поймали и забрали в полицейский участок до выяснения сведений по следствию. На вторые сутки пришли результаты с научной экспертизы останков пострадавшей в автоаварии, или того, что от нее успели спасти. Это была Анастасия Воробьева.

Аникин не находил себе места, когда его жена не вернулась домой, на звонки та не отвечала, абонент был “вне зоны действия сети”, а сама она будто пропала, он не чувствовал ее энергетики… Когда спустя двое суток ему поступил звонок из полицейского участка, мужчина все понял, - его жена мертва.

Похороны прошли скромно и быстро, в присутствии Аникина и Софии. Родителей мужчины не было, они почили, когда ему было тридцать лет. Мать Аникина умерла от сердечного приступа, а его отец, спустя полгода после смерти жены, умер от рака легких. Со стороны Анастасии не было никого, она была сиротой выросшей в детском доме.

Аникину ничего не оставалось, как научиться растить дочь самостоятельно. Ему пришлось самостоятельно узнавать многие вещи, которыми ранее занималась жена. Например, какие документы нужны для садика, как ходить с ребенком в больницы, какие документы нужны ребенку для поступления в школу. Также стал вопрос жилья, они снимали квартиру пополам с женой, но когда той не стало, Аникину стало тяжело самостоятельно оплачивать двухкомнатную квартиру в центре города и тогда он стал думать о возможном переезде.

- Милая, нам придется уехать с этой квартиры и начать жить в другом месте, - взяв ручки дочери в свои, Аникин поддерживающей их сжал и посмотрел в глаза Софии.

Девочка перестала болтать ногами, замерла и с застывшими слезами в глазах посмотрела на отца, что на корточках сидел перед ней. Маленькая София не понимала почему папа хочет уехать из места, где все напоминало ей о маме, из места, которое до сих пор хранило ее запах и энергию.

- Малыш, я тоже не хочу уезжать из этой квартиры, но нам нужно двигаться дальше, понимаешь? - Аникин протянул руку и стер с катившуюся слезу с щеки дочери, он не знал, как объяснить своему ребенку взрослые проблемы, с которыми он столкнулся и теперь вынужден менять место жилья и место работы.

Девочка сжала руки и посмотрела за папину спину, где стояла женщина и вытерла слезы, что градом лились из глаз. Это была мама, она ее видела, но ее не видел папа…

- Слушайся папу, милая. - Девушка подошла ближе к своему мужу и положив руку ему на плечо ласково посмотрела на любимого. - Береги его…

София зарыдала в голос, мама попрощалась с ними, она больше не придет. Она ушла.

- Мамаааааа, уааууауааа. - Она не переставала рыдать до глубокой ночи, всякие попытки мужчины успокоить дочь были тщетны. Он не понимал, почему она резко заплакала, чувствовал ее боль, но не понимал ее причин.

Уже далеко за полночь девочка уснула от усталости. Аникин просидел всю ночь около кровати дочери, не в силах уснуть. Но утром, девочка его шокировала еще больше.

Первым делом, после того как встала с кровати, малышка направилась к шкафу с вещами и начала их доставать и складывать на полу, на вопрос отца, что она делает, невозмутимо ответила:

- Мы же переезжаем, значит мне нужно собрать вещи. - Тогда Аникин понял, что его дочь намного сильнее, чем он думал. А когда та рассказала о том, что видела маму, задумался о обучении девочки. Хоть ему было сложно понять, как она получила силы в данном мире, но оставлять малышку необученной он не мог.

Свое четырехлетие маленькая София праздновала в новой квартире в Майами, которую мужчина купил для дочери в кредит. Это был его подарок маленькой девочке. На новом месте его работа пошла в гору и он мог позволить себе такую большую шалость. Иногда, себе можно и такое позволить.

Как бы сложно не было начинать жизнь с новой страницы эти двое прекрасно справились. Самым сложным для Аникина было понять, как начать обучать дочь пониманию своей силы, но он смог, справился…

- Пап? - София наклонила голову и взволнованно посмотрела на родителя, который далеко ушел в свои мысли.

Моргнув, Аникин посмотрел на дочь и погладив ту по голове, начал:

- В тот день небеса скорбели вместе со мною… - На секунду замерев, мужчина стал вспоминать события прошлого, день, когда он все потерял.

В воздухе летал запах зелени и сливочного соуса, от чего у Артея текли слюнки. Он облокотился на перила животом, всем телом наклонясь вперед, желая побольше вдохнуть такого манящего запаха. Он безумно любил папину еду и безропотно выполнял любые указания отца, но как же было тяжело находиться рядом и не иметь возможности приблизиться к еде.

Вдохнув полной грудью сладкий цветочный запах, выдохнул с довольной улыбкой на лице. Краем глаза весело наблюдая за сыном, как он держится из последних сил, чтобы не вбежать на кухню и не посмотреть, чего же там такого вкусного в этот раз готовит отец.

Вися на перилах лестнице Артей вдыхал воздух, что доносился из кухни, с блаженной улыбкой на лице. Взволнованный и возбужденный вид сына, который в предвкушение облизывал губы и потирал ручками вызывал у Аникина щемящее чувство нежности к ребенку. Все семейство было полно радости и предвкушения от предстоящего ужина, даже сам Аникин стоящий у плиты испытывал такие чувства.

Мужчина любил свою семью и готов был ради любимых на все. Казалось, он готов был уничтожить мир ради них. Убить всех богов, уничтожить всех врагов, кто мог причинить боль его жене и сыну. Встряхнув головой, отгоняя негативные мысли, Аникин обернулся к сыну. Смотря, на счастливого Артея, он сам становился счастлив, больше не нужно было ничего, лишь бы видеть своего ребенка счастливым. Аникин готов делать все, что потребуется, чтобы поддерживать его счастье. Абсолютно все.

Но сейчас было мирное время, у их семьи не было врагов или завистников, они жили спокойно и мирно. Никто не желал зла такой прекрасной семье, которая окутывала теплом любого, кто приходил к ним. Семья Веста славилась своей добротой и милосердием, казалось эта семья была воплощением тепла и любви. Не сказать, что каких-то разногласий или конфликтов с этой семьей не было, - были, но настолько редкие и краткие, да и заканчивались они на хорошей ноте, что о таких ситуациях быстро забывали. От чего семью веста в народе прозвали “теплой семьей”.

Семья Веста часто устраивала ужины, которые готовил отец семейства. Такие дни значили запрет входа на кухню, Аникин не любил, когда рядом кто–то находился. Хоть Артей и Сара не мешали мужчине готовить, все же Аникин предпочитал уединение с готовкой, для него это был своеобразный ритуал. И спустя несколько неудачных попыток “помочь”, домочадцы смирились и подглядывали за работой мужчины со стороны. Обычно Сара находила себе занятие, пока муж кулинарии, а вот сын никогда не уставал наблюдать за отцом. Он оккупировал лестницу и наблюдал за отцом со второго этажа, вцепившись в перила. Малыш, любил накидать подушек на пол второго этажа или на ступеньки лестницы и развалившись на мягком наблюдать за работой отца.

Готовил в своей семье Аникин не так часто, все–таки ему по душе больше еда, которую готовила его жена Сара. Она умела из чего угодно сделать вкуснейший шедевр, хотя сама это полностью отрицала, говоря, что готовит она совершенно обычную еду и она не такая, какой ее видит муж. Она вечно смущалась получая комплименты от мужа, считая, что он слишком ее балует вниманием. Но Аникин с улыбкой на лице нахваливал жену, не уставая ту убеждать в обратном, он уделяет ей очень мало времени.

Саре безумно нравилась еда мужа, и отзывалась она о ней, также, как и он о ее. И Аникин не отрицал, что готовил хорошо, но он мог готовить не так много блюд, как Сара, и создавал не такие шедевры, что выходили у жены, но она всегда была неумолима в своем выборе. Так же, как и Аникин. Это была маленькая борьба супругов, каждый уверял, что готовка супруга лучше его собственной.

Артей, любил наблюдать за шутливыми перепалками родителей, что всегда улыбались и светились теплом, никогда не ссорясь серьезно. Мальчик, больше всего восхищался отцом, как он умел успокоить и обрадовать свою любимую, как показывал свою любовь сыну. Маленький Арти готов был отдать все ради отца.

Две души, что настолько сильно любили друг друга, были обречены…

Арти казалось, что папа становится похож на божество, когда он вот так стоял у плиты и готовил, или, когда он изящно нарезал овощи. Или когда с улыбкой на лице говорил своей семье, что любит, или… всегда.

Папа - это был тот человек, который восхищал Артея всегда, чтобы не случилось, что бы не произошло, мальчик всегда восхищался родителем. Он знал, что не сможет быть похож на отца, стать таким как он, но Арти пытался. Старался изо всех сил, на что папа только ласково улыбался и говорил:

– Арти, сынок, не нужно походить на меня, тебе нужно быть самим собой. Ты, тоже стоишь восхищения! – а после он неизменно всегда обнимал свое чадо, гладил по волосам и закидывал ребенками комплиментами. Мотивировал его быть самим собою.

Артей часто пытался возразить папе, и сказать, что он не такой, как папа, да и как, «таким как он» можно восхищаться:

- Папа, такими, как я не восхищаются! Я же не такой как ты! А значит, я не достоин восхищения!

Но Аникин всегда находил новые аргументы, и всегда разные, доказывая своему сыну, что он прекрасный маленький человечек (п.с. наполовину человек), который тоже достоин восхищения. И Артей сдавался, принимая правоту папы, но в глубине души все-равно продолжал думать, что пока он не станет хоть немного таким же крутым, как папа, то не достоин восхищения.

Мужчина выключил плиту, и повернулся к лестнице на второй этаж. Артей встретился взглядом с отцом, по его спине побежали мурашки.

Мальчик слез с перил и опустил глаза в пол. Его поймали с поличным.

– Сынок, иди зови маму, будем ужинать. – Мужчина тепло улыбнулся сыну, он не собирался его наказывать, или ругать, путь смотрит, главное, чтобы не лез под руку.

– Хорошо! – мальчик, кивнул и весело побежал к маме, в ее мастерскую.

Арти восхищался не только отцом, но и матерью. Его мама делала удивительные вещи, практически из ничего она умела создать шедевр. За ее работой мальчик тоже любил наблюдать, иногда мама даже разрешала ему помочь ей. В такие моменты у Артея загорались глаза от радости, и он с большим энтузиазмом помогал матери в работе.

Мальчик нерешительно остановился у двери в мастерскую мамы, ему не хотелось отвлекать ее от работы, но нужно было идти кушать, а потому собравшись с духом, постучал в дверь. Но было тихо, Арти напрягся, мама всегда ему отвечала или открывала дверь, она никогда не молчала, особенно когда знала, что папа готовит кушать.

- Пап? А что дальше? - не выдержав долгой паузы, поинтересовалась София.

Аникин встряхнул головой выныривая из воспоминаний. В тот вечер, они так и не смогли нормально поужинать, их сын резко слез с сильнейшей лихорадкой. Такое событие очень потрясло родителей ребенка, всю ночь они посменно присматривали за сыном. Начало было счастливое, вот только конец тревожный…

- А дальше… - Аникин посмотрел на чай в своей кружке и закончил, вставая из-за стола. - Мы так и не смогли поужинать в тот вечер.

- Почему? - не успокаивалась София, отец никогда не рассказывал ей как умер ее брат. А девочке было очень любопытно.

Аникин не отвел, он поднял правую руку и посмотрел на часы, они уже опаздывали.

- А ты не забыла, что у тебя сегодня выступление? - хитро ухмыльнувшись, произнес Аникин, уводя разговор в сторону.

- А! Точно! Выступление… я забылаааа! - Девочка

резко спрыгнула со стула и побежала в свою комнату собираться.