Ангелы и Бесы

***

«На горизонте уже был виден первый луч солнца, который остро прорезал надвигавшуюся тучу. Она предвещала большую грозу. Это Иерусалим. Из дворца Ирода Великого были видны склоны гор, слегка поросшие низким кустарником, похожим на шиповник. Тоскливо созерцая окружающее с балкона своего дворца, стоял пятый прокуратор Иудеи, Понтий Пилат и размышлял», - так начинается роман нашего историка-писателя о древних временах.

Тема 1

На одной из улиц города Санкт-Петербурга, называемой Дарвина, в доме №6/13, когда-то проживал священник. К глубокому сожалению, совсем недавно он скончался от сильного воспаления лёгких.

Напротив этого дома стоял точно такой же дом, только более ухоженный. Однако, располагался он уже по улице Онежской под номером 3А, а между ними находилось трамвайное кольцо.

В этом доме жил один молодой человек лет двадцати с небольшим. Звали его Пётр. По своему призванию и по профессии он был историком-религиеведом, а также иногда от нечего делать писал небольшие произведения на данную тему.

Пётр был юноша приятной внешности: среднего роста, худощавый, в очках, придающих ему ещё большую элегантность, с густыми чёрными волосами.

К слову сказать, религию он изучал только в теории, на практике же ему мало приходилось сталкиваться с подобной темой, поэтому неизвестно, что именно подтолкнуло молодого человека к такому выбору.

Он не был богат, но и ни в чём особо не нуждался. В его доме было пять обширных комнат с прекрасным интерьером. Все они находились во власти домработницы в те дни, когда она приходила наводить порядок, а именно трижды в неделю: в понедельник, среду и субботу. В остальное время наш писатель оставался наедине с собой и со своим любимым псом по кличке Бим – чёрным сеттером с постоянно виляющим хвостом.

Тема 2

Однажды летом в городе появилась компания туристов из Израиля. Приехав, они тотчас же стали искать небольшой домишко для временного проживания в городе и вовсе не собирались регистрироваться как иностранцы – это было им ни к чему.

Со стороны можно было заметить, что главным в этой компании считали Таната. Это был высокий, крепкого телосложения мужчина лет тридцати пяти на вид. Он всегда носил тёмную одежду, в особенности, людей поражал его чёрный плащ-накидка, который можно было увидеть разве что на фокусниках. Мужчину же нисколько не смущало поведение окружающих людей, и, вообще казалось, что он не обращал на них никакого внимания. Его внешность нельзя было назвать красивой или привлекательной – она была внушительной, и, как ни странно, вызывающей неизвестность и внутренний страх.

Этот человек приехал из Израиля со своими спутниками – их было пятеро. Было похоже, что отношения в компании строились по типу «хозяин – слуга» или «начальник – подчинённые». Поэтому будем называть этих спутников просто: помощники.

Главным помощником Таната был юноша по имени Манолис, родом из Греции. Он был очень внимателен, уступчив и исполнителен. Что бы ни сказал ему Танат, всё выполнял, даже то, что было ему не по душе. Словом, пёс, верно и преданно служащий своему хозяину.

Второй помощник Таната – Эриний, чуть постарше Манолиса. Он резко отличался от него нравом. Если Манолис был добродушным и спокойным, то Эриний был гневливым, агрессивным и непостоянным человеком. Однако, Танат уважал своего помощника за его преданность и сообразительность.

Третий помощник, он же Тифон, всего-навсего был «шестёркой». Маленький, широкоплечий и коренастый, он отличался от всех своей внешностью. Светлые волосы торчали на голове паклями, густые брови стрелками соединялись на переносице, главной же достопримечательностью его лица был большой безобразный нос. Его губы всегда были плотно сжаты, лицо казалось мрачным, а от ледяного пронзительного взгляда бежали мурашки по коже.

Также у Таната было две помощницы, которые не уступали друг другу в своей красоте. Первая, Эрида, была не только красива, но и очень хитра и остроумна. Порой, её острый ум сражал Эриния настолько, что ему приходилось идти на уступки. Ко всему прочему, она ещё и прекрасно готовила, даже самые изысканные блюда. Однако, у неё имелся один существенный недостаток – она любила ссорить людей, а если это не удавалось, то искусственно (если не сказать искусно) создавала конфликт.

Вторая, Агата (она же Жанна) ни в чём ей не уступала. Она была очень преданной, спокойной и рассудительной девушкой очень приятной внешности. Танат большее предпочтение отдавал ей и очень часто, когда куда-нибудь отлучался, оставлял её и Манолиса за главных. Манолису втайне тоже очень нравилась Агата, однако, во избежание каких-либо неприятностей он скрывал это как только мог.

Такая вот компания и поспешила найти себе временное жильё в этом прекрасном городе. На поиски им не пришлось тратить много сил или времени, потому что вскоре они его нашли совершенно случайно.

Это был дом умершего священника по улице Дарвина. Внутри оставалась нетронутой даже мебель: родственников у старика не было, наследство оставлять было некому, да и какое тут наследство. Дом подлежал сносу, так как был очень старым, одним из самых старинных во всём Петербурге. Однако, предприимчивая соседка, которая осталась за ним присматривать, решила подзаработать немного денег напоследок и сдала его приличной компании в аренду. Туристы были неимоверно рады – дом их приятно удивил: за внешней ветхостью скрывалось поистине великое историческое сокровище всех времён.

Этот вечер компания туристов посвятила знакомству с новым жилищем и смене обстановки. В течение двух-трёх часов всё стояло уже на новых местах – друзья-приятели устроили всё по своему вкусу. Таким образом, дом обновился, освежился, а в комнатах стало просторно и уютно. Когда всё было убрано, и Эрида приготовила вкусный ужин. Чего здесь только не было: в центре стола стояло большое благоухающее блюдо с печёной индейкой, украшенной зеленью. Перед этим блюдом стояла изящная тарелочка с каким-то салатом, не менее красиво оформленным. Неподалёку стоял высокий, из тонкого стекла кувшин с каким-то напитком, по-видимому со свежим лимонадом. На другой стороне стола стояла ваза на тоненькой высокой ножке, в которой лежали ароматные фрукты: тут были персики, яблоки, бананы, финики и нектарины, киви и гроздья белого и красного винограда. Справа от этой вазы стояла ещё одна, чуть поменьше – с горячим шоколадом, а у каждого на отдельном блюдце лежало по большому куску нежнейшего торта. Также в серебряном ведёрке со льдом здесь стояла и бутылка шампанского. Итак, всё было готово, и дружная компания начала праздновать свой приезд.

Пока иностранные гости утоляют свой голод, опишем этот старинный дом. Снаружи он в общем-то почти ничем не отличался от остальных зданий, разве что узорами на карнизах. Эти узоры, если вглядеться, состояли из фигурок разнообразных русалок, избушек, дубов, богатырей, русских красавиц, каких-то неизвестных существ, похожих на поросят с рогами, опущенными вниз и так далее. Окна были большими, светлыми. Дом был благоустроенным и состоял из пяти комнат, точно так же, как и дом напротив. В одной из комнат находилась винтовая лестница, что вела на чердак, однако, если туда подняться, то можно увидеть перед собой просторную потайную комнату. Старик когда-то писал тут книги. Здесь также осталась мебель и даже некоторые вещи, а на стене в уголке висели маленькие иконки. В этой комнате (о которой пока никто не знал) был и балкончик, выходящий на площадь и парк отдыха. В остальных же комнатах не было ничего примечательного, разве что из кладовой можно было попасть в погреб, находящийся под полом. Новые постояльцы пока что ещё этого не заметили.

На столе уже почти ничего не было. Пока девушки наводили порядок после небольшого пиршества, мужчины обсуждали какой-то важный вопрос. Все сидели в разных уголках гостиной, наслаждаясь холодным шампанским. Несмотря на тёплую погоду, здесь был разожжён камин.

- Манолис, ты не знаешь, когда он напишет эту дрянь?

- Увы, сир, мне это неизвестно.

- И долго нам тут придётся торчать, как селёдке в банке? – воскликнул Тифон.

- Успокойтесь. Сир, я думаю, что недели через две-три всё будет готово, - лукаво откликнулся Эриний, - Я в этом уверен.

- Откуда ты это узнал? – с интересом спросил Танат.

- Можно я пока не буду открывать этой тайны?

- Хорошо, можешь мне не отвечать, я и так знаю, что ты очень умён.

Услышав эти слова, Эрида фыркнула и косо посмотрела на Эриния, – он торжествовал.

- Ну что ж! Придётся немного подождать, пока этот писака закончит свою работу.

- А что? Торопиться нам некуда, как раз будет время, чтобы как следует изучить наше новое жилище, - поддержал Тифон, - Этот старик-то, оказывается, ничего был!

- Раз ты у нас ищейка хорошая, я тебе это и поручу. Если будет что-нибудь интересное, сообщи.

Тифон уже хотел идти на осмотр помещения, но Танат добавил:

- Да, и не забудь про наши покои.

- Хорошо, сир, с радостью, - отозвался Тифон и скрылся за дверью.

Тема 3

«... Тоскливо созерцая окружающее с балкона своего дворца, стоял пятый прокуратор Иудеи, Понтий Пилат, и размышлял. Он обдумывал план действий сегодняшнего дня, и какое-то тягостное чувство не давало ему покоя. Тут ещё эти кустарники. Он не мог переносить розового цвета, и поэтому, едва завидев их вдали, развернулся и отправился к себе в покои. Как только Пилат ушёл с балкона, вдалеке, на горе под названием Лысая (Голгофа) появился высокий мужчина в чёрном одеянии. Он посмотрел вслед уходящему прокуратору и злобно усмехнулся. Но Пилат уже не мог этого видеть – он уже разговаривал с прибывшим к нему послом от первосвященника.

- Приветствую вас, прокуратор!

- С чем изволили? – строго спросил Пилат.

- Я от Каиафы. В городе появился человек, которого хотят казнить.

- За что?

- Мне неизвестно. Его ведут к вам на суд.

Пилат грозно взглянул на посла, отвернулся и поднялся к лифостротону*(прим. каменный помост). Затем он приказал позвать к нему писчика, который стоял перед ним уже через несколько минут.

Тучи разошлись, и появилось солнце. Стало ужасно душно. Прокуратор Понтий Пилат сидел у фонтана. Рядом с ним сидела большая чёрная прирученная ливийская кошка. Сегодня был великий день перед Пасхой. Прокуратору нездоровилось, и поэтому он был не в состоянии кого-либо судить. По правде говоря, ему уже давно надоело это управление государством. Он хотел бросить всё на произвол судьбы и уйти, куда глаза глядят. Но пока что он этого сделать не мог, и неизвестно, по какой причине.

Наконец, пришёл час, когда привели заключённых. Их было четверо. Пилат подозвал посла.

- Кого из них хотели казнить сегодня?

- Того, что стоит с краю, - сказал посол и указал на молодого человека, стоявшего в светлом хитоне. Руки были связаны за спиной так туго, что у человека текла кровь.

- В чём его вина? – строго спросил Пилат. Тут подошли первосвященники и их служители.

- Его вина в том, что он поднимал весь город против нас и против кесаря!

- Развяжите его, я хочу с ним поговорить!

Стражники развязали его и толкнули к прокуратору.

- Как тебя зовут?

- Равви, - кратко ответил заключённый.

- Откуда родом?

- Из Иудеи.

- В чём же обвиняют тебя?

- Это не они обвиняют, а злой дух в них. Они добрые люди, но не ведают, что говорят.

- Их ты называешь добрыми людьми? – сказал прокуратор, указывая на толпу.

- Да. Они просто далеки от истины, но ради их спасения Отец послал им меня, чтобы они узнали, что я от истины.

- А что есть истина? – сказал Пилат и вышел к иудеям и сказал им. – Я никакой вины не нахожу в нём.

Тогда народ поднял вопль.

- Казни его! Он возомнил себя царём! Он должен ответить за это перед судом!

Пилат вернулся к заключённому.

- Ты царь Иудейский?

- Ты сам это говоришь или другие сказали тебе обо мне?

Услыхав это, прокуратор удивился, что пленник говорил правду, даже не слыша, что говорил народ.

- Разве я Иудей? Твой народ и первосвященники предали тебя мне. Я же не вижу в тебе вины.

Тогда Понтий Пилат вновь вышел к народу.

- По вашему обычаю, каждый год, перед великим праздником Пасхой, я должен отпускать одного из заключённых и этим спасать ему жизнь. Итак, я спрашиваю вас: «Кого мне отпустить сегодня?»

Народ громко закричал в ответ:

- Варавву! Казни его! А Варавву отпусти!

Прокуратор снова вернулся к пленнику. Он не хотел его казни, знал, что он ни в чём не виновен, и также знал, что Варавва был разбойником и убийцей. Тогда он велел воинам бить его и одеть на него терновый венок и багряный хитон. После этого он вывел его к народу и встал рядом с ним.

- Я вывожу его к вам, чтобы вы знали, что я не нахожу в нём никакой вины. Вот этот человек!

Когда же его увидели вновь первосвященники и служители, то закричали:

- Казнить его! Казнить!

Но Пилат им ответил:

- Тогда сами казните его, потому что не вижу в нём вины.

Народ же опять возопил:

- У нас есть закон и по этому закону он должен умереть, потому что назвал себя сыном самого Бога!

От таких речей появился страх у прокуратора перед этим человеком. Всеми способами он пытался освободить мученика, но препятствовать народу он не смел. В последний раз вышел он к народу.

- Вы не меняете своего решения? Это – Царь ваш!

- У нас нет царя, кроме кесаря. Если отпустишь его, ты не друг кесарю; всякий, кто делает себя царём, противник кесарю.

- Что же я сделаю ему?

- Да будет распят!

- Какое же зло он сделал?

- Да будет распят! – ещё больше закричали они.

Тогда Пилат попросил принести ему чашу с водой. Когда её принесли, он взял воды и омыл руки, сказав при этом:

- Смотрите же, что не виновен я в крови этого праведного человека.

- Кровь его на нас будет, - откликнулся народ.

После этого прокуратор Понтий Пилат отпустил им Варавву, а Равви предал на распятие.

И наступила тьма на этот город. Поднялся ветер, надвигались тучи, которые вскоре окутали весь Иерусалим...»

Тема 4

Так продолжал повествовать свою древнюю, но Великую историю неутомимый Пётр, наш скромный историк-религиевед.

На этот раз его поразила одна прочитанная недавно книга под названием «Библейские легенды», которую он ни с того, ни с сего вздумал прочесть. Вскоре же он взялся за саму Библию, так как это его очень сильно заинтересовало. Изучив множество религиозной литературы, он решил написать роман, в котором должна была просматриваться одна важная библейская история.

Не откладывая ничего на следующий день, Пётр приступил к работе. Шли месяцы, а он писал и писал. Ему даже приходилось работать ночами, потому что днём он ничего не мог придумать, ни строчки. Часто его мучила бессонница, и он не спал сутками. В это время он садился в кресло и смотрел в окно на противоположный дом.

Как-то раз, в одну из таких ночей, он, по своему обыкновению, сел в кресло и стал смотреть на этот дом. В ногах устроился его любимый пёс Бимка. В доме напротив, как ни странно, горел свет. Пётр знал, что в нём уже давно никто не живёт, и, оттого был очень удивлён. Но всё же продолжал с любопытством вглядываться в его окна. Шёл второй час ночи. В окне мелькали фигуры людей, которые, казалось, совсем не собирались готовиться ко сну. Молодой писатель сосредоточился и посчитал, сколько там находилось человек. Чтобы не ошибиться, он пересчитал ещё раз – их было шестеро! На семью эта группа не походила, на друзей – сомнительно, но тогда кто же они? Пётр терялся в догадках. Он пристально взглянул в окно, где, судя по всему, находилась гостиная или зал. И что же он увидел? Там собирались садиться за стол кушать! Это что, сбежавшая группа больных из сумасшедшего дома?! Ну нет, постойте. Может, это рабочие с посуточным графиком? Что-то непохоже. Или только что прибывшие туристы? Возможно, но тогда почему они сняли этот дом, а не номер в обычной гостинице? Странно. Так Пётр сделал вывод, что это всё-таки туристы и никто другой. В своих размышлениях он и не заметил, как прошло более двух часов. Наконец-то ему захотелось спать. Он оставил в покое несчастных туристов и пошёл к себе в спальню, а за ним поплёлся его полусонный пёс, который даже ночью не отходил от своего хозяина ни на шаг.

Наступило утро. Была среда. В дверь писателя постучали. Он, ещё сонный, встал с постели, накинул халат и пошёл открывать.

- А, тётя Глаша! Здравствуйте! Проходите.

Это была домработница тётя Глаша. Несмотря на то, что она была, своего рода, прислугой, она очень любила нашего писателя, как своего сына. А ещё она с большим удовольствием ухаживала за псом и всегда первой читала произведения юноши.

- Здравствуй, голубчик! Ну, как поживаешь? – она спрашивала так потому, что взяла отгул на несколько дней и, по её мнению, уже не была здесь «тысячу лет».

- Да так, ничего. Сейчас пишу новое произведение.

- Да ты что! С чего это ты? Опять поди сутками не спишь? Да ты хоть ел чего? Ну конечно, исхудал-то как, бедный! Ты посмотри – на тебе лица нет! – тут тётя Глаша отступила назад и окинула его взглядом с головы до ног. – Ну ничего, сейчас мы тебя мигом на ноги поставим.

С этими словами тётя Глаша быстро разделась, надела фартук и пошла на кухню готовить обед. Нужно заметить, что готовила тётя Глаша просто изумительно, как говорится, с душой. Вообще, это была среднего роста полненькая женщина, которая сама чем-то напоминала булочку. Она была румяной, весёлой, доброй и обходительной. Жила тётя Глаша с мужем – детей у них не было. Возможно поэтому она так и любила нашего юного писателя, у которого, к слову сказать, тоже не было родителей. Он остался сиротой в пятнадцать лет.

По традиции, когда тётя Глаша приготавливала обед, и он был готов, они вместе садились за стол, пили чай и о чём-нибудь увлечённо беседовали. Чаще всего речь шла о том, что творится нового в городе, о погоде и о новых произведениях Пети. На этот раз тема зашла о религии.

- Петя, садись покушай. Я тут тебе пончиков с мёдом напекла.

- А вы сами-то что, не будете?

- Ну если только за компанию.

И они уселись пить ароматный чай с пончиками.

- Тёть Глаш! А вы как относитесь к религии?

- К религии? Смотря к какой...

- К Библии например.

- Ого! Ты, я смотрю, далеко зашёл. Библия – священная книга! А что она тебе?

- Да я вот хотел что-нибудь узнать об этой религии, как же её называют...

- Христианство что ли?

- Ну да, оно самое.

- А тебя какое интересует: православное или нет?

- Именно оно. Хоть бы одного такого верующего найти!

- А зачем искать-то? Прямо перед тобой...

- Тётя Глаша, вы верующая??? – поперхнулся он.

- Да, только молчу, никому не говорю, поэтому – тссс!

- А чего так?

- Скажи кому, загрызут ведь!

- Да ну!

- Ох, Петя, Петя! Не видал ты ещё настоящей жизни...Не любят христиан.

- Почему это? Что они такого сделали?

- А кто их знает, почему. Я вот тоже в толк не возьму.

Тётя Глаша на минутку задумалась. Глаза стали грустными, но через мгновенье женщина словно очнулась.

- А ты, небось, всю Библию прочитал?

- Нет, только «Новый Завет».

- Стало быть, Евангелие.

- Что?

- Евангелие по-другому. В переводе с греческого означает «благая весть».

- Вы что, и греческий знаете??

- Да нет, это все христиане знают и без знания языков. А ты хоть понял о чём там речь-то идёт?

- А как же, обижаете!

Тут Пётр вскочил с места и побежал в свой кабинет. Через три минуты он уже стоял на кухне со своим незаконченным романом в руках.

- Что это? – изумилась тётя Глаша.

- Посмотрите, - не ответил на её вопрос писатель и положил толстую, большую исписанную тетрадь перед ней на стол. Тётя Глаша стала листать, пробегаясь глазами по страницам и восхищённо воскликнула:

- Ух ты! Да если ты его напишешь, ему цены не будет в православном мире. Молодчина. А можно мне его сегодня прочесть?

- Конечно, только не уносите его читать к себе домой, хорошо?

- Да нет, что ты, с такими вещами надо бережно обращаться. Вот как закончу с уборкой, так и прочитаю. Да и Бима твоего надо почистить.

На это несчастный пёс заскулил и отвернулся от своей «мучительницы».

- Ну ладно, уговорил, тогда будем не чистить, а мыть специальным «собачьим бальзамом»...

Бедный пёс вяло завилял хвостом.

- Вот и хорошо. А потом мы с ним пойдём на прогулку, а то засиделись мы что-то на одном месте, правда, Бим?

Услышав обращение хозяина, Бим вскочил и подбежал к Петру, весело помахивая хвостом. Он словно хотел сказать, что прогулка – отличный вариант, в отличие от мытья.

- А я пока схожу в редакцию и узнаю, как обстоят дела с остальными произведениями.

Пёс радостно завертелся у ног юноши, напоминая о себе.

Однако, на это писатель строго сказал:

- А ты сторожи тётю Глашу и веди себя хорошо, понял? Приду проверю. – и погрозил Биму пальцем.

На этом Пётр вышел из дома, взяв свои произведения с собой.

Редакция находилась действительно недалеко: на улице Дарвина, 11. Через дорогу от дома священника это был пятый дом по счёту. Это тоже было старинное трёхэтажное здание с колоннами. Каждый год оно ремонтировалось, поскольку было настоящим архитектурным памятником города.

Наш писатель-историк поднялся по центральной лестнице на третий этаж, где располагалась, собственно, сама редакция. Он постучал в дверь с табличкой «Главный редактор».

- Да, войдите, - послышался голос за дверью.

- Здравствуйте, я хотел бы напечатать свои произведения...

- Хорошо, подождите в холле, я вас позову, как вас...

- Пётр Михайлович.

- Вот и прекрасно, а пока подождите, - сказал мужчина, сидящий в кресле у компьютера.

Пётр вышел в холл. Здесь были огромные окна и высокие потолки. Посредине холла стояло несколько горшков с пальмовыми деревьями. В центре холл также пересекали две колонны, держащие потолок. Словом, здесь было красиво. Молодой писатель подошёл к окну: сверху было видно чуть ли не всю улицу. Взгляд внезапно остановился на угловом доме под номером 6/13. Пётр вспомнил вчерашних туристов. Тут он заметил, что сейчас, когда на улице был белый день, все окна в доме были завешаны плотными шторами... «Странные какие-то! Днём спят, ночью едят...» - пронеслось в голове у историка, но тут его позвали. Он поспешно вошёл в кабинет.

- Здравствуйте, присаживайтесь. Чай, кофе?

- Нет, спасибо.

- Ну что ж! – вздохнул главный редактор. – Будем знакомы: меня зовут Алексей Павлович Криворучко.

С этими словами он пожал руку писателю.

- Пётр Михайлович Климов. Очень приятно.

С этими словами наш писатель сел в кресло и подал мужчине папку с рукописями. Тот надел очки, открыл её и начал бегло просматривать содержимое. Наконец, Алексей Павлович сделал замечание:

- Стало быть три произведения: два романа и одна повесть. Неплохо! Этого хватит для того, чтобы выпустить полноценную книгу.

- Значит, вы сможете это издать?

- Есть, конечно, существенные недочёты, но ничего, с этим мы разберёмся. Однако, для начала необходимо подписать контракт, что будет являться, своего рода, страховкой и с вашей и с нашей стороны.

- Хорошо, что я должен для этого сделать?

- Давайте-ка вы придёте сюда через пару дней, мы сделаем копии ваших рукописей и подготовим все необходимые документы.

Пётр согласился, после чего главный редактор оставил ему свою визитную карточку для связи на случай, если возникнут какие-либо вопросы, и они распрощались.

Молодой человек настолько был рад такому успеху, что даже забыл взглянуть на старинный дом по улице Дарвина. Через несколько минут писатель уже был дома и рассказывал тёте Глаше и своём удачном предприятии.

Тема 5

В то время, когда Петя ходил в редакцию, тётя Глаша с усердием занялась пушистым другом писателя.

- Бим, пойдём, я тебя искупаю.

Бим отвернулся и даже не стал слушать домработницу.

- Ну давай, вставай. Что, мне тебя на руках в ванную нести? Ну хорошо, после этого я дам тебе вкусную косточку...

На слове «косточка» пёс вскочил и побежал в ванную комнату.

- Давно бы так! – ответила тётя Глаша и последовала за Бимом.

На процедуру ушло всего лишь минут десять, а всё потому что писательский пёс не захотел сидеть в ванной дольше, поднял лай и начал брызгать в тётю Глашу пеной "собачьего" бальзама, на что бедная домработница возмутилась, вытащила пса из воды и укутала его полностью в огромное махровое полотенце, оставив снаружи только отверстия для глаз и носа, выглядывающего чёрной точкой.

Тётя Глаша вышла из ванной вся в пене, красная, и несла закутанного, дергающегося в "послебанной" агонии Бима. После чего, оставив пса обсыхать на диване, отправилась наводить порядок в доме. Когда работа была закончена, тётя Глаша взяла Петин роман и пошла проведать недовольного пса. Тот уже совсем развернулся, полотенце валялось на полу, а бедняга вовсю храпел на хозяйском диванчике.

- Ах, негодник! Спи, спи, расскажу всё Пете, пусть знает, что вытворяет его "преданный товарищ".

Сказав это, она села рядом со спящей собакой и принялась за изучение нового романа. Прошло несколько минут. Вдруг на кухне что-то загремело. Пёс проснулся и вскочил, а бедная тётя Глаша успела испугаться.

- Может форточка открылась?.. Надо пойти посмотреть, - увидев встревоженного пса, побежавшего на кухню, отправилась вслед за ним.

- Какая же я рассеянная! - досадовала на себя домработница. глядя на открытое окно. - Совсем забыла, что проветриваю помещение!

Бим заскулил и посмотрел в свою чашку - там было пусто.

- А, кушать захотел, хулиган! Ну ладно, так и быть, получишь обещанную косточку. - И положила ему большую, вкусную кость, но внезапно Бим замер и зарычал.

- Что такое? Что я тебе сделала-то? Я думаю, ты меня кусать не собираешься? - однако, присмотревшись, она поняла, что он смотрит на нечто у неё за спиной. У домработницы похолодело внутри. Тётя Глаша сделала шаг вперёд, резко повернулась и обомлела: прямо перед ней стоял незнакомец небольшого роста и жуткой наружности. Волосы у него торчали в разные стороны, лицо было мрачным, зубы стиснуты.

- В-вы как сюда попали?! - выдавила из себя перепуганная до ужаса домработница.

- Какое тебе дело до того, как я сюда попал? - грубо ответил незнакомец.

- Что в-вам зд-десь нужно?..

- Давай сюда свои бумажки, чего уставилась?! А не то пожалеешь! - пригрозил он.

- Какие бумажки??? - вдруг спокойно спросила тётя Глаша, повернувшись к кухонным шкафчикам. - Ну вот разве что книгу рецептов могу вам предложить... Знаете, это еще моя бабушка собирала..

- Какие ещё рецепты, старая?! - не выдержал непрошенный гость. - Роман говорю, давай сюда!

- Какой роман? - снова взялась за своё домработница. - Ни о каком романе не слышала, ну разве только о том, который Манька с Васькой с Пролетарки завела...

- Не придуривайся! Ты что же, меня за дурака держишь?! - зашипел змеёй незнакомец.

- Зачем он вам?

- Не твоё дело, старуха! Живо отдала рукопись, не то обеспечу вам обоим белые тапочки - сначала вот этому милому созданию - хищно улыбнувшись он кивнул на пса, - а потом и тебе. Ну как?

Несчастная домработница побежала в соседнюю комнату за драгоценными рукописями. Тут она замешкалась, и, не зная, что делать, перекрестила их и себя и прочитала краткую молитву. которая только смогла прийти на ум.

- Чего ты там возишься?! - послышался грубый окрик незнакомца.

Она вышла к нему с рукописью на кухню, где он уже вытащил острый охотничий нож.

Тётя Глаша передала рукопись мерзавцу, и тут случилось неожиданное! Как только негодяй схватил тетрадь, куртка, которая была на нём, вспыхнула ярким пламенем. Свирепым взглядом он чуть не испепелил домработницу.

- Мерзавка! Знаешь, что нужно делать! В следующий раз можешь и не надеяться!

В ужасе он кинулся в открытое окно и больше не появлялся. Тётя Глаша перевела дух, подняла с пола рукопись, закрыла окно и погладила не менее напуганного пса. Затем она прочитала про себя ещё несколько молитв и совсем успокоилась.

- Нужно рассказать обо всём Пете и попросить, чтобы выучил хотя бы несколько молитв. Ишь ты, какой, ну посмотрим-посмотрим! Тут тётя Глаша даже немного повеселела, и была очень довольна тем, что смогла одержать победу над незнакомцем.

В дверь постучали.

- Это, наверно, Петя пришёл! Пойдём, Бим, встречать! - и они вместе отправились открывать дверь писателю.