Ангелы Галактики

Глава 1. Ангелы Галактики. Захват

Вечером на нас находит грусть порой, порой,

Сердце ноет, сердце просится домой, домой.

Взвоет ветер над бараками, БМП нам лязгнет траками:

Домой! Домой! Пора домой!

Взвоет ветер над бараками, БМП нам лязгнет траками:

Домой! Домой! Пора домой!

Всё имеет своё начало и свой конец. И как раз возникновение одного неприятного приключения происходило банальнейшим образом. Наш эскадрон в очередной раз в глубоком рейде, цель неизвестна. Но так обычно и начинается любая тайная операция. А мы по ним мастаки. Трибун Мезенцев от преторианцев, представитель которых всегда присутствует на рейдере, был профессионально сух.

— Опцион, начинайте готовить своих людей. Объект: астероид, форма снаряжения номер один.

— Цели?

— Позже.

По земному понятию Мезенцев — целый полковник. Так что вроде бы ему не с руки разговаривать с опционом, по-нашему — старшиной. Но у спецподразделения, что тесно работает с разведкой, есть собственный взгляд на правильное. Так что мне лишь остаётся использовать армейский сленг:

— Разрешите идти?

Трибун махнул рукой и склонился над экраном. Я вышел в коридор и задумался. Вроде бы Мезенцев мужик в целом правильный, но чем-то он мне не нравится. Излишней сухостью и безразличием? Так он не воспитатель в детском саду. Мы знали, куда и на что шли. Но всё равно что-то меня в нём напрягало. Или я сам становлюсь излишне мнительным? Это всё характер нашей службы виноват. Если коротко её определить, то наш эскадрон постоянно занимается одним: иди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что.

Увлекательно, конечно, но временами напрягает. Хотя Космос в принципе и есть порядок незнаемого. Знакомый пилот как-то это подтвердил. Они в каждый прыжок молятся, чтобы всё прошло «по фэншую», то бишь математически верно. Но иногда формулы, что вроде бы должны быть верны в любом уголке Вселенной, начинают вести себя как пьяные обсосы.

Браслет мигнул полученным сообщением, и я отвлёкся на технические детали предстоящей операции. Потому что конечное решение принимаю я — опцион, командир патруля «Буки» эскадрона SAS «Галактика» со звучным позывным Рико. Когда в учебке их раздавали, я не мог не взять имя моего любимого звездного десантника, вызвав одновременно недоуменные и восхищённые возгласы сокурсников. Разновозрастные там оказались товарищи. Не все из них были знакомы с этим шедевром Пола Верховена.

Так что пора раскинуть мозгами и решить, какое именно оружие понадобится нам в текущем рейде. Тут уже решают младшие командиры сообразно своему опыту и полученному заданию. Благо у нас полно заготовленных тактических плашек на всякие случаи жизни. Вид боевого скафандра, типаж вооружения и запас всего необходимого. Поднимите меня ночью и спросите, что нужно для абордажа роботизированного комплекса на орбите, я тут же отвечу до сущих мелочей типа номенклатуры памперса и PH-напитка, что будет залит в скафандр.

На вопрос, почему этим занимается не командующий нами офицер, так же будет ответ. Никто до нас не воевал в космосе. Весь этот опыт накоплен именно опционами и их подчинёнными. И счёт за него выставлен довольно кровавый. Так что пусть умники из штабов идут на Хой «Сектора Газа».

Мои парни уже получили вводные по снаряжению и по сложившейся в армии привычке перемывают косточки начальству.

— Опять трибун впихует невпихуемое.

— Ну и куда мне столько гранат совать?

— В Жозефину Петровну!

— Она такого отношения к себе не потерпит.

— По факту получишь дополнительное ускорение на орбите пердячим паром.

— Ну а чё? Опять же — экономия топлива.

Парни в ответ на подколку заржали аки кони. Но я поглядывал на своих «парашютистов» по-отечески. Пусть лучше хохмят, чем ссутся в боевые доспехи. Да и по чесноку — большая часть бойцов на самом деле старше моей персоны. Это мне захотелось под старость лет приключений. Большинство в легион попало по совсем иным, зачастую более грустным причинам.

— Если тебе будет тяжело, Михалыч, это гравитация, прими её.

Михалыч не остался в долгу:

— Лучше быть стройным лентяем, чем горбатым стахановцем!

Так, а вот сейчас балаган пора заканчивать. Стравили пары — и хватит!

— Воины, готовность?

Бойцы тут же посерьёзнели лицами. Они хоть и находят время для стёба, но не забывают о главном. О том, что нас посылают в очередную задницу мироздания. Ну дык — для того мы и «парашютисты». Ангелы Галактики!

— Готов.

— Готов.

— Готов.

— Готов.

Все четверо подчинённых патруля «Буки» первого эскадрона «Галактика» SAS, то бишь Специальной Аэрокосмической Службы Русского легиона, доложились. Как вам такая заковыка с армейскими именованиями? Кому в голову пришла безумная идея использовать структуру давно почившей империи, ещё можно как-то уразуметь. Дань, так сказать, традиции. Но вот какого рожна чисто космический десант стали называть парашютистами? Поговаривали, что в корпусе первенство принадлежало англичанам, те же велосипед выдумывать не стали. Обожают они опутанные паутиной традиции вплоть до существования в двадцать первом веке монархии. Спрашивается, где Англия и где космос? Бляха-муха, «рейнджеры» и то лучше подходят для подразделений, что работают или в космосе, или на орбитальных станциях.

— Тогда заканчиваем базар и поочерёдно в камеру!

— Есть, опцио

н!

Опцион — это типа здешнего старшины. Ещё один подарок от командования. В учебке мы долго ржали, заучивая заново исторические термины. И на службе частенько сбиваемся на привычные. В конце узкого коридора со шкафчиками, где десант переодевается в боевые скафандры, виднеется гермодверь шлюза. Так что идёт первым тот, кто ближе к ней. Он же Михалыч. Отчество, ставшее позывным. В любой компании мужиков найдётся подобный ему вечный балагур: Петрович, Васильич, Иваныч или даже Сан Саныч. У нас им стал Михалыч, рыжий и веснушчатый матёрый человечище! Вот боец исчез за дверью, лампочка загорелась красным. Идёт проверка. Остальные в это время заканчивают облачаться в боевые доспехи. В сам скафандр залезть через специальную дверцу несложно, хлопотливей подключить внутри различные гигиенические причиндалы, датчики боевых систем и запустить режим адаптации. Вдобавок особо тут не развернёшься. Дальний Рейдер — корабль компактный, и со свободным пространством на нём дела обстояли туго. И как понимал я, не по причине дохлого движка, а из-за особенности их боевой службы. Прятать большую дуру в космической среде намного сложнее. Мощности генераторов не хватает на маскировку. Поставишь генератор больше — начнёшь светиться противнику. Так что в тесноте, да не обиде. Куда ни мечи, лучше нет своей печи. Как-то так.

Сложнее всего при облачении точно попасть в «писсуар», чтобы не облажаться позднее. Ходить в собственной ссанине часами неприятно. Как и в рвотных массах. Потому за два дня до операции начинается специальная диета. И по ней можно судить, что мы в «деле». По мере облачения температура в отсеке понижалась. Это чтобы нам не потеть в скафандрах и не тратить драгоценную энергию на внутренний обдув. Батареи имеют ограниченный объём, и других мы до конца операции не получим. И таких специфических моментов у САСовцев хватает. Потому что мы работаем там, куда даже космические медведи не ходят.

Так что я заканчивал облачаться в полной холодрыге, побыстрее застёгивая дрожащими пальцами шлем. Но последним всегда идёт командир, тут ничего не попишешь. По привычке попрыгал на месте — ничего не бряцало. Вдруг чего забыл присоединить? Поёрзал в талии — мочеприёмник встал ровно, памперс не съезжает. Прогнал внутреннюю диагностику скафандра, всё отметилось зелёным, так что сразу двинулся к шлюзу. Дверь закрылась и замигало красным. Воздух из шлюза стремительно утекал, это и есть последняя проверка боевой снаряги. Датчики ведь могут и соврать. Загорелся ожидаемый зелёный огонёк, я блаженно выдохнул. Самый, на мой взгляд, нервный этап подготовки. Облажаться на последнем никому не хочется. Вот и дверь к десантной капсуле открылась. Мои уже были там, как и соседний патруль «Альфа». На пути я столкнулся с его командиром Гошей Печным, позывной Печенег.

На лице у офицера всамделишная печаль. Не любит он работать в «потёмках» на стратегическую разведку. Бросил на меня испытывающий взгляд и пожаловался:

— Опять «Никто кроме нас?»

— Как обычно — что за лихо такое: всем хрен, нам — два.

— Всё штукуешь и таких же клоунов себе подобрал.

За забралом шлема появилась кривая ухмылка. Печенег единственный среди нас натуральный офицер и когда-то даже летал в Афгане. Он здорово обижался, что его в Легионе не взяли в пилоты. Но, как оказалось, быть вертолётчиком и бороздить космические просторы — не одно и то же. Забраковали на испытаниях. Мы все их проходим после подписания контракта. И скажем так — результаты оказываются для многих неожиданными.

— Лучше умереть от смеха, чем от хандры, товарищ центурион.

Печенег лишь махнул рукой. Что, мол, с блаженного возьмёшь. Так-то мы с ним ладим, но во время боевых выходов в Печенеге просыпается советский офицер со всей присущей ему дрочью.

Ну вот и упаковались. Экипаж рейдера долго ждать нас не заставил. Процесс боевого облачения и посадки проходит штатно по тщательно выверенному расписанию. Энергозатраты скафандров «Чайка» должны быть к моменту запуска минимальны. Раздаётся предупредительный гонг. В этот момент все должны быть пристёгнуты к креслам. Я и Печенег этот вопрос уже проконтролировали. Всякое случается, бойцы могут языками сцепиться и банально забыть. Второй гонг. Все попытались расслабиться. Отстыковка от пилотируемого корабля — действо не самое приятное. Капсула — по сути дрон, пилотируемый программой.

Люди же роботам до конца не доверяют. Особенно на фоне искусственно-дрочной Системы, которой наш легион противостоит. Так что бойцы мандражируют, но сами себе в том боятся признаться. Третьего гонга нет. Так называется момент «сброса». Он сейчас практически незаметен, в ушах не закладывает, резких перегрузок нет. Мы же не на планету десантируемся. Но там не нашего профиля работа. Затем появляется невесомость. Но мы к ней привычны.

Сразу на память приходят первые ощущения на орбите, когда после подписания контракта нас выкинули с поверхности Земли на базу. Верх разом поменялся с низом, к горлу подступила тошнота. Шокированы были все. Половина курсантов тут же облевалась, но нам пакеты выдали заранее. Как и заставили проглотить таблетки от укачивания. У меня тогда сложилось впечатление, что нахожусь на некоем странном аттракционе. Только он не закончится через несколько минут. Это и было первое испытание. Я в числе крайне немногих довольно быстро акклиматизировался в невесомости. Нет, дань Ихтиандру отдал, минуты через три метнув в пакет завтрак. Но затем стало легче и даже прикольно. Вытянув в дугу тело, оттолкнулся от скобы и полетел прямиком к иллюминатору. Вид Земли с орбиты заворожил. И пока остальные мучились, я осваивал передвижение в условиях невесомости.

На свою голову.

Внимательно мониторю эфир. Если тишина вдруг разорвётся срочным вызовом, значит, нас ожидает провал. Капсула — вершина технологии СТЕЛС. Её задача — стать бесформенным булыжником, коих много в этой системе, и пролететь как можно ближе к искомому объекту. Дальше уже наша забота. Рейдер примет нас обратно уже после завершения операции. Но меня напрягает внезапно большой уровень секретности. Первично ввели в курс только вчера. Нарушив, кстати, правила диеты. И план рейда доводил сам трибун Мезенцев, представитель Преторианцев на рейдере. Что говорило само за себя. Ну дык, запросто так подобные деньжищи не платят и вне очереди в медкапсулы не отправляют.

Но пока всё идёт ровно. Таймер, мерцание которого я наблюдаю в скафандре, показывает расчётное время десантирования. Уже скоро. Захотелось пить, справа в шлеме находится трубочка с раствором для восполнения электролитов, слева рычажок для получения жидкого питания. Как у первых космонавтов. Но мужественно отказываю себе. По традиции первый глоток делаю уже на месте перед началом штурма. А я парень суеверный. Не стоит привычки зря нарушать. В нашем патруле вообще собрались бойцы с некоторой долей прибабаха. Потому что человек не создан для того, чтобы летать аки ангел в открытом космосе. И тем более в нём драться. Просто мы существа невероятно живучие, как вирусы. Потому лезем куда ни попадя.

Эх, мамочка, забери меня обратно!

Это

т замечательный момент всегда пропускаешь. Как бы ты ни был готов. Только что максимально удобно устроился в капсуле, и вот ты уже летишь снаружи чёрт куда. Парни в этот момент обычно орут или матерятся, но связь между нами отключена до конца операции. Даже если тебя подбили, то помощи не вызвать. Такие вот особенности аэрокосмического спецназа. Но один момент прихожу в себя, подношу к себе левую руку и сканирую баллистический калькулятор. Летим в нужном направлении. Бросаю осторожные взгляды по сторонам, замечая искорки идущих по траектории неподалёку еле заметных в звёздном свете абрисов в скафандрах. Йёху! Это на самом деле неимоверно круто — лететь куда-то в безмерно огромном космическом пространстве. Потому что большая часть земных легионеров дерётся так или иначе на поверхности. Только мы по-настоящему «космонавты», даже не пилоты. Потому летуны относятся к нам с искренним уважением. Не каждому по силам болтаться в открытом космосе, где нет ни дна, ни неба над головой.

Всё, я максимально собран и наслаждаюсь моментом. Самым большим моим потрясением в жизни после лишения девственности и рождения первенца стал первый выход в открытый космос. Инструкторы попросту выпихнули меня наружу и наслаждались задиристыми ругательствами. Я позже узнал, что они собирают их коллекцию. Некоторые особо одарённые личности знали такие загибы, что все диву давались. Как говорится — «мы не ругаемся матом, мы употребляем инвективы, которые носят функцию отождествления и релаксации». Отведя душеньку, я тогда зафиксировал конечности, чтобы не кувыркаться, и глубоко выдохнул.

— Ебехота окаянная!

В эфире ожидаемо хрюкнули. Очко в мою пользу!

— Курсант Рико, соблюдать молчание в эфире.

Чуть тогда не брякнул — «Есть!». Получил бы пару нарядов на дрочку палубного пространства. Но зато малость успокоился обыденностью радиообмена и повернулся, затем замер. Какая всё-таки красивая у нас планета! И покидать её на долгие годы будет невероятно жалко. Но полученная взамен на подписание контракта молодость подразумевает его выполнение. Так что осторожно поворачиваюсь и любуюсь громадой орбитальной станции. Всё-таки рефаимские технологии поражают! Но где-то внутри каждого из нас сидит кусочек ужаса перед безмерностью мира, в котором мы оказались по воле Провидения.

Вот и сейчас наши два патруля летят к планетоиду, используя лишь то ускорение, что придала нам капсула. Работать импульсными движками нам запрещено. Невольно чуточку поддаёшься лёгкой панике:

— «Сколько лететь? Где этот чёртов стабилизатор! Ну что за идиоты делали такие мелкие кнопки!»

Такс, вводим нужные параметры. Инопланетный механизм скафандра включает мини-генераторы портативного антиграва. Со стороны их энергозатратность на уровне погрешности, так что мы остаёмся незамеченными. Никто не будет ставить здесь кучу дорогущих датчиков. Или мы уже покойники. Порядок! Траектория верная, скорость замедляется. Важно, чтобы остальные бойцы не сплоховали. Главное сейчас — не пролететь мимо, а то так и будут болтаться ледышкой до самого конца Вселенной. Я невольно поёжился в десантном скафандре. Потеряться ужасно не хотелось, перспективы замёрзнуть или задохнуться в безжизненном пространстве мне совершенно не улыбались.

Опаньки! Зелёный горит. Значит, на подходе. Громада планетоида растёт прямо на глазах. Так, куда это мы приземляемся? И почему приземляемся, кстати? Точнее, будет припланетоидиться! Три, два, один! Твою ж ерехень! Я чуть башку не проломил, споткнувшись в последний момент о неровность поверхности. Не заметил в темноте. На земле, тьфу, на планетоиде! Где наши? Кто-то хлопнул меня по плечу, я оглянулся. Опять Печенег приземлился ближе всех — он указывал рукой куда-то в сторону.

Там уже мелькали фигурки в тёмных скафандрах. Мы пока соблюдали полное радиомолчание. У этой глубоко законспирированной базы Системы не было охранного периметра, видать, издержки секретности. То есть она может работать и нам во благо. Планетоид на всех приборах выглядел как обычный кусок камня, поэтому здесь можно не опасаться, что тебя заметят и тут же обстреляют. Чем земляне и воспользовались по полной программе. Центурион машет рукой мне и одинокому парашютисту, что приконтачился дальше всех. Пошли, тут главное — ноги не задирать, сила тяжести маленькая, двигаться медленно. Наши движения смахивают на сцену из спектакля театра мимов. Ну как тут остаться серьёзным? Ржу внутри скафандра, Печенег видит мою физиономию и поджимает губы. По его разумению такое поведение не подобает командиру.

Похоже, все в сборе, и это откровенно радует. Ого! Технический люк под скалу замаскирован. Умно! Инженеры обоих патрулей там уже что-то химичат. Боец Печенега Слесарь использует для вскрытия обычный гравитационный рычаг! Ноль излучения. А ведь как быстро подломили дверцу, бродяги! Печенег берёт меня за руку, контактный способ связи — единственный, что у нас есть. Замечаю, что он держит соседнего бойца, а ко мне прилепился отстающий. Это Михалыч.

— Идём, как обычно, я со своими впереди. Рико — прикрываешь нам спины.

Я молча киваю. Говорить без надобности. Мы уже на борту отработали взаимодействия наших команд. И вскоре десять Ангелов «Галактики» исчезают под поверхностью. Шахта технического лаза была не освещена. Видимо, в прошлом на этом астероиде добывали ценные минералы и работали тут в основном роботы. С помощью ночного визира можно было разглядеть лишь скафандры ползущих впереди парашютистов. Через сотню метров лаз перешёл в обычный ход, где можно было выпрямиться в полный рост. Датчики даже показали здесь наличие какой-то атмосферы, но не годной для дыхания. Появились видимые признаки цивилизации. Толстые жгуты проводов на стенах, фальшпотолок, под которым наверняка куча всего напичкана. Мир расы рефаим был таким же технологическим, как наш. Только более продвинутый. Метров через пятьсот стены резко раздвинулись в стороны, появились залы, вырубленные прямо в скале, и закрытые двери по бокам.

Инженеры, идущие впереди, тщательно прощупывали пространство сонарами в поисках камер и датчиков. Но пока было тихо. Я оглянулся — Михалыч и Кеж прикрывали нам спины. «Сушки» наготове, батареи включены, автоматические прицелы ищут цель. Чуть впереди справа от меня шёл Муромец, несущий «Сокола», слева тянул шаг техник моего патруля Винтик. Такие вот у нас смешные позывные. Кёж — Колян с Мезени постоянно хвастался в учебке этим северным напитком, напоминающим кисель. Муромца назвали из-за его мощи, а также имени Илья. Хотя обычно в SAS брали сухих и жилистых. На здоровых тратится больше энергии, а силу можно набрать с помощью апгрейда в капсуле, что и сделал по дурости в начале карьеры Муромец, внезапно резко раздавшись. Его из-за этого чуть не выгнали с SAS, но слава меткого стрелка помогла. Он у нас оператор летающих боеприпасов.

У Винтика в учебке нашёлся лепший кореш Шпунтик, оба инженеры советской закалки из аэрокосмической отрасли. Шпунта забрали в итоге на базу, больно умный оказался. Такие нужны всем. Я с позывным любимого бойца из неоднозначного «Звёздного десанта» заканчивал живописную картину учебного подразделения. Наш опцион-инструктор из кадровых вояк после получения наших позывных в сердцах назвал наш набор «покемонами». Ладно хоть не полупокерами. Вот тогда было бы честно обидно!

Внезапно впереди что-то ярко сверкнуло, а эфир резко проснулся. От громкого звука остро заболели уши. Неужели нельзя как-то настроить наушники? Любые технологии небезупречны.

— Всем! Это Печенег! Нас обнаружили, но мы снесли первую полосу системной защиты. Ничего нового — стандартный набор. Давайте, парни, вперёд, пока проклятые роботы не очухались!

Голос центуриона несёт саркастичные нотки. Типа Система опять облажалась. Но роботы и есть роботы — действуют по шаблонам.

Также включаюсь в эфир:

— Ну что, пацаны, наебурим систему!

— Яволь, херр командонт.

— За хера ответите!

В эфире хрюкнули и послышалось ожесточённое сопение Печенега. По его армейскому разумению в бою можно оперировать только уставными командами. То бишь матом. Помнится, американские военные историки, анализируя Вторую мировую войну, выявили любопытный факт: при внезапном столкновении с японцами американцы значительно быстрее принимали решение. И в результате чаще побеждали противника. Изучив эту закономерность, историки обратили внимание, что средняя длина слова у американцев — 5.2 символа, а у японцев — 10.8. Получается, что на отдачу приказа у американского офицера уходило в два раза меньше времени, а в быстротечном бою это играет большую роль. Америкосы проанализировали и русскую речь, получив 7.2 символа на слово. Но!!! В критические моменты русскоязычное командование и, конечно же, солдаты переходят на ненормативную лексику, и длина слова внезапно уменьшается до 3.2 символа в слове!!! Это происходит благодаря способности мата передать содержимое словосочетания или целого предложения одним, максимум тремя словами, без потери смысла. И особенно ещё важна интонация, с коей всё это несётся в эфир.

Получив раздолье, мои покемоны дали жару. Илюха в один присест выпалил из Сушки вперёд пару ЭМ-гранат. Там ожидаемо шарахнуло. Эти небольшие штучки похожи на ВОГ и вырубают электронику роботизированных комплексов. Во внутренних помещениях, особенно безвоздушных, как здесь, средство первостепенное. Замаскированные в тоннеле крупнокалиберные пулемёты сожгли крупняком соседи. Они уже свернули в правый тоннель. Значит, нам налево. План базы был известен лишь примерно. Насколько получилось отсканировать с проходящего мимо «метеорита».

Наша группа галопом поскакала туда, где нас никто не ждал. Внезапно в глуби планетоида появилась нормальная сила тяжести. Возможности инопланетной технологии. Так что можно отключать в скафандрах собственные гравиприводы. Что есть гуд! В этот момент спереди по нам жахнуло чем-то безмерно горячим, ручьями потёк пластик облицовки, изогнулись прутья арматуры. Спас верный боевой скафандр, приняв на себя удар. Внутри тут же заработал обдув, а я присосался к трубке с напитком. Но и у нас не сплоховал Муромец, с пускателя тут же стартанул «Сокол» — барражирующий боеприпас. Он живо нашёл встроенный в стену огнемёт и вырубил его начисто.

Винтик успел запустить оставшегося минидрона, сообщив в общий эфир:

— Чисто!

Я издаю боевой клич:

— Большому кораблю — большая торпеда!

И сломя голову рву когти к очередному перекрестку. Масштабы базы Системы поражали. Они точно не на месте его оборудовали, а притащили планетоид сюда оттуда, где когда-то распотрошили его в поисках ценного сырья. Эти инопланетяне обладают огромными возможностями.

Глаза буквально разбегались. На щиток скафандра проектировалась вся текущая информация: вид с камеры дрона, чат соседнего патруля, сообщения собственной «псИНы». Как же мы поначалу задрачивались с этим. Разом понять, что и где находится. Но пара сеансов в медкапсуле — и стало намного легче. Иногда такое в армии случается.

— Муромец, держи право! Мне тот проход не нравится. Михалыч, не спим!

— Обижаешь, командир. Я тут что-то любопытное надыбал, смахивает на дублирующий пункт управления.

Опаньки! Основательного размера металлическая дверь, на стенках к ней подходит туева хуча проводов, надписи непонятные. Какой-то вариант рефаимского.

— Парни, периметр!

Бойцы моего патруля разбегаются по местам. Все наши движняки давно заучены на раз-два. Мы как цельный боевой механизм. «Целевая металлическая оболочка», так кто-то метко назвал русские подразделения легиона. Винтик гоняет дрона, Илюха мониторит экран радара, также проецируемого ему на щиток, Кёж прикрывает тылы. Из обычных стволов, коими у нас идут СШК «Сушки», мы сегодня ещё не палили. Они больше рассчитаны на работу против различного подобия андроидоподобных роботов. А тут их то ли мало, то ли ещё не все вылезли. Внезапно обращаю внимание на горящую красным бегущую строку.

Печенег пишет мне:

— Нашли цель? Ваш статус?

Радиосвязь тут невозможна, потому мы используем местную сеть с помощью зашифрованного канала. Шифры постоянно меняются согласно алгоритмам наших «ПсИН».

— Минуточку. Вскроем дверь — доложим!

— Ок.

Печенег знает, что просто так я по пути не застряну. Пусть он нашу группу и обзывает покемонами, но считает отличными бойцами.

— Есть!

Михалыч победно прячет «открывалку» собственного производства в боковой сумке, затем нажимает кнопку, створки двери бесшумно раскрываются в сторону, и оттуда вываливается группа рефаим, то бишь гуманоидов в боевой сбруе. Всё бы ничего, но у них в руках зело неприятные штуки. Наш техник орёт от боли, получив заряд пластиковой картечи прямо в грудину, но я и Кёж действуем стремительней инопланетян. Это же наш хлеб! Сушки грохочут одиночными, благо грохот карабинов тут же нейтрализуется активными наушниками. Пули безоболочные, гравитация присутствует, так что поправки для стрельбы не требуются.

— Чисто!

— Дрон вперёд! Кёж, проверь Михалыча!

— Да я в норме. Но инструмент попортили! Суки! Чтобы им всю жизнь заниматься пассивной некрофилией!

Заряды ударили прямо по инструментальной сумке нашего технаря. Она его и спасла от полного пробития скафандра. Наши доспехи довольно устойчивы, но не до такой степени. Муромец немедля выдал в эфир порцию чернушного юмора:

— Три магнитофона, три заграничных кинокамеры, три портсигара отечественных...

В эфире грозно зашумело:

— Вот кто-то подойдёт ко мне хоть раз для коррекции...

— Так, покемоны, замолкли все! Михалыч, сам виноват: расслабил булки, отрубили жопу. Ты чего там встал пнём? В аэрогриль захотел? С Винтиком на шухере. Муром, держи проём, Кёж — со мной!

Дрон уже внутри, и мы в курсе замысловатой конфигурации просторного помещения. Я чуть не присвистнул. Это, братцы, не центр управления, а цельная лаборатория. Мы уже сделали шагов десять внутрь, как в эфире раздался резкий голос Печенега, что наблюдает за нами через общий чат.

— Стоять на месте. Ждём преторию!

Я недоуменно оглянулся, но глупых вопросов задавать не стал. Научился уже. SAS — в первую очередь подразделение секретных операций. Лишь центурион в курсе нашей настоящей задачи. И то, скорее всего, отчасти. Полную картину наверняка даже кураторы на рейдере не знают. Временами их таинственность бесит и стоит нам крови. Парни привычно рассредоточились. Пусть охранный периметр базы и отключили инженеры первого патруля, но случается всякое. Бывают и автономные роботы, или сбой в системе. Вынырнет «паук» из-за угла и продырявит тебя своей ногой. Та ещё дрянь.

Я подошёл к лежащим навзничь инопланетянам. Так-так — чёрные имплантаты на затылке ярко свидетельствовали о том, что эти рефаим находились под воздействием Системы. Но обычно гуманоиды не стреляют в нас. У них вроде как природное отторжение к насилию. Или до нашего сведения донесли не всё? Снова какая-то тайна. Как они временами мешают!

— Опцион Рико, принимай гостей.

Кто-то тихо пошутил:

— Среди леса, средь берёз, лихо едет блядовоз.

— Я всё слышал, рядовой.

— Сорян, сэр.

Как они умудряются появляться так неожиданно? Трое в чёрных матовых скафандрах, имеющих собственный СТЕЛС, — и есть группа «глубинной разведки». Первый подходит ко мне и открывает «забрало». Мезенцев собственной персоной! Он с подозрением оглядывается.

— Ничего тут не трогали?

— Товарищ трибун, обижаете.

Мезенцев морщится. Я смешал подходы в званиях. Два «чёрных» уже копаются около тел. На щитке мигнуло зелёным — информация о том, что база зачищена. Наша работа выполнена.

— Живыми почему не взяли?

С удивлением оборачиваюсь:

— Ну, во-первых, такого приказа не было. И потом, они чуть Михалыча не подстрелили. Так что переговоры с ними как-то не задались.

Трибун понимает, что это он слажал, и откровенно злится.

— Много о себе возомнили, старшина!

Пожимаю плечами, хотя в скафандре не видно.

— Семь раз отпей, один — отъешь.

— Ох уж эти мне твои хохотуечки! Нарываешься.

И почему мне этот трибун так не нравится? Третий рейд всего с ним работаем, и его методы уже осточертели. Точно он из «бывших». Самый поганый вид офицеров в нашем ведомстве. Но в «рот хомяку», то бишь системе оценочного тестирования, не смотрят. Он начальник — я дурак.

— Наша работа окончена, товарищ трибун. Разрешите отбыть на защиту периметра.

— Идите!

Видимо, он ещё ждёт, чтобы я отработал рукой «Есть», но обойдётся. В скафандре это делать неудобно. Мои уже ждут у входа в тоннель. Сегодня нам повезло, обошлось без потерь. Но меня беспокоит совершенно иное, и я очень хочу убраться отсюда как можно дальше. Чёрт, подать что ли прошение на переход в обычные штурмовики? Очень уж мне не понравился ледяной взгляд Мезенцева, брошенный в мою сторону. Но ещё хуже было то, что я заметил. Один рефаим был, собственно, не рефаим. Остроухое эльфийское ухо во время падения съехало вбок, обнажив нормальное человеческое. Что делал человеческий человек на этой системной базе? У нас что — появились предатели, или кто-то расширяет Систему? В этом жуткий минус нашей службы. Знать то, что не положено обычному солдату.

Может, я совершил тогда ошибку? Дожило бы до смерти спокойно? Во всякому случае незабываемое приключение началось полтора года назад весьма загадочным способом. Кто бы знал к чему это приведет. Но давайте по порядку.

Глава 2. Ты помнишь, как начиналось?

Ты помнишь, как всё начиналось,

Всё было впервые и вновь,

Как строили лодки, и лодки звались

«Вера», «Надежда», «Любовь».

Как дружно рубили канаты,

И вдаль уходила земля,

И волны нам пели, и каждый пятый,

Как правило, был у руля.

— Петрович, ты чего здесь?

Где ещё двум старым перцам встретиться, как не в районной поликлинике. Обычного мужчину, ведущего «обычный» мужской образ жизни, то бишь выпивка по праздникам, в меру вредного питания и в меру физкультуры, рано или поздно после сорока лет копчения под небом начинают терзать различные болячки. Кто-то сразу проигрывает в генетической гонке и получает по «полной программе». Сколько таких товарищей Memento mori по инфаркту или сгорел в раковом аду, мы уже не считаем. Остальные кое-как трепыхаются, ищут грамотных врачей или ударяются в целительство. По мне — пятьдесят грамм коньячку на свежем воздухе полезней всех этих ваших уринотерапий и жрания травы скопом. Только пить следует не суррогат и заедать морепродуктами. Такой вот мой «здоровый образ жизни»!

— Дурной вопрос. По той же причине, что и ты, — внезапно я замечаю в глазах старинного товарища некую грустинку и режу наотмашь. — Пошли к скамеечке, расскажешь!

Николай, матёрый опер в прошлом и мастер спорта по боксу, кивает. У меня же заныло под ложечкой. Чуйка на неприятности. Ещё с тех времён, когда я короткое время следователем в прокуратуре работал. Сели в тенёчек, Коля тянуть быка за хвост не стал и тут же выложил:

— Рак, неоперабельный. Честно... даже не знаю, что делать. Своей как сказать?

Видел я такое уже не раз. Бодрится, но впереди полная жопа. Я для себя сам решил — будет такой диагноз, таблетки приму. Или на байдарке поплыву куда-нибудь на море.

— Хреново, Колька. Это не жизнь, а задница.

— Добавить и нечего, Васян.

Глаза у бывшего начальника криминальной полиции обиженные. Ожидал, видать, что подбодрю. Так рак такое дело — профукал начало, дальше он ни фига не лечится. Даже в легендарных израильских клиниках.

Так бы и забылось, Николай в последние годы не особо общительный был. Со временем служба в органах сотворила из вполне компанейского паренька эдакий засушенный баобаб. Это я вовремя свинтил в корпоративные юристы. Но нежданно с утра на мобильнике раздался звонок.

— Чё творишь? Прогуляться со мной не желаешь?

— Вам откажешь, херр полковник. Давай, пробздимся!

А самому любопытно, что он такое придумал. Всё равно по утрам часа два гуляю. Встретились в сквере. Колян оказался внезапно бодр, от меланхолии не осталось ни следа, и сразу потянул меня к автобусной остановке.

— Покажу чего. Там сам решишь.

— Э, так дело не пойдёт. Колись! Ты пусть и подполковник, но на пенсии. Неча тут командовать!

— Говорю, сам глянешь. Так ты не поверишь, я ж тебя, дурака, знаю.

Николай странно на меня глянул. От вчерашней грусти ни следа. И тут меня в самом деле любопытство заело. Но за дурака обидно.

— Ну пошли, коли так.

Проезд льготный, утро, места свободные есть. Уступать бабкам и дитям уже не нужно. Чего не поехать?

Городок у нас хоть и подмосковный, но важный для страны. Тут ракеты и всякую прочую космическую хеботу делают. До сих пор. Как ни странно. Хоть что-то от великой Империи осталось. Так что сильно подозреваю, что по этой причине Служба в нём работает усиленная. Потому вовсе не удивился, когда нас остановили около неприметного здания и попросили документы. У меня окромя пенсионного ничего с собой не имелось, но Андреев о чём-то пошептался со старшим наряда, и нас пропустили.

— Колян, колись! Или придётся допросить с пристрастием. Тем более тебя уже не жалко, а старый утюг тут наверняка найдётся. Хотя мне и стакана воды хватит.

— Ну и методы у вас, товарищ следователь.

— Зато раскрываемость была на высоте. Не клюй дедушке мозг.

Бывший опер обернулся, в глазах играют чертики. Как давно я их не видел? Что, чёрт побери, случилось?

— Сказать не могу, пока сам не увидишь.

Мы прошли через задний вход в здание, затем нас остановили два серьёзных мужика в чёрной форме. Просветили, прозвонили, записали и отправили дальше. Николай нырнул на минуту в первый кабинет, вышел и затем ехидно так пальчиком поманил. Кабинет как кабинет. У любого начальника бюджетной конторы похожий. Стол, стулья, портрет Самого за спиной. Ничего лишнего. И за столом сидит типичный бюрократ в пиджаке, белой рубашке, галстуке и хорошо выбритыми щеками. Хотя вроде сейчас все с бородами ходят, как купчины. Физиономия сидящего так и лоснится довольством.

— Привет, Вася. Рад, что и ты надумал.

Я, честно говоря, не в понятках. Откуда этот моложавый прыщ меня знает? И почему этот голос мне так знаком?

— Не узнал, точно деменция, — Колян уже присел и так плутливо в мою сторону зырит. У меня же межъягодичный сквознячок в натуре случился.

— Сашок?

У меня отличная память на лица. И Сашка, командира взвода ОМОНа, не узнать было нельзя. Голос, ехидная морда лица, только вот возраст не совпадал. И сына у него не было. Три дочки. Что за дрочь?

— Ты пей давай, а то лица нет!

— Блин, Колян, — Саня Филатов недобро поглядывал на подполковника, — человека подготовить нужно. А то до камеры не дойдёт. Врачи у нас... несколько иного профиля.

Я же ставлю стакан на стол и строго оглядываю «собутыльников». Полторашка минералки одна на всех.

— Мне кто-то объяснит, что тут за хрень творится? И кто этот хмырь, так похожий на Филатова. И ты чего ржёшь, смертник?!

— Вот тут некрасиво, — Андреев прекратил лыбиться. — Я ж тебе говорил, что не поверишь.

— Во что? — я уже начинаю закипать. А от этого давление, от того плохое настроение.

— Во вторую молодость! Вот тебе пример. Сашка, документы покажь.

И этот хмырь с лицом молодого Филатова протягивает мне удостоверение. «Русский Легион Доминиона Рефаим». Центурион Филатов Александр Александрович. Год рождения правильный, но отдельная пометка — впечатан нынешний год, «прошёл коррекцию». Чего? Какую коррекцию, что за легион и Рефаим? Видимо, все эти вопросы отпечатались у меня на физиономии. Сашка правильно понял и кивнул, мол, пошли.

Это как так может быть? Снаружи стены одряхлевшего цеха, мутные окна, паутина в углах. Такие забытые людьми и Богом здания скопом скупались, и на их месте логистические центры в Подмосковье строились. Внутри же — ультрасовременные помещения. Я такой хай-фай ремонт лишь всего несколько раз в жизни видел. У сына, когда он на крупную компанию работал, и у знакомого в федеральном учреждении закрытого типа. И ведь городские чаты регулярно просматривал, но никакого намёка там на строительство оного не заметил. Тут бабка в соседнем подъезде пукнет — и уже разнесут по всему району. Затем до меня стало доходить.

— Братцы-кролики, вы в какое дерьмо меня втягиваете? Я же не дурак, тут секретностью прям несёт за версту.

Сашка обернулся, на лице улыбка с хитрецой.

— Ну мы же знаем, что ты не болтун. Вот и деньги от сына криптой получаешь через левых людей.

— Э...

Николай брюзжит:

— Ты что, старый пень, считаешь, что Родина не в курсе? Просто не самый интересный персонаж, чтобы за яйца брать.

Ну что могу сказать. Уели. Сын и в самом деле криптой шлёт, он сейчас за границей работает, а санкции — дело такое. Пришлось на старости лет изучить, что такое КВН, тьфу, ВПН, и прочие прелести глобалистского мироздания.

В просторном помещении было тихо. Белые стены, приглушённый свет, современная мебель. Похоже на МФЦ. На стене экран с порядком очереди, народ тихонько на диванчиках посиживает и брошюрки читает. И мне такую сунули. Чего? Рефаим — это инопланетная раса. «Русский Легион» — это военное соединение, куда здесь, собственно, и вербуют. Что-то вроде ЧВК, как у «Вагнера», но война в космосе и без дяди Жени. Контракт какие-то зачётные плюшки обещает. Отдают предпочтение бывшим силовикам. Последнее как раз укладывается в логику событий. Но... пункт — «уровень здоровья не важен» — меня добил окончательно.

— Э-э-это как?

Сашка лыбится:

— Мою молодую морду видишь? Это и есть то, за что мы душу дьяволу продали.

Нет, мозги у меня ещё работают. Связать его самодовольство с представленным в буклете не так сложно. Но... Да какие ещё но! Всё просто как дважды два. Городок наш с космосом связан? Связан. Куда бы ещё потащили инопланетян после контакта? Понятно. Тут особистов всех мастей и так нерезано, обеспечить покой и секретность куда проще, чем в той же столице. Где каждый второй чинуша — предатель и изменник. Почему до населения не довели? Проще простого. Да ну на хрен с этими убогими связываться!

Идём дальше. Набор в легион? Да запросто! В советской фантастике считали, что в космос могут выйти только чуваки просветлённые, то бишь гуманитарии. Дикари на планете или на Кавказе остались. Но вдруг эти эльфы, просветлённые, на кого-то там в звёздных далях таки напоролись? Ну а мы — обезьяны воинственные, драться умеем. Почему старики? Так по Сашке понятно. Да за вторую молодость на что угодно пойдёшь! Или, скорее всего, ради возможности вообще жить. Вот потому Колян и весёлый. Хотя ему коптить небо осталось всего ничего.

Поворачиваюсь к нему:

— Ты уже записался?

— Ага. К вечеру буду как новенький. Терять мне, Вася, нечего. А тут ещё повоюем. И платят за это не самые последние деньги.

Хотел было ответить — «Тебе они куда?», но язык прищемил. Едрический сандаль!

— Вася, тебе плохо? Сейчас сестру вызову.

Через минуту чую, что-то в шею ткнулось, и чуть позже стало хорошо. Я же только успел увидеть даму в белом халатике, что от меня шла. Сашка успокаивает:

— Бодрости тебе вкололи малость. Тут такое случается. Старички ведь!

— Мозги мне не сурычь! Условия контракта? Кто будет руководить моими активами на время отсутствия? Правовые нормы изменения возраста?

Сашка хлопнул ладошами:

— Узнаю делового Васька!

Хм, опять куча всего мелким шрифтом. Штрафы, санкции. Это ладно, вроде всё по делу. Юристом я много лет проработал, подводных камней на первый взгляд не увидел. Образованные люди контракт составляли. Омоложение, коррекция здоровья во время прохождения службы, лечение за счёт Доминиона. И требования от тебя вполне логичные: не подставляться в бою, не злоупотреблять вредными привычками, заниматься спортом и следить за питанием.

Срок службы: стандартный срок составляет 25 лет. Однако он может быть изменён в обе стороны. Срок можно сократить или увеличить. Подробности, видимо, будут представлены позже.

Вот интересное. Оплата: за службу начисляются бонусы. Они тратятся на модификации организма, /это ещё что такое?/ экипировку и товары в месте несения службы. За боевые заслуги и спасение товарищей бонусы начисляются дополнительно. Это уже неплохо. Но можно ли их копить и отправлять на Землю? Пенсионное обеспечение? Непонятно.

Такс, пошли ни

штяки. Медицинское обеспечение: Легион предоставляет полную медицинскую поддержку. Это включает в себя базовую коррекцию организма (излечение старых травм, болезней вроде рака или сколиоза, омоложение) и последующее лечение боевых ранений. Очень неплохо! Судя по виду Филатова, с этим у инопланетян полный порядок. То есть я вернусь после службы таким же молодым. Это что? По сути, три жизни? Вот за это стоит побороться.

Специализация: при вербовке каждому назначается служебная роль. В процессе службы возможна переквалификация. Тут всё понятно.

— Вопросы задашь потом. Сначала проверка.

Шпилю Сашку взглядом:

— Никак физнормативы сдавать? Спешу напомнить тебе, что я настолько стар, что ещё помню сказку про то, как поляки Янек и Густлик, и грузин Григорий были готовы умереть за русских в своей «тридцатьчетвёрке».

Николай закатывает глаза, Филатов еле сдерживает смехотулечки. Ловлю себя на мысли — удастся вместе посидеть в новых телах или нас сразу куда-то раскидают. Я далёк от мысли, что служить нам получится вместе. Армия — эта не та структура, чтобы рассчитывать на поблажки.

— Типа того. Короче... увидишь.

— Мамочка, забери меня отсюда!

Я и в жизни не мог представить, что тренажёр, куда меня впихнули, может быть таким реалистичным. Мурашки побежали по заднице, когда земная поверхность в иллюминаторе начала приближаться так стремительно. Затем нас крепко стукнуло, тряхнуло, и кто-то прямо над ухом надрывно заорал:

— На выход быстро! Черти, вы хотите жить вечно?!

Кабину уже заволакивало дымом, пахло горелым. Я схватил свои шмотки и побежал на свет, пытаясь понять, кто я и где я. Это когда меня успели омолодить и куда-то бросить? И неужели тут нет учебки? На улице было светло и шёл снег.

— Ёбушки воробышки!

Рядом со мной встал худощавый парень в подобии боевого костюма из фантастического будущего. Ага, такой же на мне. Движению не мешает, материал не пойми из чего. Но нечаянного однополчанина можно было понять. Светило сверху, где в небе болталась огромная простыня северного сияния. Но полюбоваться неписаной красотой нам не дали. Одновременно грохнуло сзади и спереди. Я тут же упал навзничь и начал ползти подальше от той бандуры, которая нас приземлила или... припланетила. Потому что это точно была не Земля. Я перед падением успел заметить в небе две луны. Одна из них с кольцом, как у Сатурна. Как так можно без предупреждения кинуть человека незнамо куда? Вот сволочь эти рефаимы! Я им все пункты контракта напомню!

Зычно рявкнуло:

— Сюда быстро!

Горлопаном оказался здоровенный мужик, из-под шлема которого на нас зыркали пронзительно голубые глаза. Я тут же обратил внимание, что у него на боевом костюме какие-то шпалы, наверное, это и есть знаки отличия.

— Товарищ командир, что дальше?

Кэп ободряюще кивнул и выдал:

— Берём рюкзаки, что выкинуло с десантного бота, и лезем в горы. Тут нас всех на куски порвёт. Мы под обстрелом.

В подтверждение его слов неподалёку грохнуло, и в небо взмыли конусы разрывов. Я оглянулся, вылезло нас не больше десятка, а в боте сидело больше. Но делать нечего, я толкнул худого и помчал к горящей машине. Там рядом с ней и в самом деле валялись рюкзаки. Как-то странно аккуратно. И при каждом на ремне висел неизвестный мне образец оружия с толстым стволом. Ничего, разберёмся! Хватаю что выдали и несусь в сторону гор. Припланетились мы в долине. И то, что я принял за снег, оказалось на самом деле пеплом.

Дыхание быстро сбилось, пришлось вспоминать, как правильно дышать. Ладно хоть ноги не подводили, они у меня всегда были сильными. Остальным по ходу дела было не лучше. Разве что Худой шёл ровно. Видать, бегал на старости для пользы. Последним следовал Кэп. Я уже сам раздал кликухи, потому что никто не представился. Горы хоть и виделись близкими, но бежать пришлось почти километр. И одного перца с одутловатым лицом пришлось под конец буквально тащить. Мне и Худому. Кэп лишь покрикивал. Но всё рано или поздно кончается. Так гуртом мы и свалились под нависшим скальным карнизом, дальше шёл грот. Здесь можно не бояться обстрела. Но лежать нам не дали. Кэп в одно мгновение нарисовался рядом.

— Как вас?

— Крепкий, а это Худой.

Командир хмыкнул одобрительно.

— Дуйте наверх наблюдателями. Кстати, имеется в рюкзаках питание и питьё.

Мы переглянулись с наморщенными лобиками, но делать нечего. Армия прежде всего — дисциплина, и на хрен ты уже просто так никого не пошлёшь. Подхватили поклажу и полезли наверх, где наблюдался козырёк. Вот на нём и устроились.

— На самом деле я Петя.

— Василий, — протянул руку я. — Но пока это не суть важно. Что делать будем, Петя? Я вот ни фига не помню последние дни.

— И я тоже.

— Суука, обманули, демоны!

Но загребущие ручки уже открыли клапан и нашли внутри контейнер с едой. Фляга была в кармашке. Открутил пробку, нюхнул. Пахнет каким-то соком. Ну травить нас вряд ли будут, так что пробую. Хм, интересный микс. Гранат, виноград и яблоко. Во всяком случае жажду утоляет. Петр же занялся сразу оружием.

— Слушай, это штуцер. Один ствол для пули, второй — для гранат типа ВОГа. Вот это предохранитель.

— Ты оружейник?

— Охотник! Люблю это дело.

— Ага.

Но парень молодец, сразу взялся за главное. Не то что некоторые — пожрать и поспать.

— Ты это видишь?

Из-за холма появились нечто чёрное, что быстро движется к нам. Петр повернулся и приложил к глазу оптический прицел. Я, дурачина, его сразу и не заметил. Лучше бы и не смотрел.

— Что за хрень? На собак похожи.

— Да нет, брат, роботы это. Мы же в фантастике.

— Точно, движения ломаные.

Качусь вниз и ору во всю глотку:

— Шухер, братва!

Через пару секунд рядом с нами командир.

— Вы прикрываете сверху. Мы пока попробуем пушку собрать. Эту дрянь просто так не кончишь.

Мы с Петькой переглянулись. Что ещё есть в наших рюкзаках? Но приказ есть приказ. Напарник показал, где что дёргать, и вот я уже ловлю в сетку прицела собакоподобного робота. Тяну скобу — выстрел! Мимо, сцуко!

— Не дёргай! Это не член!

Второй раз выходит лучше, но этой дряни наши пули — что семечки. У Петьки получается чётче, он сумел ногу выбить. Один из роботов захромал. Но всё равно — с такими темпами мы обречены.

— Может, гранатами попробуем?

Петька уже вытащил из оружия лоток и хмыкнул:

— Пуст.

— Рюкзаки.

Вот это я умею — искать. Контейнер с гранатами оказался в самом низу. Яйцеподобные финтиплюхи точно вмещаются в лотки, всего влезает по пять штук. Петр прицеливается, и граната улетает совсем не туда.

Он огорчён:

— Что за чёрт!

Я киваю на пластиковый обвес нашего ружья.

— Что тут сбоку торчит?

Напарник чертыхается и разворачивает приспособу.

— Разве можно людей в бой сразу пускать? Что за сволочуги.

— Инопланетяне, что с них взять. Кто выживет, тот и будет дальше служить.

Петька кидает на меня острый взгляд и прицеливается и... попадает. Одна из рвущихся к нам тварей расцветает ярко-жёлтым взрывом. Но радость была недолгой. Слышен рокочущий звук, и в следующий момент меня как будто невероятно крепко пинает в грудь. Ребро сломали, суки! Болью отзывается и спина. Шмякнуло прямо об скалу. В глазах резко темнеет. Ну вот, хоть под конец случились приключения.

Внезапно сквозь звон в ушах слышу:

— Васька, кончай филонить! Вылезай.

— Долбоящеры, вы во что меня втянули?!

— Счас Васян нам морду бить будет

Глава 3. С кем поведешься, так тебе и надо

Что было в прошлом — разбито вдрызг.

Сержант орёт:

«Вставай и дерись!»

Теперь ты вармии.

Oh, Oh, Oh, you're in the army now.

Теперь ты вармии.

Oh, Oh, Oh, you're in the army now.

— И это корыто нас поднимет на орбиту? — молодой вертлявый парень, что несколько дней назад ещё еле таскался с тросточкой, недоуменно озирал открытый зев десантного бота, смахивающего размером с ПАЗик. Машина выглядела явно поюзанной, и её техническое состояние вызывало некоторое сомнение. Как и умение рыжего увальня в синем комбезе пилотировать бота. Ему бы точно на селе ПАЗики водить.

— За корыто можно и в морду! — перестал вытирать руки ветошью пилот, затем кивнул в сторону аппарели. — Заскакивайте, наш рейс Москва — Кассиопея вскоре отчаливает.

Идущий рядом со мной плечистый детина с детским любопытством осматривал незнакомую технику.

— Никак речник?

— Он самый, — пилот манерно провёл по рыжим усам пальцами. — А здесь в таком ранге пригодился. Техника пилотирования схожая. Пробовали поначалу лётчиков сажать, но слишком лихие они для этого дела, принципы полёта совсем другие. А тут аккуратность в первую очередь потребна. Ты попробуй, подведи тяжёлую баржу к причалу! Тут кумекать треба!

— Интересно, а я артиллерист по ВУСу, сгожусь ли?

— Это тебе, браток, там наверху скажут. Не задерживаемся, граждане рекруты! Сумки под себя, пристёгиваемся. Гигиенические пакеты в перекладине кресла.

Кто-то ворчливо пробурчал:

— Спрашивал ведь, нужно ли завтракать?

Мне общаться ни с кем особо не хотелось. Больно хлопотные дни остались позади. Уверенным шагом зашёл в салон первого из виденных мною инопланетных пепелацов. По первому впечатлению — ничего особенного. Два ряда сидений вдоль бортов, куча всего размещённого дополнительно на них и сверху, какие-то щитки, ящики и прочее тряхомудье, так что пустого пространства оставалось не так много. Но в целом смахивает на большой вертолёт.

— Не поможешь, солдатик?

Оглядываюсь. Невысокая сероглазая дама смущённо улыбается. Не красавица, особенно без боевой раскраски, но какой-то шарм в ней присутствует. Вообще, на рекрутском пункте я барышень уже видел. Видимо, некий гендерный баланс эти рефаимы или наше командование решили соблюсти. Да и правильно: без женщин мужики звереют и совершают разные непотребства.

— Давайте.

Сумки нам выдали объёмистые, так что запихнуть их для женских рук — дело непростое. Ловко управляюсь с её и своим багажом и киваю.

— Василий.

— Света, — она садится рядом и ловко опускает удерживающее устройство, что тут же защёлкивается. — Ты военный, Вася?

— Нет. Разве что в молодости служил в органах.

— Понятно. Я медсестрой в госпитале. Прапорщик запаса. Муж умер, дети разъехались. Вот и подумала — кому я нужна.

Кидаю на неё задумчивый взгляд. Медички нам знакомые всегда нужны.

— Тогда вперёд, Света, к новым приключениям!

В этот момент наверху что-то с натугой затарахтело, снизу громко щёлкнуло, и наш утлый кораблик качнулся, затем внезапно начал резко подниматься. Это не было похоже на полёт самолёта или вертолёта. Никакого плавного подъёма. Тебя с натугой вжимает в кресло, но бот не поднимает нос и не качает крыльями. А ведь точно — пилотирование аэроплана подчиняется совершенно иным законам! И тогда понятно, почему пилот какого-нибудь истребителя начнёт по вбитой в подкорку привычке совершать совершенно ненужные действия. Его именно так учили, а не иначе. Всё ведь проверяется на тренажёрах. А они... у этой рефаимской сволочи очень уж реалистичные. На своей шкуре испытал.

Готовился в проклятой пещере к смерти, а очнулся в капсуле, видя над собой две знакомые, не имеющие ни грамма совести рожи. Но вроде как тест прошёл — гожусь в штурмовики или иные боевые специальности. А вот остальных, кроме моего напарника, забраковали. Некоторым предложили тыловые должности. Но в принципе я инопланетян понимаю. Перед тем как проводить наверняка дорогостоящие процедуры по омоложению, следует проверить — потянут ли эти старички войну как неминуемый факт? Ни для кого не секрет, что даже военные кадры зачастую для настоящих боевых действий не годятся. В мирное время те отлично вышагивают на парадах, вылизывают боевую технику и подают наверх грамотные отчёты. В первом же бою сдуваются, впадают в панику и теряют бойцов.

Но, судя по всему, рефаимцев здорово прижало, если они вербуют людей подобным образом.

— О, а это что?

Я с интересом наблюдаю, как мимо пролетает потерянная кем-то конфета. В ногах появляется лёгкость и понимание, что мы в зоне невесомости. Я чертовски ловко хватаю сладость и предлагаю Светлане.

— Девчонки любят марафет, но жить не могут без конфет.

Сероглазая прапорщик смущённо роняет:

— Мне нельзя сладкого, лишний вес.

Затем ойкает, внезапно понимая, что это вместе со старостью осталось в прошлом. И крепко задумывается. Я также погружаюсь в размышления. Ведь мы снова молоды и можем нравиться лицам противоположного пола. Худые, задорные и здоровые во всех отношениях. К этому ещё придётся привыкать. Затем вместо радости пришла тошнота, желудок полез вверх. А ведь нас предупреждали — невесомость действует на людей по-разному. Я начинаю мерно дышать, улыбаться и думать о хорошем. Но рядом кто-то уже метал харчи.

Здоровяк, сидевший напротив меня, пошутил:

— Вот ты какой, космос! Пахнешь блевотиной!

Мы со Светой не выдержали и заржали. А она нормальная девчонка!

Что такое армия? Тупорылая тягомотина, длящаяся с рассвета до заката. Как запомнил её в таком образе со срочки, так мало что в ней поменялось. Заправляют в Легионе армейцы. А они, видимо, по Галактике везде одинаковы. Если вы такие умные, то чего же строем не ходите? Нас таким макаром на «базе» и приняли. В шлюзе орбитальной станции все внезапно ощутили, что невесомость пропала, а сила тяжести вернулась. Желудок прыгнул обратно, и рекруты с облегчением вздохнули. Ну а дальше понеслось! Не успела аппарель опуститься вниз, как на ней показался громила и заорал что есть мочи:

— Рекруты, на выход!

Крики, ругань, перепалки.

— Бегом, сукины дети!

— Строиться!

— Куда прёшь, душара?

- Сам пошел, родимый!

Деды уже отвыкли подчиняться различного рода мудакам, так что на палубе чуть до драки не дошло. Но... не дошло. В командирах оказались такие же деды, так что кое-как пришли к компромиссу. Нас построили по учебным командам и повели заселяться. Лишнюю суету в начале контракта я списал на обычный армейский долбоепизм и процесс строительства Русского Легиона Доминиона Рефаим. Сам же с огромным любопытством озирался по сторонам. Станция по ходу являлась по форме классическим «бубликом», который строили скопом чуть ли не все страны Земли. За счёт Росиюшки, разумеется. То-то у нас в бюджете постоянный провал!

Широкий светлый коридор с круглым потолком, по бокам сплошь двери. Пол покрыт какими-то металлическими полосами. Все провода и коммуникации убраны, но много технологических люков и щитков. У некоторых возятся техники в чёрных комбинезонах. Мимо нас то и дело проходят команды таких же молодых рекрутов. Вижу много любопытных взглядов. Ищут знакомых? Такое также могло быть. Николай убыл «наверх» раньше меня, тоже где-то здесь, наверное. Вот стоит группа рекрутов в голубых комбинезонах, на их лычках скрещённые крылья. Пилоты! Мы пока все в форме цвета хаки. Каким местом она соотносится к космосу, понятно лишь чугунным лбам в штабе. Но масштабы станции всё равно впечатляют. Искривление пола не так заметно на расстояние. Так что километр тут точно есть.

И судя по полученной на днях абсолютно секретной информации, мне стали понятны посылы глав государств, что строили орбитальную группировку. Кто-то явно заставил скинуться их на «общак». В добровольные пожертвования я как-то не особо верю. Потому что давно убедился, что к власти в любом месте приходят самовлюблённые ублюдки и продажные души. Так что или их купили, или заставили силой. Или то, и другое. Но раз рулили у нас сим процессом спецслужбы, то всё было с самого начала жутко засекречено. Родным сообщили, что я в хорошем санатории от Соцфонда, пенсия перечислялась на отдельный счёт, за квартирой присматривало девелоперское агентство.

Чик-пуки пибарум, короче!

Нас поселили не в тесные казармы, а во вполне комфортные блоки с кубриками. Кубрик на четыре человека, их на жилой блок три, отдельный отсек с уборными, хозяйственной комнатой и душем. Сразу предупредили, что тот дисперсный и перед первой помывкой стоит просмотреть учебный ролик. Что некоторые тут же и совершили, надолго зависнув около справочного экрана, что находился в тамбуре. Ещё бы: эти умники сняли в нём настоящих порноактрис, сочных и не смущающихся наготы. Вот она вошла в душ, показала, какие кнопки нажимать, затем брызнула вода, позже — специальный гель. Уже другая актриса на экране водит по телу специальной губкой. От плеча к ноге, затем спереди по бюсту. Екала мане!

Странный посыл от авторов. Хотя цели они всё равно достигли — мы осознали, что это вам не тут. Воду необходимо беречь, в клозет ходить также по инструкции, или «попа сосать вентилятор — плохо пахнуть». В общем, везде имеются свои траблы, как пояснил Илюха. Тот самый здоровяк с «ощущением космоса». Девчонок поселили отдельно. Ну и правильно. Нечего тут лифанами мельтешить и с настроя сбивать. Мы же стальные яйца! Тьфу ты — крутые штурмовики со стальными яйцами!

Пока устраивались, на пороге появился наш «куратор», то бишь инструктор декурион-сержант с позывным Балу и обрадовал ближайшим будущим. Спортивного вида молодой мужчина обвёл нас проницательным взором и произнёс:

— Для начала подключите свои браслеты к сети, там есть инструкция. Браслет — ваш универсальный гаджет на все случаи жизни: удостоверение личности, средство связи, платёжное средство, доступ к локальной сети. Затем вам на прикроватных планшетах откроются ближайшие задачи нашего учебного подразделения. Расписание насыщенное, так что советую с ним ознакомиться заранее. Хлеб зазря на орбите не выдаётся.

— Товарищ сержант, — я решил использовать привычные звания, и, судя по реакции, Балу был не против, — у меня сразу несколько вопросов.

— Валяй!

— Когда и где нам принимать хлеб насущный? — я оглянулся на «сокамерников». Судя по взглядам, они меня поддержали. — И почему у вас такая странная фамилия?

Куратор ухмыльнулся, показав милые ямочки на подбородке. За ним точно тут девки бегают!

— По первому — ответ в планшете, там всё: расписание завтрака, обеда и ужина, браслет вас также приведёт в саму столовую. Балу — не моя фамилия, а позывной. Советую к концу первой недели обзавестись такими же. И чем раньше, тем лучше. Иначе мы сами присвоим... нечто звучное. Ещё вопросы?

Бывшие деды, видать, ещё не пришли в себя. Так что вопросов не было. Перед уходом Балу кинул в мою сторону заинтересованный взгляд.

— У нас в столовой лучше было, — Никодим, да, третьим персонажем в нашей «камере» оказался чувак с таким именем.

— Привередничаешь. Котлетка, пюрешка, горошек. Что тебе, собака, ещё надобно?

Илья оказался парнем весёлым, на чём мы и сошлись.

— Лучше блюдо в армии — жричёдают.

Это уже Виктория, крепкая блондинка с ядрёной попкой. Её привела к нам за стол Светлана. Она, видимо, также придерживалась правила — держись за тем, кто тебе с самого начала пришёлся по нраву. Так что у нас уже складывался небольшой коллектив. Мы же поколение советское, и без «колхоза» нам никак. Четвёртым в нашем кубрике оказался пухловатый молчун Павел. Но он в меру улыбался и похохатывал над нашими шутками, так что пришёлся ко двору. У меня есть сильное подозрение, что распределяли нас, учитывая психологические особенности.

— Вика, тебя, кстати, куда пошлют?

Блондинка задумчиво пожевала котлетку из неизвестного науке и кулинарии мяса, затем ответила:

— В логистику, скорее всего. Я же до пенсии таким хозяйством командовала! Затем в «Озоне» была региональным директором. Пока с инфарктом не слегла.

Ого, какие у нас люди! Хотя чего вы хотели? Не удивлюсь, если командуют нами не только генералы, но и бизнесмены, у которых также бывших не бывает. Каждому найдётся своё.

— Васек, ты чего загрустил?

— Да вот думаю, кому юристы нужны. В последние годы занимался семейным правом.

Илюха хитро глянул и констатировал:

— Со мной в штурмовики пойдёшь. Парень ты прыткий, так что отрабатывай контракт вперед ногами.

— Терпение и «Труд» всё подотрут.

Так со смехохуечками и началась наша боевая учёба.

— Сука, верните меня обратно! Я на Землю сейчас свалюсь!

Кто-то из нашего учебного отряда «Б» вопит в эфир не по-децки. Остальные замерли толпой, как лемминги на комингсе, что ограничивал шлюзовую рампу. Это наш первый учебный выход в открытый космос. Всё до банальности просто — требуется лишь шагнуть в никуда. Одно из предстоящих всем испытаний. За эти две недели мы бегали, прыгали, ползали, стреляли из имитаторов, сидели в кабинах тренажёрных аппаратов и вдобавок зубрили кучу инструкций и мануалов к всевозможной земной и инопланетной технике. Так что дни были до предела насыщенными, выдохнуть некогда. По словам Светланы, у неё в медицинской группе происходило похожее. Разве что имелась некоторая специфика. И что особенно интересно — почти вся медицина была рефаимская. До медицинских капсул их пока не допускали, но врачебные возможности наших союзников порадовали. Если тебя не размалывало в клочья, то имелся неплохой такой шанс дожить до конца контракта. Правда, был в этом один нюанс...

— Рико! Курсант Рико, ёк макарёк!

— Я!

Делаю подход ближе и оказываюсь перед невысоким комингсом. Дальше ничего нет. В смысле, вообще! Только родная планета далеко внизу.

— Шаг вперёд, курсант!

Юмор у вас, товарищ инструктор. Лучше бы посоветовал сразу прыгнуть в бездну.

А тут и в самом деле бездна. Мы летим в тени, солнца нет. Специально так устроили, чтобы больше страха присутствовало. Так народ срался и боялся. Потому что это реальная жуть — шагнуть в неизведанное. Тут настоящая храбрость требуется. И каким бы ты ни был брутальным мужланом с кучей мускулов, отваги в последний момент может не хватить. Итог дня — шагнул вперёд один из трёх. Но у меня есть преимущество — я занимался скалолазанием и отлично помню тот свой первый шаг в шестнадцать лет на стенку.

И это вам не дешёвый скалодром, а настоящая скала, и под тобой этажей девять, что сверху кажутся всеми двадцатью. И рядом товарищи, которые не простят минуты слабости, а будут долго потом зубоскалить над тобой.

Так что вместо шага поджимаю ноги, делаю реальный прыжок и лечу. Куда лечу? Не вниз точно. Космос — это физика. Физика в данном случае — реактивное движение. Так как вокруг невесомость. Гравитация в 0,8 G сохраняется лишь в «бублике», а мы находимся сейчас на оси нашей станции. Так что мой толчок придал мне ускорение, и я умотал разом на всю длину фала. Там меня легонько дёрнуло обратно, но каким-то образом смог сгруппироваться и не умчаться резко. Объяснить сложно, нам показывали формулы и графики, но пока всё в башке не улеглось. Заучивание текста и всего подобного давалось сложно. Ведь мы старики, отучились хапать знания про запас.

Голос инструктора звучит несколько обеспокоенно.

— Рик, ты как?

— Великолепно, сэр! Отлично, сэр!

— Хм, ну если подкалываешь, то значит всё в порядке. У нас регламент, возвращайся обратно.

А мне вот совершенно того не хотелось. Это по-настоящему офигенное состояние. Ты ничего не весишь и буквально паришь над планетой. Руки и ноги в стороны, внизу Земля на ночной стороне. Мы как раз проплываем Италию, и огни её многочисленных городов создают причудливый рисунок. Где-то там на кромке сияет узкой дугой следующий день. За сутки мы много раз проходим несколько их, наблюдая в редкие минуты отдыха рассветы и закаты. Но время у нас стоит на браслетах московское.

Так что подтягивать меня пришлось сержанту Буеру. Отряда «Б», все позывные командиров на «Б». Чья рука не дрогнула и вывела сей порядок, никому неведомо. Но явно шутник был дядя.

— Ты как?

Буер внимательно осматривает меня сквозь «забрало». Светофильтры убраны по причине нахождения в тени. А так они срабатывают автоматически, солнце в космосе жжёт неимоверно.

— Отлично!

— Вот придурок! Вали к остальным.

Глядючи на меня, оставшиеся два курсанта шагнули в бездну без проблем, но явно были не рады тесту. Среди дюжины бойцов лишь я радовался упражнению, как ребёнок. Затем по команде двигаемся в шлюз, где ждём зелёного сигнала. Позже — походкой озябших пингвинов в тесную раздевалку. Скафандры, кстати, наши российские. Разве что связь и некоторые гаджеты с Рефаима. Как ни странно, но в космосе мы, земляне, не совсем лохи. И станцию строим своими силами, разве что грузовые лихтеры предоставили инопланетяне, да руководят возведением общего орбитального пояса. Но персонал «Салюта-29» также из русских, среди них много настоящих космонавтов и людей с Космического центра и Королёвского института.

Внезапно понимаю, что открытый космос окончательно примирил меня с подписанием контракта. Это было офигенно здорово.

— Ладно вы, доходяги. Меня какого рожна потянули в эту авантюру?

После вызволения с капсулы и оглашения итога — годен, мы втроём выпивали в местном кафе. Чай и какао. Последнее хлестал Сашка по причине обретения молодой внешности и соответствующего здоровья. Я на старых корешей был зело обижен. Ведь в самом деле решил, что эти ироды из командования Легиона память мне стёрли и бросили сразу в бой. Судя по тому, как наши привыкли воевать «мясом», такое запросто могло произойти. Старперов вообще не жалко.

Филатов делает смачный глоток из огромной кружки:

— Я же тебя помню, Васек. Ты всегда был занозой и любителем приключений. Это сидит у тебя в подкорках.

— С чего бы? С прокуратуры ушёл, работал юристом.

— Ну да. Полмира объездил, в каждую жопу Африки заглянул. И, скажи на милость, кто ещё лет десять назад на парусе летал?

— Ну это...

— Не считово?

Тут я крепко и задумался. А ведь эти сволочи правы. Не держит меня ничего в этом мире. Дети разлетелись, внуков растят, жена на погосте, никак не думал, что со своими болячками её переживу. Копчу небо взаймы. А тут... смахивает на реальную такую авантюру, самое великое приключение ставшей постылой жизни. Но стулья потом, сначала договор.

— Контракт покажите и пройдёмся по пунктам. Сашок, ты ведь уже его подписал и подводные камни знаешь?

Филатов залился краской:

— Да мне уж оставалось... чуть-чуть.

— Понятно, махнул, не глядя. Сколько я таких даунов из дерьма вытаскивал.

— Вася, будь проще! Только подумай, на скольких планетах мы можем побывать.

— И сколько инопланетных чудовищ грохнуть? Отличная перспектива!

Николай уже жил будущим и потому к вопросам земным относился проще. Ещё бы! Только на днях жить ему оставались считанные недели, а здесь впереди целая житуха! И какая! Мы всё-таки дети советского великого прошлого. Космонавты и астрономия сопровождали нас всё детство. Знали, где находится Тау-Кита, и что Стрекозоиды бывают трёх типов: червеобразные стрекозоиды, человекообразные стрекозоиды и, наконец, стрекозоиды стрекообразные! Успехи СССР в космосе были неоспоримы, и там мы работали на всё человечество, шли первыми в неизведанное. А это дорогого стоит! Мне внезапно вспомнился старый детский фильм «Отроки во Вселенной», и внезапно дыхание перехватило. Да так, что Сашка рванул за врачом.

В последующие дни была ругань при подписании контракта, где я выводил из себя рекрутера. Дошло до того, что в кабинет вызвали целого генерала. Потому что стандартный контракт оказался с такими дырами... что мама не горюй. Они почитали мои сноски и за головы схватились. Звёздный товарищ тут же начал кому-то вызванивать, и я, пользуясь моментом, выцыганил себе немножко ништячков. Сверху великодушно разрешили, посчитав их как плату за проверку их сыроватого документа на прочность.

Самое жуткое — процедура оздоровления. Неизвестно, что ещё лучше: коррекция физического состояния или колоноскопия. Затем в госпитале буквально заново пришлось привыкать к молодому телу и хождению со здоровыми ногами. Один парень на радостях так побежал и так здорово трахнулся об стену, что его снова понесли в капсулу. Уже за продление контрактных дней. Эти рефаим по ходу вселенские евреи, себя не обидят.

Глава 4. Духанка

Всё бы было лучше... и как будто бы пустяк,

Всё бы было проще... если б не был я дурак,

Всё бы было легче... был бы я сейчас с тобой,

Всё бы было проще... был бы я сейчас живой.

— Тихий, ты где?

Из-за угла шахты появился Никодим и молча махнул рукой. Тихий и есть! Тяжёлая броня мешала быстро передвигаться, я перехватил револьверный гранатомёт поудобнее и рванул в сторону товарища. Не успел подскочить на помощь, как Тихий полетел обратно, опутанный липкой сетью, а я столкнулся с какой-то сороконожкой. Ладно, гранатомёт был наготове, и палец в боевой перчатке сработал чётко. Правда, стрельба ВОГами в упор — не самое лучшее тактическое решение.

— Что ещё за хрень?

Обычно нашими противниками были роботы-андроиды или приземистые колёсные тележки. По сути — основные противники штурмовиков. Во всяком случае, нам так объяснили на лекциях. На первой же Паша-Сиропчик тут же вспомнил роботов из фильма «Москва — Кассиопея».

— Роботы-исполнители, роботы-вершители. Они захватили власть над планетой?

Центурион из преторианцев тогда на минуту завис и тут же свернул обсуждение. Верный знак того, что Сиропчик был прав.

Лёгок на помине. Паша и поднял меня сейчас на ноги. От близкого взрыва меня малость снесло, но спасибо боевой броне — повреждений нет. Хотя эта чёртова симуляция отлично имитирует боль от тумаков и противный запах взрывчатки.

— Тихий где?

— Там лежит.

Я свечу фонарём в проход. Многоножка ожидаемо повержена. Ещё бы от такого близкого удара. Затем живо поворачиваюсь в другую сторону и бегу на помощь другу. Он укутан в липкой паутине. Что за дрочь ещё на нашу голову? Вот, значит, как действует эта тварь. Как реально паук. Торчал на потолке и поймал Никодима как муху. Но армейский нож без проблем справился с задачей. Тихон уселся, прислонившись к стене, поднял забрало и присосался к фляге.

— Пацаны, как я рад вас видеть.

— А уж как мы тебя. «Муромец» где?

— Тут где-то шарился.

Я тихо вздыхаю. Ну и команду мне поручили. С позывным я получил и первую задачу — командовать этими гоблинами. Видимо, признали во мне командирские способности. Но мне и в самом деле лучше указать на ошибки и лишний раз пнуть, чем потом коллективно расхлёбывать. Одна из причин моего ухода из следствия. Вечно ругался с вечно опаздывающими экспертами, а также хитровыделанными операми.

«Тянет одеяло на себя».

Но искать корефана долго не пришлось. Он с довольным видом притащил две головы от андроидов. Любил сворачивать им бошки.

— Ты как индеец со скальпами.

— Ещё бы платили за это.

Мы дружно переглянулись.

— Надо спросить. Наверняка бонусы за фраги предусмотрены.

Я прикидываю:

— Спросим у секретчика на ближайшем занятии.

Илья косится в мою сторону, но благоразумно помалкивает. Кто его знает, куда наши разговоры из симуляции сливают.

— Идём дальше?

— Не бойся. Ты же можешь.

Муромец осторожно снимает руку с поручня и летит в мою сторону. У нас свободное время, и я провожу его в «гимнастическом зале». Тот находится в «Оси» «Салюта-29», и в нём нет гравитации. Посередине идёт шахта лифта, «бублика» на станции два. Люди живут только в них. А в сердцевине расположились подсобные технические помещения, энергостанция, грузовые шлюзы и тренировочные залы. Мне тут нравится бывать, и здорово подозреваю, что тут не подслушивают. А что может быть лучше, чем висеть посередине круглого зала, балдея от вида в иллюминаторах?

— Держи меня! Ой!

Светка с позывным Медок летит явно мимо. Ловко изогнувшись, успеваю схватить барышню за лодыжку, как тут же ракетой по нам прилетает Илюха. Вот ведь неуклюжий медведь. Веса в нём много, стандартные упражнения потому не работают. Обещали помочь технари вывести нужные формулы и забить в башку в виртуальных капсулах. В них обычно и происходит обучение личного состава. Фиг знает каким образом, но ты вылезаешь оттуда ~~одухотворённым~~ с кучей забитых автоматически знаний. Только вот и в их базе бывает проруха. Потому что в отличие от многих Илья отлично себя чувствует в невесомости, но с полётами в ней беда. Запаянные в мозг алгоритмы для его тяжёлого костяка неправильны. Зато в симуляциях он запросто головы андроидам сворачивает. Силы природной с перебором.

— Что будете пить, мальчики?

Медицина у нас прошаренная, запасы спирта в первую очередь взяла под контроль. Но что охраняешь, то и имеешь. Так что тюбики, что она притащила, содержат не только морковный сок. Я начинаю шалить. Давлю на тубу и получаю круглый зелёный пузырь, что тут же летит в направлении вентиляторов. Самый шик — это поймать её в полёте ртом. Ам! Муромец поступает проще — выдавливает тюбик в рот и растекается в широкой улыбке:

— Водка с апельсиновым соком.

— У меня тархунчик.

— Лучше водки хуже нет.

Илюха у нас природный юморист! Даром что тракторист.

Света неспешно посасывает свой «коктейль» через трубочку и выглядит чрезвычайно довольной. Она снова молода, находится в крайне интересном месте, да ещё в окружении молодых мужчин. Мы уже начинаем потихоньку забывать свою настоящую старость. Жалко, что снова придётся набирать года. Но сильно подозреваю, что с помощью бонусов можно что-то придумать и вернуться на Землю в обновлённом виде. Если повезёт — то у тебя выйдет целых три жизни. Перспективы поражают. И всё-таки крайне важно дружить с медициной. Можно будет напоследок что-то нахимичить.

Я вращаюсь в середине зала в своей любимой позе, свернувшись калачиком. Достаточно один раз крутануться и свернуться, затем просто балдеть, обозревая сквозь веки, как меняется вокруг свет. Солнце вовсю бьёт в иллюминаторы. Странно, но подобное я проделывал ранее во сне. И, будучи взрослым, мог летать в сновидениях. Чтобы это значило? Негу невесомости разбивает голос Светы.

— Мальчики, говорят, что КМБ закончен. Завтра будет распределение.

— Может быть, — глубокомысленно роняет Илюха. Он нашёл себе занятие по душе — крутиться вокруг своей оси и время от времени гогочет. Этот силач также умеет в невесомость, но пока её, в отличие от меня, побаивается.

— Муром, ты у нас стоик или дзен словил?

— Рико, будешь умничать, больше прикрывать не буду. Пойдёшь на корм арахнидам.

— Они жрут только мозг, а он у меня невкусный.

— Светик, с тобой всё понятно. Медицина?

— Парамедик, скорее всего.

— Это что ещё за зверь? — я поворачиваюсь и невольно нарушаю своё кручение. Но хорошего понемногу. Придётся схватиться за поручень и повиснуть рядом. От коктейлей, щедро сдобренных спиртом, на душе хорошо.

— Типа Скорой помощи на передовой.

— Опа! Ты на войну поедешь с нами?

— Так я, мальчики, уже была. Первая чеченская, — Света потемнела глазами, — чего только там не навидалась. Нам бы туда тутошнюю технику.

— Будем рады тебя увидеть рядом. Но опасно же!

— Вы такие смешные. Тут в космосе везде опасно.

— Светик права: астероид бум-бум, корабль — шмяк-шмяк.

— Юморок у тебя, Рико!

После того как я взял звучный позывной, остальной состав нашей группы остро захотел пересмотреть фильм «Звёздный десант». Что совсем неудивительно. Балу отнёсся к просьбе понимающе, и фильм этот оказался на станции жутко востребованным, так что вскоре нам доставили флешку. Часть древних пенсионеров о нём не слыхала, остальные видели в молодости. Это же надо — в девяностые снять такой крутой треш! Народ сначала гоготал с аналогий, затем задумался. Мне же предложили соорудить такую же причёску в стиле military buzz cut. И она мне подошла. Как сказали в столовой девчата — стал жутким красавчиком. Эх, сейчас бы на Землю в какой-нибудь клуб! Жаль, мы не имеем права до окончания контракта бывать на родине. Были бы первыми парнями на деревне.

Но с той поры стали в шутку называть себя Starship Troopers и прикидывать, как лучше валить арахнидов. Инструкторы лишь посмеивались. Мы же откровенно не верили, что будем воевать с какими-то роботами. Считали это общей тактической подготовкой. Слишком уж плотна была завеса секретности. Даже по сущей ерунде. Но люди есть люди. Там кто-то брякнул, тут неосторожно высказался. В итоге по станции ходили слухи один нелепей другого. И во что верить, нам было непонятно.

На месте командования я бы задумался. Помню по работе в прокуратуре — недомолвки и утаивание информации ни к чему хорошему не приводят.

— Стоять!

Вляпались-таки. Мы с Илюхой в один момент замираем в позе «смирно» и стараемся прикинуться ветошью. Балу подходит к нам и делает вдох:

— Ничего себе, сосунки, вы рамсы не попутали?

Вот это сленг! Прямо из девяностых.

— Никак нет, всё путём, сэр.

— Вот укатишь к атлантикам, там и сэркай сколько душе угодно! А мы в Русском легионе.

— Ну как ещё, товарищ сержант? Мы не пойми чья армия, да ещё вдобавок с римским укладом, что канул в Лету под натиском варваров. Тут невольно запутаешься.

Инструктор выдыхает. На самом деле мы его не подводили, старались, так что он нас особо не гнобил. Судя по слухам, Балу служил по контракту до 08.08.08. Там его хорошенько задело.

— Умничаешь? Но чёрт побери, вы где в космосе бухло раздобыли?

— Места надо знать, товарищ декурион.

Борзею, конечно. Но и этот пусть не забывает, что тут ему не салаги.

— Значится так: за борзёшь два наряда, за смекалку два бонуса. В итоге имеем ноль. Так что валите, пока я добрый, и не отсвечивайте на палубе. Парашютисты хреновы.

А вот тут не понял!

Медок оказалась права: на следующее утро после завтрака, состоящего из какао, рисовой каши с порошковым омлетом и сухих хлебцев с джемом, нас неурочно выгнали в коридор. Видимо, только здесь имелось столько свободного места. Потому что присутствовали на построении все учебные группы. Народ уже понимал, что начинается следующий этап нашей нелёгкой службы по защите всего человечества. Тьфу ты, чего это меня на пафос потянуло?

— Смирно!

Два раза повторять было не нужно. Среди рекрутов большинство служивших, так что основные повадки армейских вспомнились. Вперёд вышел высокий дядька в офицерском обмундировании, здорово смахивающем на киношное из фантастики. Он внимательно осмотрел нас и звучным голосом объявил:

— Товарищи курсанты, поздравляю вас с окончанием курса молодого бойца! С этой минуты все присутствующие здесь являются полноправными членами Русского легиона Доминиона Рефаим. И получают звание легионер. Соответствующие бонусы вы вскоре получите на ваши счета. После построения ваши декурионы доведут до вас следующие назначения. Добро пожаловать в ряды защитников человечества!

По уму мы должны были выкрикнуть в ответ нечто — «Рад служить, ваше благородие!» «Ave, Caesar, morituri te salutant!» Но, видимо, регламент сего действа ещё не был полностью придуман. На станции, вообще, заметно, что процесс строительства всего и вся в самом разгаре. Снаружи не утихает присоединение к основной оси новых блоков и отсеков. То и дело к нам швартуются лихтеры и космоботы. Идут разговоры о строительстве космического лифта. Но тогда общей секретности конец. Такую дуру не спрячешь.

Любители фантастики утверждают, что без лифта не может быть межпланетной торговли. Не ракетами же всё возить? Даже лихтеры с антигравитационными движками Рефаимы не могут обеспечить нас полностью. Тут точно порадуешься, что ты не в начальстве. Вот пусть у них голова и болит.

Мы с группой идём в учебный зал, где опять строимся. Но это армия, без этого никак. Любой кадровый военный, если наблюдает определённое количество солдат, находящихся в хаотической движняке, тут же теряет самообладание.

— Легионер Рико, поздравляю с окончанием КМБ и получением звания. Ваша дальнейшая специализация — боец отряда SAS.

Балу строго на меня поглядывает и протягивает руку для рукопожатия. Никаких дипломов или бумажного удостоверения, только мышкой пискнул браслет. На станции повсеместно вай-фай. Встаю обратно в строй. Основная масса народа идёт в штурмовые центурии. Только один из нашего кубрика, Сиропчик, угодил в иммуны-техники. Ещё пару соседей забрали какие-то очкарики в голубых комбинезонах Космофлота. И что примечательно — в «парашютисты» со всей группы попали только я и Илюха.

— Товарищ декурион, — я перехватил Балу в коридоре, — не подскажете, что это вообще за служба такая?

Наш бывший инструктор хитро подмигнул:

— Сами узнаете, товарищи космонавты. Вон по вашу душу пожаловали.

Мы обернулись: в нашу сторону двигался опцион в комбинезоне цвета индиго. Мы таких расцветок тут ещё не видели.

— Рико и Муромец?

— Так точно.

Незнакомец критически осмотрел нас и особенно Илью.

— Опцион Басултайнен, можете звать по позывному «Бас».

— Здрасьте!

Нет, Илюха неисправим. Как в теле деда мог остаться такой подростковый приколист? И ведь выдаёт такие перлы совершенно неосознанно! Хотя есть же поговорка: что малый, что старый! Басултайнен выпучил глаза, но лишь покачал головой.

— Других бойцов на Земле что ли не осталось?

Решаю поддержать беседу:

— И отцы ушли, и братья ушли. Так что нам, мальчишам, сидеть дожидаться, чтоб рептилоиды пришли и забрали нас в своё проклятое рептилоидство?

Опцион от неожиданности раскрыл рот, но не знал, что ответить, затем не выдержал и захрюкал.

— Ну, молодцы, посмотрим, что завтра запоёте. Вещи забирайте и за мной.

— А что будет завтра?

Бас повернулся и зловеще так нам улыбнулся:

— Первое испытание!

Вроде бы мало что изменилось, но изменилось. Уехали мы по оси на нижний «бублик». Он был шире и новее верхнего. Но и заметно населённей. По основному коридору туда-сюда сновали команды легионеров и всевозможного персонала. От обилия цветов обмундирования в глазах рябило. Хаки, малиновый, голубой, чёрный. «Наших» не встречали, и по ходу такие тут были редкостью. Опцион довёл нас до своего «кубрика» на шесть персон. Никакого блока, туалеты и душ свои. Я позже узнал, что это законные привилегии спецподразделения. Как только мы с Илюхой приземлились, то тут же кинулись смотреть, что нам кинули на браслеты. Кроме означенного перевода в загадочную SAS, там высвечивались предписания на получение первого воинского звания. Также нам присвоен первый уровень допуска. Уже кое-что. То есть ты становился настоящим бойцом.

— А это что за цифры? — ткнул пальцем в маленькое окошко Илья.

— А это, братец кролик, наши бонусы. 250+.

Муромец мечтательно задумался:

— Это много или мало?

— На жвачку!

Вот и наш новый товарищ. Он по ходу здесь раньше нас разместился. Худощавый черноволосый пацан с причёской в виде «площадки». Я широко улыбнулся и протянул руку.

— Рико.

— Муромец.

— Рука!

— Что?

— Ну и сила у тебя! Вроде как к нам таких не берут.

— Каких таких? — обиделся Илья.

— Здоровых. Мы же в космосе будем работать.

Я тут же понял, что этот паренёк знает больше нашего, и решил примирительно заявить:

— Позывной у тебя какой?

— Лачын, по-нашему — сокол.

— Татарин что ли? — встрепенулся Илья.

— Типа того.

— Тогда, может, по тюбику за знакомство? — я достал из рюкзака «заначку». — И где остальные космонавты?

— Это что? — наш соколик заметил наши двусмысленные ухмылки и понял по-своему. Поэтому я начал первый, раскрыл тюбик и глотнул:

— Сегодня абрикосовый. Да ты не бойся! Проверенное пойло!

Сокол глотнул два раза, и только затем до него дошло.

— С вами не соскучишься! Вы же ещё душары, а такие проныры.

— Держись нас, будешь сыт и пьян.

Лачын оглядел нас совсем с иным выражением и разошёлся в широкой улыбке:

— Я согласен!

Так у нас появилось первое взаимопонимание. В тесном коллективе, да ещё воинском, без него никак. Рамир, так звали парня по факту, и донёс до нас смысл службы так странно названного подразделения.

— Пока мы втроём. Больше никто из набора испытаний не выдержал. А застрял, потому что руку сломал по дури. Так что у меня баланс в минусе.

Я усиленно думал, разглядывая вполне себе целые конечности нового знакомца.

— Каких испытаний?

Рамир поделился с нами шоколадными батончиками, мы пили чай, который можно было налить из кулера. После выпитого хотелось полежать спокойно и потереть о делах наших грешных.

— Вы чего, — компаньон уставился на нас с недоумением. — Вы же прыгали из шлюза наружу? Затем занимались в тренажёрном зале. Не дошло?

— Понял, — Муромец сделал серьёзное лицо. — Это и есть тест на вшивого. Если не «метаешь харч», то значит, будешь боеспособен в открытом пространстве.

Сейчас уже я озадаченно уставился на нового корефана.

— Оно может излагать умные мысли.

— Счас в морду дам! Не посмотрю, что сам Рико.

Рамир поначалу напрягся, но затем расслабил булки:

— Весёлые вы парни.

— Ты ещё не представляешь какие!

Продолжили мы в столовке. Туда можно было пройти вне строя, но в положенное твоему подразделению время. Обычная такая столовка с раздачей. Разве что тут она была полностью автоматическая: прикладываешь браслет — и выдвигается блюдо. Хлеб в бумажной упаковке, мне кажется, что он восстановленный из засушенного состояния. Но это и понятно, перебрасывать груз на орбиту стоит неимоверно дорого. А нас тут же тысячи едоков. На первое давали жидкий овощной супчик в глубокой и закрытой чашке, вторым — плов из странного мяса. И такая же закрытая чашка. Ко всему прочему, любой напиток кроме кофе на выбор. Соки, минералка, чай и компоты. Что пить — сам выбираешь. Я заказал томатный сок. Кружки также герметизированы.

Я уже понял почему. Если вдруг откажет система гравитации. Чтобы не летало всё это в воздухе. В учебке всё шло в контейнерах. Металлические полоски на полу во всех отсеках и коридорах по этой же причине. Ботинки у всех на борту магнитные. Включаются вручную или автоматически. Вначале строительства «бубликов» случалось всякое. Об этом нас Балу в самом начале проинформировал. Как и провёл учебную тревогу «при разгерметизации». Смахивало на «подъём-отбой» в обычной армейской учебке. Пока мы не начали отрабатывать движения точно и на автомате, инструктор от нас не отстал. Зато сейчас знаем, куда бежать и что хватать. Космос — место опасное, так что учились мы на совесть.

— Так мы всё-таки не космонавты?

Рамир ковыряет плов, пытаясь понять, что там за мясо. Надеется, что не свинина?

— Нет, конечно. В Легионе такого понятия не существует. Есть пилоты... разные. Боты, рейдеры, крейсера.

— Ох ты, Battlestar Galactica!

Сокол уставился на меня в недоумении.

— Ты этот сериал не смотрел что ли?

— Я фантастику не перевариваю.

Вот тут я заржал так, что переполошил всю столовую. Затем, успокоившись, замечаю:

— Но в итоге в этой самой фантастике оказался.

Рамир флегматично продолжил ковыряться:

— Так дуба прямо на рекрутинге дал. Откачали и сюда.

Илья хитро прищурился:

— Это чего это ты такой ценный, что тебя вне очереди от смерти спасли?

— Я в семидесятые входил в отряд космонавтов. Потом забраковали. Так и не полетел.

— Допустим, что это не правда. Ты уже в космосе.

Наш Соколик выпучил глаза и сам засмеялся. Таки мы его доняли. Но по мне лучше ржать, чем плакать.

— Время от времени возникают ситуации, когда нужны захваты космических станций, баз на спутниках или абордаж летящих в космосе кораблей. Вот для этого и предназначен наш отряд. Действовать в натуральном космосе.

— Остальные, получается, воюют на планетах?

— В основном да. Для этого есть штурмовики, всякие мехи и обслуживающие их технические службы.

— То есть мы по факту самые крутые перцы?

— Ну... — Рамир задумался, — в принципе да. Выжить в безвоздушном пространстве сложнее.

— Ну спасибо, порадовал.

— Так я правду говорю!

Нет, юмор явно не конёк нашего татарина.

— Но почему какие-то САС и «парашютисты»?

Мы продолжаем пытать нового товарища. Инструкторы пока не появились, так что прохлаждаемся по возможности.

— Точнее SAS, Special Air Service.

— Аэродесантная! Точно, английский спецназ! Они ещё немцам в Северной Африке прикурить выдали! — Муромец внезапно показал отличное знание военной истории, удивив нас обоих.

— Ты прав, здоровяк. Первым был создан Атлантический легион, так что англичане шустро подсуетились и потому название за ними.

— Ёк макарёк! У них с мозгами как? Почему не космодесант какой-нибудь?

— Привычки, друг мой, они управляют нами.

Не успел я Илюхе хоть что-то ответить, как над дверью зажёгся огонёк и к нам зашёл невысокий, но как будто весь перевитый жилами мужик в синем комбезе. Начал он безо всяких вступлений:

— Привет, орлы, я ваш новый командир. Прошу любить и жаловать. А сейчас форма два и на занятия!

Глава 5. Клуб космических покемонов

Не кочегары мы, не плотники,

Но сожалений горьких нет как нет!

А мы монтажники-высотники, да!

И с высоты вам шлём привет!

Форма два — это трусы и майка. Утрирую. Специальный гигиенический костюм, здорово напоминающий обтягивающее тело трико. Понятно, что в таком виде мы фланировать по коридору не собираемся. Это больше приоритет для девчонок: себя показать, других посмотреть. Нам чего причиндалами хвастаться? Чай, не малолетки. Так что сверху накидываем свободные комбезы и следуем указаниям браслета. Зело удобная штука, и здорово подозреваю, что мы обо всех подробностях их использования ещё не знаем. По очереди прикладываем браслеты к дверям и оказываемся в шлюзной. Там наш новый командир в таком же трико дожидается и тут же указывает на неизвестной модели скафандры.

— Сегодня мы будем изучать боевые скафандры «парашютистов». Чего смотрите? Так уж нас обозвали, а традиции в армии священны!

— Так точно!

— Ваши позывные я знаю. Меня зовите Берегом. Опцион Берег. И в ближайшие дни я буду вас обучать азам нашей службы. Основное обучение пройдёт уже не здесь.

— На базе рефаим?

— Об этом позже. Но спешу вас успокоить — оно будет происходить в нашей Галактике.

Ну хоть опцион с юмором, уже легче. Что-то такое мелькнуло в глазах Ильи, но он промолчал.

— Это наш боевой скафандр «Пичуга». Да, мы любим юмор, но скафандр на самом деле, скажу вам, выдающийся.

— Наш?

Инструктор покачал головой.

— Совместный. С наших союзников материал и системы связи, мы же предоставили в их распоряжение знание о человеческой гигиене.

Мы не сдержались. Разговор шёл о выдающемся гаджете, и такая банальность. Берег был готов и моментально срезал:

— Вам будет очень смешно, если во время задания вы захотите отлить. А то и больше.

— Памперсы?

— Так и будешь в них ходить сутки? Иногда задания бывают сложными. Лишнюю жидкость можно сбрасывать, а памперс в космосе не снимешь. Так и будешь вонючим ходить?

— Резонно!

— И таких мелочей в нашем деле полно. Например, что пить.

— Воду?

— А как пополнять потерянные электролиты?

Мы переглянулись. Это же сколько всего нам ещё изучать? Берег продолжил:

— Вот такие мелочи космос и не прощает. Так что всё оборудование и оружие вы обязаны знать досконально. Специальных техников и оружейников в нашей службе нет. Завтра с утра в капсулы на «промывание мозгов». После обеда будем повторять материал. Затем тренировочный зал. А пока внимательно рассмотрите скафандр и спрашивайте.

— Можно в него залезть?

— Попробуй. Начни с присоединения мочеточника.

Муромец покраснел, но раз назвался груздем, то полез внутрь. Принцип одевания был схожим, разве что внутри куча всего неизвестного. Илье сунуть свой писюн куда следует сразу не получилось. Повод шуток на будущее. Но зато мы узнали много нового о гигиенических и питательных приспособах «Пичуги». Как опорожнять контейнеры, наполнять питательные капсулы специальной жидкостью, по вкусу напоминающей тоник, а также питательным раствором, похожим на белёсое пюре. На контейнерах имелись таблицы с наполнением: сколько калорий, белков и углеводов. На самом деле диета не очень полезная, и после каждого боевого выхода нам следует пройти комплекс оздоровительного питания. Надо же, бывает и такое! По идее вкус такой пюрешки был одинаковым, но индивидуально можно подобрать себе некий привкус.

Берег объяснял:

— Мы заказываем в базовой лаборатории пищевые присадки, выходит намного приятней. Я люблю морепродукты, поэтому паста у меня крабовая.

— Можно заказать свинину и говядину?

— Разумеется. Но советую попробовать что-то овощное.

И в глазах инструктора мелькнули огоньки. Значит, совет дан не просто так. Как говорится, есть нюанс.

— Здесь что?

— Сюда крепится оружие. Познакомитесь с ним на Легионной базе.

— Почему?

— Давно вы в армии служили. Обычно там такие вопросы не задают.

Опять этот загадочный взгляд Муромца. Что-то тут не так.

— Как видите, места суставов усилены, как и броня в целом.

— Нанотехнологии?

— Точно не могу сказать, но наша последняя надежда перед неминуемой смертью в космосе.

— Опцион, а ваши мышцы из той же степи?

Рамир наконец проснулся. Ходил с флегматичным видом. Хотя, возможно, до перелома он уже с «Пичугой» ознакомился.

Берег ухмыльнулся и показал работу мышц.

— Я уж думал — никто не спросит. А это законное преимущество нашей службы. За бонусы можно получить крайне полезные модификации для собственного тела. Прошарить мозги, увеличить мышцы, их силу или реакцию.

— Зачем это нам?

— Для выживания и собственного совершенствования. Это же настоящий скачок для эволюции. Но...

— Стоит безумных денег.

— Которые можно заработать лишь в боевых выходах. Калонам, то есть обслуге, их столько в жизнь не заработать.

— Ясно, — наш Соколик оказался парнем умным или уже знал об этом, — морковка перед ослом.

Берег помрачнел, а я решил разрядить обстановку.

— Писюн тут ещё никто не пробовал увеличить? Мало ли у кого какой комплекс.

Мы дружно заржали, представляя глаза медиков после просьбы. Илюха вдобавок сумел технически грамотно схохмить:

— Тогда с мочеточником возникнут проблемы.

Тут от смеха «легла вся маршрутка».

— Расслабились и хорош. Отрабатываем залезание и вылезание из скафандра. Для начала пятьдесят раз. Время пошло!

Куда в армии без дрочева! Умом понимаешь, что полезно, но душа не льнёт. Ну так вторая житуха сама себя не окупит. Потому смахиваю пот и буквально впрыгиваю внутрь, начинаю защёлкивать скафандр. Последняя защёлка, глотнуть тоника, кстати, вещь! И выпрыгиваем обратно в текущую реальность. Это вам не тут и не там! Но на всё нужно взирать с точки зрения положительного рефлексирования. Когда ты в последний раз столько много раз двигался и прыгал! Только в старости начинаешь понимать настоящий кайф от возможности совершать разнообразные физические действия. Помню, в младые годы никогда не обходил изгородки, перепрыгивал. Кайф — схватиться одной рукой за верхнюю перегородку и перекинуть в одном махе ноги через неё, аккуратно приземлившись на той стороне. Ох, как подружки тогда бесились. «Можно как нормальные люди ходить?» Как говорится — можно, а зачем?

Мы уже в мыле, но полнота ощущений в мускулах, приятная усталость от настоящей физической работы не уходит на задний план. Это как в кроссе: поначалу пыхтишь, ловишь ртом воздух, потом настраиваешься, и тело гонит себя дальше само. Пройдя пять километров, даже не понимаешь, что уже прошёл, и дальше тебе гнать не нужно. Даже обидно как-то.

— Закончить упражнение! Ужин и отдыхать.

Илья истекает потом, Рамир вроде держится. Он вообще худой, как сопля. Значит, выносливый. Я — умный. Значит, система подбора кадров собирает в группу разные типажи. Будем посмотреть!

— Лучше семь раз пропотеть, чем один раз инеем покрыться!

Улыбаются, черти! Так, потные и вваливаемся в свой блок. Благо душевых кабин шесть, а нас трое. Так что не в тесноте и не в обиде. Замечаю, что уже автоматически размазываю специальной щёткой гель и даю стечь этому безобразию перед тем, как нажать кнопку «обдува». После этого мелкая дисперсная водяная пыль с напором смывает остатки, включается обдув, и я выхожу наружу практически сухой. Сбережение воды и сухих полотенец! Ну а вы что думали? Космос — это прежде всего экономия. На одежде, на еде и воде. Очистка последней до технического состояния забирает достаточно много энергии. Это нам вбили в подкорку на первых лекциях. В туалетах так и висит на стенке плакат: «Ни капли мимо!»

В столовке оживление. В учебные классы прибыло пополнение. Неожиданно над ухом раздаётся знакомый голос:

— Какая на вас красивая форма, курсант!

Света, то есть Медок! Вскакиваю и осторожно обнимаю сероглазку, она заметно смущается.

— Рад тебя видеть! Ты как здесь? Садись с нами.

Светка также переоделась, на ней нечто изумрудное. Видимо, некое отличие медицинской службы.

— Можно мы с подругой сядем? Её зовут Лариса.

Не сразу заметил, что рядом с ней стоит девушка с русоволосым хвостиком. Стройная талия нарочито подчёркнута неуставным ремнём. Илюха тут же подорвался «джентльменствовать».

— Мадам, прошу!

Девчуля манерно замечает, грассируя:

— Мадемуазель.

— Миль пардон.

Мы ржём, Рамир смотрит на нас во все глаза. Статус «бывалого» на глазах стагнирует.

Ужин сегодня на редкость разнообразен. Салат с крабовыми палочками или поджарка с гречкой на выбор. И большой выбор «юппи».

— Какими судьбами? Ты же говорила, что учёба у вас будет на «Верхнем».

— С утра много нового набора доставили. Говорят, ещё рекрутерские открыли.

Лариса, умяв салатик, схватилась за сладкое.

— Так что нам места не осталось. Будешь стажироваться в местном госпитале.

— А ты врач? То есть вы... — Муромец сбился с мысли...

— Мон шер, как хочется.

А Лариска в молодости была зажигалкой, Илюха потёк, как воск в свечке. В этот момент ловлю взгляд Светы и понимаю, что также влип. Это в нас гормоны возрождённые так говорят или просто в тёмной бездне неясного будущего хочется чьей-то поддержки? А почему бы и нет? Мы уже никому и ничего не обязаны кроме Русского легиона!

— Ларис, почему Ланцет?

— Я хирург. Работала до... короче, словила инфаркт на рабочем месте.

— Дура потому что. Обменяла жизнь на работу.

Замечаю в зелёных глазах Ларисы утаённую тень обиды. Обиды на жизнь, на прошлое.

— Света, я жила полной грудью и помирала заслуженно.

— Поэтому здесь?

— А кто в собственном уме от такого шанса откажется? Я же практикующий врач, а не сидящий в платной клинике долдон.

— Лара права, спецов в нашем возрасте найти сложно. Медиков жуткий недобор.

— Который замещается феерической техникой будущего. Их наниты это нечто!

— Лариса!

Всё-таки чувствуется армейская закваска в Светлане. Наша стройная мадемуазель-хирург выпучила глаза и схватилась за рот, из которого чуть не вылетела великая тайна. Её успокоил Рамир.

— Об этом уже вся станция знает.

Илюха разворачивается к товарищу и любопытствует:

— А что особисты в сером?

— Так всё равно отсюда на Землю никто ничего не сообщит. Обратно фарш не проворачивается.

— Правда твоя, — соглашается Муромец.

Лариса выдыхает:

— Не знаю, как это всё работает, но результаты поразительные. Я вас, мальчики, если что — из запчастей соберу.

— Спасибо на добром слове.

— Всегда пожалуйста, — у Ларочки собственные пушистые ресницы, которыми она так мило хлопает. Сколько, интересно, этой старушке лет?

Света тут же выхватывает знамя:

— Кстати, а что это на вас за форма? Нигде такой не видела, — Светлана показывает на мою нашивку с парашютами.

— Парашютисты мы.

Немая сцена, приходится объяснять. Девчонки в совершенном восторге.

— Так вы самая настоящая звездная пехота! Не в грязи ползать будете, аки ангелы под звёздами порхать.

Ну Медок даёт огня! Вот это слог! Даже Илья впечатлился.

— Ангелы Чарли.

— Только не такие прекрасные.

Мы снова наполняем помещение ярким смехом. В нашу сторону уже оборачиваются. Постоянно ржём. Сидящие неподалёку «зелёные», то бишь новички из штурмовиков, откровенно завидуют. Успели парашютисты девчонок охомутать. Илюха сегодня в ударе, или перья перед новой принцессой распушил. Но он прав, с медичками нужно дружить. Это чистый спирт, зашитые грамотно раны и безопасный секс!

— Так и запишем — звездопорхатели!

Рядом появляется чья-то громоздкая тень. Её обладатель — здоровенный декурион в полевом камуфляже, похоже, под шафе. Он поглядывает на нас сумрачно.

— Рано смеётесь, парашютисты. Из ваших почти никто не выживает.

Как говорится, вечер закончился продолжительными аплодисментами.

— Вперёд, курсант! Или отправляю общие очки драить!

Берег может быть убедительным. Видали мы штрафников, что копались в канализационном оборудовании. Оно имело свойство время от времени засоряться. Волосы, потерянные губки. Армия — это вам не только бонусы, но и принципиальная система наказаний. Поговаривают, что в легионе появилась категория лишенцы. То есть по-нашему штрафбатовцы. Коих никому не жалко. И служба кадров временами лажает, присылая откровенные отбросы.

Прибывший намедни новичок группы Зебра делает неуклюжий шаг и падает на консоль. Мы начали занятия на «свежем воздухе», то есть на поверхности станции. Отрабатываем «бег» с магнитными ботинками. В этом упражнении оказалось множество нюансов. И скорее это напоминает танец «робота». Собственно, я его и исполнил, приведя инструктора в неописуемое состояние. Вроде бы я всё выполнил не по «фэншую», но добрался до технологического выступа быстрее всех. Так что и ни поругать, и ни похвалить.

Остальные парни откровенно страдают. Муромец двигал вперёд как шагающий экскаватор. Разве что Рамир отличился грацией, мягко поднимая ноги. Тут фишка в том, что вокруг нас невесомость, и, поднимая ногу, можно оказаться в ситуации, когда её излишне заносит толчком вверх. Приходится предпринимать дополнительные усилия, чтобы ставить её на поверхность, где ботинки фиксируют стопу обратно. А ведь боевые передвижения должны быть чёткими и быстрыми. К тому же ещё следует посматривать по сторонам и контролировать работу служб боевого скафандра.

Как нам обозначил Берег: мы отрабатываем сейчас действия по абордажу чужой станции или корабля. Прямо как «благородные пираты». Вообще, в мозгах ещё не улеглись все тактические схемы возможных операций SAS. Очень уж у нас служба специфическая. Но никто силой тут никого не держит. На втором же занятии было заявлено: не тяните, уходите в штурмовики. Чтобы не тратить на вас драгоценные ресурсы. Но как, попав в элитное подразделение, отказаться от такого шанса добровольно? Когда ещё я в космосе ангелом полетаю и рептилоидов зафигачу?

Аполло, похоже, учёл мой опыт и движется мягко, еле поднимая ступни над бортом станции. Мы тренируемся на «Оси», но тут в космосе чёрт знает где низ и где верх. Я внимательно присматриваюсь к его походке. А ведь это некий компромисс! Нужно будет попробовать. В эфире раздаётся голос Берега:

— Аполло, молодчага! И обращаю ваше внимание, курсанты, одна из сфер нашей боевой работы — захват астероидов. Там крайне маленький уровень гравитации, так что прыгать на них точно не стоит. И отработка движения в ботинках с магнитными захватами поможет вам в дальнейшем. Помните о том, что перемещение тел и человека в условиях отсутствия опоры и привычного веса, любое действие подчиняется законам инерции. Вам следует на уровне спинного мозга зашарить ваши толчковые усилия, научиться работать с баллистическим калькулятором и соизмерять свои силы с заданием.

Илья ещё раз показал остроту ума своим своевременным вопросом:

— Почему тогда мы не используем в скафандрах экзоскелет?

— Пятьдесят бонусов Муромцу! — это Берег так поощряет нас на разумные посылы. И в этом есть своя жёсткая правда. Потому что действовать чаще всего мы будем автономно. — Техника в жёстких космических условиях более непредсказуема и менее надёжна, чем человеческий организм.

Такое признание дорогого стоит. И некоторое время наша группа осмысливает сказанное. Затем происходит ЧП.

— А-а-а-а! Улетаю! Спасите!

— Михалыч, ты опять в ботинках копался!

Вот неуёмный персонаж. В каждом гараже или цехе имеется подобный. Всезнайка, что безапелляционно заявляет о том, что может починить всё. На самом деле почти всё. И потому его очумелые ручки лезут везде и ко всем гаджетам. Что-то начинает работать лучше, а что-то...

— Не дёргайся, курсант, сейчас тебя поймают.

Всё-таки наши работодатели не совсем идиоты, и как раз «тест идиота» предусмотрели, потому в районе учений обычно барражирует дежурный бот. Вот он мягко схватил гравиприводом скафандр невезучего Михалыча и аккуратно приземляет к нам на консоль.

— И что это было, Михалыч?

Тот лишь пытается пожать в скафандре плечами. Лучше этого не делать. В морду плещет тоником, тут же включается обдув, Михалыч матюгается, вся команда ржёт. И как к нам этого перца рекомендовали? Вообще-то он прирождённый техник, но в отличие от многих неплохо чувствует себя в космосе. Разве что... да все мы не без греха.

Кроме нас в «гимнастическом зале» занимаются пилоты. Это элита элит Легиона, и засекречены они жутко. Илья говорит, что видел среди них настоящих космонавтов 8-го и 9-го наборов. Как этот фанат космоса смог сличить фотографии взрослых дядек с группой моложавых мужчин, уму непостижимо. Но я не раз замечал — глаз у Муромца алмаз. Да и заметно по некоторым, что невесомость им «мать родна». Правда, я кручусь не хуже, что уже некоторые отметили. Даже их инструкторы деловито хмыкнули, но «перекупать» не спешили. Видимо, у них на такое табу. Мы же не знаем, какими критериями руководствуется отдел кадров. А тётки там сидели дотошные. Довели меня в первый день до каления.

— Задача: долететь от стартовой линии «А» до финиша «Д», отталкиваясь от поручней или стены минимальное количество раз.

Мы примеряемся к расстоянию.

— Не долечу.

— Это невозможно выполнить. Буду болтаться аки говно в проруби.

— Михалыч, не используй неуставных выражений.

— Командир ещё выискался.

— Не болтайте ерундой!

Все внезапно глянули в мою сторону задумчиво. Я же поймал мысль, что часто советую или выпрямляю отношения в коллективе. А они складываются довольно непросто.

— Была не была!

Аполло бросается вперёд, как прыгун в воду. Он и позывной взял по имени персонажа из сериала «Крейсер Галактика». Правда, попал не в пилоты, но тоже летать приходится. Толчок был слишком сильный и неточный. Потому прилетел башкой прямо в выступ. Хорошо они все тут обиты мягким. Против подобных дуралеев.

— Сейчас моя очередь.

Рамир был точнее. Он летит, выставив вперёд руку и ноги. Потому почти не отклоняется. Хороший стабилизатор в виде сомкнутых ног. Достиг отметки в четыре касания. Муромец попытался повторить, но чуть отклонился. Шесть касаний. Зубра был аккуратен, но всё равно уложился в четыре касания. Они двигался непрямолинейно, но довольно эффективно. Хороший боец! Я же задумался: в принципе повторить Соколика я смогу, но зачем? Затем вспомнил, как ровно крутился в прошлом зале для себя. Буквально висел в одном месте. А что если... В голове щёлкнуло, примерился, мягко оттолкнулся и начал вертеться в позе эмбриона, точно двигаясь вперёд. Но по пути замечаю, что отклоняюсь, и дальше нет удобных точек для толчка. Потому перехватываюсь по пути на штанге и делаю ещё один толчок. А ведь иду точно! Ещё один толчок, и не замечаю, как достигаю точки «Д», самой дальней в тренажёрке.

— Бинго!

— Рекорд, — задумчиво замечает Берег, — даже у меня три касания. Как у тебя так получается без баллистического калькулятора?

Хмыкаю в ответ:

— Не знаю. Я с детства задачки на математике решал без формул. Как-то в голове щёлкало.

— И ещё у тебя потрясающее чувство направления.

Это уже Рамир. Что есть, то есть, в лесу никогда не блуждал. В старших классах спортивным ориентированием занимался. Бросил, потому что один из старших умников требовал, чтобы «всё делал по уму», то есть по устаревшей инструкции. Потом наша команда резко сдала позиции, меня просили вернуться. Но... я узнал, что такое брейк-данс, который поглотил меня на всю учёбу в институте. Потом уже следаком было не по чину робота на сцене показывать. Хотя как-то мы на базе ОМОНа с друганами, что там служили, показали на концерте для детей мастер-класс. Присутствующие чины пребывали в натуральном шоке. Ещё бы — такие мордовороты, что вчера бандюганов гасили, сейчас фристайл крутили.

Нечаянно ощутил гнетущую тоску по ушедшим друзьям. Вот бы их сюда! И потанцевали бы, и вместе вторую молодость пережили. Нет, нас бы быстро отсюда выгнали.

— Строиться! Завтра с утра занятия на поверхности. Будем отрабатывать прыжки. Так что у кого проблемы с желудком — не завтракать. Выход тяжёлый. Потому после обеда занятий не будет. Свободны!

Глава 6. Пристанционная лихорадка субботним вечером

Легко и плавно скользя,

Льётся свет серебристый...

Прощанье близко,

Продлить нам встречу нельзя,

Продлить нам встречу нельзя,

Но по-прежнему кружатся диски...

Кружатся диски,

Кружатся диски, диски.

Хохмы кончились, сегодня важная тренировка по выбросу из космодесантного рейдера, роль которого выполняет обычный буксирный бот. Десантируемся на станцию противника, то есть разгрузочно-погрузочный док, что летает по орбите недалеко от Русской станции. На нём нет гравитации, она там не нужна. Док не жилой, там только сверху в надстройке расположены каюты обслуживающей смены. Наша выброска зачётная, от этого зависит, пойдём ли мы дальше, или кто-то останется на повторный заход. На самом деле последние две недели вышли поистине выматывающими. Огромное количество знаний, закачанных в «мыслемашинах», не сразу уложилось в наши головы. У некоторых случились побочные эффекты. Особенно у второй, конкурирующей команды. Третья проходит обучение «наверху». Вот и весь имеющийся резерв SAS. Штурмовиков на КМБ готовят быстрее и затем отправляют дальше.

Но тренировки в невесомости не прошли зря. Мы понемногу притёрлись, понимаем нутром разницу в тяготении. Даже носились по «бублику» снаружи, удивляя взирающих в это время в иллюминаторы сотрудников и рекрутов своими живописными мордами за работающими фильтрами. Любуешься, понимаешь, видами станции и Землёй, а тут раз — и перед тобой гигантская «стрекоза» в белом скафандре. Командованию, естественно, жаловались, но нам такие тренировки крайне полезны. На разных конструкциях около «бублика» как ни странно различная сила тяжести. Можно проверить работу вычислителя, потренироваться в замахе и толчке. Большинство из нас быстро разобрались. Видимо, это нечто врождённое. У нас разве что Михалыч тупил, но он был ас в гаджетах и вскоре использовал вычисления, и у него получалось почти точно.

Затем кто-то из наших случайно набрёл на один интересный иллюминатор и чуть не спалился. Но у парашютистов с собой всегда кабель с выносным щупом, на конце которого камера. А видок там был занимательный. Это оказалась душевая одной из технических служб, в которой работали девушки. Бесплатная эротика. Но внезапно у зрителей проявилась непредвиденная проблема, связанная с мочеприёмником. Пришлось рассмотрение картинок отложить на потом. Ей-богу, пацаны, а не мужики предельного возраста. Как говорится, мужчины — просто выросшие мальчишки. Старость — не радость, маразм — не оргазм!

— Рико, приготовиться!

Назначали меня старшим кубрика, первым и сигать. Честно — сыкотно. Это не с бота на ставшую родной станцию прыгать. Там всё как будто понарошку. Но учения проходят в почти боевых условиях. Как нам объяснили на пальцах: в открытом космосе война в стиле «Звёздных войн» почти невозможна. Супротив этого суровая тётка физика и не менее брутальная — математика. Если короче: разоришься на ресурсах. Да и смысл нашего найма иной, не захват чужой расы или созвездий, а возвращение «своего». Рефаимчане сами знатно облажались, нам их из дерьма и вытаскивать.

Буксирный бот отличается от десантного тем, что внутри салона пусто. Люков нет, мы сразу грузимся в скафандрах. То есть обстановка, приближенная к той, в какой будет действовать. Боты рейдеров зачастую идут к цели, прикидываясь ветошью. То есть с выключенными приборами, двигателями, используя лишь заданную пускателем инерцию. Мало ли в космосе булыжников летает? Только специальное поле экранирует десант, чтобы его не засекли раньше времени. Правда, я пока не представляю, что это за задания такие, нам о них пока не говорят, допуска нет. Да и по факту в космосе всё выглядит иначе, чем в кино про него.

Бросаю взгляд в цифры, что проецируются мне на щиток гермошлема. Расстояние, время до ближайшего «окна», расчётная сила толчка в ньютонах. При сгибании ноги или обоих выставляются возможные траектории. То есть мы не один на один со Вселенной, наука рулез! Сюда же выводится информация о работе систем жизнеобеспечения скафандра. И без «прошивки мозгов» с ней хрен разберёшься. Зато сейчас мимолётного взгляда хватает, чтобы понять — я готов!

Всё-таки Берег сука! Выбрал меня в качестве старшего, и сейчас я за это отвечаю собственной задницей! Шагаю в бездну без крика и стона. Ха-ха. И тут же сгибаю мизинец левой руки. Уф! Вычислитель показывает, что не ошибся. Я в данный момент между и между. Станция где-то впереди мельтешит на фоне звёзд яркой искоркой. Внизу в тени наша родная планета. О, Африка! Внизу, наверное, жарко. Слоны и жирафы завтракают мятными эвкалиптами. Леопарды в тени кем-то закусывают, крокодилы в засаде на туристов прикидываются брёвнами. Ездил я в те места. Наглые негры, жара и мухи. Ничего интересного. До ближайшего слона три дня езды без нормального туалета.

Лететь мне минут десять, так что можно порефлексировать маленько, главное — не заснуть, а то пролечу мимо. За поиск и спасение снимаются бонусы. А у нас, курсантов, их и так немного. Купить сладкого для себя и подруги. Хотя нет, эту шоколадку фабрики Крупской я припрятал с самой Земли. И угостил Светлану на нашей вечеринке. До сих пор помню её распахнутые глаза. На душе стало тепло, и на меня уже не давила так космическая пустота. Какие же мы всё-таки, люди, странные существа. Приспосабливаемся буквально ко всему!

Это невероятно, но наше первое «близкое» свидание прошло в закутке тренировочного зала невесомости. Я сумел договориться с техником в обмен на «эротическое видео» с их коллегами. Такие уж мы, деды, нехорошие люди. И всё человеческое нам отнюдь не чуждо. В том числе и разные грязные махинации. Чёрный рынок на станции процветал. Невероятная смесь ещё советской хитрости, воспитанной на дефиците, лихих девяностых с замысловатыми ходами и вполне респектабельного «интернет-бизнеса». Понятно, что контролирующие органы тут откровенно пасовали. Сюда нужно таких зубров, типа меня. Но чур меня, я уже занят!

Света принесла «тюбики» и свежие фрукты, с меня была шоколадка и место. Ну что такого? Люди мы взрослые, даже чересчур, а место для романтики выбрано мной абсолютно невообразимое и потрясающее. Большущий иллюминатор с видом на Землю, закат, ночь и рассвет в одном флаконе. И всё это на фоне бескрайней Вселенной. Где вы внизу такое найдёте? То-то и оно! Так что ощущение маленького праздника, что взрослые люди устраивают друг для друга, дороже любого антуража.

Но имелся, правда, один нюанс. «Обмен жидкостями» намечался в условиях невесомости. А это у нас что? Правильно — инерция! Ты толкаешь, она летит. Она старается — уже ты отлетаешь. То есть телодвижения во время процесса могут иметь самые катастрофические последствия. А по-другому мы, люди, не умеем. К космическому секасу не приспособлены. То есть это стоило предусмотреть. А спросить и не у кого. Это американская пресса во времена холодной войны описывала сексуальные эксперименты советских космонавтов. Но были они или не были на самом деле, история умалчивает. Так что обо всём приходилось думать самому. Но я-то знаю, что умный!

Обидно, когда ты не можешь поцеловать человека, которого ты любишь, даже в щёчку, потому что этот человек — ты сам.

В итоге система ремней, большой спальный мешок, а также специальные лямки нас ждали в укромном месте. Светлана сначала удивилась, потом долго хохотала, позже стало не до этого. Мы даже выпивать и закусывать не стали. Настолько нас потрясло само место и мы сами в молодом и неодетом виде. Аж мандраж пробивал и руки тряслись. Благо с одеждой тут удобно, стягивается быстро. Никаких запонок, замысловатых шнуровок на корсетах. Да здравствует удобное бельё двадцать первого века! Мы ещё поржали, когда я привязывал дрожащими руками нас к придуманной системе, затем имелась ещё одна важная «деталь». Потому что летящие капли «итоговой работы» в помещении нам также ни к чему. Позже...

Позже и я, и Светик потеряли голову. Очухались уже невменяемо расслабленными и парящими рядом друг с другом. Это поистине райское наслаждение. Спасибо Создателю за великолепный бонус к нашему хилому тельцу. Я быстро увязал «состав преступления» и поцеловал девушку в щёчку. Света зарделась.

— Чего?

— Мы как юнцы.

— Ну да. С возрастом забываешь, каково это было.

— Я помню. Мне этого не хватало. Поклонников в молодости хватало... потом всё пошло по одному месту. Спасибо тебе, что принял меня такой, какая я есть.

Она обняла меня и прижала ближе. Я вытащил руки из петли и потянулся за спальником. Не сказать, чтобы система не сработала, но нас малость покачивало. Интересное состояние. Там мы рядом и парили, обнявшись. Наблюдали очередной рассвет, узкую полоску атмосферы, которая давала нам жизнь и через которую стремительно по земным меркам поднималось неимоверно яркое солнце. На небе тут же исчезали звёзды, и оно просто становилось чёрным. А видимые конструкции станции — отчаянно светлым.

— Тебе понравилось?

— Интересный вопрос.

— Мне очень. Ты была на редкость горяча и убедительна.

— Хи-хи, и вдобавок оказалась заново девственницей.

— Неожиданный бонус...

Тут мы смеялись оба. В итоге оторвались от стенки и куда-то поплыли. Пришлось мне в голопопом виде вылезать наружу и швартовать нашу лодчонку обратно. И мне постоянно мешал вид обнажённой девушки в спальнике. Света вовсе не была скромницей, потому принимала весьма зазывающие позы. И знаете, на один орган невесомость никак не влияет. И это откровенно радует. Так что после короткого перекуса мы уже неспешно наслаждались общением определённого рода.

Вот такие воспоминания бродили во мне во время полёта через бездну. А вы подумали, я буду сакраментально вещать — «Один маленький шажок человека и великий прыжок человечества»? Тут бы унять сердечко и не сбить дыхание, да не навалить в памперсы. Потому что страшно было лететь над пустотой до жути. Нет, «парашютисты» — это всё-таки отбитые на голову люди. И я точно такой же. Потому что мне такое откровенно нравится. Давай исчо! Но шутки в сторону, угловатая конструкция базы «Кузнец» стремительно приближается. Скорость у меня приличная, но, судя по цифрам вычислителя, вполне подходящая для «прибазирования». Скафандру ничего не угрожает. Включаю магнитный захват, группируюсь и попадаю ногами на какой-то выступ. Чёрт! Не хватало ещё об него удариться и срикошетить! Потому скорость должна быть не самой быстрой, или придётся использовать дополнительно гравипривод, что чревато последствиями. Да и нет таких маленьких гаджетов. Энергии много жрут.

Но ботинки прочно стояли на стенке базы, я радостно выдыхаю и не сразу замечаю начавшийся кипеш в эфире.

— Рико, ты в порядке? Курсант Рико?

— На базе, шеф. Двигаюсь к люку.

— Действуй по обстановке. И прими второго.

Отхожу дальше, между делом вызываю на лицевой щиток цифры показателей запаса кислорода, энергии и диагностики систем. Всё в норме. Но привычка уже характерная. Как для опытного водителя при любом движении оценить обстановку по зеркалам заднего вида. Такое должно идти на автомате и частенько помогает избежать глупых аварий. Инструктора не зря нам постоянно повторяли — следи за работой систем, это в один замечательный момент спасёт тебе жизнь.

— Аа-а-а, я лечу слишком быстро!

Илюха что-то сегодня слишком нервничает. Запрашиваю у него его данные, затем быстро просматриваю.

— Чего орёшь, всё в норме. Летишь в самое плоское место борта. Ноги согни, дубина стоеросовая.

Звука нет, лишь тихие ругательства в эфире от товарища. Он поверить не может, что стоит на твёрдой поверхности и никуда не улетает. Магнитные зацепы держат надёжно.

— Хорошо, не жрамши, а то обделался бы!

— 200, зато вместе!

— Ну и шуточки у тебя!

— Ты отходи и начинай дежурить, а я пошёл чай пить.

Схему станции изучили досконально. Обойти выступ, пройти по углублению между разгрузочными балками и прямиком упираешься в грузовой шлюз. Он сейчас гостеприимно распахнут. Внутри темно, но лампы на скафандре зажглись автоматически. Вот и нужная мне дверца.

— Тук-тук!

— Кто там?

Здесь также живут приколисты.

— Сто грамм!

— Заходи.

Терпеливо жду, когда закончит работать шлюз, меня обдувают от космической пыли и заваливаюсь внутрь. Фу, наконец можно снять гермошлем! В тесном коридоре стоит ехидная рыжая морда.

— Ну как полёт?

— Чувствовал себя как фанера над Парижем. Помоги, друг сердешный, разуться.

Вдвоём мы быстро избавились от скафандра. Затем меня позвали на чай. Не царские хоромы жилой отсек станции, но всё, что необходимо, у парней было. В столовой, она же кают-компания, мне кивнули в сторону стола. Там уже парил чайник и стояли кружки.

— Пацаны, от нашего стола к вашему. Может, и не сто грамм, но зато удобная упаковка.

Двое дежурных с некоторым удивлением повертели в руках тубы с «яблочным пюре», затем попробовали, и на суровых мужских лицах заиграла улыбка.

— Ну, вы, блин, даёте!

— Только не говорите, что сами не провозите запретку?

Чернобородый крепыш ухмыльнулся:

— Ну как без неё! Там у вас ещё один прилунился.

И точно, вижу, что перед дверью маячит знакомый скафандр. Когда Муромец появился в кают-компании, я манерно пил чай из блюдечка. Держа его правильно тремя пальцами и оттопырив мизинец в сторону. Илья даже завис на минуту от абсолютно фантасмагоричной сцены. Нет, он только что летел в сотнях километрах от Земли, вспоминая все матерные слова на свете. И ошалел от обычной для купеческой Руси картинки. Наш здоровяк смог лишь выдавить:

— Ну ты... даёшь!

— А вам, сударь, какая печаль?!

— А... Ы...

— Садись, что как не родной.

Техники нам бы налили что-то из запрещёнки. Провозили её им в шлангах для технических жидкостей. Их не проверяют. Но к большому сожалению нашего сплочённого встряской коллектива наши физические показатели будут проверять. И наличие в крови алкоголя будет сложно объяснить начальству. Одно дело дерябнуть после рабочего дня, совсем другое — распитие во время боевого задания. А выход наружу к ним приравнивался. Вскоре на чай зашли Рамир и Зебра. Мы дождались Аполло, когда дежурный по базе повернулся к нам от экрана с кислой миной.

— Там ваш последний мимо пролетел.

Это был последний из нашего кубрика. Задиристый и не самый умелый боец Кегля. Его к нам перевели из штурмовиков. Он кичился тем, что уже участвовал в боях и имел больше всех нас бонусов. Но не любил слушать советы и провалил важный тест. Аполло, после того как отведал чашку отличного чёрного чая, поделился:

— Отчислят его, как пить дать. Вообще необучаемый! Я же ему сто раз объяснял — не толкай слишком сильно.

— Тогда зачем его к нам прикомандировали? — удивился Рамир.

— Видимо, надеялись на лучшее.

Рыжий дежурный с позывным Белыч странно на нас глянул:

— Так вашего брата не хватает. Вот и тащат всех. Я лично бы усрался так прыгать. Да и невесомость плохо переношу.

— Тут тогда чего? Тоже висишь над бездной.

— У меня отличный глазомер. Помогает при погрузке и сортировке грузов. И мы тут каждую неделю меняемся. После квартала работы улетаем в «глубинку». Не успеваешь привыкать.

Я задумался. Этот парень опытней нас.

— Может, ты нам расскажешь, как там дела на Передовой обстоят.

Но за Рыжего ответил «Осетин».

— Да никто толком не знает. Войска на живую создаются. Пока есть лишь структура, даже крейсеров на всех не хватает.

— И всё же?

— Штурмовые центурии и мехи работают на планетах. Там, где эти остроухие попросят. Персонал типа нас или на промежуточных станциях, или крейсерах. А вот ваши... Их на месте почти не видно. Постоянно в рейдах.

Аполло тихо спросил:

— Правду говорят, что среди «парашютистов» потери большие?

«Осетин» помял бороду:

— А где их нет? Космос — вообще крайне опасное место для жизни. Но что знаю точно: для ваших медкапсулы всегда в приоритете. И часть оплаты на себя берёт отряд. А это вам скажу — огромный бонус.

К нам повернулся Белыч:

— Такси на подходе.

Берег на пути обратно был молчалив. Кегля забился в углу и на наши обращения не отвечал. В реальном бою он был бы уже мёртв или на пути в Вальхаллу. Потому что при тайных операциях некому ловить таких «потерявшихся». Уже в раздевалке я пристал к инструктору:

— Нас скоро посылают?

Тот в этот раз отнекиваться не стал.

— В ближайшие дни. Всё зависит от того, как крейсер освободится.

Я решился задать самый насущный вопрос:

— В самом деле SAS несёт большие потери?

Берег удивился:

— С чего бы это вдруг? У нас лучшая подготовка.

— Тогда ты почему здесь?

Было заметно, что инструктор не хочет отвечать. Наконец он выдавил:

— Поругался с начальством. Была вспышка гнева.

— Из-за потерь?

Берег глянул прямо мне в глаза:

— Проблема не в количестве, брат. Наши гибнут разом командами.

— Почему?

— Мне бы также хотелось узнать. За это меня и выперли.

Вот тут мне не было что сказать. Хотя вопросы ещё остались. Но в другой раз. Просто так я сдаваться не намерен. Нужно искать выход.

На станции возле выхода из шлюза кто-то из знакомых техников бросил мне:

— Тебя там какая-то медичка искала.

И моё сердечко тут же тревожно забилось. Потому что вместе со второй жизнью мы получаем новые тревоги и проблемы.

Глава 7. Долгие проводы – короткие встречи

Здесь лапы у елей дрожат навесу

Здесь птицы щебечут тревожно

Живёшь в заколдованном тёмном лесу

Откуда уйти невозможно

Пусть черёмухи сохнут бельём на ветру

Пусть дождём опадают сирени

Всё равно я отсюда тебя заберу

Во дворец, где играют свирели.

Штаб-квартира Русского легиона

Трибун Орлов ещё раз бросил взгляд на россыпь экранов. Шли последние секунды перед соединением. Ещё будучи на Земле, он привык к разного рода видеоконференциям, но ему всё равно было непонятно, как рефаимы пробивали сигналы сквозь толщу пространства. К сожалению, инопланетяне не торопились давать землянам доступ к своим познаниям. Но это как раз понятно. Они уже обожглись на ком-то. И всё равно было обидно считаться пушечным мясом. В другой ситуации генерал Орлов отказался бы от назначения, но его попросили хорошие люди.

Он бросил взгляд на тёмный иллюминатор, в котором отражался. Омоложение сыграло с генералом злую шутку. Из капсулы он вылез тем юнцом, которого не помнил с курсантского прошлого. Лопоухий и веснушчатый генерал не мог стать кем-то важным в составе офицеров Русского Легиона. Ну и названьице им подсунули товарищи пиндосы. Так что пришлось долго убеждать рефаимских медиков накинуть ему десяток годков. Так что сейчас перед экранами сидел молодой мужчина с седыми висками.

Их он получил ещё в Афганистане в 1981 году. Тот период, когда советские войска учились там на собственных шишках. И опыт ветеранов Великой Отечественной зачастую оказывался не у дел. Никаких танковых клиньев и штурмов городов. Впрочем, Орлов подозревал, что и в танковые прорывы к Ла-Маншу в те годы уже были невозможны. Тогда зачем тратилось столько ресурсов на лишние войска? Но пока сам не станешь генералом, не поймёшь всю логику событий. Наверху царит политика. Именно она помешала им победить моджахедов и унизить Пакистан. Именно она далее привела к долгим Кавказским войнам. Вот и сейчас они, военные, действуют в состоянии цейтнота. Воевать надобно, но кем и как?

— Доброго здравия, товарищи офицеры.

С экранов бодро откликнулись. Такие же моложавые лица. Трудно узнать в них бывших старших офицеров. И здесь они в должности центурионов и трибунов. Те, кто рулит подразделениями Легиона. После обязательных расспросов о состоянии дел трибун увёл разговор немного в сторону.

— Товарищи, у нас на данный момент возникла стратегическая пауза. Американцы ушли с мира Гоаны не солоно хлебавши. Мы с большим трудом сумели оседлать перевалы на Трааридаине, что открывают нам дорогу к городам.

Представитель штаба Легиона сухо прокомментировал:

— У нас та же проблема, что и у американцев. Не хватает живой силы для закрепления.

Его поспешил поправить центурион в серой форме Претория, глубинная разведка.

— Они сами виноваты — выбрали неправильную тактику для такого сурового мира. Там же лёд и снег.

Кто-то едко заметил:

— Рефаим в очередной раз ошибся в выборе цели. Этот мир как раз для нас. Мы бы лучше подготовились.

Орлов кинул на говорившего командира штурмовиков острый взгляд.

— Прошу напомнить всем, что мы находимся в подчинённом положении и не выбираем цели.

— А зря, товарищ трибун, — центурион Дзасохов сверкал глазами. — Это обходится нам и рефаимам в большую кровь. На Гоане был сожжён целый посёлок колонистов и потерян доступ к ценным ресурсам. Система учится, и лёгких побед больше не будет. Мы постоянно видим новые разновидности дроидов. И некоторые из них довольно эффективны.

Штабист штурмовика поддержал:

— Может быть, всё-таки получится поговорить со старшинами Рефаима?

Орлов кисло заметил:

— Они крайне неохотно идут на контакт. Причину вы знаете.

— Но мы же не... — Дзасохов вовремя остановился. — Извините меня, трибун, просто людей не хватает.

— С «Салюта» вскоре к вам прибудут свежие рекруты.

— Их ещё готовить и готовить!

— Так активнее вмешивайтесь в учебный процесс! Готовых солдат у меня для вас нет. А задачи никто не отменял!

Центурион нахмурился. Он отвык от подобного рода разговоров, в последние годы сам командовал целым регионом. Так что пришлось заново учиться субординации. Но его внезапно поддержал преторианец.

— У меня есть предложение.

— Внимательно слушаю, Мезенцев, — трибун именно для этого и проводил совещания.

— Пусть задачи Доминиона действуют до начала боевых действий. Мы принимаем, грубо говоря, «заказ». А его исполнение — наше дело.

— Но...

— В наших договорах имеются... некоторые прорехи. В них мало места уделено конкретике.

Штабист постучал пальцем по невидимому столу:

— Чревато последствиями. Рефаим щепетилен к следованию протокола.

— Почему же, — Мезенцев холодно улыбнулся. — Наши парашютисты как раз действуют таким манером.

Дзасохов поморщился, но был предельно внимателен:

— Так у них сфера действия очень уж... особенная. Мы никогда не воевали в космосе.

— Рефаим, собственно, тоже. Боевые действия проходят обычно на поверхности планет или спутников. Потому мы вырабатываем собственную тактику. И здесь наши союзники не лезут со своими протоколами.

Орлов оживился:

— Я вас понял, центурион. Дзасохов, подготовьте ваши предложения в плане ударов. Используйте самые сильные наши стороны. На Трааридаине ведь в основном горы?

— Они самые и пустыня. Планета засушливая, так что рефаимцы использовали для колоний долины рядом с ледниками.

Штабист поправил:

— И мы кинули туда технику, что годится в таких условиях.

— Если у нас мало сил, то работайте над манёвром.

Командующий Первой когорты ощерился.

— Вас понял, товарищ трибун.

Орлов задержал ненадолго Мезенцева:

— Что скажете о свежеиспечённых курсантах SAS?

— Есть несколько перспективных бойцов. Особенно один бывший следователь. Позывной Рико.

— Следак в армии?

— Взят в Легион по протекции старого товарища, бывшего начальника уголовного розыска. Тот уже работает на меня.

— И как он? — людей в Русском легионе было ещё не так много, и Орлов частенько интересовался новыми кадрами лично.

— Самостоятелен, даже излишне.

— Но это же как раз хорошо для этой службы.

— Сложно подчиняется. Потому ушёл с прошлой службы.

Трибун качнулся в кресле:

— Проблемы с дисциплиной?

— Как раз нет. В перспективе неплохой командир.

— Тогда в чём загвоздка?

— Не видит авторитета в руководстве.

Орлов расплылся в улыбке:

— Мезенцев, у тебя с этим пунктик?

Преторианец нахмурился:

— Нет жёсткой субординации — начинаются проблемы в «поле», товарищ трибун.

— У нас не ФСБ, полковник. Но держите меня в курсе.

Орлов без предупреждения отключился. Чем-то напрягал его этот бывший фейс. А ведь он относительно молод, около пятидесяти. Сердце, плюс рекомендации. Но опыт уж... больно специфический. Орлов, сам выходец из армии гэбистов, откровенно недолюбливал ещё с Афгана. Где те вместо дела занимались написанием анонимок и ведением интриг. К тому же он сам и армейские товарищи считали, что афганская авантюра полностью на совести Андропова. Но, к его сожалению, с кадрами был напряг, и не всегда выбирал их он сам. Тем более что вся эта кутерьма с инопланетянами с самого начала шла под прикрытием спецслужб всего мира. Как они быстро договорились между собой!

Но трибун выбил на клавиатуре искомое имя. Рико, интересный позывной. Откуда? Точно, «Звёздный десант»! Какое прямое попадание со службой. Инструкторы хвалят, назначен старшим кубрика, показывает великолепные результаты в открытом космосе. К чёрту Мезенцева, нужно составить этому бравому бойцу протекцию! Орлов набил напротив позывного жёлтую звезду. И сейчас имеющие допуск будут её видеть. Затем он облегчённо откинулся на кресле. Хм, этот жёсткий преторианец внезапно показал им коридор возможностей.

Всё-таки сочетание различных служб в Легионе играет и положительную роль. Разве что стоит их мудро иногда ограничивать.

Battlestar Lincoln

На «Салюте» мне так и не удалось попрощаться со Светкой. Но мы знали, что к этому дело и шло. Она уже бывала на войне, а я попал в такое подразделение, где встретиться с кем-нибудь из старых знакомых будет невероятно сложно. Парашютисты обычно живут отдельно на базах или в дальних рейдах, спрятаны завесой секретности и как будто не видны. То-то нас на главной базе Русского Легиона встречали странными взглядами.

На следующее утро после вручения очередных бонусов и второго уровня допуска мы уже садились на арендованный у американцев крейсер. Их пока просто-напросто не хватало, так что для переброски войск время от времени заимствовали у «соседей». К тому же возможности земной космической отрасли по транспортникам на орбиту были ограничены. Орбитальный лифт ещё только намечался к строительству, грузы с поверхности планеты доставляли в основном американские «Драгон», российские «Орлы» и китайские «Мэнчжоу». Ограниченное количество средств доставки и не позволяло находиться на дальней орбите больше одного крейсера. Чтобы не палиться, им доставляли грузы из доков уже на лихтерах. Так что увидеть в небе над Землёй несколько тяжёлых кораблей было покамест невозможно.

Синяя звезда в круге красовалась у шлюзового перехода Атлантика. Отправляющихся встречали у входа и живо отправляли дальше. Наш небольшой отряд вёл Берег, он возвращался на службу и потому выглядел сумрачно-довольным. Battlestar Lincoln поражал после «Салюта» величиной, это уже было произведение рефаимского кораблестроения. Наверное, он был длиной больше километра. Широкие коридоры, множество лестниц, лифтов и переходов. И всё было устроено по уму. Годная сила тяжести, относительно свежий воздух с тонкой примесью трав и... машинного масла.

Я внимательно по дороге прислушался. А ведь слышен гул какого-то оборудования, вплетённый в многоголосицу человеческой речи, тихой музыки и движения транспортных механизмов. Нескольким таким, нависающим над полом, мы уступили дорогу. Тележки с гравиприводом? Интересно! Но нашу команду вели дальше. В комбинезонах цвета индиго, напоминающих классическую американскую джинсу, с огромными баулами, мы привлекали общее внимание.

Вдоль стен стояли отдыхающие штурмовики в цвете хаки, по коридорам шли по своим делам различного рода технари, девушки в медицинском малиновом. Несколько попавшихся по пути пилотов весело отсалютовали и прокричали нам что-то по-английски. Видимо, наше подразделение было с ними дружно. Ну понятно, постоянно в космосе. Но как ни странно, народу в целом было не так много. Видимо, все уже сидели по кубрикам и казармам. После нас шлюз начали сворачивать. Грузы прошли также ранее. Заблудиться мы не могли, потому что дорогу указывала вспыхивающая трассировкой на полу красная указка.

Вообще, в так называемый Атлантический Легион за основу был взят английский язык, но вместе с британцами, канадцами и прочими англоязычными австралийцами там служили немцы, скандинавы и прочие хорваты с поляками. Он был ожидаемо создан первым, потому что основывался на альянсе NATO. Поговаривали, что рулили там всем американцы, неохотно отдававшие руководящие должности остальным. Так как они были первыми, то первыми одержали победы и получили люлей. Так что быстро отбросили понты и занялись военным делом надлежащим образом.

Как пояснил Берег, п

о этой причине между Русским легионом и Атлантиками в последнее время наладились мир, дружба и жвачка. Потому что Рефаим, как ни крути, всё-таки инопланетяне. А мы все земляне. И потому друг друга понимаем намного лучше. Особенно бывшие супротивники. Военные всех сторон знают сильные и слабые стороны друг друга. И что удивительно — относятся к соперникам уважительно. Это не идиоты-политики, которые несут в СМИ всякую чушь.

Так что отношение к нам ощущалось вполне тёплое. И на лифтовой площадке ребята из местного персонала показали нам на продуктовые автоматы и заявили, что для нас они сегодня бесплатные. Сколько унесём! Так что во вместительный кубрик мы вломились, здорово отягощённые различными банками и пакетами. Газировки, кола, сладости, снеки. Ничего особенного, но это был своего рода подарок. А ему в зубы не смотрят. Жричедают!

Пока мы устраивались и перекусывали вкуснятиной, Battlestar Lincoln, оказывается, тронулся. Не умом, он сошёл с орбиты и отправился в путь. Никаких гонгов, объявлений: «С пятого пути отправляется состав на Тау Кита». Видимо, такая громада не создаёт ощущения активного движняка. Или это особенности инопланетного хайтека. А то, что крейсер строился не у нас, заметно сразу. Вылизанные швы или даже их отсутствие, материал обивки, странного дизайна приборы. Даже двери открываются иначе, в некоторых местах — как в фантастических видах ирисового люка. Это такой тип двери, которая открывается и закрывается по принципу лепестковой диафрагмы фотоаппарата или зрачка глаза.

Такая поначалу нас напугала, когда захотелось пойти в туалет. И там — па-бам! Унитазы, предназначенные точно не для людей. Вот вам и хай-тек технологии. А ведь это чисто косяк рефаимцев! Значит, и они не всесильны. Что заставляет крепко задуматься. Потому что из разговоров с остальными курсантами стала понятна одна шокирующая вещь. Нет в арсенале Доминиона никаких бластеров и лазерных пушек. Основная часть сражений происходит на планетах, колониях Рефаима. И воюют штурмовики нашим, то бишь земным оружием. Пусть и самым продвинутым. Вот тебе и звёздные войны! Хотя, если подумать, Джордж Лукас напихал в свой фильм излишне много сказочного. От тактики космических сражений до чуть ли не схваток мордой к морде.

Но так или иначе, наши суровые задницы и не такие «очки» видали. Многие закалены армейской службой, а там бывает и похлеще. Разве что пришлось привыкать к гигиеническому душу, потому что никакой подтирки не предусматривалось. Но всё происходило автоматически, пусть в первый раз неожиданно. Так что мы встречали удивлённые лица сокамерников-камераден из толчка хохотом и молодецким свистом. Ну а что поделать? Санузел на космическом крейсере такая же важная часть жизни, как столовая и койка. А последние понравились всем. Вот тут рефаимчане нам угодили. Ортопедические, принимающие самые удобные позы.

Но наслаждаться лежанием на инопланетном хай-теке нам, конечно же, не дали. Иначе какая это армия!

— Строиться!

И вот наша не чёртова дюжина уже выстроена в коридоре под придирчивым оком опциона, по-русски старшины, если чуть древнее — унтера. Башка у него на удивление лысая и такая основательная, как у Вина Дизеля. Почему он не заказал себе волосы? Или таким себе нравится?

— Господа легионеры, я опцион Риддик, — сейчас половина строя хрюкнула. Опцион не обратил на это внимание. Но как точно он выбрал позывной! — Ваш куратор на время перелёта на базу Русского Легиона. Объявлю сразу — это не межзвёздный скачок. База расположена на Орке, крохотной планетке в поясе Койпера. Если кто помнит, это кольцеобразная область Солнечной системы, расположенная за орбитой Нептуна. Он состоит из «строительного материала», оставшегося после формирования планет Солнечной системы много миллиардов лет назад. Да, предвижу ваш вопрос, Плутон из их числа. И предвижу следующий. Именно данная планета выбрана Доминионом Рефаим для контакта с землянами. И пока строится полноценный флот, Орк является нашей основной базой. Там вы и продолжите боевой курс обучения. Но это не означает, что сейчас вы начнёте валять дурака. Хотя кому я это говорю, — Риддик хищно осклабился, — в армии большая часть вас служила. А сейчас — направо! И марш на политпросвет.

Строй послушно повернулся, но всё равно хрюкнул. И здесь у нас будут политические занятия? Хотя чего удивляться от тех, кто придумал легионы, опционы и космических парашютистов. Господа военные в своём любимом жанре — в армии всё безобразно, но однообразно, параллельно и перпендикулярно.

А зал, куда нас загнали, впечатлял. Концерты по заявкам телезрителей можно проводить. Он уже почти забит под завязку, мы пришли последними и чинно уселись на самом верху. Только устроились, как выключился свет и зажёгся огромный экран, пошли кадры. Не знаю, что это за техника, но качество впечатляло. Изумительные виды различных планет, те самые инопланетяне, о которых нам рассказывали. Подожди, а ведь этих андроидов мы уже наблюдали в симуляторах. Тут они занимались физической работой, трудились на заводах, шахтах, таскали грузы, возились с деревьями. Использовали автоматизированные повозки. В общем, делали то, что у нас гастарбайтеры. Сидящие впереди нас штурмовики возбудились. Затем возле трибуны зажёгся сноп света, и стал виден офицер в сером, издалека не было заметно его звание.

— Товарищи курсанты, мы наблюдаем с вами цивилизацию Доминиона Рефаим. Это сеть развитых планет и колоний, что давно вышла в космическое пространство. И вполне резонно возникает вопрос. Собственно, какого буя им понадобились тогда мы? Раса неумытых обезьян.

А лектор у нас зачётный! Народ осторожно захихикал. Всё-таки дисциплины мы уже нюхнули. Офицер стукнул кулаком по трибуне.

— Да потому что они долбоёбы! Жилось им так неплохо, что захотелось ещё лучше и проще. В итоге энное количество лет назад эти додики не додумались ни до чего лучшего, как создать полностью автоматизированную Систему, что работала на них, пеклась об их благополучии и в какой-то момент взбунтовалась.

— Как Скайнет?!

— Садись, ноль. Пять за сообразительность, минус пять за нарушение субординации.

Зал затих. Хрен знает, чего ожидать от этого «серого». Я внезапно вспомнил, что вокруг не раз их упоминали. Так называемые Преторианцы. Спецслужба Легиона. И насколько я помню всех этих товарищей, в душе они юмора никогда не понимали и постоянно озабочены «государственными интересами» в их системе понимания. Где человек — пешка или вообще ноль. По мне — дрянные людишки, несмотря на все заслуги. Потому что профессиональная деформация в этой сфере поистине чудовищная, а власть они имеют огромную.

Преторианец сделал паузу, обозрел зал и указал на экран, где пошли кадры с новыми мирами. И чем дальше, тем тише становилось в аудитории.

— То, что я сейчас вам расскажу, является военной тайной, но вы уже все получили изначальный допуск. Искусственный разум, что руководил на их планетах, в итоге вышел из-под контроля Доминиона и подчинил несколько десятков миров, устроив там искусственный концлагерь. Жители захваченных Системой планет существуют как подопытные крысы в клетке. Их кормят, поят, чистят подстилку, но ни о какой свободе не может быть и речи. Да, большую часть жизни они живут как заурядные обыватели, — на экране плыли планы вполне нормальной, как у нас раньше говорили, «европейской житухи». Чистые городки, ухоженный ландшафт, толпы гуманоидоподобных рефаимов на улицах. Одухотворённые, ничего не выражающие лица. То есть лютая мечта российского обывателя. — Но! Каждый из них под контролем встроенного имплантата, который контролирует работу организма, регулирует гормональный баланс, может корректировать эмоциональный фон и, что ещё важнее, отдаёт прямые приказы в случае необходимости. Вот отличный пример, с которым столкнулись Атлантики во время одной из первых боевых операций, — все курсанты уставились на экраны, потому что видели подобное впервые и вскоре окажутся как раз там.

Бойцы в штурмовых комплектах довольно удачно избавились от андроидов, что встали перед толпой системных рефаимчан. И начали усаживать тех в подогнанные автобусы, но внезапно несчастные начали отчаянно сопротивляться. Кто-то случайно выстрелил, потекла кровь. Местные буквально впали в неистовство, в это время к месту боя подкатили большие белые фургоны с толпами роботов, и землянам пришлось отступить. На изумрудной траве остались лишь обломки дроидов и тела погибших рефаимов. Да я сам не знал бы, как в той ситуации поступить. Приходишь на выручку, а тебе отчаянно сопротивляются.

Преторианец заметил, какое впечатление произвели на нас эти жестокие кадры.

— Пока мы не знаем, по какой причине раса Рефаим отдала на откуп поддержание порядка и безопасности на своих планетах. Но нет никаких сомнений — просчёт поистине чудовищный. Теперь за него расплачиваются обитатели порабощённых миров, а Доминион пытается ошибку исправить. Собственно, для этого они и обратились за помощью к нам, как расе относительно агрессивных обезьян. Мы всё ещё с большим удовольствием убиваем друг друга. Больше нигде в Галактике они такого не встречали. Но заметим, — преторианец широко улыбнулся, — наши военные и политически разные блоки торгуют и сотрудничают друг с другом. Цивилизация Земли вполне глобальна, пусть и местами кособоко выстроена. Так что земные власти и Доминион достигли согласия, и потому мы сейчас здесь. На борту Battlestar Lincoln, любезно предоставленного нам союзником.

И первоочередная задача Легионов — это уничтожение Системы как явления. Полностью. Повторюсь: наши звёздные союзники-наниматели осознали всю чудовищность своей ошибки, признали катастрофическими последствия передачи целых планет под власть машинного разума и теперь с нашей помощью исправляют сей косяк. То есть, грубо говоря, вы все здесь, чтобы воевать с роботами.

— Предвижу ещё один законный вопрос. Почему не они сами? В вооружённых силах Доминиона царит жуткий кадровый голод. У них хватает пилотов, научного и технического персонала. Но совершенно нет пехоты. Для этого им и нужны мы, накопившие в бесчисленных войнах огромный тактический опыт, а также имеющие уже собственный комплект вооружений. А взамен вы получаете второй шанс на жизнь, своевременное медицинское обслуживание и вторую молодость, которая будет длиться на протяжении всего срока службы.

Зал выдохнул. То есть 25 лет мы не будем стареть? А потом можно вернуться на Землю снова молодыми? Так это шикарно, три жизни в подарок! Пожалуй, Рефаим щедры до безобразия. Офицер был доволен произведённым впечатлением. А не политтехнологом ли он работал ранее? Морда лица больно знакомая, наверняка мелькал в девяностые и нулевые на телевидении. Пел дифирамбы о святости рыночной экономики и величии демократии. Он дождался, когда шум уляжется, и добил зал.

— И, дорогие мои, кто вам сказал, что воевать обязательно двадцать пять лет? Условия контракта однозначны — победа над Системой! Если война закончится раньше, то ваши обязательства будут полностью выплачены!

Ой, хитрец! Народ как-то не сразу врубился, но затем яростно выдохнул. Я же с интересом посматривал по сторонам. Не все велись на пропаганду и кричали. Нужно будет запомнить эти лица. Потому что Доминион может нас отпустить, а вот насчёт земных правительств я сильно сомневаюсь. Тысячи звёздных, проверенных в боях бойцов. Это же огромный актив!

Глава 8. Ать два, левой-левой!

Как одену портупею,

Так тупею и тупею.

На войне, как на войне:

Кто-то должен быть в говне.

Я не знаю, что со мною,

Может, это пара-паранойя.

À la Ger. com, à la Ger.

Achtung, achtung. Шварценеггер!

Если вы считаете, что мы расслабили булки по прибытии в царство Харона в пояс Койпера, то зря. Веселье началось фактически сразу. Вот и сейчас я попутно любуюсь видами Галактики и пытаюсь понять, какая из звёзд — наше Солнце. Оно тут чуть ярче остальных. Орк, на котором я сейчас стою, — крупный транснептуновый объект из пояса Койпера. Как бы открыт совсем недавно, 7 февраля 2004 года, двумя чуваками, что нашли его на архивных снимках 1951 года. Раньше люди ради открытий пупки развязывали, пёрли хрен знает куда. А сейчас тихо в кабинетах... Сила тяжести здесь в двадцать раз меньше земной, потому она отлично подходит для тренировок начального уровня. Состоит планетоид из каменного ядра и ледяной мантии, а его поверхность покрыта водяным и метановым льдом. Так что тут наверху довольно ярко из-за отражений. А на выходе огромного скальника ближе к поверхности расположена база Русского Легиона.

— Рико, ты где там потерялся? Бегом на чекпойнт!

— Уже метнулся!

— Опять не по уставу? Тебя куда ни поцелуй — везде жопа.

— Больше не повторится!

— Надеюсь. Иначе найдём тебе занятие по душе. Тут тебе не механическое отделение Battlestar. В говне утонешь. Набрали на мою голову покемонов!

Риддик как всегда добр. Но я, похоже, заноза в его заднице. А такого наш опцион не выносит на дух. В Легионе настоящих армейских дубов сразу заметно. Видимо, руководство считает, что так надо.

Но и правда, на Battlestar Lincoln мы не особо балдели, сутками не вылезая из тренировочных залов и коррекционных капсул. Проходили совместный курс боевой подготовки со «штурмовиками». Нас так с самого призыва не дрочили. Не обошлось без подколов и стычек с рекрутами из соседей. Это обычное дело в местах скопления тестостерона и адреналина. Эх, жаль, не было на крейсере мест с невесомостью, чтобы показать этим заносчивым перуноносцам их законное место. Эти болваны даже не знают, что главный бог русичей — Сварог, и мы — сварожичи. Есть тут в Легионе одна центурия с любителями неоязычества, а также придуманной ими русской истории. Их, как ни странно, в Легионе оказалось немало. Идут сюда по рекомендациям из своего круга, и не все из них старики. Потому слишком борзые.

Пришлось мне парочку долбославов укоротить на месте. В младости я драчуном не славился, но бить в рожи, как и каждому правильному пацану, приходилось. К сожалению или к счастью, так устроены мужские коллективы. Нужно показать зубы, чтобы тебя приняли за своего в стаю. К тому же в девяностые я прошёл «курс молодого бойца» у знакомых парней в ОМОНе. А там пацаны били всерьёз, ибо служба нелегка и опасна. И учили они не правильному спортивному бою, а уличной драке. Жестокой и беспощадной. Потому две окровавленных морды из штурмовиков стали закономерным итогом нашей стычки. Правда, и мне по корпусу нехило прилетело.

Риддик тогда долго взирал на мою невинную физиономию и наконец выдохнул:

— И в кого ты такой счастливый уродился? Марш на «качку»!

Ознаменованное наказание познакомило меня со «святая святых» Battlestar Lincoln, куда пускали немногих. Только самых заслуженных засранцев. Так мы втроём и оказались в машинном отделении крейсера, где несколько негров весьма бандитского вида два дня указывали, что и куда таскать, где драить и куда ходить категорически нельзя. Даже им. Оказывается, не всё на крейсере автоматизировано. Потому что механизм слишком сложный. И поначалу эта работа предназначалась как раз для проклятых андроидов. Но от тех земное командование категорически отказалось. Атлантикам же набрать в техники лиц из отбросов общества и армии не представлялось делом сложным. Опять же штрафники и залётчики типа нас выручали. Но зато в мехотсеке было безумно интересно.

— Wassup! Cocky, you step out of line, you pay the price.

— Отвали, ниггер!

— Whom you called nigger?

Мы глумливо переглядываемся с Ратибором и Богшей. Оба смотрели «Брат-2» и помнили эту дурацкую сцену. «Ты зачем его негром обозвал?»

— Бира лучше принеси, фак ап.

— Stop the bullshit!

Здоровенный, как скала, Thug по натуре оказался первостатейным добряком. Так что с утра мы для порядка переругивались на разных языках. Он учился у нас русскому мату, сам же преподавал гангстерский рэп. Его позывной означал уличного бандита. Сюда попал прямо с кичи по залёту. Или там тюрьма надолго, или здесь двадцать пять. Выбор простой, как два пальца. Но дело знал своё туго, как и все закоулки Battlestar Lincoln. Потому его банда механиков была первой на крейсере в сфере контрабанды.

Он сразу нам заявил:

— Русские — крутые перцы, так что вам скидка. Что хотите? Бухло, курево, вкусняшки. Slut, телочек, извини, нет.

— Этих мы сами найдём, бро.

Thug ржёт над «снежками». По его мнению, тёлки тащатся от чёрных.

— Homie, давай пять!

Так что вышли мы из наряда, благоухая пивом и запрещённой на корабле жвачкой. Пацаны откровенно завидовали, но повторять подвиг не спешили. С долбославами с тех пор у меня всё ништяк. Учу их уму-разуму и русской истории.

— Итак, бойцы похоронной команды, — мы, как бандерлоги на Каа, уставились в сторону разложенных на длинном столе стволов и боевых гаджетов. — Это и есть наше основное оружие. Стандартный Штурмовой Карабин, в просторечии Сушка. У него два ствола, потому такой основательный короб. Всё из пластика, рёбра жёсткости из композита. Первый и основной ствол использует безгильзовые боеприпасы калибра 4,7 миллиметра. И да, вижу тут есть любители оружия, что узнали форму. Её прототипом является Heckler & Koch G11. Я вас удивил? Но всё придумано до нас и в основном во времена Холодной войны. Тогда денег на всё убивающее и стреляющее не жалели. Вместо масла мазали на хлеб маргарин и пили «Жигулёвское», а не крафтовое. Легионам пришлось лишь распечатать архивы и доработать некоторые нюансы с возможностями современной индустрии и забугорной технологии.

Кто-то из наших не выдержал и брякнул:

— Это как использование Маском концепции лунной ракеты Королёва. У советской Н-1 было 30 двигателей НК-15, и у ускорителя Super Heavy Starship 33 двигателя Raptor. У обоих используется идея создания гигантской тяги за счёт массивного пучка относительно небольших двигателей, а не нескольких огромных моторов. Современные компьютерные мощности позволили ему рассчитать всё правильно.

— Ты прав...

— Легионер Михалыч.

— Вот что, Михалыч. Инструктора не перебивают, хочешь задавать вопрос — поднимай руку.

— Так точно, товарищ иммун.

Иммун Кочубей оказался жилистым мужичком, любителем всевозможных вооружений. Оружейником служил ещё в Советской армии. К нам прикомандирован для изучения всего стреляющего, бегающего и летающего.

— Карабин пользуется 4,7-мм безгильзовым патроном, в котором метательный заряд заменяет традиционную гильзу, благодаря чему ёмкость магазина увеличена до 50 патронов. Скорострельность изначального образца составляет 2000 выстрелов в минуту, но в СШК она занижена по известным причинам. Из-за встроенного компенсатора отдача при стрельбе очередями по три выстрела незначительна, что повышает точность стрельбы.

— И что самое важное — даёт работать в условиях малой гравитации или невесомости. Иначе вы получите импульс, равный импульсу пули, но направленный в противоположную сторону. Он так или иначе в невесомости присутствует, но вас будут обучать компенсировать его дополнительно с помощью скафандра. Даже при малой силе гравитации встроенный компенсатор помогает это не учитывать. По сути, мы видим жуткий компромисс, но другого оружия у нас для вас пока нет.

Проблема экстракции на этом оружии также устранена используемым боеприпасом. Ведь при стрельбе внутри герметичного отсека станции или подземной базы вылетающая гильза превращается в опасную шрапнель, летящую по инерции сквозь оборудование и бойцов. Штурмовики обычно работают на открытом воздухе, им с этим делом проще. К тому же такие патроны позволяют стрелять в безвоздушном пространстве. Но пуля там лишается привычной аэродинамической стабилизации. Возникает так называемая проблема асимметрии пули, что приводит к её хаотичному вращению вокруг продольной оси. Так что Сушка — оружие прежде всего ближнего боя. В основном из неё стреляют одиночными или отсечёнными очередями в три патрона. С более дальнобойными образцами вооружения вас познакомят непосредственно на базе.

Кочубей указал на внушительного вида приблуду сверху карабина.

— Тут у нас расположен тактический электронный центр прицеливания со встроенным баллистическим вычислителем. Из-за различной баллистики в помещении или на поверхности смещается и сам прицел. Здесь же он выставляется автоматически, сообразно внесённым параметрам задания.

Кто-то из группы не выдержал:

— Знаем мы эту автоматику!

— Я вас понимаю, други мои. Но иначе в космосе воевать не получится. Потому что есть такая лютая сука физика и стерва математика. И других убивающих штук у нас для вас нет. Понятно?

— Так точно!

— Но не всё так плохо. Heckler & Koch в те годы постарались и создали крайне крепкую вещицу. Не Калаш, вестимо, но и мы не на болоте воевать будем. В течение ближайших дней изучим каждый винтик и молекулы веществ, что используются в боевых условиях.

Кто-то поднял руку и получил разрешение кивком:

— Ручками?

Кочубей кивнул:

— И ручками также. Но программу стрельбы с учётом наработанного опыта введут в вас в «мозгоправах». Так быстрее.

— Зачем такая скорость обучения? — насупился Михалыч.

Оружейник вздохнул:

— Потому что в отряде острая нехватка бойцов. Любых. А сейчас, воины, смотрим сюда, — он открыл нижний короб карабина. — СШК снабжён ещё одним оружием, пусть его интеграция небезупречна, зато крайне действенна. Что проверено на опыте. Подствольный гранатомёт «Искра». Метает ЭМ-гранаты. Вот они — как раз кусок технологий длинноухих.

— Это ещё кто?

— Наши любимые эльфы. Блин, вы вообще видео жопой смотрели?

— Пацаны, это рефаимцы, у них ухи такие.

— Не ухи, а уши.

— Да какая разница? Болгарином он оказался! Обрезанным. С армянской шавухой в зубах.

Мы поржали, разряжая обстановку. Кочубей скинул с глаз слёзы и проблеял:

— Чисто покемоны.

Я на полном серьёзе заявил:

— Вот так, братцы, и назовём нашу тёплую компанию.

Кто же знал, что с этого часа это название за нами и прикрепится.

— В чём суть этого снаряда? ЭМ-граната делает любой технике адски больно, выжигая ей начисто мозги. А мы воюем с кем? Правильно, с роботами. Для них это верная смертушка.

— Любо!

Одновременно с лекцией по оружию мы смотрели кадры настоящего боя. Тесный коридор, серые стены с вкраплениями какого-то необработанного камня. Из тьмы на свет фонарей появлялись странного вида дроиды. Видимо, они предназначались для технического обслуживания этой базы. Мелких роботов гасили пулями, по крупным целям и автоматическим огневым установкам лупили этими самыми ЭМ-гранатами. И эффект был впечатляющим. Парни заметно ободрились. Можно бить инопланетную технику! Что это не постановка, слышно было сразу. Армейский сленг, густо замешанный на матерщине. Там работали наши старшие товарищи. Я невольно вздохнул — а ведь кому-то из них вообще пришлось стать первыми. На самом деле жутко. Для человека сам космос чужд до безобразия, а здесь в нём ещё воевать приходится. Мне стали более понятны чувства рефаимцев. Попасть в такое дерьмо крайне жутко, тут кого угодно позовёшь на помощь. Только вот справимся ли мы?

— В подствольном магазине карабина пять гранат. Заряжаются, — Кочубей открыл короб, — примерно как ВОГи. Вопросы?

— Сколько в принципе их может понадобиться в бою?

— Могу ответить банальностью, но точно знаю — вам укажут перед выходом. Но в целом немного. Для повреждения обслуживающих базы или корабли дроидов обычно достаточно пуль. Для чего-то совсем крупного есть переносные ракетные установки и боевые беспилотники.

— Ого!

— А вы думали? Мы пердячим паром обогреваемся? Так что изучать всё это следует надлежащим образом, братцы. Потому что там, — Кочубей показал на потолок, — вы будете наедине с бездушным пространством и безжалостным врагом.

И что-то никого не потянуло в этот момент шутить.

Я уже заканчивал свой «поход» к указанной точке и видел между гребней намёрзшего метанового льда мигающий огонёк, когда в наушниках внезапно зазвучало:

— Рико, ты не видишь Аполло?

Я тут же остановился и внимательно огляделся, используя нарукавный прибор слежения.

— Нет, опцион. На приборах не наблюдается.

Через некоторое время донеслось:

— Очень плохо. У него начались какие-то проблемы со скафандром и пропал транспондер. Он уже должен быть на месте и куда-то запропастился.

Аполло у нас редкостный мудила, мог что-то и замутить. Но не зря же меня назначили старшим в учебной команде.

— Скиньте его последние координаты, я поищу.

Риддик недоверчиво спросил:

— Сможешь разобраться сам?

— Я вчера весь вечер изучал этот район по голографической карте.

Наш опцион выдохнул:

— Хорошо. Сейчас скину и сам выдвинусь.

На щитке гермошлема появилась карта и зелёная точка. Это я. Затем синяя. Это Аполло. В принципе недалеко. Две мили. Сука, долбаные американцы! Их карты и их система измерения. То есть три километра. Целью товарища была соседняя точка, но он почему-то двинулся, не обходя гребни льда, а напрямки. Только почему ему это разрешили? Отрабатывают в нас навыки принятия самостоятельных решений? Не рановато? Чем дальше, тем больше меня одолевают смутные сомнения. Всё вокруг какое-то сыроватое и неразработанное. И это точно не спишешь на срочность и новизну. Тупизну скорее.

Твою дивизию, можно хоть в космосе отказаться от части принципов существования нашей армии? И взять только лучшее?

Нарукавный вычислитель даёт примерный район, куда этот ухарь мог подойти за текущий период, я делаю поправки и начинаю скакать в том направлении. Сила тяжести очень маленькая, поэтому нужно быть осторожным. Но у нас уже десятый выход, и толчки настроены баллистическим вычислителем. Хочешь толкнуться сильнее — и он начинает противно пищать. Мерный гул говорит о правильной постановке ног. Толчок, ещё один. Приземляемся сразу на две ноги, группируясь, как настоящие парашютисты. Этот приём мы ещё на крейсере отработали. Было со стороны смешно смотреть на «парашютистов» с мешками между ног, зато сейчас, ох как пригодилось. Я красиво приземляюсь на самый высокий гребень из метанового льда. Как будто волна замёрзла. Тут что, штормило?

Опаньки для попаньки! В искомом секторе нашего доблестного воина не наблюдается, а вот в той стороне что-то бликует. Аккуратно стартую, тут прыгать всего пятьсот ярдов. Чёрт бы побрал любителей средневековой метрики. Нет, всё-таки французы — это цивилизаторы, в отличие от англосаксов. Они, кроме метрической системы, придумали кинематограф, фотографию, воздушный шар стартовал именно там, а для армии пригодился camouflage. И не стоит забывать о шампанском и коньяке, термине «Высокая мода». Но больше всего мне нравится французский поцелуй.

Нет, Аполло всё-таки идиот! Он подшаманил с датчиком в надежде прыгать выше и дальше. В итоге оказался зажатым в расщелине, куда свалился и где его ногу буквально раздавило ударом. От боли бедолагу вырубило. Автоматика, конечно, впрыснула ему обезбол, но что делать дальше — решать уже мне. Или... Я левым мизинцем пытаюсь настроить волну. Мы решили с парнями сделать свой чат, где можно поговорить без лишних ушей начальства. Помог лучший кореш нашего Винтика — Шпунтик. Оба перца были сильны в технике. Поговаривали, что их у нас заберут. А зря.

— Михалыч, ты далеко?

Свои координаты я ему уже выслал. Чувак откровенно боялся прыгать, потому двигался медленно.

— Да почти уже дошёл.

— Вали ко мне, помощь нужна.

— Ты серьёзно?

— Мы об этом намедни говорили.

После секундного молчания пришёл ответ:

— Буду.

Ведь кроме общего чата мы, группа активных курсантов, решили заключить договор о взаимопомощи. Потому чёрт его знает, о чём думает высокое начальство, — в космосе мы предоставлены сами себе. Кстати, об этом же пытался втолковать нам на крейсере Thug.

— Чувак, командиры радеют за себя, а не за твою задницу. Здесь нет денег, нет цели, нет контроля, есть только власть.

Негр негром, а башка соображает. Так что если около самой Земли столько непонятного, то что ждёт нас в глубинах Галактики?

— Интересно девки пляшут, если снизу посмотреть!

— Ноге кирдык. Запускаем механизм ампутации?

Наши скафандры сделаны так, чтобы спасти нам жизнь в любых условиях. У тебя может быть перебита конечность или пробит в том месте корпус скафандра. Рука или нога в таком случае по любому потеряна, и потому предусмотрен механизм ампутации.

— Ну-ка, — Михалыч глянул на смятую вдребадан щиколотку и ступню Аполло и закряхтел. — Не подождём Риддика?

— Дело швах, Михалыч, я такие раны видел. Если не ампутировать, только хуже будет. Нам его тащить нужно к выходу. Сам посуди, сколько помощи ждать.

— Хорошо. Ты подключайся к его системе, я пока буксирный якорь приготовлю.

Одновременно я открыл заглушку с разъёмом на скафандре Аполло, сунул туда свой шнур и написал сообщение опциону. Решил, что в открытом эфире лучше ничего не светить. Как нам уже объяснили на пальцах ниггеры механического, за каждое такое лечение снимают даже не баллы, а добавляют недели и месяцы службы. То есть это и есть мелкий шрифт контракта. Ты будешь цел, но служить до «морковкина заговенья». Но существуют хитрые варианты избежать подобного исхода. Возможность хакнуть систему.

В целом принцип службы в Легионе таков: ты мне — я тебе. И никто кроме нас!

Риддик был мрачен и сразу указал на закуток после шлюза, где лежали запасные баллоны.

— И какого хера там было?

— Не понимаем, опцион. Всё прошло ништяк.

— Объясни!

Голос был хмур, как и глаза нашего куратора. Но по мере моих объяснений они оттаивали.

— Заявляем, что это косяк производителя. Лечение за счёт фирмы. Я и Михалыч свидетели.

— А записи?

— Испорчены по причине... На выбор.

Риддик кивнул, в принципе его это устраивало. Не нужно писать объяснительные — какого буя его курсант нарушил приказ.

— Кто-то ещё в курсе?

— За кого вы нас принимаете, опцион?

— Принял. Но тебе это зачем?

Я смотрю прямо ему в глаза:

— Нам ещё служить вместе. Если мы о себе сами не позаботимся, то на кого ещё надеяться?

А он меня изучает! И что-то такое мелькает в глазах... положительное.

— Отдыхайте. Версию произошедшего я озвучу на вечерней поверке.

— Есть, сэр!

— Ну чисто покемоны!

Глава 9. Из огня да в полымя

Звёзды в дыму, земля в огне,

Смерть в каждой пуле на войне.

Слышно, свистит — она меня зовёт за собой.

Страх испугался, убежал,

Зря я его с собой не взял...

Эх, твою мать, война...

Эх, твою мать, война.

Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал. После ужина нас, то бишь покемонскую команду эскадрона, дёрнули на построение. Риддик хмурился и стоял рядом с незнакомым моложавым центурионом в униформе SAS. Молодость в нашем варианте ничего не значила. Может, он ещё с Будённым в операции «Аэлита» участвовал? Сильно подозреваю, что Толстой писал документальную хронику. Анархисты могли на Марсе камня на камне не оставить.

— Буду краток, бойцы. Ваш курс обучения досрочно закончен. Вы нужны Легиону и отправляетесь на боевое задание. Всё остальное — позже, на борту рейдера.

Наш куратор тут же выступил вперёд и рявкнул наработанным голосом. И откуда такие у них берутся?

— Все слышали! А сейчас — в кубрик и собираемся по форме четыре!

«Четыре» — это забрать почти всё, кроме части личных вещей. Хоть ты и легионер, но всё равно начинаешь понемногу обрастать барахлом. Удобные тапочки, гаджеты для просмотра фильмов или сообщений. Всякая запрещёнка. Так что последние «апельсиновые тюбики» я оставлю здесь. Стандартный баул с парой запасного белья и памперсами, мыльно-рыльное, кружка, ложка. Противозачаточные, то есть в нашем случае таблетки от укачивания. Каждому подобраны свои. Рефаимская фармацевтика, что мы достали по случаю на крейсере у янки.

В этот раз мы в боевых комбинезонах серо-пыльного цвета, чтобы особо не выделиться в тесных помещениях дальнего рейдера. Узкие коридоры, утлые каморки специалистов, никаких огромных залов или холлов внутри. Это транспортное средство для специальных операций. Название громкое, на самом деле — какая-то повидавшая виды калоша. Поговаривают, что Доминион передал для этих целей научно-исследовательские корабли, переделав малость их под наши нужды. И то хлеб! По пути нам не встретился ни один из членов экипажа. То ли все так усердно трудятся, то ли народу не хватает. Судя по тому, что нас дёрнули, не закончив до конца курс парашютиста, вернее второе.

Земные легионы задыхаются от нехватки личного состава. Задач же им нарезано немерено. Или хапнуто с гаком. Мы ещё ничего не видели, чтобы заявлять точно. Но у механика Thug от штурмовика из Австралии, возвращающегося после ранения, слышали одно интересное замечание. Понять его можно было легко с помощью встроенного в браслет переводчика. Так мы, в целом, и общались.

— Парни, скажу вам как ветеран, побывавший в Афганистане и Ираке, и ещё куче дыр на белом свете. Дело тут нечисто. То ли наши командиры — старые пердуны, что не понимают: в космосе так не воюют. То ли остроухие хотят слишком многого и сразу.

Кто-то из «моряков» поинтересовался:

— Ты о чём, Гарри?

— Чехарда, мой дорогой братишка! Я видал много бардака. Не туда отправленные колонны. Проваленная разведка. Friendly fire! Но здесь! That's some bullshit! Нас кидают то туда, то сюда, не закончив толком ни одно дело. Где, чёрт дери, умерла наша стратегия?!

Штурмовик уже хорошенько залил зенки, может, потому и говорил больше, чем следовало. Я осторожно поинтересовался:

— А вы чего? У вас же есть командиры, что рискуют шкурой.

— Это армия, сынок! Тут так не принято. Разве что... — австралиец скользнул по моему шеврону. — Ваши коммандос пытаются вылезти из жопы. Но там традиции иные. Командиры всегда советуются с самыми опытными парашютистами. Иначе всем смерть. Так что держи ушки на макушке, парень. This shit is deadass crazy.

Мдя, полная херня! Тут он прав.

— Рико, как устроились?

В проёме нашего крохотного кубрика неожиданно появился Берег.

— Ты как тут?

— Отойдём, — наш бывший инструктор кивнул в сторону коридора. Нам категорически запрещено передвигаться по рейдеру без спроса. Но, видимо, у него имелось разрешение или опцион забил на всё. Он свернул в небольшую комнатку, кивнул какому-то пилоту в голубоватом комбезе, что тащил в руке кружку-непроливайку, и указал на пищевой автомат. — Наливай, чего хочешь. Можно пить, пока не прыгнули.

— А сейчас мы что делаем? — меня дважды уговаривать не нужно. Я нашёл интересную для меня кнопку и нажал, затем к своему огромному удивлению услышал, как где-то внутри послышался характерный звук помолки кофейных зёрен. Офигеть! Оно тут натуральное?

Берег осклабился:

— Наслаждайся! Пилотам самое лучшее. Но они и зарабатывают. Хотя не сказал бы, чтобы их хлеб был лёгок.

Мы уселись за небольшой столик. Кают-компания, как и всё на этом кораблике, была маленькой. Да и раса наших заказчиков объёмом не выделялась. Кресла точно не под наши пухлые зады. Но кофе был земным и великолепным! Берег же, пока я наслаждался вкусом, пояснял нюансы.

— Ты старший в вашей группе, так что поглядывай. Вскоре к вам прикрепят опытных и разобьют на патрули. Не делай мне кислое лицо. Это долбаные лаймы так придумали. Мы же прикреплены к самому результативному в службе эскадрону «Галактика».

— Космические кавалеристы?

— Это также термин парашютистов. Но по мне нормально.

— Эскадрон так эскадрон. Мне нравится. Что делаем дальше?

— Три дня разгона, сутки перехода и ещё три на торможение. Это по-божески. Большие крейсера неделю только разгоняются.

Я прислушался к себе. Ничего не ощущаю. Или мы ещё не начали? Берег это заметил:

— Ты ничего не заметишь, если штатно всё проходит. Рефаимцы как-то обошли проклятые законы физики. Но мы внутри некоей энергетической капсулы. Это в принципе часть прыжка или нуль-перехода, как кому-то нравится. Некий фокус над законами Вселенной.

— Понятно, хакнули систему.

Опцион задумался и согласился:

— Не суть! Ваша задача — сидеть на попе ровно и заниматься изучением тактики. В систему рейдера залита куча роликов как нашей службы, так и работы штурмовиков. Смотрите, запоминайте и учитесь. Два раза в день — тренажёры. Тело нужно держать в тонусе. С водой тут напряжёнка, так что помывка раз в два дня. В остальное — салфетки. Еду будут приносить. У тебя будет личная связь со мной.

— Так, подожди? А когда старшаки появятся?

— После прыжка. Там и поймёте, что будем делать.

— Как? — мне всё было интересно.

— Диета. Это знак того, что впереди у нас работа.

Я допил кофе и поставил стаканчик из непонятного материала на стол. Только сейчас заметил, что на нём есть подстаканник и места для других столовых приборов. Видимо, не всегда всё проходит штатно. Может трясти или теряться сила тяжести.

— Странно. Мы ещё не готовы, а нас бросают в пекло и без должного объяснения.

— Привыкай. Это SAS, тут всегда не слава богу. Но вряд ли нам в таком составе дадут сложное задание. Пусть наверху не самые умные люди, но точно не идиоты. Дали задание по силам, раз никого больше нет. Сейчас главное для вас — правильно пристыковаться и не улететь к архангелам. И получить приятные бонусы.

А вот об этом я не подумал. Мы уже на боевой службе, и за это идёт совсем иной уровень оплаты. Закончены дни безденежья и попрошайничества!

— Спасибо.

— Да не за что, — Берег кинул в мою сторону странный взгляд. — Держись своей команды. Это многое в нашей службе значит.

И вот тут мне внезапно показалось, что именно для этих слов опцион меня и выцепил.

Нервозность виделась во многом. В смехотулечках, злых и хлёстких шутках, отборном мате. Всё это было мне понятно. Не каждый день сигаешь в открытое пространство из летящего на всех парах небольшого звездолёта. К такому нас на Земле не готовили. В нашем патруле «Глагол» было аж два бывших десантника: сам командир — центурион Аркан. Позывной знакомый, из Боснийской войны времён девяностых. Он был одним из самых известных сербских гангстеров и одновременно полевым командиром во время Югославских войн. Как коротко сам кэп отозвался, побегал в тех горах в своё время. Интересно, в качестве кого? Вторым десантником оказался дупликарий Герыч. То бишь по-нашему — ефрейтор. Он заместитель нашего капитана и единственный в группе, имеющий хоть какой-то опыт войны в космосе.

Следующим в патруле «Г» оказался я, мой корефан Муромец и Михалыч. Всего пять человек. Обычный состав боевой группы. Патруль «Буки» возглавил Берег. Его замом был странный тип с позывным Дрын. Из наших там оказались Рамир-Лачын, Кегля и Зебра. Так себе команда на мой взгляд.

— Как один мой армейский товарищ говаривал: «И, вроде, всё достаточно п...здато, но всё равно — какая-то х...йня».

Аркан вообще-то должен нас приободрить, но был явно не в духе. Или что-то утаивал. Мне же было хреновато. Это чёртова диета! От неё плевались все. И так питались мы не совсем нормальной едой, а восстановленным сублиматом, так тут принесли настоящий пластилин, что жевать невозможно. Ладно хоть в питье не ограничивали. Но ничего не поделаешь. Штурмовики, говорят, вообще в дикие места иногда попадают, где приходится местными тварями питаться. Рефаимчане те ещё любители завести колонии в разных ипенях. То динозавры бегают, то хищные цветы нападают. Та ещё веселуха! Зато у нас покамест ни «Чужих», второй, кстати, по популярности у нас фильм о космосе. Ни иной гадости не замечено. Космос пуст и глух к нашим мольбам.

Сигаем в этот раз на управляемом десантном доке, то есть падать на искомый спутник планеты будем цельным патрулём. 200, зато вместе! Когда мы отделились от невидимого в обычном диапазоне волн рейдера, то все завертели головами. Благо внутри ДД не было дверей и окон, кроме кабины пилота, отсек для полезной нагрузки и два больших проёма, как на знаменитом «Ирокезе», что вынес на себе тяжесть кучи войн, но стал знаменитым во Вьетнаме. Буквально его символом.

Ещё бы нам не вертеть башкой, когда вид открывался поистине фантастический! Зеленоватая гладь планеты под нами. Атмосфера на ней точно имелась, как и жизнь. Огромный материк, над которым мы летели, был весь покрыт лесами. Видимо, это и есть те знаменитые джунгли, в которых тебя могли сожрать огромные насекомые и хищные растения. Я невольно поёжился. Не, нафиг. Нас и тут неплохо кормят! Хотя сказывают, человек в вакууме не сразу помирает. Он сохраняет способность мыслить и действовать от 9 до 15 секунд, затем отрубается. Но если его вернуть в нормальную среду, то будет жить. В вакууме нет внешнего давления, поэтому воздух в лёгких мгновенно расширится и просто разорвёт лёгочную ткань. Пузырьки воздуха попадут в кровоток — и всё, это конец. Правильное действие одно: широко открыть рот и выпустить весь воздух.

Примерно через 10–15 секунд после попадания в вакуум запускается процесс, который врачи называют эбуллизмом. Вода в тканях организма начинает закипать — не от высокой температуры, а от резкого падения давления. Тело человека примерно на 60% состоит из воды, и в космосе вся эта вода стремится превратиться в пар. Тело раздувается до двух раз. Кожа не лопается — она достаточно эластична, чтобы выдержать. Но внутри разрываются мельчайшие капилляры, появляются гематомы, а кровообращение останавливается в течение минуты. Необратимые изменения в организме наступают примерно через полторы минуты.

На самом деле выживших или видевших смерть в вакууме практически нет даже в легионах. Так что мы точно не знаем, как умрём. Хорошо лишь то, что не в сознанке. Это более милосердная смерть, чем в желудке хищного цветка, где тебя растворяют медленно. Бляха-муха, что за мысли у меня в башке! Подумай о чём-нибудь позитивном. Об атолле в океане, где ты поселишься после войны, и семье из десяти аборигенок.

Наш ДД между тем разворачивается. Ощущается мерный гул, это заработал гравипривод. Наверное, лучшее, что придумали остроухие эльфы. Никаких выдающих тебя разом реактивных ранцев или движков. Генератор экранирован, нас заметить издалека сложно. Да нет на этом спутнике, что в три раза меньше Луны, ни ПВО, ни тем более противокосмической службы. Через связь дока в скафандры приходит сообщение от центуриона:

— Задание скинуто. Начинаем движение сразу после посадки.

Уже привычно мизинцем листаю короткое сообщение на щитке гермошлема. Нет, к чему-то нас подготовили замечательно. Ловлю себя на мысли — делаю многое, даже не задумываясь. А все эти мыслекамеры, так же подгон от рефаимчан. С ними наши омолодившиеся мозги запоминают на порядки больше. Вот и сейчас просмотрел сообщения за пару секунд, и всё стало ясно. Маршрут, его порядок, сила тяжести, какие поправки внести в вычислитель скафандра. Кручу головой, остальные также сосредоточенно заняты. Уже не до красот. Потому что никто не знает, что нас ждёт. Но цель есть — астрономическая база Доминиона, с которой прекратилась связь много лет назад.

— Четыре мили! — Михалыч втихаря подсоединился ко мне. — Чего они ближе не подогнали?

Он не любит прыгать, да и насмотрелся на неудачный прыжок Аполло. Ладно хоть наше объяснение приняли и новую ногу нарастят бедолаге почти бесплатно. Хотя на выходе он останется голым, как сокол. «Соколом», кстати, в Древней Руси называли тяжёлое цилиндрическое бревно, которое подвешивали на цепях и раскачивали, чтобы пробивать крепостные стены. Поверхность этого орудия была гладкой, ровной и «голой» — без каких-либо выступающих деталей.

— Есть резоны. Вдруг там Система рабочая. Нам оно нужно — под огонь попасть?

— Да там скорее сети или какая-нибудь липкая дрянь, — прошамкал старый.

Зубы у человека есть, чего шамкает?

Но он прав — мы с огромным удивлением узнали от штурмовиков, что наш враг чаще всего старается захватить людей живьём. Для чего? А чтобы вставить им свою бяку в башку и использовать как роботов. Разум этих скопытившихся дата-центров считает нас ценным ресурсом. Не более. Хрен даже знает, что лучше. Отлежать в госпитале без конечностей и заплатить лишними месяцами службы или ходить на чужой планете, как зомби. Настоящий сон разума.

— Ёбушки-воробушки!

— Рико, еканый топинамбур!

Не удержался. Но вид на обсерваторию предстал поистине футуристический. Натуральная стекляшка сотового вида на металлическом каркасе сверкала всеми гранями под отсветом огромной планеты, что застыла у нас над головой. Фантастического дизайна многогранник возвышался над поверхностью на добрую сотню метров, к нему примыкала галерея, идущая от поверхности под 45 градусами. Далее всё скрывалось в скале. Наверное, отсюда и велись астрономические наблюдения.

— Герр центурион, но сами гляньте. Стекло покрыто пылью, то есть заброшено давно. Вряд ли бы живущие тут хозяева такое потерпели. Да и активности ноль.

Аркан повернулся к моему анализатору, я тут же перекинул данные на его скафандр. Не зря ему центуриона дали, одним взглядом он понял всё. Мы, похоже, в тупике. Задание дали, а как его выполнять — поручили самим. Без подсказок.

— Дела...

Герыч был немного туповат.

— Так это... внутрь пойдём?

Кэп покосился:

— Гера, ты как туда без энергии собрался попадать? Тут ворота вон в той скале. А это наверху вовсе не стекло, его не разбить даже снарядом. Да и пушки у меня нет. И пулемёт я тебе не дам.

Наш дупликарий заподозрил какой-то подвох и замолчал. Я предпринял инициативу.

— Мы с Михалычем тогда обойдём по кругу? Наверняка там есть технологические входы. Нормальные герои всегда идут в обход!

Товарищ мой красноречиво засопел в эфире, но предусмотрительно промолчал. Эх, сюда бы Винтика! Но тот на тренировке сломал себе палец. Шпунтика же заграбастали какие-то ботаники. Такого классического вида, с роговыми оправами очков, прыщами на подбородке и абсолютно отмороженными взглядами. Такие нас или погубят окончательно, или спасут. Так этот перец всю жизнь занимался космическими технологиями. Под старость лет одряхлел, вот его родственники в дом престарелых и отправили. А там его нашёл старый кореш. В принципе Шпунтика и агитировать не нужно было.

«Полетишь в космос?» Что он мог ответить?!

Центурион указал рукой, куда нам следует идти. То есть послал так послал. По идее нашей группе стоило придать дупликария, но, видимо, не в этом случае. А мне что? Лишь бы подальше от начальства.

Рефаимчане были людьми практичными. Нашли для своей обсерватории место поровней. Так что ни бугров, ни расщелин на пути нам не попалось. Прыгать при такой силе тяжести — одно удовольствие. Для меня. Михалыч лишь горестно помалкивал. Не его это. Я же целенаправленно прыгал к цели. Это место увидел издалека. Тут точно напрашивалась дорога. Посадочная площадка и узкий каньон, подходящий вплотную к выступу на скале. В одном месте я остановился и начал работать ногой.

— Едрить мадрить! Ты решил на планете твист станцевать? — выдохнул Михалыч.

— Сюда лучше глянь! Рельсы они и на Марсе рельсы. Вон там должна быть погрузочная площадка. Вот и аппарель.

Мой компаньон тут же мою идею усек и полез вниз. Вскоре он довольным тоном сообщил:

— Есть проход.

Вскоре к нам присоединились остальные, в том числе с другой стороны «Столовой горы» подгребла группа Берега. Тот и полез первым в открытый лаз. За ним двинулся Михалыч и Муромец, тащивший с собой ЭМ-гранатомёт. На всякий случай. А случаи бывают разные! Они некоторое время кряхтели в эфире. Ползти по технологическому лазу в скафандре — то ещё удовольствие! Минут через пять пришло сообщение, что они открывают грузовой люк. Тот работал, кроме электричества, на механической тяге. Видимо, и раньше у рефаимов случались проблемы с электричеством. С помощью огромного штурвала и такой-то матери вороты сдвинули с места. Дальше — дело техники.

— Ох ты!

Герыч тащил с собой мощный осветитель. Но масштабы ангара впечатляли. Серьёзное строили инопланетяне! Здесь же мы нашли вагонетки и небольшой локомотив. Всё было покрыто слоем пыли.

— Давно тут никто не был.

Как говорится, замечание риторическое. И так всё понятно. Только вот наш центурион был чем-то сильно озабочен.

— Открываем шлюз.

Михалыч покачал головой:

— Без электричества не получится. Наших батарей не хватит.

Берег глянул на Аркана:

— Ну что, капитан, нужно люльку вызывать.

Было заметно, что кэп нервничает, такое он не планировал. Странно. Мы вроде работаем автономно, зачем следовать некоему жёсткому плану. У центуриона опыт работы вообще есть. Невольно вспоминаешь цитаты из «Чужого».

— Сколько у вас десантирований, лейтенант?

— Тридцать шесть. На тренажёрах.

— А сколько боевых?

— Два. Включая этот.

— Блин!

Но так или иначе, через четверть часа один из доков приземлился у ворот, а мы тянули от него кабель. В итоге шлюз прошли быстро. Да там и не было уже воздуха. Довольно широкий тоннель вёл куда-то дальше. Аркан оставил Берега с Рамилем у входа, остальные пошли внутрь, прихватив с собой небольшую тележку на гравиприводе, что нашлась в грузовом ангаре. Её довольно быстро сумел реанимировать Михалыч. Как оказалось, разъёмы были местные, то бишь рефаимские. Те, похоже, придерживались стандартизации. Нашим есть чему поучиться с милями и футами.

Через двадцать минут продвижения под землю мы оказались перед вторым шлюзом, затем некоторое время искали силовой щиток, чтобы подключить кабель, что шёл сюда из ангара. Тот был запитан от ДД.

— Сим-сим, откройся!

Михалыч гордо посматривал в нашу сторону. Сегодня он герой вечера!

Герыч смотрит на анализатор:

— Атмосфера есть, но я бы ею не дышал. Козлёночком можно стать.

Жаль, воздух внутри скафандра имеет особый и не самый приятный запах. Это один из неприятных моментов в нашей службе. Но на планете ты всё равно вскоре бы пах, как скунс. Пот, грязь, пороховые газы, а то ещё и ошмётки от чужих трупов. Хотя нет. Здесь наши враги — роботы. Но и они, наверное, скверно пахнут, когда перегорают?

Мандражирую? А куда деваться? Что там нас ждёт внутри — неизвестно? Вдруг мумии Тутанхамона? Или пришельца Ра из «Звёздных врат»? Тьфу ты! Чего только в голову не лезет со страха. Но вот полезла наверх внешняя створка дверей шлюза.

— Эй, дорогуши! Чего вы ждёте? Завтрак в постель? Очередной день в парашютистах! День в парашютистах — всё равно что день в раю! Каждая еда — банкет. Каждая зарплата — состояние. Каждое построение — парад. Я люблю парашютистов!

А Герыч у нас шутник, хотя где-то я это слышал!