Ангелы Галактики 2

Глава 1. Перезагрузка

А я хочу, как ветер, петь и над землей лететь.

Но так высока и так близка

Дорога в облака.

Но ты сказала мне: это мечты,

И ничего в них нет.

Вот и все, что сказала мне ты.

А я хочу, как ветер, петь

И над землей лететь.

Но так высока и так близка

Дорога в облака.

Дорога в облака.

Дорога в облака.

— Становись!

Группа курсантов дисциплинированно вытянулась в четкую линию. Сегодня тут собрались далеко не новички, а вполне состоявшиеся на новом поле жизни младшие офицеры. Штурмовики, командиры разнообразных отделений технических служб. Присутствовали даже медики. Я нисколько не мандражировал, хотя выступаю сегодня в роли их инструктора. Такие вот выкрутасы приносит нам судьба. Только что ты был парией, ожидавшим решения военного трибунала и завершения нового этапа жизни. И вот в один миг все обвинения сняли в обмен на обет молчания.

И знаете — я согласился. Ведь жизнь в целом состоит из компромиссов. Можно шагнуть на улице в неположенном месте, ведь тебе на самом деле никто не указ. Но последствия? Смерть, травмы, инвалидность. Или пройти дальше до перехода и пересечь дорогу безопасно? Результаты сделанного тобой выбора и есть жизнь. Поэтому совершенно не желаю становиться мучеником. А несгибаемые просто ломаются, то есть они отбросы эволюции.

Ну и отчасти на мое решение повлиял человек, принесший предложение. Колька Андреев. Вернее, центурион Меченый. Интересный тогда случился разговор.

— Равняйсь, смирно!

Я еле сдержал кислую гримасу. У меня эти армейские приколы вызывают лишь изжогу. Но чем бы дитя ни тешилось. Майор Пугачев, не поймешь, это он себе фамилию оставил или такой позывной взял, повернулся ко мне. Вот что он умеет лучше всего — держать покерфейс! Даже взглядом себя не выдаст. Для начальника учебного центра большого десантного крейсера «Чапай» отличное качество.

— Вашего инструктора представлять не нужно. Дупликарий Рико, шаг вперед!

Еле сдерживаю улыбку. Но на меня обратили внимание все. Чертова легенда Легиона. Герой, отважно бросивший вызов обстоятельствам! Но тут не старый добрый «Нахимов», на который меня, наверное, уже не пустят, а чокнутый красный БДК «Чапай». Так что порядки здесь скорее советские, со всеми вытекающими. То есть диссонанс коммунистического официоза и такой посконной деревенской простоты. Видимо, так смотрятся оставшиеся от Союза ошметки того образа жизни. Насколько мы их помним.

Ну что же, период безделья благополучно закончился. Понижение в звании волновало меня намного меньше, чем расставание с боевыми друзьями. «Ангелов» расформировали... во избежание. А так как опытных бойцов в SAS в результате последних операций остро не хватало, то нас на время определили в инструкторы. Ведь мне птичка на хвосте принесла нежданную новость. Нам в срочном порядке следует сформировать целых четыре эскадрона. По одному на каждый БДК. Русский Легион растет не по дням, а по часам. Так что Батьки Черноморы формируют новые когорты. И «Чапай» вышел в «большое плавание» первым. Просто коммунистов или сочувствующих старому времени среди набранных пенсионеров и инвалидов оказалось довольно много. Они первыми и создали собственную когорту «Коммуняки».

Меня, правда, смущает одна мысль. А власти не боятся, что тысячи закаленных в космических сражениях ветеранов смогут потом что-то устроить на Земле? У них организация, уверенность и лозунги будущего. Точно чей-то косяк! Не верю в совпадения. Мое нынешнее звание ефрейтора никого не смущает. Все знают, что я на самом деле опцион и скорее всего сейчас был бы лейтенантом-центурионом. Так что общение у нас идет на равных. И я первым задаю животрепещущий вопрос:

— Кто боится открытого космоса? Шаг вперед!

Курсанты мнутся, переглядываются. Я никого не жалею.

— Ответ неправильный. Я сам до сих пор боюсь, когда выхожу наружу. Так что смело делаем шаг вперед, или позже я вас живьем сожру.

Курсанты тут же его дружно сделали. Пугачев стоял в стороне и криво ухмылялся. Не в его стиле, он служил в Советской армии и потому моих подколов не понимает. Зато у него везде порядок без уставной бюрократии.

— Дальше. Вопрос на засыпку. Кто в невесомости не понимает, где он и зачем, а после у него дрожат руки? Только отвечайте, пожалуйста, честно. Мне очень не хочется потом в открытом пространстве ловить тех, на кого накатит, — внимательно оглядываю молодцеватые лица парней. И постоянно напоминаю себе, что все они на самом деле старше. — Не пугаю вас, но до смерти в космосе в таком случае останется лишь миг. Так что шаг вперед!

Двое курсантов робко шагнули из строя. Головы опущены. Остальные удивлены, но вида не показывают и тем более не злорадствуют. Не пацаны чай тут собрались! Многие уже повидали смерть в боях с Системой. Пугачев явно недоволен, но помалкивает. Потому что частично это его недочет. Понятно, что есть одобренный командованием протокол обучения и нормативы, но мы сейчас не на поверхности Земли. У нас очень многое абсолютно иначе.

Поэтому майор коротко командует:

— Выйти из строя. Марш в комнату для совещаний!

Я встаю перед курсантами и одобрительно киваю в сторону уходящих.

— На самом деле они отважные люди. Вовремя отказались от пусть и смелого, но глупого поступка. Все вы герои, уже проверенные в деле. Так что оправдание не требуется. И я очень хочу, чтобы и дальше между нами не терялась атмосфера взаимного доверия. На самом деле работа в открытом космосе дана от природы далеко не всем. Вам придется ежечасно доказывать себе и Вселенной право в нем выживать. Достаточно понятно?

— Так точно!

Ответили дружно, что радует. Все-таки некоторая строгость в структурах армии бывает полезна. Главное — ее правильно объяснить перед тем, как внедрять.

Теорию всем уже засунули в «мозгоправах», так что скоренько проверяем курсантов на симуляторах, разбираем ошибки. Они есть практически у всех. И дело не в неправильности учебных программ, а в практических нюансах. Потому что так повелось с самого начала. Мы, парашютисты, неохотно делимся информацией с чужими. А составители программ относятся именно к ним. Может, это и неправильно, но справедливо. Жить и воевать в космосе нам. А как интерпретируют наш наработанный опыт чужаки — еще неизвестно. Нам же потом будут впаривать полную хтонь. На Земле уже насмотрелись, что методисты сделали с нашей системой образования.

Поэтому шаг за шагом повторяю своим курсантам важные моменты, указываю на кажущиеся мелочи, которые спасут им в дальнейшем жизнь. Моя задача относительно проста — не нужно готовить из этих парней спецназ, это не парашютисты. Но подготовить к аварийному выходу в открытое пространство, к работе в космосе, научить их не бояться его. Наоборот, сделать его более послушным и безопасным.

— Это те движки, которые ты получил от рефаимов?

Ты гляди, как слухи быстро расходятся. Среди бойцов ничего не утаить.

— Вы же внизу работали, откуда дровишки?

— Есть общие знакомцы.

Улыбаюсь.

— Догадываюсь кто. Но вам его трогать не нужно.

Один из командиров, Лось, вскидывает голову:

— Почему?

— Слишком сложный девайс для вас. Не хмурьтесь. Вскоре сами все поймете.

Светловолосый крепыш из корабельной команды с позывным Боцман деловито поинтересовался:

— Без них пойдем?

— Ну почему? В автоматическом режиме. Вам за глаза пока хватит.

Лось, у которого целых три «Капли», хмыкает:

— Не сильно же ты нас ценишь.

Я ехидно улыбаюсь:

— Через пару часов врубишься.

— Без этого никак?

Взгляд серьезный. Этого капитана я еще не видел и не знаю, кто он. Аккуратный бобрик темных волос, две морщинки на лбу. Не сильно он желал второй молодости и при модификации прибавил себе несколько лет. Встречал таких людей, они сразу становятся взрослыми. По мне, такое же извращение, что и в сорок изображать мальчика. Помню, меня некоторые клиенты сильно таковым поведением удивляли. Ладно, ты можешь одеваться как подросток, сам грешен. Являть миру юношескую душу тоже неплохо. Но выражать детскую безответственность, прикрываясь «молодежностью» характера — это уже полнейший бред. Проблемы последних лет — полная безответственность, казалось бы, на вид взрослых людей. Здесь же передо мной полнейший антипод. Тяжело с такими.

— Я же вас предупредил — сами увидите.

Губы поджал, обиделся. Думает, что я цену себе набиваю? Так мне по барабану. Не особо рвался на эту должность. Просто жалко будет тех, кто достоин, но не знал. А ради нового принципа приходится наступать на горло собственной песне.

— Взвешиваться!

Курсанты в одном спецбелье, где спереди и сзади дырки на определенных местах, по очереди заходят на круглую площадку. Я в планшете тут же забиваю данные, и они автоматически уходят в предшлюзовую. Там хранятся скафандры для выхода, в каждый по соответствующему номеру вводятся необходимые параметры. Как и предупреждал, баланс гравидвижка будет регулироваться автоматически. Для этого и требуется знать массу тела, чтобы правильно рассчитать его инерцию. Казалось бы, все просто, но дьявол в деталях.

— Товарищи курсанты, прошу внимательно проверить — правильно ли у вас получилось попасть в мочеприёмник. Смеяться не нужно, поверьте — прыгать в мокрых штанах крайне неудобно. Да и неприятно. К тому же, надеюсь, что эту часть тела вы не модифицировали. Мочеприёмники у нас стандартные.

Народ ржет, несмотря на серьезность момента. Даже серьёзный капитан блеснул своими светлыми глазами и позволил себе улыбнуться. Я сверяю номер его скафандра со списком. Центурион отдельной технической роты Котовский. Любопытно. Позывной или фамилия такая? Я смутно помню обладателя сего наименования по отзвукам той Гражданской. Буденный, Щорс, Лазо. Гайдар всегда впереди! Наше детство также было забито красивыми мифами.

«И комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной»

Я вышел на край комингса и одного за другим отправляю курсантов дальше в пустоту. Нас где-то вдалеке страхует десантный док. Почему док? Так проще. Можно просто на фале очередного заблудившегося «космонавта» подвесить. Парни переступают металлический порог с матерными фразами. Ибо люто страшно им! Но пасовать перед другими никто не желает, так что прыгают, аки щенки в объятия пустоты. Хвала инопланетной технологии, все летят ровно, не понимая, что спасибо нужно сказать автоматике. Но вот один пытается ее нарушить, и у него, кажется, получилось. Поймал нужную амплитуду и закувыркался, родимый. Обратно сам уже не выправится.

— Котовский, вам же было указано на необходимость соблюдения баланса.

Серьезный капитан глухо отвечает:

— Да что-то хреново у вас она работает.

— Нормально для тех, кто соблюдает инструкции. Но мы об этом позже поговорим.

Кто-то сдержанно хихикнул в эфире. Так это вам не тут и не там!

— Разговорчики! Держим чат чистым. Сейчас ваша задача пролететь ровно мимо первой и второй секции крейсера. Изначальный толчок задан, вам осталось лишь держать баланс и не дергаться. Котовский, хватит дрыгать руками! У вас нет должной квалификации для того, чтобы ситуацию исправить. Ждите меня.

Я красиво на скорости обгоняю цепочку неспешно летящего отряда и оттормаживаюсь рядом с кувыркающимся капитаном. Перехожу на отдельную частоту.

— Вынужден выписать вам штрафные, центурион.

— Не имеете права!

— Ошибаетесь, очень даже имею. И крайне не люблю, когда меня не слушают. В боевой вылазке вы бы пролетели мимо цели и остались бы болтаться в космосе навсегда. А сейчас расслабляемся. На марше быть бодрым и веселым. Уныние свойственно одним старым бабам. По прибытии на бивак — чарка водки, кашица с мясом и ложе из ельника. Покойная ночь.

В эфире сдержанный смех. Но лучше так, чем постоянно бояться свалиться на борт крейсера или улететь в дали дальние. Я оцениваю амплитуду вращения капитана. На таком близком расстоянии можно использовать удаленное управление пультом ГД. Что-то типа нашего блютуза. За пять минут я ставлю Котовского в «позу» и придаю ему импульс. Тот помалкивает и уже не дергается. Интересно, откуда он узнал, какими движениями можно обмануть автоматику. И, кажется, догадываюсь, кто это сделал. Не так прост этот капитан, каким кажется. Нужен за ним глаз да глаз!

Николай перехватил меня возле кубрика.

— Какими судьбами!?

— Мимо пролетал. Посидим где-нибудь? А то на базе толком не поговорили.

Я не мог удержаться от невольного вздоха. Так там все быстро произошло. Только что я без пяти секунд подсудимый и штрафник со всеми вытекающими. И вот мне уже сделано предложение, от которого нельзя отказаться, и полгода я чилю на новом крейсере. Служба идет, контракт выполняется. Сначала писал мануалы для парашютистов, затем участвовал в составлении сценариев симулякров. По всему видать, командование нас, наконец, услышало и начало готовить как положено. Только этот факт и примирял меня с постылым настоящим.

— Ты не забыл, что я на острые уже не ходок? А на зарплату особо не разбежишься.

Вместе с понижением в звании прилетел существенный штраф. Это чтобы жизнь медом не казалась.

— Когда я был похож на дурака? — Колян ухмыльнулся. Как он сейчас похож на того студента, с которым у меня связаны основные студенческие приключения. Знало бы его милицейское начальство, что отчебучивал их лучший опер ранее. Но, кстати, широкие знакомства юности помогали ему позже в расследованиях. Потому что общались мы зачастую с прошаренными и активными чуваками. Эти обычно вылезали в жизни куда повыше обычного пипла. Кто становился начальником или сам открывал фирму. Некоторые шли в бандиты. Но это ведь тоже знакомства? И частенько полезные. Лучше иногда разойтись краями, чем крепко закуситься. Жизнь — она штука сложная и непредсказуемая.

— Банкуешь?

— Есть на что. Не только ты у нас герой.

Но честно, старых друганов я тогда порядком удивил. Хотя, казалось бы, они меня давно знают, что запросто в залупу полезть могу и многим людям испортить житуху — в курсе. Но такой громкий замес они никак не ожидали.

— Скажи спасибо Филатову. У него тут связи крепкие, он пару нужных ниточек дернул.

— Только он?

Андреев осклабился и подтянул к себе вычурный стакан с выпивкой, присосавшись к трубочке. Козырное место, недавно открылось. На второй палубе крейсера. Внизу показательно поддерживается равноправие. Ха-ха, и тут партноменклатура образовалась!

— Есть тут один человек. Трибун Орлов.

— Настоящая фамилия?

— Ха, узнаю хватку следака. Конечно же, нет. Все высшее руководство здесь и на Земле получило новые документы и соответственно фамилии.

— Ага, значит и нам...

— Если доживете, получите совершенно новую личность.

— И потому нам покамест положены позывные. Чтобы отвыкали от Вась и Коль.

— Ха-ха, получишь фамилию Риконишвили.

— Вот этого не нужно! Меня вполне устроит Риконсон и шведский паспорт.

— Васюня, Швеция давно не та. Шведские семьи нынче больше хиджабами известны. Будешь по утрам гундеть — Гюльчатай, открой личико!

— Куда катится мир!

Мы заржали. На нас оборачивались. Разгар рабочего дня, а тут сидят два пациента и алкашку глумливо жрут. Ни стыда, ни совести!

— Короче, Орлов оказывается давно вел разработку гвардии Претория. Мешали они ему своим перетягиванием одеяла.

— Ну ясен пень! Фейсы в космосе, как коровы на льду.

— У атлантиков, думаешь, не лучше.

— Подожди, — я глянул на ехидное лицо лепшего кореша, — так это была совместная операция?

— Я тебе не говорил.

— Кстати, а ты чем типа счас занимаешься? Только отмазки лепить не нужно. Отрыгнется.

— Следак и есть, — буркнул Андреев. — При штабе я отсиживаюсь.

— Так-так. Трибун у нас начальник штаба. Ты его человек?

— Угадал. Военная контрразведка.

Колька откинулся в удобном кресле, тут же отреагировавшем на смену позы. И явно собранным не на земной орбите. Бар был вычурно пафосным, с рефаимским дизайном.

— Подожди, — ахнул я, — так это функция гвардии Претория!

— Уже нет. Им после твоего дела оставили глубинную разведку и полицейские функции.

— Я здесь тогда при чем?

— Ты и разворошил это осиное гнездо. Капитан «Нахимова» отобрал у преторианцев все ваши доказательства и тут же просигналил в штаб. Дальше дело техники. Орлову лишь не хватало фактологии, что вы ему на блюдечке предоставили. Нате вам — куча несанкционированных штабом земных сил операций! Использование эскадронов SAS без согласования с командованием. Ну и чрезмерные потери. Именно за это штабные и вцепились зубами в глотку Преторию. Ввиду свежих нарративов.

Я тут же навострил уши.

— Это каких?

— Вася, ты где все эти месяцы был? Сейчас всем мозги ипут — Быстрая победа малой кровью. То есть сначала крепко думаем, тщательно готовимся, бьем со всей дури и уходим.

— Ага, — лихорадочно соображаю. — Значит, я не один такой умный.

— А то ж! Понимаешь, структура новая. Деды попытались нахрапом мазу взять, но облажались повсюду. Тут народ тертый, а не срочники и сундуки, что привыкли под козырек брать. В оборот старых быстро взяли. Тем более, что в офицеры тут можно лишь заслуженно попасть, старые регалии никак не работают. Скажу даже больше — отныне вообще запрещено рекрутировать офицеров выше майора. Особенно не боевых.

— Дела....

Я и в самом деле был ошеломлен.

Мы спустились в самый низ. Помещение дизайном попроще, как и напитки. Зато обстановка душевней. Меня узнавали, я популярен. Так что нас пустили без очереди. Николай с сомнением уставился на тарелку с немудреной закусью. Я его успокоил:

— Все херня, желудок примет, жопа раскидает. Бармен — Труа буте де водкА, авек плезир.

— Глумливо поддерживаю!

Мы же продолжаем разговор.

— То есть без этой шумихи у них все равно бы получилось.

— Да не так все просто, — Коля необычно задумчив. — Ты отлично вписался. И знаешь сколько народу за тебя вступилось? Это кроме нас. Даже от Атлантиков запрос пришел. С их крейсера вся команда механического отсека.

— Гребаный старый ниггер.

Мне стало неожиданно тепло на душе.

— Ниггер?

— Неважно! Знаешь, если я пострадал ради хорошего дела, то ладно. Хотя «Ангелов» жаль.

— Ну, — Андреев хитро глянул на меня, — не все еще потеряно.

— Сегодня ты отдыхаешь по моему плану. Пятница, — блаженно выдохнул я.

— Пятница?

Андреев насторожился. Знакомыми показались ему давно забытые нотки моего самодовольства.

— Прошу.

Тренировочный зал утопал в полутьме. Где-то вглуби виделось некое движение. Бывший начальник убойного отдела с подозрением озирался. Но в зал продолжали заходить люди и вставали вдоль стен.

— У нас тут что — заседание Анонимных алкоголиков?

— Не угадал!

Я щелкнул пальцами, и меня обволокло сверху пучком света. По стенам зажглись разноцветные огоньки в духе дискотек восьмидесятых. И тут же по ушам ударили ритмы музыки.

— Это что — Jerry Lee Lewis?

— И не только!

Дальше разговаривать не было смысла. Я начал танцевать. Одна нога, вторая, вместе! Затем просто начал скакать, как угорелый. Черт дери, как здорово ощущать нервами ритмы танца и не падать через пару минут от одышки! Тело послушно и выдает внезапные па по любому запросу.

— Это рок-н-рол, детка!

Кольку два раза приглашать не нужно. Пусть и неуклюже, но начал двигать ногами. Ничего, еще вспомнит! А вообще это из нашей юношеской забавы. Мне всегда нравилось танцевать, и первой любовью стал именно рок-н-рол. В Доме офицеров на дискотеках существовала такая фишка. В самом конце, когда основная масса отдыхающих уходила, оставались фанаты именно этого танца. И пятнадцать минут нон-стоп мы прыгали и скакали по пустому залу. А это, между прочим, довольно основательная физическая нагрузка. Практически пятикилометровка. Не каждый выдержит.

Вот так, товарищи учителя, нужно проводить уроки физкультуры! Пятнадцать минут танцев и остальное время — волейбол.

В зале появляются девушки в характерных платьях времен расцвета Рокабилли. Я хватаю одну из них за руки, и начинается настоящая акробатика. Ловлю на себе завистливый взгляд Коли. Но без подготовки не получится. Я целый месяц тренировался. Сколько раз мы падали и получали шишки. Казалось бы, случайные партнерши на самом деле долго готовились к выходу. Шили платья, доставали косметику. Любителей или тех, кто всегда мечтал танцевать рок-н-рол на самом деле хватает. И бояться косых взглядов уже не нужно!

Так что отрывались мы на славу. Вот ради этих минут я готов простить многое всем этим мудакам, что жонглируют нашими жизнями. Но еще не вечер! Мезенцева сослали на земную орбиту. И с остальными справимся!

Глава 2. Экзамены

По равнинам лунным я хожу, брожу

Что я потерял и кого ищу?

Сам не знаю, но-но-но, пока

Собираюсь здесь побыть я до утра

Но когда настанет утро, я не знаю

В кратерах луны часов не наблюдаю

Но когда настанет утро, я не знаю

В кратерах луны часов не наблюдаю я

Почему холодная луна

Мне не дарит утро?

(День да ночь, день да ночь)

(День и ночь, день и ночь)

— Заходи тише. Расстояние?

— Сто.

— Гаси скорость.

— Не успеваю.

— Все ты успеваешь. Гаси на деление больше. Я кому говорил — не разгоняться в начале траектории.

— Так быстрее.

— У нас не гонки.

На том конце эфира нервничают. Я наблюдаю издалека лишь искорку, которая на самом деле является курсантом в скафандре. К тому же летящим непонятно куда. Ха-ха. Экзаменатор суров и находится вдалеке, на десантном доке. Я на нем сюда и прилетел, отдав затем руль управления дежурному технику. Время от времени помогаю им в обслуживании крейсера. Корабль новый, системы еще непроверенные, людей не хватает. Но мощь инопланетной технологии поражает. Когда, интересно, людям такую вручат в подарочной упаковке? Но пока ушастым не до нас.

Насколько по ходившим в среде экипажа слухам я осознал, у Доминиона Рефаим поначалу были сложности с возвращением в работоспособность кораблестроительных доков. Затем потребовалось время, чтобы достать необходимый для строительства материал. Ведь звездолеты типа крейсера намного сложнее в постройке, чем обычные транспорты. Обычно на орбиту все необходимое завозят не с планет, а используют полезные ископаемые из астероидов или комет местной звездной системы. Лишь некоторые редкие виды элементов целесообразно везти издалека. То есть даже такие продвинутые расы зависят от экономики. А она, сука, к нашим хотелкам безжалостная.

Ну и огромное количество усилий пришлось приложить, чтобы разработать и внедрить сам крейсерский проект. Легионов уже создано несколько, одним Атлантикам и Русскому требуется, как минимум, восемь крейсеров. Без БДК невозможен грамотный и быстрый захват планет, где засела Система. Новую стратегию выработали после нескольких лет сражений. Иначе жуткие потери и медленное просачивание, которое может закончиться провалом, как случилось у Атлантиков. Так что вкалывали все. А на борту «Чапая» еще вдобавок трудится основательная команда рефаимов. Вот их я и развозил на работу снаружи. Пилотов случилась острая нехватка.

— Есть!

В голосе звучит торжество. А ведь это опытный штурмовик, участвовавший в двух тяжелых кампаниях. Но радуется этому успеху, как ребенок.

— Молодец. Зачет принят!

— Спасибо!

— Следующий пошел!

Задание простое — выйти из люка, грамотно стартовать и «поймать» шпиль антенны служебного модуля, что висит над крейсером. Боцман нетороплив и основателен. Небось три раза проверил баллистический калькулятор и регулировки ГД, то есть гравидвижков. Сегодня у нас второй этап зачета. Треть группы так и не смогла их освоить и выбыла из учебы, получив корочки допуска для наружных работ Третьего разряда. Эти же ребята идут на второй. Первого еще нет ни у кого. Стандарты не выработаны. Да, случается в Легионе и такое. Особенно у тех специальностей, о которых раньше и слыхом не слыхивали. Пилоты, парашютисты, механики W-двигателей, технологи восстановленной пищи.

Такой сонм неизведанных ранее профессий сложно разом охватить бюрократической машине. А без этого никак! Как иначе платить за разряды, дополнительные баллы окладов? Рассчитать тарифную сетку по сложности выполняемых заданий также требуется. На коммунистическом «Чапае» вполне себе действует такой развитой социализм. То есть все так или иначе гоняются за премиями, норовят подсунуть на подпись самые «вкусные» процентовки и получить больше, сделав меньше. Прожорливый оказался коллектив.

А что вы ожидали от прожженных «совков»?

— Боцман, зачет. Котовский, приготовиться!

От сердца отлегло. Вроде первый блин не комом. Я здорово сомневался, что набранные левой ногой курсанты смогут работать с ГД, такое не каждому дано. Даже часть парашютистов отсеялась, а там вообще тщательно подобранные люди. Мы как будто некая каста, кто является настоящими космонавтами. Даже пилоты относились к нам по-особенному. Все-таки они сидят внутри звездолетов, а мы единственные, кто воюет снаружи и парит в настоящем пространстве. Но что еще более любопытно — я знаю точно, что рефаимцы буквально фапают на наши полеты снаружи. Сами они больше доверяют автоматике и ее программированию, и здесь достигли невиданных успехов. А вот импровизация — это наше, земное!

Думаю, что именно эта часть нашей природы привела их к нам и послужила причиной найма именно человеческой расы на войну. С Системой необходимо бороться несистемно! Ну а пока мы вырабатываем навыки и думаем о будущем.

— А ты на деле серьезен, брат.

Котовский только что вышел из душа и лоснится самодовольством. Нам положены льготы, и можно минут десять стоять под упругими струями горячей воды. Он пристально смотрит на меня и улыбается. А этот капитан редко улыбается просто так.

— Да нет, я же покемон!

— Это просто способ спрятаться. Маска для посторонних. На деле я такого въедливого командира редко встречал.

Хотелось что-то ответить, но тут я задумался. В чем-то этот центурион прав. Привык доставать всех по мелочам. Но это ведь ради дела? Так что киваю в ответ:

— Там снаружи опасно шо писец.

— Кстати, для тебя писец что?

— Когда волосы на заднице поднимаются.

Оба ржем.

Внезапно Котовский протягивает крепкую руку:

— Хочу еще раз познакомиться. Ты ведь толком и не знаешь, кто я.

Жму в ответ. Силой тут меряться бессмысленно, все получили модификации. Мне же Света с помощью эльфиек устроила вдобавок такие моды, для которых еще не придумано программ.

— А ты кто?

— Руковожу технарями, которые обслуживают станции наведения. Ты же с ними знаком?

— Подожди, — вот это в самом деле любопытно. — Ты реанимируешь это старье?

— Нет, мы работаем на станциях третьего поколения. Эльфов не хватает, вот нас и научили, — Котовский заговорщески оглядывается и протягивает мне литровый жбан.

— Откуда у тебя пиво?

— Ребята передали. Мы же не зависим от военных копов, так как формально технари.

Улыбаюсь. Удаленная работа имеет собственные плюсы.

— И чем вы конкретно занимаетесь?

— Меняем вышедшие из строя блоки, проводим диагностику, ремонт по возможности. Вот тут и понадобилось умение работать снаружи. А с рефаимскими ГД никто из нас не сталкивался. Ходили слухи, что Ангелы ими мастерски пользуются. Вот начальство меня сюда и послало. По моей просьбе.

Смотрю хитро на Котовского.

— Ангелов же больше нет.

— Ты и есть Ангелы. Я сначала оценил, как ты снаружи летаешь для рефаимов. Они торчат от такого. Вышли в космос раньше нас, а так парить не умеют. И только потом записался на курсы.

— Хм, а ведь ко мне просто так не попадешь.

— У нашей команды льготы. Диггеры, слыхал о таких?

— Нет.

— Тогда жди их в гости.

Я озадачился:

— Всю команду пришлешь?

— А куда деваться? Или ищи своих бойцов, создайте учебную роту. Я помогу пробить. Наша работа нынче будет весьма востребована. Крейсера ведь сами по себе в космосе не прыгают. Эти станции как маяки.

А вот это намек. Намек на получение ценной информации. И сразу в голове резанула догадка. Те устаревшие маяки потребовались не только рефаимам. То-то к ним был такой интерес у разведки Претория. Такой, что те пошли на подлог.

— Договорились!

В этот момент из душа вышел запоздавший курсант. Фрол из технарей новой когорты «Славутич». Он скинул полотенце с бедер и привлек наше внимание. Нет, мы мужики правильные, на теток заточены. Но как так? На башке шевелюра в наличии, борода есть, а волос на теле больше ни-ни. Ноги, задница, и даже пах безволосый.

— Фрол, ты куда волосы подевал?

Парняга широко улыбнулся.

— Завидуете?

— Чему? Брить яйца постоянно?

— Ничего я не брею, заказал модификацию без волос.

Котовский изумился:

— И такая есть? Смысл? Не натурал?

— Да нет, тут дело такое. У меня волосатость с юности повышенная, только спина чистая. Вот и решил попробовать, как оно так ходить… голым.

Я присвистнул:

— Интересно девки пляшут, если снизу посмотреть.

Котовский ехидствовал:

— Надо было и голову с бородой. Был бы лысым везде.

— Нет, без бороды к нам не берут. Да и девкам нравится.

— Яйцеты голые?

— И это тоже, — степенно ответствовал Фрол, вызвав у нас приступ хохота. — Кстати, я от них и узнал о возможности. Наши девчата и заказали ушастым такую модификацию. Чтобы депиляцию постоянно не делать. Эльфийки так и ходят.

Мы уставились на долбослава и начали его пристально рассматривать.

— Колись, ради них и сделал удаление?

Фрол внезапно покраснел.

— Да вы чего!

Я тяжело вздохнул и повернулся к Котовскому.

— Вот так и теряется чистота нации!

Парень растерялся:

— Да не было такого!

— Не понимаешь ты, Котовский, ничего. Он проводит научный эксперимент по заданию партии и правительства. Честь и хвала испытателям сексуального фронта! Даешь стране больше…

Фрол уже заметил, что мы над ним стебемся и махнул рукой. Что взять с таких великовозрастных охламонов. Я же внезапно понял, что за маской серьезности скрывался тонкий ценитель юмора.

— Пацаны, как я скучал!

То ли заступничество Андреева, то ли Котовский и в самом деле имел вес, но ближайшим рейсом с базы доставили моих товарищей. Илья, Кёж, Винтик и Кегля. Аполло опять лежит в медотсеке с очередным переломом; с ним валяется пострадавший от аварии, которую сам и спровоцировал, Михалыч; Лось куда-то запропастился, Дрын с Печенегом на «Нахимове». Так и живем!

— А мы как-то не очень. С тобой того и глядишь в штрафники угодишь.

— Да ну! Живу как в малиннике, нос в табаке и рот в шоколаде.

— В какой такой малине?!

— Упс, извини, не успели предупредить.

Светка! Откуда? Я аж задохнулся от прилива чувств.

— Я не услышала ответа на вопрос.

— Да нет тут у меня никого. И волосы на месте!

— Какие волосы?

Главное — сбить женщину с толку.

— Но мы же не можем прямо тут?

— Физиологически — можем.

— Но мы же не животные?

— Биологически — животные.

— Но у нас же есть какие-то морально-этические принципы?

— Теоретически — есть.

Под такие отмазки Светлана ворковала в процессе «подготовки». Но и в самом деле, место у нас вышло зачетное. В этом тихом отсеке стояли капсулы, и в них лежали люди. Правда, они находились в процессе модификации. И потому не могли ничего видеть или слышать. Но обстановка на самом деле нас здорово заводила. Хотя, чего там заводить молодые тела и опытные души? Разве что вовремя тормознуть, ибо что-то нужно оставить и на вечер. Пока же мы отдаемся процессу обмена жидкостями в полный рост. И это чертовски приятно! Пусть и морально-этически недопустимо!

На самом деле я собрал своих товарищей с корыстной целью. Нам сызнова следовало громко заявить о себе. Перед тем как удастся воскресить «Ангелов». И пока в свои планы я никого не посвящал. Стать командиром эскадрона смогу нескоро. Сначала потребуется вернуть звание опциона. Николай рассказал о том, что с помощью удачной операции такое вполне возможно. Затем отправиться на курсы центурионов, и уже тогда будет рассмотрено мое прошение. И я точно знал, что в Штабе Земного Легиона у меня есть куратор. Берег, офицер ГРУ и нынешний глава тактической разведки. И если он до сих пор не нашел меня, то значит сильно занят. Мы готовимся к очередным ударам по Системе. Все легионы. Но пока об этом молчок!

— Илья, как твои?

— Соображалка имеется. Все-таки не новички и знают, что пригодится.

Котовский таки прислал к нам часть своей команды. Мы быстро разобрались между собой, как настроить процесс обучения, чтобы не делать лишнего. И очень быстро перешли к практике. Винтик постоянно спорил со спецами из Диггеров о том, что следует править в скафандрах.

— «Нечего совать шаловливые ручки туда, где все и так работает!»

Но и сам учился у заезжих ухарей. А они были круты! Если мы заходили на станции такого рода на несколько часов, то эти пацаны жили там неделями. А это для начала — оживить рабочие отсеки. Заполнить их дающей возможность дышать атмосферой, растопить воду, привести в рабочее состояние санитарно-гигиенические приспособления. Последнее не менее важно, чем дыхание. Мы с удивлением узнали, что в их команде для первых дней работы имеются технические модули, которые они привозят с собой. Спальная капсула, санитарно-гигиеническая и просто место, где можно снять скафандр, выпить чая и погреть руки.

Я тут же заказал переговоры с Котовским и просил прислать на модули спецификации. Будем пробивать у службы тыла SAS такие же, возможно, что с модификациями. Очень допускаю, что нам в будущем придется сражаться также неделями. И тогда не потребуется выматывающая организмы диета, а будет возможность нормально посетить «космический толчок». Вот такие высокие мысли посещают человека, который выходит в открытый космос. Но, к сожалению, или счастью, человек не может питаться солнечным ветром и выделяет из себя кучу гадости. Мы — биохимическая машина со всеми вытекающими.

В остальном все получалось схожим. Пятая часть их команды категорически не желала летать аки Ангелы. Не их это. Остальные тщательно старались, но свободно летать получалось у единиц. Все-таки технических навыков категорически мало. Необходим настоящий талант. Так что работаем с азов.

— Как у тебя не выйдет ни у кого.

Светловолосый худощавый опцион Винчестер поглядывал на меня с хитрецой.

— Почему это?

— Ангел только один!

Я хохотнул. Как-то с этой командой у нас быстро сошлись характеры. Наверное, потому что частенько мы остаемся один на один с пустотой. И взираем в вечность. Пафосно получилось, не правда ли?

— Тут дело в модификации, брат.

— Есть и такая?

— Только не каждому подойдет. Мы пока работаем над этим вопросом.

Винтик глянул на меня, как доцент на первокурсника:

— Нельзя сказать честно, что единственным образцом для оной послужил именно ты?

Сейчас на меня уставилась половина курсантов. Упс!

— Я разве виноват, что рефаимы посчитали именно так? Понравился я эльфийкам. Увидели во мне сверхкосмическую личность и мегасамца.

Илья покачал головой и посетовал:

— Представляете, и вот с этим человеком нам приходилось работать?

Покемоны снова в сборе!

— А если серьезно?

— Спроси у них сам. Мы же не на «Нахимове». Тут я никого не знаю.

Винчестер встал и потянулся:

— Зато они тебя знают. И мы тут кой кого. Нас же не только для прохождения вашего курса сюда прислали.

Я заинтересованно глянул на диггера.

— Мне кажется, что для многого. Так?

— Чего болтать? На днях и узнаем.

Мы переглянулись. Это «ж-ж-ж» — неспроста!». Впереди светят очередные перемены.

Споткнулись, как всегда, на простейшем. Начали отрабатывать движения на поверхности крейсера и тут же вылезли траблы и прочая бюрократия. Технари категорически отказывались ходить правильно с точки зрения парашютистов. Крейсер даже снаружи все-таки имеет некую гравитацию и к тому же в разных своих частях различную. На одну автоматику надежды нет. Вот и случались отрывы от поверхности, «перегазовка» ГД и прочие шалости. Так что мы вернулись в тренажерки для изучения «походки Майкла Джексона». То есть плавных и замедленных движений. С этого в принципе началось обучение нас, как парашютистов.

— Это что такое тут у вас происходит?!

В выделенный нам тренировочный зал вошел центурион-майор Громов. Он числится у нас заместителем по боевой подготовке. Один из немногих в прошлом настоящих армейских офицеров. Поговаривают, что уже в РФ дослужился до Арбатского военного округа и был в чинах выше, чем тот, что ему тут дали. Но Громов мастер написания нужных отчетов и составления мануалов. Этого не отнять. В остальном дуб дубом. А тут картина маслом. Часть курсантов занимается неспешной ходьбой по движущимся дорожкам, одновременно преодолевая сопротивление резиновых жгутов, которые делают их движения более плавными. Как и требуется для ходьбы на поверхности.

А вот вторая группа танцует под весьма занимательную музыку. Помните незабвенного Челентано с восхитительной Орнеллой Мути в «Укрощении строптивого». И забавный танец итальянца в прессе с виноградом. Именно таким образом мы отрабатываем движения. Танцы именно для такого и предназначены. Вдобавок это захватывающе и увлекательно. Мы же сюда добровольно пришли? Зачем себя истязать «правильными» упражнениями. Так что изумление майора понятно. Со стороны покемоны опять чудят.

— Идет тренировка, товарищ майор.

Громов пучит глаза и указывает рукой в сторону танцоров.

— Это по-вашему тренировка?!

— Так точно. Все по инструкции, товарищ майор.

Центурион ловит ртом воздух, но матерные слова у нас под запретом. Только в боевых условиях прощается. Иначе штраф. Боремся, так сказать, за высокие стандарты культуры на нашем корабле!

— Инструкцию!

Затем некоторое время он смотрит на переданный мной планшет. Привычка иметь дело с бумажными носителями неистребима. У него на поясе даже висит стародревний офицерский планшет, где точно есть блокнот и острозаточенный карандаш.

— Вот здесь, товарищ майор.

— Экспериментальный цикл. Это точно нужно для дела?

Громов далеко не дурак. Раз он остался после тотальной чистки, то имеет или огромные связи, или скрытые от посторонних глаз таланты.

— Так точно. Мы отрабатываем движения на поверхности отдельно висящих в пространстве станций или иных объектов. Там имеются проблемы с гравитацией и необходимы особые навыки. Вот, пожалуйста, — я нажимаю на экран планшета. — Вот здесь наши отработанные движения. А вот так пошли снаружи новые курсанты.

Точно не дурак! Быстро схватывает разницу и кивает.

— Ну со жгутами понимаю, а танцы?

— Так удобней. И… веселей. Поднимает боевой дух.

— Это я понимаю, но почему вы должным образом не зарегистрировали этот курс у меня, декурион. Непорядок!

Уел. Все-таки армия — структура четко очерченная.

— Виноват, товарищ майор.

И лишь затем до меня доходит, что он назвал меня сержантом. А этот дундук не может ошибиться. Громов ухмыльнулся:

— Поздравляю с очередным званием, декурион. Но чтобы сегодня же все сделал, как положено!

— К вечеру получу номер и занесу в программу.

— То-то же! И да, — центурион поворачивается. — Это же Челентано?

— Так точно.

Громов что-то, видимо, вспоминает из прошлого и задумчиво кивает.

— Челентано — это хорошо. Как они с Мути….

— Слышали парни: Челентано — это хорошо! Так что движения четче! Не позорьте великого итальянского актера!