Ангелы тоже люди

Часть 1

Глава 1. Двое

Воробьёв щёткой счистил снег со стёкол и капота старых «Жигулей», открыл заледеневший замок и сел в водительское кресло. Заведя и прогрев мотор, он включил «печку», радио и выехал из ряда стоящих автомашин на дорогу.

Рабочий день, первый после праздников, кончился. Началась зимняя сессия, и сегодня он принимал экзамен у первого курса. Как обычно, половине сдающих Воробьёв поставил «неуды». Студенты нынче гуляют весь семестр, надеясь на халяву во время сессии. Иван Александрович знал о своей плохой репутации среди них, которая сложилась на протяжении почти двадцатилетней работы преподавателем высшей математики. Он даже знал о своей кличке – «Боров», и никогда не оправдывал своих коллег, которые слыли «лохами» и ставили отличные оценки всем подряд. В отличие от них, Воробьёв разумно относился к тем, кто не ходил на его лекции, и не прощал им подобного неуважения к себе.

Домой, а жил Воробьёв в Беляево, он добрался за полчаса. Жена Ивана Александровича Светлана работала юристом в нотариальной конторе и ещё не вернулась. Их сын Валера уже полгода как уехал в Штаты и учился там в аспирантуре.

Воробьёв выложил из дипломата две бутылки минеральной воды, блок сигарет и плитку шоколада. До прихода жены Иван Александрович решил состряпать ужин и направился переодеваться в домашнее.

* * *

А в это время у Лили рабочий день только начинался, и подготовку к нему она вела, стоя перед треснутым в двух местах зеркалом у себя в комнате. Конечно, этот путь девушка выбрала не потому, что имела заветное желание, и не по наивности в поисках лёгких денег. Пять лет назад, а сейчас Лиле было двадцать, её спившийся отец пропил последнее, что было можно – однокомнатную квартиру. Мать тогда жила у очередного собутыльника, но до своей дочери ей было как до ближайшего фонарного столба. По сути, Лиля с раннего детства была вынуждена выживать и сама добывать себе средства для этого.

Случайные знакомые, приятели, подружки, улица – все эти пристанища были для неё временными и быстро сменяли друг друга. Зарабатывать Лиля научилась, благо, природа наградила её длинными ногами, пышными формами и огромными карими глазами, томно-лукавый взгляд которых привлекал самцов всех мастей. Привыкнув унижение называть издержками работы, а риск оправдывать заработанными деньгами, Лиля детально осваивала древнейшее ремесло, и делала это небезуспешно.

Но она гордилась ещё и тем, что знала меру растратам. Имея возможность снимать комнату на двоих, Лиля старалась копить, чтобы в какой-то момент бросить ублажать клиентов и, например, пойти получить престижное образование. Лиля любила мечтать об этом, она вообще была прекрасным теоретиком…

Завершив укладывание макияжа, Лиля надела высокие сапоги до колен, шубу из искусственного меха и закрыла дверь комнаты на ключ. Крикнув в коридор «Я ушла!», чтобы известить хозяйку квартиры, Лиля вышла на лестничную площадку и вызвала лифт. Ей нравилось, что квартира находилась в центре, и до места работы можно дойти пешком, ей нравилась хозяйка этого четырёхкомнатного пространства – одинокая пожилая женщина, да и остальные жильцы ей тоже не были противны.

Её прошлого сутенёра прирезали в собственном подъезде за бабки, и теперь у неё вот уже второй месяц новый, не такой жадный, каким был прежний.

Настроение у девушки было превосходным.

* * *

Когда первый же клиент согласился взять Лилю, и она уселась на переднее сидение его иномарки, Светлана Воробьёва вошла в свою квартиру. Иван Александрович поцеловал её в щёку и помограздеться, отряхнув снег с пальто. Муж уже сервировал стол на двоих, достал минералку и ополовиненную бутылку «Киндзмараули». В последнее время у них со Светланой появилась возможность побыть вечерами вдвоём, и Иван старался делать эти вечера нужными и привлекательными для жены. Конечно, она говорила, что романтика уже не в моде и их с Иваном времена прошли, но муж возражал, что дело не в романтике, а в том, что они должны уметь разнообразить свою жизнь.

На ужин Иван приготовил мясные лангеты и картофель фри.

– Ты знаешь, – Светлана взяла фужер, – мне очень приятно то, что ты делаешь, но буду с тобой откровенна. Так, как раньше, у нас уже не будет, и не надо притягивать за уши прошлое. У нас уже не те с тобой годы, чтобы играть в молодых.

– А серебряная свадьба? Вспомни прошлый год, ты не хотела праздновать, а я тебя уговорил.

– Да, я знаю, ты молодец. Ладно… – она чокнулась с мужем, – пьём за тебя. Может, я и впрямь много брюзжу в последнее время. Не обращай внимания, работа отнимает порядочно нервов.

– Ты отдыхаешь дома? Или я слишком по-своему понимаю это, и тебе не нравятся наши вечера?

– Спасибо, дорогой, – она коснулась его руки, – давай посмотрим телевизор.

Шёл интересный американский фильм, и Иван Александрович, взяв бутерброд с паштетом, удобно расположился в кресле. Жена ушла в спальню, дочитывать любовный роман.

* * *

Ночь выдалась нетрудной. Желания клиента оказались стандартными, и больше, чем на два раза, его не хватило. Отпустил он Лилю под утро, и она без приключений доехала из спального района до дома.

Думая, что все жильцы ещё спят, Лиля осторожно открыла дверь и прокралась к своей комнате. Но тут из кухни вышла хозяйка в старом халате, её внезапное появление испугало Лилю, и девушка взвизгнула.

– Доброе утро, Лялечка! Ой, прости, я хотела сказать, спокойной ночи!

– Доброе утро, – Ей было симпатично такое милое обращение.

– Лялечка, если я правильно поняла… – хозяйка замялась, – тебе пришло письмо.

– Что?! – Лиля выронила ключ. Но ей уже протягивали конверт.

– Откуда?! – девушка уставилась на него. Да, этот самый адрес, в графе «кому» написано «Лилиане Герн». Но кто же это мог прислать ЕЙ ПИСЬМО?

– Вчера вечером в ящике нашем было, – хозяйка пожала плечами и ушла в дальнюю комнату.

Лиля, стараясь не разбудить вторую девушку, которая снимала эту комнату вместе с Лилей, зажгла бра и присела на колени. Конверт был быстро вскрыт, Лиля достала вдвое сложенный листок бумаги, развернула и прочитала единственную фразу:

«Вы умрёте четвёртой».

Глава 2. Время Лины

Они были ровесницами и дружили с раннего детства – вместе пошли в первый класс. Их дома находились в двух шагах друг от друга. После школы пути Оли и Лины разошлись: первая поступила в МИТХТ, вторая в «Бауманку», но их дружба вовсе не прекратилась. Оля успешно окончила свой вуз год назад и устроилась на работу в магазин косметики, Лина же бросила учёбу на полпути и после этого иногда подрабатывала во всяких-разных сомнительных конторах.

Отгремела новогодняя вечеринка, которую подруги устроили для общих знакомых. Утром второго числа, выспавшись после всей этой суматохи, Лина покинула квартиру Оли, но не пошла домой, а рванула в общагу к Олиным друзьям, у которых перекантовалась два дня и ночь. После этого Лина решила немного развлечься и отправилась в ночной клуб «Эдельвейс». Из мужчин, желающих провести с ней время вне клуба, Лина выбрала того, кто отвёз её к себе домой и предоставил отдельную кровать. На его претензии Лина многообещающе отказала, из-за чего весь следующий день он выполнял все её прихоти. Но вечером Лина вежливо сослалась на неотложные дела и, оставив мужичка в смятении и неудовлетворённости, села на метро и, наконец, добралась до дома.

Родители присутствовали в полном составе. Ни мать, ни отец не стали доставать её расспросами, а Лина после принятия душа и ужина сама позвала отца к себе в комнату.

Михаил Николаевич, седеющий мужчина небольшого роста, потрепал жену по волосам и на её вопросительный взгляд бросил:

– Пойду с дочерью пообщаюсь.

Его сердце бешено колотилось, и робко открывая дверь, он произнёс:

– Это я, можно?

– Входи, – Лина лежала на диване в лёгком халате на голое тело и курила.

Отец присел на краешек стула и старался не смотреть на неё.

– Лови! – она швырнула ему пачку сигарет, – не бойся, я позвала тебя, чтобы взять денег.

Михаил Николаевич облегчённо вздохнул, извлёк из кармана уже приготовленную сумму и положил на письменный стол.

– Как и договаривались? – Лина выставила напоказ стройные ноги.

– Да, тысяча долларов… Дочка, может… – мужчина запнулся, – может достаточно со мной так поступать? Я ведь твой отец! Перестань издеваться!

– Мне жаль тебя, – Лина взлохматила свои тёмно-русые волосы, – но маму жаль ещё больше. Я просто восстанавливаю справедливость.

– Но… Ты даже не знаешь, что мне приходиться делать, чтобы достать для тебя деньги! Давай уменьшим сумму, дочка. Пожалуйста.

– Я подумаю, – Лина хитро улыбнулась.

Михаил Николаевич посмотрел на сейф, стоящий на столе, и сказал:

– Мы с Вероникой разведёмся.

– Флаг в руки. Она потратила на тебя больше двадцати лет своей жизни. Матери только сорок, и мы с ней найдём другого папочку. Только помни, есть ещё девочка и её родители.

Отец встал, сделал невразумительный жест рукой и вышел из комнаты.

– Мать позови! – Лина привстала и взяла деньги.

Ему нужно было серьёзно подумать, и Михаил Николаевич оделся и взял ключи от машины:

– Съезжу за бензином! Зайди к дочери!

Женщина не вникала всмысл сказанного, но когда муж хлопнул входной дверью, зашла к Лине.

Вероника Георгиевна выглядела моложе своего возраста. Она не растолстела, её кожа не утратила бархатистости, и женщина всегда лелеяла своё тело и любовалась им, считая его своим главным достоинством.

– Линочка, ты не хочешь сделать причёску? Я тебе дам адрес салона, сходи туда. Парикмахера зовут…

– Мам, тормози! – Лина вручила ей две купюры по сто баксов. – Возьми, потрать на себя. Я перед новым годом получила зарплату и премию.

– Спасибо, моя девочка, – мать притянула её к себе и поцеловала, – я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю. Адрес запиши и оставь на столе. А сейчас извини, мне надо позвонить.

На щеке Лины осталась помада – даже дома Вероника Георгиевна не смывала макияж. Девушка взяла трубку радиотелефона и набрала номер Эллы.

– О, Линка! Слушай, у нас тут такое было…

Слушая рассказ о том, как «восьмой бэ упился в дуплину под новогоднюю ночку» и об интимных подробностях Элькиных приключений, Лина восхищённо поддакивала и думала о том, как ей повезло с Элькой и как не повезло с отцом…

У четырнадцатилетней девчонки были длинные светлые волосы, очаровательное лицо, и очень складная фигурка. Лина ждала и давала подруге советы насчёт выбора одежды.

– Как я, а? – Элька подводила глаза, – тебе нравится?

– Отлично, Элла, просто великолепно. Я рада, что ты умеешь правильно делать макияж, – с этими словами Лина вытащила из кошелька четыреста долларов и вложила их в ручку подруги.

– Ой, Линка… Это мне, да?.. – серые глаза девочки на миг сверкнули, а потом немного погрустнели.

– Конечно, тебе. Это твои деньги, – Лина обняла Эльку и прижала к себе, – Всё нормально, не беспокойся. Всё под моим контролем.

– А он… обо мне не спрашивал?

– Нет, Элечка, забудь о нём. Одевайся.

– А куда мы поедем?

– В модный салон. Хочешь шикарную причёску?

– Конечно, Лин! Я никогда не была в модных салонах!

«Это тебе спасибо, моя умница…» – подумала Лина про себя.

Они гуляли до позднего вечера. После салона, где Эльке сделали великолепное каре, а Лине – изысканную причёску «Ингрид Бергман» до плеч, подруги сходили в кафе, где вдоволь наелись мороженого. В универмаге Лина помогла Элле подобрать платье, в ювелирном отделе они приобрели изящные серьги с нефритами.

Проводив подругу до дома, Лина не желая навязываться, начала прощаться.

– Ну Ли-ин! Пойдём ко мне! – Элька сжимала её руку, – ну останься, Лин… Всё равно предков нету!

– Ну хорошо. Пойдём.

Лина «уговорилась», и уже из квартиры Эллы позвонила домой. Мать сообщила, что ей интересовались, и продиктовала два номера с определителя. Первый принадлежал Марку, а второй… Лина не знала, но догадалась. Убрав записную книжку в сумочку, она позвонила Марку:

– Я завтра приеду.

Это был весь разговор. Собеседник не успел порадоваться выданному факту или огорчиться, как Лина повесила трубку. Элька вертелась около зеркала в новом красном платье, и остаток дня Лина посвятила подруге, заодно осветлив и покрасив свои волосы.

* * *

Двухметровый брюнет Алексей Курбатов был человеком действия. Выходной день, связанный с «рождественскими каникулами», он распланировал накануне, и в назначенное время подкатил на своей «Газели» к дому кузена своей жены. Вместе они поехали в Барвиху, где жил друган кузена, которому и требовалось перевезти некую мебель оттуда к жене его шурина в Медведково. Курбатову было наплевать на запутанные родственные связи, так как друган заплатил ему за услуги пол-лимона рубликов. Таким образом, выходной день не пропал зря, а хороший человек получил достойную его помощь в виде Курбатовской «Газели».

Жену Алексея звали Людмила, она была моложе него на пять лет и учила в школе первоклашек уму-разуму. Вернувшись домой, он застал её в состоянии одинокого безделья. Подхватив девушку как пушинку, он закружил её по комнате с криками:

– Счастье моё, Люсюсик, лёгкое, всего сорок кэгэ, самое лёгкое счастье на свете!

Людмила визжала, брыкалась, но ничего не помогало. Муж вошёл в раж, а когда он это делал, остановить его было невозможно. Алексей повалил её на кровать и стал осыпать поцелуями шею, лицо, грудь… Люда посопротивлялась для проформы, а потом полностью отдалась во власть своему Принцу…

Алексей любил свою малышку до безумия. Они с Людой были очень контрастной парой, они были противоположностями по характерам, пристрастиям и интересам. Она едва доходила ему до груди и действительно была пушинкой… Но такому пониманию, как в их паре, завидовали все их друзья и знакомые, состоящие в браке или состоявшие раньше…

Люда сжимала его в объятиях своими тонкими руками. Для Алексея она была самой-самой, эта хрупкая женщина с маленькими близорукими глазами, со вздёрнутым по-детски носиком и плоской грудью…

– Я обожаю тебя! Я люблю тебя! Я очень люблю тебя! – шептала она.

Теперь распалилась Люда, и Алексей не переставал удивляться, сколько в ней энергии, неудержимой сексуальности и нежности…

После принятия душа Люда занялась стиркой-готовкой, а Алексей взял со стола свежие газеты. Среди них был конверт, предназначавшийся ему. Конверт без обратного адреса.

Когда он прочитал то, что было напечатано на листе бумаги, то сперва испугался. Он повертел в руках конверт и листок, и поскольку был человеком действия, то оделся, крикнул жене «Я скоро приеду!» и поехал в милицию.

По дороге он пытался осознать эту абсолютную нелепицу. Чья-то злая и глупая шутка или непонятная ничем не объяснимая угроза? Откуда у него могут взяться враги? Кому понадобилось присылать ему по почте такие угрозы? Как в дурацком фильме, прямо…

Сколько себя помнил Алексей, с ним никогда не случалось ничего криминального. Он даже не попадался пьяным за рулём, он исправно платил налоги, а машину разбил лишь однажды, когда ходил на курсы вождения. Среди кучи его друзей и просто приятелей все – честные и порядочные, как Алексей считал, люди. Тогда зачем же это письмо? Бред…

В местном отделении милиции Курбатова приняли далеко не радушно. Внимательно изучив документы, милиционер с погонами капитана поинтересовался, в чём дело.

– Вот… Это пришло сегодня, – Алексей дал ему письмо и конверт.

«Вы умрёте пятым» – прочитал про себя мент, глянул на напечатанный адрес на конверте и с усмешкой вернул это всё Курбатову.

– Что же вы от меня хотите? Чтобы я объяснил, кто над вами так неудачно пошутил?

– Но это угроза! – Алексей хотел ясности, – эту угрозу можно расценивать как угрозу жизни!

– Почему же? – капитан прищурился, – мы ведь все рано или поздно умрём. Если бы тут написали «Вас убьют пятым» или, скажем, «Вас похитят завтра», то это другое дело. А так в этом письме нет состава преступления. Понимаете разницу?

– Да… То есть нет. Тогда зачем мне это прислали?

– Затем, – мент улыбнулся, – езжайте домой, и перестаньте разводить тут ипохондрию. Сами, небось, нацарапали это, а теперь гордитесь. И обратитесь в поликлинику, проконсультируетесь с психиатром.

– Что ж, – Алексей аккуратно сложил бумаги, – я поеду в МУР! Там серьёзные люди сидят, не то, что вы. За свою жизнь я постоять сумею, а вашему начальству пожалуюсь на бездействие!

Чертыхаясь, Курбатов вышел из жёлтого здания отделения милиции подавленным и направился к машине. Он очень хотел верить, что всё это – чья-то глупая инсинуация, и ни за что не расскажет о ней своей Людочке. Алексей не хотел причинять беспокойство своему Счастью.

* * *

Марк жил в Мнёвниках, до которых Лине приходилось добираться полтора часа, меняя всевозможные виды транспорта. Познакомились они три месяца назад в казино, когда Лина уломала Олю со своим тогдашним другом составить ей компанию. Играть они не стали по причине отсутствия финансов, а Лина для первого и пока единственного раза проиграла в покер шестьдесят баксов. Марк же был тем, кто их выиграл…

Лина сразу поняла, что для него игра – это вся жизнь. Он был профессионалом, и, наверное, вместо крови по его венам текла эмульсия из азарта и риска. Тогда он пригласил Лину к себе, надеясь быстро заполучить эту неопытную в игре и необъяснимо влекущую к себе девушку. Она отдалась ему с такой страстью, которую он ещё не встречал за свои неполные сорок три года, она отдалась ему…но не стала его. Её независимость и далёкое от идеального поведение вскружили ему голову. Марк понял, что ошибся в ней. Первый раз он ошибся в женщине… Этого себе он простить не мог.

Марк выглядел устало. Его лицо было слегка осунувшимся, а улыбка – натянутой. Молча впустив Лину, он показал ей на диван, а сам ушёл на кухню. Что он там делал десять минут, Лина не знала, но вернулся Марк с бутылкой шампанского и пепельницей. Всё это он поставил перед ней на журнальный стол и сказал:

– Мы две недели не виделись. У тебя красивая причёска.

– И два дня, – поправила Лина, снимая фольгу с горлышка.

– Как встретила новый год?

– Прекрасно.

– Зачем ты хотел приехать ко мне? – Лина откупорила бутылку. – Принеси бокалы. И чего ты такой лимоноподобный?

– Я скучал, я хотел поздравить тебя… – Марк открыл шкаф-бар, вытащил два высоких хрустальных бокала и маленькую коробочку, – Я тебя поздравляю.

Лина открыла. Там были симпатичные часики с тонким позолоченным браслетом.

– Спасибо, Марк, – Лина встала. В облегающем лиловом платье с декольте и короткой юбкой она выглядела великолепно, – иди сюда.

Она протянула руку для поцелуя. Часов Лина не носила. Он поцеловал и, обхватив за талию, притянул её к себе.

– Вспомни классика, – Лина вручила ему бокал, – с прошедшими тебя, Марк!

Она вывернулась, а он не стал этому препятствовать.

– Ну что, сыграем? – Лина допила вино и улыбнулась, – неси карты.

– Мне не хочется играть с тобой, – Марк сел напротив.

Лина достала из сумочки сигареты и колоду пластиковых игральных карт:

– После знакомства с тобой ношу всегда. Ты был прав, очень полезная вещь в обиходе. Поехали. Баккара. Три выигранный кона подряд – исполнение желания.

– Идёт! – Марк купился.

Игра шла с переменным успехом. Лина подумала, что Марк не серьёзен. Но три раза подряд первой удалось выиграть ей.

– Твоё желание, – Марк долил бутылку.

– Сходи за второй, – Лина сделала свой взгляд вызывающим и одарила им Марка.

Он вернулся со льдом, виски, нарезанным дольками грейпфрутом и сифоном. Лина не подала виду, что не ожидала этого. Игра продолжилась, сдавал Марк. Он выиграл сразу, Лине откровенно не фартило.

– Полагаю, ты попросишь меня сделать коктейль? – она положила ногу на ногу и откинулась на спинку дивана.

Он вздрогнул, но не обиделся и подошёл к ней:

– Ты же знаешь, зачем делаешь вид, что не хочешь?

– Смотря чего. Если ты имеешь в виду себя, то вопрос спорный.

– Но я выиграл. Моё желание – это ты, здесь и сейчас.

– Ах, ты выиграл… А я думала… – Лина положила ногу ему на колени, – не важно…

Пока он раздевал её, целовал её ноги, пальцы рук, Лина внимательно наблюдала за ним. Она чувствовала, что больше не хотела его так, как прежде, он перегорел и стал для неё неинтересен. Но она видела, как он погряз в ней, как он хочет быть с ней, но обыгрывать её научился только в карты…

Лина сама сняла платье и аккуратно повесила его на стул. Она стояла перед ним – стройная, с округлыми бёдрами и маленькой вздымающейся грудью. Её чувственный рот был полуоткрыт, а жаждущие глаза манили в себя.

– Иди… иди…ко мне… ко мне… – шептала Лина, отступая к кровати.

Она видела его возбуждение, но для СВОЕГО приходилось импровизировать. Марк не выдержал и бросился на неё…

В тот момент, когда она захотела стать с ним искренней, Марк очень активно двигался в ней, и поэтому Лина не решилась, а помогла ему своими движениями в такт. Они достигли вершины почти одновременно. Лина задрожала и громко закричала. После того, как он слез с неё и швырнул презерватив на пол, Лина окончательно решила, что он ей пока нужен.

– Ты знаешь, мне было хорошо с тобой. Спасибо.

– Да?.. – Марк лежал рядом и курил, – Я без ума от тебя. Ты дьявол…

– А хочешь, я тебе вопрос задам? Хочешь? – Лина прищурилась и взяла сигарету из его рук.

– Хочу, – брякнул Марк. Он пока был в экстазе.

– А у тебя не было вчера другой женщины?

– Чего?.. – он вылупился на Лину. – Как… Ты чего, не было… А чего это ты…мне не веришь?

– Да нет, просто мне всё равно, была ли она у тебя, и как её зовут. Ведь сегодня с тобой я, правильно?

– Конечно. Я люблю тебя, – Марк стал целовать её губы.

Лина осталась очень довольной своим вопросом, но Марком – гораздо меньше. Она сэкономила ему виски и проиграла в «Баккара» ещё пару троек конов.

Марка она оставила тогда, когда они получили друг от друга всё, что хотели, а задерживаться ради «просто така» Лина ненавидела. Тем более что она спешила к ещё одной своей подруге.

Лина вспомнила, что давно не звонила и не навещала Анжелу. Увлекшись развлечениями и подготовкой к карнавалу, она совсем забыла о человеке, которому, может быть, нужна сейчас больше всего. Анжела не звонила, и Лина полагая, что у подруги всё в порядке, постоянно откладывала свой визит, и так прошло две, а может и все три недели с их последней встречи…

От Марка она звонить не стала, а сделала это из метро. Дома у подруги сидела мачеха, и она грубо заявила, что Анжелы нет. Лина позвонила в Кузьминки, но там трубку никто не поднимал. Но здесь Анжелу можно было застать чаще, чем дома, и Лина немедленно отправилась сюда.

Лина чувствовала себя виновной из-за небрежной забывчивости. Сейчас, стоя перед обшарпанной дверью с символическими замками и отбитым номерком, она понимала, что если подруга не звонит, это значит только то, что она не хочет беспокоить Лину. А это очень плохо.

Анжела открыла, и Лина облегчённо вздохнула. Сердце успокаивалось…

– Привет! Можно к тебе?

Анжела думала, что заявился кто-нибудь в поисках сочувствия или ширева, поэтому была приятно удивлена:

– Линка!.. Как здорово! Привет, моя дорогая! – и она потянулась к подруге обниматься.

– Как ты? В порядке? – Лина гладила её короткие крашенные в рыжий цвет волосы.

– Да, я замечательно выгляжу! Где ты пропадала, почему не заходила?

– Прости, – ответила Лина, сложила верхнюю одежду на табурет, и оглядела квартиру. Как она не старалась прибраться в прошлый раз, за месяц грязи накопилось ещё больше.

– Лин, сигаретой угостишь?

– Конечно, Ангел, пойдём в комнату…

– Там… Лерка спит. Пойдём лучше на кухню, не будем мешать.

Увидев то, что несколько минут назад с равнодушием созерцала Анжела, Лина всплеснула руками:

– Так. Это надо приводить в божеский вид. Ангел, посмотри на это кошмар!

Фартука не было. Поэтому Лина сняла своё лиловое платье, отдала его Ангелу на сохранение, и приступила к уборке, надев майку подруги. Пока Лина воевала с не отмывающимися без порошка тарелками, Анжела стояла у дверного косяка и рассказывала, жадно затягиваясь «Кемелом»:

– Вчера был Ренатик. Он так давно не приходил, что я уже начала давать дуба. А вообще, конечно, херово, дела…Бабки спустила, с работой труба… Хорошо, тут с Леркой подкалымили недавно, ребятам тачки посторожили. Перепало чуток, только в холодильнике – как в пустыне… Ничего, сегодня жива, значит, и завтра не сдохну, а если сдохну, то Ренатик свои денежки не получит. Ха-ха-ха…

Лина видела, что ей сегодня повезло: Анжела после дозы и в прекрасном состоянии. Многое зная о её жизни по частым, но порой сбивчивым и неточным рассказам, Лина старалась внести в жизнь подруги хоть немного просвета. Лина чувствовала, что Анжела доверяла ей, что вообще странно для ЭТОГО мира, и что надо будет ещё раз с ней поговорить серьёзно. Иное дело, КАК принимает Анжела её дружбу и как расценивает её участие…

– Ангел… Я совсем забыла… – Лина бросила тарелки и нашла сумочку, – иди сюда!

Анжела подошла. Взгляд её голубых глаз был немного грустен.

– Вот! Это тебе, подарок! – Лина вручила ей коробочку. – Держи!

– Мне?! – девушка несколько странно смутилась.

– Да, – Лина взяла её за руку, – открой.

Часики, что сегодня вручил ей Марк, Лина аккуратно одела на тонкое запястье Анжелы. Но та сняла их и произнесла:

– Лина, я наверно не смогу их взять. Они… дорогие.

– У тебя нет часов, а я никогда не ношу. Они для тебя, Ангел.

– А…почему?.. – тут Анжела решилась, и вновь бросилась на шею к подруге, – Спасибо… Спасибо тебе!

Лина вернулась к раковине, когда из комнаты послышались стоны, а затем крики:

– А-а-а!.. Э-эй!.. Анже-ела! Ты где?.. Ты здесь?..

Анжела ушла, а Лина, более менее завершив мойку посуды, спустя пятнадцать минут тоже заглянула в комнату и поманила Анжелу к себе:

– Собирайся, поедем ко мне домой! Приглашаю!

Анжела чмокнула её в щёку и засияла:

– Я быстро!.. Я сейчас!..

– Ты куда?.. – глухим голосом спросила Лерка, девка лет двадцати пяти, вечно пьяная, никакая и выглядящая на все сорок.

– Погулять. Завтра приду,– Анжела искала свои тёплые вещи.

– Ты приходи, ладно? Не бросай меня здесь, ладно? А, Анжел!..

Лина тоже оделась. Родители вмешиваться не станут, а подруга побудет с ней, а не здесь. Может быть, они серьёзно всё обсудят…

В подъезде они едва не столкнулись с каким-то торчком. Парень сидел, прислонившись к стенке, и что-то бурчал себе под нос. Он всё же заметил Анжелу и хрипло крикнул:

– Эй, Дра-ань!

Анжела взяла Лину под руку и быстро вывела на улицу. Терпение в отношении приятелей Анжелы у Лины было не безграничным. Один раз она сцепилась с одним из них из-за этой клички. Когда Анжелу называли «Дрань», Лина бесилась, а сама Анжела давно привыкла. Правое ухо девушки было с дефектом – в шестнадцать лет подонки вырвали из него серьгу вместе с частью мочки….

Но надеждам Лины на вечер не суждено было сбыться. Около метро Анжела подвела подругу к палатке с напитками и умоляюще посмотрела ей в глаза. Предстоял приятный, расслабляющий, но никак не серьёзный вечер…

Глава 3. Вестники смерти

Анжела ещё спала, а родители с утра пораньше свинтили в гости. Ночь с подругой прошла не очень, Анжела стеснялась присутствия посторонних в соседней комнате. Планы на сегодняшний день пришлось переиграть; после того, как Анжела уехала домой, объявился художник Амадей, которого Оля пригласила на последнюю состоявшуюся вечеринку.Он намекнул на то, что Лина проявляла интерес к его творчеству. Девушка записала адрес и отправилась в центр, на «Красные ворота», купив по дороге печенья.

Старая просторная квартира Амадея являлась его мастерской, и поэтому содержала неразумный творческий бардак. Пока Лина молча рассматривала висящие на стенах картины, Амадей объяснял, почему рисует всеми типами красок:

– Каждый мой сюжет – это попытка запечатлеть переход сознания, это обломок моего естества, недоступный подчас даже мне самому. Когда он складывается в соответствующее видение, рука сама выбирает способ исполнения его на носителе. Некоторые считают, что у меня есть свой стиль, но я всегда выхожу за его рамки. Кстати, названия, придуманные мной, мало интересны, так как исчерпывают смысл нарисованного. Лина, я хочу, чтобы ты назвала… ну, например вот эту картину.

Перевёрнутая башня, расколотый прозрачный шар, всё это – на щеке женщины со штриховкой вместо глаз. Техникой Амадей владел в совершенстве.

– Я бы сказала, что это автопортрет страсти.

– Ты почти угадала. Это картина – «Зеркало», – Амадей подвёл Лину к другой, а предыдущая на самом деле называлась «Отпечатки», – вот этот в кавычках шедевр мне не очень нравится. Назови его.

Завитушки из бумаги на голубом фоне. На бумаге – капли крови. Лина чувствовала, что Амадей лукавит, и это её приятно радовало.

– Падение, – произнесла девушка и взглянула на художника.

– На этот раз мимо. Это «Симуляция суицида», всё гораздо проще. Сама понимаешь, что это далеко не всё, что у меня есть. Хочешь взглянуть на графику, на пастель?

– Непременно.

Чем больше Лина знакомилась с творчеством Амадея, тем больше удивлялась. У него было всё: философия, портреты, зарисовки природы, ещё неизвестный Лине авангард. И во всём ощущалось особенное мировоззрение, которое Лина находила близким своему. Амадей рассказывал о своих подходах к рисованию где-то противоречиво, где-то заумно, но для Лины интересно и порой увлекающе. Она не спорила и не задавала вопросов «а почему?», «а зачем?», а он, видя в собеседнице понимающего человека, просто подтвердил своё мнение относительно Лины, сложившееся за новогоднюю ночь. За чаепитием Амадей, наконец, попросил её что-нибудь спеть или прочитать. Лина взяла свою записную книжку:

– Я пишу некую прозу. Послушай пример, он короткий, как и всё остальное: «Мой последний брат жалел нежные сорванные цветы. Он видел, что их не вернуть, он слышал, что не он – их палач, он осязал их кожу своею, он был слишком эмоционален наедине с ними. Но он всегда приходил после, он никогда не успевал сохранить обрекаемое на срыв. Я аккуратно срезала его, моего последнего брата, и поставила в стеклянную вазу на подоконник. Успел ли он пожалеть себя, я ни за что не скажу».

– Это всё? – удивился Амадей.

– Да, это так… ерунда, – Лина взяла чашку, – сможешь набросать ассоциацию к этому явлению?

– Но это не ты, – Амадей улыбнулся, – ты, как и я, оторвана от своих картин.

И он пошёл в комнату за бумагой и карандашом.

* * *

Не раздеваясь, Иван Александрович прошёл на кухню и распечатал конверт, найденный вместе с кучей бесплатных газет и рекламы в почтовом ящике. Прочитав единственную фразу, Воробьёв машинально сел на табурет и, надев очки, стал разглядывать ничем не примечательные листок и конверт. Сколько бы он так сидел, плохо осознавая действительность, неизвестно, но в дверь позвонили, и Иван Александрович, встрепенувшись, бросился открывать. Перед ним стояла высокая молодая женщина в джинсах и короткой кожаной куртке, на её чёрных волосах ещё не растаял снег. Необъяснимый страх заставил Воробьёва впустить незнакомку, которая, прикрыв дверь, тихо произнесла:

– Воробьёв Иван Александрович?

– Да… А вы…

– Вы дома один? Я вижу, один. Где нам будет удобнее поговорить?

Он вспомнил про письмо, лежащее на кухонном столе, и провёл женщину в гостиную. Та даже не удосужилась снять обувь, и лишь распахнула куртку, под которой был чёрный свитер.

– Кто вы? – мужчина собрался, – и что вы хотите? Я вас первый раз вижу.

– Не пугайтесь меня, – она села в кресло, пристально глядя на Воробьёва, – попытайтесь сосредоточиться, не волноваться и отнестись к моим словам самым серьёзным образом. Для удобства общения зовите меня Еленой, – её голос звучал ровно и не резко, у него был приятный низкий тембр, – я полагаю, вам уже известно о том, что вашей жизни угрожает опасность. Покажите мне пришедшее сегодня письмо.

Он замер на месте без движений. Елена встала, и, попросив Воробьёва снять верхнюю одежду, принесла с кухни листок и конверт. Видя, что тот слишком ошарашен ситуацией, Елена сама усадила его на стул и дала бокал с вином, найденным в холодильнике. Выпив, он произнёс:

– Что всё это значит? Зачем вы сюда пришли и распоряжайтесь моими вещами?

– Читайте! – Елена повысила голос, – читайте громко, вслух! Ну же!

– «Вы умрёте первым», – пробормотал Воробьев, затем швырнул бумагу в лицо гостье и закричал: – Убирайтесь отсюда! Что за цирк вы здесь устроили! Убирайтесь, вас сюда никто не звал!

Вид нацеленного ему в грудь оружия оборвал истеричный крик. Твёрдое как камень лицо Елены напугало не меньше. Она схватила Воробьёва за лацканы пиджака и, словно выплёвывая каждое слово, произнесла:

– Видите этот пистолет? Это – смерть. Ваша смерть! И чтобы её предотвратить, вы должны очухаться. Ну! Сегодня пришла я, а завтра может прийти убийца! Понимайте? Убийца!.. – Елена опустила его на стул и убрала девятимиллиметровую «Беретту» в карман куртки, – послушайте меня, Иван Александрович. Эта угроза, – она показала на конверт, – не цирк, не шутка, не мистификация. И чем быстрее вы поймёте её реальность, тем быстрее мы с вами найдём спасительный для вас выход. Я здесь, чтобы помочь вам, я ваш друг. Вы – взрослый мужчина, вы старше меня, и должны, наконец, вникнуть в мои слова.

Для убеждения потребовалось около получаса. Елена дивилась тому, как человек не верит, что его хотят спасти. Воробьёв пришёл в норму и начал размышлять:

– Ну, допустим. Письмо – не розыгрыш, вы говорите правду, и кто-то действительно хочет меня убить. Тогда ответьте, при вашей информированности это легко. Кто желает мне смерти, зачем ему это нужно, и зачем эта дешёвая угроза в мой адрес? Я никогда не поверю, что после подобной анонимки кто-то рискнёт идти убивать. Скорее всего, меня просто пугают, а вы всё сильно преувеличивайте. Ну, я жду объяснений.

– Отвечаю, – Елена ни капли не нервничала, – это наёмный киллер. Мотив – личные разногласия между вами и ним, проще – месть. Письмо – первый этап этой мести. Я узнала об этом и приехала вас предупредить. Поверьте мне, прошу вас.

– Бред… – Иван Александрович тёр рукой лицо, – мне некому мстить. Я не бандит, не вымогатель, я порядочный человек. Я читаю лекции в МГУ, у меня семья, и вообще, всё это – чья-то плохая шутка.

– Хорошо, – Елена встала, – тогда прощайте, но знайте, что на днях ваша жена станет вдовой.

У дверей Воробьёв догнал её и схватил за рукав.

– Стойте… Нет, не уходите. Вы… хотите мне помочь?

Они вернулись в комнату. Воробьёв курил и думал ещё минут десять, Елена молчала и наблюдала за ним.

– Вы хотите денег? – вдруг спросил он, – берите. Берите и отдайте вашему мстителю.

– Нет, – Елена нагнулась к его лицу, – вдумайтесь в письмо. Вы – первый. Поняли? ПЕРВЫЙ. Сделайте вывод.

– Кто-то избавляется от… врагов? Свидетелей? От кого?

– От ЛЮДЕЙ. Вы – только первый, а я должна уберечь от смерти ещё нескольких. Помогите мне сохранить вашу жизнь, и тогда я успею помочь остальным.

– То есть… Вы хотите поймать киллера, когда он попытается убить меня? Только так вы спасёте остальных. Вы из милиции?

Елена облегчённо вздохнула. Он, наконец-то, стал понимать. Пусть по-своему, пусть не так, как на самом деле, но – стал.

– Нет, я не из милиции. Я буду вас охранять. Нам с вами надо продержаться один месяц. Я надеюсь, что за это время обезврежу угрожающего вам человека. Если вы обратитесь в милицию, вам никто не поверит и уж тем более не будет вас охранять. Иван Александрович, я рада, что вы всё осознали. Уверяю вас, скоро это кончится, и вы вернётесь к обычной жизни.

– Я должен слепо вам верить, хотя вижу первый раз… – Воробьёв замял окурок в пепельнице, – откуда у вас пистолет?

Елена достала несколько бумаг из кармана и развернула их перед Воробьёвым.

– Это – лицензия на оружие, это – на охранную деятельность… Я профессионал, Иван Александрович, может, эти писульки заставят вас верить мне больше, чем мои слова…

Когда приехала жена, Воробьёв всё ещё находился в смятении, а Елена гостила у него. Убедить Светлану в необходимости её мужа ни с того ни с сего скрываться от абстрактного мстителя было безумием, но Елена постаралась. Её план был прост: коль фортуна улыбнулась ей, и Елена выяснила, КТО – ПЕРВЫЙ, то надо спрятать этого первого туда, где его ни за что не найдут. А пока его будут искать, она займётся остальными, и при грамотном ведении дела победа будет за ней. Весь вечер на кухне Воробьёвых продолжалась бурная дискуссия, пока Елена не заставила жену смириться, а мужа – собрать вещи, деньги, и полностью положиться на неё. Взяв с плачущей Светланы клятву завтра же отправиться к родственникам в Краснодар, Елена усадила Ивана Александровича в свою «Ладу» и повезла в возможное убежище. Преследования не было.

* * *

– Лилиана!

Девушка вздрогнула и обернулась. На полутёмной лестничной площадке стояла одетая в длинный чёрный плащ женщина. Капюшон оттенял её лицо.

– Вы меня? – Лиля уже открывала дверь ключом. Рождественская ночь была трудной, и она слишком устала.

– Да. Лилиана, подойди ко мне, – странный хриплый голос незнакомки заставил Лилю что-то вспомнить.

– Что вам от меня нужно?

– Скажи, девочка, ты боишься меня?

– Чокнутая!..

Лиля толкнула дверь, но незнакомка с неожиданной прытью подскочила к девушке и развернула её лицом к себе. Лиля вскрикнула, увидев изуродованное, кровавое лицо «чокнутой». Рука зажала ей рот, Лиля почувствовала сладковатый вкус сухих пальцев. Надо пользоваться оружием, но тут же незнакомка сняла с плеча Лили сумочку, вытащила длинный нож и замахала им перед глазами девушки.

– Ты знаешь, кто я? – заговорили коричневые губы под капюшоном. – Я – твой Ангел Смерти! Я пришла, чтобы сказать тебе о ней, Лилиана! Ты умрёшь, скоро ты умрёшь, и ничто тебя не спасёт! Смерть как неизбежное окончание твоей прекрасной жизни, твоей красоты, – чёрная женщина провела пальцами по щекам Лили, – смерть неумолимо крадётся к тебе… Я маню и призываю её!..

Девушка оттолкнула незнакомку, но та устояла, она цепко держала Лилю и прижимала к стене.

– Я призову к тебе смерть!..

Лиля ударила её ногой и одновременно укусила за палец. Женщина отшатнулась, и Лиля быстро заскочила в квартиру, заперев дверь. На лестнице раздался мерзкий душераздирающий хохот. Лиля прислушалась – все вроде как спали. Она прошла на кухню и плюхнулась на стул. Всё тело дрожало от омерзения и страха. После злополучного письма Лиля решила, что маньячит какой-нибудь клиент, и не приняла анонимку всерьёз. Теперь девушка не могла ничего понять. Кому нужно всё это, зачем её так доводить?

Лиля не выдержала и рассказала обо всём соседке по комнате. Но разделить пополам страх ей не удалось…

* * *

Пятилетнего сына Петю Маша отвезла к своим родителям, а сама поехала в Москву. В новогоднюю ночь девушка познакомилась с Яном – молодым респектабельным очкариком, и он пригласил её в ресторан. Пока Маша вкушала прелести романтического вечера и кокетливо принимала порции лапши на свои уши от Яна, другой человек, пенсионер по имени Андрей Андреевич, открывал свой почтовый ящик. Андрей Андреевич считал себя продвинутым и весьма современным человеком, и поэтому переписывался с уймой молодых женщин. На этот раз было только одно письмо, да и то не ему. Адрес почти совпадал: город Истра, улица, дом и квартира. Только вот Андрей Андреевич жил в первом корпусе, а Мария Никольская – во втором. Писавший изобразил двойку очень похожей на единицу, и смышлёный пенсионер не без корысти решил сам занести конверт по адресу. Но Маша сидела в московском ресторане и уже допивала третий бокал шампанского, поэтому знакомство с ней Андрею Андреевичу пришлось отложить. Развернувшись, он потащился домой. Конверт лежал в кармане его пальто.

* * *

Лина специально засиделась у Амадея допоздна, и тот предложил ей единственную в доме кровать, а сам вытащил с балкона раскладушку. Лина сама приготовила ужин и на слова Амадея «Зря ты думаешь стереотипно обо всех мужчинах» ответила:

– Талантом повара меня не удивишь.

За весь день они ни разу не спросили друг друга о личной жизни, и, укладываясь спать, Амадей пожелал Лине спокойной ночи и скрылся в другой комнате. Лина долго не спала, она думала о нём, вспоминая моменты их сегодняшнего общения, его проницательные взгляды и теории, связывающие его картины с тем, чего нет… Когда в коридоре скрипнул паркет, Лина встала, и тихонько прошла на кухню. Выйдя из туалета, Амадей заметил её: обнажённая девушка стояла у окна спиной к нему и курила. Он подошёл к ней, прикурил от её сигареты, и они вместе молча смотрели на ночной двор и слушали, как ветер метёт холодную вату по земле. Он ушёл первым, а она – следом за ним. Закутавшись в одеяло, Лина быстро уснула.

Глава 4. Начало

Это был редкий случай, когда Лиле совершенно не хотелось идти на работу. Утренний инцидент, «чокнутая» в капюшоне, был нелепицей, очень напугавшей девушку именно своим абсурдом. Лиля решила поискать защиты, но боялась, что ей никто не поверит, как не поверила соседка. По любому, сейчас идти было необходимо, а завтра, наконец, выходной, и она вспомнит о своих так называемых друзьях…

Сутенёр скептически выслушал её рассказ об угрозах и заверил Лилю, что она всё выдумывает. Как не пыталась девушка объяснить, что, возможно, таким странным образом копают под него, тот пресёк её болтовню и попросил не забивать голову всякой чушью.

Лиля нервничала, сидя в машине и ожидая, когда сутенёр приведёт клиента. Другие девушки шутили, травили байки, и им было невдомёк, чем же так озабочена Лиля. На неё в последнее время «клевали» активнее, и этот момент стал отчуждающим в отношениях путан.

Клиент появился весьма скоро. Он без колебаний указал пальцем на Лилю и расплатился с сутенёром, который слегка шлёпнул удачливую девушку по заднице.

На улице было морозно, Лиля пересела на мягкое сидение машины клиента и немного успокоилась. Её личные проблемы не должны отражаться на качестве выполняемой работы.

Мужик был молчалив, Лиля спросила разрешения курить и расценила молчание как положительный ответ. Она перебирала в памяти старых и не очень знакомых, бывших клиентов, которые могли бы помочь хотя бы советом. Потом Лиля вспомнила о соседке, о том, что та попросила быть поосторожней.

Лиля глядела в затылок клиенту-водителю. Машина остановилась на светофоре, и Лиля захотела поправить чулок. Мужик обернулся, в правой руке он сжимал пистолет с глушителем. Всё случилось за долю секунды. Этот мир расстался с Лилей, а она даже не успела с ним попрощаться…

Как только тело девушки с простреленной головой откинулось на спинку заднего сидения, водитель нажал на газ и резко свернул в переулок. Заглушив мотор, он убрал оружие в бардачок и взял «мобильник». Для абонента «50386» водитель послал на пейджер следующее сообщение: «Привет первому ступившему на Луну. Швейцар».

* * *

Старый бревенчатый дом стоял на отшибе деревни, и участок был окружён разросшимися деревьями. Летом их кроны скрывали жилище полностью, но сейчас всё вокруг было занесено снегом, и дом был хорошо виден даже от леса, находившегося в полукилометре от деревни.

Весь день Елена и Иван Александрович топили печь, и к вечеру в комнатах уже было можно находиться без верхней одежды. Воробьёв сильно устал и переволновался, поэтому Елена напоила его снотворным и уложила на кровать, а сама решила съездить за продуктами в ближайший посёлок. Машину Елена оставила у леса, где проходила асфальтовая дорога, и прошлой ночью они с Иваном Александровичем шли по глубокому снегу пешком.Она помогала профессору нести вещи, а он, явно не привыкший к серьёзным физическим нагрузкам, выдержал всё это наверно только благодаря страху за свою жизнь…

На лыжах, что были в доме, Елена быстро преодолела расстояние до шоссе, и, спрятав их в кустах, не без труда завела на морозе машину и поехала в Пестряково. Она успела как раз к закрытию магазина, и приобретя всё нужное, собралась было обратно. Звонок «мобильника» застал её у двери «Лады» с тремя большими сумками в руках. Телефон пищал в кармане куртки, и, бросив авоськи, Елена вытащила его:

– Алло!

– Это Юджин.

Елена напряглась. Он не мог звонить, если не случилось что-то серьёзное.

– Первый ступил на луну. На очереди второй.

– Что?! – Елена едва не выронила трубку.

Но связь прервалась. Не веря услышанному, Елена села за руль и помчалась на предельной скорости. Оставив купленное в машине, она надела лыжи и добралась до убежища. В избу она входила осторожно, сжимая в руке пистолет.

Воробьёв спал, издавая пронзительный храп, на том же месте, где и два часа назад. Елена осмотрела дом и его окрестности, и не обнаружила никаких следов недавнего присутствия посторонних. После этого она отыскала пришедшее Воробьёву письмо и долго, ничего не понимая, смотрела на листок с фразой «Вы умрёте первым».

Этот самый «первый» был здесь, рядом, под её охраной. Елена очень обрадовалась своему везению, обнаружив письмо в почтовом ящике Воробьёва и вскрыв его. После чего она запечатала его обратно и подождала Ивана Александровича у подъезда. Действовать надо было быстро и в то же время осторожно, и Елена привезла Воробьёва сюда, в одно из обдуманных ей накануне мест-укрытий. Слежки, преследования не было…

Так. Но Юджин только что сказал, что номер первый отдал богу душу. Обмануть он не имел права. Значит… Абсурд.

Первое, что Елена поняла – она теряет контроль над ситуацией. Она разволновалась и не могла сосредоточиться, чтобы думать, она ходила по комнате, заглядывала к Воробьёву, смотрела в окно на заснеженный двор. Но надо думать. И главное – объяснить невероятное и действовать. Елена взяла чистый лист бумаги, ручку и села за стол. Так проанализировать факты было проще. Что же она ТОЧНО знала?

Факт номер один – письмо. Писавший его не имел права обманывать. Если Воробьёв первый – значит, он первый. Ошибки быть не могло, адрес у неё точный, и почтальон принёс письмо по нему.

Факт второй – звонок Юджина. Киллер убил первую жертву и теперь начинает преследовать вторую в своём списке.

Факт третий – Воробьёв жив-здоров, а она, Елена, не смогла спасти кого-то от пули убийцы. Впрочем, почему кого-то? Одного из оставшихся четверых. Их данные Елена помнила наизусть…

Налицо было противоречие трёх стопроцентных фактов. И кроме как одного объяснения этому, Елена не смогла придумать иного: игра ведётся нечестно.

– Игра ведётся нечестно! – воскликнула она вслух и в бессильной злобе ударила кулаками по столу.

Но зачем её обманывают? Если бы она ТАК ХОРОШО не знала Юджина, то никогда бы не согласилась участвовать. Для него всё это – дело чести. Он не мог врать! И сейчас, когда отступать уже поздно – тем более! Надо прекращать игру, думала Елена, а для этого надо найти Юджина. Но тот пообещал, что исчезнет, а связь с ним будет односторонней, по пейджеру. И пользоваться им, не передавая определённое сообщение, означало нарушение. Звонит же Юджин только в экстренных случаях, либо… либо сообщить кому-то о провале. И первой провалилась она, Елена.

Выходит, надо искать Юджина, хотя Елена прекрасно знала, что если тот сказал, что исчезнет – значит исчезнет. Веря ему, Елена решила, что Юджин честен до конца, и приняла факт второй как действительность. А значит, нечестен киллер и начал убивать не в той последовательности, о которой предупредил жертв в письмах. Задача Елены осложняется на порядок – параллельно поискам Юджина, необходимо защитить остальных. С другой стороны, Юджин ЗНАЕТ порядок киллера. А следовательно, как только поймёт (а поймёт, когда проверит), что киллер нарушил порядок, сразу прекратит игру.

Елена немного запуталась. Не складывалось обдуманное в цепочку, и всё. А никаких ошибок быть не может, они исключены.

Догадка пришла скоро. Елена взяла мощный фонарь и вышла на улицу, на мороз, чтобы вернуться к машине и взять продукты. Отойдя от дома на десяток метров, она обернулась, и… вдруг поняла. Юджин мог позвонить ей ТОЛЬКО после проверки посланного киллером сообщения. Звоня, он знал, что она, Елена, не в курсе насчёт первой жертвы. Выходит, кто-то мёртв, и этот кто-то – истинный первый. А Воробьёв – не первый!

* * *

Курбатов вышел из перехода метро на улицу и направился вглубь дворов. Он знал, что Люда обязательно приготовит его любимое блюдо – штрудель с франжипаном, и, наверное, летел бы к ней как на крыльях. Но Алексея никак не покидало беспокойство из-за этого поганого письма. Сегодня он съездил в уголовный розыск, и утешения не получил. Никто не хотел связываться с непонятным делом, а опер посоветовал ему обратиться к ним, если угрозы примут постоянный и направленный характер или, например, кто-то начнёт шантажировать, угрожая жизни. Курбатов плюнул на всех и решил поскорее забыть о письме.

Во дворе соседнего с Курбатовским дома какие-то пацаны играли в хоккей. Алексей не обратил на них никакого внимания и завернул на дорожку между домами. Дети вынуждены были прекратить игру, так как по дворовой проезжей части ехала машина. Она остановилась, и водитель, случайно или нет, посмотрел в сторону уходящего Алексея. Тонкие пальцы с серебристым маникюром сжимали обтянутый кожей руль.

Глава 5. В плену догадок

Целый день Лина провела с Олей. Девушки совершили вояж по магазинам, но Лина лишь внешне поддерживала энтузиазм подруги, а думала о своём. От Амадея она уехала утром, и тот сказал, что она может приезжать к нему когда хочет. Про Амадея весь день сплетничала Оля, которой Лина не стала говорить, что была у него в гостях. Вечером Лина приехала к себе домой, так как хотела выспаться. Это ей удалось, и, встав в семь часов, Лина стала собираться в офис. Понедельник был первым её рабочим днём в году.

Трудилась Лина в коммерческой конторе, куда устроилась на должность помощника руководителя полгода назад. Поначалу с шефом отношения не складывались, а потом сложились, но сложились не простыми. В переломный момент шеф имел полное право уволить Лину, но та сумела поставить себя так, что этого не случилось. Лина не держалась за эту работу как за соломинку, и присутствовала на ней не ради денег, а из-за своих, никому больше не известных целей. Но если уж уходить, то только самой, и тогда, когда нужно ей. Пока Лине удавалось поддерживать свой имидж…

Спустившись вниз, Лина подошла к почтовому ящику. Родители никогда ничего не выписывали, впрочем, Лина тоже, но она заглядывала туда почаще. За неделю накопилось много всякой бумажной всячины, которую девушка не выкинула, а добавила в свой пакет к журналу «Вог». Конверт был неожиданностью, Лина не могла припомнить, с кем она ещё не прекратила переписываться.

Распечатала она его по дороге к метро «Каховская». Распечатала… и замерла на месте.

Она сразу забыла про офис, про то, что на улице холодно, про все свои планы и намерения. Лина подошла к автобусной остановке и присела на обледеневшую лавочку, положив сумочку и пакет рядом. Перед ней было письмо, а скорее, послание, состоящее из трёх слов: «Вы умрёте третьей». Как всегда неожиданно меняется беззаботность жизни массой внезапных проблем… Никогда не ждёшь того, что обязательно приходит, и приходит в пугающей, неизвестной форме…Обрывки мыслей о смыслах жизни, леденящий страх в груди, паника в первые минуты овладели Линой. Она стала озираться по сторонам, она захотела спрятаться от окружающих людей, от зимы, от мира. Она совсем ничего не понимала. Реально взглянуть на ситуацию и задуматься Лина смогла через сколько-то времени, выкурив сигарету, или несколько…

Она ехала на метро, зайдя туда автоматически, и полностью абстрагировалась от мира. Куда она ехала, Лина не знала. Но она знала одно: она не может проигнорировать это письмо и не сможет о нём забыть. Она была не из тех людей, что должны паниковать. Лина закрыла глаза, и мысленно твердило себе это: «Без паники. Без паники». Когда Лина решила, что может рассуждать, то начала. «Кто?» и «Зачем?» – два главных вопроса. Лина попыталась обдумать первые пришедшие на ум варианты.

Отец. За деньги и за Эльку. Страшно, но… Невероятно. Хотя почему… Отец может только угрожать. Он никогда тебя и пальцем не коснётся, потому что он трус, дважды трус, трижды трус! А вот так анонимно написать тебе письмецо – вполне может. Наверно, ты зашла слишком далеко, когда потребовала штуку баксов. В последнее время папочка что-то совсем сник. Итак, отец – вполне реально. Но он может только угрожать.

Элла. Ты вчера ей позвонила, с ней было всё нормально. А нормально ли? Если ты ошиблась в ней, то девочка может сойти с ума. Эксперимент оказался слишком жесток для неё. И с Эллой случилась истерика, и она возненавидела тебя. Четырнадцатилетняя девочка способна на самоубийство. Ты не имеешь права допустить такого. Элла для тебя – больше чем дочь, дороже, чем мать, чем ты сама. Элла может вспылить. Надо с ней встретиться, а пока она – не менее реальный аноним, чем отец.

Марк. Нет, Марк… Не то. Он игрок, и даже долги будет отдавать. А тебе он не должен ни копейки. Марк не способен, тем более, ты не давала ему повода усомниться в своей верности.

Анжела. Это уже серьёзней. Знакомые Ангела не любят тебя, а некоторые просто ненавидят. Довести дело до угрозы жизни могут…

Тут Лина ещё раз достала конверт. И поняла важную вещь: аноним знает её. Написано «третьей», а не «третьим». Это важно. Очень важно. И вероятно, она прекрасно знает его. Только пугает другое: это письмо – либо бред сумасшедшего, либо серьёзная угроза. Зачем писать «третьей»? Кто тогда двое первых? Это письмо мог прислать только её ВРАГ. А врагов Лина наверняка нажила порядочно…

Ноги сами несли её на «Красные ворота». Когда Лина вышла в город, то поняла, что идёт не в офис, а к Амадею. Звоня в дверь, Лина хотела только одного: войти, запереться и успокоиться. Главное – успокоиться. Амадей открыл, и она, бросив «Привет!», быстро вошла в квартиру.

– Заходи. Только прости, я сейчас рисую…

– Ничего страшного, – Лина растерялась, но постаралась собраться, – я позвоню, можно?

– Звони, конечно, – Амадей улыбнулся, – если голодна, в холодильнике найдёшь вкусненькое.

Лина взяла трубку. Пока набирала номер, думала, стоит ли кому-то говорить о письме. Амадей не задал лишних вопросов – значит, понимает, что если надо, Лина сама скажет о цели визита.

– Доброе утро, Владимир Роланович! Это Ангелина.

– Здравствуйте, Ангелина. Что у вас случилось?

– Я заболела, простудилась. Я постараюсь к среде оклематься и выйти.

– Ладно. Выздоравливайте. Для вас скопилось много работы. Хорошо, что вы позвонили.

– До свидания, я обязательно выйду в среду.

Одна проблема временно устранена. Лина набрала телефон квартиры в Кузьминках:

– Это Лина, привет. Как ты?

– Нормально. Слышь, Лин, я щас не могу говорить… Тут мне мешают…А что у тебя случилось?

Вот они, одни и те же вопросы. В голосе Анжелы чувствовалось волнение.

– Хотела увидеть тебя. Приходи ко мне вечером.

– Да уйди-и! – сказала Анжела кому-то, затем послышалась ругань и смех. – Лин, чего ты говоришь?.. Да отстань, Лерка, я по телефону разговариваю!

– Ангел, уходи оттуда, приходи ко мне вечером! Хорошо?

– Не, не могу… Прости, Лин. Простишь или нет?

– Тогда я к тебе приду. С тобой всё окей?

– Конечно… Только…давай я тебе перезвоню, ладно? Договорились?

– Звони, Ангел, и береги себя!

Лина решила, что обязательно выпытает у Анжелы то, что она не договаривает. И ещё надо конкретно браться за подругу и вытаскивать её из болота…

Лина прошла на кухню, но поскольку есть не хотела, открывать холодильник не стала. Она просто села и уронила голову на стол.

Когда Амадей коснулся её, Лина вздрогнула и подняла взгляд. Он стоял над ней, его глаза спрашивали, но губы молчали. Лина подавила желание заплакать, подавила стремление стать сейчас слабой и перевалить свои проблемы на этого человека. Нет, она всегда САМА придумывает правила игры. Все под её контролем, и Амадей – тоже. Она сама и распутает эту ситуацию.

А он спрашивал взглядом. Она знала, что он понимает её, она узнала это ещё в новогоднюю ночь. И он не может быть под её контролем. Хотя между ними уже открылось много общего, всё же они – два полюса. Разных ли?..

– Всё нормально, Амадей, я просто зашла к тебе, потому что вдруг захотела зайти. Если мешаю, могу уйти.

– Не приговаривай себя к уходу. Давай шубу, я повешу.

– Ах да… – Лина даже не разделась.

– Ты ехала на работу? – Амадей вернулся к Лине.

– Да, – Врать было неуместно, к тому же, брючный костюм выглядел на ней слишком по-деловому, – только ехала туда, а приехала сюда. Как ты на это смотришь?

– Я – прекрасно. А ты?

– Знаешь, Амадей, я наверно действительно поеду. Не из-за того…что хочу уехать, а просто я обещала. Спасибо, но я должна собираться.

Лина знала, что не сможет думать ни о картинах, ни о чём-то другом. Амадей, конечно, догадался, что она не в себе. Через пару минут Лина вновь оказалась на улице. Коряво получилось с Амадеем: отдала шубу, тут же взяла и убежала. Ну да бог с ним, сейчас важно иное. Лина поймала такси и помчалась в Кузьминки. Анжела не хочет, чтобы она приходила, значит, обязательно надо это сделать. Может, это жизненно важно для Лины.

* * *

Маша Никольская отвела Петю в детский сад и вернулась домой. Уже почти год она не могла устроиться даже на самую элементарную работу, поэтому жила и воспитывала сына только за счёт своих родителей. Муж её бросил три года назад, и, пережив вызванную этим депрессию, Маша со свойственным только ей упорством искала себе нового. Да и сын быстро рос, а его отец лишь платил алименты, но навещать Петю отказывался.

Теперь Маша думала о Яне. Судя по тому, как она провела с ним выходные, Ян влюбился в неё. Маша знала цену своей красоте и обаянию, а Ян, пригласив после ресторана её к себе, даже не попытался её соблазнить! Она была готова к этому, но он всё же какой-то странный, хоть и при деньгах. Полночи он рассказывал ей про некоего профессора с иностранной фамилией, ассистентом у которого Ян работает. Маша мало чего запомнила, кроме того, что Ян пообещал помочь устроить её в свою фирму. И Маша решила, что в следующий уик-энд, на который Ян вновь пригласил её, начнёт действовать и совратит этого заумного девственника. А тот, глядишь, и женится из моральных принципов…

Звонок в дверь застал её за просмотром телесериала. Открыв, Маша увидела бодренького старичка в шапке-петушке и в пальто.

– Доброе утро, вы Мария Никольская? – спросил гость, чуть кланяясь.

– Ну, – Маша поправила упавшую на лицо прядь волос.

– Меня зовут Андрей Андреевич, я – ваш сосед, так сказать. Я живу в первом корпусе.

– М-м, – кивнула Маша, откусывая бутерброд с сыром.

– У меня для вас письмо. Тута ваш адрес написан, а почтальон, мать его етить, спутал наши с вами корпуса. Так я и решился его вам отдать.

– Ну, – Маша протянула руку.

– Через порог нельзя, поссоримся! – улыбнулся пенсионер, проходя в квартиру, – так вы что ж это, совсем одна живёте?

– Не-а, – Маша пошла за ним на кухню, – где письмо-то?

– Тута, тута, – он достал его из кармана, – вижу, любите вы переписываться? Так я вот тоже люблю, сколько себя помню, всегда письма писал. Есть в этом что-то доброе и волнующее, согласитесь? Держите, – Андрей Андреевич отдал конверт, – вот вы, Машенька, совсем молодая, а я не такой старый, как кажуся. Давайте я вам тоже буду письма писать, а вы мне? Это ничего, что рядом живём, зато как романтично, правда?

– А вам-то зачем? – не поняла девушка.

– Люблю я, страсть у меня такая – письма писать. Все эти «мобили», «вейжеры» какие-то, это всё не по-людски. Ну как, вы согласны?

– Ну пишите, – Маша зевнула, – извините, мне некогда сейчас.

– Ладно, ладно, иду. Сейчас приду и сразу сяду писать вам, Машенька…

Она еле вытолкнула старичка-болтуна за дверь. Потом досмотрела сериал, и только после этого взяла письмо и открыла конверт.

– Чего?! – листок выпал у неё из рук, – ну, дедок…

Она быстро надела сапоги, пуховик, взяла конверт и бросилась на улицу. Андрей Андреевич уже сидел дома и корпел над своим посланием. Не спеша он пошёл открывать дверь. Лицо Маши было красным от мороза и гнева. Она швырнула ему в лицо письмо и прокричала:

– Ты, старый пердун! Не смей больше мне приносить свои мерзкие писульки! Угрожать, значит, мне вздумал?! Сейчас я тебе покажу, как мне угрожать!

Маша пихнула несчастного пенсионера и ворвалась к нему в квартиру. Андрей Андреевич поднял письмо и прочитал: «Вы умрёте второй».

– Ты что, Машенька! Не писал я этого, богом клянусь! Я никогда…

– Сейчас! – Маша нашла телефон и накручивала диск, – сейчас приедет милиция и заберёт тебя в тюрьму! Таким старым маньякам, как ты, только там и место!

– Погодь, Машенька… Не надо тюрьму, не писал я этого…В ящике оно у меня валялось…

– Алло? Милиция? Приезжайте пожалуйста, заберите старика-алкоголика! Он меня убить хочет! Сейчас, адрес продиктую…

Пока ждали наряд, Маша не выпускала Андрея Андреевича из собственной квартиры. Тот клялся и божился, что не причём, а Маша нервно перебирала волосы и не слушала.

Менты с её слов ни черта не поняли. Они посадили обоих в машину и повезли разбираться в отделение. Там Маша написала заявление, где в усугубленной форме обвинила «соседа» в письменной угрозе её жизни, а письмо приложила как доказательство. Поскольку подозреваемый был, как говорится, пойман с поличным, то Андрея Андреевича задержали. А Машу обещали вызвать на допрос, взяв с неё слово прибыть по первому же требованию.

* * *

Размышляя о сложившейся ситуации, Елена пришла к неутешительным выводам. Поскольку Юджин, а, следовательно, и убийца, не обманывали, значит, что-то произошло с письмами. Последовательность, указанная в них, неправильна, хотя убийца выслал ту, по которой и действует. Елена не смогла объяснить, почему же такое случилось. Конечно, это её очень растревожило, ведь теперь у неё не осталось ни одного козыря. Единственное, что осталось – найти Юджина и сказать об этом. А пока она должна заботиться о безопасности людей, и Елена подумала о тех четверых, что нуждались в ней.

Перед тем, как обнаружить письмо у Воробьёва, Елена успела съездить по адресам Лилианы Герн, Алексея Курбатова и Ангелины Егоровой и проверить их почтовые ящики. У первых двоих писем не было, зато у Егоровой текст гласил, что она – третья. Учитывая, что это неправда, теперь Елена осознала, что надо нанести визит всем сразу. Плюс ещё Мария Никольская из Истры, к которой Елена не поехала после Воробьёва…

Она знала, что одной ей уже не справиться. Поэтому Елена с нетерпением ждала весточки от своего помощника. А пока она готовила завтрак, Иван Александрович сидел напротив и наблюдал за ней.

– Света волнуется, – наконец сказал он, – можно мне как-нибудь связаться с ней?

– Ваша жена должна улететь в Краснодар, – напомнила Елена.

– Она останется. Я знаю Свету, она не будет беспокоить моего брата… Елена… – Воробьёв говорил тихо, сквозь зубы, – скажите мне, кто желает мне смерти? Вы же знаете… Я мухи не обидел за всю жизнь. Прощаться с ней вот так, я не хочу.

– Бросьте ваш пессимизм! – Елена попыталась улыбнуться, – нам с вами всего… – Она осеклась. Теперь-то наверно не месяц. Если Воробьёв второй – то да, а если, к примеру, пятый, то убийца сперва разберётся с четверыми, а только потом будет искать преподавателя, – всего ничего. К сожаленью, я не могу раскрыть профессиональную тайну, – повторила Елена в десятый раз, – мне поручили вашу защиту – и всё. Если мне удастся поймать преступника, то убийства будут прекращены. Моё агентство содействует мне в этом.

– То есть… вы хотите сказать, что убийства начались? Но ведь… я первый или не так? – подловил Елену Воробьёв на слове. – То, что вы утаиваете от меня, не даст мне жить, понимаете?

– Вы очень хорошо спали, – Елена помешала картошку на сковородке, – не волнуйтесь, прошу вас. За преступником – не одно убийство в прошлом, и теперь у нас есть возможность, наконец, его остановить. Если вы говорите, что ваша жена ещё в Москве, то сегодня, я обещаю, вы поговорите с ней. Достаньте из буфета тарелки, пожалуйста. Вон там…

Монах позвонил около одиннадцати утра. Елена вышла с «мобильником» в другую комнату.

– Я выполнил то, что вы просили, – начал он. – Докладывать?

– Да, я слушаю.

– Курбатов Алексей Вадимович, 33 года, шофёр «Росканцпрайма», «Газель». Живёт отдельно от родителей, не судим, жена – Курбатова Людмила, учительница начальных классов школы № 315, детей нет. Клиент не простой. Вспыльчив, решителен, неплохой спортсмен – баскетбол. Мышление стандартное, к роскоши не стремится. Пьёт мало, маний и психических отклонений нет, родственников за рубежом тоже. Так, далее…Далее Воробьёв…

– Им я занялась сама, – перебила Елена, – пропускай Воробьёва.

– Тогда Герн Лилиана Викторовна, 20 лет, проститутка, так сказать.

– Вот как, – новость для Елены была интересной.

– Снимает комнату на двоих со студенткой. Сама из Калининграда, с предками – проблемы выяснения их наличия. Нигде, кроме как на панели, в Москве не работала. Не судима, но задерживалась. Не замужем, не глупа, удачлива, профессионал своего дела…

«Сам наверно проверил» – подумала Елена.

– Среди обслуживаемых есть пара богатых влюблённых, но не серьёзно. Окружение – кого только нет, и кто угодно может быть. За границей не была. С Герн сложно, это работа на неделю…

– Ладно, Егорова. Что она?

– Ангелина Михайловна, 23 года. Секретарь «Инвасервиса», риэлторской конторы. Не замужем, живёт с родителями, не судима. Властная и знающая себе цену девица, явно себе на уме. Какой-то знакомый есть в Германии. Никто о ней ничего сказать не может, вроде у всех на виду и – тайна. Имеет много поклонников. Вот, и, наконец, Никольская Мария Антоновна, 28 лет, сын пять лет, родители живут в том же городе, что и она. Разведена, бывший муж Владимир – в данный момент безработный, как и сама клиентша. Собирается в компаниях тех, с кем знакомится, проблемы с серьёзными отношениями. Сестра матери живёт в Польше. Взбалмошная, даже истеричная, но расчётливая, правда не далёкая в своих расчётах. Ну вот, всё, наверное, то есть, самое главное.

– Отлично. Все находятся в городе?

– Да. Даю адреса мест работы и некоторых знакомых.

– Так, – Елена записала продиктованное и быстро переваривала сведения Монаха, – я займусь проституткой. Всех остальных, кроме Воробьёва, немедленно проверь на предмет их исчезновения. Установи слежку за Никольской или Егоровой, если Никольская исчезла. Сегодня вечером жду звонка. Всё, спасибо.

Елена быстро собралась, наказав Воробьёву не покидать убежища и пообещав вернуться вечером. В том, что его здесь ни за что не найдут, Елена была уверена.

Спустя полтора часа ей открыла седовласая женщина в халате. Елена спросила Лилиану, на что получила ответ, что та ещё не вернулась с работы.

Представившись подругой, приехавшей из Калининграда, Елена, изобразив показное изумление, выведала у хозяйки всё, что та знала о жизни «Лялечки». Удалось узнать, что в последние дни Лилиана была совсем замкнутой ичем-то озабоченной, а также то, что она встретила странную женщину на пороге квартиры, которая очень напугала Лилю. Об этом хозяйке проболталась соседка Лили по комнате. Хозяйка наотрез отказалась отпирать комнату девушек. Елена, больше не теряя времени, отправилась в архитектурный институт. Соседку Лили по комнате она легко нашла, зная её курс и факультет. Показав ей своё удостоверение, Елена объяснила, что после случая с письмом и странной незнакомкой Лиля обратилась за помощью в их агентство. Соседка не поверила, но помочь Лиле согласилась и поехала с Еленой на её машине домой, плюнув на лекции. По дороге она рассказывала о Лиле, а то, что она может ночевать по нескольку дней не дома, так это – нормально.

Телефон сутенёра Елена нашла во второй записной книжке Лили у неё в тумбочке. Соседка пояснила, что это тот, кто нужен Елене.

– А я почём знаю? – ответил неприятный мужской голос, – насегодня она заработала выходной и может шляться где угодно.

– Найдите Лилиану, или вы потеряете ваше рабочее место. Вы же знаете, ей угрожает опасность.

– Ну и что? А кто вы такая, чтобы мне тут приказывать?

Елена бросила трубку, попросила соседку не пускать Лилю из дома, если она вернётся, и поехала к сутенёру.

Было чем озадачиться. Убийца-женщина? А почему бы и нет? Это в стиле Юджина. Елена думала, что переиграть мужчину будет проще. Но чтобы так открыто действовать – бред! Так убийца ли эта «чокнутая», как назвала её Лиля? И ещё. Лилиана – четвёртая, как гласило её письмо. Четвёртая легко может быть второй. Или…

Сутенёр оказался строптивым. С порога Елена впихнула его в квартиру, отразила попытку ударить себя и ткнула в него «Береттой». Его сопротивление сменилось полной готовностью делать то, что нужно Елене. Сутенёр засел за телефон и начал обзвон клиентов. Как можно деликатнее он интересовался насчёт Лилианы. Потом Елена попросила дать описание человека, который вчера оплатил услуги Лили, и в обществе которого сутенёр видел её последний раз. Описания не было, сутенёр совершенно не запомнил ни клиента, ни его машину.

Елена звякнула домой Лиле: та не вернулась. Но для такой девушки, как Лиля, пропасть на какое-то время – нормально…

Монах доложил, что Никольская сидит дома и «хвост» к ней прилеплен. Курбатов на работе, а точнее, в рейсе по указанию босса, Егорова выехала на работу, но потом позвонила и сказала, что заболела, и дома не появилась. Елена отдала Монаху новые распоряжения: караулить Егорову до появления и по возможности охранять её покой, а при неудаче – зайти домой к ней и узнать о её месте нахождения.

День был явно провальный. Ни одному из четверых нельзя было ничего гарантировать. Елена съездила на бензозаправку, а потом помчалась в убежище. Радовало одно: ожидаемой слежки ни за ней, ни за Никольской не было.

Как только Елена вошла в дом, Воробьёв бросился навстречу со словами:

– Ну наконец-то, вы! Я тут поседел уже, ещё пару дней, я не выдержу! Давайте сообщим в милицию, я больше так не могу!

– Нет, – Елена швырнула рюкзак, – разберитесь, пожалуйста, тут книги и еда. С этого момента вы будете только помогать мне, и больше никаких вопросов и просьб. Прошу во всём мне подчиняться, Иван Александрович, и ни в коем случае не уходить отсюда. У вас не будет связи с внешним миром, а сюда кроме меня никто не может приехать. Сейчас я звоню вашей жене…Вы даже не обедали! Приступайте, или вы не умеете обращаться с примусом? И в доме холодно, могли бы печь растопить!

Видя сменившийся настрой Елены, Воробьёв ещё больше приуныл и лишь спросил:

– Вы дадите мне поговорить со Светой?

– Не знаю, – Елена набрала домашний номер Воробьёвых. – Алло? Здравствуйте, Светлана, это Елена Иратова.

– Где мой муж, стерва?! – послышалось в ответ, – если ты сейчас же не привезёшь его, я иду в милицию и заявляю о похищении!

– О-ох… – выдохнула Елена, про себя кляня эту чёртову семейку, – не поверили мне? Никуда не уехали? Жаль… (опять ругань, а ведь интеллигентная женщина, юрист). Жаль, Светлана Ивановна, ну коль ничего пока не случилось, даю Ивана Александровича.

– Света, это я… – начал муж.

– Ой, Ванечка, ты… Ты с этой женщиной, да? Ты ушёл от меня?

– Да что ты, котёнок, с ума сошла? Я люблю тебя, как я мог уйти?

– Правда? – всхлипнула женщина, – а тогда зачем ты поехал с ней?

– Ну ты же поняла вчера, мне угрожают, я должен скрыться. На время…

Елена улыбнулась. Молодец, профессор, просто умница! Иратова взяла у Воробьёва трубку:

– Уезжайте из Москвы! Если не в Краснодар, то возьмите путёвку в дом отдыха, зимой там хорошо. Никому не говорите, куда едите. Но уезжайте, прошу вас!

– А как же Ва…Иван Александрович? Как мне с ним увидеться?

– Пока никак. Он будет вам изредка звонить. Кстати, никто к вам не приходил?

– Нет, никто. Вы… не любите моего мужа? – похоже, Светлане совсем было плохо.

– Нет, что же вы такая мнительная! До свидания, берегите себя!

В этом мире никто никому не верит! Елена прищёлкнула микрофон и убрала телефон в куртку. Воробьёв, казалось, пободрел, и уже зажигал примус.

– Ночевать будете один! – крикнула Елена, – запирайтесь и истопите печь! Я уезжаю, приеду послезавтра…

Инструктировать пришлось добрые пятнадцать минут. А время было на вес золота… Елена понимала, что теперь забудет о сне, еде и прочих мелочах, пока не обеспечит безопасность второму. Поэтому она уезжала в ночь. Часы показывали десять.

На пути в Москву позвонил Монах: Ангелина Егорова пришла домой. Елена ехала в гости к Курбатову и позвонила ему. Когда его позвали, и ответил мужской голос, Елена разъединила линию. Как же ей сегодня повезло! Но, увы, номером первым методом исключения стала Лилиана Герн…

Глава 6. Гостья

Её жилище представляло собой никогда не убираемую однокомнатную квартиру в старом доме на Рязанском проспекте. Здесь отсутствовали такие привычные предметы удобства, как телевизор и телефон, зато у подъезда была припаркована белая «Мазда», принадлежащая хозяйке квартиры.

Огромный стол в единственной комнате был завален бумагами и книгами, вместо кровати стояла раскладушка, на которой тоже поверх матраца лежали стопки листов бумаги для принтера. Антонина сидела на скрипучем стуле, склонившись над столом, и что-то переписывала, время от времени прерываясь и задумывавшись, глядя в стену. Тут же на столе лежал батон хлеба, от которого Антонина откусывала тогда, когда стоило подумать.

Завершив работу, женщина встала и вышла в коридор, где нашла ключи от квартиры в кармане пальто. Антониназахлопнула дверь и поднялась на четвёртый этаж. Соседка впустила её и понимающе кивнула, когда Антонина сказала о компьютере.

Пока Антонина работала, набирая переписанное на клавиатуре, более молодая соседка развлекала её сплетнями и сетовала на своего мужа, детей и начальство на работе. Она завидовала Антонине, такой свободной и всегда имеющей деньги, а недавно купившей иномарку.

Часы показывали полпятого, а Антонина , вернувшись домой с распечаткой, так толком с утра ничего не поела.Но ей надо было уезжать, и, одевшись, она вышла на улицу. Муж соседки как раз вернулся с работы и окликнул Антонину, вылезая из своей «девятки».

Он никогда не понимал эту женщину, да и не старался. Устав от жены и семьи уже после двух лет, прошедших с момента их счастливого брака, он мучился ещё столько же, прежде чем начать выправлять свою личную жизнь. Правда, он не настолько был смел, чтобы рвать с женой или открыто изменять ей. С каких-то пор к жене стала заходить соседка с первого этажа, и он наблюдал, как женщины быстро подружились…

Антонина сама спровоцировала его. Она постоянно подкалывала его в разговорах, видела его насквозь и удивлялась, как он, мужчина далеко не старый, губит свою жизнь в семейной могиле. А потом…он зашёл к ней один раз по пустяку, другой раз просто так, и на какой-то из третьих разов Антониназавлекла его в свою пропасть. Он, моложе её на год, ничего в ней не находил: тридцатисемилетняя женщина с рано появившимися морщинами, угловатым лицом и кривыми ногами. Единственным её внешним достоинством были шикарные чёрные волосы, ниспадающие на плечи и спину. Он бы и не поддался на её соблазны, если бы до этого так долго по жизни не мучился. Он не ожидал, что Антонина сама предложит сохранить в тайне их отношения, и будет оставаться подругой жене. Он был крайне рад тому, что ему с Антониной так повезло.

То, что Антонина странно живёт, разговаривает, работает, по её словам, в «Гринписе», не имеет телефона, но при этом купила иномарку, сосед никак для себя не объяснял. Потому что он не старался понять Антонину.

– Ты далеко? Когда вернёшься? – спросил он, подойдя ближе. Антонина уже села за руль.

– Может, завтра, – Антонина прищурилась, и завела мотор.

– Хоть бы снег с машины счистила, прежде чем ехать, – мужчина не давал ей закрыть дверцу.

– Ну тебя, слышишь? Зашёл бы когда-нибудь, а то придирается по мелочам, как чужой мужик.

– Не кричи ты так, – мужчина наклонился к Антонине, – ты лучше скажи, ездила на техосмотр или опять нет?

– Ну тебя, – Антонина , наконец, закрыла дверь, и вырулила со двора.

Что касается знания Москвы, в этом Антонина могла дать фору любому авто-владельцу с любым стажем вождения.

* * *

Лина чувствовала, что ей необходимо развеяться и как-то забыть это сегодняшнее письмо. Она поехала в общагу: там было хорошо, выпили много пива, долго и попусту болтали… Но когда Лина возвращалась на метро, то поняла, что у неё начинается мания преследования. Она видела подозрительные лица людей, она то и дело оглядывалась назад, останавливалась, пропускала надуманного «филёра» вперёд и только тогда успокаивалась. Кто же её враг?..

Когда Лина вошла в квартиру, то сразу же сказала:

– Папа, зайди. Мам, никто не спрашивал меня?

– Спрашивал, – Вероника Георгиевна подошла, чтобы поцеловать дочь, – мужчина не представился и спросил Ангелину Михайловну. А как дела на работе?

– Отлично! – Лина разделась, – номер какой?

– Не определился. Дочка, ужинать будешь?

– Ага. Папочка! – Лина прикрыла дверь своей комнаты, – ты где?

Михаил Николаевич, что Лине показалось странным, был в хорошем настроении и даже улыбался. Он сидел и ждал дочь. Лина сняла свой костюм, повесила его в гардероб и накинула халат.

– Как жизнь, как мама? – бросила Лина невзначай.

– Как видишь, всё нормально, – ответил отец, скрестив руки на груди.

– Знаешь чего, я очень хочу тебя понять. И каждый раз думаю, смогу или нет. Вот сейчас, например, я тебя понимаю, а вот завтра с утра перестану. А ты бы хотел, чтобы завтрашнего утра не было? – Лина стояла к отцу спиной, и он не видел её лица.

– Да. Дочка, ты же всё прекрасно знаешь, ты же умная.

– Спасибо на добром слове, папа! Может, маму позовём? Она кстати тоже не дура, и ей интересно, о чём мы тут трепемся.

– Зачем? Я же с тобой не ссорился, так зачем нам звать маму?

– Не хочешь – не надо. Кстати, ты когда последний раз писал Эрнсту в Берлин? – Лина резко развернулась и вперила в отца взгляд.

– Что… Эрнсту?.. Давно, – Михаил Николаевич явно не ожидал такого перехода.

– Зря. Нельзя забывать друзей, папа. Что, лень купить конверт и черкануть пару строк по-немецки? Да?

– Да нет, – он отвернулся, глядя на сейф, – хорошо, завтра напишу Эрнсту. А чего это ты о нём вспомнила? – отец снова посмотрел на Лину.

– Я всегда обо всех помню, и о маме тоже! – Лина сверкнула глазами, – всё, я иду кушать, а ты идёшь помнить о маме и обо мне.

До ночи Лина думала об отце. Если ЭТО ОН, то что-то последует дальше. Сегодня она убедилась, что он, хоть и старается держать себя в руках, но от неожиданностей нервничает. И письмо – вполне может быть делом его рук.

Утром вторника Лина подождала, пока предки смотаются на работу, и только тогда окончательно проснулась. Телефонный звонок застал её за мытьём посуды, что мать как всегда бросила в раковине. Лина вздрогнула, и её сердце учащённо забилось.

* * *

Было уже заполночь, когда Елена звонила в квартиру Курбатова. Для визита – время явно не подходящее, но Елена была в цейтноте.

– Кто там? – раздался недовольный мужской голос из-за двери.

– Мне нужен Алексей. Откройте, пожалуйста.

– Кого ещё несёт… – голова Курбатова показалась в проёме. Он ещё не ложился спать.

– Вы меня не знаете. Но нам с вами надо поговорить наедине. Успокойте свою супругу и выйдите, пожалуйста, из квартиры.

– Кто вы такая? Чего надо? – Алексей с недоверием взирал на Елену.

Да, комплекция Курбатова подтверждала данные Монаха.

– Елена Иратова, частный детектив, – она сунула ему в нос удостоверение и быстро убрала.

– Лёшенька, кто там пришёл? – маленькая Люда пряталась за его широкой спиной, и Елена её не видела.

– Это ко мне, – Курбатов прикрыл дверь, и они с Еленой оказались на лестнице наедине, – что вам всем от меня надо, а? Чего вы пришли? Давайте, рассказывайте…

– Алексей, вы получали письмо с угрозой в ваш адрес?

– А-а…Так это…

Дальнейшее было делом секунды. Курбатов схватил её за куртку, но Елена ожидала такой реакции, и гигант сперва упал на колени, а затем растянулся на полу. Его руку Елена держала на изломе.

– Лёшенька! Ты где? – вновь голос жены.

– Сейчас… Люсюсик, я сейчас приду… – Курбатов стиснул зубы и засопел, – ну отпусти, всё! Не унижай перед женой-то!

Елена отпустила. Мужчина поднялся на ноги и отряхнул спортивный костюм.

– Я поняла, что вы получили письмо. И ваша жена об этом не знает.

Курбатов кивнул.

– Я пришла, чтобы помочь вам. Быстро придумайте повод отлучиться, и мы спустимся вниз, к моей машине. Там мы поговорим, и захватите письмо.

– Вы детектив? Вы…не тот, кто писал, да?

– Нет. Ну же, давайте, действуйте!

Через минуту он уже сидел рядом с Еленой в её «Жигулях». Его мысли совсем перепутались, но, взяв себя в руки, Алексей вновь почувствовал уверенность в себе. Елена мельком глянула на листок. Курбатов – пятый. Значит, он не пятый, и так же, как Воробьёв и Егорова, может быть вторым. Елена вспомнила лживую последовательность писем: профессор первый, Егорова третья, проститутка четвёртая. Этот шофёр – пятый, а значит, Никольская – вторая. Но она не вторая. Итак, следующая жертва убийцы – не Никольская. Елена взяла «мобильник». Монах сообщил, что околачивается возле дома Егоровой, и уже порядком подмёрз.

– Усиль бдительность. Что до «хвоста» Никольской, то можешь… Нет, впрочем, оставь «хвост».

«На всякий случай», – подумала Елена, – «Всё же не факт, что мой вывод насчёт Никольской верен на сто процентов». И чтобы больше не путать себя, Елена решила забыть про эти чёртовы письма. Как вышло, что они лгут, выясниться рано или поздно, а сейчас главное – безопасность людей.

– Алексей… Вы готовы делать то, что я вам прикажу? Это во спасение вашей жизни, поймите. Конечно, вы начнёте спрашивать меня: «почему?», «кто?» и как я узнала о вас, но я не смогу вам ответить из-за специфики своей работы. Я буду охранять вас всё время, пока это требуется. И буду это делать, даже если вы не согласитесь. Итак?

– Что итак? – Курбатов глядел не на Елену, а в трещинку на лобовом стекле, – я побывал в уголовном розыске, уважаемый сыщик. Там мне сказали, что всё это бред, но если он будет подтверждаться, я обязан принять меры. И я их принимаю.

– Вы просили в милиции охраны? – насторожилась Елена.

– Я просил, чтобы они разобрались. А коли вы сами явились, то сейчас мне всё расскажете. Мне плевать на вашу работу, но мне не плевать на мою жизнь. Кто хочет меня прикончить и за что?

– Вы здравомыслящий человек, Алексей. Если вы узнаете то, что хотите, то пойдёте в милицию и попросите, чтобы они нашли убийцу. Будут ли они его искать, имея только ваши слова как улику против него? И если даже будут, спасёт ли вас это, учитывая, что приславший письмо УЖЕ нашёл вас?

– Я могу не поверить вам. Как вас там… И мне не нужна ваша охрана. Да, я не верю ни письму, ни вам. Кто-то просто сошёл с ума и решил меня попугать. А вы… Вы наверно тот человек и есть.

– Я вам объяснила, Алексей, что от вашей веры теперь ничего не зависит. Вы будете делать так, как скажу я, иначе за вашу жизнь не дадут и ломаного гроша. Осознайте это, прошу вас…

Вдруг мимо «Жигулей» проехала тёмная машина и быстро скрылась за поворотом. Елена поглядела ей вслед.

– Видели эту машину? – она тронула Курбатова за плечо, – так вот, это тот, кто за вами следит. Сейчас я помешала ему, а завтра ему не помешает никто.

– Вы сошли с ума, – Курбатов нервно тёр коленку, – что вы ещё придумаете?

– Нет, Алексей, вы лицемерите. Если вы обратились в милицию, то вы поверили письму. И сейчас верите мне, потому что боитесь.

– Нет, не боюсь, – сказал Курбатов.

– Идёт время, – Елена посмотрела на часы, – решайтесь, Алексей. Либо вы с вашей женой едете со мной, и я вас прячу на некоторое время, либо вы сами уезжаете из города. Во втором случае я должна знать, куда, и сейчас иду объяснять ситуацию вашей жене.

– Дайте ещё подумать.

Елена чувствовала, что Курбатов странно спокоен. И это после того, как он хотел её ударить! Они молча сидели ещё сколько-то минут, когда внезапно появилась машина. Курбатов встрепенулся и выскочил на улицу, а Елена от неожиданности не успела его задержать.

– Вот она! Задержите её, это она мне угрожает! – закричал Алексей, обращая на себя внимание прибывших ментов. Он позвонил им, когда Елена отпустила его к жене, чтобы придумать повод отлучиться.

Что он кричал ещё, Елена не слышала. Она газанула, и «Лада» сорвалась с места. Сделав круг по внутренним дворам, Елена поняла, что никто за ней не гонится. Но в любом случае, разборки с ментами ей были ни к чему: потеря времени, долгие объяснения и, по сути, провал всей её работы. Елена заглушила мотор и пешком вернулась к подъезду Курбатова. Ждать отъезда ментов пришлось около часа, поэтому Елена успела вернуться к машине, пригнать её и поставить так, чтобы никто не заметил!

Она была спокойна, вновь звоня в квартиру. Потому что она знала…что никто не спит, а ментов там нет.

Курбатов открыл, он был растерян. Рядом с ним стояла жена, напуганная и ничего не понимающая.

– Вы ничего не смогли им доказать и никогда не докажите! – произнесла Елена, – разрешите мне войти.

– Что всё это значит? – прошептала Люда.

– Уходите, – Алексей злобно глянул на Елену, – уходите немедленно, или я…

– Хорошо, я уйду, – Елена остановилась на пороге, – а вы поговорите с Людмилой, объясните ей всё. Я не хочу вас запугивать, но теперь вы поняли, что на милицию положиться не сможете. Развейте ваш стереотип, Алексей! Вот, – Елена вынула записную книжку и написала на листке цифры, – это мой телефон. Запомните и сожгите. Я жду вашего звонка до…до двух часов завтрашнего дня. Задумайтесь над жизнью, она у вас одна.

Елена развернулась и…ушла. Из машины она позвонила Монаху и попросила приехать к дому Курбатова, дав соответствующие указания. Правда, ни Монах, ни его люди ничего не смогут сделать против киллера…

* * *

Не успела Лина положить трубку после разговора с Олей, как телефон зазвонил вновь. Глянув на табло АОНа, Лина поняла, кто это. Она хотела позвонить ему сама, но Амадей опередил.

– Ты не пошла на работу?

– Да. Извини меня за вчерашний визит, я наверно испортила тебе настроение?

– Нет, ни капельки. Что-то случилось, я знаю. Когда я увидел тебя вчера, то понял, что не должен вмешиваться. Я правильно понял?

– Нет, Амадей, ничего особенного… – Лина говорила спокойно, – спасибо, что ты позвонил.

– Я могу приехать к тебе. Хочешь?

– Хочу.

Он сказал, что будет через полтора часа. Лина решила, что съездит с Амадеем к Оле в магазинчик. Она включила телевизор и села напротив. Шла какая-та лабуда, и Лина бесцельно щёлкала пультом.

Неожиданно дверной звонок пронзительно заверещал. Для Амадея было ещё рано, а больше она никого не приглашала. Лина тихонько подошла к двери и посмотрела в глазок.

Когда Елена покинула Курбатова и его жену, было около трёх часов ночи. Она заехала на бензоколонку и залила полный бак. В круглосутке Елена купила шоколада, съела его по дороге, запив кофе из термоса. К половине пятого белые «Жигули» третьей модели подъехали старому дому на одной из набережных Яузы. В его подвале располагался один из офисов Юджина, где Елена работала до тех пор, пока не началась охота. И у неё были все ключи от всех его дверей.

Пройдя в кабинет начальника, Елена включила свет и компьютер. Но сперва она изучила всю документацию фирмы «Афродита», что находилась в шкафах и ящиках стола. На это и на просмотр баз данных в компьютере ушло около трёх часов. Елена списала нужные телефоны, адреса, фамилии в свою записную книжку. Если Юджин исчез, то оставался малюсенький шанс найти его след…

Из офиса Елена позвонила в «Инвасервис» и выяснила, что Егорова на работу не пришла и что появится там только завтра. И Елена отправилась прямиком к ней домой.

Открывать незнакомке Лина совсем не хотела. Она осторожно подошла к окну, как вдруг из подъезда вышла гостья и посмотрела на неё. Лина поняла, что её заметили, так как незнакомка улыбнулась. Когда Елена позвонила в дверь вновь, Лина спросила:

– Кто там?

– Ангелина, откройте, пожалуйста. Меня зовут Елена, я хочу с вами пообщаться на предмет письма.

– Какого письма?

– Того, что вы получили на днях. Я об этом знаю, его нет в вашем почтовом ящике, – Елена блефовала. Сейчас она не проверила этого.

– Я не открою, – Лина выдала себя, но думала только о безопасности.

– Я частный детектив. Я покажу в глазок удостоверение, – Елена уже всё поняла.

Лина прильнула к глазку.

– Ангелина, нам надо поговорить с вами. Я спущусь вниз, на улицу, оденьтесь и выйдите. Я не хочу вам зла, но если вы меня опасаетесь, идёмте в людное место, к метро…

– Нет, не надо, – Лина отперла.

Она никому в жизни не доверяла, но решила, что если эта женщина всё о ней знает, то бояться уже поздно. Елена улыбнулась и прошла в прихожую. Лина глянула на часы: Амадей приедет минут через сорок.

– Раздевайтесь, проходите в эту комнату, – Лина изучала Елену, буквально пронзая взглядом.

Они сели друг напротив друга: Лина – на кровать, Елена – в кресло. Они глядели друг другу в глаза, оценивали и не прятали взглядов. Вопросов от Лины не последовало, и удивлённая Елена сама начала разговор:

– Мне поручили вашу охрану. У вас есть недруги, которые вам угрожают. Я могу предложить вам такие варианты: на время покинуть Россию, в крайнем случае, Москву, и при этом сохранить ваш отъезд и место укрытия в тайне. Иной вариант – я буду сопровождать вас и предоставлю убежище. Ваши родственники должны будут, по возможности, также куда-нибудь уехать. На какое время – это будет зависеть от меня и от нашего агентства. Мы вычислим преступников и задержим их.

Лина достала сигареты и закурила, предложив Елене. Та отказалась и не знала, чем заполнить паузу, пока Лина молчала. Она докурила до фильтра и затушила «бычок» в пепельнице.

– Лена, почему ты пришла ко мне? Двое первых уже мертвы?

С ней будет легко. Да, с ней будет легко, но не так просто. Она не впала в истерику, не задала кучу ненужных вопросов. Удивление Елены сменилось восхищением. Эта девушка всё удержала в себе. Елена видела, как Лине трудно это делать, как она переживает и как серьёзно воспринимает случившееся.

– Нет. Умер только первый. Ангелина…

– Просто Лина, – девушка улыбнулась ей, – нас убивают, да? Человек написал письма и убивает последовательно. Лена, я могу рассказать, кого подозреваю. Но прежде прошу, скажи, кому из моих друзей прислали такое письмо? И кто первый умер? Я его знаю?

– Вряд ли вы…ты её знаешь. Это девушка по имени Лилиана. Лина, тот, кто убивает, не преследует цель охоты за твоими близкими. Он мстит определённому кругу людей, и если они могут быть друг с другом знакомы, то лишь по чистой случайности. Это всё, что мне известно и что я могу сказать тебе… – Елена знала, что скажет Лина после этого.

– Значит, это не… – Лина напряглась, – я не верю. Этот человек знает меня. Если я когда-то перешла ему дорогу, то я, клянусь тебе, вспомню его! Если у тебя есть тайны, сохрани их для себя. А мне расскажешь, когда сочтёшь нужным. Ой, Лен, хочешь чаю или кофе? А то я забыла предложить…

– Нет, спасибо, – Елена положила ногу на ногу, – тебе надо решить, Лина, по возможности быстрее.

– Но помимо меня есть ещё человек, номер второй. И я уверена, что я – не последняя. Я думаю, сейчас все силы необходимо бросить на охрану второго.

– Да, ты права. Но есть один момент… – и Елена рассказала Лине о путанице с письмами. Рассказала на свой страх и риск.

– Ты знаешь убийцу, – констатировала Лина в ответ.

– К сожаленью, нет, – Елена постаралась скрыть волнение, – МЫ знаем только тех, кого он выбрал. Я должна охранять их всех, а другие люди занимаются вычислением убийцы.

– Значит, Лилиана погибла из-за путаницы с письмами. Значит, убийца специально написал так, чтобы запутать следы… Значит, надо хватать всех и куда-то прятать. Я так понимаю?

– В принципе, так. Но я не могу силой спасать жизни людям. Вмешательство милиции испортит мне расклад, а киллер всех перестреляет, пока я буду занята с ментами. Лина, я знаю, у тебя есть друзья в Германии. Ты бы могла уехать туда на время.

– Да, ты права, – Лина ничуть не удивилась, – но я никуда не поеду. Тебе одной наверно не просто уследить за всеми…

– Нет, у меня есть помощники. Подумай, Лина, и реши, так как дело не требует отлагательства.

Поверить ей или нет? Лина понимала, что Елена умалчивает главное, и что убийца где-то рядом. Что ж, ей придётся самой проверить подозреваемых. А дальше будет видно. Установить связь между ней и другими жертвами поможет Елена.

Сейчас Лине было гораздо менее страшно, чем вчера. Она уже не одна, и она была права – дело смертельно серьёзно, и думать надо быстро. И действовать…

– Лена, я тебе обещаю, что уеду из дома и растворюсь. Меня никто не найдёт, но я бы хотела знать, как можно с тобой связаться.

– Это мобильный, – Елена протянула ей бумажку с номером, – запомни и сожги. Необходимо, чтобы твои родители по возможности скрылись. Сумеешь это сделать?

– Да.

– Я бы хотела быть рядом, пока ты определяешься с планами. И хочу предоставить тебе убежище.

– Положись на меня, – Лина встала, подошла к Елене и протянула ей руку, – спасибо. Я помогу тебе найти убийцу.

Елена пожала тонкую ладонь Лины и тоже встала. Они снова глядели друг другу в глаза.

– Положись на меня и не волнуйся, – повторила Лина, – я всегда бью первой. Мне нравится эта игра, и я никогда не проигрываю.

Всё. Теперь Елена узнала её. Вдруг в дверь позвонили, и рука Елены автоматически ринулась за оружием.

– Это, наверно, Амадей! – Лина побежала открывать.

Елена вышла в прихожую, и, увидев гостя, успокоилась.

– Знакомьтесь! Амадей, это Лена, моя подруга.

– Очень приятно! – художник кивнул ей.

– Я уже уезжаю, – Елене было немного неловко. – Прошу тебя, позвони мне в два часа дня, хорошо?

– Обещаю.

Елена оделась и вышла из квартиры.

* * *

Из-за ночных приключений Алексей не выспался. Приехав утром на работу, он сразу же получил внеплановый выезд.

Крутя баранку, Курбатов размышлял о Елене и вспоминал её слова. Он очень не хотел верить всему этому. К тому же, Люда скептически отнеслась к его увещеваниям типа «Я всё улажу». Надо было решать, что делать. Довериться этой сыщице или попробовать ещё одной хитростью затащить её в милицию? Или плюнуть на всё, успокоиться и перед тем, как принимать решение, проконсультироваться?

Отвезя груз по назначению, Алексей возвращался в контору, когда завернув во двор, его «Газель» наткнулась на перегородившую дорогу иномарку. Объехать возможности не было, и безрезультатно посигналив минут пять, Алексей вышел из машины. Он обошёл легковушку слева и справа, заглянул внутрь через стекло. Намёка на владельца не было и в помине. Вернувшись за руль, Алексей подпрыгнул на сидении от неожиданного голоса:

– Здравствуй, Курбатов.

Незнакомая женщина сидела рядом, в кабине. На ней было чёрное пальто и тёмные очки.

– Что вы здесь делаете? – естественно среагировал Алексей.

– Меня просили передать вам вот это, – она вручила ему папку с ремнями-застёжками.

– Кто просил? – Курбатов взял.

– Господин в смокинге и с тросточкой, который скоро придёт к вам домой.

С этими словами женщина открыла дверь и спрыгнула на снег.

– Эй, подожди! Какой к чёрту смокинг? – Курбатов вылез следом.

Но незнакомка добежала до машины, что стояла поперёк дороги, и та улизнула прямо из-под носа Алексея. Тот посмотрел ей вслед, выругался и раскрыл папку. Там был только один лист бумаги с текстом:

«Раб Божий Алексей, не ищи спасенья в отпущении грехов своих, но ищи свою могилу на Вселенском кладбище, ибо долог был твой путь, но и короток одновременно. Пять твоих хранителей продали свои души Дьяволу, и после тебя никто уже не спасёт от неминуемой, крадущейся за тобой по пятам Смерти! Ты был способен жить недостойно, грешить почём зря, ты оболгал ближних своих, оклеветал породивших тебя и опозорил свой род. Так будь способен легко принять то, чего ты достоин! Я заклинаю все Силы Небесные, Бога, его Дьявола, их наместников земных и белых летучих мышей: Смерть, спустись к Недостойному мира сего Алексею и возьми его в своё царствие! Да будет так, и никак иначе! Ангел Смерти».

На лбу Курбатова выступил холодный пот. Он, ничего не соображая, сел за руль и завёл мотор. Доехав до здания «Росканцпрайма», Алексей загнал машину на территорию, вылез и прошёл в офис, сжимая в руке послание. С телефона секретаря он позвонил жене в школу, и когда её подозвали, забеспокоился:

– Люсюсик, ты как там? У тебя всё нормально?

– Да, Лёшенька, а что опять случилось? – голос любимой был полон тревоги за него.

– Ты…Тут мне передали письмо… Тут такое написано, просто ужас! Люсюсик, я заеду за тобой! Ладно?

– Лёша, позвони этой женщине, которая детектив. Позвони, прошу тебя, она нам поможет!

– Ладно, жди меня, и никуда не отлучайся!

Курбатов отключился и набрал номер Елены, который запомнил. На часах было четверть второго.

– Алло! Это Алексей! Вы меня слышите?

– Да, Алексей, я рада, что вы позвонили.

– Я…В общем, пришло второе письмо, с угрозой! Сделайте что-нибудь, прошу вас! Я боюсь за жену, за Людочку! Помогите нам, или я не знаю, что сделаю…

– Подождите, Алексей. Вы сейчас где?

– На работе.

– Так. У входа вас встретит мой человек. Он сопроводит вас, и я к вам подъеду, как только вы и ваша жена доберётесь до дома. Понятно?

Алексей ответил, что да, и повесил трубку. Шеф не захотел отпускать его раньше положенного, и Алексей заявил, что пусть вычтет день из его зарплаты. У дверей здания стоял невысокий сутулый мужчина лет тридцати пяти.

– Меня просили о вас позаботиться! – Монах остановил Курбатова, быстро шагающего к «Газели». – Я от Елены Иратовой, пройдёмте в мою машину!

Монах не по своей вине потерял Курбатова час назад в жуткой пробке на Каширском шоссе. До разговора с Еленой и раскаянием в ошибке он догадался подъехать к офису «Росканцпрайма», но не успел засвидетельствовать сцену с женщиной в тёмных очках.

* * *

Человека, которого приставили к Маше, звали Коля Кротин. К своей работе филёра он относился философски: любая непростая работа и оплачивается непросто. Его шеф сказал, что жизнь объекта необходимо оберегать и поднял Колину таксу в три раза. То есть теперь выходило сто пятьдесят баксов в день!

Что ж, этот день начался совсем неплохо: Маша, её отпрыск и Коля направились в детсад. Оттуда объект и Коля вернулись без происшествий обратно, и поскольку Маша осталась дома, Коля не понял юмора: зачем сдавать своего чилдрена на воспитание в этот рассадник пороков, когда мамаша просиживает зад перед телеэкраном целый день?

Но не тут-то было. Вскоре девушка навострила лыжи, и филёр прилип к ней, как тень. Удивлению Коли не было предела, когда они пришли прямо к ментам. Вот Коля поиздевается над шефом в своём вечернем докладе! Как не странно, но Маша вышла из отделения сегодня же, спустя часа три. Она была чем-то сильно удручена, и по пути домой зашла в магазин, где помимо продуктов, купила водки.

Похоже, у девочки плохое настроение. Или её сажают в кутузку, или Коля не проникся характером выслеживаемой. Да, Маша забрала дитя из тюрьмы, и почапала «нах хауз». Интересно, с кем это она будет разжирать бутыль вечерком? Коле было очень любопытно.

* * *

Этого Лина не ожидала. Когда после ухода Елены она сказала Амадею, что должна уехать, он ничуть не обиделся, а предложил составить компанию. В другой бы раз Лина намекнула, что только создаёт ему проблемы, но не сейчас. И они поехали на метро в «Инвасервис».

Всех сотрудников, которых она встретила на пути к директору, Лина радостно приветствовала. Зайдя в один из кабинетов, она увидела двух девчонок-менеджеров. У них был импровизированный обеденный перерыв.

– Линка! А ты чего, уже? –взгляды жующих воззрились на неё.

– Нет, я на минутку.

Лина вытащила из ящика своего стола ключ и открыла вделанный в стенку сейф. Кроме каких-то денег, там лежала видеокассета «Скина». Лина взяла её и сунула в сумочку. Амадей ждал у кабинета босса. Секретарша доложила, что Шепельков В. Р. один и свободен. Появление Лины немного удивило его:

– Ангелина, вы, никак, уже здоровы? Тогда…

– Я увольняюсь, – отрезала она. – Сейчас я напишу заявление.

– Как?! – мужчина снял очки и оторвался от бумаг, – как это вы увольняетесь? Постойте, Ангелина, садитесь. Давайте поговорим.

– Я не имею претензий к условиям моей бывшей работы, к оплате моего труда и к вам лично. Семейные обстоятельства сложились так, что я должна сменить место работы.

– Так вы нашли другое место работы? – разочарованно протянул директор.

– Да, – Лина уже строчила заявление, – и повторяю, дело не в зарплате.

– Вы хотите уйти сейчас же? Это не получиться, бухгалтер…

– Вот, – Лина протянула листок, – с сегодняшнего дня я у вас не работаю. Мой домашний телефон у вас есть, если захотите написать рекомендацию, я не откажусь. Позвоните, и тогда я подъеду и заберу её.

– Ангелина, подождите…Куда вы?!

Но девушка уже хлопнула дверью и, взяв Амадея под руку, повела его прочь из офиса, пресекая попытки снующих туда-сюда людей расспросить о чём-либо. С проходной Лина позвонила Иратовой.

– Алло? Лена? Это Лина, как дела?

– Хорошо. Ты нашла, где спрятаться? За тобой не было слежки?

– Нет, не было. Я знаю место, о котором не знает никто из моих знакомых. Когда мне тебе позвонить?

– Позвони в шесть вечера. Буду ждать, окей?

– Ты не устал со мной? – спросила Лина уже на улице, беря Амадея под руку.

– Нет. Может, махнём ко мне? Или у тебя другие планы?

– Заеду домой. А потом поеду к торчкам, – Лина остановилась и проникновенно глянула на него.

– Торчки – это прекрасно! – воскликнул Амадей, – Стимул фантазий, фантазии в выборе стимула, этикет забивания косяков и псевдобогема общества!

Лина искренне рассмеялась. Она так не хотела сейчас ехать домой, а надо взять вещи. Плюс эвакуация предков. Амадей уже давно подметил, что Лина и на улице, и в метро оборачивается, нервничает, и пытается это искусно скрыть. Возле своего подъезда Лина ещё раз проявила каприз:

– Подожди меня, я сейчас, я быстро… – и упорхнула.

Прячась от мороза, Амадей зашёл в подъезд и сел на ступеньку. Отец был дома. Лина открыла холодильник и набила в сковородку яиц. Михаил Николаевич вошёл и сел за стол, беря из брошенной Линой пачки сигарету.

– У меня для тебя новости, дочка.

– У меня нет времени, – Лина начала собирать сумку, – тебе и маме придётся сегодня же уехать отсюда. Бросайте всё и уезжайте, и ты должен маму уговорить это сделать.

– Это ни к чему. Я думаю, нам с тобой пора договориться. Я больше не дам тебе денег, это раз. И два – я хочу получить видеокассету. В обмен на неё я отдам тебе то, что обнаружил в твоей комнате. Мы с тобой всё же родные люди, и нет смысла продолжать нашу вражду. Согласись со мной, дочка.

– Так мы друзья, – Лина бросила сумку и вывалила яичницу на тарелку. – Просто ты ошибся. Я не верну тебе кассету, как не проси.

– Ладно. Я нашёл у тебя порошок. Я найду способ отдать его на анализ. Если мои подозрения подтвердятся, то нам нет смысла угрожать друг другу криминалом.

«Значит, всё же отец!» – Лина не подала виду, что подозревает его. – «Неужели Анжела спрятала у меня наркотики, а папаша нашёл их?»

– Послушай меня. Мне плевать на то, что ты нашёл. Я просто прошу: беги из дома куда хочешь. Иначе придёт киллер и убьёт тебя и маму.

– Дочка, ты рехнулась? – Михаил Николаевич нахмурился, – в общем, коли ты не согласна на компромисс, я поступаю по-своему.

Отец ушёл, а Лина серьёзно задумалась. С Анжелой было всё ясно. А с отцом пусть поговорит Елена...

Лина уже собиралась уходить, когда зазвонил телефон. Только Марка ей и не хватало! Хотя с другой стороны…

– Ты не приедешь сегодня ко мне? А почему?

– Марк, солнышко, жди меня всегда, и я появлюсь. Я обязательно позвоню тебе и приеду. Скучаю!

Напоследок Лина подошла к отцу:

– Не ищите меня, я сама объявлюсь. Попомни мой совет, а насчёт компромисса я подумаю.

Подхватив спортивную сумку, Лина покинула квартиру. В Кузьминки они с Амадеем прибыли к шести вечера. Лина пояснила, что собирается здесь ночевать. Амадей лишь пожал плечами, обошёл всю квартиру, в туалете нашёл какую-то валяющуюся бабищу и резюмировал:

– Хорошо.

Лина позвонила Елене, та попросила адрес и телефон местонахождения Лины, и девушка продиктовала, заверив Елену, что у неё всё в порядке, и рассказав про отца.

– Это невероятно, Лина, то, что ты говоришь! Почему ты так отзываешься о своём отце?

– Просто он мне много должен. Лен, если сможешь, подъедь и поговори с ним.

– Окей, Лина, но это не он. Он не писал писем, уверяю тебя.

– Всё равно он желает мне зла. Я потом тебе расскажу, при встрече. Пока, мой ангел-хранитель!

– Я сама буду тебе звонить, пока.

Тем временем Амадей уже познакомился с пришедшей Анжелой, которая пошла вытаскивать из туалета Лерку:

– Слушай, помоги, а? – Анжела раскачала Лерку, но та лежала в отрубе, – а ты чего, музыкант? Этот самый, вилолен…виоланчелнист что ль?

– Нет, я художник. – Амадей тягал Лерку за руку, но рассматривал Анжелу.

– Дай сигаретку даме. Спасибо. А чего рисуешь?

– Ну как тебе объяснить попроще… Вот ты ширнулась и ловишь кайф, да? Вот то, что ты видишь при этом, я зарисовываю. Только для этого мне не нужно ширяться.

– Класс! А посмотреть можно?

Подошла Лина и увела Анжелу на лестницу, оставив Амадея откачивать Лерку. Лина заговорила очень-очень тихо:

– Ты спрятала у меня в комнате наркотики. Это метадон?

– Нет, не скажу, – Анжела опустила голову. – Но я хотела, чтобы его никто не нашёл. Прости меня…

Анжела прижалась к подруге и заплакала.

– Всё хорошо, Ангел. Я не выдам тебя. Пусть пока хранится у меня, если ты боишься своего дилера. Я сегодня останусь здесь.

– А это…Амадей, он твой друг?

– Пока не знаю. Впрочем, Ангел, я давно тебя не спрашивала. Ты хочешь слезть навсегда?

– Да, но не получится.

Девушки вернулись в квартиру, и Лина ушла с Амадеем на кухню.

– Уже поздно, я остаюсь здесь ночевать. А ты? Не комплексуешь?

– Меня не стесняет обстановка. Лина… – Амадей коснулся её, – ответь, пожалуйста, на тот вопрос, который ты задаёшь себе от моего лица.

– Спасибо, что был со мной сегодня. Я отвечу, но сперва хотела бы послушать тебя.

– Тебя невозможно напугать, но кто-то очень стремится это сделать. Ты хочешь скрыться на какое-то время, поэтому бросила работу и забрала личные вещи из дома. Ты позволила мне сопровождать тебя, значит, от меня у тебя нет тайн. Ведь даже твои подруги и родители ничего не знают. В ближайшие дни у меня нет никаких срочных дел, и ты можешь располагать мной в пределах разумного.

Лина взяла его за руку и нежно её погладила.

– Спасибо, что был со мной, – повторила она, – ты прав. Нет смысла скрывать, мне действительно нужно спрятаться на некоторое время.

– Твоя утренняя подруга, Елена… Это связано с ней?

– Да. Нам с ней необходимо выследить одного человека, пока он не выследил нас. Со мной рядом теперь быть опасно.

Они улыбнулись друг другу, но Лина первой отвела взгляд.

Глава 7. Опять неприятности

В начале третьего Монах подвёз Курбатова с женой к их дому. На вопросы он не отвечал, заявив, что это прерогатива Елены, которая после звонка Алексея была вынуждена прекратить наблюдение за Линой и Амадеем, доведя их до офиса «Инвасервиса». Её «Жигули» так и остались у дома Лины, и Елена добралась на метро до своего гаража, в котором стояла вторая, и последняя, её машина – джип «Шевроле-блейзер». Первый звонок Лины застал её на пути к Курбатову. Оказалось, Лина не заметила, что Елена за ней следит, и этот факт Иратову не порадовал. Она запарковала джип за домом, предчувствуя, что в первую очередь Алексея надо оградить от опасности.

Дверь открыл Монах, и, выслушав его отчёт, Елена попросила его разведать обстановку вокруг дома. Людмила и Алексей сидели на кухне, с нетерпением ожидая Елену.

– Людмила, соберите, пожалуйста, ваши вещи и вещи мужа. Сейчас мы с вами уезжаем. Алексей, покажите, пожалуйста, письмо.

Елена читала, а Курбатов рассказывал о женщине, которая его передала.

В совпадения Елена не верила. Значит, на сцене появилось новое действующее лицо, и появилось уже второй раз. Теперь Елена поняла цену ошибки Монаха, упустившего автомобиль Курбатова в пробке. Иначе эта «чокнутая» была бы сейчас перед ней…

Но она совсем не дура, эта «Ангел Смерти». Она в курсе охоты, и в первый раз не ошиблась: Лилиана погибла после прихода к ней незнакомки. Значит, или Ангел Смерти и убийца – одно и то же лицо, или она подослана Юджином. Впрочем… Лживые письма и эта женщина – неприятные неожиданности для Елены. Не связаны ли они друг с другом? И для чего всё это нужно? Для того, чтобы сбить с толку, помешать и так сверхсложной задаче, лёгшей на плечи Елены…И главное, чисто интуитивное предположение: Ангел Смерти, кем бы она ни была, соблюдает правильную последовательность.

– Это часть его игры, – произнесла Елена, – письмо я заберу себе. Задача – напугать вас, заставить совершить глупость. Вы готовы ехать?

– Куда? Зачем? Я ничего не понимаю! – Люда и не думала собирать вещи, – у меня работа, я не могу бросить. Кто нам угрожает? Почему? За что? Почему милиция ничего не предпринимает?

Елена тяжело вздохнула. Пришлось объяснять всё, что нужно, сначала. Видимо, молчавший Алексей уже понял бесполезность попыток это сделать. Но конечно, его жену не удовлетворили абстрактные слова о мстителе.

– За что мне мстить? Я никому ничего не сделала… – Люда всхлипывала, держась руками за лицо, – помогите нам, пожалуйста…

Вернулся Монах, сказав, что всё чисто. Второй звонок Лины совпал с согласием супругов Курбатовых последовать за Еленой. Узнав адрес, Елена отослала по нему Монаха охранять Егорову. Вещи супругов Елена взяла сама и сложила их в джип. Затем вернулась, вывела Алексея и Люду и провела к машине.

План у Елены по их поводу был продуман: отвезти на пустующую квартиру родителей в Подольске, а завтра оформить Алексею поездку в Турцию. Загвоздка заключалась в отсутствии загранпаспорта у Людмилы, поэтому жена останется в Подольске. С деньгами у семьи Курбатовых было неплохо и на Турцию хватало, а за срочность отъезда Елена пообещала доплатить из своего кошелька.

Ведя «Шевроле» по окружной, Елена бросала взгляды в зеркала заднего вида. Где же этот пресловутый киллер? Пока, а прошло уже четыре дня, – никаких намёков на его присутствие. Разве что возможность связи его с Ангелом Смерти. Может, она, Елена, что-то делает не так или недостаточно бдительна? Но никакой даже самый опытный профессионал не может быть невидимкой. Бедная Лилиана! И проклятые письма! Кому-то Елена здорово отплатит за них!

Она позвонила по «мобильнику» Монаху. Её волновала Никольская. Но изменений не было, и Елена сказала, пусть человек Монаха разузнает, зачем Никольская ходила к ментам.

Автомобиль, шедший за джипом, ни с того ни с сего ускорился. «Шевроле» уже въехал в Подольск, и этот голубой «Москвич» был примечен Еленой минут десять назад. За долю секунды Елена лишь успела крутануть руль вправо, к обочине, но тем не менее «Москвич» несильно ударил джип сзади. Елена движениемруки пригнула сидящего рядом Алексея и резко затормозила на обочине. «Москвич» тоже встал, его начала объезжать другие водители. Елена ощутила рукоять пистолета под курткой, и сказала:

– Не высовывайтесь, Алексей. Людмила, лягте на заднем сидении!

Она следила за человеком, вышедшим из машины. Водитель, низенький тип с густой чёрной бородой, глядел на «Шевроле», разводя руками.

– Я сейчас выйду, разберусь. Что бы ни случилось, сидите тихо!

Елена резко распахнула дверь и направилась к «Москвичу». Завидев её, плюгавенький бородатик разразился матерной тирадой по поводу тормозов и зимнего гололёда.

– Я жму, а она едет! Я опять жму, а она, паскуда, прёт! Етить твою налево, морг всех приютить, грёбаный орешек!

Осмотрев машины, Елена обнаружила, что джип практически не пострадал, а вот у «Москвича» разбита фара, вмят передок и капот. Мужик был слишком активен. Он подошёл к джипу и тщательно осмотрел его зад, затем нагнулся, глянул под машину. Елена запомнила номер «Москвича» и молча следила за водителем.

– Девушка, тут пара царапин, да и только! Я понимаю, машина дорогая, но может, обойдёмся без протокола? – В последнем слове бородатик сделал ударение на первый слог, – Я сам инспектор, но вот бывает же!

Вокруг пока не пахло гаишниками, но уже собирались любопытные.

– Я не возьму с вас денег, – заявила Елена, а бородатик тыкал ей в нос ксиву налоговой полиции, – тем более, с вас и так сдерут за управление неисправной машиной.

Она села в джип и газанула. Мужик растерянно глядел ей вслед, потом повернулся к своей машине.

– Кто это был? – скрюченный Алексей разогнул спину, – это они, да?

– Нет, на этот раз нет… – Елена сильно переволновалась. Но разборки с ГАИ по пустякам ей ни к чему.

Пятиэтажка, куда привезла Елена Курбатовых, находилась на окраине подмосковного города. Родители Елены уже полтора года жили в Риге постоянно. Первые полгода Елена сдавала их однокомнатную квартиру, а потом раз в месяц приезжала туда и делала уборку. Наказав супругам обживаться, она обсудила с ними меры безопасности – телефон брать только после двух предупредительных звонков, квартиру не покидать, никому без неё не звонить. Затем забрала нужные документы Алексея и сказала, что завтра днём привезёт билет на самолёт и договор с турфирмой. Все претензии жены были отклонены.

Елена опять уезжала в ночь, и беспокойство по поводу Курбатовых её не покидало.

* * *

Лина проснулась оттого, что через неё перешагнула Анжела. Похоже, наступало утро, и Лина, умывшись и переодевшись во взятое из дома платье, навела марафет. Амадей самозабвенно храпел, и она черканула ему записку:

«Отправляюсь сегодня по нашим с Леной делам. Буду осторожна. Ночевать вернусь сюда же, поэтому оставляю свои вещи. Я знаю, что ты предложишь перебраться к тебе. Я хочу!!! Но сам понимаешь, здесь безопаснее. Надеюсь на сегодняшний вечер! Твоя Тайна».

Сунув листок Амадею под голову, Лина надела шубу, взяла сумочку и вышла. Из автомата она позвонила Марку и сказала, что подъедет через час. Прежде чем зайти в метро, Лина долго стояла перед будкой и курила, всматриваясь в окружающих её людей и стараясь запомнить лица тех, кто никуда не спешит, а просто тусуется около. В вагон она забежала перед самым закрытием дверей. На следующей малолюдной станции Лина вышла и осталась ждать нового поезда. Она успокоилась, и вскоре прибыла в Мнёвники.

Марк, казалось, был не выспавшись, и сразу заявил:

– У меня бардак, я ночью играл, ты уж извини за приём…

– Я всегда приезжаю неожиданно, правда?

– Да уж, ты у меня такая…Завтракать будешь?

– Конечно.

Лина расхаживала по квартире и подмечала детали бардака: вот плохо заправленная двуспальная кровать, вот раскиданные диски, вот новое пятно от вина на скатерти и трефовый валет под столом.

– Ты вызвал казино на дом? – крикнула она, суя диск в музыкальный центр.

– Да нет! Я был в «Гранд гольден ринг». Выиграл штуку баксов, проиграл полторы.

– Эх ты, игрунчик…

Из динамиков полился голос Иглесиаса. На завтрак Марк предложил сосиски, кукурузу и виноградный сок. Лина вполуха слушала его рассказ о последних подвигах за зелёным бархатом и ела. Когда Марк закончил, она спросила:

– Помочь можешь?

– Смотря сколько тебе нужно. Если мне вернут вечером долг, завтра могу дать сотку. А сейчас вряд ли и полтинник наберётся.

– Разочарована, – Лина помыла тарелки и вытерла со стола.

– Тогда скажи нормально, что нужно, а не иронизируй. Ты со своими намёками меня добьёшь.

– Нет, мне ничего не нужно, Марк. Просто такие, как ты, ненавидят всех и каждого, и будут помнить каждую оказанную услугу до конца дней. Хороших людей много, но большинство из них – сволочи.

– Ты опять не в настроении. Слушай, собирайся, я тебя свожу куда хочешь. Может, так всё решим, а? Ты чего?

Лина сидела в кресле и стучала пальцами в такт музыке.

– Ты бы мог за мной последить? Всё равно ничего не делаешь, только трахаешься с кем не попадя, а мог бы делом заняться.

– С чего ты взяла?! – Марк нахмурился. – Так едем в кабак, ресторан, бар, ночной клуб, казино?

– Нет, не едем. Я предлагаю тебе последить за мной, а ты отказываешься. А ведь мог бы узнать много интересного обо мне: с кем живу, с кем не живу, сколько получаю. А? – Лина подмигнула сама себе в зеркало.

– Я что, твоих закидонов не знаю? Я тебе не шпион и не ребёнок. Короче, если не едем, давай заниматься сексом, – Марк снял адидасовскую футболку. – Не ври, ты приехала только за этим.

– Спасибо, я не хочу. Займись с кем-нибудь другим.

Он взял Лину и оторвал от кресла.

– Ревнуешь без повода? Опять распаляешь, да? Ишь ты, нехочуха! Тоже мне, ты всегда хочешь, я знаю, – Марк осознал, что платье Лины снимается через голову, и поэтому просто начал целовать её лицо.

Но она была холодна. И что самое интересное, она почувствовала прикосновение льда ко льду. Марк отстранил девушку и сел на другой стороне комнаты.

– Зачем ты приехала? – он закурил. – Тебе чего, опять херня в голове жить мешает?

– Дурачок ты, Марк. И не в меру неприятный сегодня, и с манией величия, – Лина поднялась. – Я первый раз тебя о чём-то попросила, а ты даже не почувствовал меня. Я ухожу.

– Стой, – Он поймал её в объятия. – Прости меня. Я проиграл, пойми, это всегда нервирует. Я сделаю всё, что хочешь, крошка, я сделаю...

Она высвободилась и сказала:

– Ты даже играть не умеешь! Прощай, Марк, я разочарована навсегда!

– Что?! Нет, ты врёшь! Не ври, Лина, это бесполезно! Я люблю тебя, я безумно хочу тебя! – Он схватил девушку, но она упёрлась в него руками.

Он её целовал, но она не чувствовала сейчас ни его любви, ни даже того, что было в последний раз. И он это понял, когда она ответила ему ничем. Он был готов на СЛОВА, но она уходила. При её упорном взгляде на него он не смог подобрать слова. А она его напоследок ошеломила:

– Прощай, не азартный человек! Ты проиграл мне тогда в казино. Шестьдесят баксов стоят того, чтобы ты мне проиграл!

Выйдя из его дома, Лина посмотрела на уличные часы и, найдя таксофон, начала рыться в записной книжке. Море знакомых, а толку никакого! Наконец, она нашла то, что искала: «Дима-вышиб». Она наверно была его любовницей. А может, нет. Тем не менее, мужчина долго вспоминал, кто такая Лина, а когда вспомнил, сразу же получил вопросом по голове:

– Тебе часто встречались женщины-охранники?

– Ни разу не видел. Знаю, что женщин готовят отдельно от мужчин по специальной программе. Некоторые банкиры и политики, по слухам, берут только женщин в телохранители. Но я тебе скажу, что самый плохой охранник-мужик лучше самой подготовленной бабы.

– А почему? Ведь дело не в физической силе, не так ли?

– Женщине труднее сконцентрироваться. У неё не такая отточенная реакция, и меньший нюх на опасность. Иное дело, женщину мало кто воспримет всерьёз, в этом её преимущество.

– Это твоё личное мнение?

– Да не только моё. Слушай, а на кой тебе всё это?

– Мне срочно нужно найти нескольких подготовленных людей. Я хочу предложить им работу и имею возможность оплатить её по достоинству.

– Вау! – Дима, наверно, улыбнулся, – и чья сохранность нынче для тебя так дорога?

– Это не моя тайна, но время не терпит. Дим, сумеешь мне помочь?

– А какой уровень тебя интересует? Чем выше уровень, тем больше стоят услуги.

– Самый-самый. Мне нужно, чтобы люди были не столько бездумными исполнителями, сколько мудрыми стратегами. Это могут быть как женщины, так и мужчины.

Дима пообещал поспрашивать, а Лина сказала, что сама будет ему звонить. Затем Лина набрала домашний номер.

– Линочка, что у тебя такое? – мать была взволнована, – зачем нам с папой куда-то уезжать?

– Не могу объяснить. Просто отправьтесь в Германию или в романтическое путешествие. Это очень важно для вас и для меня, мама.

– Но я немножечко за тебя переживаю. Линочка, ты забрала своё красное платье? Я не могу его найти, хотела с твоего разрешения его надеть. Завтра мне идти на бал…

Выслушав длинный монолог и сказав, что некоторое время она будет жить у друга, Лина спросила:

– Я сама буду звонить. Кто мной интересовался?

– Рассказываю. Приходила женщина лет…ну постарше меня лет на десять, спросила, дома ли ты, я сказала, нет. Она ничего больше не спросила и ушла. Звонила девочка Элла, просила перезвонить.

– Спасибо, мам. Убеди папу уехать, ладно? И скажи, чтобы он не беспокоился, я скоро отдам ему то, что попросила.

– Ладно, Линочка, только я не смогу сейчас даже думать о поездке…

Сколько у матери всяких дел, Лина и без того знала.

* * *

Квартира Амадея произвела на Анжелу впечатление. Она с нескрываемым интересом разглядывала картины, причём приказала Амадею показать все имеющиеся. Он почему-то не стал предлагать ей придумывать к ним названия. Одна из картин – две берёзы на краю бездны с алыми в белую крапинку стволами, отвернувшиеся кронами друг от друга, Анжеле понравилась больше всех.

– Подари мне её, а? Как она называется?

– «Я люблю тебя». Тема женской любви отражена, например, ещё вот здесь, в «Свидании».

Бокал с вином на столе, две трубочки в нём, из одной пьёт девушка, а из другой – её отражение или нет? Очень трудно понять.

– Ну Амадейчик, ну ты мне подаришь «Я люблю тебя»? Это классно, это кул!

– Могу тебя нарисовать такую же.

– Только не сейчас, ладно? Пойдём чего-нибудь возьмём? Когда мы шли, как раз слева был магазин. А рисовать потом будем, а то у меня сейчас голова кружится.

Вернулись через десять минут с бутылкой коньяка, «Сангрией», и сигаретами. Пока Амадей соображал закуску, Анжела выпросила у него пузырёк и чайную ложку. Из кармана она извлекла какие-то маленькие таблетки, растолкла одну на ложке, добавила воды и начала греть раствор на огне зажигалки. Прозрачную жидкость Анжела сливала в пузырёк. Затем достала нераспечатанный шприц и сказала:

– Амадей, ты не бойся. Просто хочется, у меня такое бывает. Только вот машина последняя.

Она сняла свитер, под которым была футболка и показала Амадею руку.

– Вот, смотри. Это всё мёртвые вены. Видишь, куда колоть приходится? Ты пока наливай, включай музыку. Что у тебя есть?

Амадей совсем не верил ей, но ничего не опасался. И не такое видеть приходилось…

Дрожащими руками Анжела наполнила шприц. Она собиралась колоть чуть ли не в средний палец. Амадей открыл и разлил «Сангрию».

– Ой, чёрт! – Анжела оторвала шприц, – игла сломалась!Смотри! У тебя точно нет шприца или иглы? У меня последний…

– Нет, Анжела, точно нет, – Амадей вставил в мафон кассету с «Анлимитед».

– Ладно. Давай! – она выдавила всё из шприца в пузырёк и подняла бокал. – За что выпьем?

– Ну за абстракцию, наверно.

Перед тем, как пить, Анжела вылила жидкость из пузырька в вино, и затем засадила бокал залпом. Покурив, она налила ещё и вскоре разоткровенничалась. Амадей молча слушал.

– Я ненавижу этого Рената! Из-за него человека посадили, на шесть лет. Когда он, ещё один парень и Санёк вскрыли коммерческий магазин, то Ренат убежал, а Санёк, ну немного выпивши был, его менты тут же на месте взяли. Я с ним очень дружила. Знаешь, вот Санёк, конечно, не бандит, но он правильный очень. Он мне всегда помогал, долги прощал… И когда его взяли, он ни Рената, ни другого пацана не выдал, сказал, что один пошёл на преступление… А Ренат сволота последняя, ведь мог бы помочь, а испугался!

– Чем же этот Ренат всех вас держит? – задал риторический вопрос Амадей.

– А чего, не знаешь? Дилер он.

Перешли на коньяк,он пился не так быстро как «компот».

– А что, ты дома не живёшь? – Амадей закурил.

– С матерью не уживаюсь. – Анжела встала, – Давай потанцуем! Ну, давай, пожалуйста!

Зажигательная музыка плюс выпитое сделали своё дело. Амадей и Анжела бесились в ритмах танца. Амадей крутил девушку, а она сексуально двигалась, прижимаясь к нему. В перерывах Анжела наливала и произносила тосты.

– Я в тебя влюбляюсь! Не боишься? – весело закричала она, беря Амадея за руку.

Он поддержал Анжелу в танце. Она стянула с себя футболку, а затем бюстгальтер. Анжела была невысока, но обладала хорошей фигурой и большой грудью, которой она прижалась к Амадею и обхватила его за плечи. Укусив его за шею, Анжела произнесла:

– Надевай гандон, пошли трахаться!

Но Амадей не спешил. Он кружил Анжелу под музыку, кружил, но сам не раздевался. Ему просто было хорошо с ней, здесь и сейчас, но не более. Видя отсутствие энтузиазма у Амадея, Анжела разделась полностью и стала целовать его лицо. Он очень притягивал её, и тело Анжелы буквально налилось жаждой секса…

Но он отвечал ей на поцелуи, и всё. Она видела, что он не хочет её, так как считала, что любой бы давно уже перешёл к делу. Кассета кончилась, и Амадей сел на диван, взяв бокал с газировкой. Анжела стояла перед ним обнажённая, немного пошатываясь, и дымила сигаретой.

– Почему? – резко спросила она. – Ты чего, голубой?

– Нет, дело не в этом. Пойми меня, мы едва знакомы. Хочешь коньяка? – он вручил ей рюмку.

– Да? Значит, с Линкой ты давно знаком, да? Ты с НЕЙ трахаешься? – Анжела выпила, не поморщившись.

– Для нас с тобой это не имеет значения, – Амадей не смотрел ей в глаза.

– Ну и чего? Чего, я тебе не нравлюсь? – она села к нему на колени.

– Нравишься, – Амадей поцеловал её в плечо.

Анжела застонала и легла на диван, раздвинув ноги. Амадей курил и гладил ладонью её истерзанные руки, набухшую от желания грудь, подрумянившееся лицо. На её щеках появились слёзы.

– Что с тобой, Анжела? – Амадей положил её голову себе на колени.

– Сволочь ты! Такая же, как и все, как Ренат, как мать! Я чего, по-твоему, совсем уродина? – она коснулась своего уха. – А я, между прочим, замужем была! Я так ненавидела мать, что просто уехала от неё из Москвы… Сказала, что в магазин пошла, а сама на такси и на вокзал… Она даже не искала меня, а когда я через год пришла… – слёзы ручьём катились из глаз Анжелы, – я пришла, а она даже не обрадовалась! И зачем она меня вообще вырастила? Я родилась не в этой бездушной Москве, а на Камчатке, а настоящая мать от меня отказалась, принесла соседке, мол, хочешь ребёночка? А та хотела собачку завести, одна совсем жила, ну, вот и взяла вместо щенка ребёночка! Лучше бы выбросила в окно, тоже игрушку себе взяла… А вот ты думаешь, я колюсь, я уродина и поэтому брезгуешь? Да я слезала, уже раза два, а всё равно без толку! Я же не от хорошей жизни начала, понимаешь? И всем говорю, что ни за что не колитесь, потом никогда не слезете…

Амадей слушал её и вытирал ладонью слёзы с её щёк. Вдруг она схватила нож для масла и воскликнула:

– Всё, смотри! – и неумело царапнула себя по руке. Амадей быстро выхватил нож и швырнул его под кровать. Анжела вскочила и тихо сказала:

– Ах ты сука! Я убью тебя… – и схватила вилку.

Амадей внимательно смотрел за её движениями. Она ткнула его вилкой в плечо, он зажал её руку и взял вилку.

– Анжела, успокойся! Прошу тебя, что ты делаешь?

Но у девушки уже «сорвало планку». Она то плакала навзрыд, то угрожала всему миру, то хотела свести счёты с жизнью. Амадей не проявлял к ней грубости, хотя такой вариант успокоил бы её, наверно, быстрее. Он просто ласкал её волосы и удерживал от истерики. В конце концов, она прижалась к нему и забылась в алкогольном сне…

Ближе к вечеру Амадей аккуратно растолкал Анжелу, поцеловал в щёку и налил вина, за которым сбегал в магазин. Анжела была в полном порядке и улыбалась ему.

* * *

Даже на джипе в это время года проехать к деревенскому дому было невозможно. Поэтому Елена поставила его так, чтобы не видно было с дороги, и надела спрятанные в снегу лыжи. Часы показывали полпервого ночи. Елена натёрла лицо кремом, чтобы его не схватил едкий мороз, и направилась к дому. Света в окнах не было, наверняка Воробьёв уже лёг спать.

Но, обнаружив дверь не запертой, она сразу же почувствовала неладное, и с пистолетом в руке прокралась вовнутрь. Печь сегодня явно не топилась. Обойдя все комнаты, Елена не нашла Воробьёва, и в сердцах воскликнула:

– Только этого мне и не хватало!

Нигде не найдя и его вещей, Елена решила, что возможны два варианта: либо Иван Александрович сбежал сам, либо… Но во второе всё же не верилось. Если Воробьёв ушёл, то сделал это давно: все следы уже занесло снегом. Он всё-таки не послушался её, и теперь Елена не ручалась за его жизнь. Итак, ко всему прочему у неё появилась ещё одна проблема…

Перво-наперво она разожгла печь, благо, дров было предостаточно. Потом взяла «мобильник» и набрала номер Воробьёвых – никто не брал трубку. Перекусив всухомятку, Елена легла на кушетку и задремала. Ей хватило трёх часов отдыха, чтобы почувствовать себя готовой к действиям. Она оставила Воробьёву записку, хотя не думала, что он вернется самостоятельно, но дверь запирать не стала.

«Шевроле» Елена оставила на платной стоянке, а сама добралась до дома Лины и взяла «Ладу», которую заправила на ближайшей бензоколонке. К девяти утра она подъехала к зданию «Гинцветмета», в котором находился офис фирмы «Юпитер Тревес». Будучи рядовой сотрудницей «Ласточки», она пару раз пересекалась с её генеральным директором. Тот, конечно, вспомнил Елену и был рад оказать нужную ей услугу. Конечно, два месяца (для начала, как решила Елена) жития даже в турецком отеле обошлись бы не дёшево, но директор пообещал, что найдёт для клиента Елены более приемлемый вариант. Договорились, что самое позднее к послезавтра Курбатов уже вылетит в Анталию. Елена оставила директору номер своего «мобильника», а документы Алексея в фирме, всё же сожалея о том, что не привезёт ему билеты сегодня.

Выйдя на улицу, Елена уже было направилась к своей машине, когда вдруг услышала чей-то удивлённый возглас:

– Ленка! Иратова!

Она обернулась. На лестнице стояла женщина в распахнутой шубе и глядела на неё, улыбаясь.

– Господи… Не может быть! – прошептала Елена, и сделала к ней шаг.

Женщина поняла, что узнана, подбежала к Елене и сжала в своих объятиях.

– Наташка…Чёрт возьми, это ты!– обнимая подругу, Елена вспомнила всё то, что связывало их добрый десяток лет назад…

Две девчонки познакомились в подпольной секции айкидо, которую вёл Виктор Хан, известный в те времена мастер восточных единоборств. Авантюристка Наташа Милёшина быстро сдружилась с рижской красавицей Леной Иратовой. Обе девушки стремились к независимости, были лучшими ученицами Хана, но не спешили делать спортивную карьеру. Вместе они строили грандиозные планы на будущее. Их судьбы разошлись, когда Елена уехала в Ригу, и вернувшись через год, так и не нашла подругу в Москве.

– Как ты меня узнала? – Елена потащила забытую подругу к машине.

– Я не могла тебя не узнать! – Наташа под впечатлением встречи забыла о всех своих делах. – Ну, рассказывай, как живёшь! Наша встреча не случайна, я тебе клянусь!

– Нет, сперва ты! – Елена усадила её в тёплый салон. Наташа ничего не сказала по поводу машины.

– Ну, я… Помнишь, как мы с тобой мечтали сотворить что-то этакое, чтобы о нас все узнали? Мы хотели сделать то, что до нас ещё никто не делал?

– Я предлагала стать президентом США лет к сорока! – рассмеялась Елена.

– Да, а я хотела снять самый кассовый фильм Голливуда! У нас с тобой даже был план… Видишь, заграница оставила нас с тобой в покое! – Наташа тоже залилась смехом. – А если серьёзно, мне всё же кое-что удалось. Слышала о таком клубе «Лунная дорожка»?

– Слышала, но ни разу не была. Так он, по-моему, закрытый, да?

– Нет, он для геев и лесби. Совсем недавно я им владела. В общем, карьера бизнес-вумен как тяжело мне далась, так легко и рухнула. Знаешь, когда ты жила в Прибалтике, у меня через месяц сгорел при пожаре отец, а ещё через два – слегла мать, и не выкарабкалась. Я должна была это как-то пережить, поэтому забросила учёбу и пошла в люди. Я поняла, что дипломы, учёные степени, знания – это второстепенно в нашем мире, и главное – позаботиться о связях. Мне не повезло: связи пришли быстро, а навыки пришлось приобретать, как бы опаздывая на целую жизнь. Я не думала тогда, что шоу-бизнес, в который ввязалась – это страшно…

– Да, ты права, – Елена вздохнула.

– Прежде чем стать хозяйкой, я успела поработать официантом, стриптизёршей, поторговать…Потом пошёл криминал, а потом я вышла замуж. На клуб ушло два года, и ещё столько же, чтобы сделать из него человека. В прошлом году нас с мужем припёрла к стенке мафия, и забрала клуб себе. Муж остался там, мальчиком на побегушках, а я отошла от дел и развелась с ним. Теперь занимаю скромную должность секретаря в одной из фирм. Вот такой голливудский сценарий. Теперь есть, о чём снимать кино… – Наташа закурила и посмотрела на подругу.

– У меня всё, наверно, попроще. Я тоже помаялась, помаялась да и подалась в охранный бизнес. Уже лет восемь кручусь там. Замуж за богатого клиента не вышла, так что кина не получится. Стараюсь поддерживать прежнюю форму, считаю, что достаточно опытна, чтобы взяться за серьёзное дело.

– А как же амбиции, Лена? Ты наверно уже возглавляешь какую-нибудь контору типа «Мегрэ»?

– Нет, я вольная птица. Почти, – Елена не стала открывать всех своих секретов. – А вот тебе я не поверю, Натка, как не убеждай. Не такой ты человек.

– Да, не такой, – Наташа глянула на часы. – Я бы тебе рассказала… Слушай, оставь мне свой телефон. Я чувствую, – она нежно улыбнулась, – я знаю, нам есть о чём поговорить. Просто сейчас надо в офис. Без меня там – труба.

Обменявшись координатами, они попрощались в надежде не забыть друг о друге ещё на десять лет…

Как только Наташа скрылась в дверях «Гинцветмета», Елена позвонила на квартиру Воробьёвых. Долго никто не подходил, затем трубку сняли, но молчали.

– Иван Александрович, это вы? – сердце Елены упало.

– Да… Простите меня…

– Никуда не ходите, я сейчас приеду.

Он никуда и не делся. Его лицо выражало беспокойство и вину одновременно. Выяснив, что Воробьёв один, Елена прошла в гостиную и уселась в кресло:

– Рассказывайте.

– Да, я… Сейчас… Вас накормить ужином, ой, обедом? Жена на работе, я позвонил ей. Она спросила, можно ли ей уехать со мной. Я сказал ей, что мы уедем в Краснодар, к моему брату.

– От обеда не откажусь.

– Понимаете, Елена, мне… – Воробьёв был бледным, – мне стало страшно. Мне стало так страшно там одному, что я ушёл. Я не должен был этого делать, но я не мог остаться. Простите меня… Идёмте на кухню, я разогрею суп…

– Я сама разогрею, – Елена встала, – значит так, Иван Александрович. Звоните жене, пусть она берёт отпуск, отгул на пару месяцев, короче делает, что угодно. Краснодар, я подумала, отменяется. Вы и она едете со мной обратно. Сколько вам придётся жить в деревне, я не знаю. И с этого момента неподчинение мне означает верную гибель вас и всех ваших родственников!

Воробьёв закивал и пошёл к телефону. А Елена прикидывала, что день снова получается паршивым. Пока не было вестей от Монаха, значит, с Никольской и Егоровой всё в порядке (с вероятностью процентов семьдесят). Сейчас она отвезёт Воробьёвых, а затем – к Курбатовым. Ни к отцу Лины, ни к Маше сегодня она не успеет. Елена отхлебнула вкусный борщ и чертыхнулась про себя. Проклятый профессор!

Глава 8. Столкновение

Шеф сообщил, что никто его менять не будет. Коля Кротин сперва попытался возмутиться, дескать, внимание притупляется, да и объект может заметить постоянного филёра. Но Монах на это ответил, что может прислать только помощника, правда, тогда Колины деньги пополам с ним. Коля сказал, что подумает.

Ночью Маша проводила пьяную подружку до дома, с утра сдала ребёнка, а затем потопала в милицию. Коля решил, что она кадрит знатного мента. На этот раз Маша вышла явно в приподнятом настроении.

Залезая вместе с ней в автобус, Коля ещё раз взвесил все «за» и «против», думая о незамедлительном знакомстве с объектом. Пока никакой опасности, следующей за Машей по пятам, дышащей ей в затылок и так далее, Коля не видел. Если таковая и случится, то явно не скоро. При тесном же контакте с объектом значительно упрощается задача сохранения его дееспособности. Учитывая, что Маша – девушка одинокая, на свидание ходит только в ментовку, тоскует (иначе бы не бухала с подругой), Коля мог бы своим подкатом к ней внести в жизнь девушки, да и в свою тоже, что-нибудь новенькое. С другой стороны, если об этом узнает шеф, то, скорее всего, не одобрит, отвинтит голову и сократит жалование вдвое. А ещё сложнее будет следить, когда объект не захочет быть в его обществе.

Проводив Машу до редакции местной газеты, Коля всё ещё не принял решения. Он вошёл внутрь, предъявив свою ксиву, и поняв, куда намылилась Маша, остался её ждать в холле, купив бутылку пива и чипсов.

Тем временем Маша трясла перед лицом заместителя главного редактора взятым у милого капитана Володи письмом и рассказывала про Андрея Андреевича, маньячного соседа, про свою неудавшуюся жизнь, про своего друга Яна. Всё это не очень вдохновляло занятого человека, и он сказал, что пришлёт к Маше журналиста, а там видно будет.

На обратном пути в автобусе появился контролёр. Коля показал ему какой-то из своих документов. Он вообще любил ксивы и считал, что ксива – это пуп земли. Ещё при поездке «туда» Коля заметил, что Маша ездит «зайцем». Он не хотел повторения сценария любимого им фильма «Горькая луна», но вмешался в спор жулика и Маши со словами:

– Послушайте, вот вам штраф и отстаньте от неё!

Деньги быстро исчезли в кармане здорового детины, а Маша покосилась на Колю и сказала:

– Я вам сейчас отдам. Я при деньгах, просто жалко этому жулью платить.

Пассажиры зашушукались, а Коля спросил:

– Хотите хорошего пива?

– Хочу, – она легко поддалась игре, убрав купюры обратно в кошелёк.

– Тогда выходим на вашей остановке, и я вас угощаю.

Перед ней был симпатичный улыбчивый парень среднего роста, с приятной манерой общения. Машу он разглядел уже давно, и она, хоть и была далека от традиционных параметров красоты, всё же обладала ей, и такая необычная красота притягивала вдвойне.

Она ждала активности от него, но Коля, представившись Мишей из МЧС в ответ на «просто Мария», решил повременить с расспросами. После пары банок «Туборга» в тёплом подъезде Коля не узнал о Маше ничего нового, кроме того, что уже выяснил за время слежки. Правда, о ментах не было сказано ни слова.

Дальше лёгкого флирта дело не зашло, чему Коля для начала был рад. Машин телефон он теперь получил «официально», на том и попрощался. Но естественно, никуда не поехал, а направился за Машей в детсад, а потом «нах хауз». Сев в свою машину, он увидел, как Маша зашла в свой дом, затем включил «печку» и раскрыл купленный журнальчик.

* * *

В Кузьминки Лина вернулась поздно вечером. Если бы не серьёзность слов и поведения Елены, Лина решила бы, что письма и вся эта злая игра со смертью – дело рук Амадея. Ей казалось, что он способен на это. И с его стороны ЭТО совсем не глупо, а просто прикол. Вот он находится рядом с ней, и причина этого – далеко не желание ей помогать. Амадей вполне может оказаться экспериментатором, как и Елена. И Лине очень сейчас хотелось, чтобы её невероятное предположение было правдой…

В комнату вошла Анжела и позвала Лину курить на лестницу.

– Я хочу забрать «лошадку». Линка, мне очень, очень нужно!

– Сейчас я не могу появляться дома, но надеюсь, на днях всё-таки съезжу и тогда привезу, – Лина пока не знала, как быстро сможет отобрать метадон у своего отца, – не волнуйся об этом.

Подруги зашли обратно. Лерка позвала всех к так называемому столу. «Жратва» представляла собой смесь привезённой Амадеем из дома лапши и им же купленной варёной колбасы. Запивали кто водкой, кто водой из-под крана. Лина давно сообразила, что обеспечить нормальную жизнь в этой квартире влетит ей в копеечку.

* * *

Практически всю последнюю ночь Алексей Курбатов провёл в размышлениях. И так и не смог ответить на главный вопрос своей жены: «Почему?» Помимо него, была ещё куча других вопросов, спор по которым с Людмилой занял всю первую половину дня. Как быть с его шофёрской работой и школой Людмилы? Что и как рассказать родственникам? Что делать Люде, пока он будет в Турции? Когда он вернётся и как им друг с другом связываться? Алексей всегда знал, что его супруга не из робкого десятка. Она уже пыталась здраво анализировать сложившуюся ситуацию, но пока эмоции брали верх, и Люда проплакала на груди своего мужа большую часть ночи. А он так и не смог ей ничего объяснить.

В квартире, куда привезла их Елена Иратова, не было продуктов. Это обнаружилось только к вечеру, когда чувство голода серьёзно дало о себе знать. Елена уже позвонила (про два предупредительных Алексей помнил), и сказала, что постарается быть часам к девяти, и что послезавтра Алексей улетает. Курбатов забыл спросить о продуктах, так как очень волновался.

Ничего предосудительного в том, чтобы жена сходила в ближайший магазин, Алексей не видел. Ведь Елена запретила выходить ему, но не Людмиле! До магазина было метров двести от их подъезда. На всякий случай он, давая Людочке деньги, сказал, чтобы она старалась идти близко к другим людям.

Часы показывали половину восьмого.

С Воробьёвыми проблем не возникло. Из дома Светлана взяла старые лыжи сына. Посадка в машину, дорога до Пестряково и затем – до леса прошли без эксцессов. За ними никто не следил. Доставив Ивана Александровича и Светлану в убежище, Елена пообещала приехать завтра со своим человеком, который будет помогать семье и поддерживать с ней связь.

«Лада» мчалась по загородному шоссе, и Елена, звякнув Курбатовым, взяла курс на Подольск. Две вещи заботили её сейчас больше всего: Ангел Смерти и голубой «Москвич». По поводу первого необходим совет Юджина. Через пару дней она разгребёт все дела, спрячет всех своих подопечных и тогда вплотную займётся ангелом. Что до аварии, то Елена сама не понимала, почему «бородатик» не вылетал из её головы. Она очень хорошо запомнила его лицо. Необходимо узнать, кому принадлежит «Москвич», и Елена сама позвонила Монаху.

Новостей у того, слава Богу, не было. Выслушав, как Ангелина отрывалась в метро от слежки, и как Монах едва не засветился, Елена про себя улыбнулась. Лина просто молодец, как скоро она прониклась серьёзностью ситуации! Монах продиктовал Елене адрес Марка, которого посетила Лина сегодня, и успокоил тем, что Егорову «никто, кроме него, не пас», и она вернулась в Кузьминки. По поводу Маши Никольской и её ментов ничего не выяснилось, но там тоже, как не странно, всё спокойно. Елена дала Монаху номер голубого «Москвича», традиционные инструкции, и попросила найти человека, желательно женщину, для нового задания.

Она всегда поражалась работоспособности Монаха. Правда, о работоспособности киллера Елена могла судить пока только по Лилиане Герн, и это тревожило. Против неё работает ас, и недооценивать своего оппонента – смерти подобно…

Лина позвонила, когда Елена въехала в Подольск.

– Всё под контролем, – ответила Иратова, – лучше повремени с поездками по городу. Отсидись там, где находишься, пару дней, а потом я тебя переправлю за границу.

– Я не собираюсь убегать, Лена. Я собираюсь выяснить всё об авторе письма, – Лина говорила тихо, чтобы находящиеся на кухне люди её не слышали, – верь мне, и мы найдём убийцу Лилианы. Ведь пока ничего о нём не выяснилось?

– Да, но тебе опасно этим заниматься! Ты это осознаёшь? – Елена знала, что не отговорит Лину, потому что она УЖЕ поняла эту сумасшедшую девчонку.

– Чтобы спасти себя, мне надо убрать угрозу. Если опережаю я – выживаю я, опережает убийца – выживает он. И я от этого не отступлюсь!

– Моя храбрая Ангелина! – не выдержала Елена и расчувствовалась, – но прошу тебя…

– Я всегда осторожна, – перебила Лина и переложила трубку в левую руку, – когда тебе позвонить?

– Как только сочтёшь нужным, Лина. Спасибо тебе…и удачи!

Последняя фраза была опрометчивой, но Елена решилась. Она верила в то, что не ошибается в Лине. Теперь Егорова – не потенциальная жертва. Теперь Лина – её помощница!

Секундная стрелка завершила очередной круг. Прошло двадцать четыре минуты, как ушла жена, и Алексей выматерился вслух. Где же Люсюсик, куда она пропала? Туда-обратно, плюс в магазине – пять минут, ну максимум десять. Итого – пятнадцать минут, и она должна была вернуться.

Он не мог стоять у окна и вышагивал по комнате, скрестив руки на груди. Чёрт возьми, ему придётся одеться и пойти искать жену! Елена приедет только через час, и этот час он не выдержит! С другой стороны, можно ей позвонить… Тогда она начнёт упрекать его в том, что он отпустил Людочку, а помочь не сможет, так как сейчас, по всей вероятности, ещё в Москве.

Алексей снова выглянул в окно. Потом начал обыскивать квартиру, то и дело следя за секундной стрелкой. Он нашёл кухонный нож, маленький молоток и швабру. Тридцать две минуты, как ушла Люда!

Он надел ботинки, куртку и вдруг понял, что у него нет ключей от квартиры. И тут в дверь резко позвонили. Люсюсик пришёл!!! Курбатов быстро открыл, забыв глянуть в глазок и спросить «Кто там». На пороге стояла совершенно незнакомая женщина в коричневом полушубке со снегом на воротнике. Алексей потерял дар речи, а незнакомка произнесла:

– Вы Алексей? Ваша жена там, в машине…Ей стало плохо, и какой-то мужчина сказал, что она назвала ваше имя и этот адрес…

– Чего?! – он надвинулся на женщину, ничего не понимая.

– Идёмте, я вам покажу! – незнакомка испуганно посторонилась.

Курбатов забыл обо всём, хлопнул дверью квартиры и спустился вниз.

– Где она?

– Вон, – женщина показала на стоящую метрах в пятидесяти автомашину, – она там!

Незнакомка ушла. Тускло светили фонари, и дул пронизывающий ветер. Невысокий человек, заметив Курбатова, махнул ему рукой. Алексей побежал к нему. Если с его Людочкой что-то случилось, они за это ответят! Никто не смеет и пальцем её коснуться! В кармане куртки у него лежал молоток.

Мужчина был зачёсан на пробор, с тонкими губами и крупным носом. Он заговорил, как только Алексей приблизился к нему:

– Хорошо, что вы вышли! Ваша жена потеряла сознание на улице, а я парковался как раз рядом. Я положил её на заднее сидение, – он распахнул дверцу машины, – и сумел привести женщину в чувства. Она назвала ваш адрес…

Алексей склонился над Людой, просунув голову в салон. Та не подавала признаков жизни.

– Это случилось пару минут назад, у неё приступ, – продолжил мужчина, – я могу отвезти её в больницу, сердце – дело не шуточное.

– Давайте! – закричал Алексей, – везите! Я тоже поеду!

Он залез в «Тойоту», аккуратно усадил Люду и положил её голову себе на колени. Водитель не глушил мотор и тронулся.

– Побыстрее, я заплачу! – Алексей услышал слабое дыхание Люды и воспрял духом, – Людочка, милая… Очнись, это я, Лёшка! Что с тобой, Люсюсик?..

– Я местный, я знаю ближайшую больницу, – откликнулся водитель, – не тревожьте её, пусть врачи о ней позаботятся. Знаете, у меня в прошлом году с матерью подобное случилось, она упала, ударилась. «Скорую» полтора часа ждали!

– Кошмар! – Алексей гладил Людины волосы, – а она поскользнулась, ударилась, да? Вы видели?

– Нет, иначе была бы кровь на голове. Как у вашей жены с сердцем?

– Не жаловалась, – ответил Алексей и прижал жену к себе.

Люда никак не откликалась на его слова и касания. Курбатов сильно волновался за неё и не обратил внимания на отсутствие в машине пакетов с продуктами, что должна была купить жена.

«Тойота» вырулила из двора на неширокую улицу.

К пятиэтажке, где раньше жили родители Елены, можно было подъехать с двух сторон. Сперва Елена хотела оставить машину поодаль от дома, но потом передумала и решила подрулить прямо к подъезду. Она окинула взглядом двор и невдалеке увидела машину с зажженными габаритными огнями. Рядом с ней были люди. Елена отвела бы свой взгляд, если бы не тёмный силуэт одного из них, выделяющийся в свете фонарей. В том, что это был силуэт гиганта Курбатова, у неё сразу не осталось никаких сомнений.

Пока Елена осмысливала это, оба человека залезли в машину, и она тронулась. Что делать: зайти в квартиру и убедиться или не поверить в случайность и совпадение? На решение отводились секунды. Если Курбатов в той машине, значит, это беда. Если в той машине человек, близкий по комплекции к Алексею, то её ошибка не фатальна, и она отвертится. Всё просто!

Елена переключила передачу и нажала на газ. Её «трёшка» догнала «Тойоту» как раз у второго выезда со двора. Разобрать, кто и что там внутри, было невозможно. Елена держала возле уха трубку «мобильника», слушала гудки и убеждалась в своей правоте. В квартире её родителей, приютившей Курбатовых, никого не было! «Тойота» ехала быстро по заснеженной дороге, и Елена автоматически прибавляла скорость. Она поняла, что настал момент истины. В «Тойоте» – киллер и Курбатов, пару минут назад ещё живой. Да или нет?..

В такие моменты человек всегда теряется. Когда мгновения решают всё, когда экстремальная ситуация достигла апогея, а человек не уверен в этом или просто не осознаёт это. Ведь если в «Тойоте» нет киллера, то НИЧЕГО СТРАШНОГО не будет. А если есть, то она, Елена, опоздай на полминуты, не увидела бы садящегося к нему Алексея!

Да! Да! Да! Елена не принимала этого решения, она просто ЗНАЛА, что только ТАК может ещё спасти человека и нащупала оружие за ремнём.

Она прибавила газу. «Тойота» ехала прочь из города. А Елена добавила газу, «Лада» сблизилась с настигаемой машиной и ударила её.

Чуть раньше, за миг до этого, водитель «Тойоты» извлёк из кармана пистолет с глушителем и не оборачиваясь наставил его на сидящего на заднем сидении Алексея. Швейцар видел его в зеркале и целился в голову. Для Курбатова такой поворот событий был полнейшей неожиданностью.

Выстрел совпал со столкновением. От внезапного удара рука Швейцара дёрнулась, и пуля попала в грудь Алексея. Пистолет упал на коврик за передним пассажирским сидением. Швейцар едва справился с быстрой машиной на скользкой дороге, держа руль одной рукой.

Елена видела, как «Тойота» вильнула, но не замедлила ход. Пользовавшись замешательством её водителя, она направила «Ладу» влево. «Трёшка» обошла «Тойоту» и ударила в бок, прижимая к обочине.

Швейцар видел, что Алексей повалился на левую боковую дверь. Людмила Швейцара не волновала. Он видел, что Охранник настиг его, слепящий свет фар «Лады» отражался в зеркале, и вцепился в руль. Второй удар был более сильным. Тело Алексея дёрнулось и вновь свалилось на дверь. Наконец, видя, что «Ладу» едва не вынесло от контакта с «Тойотой» с дороги, Швейцар увеличил скорость. Момент истины теперь наступил для него.

Курбатов мёртв, говорил он себе. Пуля попала ему в сердце. Охранник не отпустит его. ОНА будет преследовать его и, если нужно, уходить от столкновений. Швейцар не мог добраться до пистолета, не остановив машину, но даже если он начнёт стрелять, она ответит тем же. Его смерть или смерть Охранника не выгодна обоим. Шансы на продолжение в таком случае невелики. Если же он остановит машину на обочине, он проиграл.

Шоссе было пустынным. Швейцар левой рукой разблокировал пассажирскую дверь. «Лада» обходила его уже справа, за её рулём Швейцар видел фигуру Охранника. Он взял влево, и, держа руль правой рукой, рискуя потерять управление, нажал на ручку пассажирской двери. Та открылась, в это время Швейцар крутанул руль вправо, и тело Курбатова вывалилось из машины.

Елена заметила это. Времени для колебаний не было. Да, киллер уйдёт, но не ОН был для Елены важен. Она затормозила как можно плавнее, чтобы машину не занесло, включила заднюю передачу и подъехала к телу Курбатова, лежащему на снегу около шоссе. «Тойота» скрылась вдали. Елена выскочила из машины и подбежала. Увидев лицо Алексея, она побледнела, взяла его кисть, затем прикоснулась к сонной артерии и расстегнула куртку. Под ней всё было залито кровью. Елена не теряла времени. В её машине была аптечка, не водительская, а её личная. Она постаралась перевязать Алексея так, чтобы остановить кровь. Её руки дрожали, мёрзли и не слушались. Когда удалось что-то сделать, на шоссе, наконец, показалась машина.

Её водитель и пассажир помог Елене загрузить Алексея в «трёшку». Они, слава богу, не задавали много вопросов, а Елена наплевала сейчас на предосторожности. Она хорошо знала Подольск и помчалась на улицу Кирова, в центральную городскую больницу. Счёт шёл на секунды.

Глава 9. Курбатов

Они с Еленой Иратовой не были ровесниками, зато оба родились на стыке зодиаков. Сергей Монахов считал это добрым совпадением.

Когда Елена уволилась из охранно-детективного бюро «Ласточка», Монах сделал это на следующий день не раздумывая. В «Ласточке» они познакомились, несколько раз работали в паре, но потом Елену нанял какой-то делец, и Монаху пришлось с ней не видеться.

Только позже Сергей понял всю глобальность своего интуитивного поступка. Когда Елена рассказала, что ушла и от «дельца», чтобы заняться очень интересным делом, предложив Монаху и его команде присоединиться, тот сперва разочаровал Иратову отказом, сославшись на работу в «Ласточке». Но не такова была Елена, чтобы поверить, и угадала, ЧТО он сделал, узнав о её увольнении. Подобным образом и строились их отношения со дня знакомства. Монах называл их про себя «аналитическими».

Елена поведала ему о предстоящем деле далеко не всё. Понимая, что она не разглашает тайну клиента, Монах согласился на условии помогать Елене, имея возможность самому расследовать дело независимо от неё. Сергей прекрасно знал, что никто, кроме него, не согласится на такой риск из одного только принципа. Трудность состояла только в команде Монаха, насчитывающей пять подчинённых. Никто из них за не оплачиваемый принцип пахать не согласится, и поэтому Елена достала для него деньги. Как понял Монах, расщедрился её таинственный клиент.

Он иногда сам поражался тому, чем занимается всю свою жизнь. Кроме как одержимостью, иначе этого объяснить нельзя.

В милиции ему не нравилось. Монах ощущал скованность ума, навязшую банальность рутинной работы, и не видел никакого профессионального роста. После нескольких лет «опером» в розыске у него закрепилось мнение, что закон, который они охраняют, сильно мешает работать. Мечта Сергея о частном собственном агентстве так бы и осталась мечтой, если бы не неожиданное приглашение в «Ласточку» случайно встретившимся давним приятелем. Тот скоро ушёл из бюро по семейным обстоятельствам, а вот Монах, разведясь с женой ещё работая в милиции, с радостью заменил своего приятеля.

Работать пришлось больше, но и смысл работы, и зарплата были иными. Конкурентов у них было мало, а розыск конкуренции не составлял. А потом в «Ласточке» появилась Елена, и Сергей заразился от неё той самой одержимостью. Конечно, он сделал всё, чтобы даже не намекнуть на истинные причины своих действий…

Собственного агентства у Монаха пока не было, но он надеялся, что уговорит Елену после ЭТОГО дела создать его. Она восхищала его. Он же был старше на пять лет, знал себя «в отличие от 99 процентов людей, которым безразлично даже зеркало», как говорил его бывший шеф, и знал, что он в работе не хуже Иратовой. И ещё Сергей никогда не считал свою тайную любовь к Елене безнадёжной…

Спокойная ночь в автомобиле около подъезда Ангелины была прервана звонком Елены и просьбой срочно приехать в Подольск к центральной больнице. Монах ответил, что его человек попасёт Егорову, и завёл мотор своей «девятки».

* * *

Он совсем не собирался решать проблему номера второго так скоро, учитывая почти месяц запаса времени и необычайную близость клиента. Экспромт-план родился тогда, когда он увидел жену Курбатова, выходящую из подъезда. Сделать всё быстро и сейчас же его подстегнуло чувство превосходства над обманутым противником и острая жажда действий. Швейцар предпочитал действия ожиданию, что всегда считал своим главным недостатком.

Поэтому он рискнул, и как при любом риске, имел право на ошибку. Конечно, Охранник могла сменить машину, и она это сделала. Швейцар очень хорошо разобрался, кто Охранник, а кто её помощник. Теперь, когда она запомнила его образ, а он – её, она обязательно догадается, как он выследил номера второго. А следовательно… Прежде всего, опять сменить собственную машину. И самое главное: в кратчайшие сроки установить местонахождение трупа Курбатова. Это больницы, морги или… жена второго. Задача не сложная, учитывая, что Подольск – не Москва, но требуемая скорого решения, и после этого можно будет отправлять сообщение. Девяносто девять процентов из ста, что он, Швейцар, опередил Охранника уже во второй раз.

* * *

Доктор Арефьев вышел из кабинета и направился в операционную. Мягко выражаясь, он был не в себе. И суть даже не в том, что тяжёлое огнестрельное ранение – дело хлопотное и чреватое долгими проблемами. Просто с подобной просьбой он столкнулся впервые за почти двадцать пять лет своей медицинской карьеры. Арефьев успокаивал себя тем, что эта самая просьба исходит от работника органов, а не от какого-то проходимца. Молодая и симпатичная майор милиции, похоже, даст фору любому детективному корифею, о работе которых Арефьев любил читать на досуге. И как всегда, жизнь преподносит сюрпризы похлеще описанных в книгах…

Тем временем, в его кабинете Елена Иратова и Сергей Монахов горячо обсуждали предстоящую работу последнего. Для Монаха это было настолько неожиданно, что он сразу же уверил Елену, что справится. Трудность заключалась только в докторе и некотором персонале больницы, но Елена, заручившись словом Арефьева, постепенно успокаивалась.

За последние шесть часов ей пришлось пережить нелёгкие, тянущиеся и нескончаемые, минуты ожидания. В эту ночь Елена и не мечтала о сне. А предстоящий день не сулил ни расслабления, ни покоя. И должно многое, очень многое решиться…

Утром Елена, наконец, покинула городскую больницу, оставив в ней Монаха. Она выпила таблетки, которые позволят продержаться без сна и отдыха ещё некоторое время. И по дороге в автосервис Елена разложила по полочкам все те мысли, которые сумбурно возникли в еёголове за эту жуткую ночь.

Да, киллер мог увидеть её так, чтобы она этого не заметила. Да, он мог узнать, кто она, кто её родители и подольский адрес. Это сложно, но возможно. Но чтобы ТАМ искать и найти Курбатовых? Вот так взять и найти? Киллер, конечно, мог просто предположить, съездить, и тут ему и повезло. Но такое построение объяснения не радовало Елену. По закону больших чисел она отмела его ещё по пути в больницу! Нет, он наблюдал за Алексеем. Но тогда или у него целый автопарк, или он использует немеренно пособников. Елена клялась себе, что кроме голубого «Москвича», что воткнулся в бампер её «Шевроле», ТОГДА никого подозрительного она не заметила. Приняв как факт то, что киллер действует в одиночку, Елена пришла к выводу, что «бородатик» из «Москвича» и есть киллер. Сейчас она приняла эту версию за основную и, сопоставив происшедшие события, объяснила для себя ВСЁ. Да, он был превосходен, этот «бородатик»! Его лицо…Она хорошо его запомнила, но как же он умеет маскироваться! Теперь ей будет проще с ним, но и он увеличит свою бдительность и усложнит игру.

Елена оставила побитую в погоне «Ладу» в автосервисе, наказав привести её в божеский вид с максимальной быстротой, и, взяв из машины необходимые вещи, поймала такси и поехала к платной стоянке.

Итак, всё усложняется.Елена позвонила в «Юпитер Тревес» и, извинившись, отменила тур Алексея Курбатова в Анталию, так как ему это уже не понадобится. Директор, конечно, останется недовольным, ну и чёрт с ним. Курьера, который должен вернуть документы Курбатова, Елена пообещала встретить у метро «Сухаревская».

Местонахождение Людмилы Курбатовой заботило Елену не менее серьёзно. Ни в подольской квартире, ни у себя дома Люды не было. Мысль о том, что её похитил киллер, плохо вписывалась в Правила, но не могла быть исключённой. Вообще, обо всех договорах надо бы потолковать с Юджином. После писем может случиться что угодно!

Кстати о письмах. Ангел Смерти, в отличие от их автора, верно угадывает следующую жертву. Никольская оказалась не второй, значит, может быть третьей тире пятой, Лина – третья по письму, значит, либо номер четыре, либо пять, и Воробьёв – так называемый первый, но, как и Маша может быть третьим тире пятым. Сколько же вопросов у Елены к этому Ангелу Смерти…

«Шевроле», как ни в чём не бывало, стоял на своём месте, немного запорошенный снегом. Елена подошла к джипу сзади, нагнулась и посмотрела под днище. Пошарив рукой, она нащупала посторонний предмет, прикреплённый к машине сильным магнитом. Вот оно, доказательство её объяснений!

Радиомаяк умещался на ладони и представлял собой маленькую чёрную коробочку. Да, она и не предположила такого с самого начала! Господин убийца имеет доступ к шпионским аксессуарам! Может, он бывший фээсбэшник. Что же, его уровень ясен. Но в любом случае, на «трёшке» такого не было, и он не запеленговал её, когда сажал к себе Курбатова. Теперь он поймёт, что Елена знает про маяк. Монах!!!

Елена схватила «мобильник». Монах привёз Курбатовых тогда домой на своей «девятке».

– Поищи на машине радиомаяк, чёрный, размером в два спичечных коробка. Найдёшь, избавься, не найдёшь – позвони мне.

Елена вырулила со стоянки и, когда затормозила на светофоре, швырнула чёрный предмет в кузов рядом стоящего грузовика. На место встречи с курьером она приехала загодя и купила хот-догов и фанты. Парень опоздал на пять минут, но доставил документы Алексея в целости и сохранности. Елена ещё раз набрала номер Курбатовых. Мимо. Подольская квартира теперь засвечена…

Елена села в джип и надела под свою короткую куртку кобуру, куда переложила «Беретту».

* * *

Сознание возвращалось так медленно, что это было похоже на плохое пробуждение после крепкого сна. Люда с трудом открыла глаза и совсем не поняла, где находится. Она обнаружила, что лежит в верхней одежде на полу какого-то странного помещения. Как она здесь оказалась? Что произошло?

Она ничего не помнила с момента появления в новой квартире. Их с мужем привезла Елена, они долго о чём-то спорили, а что было дальше…Глухой, провальный сон. Девушка чувствовала себя как-то непонятно. Ничего не болело, слегка кружилась голова, и поташнивало. Люда встала и ударилась о лестничный пролёт. Видимо, она пролежала в подъезде много времени! Шатаясь, она привстала, и, держась за стену, подошла к двери и приоткрыла её. На неё пахнуло холодом. А в подъезде было тепло, и она даже не замёрзла. По резкому свету из-за двери Люда поняла, что уже утро или день. Но нить времени она потеряла, и все последние события её жизни перепутались и смешались с прошлым.

Тут она вспомнила, что Алексей должен был куда-то лететь, чтобы скрыться от преступника. Может, он уже улетел? И эта женщина, Елена…Вдруг она улетела с ним? Плохо соображая, Люда вышла из подъезда и пошла вдоль однотипных старых домов. Необходимо определить, где она находится, добраться до своей квартиры и отыскать телефон этой женщины. Люда очень беспокоилась о муже. Кто отвёз и бросил её здесь? Может, это тот, кого боится Елена? Тогда…что он сделала с Лёшенькой? Господи, как страшно…

Люда собрала остатки своей воли, чтобы не впасть в панику, и подошла к первому встречному. На вопрос о ближайшем метро прохожий ответил, что оно в пятнадцати минутах ходьбы. Прохожий также удивлённо сообщил, что сегодня двенадцатое января, и времени полвторого дня. Значит, прошло не так много, как думала Люда. Ведь она точно помнила, что все ужасные события, связанные с письмом, произошли после нового года…

* * *

Амадей принял планы Лины на день как должное, и после звонка Эльке Лина договорилась с ним встретиться в три часа на «Чеховской», оделась и уехала.

Элла накрасилась и приоделась. Завидев Лину, девчонка бросилась к ней навстречу, обняла и чмокнула в щёку, оставив след губной помады.

– Я уже придумала, куда хочу пойти! Я хочу в ресторан! – выдала она.

– Прямо с утра? – Лине, честно говоря, совсем не хотелось туда.

– Да, а что? Пойдём, Лин, я вытрясла из мамы адрес ресторана, куда она ходила с папой в прошлом году!

– Пойдём… – Лина оглянулась по сторонам.

Один тип в чёрной куртке вызывал у неё подозрения. Лина не ручалась, но, похоже, он шёл за ней от самого дома. Сейчас его не было видно, и девушки зашли на эскалатор. Лина смотрела вниз. Тип появился и пошёл пешком вверх по лестнице. Он обогнал Лину и Эллу, не обратив на них внимания.

Элька рассказывала о своём разговоре с Вовиком по телефону, об их прогулке поздним вечером и его приставаниях к ней в подъезде. Затем жаловалась на мать, не верящую в то, что новые покупки для дочери делает её взрослая подруга. Лина пару раз за полтора года знакомства с Эллой виделась с её родителями, и специально старалась избегать таких встреч. «Папа» Эльки был на самом деле её отчимом и недолюбливал девочку, ревнуя жену к ней. Пока, к счастью, его нелюбовь знала меру и не выходила за рамки дозволенного. «Я его очень люблю!» – всегда говорила Элька об отчиме, зная, что её настоящий отец давно живёт в другой семье, и плевал на свою первую дочь.

Типа в чёрной куртке Лина больше не замечала. Ресторан носил странное название «Малыш», Лина даже не знала, что такой есть в Москве. Он оказался совсем не детским, а просто уютным, с одним-единственным залом мест на пятьдесят. Девушки сдали верхнюю одежду в гардероб, и Лина усадила уже смутившуюся Эльку за столик. Цены в меню были разумными, блюда – простыми, и Лина заказала жареной картошки, так как не завтракала. Элька захотела горячего шоколада, коктейль, салат, мартини, в общем, очень много всего. Лина понимала, что подруга просто упивается своей «взрослостью».

– Ты любишь писать письма? – неожиданно спросила Лина, наблюдая за Эллой.

– Нет, ни капельки! – она была невозмутима.

– Сходила бы с Вовиком в кабак, – предложила Лина, закуривая.

– Не, ему не интересно. Мне интересно с тобой, – Элька наманикюренными пальцами вытащила из пачки Лины «Винстон».

«Нет, с тобой тоже всё в порядке. Тебе нравится учиться у меня, а мне – учить тебя и доставлять радость», – подумала Лина и зажгла подруге сигарету.

– Лин… – Элька выпила уже бокал мартини, – а ты это…достанешь ещё деньги? Я присмотрела такое колечко…Очень хочется, а?

– В конце месяца. Элечка, ты должна к этому привыкнуть, – Лина взяла её руку в свою, – и ещё. У меня сейчас жизненно важная ситуация, мне придётся часто отлучаться из города. Но я всегда помню о тебе и буду позванивать сама. Я хочу, чтобы ты правильно меня поняла.

– А что у тебя такое случилось?

– Знаешь, я ищу работу, и есть заманчивое предложение. Не хочу сглазить, поэтому никому не рассказываю. Если выгорит, мы с тобой с первой зарплаты поедем в путешествие.

– Правда? – у девочки загорелись глаза, – а ещё я хочу в Болгарию. Лин, мы поедем туда, правда? Давай за это выпьем! – Элька подняла свой бокал.

– Это было бы здорово, – Лина чокнулась и задумалась.

– У нас одна девчонка из класса была в Турции, в Кушадасах. Её предки возили. А я сама поеду, без предков, вот тогда она обзавидуется! Да, а вдруг мать не пустит? Хотя с тобой пустит. Лин, ты попросишь её меня отпустить? Лин? – Элька задёргала её за рукав.

– Да, конечно, – Лина посмотрела на неё. Серые глаза Эльки блестели счастьем.

– Я хочу зайти в магазин! Лин, пойдём! – Элька встала из-за стола и опёрлась на него рукой, – ой, Лин, я такая пьяная!

Элла прижалась к подруге. Лина расплатилась за заказ, и вывела Эльку на улицу.

– Пойдём ещё куда-нибудь! – Элька держалась за Лину, чтобы не упасть, – я хочу на дискотеку, в Болгарию, в бордель! Мне уже всё равно! Лина… Пойдём, купим мне колечко! Дай мне прикурить!

Лина не могла сдержать улыбку. Элька была сама прелесть и конечно, специально играла более пьяную, чем есть на самом деле.

Ювелирный магазин попался совсем не кстати. Элька утянула туда подругу, долго бродила вдоль витрин и, наконец, заявила:

– Вот это! Лин, я покупаю себе это золотое кольцо!

– Это почти пятьсот долларов, Элла. Мы сейчас не можем позволить себе купить его. Я обещаю, что через месяц у тебя будет это колечко.

– Я хочу сейчас! – глаза девочки сверкнули, – ну Лина, пожалуйста!

Лина могла себе позволить такую расточительность, но не сейчас, не в её ситуации. Сбережения надо беречь, и даже Элькины капризы не заставят её потерять рассудок. Хотя так хочется его потерять…

Девочка плакала, когда Лина уводила её из магазина. Узнав, что Лина не сможет с ней гулять до вечера, Элька стала напрашиваться ехать по Лининым делам вместе. Лина с трудом уговорила Эллу, что ей это будет не интересно, купила ей плюшевого дракончика и посадила на метро. С ней пока всё в порядке, но это не значит, что дальше будет просто. Лина отправилась на «Чеховскую» с мыслями об Эльке. На какое время она может «забыть» о ней? Не наделает ли Элька глупостей? Не разуверится ли в ней?..

Тип в куртке опять появился. Лина отчётливо видела его в соседнем вагоне. Нет, это не мания преследования, поскольку всё слишком реально. Это слежка. Или это Лена проверяет её бдительность, или автор письма взялся за дело.

На следующей станции Лина перешла в соседний вагон, встала рядом с типом и спросила его, который час.

– Полтретьего, – произнёс тип и уткнулся в «Плейбой».

Он хладнокровен, посчитала Лина, и на «Цветном бульваре», расталкивая пассажиров, выбралась из вагона перед самым закрытием дверей. Тип изумлённо глядел на неё через окно и скрылся вместе с поездом в тоннеле. Лина пропустила три поезда и на четвёртом доехала до «Чеховской». Амадей уже ждал, и они поехали пить пиво в общагу.

* * *

Часы показывали десять минут после полудня, когда в окошко старенького Колиного «БМВ» постучалась какая-то женщина. Открыв, он недоверчиво спросил:

– Пароль?

– Монах, – ответила Елена и залезла в салон.

Сергей Монахов ещё в больнице описал ей филёра Маши Никольской и сказал, что тот вполне подойдёт для «женской» работы в деревенском доме. Поскольку Машей Елена собиралась заняться вплотную, то человек Монаха вполне подойдёт и для начальной помощи с ней.

– Меня зовут Елена. Твой шеф Сергей Петрович должен был предупредить насчёт меня.

– Наслышан, наслышан. Вы тоже из «Ласточки»? Я Николай Кротин, можно просто Коля.

– Я занимаюсь тем же делом, что и Монах. Прежде чем дать тебе задание, попрошу рассказать всё о твоей подопечной. В подробностях.

Коля выложил всё про ментов, про подругу-пьянчужку, про дитя и его сад, про «Истринские вести», настаивая на том, что кроме него, за Машей ни одна свинья больше не следила.

– Девушка свободная, голодная и беспечная, – подытожил он, – следить за ней – сплошной кайф без перерыва. Жаль, не высыпаюсь без помощника, теряю бдительность. Просил Серёгу, так он вместо помощника вас прислал. И чего теперь, будем вместе за ней шпионить?

– Нет, Николай. Перепиши мне адреса отделения милиции и редакции, свой мобильный. Заодно спиши мой, – Елена протянула блокнот. – Поручение тебе такое. Есть в области городок, Ногинск называется. Поезжайтуда и найди однокомнатную квартиру, с телефоном, подешевле и поспокойней. Вот деньги, – Елена отсчитала из бумажника несколько купюр, – заплати за три месяца, что сэкономишь – твоё. Как выполнишь, сразу звони мне. Справишься?

– Ещё бы! – Коля переваривал информацию, строча ручкой, – на чьё имя снимать?

– На своё. После этого задания морально готовься к следующему.

– Что же мне предстоит такого?

– Жить в деревне с двумя людьми. Ну, об этом поговорим после. Удачи!

Елена вылезла из «БМВ», села за руль «Шевроле» и поехала в ментовку. Сорок минут ушло на то, чтобы у «милого капитана Володи» разузнать историю о пенсионере Андрее Андреевиче, письме и Маше. Взвесив всю информацию, полученную о Никольской, Елена Иратова припарковала джип возле её дома.

Перед ней стояла девушка среднего роста, с острыми чертами лица, большими губами и «хвостом», заколотым на затылке. У Елены она сразу проассоциировалась с Джулией Робертс, правда, сходство с голливудской актрисой было отдалённым.

– Никольская Мария Антоновна?

– Ну, – Маша оценивающе разглядывала Елену.

– Меня зовут Елена, я из детективного агентства, – Иратова показала ксиву.

Девушка внимательно прочитала, протёрла руками глаза и пригласила Елену войти. Не раздеваясь, она прошла на кухню, Маша запахнула и завязала халат и встала у дверного косяка.

– Вы догадываетесь о цели моего визита? – спросила Елена, положив удостоверение перед собой на стол.

– Ну, я читала об этом… Вы частный сыщик, Шерлок Холмс в юбке, да?

– Да, что-то вроде того. Я не буду утомлять вас вопросами. Скажите, ваши родители смогут взять вашего сына к себе на несколько месяцев?

– Если хорошо попросить, то да, – Маша грызла ноготь, и косилась на Елену, – а что случилось? Если вы знаете обо мне так много, то наверно, я в чём-то замешана. Но могу вас всех заверить, что я не преступница, и за мной ничего не числится. Что случилось-то?

– Мы хотим найти анонима, рассылающего нехорошие письма честным порядочным девушкам, – ответила Елена, – ваш сосед из первого корпуса Андрей Андреевич Лисицын действительно не причем. Пишущий, по нашим данным, психически нездоров, и поэтому, в целях вашей безопасности, я предлагаю вам, Мария Антоновна, на время исчезнуть из города.

– Так, а как? – Маша плюхнулась на стул и распахнула глаза, – значит, это псих? А он кому-то ещё написал? А почему капитан мне про него не говорил?

– Милиция ведёт своё расследование, но она не может предложить вам таких услуг, как я. Наше агентство снимет для вас квартиру, вы будете там жить, пока мы не изловим автора писем. Этот человек непредсказуем, и пока что дело дальше писем не зашло. Но, сами понимаете, псих, как вы сказали – это псих.

– Понятно… – Маша взяла спички и пачку сигарет со стола, – и где я буду жить?

– В Ногинске. Не беспокойтесь, Мария Антоновна, мы создадим все условия для вашей безопасности.

– Называйте меня Маша, зачем по отчеству-то? Вы, небось, моложе меня будете?.. – чувствовалось, что девушка не может осмыслить ситуацию. – А вы мне не врёте? – она вновь взяла ксиву Елены и завертела в руках.

– Так письмо доказывает мои слова. Принесите его.

Маша достала из дамкой сумочки книгу «Любовь под тенью платана», которую сейчас читала, и вынула из неё письмо. Всё правильно, «вы умрёте второй». Курбатов подтверждал лживость этой фразы.

– Мне немного страшно, – произнесла Маша, – знаете, капитан мне сказал, что это шутка, а сперва-то я серьёзно решила, что этот пердун старый убить меня хочет. Не, я не истеричка, вы не подумайте, ну и не дура тоже. Сразу милицию вызвала. Я ещё в газету ходила, там редактор такой, высокий, статный. Он про меня собирался статью написать! А ещё Галка сказала, что мне надо в Москву, в «Мегаполис»… Послушайте, откуда взялся этот псих, а? Он чего, девушек убивает?

– Нет, Маша, не убивает, – Елена поправила прядь волос, – но посудите сами, что если человек пишет такие вот письма, то он явно ненормальный. Когда его поймают, всем будет спокойнее, не так ли?

– Да, я понимаю… Я хочу подумать… – Маша опять взяла ксиву, – Елена…Можно просто Лена?

Иратова кивнула. Маша была ей симпатична, но Елена догадывалась, что проблем с ней будет не меньше, чем с Воробьёвым. Никольская – непредсказуема даже для самой себя.

Маша же, уже доверяя этой женщине-сыщице, думала не столько об опасности – не осознав пока её полностью, – а сколько о переменах, которые влечёт за собой переезд. Ей наверно придётся быть одной, скучать в незнакомом городе… Ещё надо объясняться с родителями и с Яном. Да, а ещё Миша, спасший её от контролёра… А что она скажет Галке, Светке и другим подругам? Так они и поверят про психа!

– Лен, а что я скажу подругам? А ты…ой, вы уверены, что меня он не найдёт? – Маша придумывала логическую цепочку, – А если ко мне приедет Ян, то псих может проследить за ним, и тогда он меня убьёт! Да? Что вы молчите? Убьёт, да?

Маша закрыла рукамилицо, Елена встала и приобняла её.

– Не бойся, я защищу тебя… Со мной тебе нечего бояться, – говорила Елена, смотря на забавную картинку в коридоре. Знаменитая обезьяна Моника нарисует лучше. – Маша, я пришла, чтобы помочь тебе, положись на меня. Никакой псих тебя не найдёт, а мы его скоро поймаем. У тебя нет поводов для страха…

– Что же мне так не везёт… – хныкала Маша, – за что мне такое, господи… Почему меня никто не любит…Что я такого сделала? Сколько ещё терпеть…

Это продолжалось не так долго, как рассчитывала Елена. Маша произнесла «Ой, простите, простите!», побежала в ванную и привела себя в порядок.

– Всё, я готова… – тихо сказала Маша, растирая глаза, –мне надо позвонить, да? Я должна забрать Петю из сада и отвезти к бабушке…

– Скажите им, что вам предлагают хорошую работу, и вы уезжайте, ну, к примеру, в Геленджик. Скажите, что будете сами звонить им.

Елена подвела Машу к телефону. Та, немного подумав, набрала номер…

Она говорила всё, как надо, и тут заверещал «мобильник» Иратовой. Елена вышла на кухню и ответила.

– Алло? Елена? Это Люда…Курбатова…

«Ну слава Богу! Жива!»

– Да, Людмила, я слушаю. Где вы, с вами всё в порядке? Расскажите мне, что с вами случилось?

– Я дома, со мной всё нормально…Елена, где Лёша, мой муж? Он с вами?

– Нет, он не со мной. Я вам всё объясню, будьте дома, и скоро… – Елена глянула на часы, – часа через три я к вам подъеду. Только прошу вас, не волнуйтесь…Вы что-нибудь помните?

– Нет, я очнулась в каком-то доме, ничего не помню…Но скажите, Алексей …он жив?

В дверях появилась Маша, она курила и с беспокойством глядела на Елену. Если бы Елена могла ответить на вопрос Люды, то она бы это сделала…

– Людмила… Я приеду и всё вам расскажу. К сожалению, о вашем муже я ничего не знаю, но клянусь вам, узнаю в ближайшее время. Ничего не предпринимайте, никому не звоните, сидите и ждите меня. Обещаете мне?

– Да… – чувствовалось, что женщина плачет, – хорошо…

Выкрутилась. Елена тяжело вздохнула и вопросительно посмотрела на Машу.

– Родители не поверили, но они, конечно, возьмут Петю. Я должна идти…

– Маша, соберите минимум своих вещей и вещи сына. Не забудьте деньги и документы. Детали, касающиеся вашего проживания, расскажу по дороге.

Скоро Маша была готова. Елена погрузила две её сумки в «Шевроле», и они доехали сперва до детсада, а затем – до Машиных родителей. Елена отметила, что Петя очень спокойный и молчаливый мальчик. Он глазел по сторонам и не проявлял в джипе излишней детской любопытности. Елена не стала подниматься с Машей, но взяла с неё слово, что та ничего не скажет об истинных причинах своего отъезда.

Девушка вернулась спустя минут двадцать без Пети. Она уселась на пассажирское сидение и сказала:

– Я не верю.

Елена вкратце описала Маше, как она будет жить на новом месте и в чём будет ограничена. То, что ей нельзя будет ни с кем общаться даже по телефону, Машу ошарашило, но она только кивала, говорила, что согласна, а сама пыталась понять, зачем такие предосторожности.

К Курбатовым приехали с отставанием от графика на четверть часа. Машину Елена оставила в пяти минутах ходьбы от дома.

– Маша, побудь здесь, я вернусь через полчаса. Всё хорошо, – Елена взяла её руку и легонько сжала.

Пока Иратова отсутствовала, Маша думала. Теперь у неё будет много времени, чтобы думать. В результате она пока пришла к не доказуемому выводу, что псих написал ей не случайно. Вряд ли тогда бы произошло то, что происходит сейчас…

Наконец, показалась Елена. Она подошла, открыла водительскую дверцу и улыбнулась:

– Вот и я. Как холодно, а? Маша, всё нормально?

– Да, – девушка отвернулась. – Лена, скажи, а ведь этот больной не случайно мне прислал письмо? Ведь он хотел меня напугать, правда?

– Мы точно не уверены в связях писавшего письма со своими адресатами. Могу тебе сказать, что выбор тебя скорее всего случаен.

– А куда ты сейчас ходила?

– Это не имеет отношения к нашему с тобой делу. Я, как агент, занимаюсь несколькими расследованиями. Маша, квартира в Ногинске пока не готова, и если ты не против, мы заедем в кафе. Я жутко проголодалась, а ты? – Елена подмигнула ей.

– Давай, – Маша слегка улыбнулась.

Кафе носило завлекающее название «Аппетит» и находилось недалеко от метро «Коломенская». Когда Елена и Маша выбирали себе блюда, вновь заверещал Иратовский телефон. Это была Лина, а не тот, чьего звонка ждала Елена.

– У меня есть новости, – голос Лины был спокойным, – за мной следил один тип. Фигуристый, в чёрных одеждах и симпатичный по стандартным меркам, но он оказался не в моём вкусе, поэтому я от него избавилась.

– Лина, что ты наделала! – поддержала её настроение Елена, – разве так можно?

– Что делать, что делать… Как у тебя, я тебе сегодня нужна?

– Да, нам надо встретиться. Ты будешь на той квартире в Кузьминках?

– Если это необходимо, то да.

– Хорошо, я тебе туда позвоню, скорее всего этой ночью или утром. Как только разгребу всё это…

– У тебя точно нет проблем, или ты от меня скрываешь? – недоверчиво спросила Лина.

– Нет, не скрываю. Ты не одна путешествуешь? Если ездишь по городу, то делай это с кем-нибудь.

Елена снова предупредила Лину об осторожности и затем ещё раз позвонила Коле. Тот сообщил, что едет смотреть третий вариант, так как и вторая квартира оказалась не подходящей.

Долгожданный звонок Монаха из больницы раздался в половине десятого вечера, когда джип Елены мчался по шоссе в направлении Ногинска. Сергей был лаконичен:

– Человек был, всё прошло без происшествий. Ситуация под моим контролем, поздравляю тебя… Второе. От маяка на машине избавился, как только ты предупредила. Третье. Егорова перехитрила моего человека в метро. Он ждёт её в Кузьминках…

– Правильно делает, она туда прибудет с минуты на минуту.

– Четвёртое. Сведения о машинах.

Елена приготовилась писать.

– Владелец голубого «Москвича» – Панкратов Борис Фёдорович, адрес… телефон… Владелец белой «Тойоты» – Михеев Александр Владимирович, адрес… телефон… «Москвич» числится в угоне с ноября того года, насчёт иномарки претензий нет.

– Спасибо, ты молодец! – Елена убрала блокнот, – пока продолжай находиться там, всё как договаривались. Кротина я сняла, он поедет в деревню. Всё, спасибо…

Джип подрулил к девятиэтажному панельному дому. Елена сперва поднялась одна, чтобы взглянуть на квартиру и того, кто её сдаёт. Коля приветствовал её широкой улыбкой и большим пальцем кверху. Жилище было вполне презентабельным, сдавала её многолетняя бабуся, живущая у детей и таким образом зарабатывающая на жизнь. Елена объяснила, что здесь будет жить девушка, но хозяйка может не беспокоиться. Коля спустился к своей «БМВ», Маша же, заметив его, не узнала в нём по силуэту в темноте «Мишу из МЧС». Затем появилась Елена, и они с Машиными сумками вновь предстали перед хозяйкой. Квартиру снимали на три месяца, деньги Коля заплатил за всё время, и бабуся осталась довольной.

Елена оставила Маше номер своего «мобильника» и пообещала, что на днях найдёт для неё человека, который будет заботиться о продуктах и безопасности.

– А ты? Я думала, ты будешь со мной! – девушка схватила Елену за руку.

– Я не смогу быть с тобой постоянно, Маша. Мне надо работать.

– Не уходи, пожалуйста! Мне страшно! – Маша прижалась к ней и не хотела пускать, – Не уходи, останься здесь!

– Здесь тебе нечего бояться. Никто не знает, что ты здесь. Я должна заняться поимкой человека, который пишет письма, – Елена ласково отстранила её от себя, – Маша, запомни, что я тебе говорила: никаких звонков и прогулок. Если что, всегда набирай мой номер, и всё будет прелестно. Я тебе тоже позвоню…

Когда Елена закрывала дверь, Маша стояла в проёме и плакала. Елена никак не могла сейчас остаться с ней. Но она молила бога, чтобы за то недолгое время, что Маша проведёт одна, девушка не наделала бы глупостей…

– Спасибо, всё окей! – Елена вышла из подъезда и кивнула Коле, – сейчас едем к тебе домой.

– За шмотками? – Коля растёр руками озябшие щёки.

– Да. Суть задания расскажу по приезду.

Старенький «БМВ», а за ним джип «Шевроле», выехали из Ногинска. Коля жил в столице.

Полпервого ночи «мобильник» Иратовой дал о себе знать. Она предчувствовала, что это ОН. И предчувствие её не обмануло.

– Юджин, – его голос нельзя было забыть, – привет, Елена.

– Прошу, не вешай сразу трубку! – она изумилась его приветствию, – дело изменилось, мне нужен совет.

– Второй ступил на луну. На очереди третий.

– Да, я знаю… – Елена выдохнула воздух. Это то, что она ждала услышать. «Шевроле» сбавил ход, Колина машина ушла немного вперёд.– Юджин, всего три вопроса. Первый. Ангел Смерти – это секрет моего оппонента, твоя выдумка или отвлечённое лицо?

– Первый раз слышу. Третье, вероятнее всего.

– Письма. Последовательность в них не совпадает с последовательностью жертв. Это факт. Как объяснишь?

– Удивительно… – голос Юджина стал настороженным, – это невероятно. Но это не моих рук дело, уверяю. И охотник не причём.

Он сказал «уверяю». Значит, понимает, что она подозревает его в нечестности.

– Третий. Подтверди, что игра идёт честно, иначе я выхожу.

– Подтверждаю.

Юджин разъединил линию. Что ж, кроме писем, всё остальное ясно. Она его озадачила. А ей позарез необходимо найти Ангела Смерти! Поиски Юджина могут подождать.

Елена Иратова очень хотела спать.

Глава 10. Правда или ложь?

Пятница, тринадцатое, повсеместно считается дурным совпадением. Все неприятности, которые происходят с людьми в такой день, объясняют зловещим сочетанием дня недели и числа. Правда, не все настолько суеверны. Антонина в этот день, точнее, в эту ночь, занималась тем, чем и надо, по её мнению, заниматься.

Вся мебель и барахло из комнаты были вынесены в коридор и на кухню. Посреди, в центре начерченного краской на полу круга, сидела Антонина, а рядом стояла покрытая чёрной тканью табуретка. На ней стояли две красные свечи, пиала с водой, лежали нож с чёрной ручкой и авторучка. Рядом, на маленькой этажерке, располагалась кодаковская фотография в рамке. Комната была наполнена ароматом благовоний.

Антонина взяла её, окропила водой из пиалы и произнесла:

– Создание из бумаги, я нарекаю тебя Ангелиной!

Повторив это три раза, она взяла свечу и стала выводить в воздухе её огнём буквы. После чего Антонинамедленно нарисовала на фотографии перевёрнутую пентаграмму, напевая при этом:

– Я, Гернуна, посылаю тебе, Ангелина, самую лёгкую смерть!

Отбросив ручку, Антониназакрыла глаза и сжала в руке нож, и, продолжая повторять приговор, провела остриём по своему рисунку. При этом она видела, как лезвие ножа раскалилось и буквально выжгло пентаграмму на фотографии. Показывая её всем сторонам света, Антонина объявляла:

– Как только символ уничтожится, так мои слова сбудутся!

Повторив обращение к сторонам света три раза, Антонина задула свечи и вышла из магического круга. Для осуществления второго этапа она накинула на себя пальто, вышла на улицу и села в машину.

Через час она была у дверей квартиры своей жертвы. Достав из кармана флакон с маслянистой жидкостью, Антонина начертила ей прямо перед дверью перевёрнутую пентаграмму, затем провела над символом по воздуху ножом. Всё это она проделала молча.

Ещё через час Антонинавернулась домой. С полки на кухне она достала емкость с азотной кислотой и налила опасную жидкость в стеклянный поддон. Найдя фотографию рядом с этажеркой, Антонина последний раз глянула на неё, и опустила в поддон.

Она следила, как изображение постепенно исчезает, растворяясь в кислоте, и улыбалась.

* * *

С Амадеем они расстались на станции «Площадь революции». Он сказал, что должен сделать несколько деловых звонков, а телефоны у него дома, в справочнике. Возвращаясь после дня рождения одного кренделя на своё временное пристанище в Кузьминки, Лина вспоминала последний разговор в метро.

– Ты найдёшь для меня машину? – открыто спросила она, держа Амадея за руку.

– Найду. Но вот водить не дам, поскольку ты согласишься на то, чтобы за рулём сидел я. И ещё, Лина, – Амадей поднёс её руку к своим губам. – Если ты скрываешься, я тебе подыщу более надёжное место, чем то, куда ты едешь сейчас.

– Может быть, я и соглашусь, – Лина улыбнулась, – но не делай того, чего тебе не хочется.

Сейчас, лёжа на кровати рядом с пьяной Леркой, она вновь задумалась об Амадее. Насколько он искренен с тобой, насколько ему можно доверять? Его жажда помогать тебе – маска, под которой скрываются другие намерения? В общении с ним, в каждом его взгляде, жесте и слове, ты пытаешься найти подтверждение своим подозрениям. Да, его творчество близко и понятно тебе. Но Амадей и его картины – так же отделены друг от друга, как ты и твоё творчество. Он – не меньший авантюрист, чем ты, но сможет ли он дойти до алогичности, до безумия в своих экспериментах? То, что он пока с тобой, со стороны может показаться навязчивым. Но это пока, а главная проверка Амадея – ещё впереди…

Лина открыла глаза. Анжела уехала, по словам Лерки, к матери. Лине не спалось, и её мысли перенеслись к Елене. Она не говорит всей правды. Но Лина думала, что заставит её открыться. И тогда они вместе сумеют сделать всё…А что всё? Может, убийца уже совсем рядом и только выжидает? Лина верила в абсурд. Очень часто она думала, что сама является ходячим абсурдом. Но Лена… Просто прекрасная актриса!

Квартирка Коли Кротина находилась в непотребном состоянии. Чувствовалась острая нехватка женской руки и лень её хозяина. Глубокой ночью Коля и Елена добрались сюда и завалились спать. Елена поняла, что если не отдохнёт, то физически не сможет работать дальше. Что до Коли, то он тоже порядком утомился.

Разбудил Елену звонок Монаха. Часы показывали полдесятого утра. Она быстро прогнала сон и ответила. Монах сообщил, что в больницу приходил второй человек, и Сергей опять не выдал себя, возложив ответственность на доктора Арефьева. И во второй раз всё прошло гладко. Елена отдала новые распоряжения: подключить к делу трёх оставшихся агентов Монаха. Филёр, потерявший Егорову в метро должен следить за её домом и окружением, а первый новый человек берёт на себя Лину вместо него. Второй человек контролирует дом и знакомых семьи Воробьёвых, третий – Никольской. Задача у всех нелёгкая: обнаружить подозрительных личностей, интересующихся «клиентами», и доложить их приметы. Таким образом Елена хотела вычислить Ангела Смерти и, может быть, узнать, кем в ТРЕТЬЮ очередь интересуется киллер.

Елена встала с раскладушки, умылась и приготовила завтрак: бутерброды из поджаренного на сковородке чёрствого хлеба и шпрот. Коля, протирая глаза, предстал перед ней в одних трусах:

– Кушать? А это… знаете, чего я подумал? Вот Маша…

Он не решался продолжить, и это не ускользнуло от Елены.

– Маша, её нужно охранять, – сказал Коля, орудуя электробритвой, – так вот, я могу этим заняться. А в деревне пусть поживёт, например, мой шеф.

Елена улыбнулась: всё с этим сыщиком ясно. Интересно, как у ребят Монаха с неподчинением приказу? Сама Иратова чувствовала, когда уместна строгость и чёткие правила, а когда нет. Ситуация с Колей была проста.

– Твоё задание не меняется, – Елена откусила бутерброд, – мы едем в деревню. Твоё желание охранять Машу разделяю и постараюсь по возможности помочь. Но учти, это только при идеальном выполнении настоящего задания.

– Слушаюсь, товарищ кок! – огорчённо отрапортовал Коля.

Спустя три часа они подходили к деревенскому дому. «БМВ» Кротина и джип Елены остались у леса. Лыж у Коли не было, и Елена попросила его съездить на днях в магазин и купить. Сейчас он шёл по глубокому снегу с рюкзаком за спиной и про себя матерился.

Иван Александрович и Светлана вышли на крыльцо. Елена увидела, что снег перед домом расчищен, из трубы идёт дым, а профессор обнимает свою жену одной рукой.

– Мы ждали вас вчера, – произнесла Светлана, – и очень переживали за вас, так как вы не приехали.

– Всё в порядке, – Елена сняла лыжи и прошла в дом, – знакомьтесь: это Николай, он будет жить здесь и помогать вам во всём. Вы можете во всём на него положиться.

– Просто Коля, – Кротин и Воробьёв пожали друг другу руки.

Елена почувствовала облегчение: Воробьёвы, наконец, осознали главное и начали жить, а не заниматься выяснением отношений. Коле было поручено отвечать за обеспечение продуктами, поднимать оптимизм своих подопечных и связываться с Еленой по «мобильнику» в случае непредвиденных обстоятельств. И главное – экономить деньги, выданные Еленой и сбережения семьи профессора. Елена объяснила Ивану Александровичу и Светлане, что они должны слушаться и не спорить с Николаем, что она, Елена, будет приезжать не часто и что их житиё в деревне зимой может продлиться до середины весны.

Уезжала Иратова в хорошем настроении, и к четырём дня была уже в Кузьминках. Она не стала заходить, сказав Лине, чтобы та собралась и спустилась к её джипу. Филёры, приставленные к Лине и её родителям, были предупреждены.

– Едем ко мне домой? – спросила Лина, чтобы хоть что-то спросить. Она чувствовала, что Елена очень напряжена, как-то зло напряжена.

– Да, едем… Прости, я обманула, сказав тебе, что у меня нет проблем, – Елена не смотрела на собеседницу, – я не смогла спасти второго, порученного мне как охраннику, человека. Он погиб.

– Погиб?! – Лина была ошеломлена, – из-за путаницы с письмами?!

– Отчасти да. Сразу скажу, чтобы ты не волновалась: «хвост», от которого ты оторвалась в метро – человек нашего агентства. За тобой следят, чтобы выяснить, следит ли за тобой преступник…

Лина не знала, как сейчас помочь Елене, понимая, что та будет считать гибель второго человека на сто процентов своей виной. Подливать масла в огонь, упрекать Лену – подло, сожалеть – глупо. Поэтому Лина промолчала и закурила.

– Давай думать дальше, – с вздохом сказала Елена, – по письму третья ты. Но мы с тобой не верим письмам, так? Второму написали, что он умрёт пятым.

– Если так, то оберегать надо не меня. Сколько жертв у киллера? Пять?

– Да, пять… – Елена сняла прядь чёрных волос с лица.

В её карих глазах Лина заметила слёзы. Это было уже слишком. Профессионал, рискующий жизнью, не имеет права быть сентиментальным и давать волю чувствам! Лина усмехнулась про себя. Пора.

– Лена, я поделюсь своими соображениями. Я очень сильно начала в тебе сомневаться. Эта игра придумана тобой и ещё одним человеком, насчёт личности которого у меня есть несколько догадок. Нет ни киллера, ни пяти его жертв. Есть только я и есть мои враги. Меня сбила с толку напускная и напыщенная серьёзность игры, и я хочу услышать от тебя правдивых и только правдивых объяснений. Иначе… – Лина выбросила окурок в окно, – иначе я просто не буду обращать внимания ни на твои слова, ни на то, что будет происходить. Я не буду прятаться от тени.

Елена притормозила на светофоре. При первой встрече с Линой она решила, что с ней будет легко. И вновь убедилась в этом.

– Ты обманываешь саму себя. Ты хочешь мне помочь, подвергая жизнь опасности, и теперь не веришь в опасность. Лина, выбери для себя – верить мне или нет. Я совсем не хочу показывать тебе трупы двух погибших людей.

– Тогда скажи мне правду о киллере. Что известно твоему агентству? – спросила Лина, всё ещё сомневаясь.

– Окей, Лина. Это наёмный убийца. Тот, кто его нанял – человек практически неуязвимый. Он сообщил нашему агентству, разумеется, через посредников, о киллере. Я и ещё несколько человек обязаны предотвратить убийства. Цели человека «Икс», его мотивы неизвестны. Его поисками занимаются другие люди и другими методами. Моя же задача – спрятать потенциальных жертв, вычислить киллера и с его помощью найти человека «Икс». Письма перепутаны по непонятным мне причинам, и то, что это дело рук киллера или «Икса» – не доказано. В деле с недавних пор появился новый персонаж – некий Ангел Смерти. Она, эта женщина, запугивает тех, кому грозит смерть, и делает это пока в соответствии с правильной последовательностью. Или под маской Ангела Смерти скрывается организованная группа людей, – Елена снова вздохнула. – Так что то, что ты назвала «игрой», придумано не тобой и не мной.

Лина напряжённо думала, ища подвох в рассказе Елены. Иратова после паузы продолжила:

– Не обманывай себя, Лина. В комбинации «Икса» можно разобраться только со временем, когда мы увяжем пять выбранных им человек в логическую цепочку. Сейчас главное, и ты со мной согласишься, – это предотвратить убийства людей.

– Я поняла, я всё поняла, – сказала Лина. Она решила, что верит Лене. Большего она от неё не добьётся, и кем бы ни была Лена, Лина решила с ней сотрудничать до конца. В этом Лина больше не сомневалась. – Я и четыре человека как-то связаны. Скорее всего, в прошлом мы все пересекались с «Иксом», и теперь он мстит нам.

– Да, это главная наша версия. – Елена ни капли не нервничала. – После того, как ты и ещё два человека будут в безопасности, я подключаюсь к расследованию по «Иксу», но при этом мы с тобой не должны забывать о возможности выследить убийцу.

Всё складывалось в очень правдоподобную историю, подумала Лина. Что ж, она скоро будет готова непосредственно содействовать Лене в расследовании.

– Хотя ты указана третьей, – Иратова пристроила «Шевроле» за грузовиком, ожидая поворота, – я не верю письмам. То, что ты намечена четвёртой или пятой, но ни в коем случае ни третьей, – Елена не хотела произносить «жертвой», – далеко не факт. Мы должны обеспечить безопасность всем в равной степени.

– Мудро, – заключила Лина. Ей очень хотелось верить, что письма врут на все сто процентов и что сейчас – ни её очередь… – итак, я могу стать приманкой для киллера, если я – вдруг третий труп по его плану. Другие вряд ли пойдут на это, а я не боюсь. Что мне надо делать?

– Ты самоуверенна или бесстрашна? – спросила Елена, считая Лину как минимум сошедшей с ума.

– Я просто ненормальная, – подтвердила девушка и добавила,– в самом лучшем смысле этого слова.

Елена не думала, что у Лины напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Но она и не казалась глупой, не верящей в опасность. Всё, в чём Лина сомневалась – это блеф, ерунда. Лина –игрок. Настоящий, рисковый, азартный игрок по жизни, каких сейчас осталось единицы. Елена только убедилась в этом. Она сама считала себя такой же.

– Я помогу тебе снять квартиру недалеко от Москвы. Тебе придётся уединиться на некоторое время, пока я не выясню, за кем охотится киллер в третью очередь. Дальше придумаем план. Может, к тому времени что-то выяснится по «Иксу».

– Не смогу, Лена, – Лина вновь закурила, – у меня есть друзья, о которых я не имею права забывать. Это раз. И ещё. Если я – не третья, то киллер, пока не убьёт третьего, не примется за меня?

Самый трудный вопрос. Но и тут придётся выкручиваться, и Елена ответила:

– Если он поймёт, что третий неприступен и недосягаем, то, возможно, он изменит принципам и возьмётся за четвёртого. Нам нельзя ни в чём быть уверенным.

– Ясно. Лена, поверь мне, я сумею спрятаться так, чтобы об этом никто не узнал. Я буду общаться с очень ограниченным кругом людей, чтобы моих друзей не выследили. Как только я почувствую, что дело дрянь, и пахнет хуже керосина, то сразу говорю об этом тебе. Я бью первой, Лен. Всегда. И я тебе верю.

Елена больше не желала её переубеждать, так как имела свои планы. Быстро найдя человека Монаха возле дома Лины, она узнала, что всё чисто. Родители Лины никак не ждали визита дочери. Игнорируя их, она провела Елену в свою комнату и заперла изнутри. Подойдя к своему сейфу, Лина повернула ручку, набрала шифр и открыла его. Накопленных денег оставалось около трёх тысяч баксов плюс НЗ. Лина отсчитала две, остальное убрала обратно и захлопнула дверцу. Доллары она положила в свою сумочку, с которой никогда не расставалась. Девушка решила сменить одежду, поэтому часть платьев развесила в гардеробе, отобрала только один брючный костюм, тёплую кофту и кое-что по мелочи. Не стесняясь Лены, она переоделась, облачившись в джинсы и рубашку. Тут Лине пришла в голову идея взять с собой видеокамеру, но потом она передумала.

– Я зову родителей, – Лина подошла к двери и крикнула, – идите сюда!

Михаил Николаевич и Вероника Георгиевна остановились на пороге. Отец был хмурым и явно не в настроении, мать – как всегда озабоченная своей внешностью.

– Линочка, как на мне смотрится этот пиджак? – Вероника Георгиевна прошлась по комнате, как по подиуму, – я не по-идиотски выгляжу в нём?

– Без него лучше, – Лина улыбнулась, – я хочу вам сказать, что надолго уезжаю. Обо мне не беспокойтесь, наслаждайтесь моим отсутствием. Всех, кто будет мной интересоваться, посылайте в грубой форме, лучше матом, – Лина посмотрела на Елену. Та кивнула и вставила:

– Ангелина едет в командировку в Лондон по своей работе.

– Как Лондон? Линочка, это серьёзно? Тебе надо собрать вещи! – мать всплеснула руками, – что же ты оденешь?

– Я уже готова, – Лина жестом пресекла расспросы, – вам с отцом лучше уехать из города, я повторяю.

Михаил Николаевич покачал головой. Он не верил и спросил:

– Дочка, помнишь наш договор?

– Всё окей, пап, би хэппи! Я не забыла. Мам, поможешь мне?

Отец вышел. Лина притянула Веронику Георгиевну к себе и зашептала на ухо:

– Все номера телефона, посвящённые мне, постарайся записать. Я буду сама звонить!

Родители ретировались на кухню. Лина подхватила спортивную сумку с вещами, надела вместо шубы зелёное пальто с капюшоном, и вышла вслед за Еленой. Снова подойдя к машине филёра, она переговорила, вернулась в подъезд, и они с Линой пошли к джипу.

– Я хотела убедить их уехать! – Иратова пикнула брелком, отключив сигнализацию.

– Да хрен с ними. Отец бесполезен, а мать мне с рождения дала свободу.

Они расстались у метро, Лина поехала в Кузьминки, а Елена – в Ногинск.

Всю дорогу Лину преследовало нехорошее предчувствие, после «свидания» с отцом остался какой-то осадок в душе. Но Лина старалась прогнать дурные мысли и думать об «Иксе». У Елены и её конторы – свои версии, а у Лины были свои. И Лина была уверена, что или вспомнит, или вычислит «Икса» в ближайшее время…

Бросив спортивную сумку в угол, заваленный пустыми бутылками, и взяв телефон, Лина уединилась на кухне.

– Я говорил с ребятами, – сразу перешёл к делу Дима-вышибала, – к сожалению, все ужасно заняты, и у всех семьи и дети. Пойми, тут дело не в деньгах, а в том, что сидеть в дверях какой-нибудь забегаловки – это не прикрывать кого-то грудью. Большая разница.

Лина молчала, она ждала. Поэтому знакомый продолжил:

– Есть ребята по найму… «Профи», специально обучены. Но их гонорар за день, это безумие. Это для тебя совсем не реально.

Лина поблагодарила за информацию и попрощалась. Звонить Амадею она не стала, зная, что он сам скоро нарисуется.

* * *

Целый день Маша Никольская пролежала на старенькой низкой кровати, которая была единственным спальным местом в её новом жилище. Телевизор она включила с утра и больше не выключала, но желания смотреть сериалы или ещё что-то у Маши не было. Поэтому огромный русский агрегат под названием «Радуга» работал фоном, скрашивая Машино одиночество.

Первые полдня она размышляла об авторе письма. То, что он написал именно ей, и сделал это с каким-то намерением, Маша утвердила для себя. Сыщица не обманывала, иначе к чему тогда ей сняли квартиру, и собираются тратить на неё деньги? Подозревать кого-то из теперешних знакомых Маше казалось полной чепухой: все они были обычными и здоровыми людьми. И всё же, псих не перепутал её ни с кем и написал именно ей. Странно… Маша пообещала себе, что как только сыщица-Лена поймает психа, то она пойдёт в газету. Такая история будет подобна разорвавшейся бомбе!

К обеду Маша проголодалась, и нашла в буфете несколько банок консервированных патиссонов, а в холодильнике – замёрзшую до каменного состояния курицу. Среди подруг девушка славилась умением стряпать, и вскоре курице был возвращён аппетитный вид. Перекусив, Маша ответила на телефонный звонок Елены, заявив, что с ней ничего не случилось.

Чтобы отвлечься, Маша, наконец, разобрала привезённые из дома вещи. И тут она вспомнила о Яне. Он хотел пригласить её на выходные и теперь наверняка трезвонит ей домой!

А почему бы ей самой не позвонить ему, благо, телефон здесь есть? Но Лена предупреждала… «Да, вдруг она узнает, что я звонила Яну?» – Маша задумалась. Получается, свидание пропадёт! И Ян, такой милый и явно не равнодушный к ней, обидится…

Весь вечер Маша боролась с искушением, брала трубку, слушала длинный гудок и клала обратно. Она сделала такой вывод: Ян звякнет Галке, чтобы узнать, где она, Маша, а подружка даст ему телефон родителей. И родители скажут, что она уехала в…этот… какой-то Геленджик искать работу! Во какая чушь получается!

Маше стало совсем грустно. Ян обещал устроить её на работу в свою фирму с иностранным профессором, она хотела выйти за него замуж и воспользоваться его влюблённостью…Нет, она должна его успокоить, придумать что-нибудь правдивое и объяснить, что пока не может встретиться…

Но как только она в сотый раз подняла трубку, чтобы уж точно набрать номер Яна, раздалось противное тренькание. Маша вздрогнула и не сразу поняла, что это кто-то пришёл, и так работает дверной звонок. Девушка подошла к двери и прислушалась.

– Это Елена Иратова. Маша, ты дома?

Маша долго возилась с непривычным замком. Елена держала в руках три больших полиэтиленовых пакета.

– Привет! Это еда на первое время. Как ты, освоилась?

– Да так, – Маша стала выкладывать продукты на стол, – а пива не купила?

– Нет. Я переночую с тобой сегодня.

– Не уезжай, а, Лен? Мне одной скучно, я не знаю, чего мне тут делать.

Елена помогла Маше с ужином, за которым слушала её рассказ о своей жизни. Больше всего Маша жаловалась на мужиков-сволочей, на сына-балбеса и на родителей, которые плохо ей помогают. Елене пришлось убеждать Машу в том, что Ян, если по-настоящему любит, то дождётся её возвращения и обязательно выйдет за неё замуж. Но Маша не верила в настоящую любовь и хныкала.

Глава 11. Итак, третий…

Застать лучшую и любимую подругу Олю дома и договориться с ней оказалось совсем не так сложно, как предполагала Лина. Подруга всё для Лины устроила – упросила свою тётку одолжить видеоплеер. Девушки встретились в субботу в метро, заехали в гости к тётке Оли, и затем вернулись к Оле домой. Лина загодя приобрела чистую видеокассету «ТДК», и, сославшись на то, что готовит очередной сюрприз, осталась наедине с техникой – Олиным видеомагнитофоном и плеером её добродушной тётеньки. Сделать копию кассеты «Скина», взятой из офисного сейфа в день увольнения, было делом двадцати минут.

Вечером того же дня Лина первый раз увидела и своего нового филёра, когда пошла в магазин за продуктами. Позвонив Елене, она рассказала ей о его приметах, на что получила подтверждение, что это сыщик. Лина решила больше не обращать на него внимания.

Амадей нагрянул в Кузьминки неожиданно, так и не предупредив её звонком. Лина запрягла вернувшуюся от матери Анжелу варить картошку, а сама приготовилась внимать. Амадей привёз из дома магнитолу и кассеты с музыкой.

– Теперь будет повеселее, – заметил он, ища место, куда бы водрузить аппарат, – а ты как, не скучала без меня?

– Только этим и занималась, – в тон ответила девушка.

– Прекрасно, Лина, прекрасно, – Амадей подмигнул ей, – я привёз хороший сборник, может, послушаешь?

– Я-то послушаю, только не сборник, а тебя.

– Уболтала, – Амадей легко сдался, – ты зря обо мне подумала так хорошо. Я не решил бросить ВСЁ после своего неожиданного проявления заботы о тебе. Хочешь ты того или нет, но моё общество будет упрямым, навязчивым и противным тебе до омерзения.

Лина улыбнулась ему. Вот теперь перед ней настоящий Амадей, а не кем-то подменённый в последние дни.

– Ну так вот, я уеду на несколько дней, – вдруг ляпнул он.

Лина не выдержала, подошла к нему и обвила руками за шею.

– Сейчас ты мне снова нравишься, – прошептала она и поцеловала его в носик.

В дверях стояла Анжела и глядела на них. Её видел Амадей, но не видела Лина. Анжела ушла на кухню, и Лина оперлась о подоконник.

– Я должен встретиться с клиентом по поводу заказа на моё замечательное творчество. Меня ждёт северная столица, а тебя последний отдых перед великими делами, – Амадей приобнял Лину за талию, – к сожалению или к счастью, я не знаю, но не смогу отложить этот визит. С другой стороны, он принесёт нам с тобой финансовую независимость на некоторое время. Вернуться обещаю на автомобиле, на котором подкачу к твоим ногам…

Лина рассмеялась и ласково ткнула Амадея в живот.

– Твоего благословения не жду, но опасаюсь, – Амадей защекотал её.

Она повалила его на кровать, прижала руки и уселась верхом. Он легко с ней справился, подмял под себя, навалившись на Лину всем телом, и спросил:

– Не от меня ли ты убегаешь, Тайна без ключика?

– Это ещё кто от кого! – парировала Лина.

Анжела с сигаретой в зубах стояла перед ними и улыбалась.

* * *

Ночевать в Ногинске, присматривая за Машей, было совершенно неудобно, так как все дела Елены были в Москве. Кому перепоручить Машу, Иратова пока не придумала. Команда Монаха была задействована полностью, сам Сергей контролировал Подольскую больницу, а нанимать кого-то из уже забытой «Ласточки» или тем более, со стороны – мягко говоря, не умно.

Второй проблемой Елены стала Лина – девушка не на шутку смелая и находчивая, и как бы Елена её не просила и не призывала к благоразумию, всё равно делающая всё по-своему. С Линой кто-то должен быть рядом, и постоянно. Елена всё больше убеждалась, что этим «кем-то» может быть только она сама.

Но пока Иратова занималась неотложными делами, на которые ушли вся суббота и воскресенье. Она забрала свою «Ладу» из автосервиса и отогнала её на стоянку рядом со своей квартирой в Марьиной Роще, заодно забежав домой и взяв необходимые вещи. И «Шевроле», и «трёшка» были засвечены, но Елена не опасалась этого.

Она познакомилась с человеком по фамилии Панкратов – владельцем голубого «Москвича». Пенсионер до сих пор переживал из-за угнанной осенью машины и хаял по этому поводу ГАИ, чиновников из министерства и правительство на чём свет стоит. Елена распрощалась с ним и хотела навестить владельца белой «Тойоты» по фамилии Михеев. Человек, проживающий по данному Монахом адресу, представился дядей господина Михеева и совсем не был рад отвечать на вопросы Елены по поводу племянника. Попросту, он был пьян. Елена дала ему тридцать рублей и после этого узнала, что владелец «Тойоты» сидит за грабёж где-то в Пермской области. Эти данные она проверила без помощи Монаха, сделав соответствующий запрос, и получила подтверждение.

Обо всём этом Елена догадывалась, но проверила, поскольку догадки не есть факты. Она съездила в Подольск «в гости» к Монаху и убедилась, что он полностью следует её инструкциям. Коля Кротин консультировался с ней по «мобильнику» насчёт лыж, и сообщил, что учится у профессора Воробьёва играть в бридж. От филёров новостей пока не было.

Лина позвонила в третий раз за день, когда воскресным вечером Елена вела свой джип по шоссе «Москва – Ногинск».

– Лена, понимаешь…тут такое дело… жизни и смерти, –её голос звучал неуверенно.

– Что случилось? – Елена насторожилась.

– Я не хочу лишний раз светиться дома, а мне нужно срочно увидеться с родителями. Мне нужно кое-что отдать отцу и кое-что у него забрать.

– Сколько загадок! – Елена улыбнулась, – но ты права. Давай ты меня проинструктируешь, и я встречусь с твоим отцом.

– Но я… – Лина замялась, – я просто хотела посоветоваться с тобой. У тебя много забот, тебе наверно некогда.

– Но ведь у тебя дело жизни и смерти, а это как раз мой профиль.

– Хорошо, Лен, спасибо. Сейчас я расскажу тебе…

Никому, кроме неё, Лина не могла это поручить. Все её друзья-подружки – не в меру любопытны. А Елена – надёжна.

* * *

Отец Лины Михаил Николаевич работал главным инженером в химчистке, находившейся в двадцати минутах езды на машине от дома. Его жена, Вероника Георгиевна, всегда считала, что он, как грамотный специалист, может получать гораздо больше, и тогда бы ей не приходилось вставать с утра пораньше и мчаться в международный центр «Мир женщины», где она занимала должность консультанта. Правда, должностью это можно было назвать с большой натяжкой. Подруга пару лет назад устроила Веронику на непыльную работу «с бумагами, компьютером и персоналом». Последним, правда, занимался другой сотрудник. Зарплата Вероники была меньше, чем у мужа, но пока что бросить работать и заниматься только собой она не могла. Дочь, конечно, помогала деньгами, но четвёртый член семьи Егоровых, автомобиль, съедал половину бюджета, а вторая шла на наряды, украшения и так далее для Вероники.

Михаил Николаевич иногда подвозил жену до работы, и в понедельник, будучи в хорошем настроении, решил избавить Веронику от толкотни в час пик в транспорте. Причиной его радости стал вечерний звонок подруги дочери, Лены…

К полудню, как и договаривались, она приехала к Михаилу Николаевичу в офис. Тот выпроводил всех лишних сотрудников и с деловым видом произнёс:

– Итак, вы здесь по поручению моей дочери?

– Да. Сегодня утром Лина улетела в Англию. Перед этим мы с ней встретились, и она попросила меня отдать вам это, – Елена вытащила видеокассету «ТДК». – Вы же должны мне дать пакет с порошком, который вы хотели проанализировать. Вы об этом обмене договаривались с Линой.

– Ну, не совсем правильно, – Михаил Николаевич затеребил авторучку, – давайте кассету. Я хочу посмотреть, что там. Я надеюсь, вы этого не делали? Вы ведь просто посредник между мной и… Ангелиной?

– Да, и вот доказательство, – Елена протянула свёрнутый вчетверо лист бумаги.

«Привет, любимый папочка! – прочитал он, – Я делаю тебе ручкой на неопределённое время. Передай салют маме и верни, пожалуйста, то, что ты мне должен. Лена ничего об этом не знает, можешь не волноваться. Твой ангелочек тебя не обманывает! Можешь быть спокойным и возьми у Лены кассету, это мой подарок по случаю моей безграничной любви к тебе! Чао! Лина».

– Хорошо, я взял с собой пакет, – Михаил Николаевич извлёк его из кейса, – выйдите, пожалуйста, я должен посмотреть кассету.

Елена видела, как он волнуется, но похоже, дочери он верит и что-то темнит. Она не стала расспрашивать Лину, лезть в чужие тайны было не в характере Иратовой.

Она вышла, а он вставил кассету в видеоплеер. Через минуту он позвал Елену обратно.

– Всё, всё в порядке, – отец Лины вручил ей пакетик, – спасибо, можете быть свободны.

Елена усмехнулась и ушла.

* * *

«Москвич» он спрятал, оплатив ремонт автослесарю, а «Тойоту» продал по дешёвке. И поэтому теперь Швейцар сидел за рулём новенького тёмно-синего «Ниссана» и наблюдал из окна за прохожими. Утром он получил информацию к размышлению и теперь, читая факс, запоминал.

Автомобиль «Жигули» третьей модели – автомобиль Охранника – принадлежал некоему Вениамину Владленовичу Таурсу, проживающему в Риге и женатому на Полине Алексеевне Иратовой. Вот адрес, телефон, места работы… У этой семьи – двое детей, Елена и Станислав, о которых пока сведений не было. Значит, надо их раздобыть.

Автомобиль «Шевроле-блейзер» – вторая машина Охранника – ездила с «левым» номером. Никаких данных, даже запоминать нечего.

«Девятка» – та, на которой помощник Охранника возил номера второго, была зарегистрирована на имя Монахова Сергея Петровича. Последнее место работы – детективное агентство «Ласточка». Как всё просто…

Швейцар достал пачку «Давыдофф». Просто-то просто, но после беседы с Юджином стоило кое о чём поразмыслить. Письма кто-то подменил. Если это не дело рук Юджина, то кого?.. А кроме него, больше некому, значит, он, Швейцар, может спокойно выходить из игры. Правда, доказательств того, что письма – дело рук Юджина, у него не было. Что ж, он добудет их или найдёт того, кто это сделал, и потолкует с ним за жизнь…

Всё же, выходить пока рано. Дела идут прекрасно. Юджин рассказал о каком-то Ангеле Смерти – непонятном, но весьма важном лице в деле. По его уверению, этот «крылатый» стал пищей для ума Охранника, а Юджин не знал подробностей. Скорее всего, и письма, и Ангел – его идеи. Этим можно воспользоваться.

* * *

Елена позвонила и сказала, что сегодня на ночь не приедет в связи с какой-то работой. Маше Никольской было наплевать на занятость сыщицы, но когда Елена приезжала, было как-то спокойней. Судя по её словам, поиски психа – почтового маньяка – могут затянуться. И что это значит? А то, что Маше придётся жить в незнакомом ей городе месяц, а то и больше, совсем одной. Нет, она не будет скучать ни по родителям, ни по своему сынишке... С деньгами тоже проблем нет – Елена обещала, что все просьбы Маши будут удовлетворены.

Но скукотища…жуткая! Маша часами валялась на диване перед телевизором, читала приносимые Еленой газеты… И думала о Яне.

Что такого в том, если она с ним встретится? Она ведь не дура и не потащит его сюда! Маша придумала историю, которую ему расскажет, а он…

Елена не приедет, а значит, она будет всю ночь одна! Время уже позднее, Ян наверняка пришёл с работы. Маша не сомневалась, что всё делает правильно.

– Алло? Ян? Это ты? А это Маша! Привет!

– Ты где? – скрипучий голос молодого человека был взволнованным, – слушай, куда ты пропала? Твоя мать мне сказала…

– Я никуда не пропадала. Просто одна подружка попросила меня помочь. У неё семейные проблемы, ей сейчас очень трудно. Поэтому я уехала, а чтобы родители и сын меня не беспокоили, сказала им про этот… всё время забываю…

– Понятно. Слушай, Маш, а ты чего мне не позвонила? Уже вторник, я хотел тебе сделать подарок. Ты что, забыла?

– Да ты что! Брось говорить глупости! Я помню о тебе…– Маша вдруг запнулась.

Почему она должна ему врать? Ведь можно сказать правду, уболтать Ленку, и Ян, если любит, примчится сюда! Они с Яном будут жить здесь вместе на деньги детективов, и чем это кончится, зависит от неё, Маши!..

– Слушай, Маш, а я знаю эту твою подругу? Алло?

– Не, не знаешь. Я тебе перезвоню, пока. Моя подруга меня спрашивает.

Маша подошла к телевизору и прибавила громкость. Что ей бояться, почему не позвать сюда Яна? Какая хорошая возможность его заарканить! А тем человеком, которого почему-то пока не нашла Ленка и который должен тут о Маше заботиться, может стать Ян.

Простая и, как считала Маша, гениальная идея.

* * *

К тому, что за ней постоянно волочится филёр детективного агентства, Лина привыкла. Она уже знала его в лицо, знала его марку машины и больше не пыталась от него бегать. Пусть выслеживает на здоровье. Лина не думала, а знала, что Иратова и её агентство гораздо ближе к разгадке. Лина не хотела ждать, но пока считала это самым разумным. Лена сама всё расскажет. Но чуть позже.

Утром на квартиру Лерки, где Лина по-прежнему кантовалась, заявился лысый коренастый тип с маленькими глазками и квадратным лицом. Это оказался тот самый хвалёный Ренат – поставщик наркоты. Лина, видя, что он настроен агрессивно и зная, что Анжела так и не заплатила ему за вернувшийся с помощью Елены метадон, захотела увести подругу отсюда. Но Ренат, сперва потряся бесполезную Лерку, отбросил её и ударил Анжелу по лицу. Лина хотела было заступиться за подругу, но Ренат вывернул её руку и оттолкнул. Лина больно ударилась о батарею.

Неожиданно раздался звонок, Ренат открыл: на пороге стоял Амадей. Он улыбнулся и спросил:

– Извините, а Лина дома?

– Амадей! – раздался её голос из комнаты, – я здесь!

Ренат долго, слишком долго соображал, что ему делать с гостем. Амадей проскользнул в комнату и застал там немую сцену.

– Хорошо, что ты пришёл. Ангел, пошли! Одевайся! – Лина приняла самое верное решение. Разборки ей ни к чему, а эта квартира больше никогда не будет для неё уютным.

– Стоять! – рявкнул Ренат, – суки, поняли, вы у меня теперь на счётчике!

– Браток, кого ты тут причисляешь к животным? – сориентировался Амадей и вышел вперёд.

– Фильтруй базар, понял? – Ренат был совсем не в духе.

Лина и Анжела быстро собирали свои вещи в коридоре. Квадратный Ренат был крупнее и мощнее своего оппонента, тем не менее, первый удар его кулачища Амадей сумел отразить. Второй скользнул по скуле, а третий разбил Амадею нос и свалил на пол. В этот момент на череп Рената опустилась водочная бутылка. Лина отбросила «розочку» и склонилась над Амадеем. Как голова Рената выдержала такой удар, известно наверно только ему самому, но он был ослеплён и замахал руками, что-то нечленораздельно оря. Амадей поднялся, ударил его ногой под дых, а затем в челюсть. Ренат свалился и забарахтался среди бутылок и тряпья. Через десять секунд Амадей, Лина и Анжела уже бежали вниз по лестнице.

– Все вещи взяла? – спросил Амадей, шагая через две ступеньки.

– Да… – Лина всё ещё ощущала, как напряглась её рука при ударе бутылкой, – сволочь!

– Я на машине, Лин. Как и обещал!

«Четвёрка» стояла прямо у подъезда. Разгорячённые, все запрыгнули в машину, и только когда Амадей отъехал от дома метров на пятьсот, Лина выдохнула:

– Остановись…пожалуйста! Господи!

Кровь из носа текла на куртку и сидение. Казалось, Амадей не обращал на неё внимания. Лина вылезла, набрала снега и открыла водительскую дверь:

– Давай, запрокидывай голову! Ангел, поищи в спортивной сумке тряпку, платок, всё равно!

Амадей тяжело дышал, его руки немного дрожали. Лина вытирала ему лицо, прикладывала снег ко лбу, а он чувствовал тепло её заботы…

– Похоже, мы нажили врага, – произнёс он.

– Ненавижу Рената, эту падлу! – прокомментировала Анжела.

– Ангел, мы тебя высадим у метро, езжай домой! – Лина села рядом с Амадеем.

Машина тронулась. Филёр ехал поодаль, и делал свою работу почти в открытую.

* * *

Когда Маша распахнула дверь, Елена сперва нахмурилась, а в следующую секунду её рука машинально потянулась к кобуре под курткой. За спиной девушки стоял незнакомец, блондин среднего роста в круглых очках.

– Лена, это Ян, мой друг! Я сейчас всё объясню… – виновато произнесла Маша.

Из сбивчивого рассказа Маши на кухне за пивом Елена поняла то, что Маша всё-таки разболтала Яну о «психе» и о том, зачем она живёт здесь. Тот и приехал, и теперь всё зависит от неё, Елены.

– Я вижу, вы против того, что я здесь, – голос Яна был неприятно-скрипучим, – но понимаете, что для Маши я – единственный, кому она может довериться. Я не дам её в обиду и буду помогать, чем смогу. У меня много работы, я хоть и аспирант, но деловой человек. И Маша совсем не против того, чтобы я…

Елена не слушала. Вот и начались первые проблемы с Никольской. Очень, очень жаль…

– Очень жаль, молодой человек, но я просила Машу никому не звонить и не рассказывать, – Елена отпила из бутылки, – поезжайте домой, Ян, я не могу допустить, чтобы вы… Маша очень импульсивная девушка, и это может привести к ненужным последствиям.

– Могу ли я с вами поспорить? – Ян обнял Машу за плечи, – видите ли, я люблю её.

Маша сияла, как новый бриллиант. Она не ошиблась в Яне, он – то, что нужно! Уговаривали Елену долго, слёзно, но та была непреклонна. Когда Ян уходил, Маша шепнула ему «Я позвоню тебе!», а когда он захлопнул дверь, уставшая Елена не стала осуждать Машу, лишь сказав:

– Машенька, собирайся, пожалуйста. Мы поедем искать тебе новую квартиру…

Из-за всего этого Иратова совсем не выспалась, и с утра ехала из Ногинска в столицу, прихлёбывая кофе на кока-коле из термоса. Итоги своей деятельности за последние дни Елена подводить не хотела – не было ничего утешительного. Филёры, следящие за домами Никольской, Воробьёвых и Егоровой, ничего подозрительного не обнаружили. Запрос по поводу «Ангела Смерти» как и ожидалось, остался без ответа. Нет, это не кличка, и в психушках никто мнящий себя таковым не лечился. По почерку (письмо к Алексею Курбатову было у Елены) она набросала мысленный портрет и характер писавшей женщины: темноволосая, обладающая хорошим зрением, с неустойчивой психикой, личность незаурядного ума и интеллекта.

Елена взяла «мобильник». Выслушав отчёт Коли Кротина, шутки и колкости Монаха, Елена, притормозив на светофоре, задумалась. И набрала номер нового «убежища» Лины.

Поездка в Питер, по словам Амадея, принесла ожидаемый результат – картины были проданы, деньги получены, да ещё заказали сделать несколько репродукций. Машину он выпросил у какого-то дальнего родственника, с которым поддерживал отношения, и состряпал доверенность на вождение.

День ушёл у них с Линой на то, чтобы снять квартиру в Москве. Этому предшествовали предложения Амадея пожить у него, у его друзей, у друзей его друзей… Лина отмела все его варианты, так же, как и все свои. Нейтральное место могло быть только таким, о котором никто и знать не может.

Квартира была двухкомнатной, но при этом маленькой, и располагалась на шестом этаже, и кроме телефона, больше никаких удобств в ней не было. Снимали её напрямую у хозяина – молодого паренька, и пришлось заплатить сверх, чтобы не заниматься ненужной волокитой.

Амадей уехал, чтобы взять из дома кое-какие вещи, а Лина приводила в божеский вид новое жильё. Похоже, Амадей решил до конца сопровождать её в этой не совсем понятной для него авантюре. Пока Лина не имела ничего против, тем более что художник оставался неплохим кандидатом на роль «Икса». Лина уже начала это проверять, и невинные неожиданные вопросы типа «А Лилиана – это французское имя?» пока не ставили Амадея в тупик…

Елене Лина рассказала, что просто сняла себе квартиру, и оставила новый телефон. Этот самый телефон зазвонил, когда Лина приступила к стряпне, и разделывала судака на кухонном столе.

– Лена? Как дела? Не узнала, кто третий? – Лина всё время думала о том барьере тайны между ними, что при взаимном доверии был так нелеп.

– Нет пока. Лин, расскажи мне о твоём художнике.

Зависла пауза, и Лина едва не брякнула «Мне кажется, ты с ним лучше знакома».

– Амадей Заславский – неосюрреалист, заткнувший за пояс Дали, абстракционист до мозга костей, рисует всеми видами красок, кистей и просто душка!

– Ну я серьёзно, Лина! – Елена смеялась, и это радовало. Значит, депрессия, связанная с гибелью второго номера, прошла.

– Странный он, – ответила Лина, – но я с ним знакома полмесяца, а он мне помогает, не взирая на мой гнусный характер. Разумеется, он не в курсе насчёт того, что я шагаю по лезвию бритвы и никак не упаду.

– Знаешь, Лин, я неожиданно для себя столкнулась с одной проблемой… – Елена тщательно подбирала слова.

– Давай решать вместе, – вздохнула Лина.

– Понимаешь, есть один профессор, ему тоже угрожают. Так вот, с Иваном Александровичем и его женой должен находиться кто-то, кто будет им помогать. Они живут в загородном доме. И этим «кем-то» не может быть человек из агентства.

– Понятно. Ты думаешь, так будет безопаснее?

Да… – Елена понимала, что рискует, сильно рискует.

Но у неё действительно не было того, кому можно доверить такое дело. Человек должен быть совершенно отвлечённым, такой, кого Елена не знает, и в то же время – надёжный. Она объяснила это Лине.

– Он не может быть твоим или моим другом. Это тонкая работа – найти такого человека, и я ей сейчас занимаюсь, – закончила Елена.

– Я тоже этим займусь, я тебя поняла…

Она не стала дожидаться, пока Амадей приедет, закончила с судаком и взяла ручку и бумагу. Спустя полчаса список всех, кого можно спросить, был готов. Она выбрала двенадцать человек, случайных и давних знакомых, друзей, но их всех Лина считала теми, кому она не безразлична. А она была уверена в этом на все сто, как всегда была уверена в себе!

Когда одиннадцатый из списка, сославшись на занятость, не захотел ничего слушать, Лина вычеркнула его имя и остановилась на последнем. Это была Оля. Но она не подходила требованиям Лены, и Лина задумалась. Станет ли она помогать какому-то профессору, если Лина попросит? Насколько опасно втягивать Олю в это дело?

Лина ничего не решила, когда вернулся Амадей. Его в списке Лины не было.

Сообщение филёра застало Елену за импровизированным обедом в салоне джипа. Он клялся, что некая женщина появилась у дома Лины Егоровой уже второй раз за неделю, и что она вызывает большие подозрения. Иратова попросила его проверить её.

Филёра звали Валентином. Это он упустил Лину тогда в метро, выдав себя, и теперь занимался слежкой за её семьёй и квартирой. Валентин отключил «мобильник» и хотел выйти из машины, как вдруг в боковое стекло постучали. Валентин молча опустил его и увидел молодую женщину в чёрной куртке с капюшоном. На её правой руке был огромный перстень с синим камнем.

– Вы не меня ждёте? – спросила незнакомка прокуренным голосом.

– Может, и не вас, – ответил Валентин и хотел закрыть окно. Но женщина произнесла:

– Если вам нужен Ангел Смерти, то я его знаю.

У Валентина отвисла челюсть, и он глянул вслед незнакомке, уходящей от его машины. И быстро набрал номер Елены, которая занималась вторым гамбургером.

– Это не твоя подозрительная? – сразу спросила она.

– Нет, та куда-то делась. Эта другая.

– Ангел Смерти, говоришь? Так, проследи за ней, сейчас же. Звони с докладом в любое время. Если что откопаешь, Сергей Петрович тебя не забудет.

Валентин завёл двигатель. Похоже, у него появился хороший шанс отличиться и повысить своё жалование.

Он был вынужден оставить машину у входа в метро «Каховская», так как женщина в капюшоне скрылась в подземном переходе. Валентин побежал за ней, сел в вагон и проделал путь до станции «Театральная». Женщина вышла в город и тормознула «попутку». Пришлось «поиграть» в сыщиков, и выкладывать таксисту вечную историю о неверной жене…

Женщина ушла от Валентина через подъезд, являющийся входом в охраняемый офис. Пока он препирался с секьюрити, пока сообразил, что выходов у дома может быть сколько угодно, пока бегал по этажам… В общем, Елена Иратова была крайне разочарована докладом Валентина.

Филёр вернулся на «Каховскую», сел в свою машину и на первом же перекрёстке, желая повернуть, поехал прямо. Авария была неизбежна, в машину Валентина врезалась «Газель», отшвырнув её прямо под удар «Жигулей».

Амадей рисовал её портрет, используя вместо мольберта кусок фанеры. Он привёз краски и холст из дома, и теперь Лина сидела вполоборота около окна. Она согласилась позировать естественной, и художник не возражал.

– Скажи мне, милый, – Лина не могла сидеть спокойно, – ты готов поставить Вселенную на уши ради кого-нибудь?

– Да хоть на рога, мне-то что! – Амадей продолжал своё дело.

– А ты бы не мог пожить пару месяцев в деревне?

Амадей мазнул не там, где хотел, и ответил вопросом на вопрос:

– Тебя во что одеть, чтобы потом без человеческих жертв?

– Во что хочешь, а я тебя серьёзно спросила.

Но у Амадея было явно не то настроение, чтобы серьёзничать. Лина не стала его менять и просто курила, наблюдая, как дым разбивается об оконное стекло… Звонок Елены отвлёк её от грустных мыслей:

– Я на мобильном, я у твоих родителей…

До того, как Михаил Николаевич впустил её в квартиру, Иратова успела пообщаться с сотрудниками автоинспекции, врачами «скорой» и Монахом. Елена пыталась успокоиться, чтобы объяснить гибель Валентина ПРАВИЛЬНО, но пресловутое «шестое чувство» тянуло её к дому, у которого всё началось. Версий у Елены было две, и только подтвердив одну, можно было отбросить вторую. Она знала, где надо искать. Отец и мать Лины ничего не имели против того, что «Лина позвонила из Англии и попросила меня кое-что забрать из её вещей».

Один из телефонных аппаратов стоял в комнате Лины рядом с сейфом. Чтобы развинтить его, Елена попросила у Михаила Николаевича инструменты, затем прикрыла дверь и спустя десять минут извлекла из телефона нечто…

Выводы напрашивались сами собой, и Елена, собрав аппарат, попросила Веронику Георгиевну рассказать, кто звонил к ним домой и спрашивал Лину за последние дни. Выслушав, Елена заперлась в комнате Лины, включила магнитолу и достала «мобильник».

– Я у твоих родителей, – она говорила негромко, – у меня крайне важная для нас информация.

– Да, Лен, я готова, – Лина ласково отстранила Амадея, уже рисующего у неё на запястье.

– Номер три – это ты. Киллер обманул моего агента, и тот погиб. Ещё у киллера есть сообщник-женщина, но вряд ли она в курсе его работы. Пять минут назад я выудила из твоего телефона «жучок»…

– Как?! – Лина была искренне удивлена.

– Видимо, он навестил квартиру, когда твои родители работали. У твоей мамы я узнала кое-что. Тебя спрашивали Марк, Ольга, Элла и не представившаяся женщина из автомата. Считай, что с ними ты не увидишься в ближайший месяц точно. Мама, кстати, запомнила, что Марк и Элла хотели тебя настойчивее всех остальных.

– Так… – Лина заволновалась, – значит, он выдал себя всё-таки?

– Да. Давай продумаем, как будем действовать. Выходит, что письмо, назвавшее тебя третьей, не ошиблось. Это пока загадка, которую я не могу объяснить.

– Человечка для твоего профессора я пока не нашла. Нам надо встретиться, – Лина глянула на Амадея.

При нём она ни о чёмговорить не хотела. Поэтому они договорились с Еленой о встрече.

– Картина почти готова, – сказал Амадей, беря Лину за руку, – тебя что-то беспокоит?

На фоне светло-салатного неба полупрофиль девушки с чуть приоткрытыми губами и развевающимися волосами выглядел немного сумбурно. Красная земля с чёрными поваленными стволами деревьев дополняли картину.

– Нам предстоит многое, Амадей, очень многое… – сказала Лина в пустоту.

Она назначила встречу с Еленой на поздний вечер. Ни она, ни Амадей не знали, что у Лины завтра, 21 января, день рождения.

Ночь обещала быть бессонной. Едва ли не насильно уложив Амадея спать, Лина пошла на кухню и заварила себе чая. Завтрашний день может стать последним в этой нелепой игре. Лина ИМЕЛА ОСНОВАНИЯ так думать.

Елена Иратова простилась с родителями Лины и, сев в джип, начала петлять по району. Хвоста не было. Она остановилась у тротуара и, несмотря на мороз, потратила полчаса, чтобы ещё и ещё раз обыскать свою машину. Наверное, киллер не повторяется. Она не видела ничего подозрительного у дома, но это ни о чём теперь не говорило. Её противник казался вездесущим и всегда успевающим…

Телефон зазвонил, когда Елена, растирая окоченевшие руки, садилась в тёплый салон «Шевроле». Она ещё ничего не успела решить… И она сперва даже не узнала этот приятный бархатистыйголос:

– Ленка! Ты хочешь разбежаться ещё на десять лет?

– Натка… Господи! Привет… – выдохнула Елена, заводя мотор.

– Привет, подруженька, привет. Мы с тобой хотели положить этот грёбаный мир к нашим чудесным ногам. Я полна энтузиазма с тобой заново познакомиться и больше никогда не разбегаться, – Наташа Милёшина была в приподнятом настроении.

– Ой, Наташа, не знаю даже, что тебе пообещать…Как-нибудь встретимся, отметим, но не сейчас…

– Почему не сейчас? Кому-то неймётся совершить покушение на охраняемого объекта?

– Ты серьёзно или шутишь? Я тебя не пойму…

– Так, подружка Елена… – Наташа задышала в трубку, – я чувствую, что ты завалена делами, работой, проблемами и прочим. Ты мне обо всём поведаешь сейчас по телефону или у меня дома? Алло?

Елена молчала, поскольку не хотела обижать Наташу, но и выкладывать всё тоже. Конечно, в былые времена они очень дружили, всё делали вместе и не прятали друг от друга сердечных тайн. Сейчас… Их случайная встреча возле «Гинцветмета» не могла вернуть той дружбы и доверия. Сейчас всё по-другому.

– Не доверяешь? – Наташа чувствовала настроение подруги, – значит, это не твоя тайна. Ладно, не буду пытать…

– Извини, но у меня действительно много дел. Есть полчаса, Наташ. Подъезжай прямо сейчас к метро «Тульская»…

Полчаса можно позволить, тем более что она всё равно едет в том направлении. Елена достала купленный блок сигарет и вскрыла его.

Глава 12. Время

Лина любила свой день рождения. И не потому, что такой личный праздник – это всегда обилие подарков, поздравления от кучи родственников, знакомых и повод попросить прощения для тех, кто считает это нужным. Лина любила этот день потому, что каждый год именно в свой праздник она шла в одно и то же место и встречалась там с одним и тем же человеком.

…Тогда, восемь лет назад, всё это и началось. Лина заявила своим родителям, что больше никаких застолий, родственников и «Какая ты большая, Линочка!» не будет. Ей исполнялось шестнадцать, и девушка решила отметить СВОЙ праздник по-своему. Подружки и друзья тоже были посланы подальше за надоедливостью, и Лина отправилась покорять Москву, вооружившись скопленными деньгами и вместо платья надев тёплый свитер, так как январь тогда выдался самым лютым зимним месяцем. Лина остановила свой выбор на забегаловке «Лесная азбука», которая гордо именовалась «кафе» и имела скудный даже по тем временам ассортимент.

Она просидела там часа два или три, наелась булочек, несвежих пирожных и напилась кофе с молоком. Вокруг неё не происходило ничего, заслуживающего внимания, пока за её стол не подсел молодой человек с длинными волосами и в чёрном пальто. Он взял себе эклеров, газированной воды и задал Лине вопрос:

– Почему одна?

– Потому что я так решила, – ответила она тогда.

– А может, всё решили за тебя? – не унимался тот.

– Нет, я теперь сама всё делаю. Вот хочу кофе – пью кофе, хочу мороженое – съем хоть две порции!

– Ну, это верно. Я вот хотел с тобой поболтать – и болтаю. Кстати, я… я Серёжа, работаю тут неподалёку, а ты кто? Я тебя первый раз вижу.

– Лина, – ответила девушка.

Они долго «болтали», и Лина не заметила, как пролетело время. Кроме того, что Серёжа «работает неподалёку», Лина больше о нём ничего не узнала, да и сама о себе мало распространялась. Правда, он заставил её признаться в дне рождения, и в качестве подарка вручил авторучку «Дипломат», сказав, что привёз из-за границы. Лина удивилась, но взяла. Они успели обсудить много жизненных вопросов, коснулись философии и религии, а когда Серёжа предложил довезти её до дома, Лина ответила:

– У меня другая идея. Что ты думаешь о времени?

– Это то, чего всегда предостаточно, – замети он.

– А мне кажется, время придумали люди, чтобы оправдываться. Я вижу, ты хочешь со мной ещё увидеться, тогда приходи к этому кафе ровно через год в два часа дня. Я обещаю, что обязательно приду.

Несколько секунд Серёжа подумал, а потом сказал:

– Ты уверена, что не забудешь?

– Говорят, времени подвластно всё, а все всё всегда забывают и никогда не приходят. Так вот, я хочу опровергнуть это. Почему бы нам не встретиться через год?..

Этот год Лина нечасто вспоминала своего случайного знакомого. Она не оставляла ему телефона или адреса, да и он ей тоже. Своё семнадцатилетие, а Лина уже училась на первом курсе «Бауманки», она не стала отмечать в новой студенческой компании. «Лесная азбука» порадовала отколовшейся буковкой «б» на вывеске и открытыми дверьми. Несколько дней до вояжа Лина прикидывала, каковы шансы на то, что Серёжа придёт. Она понимала, что даже если он помнит о ней, обстоятельства могут сложиться так, что он не сможет. Но она была уверена в том, что если он захочет, то отложит все дела ради «Лесной азбуки».

Он пришёл пять минут третьего, он явно торопился и тяжело дышал. Лина узнала его даже с короткой причёской, она встала из-за столика и протянула ему руку:

– Мы с тобой победили сотую часть века. Это так мало!

– Но это только начало! – Серёжа извлёк из кармана небольшие песочные часы, – сейчас я немного вздохну, и мы совершим ритуал.

Лине стало интересно. Он пришёл, а это значило много, и их беседа обо всём сразу и ни о чём серьёзном одновременно продолжилась спустя год. Они вышли из кафе в одиннадцать вечера – час закрытия – и Серёжа разбил песочные часы о стену здания…

Он пришёл спустя год, и поэтому Лина договорилась о встрече ещё через год. Он не принёс ей подарка, он не попросил телефона и просто сел в свою машину, махнув ей рукой…

Следующие три года их встречи по-прежнему не случались чаще, чем один раз в кафе. У Лины не возникало проблем с тем, чтобы приходить, и у её знакомого, наверно, тоже. Лина много думала об этих встречах. Иногда ей казалось, что кроме неё и него, никто в этом мире не способен на такое. Какая сила заставляла Серёжу помнить об этом январском дне? Один раз из этих трёх она устроила ему проверку: когда он отлучился в туалет, подложила бумажку со своим номером телефона в неосторожно оставленную на столе записную книжку. Она ждала, что он позвонит, и была очень рада тому, что он не позвонил…

После своего юбилея, в 91-м году, Лина на следующий день ушла из института. Пятая встреча с Серёжей – уже респектабельным молодым мужчиной – прошла так, словно не было той самой временной разницы.

– Конечно, я помню, на какой вопрос обещал ответить, – первые его слова, улыбка, бутылка шампанского на столе, – так вот, самое гениальное изобретение человека – отрывной календарь. Я недавно встречался со своим другом, он сейчас лечится от шизофрении. Он говорит, что если вырвет из календаря май, то будет жить в июне, и ему плевать, что всё остальное человечество живёт в мае… Этот паренёк – мой тёзка, но сам себя он называет Мастером.

– Первый тост – за Мастера, – ответила Лина, – а второй – за Луи-Жака Дагера.

Серёжа свёл брови.

– Художник, который изобрёл метод остановки времени, названный его именем. На нём основана фотография, – Лина улыбнулась.

На следующий день девушка забрала документы из «Бауманки». Она решила больше не отягощать себя получением высшего образования…

Обстоятельства сложились так, что сочетание чисел – 21 год и 21 января – стало для Лины не счастливым. Утром ей позвонила женщина и сказала о скоропостижной смерти преподавателя музыки, с которым Лину связывала не только нить «учитель – ученица», но и другая, более ценная для девушки. Этот одинокий пожилой человек был поверенным всех её тайн, всегда помогал советом, участием и был с ней на равных. Он не называл её «дочкой», а она его – по имени-отчеству: она была просто Линой, а он – Лёней. Она гостила у него большую часть свободного времени. Им было интересно друг с другом, а не с ровесниками.

Лина пришла к кафе подавленной. «Лесная азбука» была закрыта на ремонт, и Лина поняла, что кафе переделывают во что-то другое. Теперь здесь будет магазин или банк, и им с Серёжей придётся менять место встреч. Лина решила, что не будет говорить ему о Лёне. Только мать знала о музыканте, и больше никто. Матери она скажет, что Лёня уехал в Канаду к родственнику. Незачем им всем знать о его смерти.

Рядом притормозило такси, Серёжа вышел, а таксист вытащил из багажника огромный чемодан на колёсиках.

– Ты не хотела сегодня идти, – сказал он, глянул на то, как демонтируют вывеску, и спросил, – почему же ты пришла?

– Потому что у меня не осталось ничего дороже наших встреч, – Лина не сдержала эмоций и заплакала, – потому что я каждый день готова бить колбы с песком о стены, потому что для меня время – это я сама, а других оно не жалеет…

Серёжа подтащил чемодан к металлической ограде и предложил:

– Садись на него. Я принесу вино и закуску из магазина.

Всё прошло. Ненужная и никчёмная боль, чувство непоправимой утраты и потери кусочка своего сердца… Они снова о чём-то говорили, о чём-то молчали, и он не спросил лишнего, не задал пустых и разрушающих вопросов. На улице было холодно, поэтому они согревались портвейном из пластиковых стаканов. Лина больше не плакала, потому что всё прошло и больше в реальном месте и реальном времени не имело значения. Когда стемнело, Серёжа посмотрел на часы и сказал:

– Я опоздал в аэропорт, и самолёт улетел. В его салоне есть одно пустое кресло, и я рад, что оно там есть. Я больше никуда не спешу, Лина… Никуда, – он первый раз в жизни взял её за руку, – наверно, я бы хотел построить свою жизнь так, чтобы заполнить её твоими днями рождения. К счастью, это невозможно, это моя утопия.

Лина так никогда и не узнала, а был ли тогда самолёт, который улетел без Серёжи. На похороны Лёни она не пошла.

Спустя год Лина поссорилась со своим настойчивым ухажёром, купившим билеты не то в театр, не то в круиз, и прогуляла новую работу, за что была уволена на следующий день. Серёжа прибыл не в два дня, а полчетвёртого. «Лесная азбука» преобразовалась в ночной клуб «Каменный ветер». Лина мёрзла у его закрытых дверей, но была уверена, что дождётся. Подъехал «Мерседес», Серёжа в одном костюме выбежал из него и коснулся её шубы.

– Ты ждала не напрасно, – он постучал в прозрачную дверь, – не волнуйся, пока я жив, я помню о твоей жизни.

Скучающий охранник заявил, что клуб открывается в десять вечера. Серёжа достал бумажник, и вскоре они с Линой сидели в пустом баре, а менеджер заведения подавал им заказы. У Серёжи постоянной верещал «мобильник», и он, пару раз ответив, что занят, вообще отключил его. Лина конечно видела, что прошедший год сильно благоприятствовал Серёжиной карьере, но его отношение к ней от этого не изменилось. Никакого напряжения, его белозубая улыбка, тот же хитрый прищур весёлых глаз. Они не обсуждали друг друга, не жаловались на проблемы, и в то же время, как и всегда, нашли кучу поводов для беседы. И он снова не нарушил их договор, не стал предлагать ДРУГИЕ встречи. Только через год, и всё. Лина внимательно наблюдала за ним, пытаясь понять главное: ради чего он помнит о ней? Ведь встречаться так, как они, не претендуя на дружбу, свидания, любовь, по мнению Лины, совсем нелогично для Серёжи. Она так и не поняла, хочет ли он большего. Но то, что он приезжает не ради «галочки» (А ты уж не ждала? А я приехал, вот так-то! Зря ты сомневалась, что я всё забыл!), Лина всё же поняла. Это редкое, неизведанное, неописуемое словами чувство, и ради него Лина всегда, что бы не случилось, будет приезжать на единственную встречу в году.

Но год назад случилось нечто. Ровно в два часа Лина была на месте, и рядом с входом в «Каменный ветер» её ждал молодой человек в меховой куртке.

– Лина? – произнёс он.

Она хотела ответить, что он ошибся, так как знала, что будет. «Серёжа просил вам сказать… он попросил прощения…неотложная поездка к чёрту на рога…понимаете, он бизнесмен…». И так далее. Но курьер уже совал ей в руки конверт. Конечно, Серёжа описал ему её внешность. Как досадно… Всё, время выиграло. Никогда нельзя победить его вдвоём. Время и ты – вот вечный поединок без свидетелей.

Лина взяла конверт, распечатала, достала его содержимое – бланк какой-то фирмы.

«Я рядом».

Два слова, написанные перьевой ручкой. Курьер испарился, а Лина прислонилась к ограде. Мимо шли люди, проносились машины, а ветер играл хлопьями пушистого снега. Несколько снежинок упали на листок, растаяли, и он стал в местах их прикосновений прозрачным. Лина невольно огляделась. Нет, мы ещё повоюем! Нет, если она сейчас сдастся, то больше не будет встреч и прощаний.

Лина долго барабанила в дверь клуба, а когда охранник открыл, спросила:

– У вас есть маркер и бумага?

Самое интересное, что через пять минут мужчина принёс и то, и другое. Великая вещь – любопытство! Лина написала на куске ватмана «Я тоже», подняла его над головой и несколько минут показывала во все стороны. Прохожие недоумевали, но Лине было плевать на них. Если надо, она напишет кровью на снегу, чтобы Серёжа увидел. Она свернула «плакат», подарила его охраннику клуба и пошла к метро.

О том, что Серёжа и есть пресловутый «Икс», Лина думала всю ночь. Как, зачем, почему, предстояло спросить у него самого. Если и на этот раз будет курьер, что ж, её подозрения только окрепнут. Придётся следить за курьером и искать Серёжу самой. Вся эта катавасия с письмами вполне может быть делом его рук. С другой стороны, на вопрос «зачем» ответить было невозможно, и Лина, провозившись ночь, проснулась с больной головой. Амадей хлопотал на кухне, и девушка, подойдя к нему, сказала:

– Кушать не буду. Я уезжаю одна на весь день. Увидимся ночью, как договаривались.

Она надела короткую юбку, чёрную водолазку и сделала макияж. Амадей не стал ей давать напутствий, он не знал, куда едет Лина. Своего, а точнее Ленкиного филёра, она встретила во дворе. Он читал газету в салоне своей машины и делал вид, что не имеет к Лине никакого отношения.

– Привет! – она постучала к нему в окошко и не дав ничего сказать, продолжила, – передай Лене, что я сказала тебе, что сегодня у тебя выходной. Расслабься, релаксируй, короче, не следи за мной сегодня, ладно? Сегодня я не умру.

– Шутишь? – детектив и не взглянул на неё.

– Просто не хочу бегать по вагонам. Ну, давай! – оназашагала к метро.

«Каменный ветер» находился на улице 1905 года, а снимаемая Линой и Амадеем хата – на «Водном стадионе». Филёр, естественно, потащился за своим объектом, понимая, что тот мешает его работе на свой страх и риск. Ведь его цель – снять возможный «хвост» и обезопасить объект, нежели узнать, сколько у Егоровой любовников. На этот раз Лина решила поступить иначе, она подошла к дежурному милиционеру и сказала:

– Вон там человек в коричневом пальто с газетой, я видела его портрет по телевизору в «Криминальных новостях». Что мне делать?

– Ничего, – мент попался хороший и направился к турникетам, – подождите здесь.

Лина поспешила к эскалатору. На место она приехала без десяти два в полном одиночестве. Она сильно волновалась и постоянно теребила в кармане связку ключей. Она волновалась гораздо сильнее, чем обычно в этот день. Сегодня же всё по-другому. Она рисковала, и делала это осознанно. Да, она может спросить его в лоб: «Так кто там у тебя по списку третий номер?» Тогда он не подаст вида, что всё понял, а сегодня Лена не дождётся её никогда. Или он не подаст вида, Лена её дождётся, а Линины беспочвенные подозрения он расценит как глупость и разочаруется в ней. Конечно, Серёжа необычен, он способен на многое, но ему совершенно незачем убивать её. Она для него – день рождения, она – то самое чувство. Лина очень надеялась на это.

«Мерседес» появился в потоке машин, взял вправо, остановился. Серёжа открыл пассажирскую дверцу и вылез, держа в руке кейс. Два года назад он сам сидел за рулём. Он совсем не изменился и больше не отращивал волосы. За прошлые восемь встреч он стал дорог Лине. Этот совершенно другой, но так похожий на неё человек. Он для неё совсем чужой, она даже не знает его фамилии и телефона, но они знакомы уже восемь лет, и она знала, что как никому может ему доверять. Может, но…не будет. Испортить волшебство их отношений так легко!

Он подошёл, широко улыбаясь, протянул ей руку. Она почувствовала запах его дорогого парфюма «Givenchy» улыбнулась в ответ, пожала её – тёплую и надёжную. Конечно, он видел год назад её надпись. Конечно, двери клуба открылись без всякого бумажника – Серёжа туда предварительно позвонил. И первые его слова:

– Благодарю тебя.

В них было всё. Этим он избавил себя и её от длинной пространной речи про то, что значит для него сегодняшний день. Лина почувствовала невообразимый прилив сил. Горячее прикосновение, искренний взгляд и ни капли фальши в словах, жестах, мимике. Этот человек может сделать для неё всё. И он не обидится, если она сейчас попросит его о чём-либо. Он понимает, что со временем покончено, что она придёт сюда и через год, и через десять лет.

Но для того, чтобы прийти, Лина должна опередить абстрактного убийцу-охотника. И когда принесли лучшее вино «Фраскати» и некую закуску под названием «Прыгай в рот», девушка отдала зелёное пальто работнику клуба и произнесла:

– Я хочу, чтобы ты выслушал мою историю и рассказал свою.

– Я рядом, – ответил Серёжа и поджёг ей сигарету.

– Жил на свете художник по имени Людвиг, – начала Лина, – и у него никогда не было красок. Однажды почтальон принёс ему посылку, в которой был флакон с чёрной краской. Художник обрадовался и сразу нарисовал десять картин. Когда чёрное кончилась, пришла вторая посылка – с зелёной краской. Художник рисовал, а посылки от незнакомого друга приходили. Вскоре весь его дом был уставлен картинами, но каждая из них была одного цвета, чёрная, или красная, или зелёная. Однажды почтальон захотел посмотреть выставку и несказанно удивился бездарности художника. Он не знал, что Людвиг страдал дальтонизмом. После ухода почтальона он уничтожил все свои картины – сперва чёрные, потом зелёные, и так далее. И после этого пришла последняя посылка – в ней лежала тёмная повязка на глаза…

Лина затушила окурок и спросила:

– С кем ты себя проассоциируешь из моих героев?

– С женой художника, – не задумываясь ответил Серёжа, – итак, я продолжу. Соседом Людвига был оружейник, которого звали Ульф. У него водилась семья, в неё входили сам Ульф, его жена и дети – девочка и мальчик. Отец любил им на ночь рассказывать сказки, и настал день, когда все сказки, который он знал, кончились. Детям нравилось засыпать, слушая голос отца, и он начал рассказывать снова – с самой первой сказки, изменив в ней лишь имена персонажей. Дети не догадались, что папа их обманул, они думали, что этих сказок ещё не слышали. Ульф успел рассказать им семь раз одинаковые сказки, пока дети не выросли. И однажды сын воскликнул: «Папа, я помню эту сказку! В прошлый раз там был гном, а сейчас у тебя – вампир!» На следующий день Ульфа и его жену убила молния, когда они пошли в соседний город, где проездом был знаменитый сказочник.

– А в это время дети оружейника пошли в первый класс, – подхватила Лина, – их учителя звали Дитрих. На досуге он занимался шулерством и ночами запирался от своей матери в чулане, чтобы нанести крап на карты…

Лина сочиняла и наблюдала за Серёжей. Ей было интересно, слушает ли он её или слышит. Понимает ли, для чего Лина затеяла эту игру в бесконечную историю?

– … когда Дитрих проиграл последний форинт, то оглянулся вокруг. Он хотел покончить с собой и ждал, что ему кто-нибудь в этом поможет. Но никто не откликнулся. С тех пор он прожил двадцать четыре года и каждый день ждал помощи. Но никто не откликнулся…

– Кроме одной девушки, – перебил Серёжа, – она подарила ему свои костыли, когда Дитрих сломал ногу, а сама, парализованная с детства, встала с кресла-каталки.

– Родители девушки от счастья упали в обморок. Врач, осматривающий их, оставил отпечатки на их одежде, – Лина отпила из бокала, – их одежда попала в музей.

– Там её съели крысы, – Серёжа рассмеялся.

– Врач на радостях стал ветеринаром, – поддержала Лина.

– И однажды вылечил этот мир, – подвёл итог Серёжа.

– Давай поговорим серьёзно, – Лина налегла на закуску, так как с утра проигнорировала Амадееву стряпню, – мне надо отыскать одного человека.

– Тогда найди его слабое место. Так, больного надо искать в больнице, пьяницу – в баре, а незнакомца – в соседней квартире.

– А где, по-твоему, надо искать Икса?

– Икса? – Серёжа на секунду задумался, – в простейшем уравнении: дважды два равно икс. А если серьёзно, то в себе.

«Нет, он не тянет, – решила про себя Лина, – уж очень я не похожа на его жертву».

– А что бы ты мог со мной сделать? – девушка поняла, что «Прыгай в рот» – обычный телячий эскалоп.

– Всё, что захочешь, – он положил руку на стол, и Лина заметила массивный серебряный перстень. Два года назад его не было.

– А если я захочу, чтобы ты меня убил? – Лина смотрела ему в глаза. Серёжа глядел на её руки и даже не поднял глаз.

– Ты уже проиграла последний форинт? – он ничуть не сменил тона и настроения.

Она ожидала такой ответ. Что ж, если он предсказуем, то он – не Икс. Лина вытащила колоду пластиковых карт, прошлась по ним большим пальцем и произнесла:

– Я попробую. Баккара.

Серёжа в ответ выудил другую колоду из своего кармана. Лина убрала свою и сказала:

– Банкуй. Ставки сделаны.

Он выиграл кон, не поддаваясь. У Лины не было лупы, но даже если бы и была, она не стала бы проверять карты. Серёжа опять полез в карман, но вместо ожидаемого пистолета вытащил тренькающий «мобильник».

– Держи, Лина. Поговори.

Она взяла телефон и произнесла «алло». Нет, он не предсказуем. Но тогда почему она ещё жива?

– Алло? Серёга? Кто это? – раздался резкий мужской голос.

– Нет, это Лина. Что ему передать?

– Постойте, а где Сергей? Откуда у вас его телефон? – голос неподдельно удивлялся.

– Я его одолжила, – Лине было весело, – а Серёжа отошёл, вы ему перезвоните через часик. А лучше завтра. А можно вас спросить?

– Шутник… – голос значительно успокоился, – а вы кто ему?

– Я ему одалиска, – при этих словах Серёжа захохотал, – а вы?

– Вы что-то хотели спросить? – голос перешёл к делу.

– Ну да. Можно мне нанять киллера?

– Когда появится Серёга, верните ему телефон, – линию отключили.

Лина так и сделала, заливаясь смехом. Когда приступ хохота прошёл у обоих, Серёжа разлил томатного сока и ещё «Фраскати».

– Умора, – сказал он, убирая карты, – ладно, Лина, если тебе близка эта тема, могу рассказать парочку известных баек.

– Давай, – девушка закурила и положила ногу на ногу.

– Муж нанял любовницу друга, чтобы убить его жену. Его друг нанял любовницу первого, чтобы убить его жену. Произошли оба убийства, и не осталось ни одной женщины. Как такое могло быть?

– Так, подожди, ещё раз, – Лина озадачилась, Серёжа повторил, и она ответила: – жена одного была любовницей второго, и наоборот.

– Хорошо, следующая посложнее. Убили любимого спаниеля богатой хозяйки. Три подозреваемых – доктор, служанка, трубочист. Служанка сказала просто: «Я не убийца». Доктор при допросе заявил: «Убийца не трубочист». А трубочист ответил: «Убийца не женщина». При этом полиция выяснила, что один из них солгал. Итак, мисс Холмс, кто же виноват?

Лина быстро прокрутила в голове варианты:

– Если врёт девушка, то, значит, врёт и трубочист, если врёт трубочист, то врёт и она. Всё просто: врёт доктор, чтобы выгородить трубочиста. Тогда тебе совсем старая задачка: голый человек найден мёртвым с обломком спички в пустыне. Задавай вопросы «да» или «нет»…

Серёжа долго выяснял, что этот несчастный выиграл пари быть сброшенным с падающего воздушного шара. При этом Лина смекнула, что ответ он знал, и только делал вид, что гадает. Тему трупов продолжил Серёжа: «Он ушёл, она умерла». Лина понятия не имела, что это об аквариуме с рыбкой, и гадала минут десять. Её ответом был смертельный диалог женщины и мужчины: Она: «Ты меня любишь?» Он: «Да». Естественно, она сразу умерла. Как такое получилось? Здесь Серёжа не проявил себя, как в предыдущем случае, и не отгадал любовную историю двух воздушных гимнастов.

– У меня есть кое-что, хочу тебе показать, – Серёжа сменил тему, и открыл кейс.

Лина пододвинулась к нему. Это был фотоальбом красавиц. Лина оценила хоть и любительское, но качество снимков, а также действительно хорошо подобранную коллекцию женщин. Вряд ли это были модельные съёмки. Спрашивать, собирает ли Серёжа их по принципу «Соблазнил, приклеил, отшил», Лина не стала – какая разница? Она выбрала понравившуюся особу лет тридцати и сказала:

– Вот её я хочу… познакомить с собой.

– Пиши телефон, – Серёжа назвал семь цифр.

Лина отшутилась, но номер запомнила, повторив его про себя несколько раз. Серёжа стал рассказывать по просьбе Лины обо всех экземплярах из альбома. О той, что приметила Лина, он поведал:

– Ира потрясающе делает блинчики с творогом. Она знает репертуар всех московских театров наизусть, любит цитировать Пастернака и жить не по средствам. Она очень боится самолёта, чёрных кошек и почему-то лысых мужчин. Никогда нигде не работала и презирает тех, кто работает. Для занятий с ней сексом нужен минимум актовый зал школы. Обрати внимание на её длинную косу. Она собирается состричь её, и волосы продать. Она разбила «Ягуар», на котором ехала из автомагазина, потом села в такси и поехала в ресторан…

Серёжа рассказывал долго.Лине было хорошо и спокойно. Она не принесёт через год альбом своих любовников. Она знает себе цену, и это понимает Серёжа. Он понимает, может даже, больше, чем она.

– …вот она – мастер спорта по биатлону. Это я к тому, что никогда нельзя судить о человеке по внешности… вот эта – единственная профессиональная модель в этом альбоме. Ничем не отличается от спортсменки…

Лина украдкой посмотрела на часы. Она не получила ответа на свой главный вопрос и сегодня уже вряд ли получит. Но в том, что Серёжа не имеет никакого отношения к Иксу, Лина была почти уверена. Внезапно ей почудилось, что вместо Серёжи напротив неё сидит женщина в тёмных очках. Лина тряхнула головой, всё вернулось, но неприятное ощущение и тяжесть в груди остались.

Они поболтали ещё около часа, который ничего не решал. У входа в клуб Серёжа протянул ей руку и повторил:

– Благодарю тебя.

Лина очень не хотела выпускать его руку из своей, она хотела задержать его здесь и оставить рядом с собой, в своём мире. Но она не сделала этого. Когда мотор «Мерседеса» завёлся, на глазах девушки выступили слёзы. Сбросить с себя этот груз тоски и необъяснимого отчаяния она не могла.

Как это долго – ждать целый год…

Глава 13. Незримая борьба

«Если я тебе откажу, то мы с тобой опять разлетимся». Это сказала вчера Наташа Милёшина, когда они болтали в её машине. Елена, конечно, приветствовала желание подруги помочь. И пока она молчала, Наташа говорила:

– Я сделаю это совершенно безвозмездно. Понимаешь, мне жизненно необходимо сейчас заняться новым делом и сбросить груз прошлого. Я не требую доверия мне твоих тайн или тайн твоих клиентов. Я просто прошу разрешить мне что-то для тебя сделать. Ленка Иратова, я тебя не узнаю, чёрт тебя побрал!

Сейчас подруга сидела рядом с ней в «Шевроле». После того, как поступило сообщение от филёра, что он потерял Лину в метро, Елена ещё раз убедилась, что поступила правильно. Тревога за Лину была такой сильной, что руки на руле подрагивали. Елене казалось, что она никогда так не переживала. Лина где-то совсем одна, и она ничего не сможет сделать, когда появится киллер. А он появится, и это произойдёт скорее рано, чем поздно.

Но вот часы показали ровно десять вечера, и позади джипа раздался автомобильный гудок. Елена вышла и увидела «Жигули-четвёрку». Лина уже стояла возле неё, за рулём же сидел мужчина – Амадей. Елена облегчённо вздохнула, отвела девушку в сторону, подальше от машин.

– Я переживала за тебя. Очень переживала.

– Из-за слежки? Ничего страшного, мне просто надо было побыть одной. Я его попросила, а он не отстал, – Лина закрыла глаза.

Она всё ещё чувствовала тепло руки и взгляда Серёжи и пыталась сосредоточиться. Слова Елены встряхнули её, привели в нормальное состояние. Амадей как всегда ни о чём не спросил, а вот Елена может.

– Ты не встречалась с теми, кого я назвала тебе по телефону?

– Нет, Лен, нет, конечно. Эльку жаль, я нужна ей… – Лина посмотрела на неё.

– Ладно, давай по порядку. Того, кто будет с Иваном Александровичем, я нашла, можешь больше не искать.

– Знаешь, я всегда думала о людях лучше, чем они о себе. Чужие проблемы никому не нужны, – Лина поёжилась от холодного ветра и прислонилась к тополю, – это так, к слову.

– Ты права, – Елена спрятала руки в карманы куртки, – теперь письмо. Я думала над этим. Смотри. Два первых дали неверную наводку, умерли те, кто стоял четвёртым и пятым. А третье письмо – верную. И именно третья по письму – ты. Почему? Что до реальных номера четыре и пять, то здесь тоже письма лгут. Помимо тебя остались те, кто должен умереть первым и вторым…

– Всё ясно, по-моему, – перебила Лина, – я – основная жертва киллера. Все остальные введены для отвода глаз. И письма тоже.

– Это было бы логично, если бы мы с тобой поняли, зачем и кому ты нужна. На данный момент уже понятно, что против нас играют четверо минимум: Икс, сам киллер, некто Ангел Смерти и некая женщина, помогающая киллеру.

– Или все четверо – один человек, – неожиданно ввернула Лина.

– Нет, не один, – уверенно опровергла Елена, – и такова реальность. Киллер начал с прослушивания твоего телефона, он сломал рулевое управление на машине детективного агента. Моя задача – уберечь тебя, Лина, – Елена видела, что сейчас Лина опять перебьёт, но жестом остановила её. Затем взяла сигарету, прикурила и продолжила, – я не смогу быть постоянно рядом. Но моя подруга сможет. Доверься ей, прошу тебя, Наташа прекрасный человек. Пойдём в джип, я вас познакомлю.

– Подожди, – Лина опять поняла, что Лена недоговаривает, – киллеру или Иксу нужна я. Так? Мы все об этом знаем? Прекрасно, я буду наживкой. На меня мы поймаем нужную тебе рыбу. Лен, это же элементарно. Мне звонила Оля, Марк и прочие. Я нахожусь в их обществе, киллер выслеживает меня, а ты и твое агентство, следя за мной, выслеживает его. Я например тусуюсь возле окна в квартире Марка, киллер будет стрелять с чердака или из окна дома напротив. Помнишь, как взяли полковника у Конан Дойла? Лена, я готова рискнуть. У меня будет бронежилет…

«Наивная девочка…» – чуть было не сказала Елена. Нет, наивные люди не предлагают жизнь в обмен на слова «Ну ты даёшь!» Да, план Лины – это то, что надо, только для другой игры. Не для этой!

– Киллер всё это понимает и учует ловушку раньше, чем мы с тобой её подстроим, – ответила Иратова, – а пока ты будешь вне досягаемости, он наделает кучу ошибок, чтобы тебя найти. Он хитёр, но не безупречен.

– Ты просто боишься за меня, – в голосе Лины послышались металлические нотки, – у тебя…

«У неё свои планы, а у меня свои», – решила Лина. Елена позвала её к джипу, и они залезли на заднее сидение. Женщина, сидевшая впереди, обернулась.

– Наташа, это Лина. Это о ней я тебе говорила, – познакомила Елена.

– Привет, – Наташа протянула руку, – теперь мы с тобой никогда не расстанемся.

Колец на её пальцах не было. Лина зажгла в салоне свет. Новые знакомые долго изучали друг друга. Яркие, выразительные глаза Наташи улыбались Лине, и Лина улыбнулась в ответ. Наташа была пепельной блондинкой с правильными чертами овальной формы лица, неброско тронутого косметикой.

– Наташа посвящена в наше дело, – сказала Елена, – она будет с тобой, Лина, везде. Можешь полностью положиться на неё. Она будет твоей…

– Телохранительницей, – закончила Наташа.

Лину терзали противоречия. Как воспримет Амадей то, что рядом теперь будет незнакомка? Конечно, Лена приставляет к ней свою подругу, чтобы быть спокойной, и Лина пока ничего не имеет против. Но Амадей…

– Амадей толком ничего не знает, – сказала Лина.

– Позови его, – ответила Елена.

Когда художник предстал перед очами собравшихся в салоне джипа, Елена, представив ему Наташу, начала объяснять:

– Лине грозит серьёзная опасность со стороны наёмного киллера. Я работаю детективом и хочу, чтобы с Линой постоянно была Наташа. Наша контора занимается поимкой этого наёмника, и пока он на свободе, Лина должна быть под охраной. Амадей, вы должны решить что-то для себя.

Он явно удивился услышанному и посмотрел на Лину.

– Да, всё так, – подтвердила она, – я не говорила, чтобы не пугать тебя лишний раз. Мы должны всё делать так, как говорит Лена, она профессионал.

Лица всех окружающих его женщин были серьёзны и озабочены. Амадей понял, что здесь шутками и не пахнет. Глаза Лины выдавали её с головой. Он видел в них своё отражение. Он будет беречь свою Тайну.

– Конечно, я остаюсь.

Елена принялась давать традиционные инструкции, говоря про минимум контактов и поездок, про то, что снимет филёра, следящего за Линой… Амадей слушал в пол-уха. Кто, какая мразь посмела угрожать его ангелу? Кто хочет её убить?

– Когда вы найдёте заказчика, я хочу пообщаться с ним, – нервно перебил Иратову Амадей.

– Я постараюсь это устроить, – Елена перевела взгляд на Наташу, скромно молчавшую всё это время, – у тебя нет вопросов?

– Я могу подыскать всем нам такое убежище, где нас не найдёт ни один киллер в мире, – Наташа взяла сигарету, – но для этого мне надо будет отлучиться, так? А я не могу бросить тебя, – она слегка коснулась Лины, – но я подумаю.

Решили пока остаться в снимаемой квартире, а потом действовать по обстоятельствам. Глубокой ночью «Жигули» Амадея с Линой на борту и старенькая «Вольво» Наташи припарковались увосьмиэтажного дома рядом с метро «Водный стадион».

* * *

Наконец Елена Иратова смогла заняться тасовкой людей Монаха. Нелепая гибель филёра Валентина, а точнее, его убийство, совсем не спутало Елене карты, на что наверняка рассчитывал киллер. Елена, конечно, догадывалась, что он установит личности тех, кто действует против него. Она же пока не могла сказать о личности охотника ничего определённого. Сам Сергей Монахов по-прежнему находился в Подольске.

Один его филёр продолжал наблюдать за домом семьи Воробьёвых в Москве, второй околачивался в Истре в районе места жительства Маши Никольской. Снимать их Елена не решилась, хоть и вероятность того, что там кто-то появится, стала меньше после обнаружения «жучка» в телефоне Лины. Елену беспокоила Маша, живущая одна в Ногинске, поэтому Иратова дала сигнал Коле Кротину сниматься. Он уже подружился с профессором Воробьёвым и его супругой, но, помня его желание, Елена решила заодно выполнить данное ему обещание. Охранять же Воробьёвых она перепоручила филёру, до вчерашнего дня висящему на хвосте у Лины. Теперь с появлением Наташи возле Лины такая необходимость отпала. Филёр оказался очень доволен, так как носиться за строптивой Линой ему уже порядком осточертело, и уехал в деревню к Воробьёвым. Колю Кротина Елена привезла в Ногинск, на новую снятую ей после визита к Маше Яна квартиру.

Надо сказать, что Маша, с тех пор, как Елена выставила Яна за порог и наказала ей больше не звонить ему, очень переживала. Она не понимала, почему присутствие Яна рядом с ней так для неё опасно. И за дни, проведённые в четырёх стенах до появления Кротина, Маша придумала новое объяснение: Елена предполагает, что почтовый псих (так Маша называла автора злополучного письма) как-то знаком с Яном. Вспоминая вечеринку, на которой она сама познакомилась с Яном, Маша вешала ярлык психа на всех и каждого, кто там был. По телефону она делилась этими мыслями с Еленой…

Был воскресный вечер. Когда Иратова вошла в квартиру в компании Коли, Маша обомлела. Это был «Миша из МЧС», заплативший её штраф контролёру, а потом угостивший её пивом! Не понятно почему, но Маша вдруг подумала, что он и есть почтовый псих!

– Лена, это же он! – воскликнула она, – это он ко мне тогда подходил!

Радостный Коля Кротин, не моргнув глазом, ответил:

– Издержки работы. Я почувствовал, что должен был это сделать!

Елена улыбнулась. Коля уже получил новое задание, а то, что он симпатизирует Маше – к лучшему.

– Машенька, это детектив, а не тот, о ком ты подумала. Его зовут Коля, и он теперь будет с тобой.

– Так …значит… – Маша выстраивала логическую цепочку, – значит, он меня охранял? Он мой телохранитель, да? Вот это да!

Неожиданная мысль о том, что теперь она будет как голливудская звезда, заставила Машу подпрыгнуть от восторга. Видя, что Коля-Миша хитро смотрит на неё, Маша спросила:

– Ну как там, этого придурка не поймали?

– Не волнуйся, – Елена взяла её за руку, – у тебя всё нормально?

Когда Иратова уехала, Маша набросилась на Колю с расспросами:

– Ну теперь-то мне можно выходить на улицу, звонить кому угодно и делать всё, что я хочу? Теперь у меня есть охрана, и ты не дашь меня в обиду, ведь так?

– Ну, почти. Только если я скажу нельзя, то значит нельзя. Ты ведь не хочешь переезжать из квартиры в квартиру каждый день?

– Какой строгий! – Маша уже знала, как сможет повлиять на него, – а что тебе запрещено твоим начальством? Тебе ведь платят за то, что ты здесь со мной?

– Во-первых, оставлять тебя одну, – Коля говорил серьёзно, – во-вторых, отпускать тебя в город, а в-третьих, использовать служебное положение в корыстных целях.

– Окей, окей, – Маша сдёрнула край халата, оголив ногу, – а что тебе не запрещено?

– Угадай с трёх раз.

– Сходить в магазин за пивом, угостить им меня, а потом придумать, как мы будем спать. Квартирка-то однокомнатная!

Коля вспомнил свою недавнюю слежку за ней. Дело превыше всего! Эх, влетит ему от Монаха и Ленки! Да если бы он знал, на кой чёрт таскался за этой девочкой, затем жил в семейке Воробьёва в деревне, а теперь вот живёт здесь… Он не верил в почтовых психов, про которых ему вещала Елена.

Маша забыла о так и не соблазнённом Яне и пошла вместе с Колей за пивом.

Профессор Аппенлаге сидел в своём кабинете и слушал своего ассистента. По мере того, как Ян, путаясь в английском, французском и русском, доносил до него суть, лицо седовласого мужчины в очках мрачнело.

– Понимаете, какая-то организация проявляет непонятный интерес к ней. Они говорят о человеке, который пишет загадочные письма с угрозами жизни, и убедили меня в том, чтобы я перестал контактировать с Мэри. Самое парадоксальное, – скрипел Ян своим голосом, – самое странное в том, что я знаком с Мэри не больше месяца. И именно после того, как мы с ней узнали друг друга, её увозят в другой город, обманывают её родителей и ограничивают ей свободу. Я не говорю сейчас о своей личной жизни. Я рассказываю это вам, поскольку предполагаю, что интерес этой организации к Мэри напрямую связан со мной и с той работой, которую я и вы проводим в Москве.

– Что это за организация? – спросил Аппенлаге по-французски.

– Частное детективное агентство. Но под этой вывеской в России может скрываться кто угодно.

– Ян, вы считаете, что кто-то проявляет интерес к результатам моих открытий, которые я не афиширую?

– Да, господин Аппенлаге, именно так.

Пьер откинулся на спинку кресла. Он всегда думал, что Россия – дикая страна. Приехать сюда его заставило дело. Так вышло, что учёный Игорь Русаков, с которым они собирались при удачном проведении экспериментов перевернуть науку, был русским. Всё, о чём говорил сейчас Ян, попахивало шантажом.

– Этот человек, который угрожает смертью вашей подруге. Может, это он хочет помешать нам?

– Да, может, и он. Правда, пока в мой адрес никаких заявлений и угроз не было. Но я волнуюсь за Мэри и за нашу работу. Похищение Мэри – это может быть первым шагом наших оппонентов.

– Мне пока тоже никто не звонил, и я ничего не знаю о том, что вы рассказали. Я полагаю, пока нам не о чем тревожиться.

Но Ян так не считал. Он вспомнил ту женщину, Елену, которая так рьяно объясняла ему об опасности, что грозит Маше. Никакого психа с письмами нет, считал Ян. Всё это – чья-то непонятная игра, затеянная ради открытия профессора Аппенлаге и доктора Русакова.

Ян решил, что родителей Маши пока беспокоить незачем. А вот к самой Маше надо съездить. Он хорошо запомнил адрес в Ногинске. Ян вышел из кабинета профессора и направился в свой. Полчаса ушло на то, чтобы состряпать записку, он положил её в конверт и написал на нём: «Вскрыть, если я не появлюсь до 31 января».

* * *

Тёмно-синий «Ниссан» отъехал от студенческого общежития и направился в сторону кольцевой автодороги. Его водитель, Швейцар, был крайне доволен собой и проделанной работой. Теперь он уже не считал, что номера третьего не достать, хотя такие мысли были у него, как только он понял, что Охранник обезвредил прослушивающее устройство на телефоне третьей. Всё, что нужно, «жучок» засёк, а остальное было делом техники. К тому же, он позаимствовал из квартиры Ангелины её фотографию. Теперь Швейцар знал, кого ему надо искать. Имя художника Амадея упоминалось несколько раз в связи с номером третьим, сперва ребятами в переходе, куда привела его слежка за Олей, затем студентами из общежития, куда номер третий любит наведываться. Выходит, что всё последнее время Ангелина тусуется (жутко поганое слово, как считал Швейцар) с этим художником. И где бы не прятал её Охранник, Швейцар найдёт её, потому что художник – больное место номера третьего. Он уже позвонил кому следует, чтобы ему предоставили досье на Заславского в золотой рамочке.

С другой стороны, он теперь знает тех, кого ему необходимо обхитрить. Дочь Вениамина Таурса и Полины Иратовой, Елена, работала в агентстве «Ласточка» вместе с Сергеем Петровичем Монаховым. Её брат Станислав утонул в море несколько лет назад. Затем оба уволились, почти одновременно. Что ж, ему в противники выбрана женщина, это подтверждено и это занятно. Это настолько занятно, что ему самому пора заняться своей девушкой.

Спустя сорок минут тёмно-синий «Ниссан» притормозил рядом с небольшим офисным зданием на 9-й Парковой улице. Из дверей здания вышла молодая элегантная особа и села в машину рядом с водителем. Швейцар очень не хотел тратить на неё деньги, но она не отличалась оригинальностью. Поездка в ресторан, ненавязчивое ухаживание, потом постель… Швейцар не являл своей внешностью идеал мужчины, он был коротышкой и совсем не блондином. Но он знал, что успех у женщин заслуживается не этим.

Он поджёг её сигарету, задержал свою руку на её бедре, и вырулил на дорогу. Двадцатилетняя девушка, обычная секретарша в необычной фирме, считала, что на днях познакомилась с принцем своей мечты…

* * *

Лина чувствовала какую-то скованность и объясняла это неожиданным запретом её былой свободы. Теперь они жили на снимаемой квартире в доме на Ленинградском шоссе втроём, – она, Амадей и Наташа. И вот прошло уже три дня такой странной жизни, а Лина чувствовала напряжение, постоянно витающее в воздухе, и атмосферу отчуждённости в её новом жилище.

Они втроём ходили за продуктами, вместе кушали, убирались и смотрели телевизор. Наташа спала на полу в маленькой комнате, Амадей – на раскладушке, Лина – на кровати. И создавалось впечатление, как будто ничего не происходит, как будто им не надо обсуждать то, что всё же происходит.

Амадей после того, как узнал ПРАВДУ, изменился и ушёл в себя. Да, он остался, и Лина была ему благодарна за это. Она перестала подозревать его в том, что он «Икс». Она чувствовала к нему необычайную нежность, но делиться своими мыслями и проявлять эмоции в присутствии Наташи не хотела.

Наташа, казалось, изучала её со стороны, как биолог через микроскоп. Она тоже не предлагала чего-либо предпринимать, просто БЫЛА рядом с Линой, и всё. На звонки Елены отвечала теперь Наташа, потом давала трубку Лине, и та подтверждала, что всё в порядке…

Лина поддерживала всеобщую игру в молчанку, но понимала, что должна сама её прекратить. Но остаться наедине или с Амадеем, или с Наташей не было пока возможности. Лина чувствовала, что так можно сойти с ума.

* * *

Можно было вздохнуть посвободнее. Елена отъехала с бензоколонки, залив полный бак бензина в свой «Шевроле», но тут же притормозила у обочины и взяла с заднего сидения пакет с едой. Сколько времени она уже провела на колёсах и в дороге? Вот так вот есть, спать, и при этом не свихнуться от количества отслеживаемойинформации – разве это нормальная жизнь? Да, жизнь! И наверно, об этом и мечтала она с самого детства! Такого приключения не пожелаешь и…врагу…

Но всё же, можно было вздохнуть. Подопечные номер третий тире пятый спрятаны и находятся под охраной. Та, с которой легко, и при этом она же – самая сильная головная боль – под контролем подруги. Наташе можно полностью довериться как человеку, знавшему криминальный мир не понаслышке. Теперь всё решит время.

Позвонил Монах. Никаких новостей от него не было. Елена бы с удовольствием дала ему задание, но понимала, что этим придётся заняться самой. Самое время разгадать тайну Ангела Смерти. А коли Лина – третья, то пора бы нашему ангелочку прилететь к ней на крылечко! А то что это она, Лилиану пугала, Курбатова стращала… А дальше?

Первым делом Елена отправилась в компанию «Инвасервис» – последнее место работы Лины. Представившись подругой, она разговорила сотрудников фирмы и узнала интересную вещь: после того, как Лина уволилась, приходила некая женщина и интересовалась ею. Как выглядела? Лет сорок пять, брюнетка, длинные волосы, небольшая такая, как статуэтка… Кем назвалась? Сотрудницей организации «Гринпис». Одна из девчонок-менеджеров вспомнила, что тогда они с подружками рассматривали фотки, сделанные на предновогодней вечеринке в фирме. Эта женщина тоже смотрела…

Это уже кое-что, подумала Елена, выходя из здания. Следующим пунктом её внимания была химчистка, где инженерил отец Лины Михаил Николаевич. Когда она без стука вошла в его кабинет, тот находился в компании двух мужчин и одной бутылки водки.

– Добрый день. Михаил Николаевич, вам сердечный привет от дочери!

– А, вы… – протянул отец Лины, – у нас сегодня праздник. Не присоединитесь? Костаф, налей гостье. Это Елена, она подруга моей Ангелины.

Елена взяла предложенную стопку водки и спросила:

– Пока Лина в отъезде, ей у вас никто не интересовался?

– Не понял… – Михаил Николаевич чокнулся с коллегами, раздевающими Елену взглядами, – а, понял! Вы о посылке, что ли?

«О Боже мой! Только не надо посылок!» – промелькнуло в голове Елены. Через пятнадцать минут она выяснила, что вчера вечером к ним пришёл курьер и просил вручить коробочку лично в руки Ангелине Егоровой.

Пока они ехали – Егоров на своей машине, а Елена следом на джипе – к Лине домой, Иратовой было страшно. Бомбы, доставленные на дом спецкурьером – не новость, и именно такое устройство убило жену её брата, Станислава…

Конечно, она не стала пугать отца девушки, просто сказала, что пусть пока посылка полежит у неё. Ей пришлось самой заходить в подъезд Лины, брать коробочку из рук её матери и нести её к своей машине. Всё это время Елена держала правую руку на пистолете.

Она аккуратно положила посылку без обратного адреса на заднее сидение. Внутри ничего не тикало, но это совсем не давало гарантий. Елена имела некоторый опыт в работе с такими штуками, но недостаточный для того, чтобы обезвредить искусно сделанную «адскую машину». Придётся везти её сапёрам и договариваться.

Поездка заняла около часа, и Елена постоянно глядела в зеркала заднего вида, курила и нарушала правила дорожного движения. Она не хотела, чтобы джип находился в окружении других машин и невинных людей. Нет, за ней не следили, и никаких радиомаяков на её машину больше не ставили. Но Елена оставалась хладнокровной, зная, что бомба больше не грозит её Ангелине.

Сапёр из коммерческой фирмы «Взрывиндустрия» унёс посылку куда-то в недра подвала. Елена ждала недолго, когда мужик вернул ей коробочку:

– Чисто.

Елена вернулась к джипу и распечатала то, что прислали Лине. Хорошо, что она это сделала на улице, так как иначе бы запачкала салон: из коробочки вывалился пепел, и зимняя вьюга заметала его по снегу. Для утяжеления в ней лежал камень, а на самом дне листок с уже знакомым Елене почерком:

«Ангелина! Я очень хочу с тобой встретиться. Прошу тебя, приди, я тебя жду с 28 января по 10 февраля каждый день с 14-00 до 14-30 в центре ГУМа у фонтана. У меня есть важное известие для тебя, касающееся тебя лично. Тёзка».

Елена села за руль. Она была почти уверена в том, что Ангел Смерти – идейка Юджина. Больше никто на такое не способен. А ещё Елена кое-что поняла по этому посланию: брюнетка с длинными волосами очень любит театр. Она актриса и режиссёр, и всегда присутствует при собой же поставленных спектаклях.

Такой удачи за один день Елена не помнила давно. Можно вздохнуть свободней.

* * *

В среду внутреннее напряжение Лины достигло апогея. Она попросила Амадея позвонить своим подружкам. Для этого они и Наташа пошли к таксофону и накупили жетонов. Амадей позвонил, перебросился с каждой парой фраз, не отвечая на вопросы. После этого все вернулись к дому. Вдруг у самого подъезда Наташа остановилась:

– Ой, забыла… – и умоляюще посмотрела на Амадея, – сбегай, купи… – она что-то прошептала ему на ухо.

Амадей едва заметно подмигнул Лине, и она облегчённо сбросила груз, давящий ей на спину. Он просто прелесть! Он всё понимает, он всё видит, и он с ней. Сейчас они останутся с Наташей вдвоём и поговорят, а потом придёт Амадей, и они поговорят все вместе…

Они вошли в квартиру, и Наташа, взяв Лину за руку, отвела на кухню. Они закурили, и Наташа произнесла:

– Лена Иратова мне рассказала про тебя. Я убедилась, что она не ошиблась. У тебя такая выдержка, что я уже и забыла о каком-то киллере, который охотится за НАМИ.

Это было сказано так мягко и непринуждённо, что Лина невольно улыбнулась. Первоначально возникшее недоверие к Наташе, ощущение несвободы и злость на Елену за то, что она не доверяет и приставила подругу-цербера, всё это было убито словами Наташи.

– Будем друзьями, – Наташа протянула руку.

Лина сжала её, блеснув глазами.

– Амадей тоже мне не доверяет. Но он любит тебя, и я хочу, чтобы между мной и ним не было недомолвок, – Наташа наблюдала реакцию Лины.

Девушка вздрогнула, и её сердце невольно забилось сильнее. Наташа со стороны увидела то, что она, Лина, пропустила? Или это просто слова? Конечно, слова. Лина знает цену любви, и никогда сама не бросается ею. Но Наташа… Ладно, надо решить: верить или не верить ей? То же, что и с Еленой. Лина решила пока верить, и задала постоянно терзающий её вопрос:

– Наташа, скажи, тебе Лена говорила, кто киллер и кто его заказал?

– Нет, не говорила. Она попросила меня обеспечить твою безопасность, а сама занимается расследованием.

Лина выдохнула дым и потушила окурок.

– Ты что-нибудь знаешь о деле, которое она расследует?

– Практически ничего.

– Она тебе заплатила за то, чтобы меня охранять?

– Нет, что ты, – Наташа даже не смутилась, – раньше мы были близкими подругами, потом нас разлучило время, а недавно свело вновь. Я здесь, поскольку сама этого хотела.

– Почему же?

Дверь распахнулась, вошёл Амадей с пакетом. Сняв верхнюю одежду, он присоединился к девушкам.

– Потому что моя жизнь этого потребовала, – Наташа отвернулась к окну, – я закончила очередной этап и поняла, что всю жизнь заблуждалась. Произошла переоценка ценностей. Мне нужна перемена обстановки, людей, декораций. Поэтому я сейчас здесь.

– Вы хотите сказать, что такие поручения для вас – в порядке вещей? – спросил Амадей.

– Амадей, не обращайся ко мне как к королеве! – засмеялась Наташа, – да, признаюсь, я не новичок в бизнесе, а где деньги, там всегда плохо пахнет.

– Тогда как ты отнесёшься к тому, если мы сами поймаем этого киллера? Я знаю, Лена против, так как не уверена во мне. А ты?

– А я, Лина, не могу быть ни на чьей стороне. То, что ты предлагаешь, необходимо согласовывать с ней, пусть я даже всеми руками «за».

Лина подошла к плите, чтобы заняться готовкой обеда. Амадей и Наташа принялись ей помогать.

Операцию по захвату женщины, именующей себя «Ангелом Смерти», Елене пришлось отложить на некоторое время. Также она пока не сказала Лине о пришедшей к ней бандерольке. Причин такого переноса было две – Монах и семья Воробьёвых. К Монаху в Подольск Елена отправилась в четверг, в деревню – в пятницу. Выяснилось, что новый «друг» семьи профессора возил Ивана Александровича и Светлану в Пестряково по магазинам, и Светлана кому-то звонила с телеграфа в тайне от мужа и охранника, а потом села в автобус и уехала в Москву. Слава богу, всё обошлось, но Елена едва сдержалась, чтобы не накричать на бестолковых, хотя и давно взрослых, людей. Пришлось пояснять человеку Монаха элементарные вещи и запирать дом на новый купленный замок…

Выслушав в пятницу вечером Наташу и Лину и в который раз сказав «нет» задумкам последней, Елена считала дни и думала, сколько ещё надо продержаться. Она знала, что Наташа собирается увезти Лину и её художника куда-то в более надёжное место, но не знала, что по ночам Лина и Амадей перешёптываются, придумывая свой план, никак не входящий в её собственные.

На свой страх и риск Елена убрала людей от пустующих квартир Воробьёвых и Никольской. Обоим она поручила заняться друзьями и родственниками Лины – надо понять, на какой стадии поиска находится киллер. Сама же Елена все выходные наблюдала за квартирой Амадея и за родителями Лины, а в нужное время отлучалась в ГУМ. Никаких следов Ангела Смерти в универмаге не было, да и у художника ничего не происходило.

Елена больше не ночевала у Маши в Ногинске, а делала это или в своём джипе, или где получится. А Коля Кротин оберегал доверенную ему «ценность» пуще родного глаза.

Часть 2

Глава 14. Клиент «Ласточки»

Амадей понял всё, что хотела до него донести Лина, но он был не из тех, кто любит неоправданно рисковать. Он согласился с тем, что Елена и её агентство медлит и действует, по мнению Лины, неуверенно. Он согласился и с тем, что Наташа вряд ли будет рада обманывать подругу.

– Если киллер существует, я должна его найти, – говорила Лина, – иначе я всю жизнь проведу под дулом пистолета. Если киллер просто блеф, и игра заключается в другом, то я должна в этом убедиться. По той же причине.

Она не стала ставить вопрос ребром: ты помогаешь мне, или я всё делаю одна. Он чувствовал, как она мысленно спросила: «Ради меня ты готов на это?», и ответил вслух:

– Ради нас, Лина.

Тогда она подошла к раскладушке, наклонилась и поцеловала его. Он ответил нежно и страстно, но она после минутного порыва отстранилась и легла в свою кровать. В этом жесте – она вся, подумал Амадей, сдерживая своё желание и слова, совершенно не нужные ей. Он знал, что он рядом с ней не просто ради обладания ею. Если бы он сейчас задержал её, она бы не стала сопротивляться. Амадей видел и чувствовал её, но понимал, что он с ней рядом ради ИНОГО. ТОГДА, в первую ночь у него дома, когда они обнажённые смотрели в ночь на заснеженную улицу, Амадей осознал это.

Он должен знать, кто посягает на его Тайну. Когда он узнает это, убийце не жить.

Лина закрыла глаза. Сладость его поцелуя постепенно таяла на губах. Он опять согласился. Зачем? Вдруг Лина поняла, что не стала бы ничего придумывать одна. Если бы не Амадей, она бы просто уехала с Еленой в какую-нибудь Тмутаракань и переждала, пока поймают убийцу. Неужели это ради него она ведёт себя так, совершает необъяснимые поступки, никого не боится? Ради него она такая смелая и …неприступная? Или она всегда такой была? «Да, – убедила она себя, – я всегда такой была. Взять хотя бы истории с Серёжей, с той же Элькой, не говоря обо всём остальном…» Так что всё ерунда.

Вдруг Лина ощутила странный запах – запах свежего сена. Не понимая его происхождение, она закуталась в одеяло. Ей стало страшно. Она слизала с губ запах, но он так же внезапно пропал, как и появился. Лина не могла объяснить, откуда появился страх, и поэтому встала, прошла на кухню и взяла гитару Амадея.

«Ни солнце, ни луна тебя не заменили,

А лютая весна тебя прогнала прочь.

Но ты не проходил, и боль не проходила,

И глаз твоих стена мою убила ночь.

Западный снег не прощает весны ожиданья,

Западный снег любить может лишь наповал.

И ты не обнимешь молчанья,

И я отрекусь от молчанья…

«Любимая!» – ангел солгал…»

Амадей стоял в дверях и слушал. Когда песня кончилась, он подошёл:

– Что случилось, солнышко?

Она отложила музыкальный инструмент, обняла Амадея, прижалась к нему всем телом и успокоилась.Амадей отвёл её в комнату, уложил в постель и накрыл одеялом.

– Спи, и ничего не бойся.

Она мысленно поблагодарила его за всё…

* * *

Да, Ян запомнил адрес в Ногинске, но это ему мало помогло. В той квартире жили уже совсем другие люди, у которых он узнал лишь, где найти хозяина. Ян не стал осложнять себе жизнь враньём и вещал всем правду о своей неземной любви к прекрасной русской девушке Маше. Хозяин сообщил, что была такая Маша, но съехала в неизвестном направлении вместе с подружкой, весьма активной и богатой («при крутой телеге!») бабой. Ян рассудил так: раз детективщица решила сменить квартиру, то проще всего перепрятать Машу в этом же городе. Ян помнил, что указал в записке 31-е число и решил имеющееся время (в Ногинск он заявился 24-го) посвятить поискам здесь, чтобы подтвердить или опровергнуть свою версию. Тем более, что побег Маши с первой квартиры укрепил его подозрения, что дело нечисто, и если он преподнесёт профессору Аппенлаге его разгадку, то… это может много чего посулить!

Первую ночь Ян провёл за большие деньги на полу кухни у новых съёмщиков. На второй день он посетил местную гостиницу, которая походила на помесь сарая и общаги, третий и четвёртый ушли на агентства по недвижимости, пятый – на обзвон по местной газете тех, кто предлагал жилплощадь. Ян измотался, устал, истратил кучу денег, но видимо, ему не хватало красноречия и удачи, чтобы найти верный путь. Наконец, в воскресенье он решился и обратился за помощью к местным пацанам, что тусовались возле подъездов и около ларьков. «Маша Никольская, симпатичная на фейс, живёт в этом городе на снимаемой площади» – такая установка была дана местным гопникам, которым Ян пообещал поставить ящик водки, а тому, кто найдёт именно Машу – целых два. Благо, деньги были профессорскими, а ночевал Ян в гостинице.

Вначале Ян боялся, что его просто стукнут по башке и ограбят, но потом узнав, что среди гопников тусуются даже сотрудники милиции, приободрился. Во вторник, последний день, данный Яном самому себе, он направился с очередным кренделем по очередному адресу. До этого было уже две мнимых Маши, одна оказалась подвальной проституткой, а вторая – пьентосом без имени, от которого отвратно разило за километр.

Ян решил, что если и сейчас будет не Маша, то надо возвращаться в Москву. Сыщик из него никудышный, от местных «кренделей» его уже тошнило, а профессор не похвалит за ненужные траты спонсорских денег.

Дом оказался «пятиэтажкой», «Маша» – толстой дородной женщиной в очках и с ярко напомаженными губами. Из квартиры пахнуло дешёвым парфюмом.

– Баб Ник, – начал крендель, – вот чувак, тёлку ищет. Ты грила Керосину, шо виэла йо?

– Ну говорила, – ответила женщина, смерив Яна взглядом.

Ян купил кренделю бухла у бабки и выяснил, что когда вчера забегал крендель по кличке Керосин за «водясиком», то спрашивал по наводке кренделя по кличке Мума о «тёлке», и эта тёлка живёт в этом подъезде на четвёртом этаже. А хату сдаёт такой бородатый парнишка, торгует на рынке… А с тёлкой по кличке Маша живёт улыбчивый юнец, крутой…

Крендель Мума получил-таки два ящика пойла за труды праведные!

Коля Кротин никогда не жалел, что пошёл в детективы. Такой работе, которой он занимался уже больше недели, позавидовал бы кто угодно. И что самое интересное, ни Елена Иратова, ни Монах, похоже, не собирались снимать Колю с его должности. К тому же, Елена была очень довольна эмоциональным состоянием Маши и даже не приезжала в гости, а лишь звонила на Колин «мобильник».

Нет, он не влюбился в ту, кого ему поручили охранять, но вот она в него – наверно. По крайней мере, он был не против заниматься с ней сексом, и при этом не отпускать её одну в город. Но Маша всё реже интересовалась «почтовым психом» и всё больше – лично Колей. Она не вспоминала своего сыночка, своих предков, как будто их вообще не существовало. Маша говорила, что пусть Елена заботится, чтобы они не переживали за неё. Они с Колей ночью смотрели телевизор, днём спали, вместе ездили по магазинам. А Коля, справедливо считая, что если всё выяснится, то его уволят, решил об этом вообще не думать.

Когда Маша увидела на пороге Яна, то замерла на месте, а потом произнесла только:

– Ой! – и захлопала глазами.

Коля среагировал всё же медленнее, чем должен был, и в одном полотенце выскочил из ванной.

– Не пугайся, это Ян, мой друг! – Маша проявила недюжинную сообразительность.

– Мэри, я искал тебя всю неделю! Я нашёл тебя! – Ян умно поправил очки и прижал девушку к себе.

– Я звоню Иратовой! – Коля знал о Яне с её слов и решил немедленно спросить совета. Для этого он взял «мобильник» и заперся в ванной.

– Подожди! Коль! Не надо! – Маша заголосила, отстраняя Яна, – она опять его выгонит!

– Не выгонит! – Ян вновь обнял Машу и робко поцеловал, – я останусь здесь, пока всё не выясню!

Елена Иратова примчалась через час. Всё это время Коля приказал молчать Маше и молчал сам, Ян же пытался расспрашивать, но бесполезно. Елена ворвалась в квартирку, но, увидев, что Кротин контролирует ситуацию, успокоилась.

– Господи, Ян! Как ты нашёл Машу? Ты бы мог привести на хвосте маньяка! – начала она, – почему ты не поверил и не послушался меня?

– Я только подтвердил свою версию, – заскрипел Ян своим голосом, – Машу вы перепрятали в этом мерзком городишке. Так проще всего, но, тем не менее, её нашёл я. А значит…

«Найдёт маньяк» – чуть не ляпнул Ян, но потом осёкся, чтобы не пугать Машу. Та понимала, что опять всё решают без неё, и предвкушала любопытные события.

– Зачем? – резко спросила Елена.

– Я расскажу. Я подозреваю, что вы, – он показал на Елену, – или вы, – он ревниво взглянул на Колю, – или этот ваш душевнобольной хотите навредить или надавить на меня, хотите шантажировать меня и поэтому лишили Машу свободы. Не перебивайте, – Ян пресёк жестом попытку Елены, – я не понимаю сути происходящего, но я знаю, зачем вам это.

– Чего-чего? – встрял Коля. Он едва сдерживал смех.

– Профессор Аппенлаге. Вам нужен он, а я – его помощник. Вы хотите украсть идею профессора!

Елена прыснула в ладошку, совсем как девчонка. Не выдержал и Коля, лишь Маша глупо мотала головой.

– Вы зря смеётесь! Вы… я… – Ян растерялся.

Елена сходила и принесла из кармана куртки свои документы, попросив Колю выложить свои.

– Эх ты! – она потрепала Яна по волосам, – смотри. Зря я тебе в первый раз не показала, думала, ты мне веришь!

– Документы можно подделать! – Ян скептически изучал ксивы Елены и Коли.

– Если бы мы и хотели чего-то там украсть, то наверно действовали иначе, – вставил вескую реплику Кротин.

– Собирайся, Ян. Поедем в Москву! Маша, позвони родителям, скажи им о том, что ты в Геленджике. Ты же умница, так пусть родители не волнуются, – и Елена поманила Колю на кухню.

– Зря ты так думаешь! – Маша подсела к Яну, когда детективы вышли, – поверь, мне тут очень хорошо живётся!

– Ты даже не рада, что я тебя нашёл, – твердил о своём Ян.

– Да нет, что ты… Но Ленка не позволит тебе здесь бывать, потому что они ещё не поймали почтового психа.

То, что по её собственной версии, псих знаком с Яном, Маша говорить не стала. Может, псих-то и хочет обокрасть Янова профессора, но никак не Лена и тем более не Коля!

– Когда его поймают, – продолжила Маша, – я вернусь домой, и мы с тобой встретимся, сходим в ресторан. У меня всё нормально, Ян, всё хорошо…

– Ты мне так и не позвонила…

Ян думал о другом – тогда в первый раз Маша очень горячо отстаивала его перед Еленой, а сейчас ей даже не хочется, чтобы он остался.

– Нетрудно предположить, – сказал Ян вслух, отвечая на свой же вопрос.

Спустя пятнадцать минут он сидел в джипе Елены, который ехал в столицу. Настроение было испорчено, и Ян клял себя на чём свет стоит. Маша опять шепнула, что позвонит, но он больше не верил ей.

– Послушайте, – обратился он к Елене, – этот человек, который писал письмо. Когда вы его поймаете, позвоните мне. Телефон есть у Маши. Мне важно знать, какие цели он преследует.

– Тогда я должна знать, что мне у него спросить, – ответила Елена, – у нас пока нет данных, что он хочет кого-то ограбить.

– Конечно нет и не будет. Профессор Аппенлаге не афиширует свои работы.

– Просвети меня, пожалуйста.

«О профессоре сказал, чего уж молчать!» – с досадой подумал Ян и почувствовав собственную значимость, начал рассуждать:

– Через несколько десятков лет, а точнее, в 2060 году, на нашей планете иссякнут источники энергии, и если мы за это время не освоим новые, планете грозит… грозит ликвидация! Ну, вот как бы вам объяснить на пальцах… – Ян глянул на свои ладони.

– Можно на словах, я пойму, – улыбнулась Елена.

– Знаете, что такое химическая бионика? Нет? То-то! – Ян поправил очки, – так что придётся на пальцах. Вот мы сжигаем нефть и уголь, тратим кислород и получаем углекислоту. То есть мы расходуем газ, которым мы дышим, на добычу энергии. Это безумие, согласитесь!

– Да, но природа восстанавливает запасы кислорода, – возразила Елена.

– Вот в этом то и загвоздка! – Ян радовался, что его понимают, – природа мудра, а человек по сути варвар. Профессор Аппенлаге хочет смоделировать процесс связывания углекислоты в зелёном листе вне этого самого листа. А точнее – первую стадию фотосинтеза, разложение воды под действием солнечного света на водород и кислород. Представьте, что это сулит, только представьте!

– Ну, эта машина заправлялась бы водородом, – Елена хлопнула по рулю.

– Это только малость! Достаточно сотой доли энергии солнца, и мы бы могли отказаться от сжигания всей органики!

Елена вытащила из бардачка калькулятор и продемонстрировала Яну. Тот лишь усмехнулся:

– КПД солнечных батарей от силы десять процентов. КПД топливных элементов, где сжигается водород, и получается электроэнергия, около двадцати процентов. Так вот, я не договорил, вся загвоздка в том, чтобы найти катализатор – аналог природного фермента. Иначе разложить воду не удастся. Наука с недавних пор этим занимается.

– Эх ты, Джеймс Бонд… – Елена скептически глянула на Яна, – твой учёный нашёл этот катализатор и хочет Нобелевскую премию?

– Он занимается ферментативным катализом уже двадцать лет. Воду уже разлагают… иммобилизировали природный фермент. Но пока только в лаборатории, для промышленности нужен аналогичный катализатор. Вот его-то и хочет найти профессор! – Ян смотрел на заснеженное шоссе и думал о фантастических перспективах своей жизни и будущего планеты.

Елена же думала о том, что в баке машины – банальный бензин, который заканчивался. И ещё она думала об Иване Воробьёве, Маше Никольской и Лине Егоровой.

Перед профессором Пьером Аппенлаге лежал свёрнутый вчетверо лист бумаги. Текст был написан по-французски: «Я уехал искать Мэри, поскольку считаю, что её похитили и очень переживаю. Я уверен, что кто-то строит против вас заговор с целью пронюхать о результатах опытов с хлорофиллом. Я не вернулся, значит, со мной случилось непоправимое. Я никому не рассказывал о том, куда я еду и зачем. Вам надо заявить в полицию…»

Зазвонил телефон, профессор поднял трубку. Это был Ян, он говорил с «мобильника» Елены. Выслушав своего ассистента, Пьер порвал записку и выбросил в урну. Поскольку ни один человек, ни Ян, ни тем более какой-то псих, не знает о результатах тех самых опытов…

* * *

Лина просматривала кипу старых цветных журналов, которые привезли Наташа и Амадей из дома. Наделать из фотографий монтажи, превратить их в картины и украсить ими временное жилище придумал Амадей. Процесс настолько увлёк всех, что на звонок телефона никто быстро не отреагировал. Наконец, это сделала Наташа, и сообщила, что едет Елена с важной новостью.

У Лины уже сложились свои планы, и Амадей был в них главной фигурой. Она решила, что если до конца недели Елена ничего не предпримет, то Лина сама предпримет кое-что. Она не боялась этого, потому что Амадей пообещал, что всё будет хорошо… А ещё он приказал ей, чтобы она больше не говорила глупостей насчёт того, что что-то ему должна. Она же спросила именно для того, чтобы услышать его слова.

Напряжение, вызванное появлением Наташи в их жизни, прошло, и быт наладился. Лина уговорила Наташу не искать другое убежище, так как и здесь им живётся неплохо, да и Елена тоже не настаивала, доверяя подруге. Амадей тоже старался ненавязчиво завоевать доверие Наташи, он знал, ради чего это делает Лина.

– Ну что, будем сидеть на иголках или продолжим? –спросил он, беря в руки кисточку.

– Помнится, в детстве я занималась йогой, и навыки имею, – Наташа старательно работала ножницами.

– Киллера в наручниках нам не привезут, могу поспорить, – Лина, казалось, была самой серьёзной, – а вот тебе, Амадей, я бы предложила пригласить нас с Натуськой на вечер в театр. Надо же нам как-то расслабляться.

– Отдельную ложу, пожалуйста, – добавила Наташа.

Амадей встал, обнял одно рукой Наташу, другой – Лину, и провозгласил:

– Господи боже, живу с двумя красавицами, двумя умницами, проказницами, и при этом ни разу в жизни не был женат. Никакой логики, правда?

Наташа подмигнула Лине, а та ласково укусила Амадея за ухо.

В главном универсальном магазине столицы в будний день народу было немного. Магазин в последнее время обновился, его продавцы теперь сами спрашивали покупателей, что их интересует, не только в фирменных отделах, но и вообще. Правда, знаменитый фонтан не радовал глаз своими брызгами, хотя ждущих рядом с ним своего счастья не поубавилось. В числе этих людей сегодня была и Лина.

Елена рассказала о том, как виделась с Михаилом Николаевичем, о посылке и записке. Она также сказала, что скоро будет готова экспертиза отпечатков с «подарка», и тогда, может быть, станет ясно, кто скрывается под таким ко многому обязывающим псевдонимом «Ангел Смерти». Известно пока лишь то, что это женщина, и она знает, как выглядит Лина, поэтому не появилась, когда сама Елена ждала её у фонтана несколько дней. О том, что Ангел Смерти посещала «Инвасервис», Елена специально не упомянула.

Наташа контролировала второй этаж магазина. Амадей пил кофе в местном «бутерброднике» и краем глаза наблюдал за Линой. Елена, познакомившаяся на днях с одной из сотрудниц магазина и договорившаяся с ней, в костюме консультанта ловила посетителей и задавала им вопросы анкеты, заполняя бланки. «Беретта» была спрятана под её одеждой. Всё было готово к встрече, а назначенное время – два часа дня – приближалось.

Сердце Лины громко стучало. Совершенно неожиданно получилось, что она присутствовала на репетиции того, что собиралась осуществить. Лина понятия не имела, что может произойти, но записка, а особенно подпись заставили её и Амадея взволноваться не на шутку…

Те, кто скрывается под этим псевдонимом, а ты уверена, что это группа людей, вполне могут оказаться убийцами. И пусть Елена считает, что киллер один, этого просто не может быть. И этот «Ангел» знает, где ты живёшь, как выглядишь и ещё чёрт знает чего он знает! Да, ты видишь, что Елена совсем рядом, тут же Амадей, Наташа, и они вычислят киллера, если он появится, и прикроют тебя… Всё вокруг – нереально, кажется пришедшим из какого-то чужого сна, и может, только сейчас ты осознала, что всё эти письма, посылки – безумно, страшно серьёзно… Сейчас ты – мишень, просто мишень почти на открытой местности, стреляй кто хочешь…

Лину передёрнуло, она запахнула своё тёмно-зелёное пальто. Люди шли мимо, гомон иностранных голосов смешивался с русским, с фразами Елены «Извините пожалуйста, можно вас на минутку…». Вдруг Лина качнулась и почувствовала, что сильно закружилась голова. Она прислонила ладонь ко лбу, к горлу подкатил ком, и пол резко приблизился к лицу.

…Над ней висели лица Елены и ещё каких-то людей в костюмчиках. Ни Амадея, ни Наташи не было – их Елена попросила без условного сигнала не покидать своих мест, что бы ни случилось. Сколько она была без сознания, Лина не знала, и когда пришла в себя, то почувствовала, что её сильно тошнит. Поддерживаемая Еленой, она побежала в гумовский туалет…

Амадей и Наташа ждали у выхода. Елена уже успела сменить «маскировку» на традиционные джинсы и свитер и теперь держала Лину под руку.

– С тобой всё в порядке? – Амадей заметно волновался и обнял её.

– Да, я в порядке. Но никто не появился.

– Да, никто, – подтвердила Наташа.

Елена была огорчена и озабочена. И ещё она не понимала причин обморока Лины. Может, от волнения, от нервов, от духоты?.. Вдруг Елена заметила, что под «дворник» на лобовом стекле её «Шевроле» вставлена бумажка.

Все склонились над текстом и… никто не посмел прочитать это вслух…

«Самая лёгкая смерть. Прими её, Ангелина, прими и поблагодари за то, что она избавила тебя от мучений. Я, тёмная посланница её, провожу тебя к её Вратам! Ты никогда больше не переступишь порог своего дома, потому что он проклят, как проклято всё, что ты делаешь, о чём говоришь, к чему прикасаешься! Я буду хохотать над тобой, и ты услышишь, ибо имеющий уши да услышит! Это мой страшный смех, смех самой лёгкой смерти на свете!»

Подписи не было, да и не нужна она была. Лина услышала этот смех, о котором только что прочитала, вырвалась и отбежала от джипа. Силуэт чёрной женщины промелькнул и исчез в толпе. Она была рядом всё это время, но Лина никому не сказала, что видела её.

* * *

Ольгу Хомину человек Монаха легко нашёл в магазинчике «Шарлота», где та работала продавцом косметики. Он представился, как и велела Елена Иратова, приятелем Амадея, разыскивающим самого Заславского и его подружку. Подозрений у девушки сыщик не вызвал, и Оля рассказала:

– Линка смоталась в Лондон, насколько, мне не говорила. Про Амадея ничего сказать не могу.

– А кто-нибудь, кроме меня, спрашивал о них? – спросил молодой сыщик.

– Отвергнутый любовник, – Оля увидела заинтересованного покупателя и переключилась на него, – могу ли я вам помочь?

Человек Монаха откланялся.Тем временем второй сыщик, который до этого торчал у пустой истринской квартиры Маши Никольской, звонил в дверь Марка.

– Агентство «Ласточка», частный сыск, – представился он, – можно задать вам пару вопросов?

Марк был в плохом настроении, взял ключи, запер дверь и прислонился к лестничным перилам:

– Ну, какого чёрта? Я в чём-то виноват? Или вы из милиции?

– Нет, – успокоил его сыщик, – когда вы последний раз видели Ангелину Егорову?

– Она чего… – Марк побледнел.

– Да нет, с ней всё в порядке. Она жива-здорова…

– Где она? – перебил отвергнутый любовник.

– В Лондоне. Так утверждают её родители. Я же ищу человека или людей, которые ей интересовались. К вам не приходили из милиции, ФСБ, от «братков»? Может, появлялась троюродная тётя Егоровой из Самары или старый школьный приятель? Вспомните, пожалуйста.

– А чего вспоминать? Не было никого, только Ольга, подруга её, да какой-то художник…

Через час после ухода сыщика к Марку приехал тот, кто расспрашивал Олю, представившись старым школьным приятелем. Распрощавшись с ним, Марк честно позвонил на «мобильник» агенту «Ласточки» и доложил об этом.

В общагу сыщики приехали вдвоём и после трудной оперативной работы выяснили, что о Лине кто только ни спрашивал за последние несколько месяцев… Усатый коротышка, о котором поведали студенты, был одним из этих «кто только».

* * *

Рабочий телефон отца Лина помнила наизусть. То, что она собиралась сделать, наверняка поставит жирный крест на её отношениях с отцом. Но Лина больше не собиралась жить в квартире родителей, а папа…Что ж, он сам подписал себе приговор. Лина попросила у Наташи «мобильник» и уселась на заднее сидение «Жигулей» Амадея, курящего возле машины.

– Привет, папочка! Дочка с туманного Альбиона тебя беспокоит!

Михаил Николаевич был удивлён этому звонку, но ни капли не обеспокоен. После того, как он выменял наркотик на видеокассету, он сбросил с плеч тяжёлый груз страха, и теперь считал, что дочь, наконец, стала благоразумной.

– Привет. Как ты там? Мать волнуется… и я тоже.

– Самое время поволноваться. Я хочу, чтобы ты отдал Елене… Помнишь Елену? Ну так вот, она приедет, а ты отдашь ей две тысячи баксов. Прошёл месяц, и я просто напоминаю тебе.

Руки Михаила Николаевича задрожали, и он едва не выронил трубку. Он цыкнул на секретаршу, чтобы та проваливала из кабинета, и вытер со лба капельку предательского пота.

– Чего молчишь? – продолжала Лина, – ты думал, что кассета единственная? Я сделала копию. Я подлая, гадкая, мерзкая девчонка. Такой ты меня воспитал! Спасибочки! Но хочешь верь, хочешь, нет, я тебя люблю и надеюсь на наше с тобой сотрудничество в дальнейшем.

– У меня нет…столько денег, – выдавил из себя отец.

– Возьмёшь из бюджета своей прачечной. Кассеты у Елены не будет, а если выкинешь какой-нибудь покус, она тебе начистит репу, потому что умеет драться. Поверь своему ангелочку, что копия у него в сумочке в далёком Лондоне. Договорились?

– Договорились, – Михаил Николаевич аккуратно положил трубку.

Затем он подошёл к шкафу и достал оттуда початую бутылку коньяка. Выпив, он опять поклялся себе, что это – последний раз, когда он поддаётся шантажу. Он должен что-то придумать…Он должен нанять мордоворота, который вытрясет из дочери все эти чёртовы кассеты. Потом он должен проконсультироваться у юриста.

В памяти Михаила Николаевича опять всплыл тот злосчастный день. Девочка Элла, такая беззащитная и такая…

Клуб «Эдельвейс» был любимым местом времяпровождения Лины и полтора года назад. Таких мест в Москве было раз-два, и обчелся. Никогда не бывает много народу – вход по карточкам клуба. Почти всегда живая музыка, блюз, – никаких современных звёзд эстрады. Бесплатный напиток, неброский старинный интерьер, и удивлённые лица персонала клуба – Лина всегда приходила сюда одна.

На этот раз из очередной компании молодых людей к ней сперва приплыла бутылка шампанского, а затем – один из обольстителей. Он был смазлив, надушен до рези в глазах, а его синий галстук хорошо сочетался с фиолетовым пиджаком и голубыми глазами.

– Не скрасите ли наше скучающее мужское общество…

– Нет, не скрашу. За шампанское спасибо, а вы, то есть ты присаживайся. Не стесняйся и наливай за знакомство, – ответила Лина.

Человек вернулся к своим, что-то им сказал, и присоединился к Лине:

– Саша, двадцать восемь лет, начинающий бизнесмен, – он разлил вино.

– Лина, возраст тщательно скрываю. Я часто здесь бываю одна. А ты?

– Я редко. Предпочитаю женское общество мужскому. Сегодня у нас было исключение – дела, понимаешь.

Поскольку точки над «i» были расставлены, всё дальнейшее было для Лины любимым видом спорта.

– Ты меня пригласишь? – спросила она, когда вино кончилось.

В клубе уже танцевали несколько супружеских и не только пар. Саша подал Лине руку, но та улыбнулась и сказала:

– Нет, не на медленный танец, а к себе.

Саша попрощался с деловыми партнёрами, Лина взяла его под руку, и они вышли из здания клуба. В машине, бирюзовом «Фольксвагене», он, откушав «антиполицай», сказал:

– Только ты не падай в обморок. Я живу с сестрой. Ей четырнадцать лет.

– Ничего страшного, – Лина закурила, положив ногу на ногу, – а где мама и папа сестры?

– Они геологи. Я временно присматриваю за Танькой.

У дверей обычной московской квартиры она мысленно проиграла дальнейший ход событий: сейчас он поможет снять шубу, потом покажет гостиную, достанет из бара выпивку. С книжной полки на неё посмотрит Саша десятилетней давности в рамочке, заиграет музыка (конечно же, «Беспечный шёпот» в исполнении «Вэм», что же ещё?). Комната сестры запирается на ключ. Саша пойдёт готовить закуску, с упоением шинкуя овощи и выдавая себя за знатока русской кухни. Потом он зажжёт свечи и будет кормить её с ложечки. Потом будет танец и секс на двуспальной кровати.

Лина считала, что всё это никуда не годится, но всегда надеялась на иной сценарий развития знакомства. Но Саша, к сожалению, подкачал. Сестру Лина не видела, а из её комнаты доносилась возня. Саша не знал о ней ничего, кроме имени, и когда он разделся, Лина уже ждала его на простынях. Они только начали, когда Лина услышала скрип двери. В полутьме она разглядела на пороге чей-то силуэт. Саша тоже щурил глаза.

– Можно мне присоединиться или хотя бы посмотреть? – раздался в тишине девичий голос.

– Это сестра? – шёпотом спросила Лина.

– Нет, это её подружка, – шёпотом ответил изумлённый Саша и приподнялся на локте.

Похоже, надежды Лины в этот раз оправдывались, причём самым невероятным образом.

– Как тебя зовут? – Лина слегка отстранила своего кавалера.

– Элла, – девушка, похоже, стеснялась.

– Ты поспорила с подругой, да? – спросила Лина.

– Нет. Она спит, а мне не спится.

Лина сдержала смех, а Саша прошептал:

– Ей всего тринадцать лет. Она же совсем маленькая!

– Я не маленькая! – Элла продолжала мяться на пороге.

Лина думала недолго, и предложила:

– Саш, пусть она посмотрит. Это должно тебе понравиться!

– А если сестра узнает? А потом родители? Нет, я не могу! – Саша сконфузился, – Элла, иди спать!

Лина не стала настаивать, и когда Элла ушла, прильнула к любовнику. Ей страсть как хотелось пойти в комнату сестры Саши, но его тоже нельзя бросать – это свинство с её стороны. В общем, Саша был неплох, и это было неожиданностью после скучной прелюдии. Лина накинула на плечи его рубашку и проскользнула в уже незапертую комнату Тани, Сашиной сестры. Две девчонки сидели на кровати в халатах, в углу горела настольная лампа. Лина разглядела Эллу – длинные светлые волосы, круглое личико, испуганные серые глаза.

– Привет, я Лина. Не скучаете?

Подружки плотнее придвинулись друг к другу, но промолчали.

– Элла тебе проспорила? – обратилась Лина к Тане, – на что спорили?

– Мы не спорили, – ответила за неё Элла.

– Ну, не важно, спорили вы или нет, – Лина оглядела комнату, ища глазами, за что зацепиться, – давайте я вас развлеку. Есть гитара?

– У Сашки есть, – Таня взяла со стола зажигалку и щёлкнула.

Тут Лина увидела на стене приколотый булавками большой листок бумаги с заголовком «Договор мамы и Тани». Выглядело ЭТО, по мнению Лины, весьма оригинально – в виде таблицы с двумя колонками. Лина прочитала про себя:

«Таня: утром встать самой по будильнику. Мама: спокойно жду, когда встанет Таня. Таня: сказать: я тебя тысячу лет не видела, как здоровье, или привет, как жизнь молодая (по выбору). Мама: если Таня не встала, ухожу спокойно, оставив записку со словами «я люблю тебя». Таня: моет посуду с художественным свистом. Мама: ищу в себе хорошее, говорю себе ободряющие слова. Таня: выходит в школу, поцеловав маму. Мама: улыбаться чаще. Таня: без напоминаний ходит в магазин, покупает бутылку «Кока-колы» ежедневно. Мама: делать себе приятные неожиданности. Таня: в 22.00 быть дома…»

Глаза Лины полезли на лоб. Самое интересное было написано ниже: «Таня – за нарушение одного пункта штраф: спрятать плейер на три дня. Мама – за нарушение одного пункта штраф: ходить целый день в рваных колготках».

Лина едва сдержала приступ смеха и спросила:

– Девчонки, что это такое?

– Мать ходила к психологу, – Таня брезгливо отвернулась, – это мой с ней контракт.

– Тебе это нравится? – задала Лина риторический вопрос и сорвала листок со стены, – это же мешает тебе жить!

– Зачем ты его сняла? – спросила Таня, – мама приедет, что я ей скажу?

– А у меня дома ничего такого не висит, – вставила Элла.

– И правильно, – Лина подсела к ним, – скажи маме, что приходила тётя Лина, она педиатр по образованию, и сказала, что такие контракты приводят к неврастении у подростков. Тань, тащи сюда гитару. Элька, а ты когда едешь домой?

– Завтра утром. Я сказала родителям, что у Таньки день рождения. Второй за год… – Элька засмеялась.

– Вместе поедем…

Через неделю Лина впервые пришла в клуб «Эдельвейс» не одна. Она так накрасила и разодела Эльку, что она выглядела ровно на семнадцать с половиной лет.

Элька стала спутницей Лины во многих её похождениях. По мере возможности, Лина водила её в кафе, театры, на дискотеки, во взрослые компании. Элька гордилась тем, что у неё есть такая подруга, которая понимает её и всё для неё делает. Лина больше не виделась с Сашей, а Элька поссорилась со «слабохарактерной дурочкой Таней», как назвала ту Лина. Как-то раз Лина пришла на встречу с подругой не одна – с ней был молодой человек. Он очень удивился, когда Лина сказала ему, что они с Эллой будут у него вдвоём. После ночи любви Элька была безумно рада тому, что стала совсем взрослой, и что Лина и парень научили её, как ЭТО делать. Теперь Эльке было не страшно, когда мальчики брали её за руку, обнимали, целовали. Бесценный опыт старшей подруги, которая всегда поможет и поддержит, делал из Эллы настоящую обольстительницу. В классе ей не было равных по красоте и «взрослости», и все подружки слушали её рассказы, широко разинув рты.

Лина скрывала от родителей своё знакомство с Элькой и приводила её домой пару раз, когда предки пололи грядки на участке. Когда нужно было с кем-то познакомиться, Лина говорила: «Эль, давай ты, а потом я». Когда они были в компании, Лина просила Эллу просто повторять её действия. Лина приглашала на танец – Элька приглашала, Лина садилась на колени к мужчине – и её подруга копировала. Потом, после нескольких опытов, Лина сказала: «Теперь попробуй начинать, а я буду повторять». Элька выпивала залпом бокал вина – Лина делала то же, Элька хмелела быстро – Лина учила её не смешивать напитки. В следующий раз Лина говорила: «Что бы не случилось – будем сегодня неприступными, холодными, как два айсберга. Мы, женщины, должны уметь и это». Игра в «повторялки» шла наоборот – и Лине часто приходилось уводить подругу из компании, потому что выпивая, Элька себя плохо контролировала. Но Эльке нравились эти забавы, полные романтики и приключений. Тем более, она знала, что подруга в обиду не даст…

Однажды Лина застала свою мать с любовником. Вероника Георгиевна оправдывалась случайным увлечениеми умоляла дочь не рассказывать отцу. Лина не рассказала, но, вспомнив своё знакомство с Элькой, придумала абсолютно бредовую, как по началу казалось, комбинацию. Она бы о ней забыла, если бы не нашла у отца коллекцию видеопорнухи, которая лежала в ящике из-под инструментов. Лина не знала, что найдёт именно это, она просто рылась в квартире в поисках чего-нибудь такого, зная, что её родители уже давно охладели друг к другу как мужчина и женщина.

– Пап, может, сходим в гости к моим новым подругам? – однажды шутя предложила Лина, – ты будешь моим кавалером, а?

– Тихо ты, мать услышит! – Михаил Николаевич тогда смутился и уткнулся в газету. – Прошу тебя, не вмешивайся в наши с матерью отношения.

Осуществить план удалось в один из дней, когда Вероники Георгиевны не было дома. Лина поделилась с Элькой своими задумками и рассказала, что требуется от неё. Сначала девушка испугалась, но Лина заверила её, что будет находиться недалеко – в подъезде, и в случае чего придёт на помощь. «У тебя будут твои собственные деньги, и ты перестанешь материально зависеть от родителей» – аргумент был решающим. «Ко мне придёт мужик, а его встретишь ты. Веди себя невинно, а когда он полезет к тебе – слегка сопротивляйся, но только слегка». Лина не хотела, чтобы Элька знала, что этот «мужик» – её отец. Но именно в этом заключался весь план и его наиболее уязвимая часть – уж кого-кого, а отца Лина сможет держать в узде так прочно, как никого другого. Главное – если отец скажет Эльке о том, что он не «просто мужик», девушка не спасовала и сыграла так, как нужно.

Михаил Николаевич никогда не открывал дверь ключом, если в окнах горел свет – привычка. Позвонив в дверь, он очень удивился, когда перед ним предстала расфуфыренная девица с сигаретой в руке.

– Здрасти, – Элька заметно волновалась.

– А где Ангелина? – мужик смело вошёл в квартиру. «Как к себе домой» – подумала гостья.

– А её пока нет. Она будет через час или через два. А я Элла. А вы кто?

– Михаил Ни… Миша, – улыбнулся мужик. – а ты что здесь делаешь?

– Я? Жду Линку. Давайте подождём вместе?

– Ну давай, – улыбнулся мужик и поставил портфель на стол, – чего будем делать, Элла?

– Выпьем, поболтаем. А вам сколько лет? – щебечущий голосок девчонки ласкал слух Михаила Николаевича.

– Сорок девять. А тебе небось и четырнадцати нет?

– Да вы что? – плохо сыграла удивление Элька, – мне через месяц семнадцать будет!

Мужик скептически оглядел её. Элька затягивалась сигаретой, её накрашенное лицо, алая помада на пухлых губах, стройная фигура и длинные ноги, всё это действовало нужным образом. Михаил Николаевич подумал о жене и дочери, затем достал из холодильника запотевшую бутылку водки. Элька уже сидела в гостиной и сыпала пепел на ковёр. Мужик молча разлил, и поднял рюмку:

– Ну за знакомство!

Элька выпила, поморщилась, но запивать не стала. И вдруг спросила:

– А ты любишь Линку?

– Конечно, – Михаил Николаевич вдруг понял, что эта девица понятия не имеет, что он – отец её подруги.

Элька разлила ещё. Выпили молча, Михаил Николаевич глядел на ноги Эльки.

– Я тебя раньше не видел, – заговорил мужик, – чего это Линка нас не знакомила?

– Не зна-аю, – как можно развязней произнесла Элька. Водка ударила в голову, и девушка взяла сигарету. Мужик поднёс зажигалку, Элька взяла его руки в свои и долго прикуривала.

– Может, музыку послушаем или кино посмотрим? – предложил Михаил Николаевич.

– Давай, – Элька налила мужику ещё.

Фильм оказался занудным, но когда началась эротическая сцена, мужик неуверенно приобнял Эльку за плечи. Девушка выпила ещё рюмку и заявила:

– По моему, я уже пьяная, – и слегка придвинулась к нему.

Михаил Николаевич не мог больше сдерживаться. У него давно не было женщины, а последняя любовница влетела ему в копеечку. Девица сама льнула к нему, и он положил руку ей на бедро.

– Не надо, – Элька отстранилась.

Пульт дистанционного управления видеокамерой был в сумочке. Элька сделала вид, что ищет помаду, и включила камеру, замаскированную Линой на полке, на запись. Мужик притянул Эльку к себе:

– Иди ко мне, малышка. Иди, не бойся.

Элька снова придвинулась и захлопала пьяными глазами. Он долго гладил её ноги, потом расстегнул пуговицы на платье и начал гладить её грудь. Элька подрагивала, но ничего сама не делала. Наконец, он впился губами в её рот и повалил на диван, тиская её.

– Не надо, нет, не надо, я пьяная… пожалуйста… – лепетала девушка, чувствуя, как мужик целует её грудь, живот, ноги.

– Я хочу, хочу тебя… – повторял Михаил Николаевич. Он безумно желал её, он так истосковался по молодому женскому телу…

Он сорвал с неё одежду, быстро снял брюки. Элька приготовилась, она лежала, закрыв глаза и чуть раздвинув ноги. Будет немного больно, так как она не возбудилась, но надо помочь мужику, чтобы он побыстрее кончил.

Михаил Николаевич навалился на неё. Элька охнула. Нормальный мужик, вот только не трахался наверно целый год ни с кем. Он засопел ей в лицо, потом слез с неё и лёг рядом.

Звонок в дверь раздался, когда Элька второпях одевалась, а Михаил Николаевич плескался в душе. Лина вошла, на её лице был только один вопрос. Элька показала ей «ОК», а Лина прошептала:

– Попрощайся с ним и уходи. Я жду внизу.

– Кто это? – раздался голос Михаила Николаевича из ванной.

– Ошиблись дверью. Я пойду домой, можно? – спросила Элька.

– Иди. Только никому не говори, ладно? – пытался найти слова отец Лины, – и Лине тоже не говори.

– Не скажу, – Элька тихонько выскользнула из квартиры.

Всё прошло даже лучше, чем планировала Лина.

На следующий день она приехала к отцу на работу, попросила, чтобы их не беспокоили, и вытащила видеокамеру. Михаил Николаевич был удивлён – дочка никогда к нему не приезжала. Дочь вообще мало общалась с ним, и наверно, даже презирала. Так, по крайней мере, ему казалось.

– Момент истины, – сказала Лина, – на, посмотри. Только не порть имущество.

Он, не зная, что и предполагать, уставился в окуляр камеры, а Лина прокомментировала:

– В этом – вся твоя суть, папочка! Ты соблазнил мою подругу, а ей только тринадцать лет! Ты не мог этого не знать!

Михаил Николаевич ошалело смотрел на дочь. Он пытался думать, но не мог. Он понимал, что случилось что-то ужасное, и был готов провалиться сейчас здесь, на этом месте.

– Дорогой папочка, ты наверно меня недооценивал. А я просто хотела проверить тебя на вшивость, я не знала, что ты способен на такое. А теперь я знаю, – Лина сидела перед ним, развалившись в кресле, – налей-ка мне чаю, пить хочется.

Михаил Николаевич как зомби открыл шкаф, достал банку кофе, пепельницу и выставил это перед Линой. Затем он, глядя сквозь неё, налил из-под крана воды в заварной чайник и сунул туда кипятильник. Лина усмехнулась про себя – она была чрезвычайно довольна произведённым эффектом.

– Это можешь забрать себе, у меня есть другая, – Лина вынула из камеры маленькую кассету, – и за эту другую ты будешь давать мне деньги, сколько попрошу и когда попрошу. Согласись, оно того стоит.

– Да, – прохрипел Михаил Николаевич. Он до сих пор был в шоке.

– Никто не узнает, не бойся. Я всё же твоя дочь, – Лина грустно улыбнулась, – мне очень жаль Эллу. Она совсем ещё девчонка.

– Она не девочка, – вдруг сказал отец.

– После того, что ты с ней сделал… А-а! – Лина махнула рукой.

Интересно, сообразит ли он, что именно Элька включила камеру, а не она, Лина до его прихода? Или решит, что она вырезала всё самое неинтересное?

Но Егоров не сообразил. Наверно, он упустил что-то в воспитании дочери ещё в детстве. У него в голове не укладывалось, что она способна на такое – вымогать деньги у собственного отца. Но он понял одно – просить у неё прощения бесполезно. Они с дочерью – не друзья, да и вряд ли были друзьями. Лина слишком уверена в себе, мать никогда не следила за ней и позволяла делать всё, что заблагорассудится. Он считал себя самым несчастным человеком в мире. Сейчас он не имел шансов быть оправданным.

Михаил Николаевич, пока ничего не решив, пошёл в бухгалтерию. Елена Иратова приехала часа через два после звонка Лины. Елена догадывалась, что в семье Егоровых – далеко не родственные отношения между её членами, но на очередную просьбу подруги заехать к папе и взять конверт с двумя тысячами баксов ответила шуткой:

– А что мне сделать, если он предложит фальшивые?

– Можешь скрутить в бараний рог, я серьёзно, – засмеялась в телефонную трубку Лина, – если будет юлить, скажи, что я его очень люблю.

Михаил Николаевич предоставил сумму в полном объёме, молча протянув конверт Елене. Та кокетливо поманила его и прошептала в ухо:

– Лина вас очень любит!

Дверь кабинета захлопнулась, а Егоров стоял, сжимая кулаки. Потом он бессильно опустился в кресло.

Элла, о существовании которой знал киллер, входила в чёрный список тех, с которыми Елена запретила Лине общаться. Поэтому Лине пришлось доверить Елене и встречу с Элькой. Иратова пришла прямо в школу, нашла восьмой класс «б», и, не дожидаясь перемены, вошла в кабинет. Педагог хотел что-то возразить, но Елена сказала:

– Прошу прощения. Мне нужна Василенко Эля. Можно её на пару минут?

– Да, пожалуйста, – педагог рассматривал Елену, как произведение искусства.

Девушка неуверенно вышла из-за парты, Елена улыбнулась ей. Они оказались в школьном коридоре одни. Никаких подозрительных личностей Елена в школе не приметила.

– Меня зовут Лена, я доверенное лицо Лины, она попросила меня встретиться с тобой и передать тебе это, – Елена вручила Эльке продолговатый конверт. Элька, увидев баксы, сразу спрятала его под кофточку.

– Там записка для тебя, – Елена снова улыбнулась.

Элька вынула листок, развернула и прочитала: «Привет, Элечка! Прости меня за то, что временно исчезла с твоего горизонта! Когда улажу все свои дела, мы обязательно встретимся, и я расскажу тебе обо всём. Я помню о тебе и скучаю. Эти деньги, тысяча долларов, твои. Купи себе золотое колечко или чего хочешь, а можешь оставить на Болгарию. Береги себя, твоя подруга Лина. P.S. Если хочешь мне что-нибудь передать, сделай это через Лену».

– Скажите Линке, что я передаю ей привет! – Элька аккуратно сложила записку и убрала в конверт.

– Хорошо, передам. А тебя никто не спрашивал о ней?

– Нет, никто.

– Ну ладно, пока, – Елена протянула ей руку, – беги в класс!

Элла имела авторитет в своём классе, и никто не осмелился её спросить, что за взрослая и красивая женщина к ней приходила.

* * *

Лина неожиданно заболела. У неё резко поднялась температура, кружилась голова, и не покидало стойкое ощущение тревоги. Амадей превратился в сиделку и доктора одновременно, он накупил лекарств, отпаивал девушку горячим сладким чаем, заставлял парить ноги в тазу, и растирал её тело мазями. Лина почти ничего не говорила, и ей было стыдно за себя, что она подхватила болячку в неподходящий момент, и даже не может сама за собой поухаживать. Амадей был рядом, и она чувствовала тепло его заботы.

Наташа помогала ему, но сама была озабочена совсем другим. После истории в ГУМе она расспросила Елену обо всём, что она знает об этой загадочной женщине. Наташа изучила первое послание, адресованное Алексею Курбатову, потом расспросила Лину о том, не чувствовала ли та в последнее время что-то необычное. И она пришла к выводу, что болезнь Лины вызвана не простудой и не эпидемией гуляющего по Москве гриппа. То, что писала Ангел Смерти, могло быть просто запугиванием, как-то связанным с киллером, который охотится на вверенных Елене людей. Но в случае Лины это могло оказаться иным. Елена согласилась с подругой, что неплохо бы проверить, и Наташа взяла это на себя.

С человеком, к которому она напросилась на встречу, Наташа познакомилась несколько лет назад в своём клубе. Василий не был хозяином сети магических магазинов и салонов, а чем он занимался и как зарабатывал на жизнь, Наташа только предполагала. Она присутствовала тогда при разговоре известного воротилы шоу-бизнеса и Василия. Правда, Василий в основном молчал и слушал собеседника, который хаял какое-то религиозное общество, куда попал его сын. Наташа потом узнала, что проблема была решена, а уж как это сделал Василий, оставалось профессиональным секретом.

Василий был ярким брюнетом с длинными вьющимися волосами. Он подсел к Наташе за столик в небольшом ресторанчике на Чистых Прудах и скрестил руки на груди. Наташа заметила, что кожа у него была с желтоватым оттенком, а в глазах не промелькнуло ни малейшего к ней интереса.

– Вы вспомнили меня? Мы познакомились в «Лунной дорожке» два года назад. Тогда я пришла вместе с продюсером…

Собеседник слегка кивнул. Он смотрел куда-то поверх Наташи. Она не доверяла этому человеку, но не идти же к потомственной госпоже Дусе Гадалкиной!

– Ладно, перейду сразу к делу. Вот, – Наташа выложила послания Ангела Смерти, – мой клиент, как я предполагаю, подвергся магической атаке.

Василий мельком глянул на бумажки и выслушал историю о галлюцинациях, обмороке и болезни Лины, потом взял послание к Лине, а послание к Курбатову вернул Наташе.

– Ваш телефон у меня есть, я вам позвоню сам, – он встал и ушёл, даже не заикнувшись об оплате и о том, что собирается делать и собирается ли вообще.

Но Наташа успокоила себя, памятуя о репутации этого человека. Он позвонил ночью и попросил устроить ему встречу с «клиентом», а когда Наташа хотела возразить, Василий сказал:

– Я должен её увидеть, и совсем не обязательно, чтобы она со мной знакомилась.

Утром пятницы Амадей и Наташа усадили Лину в машину, сказав, что надо ехать в магазин, а одну её они не оставят. Около булочной к ним подошёл Василий с кофром для видеокамеры и попросил закурить. Зажигалка не работала, и он вложил её в руку Лины со словами:

– Подержите десять секунд.

Когда «странный малый» ушёл, Наташа подмигнула Амадею, а Лина почувствовала, что вспотела, хотя на улице было минус пять по Цельсию.

Спустя три часа Наташа вновь встретилась с Василием и повезла его к квартире Лины (адрес дала Иратова). Но они даже не вошли в подъезд, Василий остановился у его двери, что-то пробормотал, и они вновь отправились в ресторанчик на Чистых Прудах. «Шарлатан, такой же, как и все» – подумала Наташа.

– Вы верите в колдовство? – спросил Василий, выкладывая перед Наташей фотографии Лины, сделанные в негативе.

Пока Наташа молчала, не зная, что ответить, Василий продолжал:

– Всё дело в энергиях. Про энергетических вампиров вы, конечно, слышали? Считайте, что на вашего клиента действует один из них.. Колдовство – это обмен энергией. Вот эта бумажка, – он снова извлёк злосчастное послание, – обычный материальный носитель. Колдунья оставила свои следы, – Василий усмехнулся, – на ней и возле квартиры. Магический обряд – просто способ сконцентрировать энергию на каком-то предмете. Правда, я не могу понять цель воздействия.

– По-моему, здесь всё ясно, – вставила Наташа.

– Да нет, я бы не сказал, что колдунья жаждет смерти вашему клиенту. Мне даже кажется, что она вообще не знакома с девушкой и выполняет чей-то заказ. Это не личная месть, уверяю вас.

– Что вы можете предпринять? – нетерпеливо спросила Наташа.

– Я дал девушке защиту – зажигалку. Я проведу ритуал, и постараюсь вернуть энергию колдуньи ей же самой. Завтра я вам верну эту записку.

– Сколько стоят ваши услуги? – Наташа открыла свою сумочку.

– Я не зарабатываю этим на жизнь, – улыбнулся Василий, – завтра приезжайте сюда в полдень. Не волнуйтесь, ваш клиент поправится в ближайшие дни.

Наташа поняла только то, что она не поняла совсем ничего…

* * *

На её столе лежала груда не разобранных писем и не меньшего размера груда пустых конвертов. Антонинасидела в кресле, поджав под себя ноги, и сосредоточенно читала, а скорее, изучала одно из писем. На полу стояла огромная кружка с давно остывшим кофе и валялась початая упаковка тыквенных семечек.

Написанное совсем не лезло в голову. Антонина думала о той женщине на джипе, которая тщетно пыталась её выследить. А ведь у неё почти получилось… В том-то и дело, что почти – у самой Антонины получилось всё. Да, видимо все те, кому предназначались эти странные письма, очень хорошо скрываются от автора. Но ничего, по части постановки спектаклей она, Антонина , переплюнет кого угодно. Иначе бы она не занималась тем, чем занимается.

Ну ладно, с женщиной на джипе и с номером четвёртым пока можно подождать. Наверняка, теперь их найти будет посложнее, и придётся передавать весточку через отца, мать, или иного родственника. Не бывает людей, у которых нет родственников. Даже у неё, одинокой и никому не нужной, есть братишка. Вот только не виделись они уже лет десять, с тех пор, как она для него умерла. Да, она для всех умерла.

Антонина вытащила из стопки нижнее письмо. Люди уже не так охотно пишут друг другу, как раньше, и связано это с обычной ленью и нежеланием ждать днями и неделями ответа. Но иногда попадаются очень интересные экземпляры. В последнее время, правда, совсем ничего новенького, остались только постоянные «клиенты». Вот это нижнее письмо, например. Девушка порядочная, с мужем, ребёнком, – а пишет другу на зону. Откровенно признаётся, что любит его, мазохистка, но не может бросить семью из-за дитяти. Вообще, в письмах люди доверяют друг другу такое, в чём не признаются даже родной матери! Уж это-то Антонина давно усекла. Любая тайна стоит денег – это тоже просто понять. Люди доверяют почте, а зря. Например, муж этой самой мазохистки – не беден, содержит жену, даёт на карманные расходы. Жаль девчонку – её карманные расходы превратились в один из источников дохода Антонины. Такую можно «доить» долго. Очень удачный вариант…

Антонина усмехнулась. Номер четвёртый пока подождёт, а сегодня надо напомнить о себе удачному варианту.

* * *

Личность киллера пока оставалась для Елены Иратовой загадкой. Конечно, Монах пробьёт по своим каналом фоторобот, составленный по описанию Елены, с бородой и без неё, но вряд ли это принесёт успех. Жучок из телефона тоже отправлен на экспертизу, отпечатки с радиомаяка получились не годные для идентификации. Голубой «Москвич» и белая «Тойота» может, и выведут на какой-нибудь след киллера, но опять же не завтра. Хорошо бы, например, через месяц. Хотя за месяц может ещё столько всего случиться…

Сегодня было уже третье февраля. После встречи с Эллой Елена отправилась в гости к Маше Никольской и Коле Кротину. Квартиру они менять не стали, а Елена решила, что это надо будет сделать, когда что-то решится с Линой – номером третьим. Ждать оставалось… немного. Но информация, полученная от людей Монаха, настораживала. Скорее всего, киллер вплотную подбирается к другу Лины – Амадею. Поэтому Елена после поездки в Ногинск и наведения лёгкого шмона в любовном гнёздышке (ревнивые взгляды Яна и Коли прояснили для Елены ситуацию) запланировала поселиться у Лины, Наташи и Амадея. В эти дни она должна быть рядом с ними. Так как может случиться что угодно…

Обычную секретаршу звали Катей, а необычная фирма именовалась детективным агентством «Ласточка». О том, что у Кати роман, знали уже все её сослуживцы, а вот личность кавалера для них оставалась загадкой.

Из офисного здания на 9-й Парковой улице вышел широкоплечий подтянутый мужчина и направился к стоянке машин. Охранник поднял шлагбаум, и «Волга» выехала из двора на улицу. Водитель, директор агентства и бывший подполковник МВД, включил радио и хотел поискать любимую волну, как вдруг в его кармане заверещал «мобильник».

– Здравствуйте, Геннадий Иванович. Меня зовут…неважно, как, я звоню по конфиденциальному делу.

– Я вас слушаю, – почти не удивился директор. Такие звонки – не редкость, вот только обычно звонят в офис, а не по мобильному.

– Мне вас порекомендовали… один человек из министерства. Вы могли бы мне помочь в одном деле, а я хорошо заплачу.

– Где мы можем встретиться? Я понимаю, в агентство вы приходить не хотите?

– Я еду за вами. Видите синий «Ниссан»? Остановитесь, я подсяду к вам.

Директор так и сделал. Ничем не примечательный человек распахнул дверь его «Волги» и продолжил разговор:

– Я в курсе, что ваше агентство оказывает всевозможные услуги. Я хочу нанять детектива для поисков человека.

– Это не входит…

– Паринов рекомендовал вас, – перебил Швейцар, – и я знаю человека, который выполнял его заказ.

– Этот детектив больше не работает у нас, – возразил директор, – я дам вам лучшего специалиста. Его услуги стоят недёшево. Разумеется, никакого договора с вами я подписывать не буду.

Швейцар достал пачку долларов и протянул собеседнику:

– Звоните Сергею Петровичу. Скажите, что его хочет нанять человек для поисков Ангелины Егоровой. Скажите, что если он выполнит заказ за три дня, получит десять тысяч, а вы – ещё пять. Я не шучу.

Директор взвесил все «за» и «против». Монах был неплохим специалистом, а поиск какой-то бабы – гораздо менее безобидное дело, нежели сбор компромата на чиновника из МВД. Странный собеседник ему не нравился, но проще отфутболить его к Сергею, который официально больше не имеет никакого отношения к агентству, чем сомневаться в честности его слов. Директор вытащил органайзер и нашёл телефоны Монаха. Домашний молчал, оставался «мобильный». Швейцар пристально следил за его действиями.

– Здорово. Геннадий беспокоит… Есть хорошая работа для тебя. Не нужно? Ты послушай сначала. Десять тысяч зелёных, если найдёшь одну лахудру. Чего смеёшься? Клиенту тебя рекомендовал Паринов. Да, тот самый… Имя? Ангелина Егорова. Да, Ангелина.

Наступила пауза. На лице Швейцара не дрогнул ни один мускул. Он мысленно поблагодарил Катю-секретаршу за информацию и телефончик.

– Минуту, – директор прикрыл трубку рукой и обратился к Швейцару, – Сергей Петрович согласен взяться за дело.

– Скажите, что я его буду ждать у центрального входа в ботанический сад сегодня в девятнадцать ноль-ноль. В руках буду держать букет гвоздик.

Директор передал слова неожиданно подвернувшегося клиента.

– Я с вами свяжусь, когда женщина будет найдена, – Швейцар вышел из «Волги» и направился к тёмно-синему «Ниссану».

После звонка Монаха Елена Иратова круто развернула свой джип и помчалась в сторону Москвы, так и не доехав до Ногинска. В том, что именно киллер вышел на Сергея, она не сомневалась. Монах выехал из Подольска, и по плану Елены, должен был добраться до места встречи часа за полтора. Что за игру на этот раз затеял Охотник, Елена могла только предполагать. В любом случае, это никакое не случайное совпадение, и Монаха «наняли» совсем не за тем, чтобы он искал Лину. Елена позвонила Наташе – там было всё в порядке, и Елена попросила усилить бдительность. Монах считал, что поступил правильно, согласившись на «работу», и теперь поехал на встречу в качестве приманки. Для чего придуман спектакль? Захватить Сергея и её саму? Если Сергей не появится, не появится и Охотник. Если Монах будет хитро следить за входом в сад, то Охотник будет делать то же самое. Если Охотник увидит их вместе (а он наверняка знает, что Охранник – она, Елена), то опять же не будет светиться. Нет, захват осложнён. Может, изменились обстоятельства, и Охотник хочет поговорить? Тогда почему молчит и не звонит Юджин?

Елена глянула на часы – шесть пятнадцать вечера. Она гнала «Шевроле» по заснеженной дороге, и думала о том, что эта бесконечная гонка, похоже, начинает лишаться логики.

У Охотника есть сообщница, вряд ли знающая о его истинных целях. Но это ничего не даёт. Единственное разумное объяснение – Охотник вытягивает Монаха и её, Елену, отвлекая от каких-то других событий. Елена набрала номер Монаха.

– Я уже в Москве, через десять минут буду на месте, – голос Сергея звучал взволнованно.

– В Подольске проблем не было? Похоже, нас с тобой отвлекают. Вряд ли он появится.

– Доктор Арефьев знает дело. Надеюсь, с Ангелиной всё в порядке?

– Моя подруга ручается за неё. Значит, так. Ты идёшь на встречу, я подстрахую. Я возьму частника или такси. Я буду тебя видеть, и если он придёт, условный сигнал – сигарета. Если закуришь, я за тобой слежу. Если уронишь сигарету, я выхожу из укрытия. Остальное – по обстоятельствам… – Елена вздохнула.

Ничего лучшего пока не придумывалось.

«Девятка» Монаха притормозила у троллейбусной остановки. На улице стемнело, и зажглись фонари. В их свете Монах увидел невысокого человека, прогуливающегося по тротуару, с букетом цветов. Значит, он всё же появился. Монах газанул и позвонил Елене.

– Я всё вижу, – сказала та.

Пора действовать. Монах развернул автомобиль, сделал круг и вновь остановился на том же месте. Проверив оружие, он вылез из машины и не спеша подошёл к незнакомцу на расстояние трёх метров.

– Вы меня ждёте? – спросил Монах.

Он ожидал чего угодно – нападения сзади или скрывающегося под капюшоном куртки подставного. Монах был готов ко всему, но к тому, что человек, чей фоторобот он недавно получил от Елены, повернётся к нему ЛИЧНО, – нет.

– Если вы Сергей Петрович, то да, – ответил Швейцар, бросив цветы на асфальт, – мы можем поговорить?

Фото Монахова Швейцар видел у Кати-секретарши. В том, знает ли оппонент его в лицо, Монах, в отличие от Елены, не был уверен. Тут подошёл троллейбус, и Швейцар очень ловко запрыгнул в него. Монаху ничего не оставалось, как последовать за ним, – на условные сигналы времени не было.

– Проедемся пару остановок, – сообщил Охотник, – тут недалеко есть кафе, там и обсудим моё дело.

«Всё это блеф» – думал Монах и знал, что оппонент всё прекрасно понимает. Придётся действовать по ситуации. В заполненном людьми троллейбусе ничего не произойдёт, но а дальше… Монах решил не пробираться к заднему окну, чтобы не давать повода Охотнику думать о слежке. Елена должна ехать за троллейбусом – в этом Монах был уверен.

Низенький, плотный мужик с чёрными усиками и проницательными глазками никак не походил на крутого киллера, которого можно было представить. Монах теперь точно знал, что ни он, ни Елена раньше никогда с ним не сталкивались. Охотник решил открыться – что ж, сейчас Сергей хорошо запомнит его, и спрыгнет на ближайшей остановке.

– У меня к вам иного рода предложение, – произнёс Швейцар, – та, кому вы помогаете, моя соперница. Будете помогать мне за хорошие деньги. За очень хорошие деньги. И это стоит обсудить.

– Не стоит, – автоматически сказал Монах, заранее зная, что на двойную игру не пойдёт.

И ради этого Охотник САМ пришёл к ним? Он УЖЕ подтвердил, кто он, и Монаху стало даже любопытно. А ведь очень хороший способ – переманить его на свою сторону. Тогда Елена будет думать, что он помогает ей, а он поможет киллеру убрать остальных. Для Охотника – предел мечтаний!

– Смешно, – добавил Монах, запоминая каждую чёрточку облика незнакомца, – думаю, нам стоит разойтись.

Швейцар выскочил из троллейбуса также проворно, Сергей за ним. Рука Монаха была в кармане и держала пистолет. На улице было немноголюдно, по Алтуфьевскому шоссе проносились машины. Монах мельком обернулся и не нашёл ничего похожего на следящий автомобиль.

– Не ищите, её нет, – усмехнулся Швейцар, – вот кафе, – он показал на забегаловку, – убивать меня вы не будете, так как кругом свидетели. Могу вас огорчить…

Швейцар тоже глядел на проезжающие машины. Его рука слегка коснулась плеча Монаха, и он негромко продолжил:

– Огорчаю вас. Номера третьего, Ангелины, уже нет в живых.

– Нет, – Монах резко обернулся.

Глаза Швейцара улыбались, и он отошёл, чтобы тормознуть попутку. Тёмно-синий «Ниссан» тут же остановился, и Швейцар крикнул опешившему Сергею:

– Ну так что, едем смотреть на неё?

«По крайней мере, я его убью» – решил Монах и сел на заднее сидение, хотя Швейцар открыл ему переднюю дверь. Сам Охотник сел рядом с ним и сказал водителю-женщине:

– Мадам, прошу вас, метро «Речной Вокзал». А там недалеко.

Вдруг заверещал «мобильник» Монаха. Чтобы взять его, Сергей вынул руку из кармана, и в тот же момент в его бок упёрся пистолет, а рука Швейцара достала Монаховский «Стечкин».

– Если это женщина, отвлеки её, – Швейцар вручил трубку сообщнице, а сам приковал руку Монаха наручниками к двери машины.

Всё произошло настолько быстро, что Монах не успел даже двинуться с места. Предательский телефон на мгновение выбил его из колеи, и этого мгновения оказалось достаточно.

– Алло? – женщина говорила пронзительным тонким голосом, – я нашла человека. Он лежит здесь, без движения, я думала, что пьяный, а он в крови… Я милицию вызову… Здесь метро недалеко, «Владыкино»… от него такая тропинка, и он на тропинке лежит… Давайте я вас встречу. Да, хорошо, в милицию звонить не буду…Меня Галей зовут…Да, ой боже мой…

Швейцар взял телефон и сказал:

– Подумайте, Сергей Петрович над моим предложением. Сколько человек у вас в подчинении? Четыре?

– Четыре, – Монаху терять было нечего.

– Звоните им всем, сейчас же. Говорите, что Елена Иратова убита. Назначайте встречу… у вас дома. Требуйте, чтобы выезжали немедленно и отключали свои трубки.

Монах сжал губы и не пошевелился. Нет уж, дудки, господин Охотник.

– Я найду, как их убедить со мной сотрудничать, – продолжал киллер, – а у вас нет выбора. Или со мной, или… – он поднял палец кверху.

– Почему вы не спрашиваете, где прячут ваших жертв? – хрипло спросил Монах.

– Вы этого не знаете, – возразил Швейцар, – вы лишний в этой игре. Игра идёт один на один, понимаете?

– Она тоже лишняя, – кивнул Монах на водителя.

– Да. Но поскольку Иратова воспользовалась помощью, я тоже имею на это право. Вас же она в курс дела так и не ввела, и если хотите, введу я.

– Любопытно, – Монах лихорадочно соображал, когда лучше ударить противника.

– Сперва звоните. Не вздумайте набирать номер органов МВД и ФСБ. Геннадий Иванович дал телефоны всех своих бывших сотрудников.

«Лжёт! – пронеслось в голове Монаха, – Иратова сменила номер, а остальные Генка вряд ли знал…»

– Привет, это Монах, – неожиданно произнёс Швейцар его голосом, – ну что, мне отрабатывать ваши деньги?

Пистолет сильнее упёрся в его бок. Да, он лишний в этой игре. Сергей Петрович проклял Елену Иратову и свою тайную любовь к ней. Похоже, мечта о собственном детективном бюро так и останется не воплощённой…

Как только Охотник и Монах запрыгнули в троллейбус, Елена приказала «своему» водителю двигаться за ним. Она показала мужику на зелёных «Жигулях» ксиву оперуполномоченного и пообещала награду за праведные труды. Неожиданно перед машиной вырос тёмно-синий «Ниссан» с заляпанными номерами, который двигался по-черепашьи. Ботаническая улица была неширокой, а сзади уже гудели возмущённые водители. Елена сказала:

– Обгоняй!

Но иномарка взяла вправо, когда «Жигули» хотели её обойти, затем завиляла из стороны в сторону. Встречная полоса была забита транспортом, и тут Елена поняла свою ошибку – надо было плевать на конспирацию и не бросать джип. «Ниссан» вырвался на светофоре вперёд, а незадачливый водитель «Жигулей» промедлил, и Елена поняла, что всё.

– Идиот! – выругалась она и выскочила из машины.

Ни троллейбуса, ни иномарки уже не было видно. Иратова перебежала дорогу, и стала голосовать, между тем набирая номер Монаха. Она села в какую-то машину, бросила водителю «прямо» и услышала в трубке женский голос. Выслушав, Елена поняла, что случилось непоправимое, доехала до места, где припарковала джип, и не расплатившись, пересела в него.

У метро «Владыкино» она была спустя десять минут. Вылетев из джипа, она бросилась к какой-то женщине в длинном пальто, жующей хот-дог возле входа, и дёрнула её за руку:

– Вы Галя?

– Какая я вам Галя! – незнакомка сердито стряхнула с себя руку Елены.

Елена метнулась к молодому человеку, затем к продавцу сосисок, затем ещё к кому-то. Никакой Гали она не нашла и вновь лихорадочно начала нажимать кнопки на телефоне.

«Абонент временно недоступен».

Елена звонила и звонила, но всё бесполезно. Она вернулась к машине, села за руль и, откинувшись на спинку сидения, закурила. Надо было думать, но она не могла. Она слишком, слишком устала от всего этого…

Треньканье вывело её из состояния прострации. Елена обожгла пальцы третьей или десятой сигаретой – она не знала, сколько прошло времени. В машине с выключенным обогревом становилось холодновато. За окном выл ночной ветер, заставляя спешащих после работы людей запахивать одежду и кутаться в шарфы.

– Алло? Кто это?

– Вы живая, господи… – чей-то знакомый голос, – Елена, вы живая, правда? Что случилось?

– Коля, это ты? – Елена постаралась сосредоточиться, – что случилось?

Кротину это удалось сделать быстрее, и Елена услышала его взволнованный, но ставший уверенным голос:

– Мне позвонил Сергей Петрович. Он сказал, что вас убили, и что я должен приехать к нему домой немедленно. Он дал адрес. Он приказал, чтобы я отключил телефон, что это очень важно. Я сел в машину и сейчас на пути к нему…

– Коля, Маша с тобой? – перебила Елена. Она чувствовала, как холодеет всё внутри, как громко стучит её сердце.

– Да, она рядом. Что мне делать? Почему Сергей Петрович меня обманул?

Елена стала понимать, в чём дело, и слёзы невольно выступили на глазах.

– Коленька, милый… Какой же ты молодец, что позвонил… – Елена не могла сдержать эмоций, – жива я, всё со мной нормально. Коленька, я тебе приказываю…то есть прошу, разворачивайся, вези Машеньку обратно. Пожалуйста… Не отключай телефон, я ещё позвоню тебе и всё объясню.

– Я подумал, что раз не видел трупа…

Но Елена уже не слышала его слов. Она набирала номер сыщика, что сторожил профессора Воробьёва и его жену, затем – номера остальных двоих, что совсем недавно носились по знакомым Лины. «Абонент временно недоступен». Елена позвонила Наташе – слава Богу, подруга ответила. Лина уже спала, и Елена не стала её тревожить.

Она завела мотор и рванула джип с места. Она понимала, что случилось самое страшное, но отказывалась в это верить. Этой ночью ей опять придётся забыть про еду и сон. Она ещё может успеть домой к Монаху. А потом надо ехать к Воробьёвым в деревню. Потом – в Подольск. Если она, конечно, останется сегодня и завтра жива. А завтра наступало через два часа пятнадцать минут.

А она хотела теперь постоянно быть рядом с Линой…

* * *

Спустя два дня после того, как Наташа встречалась с Василием, Лине действительно стало лучше. То ли помогли лекарства и забота Амадея, то ли странные действия Василия, но в воскресенье утром Лина была почти как огурчик. Она скептически отнеслась к словам Наташи по поводу магии и колдовства, считая, что Ангел Смерти – если не сам киллер, то его сообщник или пресловутый «Икс»...

Когда Наташа вошла в большую комнату, то увидела сидящую на кровати Лину одну.

– Где Амадей? – Наташа встревожилась и замерла на пороге.

– Он уехал, – просто ответила Лина, – мне стало лучше, и он уехал.

– Вы что, поссорились? – в голосе Наташи сквозило недоверие.

– Нет, что ты. У него встреча с заказчиком. Так он, по крайней мере, мне сказал.

– Ему нельзя было отлучаться, – Наташа поняла, что проспала момент отъезда Амадея, – почему вы меня не разбудили? Это что, было так срочно?

– Не переживай, – Лина улыбнулась, встала и подошла к Наташе, – он встретится, получит деньги и вернётся. Чтобы Лена не волновалась, не надо ей об этом говорить.

– Ты мне не доверяешь, – Наташа смотрела в пустоту.

– Да брось ты! – Лина взяла её за руку, – пойдём завтракать.

Наташа задумалась и молча прошла на кухню, где Лина уже вытаскивала из холодильника мороженый шницель.

Когда Амадей открывал дверь своей квартиры, телефон в прихожей надрывался уже несколько минут. Амадей не спеша стряхнул снег с ботинок, поставил на пол сумку, снял шапку и только после этого взял трубку.

– Амадей Заславский?

– Я за него, – художник полез за кремом для обуви.

– Вас беспокоят по поводу Ангелины. Могу ли я её услышать?

– Не-а, – Амадей хорошо понимал, что тот, кто звонит, знает о Лине, иначе не стал бы обращаться к нему по имени.

– А где она? – мужчина становился навязчивым.

– Да откуда же я знаю? – Амадей не спешил вешать трубку.

– Это Марк. Вы, наверно, слыхали обо мне?

– Конечно, кто о вас не слыхал? – теперь Амадей вспомнил, как Оля упоминала такого в разговоре с Линой.

– Мне надо поговорить с Ангелиной. Я знаю, что она с вами, не врите мне. Позовите её к телефону.

– К сожалению, это невозможно. Её правда здесь нет, и я ничем вам помочь не могу…

– Не бросайте трубку! Подождите… – Марк цеплялся за Амадея, как утопающий – за соломинку, – если увидите её, скажите, пусть мне позвонит.

«Непонятное поведение для человека его статуса» – подумал Амадей и спросил:

– А почему вы уверены, что я ей передам вашу просьбу?

– Она скрывается от меня, – наконец, выдохнул Марк, – а вы ей помогаете. Но я найду её, обязательно…

Трубку повесили. Амадей пожал плечами и прошёл в кладовку. Надо взять старые журналы, кое-какие краски и кисти, новый комплект одежды для себя и что-нибудь для Лины. Да, ещё он хотел подарить Лине картину «Падшие». Наташе тоже можно что-нибудь подарить. Когда он рылся в комоде, вновь дал о себе знать телефон. Видимо, все сразу узнали, что он, блудный свободный художник, явился на постой…

– Куда я попала? – голос незнакомой женщины.

– На тот свет, – настроение Амадея было приподнятым.

Для Лины он нашёл несколько рубашек и свитер. С картинами он провозился дольше. Телефон больше не отвлекал, и собрав сумку и кинув сверху несколько банок рыбных консервов, Амадей покинул свою обитель и сел в машину. Следующий пункт по их с Линой плану – хата Оли. Подруга Лины сегодня выходная.

Он старался не волноваться и постоянно взбадривал себя. Когда какая-нибудь машина слишком часто появлялась в зеркале заднего вида, Амадей внутренне напрягался, и напевал вслух «Нам не страшен серый волк, серый волк!» или что-нибудь из классики.

Когда он припарковывал «четвёрку» у дома Оли, никаких подозрительных машин вокруг не было.

Открыла ему женщина в спортивном костюме, видимо, Олина мама. За её спиной маячил пожилой мужичок с пролысиной на голове – никак не Олин папа.

– А где Оленька? – Амадей держал правую руку за спиной.

– А она у своего друга, – женщина замялась, – а что ей передать?

Амадей показал сперва правую, затем левую руку:

– Пусто! Ничего нет! И передавать, значит, нечего. А вы… – он наклонил голову, чтобы увидеть лысенького, – это не вы у нас киллер?

Немую сцену он смотреть не стал – скучно. Амадей долго курил возле временно своей «четвёрки», ожидая появления хоть кого-нибудь. Нет, или он – никакой сыщик, или всё гораздо серьёзнее. Ладно, следующая – Элька. Амадей залистал свой блокнот, ища написанный Линой адрес.

«Волги» – очень одинаковые машины, думал художник. Одна такая тащилась за ним чуть ли не от «Красных ворот»! И теперь очень похожая на ту и не думает обгонять. Амадей остановился возле магазина. «Волга» проехала мимо, зато «Нива» влезла прямо за ним. Амадей пошёл посмотреть, не ударила ли она его машину. Нет, десять сантиметров осталось. За рулём – небритый мужик, привёз и высадил бабу, теперь ждёт. Ну ладно, мы тоже подождём, правда, высаживать некого…

«Нива» уехала. До подъезда Эллы Амадея преследовали «восьмёрка», две «Волги» и неизвестной породы иномарка. Беспокоить Эллу, с которой он общался только по телефону как «передатчик привета от подружки», Амадей не стал – вошёл в подъезд (код он знал, спасибо Лине), покурил, покатался на лифте.

Вернулся он около трёх дня. На пути до «Водного стадиона» Амадею показалось, что к нему точно прилепился «каблук», но потом и этот претендент на следящего отпал. Машину Амадей оставил метрах в двухстах от дома. Наташа распахнула дверь, а Лина, обняв его, спросила:

– Ну, как заказчик?

– Картины мои ему не понравились, – Амадей извлёк «Падших» на свет.

На сине-зелёном небе – огромная труба-печь со входом и выходом. Вечный огонь горит в ней. В трубу влетают ангелы, а из другого конца вылетают люди и сыплются на землю, на призрачный город в тумане.

Глава 15. Запах смерти

Елена Иратова опоздала.

Дверь в квартиру Сергея Монахова была заперта, но то, что ей никто не откроет, она сразу поняла. Действовать надо было быстро, если милицию ещё не вызвали, то вызовут, как только она проникнет внутрь. Первые два удара ногой дверь выдержала, от третьего в ней что-то хрустнуло, и Елена, навалившись всем телом, вместе с дверью упала в коридор. На соседей ей было плевать, когда такое происходит, побоятся вмешиваться, но по «02» позвонят.

Трупы были аккуратно сложены в спальне. Монах и три сыщика. Елена мельком окинула их взглядом. На теле Сергея валялся кусок бумаги. «Он всё-таки артист, этот Охотник…» – она взяла записку рукой, одетой в перчатку.

«Шансы постепенно уравниваются».

Ничего другого она и не ожидала. На лестнице, как не странно, уже слышались голоса. Елена поискала в прихожей одежду – длинный плащ её вполне устроил. Закутавшись в него и спрятав лицо под шарфом, она пробежала мимо осоловевшего соседа, и, оттолкнув входящую в подъезд девчонку с таксой, бросилась бегом за угол дома. Только прилично отъехав от места убийства, она спалила записку Охотника в пепельнице, выбросила плащ в мусорный бак и сев обратно в джип, закрыла лицо руками.

Она виновна в смерти этих людей. Она втравила Сергея в эту смертельную авантюру, и он ТОЛЬКО РАДИ НЕЁ согласился. Он скрывал свои чувства к ней, но она-то знала, что он любит её, но не могла ему ответить тем же. Мечта о собственном агентстве? Да, Сергей хотел этого, он хотел завязать с оперработой, не подставляться под пули киллеров. Елена обещала ему, что эта работа будет мирной, что основное она берёт на себя. Сергей помогал на энтузиазме, не ради денег, но ради неё. Она не сберегла его.

Нет, плакать нельзя. Нельзя, хотя на глазах предательская влага, а внутри – пустота. Надо побороть это ощущение и действовать дальше. Нет, она не может…

Елена рыдала, уронив голову на руль. Если бы её сейчас видели Лина, Наташа, Юджин… Нет, никто, кроме Коли, не должен знать о случившемся. Колю придётся отпустить. Она не может рисковать ещё и его жизнью.

Елена взяла «мобильник», но руки ослабели, и он упал на сидение. Монах и трое других, молодых ребят… Совсем разные судьбы, но один конец.

Дав вылиться всем слезам, которые она могла себе позволить в одиночестве, Елена завела мотор и поехала в деревню. Итак, что будет дальше?

Следствие выйдет на «Ласточку», на её директора и на таинственного клиента. Фоторобот Охотника будет у каждого милиционера в городе. Вряд ли убийца наследил в квартире, но об версию, что убийца – человек «в плаще и без лица» сломают головы все аналитики розыска. Охотник наверняка изменил внешность, говоря с директором, и вряд ли его вычислят. Зато всплывёт имя Ангелины Егоровой. Или не всплывёт? Стоп.

Телефон Геннадия Ивановича она помнила наизусть. Придётся поднимать его с постели – времени около часа ночи.

– Елена Иратова. Помните?

– Дева Мария… Ты хоть знаешь…

– Да. Это срочно. Скоро к вам пожалует милиция. Могут спрашивать о клиенте, что нанимал через вас Монаха. Как зовут ту, которую должен был искать Монах?

– Ангелина Егорова.

Чего Елена уважала в директоре «Ласточки», так это деловую собранность.

– Вы никогда не слышали этого имени. Монах убит. Убийца – ваш клиент. Со мной вы потеряли связь после моего увольнения.

– Понял, – директор понизил тон, – этот гад вручил мне пять кусков фальшивыми. Кто-нибудь, кроме меня, Монаха и убийцы, в курсе дела?

– Только я. Гарантирую вам это. А киллер болтать не будет.

– Тогда всё шито. Ни один опер не подкопается. Тебе не нужно, чтобы искали киллера, да?

– У меня с ним личные счёты, да и вам меньше неприятностей.

– Может вернёшься к нам, как закончишь, а? – тон директора стал неделовым.

– Подумаю над вашим предложением.

– Жаль Серёгу… Он любил тебя, говорят. Жаль…

– Не сыпьте соль, Геннадий Иванович. Извините, что разбудила.

– Спасибо, что разбудила, – усмехнулся директор.

Получается, что она спасает того, кто убил Сергея и намеревается убить ещё массу людей. Елена со злостью ударила по рулю. Нет, она спасает Ангелину и не усложняет задачу себе. Совсем ни к чему, чтобы её искали опера. Тем паче, что связи у киллера могут быть и в ментовке.

А теперь самое время прикинуть, что же делать дальше…

К Ивану Александровичу и Светлане Воробьёвым она дошла на лыжах в четыре часа ночи. Не испугать их не было возможности, и увидев бледное лицо профессора в окне, Елена осветила себя фонарём:

– Это я, Лена! Отпирайте!

Она выслушала рассказ о том, что сыщик получил звонок на «мобильник», приказал им ждать его возвращения, надел лыжи и быстро зашагал прочь. Насколько быстро, Елена могла судить по расчётам: труп сыщика появился в квартире Монаха спустя два часа после выхода отсюда. А до столицы – пятьдесят километров.

– Сыщик не вернётся, он больше не работает в нашем агентстве, – сказала Елена, – вам придётся некоторое время пожить отрезанными от мира. Справитесь?

Если бы она не была уверена, что третий номер – Лина, ни за что бы не оставила Воробьёвых одних. Но пока они в относительной безопасности и похоже, наконец запомнили, как надо себя вести, и научились это делать.

– Когда ещё зимой поживёшь в деревне? – грустно высказался сонный профессор. Его жена тревожно смотрела на Елену.

– Я приеду сама или пришлю кого-нибудь…

Елена пока не знала, как быть с ними. Сказав, что наверно, она привезёт им «мобильник», Елена попрощалась. Кушать ей пришлось в дороге: в Пестряковской круглосутке Иратова купила шоколада, воды «Святой источник» и суп в стаканчике. Кофеварка, используемая Еленой как кипятильник, через переходник включалась в гнездо прикуривателя.

На заправке она потеряла ещё минут десять, заливая в джип полный бак. В Подольске она была субботним утром, и долго ждала доктора Арефьева, а потом беседовала с ним…

С Колей Кротиным она решила пообщаться с глазу на глаз и поэтому после больницы поехала-таки в Ногинск.

Она попросила Машу побыть на кухне. Коля ожидал каких-то объяснений, но видя, что Елена еле держится на ногах, усадил её на диван и «запряг» Машу насчёт ужина.

– Я переночую на кухне, ладно? Коля, спиртное есть?

– Водка.

– Неси, – Елена сама достала чашки, поскольку бокалов в снимаемой квартире не водилось.

Коля налил ей и себе, а Елена произнесла:

– Серёжа и все ребята погибли, – она выпила водку одним махом, – повтори.

– Господи… – только и сказал Коля, стараясь не глядеть на Елену.

– Убийца схватил Монаха и взял в заложники. Видимо, он заставил его позвонить всем и приехать. Я… я не успела, я потеряла его. Ты… – Елена взяла сигарету и закурила, – ты прелесть, Коленька… Я буду продолжать начатое дело, а тебе придётся уехать.

– Куда? – Кротин пытался переварить её слова, но не мог. Он поперхнулся водкой и долго откашливался.

– Домой. Ты был в команде Монаха. Он помогал мне. Я не могу, я просто не имею права требовать от тебя остаться. Завтра утром я заберу Машу.

– Я остаюсь, – прохрипел Коля.

Елена сверкнула глазами и спросила в пустоту:

– Почему?

– Я не брошу Машу. Если ей угрожает опасность, я останусь с ней.

Елена не могла с ним спорить, ей и так было слишком тяжело. Маша приготовила вермишель с тушёнкой, и они втроём поужинали. Маша ничего не спрашивала о «почтовом психе», и весь вечер болтала без умолку. Коля и Елена были так серьёзны, что девушка подумала, уж не заболели ли они. Коля разумно предоставил Елене раскладушку, а сам постелил матрас на кухонном полу.

* * *

Шёпотом обсудить план удалось только воскресной ночью, когда Наташа ложилась спать. Лина и Амадей чаёвничали при свете перетащенной из комнаты настольной лампы. За день пару раз позвонила Елена, но Наташа ничего ей не сказала про непонятное отлучение из дома художника. Лина с нетерпением ждала, когда её телохранительница уляжется, и даже спела ей колыбельную на хороший, крепкий сон.

Амадей макнул в чашку ванильный сухарь и начал шептаться:

– Я не заметил никого, кто бы за мной следил прямо до сюда. Или его просто не было, или он следил не до сюда, или следил так, что я его не заметил.

– Давай думать о лучшем, то есть о худшем. Будем считать, что убийца всё же выследил тебя, – Лина откусила бутерброд с сыром.

– Я был у себя, у Оли, её не было, у Эллы, а к ней не заходил. Кстати, тебя… – тут Амадей запнулся. Не, о Марке он говорить не будет!.. – тебя не беспокоит больше болячка?

– Нет, – Лина исподлобья глянула на него, – итак, мы решаем, что киллер вертится где-то в этом районе. Иначе нам просто нечего обсуждать и придётся придумывать новый план. Я думаю так. Я дам знать ему о себе, и если в ближайшие дни… Я дам ему три, ну так и быть, четыре дня… и если он не клюнет, будем считать, что он тебя не выследил. И тогда мы поедем вместе.

– Хорошо, – Амадей долил себе и Лине кипятку, – как ты хочешь показать себя? Тебе очень опасно выходить одной из дома. Тем более, Наташа…

– Наташу я возьму на себя. Я пока не буду высовываться отсюда, – Лина положила ногу на ногу, – ты привёз ватман?

Амадей кивнул. Он заражался идеями Лины, но чем больше верил ей, тем больше боялся за неё.

– Сейчас мы будем рисовать. Тащи ватман!

Спустя десять минут плакат был готов, и Лина продолжила:

– Если он увидит это, считай, он узнает, где я. И теперь надо думать.

– Мы безумно рискуем. Мы практически подставляем тебя под пули… – Амадей занервничал, но Лина казалась спокойной.

– Не факт, что под пули, хотя, конечно, выстрелить через окно – хороший способ. Я буду подходить к окну, – Лина остановила жест Амадея, взяв его руку в свою, – он следит за окнами, если он киллер. Он сидит с оптической винтовкой вон там, – она подошла к окну и показала на противоположный дом-пятиэтажку, – зима, деревья не мешают обзору. Мы живём на шестом этаже. Он сидит и караулит на крыше или в какой-нибудь квартире.

– Он может и по-другому, – возразил Амадей.

– Да, Лена говорила, что он почует ловушку. Но если я буду безвылазно торчать в квартире, у киллера нет другого шанса со мной расправиться.

– Можно пальнуть из базуки… – Амадей взял очередной сухарь, – и сколько же тебе так сидеть?

– Четыре дня. Этого хватит, чтобы закончить со мной, – Лина даже улыбнулась.

Амадей не на шутку испугался за неё и вновь взял за руку, нежно глядя ей в глаза.

– Не бойся, дорогой, – она провела ладонью по его руке, – я не собираюсь умирать. Мы расскажем Наташе и Лене, что заманили киллера. Лена пришлёт детективов из своего агентства, и они повяжут его. Я буду приманкой. Только расскажем мы это после того, как…

– А если он позвонит сюда? – спросил Амадей, – и вообще, есть много способов… Бомба под дверь квартиры, например. Или залезть ночью от соседей через балкон…

– Да, ты прав, – Лина задумалась, – знаешь, что бы я сделала на его месте? Я бы взяла в заложники моего сына, дочь, папу, маму, няню… Вот и всё. Но у меня нет такого уязвимого места. Мне плевать на моих сына и дочь. А тем более на остальных…

Амадей рассмеялся, но потом погрустнел. Это заметила Лина:

– Ты – моя ахиллесова пята. Если бы он взял в заложники тебя… – Лина не договорила. Она подумала об Оле, Эльке, Анжеле… Её подруги. Но убийца не знает, кто ПО-НАСТОЯЩЕМУ дорог ей.

– То что? – Амадей не смотрел на неё.

– То я бы сама убила его. У Наташи есть оружие, у Лены тоже.

Амадей допил последний глоток чая и потянулся за сигаретами. Лина молчала, глядя себе под ноги. Она совсем не была уверена в своих словах.

– Остановимся на плакате. Потом всё расскажем Наташе. Мы должны его выследить и взять… – Лина поставила пустую чашку в раковину.

– Я с тобой, – Амадей подошёл к ней и прижал к себе.

Он гладил её спину, чувствуя, как она горячо дышит ему в щёку. Господи, как ему трудно сдержаться… Как же он хочет эту сумасшедшую девчонку…

Амадей начал покрывать её лицо и шею поцелуями. Лина ответила ему… Он понимал, что полностью в её власти, и поэтому ждал долгожданных слов от неё. Конечно, она понимает, как он хочет её, но боялся пока говорить об этом. Просто так получилось, что они вынуждены постоянно быть вместе. Да, он хочет её видеть, прикасаться к ней, делать что-то ради неё. Она будто околдовала его, она дразнила его, и она казалась ему необычной. А если она вдруг решит, что он с ней только для того, чтобы соблазнить и затащить в постель, то она разочаруется в нём, и тогда он потеряет её. Поэтому Амадей не решался, отдав ей всю инициативу.

Лина тоже сдерживала себя. Ей нужно сперва убедиться в одной вещи. Обычный секс – это слишком просто. Она хотела другого. Она должна убедиться, что он позволит ей рискнуть в этой смертельной схватке. Она испытывала то неповторимое ощущение, когда играешь в русскую рулетку. Страх сменился любопытством – а что же будет?

Только настоящий игрок способен на такое.

* * *

Всё воскресенье Елена Иратова провела в уже привычных для неё мотаниях по городу. Оставив Колю и Машу и понимая, что сыщик просто увлёкся своей подопечной, Елена поехала в Москву. Она купила мобильный телефон для Воробьёвых, а затем навестила эксперта из «Взрывиндустрии». У эксперта ничего утешительного для неё не было – он, конечно, снял пальчики с посылки, но вот знакомые из розыска никаких данных по отпечаткам не предоставили. Ангел Смерти оставалась загадочной личностью…

Елена заехала на пару минут в «Ласточку», а затем отправилась в МУР. Найдя оперативника, который участвовал в расследовании дела об убийстве Монаха, Елена рассказала ему всё, что могла не скрывать, о Сергее, закончив своим увольнением из «Ласточки», после которого с ним больше не виделась. Откуда она узнала о его смерти? Да заскочила в агентство навестить бывших коллег, а там все стоят на ушах. Какое последнее задание выполнял он? Конфиденциальная информация, откуда ей знать?

Зато она выяснила, что кроме «человека в плаще», больше никого не подозревают. Её никто не видел, и слава Богу.

На ночь она приехала в деревню, вручив профессору Воробьёву телефон. Утром она собиралась, наконец, приехать к Лине.

* * *

Тёмно-синий «Ниссан» стоял возле института микробиологии, что на улице адмирала Макарова. Его водитель откровенно клевал носом, не помогали даже энергетические таблетки. Но времени расслабляться не было – он, наконец, вплотную приблизился к приятелю номера третьего – Амадею Заславскому.

Как следовало из досье, в миру он носил более прозаичное имя Дмитрий. Родился в 1961 году в Кашире, окончил московский институт имени Сурикова, несколько лет проработал в театре на Таганке. Хотел открыть собственную художественную школу – никто не взялся финансировать проект. Жил, рисуя на заказ, в числе заказчиков – бизнесмены, их супруги, генералы в отставке. Видимо, не сумел договориться или не сошёлся в цене по поводу проекта… Не судим, женат не был, дети…Официально – никого. Родственники – дядя со своей семьёй плюс седьмая вода на киселе. Родители умерли каждый по-своему – мать сиганула с балкона, отец скончался от рака. В последнее время дела господина Заславского пошли в гору – первая выставка, и сразу в ЦДХ. Широко известен в узких кругах – эта фраза, по мнению Швейцара, наиболее точно характеризовала художника.

В общем, его собственные дела тоже не плохи. Операция по изъятию помощника Охранника из дела прошла почти идеально. Риск был тогда, когда он пришёл к Ботаническому саду. Охранник могла сыграть по своим правилам, и тогда Сергей Петрович просто бы не пошёл на контакт. Но бывший мент сглупил и поверил в смерть номера третьего. А Антонине удалось сбить со следа Иратову, севшую не в свою машину.

Швейцар усмехнулся. Один нюанс его ещё волновал – четвёртый из команды Монахова не приехал умирать. Значит, обо всём известно Охраннику. Надо послать Антонину в ментовку, пусть узнает, кто занимается потенциальным «висяком». А можно и не посылать – Швейцар был уверен в себе.

Заславский, конечно, сделал всё, чтобы его засекли. Но он, Швейцар, перехитрил его, воспользовавшись радиомаяком, что он прикрепил к Амадеевской машине. Если бы Охранник был в курсе, то ему, Швейцару ничего не светило – она бы сняла маяк. А так, похоже, художник и не подозревает, что его выследили. Оставалось немного – выяснить, где теперь Заславский, а там и до номера третьего недалеко.

«Жигули»-пикап находилась метрах в тридцати в прямой видимости Швейцара. На часах уже было пять утра, и он понял, что всё же совершил промашку – проспал часа два. Он включил обогреватель, достал «Давыдофф» и бутерброды с ветчиной. Чего-чего, а ждать он умеет.

И Швейцар дождался. Вот он, Заславский собственной персоной. Не спится чего-то ему… Вышел из внутреннего двора, оглядывается, в руках рулон бумаги. Куда это он намылился так рановато? Открывает машину, но не заводит. Вылезает, опять оглядывается. Швейцар достал из кармана небольшой пульт, похожий на рацию. У «Ниссана» тонированные окна – очень трудно разглядеть, есть ли внутри кто-нибудь…

Чего-то прилаживает на крыше автомашины. О, етить твою налево, вот это дела…

«Ангелина Егорова» – было написано на бумаге, далее – адрес и телефон. Плакат такого содержания красовался на крыше «Жигулей» Заславского, держась за счёт снега и веток. Да, господин художник, фантазия у вас…

На улице было пустынно. Швейцар, видя тревожное состояние Заславского, решил не следить за ним до дома. Тем более, этот дом номера третьего ему навязывали, просто совали в руки.

Значит, это придумано Охранником. Значит, Иратова в курсе всего, а художник действует по её плану. Значит, его заманили сюда. Специально. Ну что ж… Если бы видели, что он уже понаделал, давно бы прибежали.

Заславский исчез, видимо, сделал дело и пошёл досыпать. Швейцар завёл мотор, выехал со стоянки и вскоре подъехал к метро «Водный стадион». Всё, что было написано, он запомнил. А теперь будет взрыв.

Швейцар нажал красную кнопку на своём пульте.

* * *

Наташа проснулась первой и заглянула в комнату Лины – девушка и художник были на месте и спали, как убитые. Часы показывали двенадцать дня, и Наташа пошла готовить завтрак на всех. Подруга уже должна была приехать, как обещала вечером, но к моменту, когда проснулась Лина, а Наташа доставала из духовки пожаренную картошку, Елена не появилась.

– Доброе утро, Лина, – Наташа подошла к телефону, – я позвоню Лене на «мобильник».

«Абонент временно не доступен». Наташа набрала номер снова – тот же результат. Лина и Амадей ни словом не обменялись с Наташей до тех пор, когда не дозвонившись в очередной раз до подруги, Наташа повернулась к Лине и сказала:

– Лена не отвечает. Что-то мне это не нравится.

А время уже близилось к вечеру. Лина подмигнула Амадею, и выключив бесполезный телевизор, решила, что пора:

– Наташа, я понятия не имею, куда подевалась Лена. Но мы с Амадеем заманили киллера, – и они рассказали, как Амадей ездил по «горячим точкам», чтобы специально подцепить «хвост», и как этой ночью художник ходил к своей машине.

Наташа бледнела по мере рассказа. Уж она-то, в своё время еле выбравшаяся из криминального дерьма, представляла, кто такие киллеры, и быстро осознала глупость и наивность того, что наделали эти двое.

– Нам осталось только дождаться, если он выследил Амадея. Если нет…

– Господи, Лина… – тихо перебила Наташа, уже зная, что надо сделать срочно, – Амадей, где ты оставил машину?..

Наказав обоим сидеть так тихо, как будто их нет, Наташа оделась и покинула квартиру. Вряд ли киллер знает её в лицо и тем более – её сегодняшнее предназначение, думала Наташа. Вряд ли она пересекалась с ним в прошлом. Может, всё не так уж плохо, и он не сел на хвост Амадею? Об этом можно только догадываться…

Нет, всё плохо.

Сердце Наташи провалилось в район желудка. Она увидела чёрный обгоревший и исковерканный остов «Жигулей» Амадея, рядом – ещё одну покореженную машину. Всё это было обнесено «забором» из бело-красной ленточки, у которой дежурили два милиционера и несколько людей в штатском. Люди шли мимо и с опаской глядели на них. Наташа вспомнила, что ночью ей послышался глухой звук, от которого задребезжали стёкла, но она так сладко спала… Сейчас она невольно огляделась по сторонам, но тут же замедлила шаг и медленно подошла к человеку в бронежилете и с автоматом.

– Извините, а что случилось? – Наташа полезла за паспортом, так как его сейчас потребуют, – я здесь в гостях, я слышала, будто бы был взрыв…

– Взорвали машину, – мент вернул ей документ, – а вы не выходили ночью погулять? Может, видели чего, а?

– Нет, я ничего не видела. А кто-нибудь пострадал?

Мент пристально оглядел Наташу. Подошёл человек в штатском и ответил:

– Случайный прохожий. Журналистка, что ли? – вопрос был адресован Наташе.

– Нет, просто любопытствую, – Наташа улыбнулась и поспешила уйти.

Она обошла дом, скрывшись от взглядов фээсбэшников, и побежала. Киллер дал о себе знать. Он здесь, где-то рядом. Она не должна себя выдавать. Наташа перевела дух и пошла медленным шагом. Ей стоило большого труда не оглядываться и делать вид, что она просто праздно шатающаяся прохожая. Она даже зашла в аптеку, купила там аспирин, и только потом вернулась домой, открыв дверь ключом. Лина и Амадей сидели на кухне, как ни в чём не бывало. Наташа бросила таблетки на стол и задёрнула шторы на окне.

– Ты сняла плакат? – спросила Лина.

– Так… Слушайте меня внимательно, – Наташа только сейчас сняла шубу и повесила её в прихожей, – не перебивайте. Я буду рассуждать вслух и задавать вопросы. Амадей, твоя машина была взорвана ночью.

Амадей с Линой переглянулись, их лица выражали недоумение.

– Значит, киллер выследил тебя, – Наташа старалась говорить спокойно, без панических ноток в голосе, – он выследил и взорвал машину. Ты ходил с плакатом в полседьмого – семь утра. Он увидел тебя, но не стал покушаться на убийство. Он просто дал знать о себе. Зачем? Первое – запугать. Второе – дать понять, что этим дурацким плакатом мы заманиваем его, а он категорически против. Третье – бомба сработала самопроизвольно, такое тоже вероятно. Четвёртое – натравить на нас ментов, ФСБ, и так далее. Амадей, ведь эта машина не твоя?

– Она принадлежала родственнику моего дяди.

– Теперь тебя ищут все органы внутренних дел города Москвы, – невесело усмехнулась Наташа, – ладно, теперь о самом плохом… Лена куда-то пропала. Мы не можем сидеть и ждать, когда она проявится. Я взяла на себя ответственность за вас – мне и карты в руки. Киллер не дурак, чтобы попадаться в такую ловушку, которую ты, Лина, хотела ему подстроить. Но он обязательно проверит, кто обитает по этому адресу. А пока здесь живу я одна.

Лина и Амадей кивнули в знак понимания.

– И главное. Нам надо сматываться отсюда, – Наташа закурила, – мы можем переехать жить ко мне, это проще всего. Я могу потратить день-другой и снять новую квартиру. Это второй вариант. Мы можем уехать или улететь из Москвы. Это третье. Главное – выбраться отсюда ночью, и оторваться от слежки, если таковая будет. И ещё. Я должна достать бронежилеты для всех.

Наташа принесла из комнаты свою сумку и пистолет Макарова. Из кармана сумки она вытащила флакон с ружейным маслом и горсть патронов, завёрнутых в носовой платок. Лина решила, что монолог Наташи кончился, и произнесла:

– В бронежилете я могу стоять у окна. Наташа, ты с помощью бинокля будешь наблюдать за противоположным домом. Мы поймём, откуда он может стрелять. Это реально, Наташ, и я на это согласна. Как только мы поймём, где он прячется, вызываем милицию, отряд быстрого реагирования. Тогда мы не спугнём его. Не будет же он стрелять из базуки по окнам…

– Лина, – Наташа вставляла патроны в обойму, – человек, заложивший бомбу в машину, способен стрельнуть, как ты говоришь, из базуки. А если он подбросит бомбу под дверь? Или мне круглые сутки дежурить на лестнице? А по поводу стрельбы через окно я скажу, что киллер будет метить в голову. Профессионал не оставляет раненых, Лина, и тебя не спасёт бронежилет. Если же мы будем сидеть в этой квартире безвылазно, то либо умрём от голода, либо дождёмся выстрела из «Мухи».

– Но он может так и не узнать, что Лина здесь, – подал голос Амадей.

И Лина поняла, что он испугался после взрыва. А за неё или за себя – какая разница?

– Нет, Лина, категорически нет, – Наташа закончила смазку оружия и поставила его на предохранитель, – дверь вышибается одним ударом. Кидается граната с газом или просто всё, что движется, расстреливается из автомата. Я не могу рисковать вами.

– А если мы не включаем свет? Нас просто здесь нет, здесь только ты, – Амадей посмотрел на Наташу. Он путался в мыслях, – Если Лины здесь нет, то убийца уйдёт.

– Зачем же ты согласился на всё? – не выдержала Лина, сверля его глазами, – мы же хотели поймать его! А теперь мы удираем, и неизвестно сколько будем бегать! Поймите вы! – Лина встала из-за стола и скрестила руки на груди, – поймите, что я – его цель! Или он меня, или я его! Другого не дано! Я не хочу всю жизнь жить в страхе! Я не хочу сидеть в бункере, заперевшись на десять замков! Почему вы этого не понимаете, почему?..

Она распахнула шторы и, обращаясь к оконному стеклу, продолжила кричать:

– Ну, где же ты, сволочь? Ну чего же ты не стреляешь, паскуда? Вот она я, стреляй же, стреляй!

Наташа и Амадей оттащили её от окна. Лина вырывалась, орала, требовала отпустить её и хотела убежать. А потом она упала на кровать, и, закрыв лицо, заплакала.

Стояла глубокая ночь. В доме, номер которого был указан в послании к нему, свет горел всего в четырёх окнах. В квартире, которая непосредственно интересовала Швейцара, света не было, но он точно знал, что там есть люди, и они не спят. Швейцар покрутил ручку настройки приёмника радиосигналов – в наушниках раздался треск, а потом он услышал голоса…

Весь день он сидел в своей машине, изредка выходя из неё, чтобы размять кости и купить продуктов в ближайшем магазине. После взрыва он тоже был в гуще набежавших из своих жилищ людей, понаехавших спецслужб и милиции. Он видел, как кого-то увезли на «скорой», видимо, раннеутреннему гуляке просто не повезло. Он ждал, когда появится хозяин машины, а с ним та, кто ему нужен. Но, увы, никто не появился, и Швейцар из разговоров между ментами и фээсбэшниками понял, что хозяина ищут, но не могут найти.

Когда страсти поутихли, Швейцар пристроил свой «Ниссан» обратно на стоянку возле института микробиологии. Наблюдение не принесло никакого результата – ни художник, ни номер третий не появились, хотя по логике, должны были. Не появлялся, правда, и Охранник.

Потраченный день Швейцар записал себе в пассив, а в десять вечера он сменил дислокацию и стал наблюдать за окнами квартиры на шестом этаже, что так любезно сунули ему в качестве приманки. Швейцар понимал и верил в то, что приманка окажется пустышкой, и поиски номера третьего и художника придётся начинать сначала. Он прошёлся по подъездам и понял, окна каких квартир куда выходят. Затем он приметил, что на седьмом этаже, прямо над объектом наблюдения, свет в окнах не горит, и проник с помощью отмычек в пустую квартиру. Спустить из окна кухни сверхмощный радиомикрофон на присоске не составило труда.

Швейцар сидел в своём «Ниссане» и не без удивления слушал.

Никто не спал, потому что снотворного в доме не оказалось. Амадей был очень подавлен, и сидел на полу, прислонившись к газовой плите. Он будто чувствовал в темноте колющий взгляд Лины, которая вертела в руках ложку и, не переставая, курила.

Наташа проверила, хорошо ли задёрнуты шторы на окнах, и вернулась ко всем. Она была не менее расстроена, но по другой причине: уже почти сутки она ничего не знала о Елене, и «мобильник» подруги был отключён.

– Я приготовлю кофе, – Наташа включила газ и поставила чайник.

– Только сейчас я поняла, что он не поверит, – Лина, одетая лишь в ночную рубашку, поёжилась от холода, – это слишком просто, решит он. Вот он адрес, приходи и бери меня, тёпленькую. Наверняка, там сидит взвод автоматчиков. Господа, нам нечего бояться. Нечего!

– Лина! Ты хотела выманить его, а теперь считаешь, что спугнула! – Наташа облокотилась на раковину, – на самом деле он убедится, что здесь нет засады, а ты, тёпленькая, есть. Вот и вся логика.

– Давайте лучше подумаем, куда делась Ленка, – произнёс Амадей, – и ещё, как нам отсюда выбираться.

– Ты можешь хоть сейчас ехать домой. Тебя никто не убьёт! – съязвила Лина.

– Ребята, прекратите! – Наташе надоели эти споры, тянущиеся уже полдня, – мы все на нервах. Но надо держать себя в руках. Амадей, тебе нельзя уезжать. Кто знает, за кем охотится убийца. Взрыв твоей машины – это факт. А Лена мне не докладывала, почему он выбрал Лину…

– Она это тщательно скрывает, – ввернула Лина, которая была зла на всех, и на Иратову тоже.

– В нашей ситуации полезней всего смирится с худшим. Амадей, кофе будешь?

– Да, Наташа, конечно, спасибо,– Амадей встал с корточек и взял руку Лины, – прости меня.

– А толку-то? – Лина нечаянно сломала сигарету и швырнула на пол, – давайте смиряться с худшим. Итак, все мы трупы. Что дальше?

– Лина! – воскликнул Амадей и запнулся.

– Что Лина? Я не могу так жить, неужели вы не понимаете? – девушка была на грани нервного срыва, – я сдохну, если не убью его! Сдохну!!!

Наташа поймала её в охапку и прижала к себе. Лина немного подёргалась, а затем обняла Наташу, прижавшись к ней всем телом.

– Нам надо уезжать отсюда. Моя машина заправлена и стоит за домом. Мы можем уйти через чердак. Вы тихонько посидите тут, а я схожу на чердак и проверю, – Наташа аккуратно отстранила Лину.

– Я с тобой. Амадей, останься здесь, – Лина пошла переодеваться.

Амадей не возражал. Лина натянула свои джинсы, кофту и накинула на плечи куртку Амадея. Наташа сунула фонарик и пистолет в карманы, и они с Линой осторожно выскользнули из квартиры. Лестничная площадка освещалась через этаж, в подъезде стояла гробовая тишина. Девушки, не вызывая лифта, поднялись на восьмой этаж, Наташа держала Лину за руку. Массивная чердачная дверь должна была запираться на висячий замок и щеколду, но сейчас в «ушки» для замка была вставлена ржавая железяка. Наташа сделала вывод, что чердак, наверно, обитаем, и, вытащив железку, положила её рядом с дверью.

На чердаке горел тусклый свет единственной лампочки, свисающей с потолка. Наташа приложила палец к губам и ступила на песочно-земляной пол, включив карманный фонарик. Ей и Лине пришлось слегка пригнуться, чтобы не удариться головой о железобетонные конструкции. В нос ударил запах сырости и тухлятины одновременно. Наташа перелезла через трубы и подала руку Лине. Слева у стенки Лина увидела лежбище бомжей, сделанное из коробок, ящиков и старой одежды. На нём, свернувшись калачиком, спало непонятное существо, рядом с которым валялись пустые бутылки и объедки. Лина поморщилась и поспешила догнать Наташу. Та уже исследовала дверь, ведущую в соседний подъезд.

– Заперто снаружи, – шепнула Наташа, – идём к последнему подъезду. Наверно, придётся мне выйти на улицу…

Вдруг Лине послышалось, что дверь, через которую они входили, скрипнула. Лина дёрнула Наташу за рукав и прошептала:

– Это наверно Амадей. Не сидится ему…

Но Наташа тут же выключила фонарик и быстро утянула Лину за собой, пригнувшись и спрятавшись за трубу. Ничьих шагов не было слышно из-за мягкого пола, и Наташа незаметно для Лины извлекла из кармана пистолет.

Лина держалась за Наташу и думала, что Амадей бы сразу окликнул их. Наташа слегка высунулась из-за трубы и увидела силуэт человека, который приближался к ним. В тот же миг в руках незнакомца вспыхнул свет, и Наташу ослепил луч мощного галогенного фонаря. Она невольно пошевельнулась, и сразу же раздался сухой хлопок выстрела. Пуля просвистела у неё над головой, и Наташа, буквально придавив Лину к полу, выстрелила в источник света. От грохота у Лины заложило уши, но луч исчез, и стрелок метнулся куда-то в сторону. Из угла, где спал бомж, послышалась возня и невнятные слова разбуженного.

Согнувшись в три погибели и видя, что Лина в точности повторяет её действия, Наташа начала осторожно отступать вдоль трубы. Вход был перекрыт, и оставалось искать спасения у какой-нибудь другой двери. В дальнем конце чердака светила ещё одна лампочка, но внезапно слева вспыхнул фонарь, и девушки опять пригнулись. Раздался хлопок, пуля щёлкнула по арматурине и со звоном отрикошетила в стенку. Наташа поняла, что убийца оставил фонарь, и стрелял справа. Она ответила выстрелом в темноту.

Лина ничего не могла слышать, все звуки для неё слились в единый раскалывающий голову гул. Она лежала ничком, уткнувшись лицом в грязный вонючий песок, боясь шелохнуться, как вдруг Наташа затормошила её рукой.

– Беги, я с ним покончу!

Лина не разобрала слов, но когда Наташа два раза стрельнула в место для замка какой-то двери, Лина инстинктивно вскочила и бросилась к ней. Хлопнул пистолет с глушителем, но Лина уже со всей силой навалилась на дверь. Что-то обожгло её плечо, и Лина не видела, как Наташа высунулась из укрытия и несколько раз ответила из своего «Макарова».

Перешагивая через две ступеньки, Лина буквально полетела вниз по лестнице. Когда она была на седьмом этаже, кто-то вызвал лифт, и Лина ничего не видя перед собой, ускорила темп…

Когда пуля ударила ей в ногу, Наташа вскрикнула и, падая, старалась не выпустить пистолет из рук. В ту же секунду рядом с ней оказался невысокий мужчина, который с небывалым проворством выбил оружие ногой. Она смотрела на него и понимала, что жить ей осталось самое большее мгновенье.

Мужчина сменил обойму, и, видя, что Наташа тянет руку за пистолетом, схватил его и зашвырнул в угол чердака. Затем он ударил её ногой в грудь и, оглядевшись, нырнул в дверь вслед за Линой.

Наташа сбросила куртку и, сняв рубашку, перевязала ей бедро. Стиснув зубы от неимоверной боли, она поднялась, опершись о трубу, на ноги. В этот момент хлопнула дверь, и раздался встревоженный голос Амадея:

– Лина! Наташа! Вы здесь?

– Сюда! – позвала Наташа.

Амадей подбежал к ней с кухонным ножом в руках, в его глазах был панический ужас.

– Господи, ты ранена… А где Лина? Я услышал выстрелы, я прибежал…

– Он побежал за ней! – Наташа указала кивком головы на выход, – со мной всё в порядке. Я выберусь…

Она понимала, что просьба помочь Лине сейчас равносильна смертельному риску для Амадея. Он ошалело смотрел то на неё, то на распахнутую дверь чердака и тоже не мог ничего решить. Решать должна она.

– Посмотри в куртке, возьми ключи от машины. Ты ещё можешь догнать её…

Амадей нашёл и ключи, и мобильный телефон.

– Я вызову тебе «скорую»…

– Я сама. «Скорая» не поможет. Давай, беги… – Наташа уже нажимала какие-то цифры, и, видя, что Амадей застыл на месте, закричала: – Беги!!!

Когда Амадей выскочил из подъезда, в свете уличного фонаря он увидел быстро удаляющуюся от него фигуру человека. Лины нигде не было, и Амадей, повинуясь своему чутью, бросился бежать следом, забыв про машину.

Швейцар, услышав топот, обернулся и увидел, что на него несётся какой-то сумасшедший с ножом. «Художник, мать его так!» – Швейцар остановился и поймал руку Амадея на замахе. Затем он вывернул её назад и врезал художнику коленом в пах. Тот согнулся пополам, и Швейцар добавил прямым в челюсть. Амадей распластался на земле. Из-за этой заминки Швейцар потерял из видимости Лину, чей силуэт уже скрылся между домами. «Сейчас она выбежит на улицу и будет голосовать, – подумал Швейцар, потирая кулак о брюки, – когда человек в состоянии паники, он не останавливается».

И он оказался прав. Лина чуть было не попала под колёса редкой ночной машины, которая резко затормозила, а из её окна полился многоэтажный мат. Лина не раздумывая распахнула её дверь и оборвала очередную тираду молодого водителя:

– Поехали, быстро! Денег дам, много!

Отдышавшись и пропустив мимо ушей все вопросы водителя, Лина хлопнула себя по карманам. Она же в куртке Амадея, её тёмно-зелёное пальто и все вещи остались в квартире! Лина оглянулась назад. Чья-то фигура мелькнула на тротуаре и скрылась за стоящими машинами. Сейчас будут стрелять.

Но выстрелов не последовало. Лина то оглядывалась, то рылась в куртке в поисках каких-нибудь денег. Водитель пялился на неё, а у неё даже не было зеркала, чтобы увидеть безумие на своём лице. Сердце вырывалось из груди, Лина пыталась думать, но понимала пока только одно – она видела смерть в лицо. Правое плечо дало о себе знать – пуля зацепила её, и она чувствовала, как кровь течёт по руке. Она спросила водителя насчёт аптечки, затем сняла куртку и кофту.

– Порезалась стеклом, – ответила она водителю, рассматривая царапину.

К счастью, она была не глубокой, и Лина наскоро замотала руку выше локтя бинтом. Потом она назвала свой домашний адрес и оделась…

В карманах куртки Амадея она нашла около ста тысяч мелкими купюрами, которые и отдала водителю. Звоня в собственную дверь, Лина в мыслях прокручивала возможные варианты убежищ. В то же время она знала, что не будет прятаться – она должна найти убийцу сама, и сделать это раньше него.

– Это я, Лина! – ответила девушка на сонный вопрос матери из-за двери.

Увидев её, родители хотели задать слишком много вопросов, но не знали, с какого начать, и поэтому Лина проскользнула в свою комнату и заперлась там. Первым делом она открыла сейф запасным ключом, спрятанным под ковром, и взяла оттуда полторы штуки баксов. Затем Лина переоделась, причесала свои осветлённые волосы и наконец распахнула дверь.

– Ты вернулась из Англии? А почему?.. А где?.. А как?.. – посыпалось на неё, но Лина только отмахнулась, надевая тёплую куртку Амадея:

– Я позвоню.

Она ушла в ночь, ей совсем не хотелось задерживаться дома и терпеть новые увещевания отца. Оля жила совсем недалеко, и Лина быстрым шагом направилась к ней. Подруга поймёт и не задаст много лишних вопросов, а что касается убежища… На даче или в деревне спрятался бы трус. Искать новую квартиру или комнату для съёма – долго, проще подцепить кого-нибудь в клубе и пожить у него. Но ей придётся действовать, и посторонние только помешают. Значит, этот вариант пока не подходит. Друзья?.. Недавно она уже просила всех тех, кого считала таковыми, помочь ей. Тогда она так и не попросила Олю, но только в ней Лина могла быть сейчас уверена. Можно было, конечно, вынудить отца сделать всё, что ей нужно, пользуясь кассетой, но тот и так выглядит плохо – продаст за милую душу. Есть ещё Марк, но Марк – тряпка…

Дверь приоткрылась, и заспанное лицо подруги вытянулось от изумления.

– К тебе можно? Ты одна?

– Конечно, Лин, проходи. Но… – Оля, завёрнутая в простыню, пропустила её.

– Где твоя мать и её трахаль? – Лина не стеснялась в выражениях, вешая куртку и скидывая сапоги.

– Я одна. Что случилось, Лин? Откуда ты? – Оля спала на ходу.

– Мне нужна твоя помощь, Оленька. Очень, очень нужна…

Оля быстро привела себя в порядок – умылась, собрала волосы в хвост, нацепила футболку и рейтузы. Лина нашла на кухне «Союз-аполлон» и закурила, ожидая подругу. Что рассказывать, а что нет, Лина уже знала. Наконец, Оля села рядом, но тут же спохватилась:

– Может, ты есть хочешь? Давай я тебя покормлю яичницей!

– Хочу, но не могу. Давай попозже, хорошо? – Лина смотрела на свои дрожащие руки, – Оля, как ты понимаешь, все байки про Лондон, и прочие сплетни – ерунда. Меня преследует один человек, однажды я ему… не угодила, – нашла она нужное слово, – я вынуждена бегать от него. В этой истории замешано ещё несколько людей. Сейчас может так случиться, что… м-м-м… те, кому я поручила избавиться от этого человека, больше не смогут сделать это…

– Это Марк? – спросила Оля, закуривая.

– Нет, это не Марк. В общем, это не только моя тайна, и я тебе расскажу всё, только попозже, когда разберусь со всеми. Ты не обидишься?

– Нет, – просто ответила подруга.

– Так вот, я хочу сама встретиться с этим человеком и поговорить. Для этого у меня есть идея, я должна её воплотить. Причём, как ты догадываешься, говорить со мной он не хочет, у него другие намерения.

Взгляд Оли был красноречив, но она промолчала. Доверие, сложившееся между ними за долгие годы, не позволило Оле сомневаться в словах подруги. Если она говорит ТАК, значит, ТАК надо. И всё.

– Я хочу пожить у тебя какое-то время, и об этом пока никто не должен знать. Сможешь уломать маму не приезжать сюда?

– Постараюсь… – вздохнула Оля после паузы.

– Оль, ты ложись спать и прости, что так ворвалась.

– Не бери в голову, Лин. Мы с тобой всё сделаем, и найдём твоего мужика. Давай, я постелю тебе на ихней кровати.

– Я не буду спать. Я посижу здесь, попью чайку, – видя, что подруга потянулась за чайником, Лина сказала: – я заварю. Ложись, Оля, спасибо. Утром начнём.

Когда Оля прикрыла дверь, Лина выпила воды из-под крана и задумалась над своим положением… Лена куда-то пропала. После взрыва и перестрелки Наташа и Амадей наверняка попадут в лапы милиции. Вряд ли они выкрутятся, а значит, тебя будут искать все спецслужбы Москвы. Убийца, скорее всего, улизнёт, следовательно, игра продолжается. Звонить на «Водный стадион» нельзя – там будут менты. Там же все твои вещи, документы, деньги. Кассета с компроматом на папу. Господи, если её найдут… Элька…

– Да, влипла ты в дерьмо!

Она поняла, что начинает рассуждать вслух, и осеклась. Что ж, придётся уповать только на себя и временно забыть обо всех остальных.

Оля проснулась около одиннадцати, и они с Линой позавтракали рыбными фрикадельками и яичницей. После чего Оля принесла телефон-трубку из гостиной, и посмотрела на подругу:

– Начнём?

– Сперва твоей маме и на работу. Потом буду трезвонить я.

Ложь о неком близком проблемном друге Оли и его сложной жизненной ситуации прошла на «ура». Мать легко дала добро дочери с согласия своего ухажёра. В магазине, где работала Оля, начальник погрозил увольнением, но девушка наплела ему о больнице, куда уже легла на месяц. После чего Лина набрала номер Димы-вышибалы, у которого недавно консультировалась по поводу охранной деятельности.

– Ты извини, что тогда так это… – похоже, он до сих пор погряз в комплексе вины, – ты уже нашла людей для охраны?

– А-а… Нет, – Лина вспомнила их последний разговор, – на этот раз всё гораздо хуже.

– Танк, броневик, авианосец, крейсер? – знакомый воспринял интонацию Лины шутливо.

– Нет, всего лишь пистолет, и это серьёзно.

Оля схватила Лину за руку, но та, прикрыв трубку ладонью, прошептала:

– Мне нужен весомый аргумент для разговора. – Не понимая молчания, Лина продолжила: – Ну что, Дим, есть у тебя возможность достать оружие?

– Есть. Но для этого нужна лицензия, а для лицензии…

– Мне не нужна никакая лицензия, – отчётливо произнесла Лина, – я просто даю тебе деньги и получаю пистолет.

– Я подумаю, что можно сделать. Но учти, что это дело незаконное.

– Учту. Я перезвоню завтра, окей?

Оля так смотрела на неё, что Лина взяла её руку и успокоила:

– Ничего страшного не случилось.

Оля-то, конечно, сделала вид, что успокоилась, но поняла, что подруга попала в беду. Она решила высказать свои соображения:

– Твой знакомый может заложить тебя. Вряд ли он достанет тебе пистолет. Я думаю, у Марка больше шансов тебе помочь с этим. Лин, а ты разве умеешь стрелять?

– Всё когда-то надо делать впервые, – улыбнулась Лина и посмотрела на свою бумажку, где ночью набросала план действий.

Дома у Анжелы сказали, что она в Кузьминках. Лина очень удивилась, считая, что после разборки с Ренатом Анжела больше там не появится. Но видимо, обстоятельства изменились, и Лина позвонила туда.

– Ли-и-инка! – услышала она голос Анжелы, – вот это да!

Наврав с три короба о себе, Лина услышала такую историю:

– Ренатика грохнули три дня назад! Его хату накрыли менты, а он по дурости схватился за перо. Три пули в него всадили! Здесь тоже шмон наводили, когда меня не было, и взяли Лерку, правда, её уже отпустили. Правда, она сюда почему-то не вернулась. Я тут одна, совсем одна-а…

– Так…Хорошо. Ангел… – Лина решила воспользоваться ситуацией, – ты будешь здесь постоянно?

– Ну да. Я опять с мачехой поругалась. Слушай, приезжай, я по тебе соскучилась. Тут теперь хорошо, этих гадов никого нет!

– Ангел, если ты мне поможешь… то мы с тобой съездим в…в Лондон! Хочешь в Лондон?

– Я в Эмираты хочу, там сейчас жара. Там классно… – мечтательно произнесла Анжела.

– Поедем в Эмираты, обещаю. Возьми бумагу и ручку, запиши …

Лина долго диктовала, Анжела на другом конце провода послушно конспектировала. Оля совсем ничего не понимала, но уже вдыхала аромат новой, жутко опасной авантюры, придуманной подругой. Взяв с Анжелы слово, что она сделает всё так, как и надо, Лина повесила трубку и тяжело вздохнула. Отпив воды из кружки, Лина глянула на Олю, которая выглядела обиженной.

– С тобой мы поедем в кругосветное путешествие. Ты меня знаешь, если я говорю, то это навсегда.

Девушки рассмеялись. Лина притянула Олю к себе и поцеловала:

– Что бы я без тебя делала, лапуля! Люблю тебя! Оль, ты съездишь за билетами?

– Всё, что угодно, Лин. Я тоже тебя люблю, потому что ты уникальна, неповторима, бесподобна и о тебе всем остальным можно только мечтать. А у меня ты есть, и я тебя никому не отдам! И ты это прекрасно знаешь!

– Знаю, знаю, – Лина легонько укусила подругу за ушко, – смотри, что нам нужно. Два билета в театр на вечер, в первый ряд. И ещё один на то же число и тот же спектакль, но где-нибудь на балконе или амфитеатре. Поищи в кассах путёвый театр, типа Сатирикона или Малого, ладно? Выпендрёжей с залом на восемьдесят мест не надо. Сегодня у нас…

– Седьмое февраля, – подсказала Оля.

– Пусть будет десятое или одиннадцатое. Февраля, естественно.

Обменявшись напутствиями, подруги расстались на пороге Олиной квартиры. Лина вновь села на телефон и обзвонила всех своих мало-мальски знакомых. Большинству она плела небылицы, только Эльке пообещала, что скоро они обязательно встретятся. Закончила Лина своими родителями, которым рассказала, что заключает контракт с лондонским филиалом фирмы «Русский алмаз».

Но всем без исключения Лина сообщила, что если кто будет спрашивать, её можно найти по одному телефону, и оставила его номер.

Это был телефон квартиры в Кузьминках.

Глава 16. Третий остался на Земле

Кошмарная ночь и не менее кошмарный день подходили к концу, и Амадей по-прежнему был в смятении. Им с Наташей несказанно повезло, но Амадей считал, что пусть лучше бы их повязали менты, чем до сих пор не знать, что с Линой и жива ли она…

После нокдауна Амадей пришёл в себя довольно быстро. Когда он вернулся к квартире, то увидел Наташу, держащуюся за стенку и пытающуюся открыть дверь. Он помог ей и рассказал о своей драке со стрелком.

Через минут десять к дому подъехала милиция, «скорая» и ещё какие-то люди на «Волгах». Амадей наблюдал за ними из окна, а Наташа, лёжа на кровати с раненой ногой, твердила только одно:

– Никому не открывай дверь. Только не открывай…

Амадею пришлось перевязывать Наташину рану, поскольку доктор, вызванный ей, задерживался. Наконец, заверещал «мобильник» – человек приехал, и Наташа сказала ему номер квартиры. Доктор оказался молодым плечистым мужчиной с полным отсутствием волос на голове. Амадей по просьбе Наташи впустил его, и тот, увидев раненую, присвистнул:

– Опять, Милёшина? Ты же бросила свои бандитские разборки!

– Ром, давай, потом поговорим… – взмокшая от пота Наташа была очень слаба, – Амадей, не открывай… Иди на кухню…

Доктор раскрыл свой саквояж, а Амадей ушёл на кухню. Он курил и думал о Лине, потеряв чувство времени… Резкий звонок в дверь вернул его к реальности, Амадей вздрогнул и похолодел. Он замер и сидел как статуя, боясь пошевелиться и громко дышать. В комнате, где была Наташа и доктор, тоже всё стихло. На лестничной клетке послышались чьи-то голоса, потом позвонили в соседнюю квартиру. Так прошла вечность.

Амадей осторожно выглянул в окно. Менты и прочие всё ещё были внизу. Как доктор прошёл через их кордон, Амадей только догадывался…

Плечистый появился на пороге неожиданно, Амадей чуть не вскрикнул и дёрнулся с места.

– Жить будет, – негромко произнёс доктор, – я вытащил пулю и наложил повязку. Кости целы, кровопотеря невелика. Сейчас она поспит, а вы выпейте валерьяны.

– Как вы прошли через милицейский кордон? – спросил Амадей.

Доктор усмехнулся и ушёл. Уже рассвело, и Амадей, понимая, что спать не сможет, поставил чайник на плиту…

Полдня от ждал, когда проснётся Наташа, и томился от бездействия. Неужели они не спасли Лину от убийцы? Неужели тот догнал её? Где она сейчас и что с ней? Амадей боялся звонить по телефону, поскольку одна из машин осталась у подъезда, и два человека в форме прохаживались вдоль дома. Вдруг там, куда он позвонит, засада? И скоро следствие узнает, кто сдаёт эту квартиру и кто её снял. Амадей чувствовал, как сходит с ума от неизвестности и бессилия. Его мысли путались, но отчётливо он помнил лишь одно – лицо убийцы в полутьме, острый взгляд его маленьких глаз. Он не убил Наташу, он пощадил и его, Амадея. Ему нужна ТОЛЬКО Лина. Как же помочь ей, как же спасти её? Амадей плакал, глядя на безмятежно спящую Наташу, и не зная, куда себя девать…

Когда она проснулась, Амадей приготовил простой ужин и накормил её. За этот кошмарный день не было никаких вестей от Елены.

– Будем надеяться, что Лине удалось убежать, – сказала Наташа, видя, что Амадей готов лезть на стену, – ночью мы уедем отсюда. Завтра милиция вломится сюда. Тебя ищут из-за взрыва. Киллер наверняка ушёл, и мы должны первыми найти Лину.

– Ты сможешь идти? – Амадей ни в чём не был уверен.

– Смогу. Врач оставил обезболивающее.

Милицейская машина уехала в половине двенадцатого ночи. Амадей собрал своё барахло, а также все вещи Лины и Наташи. Навьюченный сумками, он спустился вниз, к «Вольво», и загрузил всё в багажник. Затем он вернулся за Наташей, которая могла передвигаться, только обняв Амадея и волоча забинтованную ногу.

Когда они выходили из подъезда, какой-то собачник пристально поглядел на их странную парочку, а его псина пару раз тявкнула вслед.

* * *

Вечером Оля привезла три билета в «Оперетту» на одиннадцатое февраля, которые приобрела в кассе самого театра. Сразу же после этого Лина позвонила Анжеле и узнала, что за день никто ей не интересовался. Лине оставалось ждать, а её подруге – мысленно предполагать, что же всё-таки случилось. Конечно, Оля ещё пару раз намекала на то, почему бы, наконец, не просветить её, но Лина отмалчивалась. Оля чувствовала, что подруга внутренне очень напряжена и сосредоточена, и старалась скрасить непонятно-тоскливое ожидание байками обо всех подряд.

Лина же вспоминала свои беседы с Еленой. Проститутка Герн, профессор Воробьёв и она, Лина. Плюс ещё двое неизвестных ей персонажей. Им всем кто-то мстит. За что, чёрт возьми, за что?..

– Лина! Ты что, что с тобой? – Оля тормошила её за плечо.

– Оль, съездишь за пистолетом?..

В условленное время Лина связалась с Димой, и тот обрадовал хорошими новостями. Оли не было часа три, а когда она вернулась с газетным свёртком, Лина с нетерпением развернула его. Пока Лина осторожно изучала «ПСМ», Оля рассказывала о своих приключениях:

– Твой Шварценеггер встретил меня у своего ресторана на машине. Он спросил про деньги, я сказала, что всё со мной. Мы приехали в Филёвский парк, и долго шли по аллее куда-то вглубь. Потом мёрзли ещё полчаса, и твой Шварц мне даже не предложил согреться… – Оля опасливо глядела, как Лина пытается вставить патроны в магазин. – Потом пришёл мужик, ну крутой как Эйфелева башня. У него на лице написано: бандит. Шварц перед ним выглядел, как будто должен ему по гроб жизни…

– «Крыша», – сказала Лина, вынимая магазин из оружия. Марк однажды ей показывал свой газовый пугач, и Лина хорошо усвоила уроки.

– Ну да, «крыша», – продолжила Оля, – я достала пятьсот баксов, бандит протянул мне это. Потом сунул деньги в карман, похлопал Шварца по плечу и ушуршал. Я отдала Шварцу сто баксов, как ты и просила. Он высадил меня у метро, сказав, что если менты найдут пушку, то чтобы мы с тобой его не заложили. Иначе, говорит, бандиты убьют его, меня и тебя. Вот так вот, Линочка.

– Спасибо, Оленька, ты молодец.

Их взгляды встретились, и Оля отвела глаза. Она не могла быть такой же хладнокровной как подруга и держать всё в себе…

– Я боюсь за нас. Лина, мне страшно.

– Не надо, Оля, ничего не бойся, – Лина провела рукой по её волосам.

Вдруг раздалась птичья трель. Оля прижалась к подруге, а Лина взяла пистолет и сняла его с предохранителя.

Анжела была очень рада тем переменам, что произошли в её жизни за последнее время. Во-первых, она устроилась на работу в одну левую контору секретарём на телефоне. Правда, контора эта предоставляла услуги интимного характера, проще говоря, продавала бабищ под вывеской «Китайский антицеллюлитный массаж. Супериндивидуальный подход к каждому». И ещё, первый рабочий день у Анжелы пока не состоялся, из-за проблем руководства фирмы, и намечался только через пару недель. Во-вторых, кончина Рената и удача Лерки позволила ей перебраться на эту квартиру и спокойно жить здесь и делать, чего хочется. В-третьих, у неё наступил период, когда колоться совсем не хотелось. В-четвёртых, если она выполнит поручение подруги, то они поедут в Эмираты – Анжела грезила золотом и морем. Было ещё и в-пятых, и в-шестых, в общем, Анжелу пока волновало только то, куда подевалась Лерка и почему не приходит бухать.

Ещё Анжела спёрла у матери денег, но из-за Лины решила пока никуда из квартиры не выходить, занимаясь чтением детективово и дамских романов – оказывается, занятие не менее приятное, нежели, скажем, пить водку с «наркомами».

Первый звонок раздался в среду во второй половине дня. Женский голос спрашивал её подругу, и умная Анжела достала из кармана джинсов инструкцию, надиктованную Линой.

– Кто говорит? – спросила девушка.

– Наталья Милёшина, – представилась звонившая.

«Так», – Анжела нашла это имя у себя на листке, далее шла фраза, которую и произнесла она:

– А Лина в Петербурге.

Видимо, эта самая Наталья зависла, но и Анжела не спешила бросать трубку.

– Скажите… А откуда вы знайте, что она в Петербурге? Она что, вам сама сказала?

– Конечно, – ответила Анжела, – она звякнула и предупредила, что уезжает в Петербург.

– А мне её родители сказали, что я могу найти Лину по этому номеру, – не унималась звонившая.

– Ну, вы могли, конечно, – Анжела врала, как и просила Лина – не отклоняясь от заданной версии, – Линка заехала на чуть-чуть и сказала, что уезжает.

– А как мне её найти в Петербурге?

– Без понятия.

– Спасибо, – трубку, наконец, повесили.

Анжела осталась довольна собой – какая она прелесть! Как здорово она помогает лучшей подруге! Но не успела она выкурить сигарету, как раздался ВТОРОЙ звонок.

– Да, я, – она узнала Амадея и посмотрела в инструкцию, – приветик!

– Анжел, слушай… Это очень важно, расскажи, где мне найти Лину? Её отец дал мне этот номер. Лина должна была с тобой встретиться.

В инструкции напротив имени «Амадей» было написано: «попросить, чтобы перезвонил через 15 минут и позвонить мне по телефону…». Далее шёл номер Оли, и так продиктовала Лина. Анжела на мгновенье задумалась. Ничего страшного не случится, если пока Лина ничего не узнает? И чего он на Лине завис, блин! Она, Анжела, влюбилась в него ещё тогда!

– Её нет, она в Петербурге, – сказала Анжела, – Амадей, приезжай ко мне! Мне так скучно одной, а мы с тобой возьмём пива, а ты мне обещал портрет. Я ведь помню!

– Ладно… – казалось, Амадей тоже тормозит, – ты будешь в Кузьминках?

– Конечно, милый, жду тебя. Если не приедешь, убью!

Анжела положила трубку и вновь закурила. Зря она, наверно, обманула… Но если что, Лина всегда её простит, ведь Лина такая добрая… Тем более, что в случае с первой дамочкой Анжела всё сделала как надо. А если Амадейчик приедет, это будет классно! Он, кстати, неплохо зарабатывает и если она попросит, свозит её в Эмираты. Это будет их романтическое путешествие. Лине ведь не жалко для неё Амадея, вон, Анжела ради неё согласилась сидеть на телефоне…

Анжела решила сегодня вечерком прогуляться.

Волнения оказались напрасными – явился хахаль мамы Оли за какими-то вещами. Лина отсиделась в комнате подруги, а Оля сказала, что «её проблемный друг» на работе, а она плохо себя чувствует и поэтому не пошла. Но, видимо, дочка любовницы была хахалю по фигу, и Лина услышала, как тот, рассказав пошлый анекдот и, пообещав Оле братика, хлопнул дверью.

– Пьяный, – сказала Оля, входя в комнату.

Лина закурила и поглядела на часы. Время звонить Анжеле, и Лина узнала о том, что звонила Наталья Милёшина. Лина обрадовалась, тому, что Наташа проявилась, что она жива… Но вот разыскивать её не стоит.

Лина немного изменила инструкцию Анжелы и осталась довольна происходящим.

Анжеле пришлось спровадить залётного торчка, что зашёл «к Лерке потрахаться». Поэтому она осталась дома, поручив ему купить бутылку хорошего виски, шампанского и деликатесов. Торчок понял заказ по-своему и на вручённые ему деньги затарился тремя пол-литрушками, вином «Шардоне», хлебом и картошкой. Анжела недолго горевала, и, оставшись одна, стала готовиться к приёму гостя. Весь вечер она мыла пол чьей-то рубашкой на швабре, подметала обрубком веника – пылесоса у Лерки не водилось, выносила мусор вёдрами и даже попыталась отдраить почерневшую от жира и копоти газовую плиту. После чего Анжела пожарила картошку, постелила на стол простыню и зажгла огарок свечи, воткнутый в мыльницу. Сменив рваные джинсы на не рваные, а футболку – на прозрачную розовую блузку, девушка слегка подкрасила губы, подвела глаза и стала ждать.

К двенадцать ночи она уже ополовинила одну бутылку под аккомпанемент магнитофона, забытого Амадеем – телевизора у Лерки тоже не было. Анжела откровенно заскучала, Амадей не приехал, но девушка не отчаялась, аккуратно сложила «парадную» одежду на стул и просто легла спать.

Разбудил её телефон. Анжела никогда не спала больше восьми часов, поэтому довольно бодро подбежала к аппарату.

– Лину можно?

Анжела почувствовала укол ревности. Лину опять хочет немеренно народу, а её – никто.

– Кто это говорит? – Анжела почти выучила свои ответы.

– Марк. Ну, позови Лину, скажи, что это Амадей. Слышишь, это срочно.

Звонивший сам ответил на второй вопрос. Анжела задала третий, стоявший после слов «срочно» и «те, кто не представятся».

– Вы тот, кто был на чердаке?

– Каком ещё чердаке? – искренне удивился Марк.

– Я повторяю, вы были на чердаке или нет? – настояла Анжела.

– Нет, не был.

– А зря, – пошутила Анжела и захохотала, – нет здесь Лины, в Петербурге она!

– Э-эй, стойте. Какой у неё номер в Питере?

– Ноль три, добавочный два нуля! А вам просили передать, чтобы вы больше ей не звонили! А ещё вам личный привет от наркома! – Анжела несла отсебятину, потому что ей было хоть и скучно, но очень-преочень весело.

Этот больше не перезвонил, и Анжела пошла умываться. Как назло, кончилась зубная паста, и Анжела, плюнув на всё, решила прогуляться, а заодно купить кое-чего.

Из деликатесов она приобрела крабового мяса, маслин, жутко ей любимый корейский салат в упаковке, а также докторской колбасы (её очень уважает Амадей, сам такой угощал) и зубную пасту. Вообще, надо попросить Амадея, чтобы купил нормальный веник в квартиру. Анжела решила, что теперь всяких гопников она будет пускать только со сменной обувью и чем-то полезным для хозяйства в качестве пропуска. Например, можно просить моющую жидкость для кухни, освежитель для туалета, ну, или блок сигарет для себя, любимой. Вот Амадей её зауважает!!!

Вернувшись домой, Анжела включила радио, съела половину приготовленной вечером картошки, запила это чаем и, думая, чем бы скрасить ожидание, решила дозвониться на радиопрограмму, чтобы выиграть приз.

Дело оказалось тухлым, к тому же в перерыве между её попытками телефон зазвонил сам. Анжела поклялась, что если сейчас спросят Лину, то она тут же плюнет на всё ещё раз и поедет тусоваться.

– Здравствуйте, – раздался вежливый женский голос, – скажите, Ангелина Егорова здесь живёт?

– Кто её спрашивает?

– Знакомая.

– Так… – Анжела задумалась, – а вы были на чердаке?

Похоже, «знакомая» с кем-то совещалась, прикрыв микрофон ладонью.

– Да, мы были на чердаке, – как-то неуверенно произнесла собеседница.

– Тогда… – Анжела поняла, что момент, ради которого она здесь сидит, наступил, и начала читать: – записывайте. Лина хочет вам передать кое-что. Это будет лежать в конверте на постаменте памятника Мухиной на Кропто… Кропоткинской. Приезжайте через два часа, то есть… В семнадцать-двадцать пять. Записали?

– Да. А она сама… Можно с ней поговорить?

– Нет, её здесь нет, – сказала правду Анжела, – она просто попросила меня вам это передать.

– Спасибо. До свидания.

«Позвонить мне по телефону…» – следовало дальше, и Анжела набрала номер Оли. Когда позвали подругу, Анжела рассказала:

– Лин, какая-то баба была на твоём чердаке. Я ей всё сказала, как ты просила.

– Ой, Ангел, спасибо тебе огромное, – заволновалась Лина, – ты мне очень помогла. Продолжай пока отвечать по схеме, а я тебе попозже перезвоню и скажу, что будем делать дальше. Спасибо, Анжелочка, я твой должник. Она больше ничего не спросила? А кем представилась?

– Твоей знакомой. Хотела с тобой поговорить, я сказала, что тебя здесь нет.

Попрощавшись, Анжела переоделась в праздничное, накрасилась, и тут позвонили в дверь. Спросив, кто это, Анжела даже удивилась, так как это был Амадей. Он всё-таки приехал!

Квартирка Наташи на Дмитровском шоссе была не обжитой и похоже, являлась для её хозяйки временным пристанищем. После того, как Амадей ночью привёз Наташу сюда, он сразу не раздеваясь завалился прямо на диван и проспал чуть ли не до вечера среды. Наташа его разбудила, приковыляв на полутора ногах, и оказалось, что он проспал второй визит доктора, а самое главное, звонок Наташи Лине домой. Узнав от Анжелы про Петербург, они вздохнули с облегчением. Странно, конечно, что Лина не позвонила на «мобильник», но коли ей удалось так быстро скрыться, это прекрасно. Наташа предположила, что Лина совсем не в северной столице, а в другом городе, а таким образом запутывает следы. Амадей сходил в магазин и в аптеку, наготовил Наташе еды, и весь вечер они обсуждали, как быть дальше и что могло случиться с Еленой. Решили, что Наташа пару-тройку дней отлежится, чтобы немного зажила рана, а Амадей возьмёт её машину и навестит Анжелу. Наташа также обещала разузнать, как идёт следствие и кого разыскивают, попросив Амадея быть поосторожнее в городе.

– Привет, а я тебя жду! – Анжела сразу полезла целоваться.

Амадей отстранился, снял старое серое пальто, одолженное Наташей, обувь и прошёл на кухню. Затем он обошёл всю квартиру, заглянув в ванную и туалет.

– Ты чего? – Анжела ходила за ним хвостиком, – мы одни, я всех прогнала. И ещё я убралась, нравится?

– Нравится, – художник натужно улыбнулся.

Анжела поведала ему о скоропостижной кончине Рената. Амадей вздохнул, щёлкнул ногтем по своему магнитофону и пристально посмотрел на расфуфыренную Анжелу.

– Скажи мне, Лина тебе точно не оставляла своих координат? Понимаешь, её ищет один человек, мне нужно ей об этом сказать.

Анжела откупорила бутылку и начала резать хлеб.

– Разложи салатик, картошечку. Сейчас праздновать будем, слышишь? Найди какие-нибудь рюмки, а то я забыла купить. Вообще, знаешь, – Анжела понюхала водку и нахмурилась, – давай с тобой купим чего-нибудь для квартиры. Согласен здесь пожить немножко?

Амадей отыскал чашки, и был озадачен вилками, роясь в кухонном пенале. Анжела подошла сзади и обняла его:

– Сейчас отметим встречу, а потом будем рисовать. Ты привёз бумагу?

– Конечно, привёз…

О Лине она говорить не хочет – понятно, почему. Амадей перемешал жаркое на сковородке и уже по-другому посмотрел на Анжелу. Она подмигнула ему и обхватила руками за шею. Он целовал её ароматные губы и никак не мог оторваться…

* * *

Памятник Вере Мухиной находился в Пречистенском переулке. Забрызганное грязью такси пробиралось по московским улицам, а Лина и Оля шептались на его заднем сидении.

Однако, быстро он сориентировался, гад! А вот попался или нет, будет известно через полчаса. Лина нервничала, но внешне старалась оставаться спокойной – ведь главное, чтобы Оля не запаниковала. Пистолет Лина держала в кармане куртки, и ощущение оружия придавало уверенность. Вкратце изложив Оле план действий, в котором на экспромт возлагались большие надежды, Лина понимала: в этой игре всё давно расписано по нотам. Здесь заранее ясен победитель, а каждый, кто осмелится оспорить первенство, будет исключён из игры навсегда. Лина отреклась от помощи Наташи после того, как пропала Елена. Пока Елена не объявится, у неё, Лины, есть шанс стать победителем. Она не может больше ждать, просто не в состоянии… Каждая минута сидения у Оли дома уже превратилась в пытку пострашнее китайской, и звонок Анжелы воскресил Лину, вернул к жизни, к действиям. Ждать, пока смерть внесут к ней на блюдечке с чёрной каёмочкой, – это невыносимо! Как же хорошо, что Оленька этого не понимает!..

В семнадцать-пятнадцать такси остановилось в безлюдном переулке, Оля вышла и пересекла проезжую часть. Положив конверт рядом с памятником, она вернулась в машину. Таксист был арендован до конца дня, поэтому спокойно отреагировал на фразу Лины:

– Я сейчас уйду. Вы должны всё делать так, как скажет она.

Возможности наблюдать за памятником, и при этом оставаться незамеченной, не было. Пугать таксиста и пригибаться в салоне или прятаться в багажник девушка не хотела. Поэтому Лина отошла к ближайшей подворотне, ворота в которую были не заперты, и зашла туда. Закурив, она стала прохаживаться взад-вперёд, иногда высовываясь на улицу и видя их с Олей такси. Скорее всего, думала она, никто не придёт. Тогда остаётся Анжела, которую наверняка станет «пасти» убийца. Ну, а если кто-то и явится, то главное, чтобы не заметили её… Лина прошла во внутренний двор, и спряталась за угол дома. Оля всё сделает, а ей надо быть крайне аккуратной.

Шум мотора – какая-то машина проехала. Лина осторожно вдоль стеночки дошла до переулка и выглянула, сжимая пистолет под курткой. Пикап тормознул напротив такси, и, похоже, из него никто не вышел. Лина распласталась по стене – ведь её могли заметить в зеркале. Вдруг в подворотню завернул прохожий, Лина вскрикнула от неожиданности, а мужичок остановился. Оглядев её с головы до ног, он мотнул головой, вытер нос рукой, сбросил на спину капюшон и, передумав идти во двор, засеменил по переулку. Лина, наверно, зажмурилась, потому что когда она пришла в себя, никого в подворотне не было.

Вновь проехала машина – мимо, и свернула на Пречистенку. Лина проверила пистолет – всё нормально, пусть только появится. Этот мужичок с шизоидной физиономией запомнит её. Ну и хрен, главное, чтобы убийца приехал.

Семнадцать-тридцать. Оля волновалась наверно не меньше, а даже больше своей подруги. Она присосалась к боковому окошку такси, она видела пикап, но его водитель сидела за рулём и что-то читала. Оля подумала, что кто-то должен сесть к ней, и этот кто-то – нужный Лине человек. Но пока кроме нескольких старушек и мужичка в капюшоне, мимо памятника никто не прошёл.

Неожиданно появилась какая-то женщина с короткой стрижкой и в отороченном искусственным мехом пальто. Она подошла к каменной Мухиной и глянула на часы, потом прошла взглядом по стоящим машинам и… нагнулась за конвертом. Тут же резко затормозила синяя иномарка, и женщина бросилась к её открытой двери. Оля среагировала с опозданием и, распахнув дверь такси, крикнула:

– Эй, стойте!

Но машина, прокрутив задние колёса и выбросив из-под них сноп бурого снега, рванулась с места. Видя, что главного – привлечь внимание – достичь не удалось, Оля скомандовала водителю:

– Поехали! За той…

«Та» машина так быстро ушла из виду, что таксист, даже не тронувшись с места, обернулся к Оле:

– Уехали. Я так быстро не поеду, я не самоубийца.

– Ладно, ждите, пойду подругу искать, – Оля выбралась на свежий воздух.

Лина ничего не видела – она ждала во дворе, не решаясь больше высовываться. Она боялась оставлять Олю у памятника и рассчитывала, что подруга приведёт сюда ЕГО. Тогда Лина поговорила бы с ним.

Но когда Оля заглянула в подворотню и крикнула «Лина, где ты? Я одна!», Лина поняла, что её план провалился. Он был совсем никудышным, сегодняшний её план.

Но рыбка ухватила наживку. У Лины оставался ещё один шанс.

* * *

Позвонить Наташе и сказать, что переночует здесь, Амадей не забыл. Анжела буйствовала всю ночь, а он не возражал. Она была ему симпатична, не более. О Лине он прекрасно помнил, но с дальним прицелом соблазнился проказницей-Анжелой, а с утра, разбудив её, не замедлил спросить:

– Ангел, а где Лина?

– Ой, не знаю… – напоминание о подруге сразу спустило её с небес на землю, – ты не говори ей, как мы с тобой развлекались. Не скажешь?

– Я-то не скажу, а если ты не скажешь, где она, я больше к тебе не приеду.

Что-то подсказывало ему, что он действует правильно. Анжела утаивает от него какую-то правду, и это из-за того, что она имеет на него виды, и не хочет, чтобы Лина узнала.

– Так нечестно! – скомпрометировала себя Анжела и добавила: – я влюбилась в тебя, слышишь? Там осталось чего попить?..

– Не увиливай, Ангел, – Амадей прошаркал на кухню, а когда вернулся с вином, понял, что перегнул палку.

Анжела сидела на кровати и тёрла глаза. Она выдавливала слезу, и это у неё получалось.

– Ты её любишь. А я тебе по фигу, как и всем… Все вы сволочи…

Амадей так и не успокоив девушку и не выяснив ничего о Лине, оделся и собрался ехать. Анжела ничего больше не просила и не впадала в истерику, она молча хотела закрыть за ним дверь.

– Подожди. Вот, – он написал на клочке бумаги домашний телефон Наташи, – дома меня не ищи. Звони, если узнаешь что-нибудь о Лине. Тогда я приеду.

В подъезде он разминулся с каким-то мрачным типом и направился к «Вольво» Наташи. А тип через несколько секунд предстал перед Анжелой, подумавшей, что это вернулся Амадей.

– Мне нужна Ангелина! – заявил ей мужчина, держа руки в карманах.

Анжела растерялась – насчёт нетелефонных посетителей Лина ничего не говорила. Что же она такое натворила, что её ищут все, кому не лень?

– А чего она сделала? – в лоб спросила Анжела.

– Она? – тип хохотнул, – да ничего. Поговорить надо.

– Да нет её здесь. Можешь посмотреть.

Тип обошёл квартиру, как вчера Амадей, глянул на вешалку, взял в руки сумку Анжелы.

– Это моя. Её вещей нет, она уехала.

– Может, это, вернётся? – посетитель не торопился уходить.

Анжела отрицательно покачала головой. Тип взял стул, принёс его на кухню и сел, положа руки на его спинку. Раздеваться и разуваться он не стал, понимая, что даже убранная, квартира говорила сама за себя.

– Я подожду. Если понадобишься, позову. Как тебя кличут-то?

– Анжела. А Лина не придёт, – девушка забеспокоилась.

Гость был не из тех, кто любил возражения, и исподлобья глянул на девушку. Да хрен с ним, пусть сидит. Ей не жалко, мало ли кто сюда приходит… Это вообще не её квартира. Анжела успокоилась и легла на кровать. Надо бы звякнуть Линке и спросить, что же такого она натворила. Интересно, чёрт возьми! Ну, а как тут звякнешь теперь? Ладно, вечером можно пойти погулять, поискать таксофон…

Ещё кого-то принесло! Анжела повеселела и распахнула дверь. Этот второй тип был посимпатичнее – ухоженный, пахнущий фруктами и с большими серыми глазами. Анжела сразу прониклась к нему симпатией.

– Я Марк, я вчера сюда звонил. Это ты со мной разговаривала?

– Ну я, наверно, – Анжела изучала его.

– Я ищу Лину. Я приехал посмотреть, может, она всё-таки здесь?

– Ну смотри. Здесь Москва, а не Питер.

Появился первый гость и подбоченившись, уставился на второго. Анжела решила воспользоваться ситуацией и сказала:

– Вы оба ищете Ангелину, так что объедините свои усилия. А я вам помочь не смогу, она сказала, что уехала в Питер, и всё. Вот, ещё дайте мне покурить.

Марк достал «Парламент», второй – «Яву». Анжела вытащила по сигарете из каждой пачки, одну сунула за своё дефектное ухо, а вторую закурила.

– Ты кто такой? – спросил Мрачный тип.

– Я друг Лины. А ты кто?

– А я её приятель. А чего же ты, если друг, не знаешь, где она?

– Так получилось, – вздохнул Марк.

– Детский сад! – высказалась Анжела и опять ушла в комнату.

Надо бы выпить, а то сейчас начнутся разборки, и ей надо быть в форме. Приятель и друг Лины спорили, иногда переходя на мат и пытаясь найти общий язык. Анжела пододвинула пепельницу, достала инструкцию Лины и подожгла её. Она всё помнит наизусть, а эти пусть помучаются. Нет у неё больше компромата! Тут возник Марк, и она, быстро открыв окно, выкинула пепел на улицу.

– Меня Анжелой зовут, – кокетливо опустила глаза девушка, – выпить будешь?

– Он ушёл, но обещал вернуться. Как Карлсон, – нервно усмехнулся Марк, – а ты кто Лине? Подружка?

– Молочная сестра.

Анжела наслаждалась властью над этим симпатяшкой и своей безнаказанностью. А ведь можно за информацию о Линке с него три шкуры содрать!

– Эй, Марк, а ты кто Линке, если по честному?

– А ты догадайся, – Марк понюхал содержимое бутылки и фыркнул.

– Любовник, что ль? – Анжела по тому, как Марк отвернулся, поняла, что попала в точку, – так у неё таких любовников можно штабелями складывать. Ты-то чем от всех них отличаешься?

– А тем, что твоим штабелям плевать, куда подевалась Лина, а мне нет. Тем более, что это враньё, нет у неё никого!

– Да-а-а? – иронично воскликнула Анжела, – наивная овечка…

Марк слонялся по квартире, маясь от безделья, Анжела курила и наблюдала за ним. Мрачный тип куда-то запропастился, и Марк начал нервничать – он складывал пальцы в замок и хрустел ими. Анжела решила ещё раз его подколоть:

– А вот этот мужик тоже её любовник. Он наверняка поехал сейчас к ней.

– Ерунда, – Марк бросил на неё острый взгляд, – расскажи, какого дьявола Лина ошивалась в этом бомжатнике? Чего она тут забыла?

– У неё и спроси. Я не зна-аю, ничего не зна-аю, – лениво протянула Анжела.

– Ну, тогда я тоже тут затусуюсь. Хочешь, в карты сыграем, а то я вижу, тебе тут скучно?

– Неохота. А ты, значит, любишь мою подругу, – Анжела говорила сама с собой, – знаешь чего, я ведь могу тебе помочь. Если очень захочу, конечно. А если не захочу, то ты должен сделать так, чтобы я захотела. А если ты не умеешь, то я тебе подскажу, чего надо делать.

– Ну? – Марк подошёл к ней и завис над кроватью.

– Значит так. Видишь, какая грязная эта квартира? Ага. В общем, если купишь в магазине… Дай бумагу, список напишу. Только денег у меня нету.

Анжела порадовалась такому простому выходу из положения. Где-то часа через два Марк приплёлся обратно, нагруженный пакетами. Теперь у Анжелы были моющие средства, порошки, швабра, тазик, кондомы, виски, сигареты, макароны и ещё много всего, чего она пожелала.

– Спасибо, – Анжела чмокнула Марка в щёку, – ну, можешь идти домой. Оставь телефон, если Линка придёт, я тебе первому скажу. Ага?

Марк вздохнул. Ему не жалко было потраченных денег, ему было жаль себя…

Лина традиционно позвонила вечером, и Анжела рассказала, что приезжал какой-то тип и Марк, и оба от неё узнали про Петербург. Лина поблагодарила и пообещала, что на днях заедет, но это будет не завтра. На том Анжела успокоилась, а с утра субботы начала претворять свои задумки в реальность. Амадея она нашла по оставленному им номеру и сообщила:

– У меня есть кое-что для тебя. Я не обманываю, я серьёзно.

Амадей сказал, что будет через час. Тогда Анжела позвонила Марку и сказала то же, что и художнику, с той лишь разницей, чтобы он подъехал к ней чуть попозже, так как сейчас она вынуждена отлучиться. К визиту Амадея девушка опять подготовилась, как и позавчера, – со всей торжественностью, и когда тот явился, первым делом Анжела потащила его на кухню.

– Если я тебе сразу всё скажу, ты уедешь. Поэтому сперва наша с тобой последняя встреча, а потом всё остальное.

– Эх, Ангел, Ангел… – Амадей был совсем не в настроении, – тебе всё шуточки, а у Лины большие проблемы. И ты даже не чешешься, чтобы помочь своей подруге.

– Я-то ещё как чешусь, – Анжела достала из холодильника виски «Шивас регаль», – ты разве не понимаешь, чего я хочу?

– Давай тогда быстрее, – Амадей отставил бутылку и обнял Анжелу.

– Какой ты… хитрый… – она вывернулась и села на табурет, – подожди. У нас должно быть всё как у людей…

Анжела произносила тосты, Амадей кивал и молчал. Анжела поглядывала на будильник, и, наконец, взяла Амадея за руку. Она видела, что он ничего не хочет, что он просто терпит и ждёт, но ей уже было всё равно. Она сама раздела его, положила на кровать и села сверху. Чтобы хоть немного разрушить атмосферу скованности, она прижала его руки к матрасу и заиграла:

– Ну что, вот ты и попался! Я больше не Ангел, я дьявольщица-нимфоманка! Я тебя буду насиловать! Десять раз подряд!

– Рискни, – Амадей не мог сдержать улыбки.

Анжела стянула с себя одежду и принялась за дело. После первого раза Амадей попросил перекур. Анжела, похоже, всерьёз решила довести его до изнеможения, и в самый разгар третьего раза в дверь позвонили.

– Лина пришла! – Анжела слезла с Амадея и побежала открывать в чём мать родила.

Амадей вскочил и начал лихорадочно собирать свою одежду, которую Анжела раскидала по всей комнате. Таким он и предстал перед Марком – перепуганный, в одних джинсах и с трусами в руках. Марк же смотрел на голую Анжелу и облизывал заветренные губы.

– Знакомьтесь! Марк, это Амадей. Амадей, это Марк! – Анжела чувствовала себя величайшей авантюристкой. Линка бы умерла от зависти!

– Мы наслышаны… – произнёс Марк.

Оба мужчины растерялись. Каждый думал о своём, и Анжеле не трудно было догадаться, о чём же. Все нити были у неё в руках, и Анжела продолжила:

– Ну, и чего? Кому из вас ещё нужна моя подруга? Марк, ты чего, голую бабу не видел? Амадей, ты не одевайся, мы ещё продолжим. Сейчас Марк поедет к Линке, а мы с тобой ещё потрахаемся. Правда?

Она взяла Марка под руку и увела на кухню. Обняв его, Анжела прошептала ему на ухо номер телефона, что был в сожжённой инструкции.

– Так это же… Я знаю, где это! – изумился Марк своей глупости.

Конечно, Лина у Оли, где же ещё ей быть! Какой же он осёл! Эта Оля в последний раз запудрила ему мозги, а он-то и плюнул на неё…

– Я поехал! – Марк довольно улыбался, – приятного аппетита, Анжела!

Амадей услышал звук хлопнувшей двери. Он сидел на кровати, закрыв лицо руками. Господи, какой же он баран! Кобель! Сука и сволочь! Теперь Лина для него – такая же далёкая и недоступная, как звёздочка в небе… А ведь сегодня утром Наташа, провожая его, сказала: «Лина любит тебя. Постарайся оправдать её любовь, найди её!» Вот как он ищет – в постели с её подругой! Конечно, Лина не дура и не поверит, что он трахался с этой хитрющей Анжелой ради того, чтобы узнать… И откуда взялся этот Марк?!

– Ну чего? – Анжела села рядом, – не расстраивайся! Ты думаешь, я позвала Марка? Ничего подобного, Амадейчик. Он вчера припёрся, вымогал у меня адрес Линки. Ну, что я могла сделать? Я не сказала. А сейчас сам посуди, я была бы дурой, если бы не воспользовалась его приходом. Ну чего ты, Амадейчик? Плачешь, что ли?

Анжела поцеловала его в грудь, в шею, ласково прильнула к нему и зашептала:

– Тебе разве плохо со мной? Ну скажи, плохо, да?

– Нет, Анжела. Не плохо. Просто ты ни черта не понимаешь… – Амадей начал приходить в себя, – ты мне обещала то, что не обещала этому Марку. Ты ему сказала, а мне нет.

– Ну, ты хоть чуть-чуть любишь меня? – Анжела заморгала грустными голубыми глазами, – или я уродина, да?

– Ты солнышко… – Амадей погладил её, – я люблю тебя.

Анжела поцеловала его взасос, затем встала и взяла свои трусы.

– Когда разберёшься с Линкой, я жду тебя. Я всегда жду тебя! – и она назвала ему номер Оли.

Амадей бросился к телефону. Чтобы Лина пряталась у Оли… Это же опасно, это же страшно! Её же могут убить… Он даже в мыслях не мог предположить, что Лина так будет рисковать! После чердака её пыл должен был остудиться! Она должна была испугаться…

– Алло? Оля? Это Амадей, Лина у тебя?

Он не слышал, что Оля кому-то сказала. Но когда он услышал родной голос, то так сильно вздохнул, что не расслышал и первых слов Лины.

– С тобой всё в порядке? Почему ты не позвонила Наташе? Почему не спряталась?.. – Амадей осёкся. При Анжеле нельзя говорить открыто.

– Сколько вопросов… – холодно произнесла Лина, – ты звонил Ангелу, да? Или сам догадался, где я?

– Анжела сказала. Линочка, что с тобой? Почему ты не спряталась? Он не нашёл тебя?

– Ладно, Амадей, спасибо за эмоции. Я сейчас иду с подругой в театр, а после него приеду к тебе. Ты где сейчас обитаешь?

– У На… у Натальи. Она ра…заболела. Елена не появлялась. Лина, зачем тебе в театр? Какой к чёрту театр?

– Оперетта. Я очень люблю оперетту, разве ты не помнишь?

– Ты сошла с ума! – не выдержал Амадей, потом вспомнил сегодняшний инцидент и добавил: – Лина, сейчас Марк заявится к тебе.

– Марк? – Лина удивилась, – но он никого не застанет. Короче, давай адресочек Наташи, я надеюсь, мои вещи в порядке? С ментами проблем не было?

– Нет, всё хорошо… Береги себя, девочка, я жду, мы ждём…

Он назвал адрес, суетливо оделся и не попрощавшись с Анжелой, вылетел из квартиры. Анжела подпрыгнула до потолка, сжав кулаки, и три раза прокричала слово «Круто!»

* * *

Оля одолжила подруге одно из своих вечерних платьев и туфли. Правда, туфли были слегка велики, но не малы ведь! Лина понимала, что киллер, получивший билет и записку, может караулить её у входа в здание театра. Поэтому они с Олей приехали за полтора часа до начала спектакля и упросили бабусю впустить их внутрь. К счастью, билетёрша оказалась доброй, и других аргументов, кроме «ну пожалуйста», не пригодилось. Девушки надели туфли, сдали верхнюю одежду и пакет с обувью в гардероб, и сели за столик в буфете, где полным ходом шло приготовление бутербродов и разлив соков по стаканам.

– По-моему, никто за нами не следил, – Оля оглянулась по сторонам.

– Мы с тобой так бежали! – Лина рассмеялась.

После того, как она опростоволосилась у Мухиной, Лина весь вчерашний день и ночь не находила себе места. Глупое, опасное ожидание доконало её, и если бы не Оля, Лина бы всего этого не выдержала. Она думала только о психологии киллера, который согласился играть с ней. Она думала о том, КТО придёт сегодня сюда, а в том, что кто-то придёт, она была уверена. От Оли требовалось немного – не вступать в контакт, а в антракте прийти в дамскую комнату. Лина знала, что сегодня это дело кончится – конечно, в её пользу. Только в её пользу. Она не имеет права проиграть. Это был мысленный аутотренинг, помогающий Лине выбросить остатки страха из себя.

Она попросила в буфете коньяк, и они с Олей выпили за успех. Лина достала пудреницу, поправила причёску и подкрасила губы. А теперь ей пора прятаться – скоро запустят народ.

… До самого третьего звонка она сидела в дамской комнате – курила, читала программку – сегодня давали «Летучую мышь», разглядывала заходящих женщин, и грустила. Люди приходят в театр, чтобы отдохнуть, отвлечься, расслабиться. Ты пришла, чтобы убить или быть убитой. Почувствуйте разницу… Но ничего, ты убьёшь, а потом придёшь в театр ещё раз. Правда, Лина? Ведь ты так и сделаешь? Тебе не нужно, чтобы кто-то приглашал тебя сюда, а потом вёл под ручку домой. Ты сама всё умеешь и всё знаешь. Ты умная девушка, и у тебя всё получится.

Театр заполнился почти под завязку. Когда в зале погас свет, Лина пробралась на своё место – второй ряд бельэтажа, и с нетерпением достала театральный бинокль. Заиграл оркестр, началось действие, но Лина смотрела совсем не на сцену. В первом ряду партера рядом с Олей, на месте, указанном в переданном билете, сидел человек. Лина видела его со спины – коротко стриженый затылок, широкая спина в сером пиджаке. ОН пришёл! Он пялился на актёров и совсем не обращал внимания на Олю. Итак…

Лина нащупала в сумочке свой «ПСМ». Что ж, кое-кого ожидает неприятный сюрприз. Бедная Оля… Хорошо, что она не знает, что рядом киллер! Но пришёл именно он, не его сообщница, что садилась в машину у памятника. Значит, он пошёл ва-банк. Дальнейший ход его действий Лина предполагала – увидев, что рядом с ним – не она, киллер захочет или проследить за Олей, или прижать её в тёмном переулке и допросить с пристрастием.

Лина дрожала всем телом от необычайного волнения. Пару раз на неё цыкнули соседи по ряду, потому что она много вертелась и возилась. Она не могла справиться с предательской дрожью, и пожалела, что не взяла с собой, например, фляжку со спиртным. Но она должна была сидеть до конца первого действия – мало ли что выкинет этот киллер!

* * *

Наташа Милёшина уже могла свободно передвигаться, она лишь прихрамывала на левую ногу. Ожидая вестей от Амадея, она обдумывала информацию, которую ей предоставил один знакомый майор из милиции.

На чердаке нашли её пистолет и привязали его к одному убийству, которое она совершила пару месяцев назад. Хорошо, что «Макаров» не был зарегистрирован, но отвратительно плохо, что по её отпечаткам на нём ей смогут предъявить обвинение. Хорошо, что она после развода уехала с прежней квартиры, и её нынешнего адреса не знает даже бывший муж. Плохо, что этот адрес знает Амадей, которого затаскают в связи со взрывом, и художника легко привяжут к перестрелке на чердаке. Хозяина той квартиры уже нашли, а съёмщиком был именно Амадей. Ей необходимо лепить алиби, исчезать из города, покупать другие документы.

Запищал «мобильник». Наташа вздрогнула от неожиданности и ответила.

– Алло? Наташа? Это Лена, Лена Иратова.

– Ленка… Жива? Куда ты пропала? Почему не звонишь?

– Я в ожоговом центре. Я… Лина… Как?

– Не знаю, Лен. Ты-то как, что случилось?

После серии бесцельных вопросов Наташа рассказала обо всех прошедших событиях, упомянув про милицию и резюмируя:

– Я выпустила в него почти всю обойму. Я не знаю, почему не попала. Он профессионал, Лена, и я достану его. Рано или поздно. Это уже дело чести. А теперь рассказывай о себе, дорогая моя, что стряслось?

– Этот взрыв… Мне повезло, очень повезло, – ответила Елена, – и я выберусь. Я подъезжала к дому и увидела машину, эту надпись про Лину… Я подошла к ней, и тут произошёл взрыв. Он не хотел меня убивать, он хотел убить Лину. Сейчас это уже не важно. Я очнулась и пришла в себя только на днях. Ты… выходи из игры, тебе больше не надо охранять Лину.

– Почему? – не поняла Наташа.

– Значит так, как только Лина найдётся, пусть приезжает ко мне. Милиция меня допросила и ушла, директор «Ласточки» по старой дружбе помог мне и выделил человека. Пусть Лина приезжает…

– Я тоже приеду. Нет, не могу… – Наташа была в отчаянии.

– «Мобильника» у меня пока нет. Запомни мой номер…

Слава Богу… После разговора счастливая за подругу Наташа подошла к окну. И увидела подъезжающую «Вольво».

* * *

Как только занавес закрылся, Оля встала и пошла к выходу из зала. Лина тоже встала и заметила, что мужчина направился за подругой. И тогда Лина бегом, расталкивая медлительных театралов, помчалась к дамской комнате. Заперевшись в кабинке, она присела на унитаз и закурила. Надо быть спокойной и хладнокровной. Надо. Надо!!!

– Лина, ты здесь? – голос Оли сорвался, и Лина поняла, что подруга пережила, наверно, половину самого тяжёлого спектакля в своей жизни.

– Нас ждёт продолжение вне сцены! – Лина отперла и впустила Олю.

Вот так. Правильно. Она снова спокойна, она готова к ЭТОМУ. Она даже шутит и издевается над жизнью. Значит, это – она.

– Знаешь, этот мужик, он за мной пошёл, – зашептала Оля, – он немного датый, но мне ни слова не сказал. Это он, Лина?

– Наверное, – ответила она. Пьяными киллеры не ходят. Что-то не то.

– Чего будем делать? Ещё одного часа я не выдержу! Лина-а! – Оля задёргала её за руку и взяла у Лины горящую сигарету.

Лина выдохнула и зашептала в ответ:

– Берёшь свою одежду, одеваешься. Выходишь из театра. Покуришь около него, чтобы я успела одеться. Мужик пойдёт за тобой. Я за ним. Не бойся, ничего не бойся, Оленька. Я его возьму.

Подруга закивала. Лина открыла дверцу. Несколько женщин глянули на них с любопытством. Лина покрутила пальцем у виска и остановилась у раковин. Из зеркала на неё безумно смотрела бледная как смерть подружка.

– Ну, Лина! Ты в норме? – сказала она зеркалу.

Зазвенел звонок, Лина посмотрела на часы. Три минуты одеться, выйти, три минуты киллеру… Хорошо, пора.

Она подошла к гардеробу и протянула номерок. Люди потянулись в зал досматривать оперетту. Она села на лавочку, сунула туфли в карманы куртки и надела сапоги. Киллера нигде не было – значит, уже ушёл. Лина тихонько подошла к выходу и посмотрела сквозь прозрачные двери, затем вышла на улицу. Оля стояла на другой стороне Большой Дмитровки, а киллер… на этой! Он читал афиши, и Лина быстро юркнула обратно в театр. Чёрт!

Она видела, как Оля докурила, и пошла в сторону метро. Когда подруга скрылась из вида, Лина второй раз вышла и увидела тёмный силуэт киллера. Зимой в одном пиджаке! Он действительно шёл за Олей и следил чуть ли не в открытую. Лина ускорила шаг и вытащила пистолет. Оля завернула в Георгиевский переулок, киллер за ней, а Лина уже нагнала не оглядывающегося мужчину. Переулок был прекрасен – тёмный и безлюдный, и вспотевшая Лина упёрлась стволом пистолета в спину мужчины.

– Стоять! Руки за голову! Я не шучу!

Голос её дрогнул. Мужик остановился, тут же остановилась и Оля. Лина позвала её:

– Обыщи его! Посмотри в пиджаке, под брюками!

Мужик покорно поднял руки и позволил себя обыскать. Лина ещё не видела его лица, а Оля, брезгливо щупая его, наконец, извлекла портмоне, «мобильник» и ворох каких-то бумажек.

– Лицом ко мне! К стенке! – Лина пихнула его к кирпичной стене забора.

Крупный, с пухлой физиономией и маленькими губами, мужик глядел то на Лину, то на Олю, держа руки над головой. Он походил на братка, только больно стрёмного.

– Ну привет! – зло процедила Лина, – что, не узнал? Не по зубам тебе мои игры, обломался!

– Лина, что с этим делать? – Оля протянула ей барахло мужика.

– Брось пока на землю. Иди, посмотри, чтобы никто сюда не завернул, – Лина на секунду глянула в сторону Оли, а затем ткнула пистолетом в подбородок «киллера», – колись, гад, кто тебя нанял? Ну!!!

– Ты это, Ангелина, да? – были первые слова мужика.

– Признал… – лицо Лины перекосилось от ярости, она чуть отошла от жертвы, по-прежнему целясь ей в голову, – у меня мало времени. На счёт «три» ты называешь подонка, который тебя нанял. И после этого я стреляю, – Лина дёрнула руку с оружием, – уже два!

Мужик затрясся, оглянулся по сторонам. Оля стояла, скрестив руки на груди, поодаль. Мужик шагнул навстречу Лине, та не двинулась с места.

– Твой отец! – выдохнул он.

– Что?! – девушка опустила свой «ПСМ», но тут же подняла обратно, – что ты мне здесь врёшь? Ты же убийца!

– Нет, я не убийца… – «братка», наконец, прорвало, – мне заплатил бабки твой батя, чтобы я взял у тебя видеокассету. Он дал, это, телефон и адрес… Я приехал, там была какая-то пигалица…А…Анжела…И какой-то твой дружок… Я пошёл к тачке, «мобил» забыл, и тут, это, меня окликнули…

Невысокий мужичок показал пальцами, что хочет огонька. Прикурив, мужичок просверлил его взглядом и спросил:

– Заработать хочешь?

– Да мне хватает, – ответил Мрачный тип, убирая ключи от машины в карман.

– Держи, – стотысячная купюра легла в его ладонь, – сходи в сто семнадцатую квартиру вот этого дома и узнай, есть ли там Ангелина Егорова. Если есть, скажи, что отец приехал, поговорить хочет. Пусть спустится.

Мрачный тип загоготал. Вчера он лично общался с отцом этой самой Ангелины, и тот отец и ЭТОТ отец – совсем разные отцы. Кто-то из них, конечно, врёт, а кто – не важно. Но этот – уже третий, включая его самого, кому нужна эта чертовка. И что в ней такого? Какая-то видеокассета! Но надо быть осторожнее, дело-то глядишь серьёзное.

Тем не менее, он поднялся на третий этаж, постоял возле злосчастной квартиры, спустился и сообщил «папаше»:

– Нет её не фига! Бабец один, рыжая, Анжелой зовут, да придурок какой-то, гомик, наверно. Разит от него, это, как от яблочного комбината! Марком кличут.

– Окей, ну, теперь я сам пойду, – «папаша» направился к подъезду.

– Погодь! – Мрачный тип остановил того за плечо. «Папаша» резко дёрнулся и сунул руку под куртку. – Чего нервничаешь? У тебя дело к этой, да?

– Побазарить надо бы. Дочка совсем от рук отбилась.

– Кассету хочешь взять? – открыл карты Мрачный тип.

«Папаша» искренне удивился, и Мрачный тип смекнул, что тот не в курсе.

– Слушай, батя, – он решил торгануться, – тут базар другой. Мне это, тоже позарез нужна, эта шлюшка! Может, это, договоримся, а?

Они сели в машину, «папаша» выслушал собеседника и сказал:

– Пятьсот зелёных – дешёвка. Заплачу тебе пять кусков, если согласишься попасти одну метёлку…

– Ну вот, он дал мне билет в этот театр и сказал, чтобы я, это, проследил за той, кто сядет по левую руку. Ну, а если это ты будешь, то позвонить ему и сказать об этом. И всё!

Лина на секунду задумалась. А ведь правду говорит, грёбаный наёмник! Отец, сволочь… Но с отцом она потом поквитается. Значит, убийца притаился где-то рядом и ждёт звонка этого… Отлично. Она заманит его в ещё более тёмный и мрачный переулок…

Лина подобрала вещи братка и вернула ему. Затем опустила оружие.

– Я верю тебе. И собираюсь спасти тебе жизнь. Тебя как зовут-то, дурачок?

– Жорик. Я, это, грузчик в химчистке. А Егоров – там инженер.

– Плевать, забудь об этом. Мой второй, как ты говоришь, папаша – убийца. Вкуриваешь?

– А чего тут не вкурить… – усмехнулся Жорик-Мрачный.

– Он и тебя замочит, как свидетеля. На фига ты ему! – Лина поманила Олю жестом, – поэтому садимся в твою тачку и едем. А ты будешь докладывать «папаше» по «мобилу» то, что мне нужно. Когда я прикончу его, то спасу нас обоих. Понял?

– Ну что? Ты закончила с ним? – кивнула Оля на Жорика.

– Это не тот. Давай, веди к своему драндулету, – Лина уже вошла в раж и давно решила идти до конца, – Оля, поедем с нами. Тебе интересно?

– Очень, – в голосе подруги было больше сарказма, чем смелости.

Жорик повёл девушек обратно к театру. Лина сунула свои туфли в Олин пакет, а пистолет переложила в карман. Сумочка болталась у неё на плече…

Рядом с входом стояли какие-то люди. Лина не обращала внимания на окружающих, она просто шла следом за Жориком, прокручивая в голове новый план: «Жорик скажет киллеру, будто Оля села в такси. Потом она выйдет у метро и встретит меня. Потом Жорик последит за мной и якобы стукнет по голове в переулочке. А потом киллер приедет на готовенькое. И получит сполна!»

– Лина! Лина! – внезапно раздались чьи-то голоса, и девушка обернулась.

Амадей и Наташа. Они стояли возле «Вольво», припаркованной у театра. Только их не хватало! Ну зачем они приехали! Спасать её? Она сама себя спасёт!

Лина всплеснула руками:

– Оля, подожди! Сейчас!

Амадей бросился к ней, распахивая объятия, Наташа похромала за ним. Но Лина выставила руки вперёд, останавливая друзей.

– Лина, поехали с нами! Как хорошо, что ты здесь! – улыбалась Наташа, – как только Амадей мне рассказал, мы сразу сюда приехали! И ещё, Лин, Ленка жива! Мы отвезём тебя к ней!

– Какая Ленка? – Лина вглядывалась в удивлённо-отрешённое лицо Амадея и ни черта не понимала.

– Она в ожоговом центре! Лина, пошли! – Наташа протянула руку.

– Нет. Я почти поймала киллера, – Лина отошла на шаг. Оля и Жорик подошли к ней, Оля кивнула Амадею, – я закончу это дело, а потом приеду к вам. Пока!

При слове «киллер» лицо Оли вытянулось. Лина развернулась и, толкнув Жорика вперёд, начала удаляться. Оля пожала плечами и поспешила следом. Амадей ринулся за ними, держа Наташу за руку.

– Стой, Лина! Что ты придумала? Постой же!

Лина скинула его руку со своего плеча.

– Мы с тобой! – сориентировалась Наташа, – Лина, где этот киллер? Как ты его поймала?

– Сейчас сядем в тачку, и я всё объясню. У меня есть пистолет, я убью его! – Лина шла вперёд.

– Давай к нам! У нас есть «Вольво»! – суетился Амадей, – откуда у тебя…

– Дай его мне! Дай мне пистолет! – Наташа преградила ей дорогу.

– Я умею стрелять. Отойди, – Лина обошла её и побежала за Жориком и Олей, которые ждали её на углу.

Все свернули направо – в Дмитровский переулок. Там была парковка, и Жорик показал на грязно-белую «Жигули», стоящую на другой стороне дороги у тротуара. Оля остановилась прикурить сигарету. Амадей и Наташа окружили Лину, они хотели добиться каких-то объяснений. Вдруг Жорик замер на месте, и выкинул руку с указательным пальцем вперёд. В его взгляде, устремлённом к машинам, застыл испуг.

– Это он!!!

Его крик привёл всех в ужас. Жорик метнулся куда-то в сторону, и все увидели мужчину, который вылез из тёмной машины. Эта машина стояла рядом с «Жигулями» Жорика, и человек прятался за ней.

Как в замедленной съёмке, киллер поднял руку с оружием. Наташа даже с десяти метров, даже в вечернем полумраке, разглядела это лицо и узнала его – там, на чердаке, ОН пощадил её. Конечно, она среагировала моментально, – эта реакция не раз спасала ей жизнь в прошлом. Она сунула руку в карман Лининой куртки, интуитивно надеясь на спасение.

Они были перед ним как на ладони. Лина увидела дуло, направленное на неё, лишь на мгновение, потому как в следующий миг она увидела спину Амадея. Тут же она почувствовала, как кто-то суёт руку ей в карман и одновременно толкает в спину. А мгновением раньше раздались хлопки пистолета с глушителем…

Лину ударило лицом об асфальт, и она по-пластунски поползла к какому-то препятствию – стоящей машине. В ответ киллеру Наташа два раза стрельнула из Лининого «ПСМ» – выстрелы переполошили всю округу. Сразу несколько машин завыли своими противоугонными сиренами. Выстрелы, этот вой, женские крики – всё слилось в какофонию звуков, оглушивших и ошеломивших Лину. Потом послышался резкий визг шин, и промчалась какая-то машина. Больше никто не стрелял, и Лина подняла голову.

Рядом с ней лежал Амадей – несколько пуль попало ему в грудь. Полы распахнутого серого пальто, словно крылья, были распластаны по асфальту… Его застывший взгляд был непонятным. «Я виноват, прости» – почему-то прочитала Лина в нём.

Чуть поодаль лежала Оля, она закрыла руками голову и всё ещё прижималась к дороге – Лина не знала, жива она или нет.

Жорика нигде не было видно.

Наташа, обливаясь потом, облокачивалась на бампер чёрной «Волги» с пробитыми пулями стеклами. Она сжимала в руках пистолет, а под короткой расстёгнутой курткой всё было залито красным.

Лина подползла к ней. Её волосы текли по щекам, она тяжело и часто дышала, подогнув одну ногу к груди. Увидев Лину, Наташа попыталась привстать, но не смогла. Одними губами Наташа произнесла – Лина всё поняла:

– Бронежилеты… Надо было…брать…

– Мы спасём тебя, – прохрипела Лина. Смесь запахов крови и горелого пороха ударила ей в нос.

– Нет… Лина… Лена…Он ушёл… Я ранила его…Возьми пистолет. Ключи…в правом кармане. Адрес знаешь? Дмитровское шоссе…

– Знаю, Наташа, – Лина взяла из ослабевших рук Наташи пистолет и ключи.

– Тогда беги. Спрячься у меня, спасайся… Лина… беги!!!

Она поднялась на ноги. Перед глазами всё плыло: машины, машины, машины, окна зданий, и ни одного человека вокруг. Пустота. И Лина бросилась в пустоту, потому как это казалось ей кратчайшим путём к спасению.

* * *

Ожоговый центр располагался на Большой Серпуховской улице. У Елены Иратовой была здесь отдельная палата. Сразу после взрыва её увезли в реанимацию, но к счастью, травма головы и ожоги не были опасны для жизни. Проблески сознания появились на пятый день, когда Елену уже перевезли в её теперешнюю палату. В субботу она окончательно пришла в себя, всё вспомнила и тут же к ней явился оперативник с Петровки – тот, с кем она беседовала о Монахе. Елена настояла на том, что никто на неё не покушался, дала показания, и похоже, они были мало утешительны для опера. Вторым её посетителем стал директор «Ласточки», Геннадий Иванович. Он успокоил её, заверил, что у милиции ни на него, ни на неё ничего нет, и поручил человеку из агентства дежурить возле её палаты. Она попросила, чтобы пригнали её джип от метро «Водный стадион» сюда, к НИИ хирургии имени Вишневского. Она также попросила, чтобы рядом с койкой поставили телефон, и позвонила Наташе, Кротину, Воробьёвым…

Оказалось, что и у профессора, и у Коли с Машей всё хорошо. Они, конечно, сильно переживали, когда она «исчезла», и пришлось сказать полуправду. Да, она в больнице – попала в аварию… Да, проваляется здесь ещё прилично. Что им делать? Елена скажет позже.

Она сама не знала, что ей дальше делать…

Ночью, когда Елена спала после всех лечебных процедур, кто-то разбудил её прикосновением к руке. И хотя сон был глубоким, Елена собрала все свои силы, чтобы воспринимать окружающее, и открыла глаза. Её охранник, извинившись, произнёс:

– Вы просили сказать, когда придёт… В общем, эта девушка пришла.

– Спасибо, впустите её. Свет не включайте. – Елена повернула забинтованную голову в сторону двери и дотронулась до кнопки вызова, располагающейся сбоку её койки.

Вошла Лина – Елена узнала её силуэт. На плече девушки была большая спортивная сумка… Елена вздохнула с величайшим облегчением и спросила:

– Ты одна?

– Да, я одна, – тихо ответила Лина.

– Садись, здесь есть стул. Свет не включай. Садись, Линочка.

Глаза Лины привыкли к темноте, она увидела очертания кровати, полок с медицинскими приборами, подставки для капельниц, небольшого шкафчика и столика с телевизором. На окне были неплотно прикрытые жалюзи. Она увидела Елену – голову в белом, смотрящую на неё из-под одеяла, и руки… руки тоже все в белом. А лица Елены Лина разглядеть не могла. Она села в метре от Елены и положила сумку рядом на пол.

– Тебе…больно? – опять тихо спросила Лина.

– Нет, уже нет… – неумело солгала Елена и протянула левую руку, – что с твоим голосом? Расскажи.

Лина взяла её руку – живую, тёплую, настоящую, и, больше не держа всё в себе, заплакала. Она плакала беззвучно, она чувствовала, как невыносимая боль разрывает её изнутри, как она сжигает её душу и вытравляет остатки сил. Лина упала на колени возле кровати и положила голову на одеяло, под которым была Елена. Лину сотрясали рыдания, а Елена пока не понимала, что произошло… Елена говорила какие-то пустые слова, но Лина, казалось, не обращала на них внимания. Потом Лина встала, шатаясь, подошла к окну и глядя в щёлочку между пластинами жалюзи, очень тихо заговорила:

– Ты не должна была ничего делать, твоя жизнь не стоит так дорого… Господи, дай тебе силы пережить это… Почему так получилось, почему… почему… Ты должна была всё делать одна. Ты не имела права рисковать другими. Ты наказана, Господи… Как же ты наказана… Ты этого не понимаешь, да, Лина? Они все спасли тебя, а ты… чего ты сделала для них? Ничегошеньки, Лина, ни капельки… Ну и ради чего ты выжила, а? Я спрашиваю тебя, несчастная эгоистка, идиотка несчастная…

Последние слова она выкрикнула и вновь залилась слезами. Потом, когда этот приступ прошёл, начался новый:

– Ничего, Лина, тебе недолго осталось. Он придёт и добьёт тебя. Совсем чуть-чуть не добил, ведь так? Теперь ты знаешь, чего делать. Или может, проще, Линочка?.. – голос сорвался, и она буквально завыла: – вот сейчас дуло к виску, и всё? Ну, смелее, давай, что же ты медлишь… ну давай, помоги себе, перестань здесь ныть…

– …один день, – расслышала Лина обрывок фразы, повернулась к Елене и закрыла лицо.

– Прости меня, Лена. За всё. Хотя ты не простишь мне… подругу. Правильно, тогда вынеси приговор. Сейчас, или я сама покончу с этим!

– Наташа?! – до Елены только сейчас начал доходить смысл.

– Да, Наташа. Я сейчас исповедуюсь тебе, а ты решай, – Лина тёрла глаза, чтобы те заткнулись, – я и Амадей решили всех обмануть. Амадей, Господи…

Сбиваясь и плача, Лина рассказала всё, начав с того, как они выманивали киллера, как тот взорвал машину, как она убежала с чердака. Потом Лина рассказала о том, как с помощью подруг заманила киллера в театр, как туда пришёл его сообщник, и закончила:

– …Наташа достала мой пистолет и начала стрелять. Я упала, а потом всё кончилось… Она была тяжело ранена, она сказала…сказала, что ранила его…Она отдала мне пистолет и ключи… Амадей…он прикрыл меня и погиб…Они спасли меня, понимаешь? И Оленьку наверно тоже убили…Все мои друзья погибли, спасая меня… Я убежала оттуда, взяла такси… Я не помню, но как-то доехала до Наташи, взяла там свои вещи… Потом мы с таксистом искали эту больницу… Я не знаю, зачем это делала, наверно, просто самосохранение. Я не знаю, зачем я всё это делала. Я… проиграла, Лен. Это конец.

– Нет, Лина, – Елена тоже плакала, но в темноте её слёз не было видно.

Всё это не умещалось вголове. Это чудовищное совпадение – придуманный Линой плакат с адресом, что заинтересовал её, Елену, и из-за которого она едва не отправилась на тот свет. Если бы не ЭТО, ничего бы не случилось… Елена понимала, что СКАЗАТЬ ПРАВДУ о себе означало добить Лину окончательно, и она поспешно проговорила:

– Я попала в аварию. Я была в коме, но быстро оправилась. Я скажу тебе: прошедшего не вернёшь. Это банально и жестоко, но так и есть. Никто не виноват, Лина. А точнее, виновата я. Если бы я не попала в аварию, все бы остались живы. У нас ещё есть надежда, девочка моя. Скоро мы узнаем, может, Наташа, Амадей и Оля живы. Давай надеяться, а пока… – Елена нажала кнопку вызова медсестры.

– Что это? – встрепенулась Лина.

– Нам надо поспать. Тебе дадут успокоительное. Койку поставят здесь, у двери.

Вслед за охранником вошла девушка в белом халате. Увидев Лину, она ахнула, но Елена объяснила, что нужно делать.

Когда реальность постучалась в дверь, чтобы вернуться, Лина почувствовала необычайную лёгкость в теле. Сознание было настолько ясным, что сперва Лина даже решила, что спит или умерла. Но потолок хоть и был белым, а воздух пропах лекарствами, Лина пошевельнулась и вспомнила, что жива-здорова, а беспокойство и тревоги… Они, конечно, быстро вернулись.

По просьбе Елены ей принесли обед – времени уже было пять часов вечера. Она продрыхла почти половину суток! Больничный обед состоял из горохового супа, картошки-пюре с филе наваги, чая и двух яблок.

– Меня уже накормили и напоили, – попыталась улыбнуться Елена, – через час меня увезут на рентген и прочие дела. Скоро мы всё узнаем об…этом деле.

Этого «скоро» пришлось ждать отвратительно долго. Ни Елена, ни Лина больше не заводили беседу, каждая думала о своём…

Когда открывалась дверь палаты, Лина вздрагивала – ей чудилось, что сейчас войдёт ОН. Она не знала, сколько ей здесь сидеть и как дальше жить. Она не надеялась на чудо – раны тех, кто спас её, были слишком серьёзными. Беспомощная Елена не поможет ей, да и никто ей больше не поможет – нет никого. Она, Лина, никогда в жизни больше никого не будет просить. Она ещё жива и способна только на мщение. Елена права – жить надо будущим.

Охранник с «мобильником» у уха вошёл около десяти вечера. От ужина Лина отказалась, а когда она кормила Елену вместо медсестры, то почувствовала себя немного нужной на этом свете…

– Говори, говори всё, – Елена и Лина смотрели на мужчину, как на Господа Бога.

– Сейчас… – охранник слушал и повторял вслух, – перестрелка, Дмитровский переулок… Двое убиты… Дмитрий Заславский и Наталья Милёшина… Убийца разыскивается… Свидетелей нет…

– Оля… – не удержалась Лина, – как же Оля? Спросите, что с Ольгой Хоминой!

– М-м-м… – охранник глянул на Лину, – таковая не значится. Ищут машину, «Ниссан» тёмно-синего цвета. Это единственная ниточка. Всё, спасибо…

– Иди, – сказала Елена.

Когда они остались одни, то ещё некоторое время молчали.

Наташка… Елена почувствовала, что из неё вырвали кусочек её самой. Боевая подруга юности, бесстрашная авантюристка, спасительница мира… Она вышла сухой из своего «любимого» криминала – а теперь хотела просто помочь ей. Помогла… Нет, он не должен был её убивать… Он же не убил её на чердаке… Значит, он защищался. Наташка… Елена согласилась, доверила ей Лину – подруга оправдала доверие. Наташка не могла по-другому, не могла пройти мимо, когда кого-то бьют, унижают, убивают. Они так и не смогли нормально пообщаться после долгой разлуки… А теперь Наташки нет. Больше нет. А игра заканчивается.

Амадей… Ты, Лина, не знала, что он Дмитрий. Но он… Ради тебя пошёл на всё. Ради тебя он умер, закрыв своим телом от пуль. Он любил тебя, конечно, любил. И ты его любила – теперь ты это знаешь. Никто не стоил его, ни один из твоих мужчин, друзей, любовников. Поскольку никто не любил тебя так, как он. Он появился тогда, когда было нужно. Он ушёл тогда, когда было необходимо. Быстро. Ты ждала того момента, когда вы покончите с этим мерзким убийцей, и признаетесь друг другу… Ты ждала чувств с привкусом смерти, удовольствия на пике опасности, наслаждения перед решающим прыжком в бездну… Ты не дождалась, не рассчитала, ошиблась, ты не спасла любимого человека. Его больше нет.

Наташа… Ты, Лина, не понимала, как почти незнакомая женщина могла рисковать собой ради тебя. Она появилась ещё позже, но готова была ПРОСТО ТАК, просто ради твоей жизни рисковать своей. И ещё – ради Лены, своей подруги. Она такая же сумасшедшая, как ты, Лина. Её больше нет. И плакать больше нельзя. Потому как те, кто отдал за тебя свои жизни, должны быть отомщены. Игра продолжается, Лина!

– Мы любили друг друга… – сказала Лина вслух, – Лена, ты знаешь моё решение. Ты знаешь меня.

– Да. Я понимаю тебя, – Иратова глянула на настенные часы, – я не могу остановить тебя. Только… есть одно «но».

– Меня больше ничто не остановит, – Лина достала сигареты.

– Моя миссия не окончена. Я должна спасти тех, кто в этом нуждается, – сказала Елена.

– Почему? Почему ты мне не расскажешь? Ты же всё знаешь. Твоё агентство должно было всё расследовать. Поймать киллера можно, используя стволы, милицию, армию… Я не знаю! – Лина повысила тон, – почему я должна была…сама? У вас нет сил, средств, что ли? Денег нет?

– Дело в другом, – спокойно ответила Елена.

– Ладно, я завелась, прости, – Лина глубоко затянулась, – ТЕПЕРЬ я не остановлюсь. Ему нужна я – он меня получит.

– Погоди.

Часы показывали полночь. Елена попросила Лину пододвинуть телефон. Сейчас случится НЕЧТО. Елена могла благодарить бога, чёрта, провидение – но это случилось. Да, не вернуть Наташу, Амадея… Всё зашло так далеко, что… Ей придётся всё прекращать.

– Алло? Доктор Арефьев? Позовите Алексея, пожалуйста, это Елена Иратова. Алло? Алексей? Мы поймали убийцу. Возвращайтесь с женой домой. Нет, я серьёзно, – Елена не могла не улыбнуться, – всё, вам никто не угрожает, можете жить, как и жили, забудьте обо всём. Я? Как-нибудь заеду в гости, не сейчас… До свидания, Курбатов, вы молодец, и ваша жена тоже.

Лина ничего не понимала. Похоже, её дурили, или… всё ещё хуже.

– Не переживай, – Елена увидела, как Лина потянулась к сумке, – сейчас я тебе объясню.

Иратова набрала другой номер.

– Примите сообщение для абонента 50395. Диктую. Второй не ступал на луну. Второй остался на Земле. Третий тоже остался на Земле. Мой мобильный телефон сгорел при пожаре. Когда куплю новый, пришлю номер. Иратова. Всё, спасибо.

Лина решила, что Елена после травмы свихнулась, и поэтому достала из сумки свой «ПСМ». Лицо Елены вытянулось от удивления.

– Так ты и есть тот самый пресловутый «Икс»? Это ты наняла убийцу?

Руки Лины дрожали, а голос сорвался на крик. Она готова была услышать только правду. Ей надоели эти загадки, и Елена это поняла.

Глава 17. «Два-два»

Эти пять дней ползли для семьи Воробьёвых – Ивана Александровича и Светланы – как пять месяцев. Когда рядом был сыщики, всё же Воробьёвы чувствовали себя спокойнее. Житиё, конечно, было скучноватым – дрова для печи, её топка, и уборка снега лежала на плечах мужчин, приготовление еды и мытьё посуды – на Светлане. Лыжные прогулки и поездки за продуктами хоть как-то разнообразили их непредвиденный досуг. Профессор возился со старым чёрно-белым «Шилялисом», все вместе играли в карты и домино при включённом радиоприёмнике. Звонила Елена, изредка приезжала… Прошло больше месяца, и уже не так часто заводились разговоры о «мстителе», а профессор всё реже возвращался к нему в мыслях. Иногда он строил самые невероятные предположения, но потом сам ужасался: как он может подозревать ЭТОГО человека? У него, доктора математических наук, нет врагов. Не будет же какой-нибудь студент нанимать киллера, чтобы отомстить за поставленную двойку?

Потом Светлана съездила в Москву, надо было улаживать проблемы с работой – ей грозило увольнение за долгую отлучку. Проблема была улажена, но и нагоняй от Елены был получен… Оставалась преподавательская деятельность профессора – в Новосибирске он пребывает уже долго и не понятно зачем, а что-то новое для оправдания своего «отпуска» они с Иратовой не придумали.

Но вот сыщик ушёл, а потом приехала Елена. Она привезла мобильный телефон, научила им пользоваться и уехала, пообещав кого-нибудь прислать для замены уволенного детектива. И потом… Елена исчезла. Она не позвонила в понедельник – Воробьёвы решили не тревожить её – мало ли какие дела у Иратовой? Вечером вторника Иван Александрович набрал её номер… А вечером пятницы терпение Светланы иссякло, тем более, что муж так и не дозвонился Елене. Продукты заканчивались, и сидеть в неизвестности и ждать непонятно чего женщина устала.

– Она бросила нас! Она забыла про нас! Почему ты этого не понимаешь? – Светлана сняла с шестка ведро, в котором таял снег, – ты хочешь, чтобы мы умерли от голода? Дров уже почти не осталось, а зима кончится не скоро!

– Не может быть, чтобы она вот так вот бросила нас! – профессор уже сомневался в своих словах.

– А может, это враньё насчёт того, что мы в Новосибирске, раскрылось? Я должна это узнать, Ваня.

– Но Елена предупреждала…

– Знаю, знаю. Но весь этот цирк мне уже надоел. На-до-ел! – Светлана подбоченилась, – сколько нам тут сидеть? Зачем? Когда всё кончится? Ты можешь мне ответить?

– Я? Нет. – Иван Александрович сел на скамью и положил руки на стол.

– А кто может? Эта женщина? А где она? А что мы будем есть завтра?

– Завтра запрём дом, наденем лыжи и пойдём к дороге. Остановим машину и доедем до Пестряково. Там купим продуктов.

– Где телефон? – Светлана пошла в атаку, – если не дашь телефон, я завтра еду в Москву!

– Поедем вместе. Я найду агентство, где работает Елена, и узнаю всё, – Воробьёв пытался найти хоть какой-то выход. Может, до завтра Елена объявится? А сейчас Света успокоится, они съедят традиционную гречку с тушёнкой и запьют традиционным чаем из снега.

– Нет, Ваня, я, между прочим, согласилась на всё это, только доверив нас с тобой этой женщине. Но теперь я ей не доверяю. Она ничего не расследует. Мы с тобой даже не знаем, поймали этого человека или нет. Она допросила нас только один раз, месяц назад. «Есть ли у нас враги?» – Светлана сняла фартук и заходила по комнатке, – нет, откуда? Я всегда подозревала, что здесь что-то не то. Она говорила то про месяц, то про непонятно сколько времени. Чтобы найти преступника, надо допрашивать тебя, Ваня. Вот мы тут рассуждали, кто может тебе мстить. Ну, и чего? Мы даже ей говорили, кто, хотя я не верю в это… Наша жизнь пошла наперекосяк из-за неё…

– Я тоже не верю, – вставил Воробьёв.

– Значит, она прекрасно знает, КТО. Это же логично, Ванечка. Согласись?

– Да, но она ловит наёмника. Этот КТО-ТО нанял человека…

– Короче, так. Она пропала, нас никто не охраняет, а я юрист. Я иду в милицию, – Светлана решительно направилась к выходу.

– Давай завтра, – Иван Александрович поднялся, – сейчас полпятого. Уезжать лучше с утра.

Спор плавно перетёк в ужин, а с утра Воробьёвы собрали рюкзаки и двинулись прочь из своего убежища. Переубедить Светлану было невозможно, тем более, что доводы жены Иван Александрович не считал глупыми. Что-то не то с этой Еленой, и надо в этом разобраться. Жить в неизвестности хуже всего…

А сыщица всё-таки позвонила… «Мобильник» затрещал в электричке Пестряково – Москва, и профессор под чутким руководством жены выслушал Иратову, соврал ей в ответ, сказав, что они сидят в деревне и еды у них ещё на неделю. Затем Иван Александрович сообщил Светлане, что Елена лечится в какой-то больнице после автокатастрофы, и это оказалось им на руку.

Вечером субботы они приехали в Беляево и вошли-таки в свою квартиру после месячного отсутствия. Утром, после завтрака, спор мужа и жены был продолжен, результатом которого стало то, что Иван Александрович узнал, где находится местное отделение и к кому лучше обратиться по уголовному делу. Светлана настраивала его отправляться туда, сам профессор думал, не позвонить ли Иратовой и не признаться ли в побеге. Воробьёв извёлся и напился валиума…

* * *

Елена смотрела на дрожащую всем телом Лину, на пистолет в её руке, и… улыбалась. Вот он, момент истины… И Елена заговорила:

– Линочка, дорогая, прости меня, что обманывала. Конечно, ты должна многое узнать. И главное: тебе больше нечего бояться. Больше убийца не будет преследовать тебя. Ты можешь забыть обо всём, весь этот кошмар для тебя кончился.

– Я… не понимаю… Почему? – Лина не опускала оружия.

– Потому что на каждую жертву ему отводится месяц. Если за месяц он не убьёт, то он переходит к следующему. А я… Я выигрываю, понимаешь? Твой номер в его списке – три. Теперь прошёл месяц, мы с тобой продержались, и киллер с этого дня начинает охоту за номером четыре. А ты победитель, Лина.

– Профессор? – Лина начала приходить в себя и думать.

– Или он, или одна девушка. Осталось две жертвы. Пока из первых трёх двое выжили.

– Понятно, – Лина поставила «ПСМ» на предохранитель и убрала в сумку, – мне почти всё понятно. Это просто такая игра. Один убивает, другой охраняет. Это просто, правда? – она усмехнулась, – а я-то думала… А как выжил второй? Ты сама признавалась мне, что он того… его убили.

– Его тяжело ранили. Доктор спас его, а потом его увезли в морг и предъявили как труп. Убийца приходил и поверил. Целый месяц он жил с женой в больнице под присмотром моего человека и доктора. Так я обхитрила киллера. Это был экспромт, и он удался, – Елена просто сияла.

– И теперь… – Лина села на стул, положа ногу на ногу.

– И теперь я жду, когда мне купят новый «мобильник». Старый пострадал от огня в аварии. Форс-мажорные обстоятельства, Лина. Я вынуждена заявить о том, что выхожу.

– Наверно, очень приятно вот так вот жонглировать жизнями людей, – в голосе Лины появилась злость, – и конечно, этот «Икс» всё и затеял. Ему это зачем-то нужно. Что ж, Леночка… Вряд ли ты теперь сможешь утаить от меня имя Икса. У меня есть большое желание с ним пообщаться.

– Я раскрыла тебе почти все карты, – Иратова вздохнула, – и сама понимаешь, этот человек не посвящал меня в причины его поступков. Он нанял киллера, а я об этом узнала. Я тоже играю с ним, и подумай, что меня ждёт, если я раскрою его.

– Что-то не очень логично вяжется у тебя, Леночка… – саркастически заметила Лина, – но ты и под дулом пистолета не выдашь мне всех своих тайн. Ладно, играй в свою игру, а я буду играть в свою. Каков же твой интерес в ней?.. Молчишь? Тогда ответь: мне больше не надо бояться пули, это правда?

– Клянусь тебе, девочка.

– И ты мне не помешаешь… Ты не хочешь, а точнее не можешь спасать тех двоих оставшихся?

– Да. Мне придётся об этом сообщить.

– Я займусь этим, но с одним условием. Когда я поймаю киллера, то может, выйду на Икса. Или я выйду на него по-своему, благо, у меня теперь развязаны руки. Я устрою всем вам очную ставку. И ты пообещаешь мне сейчас… – Лина скрестила руки на груди, – что когда с ними будет покончено, всё мне расскажешь. Если я, конечно, не сдержусь и убью их прежде чем спросить. Ну как?

– Ты сумасшедшая девочка, – спокойно ответила Елена.

– Все так говорят. Но на твоём месте я бы перегрызла глотки этим тварям за Наташу. Что же ты, Лена? Где твоя смелость, азарт, риск? Она же была твоей подругой! – Лина кричала, а Елена зажмурилась – ей было очень больно от этих слов. – Не надо мне твоих поганых обещаний! Я сама всё сделаю… А ты… Ты бессердечная… Если ты обманула, и меня убьют… Амадей и Наташа умерли, а тебе плевать! Не дай Бог, я узнаю, что ты в этом виновата! Не дай Бог!..

Лина схватила сумку и выбежала из палаты, громко хлопнув дверью. Елена плакала – пелена застилала глаза, и очень разболелась голова…

Опять ночь, опять она куда-то бежит и опять её душа сжалась в комок противоречий, который тоскливо шебуршался где-то внутри и выдавливал из неё силы – капля за каплей. Да, Лина, ты как всегда права, – ты не доверяла Елене. Ты вытрясла из неё кое-что – ты молодец. У неё свои планы, своя жизнь, а доказательство её слов ты получишь очень скоро. Убьют тебя завтра – значит, Елена опять наврала, не убьют – тогда берегитесь, Иксы, Игреки и прочие мрази. Вот так вот весело… Остались ли у тебя силы, дорогая? Откуда я знаю? Ты у меня спрашиваешь, Лина? Тебе очень не хватает кого-то, правда? Правда, девочка моя? Кого-то больше нет, и ты не можешь жить без него…

Лина упала лицом в снег. Сумка упала рядом.

Когда же кончится эта бесконечная истерика? День продержалась, и опять. Почему ты слаба, Лина? Ты же сильная, умная, храбрая… Ты хочешь убить того, кого боится даже Елена – сыщица со стажем, профессионалка. Ты хочешь утереть нос этой трусихе и идиотке… Ты не должна быть такой слабой, Лина, иначе ты не убьёшь всех их…

Лина поднялась и стряхнула капли воды с покрасневшего лица. Долго зажигала сигарету, измучилась, так и не зажгла. Села прямо на снег, заревела, как маленькая…

Хватит, Лина, ну заканчивай… Хватит хныкать… Да, ты любила его. Любила, дурочка, а себе не признавалась. Тебе его так не хватает… Ты даже ни разу не сказала ему «любимый». Любимый…

– Любимый, прости! Прости меня!

Лина орала в ночном безмолвии, но её никто не слышал.

Ноги сами её принесли к дому подруги. Наверное, она добралась на попутке, которую ловила полночи. Только Лина не отдавала отчёт своим действиям.

Оля распахнула ей свои объятия, тискала её, плакала… Когда страсти немного улеглись, Оля рассказала, что тоже убежала с места стрельбы, как-то добралась до дома и едва не спустила с лестницы Марка, ожидающего её под дверью. Он не добился от неё ни одного вразумительного объяснения и уехал, а Оля весь день сидела перед телевизором, дрожала в страхе и ждала криминальных новостей. Она звонила всем подряд, пытаясь найти Лину и Амадея. Она так и не дождалась, и не узнала, что…

– Амадей.

Лина назвала только имя, и Оля всё поняла. И у неё вырвалось:

– Ты любила его?

– Конечно, Оленька, конечно любила! Господи, как мне жить без него…

В эту ночь уже было не до сна. У Оли была заначена бутылка кагора, и, вылакав её на двоих без закуски, подруги немного пришли в себя. Часов в десять утра Лина позвонила Анжеле и дала ей отбой. На выяснение подробностей недавнего прошлого и на рассказ об Амадее у Лины не хватило духа. Анжелу придётся пока оставить, и с ней разбираться потом. Олю Лина заверила, что никакой убийца им больше не угрожает – пришлось рассказывать всё с момента появления Елены Иратовой в её жизни. Оля была подавлена, она курила и слушала рассказ, воспринимая всё автоматически. Только поняв, что Лина собирается искать и мстить, Оля подняла глаза и произнесла:

– Я не переживу, если тебя убьют. Лин, не надо, пожалуйста…

– Я не смогу дальше жить, пока не узнаю, кто он и за что хотел меня убить. Для него это игра – смогу ли один месяц пробегать или нет. Я одного не пойму, Оль, – этот Икс, он ведь не хочет никого убить. Если бы хотел, не поручал бы охрану Иратовой, не устанавливал бы киллеру срок.

– Так он мог бы и не знать, что Иратова ввязалась, – возразила Оля.

– Так оно или нет, мне не важно. По его вине погибли Амадей и Наташа, и мы погибли бы, если бы не они. Ты сможешь забыть это?

Оля промолчала. А Лина переоделась, собрала свою сумочку и попрощавшись до вечера, уехала. И Оля, понимая, что будет волноваться так, что сойдёт с ума быстрее, чем умрёт, приняла кардинальное решение – выпила радедорма и завалилась на диван…

Михаил Николаевич совсем не был готов к приезду дочери: он вальяжно сидел в своём кабинете и перебирал какие-то бумаги. Рядом лежали приготовленные женой бутерброды, а из большой плошки торчал электрокипятильник. Когда вошла Лина, он по привычке бросил «Я занят», но почувствовав, что гость и не думает уходить, наконец, оторвался от документов.

– Дочка?!

– Привет, папочка, – она село в вертящееся кресло напротив, – как работается? Чего скучаешь без девочек? Может, я составлю компанию? Налей чего-нибудь, чаю хотя бы.

– Сейчас, подожди. Сейчас вскипит… – отец занервничал.

Лина была на взводе. Она с трудом держала себя в руках. Вот он наливает кипяток и кидает заварку в полную чашку воды. Как тогда… На чашке написано: «Миха, мы тебя уважаем!». Вот она берёт и выливает содержимое ему в лицо, он орёт, закрывает глаза руками… А она в сердцах кричит «сволочь!» и убегает отсюда… Нет, всё не так. Он тоже доведён, он может вспылить, ударить её. Но у неё в сумочке – удобный малокалиберный пистолет, хороший козырь!

– Спасибо, папочка. Ты догадываешься, зачем я здесь? – Лина уставилась в одну точку: на окне сидел резиновый крокодильчик.

Включился факс, и из него полезла бумажная лента. Михаил Николаевич долго делал вид, что изучал её, Лине надоело, и она сказала:

– Я всё знаю. Мне нужен Жорик.

Отец сразу скуксился, вжался в своё кресло, а его лоб покрылся испариной. Он не смотрел на неё, а она ждала. Она дождётся.

– Ты довела меня, – выдавил он еле слышно, как будто признался в убийстве, – я не знал, что делать. Я просто хотел получить кассету. Жорик, он что… переусердствовал?

– Нет, он тебя предал, – возразила Лина, – он немного поработал на мафию, а теперь он будет работать на меня. Ты ему мало заплатил.

– С тобой всё в порядке, доченька? – совсем неестественно спросил отец.

– К твоему счастью да. Давай сюда Жорика, и я уйду. А с тобой я потом придумаю, что сделать. Если удумаешь нанять второго Жорика, Вадика или бобика – сделаю ещё три копии кассеты, найму адвоката, телохранителя и всё расскажу и покажу маме Веронике. Меня она понимает лучше, чем тебя. Так что разводись, пока не поздно.

– Жорик не пришёл на работу, – Михаила Николаевича била крупная дрожь.

– Адрес, домашний телефон. Считаю до двух…

Через минуту у неё было и то, и другое. Вряд ли этот Жорик сунется домой, он теперь будет бегать от киллера. Ведь Лина его так запугала!

Она послала отцу воздушный поцелуй и покинула химчистку. Можно нарваться и на ментов, что не желательно. Но волков бояться – в лес не соваться, и Лина отправилась прямиком на улицу Лизы Чайкиной, что не далеко от метро «Сокол».

Она волновалась – не то слово. И не из-за ментов, не из-за Жорика, а просто потому, что заходя в нужный подъезд за местным дядькой – домофонов понавешали – она чувствовала себя живой мишенью. Она не обращала внимания, следят ли за ней, стоят ли возле дома подозрительные машины типа синего «Ниссана»… Но она знала, что если киллер всё ещё хочет её, он возьмёт её здесь – проще простого. Интересно, почему Елена-ангел-хранитель не раздала всем своим подопечным бронежилеты? Потому что киллер делает контрольный выстрел в голову? А ведь Наташа была права – жилет спас бы и её, и Амадея… Киллер смылся – времени на контрольный выстрел не было. Хотя на самом деле было – милиция приехала тогда, когда Лина дала дёру. Значит, Наташа подстрелила его… Может, серьёзно?

Она сжимала пистолет в руке, звоня в дверь. Минута, две, три… Нет, Лина, ты никому не нужна. Сердце, возвращайся из пяток, кому сказала!

– Хто тама? – прошамкал голос откровенной старухи.

– Бабушка, это я, Лина. Я подруга Жоры, внучка вашего! Не помните что ли?

Сработало – забряцала цепочка, и существо ста лет минимум, опирающееся на клюку, предстало перед ней.

– Мне бы Жору, бабушка. Свет как давно его не видела! – закричала Лина и разулыбалась, пряча пистолет.

– Ой, внученька… А его-то и нету, уехал он. А ты хто ж ему будешь-то?

– Жена! Же-на! – Лина говорила громко и просто, – как найти мне милого, расскажи! Где Жора-то?

– Ой, не знаю, не говорил он…

– Он мне вещи должен был оставить! – Лина прошла мимо бабки в старую обшарпанную квартирку, пахнущую мочой и табаком.

Уже не слыша ворчания и кряхтения старухи, Лина быстро обошла две комнаты и кухню, стараясь заметить следы пребывания внука в этой хибаре. Неубранная тахта с оранжевым покрывалом на полу, сервант, уставленный чайными сервизами и фотографиями родственников и однополчан. Рваный пуфик, миска с остатками варёной рыбы для… А вот для этой облезлой чёрной кошки. Стол, стаканы в подстаканниках… Лина в детстве любила пить чай из таких… Штатив для фотоаппарата, лыжи в углу, велосипедное колесо… А вот на велосипеде она каталась один раз да и то с травмой колена… Так, газовая плита с двумя конфорками, заплёванная раковина, «Беломор»… А вот здесь поинтереснее – маленькая комната. Книги – собрание сочинений всех, кого Лина не любит – от Пушкина до Вальтера Скотта. Столик, прогнувшийся под тяжестью горшков с цветами… Мужская рубашка на стуле. Отлично! Конвертик, вскрытый, на ковре…

– Жоренька не говорил о тебе, – приплелась старуха, – и вещиц тебе не оставлял. Как же так, внученька?

– Оставлял, маразм у тебя, – тихо сказала Лина, удивляясь боеспособности бабки, – а это что? – вновь закричала она, суя ей в нос конверт.

– Так это же сестра моя Ахафьюшка! – воскликнула бабка, – пишет мне письмецо, а я ей отвечаю изредка!

Московская область… И то неплохо.

– Жора к ней поехал, да? – спросила Лина.

– К ней, конечно, к ней. Лекарств ей повёз…

Лину словно выдуло из квартирки сквозняком. Но нестись к «Ахафьюшке» со скоростью курьерского поезда она не желала – у столетней бабули любой пройдоха выведает адресочек гораздо менее гуманными методами.

* * *

Жена буквально вытолкнула его в общий коридор. Он потоптался перед дверью, а затем прошёл к лифту. Ладно, в милицию так в милицию. Дальше так жить нельзя: пусть разбирается тот, кто обязан, а ему и жене надо возвращаться на работу. Надо как-то объясняться с родственниками и прекращать весь этот идиотизм.

Вдруг его кто-то окликнул по имени. Профессор обернулся и сдвинул брови – эту женщину он видел впервые. Длинные чёрные волосы ниспадали на такого же цвета плащ, доходящий ей до сапог. Морщинистое лицо, тёмные губы и глаза, будто два разбитых зеркала…

– Я вас давно жду, – хрипло заговорила незнакомка, – у меня есть для вас информация.

– Чего вы хотите? – профессор надавил кнопку вызова лифта.

– Информации мно-ого-мно-ого, – нараспев потянула женщина, – мы можем побеседовать у вас до-ома?

– Нет, я спешу, – Иван Александрович зашёл в открытые двери лифта и приставил палец к кнопке «1», – короче можно?

Вместо ответа женщина улыбнулась и кинула ему какую-то записку. Лифт поехал вниз, и в тусклом его свете Воробьёв развернул и прочитал:

«Вы умрёте!!! Ангел Смерти».

Первый этаж. Профессор захотел нажать обратно на десятый, но потом почему-то раздумал и вышел из лифта, а затем – на улицу. Он тупо уставился в надпись, отпечатанную на принтере.

– Иван Александрович Воробьёв? – вновь окликнули его.

Мужчина съёжился не то от морозного ветра, не то от неожиданности. Перед ним возник бородатый человек, который тыкал ему в лицо удостоверением:

– Майор Равиладзе, следственный отдел прокуратуры. Прошу проехать со мной для дачи показаний.

– Да, я… – Воробьёв растерялся, – я и шёл к вам… не совсем к вам…

– Вы получали письменные угрозы, так? Это шантаж, и мы расследуем дело.

– Да, конечно… Я дам показания. Вы знаете, тут нас с женой похитили…

Майор открыл перед ним дверь автомобиля. А тем временем Светлана в дублёнке нараспашку выбежала из квартиры, всё же решив пойти вместе с мужем давать показания. Она спустилась на лифте, затем очутилась на улице. Мимо неё прошла какая-то женщина в чёрном и села в иномарку, пикнув отключённой сигнализацией. Ивана Александровича нигде не было видно.

Спустя двадцать минут на пейджер абонента «50386» пришло сообщение: «Привет четвёртому ступившему на луну. Швейцар». А спустя ещё пару часов на пейджер абонента «50395» пришло другое сообщение: «Мой новый мобильный 8-901-ххх-хх-хх. Иратова». Человек с двумя пейджерами не замедлил набрать этот самый новый номер.

– Это Юджин. Здравствуй, Иратова.

Елена не ожидала такого быстрого контакта. Задев локтём тумбочку, она заворочалась на кровати и ответила:

– Не разъединяйся. Изменились обстоятельства.

– Хорошо, – его голос ласкал слух. Ей всегда нравился его голос. – Насчёт второго проверено. Сидит дома. Это ты молодец… – многозначительная пауза. – Насчёт третьего пока нет, но я верю. Но четвёртый уже ступил на луну, и на очереди пятый.

– Как?! – Елена вскочила бы с кровати, если бы могла.

– Говори о своих обстоятельствах, – потребовал Юджин.

– Я… то есть я… – Елена запуталась, – а кто же четвёртый?

– Мужчина. Что, Иратова, для тебя это новость? Странно.

«Профессор… Но КАК?!!! Он же в деревне, с женой!!!»

Она хотела сказать, что физически не может продолжать охрану, чтобы Юджин проверил обстоятельства взрыва и понял, что случилось. Но это она хотела сказать, когда Воробьёв был жив. Теперь осталась одна Маша. А она, Елена, из четырёх порученных ей людей спасла двоих, да и то с горем пополам. Как же она могла ПОДУМАТЬ, что может всё бросить, даже находясь в таком плачевном состоянии сама? Она жестока, цинична, но не бессердечна, чёрт возьми! Она приползёт к Маше и закроет её своим телом, если нужно. Она не должна проиграть убийце!

– Нет, всё в порядке. Всё, спасибо за информацию.

Елена сама разъединила связь. Мобильник, который должен был быть у профессора, не отвечал.

– К вам… опять она, – охранник заглянул в палату.

Елена тяжело вздохнула и прикрыла трубку рукой. Поздно, всё поздно. Жена Воробьёва спохватилась и вспомнила о ней только тогда, когда ей заявили в отделении милиции, что профессор не приходил. Что теперь стоят упрёки, сожаления, сочувствия? Они уехали из деревни, обманули её, перестав доверять… Светлану можно было понять. Но теперь уже поздно.

– Пусть зайдёт, – сказала Иратова охраннику, а затем снова обратилась к Воробьёвой: – самое страшное уже случилось. Через какое-то время вам скажут, что ваш муж пропал без вести, и я не думаю, что вам чем-то поможет милиция. Вы можете обвинить меня во всём, это ваше право. Я виновата, да. Я должна была сберечь Ивана Александровича. Простите.

Её уже никто не слушал – только частые гудки. Елена отодвинула аппарат и посмотрела на Лину, стоящую на пороге.

– Я вспылила, прости, если можешь, – Лина смотрела в пол, – нам надо быть вместе. Ты ни в чём не виновата, я забираю свои слова обратно. Мне нужна твоя помощь.

– Сегодня убили профессора Воробьёва, – тихо сказала Елена, – он был четвёртым.

Лина резко подняла голову. Во взгляде Елены было бесконечное отчаяние, смешанное с болью, и эта боль сквозила в её голосе…

– Я не смогла. Я не защитила его, ошиблась, запуталась. Всё оказалось бесполезным. Лина, это страшное подтверждение моих слов, сказанных тебе ночью. Лина, ты веришь мне?

– Я отомщу. И за него тоже, – процедила та и, сжав кулаки, села рядом.

– Веришь… Будь проклят этот убийца…– Елена говорила тихо, – что ты собираешься делать, Лина?

– Я собираюсь найти его. Я должна найти его и заказчика. Ты знаешь заказчика и думаешь, что он убьёт тебя, если…

– Нет, Лина, я не боюсь его. Но по тем данным, что у меня есть, мы не найдём его. Он скрывается, и его поиск может затянуться.

– Ты посылала ему сообщение на пейджер, – смекнула Лина.

– Этот пейджер только для моих сообщений. Мы с тобой можем поиграть с ним, но… Лина, есть пятый человек. Убийца уже ищет его. Решай ты.

– Я думаю, всё проще, Лена. Я попробую через того паренька, Жорика, выйти на киллера. А потом я займусь твоим подопечным. Расскажи мне о нём.

– Это девушка, Маша. С ней сейчас мой человек, последний… – Елена взболтнула лишнее, и Лина это поняла. Иратовой пришлось договаривать: – мне же почти никто не помогает. Агентство занимается совсем другими вещами – слежкой за неверными супругами, сбором компромата, вытаскиванием кошек из вентиляционных шахт. Поэтому мне помогали несколько хороших друзей, а теперь они нашли работу побезопасней. Я дам тебе мобильный Коли и предупрежу его. Действуйте вместе, а объяснения… Плюньте на них. Машу надо спасти. Убийца – опасен, скорее всего, из спецслужб. А заказчик… Он не Икс. Его имя Юджин.

– Юджин? – вздрогнула Лина.

Никаких ассоциаций. Но это пока. До него она доберётся. Если не убийца поможет ей, то она сама проведёт расследование. Допрос семьи Воробьёвых, этой девушки Маши, потом того «псевдотрупа», и, наконец, самой себя. Всех их что-то связывает, и она выяснит, что. Это и будет нить, ведущая к Юджину. Если же нити не получится, тогда… Тогда расколется Елена. Она уже начала, и Лина решила пока не требовать от неё чистосердечных признаний. Ей и так тяжело, бедненькой… В катастрофу попала, потеряла подругу, профессора не спасла… Пока ей нужна Елена сотрудничающая, а не Елена – враг. Её очередь – после Икса-Юджина, пусть дождётся…

Оля встретила её так, будто бы не видела ещё одну вечность. Оля тут же побежала на кухню, спрашивая на ходу, что сварганить на ужин, Оля улыбалась и радовалась ей, как никогда. И эта радость не выглядела поддельной, хотя за ней подруга пыталась скрыть и тревожный день ожидания, и выплаканные слёзы, и разделённую на двоих беду…

Эх ты, Лина… Вот кому ты всегда была дорога, дурочка непутёвая, вот кто тебя никогда не предаст…

Лина обняла подругу и поцеловала во влажные глаза.

* * *

Трупы, которые могли быть довезены до могилы, в ней и хоронились по принципу бутерброда. Так делают все, так проще и дешевле всего, и так поступал Швейцар. Перед этим на них смотрел Юджин и Генерал, а затем могильщик делал своё дело, и всё это происходило на одном из подмосковных кладбищ. Лилиана Герн была подложена в могилу внезапно скончавшегося без посторонней помощи гражданина Тюрина из города Можайск. С трупом Курбатова Швейцар решил не возиться, не тратить времени и не воровать из морга – лучшее враг хорошего. Тем более, Юджин-то убедился – посылал кого-то смотреть на жмурика. А оказалось, зря – покойник-то воскрес. Браво, Елена Вениаминовна, брависсимо! Загримировать полуживого под совсем дохлого – это надо уметь. Да и врача подкупить, санитаров всех, документ состряпать… Да, второй раунд, который Швейцар считал выигранным, оказался фикцией. Это ему сегодня сообщил Юджин.

Но вот третий раунд… Швейцар только сейчас понял, насколько великолепным было действо! Удача то сама шла в руки, то уходила из-под ног, он рассчитывал всё до мелочей, и… что-то постоянно мешало. Этот номер третий, эта дьявольская девчонка – достойный противник. Она сама решила сыграть с ним, он поддержал игру – из-за цейтнота. Теперь Швейцар знал, что Охранник тут не причём. Вообще, госпожа Иратова куда-то подевалась, и последнюю неделю вместо неё работали совсем другие люди. Но Юджин сказал, что всё в порядке, и можно продолжать. Что ж, Ангелина Михайловна, вы оказались на высоте, и если бы не условие месяца… Да, ещё эта её подружка-красавица стрелять умеет. Повезло на чердаке – но в переулке она едва не отправила его в рай. Пуля прошила плечо навылет, но из-за раны последний отпущенный ему на Егорову день пришлось заниматься лечением…

Но зато номер четвёртый последовал вслед за Лилианой – он был подсунут в могилу некоей гражданки Щербаченко, и с ним было даже проще, чем с проституткой. Здесь Иратова допустила совсем уж простой промах, и Швейцар довольно потирал руки.

Счёт два-два. Решающим будет раунд пятый.

* * *

Коля Кротин налил в стакан водки на два пальца и залпом осушил его. Сунув в рот маринованный огурец, он тяжело вздохнул и произнёс вслух:

– Ты был отличным мужиком, Серёга.

Минуло девять дней со дня смерти Монаха и троих его людей. И только сейчас Коля начал осознавать, что, согласившись остаться охранять Машу, он по сути остался один на один с маньяком-убийцей. Когда Иратова перестала отвечать на звонки, Коля гнал прочь дурные предчувствия, старался не показывать Маше своё волнение и всё время думал, как ему быть дальше. Но Елена всё же позвонила, рассказала о катастрофе и ещё много чего ему рассказала. Коля открыто высказал свои подозрения, и она подтвердила: «да, рядом с ней взорвалась бомба, и это дело рук убийцы». Она просила не говорить об этом Маше, да и вообще никому. Потом она позвонила ещё раз… Какая-то девушка, заинтересованная в поимке убийцы, должна связаться с ним. Его задача – охранять Машу минимум ещё месяц, и главное, перепрятываться – у Елены появились данные, что убийца посещал Машину квартиру в Истре, а значит, вплотную занялся ей…

После всего этого Коля хорошенько взвесил всю имеющуюся информацию – как свежую, так и полученную из бесед с Машей за это время. И выводы Кротина были неутешительными. «Почтовый псих» оказался наёмным киллером, действующим как-то странно. Зачем он выжидал столько времени? Далее. Киллера кто-то нанял, и должен быть мотив. Иратова ничего не упомянула об этом, и похоже, следствием по делу никто не занимается. Коля ещё на той неделе связался с «Ласточкой» – всё правильно, Иратова, как и Монах, давно там не работают. Значит, расследовать придётся ему самому. Далее. Убийца – очень серьёзный тип. Смерть Монаха, взрыв бомбы это подтверждают, и письма с угрозами – не детское развлечение, а чей-то хитрый план. И ещё. Маша считает, что псих хорошо ей знаком и с божьей и Колиной помощью вспомнила уже десяток людей, которые могли так «пошутить». Их всех надо проверять. Хорошо бы найти также профессора Воробьёва, которого он, Кротин, охранял в деревне, и поспрашивать поподробнее.

Это что касается киллера. Самый же большой знак вопроса Коля поставил после имён «Елена и Монах». Что ими движет? Как они узнали о готовящихся преступлениях? Когда Коля был просто филёром, знать ему всё это было совсем ни к чему. Он получал таксу и выполнял работу. Теперь же он – последний здоровый человек, способный противостоять киллеру. И коль уж сама Иратова не ответит ему, то может, ответит исполнитель, и наверняка – заказчик.

Маша вышла из ванной комнаты, и Коля еле успел убрать бутылку в холодильник. Она подошла к нему и положила руки на плечи:

– Чего грустишь? Скучно, да? Мне тоже скучно. Но ты знаешь, это гораздо лучше, чем сидеть дома с этим оболтусом и смотреть сериалы.

– Ты что, совсем не любишь своего сына? – спросил Коля.

– Да нет, люблю, конечно. Но вот месяц уже не видела его, и не хочу его видеть. А родители пусть порадуются за меня, я же работу нашла. Заработаю денег и вернусь. Правда, меня обманут, и вернусь я без работы и без денег.

– Да, ты у меня идеальный объект для охраны, – усмехнулся Кротин, – всё понимаешь, всё делаешь как нужно. Кстати, этот твой чокнутый аспирант…

– Пропал куда-то. Лена ему мозги тогда вкрутила. Он на самом деле дурак, этот Ян. А вот ты умный. Скажи, сколько нам ещё тут сидеть? Придумай, чтоб весело было, ты ведь можешь.

– Разве тебе со мной не весело? – Коля обнял Машу, – вот сейчас Лена мне поручила поймать этого психа. Она, оказывается, даже не знает, кто он. Так что, Машунька, будем вместе ловить. Не боишься?

– С тобой – нет! – Маша хотела его поцеловать, но вдруг отпрянула: – ты что, пил?

– Чуть-чуть. Обиделась, что тебя не позвал, да?

– Да ну тебя, – девушка подошла к плите, – так, что тут у нас…

– А как ты думаешь, Маша, – Коля тоже встал, – вот этому психу, ему чего от тебя надо?

– Убить меня хочет. Ты же говорил… Или Ленка говорила, я уже не помню.

– И тебе совсем-совсем не страшно?

– Конечно, страшно. Ты должен сделать так, чтобы мне было не страшно.

– Например, – Коля следил, как Маша кладёт котлеты на шкварчащую сковородку.

– Жениться на мне.

– Здравствуй, дедушка Дурдом! – Коля упал на стул и схватился за голову.

Маша наивно хлопала глазами и улыбалась. Потом сняла с руки ухватку, села к нему на колени и прошептала:

– Мы с тобой поймаем маньяка и попадём в историю. А потом пригласим Лену на свадьбу, она будет свидетелем. А потом поедем в круиз. А я знаю, кто писал письма.

– Чего?! – Коля выпал в осадок.

– Андрей Андреевич Лисицын.

* * *

Доктор Арефьев за месяц сдружился с этой милой семьёй – гигантом-Алексеем и миниатюрной учительницей Людой, и расставаться было как-то грустно и не интересно. Но он пообещал, что как только выкрадет свободный денёк, обязательно вырвется в Москву и заедет в гости к Курбатовым. Они ещё раз вспомнят, как удалось осуществить план Елены Иратовой (совсем не майора милиции, а частной сыщицы), как поправлялся Алексей после тяжёлого ранения, как Людмила ухаживала за ним и как они сообщали своим родственникам и знакомым о том, что Алексей пропал без вести – для конспирации. Они вспомнят сыщика Сергея, который оберегал их покой, и обязательно позовут в гости его и конечно, Елену, которая спасла Алексея. Доктор Арефьев, обожающий свою профессию и криминальные романы, подумал, почему бы ему самому не написать книгу – сюжет-то практически готов. А назвать его можно «Ожидание жизни» или «Голодный труп». Во втором случае, правда, получится ироничное произведение…

Возвращение домой и к повседневной жизни стало для Курбатовых праздником, и не меньшей радостью стало оповещение всех близких о том, что Алексей нашёлся. А для того, чтобы все поверили, Людмила, её муж и Монах ещё две недели назад сочинили легенду о бандитском нападении, последующем чудесном спасении, и о том, как Алексея возвращала к жизни старая добрая знахарка в глухой деревне под Рязанью, а любящая Людмила искала его по всей России.

Глава 18. Случайная жалость

С утра Лина опять собиралась в путь, и подруга опять не хотела её отпускать. Слишком сильным был шок от событий у театра Оперетты, и Олин страх сейчас мешал Лине сосредоточиться – она звонила сыщику.

– Это Николай? Вас беспокоит Лина, вас должны были предупредить. Я от Елены Иратовой.

– Можно просто Коля. Здравствуйте, Лина, мы к вашим услугам.

– Я по поводу… Маши и всего этого. Мне было бы удобно подъехать к вам и всё обсудить. Я думаю, нам с вами стоит объединить усилия.

– Да, конечно. Правило номер один – всё, что я вам сейчас скажу, конфиденциально. Я называю адрес, где мы с Машей обитаем. Город Электросталь, улица Восьмого марта…

Лина записала и, удивившись, переспросила:

– А Лена говорила, что вы в Ногинске. Это тоже конспирация?

– Мы вчера переехали. Новоселье справляем… Запишите, Лина, как проще всего добраться. Вы на машине?

– Пока нет.

Коля хмыкнул и рассказал про Курский вокзал, откуда ходят электрички, и про автостанцию в Измайлово, откуда ходят экспрессы, закончив советом такси не брать, так как дорого.

Лина подошла к дремавшей подруге, которая сквозь нездоровый сон бубнила:

– Не пущу. Не ходи, не пущу, Лина. Я боюсь за тебя. Вот сейчас встану и не пущу!

– Я буду позванивать. Не знаю, когда вернусь. Спасибо, Оленька, за всё. Я люблю тебя.

Пока Оля прогоняла остатки сна, Лина взяла собранную спортивную сумку и выскользнула за дверь.

Через два с хвостиком часа она вышла из «Икаруса» на автовокзале подмосковного города, и за полтинник добралась на «частнике» до нужной улицы и дома. Молодой сыщик ростом с неё и широкой улыбкой на лице впустил Лину в не знавшую ремонта однокомнатную квартиру. Со стен свешивались куски грязно-жёлтых обоев, потолок пятнился подтёками, а пока Лина искала, куда бы повесить куртку, на её глаза попалось несколько тараканов. Разуваться Лина не решилась и проследовала за Колей на кухню. На неё сразу же уставилась симпатичная девушка, прямо Джулия Робертс без грима, в обтягивающей водолазке и джинсах. Лина заметила грусть в её откровенно оценивающем взгляде.

– Маша, это Лина. Лина, это Маша, – Коля вдавил таракана в линолеум, – сорок баксов всё удовольствие. Горячей воды нет, телевизора нет, телефона нет. Хозяйка – не долеченная шизофреничка в пятом поколении. Я устал ей повторять, что наши с Машей лица совсем не кавказской национальности.

– Главное, топят, правда? – Лина поддержала настроение Кротина, – ну что, давайте знакомиться.

Она извлекла из сумки купленную в ларьке бутылку вермута. Закуски не оказалось – новосёлы ещё не успели сходить в продуктовый. Разлили по чашкам, молча чокнулись и выпили. Лина, даже после этого чувствуя себя совсем лишней, решила сразу же перейти к делу.

– Сразу оговорюсь, что я не помогаю Лене в расследовании. У меня своя личная заинтересованность и свои счёты с этим человеком. Я помогу вам, а вы поможете мне. Я полагаю, Маша знает, что вообще происходит?

– Конечно, знаю, – развязно произнесла та и закурила, – какой-то псих гоняется за мной. Коля меня охраняет. Мы уже в третьей квартире селимся, и каждая следующая хуже предыдущей.

– Ну, во-первых, не какой-то, – возразил Коля, – вчера ты утверждала, что это господин Лисицын, бодренький старикан из соседнего дома. Потом мы с тобой договорились, что это не он. У меня уже есть список этих самых психов, составленный нами же. Вот, – он вытащил из кармана рубашки листок и дал Лине, – в общем, Лина, наше следствие пока зашло в тупик. Нам нужны свежие факты.

– Сейчас будут факты, – Лина пробежала глазами фамилии – ни одной знакомой, – я буду говорить, а вы кивайте или не кивайте в зависимости от того, знаете об этом или нет.

Коля кивнул.

– Есть пять жертв. Из них живы я, Маша и ещё один человек. Убиты проститутка Герн и профессор Воробьёв. Киллеру отводится один месяц на то, чтобы сделать своё мокрое дело.

Коля мотал головой, как заведённый, и две пары глаз, его и Маши, медленно полезли на лоб.

– Сейчас очередь Маши. Со мной у него ничего не вышло, и я теперь здесь. Этого киллера нанял некто Икс. Иратова молчит – у неё своя игра. Наша задача – выловить киллера, его работодателя, и обеспечить Маше надёжную защиту, – Лина улыбнулась Коле и девушке – пора идти на сближение, – Елена в больнице и не сможет нам помочь практически. И чем быстрее мы всё это сделаем, тем лучше…

– Погоди, – наконец, перебил Коля, – значит, ты тоже это… Тебя хотели убить? А профессор… я же его сторожил…

– Меня хотели, и Воробьёв мёртв, – ответила Лина, – есть ещё факты. Киллер – мужчина, ездил на синем «Ниссане», работал в спецслужбах. Он рассылал письма с угрозами, а их кто-то подменил или перепутал. Пока он убивал меня, он успел втравить милицию во всё это. Дело запутанное, но только с виду. Это просто игра Иратовой и ещё кого-то. Один убивает, второй ему мешает. И всё. Переваривайте, а я пока приготовлю вопросы, – Лина долила вермута себе и хозяевам, закурила и облокотилась на стену.

Коля чесал в затылке, Маша хлопала глазами и теребила рукой хвост своих длинных волос. Коля выглядел совсем беззащитным и не знающим, с какого боку подступиться к комку из обрывков противоречивой информации.

– Продолжим. Маша, – Лина взглянула на неё, – это твой список кандидатов на роль психа, то есть заказчика?

– Ну да. Это мы составили, с Колей, – в её голосе больше не было и намёка на безразличие.

– Я называю фамилию, ты кратко говоришь, почему считаешь этого человека психом. Готова? – улыбнулась Лина и подмигнула Коле, – поехали. Дорецкий Валентин.

– Ой, Валя… – Маша расхохоталась, – это умора. Это единственный парень, с которым я переписывалась. Он откуда-то из Чебоксар или Улан-Удэ, бурят или калмык, короче, не русский. Правда, он мне перестал писать лет пять назад. А знаешь, о чём он просил меня в письмах? – Маша «стрельнула» в Колю, и тот зажмурился и закрылся руками. Лина пускала дым кольцами и внимательно слушала. – Он просил эротик-фото топ лесс, и мои фантазии. А сам такое писал… Ты себе представить не можешь! Согласись, псих.

– Понятно, – Лине показалось, что Маша выдумала этого «маньяка», – далее. Зверков Вася. Кто таков?

– На новый год я пошла на вечеринку, он там был. Он педагог, учитель английского, а сам моложе меня лет на десять. Ну, на вечеринке он мне меньше всех понравился.

– А кто больше всех? – сразу спросила Лина.

– Ну… – Маша замялась, – я понравилась Яну Хасселю. Только его здесь нет, в списке в этом.

– Кстати, зря, – вставил веское слово Кротин, – этот Ян – маньяк похуже всех Васей, вместе взятых. Он отрыл Машу в Ногинске, говорит, местные помогли, и доказывал нам с Еленой, что дескать Машу похитили из-за какого-то открытия какого-то мужика. Он брызгал слюной, но забрызгал только своё отражение в зеркале. Он даже называл Машу «Мэри», наверно, намекая на известный коктейль.

«Никто никого не любит, а ревнуют…» – подумала Лина и дописала в список Яна под номером ноль. Грязная история, но может, в ней скрыты все корни? По крайней мере, это первый мотив, заслуживающий внимания. Лина прочитала следующую фамилию:

– Никольский Владимир.

– Этой мой муж, отец моего сына. Бывший, конечно.

Лина рассмеялась, Коля подхватил, а Маша надула пухлые губки и выдала:

– Он мог меня убить, чтобы не платить алименты.

– Ладно, давай серьёзно, – Коля взял Машу за руку, – расскажи Лине про мужа.

– Муж женился на мне из-за ребёнка, содержал нас, а потом ему надоело, и он нашёл другую женщину. Он работал в нашем местном универмаге, замдиректора. Он, конечно, не сумасшедший, но он нас с Петей не любил и до сих пор меня ненавидит. Хотя я ему ничего такого не сделала…

– Коростелев И. А. Почему без имени, что ещё за шишка? – продолжила Лина.

– Потому что начальник. Он уволил меня год назад с работы, с тех пор я сижу без работы и без денег.

– Маша была рекламным агентом, – добавил Коля.

– Мы все его звали «осликом Иа». Когда он заходил в офис, мы все сразу бросались делать вид, что работаем. Чем я ему не угодила, не знаю…

– Скорее, здесь больше мотивов у тебя, чем у этого ослика, – заметила Лина.

Кротин кивнул, но Маша принялась честить начальника всеми известными ей ругательствами. Тем временем Лина изучала про себя оставшиеся фамилии и имена, как они были написаны: «Ибрагимов Ришад, Володя (зек), Фетищев, Тамара Павловна, Лисицын». Скорее всего, нет здесь нужного человека… Ян – пока лучший из кандидатов, но как раз его Маша не вписала. Понятно, почему.

– Почему двое без фамилии, а двое без имени? – спросила Лина, мысленно пытаясь ответить на вопрос «кто же».

– Просто так написано. Дай-ка сюда, – Маша вырвала бумажку у Лины, – Володя, это Мищенко, Фетищев, это Женя, Тамара Павловна, она Белова, а Лисицын – Андрей Андреевич. У меня пока хорошая память.

Лина вздрогнула. В её сознании что-то вспыхнуло, а сердце стукнуло так сильно, что она схватилась рукой за грудь. В горле пересохло, она встала и налила себе в чашку воды из-под крана. Выпив, Лина почувствовала небольшое облегчение, и удивилась самой себе: неужели всё ТАК просто? Неужели разгадка, пришедшая на ум, – правда? Или это совпадение?..

– Маша… – она подошла к ней сзади и положила руки на её плечи, – расскажи мне про человека по фамилии Фетищев.

Они с Колей переглянулись, Маша пожала плечами и произнесла:

– Мы случайно встретились. Я гостила в Москве у знакомой, а он подвёз меня до Истры, потом напросился в гости. Это было в прошлом году, летом. Ну, он такой респектабельный, «новый русский», как принято говорить. Утром он уехал, и больше я его никогда не видела.

Лина сразу поняла, что Маше неприятны воспоминания об этом мужчине. И дело не в Коле и ревности, а в чём-то другом. И Кротин, не взирая на протестующие Машины взгляды, рассказал то, что недавно вытянул из своей подопечной с огромным трудом:

– Маша и Фетищев поссорились из-за её сына. Ему не понравилось, как Маша воспитывает его…

– Да мне плевать на мнение всяких там! – неожиданно взорвалась Маша, – мой сын, как хочу, так и воспитываю!

– Это прекрасно, – сказала Лина, – послушайте меня. Этот Фетищев – тот, кто нам нужен. Не спрашивайте, почему я об этом знаю, но я уверена на девяносто процентов.

– Маша, он тебе оставлял свои координаты? – быстро спросил Коля.

– Визитку дал, по-моему, ещё в машине, – Маша опять заговорила тихо, – но у меня её нет с собой…

Пока Коля и Маша перерывали все вещи последней, Лина, не веря в то, что визитка найдётся, смотрела на приклеенный к холодильнику стикерс и мысленно играла в имена. Маша – Мэри, Женя – Евгений – Юджин. Или всё-таки совпадение? Лина поняла, что пока не разыщет этого Фетищева и не выведет его на чистую воду, не успокоится.

Маша вытряхнула из своего паспорта кучу бумажек, билетиков и несколько визиток – и, конечно, нужной не оказалось. Также была расчихвощена записная книжка, кошелёк и сумки с Машиной одеждой. На лице Кротина появилось отчаяние, когда последняя надежда на карманы пальто и брюк умерла.

– Наверно, она дома. У меня есть телефонная книга, может, я её туда сунула… – не очень оптимистично заявила Маша.

– Поехали! – Лина встала из-за стола, но потом села обратно, – чёрт, как же мы поедем?

– Наша полуразвалившаяся «бээмвуха» дышит на ладан во дворе, – ответил Коля.

– Да не в этом дело! Мы забыли, что Маше опасно приезжать домой! Её наверняка поджидает тот, кого нанял Фетищев.

– А почему ты решила, что это он? – спросила, конечно, Маша.

– Елена Иратова дала мне кое-какую информацию, и я, сопоставив факты, сделала такой вывод. Маша, если я ошибусь, это не беда. Беда будет, если мы поступим глупо и подставим тебя. Надо что-то придумать… Стоп…

Лина вдруг почувствовала, что холодок пробежал вдоль позвоночника уже во второй раз за последние полчаса. Она бросилась к своей сумочке, валяющейся на полу в прихожей. Достав изъятый у бабки Жорика конверт, она прочитала адрес и воскликнула:

– Маша, ты в Истре живёшь?

– Да, а что?

А то, что «Ахафьюшка», к которой уехал Жорик, жила именно в этом городе. Ну, этого всего не может быть, столько совпадений за такое короткое время! Лина убрала конверт и сказала:

– Я не смогу остаться с Машей, Коля. Мы с тобой вместе поедем и заскочим ещё кое-куда. Это может нас вывести на след киллера.

– Я одна не останусь! – возразила Маша и подбоченилась.

– И с нами тебе ехать нельзя. Что же делать?

Все посмотрели на Лину, и решение пришло само собой – телефон, Оля. Рассказав подруге, как к ним добраться, Лина повернулась к Коле:

– Это тот человек, которому я могу полностью довериться. Оля – моя единственная подруга, и она никогда меня не подводила.

– Ну, как знаешь, – вздохнул Кротин, – я не доверяю никому, даже собственной маме.

Перед тем, как попросить подругу приехать в Электросталь, Лина недолго выбирала между Олей и Анжелой. Анжела хорошо выполнила ответственное поручение «секретарши», но у Лины была возможность поразмышлять над этим. Тогда она упустила один нюанс – была озабочена театром, а сегодня смекнула: ей позвонил Амадей, а ПЕРВОЙ должна была позвонить Анжела – по инструкции – и сказать о том, что Амадей объявился. Анжела не позвонила, но рассказала Амадею о том, где Лина, – следовательно, нарушила инструкцию. Специально или нет, Лина пока не знает, но может, этот обман и стоил Амадею жизни? Объявись он за день до театра, и всё могло произойти как-то иначе…

Времени было уже около восьми вечера, когда Лина чуть ли не подхватила на руки вышедшую из автобуса подругу. По дороге Лина рассказала про Машу, Колю и главную версию их расследования. Оля немного расстроилась тем, что снова не будет с подругой, но с радостью согласилась охранять сон Маши.

Лина познакомила Олю со своими новыми «друзьями», а Коля получил от Маши ключи от её квартиры и описание шкафа, где лежит телефонный справочник. Поездка по маршруту Электросталь – Истра обещала быть долгой даже на машине, а терять время ни Коля, ни Лина не хотели. Вооружившись и одевшись, они пообещали приехать к утру, и оставили Машу и Олю без связи с внешним миром – «мобильник» Кротин естественно взял с собой. Девушки пообещали вести себя хорошо, а продуктов Лина закупила, когда встречала Олю.

Старенькая «БМВ», однако, бегала весьма шустро, и помчала Колю и Лину к столице. Сыщик был Лине симпатичен, и она решила рассказать ему о своих злоключениях поподробнее. Дойдя до Жорика, Лина поведала и о визите к его бабке, не заостряя внимания на вопросе «откуда она узнала её адрес». О своём отце Лина не хотела даже вспоминать.

В Москве наступила оттепель, и «дворники» усердно смывали с лобового стекла капли дождя и падающие снежинки. Навстречу, не всегда переключая фары на ближний свет, с большой скоростью двигались тёмные силуэты автомашин. В салоне «БМВ» приглушённо звучало радио, Коля рассуждал вслух об Иратовой и Монахе, Лина же обдумывала ещё одну страшную новость – смерть людей из агентства. Коля, конечно, поступил потрясающе, и заслуживает памятника при жизни. А вот Елена, солгав в какой-то там раз, потеряла в глазах Лины очередной кусочек того небольшого доверия, что ещё оставалось.

В час ночи Кротин притормозил у дома Маши, который ещё во время слежки за ней набил оскомину. Коля приказным тоном сообщил Лине, что пойдёт один, и её возражений не принял. И он пошёл, а Лина осталась, наблюдая через боковое окно за подъездом, в котором тускло светила лампочка, и за пустой скамейкой возле него. Коля скрылся из вида, и Лина тяжело вздохнула. Чтобы не заснуть, она начала хрустеть взятыми с собой чипсами, запивая их минералкой. Пистолет лежал у неё на коленях – Коля, не доверяя девушке, сам проверил его и дал добро на использование в самом крайнем случае. Лине было приятно работать с Кротиным, да и Маша держалась молодцом и выглядела совсем не трусихой.

Вдруг из подъезда Маши кто-то вышел. Лина пролила минералку на куртку и похолодела: она увидела женщину в длинном чёрном плаще с капюшоном, скрывающем лицо. Лина была на двести процентов уверена, что уже видела её и ЗНАКОМА с ней. Где, когда, чёрт возьми?! Кто же это? Пока Лина терялась в воспоминаниях, женщина проследовала к «Мазде», стоящей в десяти метрах впереди «БМВ». Лина распахнула дверь – пистолет упал на коврик, пока она поднимала его, незнакомка завела мотор. У «Мазды» включились габариты и подсветка номера. Лина сделала два шага и вспомнила. Тёзка. Так она подписалась, а потом была возле ГУМа. Ангел Смерти, конечно! Это она пришла за Машей!

Жгучее желание задержать её сменилось более разумным – не испугать. Лина никогда не жаловалась на память, и ей было достаточно одного быстрого взгляда на номер иномарки, когда та тронулась с места и уехала…

Наташа уверяла, что эта женщина – ведьма, что она насылает порчу, и Лина тогда заболела из-за этого. Лина не очень-то поверила, но сейчас, усевшись обратно в салон, поняла, что это просто сумасшедшая, которая наверняка работает на киллера. Что ж, ей тоже придётся заняться, но после.

Когда радостный Коля распахнул дверцу и сел за руль, Лина спросила, не видел ли он никого подозрительного. Кротин покачал головой, включив в машине свет и демонстрируя найденную визитку. На плотной белой бумаге – логотип в виде литеры «А», плавающей на волнах, и надпись: «Туристическая фирма «Афродита». Фетищев Евгений Алексеевич, генеральный директор». Ниже – номера телефонов и факса, адреса не было. Лина перевернула карточку и увидела ещё один телефон, написанный карандашом. Неужели удача им улыбнулась?

– В квартире не убрано, и никаких следов посторонних, – тем временем докладывал Коля, – Маша очень хорошо всё описала, я легко это нашёл. Ты по-прежнему уверена, что мы на верном пути?

– Более чем. Кстати, ты ничего не слышал про Ангела Смерти?

– Это что, подпольная кличка господина Фетищева?

– Значит, не слышал…

Лина вглядывалась в карандашные цифры, и опять какая-то ассоциация не давала ей покоя. Неужели её начала подводить память, ведь если бы она знала этот номер, то обязательно бы вспомнила…

Никто за ними не следил, и, покружив по району, Коля это понял. Маша немного объяснила, как добраться на нужную улицу, и сейчас Коля был озадачен именно этим. Он тормозил возле поздних ночных прохожих и спрашивал дорогу.

– На этот раз ты будешь сторожить машину, – сказала Лина.

Коля согласился, так как понятия не имел, что Лина хочет от этого типа Жорика. Вряд ли тот знает, где искать убийцу, и немудрено, что боится его после того, как раскололся Лине. Коле понравилась Лина, по темпераменту и цепкой хватке она напоминала Елену. Но после того, что Коля для себя узнал, недоверие Лины к Иратовой передалось и ему…

Голос старухи из-за двери раздался после того, как Лина минут пять непрерывно давила на кнопку звонка. Визит среди ночи напугает кого угодно, но Лина была готова достать Жорика хоть из-под земли и вытрясти из старухи «Ахафьюшки» ради этого остатки жизни.

– Жорик у вас? – произнесла Лина три раза, чтобы получить положительный ответ.

В щели между дверью и косяком появилась голова, очень похожая на голову московской бабки.

– Скажи ему, что пришла Лина Егорова. Пусть он выйдет на лестницу!

Сонный и рыгающий перегаром Жорик был настолько удивлён, что шарахнулся от неё в сторону. Но Лина схватила его за руку, ткнув пистолетом в живот.

– А я думал… ты это… уже того, – Жорик даже не сопротивлялся и лишь часто моргал, всё ещё плохо соображая.

– Как видишь, ещё не того, – Лина улыбнулась, – мне нужно только одно. Ты сам догадаешься или мне помочь?

– Слушай, ты это… Ты привела его на хвосте, да? – на лице Жорика отразился смертельный испуг, и Лине стало весело.

– Не бзди, не привела. В общем, давай быстрее. Если скажешь мне, тебя пристрелит киллер, если не скажешь – тебя убью я. Не завидую твоему выбору…

– Сейчас, сейчас… у меня записано… – Жорик метнулся к двери, но Лина опять ухватила его.

– Стоять! Ты должен помнить его телефон. Ты его знаешь, иначе как бы ты ему докладывал обо мне? Или он тебе сам должен звонить? – Жорик замотал головой, и Лина приготовилась запоминать, – ну?

Жорик назвал. Нет, это был не тот номер, что написан на визитке Фетищева. Но Лина не спешила ликовать, и спросила:

– Не соврал? Ты ведь меня знаешь, приду и убью! И никакая бабуся тебе не поможет!

– Клянусь матерью! – Жорик неумело перекрестился, – ты, это, своему бате не говори про меня, ладно? И этому… киллеру тоже не говори.

– За батю не переживай, он у меня как марионетка. А вот с киллером проблемы, ведь когда я ему назначу свидание, он догадается, что это ты его выдал. Боишься, да?

– Боюсь! Ты, это, сама, это, напугала тогда! А он стрелял в тебя, сволочь! Может, это… – Жорик робел с каждым словом, – может, меня с собой возьмёшь, а? Вдвоём-то не страшно!

– Толку от тебя! – усмехнулась Лина, – ладно, теперь опиши мне его внешность поподробнее.

– Ну, это… – он напрягся, пытаясь подобрать слова, – невысокий он, ниже тебя.

– Во мне метр семьдесят три. Значит, он метр шестьдесят?

– Ну, мне по плечо, – Жорик провёл рукой по груди, – нос, это, у него большой, рот маленький. Глаза маленькие, такие подлые, сволочные, голова большая, крупная. Волосы, это, чёрные, короткие. Одет был в кожаную куртку. Говорит так негромко, это, но уверенно в себе.

Лина постаралась вспомнить, что она видела, когда в неё стреляли. Дуло пистолета и тёмный силуэт. Да, невысок, но и всё. Она дополнила силуэт узнанными деталями. Амадей бы нарисовал…

– Когда разделаюсь с ним, сообщу тебе. Будешь жить дальше в своё удовольствие и никого не обижать… Положись на меня, ага?

Жорик немного пришёл в себя, и уголки его рта дёрнулись.

– Ты, это, ты смелая! Ты даже не подумала, что я тебя… ну тогда у театра… Я клянусь матерью, я не знал, что его машина там была!

– А-а-а… Да, не подумала, – Лина убрала пистолет и похлопала Жорика по плечу, – но ты видишь, я верю тебе. И ты мне верь, хорошо? Давай пять!

Лина пожала ему руку и быстро побежала вниз. Радоваться ещё рано, но пока всё складывалось на редкость удачно.

Милая Леночка! Хорошая девочка Линочка скоро утрёт тебе твой чудесный носик!

* * *

Минуло две недели с тех пор, как Ян последний раз видел Машу. Всё это время прошло для него в ожидании непонятно чего, а, скорее – всего сразу. Ян замкнулся в себе и ждал, во-первых, неприятностей у профессора Аппенлаге, а во-вторых, шантажа со стороны кого-нибудь, кто потребует у него за жизнь Маши украсть, например, результаты работ по хлорофиллу. Ещё Ян ждал известий от Елены Иратовой по поводу пойманного психа или звонка Маши, а ещё он ждал что-то такое, что прольёт свет на всю эту нехорошую историю.

Терпение Яна постепенно иссякало. Аппенлаге заявил, что он, Ян, стал менее аккуратен в работе, что наверно, у него депрессия, и надо показаться врачу. Яну казалось, что Аппенлаге что-то от него утаивает, что не зря он поставил новый пароль доступа на лабораторный компьютер, и вообще, вокруг происходит столько всего непонятного…

Надо совершить поступок, думал Ян, подобно тому, какой он уже совершил – нашёл Машу в незнакомом городе. И для начала Ян решил отправиться в гости к родителям Маши и поставить их на уши. С супругами Антоном и Лидией Кройтор он познакомился, когда провожал Машу после новогодней вечеринки, и поэтому, отпросившись у профессора после обеда, он купил торт и отправился в Истру.

Но решимость Яна поутихла, как только он вошёл в квартиру и увидел, что отец и мать Маши не одни. За наспех сервированным столом сидел какой-то невзрачный человек с маленькими хитрыми глазками и зачёсанными на пробор волосами.

– Знакомьтесь, – произнёс Антон Кройтор, высокий пожилой мужчина с почти седыми волосами и бородой, – это Виталий, старый друг Маши, а это Ян, новый друг Маши.

Ян кивнул и сразу затаил злобу на очередного Машиного хахаля. С какой ещё луны он свалился? Тут из комнаты выбежал внук Кройторов Петя и дёрнул Яна за палец.

– Здорово! Небось, по мамуле скучаешь? – заскрипел Ян своим никому не нравящимся голосом.

– Не. Мне у бабы Лиды и деды Антона нравится!

Ну и дела! Мать неизвестно где, а в этой семейке идиллия. Ян поправил очки и не зная, что делать, сел в кресло.

– Виталий, кстати, Машу ищет, – вступила в разговор Лидия Кройтор, худая женщина с короткой стрижкой, – он сказал, что три года был за границей, и вот вернулся домой. Представляешь, Ян, он нас нашёл каким-то чудом!

– Ну почему чудом? – возразил Виталий, – когда я был знаком с Машей, она ещё носила вашу фамилию. Ну, а отыскать в небольшом городе людей с этой фамилией – просто.

– Да, но вам не повезло, Виталий. И вам, Ян, – сказал Антон Кройтор, протягивая Яну чашку с чаем, – Маши нет в Истре, она уехала в город Геленджик. Недавно она звонила и сказала, что нашла высокооплачиваемую работу. Её устроила какая-то подруга в фирму по производству игрушек. Маша сказала, что у неё испытательный срок, и когда он закончится, может быть, ей придётся переезжать жить туда. Это, по-моему, Краснодарский край, очень далеко от Москвы, и мы с матерью хотим всё же отговорить дочь. Всё-таки Истра – наш родной город, а переезд съест очень много денег…

– Мне Маша говорила, что ищет работу, – вставил Ян, про себя жалея этих обманутых людей.

– А я так давно её не видел, что совсем ничего о ней не знаю, – сказал Виталий.

Петя залез под стол и начал оттуда завывать, подражая не то человеку, не то пароходу.

– Маша живёт отдельно от нас, в квартире её бывшего мужа. Ей не повезло с браком, она воспитывает Петю одна, – Лидия Кройтор посмотрела сперва на Яна, а затем на Виталия.

Беседа продолжилась, и в основном Кройторы говорили друг с другом. Виталий отмалчивался, а Ян надеялся, что этот странный старый друг уедет, и тогда можно будет рассказать родителям правду о Маше. Конечно, Елена Иратова запретила ему это делать, но он ведь хотел совершить поступок! Тем более, можно предупредить родителей, чтобы они тоже молчали…

Но Виталий не думал проявлять вежливость, и только когда Ян понял, что если ещё засидится, то опоздает на последнюю электричку, Виталий сказал:

– Если вам в Москву, то нам по пути. Я подброшу, у меня машина.

– Если Маша позвонит, скажите ей, что я заходил. Пусть даст о себе знать, – Ян поблагодарил за гостеприимство, надел пальто и замотал шею шарфом.

У Виталия был дряхленький красный «Москвич», и по дороге в Москву молчание продолжилось. Ян не знал, надо ли расспрашивать этого типа о Маше и их отношениях, Ян вообще чувствовал себя неловко и погано. Водитель тоже не проявлял к нему интереса, что Ян расценил как презрение, и скорее мечтал приехать домой.

Виталий по его просьбе тормознул на Хорошёвском шоссе. Ян бросил «спасибо» и пошёл к своему дому, не оглядываясь.

Псевдовиталий, разумеется, направился следом за ним. После стрельбы у театра Швейцар «законсервировал» «Ниссан», а затем перебил номера на когда-то угнанном и спрятанном в частном гараже перекрашенном «Москвиче».

Дома Яна поджидал сюрприз: профессор Аппенлаге оставил сообщение на автоответчике с просьбой позвонить в любое время, даже ночью. То, что услышал от него Ян, было и ожидаемо, и неприятно одновременно.

– Кто-то проник в мой компьютер. Кто-то хотел узнать о результатах моей работы. Мне необходимо провести расследование.

– Могу подыскать вам сыщика, – неожиданно для себя ответил Ян.

* * *

Лина и Коля вернулись в Электросталь ранним утром. Обе кровати были заняты, и уставший Коля завалился спать на полу между ними, постелив несколько покрывал и найденную в шкафах старую одежду. Лина дотронулась до волос сладко спящей Оли, улыбнулась ей и вышла из комнаты.

Спать, конечно, хотелось, но не настолько, чтобы не суметь с этим справиться. К тому же она покемарила в машине, а Коля всю ночь был за рулём – пусть отдыхает. Лина поставила чайник на плиту, наделала себе бутербродов с бужениной и закурила. Когда все проснутся, то захотят кушать, и Лина решила вдобавок чего-нибудь приготовить и занялась чисткой картошки.

С утра предстояло продолжать, а она толком и сама не знает, как. Первый вопрос – с поисков кого начинать? Есть предполагаемый заказчик и есть киллер. Логичнее начать со второго – так она остановит охоту за Машей и может, выяснит больше о заказчике. Теперь вопрос: как выманить киллера? Сказать, что имеется информация о Маше и сыграть второй раз в наживку? Не самый лучший вариант. Сказать, что, мол, это я, Лина, та самая, хочу остаться с вами наедине? Смешно. Взять на понт и выложить имя Юджина-Фетищева? Интересно, но чревато неизвестными последствиями. Нужно действовать наверняка. Но единственный верный вариант, что приходил пока в голову – заплатить киллеру больше, чем заплатил заказчик. Любого наёмника ведь можно перекупить, но тогда придётся продавать… наверно, всё, что есть, вплоть до квартиры.

Коля по дороге предложил натравить на киллера доблестные силы правого порядка. Лина согласилась с тем, что это разумно, но тогда начнётся следствие, и у неё не будет возможности привести СВОЙ ЛИЧНЫЙ приговор в исполнение. Ещё можно начать всё же с заказчика и с его помощью остановить киллера…

Картошка затрещала на политой маслом сковороде. Так как сковорода была одна-единственная, жарить ромштекс придётся после картошки. Лина вздохнула и постаралась сосредоточиться на своих мыслях…

Маша спала дольше всех, и её пришлось будить к завтраку. Когда все сели за ободранный столик и принялись кушать, Лина попросила у Коли «мобильник», чтобы позвонить Иратовой. Тайн от присутствующих у неё не было, и она разговаривала при всех.

– Привет, Лена. Это Лина. Как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, что позвонила, – грустно отозвалась Елена, – неплохо, но пока лежу. Ожоги постепенно проходят, пересадку делать не стали. Врачи обещают, что послезавтра я смогу встать, а выписывать собираются через неделю. Сегодня будут делать томографию…

Никогда она не говорила столько о своём здоровье. Лина поняла, что почти не интересовалась им, и ей стало стыдно.

– Лена, у меня к тебе просьба. Я знаю, ты сможешь её выполнить.

– Да, конечно. А как Маша? Почему Коля не звонит? Вы встретились? Всё у вас нормально?

– Да, с Машей всё нормально. Она очень милая и Коля тоже, – Лина подмигнула обоим, – Лен, мне надо узнать, на чьё имя зарегистрирована «Мазда» госномер Ф6985МН, и ещё… – она назвала «карандашный» номер Фетищева, – мне нужен адрес, по которому установлен этот телефон. Кстати, тебе он ни о чём не говорит?

– Нет. Продиктуй ещё раз, пожалуйста, – Елена говорила искренне, она первый раз слышала этот номер, – я всё узнаю сегодня же. Лина, позови, пожалуйста, Машу. Спасибо, что позвонила.

Лина передала трубку и поняла, что Елену замучила совесть. Ещё немного, и она расколется. Это было ясно по её голосу…

Маша подтвердила, что всё хорошо, а затем назвала ещё два каких-то телефонных номера. Когда она вернула «мобильник», Коля, пряча его в чехол, удивлённо спросил:

– Так-с, девочки, выкладывайте-с. Лина, откуда взялась твоя «Мазда»? Маша, кто скрывается за твоими цифрами?

– Это Ян, – Маша ответила быстрее, – она захотела ему позвонить.

– Эта машина вызвала подозрения возле дома Жорика, – соврала Лина.

Коля покачал головой. Оля глядела то на него, то на Лину и к счастью, ничего не понимала.

То, что она забыла о Яне, было непростительной ошибкой. Как только номер четвёртый был ликвидирован, первым делом надо было вспомнить о Яне. Этот учёный – громадное, просто-таки ужасное слабое место Маши Никольской!

Автоответчик скрипучим голосом сообщил по-русски и по-английски, что Яна нет дома, что он на работе, и что он будет очень благодарен за сообщение. «Приходите, господа воры, в пустую квартиру!» – подумала Елена и позвонила по рабочему телефону. Здесь девочка-секретусик дважды переспросила, кто говорит, а потом в ухе Елены прогремело Яново «Хассель!»

– Иратова, – откликнулась Елена.

– О да! Да, да. Вы очень вовремя позвонили! – Ян дотянулся до двери кабинета и толкнул её ногой, – я требую объяснений!

– Маша чувствует себя хорошо. Вы соблюдаете нашу договорённость?

– Я-то соблюдаю! Ещё как соблюдаю! А вот вы… и ваши дела мне очень не нравятся! Хотите знать, почему? Слушайте. Вчера у нас в лаборатории случилось ЧП. Какой-то хакер залез в компьютер и хорошенько там поработал. А вы разве не знаете, что исследования наши засекречены?! Профессор Аппенлаге в гневе! И я поверю, что вы не причастны к этому только тогда, когда: пункт первый – вы берётесь за расследование этого ЧП, пункт второй – вы отвозите меня к Мэри. Теперь я просто уверен, что эта махинация как-то связана со мной и моей работой. Вот так, и в случае вашего отказа я: пункт первый – заявляю родителям Мэри про вас, пункт второй – заявляю в ФСБ. Аппенлаге почти согласился, и я уверен, что согласится…

– Закончили? – Елена выругалась про себя, – а теперь ответьте, как же невинная девушка Маша связана с вашим ферментативным катализом? Вы несёте бред, Ян, и сами это осознаёте.

– А так! А так! – повторил разошедшийся Ян, – профессор почти догадался, что я мог вскрыть его компьютер. Я прекрасно разбираюсь в компьютерах! Он знает про Мэри, и догадается, что мне пригрозили её смертью, если я не достану материалы. Это не так, конечно, но подозрения падают на меня. Вы это понимаете?

Здравствуй, новая проблема. Оба предложенных Яном варианта отпадают. Везти его к Маше – большая вероятность того, что на хвосте приедет киллер. Правда родителям, тем паче – милиции или не дай бог ФСБ – это поднимется такая вонь, что ситуация быстро выйдет из-под её, Елены, контроля. И кто тогда будет отвечать за Машу? Эх, Ян, Ян, жаль тебя…

– Хорошо, я согласна. Ты хочешь увидеть Машу?

– Да. Немедленно! Мне нужны доказательства моей невиновности. Я запишу их на магнитофон!

– Ты увидишь Машу. Я тебе перезвоню через пять минут, жди.

Елена отключилась и, набрав номер «мобильника» Кротина, позвала Лину. Только её она может попросить сделать это. Приглашать Яна сюда, в больницу, нельзя, да и что с ним здесь делать?

– Лина, у меня к тебе просьба. Я знаю, ты сможешь её выполнить.

Лина не показала своего изумления остальным. Нет, всё-таки, Елена, ты – замечательная. Ты – то, что надо, и будет обидно, если ты вдруг окажешься Юджином.

– Я тебя внимательно слушаю, – Лина достала ручку и приготовилась писать на газете.

– Сейчас мы с тобой назначим встречу одному юноше. Он будет думать, что придёт Маша, а придёшь ты. Тебе надо нейтрализовать его и временно изолировать от общества. А потом будет видно. Этот юноша крайне опасен сейчас для Маши, и мне ничего другого делать не остаётся. Ну, как, Лина, это для тебя выполнимо?

– Выполнимо, – Лина на секунду задумалась, – я предлагаю сегодня в шестнадцать часов у памятника Вере Мухиной. Это от метро «Кропоткинская» по Пречистенке направо до одноимённого переулка и опять направо. Вопрос такой: применять только психическое или физическое воздействие тоже?

– На своё усмотрение, Лин. Поезжай одна, пусть Коля сидит с Машей. Юношу зовут Ян, он блондин в очках и обладатель узнаваемого неприятного голоса. Он будет требовать Машу, угрожать, но ты не обращай внимания. Я рассчитываю на тебя, Лина, но всё равно будь осторожна. Место встречи и время одобряю и сообщаю Яну. За ним могут следить, так что уходи от слежки. Звони мне, когда спрячешь его, ладно?

– Хорошо, Лена, давай.

Коля, Оля и Маша ждали объяснений. Лина улыбнулась всем и каждому по очереди, а затем, выдержав интригующую паузу, произнесла:

– Коля, у нас бензина много или мало?

Оля опустила голову. Всё ясно, опять она остаётся с этой Машей, а подруга опять едет к Мухиной ловить киллера. Коля показал руками крест, и Лина продолжила:

– По дороге в Москву заправимся. Нам надо будет охмурить одного паренька так, чтобы он проспался только к новому году. Оленька…

– Оленька будет волноваться, – еле слышно сказала та.

– Коль, собирайся, – Лина поманила подругу к себе и уединилась с ней в ванной, – всё будет хорошо, клянусь тебе. Я не еду за убийцей, просто надо помочь Маше и Лене. Ты ведь тоже нам помогаешь, что бы я без тебя делала?

Оля прижала Лину к себе:

– Не пущу! Не пущу тебя… Я не хочу, чтобы тебя как Амадея… Бедненький, мне так жалко его, Лина…

– Скоро всё кончится. Оля, тебе с Машей наверно скучно, я в киоске видела, продаются настольные игры. Сходи, купи, поиграйте. Главное, отвлекайся, и не думай о плохом. Никогда.

Когда Лина уходила, то видела взгляд подруги – такой отрешённый и полный страдания. Лина всё время старалась не думать об Амадее, но не получалось. Она держалась при Кротине и Маше, но сейчас сказала Коле, что догонит, и несколько минут простояла на лестнице. Она была рада тому, что, наконец, её никто не видит, и поэтому может спокойно разреветься…

Акт второй… Действующие лица – другие, но прима – опять она. Место действия – всё та же сцена. Безлюдный переулок, загруженный посольствами, каменная Мухина и тёплый для февраля денёк. На небе – стайки облаков, а под ним – многомиллионный мегаполис, обособленный организм, чадящий своими ржавыми трубами и совсем не любящий своих многострадальных жителей…

Лина курила и поглядывала на часы. «БМВ» стояла там, где несколько дней назад – такси, – рядом с воротами, ведущими во внутренний двор. Коля держал Лину под руку, и прихлёбывал «Спрайт» из бутылки.

Они уже обсудили, что будет после того, как отвезут Яна к Анжеле. Они позвонят по данному Жориком номеру, и Коля потребует от имени того деньги за выполненную в театре работу. Это очень глупо со стороны Жорика, поэтому они вызовут и его самого, и киллера на «стрелку», заявив киллеру, что, дескать, есть важная информация, ля-ля-ля, тополя… Приманка-Жорик, по общему мнению, гораздо менее ценная, нежели приманка-Маша…

Ян появился ровно в четыре часа. Он шёл пешком, и завернул в переулок, вертя головой по сторонам. Вот он заметил памятник, сощурился и направился прямо к ним. Коля узнал его и уронил бутылку на землю, а сам встал к Яну спиной. Лина сделала вид, что её вообще здесь не присутствует, и стала рассматривать окна ближайшего здания. Вот и Ян смекнул, что Лина – это не Маша и даже не Елена Иратова, а незнакомая ему девушка. Он достал карманные часы, открыл крышечку и сказал вслух:

– Я не опоздал.

– Молодой человек, можно вас на минутку? – Лина «резко» заинтересовалась Яном и улыбнулась ему.

Тот смерил памятник взглядом, потом нахмурился и подошёл к Лине. Коля развернулся, Ян не сразу его признал, и поэтому у Лины было время, чтобы обнять Яна и прошептать ему на ухо:

– Ты мне нравишься.

Коля уже был рядом с наручниками. Лина глядела через плечо Яна, и вдруг её ноги подогнулись, а сердце казалось, перестало стучать. Она увидела на противоположной стороне человека, чей мыслеобраз она недавно складывала в сознании. Может, человек был не совсем схож с его описанием, особенно из-за невесть откуда взявшейся бороды, но то мгновение направленного дула не могло её обмануть. ЭТО ОН!!!

Он шёл, даже не глядя в их сторону, как будто здесь не причём. Лина устояла на ногах только благодаря тому, что держалась за опешившего Яна. Быстро схватив Колю, она построила себе заслон из двух мужчин, спряталась за ним и негромко произнесла, глядя сыщику в глаза:

– Он идёт по той стороне справа налево. Он нанял Жорика.

Что было в Коле прелестно, так это понимание экстремальных ситуаций. Он сцепил левую руку Лины с правой рукой Яна наручниками так незаметно для них, что те, дёрнувшись в разные стороны, едва не загремели на землю.

– Лина, иди с Яном, держитесь за руки. Иди далеко, пока не найдёшь тихое местечко. Я буду его брать.

– Живым… – тихо прошептала Лина и ткнула Яна локтём, – идём со мной, ничего не бойся. Так надо.

Кротин пошёл в противоположную сторону, сунув руки в карманы.

Конечно, он узнал её. Случайных совпадений быть не может. Номер третий, Ангелина Егорова. Вполне вероятно, Охранник ведёт свою игру и решил задействовать её, эту невероятно везучую Ангелину. А может, ей самой от него что-то надо? Чтобы ответить на эти вопросы, надо продолжать пасти Яна. Вот ведь незадача – ездит на метро! Швейцар уже не помнил, когда он последний раз спускался под землю. Ещё какой-то тип крутился возле них, но вроде слинял. Надо быть повнимательнее. Хорошо, что никто не знает, как он выглядит. Все, кто это знали, уже умерли. Нет, не все, остался тот верзила, что неплохо справился с работой в театре – привёл Егорову прямо к нему. Завтра Швейцар займётся им.

Лина оглянулась по сторонам – человек с бородой исчез. Уцепившись за руку Яна, она только сейчас заметила, что у того глаза расширились и стали походи на две не моргающие медали. К счастью, Ян был в трансе и поэтому, семеня рядом с Линой, пока молчал. А девушка, понимая, что сейчас посыплются вопросы и крики «Милиция, убивают!», начала тараторить всё, что попадалось под язык:

– Знаешь, Ян, сегодня погода хорошая, птички по небу летают, дворники выходят на работу… А мы с тобой не виделись уже целую вечность плюс ещё один день. А вечность, это очень много, это десять тысяч миллионов лет!

«Сейчас киллер идёт за Яном. Коля должен увидеть это и пойти за ним. Только бы Коля не подвёл! Он должен был узнать меня. Ну и что, встречаюсь с парнем, а то, что он знакомый Маши, просто совпадение».

– Ян, знаешь, я всегда мечтала вот так вот погулять с тобой без твоих подруг, мне не нужны всякие Лены, Маши, Светы… Вот я, Лина, и я горжусь этим. Возьми меня крепче за руку, я хорошая девчонка, просто сегодня я гуляю с тобой, так надо, так надо, Ян, молчи, не перебивай меня…

«Вот этот переулок хорош. Здесь вообще ни одного человека. Будний день, все на работе. Так, надо найти помойку или свалку мусора. Обычно во дворах есть гаражи, надо забрести туда. Лучше во двор, а то мент из поста у посольства может заметить».

– Ян, знаешь, я бы женилась на тебе, если бы не одно «но». Вот ты такой умный, красивый, скромный, любишь меня, но в тебе не хватает изюминки. Изюминка – это такая вещь, которую я ценю в мужчинах больше всего…

«Отлично! Он пока в трансе, а вот это место подходящее!»

Лина и Ян оказались во дворе, который был проходным, но теперь его перерыли и он стал тупиком. Лина потащила Яна к гаражу и присела на корточки, Ян присел автоматически. Лина заметила, что его взгляд становится осмысленным, и чтобы заткнуть ему полураскрывшийся рот, впилась в него губами. Сидеть стало неудобно, и они завалились на грязный снег, причём Лина оказалась на Яне.

Внезапно прозвучал выстрел, совсем близко. Он был один, других не последовало, и Лина прижала Яна и прижалась к нему сама. Гараж скрывал их, но и Лина не могла ничего видеть. Опять завыла сигнализация – кошмар! Лина подняла голову и надела на Яна его слетевшие очки. Тот поднялся на ноги первым – Лина была вынуждена подчиниться. Коля Кротин бежал прямо к ним, размахивая руками.

– Бежим, скорее! Бежим! – кричал он.

Лина и Ян побежали навстречу, Коля увидел это, развернулся и кинулся прочь из тупика. Лина ощущала, как неудобно бежать, когда ты сцеплён с кем-то, и поэтому Коля вырвался вперёд, а они с Яном подотстали. Они бежали, виляя то направо то налево, миновали несколько дворов, одну стройку, и, наконец, Лина увидела, что Коля остановился. Он присел на лавочку возле какого-то дома, и успел отдышаться, когда подбежали Лина и Ян. С Яна пот катился градом, а лицо Лины перекосила гримаса отчаяния. Она, конечно, всё поняла, и Коля подтвердил это:

– Он следил…почти открыто, но осторожно… Он… Я за ним… Потом он свернул во двор, я за ним… Он видел вас, но вдруг развернулся ко мне. Он почти успел вытащить пистолет, но у меня есть тоже… В общем, он там валяется… Я успел проверить, он помер… Я застрелил его, иначе он бы убил меня. Он снял меня, конечно, сразу засёк. Я нашёл у него вот эту ксиву, вот… Больше ничего не успел, надо было тикать…

– Сними это! – зло бросила Лина.

Коля открыл замок и убрал наручники в карман. Лина машинально взяла картонку и сунула в куртку. Ян затряс рукой и спросил:

– Это был тот псих, что писал письмо Маше? Можно мне на него взглянуть?

– Какой ты догадливый! – Лина села рядом с Колей, выбила из пачки сигарету и глянула на Кротина: – ну, и чего будем дальше делать? Может быть, ты убил его сообщника? Может, у них шайка, а? Откуда мы знаем?

– Человек с ксивой фээсбэшника. Маленький, с бородой, с усами, это он? Пистолет у него с глушителем, всегда носит с собой.

– Да, наверно. Может, пойдём глянем на него? Я хочу убедиться! – ехидно сказал Лина, встала и подбоченилась.

– А мне чего делать? – подал голос Ян.

– Расслабься! – Лина даже не глядела на него, – иди домой, Маша скоро вернётся. Иди, иди!

Но Ян не собирался уходить. Лина с ненавистью глядела на Кротина. Нет, надо было всё делать одной и самой. Да, Коля, наверно, спас Машу, но ей-то от этого не легче! Она не видела глаз убийцы, она не ощутила его смерти, она даже не знает, кто он и почему он…Она не отомстила за Амадея и за всех остальных! Это сделал Коля? Нет, он профан, дурак, идиот! Зачем он стрелял, когда надо было подойти сзади и хряпнуть по голове?!

От невыносимого, разрывающего отчаяния Лина схватила Кротина за грудки и затрясла, повторяя лишь одно слово:

– Сволочь…

Она долго не могла прийти в себя. Коля испытал на себе все её эмоции по поводу случившегося, он прекрасно понимал её, но… если бы он промедлил хотя бы секунду там, в тупике, то лежал бы трупом вместо киллера. А в том, что это был именно киллер, они убедились. Лина чуть ли пинками заставила Яна уйти, а потом потащила Колю обратно в тупик. Он бы многое отдал, чтобы не идти туда, но как не странно, Лина застала труп в полном одиночестве. Человек с бородой валялся около груды битого кирпича, и вокруг не было ни одного любопытного. Коля всё же остался стоять на шухере, забрав у Лины пистолет, документы и сумочку…

Она первый раз видела его вблизи и могла сравнить со своим мыслеобразом. Очень похож, вот только отклеить бороду… Лина этого делать не стала, а осторожно расстегнула на трупе ветровку и прошлась по карманам жилета. Она нашла маленький плоский «мобильник», но не было никаких документов, записных книжек, и почти пустое портмоне – лишь несколько кредиток, рублёвая мелочь да триста долларов. И… фотография, с которой на Лину смотрела своими большими карими глазами Маша…

Лина где-то читала, что киллеры не носят с собой фотографий жертв. Видимо, эта появилась совсем недавно. Лина не стала трогать пистолет и задумалась, взять ли «мобильник» или оставить. Но тут раздался свист Кротина, Лина вскочила и быстро подбежала к нему…

Только в машине она вспомнила про удостоверение, изъятое Колей, и достала его. «Равиладзе Арик Вартанович, оперуполномоченный по особо важным делам». Фото без бороды, гербовая печать. И что толку от этого?! Кротин всё испортил…

Они посовещались и решили не говорить пока Иратовой про киллера. Яна тоже предупредили, чтобы он молчал и не общался с Еленой. Это было важно, думала Лина, потому что оставался ещё один шанс – Фетищев.

Оля обняла подругу, а Кротин на редкость серьёзным тоном пригласил всех собраться на кухне. И скоро Маша и Оля услышали рассказ о Яне и убийстве.

– Нам больше нечего бояться, – подытожил Кротин, – но это ещё не всё. Маша, тебе надо будет поехать с нами. Мы собираемся навестить твоего друга по имени Женя.

– Конечно, поеду! – лицо Маши сияло от счастья, – Коленька, дай я тебе обниму! Ты спаситель мой, я верила в тебя!

Маша повисла на нём, а Лина, чтобы не смущать влюблённых, взяла Олю за руку и отвела в ванную – для секретов. Предварительно она вытащила у Кротина телефон.

– Наконец-то я вижу, как ты улыбаешься! – Лина глядела на подругу, глаза которой немного заблестели, – да, Коля убил его, но ты понимаешь, что сейчас чувствую я?

– Но он убит, значит, мы отомстили за Амадея, – высказала надежду Оля.

– Да, но я этого не чувствую, – Лина набрала номер Иратовой, – алло? Лен, это я. У меня всё нормально, Ян в надёжном месте, Маше больше ничего не угрожает. Нет, он послушный, как овечка, я его просто напоила. Ему хватило ста граммов водки. Очухается, я его обработаю. Нет, хвоста за ним не было, я пару раз пересаживалась из вагона в вагон, ещё мы петляли по улицам, а ещё мы ворвались в закрывающийся троллейбус… Ладно, ещё позвоню. Ты узнала? Пишу! – Лина взяла ручку и начала писать на Олиной руке.

– Лебедянская, двадцать два, корпус два, квартира двести шестьдесят пять, – диктовала Елена, – съёмщик – Деверясова Ирина Романовна. «Мазда» принадлежит…

– Подожди, – Лина взяла другую руку подруги, – давай!

– Принадлежит Чибисовой Антонине…

– Знаешь, что, Лен, – перебила Лина, – давай про владелицу «Мазды» пока забудем. Но всё равно большое спасибо.

– Тебе тоже, Лина.

Врать Иратовой совсем не хотелось, но так было нужно. Лина кокетливо посмотрела на Олю и сжала её руку:

– Теперь твоя ладонь – хранилище совершенно секретной информации. За неё могут заплатить огромные деньжищи!

– Кто же? – Оля совсем растаяла и рассмеялась.

– Я, – просто ответила Лина, – я видела у вас пиво, пойдём, выпьем за то, чтобы эта поездка оказался удачной.

Ехать решили все вместе и немедленно. Лина была не в восторге от этого, но Коля нужен как водитель, Маша – как знающая Фетищева в лицо, а Оля ни в какую не уговаривалась отправляться домой…

В Бирюлёво удобнее всего было попасть через кольцевую дорогу, и Коля свернул на неё. День опять прошёл быстро, и каждый из сидящих в салоне старенького «БМВ» думал об этом дне и о том, что ждёт его впереди. Но никто не думал вслух, и, может, в этом и заключался успех их совместного предприятия…

Лине было тоскливо, и у неё болело сердце. Неизвестность её разрывала, и если ничего не получится сейчас, она не знала, найдёт ли ещё в себе силы для продолжения. Она неимоверно устала от всего, она устала жить, постоянно оглядываясь назад: не хочет ли кто-нибудь стрельнуть ей в спину?.. Она устала бороться с Иратовой, чувствуя, что Елена ей не по зубам. Она устала зависеть от неё и играть в чужую игру, не зная правил. Она проклинала всех, начиная от мёртвого киллера и кончая Кротиным, который его убил. Она была готова сказать: «тормози, я выхожу!», поймать такси и поехать к Фетищеву одна. Но Коля привязан к Маше и не оставит её, а Маша нужна… И Оля, которая боится за неё, а она, Лина боится за всех, кроме себя. Она устала бояться за всех… И ещё Лина чёрной завистью завидовала Маше, которая из-за своего склада ума не может осознать, что же происходит на самом деле.

Но Лина понимала, что пойдёт до конца. Амадей стоит того, и она никогда не простит себе, если проявит слабоволие, малодушие, трусость.

Оля не могла думать ни о чём, кроме смерти. Она впервые почувствовала её прикосновение, она видела, как умирают люди, и она всегда считала, что киллеры, маньяки, преступления – это где-то далеко, на страницах криминальных хроник и в новостях. Оля не могла выйти из шока – ей было страшно, страх обволакивал её, заставлял сжаться в комок и глотать собственные слёзы бессилия. Она не могла ничего изменить – и это пугало больше всего. Она не могла противостоять смерти, а то, что любимая подруга подвергается такому риску, было для неё невыносимо. Потому что Оля не знала, как будет жить, если с Линой что-то случиться…

Маша думала о Фетищеве. Зачем ему убивать её? Почему эта Лина решила, что именно Женя виновен? Бред, да и только. Она, Маша, ему ничего не сделала, да и видела один раз в жизни. Это Коля просил её вспомнить всех странных людей, вот она и вспомнила о нём. Ну и что, если он странный? Не, вряд ли это он, наверно, всё-таки это муж ей мстит. Вот с ним она и ссорилась, и скандалила, и развелась. Мужики, они не прощают, когда бабы их ни во что не ставят. Так что после Женьки надо ехать домой, а там одной сходить к мужу и поговорить. Да, надо выходить замуж за Колю, уж очень он её любит, по-настоящему! Спас от психа, от этого полудурка Яна, и когда будет нужно, он набьёт морду Володьке. Отставному мужу, то бишь.

Коля совсем не держал в мыслях мордобой, ему было также плевать на Лину, Фетищева и остальных. Он сегодня первый раз в жизни убил человека. Раньше он стрелял только в тире по мишеням, ну, и в армии… А сегодня он убил человека и испугался этому. Он справедливо боялся, что милиция, найдя труп, вычислит по пулегильзотеке его зарегистрированный пистолет Макарова. Потом найдутся свидетели, которые видели его в том переулке, и… Тюрьма?!

Он удивлялся, как Лина не понимает таких простых вещей, и не решился пугать её. Она – соучастник преступления, да и Ян тоже. Но его, Кротина, легко обвинят и осудят, и никто не будет разбираться, кого он застрелил. Поэтому спасти сможет только хороший адвокат, который пороется в прошлом убитого, уцепится за версию самообороны. На адвоката нужны деньги. А сбережений осталось не так много – после того, как он поселился с Машей, Монах не заплатил ему ни копейки… А сейчас кто ему заплатит за рискованную работу?

Вот и приехали. Машину он оставил на улице, и пригласил девушек прогуляться до высотного дома, чей номер совпадал с написанным на Олиной руке. Коля взял за руку Машу, а Оля – Лину, и слётанными парами они упёрлись в дверь с домофоном.

– Здрасти, привет, не ждали? – Коля оглядел своих спутниц, – ну, что, Лина, ты у нас мастер спорта по вранью. Тебе и флаг в руки.

– Спасибо, – Лина набрала «двести шестьдесят пять» и приложила палец к губам.

Через три длинных звонка бархатистый женский голос ответил «Алло».

– Деверясова Ирина Романовна? – прочитала Лина в микрофон по руке подруги, и, услышав утвердительный ответ, продолжила, – Вам срочная телеграмма.

– Читайте, – в голосе женщины появилась насмешка.

– Водолаз подавился жёваной морковкой и заболел. Похороны завтра в семь тридцать на кладбище. Женя. – Лина не позволила себе ни улыбки, а Коля прикрыл рот Маши ладошкой.

– Что-что? Что вы там сказали? – не оценила юмора Ирина Романовна.

– Не верите – гляньте сами, – ответила Лина, – я всего лишь почтальон.

Раздался писк, Лина открыла дверь и сказала остальным:

– Милости прошу в логово гималайского медведя, дамы и господа!

Коля поднял кверху большой палец, а Оля ещё крепче ухватилась за подругу. Поднявшись на седьмой этаж, они не промахнулись, а дверь общего коридора оказалась без замка, поэтому Лина звонила непосредственно в квартиру. Коля держал руку на пистолете, Маша спряталась за его спиной, а Оля – за Линой. Лина, сама не зная, почему, даже не достала оружие из сумочки.

Когда дверь распахнулась, Лину словно пригвоздило к полу. Сознание разорвала молния, моментально вспомнилось всё, что вывернул из памяти образ этой женщины. Причём это было совсем недавно, но она была слишком занята своими проблемами, чтобы хотя бы подумать о ней. И телефон на визитке…

Женщине было не больше тридцати, и она была потрясающе красива. Абсолютно чёрные, доходящие почти до пояса волосы, совершенный овал лица, огромные глаза, в которых утонуть – самая прекрасная смерть в мире… Аккуратный, словно выточенный скульптором, нос, слегка приоткрытые подёрнутые помадой губы, и всё остальное, скрываемое длинным облегающим платьем…

Ассоциация сразила Лину наповал, потому что она заметила то, что ожидала, когда увидела эту женщину. Она заметила мужчину, который появился за её спиной, и этот мужчина был ей до боли знаком… Находясь под гипнозом его взгляда, Лина понесла какую-то белиберду:

– Блинчики с творогом, любит цитировать Пастернака и боится самолёта, чёрных кошек и почему-то презирает тех, кто работает. Для занятий с ней сексом нужна специальная подготовка…

– Не выдержала? – спросил мужчина и засмеялся.

– Это он, – услышала Лина шёпот Маши.

Все остальные представляли собой предметы мебели. Лину начало трясти. Она уже ничего не чувствовала, она потеряла над собой контроль, но по-прежнему не двигалась. Лину трясло как в лихорадке, она глядела в его разочарованные глаза и не верила, не хотела верить… Господи, сделай так, чтобы это был не он, умоляю тебя!!!

– Это что за делегация? – наконец, подала голос Ирина.

– Это ко мне, – ответил мужчина, – Лина, останься. Все остальных прошу покинуть территорию. Тебя, Ира, это тоже касается.

– Ты с ним знакома? – сообразил Коля. Маша по-прежнему пряталась за ним.

– Уходите. Я скоро вернусь, – Лина шагнула через порог.

Мужчина вытолкал неуверенно сопротивляющуюся Ирину за дверь, кинув ей вслед шубу, а Лина повернулась и произнесла:

– Всё в порядке, не волнуйтесь. Идите к машине.

– Лина, я с тобой! – Оля сделала попытку войти, но подруга её остановила резким жестом и отталкивающим взглядом.

Дверь захлопнулась. Лина, на немного пришедшая в себя, опять встретилась глазами с мужчиной, и опять затряслась. Очертания прихожей, стены с картинами и ОН, Серёжа, в котором Маша узнала Женю Фетищева, – всё поплыло, и Лина сползла по двери на пол, уронив голову на колени и закрывшись руками от мира.

– Значит, не выдержала… – задумчиво произнёс Серёжа, – прошло-то от силы три недели. Раньше ты ждала по году. Неужели тебя так соблазнила Ирина? Впрочем, не важно, но ты нарушила наш договор. Мне жаль, Лина, очень жаль с тобой расставаться. В тебе было то, чего не было ни в ком другом. Ты сама всё понимаешь. Очень жаль…

Язык онемел, и она не могла говорить. В голове крутилось лишь одно: «это ошибка, недоразумение, случай. Он не способен, он просто другой человек, так получилось. Он не причём». Но оправдывая его мысленно, Лина просто хотела не верить. А в глубине начинающей медленно тлеть души распирала непоколебимая уверенность в том, что он – это Икс. Как бы он себя не называл… И это он виновен во всём, это он хотел…

– Молчишь? – в тоне Серёжи появилась надменность, – не ожидала меня здесь увидеть? Так я тебе дал номер телефона не ради того, чтобы ты сюда приезжала. Это была шутка, просто шутка. Ты её не поняла. Жаль.

– Мне тоже… жаль, – проговорила Лина, имея в виду совсем другое.

Так. Шок проходил и сменялся решимостью действовать. Она о нём ничего не знает. Она считала, он не способен. Он прекрасно, великолепно держался в «Каменном ветре», а сейчас её очередь. Сейчас она разобьёт его.

Лина резко встала и прошла в какую-то комнату. Сев на диван, она заметила, что он встал напротив, скрестив руки на груди. Он смеялся, он считал себя победителем. Жаль.

– Ты не Серёжа, – начала она, глядя ему в грудь, – но ты и не Женя Фетищев. Хочешь скажу, как тебя привыкли называть?

– Интересно, – на лице «Серёжи» не дрогнул ни один мускул.

– Юджин. Вот как тебя зовут, – и она, пересилив себя, поборов страх и отчаяние, глянула ему в глаза.

– Вот значит как… – его реакция была странной, но ни испуга, ни удивления пока не было, – ты решила собрать обо мне сведения?

«Правда! Правда! Правда! Неужели он такой дурак? Он держится так, словно прилетел на Марс, увидел там меня и не удивился! Нет, это не выдержка, это маразм какой-то!»

– Хорошо, Юджин, – Лина осторожно открыла сумочку, – ну теперь держись. Я называю имена. Елена Иратова!

Щёки Фетищева зарумянились, глаза забегали.

– Лилиана Герн!

Вот и пальчики зашевелились. Отвернулся, молодец, соображаешь!

– Иван Воробьёв! Маша Никольская! Достаточно? – она сжала в сумочке готовый к бою «ПСМ».

Неожиданно «Серёжа» пришёл в себя. Хотя после такого можно было сразу же сдаваться. Нет, он решил проявить глупость. Он был разочарован? Теперь я разочарована в тебе, Серёженька!

– Кто тебе выдал меня? Почему именно тебе? Почему ты всё узнала?

Три вопроса – три очка проигрыша. Каждая твоя фраза, Юджин, ведёт тебя к краху. Я не прощу тебе Амадея. Даже тебе.

– Боишься признаться? – Лина вскочила и направила на него пистолет, – ничтожество! Зачем ты заказал меня? Считаю до трёх. Один, два! ЗАЧЕМ ТЫ ЗАКАЗАЛ МЕНЯ?!

И вот здесь «Серёжа» сломался. Его взгляд потерял всякую осмысленность, его лицо перекосилось, он побледнел так быстро, что казалось, умрёт от разрыва сердца на месте. Даже волосы у него на голове зашевелились…

Лина немного оторопела. Она ожидала сопротивления, злости, ярости, но никак не безумия. «Серёжа» свихнулся. Лина невольно отступила на шаг.

– Хорошо, я могу предположить, – отчётливо и медленно выговаривая слова, начала она, – ты решил меня убить, чтобы проверить, умру я или бессмертная. Ты решил меня убить, чтобы через год похвалить за храбрость. Ты решил меня убить, чтобы станцевать на моём гробике! – Лина переходила на крик, – ты решил меня убить, чтобы узнать, на что я способна! Ты решил меня убить, чтобы сыграть со мной в игру и понаблюдать, как я буду подыхать! Ты решил меня убить, чтобы показать свою силу и власть… чтобы пустить газ и посмотреть, как буду мучиться… чтобы больше не видеть меня… не слышать меня… не встречаться со мной…

– Замолчи!!! – взвизгнул «Серёжа». На него страшно было смотреть.

– Не-ет! – орала Лина, трясясь от ярости, – не замолчу! Ты сейчас изольёшься кровавыми слезами, Серёженька! Ты сейчас мне всё расскажешь! Всё, как, зачем, почему! А я это запишу на плёнку! Ты недооценил меня… – Лина понизила голос и подошла к стоящей в шкафной нише магнитоле, – ты просто дурак…

Не сводя глаз с «Серёжи», она вставила в деку валяющуюся рядом кассету и нажала на «рекординг». Но тот как зомби подошёл к окну и простоял так с минуту. Лина держала его на мушке, молчала и ждала. Кассета наматывала сантиметры плёнки.

– Ты Егорова А. М.? – «Серёжа» повернулся. Его взгляд приобретал осмысленность.

– Что? – сперва не поняла Лина, но когда он переспросил, то ответила: – да, это я. Не прикидывайся конченым идиотом, не позорь себя. Я жду.

– Этого просто не может быть… – забормотал он, глядя на магнитофон и даже не пытаясь его выключить, – это чудовищная случайность… Я не мог знать… что это ты, я клянусь тебе…

– ЗАЧЕМ? Почему я – третья жертва? – повторила Лина.

– Мне нужен был пятый человек… Я не знал, кого выбрать… Я рылся в своей старой записной книжке, я искал неизвестно кого… Я нашёл записку с номером телефона, о происхождении которой не мог вспомнить. Я посмотрел по компьютерной базе данных – и прочитал: «Егорова А. М.». Я не знал, кто она такая… – Юджин первый раз взглянул ей в глаза, – я не знал, что это ты.

– Какое трогательное враньё! – опять заорала Лина, и пистолет в её руке дрожал, – случайно, да? Просто так, неважно, кто! Просто так решил меня убить? И всех остальных тоже?! Посмотрел номер и поставил на человеке крест?!

Внезапно Юджин упал на колени и вознёс к ней руки. Каким жалким и ничтожным показался ей прежде дорогой человек!

– Я клянусь богом, я не знал, что это ты… – залепетал он, – прости меня, пожалуйста! Я клянусь, я не знал… Я… Ты…

Она уже не слушала. Он значил для неё многое. Теперь он перестал для неё существовать. Пусть он вымаливает прощения, глупо надеясь на него, пусть врёт в лицо и боится признаться… Нет, она не следователь, чтобы допрашивать его, но и не священник, чтобы слушать его исповеди. Он уже признался в главном, но только плохо. Очень плохо, отвратительно плохо. Пусть повторит.

– Встань, имей гордость встать! – Лина стёрла катящийся градом пот со лба, – а теперь чётко и внятно отвечай: ты заказал меня? Да или нет? Ну, давай, Юджин, давай!

– Я дал тебе охрану, – ответил он, вставая.

Лина поняла, что и он всё понял. Он понял, что обречён, и сейчас начнёт искать пути к спасению, заговаривать ей зубы, тянуть время, хвататься за все предметы подряд. Теперь она не добьётся от него правды.

– Ты осталась жива. Ты выиграла, Лина, тебе грех жаловаться! Чего же ты от меня хочешь? Неужели тебе не всё равно, зачем, почему, как?

Шанс узнать правду есть. Для этого надо рискнуть жизнью. Насколько она знает «Серёжу», насколько она знает Юджина, он любит игры. Надо дать ему козыри, и тогда он обязательно начнёт игру. Он не сможет удержаться и попадётся.

– Откуда уверенность, откуда столько смелости?! – цинично повысила тон Лина, – да, я выжила, но тебя мне никто не выдавал. Сама вычислила, понял?

– Ты не ожидала здесь увидеть именно меня. Ты хотела Женю Фетищева, а не Серёжу. Ты не знала, что я – это Юджин. Иратова тоже этого не знала.

– Конечно, не знала, – Лина водила пистолетом по воздуху, целясь ему то в лицо, то в грудь. Рука начала затекать. – Ты хорошо придумал в «Каменном Ветре» с «мобильником». Специально попросил водителя позвонить, и дал его мне… Ты рассказывал мне байки про убийц тогда, когда за мной шла охота. Ты очень хорошо выдержал. Молодец…

– Да уж, – Юджин подошёл к магнитофону и выключил его, – рад, что твоя истерика прошла. Нам пора договориться.

– Минутку, – Лина толкнула ногой дверь в смежную комнату, – сейчас, только переоденусь.

Она очутилась в спальне с единственной и неубранной, зато огромной кроватью и прикрыла дверь. Расстегнув куртку, она перевела дух, затем разрядила свой пистолет и ссыпала патроны в карман брюк. Прислушавшись, Лина замерла – тишина. Она дала ему шанс, и сейчас он им воспользуется. Аккуратно приоткрыв дверь, она выставила руку с оружием вперёд. Тут же Лина почувствовала удар сверху по руке, пистолет выпал, и в тот же момент был поднят Юджином и направлен на неё.

– Тебе стало дурно, да? Немудрено! – Юджин толкнул её, Лина безропотно отступила в спальню, – садись на кровать, чтобы я тебя видел! Вот так вот. Хорошо, теперь ты моя заложница. Твои друзья выпустят нас отсюда.

Лина сняла куртку и положила ногу на ногу. Страшно хотелось курить. Она расстегнула кофту и верхнюю пуговицу блузки.

– Чего молчишь? Не ожидала? Эх, ты! – Юджин улыбался так же, как Серёжа – в «Каменном ветре», – я разве тебя когда-нибудь обманывал?

– Будь добр, угости сигаретой, – Лина не смотрела на него.

Он достал из кармана рубашки пачку и бросил ей. Зажигалка оказалась в пачке, и Лина жадно затянулась. Всё, он готов. Пошёл на примирение.

– Так вот, мне очень жаль, что всё так получилось. Но я сказал тебе правду. А чтобы ты поверила окончательно… – Юджин продолжал целиться в неё.

Нет, он, всё же, плохой профессионал. Он никогда не сможет убить сам. Иначе он бы давно понял, что оружие разряжено. Лина смеялась про себя, курила и слушала рассказ Юджина:

– Я всем дал шанс выжить, поэтому нанял охранника. Но у меня были веские причины, чтобы убрать четверых людей из этого мира. Я никогда тебе о них не расскажу. Но у меня много денег, связей и возможностей. Гораздо больше, чем у тебя. Поэтому я изменю условия игры. Я отзову охранника и дам команду киллеру вместо последней пятой жертвы убрать тебя. Я потеряю на этом уйму денег, но так уж получилось. А сейчас, когда мы выйдем, я испарюсь. И ты больше никогда…

– Киллер больше не работает на тебя, – как бы невзначай бросила Лина.

– Что?! А ну повтори! – Юджин подскочил к ней с пылающим злостью лицом и ткнул пистолетом в грудь.

– Спокойно! – Лина отодвинула его руку и, вытащив из кармана брюк ксиву опера Равиладзе, швырнула на пол.

У него был шанс рассказать правду, он им не воспользовался. Лина, видя, как он нагибается, чтобы поднять удостоверение, схватила его за руку. Юджин нажал спуск – раздался сухой щелчок, и Лина вцепилась зубами в его запястье. Юджин заорал от боли, а пистолет со стуком упал на паркет. Лина подобрала его и бросилась вон из спальни. Её топила волна ненависти к этому человеку без имени. Она вспомнила Амадея – любимого Амадея, единственного из мужчин, которого она не променяла бы и на сто Серёж. Она вспомнила, зачем она здесь, ради чего она здесь. Она вспомнила все встречи с Серёжей, своё ощущение от них и свои чувства к нему. Он убил это всё. Просто так или из-за каких-то денег – какая теперь разница?! Она думала о нём как человеке не из этого мира. Он оказался ОБЫЧНЫМ.

Она стояла у двери в прихожую и вставляла в обойму патроны, когда он вышел из спальни с ксивой в руках. Он тупо смотрел на неё, осознавал услышанные слова и упускал возможность броситься на неё. Во всех банальных голливудских боевиках бандит всегда медлит, вместо того, чтобы стрелять, и таким образом даёт шанс положительному герою. Но она не будет медлить. Она не бандит, но она и не положительный герой…

Лина спокойно нацелила пистолет, и только тогда он спохватился и помчался на неё. Её опять затрясло, она видела его безумное лицо и видела свою смерть в его глазах.

– Убийца!!!

Она заорала, зажмурилась и выстрелила первый раз. Он сбил её своим телом. Падая в пустоту, ничего не видя, не слыша, не чувствуя, она продолжала выкрикивать только одно слово и после каждого крика стреляла.

– Убийца! Убийца! Убийца…

Она провалилась в бездну и больше ничего не помнила.

Глава 19. Юджин

Около года назад, в один из первых весенних дней, Елена Иратова припарковала родительские «Жигули» рядом со своим домом в Марьиной Роще и взяла с заднего сидения два пакета с продуктами. Сегодня ей дали новое задание, и она полдня обсуждала его в компании директора детективного агентства и его клиента. Суть пикантного задания заключалась в том, что надо было сыграть богатую и загадочную подругу одного из конкурентов клиента, предварительно втёршись к тому в доверие, и появляться с ним на светских тусовках, затем на деловых переговорах и так далее. Цель – собрать информацию о его бизнесе, контактах, связях. Задание трудное, опасное и невыносимо скучное, и конечно, кроме неё больше некому его выполнять! Даже обещание хорошего гонорара и двухчасовое убеждение со стороны директора с огромным трудом заставили Елену сдаться и с завтрашнего дня начать работать. Её уже снабдили документами, легендой и деньгами на карманные расходы.

Около подъезда курил высокий мужчина с двухдневной щетиной на лице. Мода не бриться Елене не очень нравилась, но, оценив его костюм и браслет на левой руке, она сразу поняла, что он дожидается именно её. Поэтому она просто остановилась рядом и подождала, пока он заговорит.

– Иратова Елена Вениаминовна?

– Ну, зачем так официально. Выберите что-нибудь одно: или имя, или фамилию, или отчество, – ответила она.

Щетина старила его, а так на вид – лет тридцать. Умный уверенный взгляд, можно сказать, солидный.

– Где мы можем поговорить?

– Ну, коли вы знаете, где я живу, то не пригласить к себе я вас не могу.

Следующую фразу он произнёс, когда не раздеваясь прошёл за Еленой в комнату, где царил утренний бардак одинокой женщины.

– Я о вас наслышан. Господин Пахомов называл вас «хитрой лисой».

– А ещё червяком, земляным червяком! – рассмеялась Елена.

С этим типом всё ясно, он может не продолжать. Господин Пахомов – это водитель дипломата из Сьерра-Леоне, что едва не развёлся со своей кристально честной женой.

Незнакомец улыбнулся, и это было хорошим знаком. Елена не любила людей без чувства юмора, этаких твёрдолицых гранитных изваяний, говорящих лишь междометиями.

– Я забыл представиться. Юджин, – он протянул руку с серебряным перстнем.

– Елена, – она пожала её, – вы хотите предложить мне работу в частном порядке, минуя мою контору? Между прочим, господин Пахомов составлял договор. А во-вторых, я чрезвычайно, просто фантастически занята. Я была очень рада знакомству… – Елена вновь протянула руку, недвусмысленно давая понять, что разговор окончен.

– На этот раз вы ошиблись. Дело в том, что я пришёл за другим. Вы мне нужны, Елена.

– Я вам нужна? – переспросила она, – тогда как кто? Если не как детектив, то как женщина? Тогда вы пришли не по адресу. Давайте в открытую, Юджин.

– Хорошо. Человек, которого вам предстоит обрабатывать по поручению другого человека, два часа назад скончался. Завтра вам придётся вернуть аванс, и последует интересная разборка. Ваш наниматель имеет хорошие шансы быть засуженным до смерти.

– Спасибо, что предупредили. Вы наёмный убийца, что ли? – Елена постаралась сохранить хладнокровие.

– Нет, я бизнесмен. И я пришёл за тем, чтобы взять вас на работу к себе в фирму. Только не отмахивайтесь сразу! – Юджин предупредил её жесты, – никакой грязной работы, никаких афёр и махинаций…

– Знаете, чем всё это пахнет? – Елена решила, что пора брать быка за рога, – так я вам скажу. Дерьмом это пахнет, уважаемый Юджин. Вы оказались в курсе конфиденциального дела, сейчас предложите кучу денег ни за что. Я не играю в такие игры. После этого вы предъявите мне улики, начнёте шантажировать и просить убить вашу престарелую бабушку, чтобы огрести миллионное состояние. Бросьте!

– Вы меня неверно поняли, – мягко возразил Юджин, – просто мне нужен помощник, деловой помощник. Пахомов рекомендовал вас, а я ему доверяю. А про дело мне рассказал ваш клиент. Так получилось, что мы все знакомы, понимаете? Когда встречаются трое приятелей, им есть о чём посплетничать.

– Ну, что мне с вами делать? – Елена развела руки в стороны, – где ваш офис хоть? Давайте посижу, поохраняю за пятьсот баксов в месяц. Устраивает?

– Вы что, серьёзно? – Юджин захлопал глазами.

– Серьёзней не бывает. На большее всё равно не соглашусь, как бы вы не извращались.

На следующий день, когда информация Юджина подтвердилась, Елена уволилась из «Ласточки». Ей нужен был отдых. Через пару-тройку месяцев она вернётся обратно, где её всегда ждут с распростёртыми объятиями, или пойдёт в какое-нибудь ЧОП, или уедет к родителям в Ригу. А сейчас ей просто необходим глоток свободы…

Сидя совсем не в униформе, а в обычном деловом костюме за столиком консультанта, она могла позволить себе расслабиться и жить так, как в голову взбредёт. Она сделала ремонт в своей квартире, потратила все накопленные средства и приобрела отличную машину – «Шевроле-блейзер». Юджина она видела нечасто, но весь персонал туристической фирмы «Афродита» лебезил перед ней и чуть ли не выстраивался в очередь за автографом. Она узнала, что Юджин – это просто Евгений, что как любому гендиректору, на работу ему можно не ходить, что у него, по слухам, есть два ресторана, в центре Москвы и в подмосковной Рузе, и что у них всех надёжная «крыша». Она узнала также, что услугами фирмы Юджина пользуются известные и богатые люди, что здесь – лучшие индивидуальные туры во все концы планеты, и что «новые русские» очень любят отдыхать в Африке и устраивать там сафари…

Через два с половиной месяца Юджин пригласил её в свой ресторан. Она, конечно, пошла, предупредив заранее, что заказ будет делать за свой счёт и всё остальное – только по её желанию. Она ждала новых предложений, и разговор об этом начался только в его «Мерседесе» уже после того, как неофициальная часть встречи закончилась.

– Я хочу, чтобы ты стала моим телохранителем, – произнёс он.

– А я не хочу быть твоим телохранителем, – заявила она.

– А почему? – он дал команду водителю трогаться.

– А потому, – она решила завтра же вернуться в «Ласточку», – женщина-телохранитель рядом с серьёзным мужиком – это смешно. Тебя поднимут на смех все твои знакомые. А меня будут воспринимать как очередную твою подружку лёгкого поведения. Зря ты испортил своим предложением сегодняшний вечер.

– Ещё не всё потеряно, – попытался возразить он.

– А у тебя проблемы? – спросила она.

– Нет, у меня не бывает проблем, – сказал он откровенную глупость, – но мне кажется, тебе скучна твоя работа. Я не хочу, чтобы ты уходила.

– Тогда соблазни чем-нибудь пооригинальнее.

– Хочешь быть начальником службы безопасности? Это как раз должность для тебя.

– Пооригинальнее, а не покруче, – она вздохнула.

– На самом деле делай что хочешь, – неожиданно сменил тон Юджин, – начбез у меня и так неплох. Бывший десантник, Афган прошёл, боевые награды имеет. Ну, а ты кто? У тебя за плечами спортивная школа да кружок «Умелые руки». Весь твой опыт дружбы с богатенькими потаскухами в расчёт не принимается.

– Между прочим… – она была оскорблена, хотя и понимала, что он нарочно издевается, – секция айкидо в моё время была единственной в Москве. А звание мастера спорта по стендовой стрельбе ты тоже в расчёт не принимаешь?

– Все эти даны, пояса и кубки ни хрена не стоят. Ты хоть раз лежала в окопе или горела заживо в «бэтээре»? Ты шла по минному полю с сорока килограммами снаряжения на себе? Ты видела смерть в лицо?

– Будто бы ты видел… – окрысилась она.

На этом беседа исчерпала себя. Её довезли до дома, и Юджин даже не попрощался. Елена, разумеется, не вернулась в «Ласточку». Вызов был брошен, и она ждала случая ответить на него. Случай быстро представился.

В офис мог зайти кто угодно – пройти потенциальному туристу через дверь с видеодомофоном было проще простого. Двое здоровенных мужиков улыбаясь подошли к её столику, где стояла табличка «консультант», и один из них спросил:

– Где главный?

– Сейчас я узнаю, – Елена потянулась к телефону, но второй верзила придавил её руку к столу:

– Тихо, не надо звонить. Он нас не приглашал. Ты поведёшь.

Елена отрицательно покачала головой. Далее последовал бросок «неба и земли», а второму она просто врезала ногой в пах. Первый верзила, валяющийся у неё в ногах, завопил от боли – Елена стоя держала его за руку и потихоньку ломала. На шум набежали менеджеры, секретари и бухгалтеры. Левой рукой Елена подняла первого верзилу, а правой схватила руку второго, и так вывела из помещения.

Через неделю Юджин пригласил её в свой кабинет. Секретарша внесла кофе, Юджин капнул себе в чашку «Реми Мартена» и вопросительно глянул на Елену.

– Твоих рук дело? – начала она.

– Пустяки. Это так, дилетанты. Сейчас попьём кофе и покатаемся по городу.

Это испытание она тоже легко прошла, потому что ожидала его. В Измайловском парке к ним подошёл мужчина и попросил прикурить. Когда рука мужчины полезла в карман якобы за сигаретами, Елена сшибла того с ног, придавила коленом шею и извлекла из кармана незнакомца пистолет. Газовый.

Отпустив мужика восвояси, Елена повернулась к стоящему в стороне Юджину:

– Хватит утаивать, говори, чего ты от меня хочешь!

– Ничего, совсем ничего, – Юджин усмехнулся, и они пошли обратно к машине.

Он умел интриговать, нашёл её слабое место. Понимая, что попалась на крючок, Елена ничего не могла с собой поделать. С другой стороны, она уже была увлечена, и сама не хотела останавливаться. Ей понравилось, чёрт раздери этого Юджина!

– Я хочу убить человека, – ошарашил её он, когда они вновь сидели в кабинете спустя полмесяца после случая в парке.

– Нет уж, киллером я не буду! – отрезала она.

– Говорят, сложно только первый раз. А потом входишь во вкус и становишься маньяком, – Юджин держал в руках остро заточенную саблю, ножны от которой висели на стене, и поглаживал блестящую сталь.

– Ну, становись. Только мне не верится, что-то, – Елена отхлебнула кофе.

– И ты будешь спокойно сидеть и слушать? Ты не веришь, что я способен? – Юджин привстал с кресла за две тысячи долларов.

– Нет, не верю.

– Спорим? – он протянул ей правую руку.

Вот и доигрались. Елена, в общем-то, не предвидела такой поворот событий. Нет, она не может так спорить, ведь этот Юджин завтра пришлёт ей чью-нибудь голову в посылке и как ей с этим жить? Ему надо подлечиться у психиатра, может, посоветовать?

– Нет, я не буду, – отказалась она.

– Не веришь и боишься. Ты просто боишься, Иратова!

Первый раз он назвал её по фамилии. Осталось только по отчеству!

– Ты сдрей-фи-ла! Знаешь, когда я, будучи зелёным юнцом, сосал бычки за школой, то не дрейфил. И когда «гноил» трамвай, тоже не дрейфил, и когда спёр у отца его зарплату, не боялся порки. Потому что иначе я бы не стал тем, кем стал. Понятно, Иратова?

– Ну хрен с тобой, Фетищев, спорим! Но с одним условием! – она протянула руку.

Он сжал её руку до боли, но она вытерпела. Он нажал кнопку на телефоне и спросил:

– Условие.

– Я буду охранять того, кого ты собираешься убить.

– Согласен, – Юджин глядел ей в глаза и улыбался, – а на что спорим?

Тут вошёл зам генерального – полный мужчина в очках.

– На шоколадку, – не моргнув глазом, ответила Елена, – Игорь Петрович, разбейте, пожалуйста.

Она слегка подула на свою руку. Она не знала, что у Юджина такая железная хватка, и думала, что этот дурацкий спор забудется.

Она заблуждалась.

В палате была тишина, которую нарушало лишь мерное постукивание секундной стрелки настенных часов. Рядом с кроватью Елены сидела Лина, которая с замиранием сердца слушала рассказ, ловя каждое слово и стараясь не пропустить ничего важного. Коля Кротин стоял у окна, подёргивая за шнур, открывающий жалюзи, и тоже молчал…

Елена начала говорить после того, как они с Линой воспроизвели кассету, что записалась в квартире Фетищева. Иратовой не требовались доказательства смерти киллера и Юджина – она поверила Лине на слово. А перед тем, как приехать к ней в ожоговой центр, Кротину и компании пришлось пережить немало неприятных, просто отвратительных минут…

Машу Коля посадил в «БМВ», а он сам, Оля и Ирина стояли в коридоре за дверью. До них доносились приглушённые крики, и Коля сдерживал женщин, чтобы не вмешивались. В кармане шубы Ирины были ключи, она меньше всего понимала, что происходит, и рвалась вернуться в свою квартиру. Коля, понимая, что рискует, оставив Лину наедине с Фетищевым, не пускал никого по одной простой причине: Лина не простит ему, если он второй раз сделает всё не так. После прокола с киллером она заставила его прислушиваться к её словам…

Но когда раздались выстрелы, Коля не мог больше бездействовать и крикнул Ирине «Открывайте!». Он первым влетел в гостиную с пистолетом в руке и увидел лежащих на залитом кровью ковре Лину и Фетищева. Оля, не помня себя, бросилась к подруге, Ирина замерла в оцепенении, схватившись руками за голову. Коля тоже нагнулся к Лине, затем осмотрел Фетищева. Он остановил рыдания Оли:

– Она жива. Это кровь Фетищева. Она убила его.

Ирина никак не реагировала, хотя Коля опасался сейчас только её. Ничего не оставалось делать, как припугнуть её, иначе им уже не выкрутиться. Он подошёл к ней вплотную и встряхнул:

– Вы благоразумная женщина. Вы понимаете, что бывает со свидетелями преступления. Я совсем не горю желанием убивать вас.

– Это… моя квартира… – прошептала Ирина, отвернувшись от трупа.

Оля трясла Лину, и та приходила в себя. Коля сознавал, что соседи наверняка вызвали милицию. Оставались считанные минуты, чтобы замести следы, и он заметался по квартире. Нужно хватать всех и сматываться, а ночью вывезти труп. Да, но Ирина… Тем более, Фетищева хватятся, а перед домом наверняка стоит его машина… Что же делать?

Лина встала и совершенно пустыми глазами оглядела окружающих. Она видела испуг на лицах Оли и Ирины, растерянность и отчаяние на лице Коли. Лина подошла к магнитофону, вытащила кассету и дала Оле:

– Возьми и спрячь.

Потом она как зомби прошла в спальню и принесла оттуда свои вещи, вручив их подруге. Все наблюдали за её действиями, следующее из которых было крайне оригинальным. Лина подобрала с пола полностью исстрелянный пистолет, вытерла его о брюки и вложила в руку Ирине. Кивнув Коле и Оле, она сказала:

– Пошли.

– А я?! – опешила Ирина, глядя то на оружие, то на Лину.

Едва выйдя из квартиры, все трое побежали вниз по лестнице. Только в машине, когда отъехали довольно прилично, Коля ответил на нетерпеливые Машины вопросы:

– Маша, мы высадим тебя у метро, езжай домой. Ты ещё успеешь на электричку. С психами покончено, можешь больше ничего не бояться.

– А Женя? Это он, да? – девушка задёргала Колю за рукав.

– Да, это он. Меньше знаешь, Маша, – крепче спишь. У нас ещё есть неотложные дела, а ты можешь рассказать родителям, что не прошла испытательный срок. Ты же умница у меня, правда?

– А ты приедешь ко мне?

– Конечно, приеду. И все твои вещи привезу, обещаю.

Когда Маша вышла из машины, Коля не стал сразу трогаться, тяжело вздохнул и повернулся к девушкам. Лина и Оля сидели, прижавшись друг к другу, и всхлипывали.

– Лина, дело дрянь. Ты это понимаешь?

– Ты же оптимист, Кротин. Что паникуешь раньше времени? – Лина крепче прижала к себе подругу.

– Ирина опишет всех нас, она не дура, чтобы подставляться. Эксперты найдут наши следы и твои отпечатки. Поверь мне, Лина, я, конечно, оптимист, но не идиот. На нас повесят убийство Фетищева. Я хоть правду сказал Маше? Заказчик был он?

– Да, Коля, это был он. Поехали к Иратовой. А что до Ирины, скажи, кому она нас выдаст?

– Ну, опергруппа приедет…

– А если не приедет? А если она не будет её вызывать?

– Добрые люди наверняка позвонили по «02». Стрельбу-то все слышали, Лина. А если даже не позвонили, то эта дамочка не из тех, что простит убитого сожителя.

– Коля, мы с тобой думаем о людях по-разному. Я считаю, что она испугается быть обвинённой и сама избавится от трупа. Ты считаешь, что она нас заложит. На этом и поставим точку.

Коля решил, что Лина просто свихнулась после убийства. А Лина чувствовала необычайную лёгкость и свободу, будто человек, несправедливо оклеветанный и всё-таки оправданный на суде. Шепча подруге на ухо «я отомстила», Лина приводила Олю в ужас, а сама уже ничего не боялась.

…Прошло ещё три месяца, и Елена Иратова собиралась вернуться в «Ласточку». Директор звонил ей каждую неделю и просил это сделать, пару раз проявлялся и Монах, просивший о том же. Она не знала, что он тоже уволился, а только лишь предполагала, правда, пока оставляя эти предположения при себе. Она заскучала по своей прошлой работе и по Сергею, но Юджин, будто бы предвидя её настроение, вновь пригласил её в ресторан. На этот раз он завёл беседу прямо за столом, решив, видимо, совместить приятное с полезным.

– Помнишь наше пари?

– Да, – ответила она машинально, и внутри у неё всё похолодело.

– Это хорошо. Я тоже. Дело в том, что я нашёл человека для выполнения поставленной задачи. Мне осталось только найти тех, кого тебе придётся защищать. Я знаю их, просто надо выяснить их местонахождение. Когда всё будет готово, я сообщу тебе и ему.

– Зачем? – обречённо спросила Елена, понимая, что Юджин теперь пойдёт до конца.

– Потому что я решил. Я решил, что им не жить на этом свете. Но у них будет шанс, и этот шанс – ты.

– Зачем ТЕБЕ это нужно? Что ты будешь с этого иметь?

– Мы поспорили. Это дело принципа. Можешь не верить.

– Не верю, – солгала она.

– Не пытайся мне помешать из-за своих благородных устремлений. Ты видишь, я играю честно. Не пытайся обмануть меня. Я тебя никуда не отпущу, даже если ты захочешь скрыться. Не натравливай на меня своих детективов. Не ходи к ментам. Не ройся во мне, Иратова.

Всё это стало для неё неожиданностью. В том, что Юджин ненормальный, она убедилась. В том, что она не лучше его – тоже. Он не даст ей ни малейшей зацепки. Но кто, кроме неё, поможет тем несчастным, которых Юджин уже обрёк на смерть?

Как всё тупо, противно, мерзко… Как она ненавидит этого человека и…любит одновременно. Любит за то, что никто в мире, кроме него, не способен на такое. Любит за то, что он честен с ней, и она не понимала, почему ТАК доверяет ему, как никому другому. Он не будет юлить, подставлять её, осуществлять с помощью неё свои грязные махинации.

Если бы она не любила его, то убила бы на месте.

Теперь она только ждала. Ждала, когда же Юджин соизволит снова заговорить с ней, и морально настраивалась на эту беседу. От Юджина можно ожидать чего угодно, и она будет вынуждена согласиться с этим «чем угодно». Она по-прежнему оставалась «консультантом» в его фирме и ждать пришлось достаточно долго – ещё несколько месяцев.

Это был новогодний подарок Юджина. Они отметили наступивший девяносто пятый в маленьком ресторанчике «У Фомы», где Юджин был завсегдатаем, правда, об этом Елена до сих пор не знала. Юджин произнёс несколько дурацких тостов, а потом пригласил в машину. Иратова молчала, видя, что Юджин тоже имеет нервы, и все его слова и жесты натянуты. Водителя он куда-то отпустил, сам сел за руль, и, включив обогреватель салона, произнёс:

– Сегодня начало.

– Я слушаю тебя. Я готова, – быстро ответила она, чтобы раскрепостить собеседника.

– Я сообщаю тебе правила. Запоминай. Эти правила – закон, и он таков… – Юджин сделал паузу, он не глядел на неё, – пять потенциальных жертв. Киллер сегодня разослал им всем письма. В них одна фраза: «вы умрёте таким-то по счёту». Я и он знаем последовательность. Ты – нет. Киллер начинает охоту через неделю, седьмого января. Он будет неукоснительно соблюдать указанную в письмах последовательность. Ты начинаешь действовать тоже через неделю, то есть седьмого числа. За это время письма должны дойти до адресатов. Я это придумал ради упрощения твоей задачи, поскольку потенциальных жертв пять, а не одна, и тебе трудно будет распятериться…

– Один на один? – перебила Елена, – я и киллер. И всё?

– Я не вмешиваюсь в происходящее. Киллер не имеет права убивать не сам. Ты можешь задействовать сколько угодно народу. Киллер может иметь помощников, но я повторяю, убивать он будет только сам.

– Это невозможно контролировать, – возразила Елена.

– Трудно, Иратова. Нет ничего невозможного, поэтому положись на меня, – Юджин бросил на неё взгляд, – я продолжу с твоего позволения. Киллер постарается не допускать лишних жертв и лишнего насилия по отношению к родственникам жертв, если это будет зависеть от него. Ты при общении с жертвами не должна выдавать им истинных причин твоих действий, а также привлекать милицию и силовые структуры. Это главное правило спора, не так ли?

– Это невозможно контролировать, – повторила Елена.

– Я не могу приставить к нему и к тебе церберов, – ответил Юджин, – итак, на каждую жертву киллеру отводится один месяц. Этого хватит, чтобы надёжно спрятать человека или вытащить его из-под земли. Если жертва погибает, он переходит к следующей по списку. Если проходит месяц, а жертва жива, он также переходит к следующей по списку. Теперь о связи со мной… – Юджин протянул ей бумажку с номером, – это номер пейджера. После одного месяца, если жертва осталась жива, ты звонишь на пейджер и говоришь: «такой-то номер остался на Земле». Запомнила номер? – он взял бумажку и запалил её, выбросив пепел в окно, – другой связи со мной не будет. Никаких других сообщений ты мне присылать не должна. Я всё равно не откликнусь. Я исчезаю, сегодня же. Фирма остаётся, а я исчезаю, не пытайся меня найти. Я знаю твой мобильный, и буду звонить, чтобы сообщать о смерти какой-либо жертвы после сигнала киллера на мой второй пейджер. Я буду говорить: «Такой-то номер ступил на Луну. На очереди такой-то». Свои координаты я изменяю, и тебе будет очень проблематично узнать новые. И лучше этого не делай, у тебя другие задачи.

– Хорошо, – согласилась Елена, пытаясь справиться с волнением.

– Теперь жертвы, – Юджин дал ей листок с распечаткой, – тут имена, домашние адреса и телефоны. Это всё. Точно такой же листок есть у киллера. Все живут в пределах Москвы или области, так что проблем не будет. Ну, и самое главное. Первое, – он неожиданно положил руку ей на плечо, – меня не существует. МЕНЯ НЕТ. Да?

Елена чувствовала, что теряет уверенность в себе. Этот человек подавляет её, превращает в ничто.

– Да, тебя нет, – глухо произнесла она.

– И второе. Ради чего я это затеял. Ты это понимаешь?

– Из принципа. Ты уже говорил.

– Вот и хорошо. Больше тебе знать и не надо, как и киллеру. Вы с ним в одинаковом положении, разница лишь в том, что он получает деньги за работу, а ты нет. Впрочем, на булавки я тебя спонсирую, – Юджин положил пачку долларов Елене в карман, – а теперь твои вопросы.

– Вопросы так вопросы. Киллер знает обо мне?

– Знает, что ты есть, но кто ты – нет.

– Что будет в случае его смерти по моей вине или наоборот?

– В первом случае я найму следующего охотника, во втором – следующего охранника. Твои с ним отношения и разборки не выгодны, и если ради спасения жертвы ты убиваешь охотника – нанимается следующий, я тебя изолирую, и всё начинается с начала. Может быть, появится новый список жертв. Так что береги себя и своего противника – тоже.

Елена Иратова вышла из «Мерседеса» и пересчитала данные Юджином деньги. Десять тысяч долларов. Неплохо. И он уверен, что она даже сейчас не откажется.

Никольская Мария Антоновна… Курбатов Алексей… Герн Лилиана… Егорова А. М… Воробьёв Иван Александрович…

Да, она не откажется. Юджин сыграл не только на её простом человеческом чувстве – помочь ближнему. Юджин бросил ей вызов.

Она заглянула в окошко и спросила:

– А если я спасу всех пятерых?

– Тебе достаточно спасти больше половины, – Юджин улыбнулся ей.

Люди для него не имеют значения. Это страшный человек. И она не откажется, потому что должна спасти всех и остановить его. Почему он не боится, что она убьёт его? Почему, чёрт возьми?

– Кто тогда тебе купит шоколадку? – ответил Юджин вслух.

Елена медленно побрела к своему джипу. Юджин завёл мотор, и «Мерседес» сдал задним ходом, нагнав её.

– Начало седьмого января. Не общайся с ними заранее, не нарушай закон, – сказал он.

Елена кивнула. Она думала о Монахе – единственном, кто сможет ей помочь. У неё есть шесть дней, чтобы уговорить его…

Елена вздохнула. Вот и всё, Лина и Коля Кротин всё знают, пусть делают выводы, осуждают или оправдывают её. Она сделала всё, что было в её силах. Она даже была уверена, что случайно пострадала от взрыва, что киллер не покушался на её жизнь. Наверно, игра велась по честному. Наверно, она так и не научилась ничему за это время – она не смогла спасти всех, и погибли люди – Наташа и Монах… Оставались ещё загадки… Но ничего уже не вернёшь. Всё уже случилось.

Наверно, совесть будет мучить её до конца дней. А всё ли она сделала? А кто, кроме неё, виноват в этих смертях? Зачем они были нужны?..

– Ты этого не знаешь? – спросила Лина.

– Юджин унёс эту тайну в могилу. Я пока не понимаю этого. Я не понимаю, чем перед ним провинилась Маша. Нам остаётся ждать расследования, где все мы будем и свидетелями, и подозреваемыми. Может, тогда всё и откроется…

– Я полагаю, нам придётся доказывать свою невиновность самим, – высказался Коля.

Елена закрыла глаза. Она не знала, почему, но ей не хотелось дальше жить. Она посмотрела на Лину. Вот кто стал для Юджина камнем преткновения. А ведь она, Елена, даже не знает, откуда Лина знала Юджина…

– А зачем он хотел убить тебя? – не могла не спросить она.

– Чтобы я его остановила, – ответила Лина, – я расскажу тебе о нём. Коля, выйди, пожалуйста. Я собираюсь плакать.

Кротин удивлённо пожал плечами. Странная эта Лина, не от мира сего. Не поймёшь её никак…

* * *

Когда Юджин увидел, как Иратова садится в джип, то сразу же надавил на газ, и «Мерседес» резко рванул с места. Предстояло сделать самое главное дело, и пока он ехал в Люберцы, в его памяти всплыли образы четырёх совсем разных, незнакомых друг с другом людей…

Профессор, а тогда ещё доцент кафедры высшей математики, Воробьёв. Двенадцать лет назад он «зарезал» молодого Женьку Фетищева на экзамене. Он сделал это ради своего удовольствия, просто потому, что он, Женя, был неправильно одет и слишком уверен в себе.

«Почему вы, молодой человек, не посещали мои лекции?» «Никто из студентов не может знать математику хорошо!» «Таким, как вы, Фетищев, не место в советской науке!» «Сходите в армию – там и укоротят ваши волосы и ваш гонор!»

Юджин на всю жизнь запомнил своё отчисление из университета. Наверно, таких, как он, было много у Воробьёва, но только он запомнил свою обиду. Даже не обиду, а гораздо большее – оскорбление, унижение, откровенное хамство в лицо. За такое не убивают? Да, не убивают. Поэтому всё зависит от Иратовой.

Лёшка Курбатов – история ещё более древняя, нежели с Воробьёвым. Четырнадцатилетний щупленький Женька, и Лёшка старше него на два года. Лёшка спортивный, высокий, симпатичный, – король десятого класса, король для всех девчонок. И Света из Женькиного класса… Стройная, длинноволосая красавица, отличница, от взгляда которой у Женьки сводило все внутренности, а сердце ныло так, что слышали, наверно, все ребята. Женька начал штурмовать свою любовь – вечерними походами в кино, тайными записочками с корявыми стихами, подброшенными под дверь цветами и сувенирами. Женька был смелым парнем, и однажды увидев Свету и Лёшку Курбатова прогуливающимися под руку, он полез на рожон. Потом Женька две недели провалялся дома, а врач сказал, что у него сотрясение мозга. А потом Лёшка окончил школу, а Женька страдал и пытался вернуть Свету себе. Он нарывался на кулаки Курбатова, на насмешки одноклассников и презрение Светы. Он пошёл в спортивную секцию, он поднажал на учёбу, он хотел стать лучшим среди всех и стал им… Он получил золотую медаль, а Света – серебряную. А потом он узнал, что Света беременна…

Банальная школьная история. Юджин уже давно забыл о Свете, но вот Курбатова часто вспоминал. Конечно, за такое не убивают, тем более, спустя столько лет… Поэтому всё зависит от Иратовой.

Маша Никольская была случайностью в его жизни – просто симпатичная кокетливая девушка, с которой он провёл всего-то одну ночь. Это было относительно недавно, но он не мог простить ей лишь одного…

С утра он проснулся после Маши, был в хорошем настроении и думал, почему бы не навестить Машу ещё несколько раз. Тем более, она запала на него, точнее, на его кошелёк. Такими легко манипулировать, и главное, не попасть под их обаяние. Но он, Евгений, пока был в здравом уме. Но когда он увидел, как Маша, не стесняясь его присутствия, «воспитывает» своего маленького сына, то не сдержался. Отобрав ремень, он отнёс ребёнка на кровать и потребовал объяснений.

«Мой ребёнок, как хочу, так и воспитываю! Не ест кашу – получит, не слушается мать – получит, разбросал игрушки – получит».

Ему хотелось просто взять и выпороть эту девицу, потому что он не мог смотреть, как она вымещает на ребёнке свою злость. Но Юджин просто отвесил ей пощёчину и ушёл.

Выпороть – да, но убивать? Всё зависит от Иратовой.

Проститутка Лилиана Герн вообще была ему не знакома, хотя и о ней он собрал сведения, как и об остальных троих. На неё ушло больше времени, но и смерти она заслуживала больше, чем все остальные. Пару лет назад от передозировки клофелина умер его хороший друг. Да, Лилиану заставляли это делать, и никто не был застрахован от случайностей. Но истинному виновнику Юджин уже отомстил, а вот Лилиана… Может быть, она и не виновата, ведь она не хотела убивать его друга, а лишь ограбить… От Иратовой всё зависит.

Юджин выбрал этих людей просто по зову своей памяти. Он их выбрал на следующий день после спора с Еленой, и занимался поисками сведений о них и подготовкой материала для игры. И вскоре он понял, что жертв должно быть нечётное количество – ничья исключена правилами. И тогда он решил кого-нибудь добавить. Он нашёл свою старую записную книжку и принялся вспоминать… Он не знал, кто такая Егорова, да и какая разница? Он забыл, кто это – вот в чём её вина. Конечно, за это не убивают…

Юджин ехал по кольцевой дороге в сторону Люберец и насвистывал мелодию из фильма «Джентльмены удачи».

В малюсеньком кабинете служебного помещения одного из баров, что находился в подвале жилого дома, Юджина ждали двое. Один – длинный и тощий мужчина в сером костюме, с морщинистым лицом и суровым взглядом, второй – полная его противоположность, маленький, пухлый, с двумя подбородками, и узенькими глазками-щёлочками. Оба ожидающих были богатыми, известными каждый в своих криминальных кругах, и оба не знали, куда ещё можно девать свои деньги. Юджин знал, что Швейцара – киллера – подыскали эти двое, Скорняк и Генерал. Они хорошо разрекламировали его. Юджин усомнился в рекламе.

На стене кабинета висело некоторое подобие школьной доски. Когда Юджин вошёл в помещение, оба авторитета как по команде вскочили и устремили на него свои взгляды.

– Седьмого всё начнётся. Оба в курсе, – сказал он и взял кусочек мела.

Юджин начертил таблицу – пять колонок по вертикали с цифрами от 1 до 5, две строчки по горизонтали со словами «охотник» и «охранник».

– Делаем ставки, господа, – произнёс Юджин и первым вписал цифры в клеточки.

Напротив слова «охранник», в каждой из пяти клеточек, появилось: «Юджин 200 000 $».

Конечно, Елена об этом пока не узнает. Миллион долларов, не больше, не меньше – такова ставка Юджина. Первый раз в жизни он собирается честно вести игру и пальцем не пошевельнёт ради того, чтобы помочь Иратовой выиграть ему миллион. Конечно, эти двое, которые ставили на охотника – по сто тысяч баксов каждый на жертву – натравят Швейцара на него, если уличат в подвохе. Генерал тоже будет контролировать игру – своими, более надёжными методами.

– А теперь займёмся документальным подтверждением нашей честности, господа, – Юджин пригласил Генерала и Скорняка к небольшому столику, на котором не было ни спиртного, ни закуски, ни бокалов, и открыл папку для бумаг.

Он подумал, что Елена не прогадала, согласившись на пари: ни в одном детективном агентстве мира не платят гонораров в размере один миллион долларов…

Эпилог

Антонина корпела над составлением очередного послания к очередной «дойной корове». Взрослый сын из Москвы писал матери в Тверь о своей проблеме – он попробовал наркотики – и просил о помощи, а главное, ни в коем случае не рассказывать отцу. Он даже писал на адрес бабушки – так боялся то ли гнева отца, то ли просто у них не сложились отношения. Так или иначе, любящая мамаша попалась, и должна ей, Анне, тысячу долларов. Тысячи хватит, и больше Антонина не вспомнит об этой семейке – она была не жадной.

В дверь позвонили – наверно, муж соседки опять пришёл наставлять жене рога. Антонина положила ручку, откусила от батона белого и пошла открывать.

Но это был не сосед. Одну из двух не званных гостьей она узнала сразу, вторую – вспомнила. Они пытались её поймать в ГУМе, и тогда у них ничего не вышло. Антонина сложила руки на груди, презрительно разглядывая пришедших.

– Привет, тёзка! – Лина вошла в запущенную квартиру, Елена – следом за ней.

– Чего надо? – спросила Антонина, отступая под дулом направленного на неё пистолета.

– Так, ничего особенного, – Иратова затолкала её в комнату и прикрыла дверь. Лина пожирала глазами эту угловатую несуразную женщину, выглядевшую гораздо старше своего возраста.

– Давай, рассказывай, «ангел смерти». Всё рассказывай, не то мне придётся взять на себя неприятную обязанность, – Лина подошла к столу с горами бумаги, – вижу, письма писать любишь?

– Как к тебе попали пять писем с угрозами? – подхватила Елена.

– А ты значит жива? – Антонина ткнула пальцем в Лину, – а все остальные? Сдохли?

– Так я тоже покойник, я встала из могилы и явилась к тебе, моя родная! – Лина усмехнулась, – ну, мы слушаем.

– А чего тут говорить? – Антонина видела только пистолет в руке Елены, – у меня своя работа, у вас своя. А это было просто развлечение. Надо же мне отдыхать… Только вы всё равно мне не помешаете! А теперь уходите, обе! Мне нечего вам сказать.

– По-моему, и так всё ясно, – Елена провела дулом пистолета по кипе конвертов, – ты вскрываешь уличные почтовые ящики и воруешь оттуда письма. Ты нашла пять писем и перепечатала их, поменяв цифры. Зачем? – спросила себя Елена и вздохнула, – да ты просто сумасшедшая. По тебе психушка плачет!

– Но ты оставила мой номер прежним, – вставила Лина, – почему?

– Да просто ты мне заочно понравилась, – Антонина улыбнулась, у неё во рту не было нескольких зубов, и улыбка ей совсем не шла, – номер три, это моё кармическое число, это число дьявольской троицы, по предсказанию пророка Перселемея именно через три тысячи лет после рождества Дьяволова наступит новая эра, эра Демона Аксельбаха…

Лина заметила на груди Антонины цепочку с перевёрнутой пентаграммой. Они с Еленой ничего не добьются от этой женщины, и Лина резким движением сорвала цепочку. Антонина набросилась на неё, но Елена быстро скрутила нелепого «ангела смерти», сцепила её руки за спиной наручниками, а Лина заклеила ей рот взятым с собой скотчем.

– Изыди, Сатана! – прошептала Елена, но Лина не услышала. Она отняла у подруги пистолет и приставила его к голове Антонины.

– Твой последний шанс. Говори, кто тебе приказал колдовать против меня? Если не скажешь, сейчас так срикошетит, мало не покажется!

Антонина что-то замычала, Елена сорвала липкую ленту.

– Отец мой, учитель мой и сын мой во Диаволе… Помоги и сохрани рабу твою Гернуну… помоги да сохрани…

– Бесполезно, – Елена снова залепила ей рот, – Лина, пошли отсюда.

– На любую магию у меня найдётся щит. Я не боюсь тебя! – Лина слегка пнула Антонину ногой.

Елена приобняла Лину за плечи, и они покинули странную квартиру гражданки Чибисовой, владелицы белой «Мазды». Они не знали, что вчера Антонина подбросила в почтовый ящик Маши Никольской своё «ангельское» послание. Но они также не знали, что Маша поклялась себе больше никогда в жизни не заглядывать в почтовый ящик.

Визит к Ирине Деверясовой решили не откладывать. Следствие пока не трогало Лину, но постепенно доканывало Иратову расспросами о Монахе и Наталье Милёшиной. Коля Кротин суетился в поисках грамотного адвоката. Елена рассчитывала на то, что ухватятся за версию убийства Натальи как мести за старые криминальные дела (а потом устранение киллера), Амадея определят в случайные жертвы, ну, а Монах… Благодаря директору «Ласточки» не подкопаются…

Оставалась смерть Юджина, богатого человека, имеющего криминальные связи. Это не может остаться незамеченным.

Ирина встретила их совсем не дружелюбно, и пришлось воспользоваться теми же методами, что и до этого с Антониной. Эта выложила всё быстро, благо, вспомнила Лину и справедливо для себя решила, что её пришли убивать.

Оказывается, она полночи тряслась над трупом своего сожителя, ожидая приезда милиции, но та так и не приехала. То ли соседи испугались, то ли Ирине просто повезло… Но под покровом ночи Ирина, уложив труп в спальный мешок, вывезла его на своей машине и спрятала на подмосковной свалке. Когда она рассказывала о том, как убирала квартиру и отмывала кровь, то была до того напугана, что слова Елены воспринимала с трудом.

Елена еле-еле убедила Ирину съездить на свалку вместе и хорошенько захоронить труп. Конечно, процедура была не из приятных, и Лина отказалась принимать в ней участие.

Иратовой было всё равно. Вид мёртвого, обледенелого тела Юджина не вызвал у неё ничего, кроме отвращения. Но ради своей и Лининой безопасности она выполнила эту работу и строго настрого, под угрозой расправы, приказала Ирине молчать.

А Лина приехала к Оле. Только здесь, рядом с подругой, она могла успокоиться, привести свои мысли и чувства в порядок. Она слишком устала, чтобы заниматься сейчас оправданием несчастной Анжелы, разборкой со своим отцом, встречами с капризной Элькой. Нужно отдохнуть, нужно что-то для себя решить и нужно справиться с болью. Потому как не думать об Амадее она пока не могла…

Она приехала к Оле, чтобы спеть недавно сочинённую песню.

« Тебя я растеряла в окованной крови,

Тебя запеленала, спасая от любви.

Слёзы, в них тебе просто не верится,

Моё счастье в руках твоих теплится,

Я молю тебя: только живи!

Я прошу тебя: просто живи!

Я сегодня напрасна, умираю напрасно.

Твоё солнце погасло, моё солнце погасло…»

Звонок! Как некстати её прервали! Оля пошла к двери, а Лина, отложив гитару, подумала, что какие-то сволочи даже последнюю песню допеть не дали…

На пороге стоял Марк. Лина отстранила подругу, и со всего маху отвесила ему оплеуху. От души, от ярости, от злости. Ну, и для профилактики.

Дверь захлопнулась, Лина упала на руки Оле и заплакала.

* * *

Длинный и тощий мужчина сидел в маленьком служебном помещении одного из люберецких баров и нетерпеливо поглядывал на часы «Ролекс». Никто не опаздывал, просто это он приехал раньше назначенного времени. В срочном сообщении от Генерала не было никакой информации, но тем не менее, Скорняк бросил все дела и примчался сюда. Он мог только предполагать: решилась ли судьба последних двухсот тысяч баксов или Генерал наконец-то уличил Юджина во лжи. Вообще, Скорняк уже сожалел, что пошёл на поводу у своего азарта и помог Генералу найти Охотника – этот самый хвалёный Охотник сыграл с Охранником вничью. Хотя, по мнению Скорняка, какая-то баба-сыщица в подмётки не годится отставному контрразведчику. Выходит, Юджин всё же помогал ей. Если Генерал докажет это, Юджину придётся платить неустойку по договору. Если он платить откажется, Скорняк заставит его это сделать с помощью своих ребят.

Маленький пухлый человечек – Генерал – явился ровно в шесть часов и бросил цепкий взгляд на таблицу ставок. Затем взял мел и перечеркнул все цифры в последней пятой колонке. Скорняк ждал объяснений, и услышал лишь:

– Юджин и Швейцар вне игры.

– Мне нужны подробности, – Скорняк занервничал.

– Я не причём, – развёл руками Генерал, – Юджин лоханулся, и я не причём. По факту мы должны ему по сто тысяч, но мёртвым деньги ни к чему.

– Надо уничтожить договор, – сказал Скорняк, – и мне надо знать, как пойдёт расследование. Швейцар работал неаккуратно.

– Не волнуйся, Гришань, не волнуйся, – Генерал изобразил подобие улыбки.

Скорняк прекрасно знал, что когда Генерал улыбается, значит, он крайне доволен собой. А когда такой человек, как Генерал, крайне доволен собой, значит, всё на мази.

Но всё-таки, смутная тревога не покидала Скорняка. Генерал уладит проблему с мёртвым Юджином. Но Швейцар… Слишком серьёзный исполнитель. Если Генерал – это кобра, то Швейцар – мангуст.

Такие, как Швейцар, всегда воскресают, и от них невозможно откупиться.