Ангельская справедливость

Благодарности

Автор сердечно благодарит своих первых читателей Егора, Настю К., Настю С., Риту, Соню, Любу, Диму, Ваню и Диану за поддержку, похвалу и критику. А также своего бессменного, самого терпеливого и лучшего на свете редактора Юлю. Без вас эта история была бы другой или не существовала вовсе.

Отдельно хочу выразить благодарность за терпение и поддержку автору обложки Ольге Графовой!

Глава 1

Чудовище злобно щерило истекающую ядовитой слюной пасть. Жутко сверкали красные глаза. Крупное тело на четырех лапах «рябило», как помехи на старом телевизоре, всеми цветами и формами. Я отступила на пару шагов, прикидывая, как бы побыстрее разобраться с такой тварью. Ее природа была мне абсолютно непонятна, так что подобрать против нее какое-то заклинание тоже было задачей не из простых. Возможно, все закончилось бы кровопролитным рукопашным боем, но тут монстр приоткрыл пасть и издал звонкую трель. Мы вылупились друг на друга, словно пытались перещеголять оппонента в выразительном выкате глаз.

– Дзы-ы-ы-ы-ы-ынь! – заверещало чудище, предпринимая еще одну попытку злобно на меня зарычать.

Я нервно захихикала, глядя на его растерянную мордашку. Со стороны выглядело так, будто незадачливая нежить проглотила будильник.

– Дзы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ынь! – прозвучало еще громче и отчетливее, чем раньше, при этом пасть монстра оставалась закрытой.

Будильник?

Я огляделась. Стены пещеры таяли, расплываясь под прямым взглядом. Вот, кажется, они есть, такие плотные и осязаемые, стоит протянуть руку и…

Трель зазвучала снова, и вместе с ней тьма водоворотом унесла все посторонние образы.

Я глухо застонала и перевернулась на живот, накрываясь одеялом с головой. Будильник требовательно звенел над самым ухом. Высвободив руку из-под одеяла, я нашарила кнопку выключения. Раздражающий звук умолк, остались только обычные звуки городского утра: шуршание метлы дворника, цоканье каблуков по асфальту, рокот двигателя и пыхтение выхлопной трубы…

За дверью прошаркали тапочки и звонкий дребезжащий голос сообщил:

– Пятнадцать минут восьмого!!! Лика, ты вообще собираешься куда-нибудь ехать или остаешься дома?!

Бабушка на всякий случай шумно подергала дверную ручку, а затем пошаркала тапочками дальше на кухню, на ходу ворча кошке:

– Чего тебе надо, троглодитка? Ну что ты ластишься?! Подожди, еще никто не завтракал, видишь?..

Медленно и осторожно я все-таки заставила свое тело сползти с кровати и принять вертикальное положение. Не открывая глаз, я направилась в ванную, в коридоре столкнувшись с мамой.

Утром в нашей квартире пребывала в добром здравии только бабушка. Мы с мамой больше походили на всклокоченных, но еще довольно свежих зомби. Кое-как распределив между собой ванну и туалет, мы залипли и там. Впрочем, через десять минут благодаря причитаниям бабушки мы доползли до кухонного стола и, после первых глотков крепкого чая, начали оживать.

– Боже-е-е-ественно! – протянула мама, прихлебывая чай.

Я бездумно заправляла в себя кашу ложка за ложкой, слушая утренние новости: «Поздравляем всех с Днем знаний! Сегодня полтора миллиона детей впервые пойдут в школу!..»

– Первый раз в первый класс, а, Анжела? – оживленно поинтересовалась бабушка.

– Угу, типа того… – угрюмо отозвалась я, доедая кашу и запивая ее остатками чая.

Мой просыпающийся организм наконец-то начал проникаться всей серьезностью ситуации, смутно припоминая, зачем его разбудили в такую рань. Вместе с этим каша, съеденная мной только что, обернулась в желудке камнем и почти уже начала проситься назад. Как бы я ни убеждала себя, что волноваться нечего, как бы ни сохраняла внешнее спокойствие, мой чувствительный желудок выдавал истинное самочувствие с потрохами… В прямом и переносном смысле.

Глубоко выдохнув, я вернулась в спальню, чтобы отвлечься от дурноты рутинными делами. Наполненная холодным утренним светом комната встретила меня опустевшими полками, сгруженными в кучу чемоданом и сумками и ворохом постельного белья на кровати. Я вздохнула, хватаясь за торчащий угол то ли пододеяльника, то ли наволочки. У меня всегда были слишком живые сновидения, отчего моя постель постоянно переворачивалась вверх дном, а однажды, лет двенадцать назад, я вообще умудрилась поджечь во сне одеяло и только чудом не сгорела сама… Именно тогда все и изменилось. Хотя поверить в свалившееся на меня счастье не могу до сих пор.

Ну, как сказать, счастье… Мама с бабушкой были не очень-то счастливы. С малых лет непоседливая и шумная доченька и без того практически не поддавалась контролю, а уж после поступления в Городскую Магическую Академию… Чего только не приходилось расхлебывать моей обожаемой родне во время каникул: произвольные полеты не предназначенных для этого предметов, заколдованная на бесконечные танцы обувь, кусающиеся книги, говорящие животные, ожившие игрушки. Собственно говоря, стандартный набор начинающего волшебника. С этим даже полные семьи справляются с трудом, что уж говорить об одинокой женщине и ее пожилой матери. Правда, родные старались компенсировать мне отсутствие отца, умершего, когда я была еще совсем маленькой, и воспитывали неуемного ребенка в строгости, но любви, то есть смешав тумаки и объятия в правильной пропорции. Порой мне позволялось шкодничать, а порой нужно было стоять по стойке смирно, но грань дозволенного я быстро смекнула, и потому конфликты случались редко. Мы были дружной полноценной семьей. Я никогда не видела проблемы в отсутствии отца, поэтому смело могу назвать маму и бабушку моими самыми настоящими и лучшими в мире родителями. И пусть мои первые годы обучения в Академии дались им нелегко, зато дальше пришел мой черед. Я узнавала больше, становилась ответственнее, так что к тринадцати годам, после трех лет обучения, все вышеописанные хулиганства прекратились сами собой.

Кровать наконец-то приобрела должный вид, а я повернулась к зеркалу, взяв с тумбочки расческу. На меня уставилась угрюмая курносая мордашка в обрамлении перепутанных, вставших дыбом орехового цвета волос. С трудом верилось, что это детское личико с парой зеленых заспанных глаз принадлежит уже давно не школьнице. Я только фыркнула, принимаясь за свою шевелюру. Страшно было представить, что при встрече подумает мой работодатель: невысокая, худенькая, чуть ли не ребенок на фоне сокурсников. Но, хвала Межмирным Богам, зачисление в штат осуществляется по результатам экзаменов, которые я сдала очень даже сносно. Кроме того, для успешной работы нужны определенные качества, а обладающие ими настолько редки, что выбирать не приходится. Берут, что дают.

В наполовину опустевшем шкафу уныло покачивался на вешалке мой единственный строгий костюм: светло-серая юбка, пиджак и белая блузка. Я впихнула себя в этот сомнительный наряд и, вооружившись косметичкой, попыталась придать лицу здоровый вид. Хотелось бы, конечно, еще и добавить взрослой привлекательности, но макияж не был моим коньком. Замаскировав вечные тени под глазами и добавив бледным щекам румянца, я принялась расталкивать по сумкам оставшееся незаменимое барахло. Такое простое и обыденное занятие, как я и надеялась, немного успокоило мои расшалившиеся нервы.

Мама с бабушкой, казалось, не волновались совсем. Хотя за двенадцать лет учебы в ГМА они уже привыкли к моим отъездам и длительному отсутствию. Домой я возвращалась только во время каникул и редких, расширенных по случаю праздников выходных. В этом плане работа даже удобнее: если что, можно взять отгул и приехать домой…

Убедившись, что ни в одном закоулке комнаты не осталось ничего, что могло пригодиться мне на новом месте, я вытащила все свои сумки в коридор. Мама с бабушкой тут же выбежали ко мне. Между маминых ног проскользнула пушистая белая кошка. Она требовательно поставила свои лапки на мою коленку и показала когти, так и норовя порвать колготки.

– Нет, нет, Муся, не надо! – Я наклонилась и подхватила кошку на руки. Она тут же привычно положила голову мне на плечо и громко замурчала в ухо. – Кисонька моя, люби-и-имая… Буду скучать. Очень-очень!

Милования с Мусей могли затянуться надолго, но через пару минут мама отняла у меня кошку.

– Ну все, хватит. Кто-то тут рискует опоздать на автобус.

Кошка смотрела на меня огромными зелеными глазами в полной растерянности. Она всегда понимала, когда я уезжаю надолго, и страшно негодовала по этому поводу. Вот кто так и не перестал волноваться за столько лет. Я сочувственно почесала кошку за ухом и надела туфли.

Накануне мама, слишком хорошо зная меня, наставительно рекомендовала надеть в дорогу что-нибудь без каблука, но мне очень хотелось выглядеть старше и внушительнее, поэтому я осталась глуха к гласу разума… Сейчас я уже жалела о своей глухоте, но упрямо делала вид, что так и задумывалось.

Обвешанная сумками и скрюченная под их весом, я выглядела совершенно не солидно, туфли делу не помогали. Злобно пыхтя, я взяла сумочку в левую руку, а правую приготовила для чемодана. Мама и бабушка захихикали над моей решимостью.

– Горе ты мое! – Смеясь, мама привлекла меня к себе и нежно поцеловала в щеку. – Напиши сегодня вечером, обязательно!

– Давай, держись там! – обняла меня бабушка, по-мужски похлопав по спине.

– До встречи! – улыбнулась я, проталкиваясь в открытую дверь.

– Ни пуха, ни пера!

– К черту! – крикнула я в закрывающиеся двери лифта.

Когда они сомкнулись и скрыли от меня родные лица, стало немного грустно и намного более страшно. Упрямо подняв голову и расправив плечи, я в очередной раз напомнила себе, что, выбирая этот путь, решила держаться до последнего. А значит, сомнения и страхи, а ну прочь!

На улице было тепло и людно. Лето еще не сдавало позиции, и конец августа и начало сентября выдались теплыми и сухими. Солнце поднялось уже довольно высоко, деревья шелестели все еще зеленой листвой, тут же немного развеяв мою тоску. Оглянувшись на свой дом, я помахала рукой на прощание своим домочадцам. Они как всегда прильнули к кухонному окну: хмурая бабушка в полосатом фартуке и улыбчивая мама в своем старом махровом халате и с кошкой на руках. С трудом оторвавшись от столь милой сердцу картины, я решительно схватила чемодан и влилась в толпу. Знакомая до последней кочки дорога сама ложилась под ноги.

Волнение продолжало терзать сердце и желудок, но еще пара часов на моральную подготовку у меня было. Надеюсь, организм к этому времени уймется.

Меня то и дело обгоняли школьники, и я, не в силах сдержать улыбку, невольно вспоминала свои школьные годы…

Три начальных класса я отучилась в общеобразовательной городской школе, так что в первый класс отправлялась традиционно, с белым верхом и черным низом, белыми бантами на голове и букетом цветов размером чуть ли не с меня саму. И только вместо учебы в средних классах я поступила в Академию. Накануне первого моего отъезда мама места себе не находила, суетилась и никак не могла поверить, что в магическую школу не нужно брать с собой абсолютно ничего необычного. Бабушка ворчала, что нам пудрят мозги, и все их демонстрации были просто фокусами. Родителей успокаивало только то, что документы были подлинными, оплата происходила через банк на реальные счета, а сама школа выглядела вполне прилично. Нас возили в Академию летом, на день открытых дверей, и пытливые умы моих близких не нашли к чему придраться. Меня же такие вопросы мало волновали, гораздо интереснее было воображать, чему меня в этой школе научат. И мои надежды оправдались.

Хотя, если честно, не совсем.

Я-то наивно мечтала, что у нас не будет ни одного скучного предмета вроде математики, но, к моему глубочайшему сожалению, в Академии учили не только магии. Зато после выпуска юные колдуны могли заняться и магическими профессиями, и обычными. К тому же большая часть учеников Академии обладала весьма посредственными способностями, и после учебы они оставались жить среди ничего не подозревающих простых людей, получая преимущества от своих необыкновенных способностей.

Разумеется, для безопасности обеих сторон существует Межмирный запрет на использование магии среди немагического люда, но он ограничивается несколькими простыми пунктами вроде «не навреди». И для тех, кто все же рискнул нарушить правила, имеется справедливый надзиратель…

В умиротворенные звуки городского двора потихонечку вплелся нарастающий рокот машин, пробудивший меня от воспоминаний. Тропинка вильнула между гаражами, вливаясь в небольшую зеленую аллейку, в конце которой показалось шоссе. Шум дороги становился все громче. Деревья расступились, и я увидела привычную мне картину: на обочине у тротуара стоял знакомый экскурсионный автобус с эмблемой Академии. Вокруг него уже копошились школьники с родителями, водитель помогал им укладывать багаж в боковое отделение. Чуть правее был светофор и пешеходный переход, на другой стороне дороги стояла школа, в которую я когда-то ходила в первый класс. Сейчас туда тоже спешили ученики, во дворе перед входом уже собрались на линейку первоклашки – белые банты колыхались, как созревшие коробочки хлопка на ветру. То тут, то там среди этих огромных цветов возникали яркие пестрые кляксы поменьше – букеты для учителей. На автобус Магической Академии внимания никто не обращал. Подумаешь, стоит у дороги автобус какой-то частной школы, так он тут по нескольку раз в год стоит, учеников в школу увозит и из нее же привозит. Даже символ на автобусе вопросов не вызывал: палочка со звездой-пульсаром на конце вполне могла сойти за указку и «светоч знаний» в обрамлении ладоней. В принципе, так оно и было. Поэтому со стороны и автобус, и люди, которые на нем ездили, были абсолютно обычными. Сейчас по всему городу подобные автобусы собирали учеников, чтобы доставить их в Академию на еще один учебный год. Сегодня я отправлялась таким путем в последний раз. Эх…

Вообще-то, как уже окончивший обучение маг, я должна была добираться до пункта назначения самостоятельно. Но по сложившейся традиции выпускников Академии, поступивших на службу в Межмирный Суд, на торжественную церемонию сопровождает их наставник.

– Доброе утро! – звонко поздоровалась я, подлетая к автобусу с пригорка.

Пожилой водитель, по совместительству один из смотрителей академического двора, вздрогнул и чуть не выронил чемодан, который как раз запихивал в багажное отделение. Ему неохотно помогал невысокий щуплый отец ученика. Чемодан был большой и тяжелый. Вещей там было, видимо, столько, что можно было не стирать ничего аж до конца учебного года.

– Лика, мать честная! – воскликнул старичок. – У-у-у-у, егоза! Лучше б помогла, а не скакала тут вокруг!

Дед Федот знал всех учеников Академии в лицо, а новеньких запоминал с первого взгляда. Магом водитель автобуса был слабым, всего-то девятого уровня из десяти имеющихся. Он прожил неплохую длинную жизнь среди людей, а когда появились свои внуки, обладающие более выдающимися способностями в области магии, устроился в Академию разнорабочим, чтобы присматривать за детишками. Ворчливый старик на деле оказался удивительно добрым и внимательным к своим пассажирам, да и в Академии всегда был готов помочь.

– Без проблем! – заявила я, освобождая руки от своей поклажи. – Давайте-ка, вместе!

Чуть прикоснувшись ладонями к чемоданному боку, я применила слабенькое заклинание левитации, но даже от него чемодан стал почти невесомым. Не ожидавшие этого отец и водитель, все еще с силой налегавшие на чемодан, с грохотом опрокинулись в багажное отделение.

– Вот спасибо, удружила! – хихикнул дедушка Федот, копошась среди чемоданов.

Отец ученика неуклюже выбрался из багажника и поспешно отошел к семье, нервно отряхивая одежду от пыли. Пухлый будущий волшебник крепко держал за руку свою маму. У обоих вид был озадаченный, но заинтересованный. Я довольно улыбнулась им во все тридцать два зуба и без особого труда самостоятельно запихнула свою поклажу в багажное отделение.

– Спасибо, Анжел. А то я уже замучился тут, весь резерв на этих тюках опустошил! – посетовал водитель.

Я сочувственно похлопала дедушку по плечу и предложила свою помощь. Но он только отмахнулся, – весь багаж уже упакован, скоро поедем. Про себя я подумала, что он просто не хотел, чтобы все видели, как ему помогает таскать тяжести какая-то девчонка. Но магия – хитрая штука, и действует по своим законам. Крепкий на вид мужчина запросто мог оказаться слабее хрупкой девушки. При низком уровне способностей и частом применении бытовых заклинаний магический резерв опустошается очень быстро, но и восстанавливается он куда быстрее, чем у колдуна с более высоким уровнем.

Я хмыкнула, пожимая плечами, подхватила сумочку и поднялась в салон автобуса. Конечно, выходя из дома, я тоже могла сделать свой багаж легче, но, как говаривал наш учитель по сохранению магического резерва, «только плохие маги используют заклинания там, где прекрасно можно обойтись без них». Первое время, изучив достаточное количество бытовых заклинаний, я и мои соседки по комнате колдовали направо и налево, опустошая резерв подчистую, из-за чего наши отметки на уроках заклинаний заметно портились. А потом как-то научились, приспособились и стали использовать магию, только когда это было необходимо. Хотя если в ближайшее время не предвиделось уроков или экзаменов, мы, разумеется, обо всем забывали и колдовали в свое удовольствие. Именно из-за таких неудачных или наоборот слишком удачных безудержных экспериментов юных волшебников общежитие Академии всегда будет местом повышенной опасности…

Внутри автобуса вовсю болтали подростки. Так уж получается, что расцвет магических способностей чаще всего происходит в возрасте десяти-одиннадцати лет, поэтому практически весь салон занимали ребята от десяти до восемнадцати. Нет, конечно, бывают и исключения, в Академии имеются группы учащихся более старшего возраста, но их магические способности несравнимо меньше. Как это ни печально, но если ты не стал волшебником в детстве, то во взрослом возрасте ты тоже им вряд ли станешь. Детей дошкольного возраста в Академию не принимают совсем, стараются искусственно обуздать их способности хотя бы лет до семи, а после уже взять на обучение.

Несмотря на довольно громкий гул, свободных мест было достаточно. В нашем районе насчитывалось всего двадцать четыре юных волшебника, включая и не такую уж юную меня. В сравнении с волшебным миром в человеческом маги рождались очень редко. Только каждый тысячный ребенок имел магические способности, в то время как в волшебном мире способности были почти у каждого.

Я вытянула шею и привстала на цыпочки, чтобы выбрать себе местечко, но тут меня бесцеремонно дернули за рукав пиджака, заставляя обратить на себя внимание:

– Привет, старушка!

Девушка с короткими русыми волосами и большими голубыми глазами хитро мне улыбалась.

– Ма-а-ашка-а-а, приве-е-ет! – протянула, обрадовавшись, я и втиснулась на место у окошка рядом с подругой.

Маша была младше меня ровно на пять лет, сейчас она как раз заканчивала Академию. Познакомились мы в этом же автобусе и стали постоянно ездить вместе, помогали друг другу по учебе. Хотя она и была младше, некоторые предметы давались ей намного лучше, чем мне, особенно немагические науки вроде химии и физики. Зато я охотно выручала подружку с тренировками заклинаний.

– Ну как? Уже чувствуешь ностальгию по школьной жизни? – поинтересовалась Маша.

– Не дождешься! Чувствую себя наконец-то свободной! – оптимистично заявила я, водружая ноутбук и сумочку на колени. – Это тебе еще целый год мучиться, экзамены там сдавать… А потом еще студенткой быть! А я уже все, отстрелялась! И-хи-хи!

Мой издевательский смех был грубо прерван тычком в подреберье. Завязалась беззвучная потасовка, в которой я одержала очередную победу, скрутив руки соперницы, так что та не могла даже двинуться.

– Ну-у-у-у, – обиженно протянула Маша, надув губки. – Конечно, легко победить школьницу, ты же еще пять лет училась боевым искусствам… Так нечестно!

– Тут никакие искусства не нужны! Просто я старше и опытнее, – парировала я, отпуская ее.

Та прошипела что-то вроде «просто ты старая перечница», но от матча-реванша нас отвлек дед Федот:

– Все загрузились?

Пассажиры привычно протянули:

– Да-а!

– Тогда достаем проездные, – скомандовал водитель, усаживая на свободное кресло того самого пухлого мальчика.

Я достала из сумки потертую карточку с выцветшей фотографией десятилетней меня, сбоку от фото была такая же поблекшая надпись: «Анжелика Николаевна Творнова», чуть ниже – эмблема школы с расшифровкой аббревиатуры. Кроме обычного магнитного пропуска для дверей Академии на ней имелся еще один оттиск, но уже магический. Проверить его было элементарно: нужно лишь прошептать простейшую скороговорку-заклинание. Колдунам выше пятого уровня даже шептать не надо, достаточно мысли. С помощью него дед Федот следил, чтобы в автобус не попал кто-нибудь лишний. Бывали случаи, когда в Академию приезжали обычные дети, из любопытства забравшиеся в автобус и не замеченные водителем.

Убедившись, что зайцев нет, старичок проковылял к рулю.

Взревел двигатель, и мы потихоньку выехали на шоссе. Я подальше отодвинула голубую занавеску на окне и проводила взглядом школу, тонувшую в зеленых, только начинающих желтеть кронах. Линейка уже началась, и белые бантики выстроились ровными рядами. Через каких-то два часа мы будем в Академии, и для ее учащихся начнутся свои линейки, а после будет праздничный обед… Так уж повелось, что в первый день в Академии никаких занятий не было. Я тяжело вздохнула, отрываясь от вида за окном. Признавать, что я уже немного тоскую по учебе, совсем не хотелось.

– Ты уже выбрала, чем будешь заниматься? Куда дальше пойдешь учиться? – поинтересовалась я у Маши, силясь отвлечься от грустных мыслей.

– Неа! – беззаботно ответила подружка. – Поговорю с классруком и, может, что-нибудь решу… Меня хотят запихнуть в алхимики! Но ученым быть так скучно…

– Из тебя вышел бы замечательный алхимик! – искренне ответила я. – Ученым быть совсем не скучно! Постоянно новые открытия, опыты…

– Тебе легко говорить, оперативница, – фыркнула Машка. – Вот уж кому не до скуки будет!

– Да алхимиком быть так опасно! Вдруг что-то взорвется во время опыта? Тоже не заскучаешь, – возразила я.

– Но зато постоянно в лаборатории торчать. А у тебя такой простор…

– Ага, – хмыкнула я. – В любую погоду торчать на улице, иногда часов десять подряд придется. Представляешь?! В мороз или дождь!

– Ла-а-адно, уговорила, – нехотя согласилась Маша, все же в глубине души предпочитая комфортную скуку не комфортному веселью. – Если Маргарита Баженовна даст добро, попробую в ученые пойти.

Я просияла. Мы немного поболтали, обсудив общих знакомых в Академии, а еще договорились, что как только я обоснуюсь на новом месте, то напишу письмо, чтобы мы не теряли связь. Потом Машка достала мобильный телефон и запихнула в уши наушники, а я достала из сумки книгу.

– Анжелика! – внезапно взвыла подружка таким страшным голосом, что я аж подскочила и выронила книгу. – Ты же уже дипломированный маг!

– И что? – не поняла я, поднимая с пола книгу и отряхивая испачкавшуюся обложку. – Ты это внезапно осознала и решила со всеми поделиться?

– Не в этом дело! – все не унималась девушка. – Как ты можешь читать эту поспадемовскую ересь?!

– И совсем это не ересь! – надулась я. – Это, между прочим, международный бестселлер! Очень интересная книга! Тут такие приключения! Обычному магу и не снились! И очень правдиво о нас написано, многое описано так, как и есть на самом деле…

Я осеклась на полуслове, поймав ошалевший взгляд Машки, и, не удержавшись, засмеялась.

– Не пойму я тебя, – покачала головой подруга. – Большая уже девочка, а все туда же. Читаешь детские фантазии простых людей о мире, в котором сама же и живешь…

Я только закатила глаза. При всех своих положительных качествах Машка относилась к тому разряду магов, которые считали людей, обделенных магическими способностями, низшим слоем общества, не достойным даже их внимания. При этом подобные колдуны с удовольствием жили среди людей, возвышаясь над ними за счет их неведения. Не могу сказать, что девушка была злой и не отзывчивой, нет, она в равной степени готова была помогать и волшебникам, и простым людям. Но, помогая несведущему в магии человеку, она делала это с таким надменным видом, словно подачку нищим кидала, и теперь они должны быть ей благодарны по гроб жизни, что не дала помереть с голоду… Это была одна из немногих причин наших с Машей ссор и стычек. Но сейчас мне совсем не хотелось спорить.

– Да брось ты, – примирительно сказала я, находя в книге потерянную страницу. – Я же тебе не навязываю свои взгляды.

– Да-да, – недовольно проворчала подружка, ожидавшая очередной ожесточенной схватки. – Ты же у нас справедливая до мозга костей! Как я могла забыть? Иначе в Суд тебя бы не взяли.

– Как же вы без нашей судебной справедливости? – захихикала я. – И дня не продержитесь!

Машка исподлобья стрельнула в меня глазами, но продолжать разговор не стала. Знает ведь, что я права.

Межмирный Суд многие годы контролирует порядок в человеческом мире, сотрудничая с Ковеном Магов, который следит за порядком в мире магическом. Историю возникновения трех миров рассказывают в Академии практически в первый день обучения. Хотя за столько лет исторические факты уже обросли домыслами, и больше походят на легенду.

Если коротко, то она звучит так: когда-то волшебники и иные магические существа жили с простыми людьми в одном мире. Несмотря на периодические досадные недоразумения, маги вполне успешно существовали среди людей. Но во времена Средневековья гонения на магических созданий стали невероятно массовыми и кровопролитными. Затем человеческая наука начала развиваться со все возраставшими темпами, и помощь магов им требовалась все меньше. То, что было доступно только избранным, становилось доступным всем. Из этого возникла еще одна проблема: чем стремительнее развивалось человечество, тем быстрее вырождались магические расы. Тогда самыми могущественными волшебниками того времени было принято отчаянное решение – расселить простых людей и магических созданий в разные миры. Объединив силы не одной сотни колдунов, ценой множества жизней и потери магических сил у выживших, маги создали вторую реальность.

Тут стоит уточнить, что вторая реальность находится не на другой планете. Эти миры существуют на Земле одновременно, но в разных пространствах, соприкасающихся так плотно, насколько это возможно. Две этих реальности — как два пластиковых стаканчика, вставленных один в другой: они вместе, занимают минимум места, вы можете пить из них одновременно, при этом они остаются двумя разными стаканчиками.

Такова история о том, как маги и люди разошлись по разным мирам, но все равно продолжают жить бок о бок.

Волшебный мир получил имя Orviam, по первым слогам от латинской фразы «Orbis viribus amplis», то есть «Мир с широким спектром способностей». А человеческий – Pospademu, или Мир малоспособных, «Posse parum de mundo».

В Поспадему магия проявляется реже, использовать ее труднее, но все же, при всем прогрессе человечества полностью искоренить появление людей, способных преобразовывать энергию в нечто материальное, то есть магов, не получилось.

Тут же возник логичный вопрос: как этот бардак контролировать?

В Орвиаме за порядком испокон веков следит Ковен Магов. Однако в Поспадему его влияние необходимо было полностью скрыть. Поначалу Ковен следил за происходящим с Орвиама, но многое, разумеется, упускалось из виду. Быстро возник новый вопрос: где держать преступников? Обычная тюрьма, даже сдобренная магией, часто не справлялась, а риск быть раскрытыми никуда не девался. Но и тащить отребье в Орвиам никому, понятное дело, тоже не хотелось: там и без того хватало правонарушителей. И тут колдунов осенило. У них уже имелся опыт сотворения отдельного мира, и, недолго думая, маги решились повторить опасное предприятие. Так и появился еще один стаканчик в стопочке на полке. Совсем маленький, но все же спасительный. Когда переполняются два больших стакана, лишнее берет на себя маленький, тем самым не позволяя излишкам пролиться.

Маги учли все ошибки предшественников и сумели избежать больших потерь при создании этого небольшого мирка с неприступной крепостью в центре. Со временем крепость обросла городом, который получил мрачное название Satus Tenebris, что с латыни переводится как «Начало Тьмы». А какое еще название мог получить кусок пространства, ставший козлом отпущения для двух других миров? В Тенебрис свозили всех преступников, там устраивали казни, пытки и прочие ужасы средневекового наследия. И мир, словно живое существо, осознавшее цель своего существования, стал магнитом для негативной энергии. Вскоре находиться в нем длительное время могли лишь считанные единицы, остальные же впадали в депрессию, сходили с ума, а порой и кончали с собой. Обычные сотрудники отбывали свой рабочий день и покидали Тенебрис без последствий, но должен же там кто-то находиться более длительный промежуток времени или даже постоянно, чтобы управлять городом и следить за порядком.

Тогда появились Ангелы Правосудия.

Никто из преподавателей никогда не рассказывал нам, откуда они взялись и кто они такие. «Они просто есть, и они управляют Судом. Это все, что вам нужно знать!» – был стандартный ответ любого учителя. Ангелами их называют за внешний вид: бледные серо-синие существа с длинными белыми волосами, в рясах, словно растущих прямо из их кожи; у них были жуткие черные глаза без разделения на белок, радужку и зрачок и большие белые птичьи крылья на спине. Определение «правосудие» им присвоили благодаря необыкновенным способностям, из-за которых Ангелы были совершенными судьями. Никто не может обмануть их или что-то по-настоящему утаить. Благодаря Ангелам прекратились физические пытки, но ходили слухи, что эти создания вместо тела пытают разум. Они рассматривают все судебные дела в Межмирном Суде и всегда находят виновного. Ангелы никогда не ошибаются. Хотя никто не может объяснить, как им это удается. И даже мрачная аура города этим созданиям нипочем. Ангелы обитают на самом верху крепостных башен, куда закрыт доступ простым сотрудникам. Сами Ангелы тоже не спешат показываться внизу и никогда не покидают Сатус Тенебрис.

И хвала Межмирным Богам! Пусть и дальше торчат там подальше ото всех!

Впервые я увидела Ангелов на ознакомительной экскурсии в Суд в мою бытность второкусницей Академии. Зрелище было впечатляющим и ужасающим. На тот момент я повидала уже достаточно страшных вещей, но настолько неприятных созданий мне видеть еще не приходилось. Особенно страшными мне показались их глаза. Эти страшные черные провалы, которые будто видели тебя насквозь. От их взгляда кровь в жилах стыла. Будто ты уже не ты, не личность, а препарированная лягушка.

Невольно поежившись, я оторвала от книги остекленевший взгляд и посмотрела на улицу. Мы уже съезжали с кольцевой дороги на трассу в сторону области. По сторонам друг в друга перетекали убранные поля и редкие леса. Машка дремала, один наушник выпал у нее из уха, а телефон чуть не выскользнул из расслабленных пальцев. Подружка даже не шелохнулась, когда я перекладывала телефон ей на колени. Небось вчера до поздней ночи сидела в Интернете. Тяжело вздохнув, как дама преклонных лет, раздосадованная выходками юной особы, я посмотрела на ту же злосчастную страницу книги, что и вначале пути. За полчаса я так и не продвинулась ни на строчку. Воспоминания навязчиво лезли в мое убаюканное дорогой сознание, и я позволила им снова поглотить меня целиком.

Тем не менее, Ангелы не могли бы все решать и контролировать одни, для этого их было слишком мало. Со временем стало ясно, что не все создания так плохо реагируют на ауру города, и некоторые вполне спокойно переносят ее и даже могут жить в городе длительное время. Методом проб и ошибок были выявлены необходимые для жизни там качества, и со временем Тенебрис наполнился сотрудниками, устойчивыми к его негативной ауре. Между собой сочетание таких особенностей называют «жаждой справедливости», что не далеко от истины. Обостренное, гипертрофированное чувство справедливости является как раз одним из выявленных магами качеств, помогающих психике устоять перед атмосферой Тенебриса. Жажда справедливости присуща единицам, поэтому спрос на подобных мне не иссякает.

Качества отслеживаются наставниками и учителями при обучении. Причем необходимые особенности встречаются как среди учеников из Поспадему, так и среди учеников из Орвиама. Чаще всего мы работаем в соответствующих отделах, относящихся к тому или иному миру и к нашим родным городам, чтобы, например, оперативникам было легче ориентироваться на местности. Но до торжественной части, где новичков представляют начальству и коллегам, никто не знает точно, в какую группу он попадет.

Ну, до этого славного момента осталось совсем немного!

Я приободрилась, поерзала в кресле, пытаясь расшевелить затекшее тело, и снова вернулась к книге. На этот раз дело пошло куда успешнее, и интересной истории удалось практически заглушить волнение перед предстоящим мероприятием.

***

Автобус плавно влился в поток автомобилей на съезде с шоссе в сторону Академии. Еще пара-тройка поворотов, потом парковка – и мы приехали.

Вывалившись из салона, мы с Машкой быстренько забрали свои сумки, распрощались с дедушкой Федотом и направились в сторону Академии. Лужайка уже кишмя кишела: кричали преподаватели, размахивая табличками с номерами групп на длинных палках, визжали ученики, радуясь встрече с друзьями, а мы с Машкой пытались во всем этом столпотворении разглядеть своих.

Солнце вовсю палило нам в головы, однако прохладный осенний ветерок напоминал о скором похолодании. Я приставила ладонь ко лбу, укрываясь от солнца и растрепанных ветром волос, и пыталась разглядеть хоть одну знакомую фигуру в ярком свете. Группа учащихся с классным руководителем во главе отделилась от общей толпы и двинулась в сторону ворот, освободив мне пространство для обзора.

Двое громил стояли прямо возле ворот Академии. Они вытягивали шеи и высматривали кого-то в толпе. Не сложно догадаться кого. Я замахала руками, чтобы ребята меня заметили. Он заметили меня и радостно замахали в ответ.

– Вон мои! – с улыбкой сообщила я, поворачиваясь к Машке и указывая ей направление.

Она с опаской покосилась на размахивающих руками верзил, уже несколько лет внушавших ей страх, и сказала:

– Ну, иди тогда… Счастливо тебе!

Мы неловко обнялись, сталкиваясь сумками.

– Тебе тоже всего хорошего! Я обязательно напишу! Еще увидимся!

– Очень надеюсь, – грустно улыбнулась подружка. – Береги себя!

Помахивая на ходу Машке, я поспешила к ребятам. Чемодан ковылял по опаленной жарким солнцем траве, и к однокурсникам я пришла уже вспотевшей и запыхавшейся.

– Вот она, истинная женщина! Ты что, весь шкаф запихнула в чемодан? – хохотнул Бронислав.

– Почти, – как можно язвительнее заявила я, тяжело опуская сумки на пыльную траву.

– Оно и видно, – вторил Брониславу Драгомир, гогоча в голос.

Я хмуро посмотрела на парней. Они совсем не изменились за два месяца, что мы не виделись. Невозможно было сердиться, когда огромный, словно медведь, Бронислав смеялся в голос, радостно глядя на меня своими по-детски наивными голубыми глазами. Все те же короткостриженные головы, светлая Бронислава и темная Драгомира, все те же широченные богатырские плечи у обоих. Сокурсники возвышались надо мной двумя трясущимися от смеха горами.

У тех, кто встречается с Драгомиром и Брониславом впервые, всегда вызывают опасения и страх их сдвинутые густые брови, хмурые выражения лиц и то, как недовольно смотрит на них сероглазый Драгомир и презрительно фыркает Бронислав. Но я с ними была знакома уже очень давно, и знала, что за грозным внешним видом прячутся хорошие парни, простые, как пять копеек.

Их магический уровень стабильно держится на пятерке, поэтому они компенсируют недостаток магии избытком мышц. Силища в этих телах и правда огромная, возможно, поэтому их магия остается такой слабой. Только за счет разницы в уровнях я могу с ними тягаться, иначе у меня не было бы шансов. А так на моей стороне ловкость и третий магический уровень. В спаррингах у меня почти всегда была ничья и с Драгомиром, и с Брониславом.

– Зато я ничего не забыла, в отличие от некоторых, – мстительно ввернула я, осматривая спортивные сумки на земле.

Парни тут же переменились в лице. Они сразу узнали мой остекленевший взгляд, который означал одно: я колдую без рук.

– Анжел, даже не думай! – с легкой паникой воскликнул Слава.

У ребят с собой было полно повседневной одежды, которую я видела на них миллион раз, и для меня в принципе не составляло проблемы выбрать какую-то небольшую знакомую вещь и переместить ее куда-нибудь, при этом видеть ее совсем необязательно. Бронислав и Драгомир прекрасно это знали, а почувствовать столь незначительное колебание магии, да еще и среди такого большого количества волшебников было практически невозможно.

Я растянула губы в злорадной ухмылке.

– Ну, сейчас ты у меня получишь! – Мир подскочил ко мне и замахнулся своим огромным кулачищем.

Бронислав ринулся раскрывать сумку в поисках пропавших вещей. Я даже не успела ничего предпринять, как за спиной укоризненно прозвучало:

– Ребята, ребята, ну что же вы? Уже не дети давно, а все туда же…

Не нужно было даже оборачиваться, чтобы узнать Архипа по этому ленивому, как урчание сытого сонного кота, голосу. Через секунду, впрочем, эта наглая морда возникла рядом со мной, и я смогла удостовериться, кому принадлежит голос.

За три месяца у него еще немного отросли волосы, и теперь они касались плеч. Он смотрел на меня в упор своими карими, почти черными глазами. Архип, в отличие от богатырей Драгомира и Бронислава, был невысокого роста, узок в плечах и казался невероятно хрупким. Однако первое впечатление обманчиво: на самом деле он был скользким, как угорь, изворотливым и сильным. Мы друг друга недолюбливали, хотя скрывали сей факт за жеманными улыбочками и натянутым дружелюбием. У Архипа был второй уровень магии, что позволяло ему укладывать меня на обе лопатки в магических спаррингах, но в рукопашном бою я побеждала чаще, что, конечно, не могло не тешить мое самолюбие.

– Что произошло? – осведомился Архип.

Драгомир опустил кулак и ограничился тычком в плечо, от которого каблуки моих туфель глубоко зарылись в сухую землю, а затем пояснил:

– Да эта опять нарывается.

– Я просто пошутила, – примирительно сказала я. – Нечего было надо мной смеяться, лучше б помогли! Тоже мне, сильный пол…

– Ой-ой-ой, – передразнил меня Слава. – Нашелся тут слабый!

– Мне даже искать вас не пришлось, как всегда, за версту видно и слышно! – со смешком сообщил низкий голос, и к нашей колоритной компании подошел последний ее участник.

– Привет, засранец! – осклабился в сторону друга Архип, протянув ему руку.

Никита ответил на рукопожатие. Этот парень умудрялся ладить со всеми, не прикладывая к этому никаких усилий. Он поправил очки в черной квадратной оправе, сверкнул орехового цвета глазами и откинул за спину длинную растрепанную косицу, в которую он обычно заплетал свои густые русые волосы. Никита мог заболтать до смерти кого угодно, и порой мне казалось, что это его основное оружие. Словом он действительно мог убить, и его враги падали замертво под натиском либо аргументов, либо занудства. Тех же из врагов, кого демагогия не брала, Никита мог добить кулаками или магией, которая у него имелась в избытке. Он единственный из нас обладал самым высоким, первым уровнем магии, чем вызывал жгучую зависть у всех: мало у кого уровень магии был выше четвертого. Наверное, поэтому Ник был негласным лидером нашей группы, серьезным, строгим и справедливым – настоящий сотрудник Суда.

– Ла-а-адно, – протянул Драгомир, ласково потрепав меня по макушке. – Правда, чего это мы, уже не маленькие ведь.

Бронислав все равно украдкой погрозил мне кулачищем, но вместе с озорной улыбкой и подмигиванием это совсем не выглядело устрашающе.

– Как прошло лето? – поинтересовался Никита, пока все хватали свои вещи и поворачивали в сторону ворот.

– Отлично! – радостно воскликнула я. – Была в Японии! Там так классно! Киото просто моя любовь!

– А мы на даче у Мира были, баню строили, – гордо выпятил и без того огромную грудь Бронислав.

– А потом парились там с девчонками дачными, – поддакнул ему Драгомир и оба загоготали.

Мы с Ником сдержанно улыбнулись, Архип только фыркнул.

– Я вот в Индии был, занимался йогой и медитацией, – надменно заявил он.

– Ску-у-ука-а-а… – протянула я, закатывая глаза.

Парни прыснули со смеху, а Архип насупился и демонстративно послал мне из глаз пару грозных сверкающих молний.

Мы как раз прошли сквозь ворота на территорию Академии. А она была поистине огромна. На площади в несколько гектаров раскинулся студенческий городок – пять общежитий, большое здание школы, несколько корпусов высших учебных заведений, два отдельно стоящих спорткомплекса, стрельбище, конюшня и прямо напротив ворот –помпезный административный корпус. Мы направлялись как раз к нему по широкой, вымощенной бурым камнем дороге мимо ухоженного сада.

Светло-серое, с высокими колоннами в греческом стиле главное здание выглядело величественно в обрамлении зелени и цветочных клумб. На первом этаже корпуса проходили различные официальные мероприятия, вроде линейки в начале учебного года или вручения аттестатов в конце.

– Ник, а ты чем занимался на каникулах? – поинтересовался Слава.

– А я спал, – мечтательно отозвался Никита. – Ну, на море еще побывал, в Крыму. Объехали с семьей весь полуостров на машине!..

Он ненадолго замолчал, окинув взглядом родные просторы, и с чувством произнес:

– О-о-о, какая ностальгия охватывает тут… Грустно немного, что мы больше не учащиеся.

Все мы сейчас чувствовали нечто подобное, но не знали, как это выразить.

Каждая кочка на дороге, каждая трещина в стенах были знакомы. За садом было мое общежитие, а за ним виднелся лес, в котором проходили практики и гулянки. В другой стороне, за широким полем, деревушка, а за ней кладбище, там мы проходили первую практику по некромантии… Ну и натерпелись же мы тогда! Я невольно поежилась, но с удовольствием вспомнила, как мой класс, вопя от ужаса, разбегался куда глаза глядят, а учитель со скучающим видом быстрым движением уложил живого мертвеца обратно в могилу и недовольно заорал, что поставит всем неуд за такое поведение.

Вспоминая время, прожитое здесь, мы добрались до широкой мраморной лестницы. Через распахнутые резные двери виднелся переполненный большой зал, куда отовсюду стекались ученики. Мой чемодан резво застучал колесами по ступеням, чуть позади тянул свой чемодан Архип. Без видимого труда Ник, Мир и Слава поднимались со своими большими спортивными сумками в руках. Пройдя мимо колонн, мы вошли в большой зал.

Древние гобелены на стенах, изысканная мебель из темного дерева, сверкающие огнями хрустальные люстры под высоким потолком и мраморная лестница, ведущая на второй этаж. К ней мы и направилась, пробираясь через суетливых учащихся и успокаивающих их учителей.

Временами то тут, то там слышались приветственные окрики наших преподавателей. Всем им хотелось подбодрить нас, пожелать что-то в этот важный день, но они были заняты своей работой, пытаясь построить учеников. А ученики, конечно, выстраиваться совсем не хотели: истосковавшись за лето по магии, они колдовали налево и направо. По пути к лестнице мы успели деактивировать с пяток вредоносных заклинаний. Подгоняемые желанием скорее сбежать от творящегося в зале безумия, мы чуть ли не бегом поднялись на второй этаж и рванули вдоль правого коридора до лестницы на третий, и только там притормозили и выдохнули.

– Н-да… – задумчиво протянула я. – Тяжко приходилось нашим учителям с нами…

Оставшиеся четыре лестничных пролета мы преодолели без приключений, войдя наконец в пустынный коридор. Этаж, где располагалась администрация, был тих и пуст, почти все сейчас находились внизу, на линейке.

Мы повернули направо и уперлись в дверь замдиректора. Я могла бы поклясться, что услышала тихий свистящий выдох Драгомира, выдавший его волнение, хотя я наоборот была рада встрече со своей наставницей. В отличие от ребят я училась у Юлианы Ксановны и знала ее с совершенно другой стороны.

Мой класс был последним ее выпуском перед тем, как она ушла на пост замдиректора окончательно. Для меня наставница всегда будет доброй и заботливой. Парни же знали только одну ее сторону – как строгого и справедливого заместителя, не дающего спуска лодырям. Хватало одного ее хмурого взгляда – и каждый из моих сокурсников просто каменел от ужаса. Впрочем, нет смысла врать: этот взгляд вызывал благоговение и трепет и во мне.

Мы подошли вплотную к темной двери с позолоченной табличкой «Первый заместитель директора Юлиана Ксановна Трехова», но постучать так никто и не решился.

Я вздохнула, охваченная воспоминаниями, и опустила глаза на свои ноги, но вместо строгих черных покрытых пылью туфель увидела белые чистые кроссовки. Те кроссовки, что были на мне пять лет назад. Тогда я точно так же стояла перед этим кабинетом, неуверенно переминалась с ноги на ногу и не решалась войти. Мне совершенно не хотелось выслушивать очередную лекцию о моем светлом будущем, только теперь от своего классного руководителя. Такие речей я уже наслушалась и от родителей, и от преподавателей. Никто из них не давал мне каких-то определенных советов, и выбирать мне приходилось полностью самой.

А мне не нравилось ничего.

Я не знала, куда себя применить, все сферы казались мне чужими, скучными, неинтересными, не моими. В тот день Юлиана Ксановна наконец отмела мои сомнения.

– Вы хотите сказать, что я справлюсь? – робко спросила я, утопая в большом кресле.

– Это зависит только от тебя, – мягко улыбнулась она. – Но я не порекомендовала бы тебя, если бы думала, что тебе это не по силам.

– Но оперативником… – с сомнениями прошептала я и тут же громче предположила: – Может быть мне лучше получить какую-нибудь более «офисную» профессию? В Межмирном Суде столько разных должностей! Я не уверена, что буду полезнее всего именно в поимке преступников…

– У тебя замечательные способности в области магии, твой уровень определенно еще будет расти. К тому же ты всегда была активной. Мне кажется, будет настоящим преступлением запереть тебя в душные кабинеты.

Я перебирала в руках документы для поступления, невидящим взглядом скользя по строчкам. В конце концов, я любила соревнования, мне всегда нравилось преодолевать трудности, а это дело еще и принесет пользу обществу обоих миров… Благородная работа. Опасная, но интересная до головокружения… И прежде, чем мой мозг успел осознать, я подняла глаза к наставнице и твердо заявила:

– Согласна. Я согласна.

А дальше меня ожидали мучительные пять лет обучения. Обычные занятия почти ничем не отличались от сессии. Иногда я приезжала домой на каникулы в слезах и синяках, отчего родители были в ужасе, уговаривали бросить эту кошмарную затею, но я стояла на своем и была непоколебима. Последние два курса показались немного проще, чем первые три, но, возможно, я просто привыкла к нагрузке. Тем не менее, я была довольна. Мне было интересно. Каждый день я преодолевала себя, училась быть сильнее и опаснее, чувствовала, что могу сделать множество полезных вещей, и это придавало мне сил. А сейчас я стою на финише, в самом конце этого сложного пути, скоро я наконец-то смогу применить свои способности в деле. Так что нет места сомнениям, мне нельзя колебаться. С этими мыслями я решительно и громко постучала в дверь, надавила на железную ручку и заглянула внутрь.

Там ничего не изменилось: все то же светлое прямоугольное помещение со стеклянными шкафами, заваленными папками, а в конце кабинета за огромным письменным столом у окна сидит Юлия Ксановна.

– Заходите, заходите, ребятки. Давно уже вас жду, – проворковала она, не отрываясь от документов.

Наставнице не нужно было видеть нас, чтобы знать, кто к ней пришел. Мы ввалились в кабинет и сбились в кучу у самых дверей. Юлиана Ксановна не спеша выровняла стопку бумаг и сложила их в синюю папку, свернула два пергаментных листа, на которых я заметила восковую печать Ковена Магов, перетянула их красными лентами и только после этого вышла из-за стола.

Я была так рада видеть свою учительницу, что не могла сдержать улыбку. Юлиана Ксановна выглядела не старше пятидесяти лет, моложавая женщина с вьющимися каштановыми волосами, стройная для своего возраста, всегда с иголочки одетая. Она улыбнулась мне в ответ, отчего светлые карие глаза наполнились теплом.

Никто из учащихся не знал, сколько Юлиане Ксановне на самом деле лет, как и не знали возраст других древних магов. Иногда мне казалось, что они и сами уже забыли, сколько им лет.

В Академии было много древних, и каждый ученик со временем начинал отличать их от других преподавателей. Внешне они могли выглядеть совсем молодо, но, заглянув в глаза, сразу чувствуешь разницу. Глаза колдунов, проживших не одно столетие, настолько могущественных, что магия смогла замедлить процесс их старения, были особенными. Завораживающими, яркими, мудрыми, всезнающими. Казалось, в них можно увидеть ответы на все загадки Вселенной. А еще – печаль. В них всегда была печаль. Такая всепоглощающая, светлая, неотвратимая. Глаза Юлианы Ксановны были именно такие. И даже сейчас, когда она, счастливо смеясь, приветствовала нас, я видела в ее глазах что-то такое, отчего щемило в груди.

– Ребятки мои! Родные! – щебетала наставница, принимаясь нас обнимать. – Приехали! Какие же вы все-таки большие стали, какие взрослые! А как одеты хорошо! Красота!

Мальчики, смущенно насупившись, наклонялись к Юлиане Ксановне, стойко перенося все эти телячьи нежности. Меня наставница обняла последней, а после пытливо заглянула в глаза. Я посмотрела на учительницу в ответ, неуверенно улыбаясь.

– Нам надо спешить, – нехотя отворачиваясь от нас, сказала Юлиана Ксановна. – Я только сумку возьму и пойдем…

Она проворно вернулась к столу, схватила сумочку и вместе с нами вышла из кабинета. Юлиана Ксановна изящно махнула рукой, посылая заклинание, и щелчок замка в двери нагнал нас уже посреди лестницы. Мы направлялись еще выше, к академическим порталам.

Порталы для перемещения между мирами есть и в городе. Как правило, они располагаются в людных местах, например, в торговых центрах или вокзалах, но найти их могут только маги. Опять же спасает заклинание проявления или его противоложность –заклинание сокрытия, плюс простейший отвод глаз, который не действует на магов. Перемещение производится строго по билетам, что роднит порталы с общественным транспортом Поспадему. Поэтому их еще называют Портальными вокзалами.

В Академии всего два портала для частного перемещения преподавателей или учеников. Пользуются ими редко, поэтому порталы находятся на последнем этаже административного корпуса. Лифты в Академии имелись только в жилых корпусах. Тут их заменяли широкие роскошные лестницы. Неподготовленному пассажиру было бы утомительно тащиться по ним с чемоданом и сумками наперевес, но наша колоритная компания вбежала наверх даже не запыхавшись.

Этаж был небольшим и пустынным, в витражные окна светило солнце, разукрашивая светлый паркетный пол ярким узором. Наши шаги отдавались от стен гулким эхом. За дверью с указателем «Портальная» нас ждала просторная комната с двумя столами. Там же на бордовом ковре белыми линиями были нарисованы два круга, по краям которых лежало по пять кусков необработанного кварца, образуя пентаграмму. В кабинете должна была находится пара магов, но в тот момент, когда мы вошли, за столом сидел всего один. Светловолосый мужчина среднего возраста читал журнал, развалившись на стуле. Оно и понятно, сейчас не время для перемещений, это только нас допустили вне очереди. В обычные дни, когда порталы работают по расписанию, за обоими столами сидит по колдуну, один принимает, другой отправляет.

Для перемещения между мирами необходимо применить магическую силу с обеих сторон. С одной стороны перемещаемого как бы выталкивают, а с другой хватают и тянут. Так тратится меньше магической силы, значит, большее количество людей можно привлечь к работе и нет необходимости искать волшебников только с высшим уровнем магии.

– Доброе утро, – вежливо поприветствовал нас мужчина, откладывая журнал на край стола.

– Доброе утро, – ответила ему Юлиана Ксановна, доставая из своей сумочки шесть прямоугольных пергаментных листов и протягивая их магу.

Он неспеша внимательно проверил каждый билет, затем насадил всю стопку на компостер, и только после этого указал рукой на круг напротив своего стола со словами:

– Прошу. Кто первый?

Я не любила процедуру телепортации, поэтому всегда старалась проходить ее как можно быстрее, и вызвалась первой.

Поскорее разместившись вместе со своими вещами внутри круга, я напряглась в ожидании. Маг выровнялся на стуле и сделал несколько пассов руками в мою сторону. Затем воздух внутри круга начал сгущаться, заставив меня еще сильнее стиснуть вещи в руках. Не очень-то приятно ощущать, как тебя расщепляют на атомы, а затем снова собирают в другом месте. В глазах привычно потемнело, и на несколько мгновений я перестала ощущать что-либо вообще. По факту я и существовать-то перестала. Не то чтобы расщепление было болезненным: оно происходило так быстро, что тело просто не успевало почувствовать боль. Но само понимание, как именно происходит перемещение, меня пугало до ужаса.

Вот ты стоишь в кругу, ребята и Юлиана Ксановна сбоку, на тебя сосредоточенно смотрит маг, протянув в твою сторону руки с выгнутыми от напряжения пальцами… И тут –БАЦ! – и тебя нет. Нет нигде и никак, ты просто невидимые крупицы в небытии. А потом –ОП! – и ты снова ты. Но после телепортации меня постоянно преследует ощущение, что какие-то частички так и не собрались со мной обратно воедино…

Я судорожно вздохнула. В нос тут же ударил затхлый запах сырого подземелья, а по ушам – шум, похожий на вокзальный гул Поспадему: разговоры и крики, топот ног, шорох одежды и стук чемоданных колес. На одно кошмарное мгновение мне показалось, что я ослепла. Но тут же стало понятно, что там, где я очутилась, просто было очень темно.

Успокоиться помогли и воспоминания. Все же это был не первый мой визит в Сатус Тенебрис. Через пару секунд глаза стали привыкать к темноте, и я смогла рассмотреть, где я нахожусь. На неровных каменных стенах висели факелы с магическим огнем, света они давали больше обычных, но все же не настолько много, чтобы четко увидеть все вокруг. Передо мной обнаружился ряд столов, за которыми сидели колдуны, а позади них обрисовались тени снующего народа.

Ага, мне туда.

Поспешно подхватив свои вещи, я вышла из круга, чуть не сбив по пути один из кварцевых камней. Слава Межмирным Богам, что вовремя повернула чемодан, умудрившись не задеть ничего, иначе следующий пассажир мог бы лишиться конечности, а то и чего похуже… На своих местах камни как правило ничто не держало, так как любые заклинания разрушались при телепортации. Разве что их догадались приклеить к полу…

Справа в конце зала то появлялось, то пропадало скрытое чьим-нибудь силуэтом светлое пятно – выход. Портальный вокзал был довольно тесным помещением, и я рассудила, что лучше подождать остальных снаружи. Насколько я помнила, лестница в конце зала вела в главный холл Суда. Пройдя к стене за столами, я влилась в поток направляющихся в сторону выхода, краем глаза заметив, как в освобожденном мной кругу материализовался Никита.

Народ двигался нестройно и медленно, идущие навстречу то и дело задевали меня локтями, я тоже в долгу не оставалась, но это была вынужденная мера, ибо вжаться в холодную шершавую стену сильнее было уже невозможно. Конечно, поток народа в Суд был колоссальный, Портальный вокзал не закрывался ни на минуту. Маги сменяли друг друга раз в несколько часов, обеспечивая непрерывность перемещений.

На лестнице было значительно светлее за счет высокой и широкой арки наверху. Не без труда, поскальзываясь на неровных каменных ступенях и проваливаясь в щели между плитами каблуками, я поднялась наверх и вышла в зал.

В нем все осталось так, как я и запомнила: огромный, хорошо освещенный холл с высокими сводами. Народу в зале было еще больше, чем возле порталов, гул стоял такой, что казалось, будто стены вибрируют, все куда-то спешили, что-то кричали, толкались… У каменных стен, украшенных гигантскими гобеленами и картинами от пола до потолка, стояли деревянные скамьи, а между ними – небольшие круглые столики. Одно такое местечко как раз освободилось рядом с выходом из подземелья, и я поспешила занять его собой.

Подняла голову к расписному потолку. Какой сложный узор... Шумно выдохнула.

Сатус Тенебрис, как всегда, повергал в шок, и мне нужно было время, чтобы переварить происходящее. Терзало странное чувство, словно тяжесть навалилась на плечи и невидимые жгуты стянули грудную клетку, затрудняя дыхание. Я знала, что через несколько секунд эти неприятные ощущения ослабнут и пройдут совсем, но сейчас переносить этот гнетущий ужас было невыносимо.

Это и было истинное лицо Тенебриса: сосредоточение отрицательных эмоций. Гнев, горе, ненависть, страх, апатия, боль, – все это оседало в городе, и огромным ненасытным чудовищем накидывалось на посетителей. Однако чудовище бывало милосердно, и, выпуская из своих когтистых лап, оно даровало облегчение, избавление и надежду.

Я глубоко вздохнула, глядя, как из арки появляется Никита.

Гнетущая тяжесть внутри сходила на нет. Не исчезла совсем, но почти незаметная затаилась где-то глубоко внутри. Чудовище радостно взревело и запрыгало вокруг, размахивая исполинским хвостом: оно предчувствовало очередную долгую и веселую игру. Мне осталось только мысленно поприветствовать старого приятеля: «Давно не виделись. Тебе меня не сломить».

Порыв ледяного ветра, словно пес, лизнул мне лицо: «Привет! Это мы еще посмотрим…»

Глава 2

Зал был небольшой, но просторный. Пол из белого мрамора отражал сияние и блики огромной хрустальной люстры. Мозаика на стенах складывалась в причудливые узоры, бежевые портьеры скрывали вид из высоких арочных окон. Ангелы умели производить впечатление. Мы невольно стали проникаться торжественностью момента.

Нас и еще человек двадцать новобранцев попросили оставить свои вещи при входе, а затем впустили, рассадив в несколько рядов на высокие стулья с золотой тесьмой. Перед нами была небольшая сцена, на которой пустовал длинный стол, а чуть поодаль от него уже восседали незнакомцы.

Юлиана Ксановна и еще несколько наставников поднялись на возвышение и по-свойски заняли свободные стулья. Новобранцы перешептывались, кидая заинтересованные взгляды в сторону сцены. Я с благоговейным трепетом разглядывала все вокруг. Другие новички, как и мы, были одеты в строгие костюмы и белые рубашки. Но находящиеся на сцене в торжественности и строгости нарядов не уступали. Меня посетила мысль, что, возможно, это наши будущие коллеги…

Столько разных рас в одном месте!

От интереса я даже начала подскакивать на стуле, пытаясь до мелочей разглядеть сцену за головами сидящих впереди. Заметила и клыкастые улыбки вампиров, и заостренные уши эльфов, и белую как снег кожу навов, и болезненно болотную кожу троллей, и густые яркие бороды гномов… А затем нечто под потолком привлекло мое внимание.

Я вздрогнула и несколько раз моргнула, но образы не исчезли.

Из просторной арки под самым потолком, которую я раньше и не замечала, в зал струились белые крылатые призраки. Они взмахивали крыльями приземлялись прямо перед сценой, чтобы после с нечеловеческой грацией подняться на нее и занять свои места за столом.

Я оглянулась. Некоторые особо впечатлительные новобранцы открыли рты, остальные просто смотрели во все глаза.

В центре стола оказался совершенно не похожий на других Ангел. Вместо белых волос на изящные покатые плечи ниспадали переливающиеся всеми цветами радуги локоны, а большие глаза сверкали капельками ртути, зеркалом отражая все происходящее.

Теперь челюсть отпала и у меня…

Повелительница! Сама Повелительница Ангелов Правосудия спустилась поприветствовать новых работников Суда! Вот это сюрприз! И прежде, чем все мы успели прийти в себя, Повелительница заговорила:

– Здравствуйте! От лица всех Ангелов Правосудия и себя лично я рада приветствовать вас в Сатус Тенебрис! Сегодня особенный день для вас. Сегодня вы становитесь полноправными работниками Межмирного Суда. Ради этого каждый из вас прошел длинный сложный путь, и раз вы дошли до конца, значит, вы не просто избраны из-за своей особенности, но действительно достойны. Вы – наша гордость, наш важный материал для построения совершенного мира! Мы возлагаем на вас надежды, и со своей стороны обещаем оказывать вам поддержку на новом этапе вашей жизни. Взамен мы просим лишь продуктивно трудиться на благо процветания справедливости!

Голос Повелительницы разносился по залу мягкими вибрирующими волнами, разряжая обстановку после настолько эффектного появления Ангелов. Все же не только для меня, но и для остальных новичков присутствие белоголовых было непривычно.

Эти существа, я была в этом уверена, сейчас внимательно изучали нашу подноготную, рассматривая нас своими черными провалами глаз… Не с помощью магии, нет. Наоборот, магический фон был спокоен. Но, если верить слухам, ангельские способности имели какую-то совершенно особенную природу. И я могла бы руку дать на отсечение, что это так. Их пристальное внимание очень напрягало. Однако деваться было некуда, нужно привыкать, все-таки теперь мы вроде как работаем вместе. Да и скрывать мне нечего…

– Когда я назову ваше имя, поднимитесь ко мне, чтобы подписать документы и получить назначение, – тем временем продолжала Повелительница. – Давайте начнем…

Некоторые новобранцы, поднимаясь на сцену, где их уже ждали их будущие коллеги, тряслись от волнения, словно осиновый лист, другие были предельно спокойны. Повелительница называла, в какой отдел их направляют, затем предлагала каждому подписать контракт. Получив свой экземпляр в красивой серебристой папочке, перетянутой золотой лентой, новички присоединялись к своей команде, и вместе с ними покидали сцену.

От осознания того, что моя очередь придет еще не скоро, нервы были напряжены до предела… Я ерзала на стуле, заламывала потеющие ладони, ругала алфавит и первую букву своей фамилии. Тем временем на сцену поднимались новые следователи, аналитики, судебные приставы, смотрители, даже палачи… Ну, и конечно, мы – оперативники.

Так уж случилось, что с разных уголков миров раз в год для Суда находится не больше двух сотен сотрудников. Конечно же, наши двадцать человек были только малой частью общего количества новобранцев, народом одной страны и языка, собранных в одном зале ради удобства. В этом году наша Академия выпустила сразу пятерых оперативников, и этот случай был из ряда вон: насколько я знала, за прошлые несколько лет Академия не предоставила Суду ни одного работника оперативного отдела. Так что в какой-то степени сейчас мы были гордостью Юлианы Ксановны.

Первым из моих сокурсников на сцену отправился Никита. На вид его новые коллеги совсем ему не соответствовали. Четверо мужчин в возрасте, один из них – низкорослый дворф с густой красивой каштановой бородой, разумеется, не уступающей бородам гномов, да хрупкая невзрачная девушка. Но Ангелы никогда не ошибаются, а значит, подобрали для него идеальную команду.

Потом пришла очередь Бронислава. Ему досталась более лаконичная группа – две высокие подтянутые женщины и один парень, на вид ужасно похожий на самого Бронислава. Затем на сцену поднялся Архип. Его опергруппа была как на подбор: четыре симпатичные женщины, скорее всего не люди, а вампирши или эльфийки, а может и сами дриады, издалека не различить. Они не улыбались и их уши скрывали волны шикарных волос, но чутье редко меня подводило. Невольно подумалось, что этому засранцу слишком везет в этой жизни.

Следующим вышел Драгомир. На сцене его ожидали всего два человека, мужчина и женщина на вид лет сорока, но это впечатление, разумеется, было обманчивым. Издалека отличить реальный возраст магов просто невозможно, а все колдуны второго-первого уровня после тридцати стареют о-о-о-очень медленно.

Наконец очередь дошла до меня.

К тому времени стулья вокруг уже совсем опустели. Мне показалось, что мое имя прозвучало где-то совсем далеко, словно не в этой реальности. Однако с места я подскочила как ужаленная, не было больше сил ждать. А к сцене подбежала и того быстрее. Только перед лестницей у меня стандартно случилась заминка. В такие ответственные моменты лестницы – мое слабое место, то оступлюсь, то споткнусь, один раз вообще упала. Но – о чудо! И это препятствие мне покорилось!

На выдохе вбежав вверх, я замерла перед столом, спиной к залу, в ужасе стиснув ладони и без того истерзанных рук.

– Анжелика, – произнесла Повелительница. – Прошу, твои документы.

Трудовой договор, страховка, какие-то финансовые документы, аренда квартиры… Боги, сколько же всего!

Дрожащей рукой под пристальным вниманием Ангелов Правосудия я подписала свои бумаги.

– Пожалуйста. – Повелительница, улыбаясь, вручила мне папку и ключи с металлической биркой.

Обойдя стол Сбоку, ко мне вышли пятеро. Впереди всех шел мужчина лет пятидесяти, лысеющий, с поседевшими висками, подтянутый и крепкий. Сразу видно – оперативник.

– Приветствую, – поздоровался он. – Меня зовут Облаков Борис Игнатьевич, начальник Оперативного отдела номер семь.

Я пожала сухую и шершавую ладонь начальника, отметив, что ростом он невысок, глаза у него добрые и зеленые, а улыбка хитрая и задорная, как у мальчишки.

– Добрый день, приятно познакомиться, – бодро ответила я.

За ним следовал темноволосый мужчина на вид лет тридцати-сорока, в прямоугольных очках без оправы, выше меня на голову.

– Трифонов Тилрон Мирославович, – представился он низким глубоким голосом, протягивая мне большую сильную ладонь. – Лидер оперативной группы номер триста тринадцать.

– Приятно познакомиться, – пролепетала я.

Он улыбнулся, видимо пытаясь меня ободрить, но эффект был обратный: во рту у него зловеще сверкнули белоснежные вампирские клыки. Ладонь моя совсем обмякла, но девушка, вынырнувшая откуда-то из-под левой руки вампира, схватила мою руку и начала ее энергично трясти:

– А меня зовут Аминова Диляра Ильясовна. Я медик группы!

Я на автомате промямлила что-то, чего требовали правила приличия. Внешне девушка выглядела моей ровесницей, хотя это могло быть не так. Она улыбнулась, встряхнув короткими каштановыми волосами и хитро сверкнула ясными медово-карими глазами.

– Святополкова Акулина Тихомировна, – прозвучал вначале приятный женский голос, а затем показалась и сама его обладательница – высокая и стройная, темноволосая и темноглазая, с фарфоровой кожей и алыми губами. Подозрительно прекрасная женщина! Но никаких признаков того, что она не человек, я не обнаружила.

– Рада знакомству, – протянула я руку, с трудом вырванную у Диляры.

Диляра неохотно отошла в сторону, и не успела я насмотреться на Акулину, как еще один коллега поспешил мне представиться:

– Зарецкий Лучезар Гориславович.

Я подняла глаза и шепотом выдохнула приветствие, пожимая руку высокому светловолосому эльфу.

В добавок к бархатистому голосу, Лучезар обладал выдающимся ростом, изяществом и стройностью, присущими всем эльфам. Уши его были вовсе не так огромными и острыми, как любят изображать люди Поспадему. Для незнающих такая форма вполне может сойти за человеческую, но наметанный глаз сразу увидит разницу, – ничего общего с тем, что хирургическим путем порой делают себе жители Поспадему. Это был мягкий плавный изгиб. Само ухо – более узкое и вытянутое, чем человеческое, почти без мочки. Никто не сказал бы, что эльфийские уши некрасивы. Они удивительно гармонично сочетались со всем образом этой величественной расы.

– Удачи в вашем нелегком труде! – провожая нас со сцены сказала Повелительница.

– Будем стараться! – слегка поклонился ей Борис Игнатьевич.

В то время, как мои новые коллеги стали спускаться, он вернулся на свое место позади стола Ангелов.

Я поспешила за остальными вниз по лестнице и, конечно же, споткнулась.

Пролетев оставшиеся ступеньки, я звонко цокнула туфлями по мрамору, чувствуя, как подгибается неудачно поставленная нога, но от окончательного падения меня спасло чье-то плечо. Это оказалась Диляра. Она ободряюще мне улыбнулась и взяла под руку. Мне осталось только следовать за ней, глупо хихикая своей неуклюжести.

Пересекая зал на пути к выходу, я вдруг оглянулась на Юлиану Ксановну. Она сидела во втором ряду и, казалось, не замечала меня, глядя на новичка на сцене. Но когда я была уже у самых дверей, она вдруг ответила на мой умоляющий взгляд, одобрительно кивнула, улыбнулась и помахала рукой. Я поспешно помахала ей в ответ, скрываясь в дверном проеме.

Увидимся ли мы когда-нибудь снова?

На глаза против воли навернулись слезы, но от постыдных рыданий меня вновь спасла Диляра и ее звонкий голос:

– Давай, показывай, где твои вещи.

Я подняла взгляд на оставшуюся поклажу.

Коридор в этой части крепости был малолюдный, так что оставленные у стены чемоданы никому не могли помешать. Обнаружив свои вещи, я вновь закинула тяжелую сумку на плечо и схватила чемодан.

– Не-е-ет уж, так дело не пойдет! Давай-ка сюда, – решительно заявил Тилрон, отбирая у меня чемодан.

Лучезар помог снять с плеча сумку и ноутбук. Смутившись из-за такого отношения, я не сопротивлялась, лишь рассеяно улыбалась мужчинам.

– Так-то лучше, – констатировала Акулина.

– Наша смена только вечером, поэтому сейчас мы отведем тебя в квартиру. Тебе лучше отдохнуть перед работой, – сказала Диляра, когда мы направились по коридору к лифтам.

– Хорошо, – кивнула я, часто моргая, чтобы оставшиеся слезы перестали застилать глаза.

Мы подошли к лифту и разминулись там с девушкой с кипой бумаг в руках.

– У тебя, должно быть, куча вопросов, – заметил Лучезар.

Лифт потихоньку ехал вниз. Я задумчиво смотрела на его старинные двери, дерево и металлические узоры, не торопясь с ответом.

Вопросов у меня была просто уйма, но я никак не могла выбрать, какой из них задать первым.

– Зачем Ангелы устраивают эти торжественные приветствия? – наконец спросила я. – Почему документы не может выдать работникам их начальник или отдел кадров... Зачем это… мероприятие?

– Думаю, Ангелам важно лично увидеть новичков, – со смешком ответил Тилрон. – Не могут же они ради этого ходить по кабинетам в рабочее время…

– А что? Это было бы забавно! – захихикала Диляра. – Представляю, как они будут изображать надменность и величественность, проходя по нашим узким коридорам или толкаясь в лифтах, полных народу…

Я невольно улыбнулась и хихикнула, красочно представив себе эту картину.

– Ну вот, наконец-то ты повеселела, – заметила Акулина. – А то была мрачнее тучи.

– Не бойся, мы тебя не укусим! – хохотнул Тилрон, растягивая губы в дружелюбном клыкастом оскале.

Я улыбнулась ему еще смелее, а потом вопросы посыпались из меня просто градом.

– А где я буду жить?

– С нами в одном доме, многоэтажка в десяти минутах езды от Суда.

– А остальные оперативники тоже в нем живут?

– Ну, не все, некоторые живут в соседних домах. В одном мы бы не поместились, – со смешком отвечал вампир.

– А как мы доберемся туда?

– Здесь есть общественный транспорт – трамвай. Сейчас сама увидишь…

И не успел Тилрон договорить, как я уже задавала следующий вопрос:

– А магазины тут есть? Мне бы еды купить…

– Конечно же есть, мы тебе все покажем…

Двери лифта открылись. В кабину тут же ворвался шум холла, у лифта толпился народ, нетерпеливо заглядывающий внутрь. Много-много народу. Бесконечный поток лиц, глаз, рук и ног… К этому столпотворению нужно привыкнуть.

Цепляясь за услужливо подставленный локоть Диляры, я вышла вслед за остальными. Мы прошли пару метров по широкому коридору, в котором находилось еще несколько лифтов, и вышли на просторную площадку перед лестницей, ведущей в основное фойе и выходу из Суда.

Мои коллеги привычно лавировали среди толпы, и вскоре мы оказались перед огромными, в несколько метров высотой резными дверями, одна из створок которых была распахнута. Из нее в зал, тепло освещенный множеством фонарей и факелов, падал холодный серый уличный свет.

За стенами Суда я не бывала ни разу. Да и из окон редко удавалось увидеть что-то кроме серого неба.

– Ты же догадываешься, что город у нас довольно специфический, – осторожно сказала Диляра. – Предупреждаю, у меня, например, был небольшой шок, когда я впервые увидела его…

– Мне кажется, меня уже невозможно шокировать больше, – хмыкнула я.

Мы вышли на широкое каменное крыльцо. С него открывался замечательный вид на окрестности. Если то, что я увидела, можно было назвать замечательным…

Все было тусклым, серым и черным, словно кто-то убрал насыщенность у всех цветов разом. Каменную площадь перед замком украшала аллея, но листва на деревьях была вся будто в черном налете… Зеленый и желтый цвета скорее угадывались, чем действительно был видны глазу. Впереди за высоким каменным забором и открытыми настежь воротами виднелись дома, тоже серые или черные.

Небо, несмотря на явно ясную погоду, было серо-голубым с редкими, какими-то грязно-белыми облаками.

А солнце?! Что стало с солнцем?! Его свет более не был теплым и добрым, о нет, это был холодный свет, исходящий от ярко-белого шара, висящего в небе.

Я потрясенно замерла. Проморгалась, осмотрелась еще раз. Ребята терпеливо ждали.

– Теперь я понимаю, отчего народ здесь в депрессию впадает, – сказала я наконец.

– Надеюсь, с тобой этого не произойдет, – ответил мне Лучезар.

– Я тоже очень надеюсь, – согласилась я. – Очень мрачно, конечно, но красиво. Этакий готический стиль… Да, в этом определенно есть своя прелесть!

Жизнерадостно улыбаясь, я заявила:

– Ну что? Поехали домой? Показывайте мне дорогу!

Мои коллеги все как один в замешательстве уставились на меня. А потом Тилрон ухмыльнулся и сказал:

– Ангелы и правда никогда не ошибаются.

Остальные весело захихикали, и мы стали спускаться по лестнице.

***

Я стояла, запрокинув голову, и смотрела на свой новый дом.

Каменное здание грязного серого цвета было высотой в девять этажей и казалось построенным очень давно. Посередине и над окнами последних этажей виднелась замысловатая лепнина.

– Анжелика, идем уже! – поторопила меня Диляра.

Ребята уже вошли в парадную, и девушка нетерпеливо выглядывала оттуда, придерживая мне дверь. Впрочем, держать дверь не было необходимости: в Тенебрисе по очевидным причинам не использовали домофоны или кодовые замки.

Внутри было прохладно, спертый воздух города здесь казался еще более удушливым, но я надеялась, что это с непривычки. Лифт тоже был видавший виды, деревянный, с вручную открывающимися дверями и цифровым табло, на котором горели оранжевые кнопки. Он даже пах старостью, пылью и рассохшимся деревом.

– Доставай свои ключи, посмотрим, какой этаж тебе нужен, – сказала Акулина, когда мы вошли в кабину. Кабина, кстати, оказалась просторной, явно грузовой.

Я открыла папку и вынула оттуда ключи с металлической биркой.

– Улица Вольных ветров, дом двенадцать, вход два, этаж семь, квартира сто двадцать один, – зачитала я.

– О-о-о! Мы соседи! – обрадовался Лучезар. – У меня сто двадцатая квартира.

– Замечательно! – захлопала в ладоши Диляра. – Луч, ты же поможешь Анжелике освоиться?

– Без проблем! – согласился Лучезар, глядя на меня сверху вниз и улыбаясь.

Я смущенно потупилась. Тем временем Тилрон нажал на кнопку, и лифт, натужно скрипнув, словно древний старик, двинулся вверх.

– Ну ладно, смена начинается в девять вечера по местному времени. Сейчас половина второго дня. Так что, думаю, ты успеешь немного поспать, Анжелика, – сказал Тилрон, сверяясь со своими наручными часами.

– Хорошо, – покорно согласилась я.

Лифт остановился на четвертом этаже.

– Увидимся! – махнула рукой Диляра, выпархивая из кабины и закрывая за собой двери.

На шестом вышли Акулина и Тилрон. А уже на следующем мы с Лучезаром.

Он галантно помог мне с чемоданом и дорожной сумкой, и я несла только ноутбук и свою дамскую сумочку.

Нас встретил обычный тамбур без второй двери. На этаже было восемь квартир, наши с Лучезаром находились в дальнем конце коридора – моя прямо, а его слева.

– Давай помогу тебе занести вещи в квартиру, – предложил эльф, когда мы оказались возле двери квартиры.

– Спасибо, – благодарно выдохнула я, доставая ключи.

Собственно говоря, ключей было всего два, один от квартиры, а другой от почтового ящика на первом этаже. Повернув большой ключ в замке, я открыла дверь.

Квартира была маленькая и темная, окна зашторены, свет выключен. Пошарив ощупью по стене, я клацнула выключателем. На потолке вспыхнула светом плоская люстра из матового стекла.

– Неплохо так, – заявил мужчина. – Сколько лет работаю, тут никогда никто не жил. Но Суд поддерживает квартиры в порядке, и раз в несколько лет делает ремонт, так что все должно быть нормально.

Я ничего не ответила, потому что с интересом оглядывала свою жилплощадь: небольшой коридор с бежевыми в белый цветочек обоями, дальше проход: прямо – кухня, налево – санузел. Справа была единственная жилая комната, полностью меблированная, мне оставалось только оживить ее своими вещами.

– Уютно, – наконец выдохнула я.

– Рад, что тебе нравится, – сказал Лучезар, опуская мою дорожную сумку на пол.

– Спасибо тебе большое за помощь! – выпалила я, снова таращась на эльфа и одновременно не зная, куда еще деть глаза.

Лучезар выпрямился и посмотрел мне в лицо так пристально, что у меня задергался глаз. Я понимала, что он не специально и ему просто невдомек, что мне очень волнительно так открыто смотреть в лицо новым знакомым, но ничего поделать с собой не могла. Нервно хихикнув и улыбнувшись, я отвела взгляд, стараясь скрыть смущение и нервный тик. Эльф тем не менее тоже улыбнулся:

– Нет проблем, обращайся по любому поводу, моя дверь справа.

Я снова украдкой посмотрела на него. Тонкие черты лица, свойственные эльфам, острые изгибы темно-русых бровей, высокий лоб и густые волнистые волосы цвета спелой пшеницы. А еще большие глаза такого насыщенного карего цвета, что от одного их взгляда становилось теплее. Лучики морщинок только добавляли эффекта.

– Хорошо, надеюсь, ты не откажешься от моей компании сегодня вечером по пути на работу? – поинтересовалась я, становясь все увереннее.

– Совсем нет, буду даже очень рад! Тогда встречаемся в восемь тридцать?

– Договорились!

– До встречи!

Эльф вышел за дверь и прикрыл ее за собой. Я подошла и повернула замок, но вместо того, чтобы сразу пойти разбирать вещи, заглянула в глазок. Лучезар как раз открывал свою дверь, чему-то улыбаясь себе под нос.

– Вот это да, – прошептала я, отлипая глазка. – Ну и денек…

Разбор сумок занял чуть больше часа. Комнатка оказалась небольшой, но тоже очень уютной. Зеленые обои с рисунком из стилизованных травинок, окно с салатовыми шторами, справа от него кровать и комод, слева – небольшая стенка с телевизором и рабочее место, напротив – шкаф-купе. Все в одной цветовой гамме – темное дерево и отеннки зеленого.

Кухонька тоже была миниатюрной: гарнитур с оранжевыми фасадами, серебристая плита, холодильник, электрочайник, микроволновка и даже тостер. Все, что нужно для жизни! Позже, к своему восторгу, я обнаружила даже посудомоечную машину. И ванная комната в нежно-розовых тонах с геометрическими узорами на плитке.

Довольная своим новым жилищем, я сполоснулась под душем и решила, что перед сном неплохо бы перекусить. В этом мне помог компьютер.

В Сатус Тенебрис имелась местная сеть, аналог интернета. Разумеется, в сеть Поспадему я выйти не могла, но и тут были свои сайты у всяких кафе и пиццерий, и я заказала себе обед на дом.

За обедом я совместила приятное с полезным и, довольно чавкая, разослала родным и друзьями обещанные письма. А после наконец-то улеглась в свежую хрустящую постель, сладко потянулась и практически сразу уснула.

***

– Дзы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ынь!

– Отстань…

– Дзы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ынь!

– Уа-а-а-а-а-а… Ненавижу тебя.

– Дзы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ынь!

Я села на кровати.

– Дзы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ынь!

– О Межмирные Боги, ты когда-нибудь заткнешься?!

Чтобы будильник действительно заткнулся, мне пришлось встать и подойти к столу. Протерев глаза, я обнаружила, что сейчас уже семь вечера. За окном клонилось к закату белое холодное солнце в вуали серых облаков.

Какое-то время я стояла и смотрела на этот мрачный город, погружающийся во тьму, и почувствовала вдруг ужасное одиночество. В квартире было пусто, никаких тебе соседок по комнате, мамы с бабушкой или хотя бы кошки…

Кактус, что ли, завести.

В нарастающем унынии я переоделась в удобную спортивную форму и убрала волосы в хвост. А затем, немного подумав, все-таки подкрасила лицо.

За годы обучения на оперативника Юлиана Ксановна не раз ругала меня за злоупотребление косметикой, но ненакрашенное лицо вызывало во мне столько отрицательных эмоций, что лучше было получить нагоняй, чем прийти куда-то без макияжа. Я не раз жалела об этой своей слабости, возвращаясь после тренировки с черными кругами под глазами, но прекратить краситься в неподходящие моменты так и не смогла.

Вынимая из холодильника остатки заказанной пиццы, я думала, как грустно ужинать в одиночестве. А потом меня осенило. У меня же есть сосед! Но не будет ли он против моей компании? Что ж, надо пойти и выяснить.

Как только я очутилась перед дверью в квартиру Лучезара, вся моя уверенность куда-то испарилась. Но я все же набралась смелости и позвонила в звонок.

Дверь открылась почти сразу, будто он меня ждал.

– Прости за беспокойство, – затараторила я. – Я просто подумала, вдруг, может быть, тебе тоже скучно ужинать… Может быть, ты тоже хочешь поужинать в компании?

Лучезар удивленно поднял брови и округлил глаза, но затем просто ответил:

– Заходи!

И прежде чем успела сообразить, я уже очутилась внутри квартиры эльфа. По планировке она была точь-в-точь как моя, мебель тоже похожая, но обои были другие. Какие-то более строгие, что ли, мужские, с резкими острыми узорами вместо плавных цветочков. Ну и вещи, конечно же, были его, а не мои.

В коридоре царил полный порядок и чистота. Одна выстроенная по стойке смирно обувь чего стоила.

Лучезар ходил по квартире босиком, и я тоже решила снять свои тапочки.

– Если хочешь, не снимай, – сказал он, заметив, что я разуваюсь. – Просто я люблю ходить дома босиком.

– Я тоже люблю, да и у тебя тут такая чистота…

Лучезар засмеялся и махнул рукой:

– Это тебе просто повезло зайти после того, как я утром убрался. Обычно у меня редкостный бардак. Вот загляни сюда через пару дней, и сама увидишь!

– Ловлю тебя на слове, – улыбнулась я, проходя за ним на кухню.

Она, разумеется, отличалась от моей в основном только внешним видом гарнитура. Дверцы шкафов в классическом стиле из светлого дерева. В остальном такая же техника, стол и пара стульев. А на окне я заметила два кактуса.

– Ты не против макарон по-флотски? – поинтересовался Лучезар, доставая из холодильника сковороду.

– Совсем нет, что ты! У меня сегодня только оставшийся с обеда кусок пиццы... – смущенно ответила я. – Следующий ужин с меня!

– Ловлю на слове, – улыбнулся Лучезар.

– Помочь чем-то?

– Спасибо. Сможешь накрыть на стол?

– Без проблем!

– Ты будешь чай? Некоторым больше нравится сок, но, как по мне, нет ничего лучше черного чая. Могу выпить кружки две за едой!

– Правда? Я тоже чай люблю больше всего! А уж если с лимончиком!..

За беззаботной болтовней мы накрыли на стол и сели ужинать.

– М-м-м-м, – протянула я, заправляя в себя очередную порцию макарон. – Очень вкусно!

– Правда? Это мое коронное блюдо, единственное, которое я готовлю хорошо, – хмыкнул Лучезар. – В остальное время меня частенько подкармливают Акулина и Диляра.

– И Тилрона тоже они подкармливают? – хихикая, поинтересовалась я.

– Тилрону в этом плане проще, у него есть Акулина, – пожал плечами эльф.

– О-о-о-о, – удивленно протянула я. – Они вместе? И давно?

– Уже лет двадцать-тридцать как…

Вилка зависла в воздухе так и не найдя цель, с нее медленно сползли макароны и плюхнулись обратно в тарелку.

– Прошу прощения, но сколько лет вы уже вместе работаете? – наконец выдавила я, запутавшись в расчетах.

– Ум-м-м, – задумался Лучезар, как ни в чем небывало делая глоток чаю. – Уже двадцать восемь лет.

– Получается, вам далеко за тридцать? – продолжала допытываться я.

– Тилрону в этом году было шестьдесят пять, отмечали юбилей! Акулине сорок девять. А я между ними, мне пятьдесят четыре.

– Страшно подумать, сколько лет Диляре… – протянула я, представляя себе жизнерадостную молодую девушку, которая на самом деле уже давно не молодая…

Лучезар опять засмеялся, глядя на мое озадаченное лицо:

– Нет, насчет Диляры можешь не переживать, ей всего двадцать шесть, она пришла в нашу группу три года назад.

– Уф-ф-ф, – против воли облегченно выдохнула я.

Лучезар засмеялся снова:

– Разве это не ожидалось от компании магов, эльфов и вампиров?

– Конечно, но вы совсем не выглядите… ну… – я замялась, подбирая наиболее безобидное слово, но Лучезар договорил за меня:

– Как старики?

– Я хотела сказать «на свой возраст», – поправила я. – Хотя я сталкивалась в Академии с преподавателями, которым было лет сто или больше, но по ним сразу видно… А вы совсем другие.

– Ой, Анжелка, что-то мне спину прихватило, – брюзжащим стариковским голосом прокряхтел Лучезар, хватаясь за спину и сгибаясь над тарелкой. – Где там мои лекарства от радикулита? Неси скорее!

Я засмеялась, и Лучезар тут же засмеялся со мной.

– Сама понимаешь, молодость – она в душе, – отсмеявшись, сказал он.

– Согласна, – кивнула я, наконец-то расправляясь с едой.

На душе полегчало. Действительно, несмотря на разницу в возрасте, мне показалось, что мы с Лучезаром довольно легко понимаем друг друга. Надеюсь, с остальными у меня тоже не возникнет трудностей…

***

Суд продолжал гудеть, звуками и суетой очень напоминая пчелиный улей. За одним лишь исключением: в отличии от настоящего улья, этот никогда не спал.

Я шла за Лучезаром к центральной лестнице из красного мрамора, пытаясь научится лавировать в толпе столь же ловко, как мой проводник. Получалось откровенно плохо, плечи и ребра уже ныли от тычков.

Поднявшись по лестнице, эльф свернул налево, хотя еще сегодня днем мы выходили из лифтов направо. На верху центральной лестницы висел еще один гобелен, но в отличии от остальных декоративных полотен, этот был полезен и с практической точки зрения: на нем была изображена огромная и достаточно подробная карта Суда. Но рассмотреть ее я не успела бы при всем желании, потому что Лучезар летел вперед со скоростью света. Пришлось пытаться запомнить дорогу так.

Поднявшись на шестой этаж в компании ворчливой троллихи и шайки подозрительного вида гномов, мы отделились от них и снова свернули на лестницу.

Суд все больше и больше напоминал мне лабиринт Минотавра, из которого живым не выбраться…

Этажом выше были две двери, возле одной из которых стояла охрана. Лучезар показал пропуск, я последовала его примеру. Огромный бритоголовый мужчина со змеиными глазами ярко-зеленого цвета пристально посмотрел в карточки, окинул нас взглядом с ног до головы, после чего кивнул, и мы прошли в дверь. Я нервно оглянулась на лысую голову в закрывающуюся дверь. Интересно, он дракон или это эффект специального зелья? От глаз дракона ничто не может укрыться. Но насколько я знала, существуют и зелья, способные придать такие способности глазам человека или любого другого существа. Скорее всего, охранник был человеком, да и какой дракон согласится на такую работу? Разве что дракон, которого Ангелы заставили понести наказание…

Мы вышли в коридор, узкий и длинный, с ответвлениями и множеством дверей. Стены в нем были уже не каменные, а из обычных пластиковых панелей светлого бежевого цвета. Подвесной потолок, плоские квадраты офисных ламп. Этакий типичный офис в Поспадему.

Но двери были старинные, из потемневшего от времени дерева, с вычурными ручками, что в сочетании с лампами и пластиковыми панелями выглядело странно. На каждой двери была металлическая табличка с надписью замысловатым шрифтом с завитушками.

В коридоре было пусто, только из дальней двери шумной стайкой вышло несколько сотрудников, и друг за другом, не прерывая разговора, прошли мимо нас и скрылись на лестнице.

– Добро пожаловать в Отдел оперативной работы, – почти торжественно произнес Лучезар. – Смотри: за каждой дверью – подразделение по стране или области. Подразделения внутри делятся на кабинеты, ответственные за города или крупные населенные пункты. Ну и так далее до номера опергруппы. Пойдем, я покажу, где наш кабинет…

Лучезар уверенно вел меня по коридорам, сворачивая то туда, то сюда, а я размышляла о том, что такое количество кабинетов не может поместиться в замке без помощи магии.

Наконец мы вошли в дверь с названием моего города, но за ней тоже был коридор с такими же дверями. У меня голова пошла кругом… Сколько дней мне понадобится, чтобы запомнить сюда дорогу?!

Однако снова плутать не пришлось. Совсем рядом от входа оказалась дверь с надписью: «Оперативный отдел №7».

Не успела я облегченно выдохнуть, как за дверью обнаружился очередной коридор. От прочих его отличало наличие окон, напротив ряда бесконечных дверей. Выглянув в одно из окон ради интереса, я подумала о том, что нашла запасной выход на случай, если потеряюсь в бесконечном офисном лабиринте. За окном было слишком высоко для седьмого этажа. Внизу простирались бесконечные черные крыши домов, дорог не разглядеть, а небо было окрашено в серо-синий цвет, хотя где-то сбоку солнце все еще светило своим холодным светом.

– Вот это кабинет Бориса Игнатьевича, – сказал Лучезар, отвлекая меня от созерцания пейзажа. Он показывал на первую дверь, сразу у входа. Я кивнула, и мы двинулись дальше.

Пройдя совсем немного, мне посчастливилось самостоятельно обнаружить наш кабинет. Табличка на двери гласила: «Группа оперативного реагирования № 313» и ниже: «Лидер группы Трифонов Т.М.».

– Заходи, – поторопил меня эльф, заметив, как я нерешительно замерла, подняв руку над дверной ручкой.

И я вошла.

Это была небольшая прямоугольная комнатка. Окно напротив двери, вдоль стен – шесть офисных столов с компьютерами, по бокам от двери примостились два шкафчика –один закрытый для верхней одежды, а другой со стеклянными дверцами для еды и посуды. Ничего лишнего, все те же бежевые стены, но эта комната показалась мне очень уютной. От нее будто веяло чем-то неуловимо родным, приятным, словно запах свежего пирога из окна избушки в деревне. Когда чувствуешь его, то понимаешь: вот он – дом…

В кабинете кроме нас пока никого не было. Но по столам, заваленным всякой всячиной, сразу было ясно, что не заняты только два из них, оба в правом ряду, один у двери, а другой у окна.

– Какой стол мой?

– А какой тебе больше нравится? – осведомился Лучезар.

Мне даже думать не пришлось:

– Тот, что у окна.

Лучезар хмыкнул, обходя меня, и направился к столу у окна. Но в последний момент повернул налево и сел за соседний стол.

– Это твой? – удивилась я, подходя.

– Ну да, – пожал он плечами. – Мы и тут соседи.

– Надеюсь, ты не против… – кокетливо протянула я, опускаясь на стул.

– Очень даже за, – с улыбкой заявил Лучезар.

И я вдруг почувствовала, что начинаю краснеть. Вообще-то я всегда была девушкой не из робкого десятка, при необходимости легко скрывала истинные чувства и играла любую роль, но рядом с Лучезаром притворяться не хотелось, потому что мне казалось, что он видит всех насквозь.

От неловкого молчания нас спасли ребята, вдруг дружно ввалившиеся в кабинет. Никто не выказал своего недовольства из-за выбранного мной места, и я, окончательно успокоившись, занялась освоением новой территории.

Место у окошка приглянулось мне не только из-за непосредственной близости окна (хотя аварийный выход все же никто не отменял), но и потому, что я всегда питала любовь к задним партам и уединенным уголкам.

На столе кроме компьютера, телефона и стакана с ручками ничего больше не было. Но это пока… Уже завтра я планировала притащить сюда кучу мелочей, которые сделают это безликое рабочее место по-настоящему моим.

Вскоре Тилрон дал необходимые разъяснения по поводу бюрократической части нашей работы, без которой, к сожалению, даже маги не существуют. Я знала, что в обязанности оперативников входит не только непосредственно смена и выполнение оперативных заданий, но и тренировки в свободное время, а еще еженедельная беседа с психологом и медицинский осмотр. Кроме того практически в каждой опергруппе был медицинский сотрудник. За нашим состоянием следили очень пристально, чтобы исключить неприятные инциденты. В общем-то уже после первого года обучения на опера я поняла, что это не просто работа, а целый стиль жизни.

Немного разобрав дела, ребята повели меня на экскурсию по основным местам обитаниях работников оперотделов.

– Ты подожди, – говорила Диляра, когда мы возвращались обратно в кабинет, – получим задание, и ты увидишь нашу раздевалку и оружейный склад во всей красе!

– Ой, у нас же есть костюмы! – ахнула я. – Столько слышала о них, но ни разу не видела…

– Да! Самые крутые костюмы на свете! Но мы не всегда их используем, иногда приходится работать в повседневной одежде, чтобы не привлекать внимание местных…

Рабочее место Диляры было прямо предо мной, поэтому мы общались без помех. Да и пока заданий не было, все откровенно бездельничали. Тилрон в самом начале смены напечатал какие-то документы, куда-то сходил, а теперь сидел за столом Акулины и с азартом резался с ней в карты. Лучезар, прислонившись спиной к стене и вытянув длинные ноги, был погружен в чтение толстенного тома на эльфийском, если верить обложке, значит, чтиво было крайне занудное. Поэтому никто не мешал нашему с Дилярой чисто женскому трепу.

– Кстати, можешь звать меня Ляра, – вдруг сказала она.

– Хорошо, а ты меня называй, как тебе нравится, – улыбнулась я. – Я давно привыкла, что мое имя как только не коверкают. Анжела или Лика – самые частые сокращения.

– Звучит красиво, – облокотившись на мой стол и подперев голову рукой, мечтательно сказала Диляра. – Ли-и-ика-а-а…

Она все тянула и тянула мое имя на разный манер, а я тем временем задумчиво рассматривала ее. Носик с небольшой горбинкой, пухлые губы, длинные черные ресницы, аккуратные дуги бровей, кожа ровного оливкового цвета… Все в ее фигуре, движении и повадках было удивительно пластичным, мягким и женственным. Я могла бы поклясться, что она пользуется бешеной популярностью. И это вызывало во мне странную смесь восторга и зависти.

– Спасибо, конечно, – сказала я. – Но твое имя тоже очень красивое.

Девушка скосила на меня глаза и хихикнула:

– Обе хороши.

Я открыла было рот, чтобы продолжить разговор, но тут у Тилрона зазвонил телефон. Невольно внутри меня все замерло, даже дыхание остановилось…

Мое первое задание!

– Алло. Да. Принято.

Вампир положил трубку и только после этого поднял к нам глаза, выдерживая загадочную паузу.

– Что-то интересненькое?! – не выдержала Диляра.

На самом деле я не выдержала бы раньше, но волнение намертво сковало горло.

– Да, девятый уровень сложности, – сказал наконец Тилрон.

Я не удержалась и ахнула. Остальные многозначительно переглянулись.

Всего уровней сложности было десять, как и уровней магии. Только тут нумерация шла в другую сторону: чем больше цифра, тем труднее задача.

В противовес моему волнению и легкому страху коллеги наоборот были в приподнятом и даже каком-то радостном настроении. Диляра с полуулыбкой повернулась ко мне и в ее горящих глазах промелькнуло, как мне показалось, нечто кровожадное.

– Отправляемся немедленно. Форма одежды – боевая, – скомандовал Тилрон, поднимаясь.

***

Парой этажей выше, среди бесконечных дверей и коридоров, обнаружились раздевалки с душевыми.

Каждому сотруднику полагался свой шкафчик с новенькими рабочими костюмами внутри. Как правило, костюмов было несколько, а также некоторые комплектующие к ним. При повреждении все просто заменялось на новое. Я столько слышала о форме оперативников, но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать…

Рабочий костюм представлял собой узкий комбинезон, сотканный из маленьких серебристо-черных чешуек, плотно прилегающих друг к другу. Он был поразительно удобным, словно вторая кожа, и совсем не сковывал движения.

Я озадаченно крутилась в нем перед зеркалом в дверце шкафчика, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. Костюм грел, но в нем не было жарко. В нем было уютно и комфортно, и я подумала, что вообще больше никогда не хотела бы его снимать. Форму дополнял широкий пояс на бедра с огромным количеством кармашков разных размеров и высокие сапоги на тонкой гибкой подошве. Сбоку в области ребер чешуйки становились шире и жестче. Из таких же чешуек состоял и воротник, который при необходимости можно было застегнуть под горло, обезопасив шею. На предплечьях и локтях чешуя тоже была жесткой, с зазубринами и небольшими серебряными шипами, которые были очень эффективны при борьбе с нечистью.

– Ну что, налюбовалась? Нравится? – поинтересовалась Акулина, закручивая свою длинную шикарную косу в пучок на макушке и закрепляя ее шпильками.

– Я как на супергерой из комиксов, – благоговейно выдохнула я, с трудом отрываясь от зеркала.

Акулина, ловко орудующая длинными пальцами в тугих блестящих прядях волос, вдруг прыснула со смеху. Диляра захохотала в голос, ухватившись за живот. Я смущенно улыбнулась их веселью.

– Ой, не могу! Скажешь тоже! – выдавила Ляра, хлопая меня по плечу.

Акулина снова улыбнулась и продолжила крутить пучок, удерживая алыми чувственными губами дополнительную пару шпилек. С длинными густыми волосами не так-то просто управится. Я невольно залюбовалась ей. Такая откровенная темная красота… Не удивительно, что Тилрон влюбился в нее.

– Ты еще не поняла, что это сброшенная драконья кожа? – отвлекла меня Диляра.

– Ты шутишь?! – воскликнула я, разглядывая свой наряд теперь еще более пристально.

– Ну да, специально для нас добывается! Она жаро- и влагостойкая, а еще летом прохладная, а зимой теплая! Но я зимой все равно куртку надеваю, так спокойнее что ли…

Акулина захихикала, и Диляра обиженно насупилась:

– Чего ты смеешься опять? Это вопрос психологического комфорта!

– А я без крутки хожу, – пояснила Акулина, закрепив в волосах последнюю шпильку. – Куртка сковывает движения. Да и за столько лет работы учишься доверять своей форме, как боевому товарищу, и понимаешь, что она тебя не подведет. Подумай об этом.

– Ага, – буркнула Диляра, непреклонно скрещивая руки на груди.

– Ну что, готовы? – бодро поинтересовалась Акулина, игнорируя немой протест Диляры.

Я воодушевленно закивала, по инерции рукой проверив, плотно ли держится на макушке пучок.

Женщины, работающие оперативниками, не понаслышке знают, что чем короче волосы, тем удобнее, но многие из нас приносят удобство в жертву красоте, и не только женщины. Пучок – универсальная прическа у оперативников. Могли бы подойти и хвост или коса, но за них слишком удобно ухватиться, а хватающий по закону подлости чаще всего оказывается очень неприятным типом.

Раздевалка кипела и бурлила, то и дело мы проходили мимо знакомых Диляры и Акулины. Они здоровались, перекидывались с моими напарницами парой дежурных фраз и с интересом смотрели на меня, но прежде, чем кто-то успевал поинтересоваться, кто я такая, мы уже двигались дальше.

– Пойдем скорее, потом познакомим тебя со всеми, – привычным жестом волоча меня под руку, сказала Ляра.

Мы вышли в коридор вслед за Акулиной, прошли по нему немного и остановились у высокой двустворчатой металлической двери с кодовым замком.

– Запоминай пароль, – сказала мне Акулина. – Он меняется каждую неделю. Так что тренируй память.

Пароль я, конечно же, сразу забыла. Но поставила для себя мысленную галочку: позже спросить о нем Диляру или Лучезара. Надеюсь, они не откажут в помощи моей дырявой голове.

Раздался писк и дверь отворилась, впустив нас внутрь. А внутри…

– О-о-о-ого-о-о-о-о! – восторженно протянула я, бросаясь к многочисленным стойкам и с жадным интересом разглядывая их.

Чего тут только не было… Действительно, проще было сказать, чего тут не было. Например, маги не очень жаловали огнестрельное оружие. Оно, конечно, имелось, но в очень небольшом количестве по сравнению с остальным. Комнат было три, дверей между комнатами не было, просто арки в стенах. В каждой из них – оружие разной направленности: ближнего боя, дальнего и различные магические атрибуты, вроде готовых взрывоопасных зелий или полезных артефактов с талисманами. В Академии у нас была всего одна оружейная, да и находящееся в ней оружие уже было видавшим виды. А тут все новенькое, отполированное до блеска…

В зале с зельями Тилрон и Лучезар с энтузиазмом набивали многочисленные кармашки на поясе смертоносной всячиной.

– Так, девочки, – обратился к нам вампир, рассматривая на свет две бутылочки с зельями. – Работка нам предстоит пыльная. Наша цель – захватить преступника живым. Маг, истинный оборотень, имеет высший уровень магии, крайне изворотлив. Его пытались выследить целый месяц, да и сейчас с точностью не могут сказать, в том ли он месте, куда нас направляют. Возможно, у него есть сообщники. Оружие выбираем, основываясь на этих данных.

Акулина с Дилярой разошлись по залам. Я тоже отошла к стенду с ядами и выбрала для себя набор игл с парализующим зельем. Правда, надолго они не смогут задержать оборотня, у этих гадов хорошая переносимость токсичных веществ, но пара мгновений форы у меня точно появится. Потом мне приглянулись удобные клинки, которые я спрятала в голенище сапога и в рукав, и, немного подумав, прихватила еще несколько полезных скляночек, пристроив их в кармашки на поясе. Оружие дальнего боя против оборотней почти бесполезно, попасть в них нереально…

На выходе ребята посоветовали мне прихватить зелье, повышающие все физические показатели тела. Перед началом операций уровнем выше седьмого медик группы как правило проводит подготовку сотрудников, выдавая необходимые зелья, но допинг в экстренных ситуациях никто не отменял.

Мы закончили экипироваться и отправились наверх к порталам оперативников.

***

Бр-р-р, надеюсь, когда-нибудь привыкну к этим мерзким ощущениям от перемещений…

Выйдя из круга, я удивленно осмотрелась. Кажется, это был какой-то склад. Большой полутемный ангар с рядами полок, коробок и контейнеров, между которыми затесался один-единственный круг с кристаллами по краю.

Тилрон, переместившийся сюда первым, дожидался нас. Перемещением с той стороны портала на эту занимался престарелый маг.

– Анжелика, – обратился ко мне Тилрон, – как ты понимаешь, территории, на которых мы работаем, бывают довольно обширными, а нам необходимо держать связь друг с другом. Мы могли бы использовать рации, но сама знаешь, насколько нестабильна любая техника внутри магического поля.

Я кивнула, внимая словам Тилрона. В тусклом свете складских ламп он выглядел гораздо опаснее, чем при ярком освещении офиса. Крупные черты лица, ямочка на подбородке, хмуро сдвинутые густые брови, плотно сжатые тонкие губы, высокий лоб, короткие вьющиеся темные волосы и миндалевидные серые глаза за линзами очков отливающие загадочным стальным блеском. Ничего общего с тем, кто всего час назад с азартом играл в карты.

– Поэтому мы используем телепатию, – продолжал Тилрон. – Но не простую, ее легко перехватить и подслушать. Наша телепатия кровная.

– Но для этого же нужен целый обряд! – возмутилась я.

– В случае с обычными магами – да, но ты забываешь, что я вампир и разбираюсь во всех тонкостях магии крови. – Тилрон хитро улыбнулся, обнажив белоснежные клыки. Получилось зловеще.

– И нам достаточно обмена кровью, завязанного на заклинателе? – с сомнением уточнила я.

– Да. Так что давайте поспешим, а то мы уже выбиваемся из графика. – С этими словами он вытащил притороченный к поясу маленький нож и протянул мне руку.

– Ненавижу эту процедуру, – прошипела Диляра, подходя ко мне и становясь справа.

Акулина встала по левую руку от Тилрона, а Лучезар – по правую. В результате мы образовали круг. Символично, но это не было необходимостью.

Я обреченно вложила свою руку в ладонь Тилрона и отвернулась. То, что я оперативник, еще не значит, что мне нравится испытывать боль.

Тилрон слегка отодвинул рукав моего рабочего костюма. Не успела я сообразить, зачем, как он полоснул мне ножом по запястью, хотя обычно в таком ритуале резали ладони. То же самое он проделал со всеми остальными кроме себя.

– Теперь обменяйся с ними кровью, – велел мне вампир, снимая очки и убирая их куда-то в многочисленные карманы на поясе.

Я порывисто и быстро мазнула своим раненым запястьем по порезам Акулины, Диляры и Лучезара. Ребята были совершенно спокойны, я же чувствовала себя мягко говоря некомфортно.

От вида крови Тилрон преобразился. Теперь его глаза сияли потусторонним серебристо-белым светом, а губы нетерпеливо приоткрылись, словно он предвкушал снятие пробы со вкуснейшего десерта.

– Властью, дарованной мне по роду, заклинаю: подчинись моей воле! – вдруг громко и зычно произнес лидер группы.

От неожиданности я вздрогнула. А потом он резким звериным движением припал к запястью Акулины. Жадно, но быстро, всего лишь на секунду.

Потом настала очередь Лучезара, затем Диляры и, наконец, моя.

Когда сильные пальцы вампира впились в мою ладонь, я инстинктивно попыталась вырвать руку, но хватка была стальной. Меня объял животный ужас, я даже охнуть не успела, как Тилрон впился в рану. Ее засаднило от прикосновения. В голове проскользнула шальная мысль пнуть вампира в живот и выхватить оружие, но все закончилось раньше, чем я успела дернуться.

Тилрон выпрямился, тыльной стороной ладони вытер капли крови с губ и довольно причмокнул.

Оцепенев, я наблюдала, как меняется его лицо. В и без того страшных, со стальным блеском глазах круглые зрачки превратились в вертикальные. В приоткрытом рту зловеще сверкнули кончики удлинившихся клыков. Кожа стала непривычно матовой, словно замшевая ткань. Так и тянуло прикоснуться, ощутить ее мягкость.

Еще ни разу мне не доводилось видеть вампиров после того, как они попробуют кровь. То, что я наблюдала сейчас, было завораживающим, ужасным и прекрасным одновременно. Инстинкт самосохранения велел мне бежать и спасаться, но что-то внутри меня желало приблизиться еще хоть на шаг к этой чарующей красоте.

Впрочем, через мгновение вампир моргнул, будто приходя в себя, и окружавшие его чары тоже рассеялись. Но стоило Тилрону двинуться, как я, все еще напряженная до звона в мышцах, невольно отшатнулась, хотя он всего лишь невозмутимо поднес к губам собственное запястье. Раздался противный тихий звук, с которым клыки пронзили кожу. Тилрон отнял руку ото рта, демонстрируя четыре глубоких прокола и розоватые следы зубов. В полумраке кровь казалась черной, она быстро вытекала из ранок и капала на пол.

Ребята подставили свои порезы под драгоценные капли вампирской крови. Я нерешительно последовала их примеру.

Как только кровь Тилрона попала в рану, та с неприятным зудом начала затягиваться.

Пока я ошеломленно наблюдала за процессом, Тилрон буднично извлек из кармана бумажную салфетку и промокнул кровь со своего уже зажившего запястья. Остальные сделали то же самое. У меня платка с собой не было, поэтому я так и стояла, растерянно вытянув руку, с которой капала кровь.

– Лех, спасибо за помощь! – как ни в чем не бывало обратился Тилрон к пожилому колдуну, поправляя задранный рукав и убирая ножик на место.

– Да без проблем, – дружелюбно отозвался тот. – Машина готова, ждет на улице.

– Ага, ну, мы пошли. – Тилрон махнул нам рукой, мол, следуйте за мной, направляясь к выходу из ангара.

Я проводила его взглядом. Глаза Тилрона все еще сияли серебром, но, судя по поведению, он не представлял опасности. Я подумала, что, должно быть, это очень трудно, контролировать себя, когда кровь других созданий дает тебе такую головокружительную силу…

– Держи, – протянул мне чистую салфетку Лучезар.

– Спасибо, – на автомате поблагодарила я, осторожно промакивая ей кровь. Никакой раны уже не было.

Конечно же, я была знакома с регенерацией, но у людей она занимает гораздо больше времени, и по-настоящему восстановиться без посторонней помощи нельзя. Сам себе волшебник может залечить разве что совсем мелкую рану, которая бы не затрагивала кровеносные сосуды или сухожилия. Сейчас же мне удалось испытать на себе всю силу и скорость вампирской регенерации. Второй раз за день я ощутила восторг и зависть одновременно.

Явно привыкшие к таким изменениям в поведении и внешности Тилрона Диляра и Акулина отправились вслед за ним.

– Анжела, Луч, поторопитесь! – на ходу крикнула нам Диляра.

– Удивительное свойство вампирской крови, правда? – поинтересовался Лучезар, приобнимая меня за плечи и мягко подталкивая вперед.

– Да, – пролепетала я, все еще рассматривая свою руку.

Мы быстро нагнали остальных и вышли наружу. На улице уже стемнело, небо было темно-синим с еще бледными точками звезд.

Ах, я не видела его всего-то несколько часов, а ощущение, что прошла вечность. Жаль, что нет времени полюбоваться подольше…

У входа стоял непримечательный серенький микроавтобус. Тилрон сидел за рулем, а Акулина и Диляра залезали в салон через отодвинутую в сторону боковую дверь. Я забралась внутрь за ними, а Лучезар занял свободное сиденье спереди.

Внутри эта машина не отличалась от любого другого микроавтобуса за парой исключений. Салон почти пополам делила решетка. Решетка была добротная, из толстых прутьев, чтобы ее сломать, пришлось бы повозиться. Присмотревшись, я заметила, что стены и двери в нашем транспорте были бронированными.

А еще внутри машины не работала магия.

Это становилось заметно сразу, как только ты оказывался внутри. Тело тут же налилось тяжестью, которая, впрочем, довольно быстро улетучивалась, но это ощущение от блокировки магии ни с чем не спутаешь. Машина наверняка заговорена и заколдована множеством заклинаний, чтобы ни один преступник не сбежал, пока его доставляют в Суд. Предусмотрительно, однако от таких мер безопасности страдают и сами оперативники, которые, перевозя опасных преступников, не могли пользоваться магией.

Тем временем мотор взревел, и мы рванули по улицам города к намеченной цели.

– Действовать будем так, – начала Акулина, наклоняясь ко мне и Диляре. – По данным наших следователей, преступник скрывается в обычном многоквартирном доме. Вы вдвоем будете караулить снаружи с разных сторон, а мы с мальчиками будем поочередно осматривать подъезды. Вокруг здания очертите защитный контур, постарайтесь сделать его мощнее, чтобы хоть ненадолго задержать оборотня. Мы не знаем, где именно он скрывается, – в квартире, на крыше, в подвале или просто на лестнице, – так что смотрите в оба. Чуть что – сразу отправляйте нам тревожный импульс, это самый быстрый и простой способ дать знать, что что-то не так. Все понятно?

– Да! – в один голос ответили мы с Лярой.

– Хорошо, не подкачайте, – улыбнулась Акулина.

Все это было так волнительно, что я не могла усидеть на месте. Я посмотрела в окно, за которым мелькали огни пролетающих мимо автомобилей. Хоть дороги уже освободились от вечерних пробок, но микроавтобус ехал гораздо быстрее, чем должен был. Похоже, он снабжен не только защитной магией. Интересно, какие еще сюрпризы в нем спрятаны?

– Машина есть возле каждого портала? – поинтересовалась я.

– Ну, не везде, где-то она и не нужна, – ответила Диляра. – А так да, нам выдают транспорт и все необходимое. Иногда мы отправляемся на задание несколькими группами, тогда мы получаем несколько машин, например, или один большой автобус.

– Слушай, а когда ты только начала работать в опергруппе, вы тоже так наспех провели обряд обмена кровью? – негромко задала я вопрос, который так и вертелся на языке. Запястье не болело, но я все равно его потерла.

– Ну да, Тилрон не слишком заморачивается на торжественности древних обрядов. – Диляра поморщилась: – Противно, правда? Ненавижу все эти порезы, хоть я и медсестра…

– Меня больше Тилрон напугал, – призналась я.

– Не бойся, он смирный, – встряла в разговор Акулина. – Тилрон контролирует себя лучше, чем ты можешь себе представить.

– Ему, наверное, тяжело без крови… – сочувственно вздохнула я.

– Я даю ему свою кровь иногда, – пожала она плечами.

Наверное, на сегодня мне уже хватало впечатлений, потому что свою челюсть я обнаружила не на полу, а на ее положенном месте, и даже не отвисшей.

– И это нормально? – наконец спросила я.

– Для пары вроде нашей – вполне. – Акулина улыбнулась. – Понимаешь, он хочет только моей крови. К тому же сама знаешь, что вампиры могут жить без нее, она скорее лакомство, чем необходимость. Но в нашей работе Тилрону нужно много сил, а она есть только при употреблении свежей крови пару раз в неделю… Вот и получается у нас такой симбиоз.

Я только вздохнула, не найдя подходящих слов. Диляра ободряюще положила мне руку на плечо и заговорчески произнесла:

– Не переживай, все в порядке. Это ж настоящая любовь.

– И не поспоришь, – хмыкнула я.

Акулина только загадочно улыбнулась, задумчиво и с нежностью посмотрев на Тилрона.

Вскоре микроавтобус остановился во дворе в обычном спальном районе. Тилрон припарковался у старого дерева с пышной кроной, в тени которого наш микроавтобус можно было и не заметить.

Перед тем как выйти из машины, Диляра скомандовала принять обостряющее чувства и рефлексы зелье, а после всем кроме вампира раздала еще по пузырьку повышающего физические показатели напитка. В ночное время суток истинные оборотни быстрее вампира. Зелья, разумеется, не сделают из нас оборотней, но явно увеличат шансы на победу.

Закончив с подготовкой, мы вышли из машины и двинулись в сторону дома, стараясь не привлекать к себе внимание. Тут безотказно помогает заклинание отвода глаз, которым было необходимо зачаровать и длинную девятиэтажку.

«Все, по коням!» – ворвался в мою голову телепатический голос Тилрона.

Практически сразу он, Лучезар и Акулина черными тенями скользнули к подъездам и, немного задержавшись у кодовых замков, скрылись за их железными дверями.

Домофон даже не пикнул! Интересно, как они это сделали? Тоже хочу узнать такое заклинание!

Мы же с Дилярой поспешили к тротуару, огибающему дом.

«Я буду с той стороны», – сообщила она мне, быстро пропадая из виду.

Вскоре я почувствовала, как Ляра настраивает защитный контур, и присоединилась к ней. Через минуту мы закончили. Оставалось только ждать.

Двор был не из тихих. По случаю теплого вечера на улицу высыпало много народу, так что на детской площадке напротив было полно людей, несмотря на поздний час.

Наши заклинания не позволяли прохожим ни обратить внимание на нас и здание, ни приблизиться к дому. Даже если кому-то из жильцов придет в голову мысль выйти на улицу или вернуться домой, попав под влияние заклятия, он мигом забудет о том, куда шел, и вернется назад.

Я неспешно прогуливалась вдоль тротуара, ступая мягко и тихо, чтобы не дай Межмирные Боги не пропустить опасность. Теплый воздух пах сухой травой и успокаивал, на площадке смеялась молодежь, звонко чокаясь прямо бутылками, скрипели качели, где-то вдалеке шумело шоссе… Лепота.

Прошло не меньше двадцати минут, прежде чем из первого подъезда вышел Тилрон. Он вновь неслышно открыл дверь подъезда и, стремительно пробегая мимо меня, послал сообщение: «Пока ничего».

Меня это не огорчило. Никто даже не надеялся на такую удачу.

Вскоре из следующего подъезда показалась Акулина, одновременно с ней из другого подъезда вышел Лучезар. Они тоже сообщили, что никого не нашли, и отправились дальше. Я посмотрела им вслед и продолжила патрулировать.

И тут что-то изменилось.

Все произошло настолько быстро, что я толком не успела ничего осознать.

Внезапно запищал домофон последнего подъезда, но дверь приоткрылась лишь слегка, будто кто-то выпускал собачку или кошку, потому что человек в такую щель протиснуться не смог бы. Но мы-то охотились не на человека…

Тревожный импульс я послала почти неосознанно. Еще мгновение – мне едва удалось выхватить иглы и стилет из рукава, как мое горло уже сжимала когтистая лапа полузверя. В лицо пахнуло псиной, ухо обожгло горячее прерывистое дыхание. Однако я тоже не лыком шита, не зря же пять лет горбатилась. Пара игл уже торчали из шеи врага, а острие стилета, должно быть, ощутимо кололо ему в подреберье. И только я собралась прощаться с жизнью, как чудовище прорычало мне на ухо:

– Стой!

Одна часть моего сознания вопила, что это ловушка, отвлекающий маневр, но другая даже надеялась на мирный исход. К чему прислушаться, я решить не успела. Оборотень убрал лапы с моей шеи и начал отстраняться.

Это была ловушка.

Стоило мне взглянуть в горящие желтым огнем глаза, как оборотень завладел моим разумом. Теперь, однако, стало понятно, почему следователи так долго не могли его выследить.

Телепатокинез! Гипноз! Этот засранец просто загипнотизировал всех, кто его видел! Телепатокинез очень редкая способность и, конечно же, ее запрещено использовать. Проклятая шавка!

Я прекрасно понимала, что со мной происходит, но противиться его воле не могла. Хоть в Академии нас и учили справляться с гипнозом, а у меня сопротивляемость ему была выше, чем у остальных учащихся, сделать это за те доли секунды было попросту невозможно.

Оборотень пристально на меня смотрел.

– Меня здесь не было. Ты меня не видела.

Что?! Он меня даже не убьет?!

Моему удивлению не было бы предела, но шок вытеснил все прочие эмоции. Я моргнула.

Что произошло? Где-то будто очень далеко позади пищал домофон. Я моргнула еще раз. И еще. Из ослабевшей руки выпал и со звоном упал на асфальт стилет.

Мне все приснилось?

Послышались быстрые тихие шаги. Через пару секунд кто-то с силой схватил меня за плечи и встряхнул.

– Анжелика, что с тобой?!

Перед глазами возникло чье-то лицо. Светлые волосы, тонкий нос, теплые глаза…

Лучезар!

Сердце забилось так быстро и сильно, что отдавалось в ушах. Я хотела что-то ему сообщить… Что-то очень важное. Смертельно важное!

Непослушное тело перехватили другие руки, нежнее и аккуратней. Прохладные пальцы пробежались по моему пульсу, приподняли голову за подбородок, покрутили ее из стороны в сторону. Глаза с трудом сфокусировались на озабоченном хмуром лице Диляры.

– Что с ней?! – взволнованно спросила Акулина.

– Она в шоке… Сердцебиение, бледность, учащенное дыхание… – поясняла Диляра.

– Смотрит в одну точку, замедленная реакция зрачков, – заметил Лучезар.

– Это похоже на… – начала было Диляра.

– Гипноз!

Слово это выдохнули все вместе, в один голос. Две теплые ладони схватили мое лицо, и в поле зрения появился Лучезар.

– Анжелика, скажи, где он?! Я знаю, ты видела, он тебе не померещился, скажи нам, куда пошел преступник!

Я хотела было помотать головой, ведь я никого не видела. О чем он говорит? И что же тогда такое важное я должна была сообщить?!

– Анжелика, девочка, послушай, послушай меня. – Лучезар вдруг заговорил тихо и проникновенно. – Ты сильная, умная, ты не позволишь себя обмануть. Подумай хорошенько, я уверен, ты хочешь нам сказать что-то очень важное… Про оборотня с глазами, которые могут подчинить себе кого угодно. Давай же, поймай это воспоминание, и все сразу встанет на свои места…

Поймай… Легко сказать.

В голове сейчас роилось столько мыслей, что казалось, я не я и мои мысли не совсем мои. Все происходило словно со стороны и совсем не касалось меня. Но отчего тогда сердце так бьется? Отчего мне так волнительно, и липкий страх скользит по взмокшей спине?

Волчьи глаза… Страшные волчьи глаза, которые мне померещились. Приснились… Приснились? Померещились?! Нет!..

И тут словно вдребезги разбилось стекло, которое меня отделяло от внешнего мира. По ушам больно ударили посторонние звуки, разболевшиеся глаза заслезились. Я пошатнулась и начала оседать на землю. Сильные руки не дали мне упасть, вовремя подхватив и усадив на заборчик вдоль газона.

– Лика, ты умничка, просто молодец, – похвалил меня эльф, перехватывая мои ледяные ладони. – А теперь скажи нам, куда он пошел, пожалуйста, скорее!

– Второй подъезд, – прошептала я.

Больше слов не понадобилось.

Лучезар сразу отпустил меня, и я услышала, как Тилрон бросил:

– Ляра, подгони машину.

Мне показалось, что я осталась одна-одинешенька на белом свете. Все куда-то разбежались, а я сидела на ограждении, как воробушек, пытаясь протереть слезящиеся больные глаза, совершенно забыв про то, что они накрашены. В какой там уже раз Юлиана Ксановна была права?

Взревел двигатель, мелкие камушки на асфальте захрустели под колесами. Я с трудом разлепила веки и увидела наш микроавтобус, остановившийся у второго подъезда. Из него выскочила Диляра, поспешно его обежала, распахнула задние двери.

Весь мой запал, весь мой восторг от первого задания куда-то пропал, оставив только стыд и разочарование.

Ну надо же, первое задание – и так облажалась…

Сижу теперь бесполезная и слабая, пока остальные работают. Из-за меня ребята чуть не провалили задание. Ведь я могла бы и не прийти в себя после гипноза.

Ко мне подошла Диляра. Села на заборчик рядом со мной и, порывшись в кармашках, протянула мне какую-то склянку.

– Выпей, сразу полегчает, – тихим мягким голосом сказала она.

Непослушными пальцами я откупорила бутылочку и выпила содержимое в один глоток. Ну и гадость же! Горькая, с резким запахом какой-то травы, ударившим в нос так, что перехватило дыхание.

– Полегчало? – участливо поинтересовалась Ляра.

– Лучше некуда, – просипела я, давясь кашлем.

– Ты молодец, – вдруг с нежностью сказала она, обнимая меня за плечи.

Я удивленно округлила многострадальные глаза, но сказать ничего не успела. Дверь второго подъезда с грохотом распахнулась и ударилась о стену с такой силой, что с нее отлетела штукатурка.

Из проема вылетел парень в грязной рваной майке и таких же грязных джинсах. Бежал он как-то странно, левая часть тела будто плохо его слушалась. Рука болталась тряпкой, ногу приходилось подволакивать. Но, тем не менее, бежал он быстрее обычного человека.

Однако далеко уйти он все равно не смог, на полной скорости врезавшись в поставленный мной и Дилярой защитный контур. Его отбросило назад на добрых два метра. Он неудачно приземлился на непослушные конечности, а подняться уже не успел.

На него со звериным ревом налетел выбежавший из того же подъезда Тилрон. Отчетливо и громко хрустнула кость, оборотень взвыл, но, несмотря на раненную руку, которую Тилрон заломил ему за спину, сумел извернуться и укусить обидчика. Я увидела, как быстро меняется челюсть у этого парня, буквально секунда – и в локоть Тилрону впились острые волчьи клыки. Преступник дернул головой что есть силы, вырвав у вампира кусок плоти.

Тилрон ослабил хватку, и парень сумел вырваться, но тут на подмогу вампиру выбежали Лучезар и Акулина, и все завершилось за пару секунд.

Оборотня, стоящего на коленях со скованными за спиной руками, подхватил за шкирку Лучезар и под конвоем Тилрона и Акулины потащил в машину. Послышался глухой удар, хлопнули двери микроавтобуса.

– Пойдем, – сказала Диляра, помогая мне подняться с заборчика.

Как ни странно, выпитое зелье мне помогло, конечности стали слушаться гораздо охотнее, и мы быстро догнали ребят.

Пока Диляра разбиралась с раной Тилрона, я забралась в микроавтобус и уселась на ближайшее к двери место. Лучезар сел за руль и завел мотор. Акулина помогала Диляре.

Ранение Тилрона вряд ли было смертельным, но выглядело ужасно. Куски плоти неприглядно топорщились по краям раны, кровь все никак не останавливалась, окрашивая все в темно-красный, почти черный от плохого освещения цвет.

Укус истинного оборотня не несет в себе вируса, способного заразить проклятьем, но ядовит, и потому раны не так просто затягиваются. Однако я не сомневалась, что среди скляночек Диляры есть такая, которая нейтрализует слюну оборотня.

Оборотень… Фу.

Я не смогла бы с точностью сказать, что заставило меня посмотреть в сторону заключенного, – интерес, жалость или мазохизм. Но я посмотрела. Скрючившись в неудобной позе на одном из кресел, по ту сторону решетки сидел худощавый парень. На грязной одежде виднелись свежие пятна крови, сломанная рука в наручниках опухла и приобрела лиловый оттенок. Голова была безвольно опущена к полу, лицо скрыто за сальными прядями темных волос. Его даже можно было бы пожалеть…

Словно почувствовав мой взгляд, он чуть приподнял голову, и я увидела, как светятся желтым волчьи глаза.

Я оцепенела, вытянувшись в кресле по струнке. Я чувствовала себя крольчонком, который встретил спящего удава и внезапно обнаружил, что тот не спит.

Куда бежать? Как спасаться? Головой я понимала, что клетка и наручники точно удержат оборотня, использовать гипноз в машине он не может, да и его способности зверя практически ограничены. Ну, почти.

Оборотень действительно не мог ударить меня или ранить физически. Зато мог сделать мне плохо морально.

Резко вскинув голову, зверь начал вещать.

Вещание — это уникальная способность истинных оборотней, что-то вроде телепатии, но больше на уровне инстинктов и эмоций, чем слов.

Я бы не почувствовала этого ментального сообщения, если бы между нами ранее не была установлена мысленная связь… Но сегодня явно был не мой день, потому что такая связь была, и на меня волной в одно мгновение обрушился убийственный поток эмоций. Ненависть, ярость, отчаяние, обида, безысходность, тоска, боль…

Я сидела, замерев и широко открыв глаза, не замечая, как вцепляюсь в обшивку кресла до боли в пальцах.

Оборотень моргнул и все прекратилось. Его глаза потухли, и острое кольцо сковывающих меня эмоций тоже исчезло. Теперь на меня смотрели обыкновенные человеческие глаза, но не нужно было магии, чтобы прочесть в них все то, что я только что ощущала.

Вряд ли я когда-нибудь забуду его лицо.

Лицо своего первого пойманного преступника.

А он вряд ли когда-нибудь забудет лицо человека, лишившего его свободы.

Мое лицо.

Глава 3

Когда мы добрались до Суда, в первую очередь нас с Тилроном отправили в медчасть, а остальные увели оборотня к тюремщикам.

Рука у Тилрона уже не кровоточила, но заживала очень медленно. Медики смазали рану какими-то зельями и перебинтовали, заверив, что завтра все точно заживет.

Удивительно, но я проторчала у врачей дольше всех. Меня осмотрели и при помощи магии, и какими-то приборами, как в больницах в Поспадему, и даже психолог задушевно побеседовал со мной… Выясняли, что я думаю о произошедшем и как гипноз отразился на моем здоровье.

Тилрон давно уже ушел, а меня все мучали и мучали, пока наконец не поняли, что ничего толкового им не добиться и, кажется, психокинезитическое влияние никак не сказалось на моем здоровье.

Когда меня выпустили из медчасти, было уже четыре утра. За окном все еще была безлунная ночь, но этот город никогда не спал, улицы были ярко освещены, магазины работали, а из ближайшего бара вывалилась какая-то пьяная компания…

Тяжело вздохнув, я оторвалась от вида из окна и направилась к лифтам. После всех этих бесед и обследований я чувствовала себя как выжатый лимон. Сколько у них могло бы выйти лимонада?.. Обещали проверять мое психологическое состояние каждые два дня. Морока, и только.

Несмотря на то, что абсолютно все свои эмоции и мысли я выложила как есть, а затем беспристрастный мужчина-психолог разложил их по полочкам, на душе все равно было тяжело. От холодных, вызубренных до автоматизма слов врача легче не стало. Я отчаянно нуждалась в поддержке кого-нибудь, кому я важна.

– Так, а ну-ка приди в себя, тряпка! – строго сказала я самой себе, подкрепив слова звонкими хлопками по щекам.

Двери открылись. Я быстро вышла из лифта, пропуская незнакомую группу в полном обмундировании.

Не без труда и с помощью встретившихся мне коллег, я отыскала наш кабинет. Там был только Тилрон, сосредоточенно работающий за компьютером.

– Где все? – с наигранной бодростью осведомилась я.

– Отправились на следующее задание, – ответил Тилрон, поднимая на меня глаза, линзы очков зловеще блеснули синим, отражая экран монитора, и вампир дружелюбно добавил: – Мы с тобой на больничном, остались за главных в офисе.

– Понятно, – упавшим голосом произнесла я, направляясь к своему столу.

Проходя мимо Тилрона, я обратила внимание, что он уже сменил рабочий костюм на повседневную одежду, а рукав свободной темно-синей рубашки закатал, чтобы не испачкать ее об мокрую от зелья повязку. Я же, погруженная в свои мысли, так и пришла в кабинет в чешуйчатом комбинезоне.

– Знаешь, – обратился он ко мне, – думаю, на сегодня с тебя хватит. Напиши отчет и отправляйся домой, хорошо?

Меня словно окатило ледяной водой. Обреченно опустившись на стул, я подумала, что, наверное, во всех мирах нет бесполезнее существа, чем я. Первый рабочий день, а я проявила себя хуже некуда и так толком ничего полезного и не сделала. Отсиживалась, пока ребята трудились, да еще и с преступником какая-то ерунда вышла.

– Хорошо, – наконец ответила я. – Прости, что от меня так мало толку…

Слова вырвались у меня против воли, и их сопровождала кривая печальная усмешка. Тилрон резко повернулся ко мне и внимательно посмотрел. Я потупилась и поспешила заняться работой.

– Что сказали врачи? С тобой все в порядке? – спросил он, не сводя с меня глаз.

– Да, в полном, – проворчала я, пытаясь спрятаться за монитором от пытливого взгляда вампира.

– Тогда почему ты несешь такую ерунду? – немного раздраженно спросил Тилрон.

В полном недоумении я вылезла из-за монитора и посмотрела на него круглыми от удивления глазами. Тилрон хмурился, но стоило ему увидеть мое лицо, как он засмеялся в голос и сказал:

– Анжелика, мне показалось, что ты слишком большая и самостоятельная девочка для того, чтобы хвалить тебя вслух, но, видимо, ошибся… В деле с оборотнем ты сработала отлично. Мало того, что ты быстро справилась с наложенными чарами, так еще и сумела замедлить преступника с помощью отравленных игл, которые, между прочим, задели важные нервные окончания. И к тому же ваш с Дилярой защитный контур получился очень мощным, одна она никогда такой не поставила бы. Я думаю, ты замечательный специалист и очень полезный член нашей команды. И мне бы хотелось, чтобы ты перестала переживать из-за всякой ерунды и написала хороший отчет. Мы поняли друг друга?

Я робко улыбнулась:

– Спасибо. Да. Прости, пожалуйста.

Тилрон улыбнулся мне в ответ.

– Ничего. Я рад. За работу?

Я кивнула, повеселев от его слов, и принялась за отчет.

Справилась я где-то за час. Ребята так и не появились, и мне ничего не оставалось, кроме как отправиться домой. Переодевшись под заинтересованными взглядами женщин из других опергрупп, я молча поплелась к выходу из Суда.

Квартира встретила меня неприятной сумеречной пустотой. Я устало швырнула сумку на тумбочку у двери и, прислонившись к холодной стене, сползла на пол.

В комнатах стояла гробовая тишина. Пластиковые окна не пропускали шум с улицы. Я вспомнила, что в родительском доме никогда не было по-настоящему тихо: мяукала кошка, капала вода из-под крана, соседи громко слушали музыку…

Медленно поднявшись, я отправилась в душ. Теплая вода помогла расслабиться мышцам и развязала жгут, в который скрутились мои нервы, но стоило мне лечь, как сон отказался приходить. Кровать натужно скрипела каждый раз, когда я переворачивалась с бока на бок.

За окном между серо-черными высотками распускался бледный белесый рассвет, окрашивая комнату в такие же блеклые тона.

Я давно оставила попытки уснуть, лежала поперек кровати, обняв подушку и закинув ноги на стену, и прислушивалась к тишине в доме.

Наконец, в тамбуре послышались шаги.

Кубарем скатившись с кровати, я босиком рванула к входной двери, напрочь забыв, что на мне одна пижама. Дверной замок с непривычки никак не желал поддаваться, и, когда дверь в конце концов распахнулась, я боялась, что мой сосед уже давно зашел к себе домой. Но нет, он все еще стоял в коридоре, повернувшись в мою сторону с озадаченным выражением лица.

Я шумно выдохнула. Эльф неопределенно хмыкнул.

– Доброе утро, – брякнула я.

– Доброе, – ответил Лучезар. – Не спится?

– Ага, – с готовностью призналась я.

– Зайдешь? – предложил он, распахивая входную дверь.

Я обрадованно кивнула и, совершенно забывая о правилах приличия, проскользнула к Лучезару в квартиру.

– Проходи на кухню и располагайся, – сказал он. Сняв обувь и куртку, Лучезар проследовал за мной. – Чаю?

– Да, спасибо.

– И тосты с вареньем?

– Не откажусь.

– Сейчас организуем. – Он улыбнулся, поворачиваясь к раковине и кухонным полкам.

Я умиротворенно вздохнула, положив голову поверх рук на стол.

Это было так странно. Лучезар ничего у меня не спросил, не разозлился на мою наглость, пустил к себе в дом… Не сказал, что я как-то странно себя веду. Почему?

Прикрыв глаза, я слушала, как Лучезар возится с чаем и тостами, как шумит вода в чайнике, как стучит ложка о край чашки, шуршит нож по хлебу и чавкает крышка банки с вареньем… Это были настолько родные домашние звуки, что, слушая их, я не заметила, как уснула.

Мне снились ласковые руки мамы, которые укладывали меня в душистую прохладу простыней и приглаживали мои растрепанные волосы. Было так тепло и хорошо, будто я никуда и не уезжала, а вчерашний день оказался просто дурным сном.

***

Пахло жареным.

В прямом смысле этого слова.

Я блаженно вытянулась, разминая затекшее тело и мурлыкая себе что-то под нос. Принюхалась еще раз. Пахло жареной курочкой. Она аппетитно скворчала, где-то шумела вода. Протерев заспанные глаза, я села и осмотрелась.

Лучше бы я этого не делала.

Незнакомые сине-серые обои, светлая мебель, на приоткрытой дверце платяного шкафа небрежно висят мужские рубашки и пара галстуков, стол занят ноутбуком, бумажками и чашкой с недопитым чаем, на стенах – фотографии каких-то светловолосых созданий.

Это была явно не моя квартира.

Осознание произошедшего оглушающе бухнулось прямо мне на голову.

Если сейчас я в постели Лучезара, то где спал он? Рядом со мной?! И почему он не разбудил меня и не попросил уйти?!

Вскочив с кровати, я кинулась на кухню за ответами на свои вопросы, но в коридоре столкнулась с ответчиком и тут же растеряла половину решимости.

– Уже проснулась? Хорошо спалось? – дружелюбно поинтересовался он.

– Прости, мне так стыдно, так неудобно… – промямлила я.

– Неудобно штаны через голову надевать, – усмехнулся Лучезар, оттесняя меня обратно в комнату.

На нем были растянутые спортивные штаны и порванная у ворота темно-зеленая футболка, на ногах – серые клетчатые тапки. Я была босиком, потому что утром выскочила к Лучезару так стремительно, что даже квартиру не закрыла, что уж говорить про тапочки…

– Почему ты меня не разбудил? Я бы ушла к себе! – со смущением и недовольством спросила я.

– Ты так безмятежно спала, у меня рука не поднялась. А к тебе не отнес, потому что подумал, что точно разбужу, пока нести буду, – обезоруживающе честно ответил Лучезар и тут же добавил: – Не переживай, я спал под отдельным одеялом.

Я в исступлении приподняла руки, но тут же обреченно их опустила, не находя достойных аргументов.

– Не понимаю. Это не нормально… – тихо произнесла я, пытаясь донести до эльфа все свое смятение.

– Почему не нормально? – так же тихо поинтересовался он. – Что ненормального в том, чтобы желать не быть одиноким?

Этот осторожно заданный вопрос будто ударил меня. Пронзил насквозь, и все эмоции вылетели из меня, как воздух из воздушного шарика. Осталось только безграничное удивление. Я смотрела на Лучезара, выпучив глаза, и он решил пояснить:

– Послушай, я не хочу, чтобы ты подумала что-то плохое обо мне. Я не извращенец и не маньяк, и не имею никаких видов на тебя или твое тело. Но когда вчера мы ужинали вдвоем, было так здорово. Квартира наполнилась теплом и уютом. Разве ты этого не заметила? Знаешь, я единственный ребенок в семье. Эльфы долго живут, но наши женщины не могут иметь больше двух детей, это своеобразный баланс в природе. Может, поэтому мы часто живем большими дружными кланами. Я рос вместе с двоюродными и троюродными братьями и сестрами. В доме всегда бурлила жизнь. А с тех пор, как я работаю в Суде, от этой жизни я оторван. Но тут появилась ты. Такая уютная и теплая, совсем как дома… И я подумал, может быть, если ты не против, мы поможем друг другу? Станем командой не только на заданиях?

Наверное, если бы кто-нибудь сейчас дал мне подзатыльник, мои глаза чпокнув выпрыгнули бы из орбит прямо на пол и закатились под кровать.

Пятидесятичетырехлетний эльф смотрел на меня смущенно и виновато, явно понимая, как наивно звучит его предложение, но и дать заднюю не пытался. Лучезар молчал, смотрел и ждал, что я отвечу. Мысль, что это неудачный розыгрыш или какое-то специфическое посвящение в оперативники, промелькнула и исчезла. Нет, эльф не шутил. Потеряю ли я что-то, согласившись с его по-детски наивным предложением? Нет. Только приобрету. Почувствовав себя прагматичной сволочью, я моргнула, возвращая глаза на место, и сказала, как можно мягче:

– Эм-м-м, я даже не знаю, что тебе ответить…

– Давай вначале позавтракаем, – подсказал Лучезар. – Правда, время уже скорее обеденное, но когда проснулся тогда и утро, так ведь?

Я выдавила улыбку и с легкой досадой проворчала:

– Опять я тебя объедаю! Все! Сегодняшний ужин с меня!

– Договорились. После еды сходим в магазин, пополним твои запасы, м? – Лучезар сказал это так легко и непринужденно, будто не было только что этого странного предложения, будто мы знакомы не два дня, а сотню лет.

А затем он протянул мне руку.

Таким отеческим жестом, что у меня перехватило дыхание. И, без раздумий вложив свою ладонь в ладонь эльфа, я позволила увести себя на кухню.

***

Дождь шел давно. Судя по всему, еще с вечера, то набирая силу, то ослабевая до легкой мороси. Покрытый водой асфальт, будто лакированный, дрожал под сотнями бегущих по нему ног, но через секунду снова замирал, становился блестящим и гладким. Люди спешили по делам, укрыв головы зонтами и совсем не замечая странную компанию у автобусного депо.

Я постоянно зевала в кулак, то и дело поправляя слетающий с головы капюшон из драконьей кожи – дополнение к рабочему костюму в связи с погодными условиями. Было примерно восемь тридцать утра, час пик, дороги стояли, люди бежали. Наша оперативная группа ютилась возле новенького серебристого автобуса. С нами была еще одна группа, и вместе мы ждали третью.

Стояла середина сентября, деревья неохотно теряли пеструю листву, подкидывая работы дворникам. Возможно, будь погода хоть немного лучше, город показался бы мне красивым. Но погода была кошмарной, серой и мрачной. Поспадему сегодня напоминал Тенебрис больше, чем обычно.

Спать хотелось неимоверно. В очередной раз зевнув так, что затрещала челюсть, я привалилась к плечу Лучезара. Он толкнул меня в ответ и спросил:

– Ну, ты чего?

– Спа-а-ать хочу-у-у-у-у, – заканючила я.

– Терпи! – отрезал он, но тем не менее приобнял меня за плечи, позволив навалиться на него всем телом.

Я блаженно прикрыла глаза.

Прошло целых две недели с моего первого задания, но мне казалось, что время летит, как сумасшедшее. Каждую новую смену происходило что-то интересное, хотя ребята уверяли, что все задания просто скука смертная. Мы действительно не делали ничего особенного с точки зрения бывалых оперативников: усмиряли упырей, зачищали территорию от привидений, убивали разбуянившихся вурдалаков… Несколько раз мы работали с другими опергруппами, один раз даже с группой Архипа. Кстати, со своими сокурсниками я пересекалась довольно часто. Сейчас мы как раз ждали двести девяносто пятую оперативную группу, в которой был Никита.

– Сколько можно, а-а-а? – громко возмутилась Тая, лидер сто сорок седьмой группы и нашей сегодняшней операции в целом. – Мы из-за них выбиваемся из графика.

Таисия Хильдчук была из рода валькирий, ростом не уступала Лучезару, а мускулатурой могла потягаться с Драгомиром и Брониславом. Мне казалось, что в ее рабочем костюме могли бы поместиться мы с Дилярой одновременно, настолько он был огромен. Смуглая кожа, узкое лицо с глубоко посаженными черными глазами, орлиный нос, короткие волосы – настоящая грозная воительница .

Обычно во время совместных заданий лидерами становились оперативники с самым большим опытом работы. Сегодня это была Тая.

Группа Никиты, возглавляемая дворфом Валентином Редбирдом, действительно сильно опаздывала, из-за чего нам всем приходилось мерзнуть и мокнуть на улице, то и дело со злостью высматривая фигуры, выходящие из небольшого, обшитого синим пластиком здания. Оно принадлежало депо, там водители отмечались о прибытии и отдыхали между сменами. Здание хоть и было небольшим, но имело свою точку телепорта из-за удачного расположения на окраине города.

– Ладно, загружаемся, нет времени их ждать. Догонят, – наконец решила валькирия, снимая автобус с сигнализации и открывая дверь.

И стоило нам дружной гурьбой ввалиться в теплый сухой салон, как из дверей депо вышла компания в серых костюмах из драконьей кожи.

– Не прошло и сто лет, – фыркнула Таисия, когда дворф Валентин вместе с командой поднялся по ступенькам в автобус.

– Женщина, не буянь, – привычно отмахнулся от нее Валентин. – Ничего криминального не произошло.

Опергруппа номер двести девяносто пять быстренько заняла свободные места и автобус тронулся. За рулем был Сеня, усатый, как Тарас Бульба, мужчина средних лет. Ну, то есть на вид, конечно, а по глазам я бы дала ему не меньше ста.

Я пошире раздвинула пыльные синие занавески на окнах, желая пустить в салон побольше света, но это не помогло, и внутри все равно был сонный полумрак. Через проход от меня сидел Никита со своей вечно растрепанной косой. Выглядел он как обычно, только очки сменил на более практичные контактные линзы. Рядом с ним у окна пристроилась серая мышка Истома Фазанова.

– Вы чего опаздываете? – поинтересовалась я, подавшись вперед и чуть не завалившись животом на колени Лучезара, сидящего рядом.

– Да тут целая история была! – заговорчески прошептал Никита. – Нас заперло в оружейной! Сломался кодовый замок, еле выбрались. Ты же знаешь, какая там звуконепроницаемость... Хорошо, что кто-то еще ехал на задание в такую же рань…

– Ого! Первый раз такое слышу! – ахнула я. – У нас же техники так следят за исправностью всего!

– В том-то и дело, – хмыкнул Ник.

– Перестарались, – предположил эльф.

– Сегодня вообще день не заладился, – тихонько вздохнула Истома.

– Уж кто бы говорил, Тома, – криво усмехнулся Никита. – Сегодня какой-то не мой день: то трамвай сломается, то двери заклинит… Утром кофе на себя пролил! Думал, кожа прям там и слезет! Слава Богам, сработал рефлекс, и я себя быстренько подлечил!..

– Значит, день будет удачным! – уверенно заявила я, улыбаясь. – У меня всегда так: чем паршивее утро, тем лучше день. Вот сегодня смена раньше началась, значит, вечер будет клевый…

Пока мы беззаботно болтали, наш шустрый, напичканный магией и магами автобус несся по мокрым улицам города в область к намеченной цели. Сегодняшнее задание было предельно простым: зачистить территорию. В подвальных катакомбах под одной из областных железнодорожных платформ обнаружился притон навок.

Навки относятся к классу живых мертвецов, однако в отличие от упырей, зомби или умертвий могут быть сотворены только навом. Навки – слуги навов. Не путайте с мавками – духами самоубийц или нерожденных детей, которые заманивают живых в трясины и омуты. Навы – ночной народ, сами по себе не злые, но темная магия слушается их лучше других рас. Благодаря этой особенности они очень востребованы во многих профессиях, связанных с темными науками. В том числе и в Межмирном Суде. Например, в отделе допросов навы помогают следователям раскрывать дела: штатный некромант легко разговорит даже мертвого свидетеля.

В Поспадему навов часто путают с вампирами из-за их бледной кожи и темных волос. В принципе, что-то общее с вампирами из кино у них есть. Навы не любят дневной свет, их белая кожа очень чувствительна к ультрафиолету и легко обгорает. Но это скорее эстетическая проблема, чем вопрос жизни и смерти. С фольклорными вампирами навов роднит и использование кровавых обрядов. Например, таких, где создаются их рабы – навки. В современном магическом сообществе создание навок строго запрещено и преследуется законом, но, естественно, все равно находятся нарушители, которые не устояли перед таким искушением. Даже самому законопослушному наву хотя бы раз в жизни приходила в голову мысль о создании армии собственных рабов…

Нав создает навку, используя собственную кровь. Рождается такая навка не из пустоты, конечно, а на основе живого создания. Причем именно живого, так как для обряда создания навки живое создание необходимо умертвить. Подойдет любая биологическая форма жизни, хоть двуногая, хоть четвероногая. Несмотря на то, что создание навок –очень затратная в плане сил и энергии процедура, больше одной навки создавать в принципе и не нужно. Слюна навок ядовита. Она срабатывает быстрее яда змеи, проникая в кровь и обращая создание в такую же навку, подчиняющуюся наву-хозяину. Вот и выходит, что для создания личной армии монстров вполне достаточно одного обряда. За много лет противоядие так и не нашли. Единственное, что может спасти инфицированного, – это мгновенная ампутация укушенной конечности. Но даже так вероятность спастись очень невелика.

Навки живучи, как и любая другая нежить. Убить их можно только уничтожив мозг. Даже отрубленная голова навки может быть опасна, если мозг останется неповрежден. Навьим рабам не нужно питаться, в отличии от тех же упырей, они кусают или убивают только по приказу своего хозяина. Их второе слабое место – дневной свет, от которого они слепнут. Днем они обычно пребывают в чем-то вроде анабиоза.

А еще навки отлично видят даже в кромешной темноте. Именно поэтому сегодня мы начинаем операцию в такую рань. Притон может оказаться немаленьким, и если на зачистку понадобится много времени, нужно успеть дотемна, пока преимущество на нашей стороне.

Автобус круто повернул, заскользил шинами по мокрому асфальту и остановился. Из окна я видела только редеющую зелено-желтую листву и часть длинной серой платформы где-то сверху, ближе к хмурому небу.

Дождь, казалось, стал еще сильнее. Крупные капли неприятно стучали по голове даже через капюшон. Изо рта шли облачка пара. В области было прохладнее, чем в городе, несмотря на то, что мы отъехали всего на пару километров. Сеня закрыл автобус, пикнула сигнализация, и наша команда направилась в сторону платформы на пригорке у шоссе. Под толстыми непромокаемыми подошвами сапог неприятно хлюпала жидкая грязь. Безуспешно пытаясь укрыть лицо от холодных капель, я рассматривала нашу цель.

На вид это была обычная платформа, стоящая на искусственной насыпи. С той стороны, с которой мы подъехали, на ней ничего не было. Сама насыпь заросла деревьями и кустарниками, у подножья грудой был свален бытовой мусор. Я раздраженно пнула выгоревший пакет из-под молока. Люди только и умеют, что гадить у себя под носом…

Мы углубились в заросли и почти уперлись в плешивый, словно лысеющая голова, склон с клоками пожухлой травы.

Только теперь я заметила вход.

Он был виден только где-то на периферии зрения. Большое темное пятно. Такие вещи, сдобренные хорошей порцией защитной магии, чаще всего замечаются именно так: мельком и случайно. Если попытаешься поискать их внимательно, присмотреться, они обязательно ускользнут от тебя. Обычный человек увидит здесь, к примеру, дверь в рабочую землянку или сарай. Я тоже видела ее, простую маленькую деревянную дверку с облупившейся коричневой краской. Но чем сильнее я игнорировала эту дверь, тем быстрее начинали проступать очертания другой двери, которая будто пряталась за множеством других сменяющих друг друга картинок. Дверь была высокой и широкой, с рисунком из замысловатых древних рун, и выглядела она неприятно и даже отталкивающе. Она словно немного оскверняла все самим своим существованием.

– Вот зараза! – в сердцах топнула ногой Тая. – Такое сильное искажение пространства… Чуете?

Народ слаженно засопел. Ничего хорошего это не предвещало.

– Давно он тут засел, наш дружочек нав, – хмыкнул Валя.

– Ладно. Готовимся к операции, – скомандовала валькирия. – У вас пять минут.

Сегодня в каждой команде был медик, который раздавал заранее приготовленные зелья и проверял их действие. Получив от Диляры свою порцию допинга, я залпом его выпила, по собственному опыту зная, что лучше не смотреть, из чего оно состоит. Зелья действовали практически мгновенно, поэтому пяти минут на подготовку к операции хватало с головой.

– Так, все в порядке, – приговаривала Ляра, заставляя нас делать те или иные действия для проверки. – Рон, а тебе нужно еще немного. Вот, держи. Ага… Анжел, люцерна. Хорошо. Луч, размахнись-ка рукой… Нормально…

Пока она осматривала остальных, я проверила свою экипировку. Оружие – на месте. Пистолет на поясе, несколько запасных магазинов в кармане. По паре кинжалов в голенищах сапог. На руках – перчатки, защищающие кожу от опасных челюстей противника. Шея до самого подбородка закрыта воротником с толстыми пластинами драконьих чешуек. Голову покрывать не стала, откинула капюшон за плечи: он только помешает обзору и подвижности.

– Двести девяносто пятая опергруппа готова, – тихонько сказала Истома.

– Триста тринадцатая готова, – кивнула Диляра.

– Сто сорок седьмая тоже, – подытожила Таисия. – Команда такая: запускаем люцерны, оружие в руки, когда зайдем – разделяемся, не путаемся друг у друга под ногами. Конечная цель – найти их хозяина. В живых не оставить никого. Команда ясна?

– Да, лидер! – в один голос отрапортовали мы.

И валькирия одним мощным ударом ноги распахнула зловещую дверь, выпуская всепоглощающую тьму наружу. Один за другим, действуя как единый живой организм, мы начали входить внутрь. За каждым оперативником неотрывно следовал парящий в воздухе и ослепительно сияющий шарик света величиной со среднее яблоко. Благодаря усиливающим зельям люцерны светились ярче, чем обычно, что должно было дезориентировать навок и дать нам преимущество. В таком деле действовать нужно точно и быстро, поэтому у многих из нас были пистолеты. Тут они практически незаменимы: один выстрел в голову – и навка обезврежена.

Принятые зелья сделали меня ловчее и быстрее, обострили слух и зрение. Конечно, нам всем придется несладко, когда эффект зелья пройдет, – усилители в таком количестве становятся токсичны. Но пока польза от зелий превышает вред от них, мы будем использовать и это преимущество.

Войдя в распахнутую дверь, я оказалась перед несколькими расходящимися в разные стороны коридорами, а затем заметила на полу сваленные в кучу лопаты, грабли и метелки, которые отбрасывали жутковатые тени в холодном свете люцерны. Значит, когда-то это место действительно использовалось как служебное помещение, а присутствие в нем нава-затворника превратило его в сплошной жуткий лабиринт. Долго же он ломал и строил это пространство под себя…

Я наугад выбрала один из коридоров и пошла по нему, ступая быстро и не особенно стараясь быть тихой. Навки не реагируют на звук или запах, они просто чувствуют присутствие жизни рядом с собой. Первая навка не заставила себя долго ждать. Взвизгнув и зашипев, она сначала отшатнулась от яркого света, а затем накинулась на меня, слепо тараща глаза и раззявив зубастую пасть.

Выстрел. Убита. Идем дальше.

Адреналин в крови зашкаливал, мне хотелось сорваться с места и пуститься вскачь. Через пару сотен метров встретилась целая стая тварей. Две мелких, явно бывших при жизни детьми, и одна крупная особь в ярко-оранжевом жилете рабочего. В голову вдруг пришло осознание, сколько же здесь нежити… Дверь сюда была открыта, и многие заглядывали в нее, а затем навсегда здесь и оставались, превратившись в чудовищ… Но теперь души, запертые в обезображенных телах, наконец-то упокоятся с миром…

В зависимости от того, кем были навки при жизни они могут быть умнее, быстрее и ловчее друг друга. Это с одной стороны усложняет задачу оперативников, но с другой, делает интереснее.

Мелкие навки с ужасающей скоростью одновременно бросились ко мне с двух сторон. Рабочий попер напролом, раскинув на весь коридор когтистые белые лапищи, будто желая меня обнять.

– Э-э-э, нет, дорогуша, с такими, как ты, я не дружу! – заявила я, всаживая громиле пулю в лоб.

Ошметки мозгов и кровь забрызгали серые стены коридора. Между мелкими пришлось выбирать, и правой досталась пуля, а левой пинок. Восстановив равновесие, отброшенная навка через мгновение снова ринулась в бой, но мгновения для пули было вполне достаточно. Брезгливо стряхнув с рукава ее кровь, я двинулась дальше.

Чем глубже я пробиралась, тем больше ощущался смрад подземелья и разлагающейся плоти. К нему примешивался еще какой-то запах, который я не могла узнать. Было похоже на пары бензина. Я озадаченно остановилась и принюхалась, но запах исчез, будто мне показалось.

Ладно, разберусь по ходу.

Я продвигалась вперед среди одинаковых серых стен. Коридор то расширялся, то сужался. Благодаря хорошему освещению, парящему точно над моей головой, ничто в радиусе десятка метров не могло укрыться от моего пытливого взгляда. Однако тьма была впереди и позади, словно убегая от меня и преследуя одновременно.

Интересно, как далеко остальные уже продвинулись по этому лабиринту?

По сути все эти подземные коридоры существуют вне Поспадему. Трудно точно сказать, находимся ли мы все еще за той темной дверью или уже в другом мире, созданном магом навом.

Что же могло послужить поводом для такой жуткой затворнической жизни? Ведь навам, несмотря на их нелюбовь к солнечному свету, необходим свежий воздух и природа, они, как и все живые существа, не могут нормально существовать в четырех стенах.

«Сколько у тебя?» – внезапно раздался в моей голове голос Лучезара.

То есть, конечно, это был не голос, а просто мое сознание озвучивало мысли его голосом, но я все равно вздрогнула и сбилась с шага.

«Четыре», – сдержав поток брани, ответила я.

«Не густо», – разочарованно протянул эльф. – «У меня уже с десяток»

«Хвастун!» – фыркнула я.

«Завистница!», – парировал он.

«Ты чувствуешь запах?» – спросила я.

«Какой?», – удивился Луч.

«Бензина».

«Нет, вроде все как обычно. Гнильцой отвратно несет только…»

Вдруг из темноты коридора на меня вдруг выскочило две навки. Радостно тявкнув словно щенок, выпущенный на улицу после долгого дня взаперти, я рванула к ним навстречу, по пути быстро сообщив Лучезару:

«У меня появились дела!»

Эти навки оказались умнее и проворнее предыдущих, что только подстегнуло мой азарт. Одна из них, судя по всему, при жизни была женщиной, а другая – мужчиной. Наверное, подростки, влезшие сюда в поисках укромного местечка или из интереса к неизведанному… Сталкеры? Физически они были явно неплохо подготовлены. Женская особь, шипя и скаля на меня острые зубы, рванула вперед, намереваясь цапнуть. Я увернулась и попыталась ударить ее ногой, но изворотливая нежить ухитрилась впиться зубами в мой сапог. Благо, сапоги рабочие, и готовы к такому повороту событий. В следующий момент голова чудовища разбилась о стену коридора. На голенище в память о встрече остались лишь глубокие царапины от зубов, наполненные прозрачным зеленым ядом. Мужская особь оказалась сообразительнее. Увидев неудачу своей спутницы, навка не спешила нападать. Надрывно порыкивая и с упоением вдыхая запах моей плоти, нечисть припала к полу, повернув голову под неестественным углом.

Выискиваешь мои слабые места? Давай-давай, попробуй!

Стрелять не было смысла: тварь была сосредоточена на мне одной и легко увернулась бы от пули. Поэтому я намеренно открылась для удара. Навка только этого и ждала, и стремительно кинулась к моему лицу, безошибочно определив самое уязвимое место. Я пригнулась и уклонилась в последний момент. Зубастая пасть монстра прощелкала в каком-то сантиметре от моего лица, в нос ударил тошнотворный запах протухшего мяса.

Пастью навке не удалось меня зацепить, зато она ухватила меня руками, и мы рухнули на пол. Я потянулась одной рукой к спрятанному в голенище сапога кинжалу, а второй, словно давнего друга, обняла навку за шею, чтобы она не сбежала в последний момент. В ярком свете люцерны блеснуло лезвие – и в следующую секунду глубоко вонзилось в затылок монстра. Когтистые лапы, мгновение назад до боли впивающиеся в мои ребра, обмякли. Я с отвращением сбросила с себя тушу и поднялась. Отерла щеку от бурой крови, сплюнула. Кровь навок не ядовита, но, как и все, что касается нежити, была давно сгнившей, отвратительной на вкус и на запах, и могла отбить аппетит на несколько долгих и мучительных дней.

«Шесть», – мысленно сказала я Лучезару.

«Двенадцать», – не скрывая торжества, ответил эльф.

«Гори в аду».

«Не буду», – беззаботно отозвался Луч.

«Что слышно от остальных?» – спросила я.

Телепатическая связь у меня была только с нашей опергруппой, а Тилрон мог «разговаривать» с лидерами других команд.

«Пока тихо, – ответил Лучезар. – Тилрон говорит, что у остальных те же коридоры. Думаю, они рано или поздно приведут нас к хозяину навок. У него было много времени на создание лабиринта, но не бесконечный же он…»

«Твой коридор пересекался с другими?»

«Да, пару раз. А твой?»

«Пока нет».

Лучезар замолчал. И я тут же снова учуяла запах бензина. Намного сильнее, чем в прошлый раз. Может быть, Луч не чуял его, потому что в его коридоре лучше вентиляция? Из-за сквозняков запах мог развеяться.

Внезапно тьма впереди ухнула вниз, взлетела вверх и расползлась вширь. А внутри нее показался нечеткий силуэт. Коридор слегка вильнул, и я увидела знакомый источающий свет шар, а под ним фигуру в костюме из драконьей кожи. Пол круто уходил вниз ступеньками, которые вели в большой круглый зал, куда, судя по всему, сходились все коридоры. Только один из проходов был закрыт дверью с деревянной обшивкой. Мое приближение разумеется заметили, и коллега радушно поприветствовал меня дулом пистолета.

– Свои! Свои, – предупредила я, поднимая руки над головой.

Оперативник опустил оружие, и я узнала светло-карие глаза и растрепанные волосы Никиты.

– Подкралась почти незаметно, – с легкой завистью сказал он.

– Старалась, – улыбнулась я, спускаясь по лестнице в круглый зал.

Пол здесь был бетонным, а под ногами хлюпала непонятная жижа.

– Странное местечко… – озвучила я свои мысли.

– Ага, но, судя по всему, сюда ведут все коридоры от входной двери, – подтвердил мои догадки Ник. – Думаю, это помещение – часть той комнаты, что мы видели вначале. Той, которая с лопатами и граблями была…

– Значит, хозяин где-то здесь?!

Я уставилась на единственную дверь в этом помещении. Она была очень старой, местами хлопьями отходили слои бурой краски, ручка болталась на одном гвозде. Казалось, тронь – и дверь рассыплется в труху. Но зуб даю, впечатление это было обманчивым.

– Наверное, он за этой дверью, больше ему некуда бежать, – рассуждал Никита, осматривая щиток слева от двери. – Но она заперта, причем не магией…

– Магнитный замок? – удивилась я, разглядывая дверь все с большим интересом.

– Видимо, – подтвердил мои догадки Никита. Он взял в руки маленький ножичек. – Тут есть кодовый замок, но все провода перерезаны… Хочу попробовать соединить их.

– Может, дождемся остальных, а затем сломаем дверь телекинезом? – предложила я, наблюдая, как Ник осторожно зачищает ножиком обрывки проводов.

– Это тоже вариант, – согласился он. – Но не стоять же без дела?

Я прикоснулась рукой к шершавой поверхности двери и с удивлением поняла, что она влажная. Растерев в пальцах маслянистую жидкость, я поднесла ладонь к носу, и ужасная догадка поразила меня:

– Бензин! Тут все облито бензином!

Значит, в коридоре мне не показалось! Вонь от разлагающихся трупов так забила нос, что я даже не сразу поняла, чем еще тут пахнет. Может, даже на запах бензина был наложен морок…

– Что? – переспросил Никита, продолжая свои манипуляции в щитке.

– Никита! Тут все в бензине! Стой! – заорала я, подскакивая к нему и хватая за руки.

Но было уже поздно. Два блестящих медных проводка соприкоснулись. Что-то закоротило, искры посыпались, как конфетти… Я с силой рванула Ника от щитка к ближайшему проходу. Если бы не зелья, сделавшие наши тела сверхъестественно быстрыми и ловкими, мы с ним погибли бы мучительной смертью во всепоглощающем огне.

Зал вспыхнул, как факел.

Не помня себя от страха, я тащила друга за собой по лестнице в первый попавшийся коридор. Прошло всего пара мгновений с тех пор, как полетели искры, но для меня время словно остановилось. Я будто в замедленной съемке наблюдала, как огонь пожирает все вокруг, быстро догоняя нас.

Взобравшись по лестнице, я выпустила руку Никиты и осмотрелась. Ник, забыв обо всем на свете, стянул с одной руки перчатку и пытался сбить ею огонь с загоревшегося колена. За ним тянулась неровная дорожка из горящих капель бензина, которую я тут же затоптала.

Костюмы, конечно, жароустойчивые, и сами по себе не горят, но если бросить кого-то в таком костюме в раскаленную печь, то даже кожа дракона не спасет от превращения в запеченную человечину.

Позади бушевал пожар. Оранжевые пальцы тянулись сквозь арку коридора, как лапы кошки, которая пытается словить спрятавшуюся в норе мышь. Сразу же стало жарко, помещение наполнилось едким дымом. Сигнал тревоги, за время работы доведенный до полного автоматизма, я послала еще при побеге из зала. Никита, без сомнений, сделал то же самое. Но как быстро остальные успеют сюда добраться? Можно попытаться остановить пожар вдвоем, но на такой большой пожар уйдут почти все наши силы, а то, может, и из ауры позаимствовать придется…

С каждой секундой дышать становилось все труднее. Мы судорожно кашляли, прикрывая рты ладонями.

– Надо тушить! – заорал Никита, пытаясь перекричать рев пламени.

Я кивнула ему в ответ.

«Я на месте!» – вдруг раздался у меня в голове голос Лучезара.

«Мы с Тилроном тоже!» – отозвалась Диляра.

«Остальные на подходе. Давайте!» – скомандовал Тилрон.

По тому, как Никита задумался на мгновение, словно прислушиваясь к себе, я поняла, что его команда тоже связалась с ним и, скорее всего, они тоже уже рядом. Мы подошли как можно ближе к бушующему пламени, горячему, как в доменной печи, выставили перед собой ладони с растопыренными пальцами и стали читать заклинание. Собственно говоря, вслух читать его было не обязательно, но так эффект обычно усиливается, а потушить пожар нужно было очень быстро.

С трудом сдерживая удушливый кашель, я медленно сжимала пальцы в кулак в такт речитативу заклинания, лишая огонь кислорода и убивая его. Рядом со мной те же манипуляции проделывал Никита, а в соседних коридорах, выходящих в пылающий зал, его команда уже начала нам помогать. Через пару мучительных минут огонь практически сошел на нет. Выгорая, бензин выпускал клубы черного густого дыма. Сначала он клубился над нашими головами, но когда последнее шипение умирающего пожара стихло, стал опускаться ниже. Из зала с нескольких сторон сразу послышался надрывный кашель.

– Ни черта не видно! – послышался мужской голос.

– Нужно подождать! Сейчас сквозняк унесет дым дальше по коридорам! – давясь кашлем, тоненько крикнула Истома.

Дым и правда вроде бы уносило куда-то, но шел он плотной стеной от пола до потолка. У меня слезились глаза, и я ничего не могла рассмотреть. Тихо ругаясь, я терла веки, стараясь унять зуд. Рядом хрипло дышал Никита, то и дело коротко закашливаясь.

После недавнего гула и треска пламени, тишина резала слух. Казалось, я слышу все, что творится вокруг. Где-то в завесе дыма кашляли, сипели, стучали подошвами по земляному полу ослепшие от дыма и дезориентированные оперативники.

С моих пальцев, словно молочные капли, сорвались поисковые импульсы. Им дым не помешал, но они давали весьма смутное представление о происходящем. Я понимала только, далеко или близко находится от меня цель, а также жива она или мертва. Кто-то из коллег уже спустился в сгоревший зал, кто-то еще мешкал в ответвлениях. Дым медленно рассеивался, позволяя мне разглядеть неясные мутные пятна парящих люцерн и темные тени их владельцев. И тут поисковые импульсы в глубине одного из коридоров наткнулись на что-то стремительно приближающееся. И живым оно не было.

– Навки!

Одновременно со мной воскликнуло еще несколько голосов.

В сером мутном тумане раздались выстрелы, свист рассекаемого клинками воздуха, жуткий хрип и рев нежити. Рядом со мной блеснуло в свете люцерны изогнутое лезвие Никитиного тесака. Холодное оружие в условиях плохой видимости было лучшим вариантом, поэтому я отступила в глубь коридора, чтобы прикрыть Ника, но не мешать ему.

Несмотря на улучшенный слух, зрение и обоняние, несмотря на скорость в это задымленном темном помещении, задыхающиеся и почти ослепленные мы были беззащитные, как обычные люди.

И навки воспользовались этим сполна.

Дым почти рассеялся, я уже могла различать Никиту, который стоял спиной ко мне, когда вдруг откуда-то резко выскочила оскаленная морда навки. Цокнули смыкающиеся челюсти нежити, Никита отскочил, казалось, за долю секунды до укуса. Клинок со свистом разрезал воздух, чавкнула плоть, и уже по-настоящему мертвое тело по инерции пролетело вперед к моим ногам. Тут же за спиной Никиты выросла зловещая тень, но не успела она раззявить пасть, как ее настиг мой выстрел. Тварь упала на пол, и Никита удивленно оглянулся. Воцарилась тишина. Всех напавших перебили. На всякий случай ребята принялись отправлять поисковые импульсы, которые сталкивались друг с другом, больше мешая, чем помогая…

– Все целы? – спросила Тая громко.

Послышались неуверенные ответы.

– Вро… – я подавилась словами, глядя на Никиту, поднимающего к глазам окровавленную ладонь.

На левой руке не хватало примерно половины безымянного пальца.

Снятая во время пожара перчатка валялась у ног.

Ник так и не надел ее обратно после того, как потушил штанину.

Кожа на руке уже приобрела характерную для навок бледность, по венам на тыльной стороне ладони бежал смертельный яд.

Никите понадобилась всего доля секунды: он размахнулся правой рукой и что есть силы рубанул тесаком по предплечью левой.

Я взвизгнула и дернулась, с ужасом замечая безумный взгляд Никиты. Он даже не закричал, только зашипел, сжав зубы. Отрубленная рука с глухим звуком упала на пол. Беззвучно потекла из косой раны черная в холодном свете люцерн кровь.

Кажется, прошла пара мучительных мгновений в ожидании приговора. Я смотрела в его светло-карие, полные ужаса глаза и не узнавала их. Они блестели, как уличные фонари, на грязном от копоти лице. Я решила, что опасность миновала, и хотела броситься к нему, чтобы оказать первую помощь, но тут заметила, как по шее быстро поднимается вверх мертвенная бледность вместе с проталкивающимися по венам сгустками яда.

Он все понял по выражению моего лица.

– Стреляй.

– Нет, – в ужасе прошептала я. – Нет! Помогите!!!

Мой отчаянный крик разнесся по лабиринту коридоров. Кто-то шел, перешептывался и громко задавал вопросы, но я ничего не могла разобрать.

Оторопевшая от шока и страха я смотрела, как быстро изменяются до боли знакомые черты лица. Как заплывает бельмом левый глаз, как выдвигается и увеличивается челюсть, как сыплются на пол человеческие зубы, и на их месте вырастают острые смертоносные клыки…

– Убей… меня, – взмолился Никита до неузнаваемости изменившимся голосом.

– Нет! – снова вскрикнула я, но все равно подняла руку с пистолетом на изготовку.

– Молю… – прошептало чудовище.

– Не-е-ет… – протянула я, давясь рыданиями.

Позади Никиты с лестницы выскочили коллеги, и в этот самый момент почти полностью обратившийся Никита сделал выпад в мою сторону.

Я вскрикнула от неожиданности и пальцы сами нажали на курок отработанным привычным движением, разбрызгивая мозги моего друга по стенам и униформе других оперативников.

Пуля попала точно между светлых бровей.

Кто-то жутко и протяжно завопил.

Я смотрела, как закатывается тот другой, человеческий, так и оставшийся светло-карим глаз Никиты и как его изуродованное тело падает на пол. Смотрела и не могла отвести взгляд. Затем отшвырнула пистолет. Ноги словно подкосились, и я с размаху упала на колени, даже не почувствовав боли от удара. Согнувшись будто от физической боли и обхватив себя руками за плечи, я молча глотала слезы.

– Тур, вынеси тело Никиты, – негромко раздавала приказы Таисия. – Диляра, выведи Истому и дай ей успокоительное. Потом вернешься за Анжеликой. Остальные – быстро в зал! Хозяин все еще на свободе. Сеня, Валя, Аким, осмотрите коридоры, вдруг там остались еще навки…

Вокруг продолжилась работа, зазвучали шаги, короткие переговоры.

Мимо меня провели кого-то рыдающего и беспорядочно всхлипывающего, грузно протопал кто-то крупный. Чья-то ладонь опустилась на мое вздрагивающее плечо. Я подняла голову и увидела только размытый светловолосый образ.

– Лу-у-уч, – завыла я.

Эльф, взяв мое лицо в свои ладони, терпеливо стирал слезы с моих грязных щек. Я всхлипнула и убрала его руки.

– Я сама, – прошептала я, тыльной стороной ладоней вытирая лицо.

– Ты все сделала правильно, – тихо сказал Лучезар, поднимаясь с колен.

Я не стала с ним спорить. Мне было все равно, правильный или неправильный я совершила поступок. Все равно. Ведь жизнь уже отнята.

Слезы перестали литься из глаз. Щеки высохли. За мной вернулась Диляра.

– Пойдем, Лика, вставай, – ласково обратилась она ко мне, пытаясь поднять меня на ноги.

Я грубо сбросила ее руки.

– Я никуда не пойду.

– Тебе надо отдохнуть, – настойчиво повторила Диляра все тем же мягким успокаивающим голоском.

– Я в порядке.

В черном от копоти, обгоревшем зале сновали оперативники. Тело Никиты уже унесли. О его присутствии напоминали только кровавые разводы на стенах и полу и черная тряпка – так не вовремя снятая Никитой слегка обуглившаяся перчатка. Решительно повернувшись к Диляре, я сказала:

– Мы еще не закончили здесь. Займешься мной позже.

– Ладно… – пробормотала она, растерянно глядя на меня.

Мной овладела странная холодная решимость. Где бы ни был этот проклятый нав, я достану его.

Обходя тела убитых навок, я спустилась в зал. Там ребята осматривали стены в поисках двери. Никита сообщил им о ней, но только я одна видела ее точное расположение. Сейчас стены были черными и ровными, огонь сожрал всю деревянную обшивку, полностью замаскировав дверной проем. Уверенно направившись к выгоревшему провалу, где недавно был щиток, я стянула перчатки и принялась ощупывать стену справа от нее, не обращая внимания на удивленные взгляды коллег.

Оп! Ногти провалились в едва заметную щель.

Не щадя пальцев, я стирала копоть по периметру двери, пока наконец полностью не обрисовался ее контур. К этому времени остальные присутствующие молча собрались вокруг.

– Приготовились, – мрачно скомандовала Тая. – Давай!

Коллективный телекинез всегда очень мощный, он может сломать практически любую преграду. Тут даже ломать не приходилось: нужно было только оторвать держащийся на магните кусок металла. Дверь поддалась через минуту и, увлекаемая несколькими парами магических рук, слетела с петель, с оглушающим грохотом влетев в бетонную стену.

Я ворвалась в помещение первой.

Это была маленькая комнатушка без окон. Здесь был туалет и душ, старые и грязные, отгороженные тонкой брезентовой перегородкой. На полу валялись пустые пластиковые канистры. У противоположной от входа стены стояла кровать и тумбочка. На грязном, покрытом разводами одеяле свернулся в клубок небольшой высохший старик. Его свалявшиеся волосы торчали колтунами, подслеповатые глаза отливали красным. Из одежды на нем была только сильно потрепанная рубаха. В помещении помимо всего прочего ужасно воняло тухлятиной, немытым телом и испражнениями. Сейчас меня все это мало заботило. Это сморщенное существо передо мной погубило десятки невинных ради своей никчемной жизни. И теперь оно должно умереть.

Наконец осознав, что последняя преграда между оперативниками и ним пала, старик страшно заорал и кинулся в нашу сторону с вилкой, зажатой в хилом кулачке.

Я только этого и ждала.

Со звериным рыком я бросилась ему на встречу, увернулась от зубьев вилки, и, схватив старика за голову, переломила хрупкую шею. Легкое тело обмякло. Я разжала руки, и старик, как тряпичная кукла, упал на пол.

Все произошло так быстро, что я даже не почувствовала облегчения. Такая смерть была слишком легкой для отмщения.

Я стояла и смотрела на остывающий у моих ног труп, мучительно размышляя о том, что еще я могу сделать для того, чтобы искупить смерть Никиты. Но о чем бы я ни думала, всего этого казалось как будто недостаточно.

– Хорошая работа, – сказала Таисия, кладя тяжелую руку мне на плечо. – А теперь пошли. Дальше работа группы зачистки…

Я послушно развернулась, с трудом оторвав взгляд от мертвого нава, и вышла из комнатушки вслед за валькирией. Я шла по коридорам вместе со всеми. Они молчали, подавленные произошедшим, и вряд ли я могла бы с уверенностью сказать, кому из нас было хуже всех.

Выйдя из черных дверей последней, я погасила люцерну и зажмурилась от яркого дневного света. Когда глаза привыкли и я могла рассмотреть происходящее вокруг, ответ на вопрос, кому из нас хуже, стал очевиден.

Хуже всех было мне.

Дождь кончился. Через темные тучи местами пробивалось яркое теплое солнце. Его лучи слепили, а редеющие крон рисовали причудливые тени на земле.

Вечер обещал быть лучше, чем утро.

Глава 4

Похороны состоялись в этот же день сразу после нудной изматывающей процедуры, в ходе которой медработники снова пытались выяснить, насколько меня подкосила смерть моего коллеги. Сама за себя я бы ни за что не поручилась, но они в конце концов почему-то решили, что все в относительном порядке, и отпустили домой.

События оставшегося дня происходили будто не со мной, а с кем-то посторонним. Я написала сносный отчет и поддерживала вполне связные беседы, полностью игнорируя Лучезара, то и дело кидающего на меня встревоженные взгляды.

В небольшом зале из любимого Ангелами белоснежного мрамора мы прощались с Никитой навсегда. Похороны для оперативников вообще-то дело привычное. Мы все подписались под подобным окончанием жизни. Через каких-то пару часов прах в аккуратной золотистой урне отправят родным Никиты вместе с увесистой суммой денег – компенсацией. Вот и все.

Увидеть лицо покойного нам не дали, хоронили в закрытом гробу. Изменения после укуса навки необратимы, и зрелище это не для слабонервных. Попрощаться пришло много народу. Все, кто знал Никиту, изъявили желание отдать дань памяти замечательному человеку и отличному коллеге…

Тут были и наши сокурсники. Архип, еще более бледный и молчаливый, чем обычно, смотрел только на гроб, совершенно не замечая окружающих. Бронислав и Драгомир шмыгали красными носами, еле сдерживая слезы. Считалось, что плакать на похоронах оперативника – плохой тон. Истому эти глупости не волновали: она заливалась слезами и задыхалась от рыданий, бросаясь на гроб с такой яростью, будто хотела разбить об него голову. В моей голове шевельнулась мысль, что она, наверное, была влюблена в Никиту. Скорее всего безответно, но это только добавляло искренности ее скорби по покойному возлюбленному…

О подробностях смерти никто не спрашивал, а очевидцы не распространялись. Я знала, что никто, может, за исключением Истомы, меня не винит, но от этого легче не становилось, потому что я-то сама себя винила, и еще как.

Ангел, который стоял в изголовье гроба, будничным голосом зачитывал речь, которую почти никто не слушал. Потом все по очереди возложили на крышку гроба цветы и вышли из зала.

***

– Поужинаем? – предложил Лучезар, когда мы оказались на площадке у наших квартир.

– Мне как-то не хочется, – вежливо постаралась отказаться я.

– Ну, тогда, может, зайдешь попозже? – не сдавался он.

– Наверное.

Я криво улыбнулась, входя в свою квартиру и закрывая за собой дверь, чтобы избежать дальнейших разговоров.

Внутри было холодно. Топить еще не начали, а воздух за окном уже остыл. В темное стекло бился ветер. Оставив свои вещи валяться кучей посреди коридора, я пошла в ванну и долго мыла там руки, переливая теплую воду из ладони в ладонь. Копоть, пот и кровь я смыла еще в душевой Суда, поэтому могла сразу ложиться спать, но знала, что не усну.

Невыносимо хотелось движения, сделать хоть что-то полезное, и одновременно на меня навалилась жуткая апатия. Хотелось ничего не делать. Даже не думать. Не думать хотелось особенно сильно. Именно поэтому, наверное, и думалось столь активно. Меня мучили воспоминания. Студенческие годы, проведенные с ребятами, проносились в голове яркими кадрами, дразня и вызывая раздражение.

Выключив наконец воду, я вышла из ванной.

Было темно. Страх перед темнотой нахлынул резкой волной, и я быстро зажгла свет во всей квартире. Яркие лампочки осветили развешанные на стенах фотографии. На общем выпускном фото нашей группы Никита счастливо улыбался.

Что-то внутри меня лопнуло. Я сползла на пол, прижала ладони к лицу и громко разрыдалась.

Забывшись в своем горе, я не заметила, как в квартиру вошел Лучезар. Он пришел, как всегда, вовремя. Как у него это получается?..

– Так и знал, что нельзя тебя оставлять одну… – проворчал он, садясь на пол напротив меня.

– Я такая слабая и бесполезная… – горестно провыла я.

Эльф молча положил руку мне на затылок и обнял. Я прижалась к нему и с таким исступлением вцепилась руками в его майку, что затрещала ткань. Он не пытался меня успокоить, прекрасно понимая, что горю нужно выйти, как гною из раны, чтобы та могла затянуться.

– Я... Я пошла в оперативники, чтобы сделать хоть что-то стоящее! – почти кричала я. – Чтобы не сидеть на месте, глядя, как мои родные страдают! Я так хотела защитить всех… Хотела, чтобы близкие были живы и счастливы… А что в результате?! Ничего… Я ничтожество… Я собственными руками убила дорогое мне существо!!! Собственными руками! Как мне теперь жить? Как мне работать дальше?! Лу-у-уч…

Я снова захлебнулась в рыданиях, опустив обессилевшие руки. Лучезар убрал ладонь с моей головы, но так и не проронил ни слова.

– Смерти боятся все, – вдруг ровно и тихо прошептала я, отняв свою голову от груди эльфа. – Когда я думаю о ней, то понимаю, что победить этот страх невозможно. Но еще больше я боюсь одиночества. Я боюсь смерти до тех пор, пока мне есть ради чего жить. И то, что я могу потерять смысл жизни, пугает меня намного больше… Больше всего на свете. И сегодня я сама сделала свою жизнь немного более одинокой…

Я надолго замолчала, бездумно уставившись в пространство и не видя перед собой ровным счетом ничего. Тогда Лучезар взял меня за плечи и хорошенько встряхнул. Я подняла на него глаза, сумев наконец сфокусироваться на его лице. И увидела твердый и прямой взгляд теплых карих глаз. Лучезар редко хмурился, но сейчас он сдвинул брови так сильно, что даже мягкие черты не умаляли суровости выражения.

– Это всего лишь ступени, – серьезно сказал он.

– Какие ступени? – опешила я.

– Ступени развития твоей личности, – пояснил Лучезар. – Если ты сумеешь преодолеть их, то станешь сильнее. Любое разумное существо проходит подобные ступени. Первый настоящий шаг к одиночеству – это остаться на этой ступени и постоянно оглядываться назад. Но если ты поднимешься выше, оставишь ее в прошлом, это будет шагом прочь от одиночества. Подумай, сколько еще жизней ты сможешь спасти, если оставишь сегодняшний день в прошлом. И скольких близких еще обретешь…

Я надрывно всхлипнула, опуская взгляд. Проклятый эльф был прав. Как всегда.

***

Следующие несколько дежурств руководство как будто специально не поручало нашей опергруппе никаких серьезных заданий. Тилрон и вовсе доверял мне исключительно скучные дела, всячески ограждая от настоящей работы. Один раз я всю ночь дежурила в Ботаническом саду, караулила разбушевавшихся цветочных фей, которые заставляли летние цветы распускаться в середине холодного сентября. Эти проказницы колдовали только по ночам, к тому же были мелкими и трудно заметными, так что работенка оказалась та еще…

Несмотря ни на что, я из кожи вон лезла, чтобы снискать одобрение начальства. После разговора с Лучезаром и обязательных регулярных бесед с психологом, что-то во мне окончательно и бесповоротно изменилось. Ляра жаловалась, что я перестала выбираться с ней в кафе и ночные клубы. Она изо всех сил пыталась вытащить меня в поход по магазинам и хоть как-то вернуть к обычной девичьей жизни, которой мы с ней жили до задания с навками, но все попытки ее были безуспешны. Прекратив заботиться о внешнем виде и пользоваться косметикой (Юлиана Ксановна могла бы мной гордиться!), я пахала как проклятая, всю себя отдавая работе. Мне казалось, что, утихомирив цветочных фей, я тоже спасаю невинные жизни. Ребята смотрели на меня с опаской и сочувствием, но лишний раз разговоров на эту тему не заводили. Лучезар считал, что я перебешусь. Я же была уверена, что не перебешусь.

По пути на работу я столкнулась со своим начальником Борисом Игнатьевичем в лифте. За время работы виделись мы редко, только на еженедельных планерках опергрупп, а общаться лично доводилось и того реже. Борис Игнатьевич, как обычно, был одет с иголочки: строгий серый костюм с синим галстуком и голубая рубашка. Рядом с ним я почувствовала себя оборванкой в вытянутом грязном спортивном костюме. Волосы несколько дней не мытые, собранные в пучок. Лицо заспанное и неухоженное. А от вечного недосыпа тени под глазами стали еще темнее. Попытавшись вжаться в угол и стать незаметной, я наоборот привлекла внимание начальника.

– Добрый вечер, Анжелика, – вежливо поздоровался он, поворачиваясь ко мне и доброжелательно улыбаясь.

– Здравствуйте, – пролепетала я глухо.

– Как твои дела?

– Спасибо, хорошо.

Тут я поняла, что Борис Игнатьевич был не просто вежлив со мной, потому что внимательно посмотрел мне в лицо и сказал:

– Прости, если вмешиваюсь не в свое дело, но как ты? Уже оправилась после происшествия с тем парнем из двести девяносто пятой? Ваша опергруппа очень способная, вы на хорошем счету. Я старался не нагружать вас в последнюю неделю, но время идет, и пора бы вам начать работать в полную силу…

– Я в полном порядке. Врачи говорят, что никаких отклонений нет, – сухо отозвалась я.

– Ну, вот и славно, – улыбнулся начальник, сверкнув лукавыми зелеными глазами.

Двери лифта мягко открылись, и мы одновременно вышли в коридор. В полном молчании дойдя до двери с надписью «Оперативный отдел №7», я попрощалась с Борисом Игнатьевичем, но прежде, чем зайти в свой кабинет, он окликнул меня и попросил:

– Ты уж постарайся сегодня.

Я удивленно посмотрела на своего начальника, но прежде чем мне в голову пришел какой-нибудь ответ, дверь его кабинета закрылась. Пожав плечами, я в очередной раз подумала о странностях престарелых магов и побрела к своему рабочему месту.

***

«Ах ты, чтоб черт его побрал, этого старикана!» – ругалась я про себя, стоя перед тонущим в ночных огнях большим торговым центром.

Этот хитрый интриган не зря интересовался моим самочувствием. Сегодня он поручил нам расправу над демоном. А это действительно непростое дело, особенно после длительного затишья. Мои коллеги еще были в каком-никаком тонусе, хоть изредка занимались чем-то серьезным за эту неделю, но мне после ночных посиделок с феями в кустах сразу приступать к расправе над демоном и его жрецами было трудновато. Несмотря на чуть ли не ежедневные тренировки в зале, я чувствовала себя так, словно шла на задание впервые. Неуверенно и даже испуганно.

Вокруг торгово-развлекательного комплекса «Мотылек», который находился в центре города, уже сгустились плотные сумерки. По небу цвета индиго неспешно плыли облака, окрашенные в грязно-персиковый цвет светом уличных фонарей. Несмотря на будний день и поздний час, вокруг здания было полно людей.

Центр города никогда не спит. Именно поэтому мы надели не рабочие костюмы, а повседневную одежду. Демон легко почувствует малейшее изменение в магическом фоне своего логова, поэтому нельзя просто навести морок на нашу рабочую форму, как мы частенько делаем. Поэтому же нельзя применять любые заклинания для отвода глаз. В качестве подстраховки мы использовали только заранее принятые зелья. В остальном придется полагаться на самих себя.

Нашу дружную компанию сейчас трудно было отличить от сотен таких же компаний, прогуливающихся по вечернему городу. Чуть впереди под руку шли Акулина и Тилрон, одетые как парочка из кино: Акулина в высоких черных замшевых сапогах без каблука и черном кашемировом пальто с красным шарфиком, Тилрон – в длинном сером пальто и темных брюках. Чуть поодаль за ними вышагивала я с Дилярой и Лучезаром.

В своих самых удобных кроссовках и джинсах я чувствовала себя очень уверенно, хотя короткая синяя куртка и шарф с узором под хохлому вызывали некоторые опасения. Я переживала, что они станут мешать во время битвы, но это были самые подходящие для такого случая вещи в моем гардеробе. Хотя Лучезар и Диляра тоже не особенно заботились об удобстве в драке. Диляра была в стильных полусапожках и под горло застегнутом коротком пальто позитивного оранжевого цвета. Она бодро цокала по площади, вызывая у меня порядком призабытое чувство зависти. Лучезар предпочел более удобные кеды, но сверху на нем была горчичная куртка с крупными пуговицами и толстовка с капюшоном. Я боялась, как бы не помешали эти пуговицы и капюшон ему в бою…

Сегодняшняя задача, в отличии от ее реализации, была предельно проста: выследить и убить демона. А по поводу реализации…

Демоны нечастые гости в нашем мире. Как правило, они попадают сюда сквозь Ведьмины Круги или из-за неудачных обрядов темной магии. Достаточно любой трещинки или просчета, чтобы эти засранцы просочились. К счастью, такое случается крайне редко. Проникнув в наш мир в виде бесплотного духа, демон находит жертву, на которой будет паразитировать. Питаются и развиваются демоны с помощью негативной энергии, и хуже всего то, что жители современного мегаполиса излучают ее в двойном размере. Логично, что чаще всего для своего логова демоны выбирают места скопления большого количества людей. В Орвиаме с его нестабильным фоном магии демонам некомфортно, поэтому в основном они оседают в Поспадему. Как и в этот раз.

Примерно полгода назад демон избрал в качестве логова один из многолюдных торговых комплексов города. На начальной стадии паразитирования демонов тяжело отследить, но в конце концов они выбиваются из общего магического фона, после чего на их уничтожение высылают оперативников. Вся проблема состоит в том, что колебания в магическом фоне становятся заметны тогда, когда демон уже набрал силу и создал себе пусть и небольшую, но все же армию жрецов. В отличие от тех же навок, демона и жрецов можно убить только с помощью магии. Старой доброй боевой магии. Лучше всего помогают огненные заклинания. При разрушении материальной оболочки демон, как и любой другой организм, умирает. Удивительно, но попытайтесь разрубить его на мелкие кусочки с помощью, скажем, двуручного меча, и поганец соберется обратно быстрее, чем успеете моргнуть. Зато если провернуть это мероприятие с использованием исключительно магии, труп так и останется трупом.

Занимательный факт: определить, куда после смерти исчезает бесплотный дух демона, современным магам пока так и не удалось. Но главное, что демонические проделки после этого прекращаются. Некоторые умники из Ковена магов считают, что дух так плотно сливается со своей оболочкой, что разрушается вместе с ней. Но доказательств этой теории пока нет.

Мы неспешно направлялись к стеклянным дверям торгового центра, делая вид, что увлеченно друг с другом беседуем. Нам необходимо быть очень осторожными и не привлекать лишнего внимания. При этом как-то очень незаметно нужно найти демона, и для начала хотя бы одного из его жрецов. Демон, как правило, из логова не вылезает, зато жрецы частенько выбираются наружу в поисках новых жертв. Причем узнать жрецов может только человек. И это предельно просто: жрецы обворожительны и просто невероятно прекрасны. Случайно увидев их в толпе, оторвать взгляд от такого невозможно. Для человеческого взгляда жрецы, словно мед для пчел… Или же другое чудесное лакомство для мух. Остальным расам остается только наблюдать за поведением людей вокруг. При должной сноровке оперативник без труда отличит влюбленную парочку от жреца с жертвой.

Окунувшись в свет, блеск и шум торгового центра, мы разделились и постарались затеряться в толпе. Единственное средство связи между нами – телепатия – настолько незначительна в магическом плане, что привлечь внимание не должна. И как только один из нас заметит жреца, то даст знать остальным, и мы быстро соберемся вместе.

Внутри здания было душно от кондиционеров, я тут же размотала шарф и расстегнула куртку. В этом году конец сентября выдался холодным, и обожженные ледяным воздухом щеки начали гореть, стоило мне попасть в тепло. Давненько мы не посещали подобные местечки…

Я задрала голову к потолку, на котором красовался аляповатый рисунок. На верхних этажах сквозь стеклянные перила были видны сотни спешащих куда-то ног, между голов посетителей рябили вывески магазинов. Еле-еле подавив в себе желание зайти в пару заманчивых магазинов, я заставила себя сфокусироваться на главном – на поиске жрецов. Тилрон распределил нас по этажам, и первый этаж, а точнее вся его левая часть была моей. Правую осматривал Лучезар. Всего этажей в «Мотыльке» было три. Само здание сужалось к вершине как пирамида, поэтому на самом маленьком третьем этаже была одна Диляра, а Тилрон с Акулиной взяли на себя второй.

Скользя взглядом по лицам прохожих, я неспешно прогуливалась вдоль магазинов. Мучительно бежали скучные минуты. Потихоньку здание пустело, близился час закрытия. Рон строго наказал всем выходить на связь только при обнаружении жреца, чтобы лишний раз не раздражать магический фон, но у меня так и чесались руки узнать, как дела у остальных. У эскалатора мы случайно пересеклись с Лучезаром, и я поспешила воспользоваться ситуацией:

– Ну, как дела?!

– Пока не родила, как видишь, – буркнул эльф.

– Тут должна быть прорва жрецов! Куда же они все делись? – прошипела я, подходя к Лучу вплотную и нервно теребя краешек его куртки.

– Думаю, он нас ждал и намеренно отозвал их всех, – ответил Лучезар, вырываясь из моих пальцев. – Давай, на места.

Эльф развернулся и направился в отведенную ему часть этажа. Я вздохнула и собралась уже было занять свою позицию, как в голове раздался встревоженный голос Диляры: «Ребята, все на первый этаж, в лифт! В ПОДВАЛ!»

Мы с Лучезаром как по команде развернулись и чуть ли не бегом рванули к лифтам. Они были тут же рядом, в неприметном коридоре между магазинами. Лифт как раз ехал вниз. Я быстро нажала кнопку, и он остановился. Двери медленно открылись. Перед нами стояла изо всех сил пытающаяся не выдать волнения Диляра в компании жрицы. Ни в коем случае нельзя было спугнуть жрицу сейчас, она должна привести нас к демону. На минус первом этаже располагались парковки, дальше лифт не шел. Значит, и жрица выйдет из него вместе с нами.

Жрица была красивая, с короткими волосами, выкрашенными в пепельный блонд, и огромными зелеными глазами в обрамлении пышных ресниц. На ней была форма магазина косметики. Мы с Лучезаром вошли в кабину лифта под руку. Даже самый опытный психолог не раскусил бы этот обман. Эльф задумчиво достал из куртки ключи от нашего микроавтобуса и демонстративно крутанул их на пальце. Двери лифта открылись на парковке. Первыми вышли я и Луч и медленно направились в сторону нашей машины. Краем глаза я заметила, что следом за нами вышла блондинистая жрица, а за ней – Диляра. Видимо, жрица приняла ее за жертву, заглотившую наживку, раз делает вид, что не замечает такого откровенного преследования… Мы между тем сделали небольшой круг по парковке и развернулись.

Как часто бывает в таких ситуациях, все произошло за доли секунды.

В тот момент, когда жрица и Диляра скрылись за незаметной дверью с надписью «Служебное помещение», мы с Лучезаром проходили мимо лифта, из которого как раз выскочили Тилрон с Акулиной. Тут же за служебной дверью раздался крик, скорее удивленный, чем испуганный, но все же мы ринулись туда. Я открыла дверь первой. Площадка была пуста. Кто-то бежал по лестнице, но из-за эха трудно было разобрать, поднимались по ней или спускались.

«Быстрее спускайтесь!» – снова мы услышали голос Ляры.

Я поспешила за ней, перескакивая через несколько ступенек разом и уже совершенно не таясь. Тилрон, Акулина и Лучезар бежали за мной. Где-то через пару-тройку пролетов мы нагнали Диляру, которая остановилась на маленьком пятачке перед дверью с квадратным окошком. В окошко ничего не было видно, кроме темноты. У дверной ручки кляксой размазалось что-то красное.

– Кто кричал? – спросил Тилрон.

– Жрица, – ответила Диляра. – Она попыталась напасть на меня, я защищалась, но смогла только легко ранить. Она сильная!

Не дождавшись, пока Диляра договорит, я открыла дверь. Свет, льющийся с площадки перед дверью, тускло осветил полукруг каменных стен. Скрывать наше присутствие было уже поздно и бессмысленно, поэтому я щелкнула пальцами, зажигая люцерну. Место очень напоминало колодец. Под ногами зияла темная пропасть, и в стенах этого колодца, как зубья, торчали грубо отесанные камни. Некоторые из них сильно выступали вперед, другие были обломаны вровень со стеной. Пожалуй, по ним все-таки можно спуститься, как по лестнице…

Наша подружка жрица наверняка не утруждала себя долгим спуском по стене, а просто прыгнула вниз, но у нее для этого была вся мощь демонических сил хозяина. Нам же для мягкого приземления потребуется большое количество магии, которой потом наверняка не хватит в самый ответственный момент.

– Думаю, можно попробовать спуститься вниз по неровным камням, – высказала я свое предположение.

Тилрон и Лучезар подошли ближе, оттеснив меня из дверного проема назад в коридор. Вампир с сомнением потрогал ближайший выступающий камень. Потом вдруг ухватился за него обеими руками и ловко спрыгнул на нижний выступ, а дальше словно обезьяна, раскачиваясь на руках, начал спуск.

– Давайте за мной! – скомандовал Рон, но вдруг пошатнулся на неровной поверхности уступа и уточнил: – Только осторожно…

Следом за Тилроном я спустилась на ближайшую ступень. Придерживаясь руками за стены и как можно плотнее в них вжимаясь, стала продвигаться вниз. Как и ожидалось, повседневная одежда только мешала. Шарф лез в лицо, куртка то и дело цеплялась за уступы. Вслед за мной, перескакивая по камням, как горный козел с кочки на кочку, спускался Лучезар, а за ним Акулина и Диляра. Мы с девочками спускались осторожно и медленно, а Тилрон с Лучезаром лавировали на грани падения, и быстро оказались сильно впереди нас.

Когда макушка Лучезара очутилась у меня под ногами, они с Тилроном сотворили еще несколько люцерн. Акулина и Ляра последовали их примеру, а одну из сияющих сфер Акулина послала далеко вниз, и она осветил весь наш длинный путь до самого дна. Оставалось не так уж и много. Еще пара минут, и мы окажемся там.

Хорошенького понемножку. Прямо под моим пытливым взглядом из-за краев колодца вынырнули стремительные синие кометы. Спустя мгновение я поняла, что это совсем не кометы, а переливающиеся в свете люцерн чешуйчатые змеи.

Водяные драконы!

Конечно, это были не настоящие водяные драконы, а всего лишь обращенные в них слуги демона, но это если и уменьшало их опасность, то только немного. Выплевывая всполохи вполне настоящего голубого пламени, монстры устремились к нам. Их было ровно пять, будто по дракону на каждого. Как мило со стороны хозяина логова!

Я развернулась спиной к стене, опасно нависнув над пропастью, и едва успела создать огненную сферу, как личный дракон уже настиг меня. Взвизгнув от неожиданности, я запустила свое оружие прямо в пасть врагу, но промазала. Чешуйчатая подделка смогла увернуться. Сфера скользнула вдоль тела, и задняя лапа и шипастый хвост заметно почернели и обуглились.

Водяные драконы как правило небольшие, чуть крупнее среднестатистического взрослого человека, и в этом сравнительно маленьком колодце они свободно помещались и даже могли маневрировать. Моему противнику маневренность не помогла: неудачно увернувшись от моей атаки, он коротко взревел и со всего разгона врезался в камни рядом со мной. Думаю, он целил в меня саму, но полная жидкого огня сфера помешала ему это сделать. Стена содрогнулась, но устояла, а я пошатнулась, оступилась и начала съезжать вниз, лихорадочно хватаясь за все, что попадалось под руку. Под руку попалась и лапа врага и часть его зеленоватого плавника-гривы. Дракон скосил на меня выпученный карий глаз и, взмахнув перепончатыми крыльями, рванул вверх, в темноту. Я подтянулась на руках и обхватила туловище монстра коленками.

Снаряд. Нужен огненный снаряд… Но в такой ситуации он заденет и меня! Какие еще варианты?..

Как назло, все полезные заклинания вылетели из головы, а потолок в виде каменной крыши вот-вот выскочит навстречу. Я даже чувствовала его неминуемое приближение. Ветер свистел в ушах, «липовый» дракон натужно хрипел, совсем по-человечески. Я с ужасом увидела, как далек и мал круглый пятачок серого бетона внизу. Теперь он стал размером с копейку. А потолок явно уже близко! Хорошо, что в темноте его не видно…

Ладно, без паники! Я быстро нашарила под свитером кобуру с обоюдоострым ножом, но использовать его не успела. Подлый лжедракон вдруг извернулся, подставляя спину, а заодно и мое тело навстречу потолку. Раздался глухой удар, и только после него я поняла, что чудом спаслась, съехав по скользкой драконьей чешуе на бок. Правые рука и нога вспыхнули болью – на них пришлась вся сила удара. Нож выпал из ослабевшей ладони и соскользнул с покатой спины твари, но я успела перехватить его другой рукой. Ошалевший от собственного удара противник потряс рогатой башкой так, что я чудом не сорвалась с него, и окончательно пришел в себя дракон как раз вовремя, чтобы увидеть, как к его глазу приближается острие ножа.

Стиснув зубы, я по самую рукоятку вогнала лезвие в глаз монстру, а затем что есть силы оттолкнулась и полетела вниз. Мне нужно было пространство, чтобы сотворить достойный боевой снаряд, способный разом умертвить жреца. Дракон ревел и извивался, царапая морду передними лапами и делая только хуже. Сгустки синего пламени из его пасти так и норовили меня задеть, но расстояние между нами увеличивалось с каждой секундой, уменьшая вероятность попадания. Раненое чудовище все еще било крыльями, значит, рана оказалась не смертельной. Нужно это исправить.

Как следует размахнувшись, я швырнула огненный шар прямиком в тело обезумевшего от боли врага и на этот раз попала. Дракон вспыхнул, как спичка, рев перешел в протяжный вой, а затем догорающее тело начало изменяться и падать прямо на меня. Я поспешно протянула здоровую руку в сторону стены и активировала заготовленное заклинание. Полет тут же замедлился, и мое тело потоком магического воздуха отнесло к противоположной стене. Но как я ни пыталась смягчить свою встречу с камнями, столкновение со стеной все-таки вышло весьма ощутимым. Уцепившись за камни, я замерла как раз вовремя, чтобы увидеть, как мимо меня вниз летит обгоревшее человеческое тело. Чары рассеялись после смерти своего носителя. Труп пронесся и упал с глухим ударом, оставив после себя только отвратительный смрад паленого мяса.

Произошедшее длилось не дольше минуты, но мне показалось, что прошла вечность. Шумно и со стоном выдохнув, я посмотрела вниз. Тилрон уже расправился со своим «драконом», его останки были пригвождены к каменной стене справа и чуть ниже меня. Вампир тем временем спустился на дно колодца и помогал Диляре справиться с последним драконом. Она сидела на каменном выступе в паре метров от дна, выставив перед собой ладонь правой руки с растопыренными пальцами и прижимая к груди кровоточащую, покрытую волдырями левую руку. Рукав пальто на раненой руке обгорел. Здоровой рукой Ляра держала вокруг себя щит, он еле заметно отливал серебром в свете люцерн. Полыхнул огненный шар, зарычал и забился в агонии дракон, ударяясь о каменные стены колодца. Лучезар ловко увернулся от горящего тела, спрыгнув вниз с приличной высоты. Натренированные ноги ловко оттолкнулись от бетонного пола, и эльф как ни в чем не бывало выпрямился, на ходу о чем-то спрашивая у Тилрона. Они направились к каменной стене и словно провалились сквозь нее, скрывшись из виду. Останки жрецов на полу их ничуть не смутили.

«Мы в зал. Спускайтесь быстрее!» – раздался в моей голове голос Тилрона.

Так там не узкие проходы, а целый зал!

Я постаралась спускаться быстрее, пытаясь не отвлекаться на боль. Пальцы на правой руке слушались плохо, сильно распухли и приобрели подозрительный фиолетовый оттенок, но все же двигались, а значит, скорее всего, перелома не было. В ногу стреляло при каждой попытке опереться на нее, но она тоже двигалась вполне сносно. Через пару метров я увидела темную кайму вокруг стенок колодца, значит дно совсем рядом. Издалека невозможно было определить, подходят каменные стены вплотную к бетонному дну или нет, но теперь я различила, что колодец оканчивается примерно в трех метрах от пола. Акулина добралась уже до самого края каменной стены. Свесившись на руках на очередном выступе, она спрыгнула вниз и скрылась из виду, бросив мне: «Помоги Ляре».

Насколько могла быстро, я добралась до раненой подруги.

– Давай вдвоем прыгнем, – предложила я ей.

Та только кивнула. Присев рядом с Лярой на выпирающий камень, я обхватила ее за талию и помогла соскочить. У самого пола благодаря магии мы притормозили и мягко опустились на дно между обгоревшими трупами жрецов. Я не удержалась от болезненной гримасы, когда мы двинулись вперед, но с анестезирующим заклинанием решила повременить. От резерва осталось процентов шестьдесят… Маловато.

Зал, в который мы попали, оказался огромным, как парковка, находящаяся над ним. Низкий потолок держали несколько десятков пузатых, словно бочки, колонн, испещренных знаками на неведомом языке. Темноту разгоняли несколько люцерн, созданных Тилроном и Лучезаром. К ним добавились еще и наши с Дилярой, и в их белом ослепительном свете в нескольких метрах от нас разворачивалась удивительная сцена.

На каменном постаменте в позе лотоса восседала крупная фигура, около него, в ужасе отшатнувшись назад и прикрыв лицо ладонями, прямо на полу сидел мужчина. Бледный, грязный, насмерть перепуганный. А вокруг разгоралась битва.

Оставшиеся жрицы пытались расправиться с Акулиной, Тилроном и Лучезаром. Заметив меня и Диляру, один из жрецов отделился от остальных и рванул в нашу сторону. Я оттолкнула ее себе за спину и приготовилась к сражению. На этот раз жрец не стал оборачиваться в кого бы то ни было, а напал в своем человеческом обличии. Это был рыжеволосый парень лет двадцати. Отточенным движением он создал синий энергетический шар, но не большой, а совсем крохотный, словно мячик для пинг-понга, размахнулся и бросил. Пришлось отклонить этот шарик поглощающим щитом, чтобы он не задел Диляру. Такой вид защиты отнимает больше магических сил, но зато в бою с простым магом может поглотить заклинание противника и за счет этого прибавить резерв. К сожалению, демоническая энергия не пригодна для нас, поэтому мой щит лишь развеял синий шарик в дым. Рыжеволосый тем временем создал еще несколько таких же и тут же применил их.

– Щит! – крикнула я подруге, а сама бросилась к противнику, уворачиваясь от смертоносных снарядов.

В руке вырос и распустился алыми лепестками круглый огненный цветок. Мне нужна была всего одна попытка. Бросок – и враг обернулся пылающим факелом. Правда, расслабилась я рановато, и последний синий снаряд все же задел здоровое плечо, хотя и несильно. Куртку только жалко, прожег насквозь.

Оставив труп рыжеволосого позади, мы с Лярой заковыляли вперед к ребятам.

После того как человек становится жрецом, он теряет свою человечность. Можно сказать, что он продает душу демону. Но при этом тело его остается смертным и, сражаясь в обличии человека, он остается столь же слабым физически. Всю свою силу он одалживает у хозяина, а хозяин сам решает, сколько своей энергии отдать слуге. В этом главная слабость жрецов: если быстро убить демона, то со жрецами проблем не будет. Поэтому они всегда идут в бой первыми. Пешки на защите короля.

Когда мы с Дилярой наконец добрались до остальных, Акулина расправлялась с последней жрицей. Ей оказалась та самая зеленоглазая блондинка, которая привела нас сюда. Акулина подпустила жрицу достаточно близко, а потом схватила ее за горло и начала душить. Холодно и беспристрастно. Завораживающе жестоко. Девушка хрипела, рыдала и скребла пальцами по рукам оперативницы, оставляя глубокие царапины, но та была непоколебима. Ни один мускул не дрогнул на лице Акулины, когда посиневшая жрица наконец расслабила руки и они безвольно обвисли.

Почему демон не дал ей хоть каплю своих магических сил и не вернул к жизни? Наверняка бережет их для себя, значит, он на пределе.

Тем временем Лучезар и Тилрон направились прямиком к хозяину логова. Когда Акулина опустила мертвое тело блондинки на землю, мужчина, сидевший у ног демона, неожиданно взвыл и побежал на нас. Но, сделав пару шагов, грохнулся на пол. Его ноги были скованы кандалами и толстой цепью прикреплены к постаменту. Безумно выпучив глаза, мужчина все продолжал ползти, совершенно не обращая внимания на то, что не двигается с места. Подойдя ближе, я расслышала, как он с надрывом бормочет себе под нос:

– Доченька, доченька… Пойдем домой, поедем…

Это была его дочь? Он пришел сюда за ней? Он не выглядел старым, максимум лет сорок, но волосы его были совершенно седыми от корней… Будто он внезапно весь поседел. Похоже, от ужаса.

Демон поднялся на ноги, отвлекая меня от безумца.

Он был высок. Да просто огромен!

Голова с очень длинными темно-синими волосами упиралась в самый потолок, а плечи оказались настолько широки, что в их размахе с легкостью уместились бы плечи Бронислава и Драгомира. По ярко-синей коже демона змеились тонкие желтые линии, образуя причудливые сложные узоры. Из одежды на нем была только набедренная повязка. Хмуро сдвинув густые в тон волосам брови, хозяин логова смотрел глазами цвета лимонов без разделения на радужку и зрачок. Смотрел и молчал. Мы тоже молчали, потому что, скорее всего, нашего языка он не понимал. Да и что тут скажешь? Время действовать. И мы бросились друг на друга.

Демоны до странности сентиментальны, и к обжитому месту привязываются до смерти. Поэтому если демон и понимал, что проиграет этот бой, отступать не стал из-за любви к своему логову. Он смело и вполне благородно бросился в бой, используя все свои оставшиеся в резерве силы.

Как глупо для нежити.

Тилрон и Лучезар окружили синего гиганта с двух сторон, посередине наступали Акулина, Диляра и я. Демон неожиданно закричал. И крик этот был похож на звериный рык. Жуткий рык загнанного в угол зверя. В огромных синих кулачищах вспыхнули голубым пламенем сферы, до краев наполненные смертью, чтобы через мгновение обрушиться на наши головы метеоритным дождем. Диляра отступила, создавая вокруг нас щиты-поглотители. В защитных заклинаниях, как и в зельях, Диляре не было равных. Она обладала самым низким из нашей группы четвертым уровнем магии, но именно Диляра всегда спасала нас в трудный момент.

Демон ревел и швырялся заклинаниями, пока мы скакали вокруг него, как зайцы, уворачиваясь от синих снарядов. Тилрон и Лучезар ловко обошли противника по бокам, зайдя ему за спину. Пока тот оборачивался, мы с Акулиной атаковали спереди. Наши огненные ядра завязли в щите-рассеивателе, который создал сам демон, но нас такое положение дел ничуть не смутило, и мы продолжили свои попытки. Рано или поздно его защита разрушится.

Мы атаковали неустанно, снова и снова. Клочья рыжего и синего пламени летели во все стороны, оставляя на пузатых колоннах черные следы копоти, всполохами сияли защитные щиты… Кто же выдохнется первым?

В моем резерве почти ничего не осталось, не больше десяти процентов во всяком случае. Диляра, думаю, тоже на пределе. У Лучезара, Акулины и Тилрона наверняка побольше, процентов по тридцать…

Ушибленные конечности ныли, отвлекали от сотворения заклинаний и ужасно мешали уклоняться от снарядов противника, но пока что я справлялась. Ничего, осталось совсем немного.

И тут демонский щит полыхнул особенно ярко.

Неужели получилось?!

Демон взвыл и припал на одно колено так, что содрогнулся пол. Его мускулистая нога дымилась, синяя кожа покрылась волдырями и кровоточила странной ярко-желтой жидкостью. Сбоку от меня Акулина, тяжело дыша, вытащила из-за пазухи длинный кинжал. Наверное, и у нее резерв опустел. У меня оружия больше не было, мой нож так и остался в теле того сгоревшего жреца. Хотя в борьбе с демоном такой кинжальчик был бы скорее для моральной поддержки, чем для реального дела… Придется продолжить с тем, что имею в распоряжении. В здоровой левой руке вырос огненный шар. Еще штук на пять меня хватит.

«Все вместе!» – скомандовал в моей голове голос Тилрона.

Мы облепили врага, словно голодные дети из бедного района богача в поисках денег. Оттолкнувшись от раненого колена демона своей здоровой ногой, я подлетела на уровень его лица и залепила огненной сферой прямо в длинный нос. Он успел подставить руку, чтобы защитить глаза, и сфера угодила ровно в ладонь. Он смотрел на меня между тлеющих пальцев, и по выражению этих глаз невозможно было сказать, что он думает, такие они были чужие и непонятные человеку. Но сомневаюсь, что это был взгляд, полный тепла и дружелюбия.

Поспешно отскочив назад, я неудачно приземлилась на больную ногу, и от резкой боли в ней охнула и осела на пол. Демон будто только того и ждал, стремительно подался ко мне и попытался прихлопнуть догорающей ладонью. Наверное, хотел прихватить с собой хоть кого-то, но Акулина успела раньше. Черной тенью выскочив из-за плеча демона, она ловко проскочила под его тянущейся ко мне рукой и всадила кинжал в самое горло. А затем с противным хрустом повернула несколько раз и вырвала оружие обратно. Демон захрипел, растерянно хватаясь за шею обеими руками. Они тут же покрылись ярко-желтой вязкой кровью. Со спины демона атаковали Лучезар и Тилрон, довершив дело с помощью мощных огненных ядер.

Все-таки кинжал пригодился. Конечно, не загоняй мы его вначале магическими атаками, лезвие, скорее всего, даже не оцарапало бы его синюю кожу.

Огромное тело еще полыхало, истекая желтой кровью, когда начали падать первые камни из потолка.

Логова демонов существовали только до тех пор, пока был жив их хозяин. Как только демон погибал, его логово разрушалось. Мы это, конечно же, предусмотрели. У каждого из нас имелись кольца – артефакты, которые действовали как телепорт. Чтобы активировать артефакт, необходимо принести символическую жертву в виде капли своей крови, для чего на кольце был небольшой шип.

– Кольца, быстро! – скомандовал Тилрон.

Мы тут же начали копаться в своих потрепанных вещах. Я тоже полезла в застегнутый на молнию карман моей безнадежно порванной куртки. Пол содрогнулся от падения рушащихся колонн. Рядом со мной с грохотом упал и разбился кусок потолка, поднимая в воздух столбы пыли. И тут совсем рядом раздались надрывные рыдания. Я вздрогнула и попыталась найти источник звука. Их издавал тот прикованный к постаменту мужчина. Мы совсем про него забыли! Он был все еще жив и, кажется, даже не ранен. Если не считать рассудок… Мужчина выл, стонал и причитал, давясь слезами:

– Доченька, доченька, моя любимая…

Пыль немного улеглась, и я заметила, что он прижимает к груди тело той самой светловолосой жрицы. Труп был уже порядком изуродован падающими обломками. На теле не хватало левой кисти и ноги до колена, таз был неестественно перекручен…

Я приняла решение мгновенно. Я вытащила кольцо из кармана, но оно выскользнуло из пальцев и со звоном поскакало среди пыли и камней. Черт, как некстати! Я тут же рванула за ним.

– Лика, давай сюда! – крикнул Лучезар, протягивая мне руку.

При необходимости кольцо могло телепортировать и двоих, но мне нужно было спасти этого невинного человека. Я даже немного обрадовалась, когда между нами упала часть потолка, и мне не пришлось ничего объяснять и доказывать Лучезару. Я крикнула ему:

– Спасайся один, я сейчас найду кольцо!

Прикрывая ладонью рот и нос от каменной пыли, летящей со всех сторон, я шарила здоровой рукой по тому месту, куда вроде бы укатилось мое кольцо. Остальные уже переместились, я не видела больше никого из них. Надеюсь, с ними все в порядке… О Боги, да где же оно?!

Пальцы тут же сомкнулись на гладком прохладном металле. Наконец-то нашлось! По голове застучала мелкая каменная крошка, времени практически не оставалось. Я рисковала быть погребенной в логове демона.

«Зато в самом центре города! Мало кому выпадает такая честь…» – рассеянно и отстраненно подумала я, глядя на рыдающего мужчину, сжимающего в объятиях тело дочери.

Пожалуй, моего магического резерва еще хватит на защитное поле… Создав небольшой щит над своей головой, я перемахнула каменную глыбу и оказалась прямо рядом с безумцем. Цепь у его ног была оборвана, это хорошо, так как утащить с собой наверх весь каменный кусок, к которому она крепилась, я бы вряд ли смогла.

– Оставь ее, она уже мертва! – крикнула я, пытаясь перекрыть гул рушащегося зала.

Мужчина поднял на меня заплаканные красные глаза, но смотрел куда-то мимо. Тогда я схватила его руки и вырвала из них тело. По щиту над головой ощутимо ударили крупные камни. Сумасшедший завыл, забился в моих руках, как рыба на суше, и попытался снова схватить тело своей дочери.

– У тебя еще столько времени впереди! Сделаешь новую дочь! – со злостью прорычала я, дернув мужчину так, что он чуть не завалился набок.

Я увидела проблеск понимания в его глазах. Он был в ужасе, но, кажется, понял, что я ему сказала.

– Нужно спасаться! – повторила я, надевая кольцо на палец и прокалывая шипом кожу на соседнем.

Было немного больно, и одновременно с этим мы начали перемещаться.

Через мгновение по забитым каменной пылью легким ударил пронзительно свежий и чистый воздух. Я закашлялась взахлеб и обессиленно рухнула на шершавый асфальт.

– Где ты была?! – в один голос закричали Акулина и Диляра.

Я не успела ничего ответить. Только поднялась на ноги и разлепила слезящиеся глаза, как на меня налетел Тилрон. Он яростно схватил меня за плечи и резко потянул вверх, так что мои ноги практически оторвались от земли. А потом тряхнул с такой силой, что захрустели позвонки в шее.

– Какого черта ты вытворяешь?! – прорычал вампир, скрипя зубами и глядя на меня с нескрываемой яростью, от которой мне даже дурно стало.

– Следую твоим приказам! – громко ответила я.

– Нет, как раз этого ты и не делаешь! – орал на меня Тилрон. – Кого ты с собой притащила? Где ты была так долго? Какой был приказ?

– Это невинная жертва! Мне нужно было оставить его там?! – возмутилась я.

– ДА! – рявкнул Тилрон, клацнув зубами прямо возле моего носа.

Тут мое терпение лопнуло. Забыв про и без того больные руки и ноги, я вырвалась из мертвой хватки вампира и сама перешла в наступление:

– У меня был шанс его спасти! И я его спасла! Что-то не помню такого пункта в Законах и правилах оперативников, что невинных нужно бросать!

– А пункт о подчинении своему лидеру ты помнишь?! Или тебе камнем память отшибло?!

– Нет, с моей памятью все в порядке!

– Тогда почему ты проигнорировала мой приказ?!

– Я не стану бросать невинных, когда есть возможность их спасти!

– Ты могла погибнуть!

– Но не погибла!

– Все. Хватит, – вдруг успокоился Тилрон. – Ты отстранена на неделю.

– Чего-о-о?!

– Что слышала, – все с тем же ледяным спокойствием ответил вампир и добавил: – Отправляешься в неоплачиваемый отпуск.

Я, как рыба, хватала ртом воздух, от возмущения не находя слов, а потом визгливо бросила:

– Ну и пожалуйста!

***

Возвращались обратно мы в гнетущем молчании. Только спасенный мной мужчина постоянно что-то бормотал себе под нос и беззвучно плакал. Диляра отпоила его зельями, я сняла кандалы, Акулина выдала теплый плед. В Суде нужно было передать спасенного отделу зачистки. Там ему сотрут память и вернут в Поспадему с адекватными, но ложными воспоминаниями.

Я отвела его в медицинский кабинет в отделе зачистки и уже собиралась уходить, как мужчина вдруг сильно схватил меня за больное запястье. Зашипев от боли, я растерянно посмотрела на него и он прошептал:

– Спасибо.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, и я с удивлением отметила, что взгляд у мужчины вполне здоровый.

– Спасибо, что спасла мне жизнь, – снова прошептал он.

На душе у меня потеплело, и неприятное ощущение, оставленное разговором с Тилроном, немного рассеялось.

Я все сделала правильно.

***

Оказалось, что переломов у меня нет. Медики подлечили имеющиеся ушибы и, после небольших уговоров, даже выдали анестезирующее зелье. Поэтому я расправилась с отчетом, подписала документы об отстранении и вышла из кабинета, изо всех сил хлопнув дверью, чтобы провести оставшуюся часть ночи в спортзале, вымещая свою злость и обиду на ни в чем не повинной боксерской груше. Пусть всю предстоящую неделю у меня будет невыносимо болеть измученное тело. Пусть. Мне хотелось этой боли.

Возвращалась домой я поздним утром. Было пасмурно, но сухо. И без того бледное небо заполонили унылые серые тучи. Обитатели Тенебриса спешили по своим делам, не обращая никакого внимания на бесцельно бредущую меня. Я была грязная и потная, сил мыться в Суде не осталось, и, отложив мытье на потом, я потихоньку шла пешком до дома. Холодный ветер приятно обдувал лицо, принося запах прелой листвы и мерзлой земли. Светились вывески магазинчиков, народ толпился у подъехавшего трамвая. До дома оставалось минут пять пути, когда кто-то вдруг увесисто стукнул меня по макушке. Я привычным движением развернулась, вскидывая руку, но мой маневр ловко блокировала узкая ладонь с длинными пальцами.

– А, это ты, – вздохнула я, высвобождая свою руку.

– Это что за реакция такая?! – возмутился Лучезар.

Мы зашагали домой вдвоем. Я красноречиво молчала и возмущенно пыхтела. Лучезар молчал и ждал, что я заговорю первой. Совершенно уверенная в этом, я пыхтела от возмущения с удвоенной силой. Через минуту, не выдержав, украдкой посмотрела на эльфа и увидела, как он беззаботно рассматривает небо и чему-то тихо улыбается.

– Чего лыбишься? – буркнула я.

– Я всегда лыблюсь, сама же так говоришь.

Я только фыркнула.

– Так и будешь молчать? – мягко спросил он через минуту.

Я исподлобья на него посмотрела и отвернулась, едва встретив взгляд теплых карих глаз.

– Мне нечего сказать.

– Анжелика, ты же не права, – с укором заметил Лучезар.

– Так ты все-таки на его стороне?! – вспыхнула я.

– Я на стороне справедливости, – парировал он. – Вы оба не правы.

– Тогда иди и воспитывай Тилрона! Почему всегда я страдаю?!

– Ути, моя бедная страдалица! Мученица прямо! – запричитал Луч.

– Иди к черту, – бросила я и ускорила шаг.

– Тилрон уже большой мальчик, сам понимает, что переборщил, – пояснил эльф, с легкостью догоняя меня.

– В отличие от Тилрона, я нигде не переборщила. У меня была возможность, и я спасла человека. Никто не пострадал, задание выполнили на отлично. Не понимаю, чего он так разошелся из-за этого несчастного.

– Он переживает за тебя. Как и все мы, – с подкупающей нежностью проговорил Лучезар. – После того происшествия с парнем из группы Валентина ты стала слишком отчаянной, кидаешься в самое пекло, не думая головой…

Зачем Луч наступил на больную мозоль?! Ну, вот зачем?!! Сейчас же ведь Остапа понесет… И меня конечно же понесло.

– Я не хочу, чтобы кто-то еще погиб! – воскликнула я так громко, что прохожие рядом вздрогнули.

– Себя ты в расчет не берешь? – поинтересовался эльф.

– При чем тут это?! – взвизгнула я, резко остановившись. – Какой тогда во всем этом смысл, если мы бросаем невинных умирать?! Как может этот поганый вампир ругать меня за такие вещи?! Ведь он оперативник уже столько лет! Неужели он не понимает, насколько ценна жизнь?!

– Это-то он как раз и понимает, – тихо сказал Лучезар, подходя ко мне вплотную и мягко поглаживая по нервно вздрагивающим плечам.

Я судорожно сглотнула, стараясь не думать о том, что за нами с интересом наблюдают прохожие.

– Я не вижу, что он понимает, – со злобой сказала я, поднимая лицо к эльфу и твердо глядя ему в глаза. – Объясни мне.

– Тилрон понимает, что у каждой жизни своя цена, – пояснил Лучезар, не отводя взгляда.

– Все жизни одинаково ценны! – возмутилась я.

– Вовсе нет, – печально вздохнул эльф и тут же продолжил, не позволив мне вставить и слова: – Скольких может спасти этот мужчина за свою оставшуюся жизнь? Или скольким стать отцом? А скольких за свою длинную жизнь сможешь спасти ты? Такая логика, конечно, жестока и несправедлива. Но нам приходится жертвовать одним ради спасения чего-то большего. Твоя жизнь в перспективе намного ценнее жизни того мужчины. Именно поэтому Тилрон был так зол.

Я только молча смотрела на Луча и не знала, что ответить. Он слегка улыбнулся и добавил:

– Плюс ко всему, у Тилрона, как и у нас всех, есть личный интерес.

– Какой? – хрипло поинтересовалась я.

– Мы все тебя любим и не хотим, чтобы с тобой случилось то же, что и с Никитой, – мягко проговорил Лучезар, разворачиваясь и подталкивая меня за плечи к повороту в наш двор.

– Я просто не хочу, чтобы его смерть была напрасной, – призналась я, когда справилась со смущением.

– И поэтому хочешь лишить жизни себя? – удивленно хохотнул Луч. – Оригинальный способ.

– Ненавижу твои проповеди, – проворчала я уже у самого подъезда.

– Хе-хе… – Эльф самодовольно ухмыльнулся, открывая дверь.

– Чертов святоша.

– Эй! Я могу и обидеться!

– Не можешь, – отмахнулась я.

– А вот и могу!

– Не-а, иначе у тебя отберут твою ангельскую лицензию.

– Что?! Нет у меня такой!

– Есть!

– Ох, Эли, вечно ты какую-нибудь ерунду выдумаешь… – вздохнул он, загоняя меня в подъезд.

Я заулыбалась. Это было особое прозвище, которое дал мне Лучезар. И когда он называл меня так, мне становилось просто до странности непередаваемо хорошо.

Однажды после очередного задания мы валялись на кровати у меня дома и смотрели какое-то кино по местному каналу. Слово за слово, и Лучезар вдруг признался, что я ужасно напоминаю ему героиню одной из эльфийских сказок, которые он слышал в детстве. Я решила, что это очень забавно, с тех пор он частенько называл меня именем героини той сказки. Потом его начали использовать и остальные ребята из нашей опергруппы, но это было совсем не то. О чем была та сказка, Лучезар мне так и не рассказал. Только загадочно улыбался каждый раз, когда я спрашивала.

– Лу-у-уч, – заканючила я у дверей лифта. – Когда ты уже расскажешь мне, о чем была та сказка?

– Всему свое время., – загадочно улыбнулся эльф.

***

Неделя у родителей против обыкновения тянулась медленно и нудно. Мама с бабушкой, конечно, обрадовались моему внезапному отпуску, но и немало удивились. Врать им насчет причины я не стала, честно сказав, что меня временно отстранили, но о причинах отстранения я благоразумно умолчала. Родня и так болезненно отреагировала на новость о смерти Никиты, незачем расстраивать и запугивать их еще больше.

Несмотря на медленно текущее время, крепкий здоровый сон, домашняя еда и относительно свежий воздух (по сравнению с воздухом в Тенебрисе в человеческом городе воздух очень даже свеж) сделали свое дело. Мои нервы поуспокоились, мозги внезапно встали на место. С сожалением пришлось признать, что мое поведение в последние недели оставляло желать лучшего… По приезду придется помириться с Тилроном. Но я твердо решила, что извинюсь, только если он извинится первым. И от своих идеалов, касающихся спасения невинных, отказываться я не собираюсь. Но мне все же придется стать более гибкой и не столь категоричной при воплощении их в жизнь. На том и закончилось мое отстранение.

Хмурым октябрьским вечером я вернулась в Межмирный Суд, чтобы на следующий день снова отправиться на долгожданную работу.

***

Утро нового дня выдалось чистым и безоблачным. В нежно-голубом небе светило бледное желтое солнце, приятно пригревая. Необыкновенно ярко и даже как-то радостно на фоне серых зданий трепетали разноцветные листья деревьев. Сквозь их кроны я всматривалась в небо до тех пор, пока не начинали слезиться глаза, а как только переставали, снова смотрела вверх. Настроение было отличное, чего я не замечала уже давно. На работу я пошла пешком и из-за этого немного опоздала. Впрочем, и это тоже совершенно меня не огорчило.

В коридорах оперотдела я как нельзя кстати столкнулась с Тилроном. Поборов желание с воплями радости налететь на него и начать обниматься, я потупилась и буркнула:

– Здравствуй.

– Привет, – не менее глухо и смущенно ответил он.

Мы потихоньку двинулись по коридору.

– М-м-м-м… – вдруг протянула я и с удивлением поняла, что точно так же вместе со мной протянул и Тилрон.

Мы как по команде одновременно уставились друг на друга, выпучив глаза, а потом громко рассмеялись.

– Хорошо отдохнула, Анжелика? – поинтересовался Тилрон, когда мы перестали смеяться.

– Неплохо, – хихикнула я, сворачивая вслед за вампиром в очередную дверь. – Мысли прояснила вообще на отлично!

– Да? – удивился он, сверкнув серыми глазами за стеклами очков.

– Да, но извиняться первой не буду.

Тилрон фыркнул и вновь засмеялся.

– Ну что ж, твоя правда, – согласился наконец он. – Как самый умный из нас, первым попрошу прощения я.

– Вот поганец! – опешила я, не ожидав такой подлости.

– Извини, Анжел, я был не прав. Не стоило кричать на тебя, хватать и отстранять, – сокрушенно произнес Тилрон.

– Я тебе не верю, – заявила я.

Он тут же вскинул голову и клыкасто мне улыбнулся:

– И правильно делаешь.

Я состроила противную гримасу и прошла вперед него в очередную дверь.

– Ладно тебе! Эй! – воскликнул Тилрон, схватив меня за запястье руки и поворачивая обратно к себе.

Я обиженно надула губы и уставилась на лидера своей опергруппы самым непоколебимым взглядом, на который только была способна.

– Не заставляй меня унижаться перед тобой! – возмутился Тилрон. – Ты и так все прекрасно знаешь и понимаешь.

– Знаю, но услышать это от тебя мне просто необходимо, – ответила я. – Мое отстранение было не менее унизительным!

– Прости, тут я переборщил, – очень тихо произнес Тилрон, глядя мне в глаза.

Это было неожиданно. Не думала, что Тилрон так просто сдастся. Но на этот раз он действительно говорил от души. Я вытащила свое запястье из его ладони и, нервно потирая его, чтобы скрыть смущение, сказала:

– И ты меня прости, я не должна была нарушать приказ. Впредь такое не повторится.

– Ой, свежо приданьице! – хихикнул вампир, а потом отеческим жестом потрепал меня по голове. – Ла-а-адно, пойдем уже в кабинет, и так опоздали…

Почти у самой двери Тилрон вдруг снова заговорил. Как-то странно, будто тема была еще более скользкая и щекотливая, чем наши извинения…

– Кстати, у нас новый коллега.

– Правда?! Как же так? Посреди года? – удивилась я.

– Ну да, – немного замялся Тилрон. – Строго говоря, он уже работал в Суде, только у следователей.

– Почему же его перевели к нам? – еще сильнее удивилась я.

– Что-то вроде понижения в должности. Это временный перевод, на три месяца. Скажем так, это исправительные работы по решению Ангелов.

– Ты что, серьезно?!

– Ага, – с напускной беззаботностью ответил Тилрон. – Вообще, он нормальный парень. Постарайся с ним подружиться.

Мы как раз подошли к нашему кабинету, и Тилрон открыл дверь, заходя внутрь. Я ошарашенно последовала за ним. Действительно, за самым крайним, ранее пустовавшим столом в нашем с Дилярой ряду сидел незнакомый темноволосый тип и болтал со всеми. Когда дверь за мной и Тилроном захлопнулась, незнакомец обернулся и, легко вскочив на ноги, приветливо сказал:

– Доброе утро!

Я обмерла, с ужасом глядя в лицо своему первому задержанному.

Глава 5

Справедливости ради стоит отметить, что мой первый задержанный тоже был не слишком рад меня видеть, но тщательно скрывал это за натянутой улыбкой.

– Анжелика, знакомься, – сказал наконец Тилрон. – Это Киреев Руслан Денисович, наш новый сотрудник. Руслан, это наша знаменитая непослушная Творнова Анжелика Николаевна.

– Приятно познакомиться, – с дружелюбием дворового пса поздоровался парень, протягивая мне руку.

Я не шелохнулась, только посмотрела на протянутую руку со всем презрением, на которое была способна. Широкая улыбка сползла с лица Руслана, не оставив и следа дружелюбия. Мы уставились друг на друга с одинаковой враждебностью. Тилрон, почувствовав неладное, попытался разрядить обстановку:

– Ребята, думаю, стоит забыть о прошлых обидах! Мы ведь теперь одна команда!

– Полностью с тобой согласен, – ответил ему Киреев, растягивая слова.

А я все никак не могла поверить в происходящее.

Как Ангелы могли такое допустить? Ведь даже невооруженным взглядом заметно, насколько опасен этот тип! С каждым мгновением я подмечала все больше этому подтверждений. С первого взгляда оборотень выглядел как обычный парень лет двадцати пяти. Ухоженный, обаятельный и располагающий к себе. Одет был в осенние кожаные кеды, потертые голубые джинсы и рубашку в синюю с красным клетку, из-под рубашки торчал ворот белой майки. На голову выше меня, худощавый. Овальное лицо с упрямым подбородком, широкий рот с тонкими ассиметричными губами, прямой острый нос, большие ярко-синие глаза, резкие изгибы густых бровей, темные волосы, создающие на голове парня творческий беспорядок и челкой прикрывающие лоб. Вся его внешность, такая обыкновенная, казалась мне отталкивающей и пугающей. Волосы на вид жесткие, как звериная шерсть. Взгляд хищника, примеряющегося к своей жертве. Протянутая широкая ладонь – звериная лапа с длинными пальцами-когтями, которые – оглянуться не успеешь – разорвут тебя на части.

Уверена, оборотень испытывал ко мне похожие теплые чувства. Только зачем-то разыгрывал этот спектакль.

– Так что, Анжелика, забудем прошлые обиды? – поинтересовался Руслан, все еще протягивая мне руку.

Даже голос у него был опасный! Низкий, будто готовый перейти в рык.

Я демонстративно расстегнула молнию на куртке и, отворачиваясь к шкафу, бросила:

– Посмотрим.

По-моему, это было довольно унизительно, но оборотень не потерял самообладания. Он хмыкнул и сказал скорее Тилрону, чем мне:

– Ну, это хотя бы не категоричное нет.

Видимо Рон состроил ему некую гримасу, потому что Акулина и Диляра прыснули со смеху, а Лучезар сказал:

– Не обращай внимания, Руслан. У нее сложный характер, но ты привыкнешь.

Захлопнув дверцу шкафа, я пулей рванула на свое место, одарив эльфа злобным взглядом. Тот виновато захихикал, а Ляра продолжила:

– Еще какой сложный! Ее в силах терпеть только Лучезар.

– И то не всегда, – обезоруживающе улыбнулся Луч.

Теперь испепеляющий злостью взгляд достался обоим. Диляра кокетливо мне подмигнула и отвернулась, чтобы продолжить свою беседу с оборотнем, эльф только примирительно пожал плечами, мол, от правды не уйдешь. Я тяжело вздохнула и открыла рабочую почту, чтобы тут же начать строчить Лучезару гневные письма.

«Ангелы что, рехнулись?!!!» – пришло ему первое письмо.

«Не думаю:)» – почти сразу получила ответ я.

«Тогда какого черта он тут делает???»

«Сама же видишь, работает».

«Да это же как пустить волка в стадо овец! Это даже не метафора, он и есть волк!!!»

«Успокойся. Помни, что Ангелы никогда не ошибаются».

«Значит, на этот раз ошиблись! А если он нас всех тут загипнотизирует?»

«Не загипнотизирует, Ангелы заблокировали ему эти способности. Хватит паниковать!»

«Нет, не хватит!»

Ответа не последовало, и мне оставалось только молча и недовольно сопеть. К счастью, работа помогла мне отвлечься от недовольства: за отпуск накопилось несколько важных дел, и я поспешила ими заняться, пока нас не вызвали на задание.

Остальные проводили свободное время привычным образом. Лучезар, как всегда, увлеченно читал книгу, закинув одну ногу на колено и отвернувшись от компьютера к окну. Акулина с Тилроном затеяли очередную игру в шахматы. Диляра с Русланом все ворковали и ворковали. Неприкрытый флирт подруги даже начал меня напрягать. Что она нашла в этой псине?! То и дело поглядывая из-за своего монитора на них, я проводила разведку, но ничего криминального не происходило. Разве что Диляра с каждой минутой сияла все ярче. Подруга, остановись, а то мы тут ослепнем…

До обеда никакого задания так и не поступило, и мы отправились в столовую.

Оперативники уходили обедать по очереди, чтобы всегда было кого вызывать на задание. Одни обедали с двенадцати дня до часу, другие – с часу до двух. Мы ходили на обед с двенадцати, но в это время днем мы частенько бывали на заданиях, поэтому в зал столовой я попадала редко. Находился он на первом этаже под главной лестницей, куда вели красивые высокие двери с резным узором.

По рассказам ребят зал столовой по праздникам становился банкетным и даже обзаводился танцплощадкой. Хозяйничали в ней домовые, но этот факт никого не удивлял. Они уже давным-давно поддерживали в порядке здание Суда и улицы города.

Домовые относятся к тому виду нежити, который любит живых и охотно им служит, хотя и пакостит тоже с удовольствием. А со временем еще и обнаружилось, что атмосфера Тенебриса на них благотворно влияет. Так что теперь домовых отсюда считай ничем не вытурить. Хотя сомневаюсь, что кто-то будет пытаться.

По пути вниз Акулина и Диляра наперебой расспрашивали, как я отдохнула и как поживают мои родные. Лучезару во время своего отпуска я ежедневно писала электронные письма, жалуясь на свою тяжкую судьбу, поэтому он был в курсе, а Тилрон узнал обо всем утром. Оборотень, единственный кому была безразлична моя персона, молча плелся позади нашей шумной процессии.

– Вижу, отдых действительно пошел тебе на пользу, – не могла нарадоваться Диляра, заглядывая мне в лицо. – Сегодня ты даже накрасилась! И цвет лица такой здоровый!

Я слабо улыбнулась, не зная, радоваться мне или огорчаться подобной похвале.

– Не стоит забывать о себе и своей молодости, – наставляла Акулина, любуясь мной.

Пришлось одарить их еще одной слабой улыбкой. Мне было приятно, что они волнуются за меня, но позволять им проводить со мной сеансы психотерапии совсем не хотелось.

– Кстати, о молодости, – подхватила Ляра. – Знакомые ребята позвали меня сегодня в бар. Просили привести симпатичную подружку… Не хочешь сходить? Мы так давно никуда с тобой не выбирались!

Я посмотрела на умоляющую физиономию Диляры и подумала: «Почему бы и нет?»

– Хорошо, идем!

Она обрадованно просияла.

– Но только без твоего нового дружка, – сразу предупредила я.

– Какого дружка? – Ляра состроила такое наивное, полное непонимания лицо, что любой бы купился. Но только не я.

– Того, что хвостатый и зубастый, – беззаботно ответила я.

Акулина хихикнула, но промолчала.

– Ты про Руслана? Ой, да что ты! У меня и в мыслях не было его звать, – невинно захлопала ресницами Диляра.

– Ага, и видов на него ты тоже никаких не имеешь, – фыркнула я.

Диляра открыла было рот, чтобы что-то возразить, но мы уже спустились в холл и свернули к дверям в столовую. Оттуда так пахло едой, что мы забыли обо всем на свете.

***

Задание поступило сразу после обеда. Мы только вошли в кабинет, как зазвонил телефон Тилрона.

– Наконец-то нормальная работа! – с энтузиазмом воскликнул он, положив трубку на рычаг. – Уровень опасности восемь, на заброшенном заводе разбушевался Пожиратель.

Мы многозначительно переглянулись, и я вдруг увидела, как побледнел и растерялся наш новый член команды. Невольно вспомнилось мое первое задание, наверняка я выглядела тогда точно так же. Но когда к оборотню подошла Диляра, он сразу же приосанился и придал лицу беззаботное выражение, так что Ляра даже ничего не заметила.

«Ох и подлый же ты обманщик!» – гневно подумала я.

Мы отправились переодеваться перед заданием. По дороге к лифтам мы с Лучезаром оказались позади всех, и я поинтересовалась, кивнув в сторону шедших впереди:

– Вы уже были на заданиях с ним?

– На серьезных – нет. Вчера ночью нас отправили на подмогу триста двадцать пятой группе, зачищали подвал от крысолаков. А позавчера мы были на задании без Тилрона и Руслана. Они вдвоем проводили собеседование.

Я вздохнула, но от нелестных комментариев решила воздержаться. Лучезар непонимающе приподнял брови, но я и тогда ничего не сказала, входя в подоспевший лифт вслед за остальными.

Дальше было только хуже.

Переодевшись, моя опергруппа, как и положено, направилась в оружейную. Там уже копошились ребята из другой группы, поэтому у некоторых стендов нам пришлось провести немного больше времени, чем обычно. Дождавшись, когда народ в зале с оружием дальнего боя рассосался, я подошла к стенду и замерла. Руки привычным движением потянулись к пистолетам, но стоило мне увидеть их, как тело пробила дрожь. Эти штуковины теперь вызывали у меня только неприятные воспоминания. Нескоро еще я смогу к ним притронуться.

Я решила ограничиться в этот раз стрелками, и надела на запястье металлический браслет размером почти локтя. Это был очень удобный наручный арбалет, работающий по магическому импульсу, облегченная модель. Да и рука защищена. Решив не мелочиться, я надела такой же на другую руку, и, прихватив еще пару магазинов со стрелками, очень довольная направилась дальше.

Припомнив особенности борьбы с Пожирателями, я прошла в зал с орудиями ближнего боя, где у стенда с катанами наткнулась на Диляру и ее нового питомца. Питомец завороженно разглядывал длинное лезвие меча, который как-то неуверенно держал в руках. Диляра тем временем пояснила:

– Эта штука очень хорошо режет, при необходимости сможешь легко обрубить конечности Пожирателю…

Я страдальчески закатила глаза, еле удержавшись от тоскливого воя. Находиться рядом с этой сладкой парочкой было просто невыносимо, поэтому я быстренько схватила со стенда пару вакидзаси и поспешила в зал с зельями, на ходу ворча вполголоса:

– О Боги милостивые, да он же ничегошеньки не знает о нечисти! Как он с ней бороться будет?

– Он проходил краткий курс обучения, – заметила внезапно возникшая позади меня Акулина.

– Как будто это поможет, – сварливо ответила я.

– Не будь такой категоричной, – упрекнула меня Акулина, подходя к стенду со взрывающимися зельями. – Руслан способный парень. Перед тем как принять условия Ангелов, Тилрон его собеседовал и согласился не на пустом месте.

– Главное, чтобы от оборотня этого пустого места сегодня не осталось, – угрюмо заметила я, распихивая по кармашкам пояса маленькие полезные скляночки.

– Анжелика, уймись! Ты ведешь себя непрофессионально.

Лина заботливо погладила меня по плечу, но мне отчего-то очень захотелось ее ударить.

Преисполненная негодования, я отошла к соседнему стенду и, следуя совету Акулины, попыталась уняться. Получалось плохо. Теперь меня еще больше распирало от возмущения.

Да, давайте, все советуйте мне, как себя вести! Вам так легко судить! Это же не вы были загипнотизированы им! Это не между вами была установлена связь! И не вы испытывали всю его ненависть и злость на себе! Вам легко играть с ним в дружбу!

У меня вдруг создалось ощущение, что Ангелы своим назначением наказали не оборотня, а меня. Только за что? Чем я, честный работник, провинилась перед ними?!

За похожими печальными мыслями я провела всю оставшуюся дорогу до места назначения.

Тилрон припарковал микроавтобус в тупике между кирпичными стенами завода и набережной. На улице стоял приятный осенний денек. Было облачно, но сильный холодный ветер быстро гнал белоснежные тучи по небу, и солнце чаще показывалось, чем пропадало. От реки несло тиной и мусором. Проезжая часть с этой стороны завода пустовала, так как вела во дворы за зданием. Но, выходя из машины, каждый из нас все равно на всякий случай применил заклинание отвода глаз. Само здание завода возвышалось на добрых тридцать метров ввысь. Стены из красного кирпича, огромные окна в обрамлении посеревшей от времени лепнины. Цеха завода шли далеко вдоль реки, но конкретно это здание, в котором завелся Пожиратель, уже несколько лет стояло заброшенным.

– Красивое… – заметила вслух я, разглядывая кирпичную кладку и отражающиеся в огромных стеклах небеса.

– Надеюсь, мы его не сильно испортим, – поддержал меня Лучезар. Он стоял рядом со мной и тоже смотрел вверх на здание.

Насколько я знала, завод строился в середине века, и некоторые его части вполне могли называться памятниками архитектуры. Заброшенная часть внушала трепет и уважение.

– Давайте обсудим нашу тактику, – прервал наши с эльфом любования Тилрон, поманив нас к себе рукой.

– Итак, – начал вампир, когда мы ровным полукругом выстроились напротив него. – Во-первых, нужно телепатически связать Анжелику и Руслана. Во-вторых, вот карта завода. Там, где обитает Пожиратель, два уровня. Первый – это цех, а второй – наблюдательная площадка, нечто вроде широкого балкона по периметру зала.

Рон развернул перед нами иллюзию схемы здания, увеличив нужную часть движением пальцев.

– Смотрите, – продолжал он, – вот тут, после проходной, есть сравнительно небольшая комната. Мы с Акулиной создадим в ней ловушку. Ваша задача заманить в нее Пожирателя. Луч и Лика, вы пойдете по балкону. Руслан и Ляра – по нижнему залу. Все понятно?

Мы слаженно кивнули.

– Хорошо. Тогда, Лика, Рус, давайте сюда ваши руки, – потребовал Тилрон, хлопком ладоней убирая иллюзию карты.

Поборов острое желание сбежать, я послушно протянула вампиру запястье. Перспектива быть связанной с оборотнем мне совсем не улыбалась, но деваться было некуда… Руслан же внешне был спокоен, как удав, и полностью игнорировал мою неприязнь. Но отчего-то я была уверена, что телепатически связываться со мной он не хотел так же сильно, как и я с ним.

Связывание прошло идеально, хотя, когда оборотень равнодушно мазнул по моему запястью своим, я настороженно ожидала подлянки. Подождав, пока раны затянутся и мы протрем кровавые следы, Тилрон скомандовал подготовку.

Диляра тут же выудила из кармашков на поясе заготовленные зелья и приступила к раздаче. Судя по небольшому количеству колбочек, сегодня она ограничилась усилением физических способностей команды. Оно и верно, Пожиратель мало восприимчив к магии. То есть, конечно, природа его рождения имеет магическую основу, но, обретя форму, он становится уязвим больше на физическом уровне.

Пожиратели вообще очень интересный вид нежити. Они склонны возникать на территориях, где постоянно проливается кровь. А где, как ни на старом заводе с нарушением мер безопасности, она проливается достаточно часто? Травмы на производстве – дело привычное. Но до тех пор, пока пожиратель не получит весь набор человеческих органов, полностью он материализоваться не сможет. Вот и ждет маленький монстрик своего звездного часа где-то в кармане между реальностями. Пока однажды не случится страшное, то есть кто-то трагически не погибнет. Тогда пожиратель и получает свой желанный базовый набор, к которому потом крепит все остальные собранные за время ожидания части. Крепит в прямом смысле. Ну, а дальше все по накатанной: несчастные случаи случаются все чаще, смертей все больше, люди вначале начинают избегать «проклятого» места, а в конце концов полностью его покидают. Пожиратель продолжает ждать новых жертв, затаившись в своем логове между реальностями. К тому же эту нежить крайне трудно отследить. Из общего магического фона он выбивается лишь однажды: когда обретает свое первое тело. Поэтому наш сегодняшний клиент наверняка уже довольно развит и огромен. А обнаружили его, скорее всего, благодаря каким-нибудь случайно выжившим любопытным ребятам, пробравшимся в здание в поисках приключений. Ну, в какой-то степени приключения они получили. И очень даже интересные.

В один глоток опустошив выданную Дилярой скляночку, я добавила немного своей магии. Совсем чуть-чуть левитационного заклинания, придающего костям неестественную легкость, а мне – дополнительную прыгучесть и изворотливость. Рядом со мной теми же самыми манипуляциями занимался Лучезар.

Закончив, мы направились к красивой арке в стене завода, к проходной. Впереди уже уверенно шагал Тилрон. Диляра с оборотнем шли вслед за нами. Задержалась только Акулина, чтобы легкой вуалью набросить на наш транспорт заклинание невидимости.

За столом на протертом зеленом кресле в будочке проходной сидел пожилой охранник. Нас он при всем желании увидеть не мог, поэтому порядком удивился, когда входная дверь вдруг распахнулась во всю ширь, пропуская нашу компанию внутрь, и так же внезапно закрылась снова. Не дожидаясь, пока старик начнет бить тревогу, Лучезар поднял руку и сделал взмах в сторону охранника. С длинных пальцев эльфа слетел еле заметный голубоватый туман – заклинание, делающее созданий глухими и слепыми ко всему происходящему. Очень полезное заклинание, надо сказать. Сохраняет жизнь и рассудок простых людей в целости. Теперь, что бы не произошло, старик будет сидеть на своем посту и как ни в чем не бывало заниматься привычными обязанностями.

Миновав давно отключенные турникеты, мы попали в небольшой зал, вымощенный осколками красного гранита. Зал явно переживал не самые лучшие дни, но остатки роскоши еще виднелись. Тут имелась пара накрепко замурованных дверей и один широкий обрамленный разноцветной стеклянной мозаикой вход. Тилрон уверенно повел нас к нему. Двустворчатые алюминиевые двери с грязными окошками оказались не заперты и вели в помещение, которое, видимо, когда-то служило комнатой отдыха. Догадаться об этом можно было по разбросанным обломкам красных кресел и темных лакированных столиков.

«Тут мы создадим ловушку, – раздался в моей голове голос Тилрона. – Нам нужно минут пятнадцать-двадцать. Постарайтесь протянуть».

Отделившись от Акулины и Тилрона, мы продолжили путь через комнату к другим стеклянным дверям. Они вели в цех. Пройдя вслед за Лучезаром, я не удержалась и присвистнула.

Н-да, настоящее раздолье для Пожирателя. Тут есть где спрятаться и подстеречь жертву. В зале стоял конвейер, пол был завален перевернутыми баками, трубами и прочим цеховым хламом. Под некоторыми завалами могло поместиться человек десять, как в ширину, так и в высоту…

По периметру помещения на высоте метров десяти нависал металлический грубо сваренный балкон. Кое-где, насколько я успела заметить, он был сломан, пол в некоторых местах проржавел насквозь, вся конструкция выглядела хлипко, но нас с эльфом должна была выдержать.

Мы с Лучом не сговариваясь разошлись к лестницам, находящимся по обе стороны от входа. Диляра и Руслан осторожно начали углубляться в развалины.

Ступая легко и очень аккуратно, я поднялась на балкон и снова огляделась. Потолок терялся высоко над головой. Благодаря обостренному зельями зрению мне удалось разглядеть большие металлические перекрытия и хитросплетения труб с проводами, обрывки которых свисали на несколько метров вниз. Нет, вряд ли Пожиратель спрячется там… Слишком далеко от потенциальной жертвы, нежить может ее попросту проспать.

Органы чувств у Пожирателя не сильнее человеческих, он, как и обычный человек, может слышать, видеть и чувствовать запах с определенного расстояния. Чтобы обратить на себя внимание, проще всего было ворваться в цех с шумом и гамом, тогда нечисть тут же выскочила бы навстречу с распростертыми объятиями. Но мы сами в таком случае потеряли бы эффект неожиданности. и тогда пришлось бы импровизировать. К тому же Тилрону и Акулине нужно время, чтобы настроить ловушку.

Пожиратель хоть и практически не восприимчив к магии, но есть пара заклинаний способных его убить. Однако работают они только в особых условиях. Нежить должна находиться внутри пентаграммы, а для достаточного притока магических сил нужно минимум три мага высшего уровня. Именно такие условия мы и собирались организовать в комнате отдыха. И пока я, Лучезар, Диляра и Руслан работали приманками, Тилрон и Акулина создавали ловушку, достаточно прочную, чтобы удержать монстра.

Косые лучи то и дело показывающегося из-за облаков солнца прорезали помещение сквозь огромные пыльные окна, осветили руины и снующие между ними фигуры Диляры и Руслана. Ляра действовала, как всегда, безупречно, уверенными отточенными движениями огибая препятствия и не забывая прикрывать свою спину. Оборотень был небрежен. Не обладай он инстинктами зверя, вряд ли зашел бы так глубоко в зал, не издав при этом лишнего шума. Он двигался слишком резко, рывками, то и дело хватался за оружие и напряженно озирался, оставляя в воздухе желтые полосы от горящих глаз. Я брезгливо поморщилась. Слабое звено, больная антилопа в стаде. И лев не упустит такую добычу.

«Следи за оборотнем», – посоветовала я Лучезару.

«Уже заметил», – судя по голосу в моей голове, эльф тоже был не слишком доволен.

Криво усмехаясь, я пошла дальше по шаткому ржавому балкону. Время тянулось удивительно медленно, в ушах звенела неестественная тишина. Мы были почти в середине цехового зала, когда оборотень наконец оступился. С грохотом обвалилась груда звонких железяк на бетонный пол, подняв в воздух густое облако пыли.

Вот же придурок!

Внизу Диляра мигом сориентировалась и рванула к Руслану. Где-то в тени у стены, до которой не доставало солнце, шевельнулось нечто огромное в куче обломков. Обломки загремели, падая на пол, выпуская наружу прятавшееся в его недрах чудовище. Солнце, будто испугавшись, спряталось за тучи, и посеревший мрачный свет как нельзя лучше представил нам Пожирателя, стремительно бегущего в сторону «больной антилопы».

Зрелище оказалось не для слабонервных. Пожиратель представлял собой груду кое-как соединенных между собой частей тела. Будто кто-то взял эти части и не глядя слепил воедино, грубо, как куски пластилина. Съедая очередной кусок человека, Пожиратель может прицепить его туда, куда захочет. Наш клиент предпочел создать себе две огромные ручищи с широкими как ковши ладонями и зубьями пальцев. Ноги и туловище напоминали сороконожку, по всему телу торчали лишние руки и головы. На некоторых руках явно было больше пяти пальцев, а на головах – нестандартное количество глаз, носов и ушей. Мерзкая тварь, короче.

За пару секунд монстр, разбрасывая все на своем пути, добрался до застывшего в ужасе оборотня и замахнулся на него ковшом-рукой. Исполинская ладонь стремительно опустилась.

За мгновение до того, как Руслан должен был попасть в тиски огромной руки, между ним и Пожирателем втиснулась Диляра.

Вот дура!

Воздух прорезал тонкий отчаянный визг. Я непроизвольно подалась вперед, до боли впившись в ржавый поручень и в страхе наблюдая, как огромная ручища поднимает в воздух мою подругу. Диляра с размаху воткнула в эту ладонь катану, которая выглядела как иголка. Никак не отреагировав на ранение, нежить, неровно дыша множеством носов, направила руку к себе и рот одной из голов внезапно раздался вширь, как пасть змеи, готовясь принять добычу.

Не раздумывая больше ни мгновения, я легко перемахнула через балконные перила и бросилась в сторону нежити, перескакивая с одной высокой груды мусора на другую. Благодаря заклинанию левитации я смогла бесшумно добраться до места и ловко спрыгнуть на спину Пожирателю.

И только тогда он наконец меня заметил.

Несколько обезображенных безволосых голов уставились на меня своими разномастными глазами. Торчащие во все стороны руки попытались схватить за ноги, Но уже в следующую секунду с быстрыми взмахами моих вакидзаси руки полетели во все стороны, а ближайшие ко мне головы завопили, пробирая до костей. Стараясь не терять времени, я побежала по покатому туловищу монстра в сторону быстро опускающейся ко рту исполинской руки, на ходу расстреливая особенно противные на вид головы из наручного арбалета и отрубая тянущиеся ко мне руки.

А вот и цель! Прыжок вперед, поджать ноги, взмах клинками крест-накрест. Почти не ощутив сопротивления, лезвия прошли сквозь плоть, как горячий нож сквозь масло. Отрубить такую огромную руку разом я, конечно, не могла, однако с легкостью перерубила сухожилия и мышцы. Разворот в прыжке, чтобы увидеть уродливую рожу с огромным розовым провалом пасти в обрамлении желтых человеческих зубов. Со злостью всадив в нее сразу несколько стрелок, я легко, будто гимнастка, приземлилась на пол между мусорными кучами под яростный вой раненого чудища. Лучезар подоспел как раз вовремя, чтобы подхватить падающую Диляру.

Чисто сработали.

– Ух ты… – прошептал Руслан, обратив на себя мое внимание.

«Я тебе сейчас как дам по башке, ух ты!» – со злостью подумала я, поворачиваясь к оборотню.

Руслан неподвижно стоял. Это глупое создание взирало на меня с благоговейным трепетом и даже рот от удивления приоткрыло. Мое перекошенное лицо и вопль «Бежим!» быстренько вывели его из этого состояния. Пожиратель подозрительно легко оправился от ранения и, смекнув, что выгодная жертва удирает, рванул за нами.

Нужно было отвлечь его еще немного, пока Лучезар позаботится о Диляре и поможет ребятам с ловушкой. Теперь, когда нечисть обнаружила себя, Тилрону и Акулине придется поторопиться, и силы эльфа очень в этом деле пригодятся. Значит, Пожиратель остается на мне и Руслане.

Оборотень ловко лавировал между заводским мусором, пытаясь спасти свою шкуру, и я с сарказмом подумала, что, как ни странно, у этой псины есть еще какие-то таланты, кроме как бесить меня.

Тварь оказалась резвой и мы никак не могли от нее оторваться.

«Води его кругами! А я поумерю пыл…» – мысленно сказала я Руслану.

Пожиратель, несмотря на огромное количество прикрепленных к телу мозгов, особым умом и сообразительностью не отличался. Поэтому, когда из его поля зрения внезапно исчезла одна из жертв, он ничуть не удивился. Зато, когда цель осталась только одна, он стал еще быстрее.

Оборотень изумленно глянул через плечо ровно в тот момент, когда я на ходу начала исчезать, но все равно продолжил бег. Я притормозила, чтобы оказаться среди многочисленных ног Пожирателя, несущих уродливое огромное тело. Извлекая вакидзаси из ножен, я отменила заклинание невидимости за ненадобностью и, взмахнув клинками, стала на бегу рубить подворачивающиеся под лезвия ноги. Теплая кровь брызгала мне на лицо, нежить завыла и резко остановилась, а потом начала оседать всем туловищем прямо на мою грешную голову. Не удержавшись от сдавленного «ы-ы-ы-ы!», я бросилась в бок, прямо в гущу сгибающихся ног.

Не успела. Левую ногу все же прижало, – не самой многотонной тушей, которая раздробила бы кости в пыль, а всего лишь припавшими на колено несколькими ногами. На пару секунд я замешкалась, и этого оказалось достаточно, чтобы Пожиратель успел схватить меня ручищей-ковшом. Он схватил меня за прижатую левую ногу, остальная часть меня извивалась и активно старалась освободиться. По стрелке во лбы особенно любопытных голов, лезвиями по пальцам, сжимающим ногу.

Свобода!

Сгруппироваться, чтобы встреча с полом была не столь болезненной…

До пола я так и не долетела: сильным ударом раненой лапы Пожиратель отправил меня в полет через весь цех. От столкновения с чем-то металлическим у меня выбило весь воздух из легких, а лязг, последовавший за столкновением, полностью оглушил. Хорошо еще на голову ничего не посыпалось. Ничком свалившись на пол, титаническим усилием воли я заставила тело подняться. Взгляд с трудом сфокусировался на возвышающемся среди груд мусора монстре. Тот упоенно носился по залу, пытаясь кого-то поймать. И я даже догадывалась кого…

Я убрала в ножны оружие, которое все еще сжимала в руках, и побежала на подмогу к оборотню.

Побежала, ага. Заковыляла, морщась от боли и жалко попискивая. Все тело ныло от синяков и ссадин. Спину свело от удара. Тугой пучок волос растрепался, и мокрые от крови пряди липли к саднящей щеке. Медленно продвигаясь вперед среди завалов, я применила анестезирующее заклинание.

Уф-ф-ф, так получше.

По опыту зная, что как бы ни хотелось присесть и передохнуть, делать это ни в коем случае нельзя, иначе рискуешь просто не подняться снова, потому я насколько могла ускорила бег.

Пожиратель был настолько занят попытками поймать вожделенную добычу, что даже не заметил, как я подобралась достаточно близко. Притаившись за огромным перевернутым чугунным чаном, я могла с интересом наблюдать за занимательной игрой в кошки-мышки между монстром и оборотнем. Причем трудно было точно сказать, кто кошка, а кто мышка.

Пожиратель пусть и не мог соображать на полную, но обладал одним неоспоримым преимуществом – инстинктом, который очень четко вел нечисть по наилучшему пути выживания. В борьбе против здравомыслящего человека Пожиратель бесспорно одержит победу, но сейчас он тягался с оборотнем, который на собственной шкуре знал об инстинктах. Загнанный в угол и полностью сосредоточенный на одной единственной цели – не быть сожранным, Киреев сейчас мало чем походил на человека. Движения были слитными, плавными, ловкими. Совершенными. Абсолютно не похожими на те, что я наблюдала совсем недавно с балкона. Движения профессионала. Такой не стал бы теряться при надвигающейся опасности.

Внезапно меня посетила страшная мысль, что все, что я видела раньше, было просто талантливым спектаклем одного актера. Ведь он же преступник! А мы доверяем ему свои спины! И из-за этой шавки пострадала Диляра!!!

Мысли о том, что все это было подстроено Русланом специально, чтобы убить Диляру, вызвали во мне такую ярость, что желание немедленно, сию же секунду убить его казалось практически непреодолимым. Но тут в голове внезапно раздался приказ Тилрона: «Ведите Пожирателя!». Я даже не шелохнулась, привыкшая к чужим мыслям в своей голове, зато Киреев, в момент сообщения легко перескакивающий через груду какого-то хлама, от неожиданности оступился и, пролетев пару метров кубарем, растянулся на полу во всю длину.

Клокотавший внутри меня шторм эмоций вылетел изо рта тихим свистом сквозь зубы.

Придурок.

Пока я переваривала происходящее, Пожиратель вознамерился переварить оборотня. С радостным пыхтением подоспев к телу Руслана, он занес лапищу, растопырив оставшиеся пальцы в стороны и явно желая прихлопнуть изворотливую добычу, как надоевшего комара. Проклиная свою совестливость и заодно всю родню оборотня до пятого колена, я бросилась на помощь.

«В невидимость!» – мысленно приказала я Руслану.

Тот как раз только пришел в себя после падения, и стремительно летящая на него исполинская ладонь явно хорошего самочувствия ему не прибавила. Зато прибавила резвости.

Что-то оглушительно громыхнуло, и во все стороны разлетелось пыльное облако с ошметками мелкого мусора. Это Пожиратель опустил ладонь. Вот только оборотня под ней не оказалось. Не знаю уж, с помощью каких вселенских сил парень ускользнул, но я была рада, что ему это удалось.

А теперь моя очередь.

Пока озадаченная нежить осматривала пустую лапу, я выскочила из своего убежища прямо у нее перед носом. Несколько пар глаз уставились на меня, остальные все еще высматривали упущенного Руслана. Надо постараться выставить себя более лакомым кусочком.

– Эй, ты! – заорала я как можно громче. – Будь добр, обрати на меня внимание!

Тварь озадаченно развернула массивную тушу и стала наклоняться ко мне. В лицо пахнуло отвратительным букетом запахов немытого тела, крови и тухлятины, несколько голов очутились на уровне моего лица. Я не шелохнулась. Нечисть принюхалась. Ранения, нанесенные ей раньше, уже зажили и зарубцевались, превратившись в глянцевые розовые шрамы. Рука с перерезанными сухожилиями безвольно лежала на полу. Катана Диляры потерялась где-то по пути, но для регенерации разрезанных сухожилий потребуется немного больше времени.

Изуродованные лица выглядели заинтересованно, и через пару мгновений Пожиратель решил, что я все же стою того, чтобы быть сожранной. Другая, более здоровая лапа с невероятной для таких размеров скоростью подлетела ко мне и сомкнула кулак ровно на том месте, где мгновение назад находилась я. Заклинание левитации помогло быстро отскочить в сторону, но не далеко. Так, чтобы вовлечь противника в свою игру, а не убежать от него.

Теперь поиграем в кошки-мышки по моим правилам.

Монстр снова немного размахнулся и попробовал схватить меня второй раз. Опять неудача. Тварь даже издала озадаченное «э-э-э?», обнаружив меня в нескольких метрах от своего сжатого кулака.

– Давай же, лови меня… – приговаривала я, раз за разом уворачиваясь от его рук.

Пожиратель недовольно зарычал несколькими глотками сразу. Получилось устрашающе.

Короткого взгляда хватило, чтобы понять: сейчас.

Я резко развернулась к монстру спиной и что есть сил рванула к спасительным дверям. Очень вовремя. Монстр как раз взбесился до нужной кондиции и последовал за мной, не заботясь о последствиях. Теперь главное не попасться.

Двери быстро приближались, но и Пожиратель не отставал. В очередной раз благодаря Межмирных Богов за легкость в теле, дарованную заклинанием левитации, я перескакивала и огибала встречающиеся препятствия. Цех наполнился какофонией оглушительных звуков. Судя по всему, монстр просто летел напролом.

«Быстрее, быстрее, быстрее», – подгонял меня внутренний голос.

Руки непроизвольно вытянулись вперед, чтобы через мгновение рвануть на себя ручку двери. Влетев в комнату, я на полном ходу пробежала через начерченную на полу пентаграмму, и остановила меня только внезапно возникшая на пути стена. С размаху влетев в нее, я вжалась и замерла, слушая, как в комнату с ревом и грохотом ворвался Пожиратель. Заскрежетали о пол сорванные с петель алюминиевые двери, зазвенело бьющееся стекло, шуршала осыпающаяся со стен штукатурка, дробно стучали многочисленные ноги…

А потом все разом стихло.

После шумной погони от тишины зазвенело в ушах. И тут я почувствовала, как закручивается водоворот силы, – пентаграмма вступала в действие. Прекрасно представляя, что происходит позади, я не хотела оборачиваться. Но зачем-то обернулась, очень осторожно переступив ногами вдоль стены, чтобы ни дай бог не попасть какой-то частью своего тела в область действия пентаграммы.

В центре водоворота сил корчился и беззвучно вопил множеством глоток Пожиратель. Глаза на его головах были распахнуты в ужасе, руки и пальцы изогнулись под немыслимыми углами в бессильной попытке ухватиться за что-нибудь. Пожиратель пытался вырваться за пределы ловушки, но ноги его топтались на одном месте. Обломков мебели больше нигде не было, и практически все пространство пола, вымощенного осколками красного мрамора, занимала пентаграмма со сложным набором полудрагоценных камней на вершинах. В специально очерченных областях стояли, возводя руки к потолку, Акулина, Лучезар и Тилрон. Диляры видно не было, но она, несомненно, была в безопасности.

Внутри зачарованного круга сплетались в мощное заклинание магические силы Тилрона, Акулины и Лучезара. И нежить не могла не подчиниться их могуществу.

Мгновение, один миг, на секунду прикрытые глаза – и вдруг Пожиратель рассыпался на части.

В прямом смысле.

Просто взял и распался на отдельные фрагменты, которые до этого были собраны воедино. Словно внутри него перестал действовать магнит или словно перерезали все ниточки, которые удерживали конечности.

Мне вспомнился первый убитый мной упырь и то, как после этого меня вывернуло наизнанку прямо рядом с трупом. Сейчас ощущения были примерно такие же. Вместе с рассыпающимся монстром во все стороны брызнули излишки магических сил. Они с гулом ударили в стены, и мне досталось за компанию. От удара перехватило дыхание, но это мелочи. Я брезгливо поджала ногу, спасаясь от подступающей бордовой лужи и стараясь не смотреть на кровавое месиво в центре комнаты. Кто-то из ребят шумно выдохнул. Из дверного проема, ведущего в цех, выглянула всклокоченная голова оборотня.

– Пошли к машине. Нужно вызвать группу зачистки, – подытожил Тилрон, прошлепав прямо по лужам крови между частями, оставшимися от монстра.

Следом за ним поплелись и остальные.

За дверью в просторном зале с замурованными проходами на одном из относительно уцелевших красных кресел, вынесенных ребятами, сгорбившись сидела Диляра. Я дернулась было в ее сторону, но меня легко опередил Руслан. Девушка улыбнулась ему так нежно и дружелюбно, будто это вовсе не он был причиной того, что ей так крепко досталось.

– Ты как? – участливо поинтересовался Руслан.

– В норме, – тихо ответила Ляра. – Сломала руку и пару ребер, но это пройдет…

– Давай я отнесу тебя в машину, – предложил оборотень.

Я была в бешенстве.

Тилрон с Акулиной и Лучезаром пошли дальше, оставляя на пыльном полу ярко-красные следы. Видимо они решили, что Руслан отлично справится без них. Да как они вообще могут оставлять ее с ним после того, что произошло?! Эта псина ведь даже не удосужилась извиниться! А Диляра пострадала только из-за него! Ну, ты у меня получишь сейчас!..

Оборотень уже наклонился к Диляре, чтобы взять ее на руки, но я заорала так, что он удивленно замер.

– Какого черта ты делаешь?! Смерти нам всем желаешь?!

Руслан обернулся ко мне в полной растерянности, лицо в пыли, над бровью кровавая ссадина. Я даже почувствовала укол совести: может, зря я так?

Но тут в намечающуюся головомойку встряла Диляра:

– Анжелика! Все же в порядке! Перестань.

Если до этого оборотень и чувствовал вину, то, обретя союзника, напрочь забыл об этом и сам перешел в нападение.

Черты лица ожесточились, глаза полыхнули желтым, и он прорычал:

– Не тебе меня судить! Не все же такие прирожденные хладнокровные убийцы, как ты!

Это ударило по старым ранам. И ударило больно. Но я скорее палец себе отрежу, чем позволю оборотню это заметить.

– Не смей со мной так разговаривать, преступная морда, – прошипела я, хватая Руслана за ворот костюма и намереваясь дать псине кулаком по зубам.

Но тут снова раздался визг Диляры:

– Прекратите! Прекратите, вы оба!

Оборотня я не отпустила, но и бить пока не стала. Воспользовавшись заминкой, Диляра громко продолжила:

– Как вы можете?! Мы же теперь одна команда! Нужно оставить прошлое в прошлом! Все ошибаются, но мы команда и должны быть дружными! Поэтому быстро взяли и помогли мне дойти до машины! Вдвоем и не ругаясь!

Я с огромной неохотой выпустила ворот оборотня, но только чтобы помочь Диляре. Руслан с такой же неохотой позволил мне подхватить Диляру с другой стороны, чтобы помочь ей идти.

Ничего, продолжим наш разговор позже. Без свидетелей.

Разумеется, Ляра была права, но один вид этого парня выбивал из моей головы все здравые мысли. Я просто не могла понять, как возможно быть с ним союзниками. Быть союзниками и каждый день ждать удара в спину?

Всю свою жизнь я как должное принимала аксиому, что Ангелы Правосудия никогда не ошибаются. Но теперь она была поставлена под сомнение. И ладно бы в опасности оказалась только моя жизнь, но от этой ошибки Ангелов могут пострадать другие, не безразличные мне существа… Неужели придется идти одной против всех? Ведь даже Лучезар, который всегда был на моей стороне, верит Ангелам безоговорочно…

Под гнетом таких мыслей и дуясь на весь мир, я провела остаток рабочего дня. Разговаривать ни с кем не хотелось, а тем более не хотелось ссориться с Дилярой, поэтому я предпочла просто не возвращаться к тому инциденту и полностью игнорировать существование Руслана. Он придерживался такой же тактики.

Что разозлило меня еще больше. Хотя казалось, что больше уже некуда.

Глава 6

В помещении было темно, накурено и душно несмотря на работающие кондиционеры. Громко играла музыка, на танцполе в разноцветных лучах софитов извивался народ. В общем, обычный бар.

Я пробиралась вслед за Дилярой куда-то в глубь бара, пытаясь соблюсти баланс высокой скорости и маленькой ширины шага. В этом мне ничуть не помогали токние каблуки и очень короткая обтягивающая юбка. Не желая уступать подруге, которая, как всегда, выглядела великолепно в коктейльном облегающем платьице цвета шампань с о-о-очень глубоким вырезом, я тоже достала из закромов шкафа короткую черную юбку, дополнила ее черными чулками, высокими кожаными сапогами на шпильке, которые так кстати тоже нашла в закромах шкафа (ох, чего там только нет!), а еще пестрой полупрозрачной блузкой. Получилось вполне приемлемо для бара, но очень непрактично для передвижения. Теперь мне приходилось мужественно терпеть, едва поспевая за стройными ножками Диляры, облаченными в бежевые замшевые полусапожки.

Весь вечер я безуспешно старалась развеять свое мрачное настроение, но оно держалось не на жизнь, а на смерть. Упрямое, как и его обладательница. При этом обижать Диляру и вновь отказываться от похода мне тоже не хотелось. К тому же я надеялась, что алкоголь смягчит мой суровый настрой.

Наконец мы добрались до самых дальних уголков помещения, где находился столик знакомых Диляры, которые нас и пригласили. Судя по наполовину опустошенным стаканам и весело дымящемуся кальяну, ждали нас уже довольно давно. Я не удосужилась узнать время встречи у Диляры заранее, да и она сама не очень торопилась, поэтому в бар мы попали только к полуночи.

Молодые люди нашему появлению все равно очень обрадовались и про опоздание не обмолвились ни словом. Диляра естественным образом очутилась на диванчике между двумя парнями, а я пристроилась напротив на приличном расстоянии от третьего.

Ребята представились. Я пропустила их имена мимо ушей, кокетливо хихикающая Диляра представила меня. В интимной полутьме бара подробно рассмотреть новых знакомых было невозможно. С виду парни как парни, по манере держаться и телосложению явно не оперативники. Диляра вроде бы упоминала, что они работают в отделе расследований…

Один из соседей Диляры был коренастым и крупным с короткими светлыми волосами и аккуратной лопатой бороды, у другого были темные волосы и длинная косая челка. Парень, который сидел рядом со мной, оказался счастливым обладателем копны вьющихся крупными кольцами светлых волос. Собственно, это были единственные особенности новых знакомых, что я смогла рассмотреть.

Мы с Лярой заказали выпить, после чего дневные переживания, как я и надеялась, тут же начали отпускать.

Слово за слово мы разговорились. Хотя щебетала в основном Диляра, но остальных это вполне устраивало. Ребята шутили, Диляра хихикала. Временами я вставляла какие-нибудь едкие фразочки, но, в общем-то, за разговором особенно не следила. И все казалось просто отличным, я уж было поверила в хорошее завершение такого кошмарного дня, как вдруг тот, что с бородой, спросил:

– Кстати, это правда, что Киреева Руслана перевели к вам в опергруппу?

Я подавилась коктейлем.

– Ага, – беззаботно ответила Диляра, пока я старательно пыталась сдержать рвущийся из горла кашель. – Знакомы с ним?

– Работали в одну смену, – пояснил парень. – Ну… до того случая… А потом – слухами земля полнится. Кто-то из наших видел его с вашей группой в Суде, вот все и заинтересовались.

Я тоскливо застонала, благо музыка заглушила стон.

Этот оборотень теперь никогда не оставит меня в покое?! И как я упустила факт, что и Киреев, и приятели Ляры следователи? «Слухами земля полнится», конечно же. У следователей в крови сбор информации. Чертовы сплетники.

– И как вам с ним работается? – поинтересовался мой кудрявый сосед.

– Нормально, – пожалуй излишне звонко и поспешно ответила Диляра, с опаской поглядывая в мою сторону.

Я устало закатила глаза. Ой, да ну брось, больно мне нужно распинаться сейчас о том, какой засранец этот Киреев…

Пока я демонстративно залпом допивала злосчастный коктейль, Диляра продолжала:

– До профессионального оперативника ему, конечно, пока далеко, но он очень старается.

– Да он, вообще-то, талантливый парень, – подал голос другой сосед Ляры, тот, что с косой челкой. – Преданный своей работе. Поэтому никто не ожидал от него… преступлений.

– А что он, кстати, сделал? – как бы невзначай спросила Диляра.

Любопытная Варвара.

Оперативникам никогда не говорят о причинах поимки того или иного преступника. У нас есть четкое задание и уровень сложности, иногда, может, какие-то полезные комментарии, а остальное нас волновать не должно. К личным делам, разумеется, доступа у нас тоже нет. Да и зачем?

– Да мы сами не знаем, – пожал плечами бородач. – Его дело дали вести незнакомому следователю.

– Чтобы следствие было непредвзято, – вдруг встрял в разговор мой сосед.

– Так или иначе, его преступление, видимо, не настолько тяжелое, раз Ангелы назначили ему всего лишь исправительные работы, – рассуждал тип с косой челкой.

– Пути Ангелов неисповедимы, – добавил мой сосед и неожиданно продолжил: – Помните про тот случай с парнем, которого его же напарник убил? Говорят, они вместе в Академии учились… На мой взгляд, вот это настоящее преступление, но Ангелы на него почему-то закрыли глаза.

Я похолодела.

О подобных вещах не распространяются. Но слухи – коварная штука... Они способны извратить и вывернуть наизнанку что угодно. И вот из спасителя ты превращаешься в убийцу. Хоть в глубине души я себя убийцей и считала, но слышать осуждение из уст тех, кто был даже не в курсе всей ситуации, было очень уж неприятно.

– Что-то темы у нас печальные пошли, – голос Диляры предательски дрогнул. – Давайте лучше выпьем за встре...

– А я слышал, – не дал ей даже договорить парень с челкой, – что у напарника не было выбора, потому что убитый был заражен навкой… Так что напарник все сделал правильно. К тому же на кой черт нам нужны такие бездарные опера, которых запросто может покусать навка? Это же естественный отбор!

Ну, все. Достаточно.

Эти зарвавшиеся ищейки сколько угодно могут обсуждать меня или Киреева, но никто не смеет порочить имя Никиты.

– Правда? – удивленно протянул мой сосед.

– Возьми свои слова обратно! – одновременно с ним рявкнула я, с такой силой опустив стакан на стол, что даже кальян пошатнулся.

– Чего? – опешили оба следователя.

– Не смей называть Никиту бездарным, – холодно, четко и громко пояснила я, враждебно глядя на парня с косой челкой.

– О, так ты знала того парня, которого убили?! – Эта новость неожиданно развеселила его.

Он громко рассмеялся, задрав голову.

– Ты меня услышал, – сквозь зубы повторила я.

– Ребят, ну что вы, в самом деле, – примирительно сказал мой сосед, почуяв, что пахнет жареным. – Давайте закроем эту тему. Мы же, в конце концов, отдыхать пришли!

–Без проблем, – согласилась я, – но пусть твой друг заберет свои слова назад.

– Валер, ну правда, нехорошо говорить такое о людях, которых не знал, – дружелюбно заметила Диляра.

– А твоя подружка откуда его так хорошо знала? – противно и хитро улыбаясь, поинтересовался Валера. – Неужели она и есть тот благородный спаситель?

Проницательный гад. Не зря следователь.

Диляра явно растерялась, не зная, что еще сказать, чтобы предотвратить беду. Двое других парней повернулись ко мне с озадаченными и заинтересованными лицами.

– Не ваше дело, – холодно бросила я. – Повторяю: забери свои слова про бездарность Никиты назад. И мы сможем продолжить наш приятный вечер.

– А если не заберу, то что? – нагло осклабился он.

Ха-ха. Рискуешь, парниша.

Видимо, алкоголь ударил мне в голову сильнее, чем я предполагала. Потому что, если бы этот разговор состоялся в другое время и в другом месте, я бы никогда не позволила произойти тому, что произошло.

Одним резким движением я рванула через стол, схватила Валеру за ворот черной рубашки и дернула на себя так, что ткань затрещала. А потом, с предвкушением глядя в его округлившиеся от страха глаза, с гаденькой улыбкой на губах сообщила:

– Тогда мне придется подпортить твое смазливое личико.

Среднестатистический мужчина сильнее среднестатистической женщины. Это факт.

Но женщины из оперотдела никогда не были среднестатистическими.

Плохо сжатый кулак по неправильной траектории очень медленно приблизился к моей скуле.

Мне не нужен был столь долгий размах, чтобы нанести быстрый и сильный удар в челюсть противнику.

Уворот, прыжок через стол, и я оглянуться не успела, как мой оппонент очутился на полу, а я, устроившись сверху, с наслаждением метелила обеими руками его наглую физиономию.

– Лика, прекрати! – протяжно взвыла Диляра, хватая меня за занесенную для удара руку.

Я моргнула, выходя из состояния берсерка.

Передо мной в отключке лежал парень с косой челкой по имени Валера. И о том, что это он, напоминала лишь эта самая косая челка, настолько его лицо было изуродовано. Глаза заплыли, губы разбиты в кровавое месиво, скулы распухли… Разве что нос выглядел более-менее целым.

Боги Межмирные! Надеюсь, хоть зубы-то я ему не выбила?! Их дороже всего восстанавливать…

На середине песни заглохла музыка, а за ней смолкли и разговоры. Я боялась пошевелиться, спиной ощущая пристальное внимание присутствующих.

Вдруг мою руку, на которой уже начинали наливаться синяки на костяшках, перехватила чья-то уверенная теплая ладонь. Рывок – и я уже бегу сквозь толпу оторопевших зевак, пытаясь вписаться между столиками, а за собой меня тянет мой кудрявый сосед по диванчику.

Куда тянет-то?! Выход же в другой стороне!

Но сопротивляться я не стала, уж больно уверенным казался мой спутник, а я сама была уж слишком шокирована произошедшим.

БАМ!

Он плечом выбил какую-то серую дверь, и мы оказались на плохо освещенной пожарной лестнице. И почему-то побежали вверх, а не вниз.

От страха я совсем забыла о короткой юбке и тонких шпильках, как лягушка перескакивая через две ступени сразу.

Через пару пролетов к нашим звукам – топоту и неровному дыханию – добавились новые, громкие и не сулящие ничего хорошего.

Погоня!

Адреналин в крови подскочил до запредельного уровня. Мы рванули вверх с возросшим энтузиазмом.

БАМ!

Мой спутник выбил еще одну дверь, которой оканчивалась лестница, и мы очутились на продуваемой всеми ветрами крыше здания.

Ровный квадрат с низкими бортами, усеянный столбами антенн и с прямоугольным выступом с дверью, из которой мы только что вышли. Вокруг властвовала безлунная ночь. Переливались огнями окна соседних зданий и тихонько шумели внизу проезжающие трамваи.

Но, казалось бы, тупиковая ситуация ничуть не расстроила моего неожиданного спасителя. Он все так же уверенно потащил меня к правому краю крыши.

– Прыгаем! – скомандовал он, ускоряя бег.

Скорее всего, будь на моем месте другая девушка, все бы закончилось истерикой и штрафом за драку в публичных местах. Но на моем месте была я. И мы прыгнули.

Меня совершенно не волновало, что там внизу, за краем крыши. Заклинание левитации всплыло из памяти, готовое к активации в любой момент. Какое-то время я смогу удерживать в воздухе даже двоих, а, значит, мы легко опустимся на землю, ничуть при этом не пострадав.

Однако все оказалось куда интересней, чем я ожидала.

Вместо того, чтобы спрыгнуть вниз прямо перед носами у рыскающей там охраны, мы продолжили бегство по крышам.

С глухим ударом, но вполне удачно мы приземлились на крышу соседнего здания. Оно находилось практически вплотную к зданию бара, но было на несколько этажей ниже. Я, сгруппировалась, как на тренировке, почти не ощутив отдачи, и первой вскочила с колен, потянув за собой тяжело дышащего товарища. Но тот только сильнее склонился над покрытой рубероидом поверхностью, упираясь в нее свободной рукой. Все еще сжимая ладонь своего спутника, я замерла, давая ему возможность отдышаться и переждать боль в стопах. На только что покинутой нами соседней крыше кто-то громко разговаривал. От пожарной двери нас вряд ли можно было бы заметить, но если охрана решит подойти к краю…

Прошла пара мучительных мгновений, прежде чем мой спаситель поднялся на ноги и вновь устремился вперед, уводя меня за собой.

Очередной край и очередной прыжок.

Новая крыша вновь была снова ниже предыдущей. От силы этажей пять. Тут уже даже маг с низким уровнем смог бы левитировать на землю.

Мы с моим спутником обернулись. Погони не наблюдалось.

Как я не прислушивалась, слышала только шум ветра и наше тихое неровное дыхание. Видимо, преследователи отстали.

– Уф-ф-ф-ф… – слаженно выдохнули мы.

А потом изумленно уставились друг на друга и тут же сдавленно, стараясь не слишком шуметь, рассмеялись.

– Пойдем, тут есть пожарная лестница, – отсмеявшись, на всякий случай шепотом сказал парень и, так и не выпустив моей ладони, повел меня к краю, у которого виднелись дуги поручней.

Около лестницы ему все же пришлось отпустить мою руку. Первым на шаткую конструкцию ступил мой спутник, галантно предложив поймать меня, когда сам оказался на земле, до которой от последней ступеньки было еще метра три.

Возражать я не стала. Приятно изредка почувствовать себя самой обыкновенной нежной и хрупкой барышней. Ребята из моей группы вряд ли позволят себе такое проявление заботы по отношению к женской составляющей команды, разве что кто-то из нас будет ранен. Причем не потому, что они не заботятся о нас, а просто из уважения и отношения как к равным.

С задорным «У-у-у-ух!» я упала в объятия своего спасителя. Тот мужественно устоял, всего лишь немного подогнув колени и почти не поморщившись. Томно поблагодарив парня, я с хихиканьем выскользнула из его рук и поинтересовалась:

– Откуда ты узнал про крышу? Неужели уже приходилось когда-то рвать когти из этого бара?

– Ну да, – пожал он плечами. – У них «охранка» стоит на всем первом этаже. Мой приятель тогда так и попался, а я успел вовремя слинять. А то пришлось бы огромный штраф платить. Натворили мы тогда дел…

Я понимающе хмыкнула.

«Охранка», или охранное заклинание, частенько используется в барах и других забегаловках для предотвращения побега пьяных магических дебоширов. Накладывать это заклинание на все помещение выходит дороговато, потому что оно требует ежемесячного обновления, но вот огородить им входную дверь – хорошее решение. Дебоширы, как правило, настолько пьяны, что другой вариант побега им в голову и не приходит. «Охранки» приобрели популярность из-за того, что в Сатус Тенебрис существует одно простое правило: «Не пойман – не вор». Вот и стараются владельцы злачных заведений поймать вора за руку во всех смыслах.

Адреналин, так приятно согревавший тело все это время, быстро улетучился, и по коленкам тут же ударил ледяной осенний ветер. Я покрылась мурашками с головы до ног и, обхватив себя руками, стала приплясывать на месте. Наши куртки, как и остальные полезные вещи, остались в баре. Надо бы их телепортировать сюда…

Распухшие костяшки пальцев неприятно зудели, но их уже подлечивало регенерирующее заклинание, которое я активировала на автомате. Серьезные раны оно, конечно, не заживит, однако легкие ушибы к вечеру следующего дня пройдут запросто.

Осмотревшись, я обнаружила, что мы находимся в небольшом дворике, освещенном теплым светом уличных фонарей. В обе стороны от него виднелась проезжая часть. Кажется, мы с Лярой пришли со стороны той дороги, что слева, значит, там ходит трамвай прямо до дома…

Магический фон внезапно изменился.

Изумленно обернувшись, я обнаружила своего спасителя в обнимку с только что перемещенными из бара куртками и моей сумкой.

– Кажется, это твое, – улыбнулся он, протягивая мне вещи.

– Спасибо, – промямлила я, принимая их.

Какой шустрый малый! А по ощущениям всего-то шестой магический уровень…

– Ты сильно торопишься? – поинтересовался он, накидывая куртку на плечи.

– Уже нет, – хихикнула я, застегивая пальто и укутывая шею шарфом. – А что?

– Есть одно местечко, которое я хотел бы тебе показать… – мечтательно начал парень, но мне это показалось подозрительным, о чем я и сообщила:

– Ты со всеми девушками, избивающими твоих друзей, такой любезный, или у тебя с этим Валерой какие-то личные счеты?

Он немного растерялся, но быстро взял себя в руки:

– И то, и другое. Редко встретишь красивую девушку, с такой легкостью уложившую на лопатки не какого-то там слабака.

Видимо это был комплимент, но я все переиначила:

– Тоже хочешь силушку молодецкую попытать?

– Нет уж, уволь, – хохотнул мой спутник.

– Боишься сделать мне больно? – поинтересовалась я.

– Боюсь позорно проиграть, – с обезоруживающей честностью признался он.

– Ладно, будем считать, этот раунд ты выиграл, – благосклонно улыбнулась я. – Так что ты хотел мне показать?

***

Про крупные мегаполисы часто говорят, что они никогда не спят. Сатус Тенебрис трудно назвать крупным мегаполисом, но этот город тоже никогда не спал. Город, находящийся во всех пространствах и временах планеты одновременно, ежеминутно посещали сотни созданий. Работа Суда тоже не останавливалась ни на мгновение, разве что немного сбавляла темп ночью. Магазины и единственный общественный транспорт работали круглосуточно. Поэтому я и мой неожиданный безымянный спутник с легкостью добрались до окраины города, пару раз пересев на трамваи нужного маршрута.

Я правда ума приложить не могла, что смотреть на окраине города. Основная жизнь сосредоточена в центре, вокруг здания Суда. Ближе к окраинам даже зданий не строили. Промышленности в Тенебрисе не было, все импортировалось из Орвиама и Поспадему. Поэтому примерно за километр до исполинской каменной стены, ограждающей город как физически, так и магически, простирался замусоренный пустырь.

Кое-как преодолев неофициальную свалку, мы очутились перед крупными, грубо отесанными камнями, из которых состояла ограждающая стена. Стоя вплотную к камням, приходилось до предела задирать голову, чтобы увидеть ее верх, настолько высока была преграда. На самом верху по всему периметру этой стены не имелось ни одной башенки или хотя бы оборонительного хода. Ничего такого, где могли бы находиться часовые или где можно было бы эту стену пересечь. Оно и понятно, если какой-то дурак попробует сбежать из города через эту стену, за ее пределами его расщепит на атомы невероятный поток времени и пространства. По той же причине можно было не ждать гостей и с той стороны.

– Это и есть то место, которое ты хотел мне показать? Очень симпатично… – съязвила я, поворачиваясь к стоящему рядом парню.

Но тот лишь загадочно усмехнулся:

– Мы еще не пришли.

– О-о-о, – удивленно протянула я, с тоской подумав о том, что, похоже, меня угораздило связаться с ненормальным. – И куда же дальше?

– Туда, – беззаботно ответил он, показывая пальцем наверх.

«Точно ненормальный», – удрученно подумала я.

А парень тем временем резко присел на корточки, хорошенько оттолкнулся и подпрыгнул, ракетой взлетев в небо. Меня обдало порывом воздуха, песка и мелкого мусора, по ноге скользнул грязный целлофановый пакет. Совершенно не обратив на это внимания, я оторопело наблюдала, как мой спаситель, вытянув вперед кулак, будто Супермен, уносится вдоль оградительной стены наверх.

– Э-э-эй! Ведьма ты или кто? Давай же, левитируй! – обернувшись, крикнул он мне.

Ах, ведьма?! Ну хорошо.

В отличие от моего сумасшедшего спутника, обладающего средним уровнем магии и вынужденного придавать себе первичное ускорение для успешной левитации, в моем распоряжении было намного больше сил. Поэтому я, слегка встряхнув расслабленными ладонями, плавно и изящно подняла свое тело в воздух, быстро устремляясь вверх.

По мере того, как удалялась земля и приближался верх стены, мне стало понятно, что она исполинская не только в высоту, но и в ширину.

Что же там такого особенного?

Оказавшись наконец на уровне каменной площадки на верху стены, я увидела только темно-синее звездное небо и своего спасителя, рассматривающего что-то на противоположном ее конце. Ветер трепал мои распущенные волосы, закрывая обзор. То и дело убирая их за уши и прижимая к голове ладонями, я приземлилась. В отличие от вертикальной части стены, горизонтальная не отличалась особой ровностью, представляя собой ощетинившуюся острыми краями булыжников полосу препятствий. Осторожно, оскальзываясь на кривых камнях и застревая шпильками в щелях, я приблизилась к парню.

И потеряла дар речи.

Внизу, за стеной, скрывающей это чудо от всех жителей Тенебриса, перетекали, переливались, рождались и умирали параллельные миры.

Зрелище это было настолько завораживающим, что я в восхищении открыла рот и так и не смогла ничего сказать, с трепетом склонившись над краем стены. Все, что было, есть и будет, все время и пространство, вся возможная и невозможная материя и цвета, вся Вселенная, словно морской прибой, билась о стены перед моими глазами. В Академии нам рассказывали, что из себя представляет это «внепространство», но увидеть его своими глазами оказалось совершенно иным делом.

Удивительная, первобытная красота. Всматриваясь в это бурление, невольно теряешь себя и становишься чем-то большим. Сверхсуществом, пропускающим через себя все возможные воплощения жизни…

– Как тебе вид?

Вопрос вырвал меня из фантастического забытья. Изумленно уставившись на спутника, я наконец смогла нормально его рассмотреть. В потустороннем сиянии миллиардов времен и миров он выглядел как снизошедшее на землю божество. Пряди вьющихся волос пшеничного цвета падали на лоб, серые глаза смотрели заинтересованно. Высокие скулы, крупный нос с небольшой горбинкой и довольная ухмылка на тонких бледных губах.

– Невероятно, – потрясенно выдохнула я.

– Ха-ха! Похоже, мне все же удалось тебя удивить! Два один в мою пользу? – довольно осведомилось божество.

– Это точно, – нехотя согласилась я.

– Ура! – воскликнул парень, победно вскинув кулак.

– Знаешь, я совершенно не помню твоего имени, – задумчиво произнесла я. – Давай познакомимся еще раз. Меня зовут Анжелика, а тебя?

– Елисей, – все еще улыбаясь, ответил он.

– Так вот, Елисей, – продолжила я, – наш бой еще не окончен.

Хищно улыбнувшись, я протянула свою руку новому знакомому. Он с энтузиазмом пожал ее, принимая правила игры.

***

Что-то звенело.

Временами звук куда-то пропадал, но затем начинался снова.

«Наверное, будильник», – лениво решило мое сонное сознание. Перекатившись по кровати несколько раз, я наконец обнаружила ее край и приняла вертикальное положение. Будильник я специально положила в самом дальнем углу комнаты, чтобы для его выключения мне пришлось подняться. Однако после вчерашней бурной ночи даже это не помогло мне проснуться. Я не глядя ткнула пальцем в кнопку выключения и побрела обратно к подушке, но будильник вдруг зазвонил снова.

Что за чертовщина?

Я осторожно приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть, что еще кроме будильника может издавать такую гадкую трель. На тумбочке у двери обнаружился мерцающий синим телефон. Еще нескольких секунд понадобилось моему спящему сознанию, чтобы сопоставить звук и картинку. И только после этого я все-таки подняла трубку.

– Алло, – прохрипела я.

– Лика, где ты была так долго?! Я тебя уже две минуты жду! – затараторил звонкий девичий голосок, в котором мой заторможенный мозг не сразу распознал Диляру.

– Во сне, – угрюмо буркнула я, опускаясь обратно в кровать.

– Ой, я тоже недавно оттуда, – хихикнула она. – Ну, рассказывай, как вчера прошло?!

– Нормально, – лаконично ответила я, подтягивая к себе угол одеяла.

– «Нормально», – передразнила меня Ляра. – Он взял твой номер телефона?

– Нет.

– Не-е-е-ет?! – Вопль меня практически оглушил. – Как же так? Что же ты сделала?!

– Эй, почему сразу я?! Просто не до того было…

– А что вы делали? Где были?

– На краю мира, – с придыханием заявила я.

Диляра затихла надолго, пытаясь переварить сказанное и прикинуть, что бы это могло значить в соответствии с ее мерой испорченности и моим характером, а потом осторожно поинтересовалась:

– Как называется то, что вы курили?

– Ты глупая, что ли? – засмеялась я.

– Тогда пили? – не сдавалась она.

– Да нет же, – давясь хохотом выдавила я. – Мы были на ограждающей стене! Ты не представляешь, какой оттуда вид открывается! Я видела это самое «внепространство» своими глазами!..

– О-о-о, – многозначительно протянула Диляра. – Как романтично!

– Прекрати, ничего такого не было, – оскорбилась я.

– Тогда это ты глупая. Лис – отличный парень, а ты ему явно приг… А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

От неожиданности я выронила трубку и долго искала ее на кровати среди простыней.

– Что случилось?! – в ужасе спросила я.

– Анжел, скажи, что сейчас не без десяти минут два и это просто мои часы сломались!

Я недоуменно посмотрела на свои часы с будильником.

– Нет, сейчас действительно без десяти два… А-а-а-а-а! – в тон подруге завопила я, пораженная кошмарной догадкой.

– Тренировка!!! – в ужасе заорали мы одновременно.

***

Расписание тренировок было вписано в свободное от дежурств время в общем графике работы оперативных групп. Как правило, в неделю проходит две общие тренировки команды (физический и магический спарринги) и две индивидуальные тренировки, когда каждый тренируется самостоятельно. И, конечно, каждый работник вправе использовать спортзал в любое удобное для него время.

Так вот сегодня по расписанию в два часа дня у нас проходила общая тренировка команды по физическому спаррингу, а мы с Лярой за всеми нашими гулянками полностью о ней забыли. Естественно, даже сборы за десять минут не помогли нам попасть в Суд раньше половины третьего.

И мы влетели в зал как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лучезар прямо посреди арены ловким красивым движением укладывает на лопатки Руслана. Замечательное зрелище.

– Достаточно, – сказал наблюдавший за ходом сражения Тилрон, а потом повернулся и обрушил на наши с Дилярой головы шквал ругани: – Какого черта лысого, девочки?! Где вас носило?!

Мы съежились и снизу вверх смотрели на Тилрона преданными щенячьими глазками. Мол, прости нас глупых, не ведаем, что творим.

Собравшийся было ругаться вампир резко сдулся, как воздушный шарик, и махнул рукой:

– Пробежите два лишних круга в качестве штрафа. И чтоб это было в последний раз!

Мы просияли и закивали, демонстрируя свою полную готовность выполнить условия наказания. Тем временем уже потерявший к нам всякий интерес Тилрон приступил к перечислению замечаний по прошедшему только что бою. Лучезар и Руслан как раз вышли за пределы арены. Рядом на гимнастическом мате в позе лотоса сидела Акулина.

– Судя по всему, вы вчера хорошенько погуляли, – улыбнулась она, когда мы с Лярой пристроились рядом с ней.

– Неплохо, но могло быть и лучше, – ответила Диляра, бросив многозначительный взгляд в мою сторону.

Я украдкой показала ей кулак. Но тут нашу беседу прервал Тилрон, скомандовав Диляре готовится к спаррингу с Русланом. Обычно мы тянем жребий, кто с кем будет драться, но, как пояснил вампир, сегодня у нас первая совместная тренировка с оборотнем, и Тилрон хочет посмотреть, на что тот способен, поэтому Руслан сегодня выступает в качестве груши для битья. Это не могло не порадовать мою мерзкую душонку. Диляра ушла разминаться перед боем, а ее место занял Лучезар, на которого я тут же и накинулась.

– Почему ты меня не разбудил?!

– Я будил!

– Значит, плохо будил!

– Старался, как мог! Ты, как обычно, подняла голову и попросила «еще пять минуточек»! Что еще я должен был сделать?!

Я задохнулась от возмущения, но веских аргументов больше придумать не смогла.

– В следующий раз плесни мне холодной воды в лицо, – буркнула я.

– Непременно так и сделаю, – усмехнулся Лучезар, отеческим жестом потрепав меня по макушке.

В этот момент Диляра с Русланом вошли в круг арены и встали в оборонительные стойки, с которых обычно и начинались спарринги. Спортивных залов для тренировок у нас было несколько. Разные для разных задач. Сейчас мы находились в зале с множеством арен, заговоренных особым образом. Когда кто-то входил внутрь круга, активировались заклинания, позволяющие тренироваться без непоправимого ущерба здоровью. Боль от ударов и ран ощущалась как настоящая, но на теле сражающихся не оставалось ни царапины, а с выходом за границы арены пропадала и фантомная боль. Таких арен в зале имелось достаточно много, но попасть на дополнительную тренировку вне расписания было нереально. Зато хотя бы пару раз в неделю можно оттянуться на полную, как следует отметелив коллег по группе. Насколько я знала из рассказов ребят, раз в год Суд устраивает состязания среди оперативников на звание Чемпиона Арены. Было бы интересно посмотреть…

Мои мысли прервал начавшийся между Дилярой и Русланом бой. Оборотень напал довольно ловко и быстро, но Ляра с легкостью парировала его удар.

Я возликовала. Давай, подруга, покажи ему, где раки зимуют!

Руслан не успел опомниться, как Ляра уже напала в ответ. Мощный удар под дых, которого никак не ожидаешь от хрупкой девушки, выбил из оборотня весь воздух. Диляра времени даром не теряла, и закрепила результат апперкотом снизу. Но Руслан тоже оказался не лыком шит. Немного порывисто и неуклюже он увернулся от удара и попробовал достать Ляру ударом ноги в живот. Она собралась блокировать его, но не успела вовремя и получила ощутимый урон. Отлетев на добрый метр, Диляра недовольно поджала губы и ринулась в бой с удвоенным энтузиазмом. Ребята закружились по арене, будто в танце, обмениваясь ударами на предельной для людей скорости. Диляра вдруг резко упала – Руслан сделал подсечку. Оборотень возвышался над Дилярой непоколебимой скалой, готовясь нанести сокрушительный удар, но она внезапно выгнулась дугой и с противным треском врезалась лбом в лицо Руслана. Тот охнул и попятился, невольно хватаясь за нос. А Ляра тем временем легко размахнулась ногой и ударила противнику в висок, совершенно его дезориентировав. Потом последовали ловкие удары с двух кулаков в челюсть оборотня. Руслан пытался прикрыться руками, но на блок это не походило совсем. В результате Диляра схватила его за незащищенное запястье и в мгновение ока заломила руку за спину, а потом жестко принудила опуститься на колени. Победитель был очевиден, и Тилрон скомандовал заканчивать.

Я сидела довольная-предовольная и, должно быть, светилась, как лампочка накаливания. Так ему и надо, этой псине проклятой! Получил от Диляры за все ее страдания!

Но тут она испортила весь эффект от победы, предложив Руслану руку, чтоб помочь подняться. Но оборотень выглядел таким пришибленным, принимая ее помощь, что этот жест меня не сильно огорчил.

– Ляра, очень хорошо, – констатировал Тилрон, встречая ребят у края арены. – Но у тебя получился слабый блок, нужно довести его до автоматизма. Рус, в целом все намного лучше, чем было, но ты невнимателен, тебя легко застать врасплох. Соберись.

Руслан кивнул, поднимая с пола бутылку и жадно впиваясь в горлышко. Я легко узнала зеленоватый оттенок энергетического зелья. Пусть по выходу с арены боли и ран не остается, зато остается вполне понятная усталость, от которой подобное снадобье помогает избавиться. Конечно, у зелья есть и побочный эффект, но если после тренировки прикорнуть на пару-тройку часов, то он сведется к нулю.

– Анжел, иди разминайся, – скомандовал Тилрон.

Меня долго уговаривать не пришлось, руки и так чесались. Пока я разминалась, оборотень отдыхал, растянувшись на мате рядом с Дилярой. Та бросала на парня косые лукавые взгляды и, хихикая, о чем-то переговаривалась с ним.

Боги, женщина, что с твоим вкусом на мужчин?!

– Я готова, – наверное, излишне грубо бросила я, входя на арену.

Руслан легко поднялся и пружинящей походкой последовал за мной. В центре круга я перешла в оборонительную стойку. Секундой позже напротив меня встал в нее и оборотень.

Стремительно рванув в направлении Руслана, я молниеносно ударила кулаком ему в скулу и предусмотрительно отскочила, увернувшись от ответного удара. Волчком закружилась вокруг противника, предугадав его прямое нападение, и ударила ногой в спину. Он полетел лицом вниз, но вовремя выставленные вперед руки спасли его от падения. Руслан оттолкнулся от пола, быстро принял вертикальное положение и даже умудрился поймать рукой мой кулак, летевший ему в живот. Я развернулась, выворачивая запястье оборотня под острым углом, он зашипел от боли и мигом выпустил пойманный кулак. Воспользовавшись полученной инерцией, я взмахнула ногой и, описав дугу, ударила стопой ровнехонько Руслану в висок. Он охнул, пошатнулся, но устоял. Я уже занесла ногу для следующего удара, но он ухитрился его заблокировать. Хотя это больше было похоже на косую отмашку, после которой оборотень, пятясь, отбежал от меня почти на край арены.

Удивительно, но я была абсолютно спокойна и уверена в своей победе. Оборотень дрался неуклюже, а его действия было легко предугадать.

Руслан наконец смекнул, что борьба со мной дается ему не так просто, как он надеялся, и начал осторожничать, не нападая, а все больше обороняясь.

Скукота, пора с этим заканчивать.

Я бросилась к нему напролом, но в последний момент вильнула в сторону, уворачиваясь от летящего в лицо кулака, и, обхватив рукой шею противника, резко опрокинула его на пол. А затем наотмашь ударила упавшего по лицу. Один раз. Второй. Третий. Больше избивать себя он не дал, заслонившись сдвинутыми руками и отбросив меня от себя ногой.

А затем он вдруг нечеловечески пластичным и гибким движением вскочил на ноги. Я настороженно замерла, подняв кулаки наизготовку.

Что-то было не так.

Руслан медленно, движением зверя, почуявшего добычу, повернул ко мне голову, и я с удивлением заметила, как его холодные синие глаза меняют цвет на янтарно-желтый.

Ах ты, чертов жулик!

Теперь мы кинулись друг на друга с откровенной ненавистью. Не было в этом бою логики и осторожности, только тупая ярость прямых ударов.

В голове пульсировала единственная мысль: победить! Победить любой ценой. Чтобы эта шавка раз и навсегда зарубила себе на носу, что со мной связываться чревато.

Несмотря на силу оборотня, помогающую Руслану, ему приходилось несладко, он, как и я, тяжело прерывисто дышал. И я была уверена, что сломала ему как минимум три ребра, нос, челюсть и напрочь отбила почки. Вся беда была в том, что мое состояние было еще хуже. В пылу схватки я практически не ощущала боли и усталости, но тело, в отличие от разума, решило, что с нас достаточно.

И поэтому я совершенно нелепо промазала по поганому лицу оборотня, получила кулаком в нос и рухнула на пол спиной назад. С торжествующим оскалом Руслан бросился ко мне, но я извернулась и ударила его ногами в живот.

Рано обрадовался, урод.

Он рухнул на колени, но с упорством, достойным лучшего применения, продолжил наступление. Я приподнялась на локтях и потихоньку начала отползать назад. Встать на ноги из прыжка не стоило и пытаться, мышцы абсолютно перестали слушаться, а переворачиваться на живот было слишком опасно. И подняться на ноги до того, как на меня нападет эта псина, я не смогу. Придется держать оборону лежа…

– Достаточно! – послышался голос Тилрона. – Остановитесь!

Но он показался мне таким далеким и незначительным…

Остановитесь? Да разве что-то сможет остановить эту совершенную машину для убийств?

Тем временем Руслан с утробным раскатистым рыком и немигающим взглядом янтарных глаз настигал свою жертву. Я, правда, тоже не уступала оборотню по перекосу лица и оскалу зубов, но с рыком и светящимися глазами у меня наблюдались явные проблемы. А ещё явные проблемы наблюдались с шансами на победу… Что было вдвойне обидно и унизительно.

Оборотень получил с ноги в живот, потом в челюсть и в глаз пяткой, но все это совершенно не помешало ему наползти на меня и схватить за запястье правой руки. Левой я еще напоследок успела с остервенением расцарапать ему лицо, прежде чем тот рывком перевернул меня на живот и, поймав вторую руку, высоко и резко заломил их за спину. Кости хрустнули, выскакивая из суставов, по телу прокатилась волна нестерпимой боли. Я упрямо стиснула зубы, не позволяя себе издать ни звука. А противник тем временем надавил мне на спину коленом, принуждая опуститься лицом в пол. Последним усилием воли я заставила себя предпринять попытку вырваться, но хватка у Руслана была стальная, и максимум, чего я смогла добиться, это улечься щекой, а не лбом на резиновый пол арены. Так мы и замерли, тяжело дыша и глядя друг другу в глаза с невероятной ненавистью.

– Хватит! Вы что, совсем оглохли?! СТОП!!! – заорал Тилрон.

Руслан напоследок сильно вжал меня в пол, выпустил запястья и направился к краю арены. Я, шипя от боли, с трудом поднялась на ноги и поплелась за ним. Руки болтались, как тряпки, ноги шаркали по полу. Казалось, болела каждая жилка, но стоило мне выйти с арены к ребятам, как все эти ужасные ощущения исчезли.

Я с наслаждением потянулась всем телом. О-о-о, благословенная Богами магия арены…

– Что это только что было?! Анжелика, где твоя техничность?! – напустился на нас вампир, обломав мне весь кайф. – С середины боя ты бросалась на Руслана, как бешеный зверь! Ни тактики, ни логики… Не удивительно, что ты проиграла.

Я задохнулась от возмущения, но Тилрон, не позволив мне даже открыть рта, продолжал:

– Руслан, я, конечно, принимаю тот факт, что инстинкты – неотъемлемая часть тебя, но постарайся отключать их хотя бы на тренировке, иначе ты ничему не научишься…

– А он и не хочет учиться! – воскликнула я. – Он хочет только покалечить нас всех! Что ж ты со слабых начал? А-а-а! Понимаешь, что сильные тебе не по зубам? Хитро!

– Лика! Понимаю, что ты расстроена… – попытался утихомирить меня Тилрон.

Но тут вмешался Руслан, скептически поинтересовавшись:

– Вы ее лечите? В смысле, у нее явно навязчивые идеи и мания преследования…

– Не смей говорить обо мне так, будто меня здесь нет! – заорала я, кидаясь на него.

– А ты не лезь не в свое дело! – заорал он в ответ, хватая меня за ворот майки.

– А ну заткнулись! – зычно крикнул Тилрон, вытягивая перед собой руки и резко разводя их в стороны.

Телекинетический импульс мигом раскидал меня и Руслана в разные стороны.

– Ваш лидер из кожи вон лезет, чтобы спасти ваши шкуры в действительно опасной ситуации, – строго продолжил Тилрон. – Проявите уважение! Если хотите соревноваться, делайте это в свободное время, но не на наших тренировках. Мне нужны профессионалы, а не два обезумевших неконтролируемых зверя.

Я упрямо посмотрела на Тилрона исподлобья. Я почувствовала укол стыда, но где-то очень глубоко и слабо. По моему мнению, хороший лидер команды уже заметил бы, насколько этот хвостатый тип опасен для нас, и предпринял бы меры, а не обучал его, как стать еще опаснее.

В этот раз Руслан не стал изображать послушную собачку, которой притворялся до сих пор, а уставился на вампира, как я: упрямо и несогласно.

На Тилрона, правда, наш немой протест не произвел абсолютно никакого впечатления: он непоколебимо сложил руки на груди и недобро сверкнул серебром глаз (очки по случаю тренировки были сняты), а потом рыкнул:

– Чтобы подобную сцену я наблюдал первый и последний раз! Иначе пеняйте на себя! Все понятно?!

Мы с Русланом угрюмо буркнули что-то невразумительно согласное, что, конечно же, вампира полностью не устроило, и он не поленился повторить. Очень громко и устрашающе.

– Я не слышу! Все понятно?!!

– Да, лидер! – поспешно ответили мы.

Тилрон обладал удивительными свойствами настоящего лидера. Он мог морально сломить и подчинить себе, наверное, кого угодно. Под натиском столь сильной личности мы с Русланом пусть и не смирились, но со скрипом согласились подчиняться общим правилам, чем вампир и удовольствовался, рассудив, что на большее мы не способны.

– Тогда бегом отсюда, – напоследок шикнул лидер.

Не только меня и Руслана, но и остальных членов нашей команды как ветром сдуло.

Глава 7

В течение следующей недели ситуация продолжала усугубляться. На заданиях я и оборотень вели себя послушно и даже из кожи вон лезли, наперегонки пытаясь услужить Тилрону. Но зато вовсю отрывались в свободное от выездов и тренировок время, цапались и ругались, словно две собаки, лающиеся через забор. Забором служил любой член нашей команды, поэтому ребятам перепадало от нас тоже. Наблюдая за всем этим, Тилрон попытался развести нас по углам, полностью ограничив нашу совместную работу и даже не позволяя выходить против друг друга на арену. Что также не возымело никакого эффекта, разве что команде было спокойнее, что мы не сцепимся в самый ответственный момент.

Каждый из команды попытался провести со мной (уверена, что и с Русланом тоже) беседу по душам в попытке усмирить вырвавшийся наружу конфликт. Но подобные разговоры были как об стенку горох. Лично я только злилась и расстраивалась.

После пары неудачных попыток я перестала убеждать остальных, что оборотню нельзя доверять, а то так, глядишь, и с ними окончательно перессорюсь. Я молчала, но возмущение во мне росло. Нет, ну в самом деле, они слепые, что ли?! Почему никто не желает замечать очевидное?!

Вдобавок ко всему, Елисея очень волновало, что мы так и не обменялись телефонами. Он не постеснялся и раздобыл его у Диляры, и теперь терроризировал меня звонками даже на работе, настойчиво предлагая встретиться снова. Я отпиралась, говорила, что занята, но Елисея волновало только одно: молодого человека у меня нет, значит, у него есть шанс занять эту вакантную должность. Объяснять ему, что я не желаю иметь ничего общего ни с кем, кто хоть как-то связан с Русланом Киреевым, мне отчего-то не хотелось… Моя с ним вражда была нашим с командой личным делом. К тому же моя природная подозрительность била тревогу. Мне казалось очень странным, как Елисей в меня вцепился. В любовь с первого взгляда я не особенно верила. Хоть мы и провели вдвоем интересную ночку, но до инцидента с Валерой Лис не проявлял ко мне никакого интереса.

Как-то вечером, когда мы с Лучезаром ужинали, после очередного звонка моего настырного ухажера, эльф не выдержал и сказал:

– Эли, сходи ты уже с ним куда-нибудь! А то мне уже просто жалко парня становится!

Такой поворот меня весьма озадачил. До сих пор Лучезар ни разу не давал мне советов о личной жизни без моей просьбы.

– Это что, мужская солидарность? – скептически поинтересовалась я.

– Можно и так назвать, – улыбнулся он.

Я философски пожала плечами, намекая, что солидарности для изменения моего решения маловато. Тогда эльфу пришлось развернуть свой ответ:

– От тебя не убудет, если сходишь с ним на свидание. Твое упрямство выглядит очень эгоистично и по-детски. Если ты так сильно хочешь держаться подальше от всего, что связано с Русланом, то тебе следует держаться подальше и от меня, к примеру.

Мне захотелось вскочить из-за стола, затопать ногами и закричать: «Раз так, то убирайся из моей квартиры к черту!», но я усилием воли заставила себя сидеть дальше. Проклятый эльф был прав в очередной раз.

– Ладно, – нехотя пробурчала я. – Если он снова меня пригласит, я пойду.

– Славная девочка, – глумливо произнес Лучезар, заставляя меня в исступлении скрипеть зубами.

***

Утро выдалось противное. Холодное, дождливое и темное. Я в очередной раз проспала, из-за чего отправилась на работу в гордом одиночестве, потому что Лучезар уехал, не дождавшись меня.

Ко всем прочим неприятностям в холле Суда около лифтов кроме привычной толпы народу меня ждал сюрприз из трех неприятных личностей. Одна из них была мной бита, другой была бита я, а третья вот уже вторую неделю безуспешно пыталась позвать меня на свидание.

Нда-а-а, вот это встреча…

Я попыталась затеряться в толпе, но зоркий Елисей меня все же заметил и принялся активно жестикулировать руками, подзывая к себе. Деваться было некуда, позорное бегство выглядело бы совсем уж нелепо. Поэтому я гордо расправила плечи и уверенно направилась в загребущие лапы врага.

– Привет, – радостно сказал Елисей. – Вот это встреча! Давно не виделись! Ты помнишь Валеру?

– Привет-привет! Как его можно забыть, – проворковала я, растягивая губы в умильной улыбочке. – Как твои дела?

– Замечательно, – сквозь стиснутые зубы процедил Валера, сверкая голубым глазом из-под челки.

Повестка из Суда мне так и не пришла, из чего я сделала логичный вывод, что Валера решил замять инцидент, произошедший в баре. И, судя по его нынешнему крайне недовольному виду, парень надеялся никогда более со мной не пересекаться. Ничего, потерпит. Я вот тоже с трудом терплю общество некоторых...

Нашу не особенно дружную компанию легко и непринужденно внесло в кабину лифта вместе с толпой и припечатало к левому дальнему углу. Меня такой расклад ничуть не огорчил, основная масса пассажиров все равно выйдет раньше. Валера и Руслан усердно делали вид, что меня не существует, зато Елисей весь извелся в попытке состроить мне глазки. В свою очередь я активно игнорировала всех троих. Через несколько этажей Елисея все-таки прорвало, и он затараторил:

– Послушай, ты наверняка снова откажешься, но я все же предложу… Знакомый рассказал, что недавно открылся кинотеатр, где крутят замечательные черно-белые фильмы. Может быть, сходим вместе?

Я печально вздохнула, прекрасно помня данное Лучезару обещание и раздосадованная оттого, что проклятый оборотень сейчас без зазрения совести подслушивает наш разговор. Но деваться было некуда.

– Замечательная мысль! Сегодня вечером я как раз свободна, – выдавив из себя улыбку, сказала я.

– Правда?! Отлично! – просиял Елисей. – Тогда я позвоню тебе, чтобы договориться, где и когда встретимся?

– Лучше скинь мне на почту адрес кинотеатра, встретимся в одиннадцать возле него, – предложила я.

Елисей с энтузиазмом закивал. Лифт остановился, выгружая пассажиров.

Уфф, следующий этаж мой!

– А какое кино ты любишь? – с неподдельным интересом допытывался мой горе-ухажер, заглядывая мне в глаза.

– Любое, выбирай на свой вкус, – отмахнулась я, почувствовав наконец, как тормозит кабина.

Двери почти сразу начали открываться. Я излишне резво выскочила в них, бросив на бегу:

– Пока-пока!

– До встречи! – послышалось звонкое прощание Елисея.

А Валера не удостоил меня даже взгляда. Впрочем, и я взглянула на него чисто случайно, когда не без досады наблюдала, как вслед за мной из лифта выходит Киреев.

Я и Руслан молча, как незнакомые, прошли по коридору, поднялись по лестнице и прошли пост драконьей охраны. За те пару недель, что я терплю общество оборотня, мы оставались наедине считанные разы, и в эти редкие моменты мы предпочитали напрочь игнорировать существование друг друга (хотя мне стоило больших трудов удержаться от соблазна придушить псину по-тихому). Благодаря неуемному Елисею сегодня Киреев приобрел козырь в виде информации о моей личной жизни. Ума не приложу, как она ему пригодится, но я уверена, что эта скотина непременно использует возможность, чтобы мне насолить.

Чертов Елисей со своим дурацким свиданием! И чертов Лучезар! Зачем я ему вообще что-то пообещала?! Чертова я!

В нашем кабинете, как всегда, царила уютная семейная атмосфера и пахло зеленым чаем с жасмином, который так любила Акулина. Только войдя внутрь я почувствовала, как меня покидает напряжение. Ну и ладно, пусть оборотень только попробует рот открыть. Мы еще посмотрим, кто кого.

– Доброе утро, – произнесли мы с Русланом в один голос, хотя утро не было добрым ни для меня, ни для него.

– Привет! – хором отозвались ребята.

Я нагло влезла между оборотнем и только что открытым им шкафом, повесила внутрь свое пальто и, не обращая ни малейшего внимания на гневное сопение за спиной, гордо прошествовала на свое место.

– Эй, соня, хочешь конфетку? – ласково поинтересовался Лучезар, протягивая мне ярко-желтый леденец.

– О! Да! – обрадовано воскликнула я, тут же выхватывая сладость из рук эльфа.

– Так, опоздуны! – укоризненно произнес Тилрон, поднимаясь со своего места. – Пока вы спали, у нас появилось два задания. Одно хочу поручить Руслану и еще кому-нибудь…

– Зачем еще кому-нибудь? – оскорбленно поинтересовался оборотень. – Я и один справлюсь!

– Ой, насмешил… – злобно прошипела я, заставив Киреева тут же враждебно обернуться ко мне.

– Что ты имеешь ввиду?!

Ребята все как один слаженно закатили глаза и тихо застонали, предвкушая долгую словесную перепалку. Я неторопливо забросила в рот леденец и только после этого нравоучительным тоном произнесла:

– Куда тебе одному? В экстремальных ситуациях ты до сих пор ведешь себя неадекватно.

– Это я-то неадекватный?! – абсолютно неадекватно взвизгнул Руслан. – По крайней мере, я не кидаюсь на людей с кулаками по любому поводу!

Конфета оказалась весьма коварной и попыталась проскользнуть в горло вместе с резким вдохом. Чудом успев остановить ее, я со злостью ответила:

– Ну и трепло твой дружок! Он не только дерется, как баба, оказывается.

– Ситуация вынуждает, когда такие бабы нынче, – философски пожал плечами оборотень.

– Это ты сейчас о себе?

– Чего?!

– Слышал поговорку «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты»?..

– Сейчас ты снова убедишься, что я дерусь лучше бабы, – пообещал мне Руслан, сжимая кулаки до побелевших костяшек и поднимаясь со стула.

Отчего-то в этот раз первой не выдержала Акулина, учительским тоном с укором протянув:

– Ребята! Ну что вы, в самом деле?

– Да, Акулина права, оно того не стоит, – согласился оборотень, опускаясь обратно. – По крайней мере, остальные женщины в нашей команде нормальные. Как говорится, в семье не без урода…

– Опять о себе говоришь? Ты такой самолюбивый, – фыркнула я.

Обиженная псина взвился места, как ужаленный. Но Акулине настолько осточертели наши перепалки, что она не поленилась одним движением брови усадить Руслана обратно, а вторым движением залепить мне рот.

– Ай! – возмутился Руслан.

– М-м-м! – поддержала я.

– О Боги Межмирные! – простонала Акулина. – Тилрон, выстави этих двоих куда-нибудь! Пусть собачатся там! Сил моих уже нет!

Мне хватило пары секунд, чтобы деактивировать заклинание Акулины. Поэтому уже в следующее мгновение я в праведном гневе завопила:

– Он первый начал!

– Я вас обоих сейчас в угол поставлю! – пригрозила Акулина.

– Только, пожалуйста, в разные! – вставил Руслан.

– Ну, все! Надоели! – заорал вампир, все это время вместе с Лучезаром и Дилярой растерянно наблюдавший за происходящим.

Настолько злым и громким я его еще не видела и не слышала, оборотень, видимо, тоже, потому что мы оба озадаченно притихли, а Тилрон тем временем продолжил:

– Отправляетесь на задание вдвоем! И только попробуйте мне накосячить!

Реакция не заставила себя долго ждать:

– С ним? За что?!

– С ней? Почему?!

Причем все это мы воскликнули в один голос, а затем одновременно бросили друг на друга испепеляющий взгляд и тут же отвернулись.

– Вот именно поэтому и за это, – устало вздохнул Тилрон, потирая лоб ладонью. – Вот распечатка с подробностями о задании. Все, отправляйтесь сию же секунду.

Приняв у Тилрона бумаги, я демонстративно протопала к двери. Руслан, понурив голову, поплелся вслед за мной, но у самых дверей вдруг обернулся и сказал:

– Назначьте главного.

– Что? – растерянно переспросил вампир.

– Выберите главного, чтобы у нас не возникло споров на задании.

Ах ты, поганая плешивая псина!

Как правило, главного в такой ситуации выбирают по уровню магических сил, а значит, главным будет оборотень…

Тилрон раздумывал не более пары секунд.

– Анжелика.

Я вскинулась так стремительно, насколько это было возможно, и выпученными глазами уставилась на лидера группы. Ибо он сейчас одной фразой показал, насколько доверяет мне и насколько не доверяет Руслану.

– Спасибо, – сухо произнес оборотень, быстро выходя из кабинета вперед меня.

Я, злорадно потирая ладошки, последовала за ним.

***

Задание было, в общем-то, очень простое. Всего-навсего четвертого уровня сложности. И Руслан, скорее всего, действительно справился бы с ним и в одиночку. В пригороде был замечен аномальный всплеск магической активности. Насколько наблюдатели за районом смогли судить, создала его не нечисть, – больше похоже на первичный выброс магии у юных волшебников. Но район, в котором это произошло, нежилой, сотрудники Академии за него не отвечают, поэтому и послали оперов, как самых крайних, проверить, что за дела там творятся.

Погодка в Поспадему в пику отвратительной погоде Сатус Тенебриса была просто замечательная. Голубое небо с редкими барашками облачков, еще теплое солнце, слепящее глаза, а под этим великолепием – убранные поля с золотистыми щеточками сухой травы да деревья, перешептывающиеся между собой пестрой, еще не успевшей облететь листвой.

Настоящее бабье лето!

Мы с Русланом неспешно ехали по проселочной дороге вдоль кромки поля. Подняв стекло мотоциклетного шлема, я с наслаждением втянула в себя воздух. Он пах сыростью и прелой листвой, непроизвольно вызывая ностальгию по учебным дням в Академии. Позади меня Киреев тоже поднял стекло своего шлема, но не чтобы насладиться ароматами, а чтобы удобнее было разглядывать карту, которую он бесцеремонно прислонил к моей спине.

Из собственного упрямства и вредности (А как же? Я же сегодня главная!) не позволив оборотню вести выданный нам мотоцикл, я обрекла себя на муки терпеть его в штурманах. Как выяснилось, штурманом он был таким же неумелым, как и я водителем, но, всю дорогу поливая друг друга грязью, мы тем не менее даже не заикнулись о смене ролей.

– Судя по карте, это там, – оповестил меня Руслан, указывая пальцем куда-то через поле на виднеющиеся вдали верхушки берез.

Вслед за взмахом его руки по указанному направлению полетел молочно-белый мотылек поискового импульса. Я скрипнула зубами, но промолчала, отправляя вслед за самовольным импульсом оборотня свой. Наверняка он сделал это раньше меня намеренно, на зло, но на подобные элементарные провокации я не поддамся! Пусть даже не надеется.

Мой импульс беспрепятственно пересек поле и юркнул вниз, в глубокий и широкий овраг с березовой рощей внизу. Дальше он, лавируя между стволами деревьев, по диагонали попытался пересечь местность, но столкнулся с препятствием.

Ага. Здание. Нежилое, полуразрушенное. А внутри него – двое. Живой и мертвый.

Я остановила мотоцикл, поставила его на подножку и слезла. Стянув наконец жаркий и тесный шлем, я повторно оценила обстановку. Руслан явно нашел в овраге то же самое. Судя по карте, населенные пункты от этого места находились на приличном расстоянии, пешком не дойти. Но и другого транспорта, кроме нашего мотоцикла, вокруг видно не было. Интересно, как же тогда наши таинственные незнакомцы добрались сюда? С противоположной стороны?

Пока я размышляла, оборотень убрал карту в один из кармашков на поясе своего рабочего костюма, положил шлем рядом с моим на сиденье и уверенно направился прямо через поле в сторону колышущихся на ветру золотистых березовых верхушек.

Мои многострадальные зубы опять противно заскрежетали при столкновении друг с другом. Это худо-бедно помогало мне в борьбе с потаенными и не очень хорошими желаниями. Если бы они взяли надо мной верх, в поле была бы драка, задание было бы провалено, а Тилрон – очень недоволен. Только из глубокого уважения к нашему лидеру я шумно выдохнула и пружинящей походкой нагнала Руслана, в последний момент отдернув руку, так и норовившую дать оборотню подзатыльник. Нагнала и перегнала, мстительно бросив:

– Спрячь мотоцикл.

Теперь настал черед оборотня скрипеть зубами, но перечить мне он не стал. Послушно остановился, заколдовал наш транспорт и догнал меня уже на середине поля. Через пару минут мы добрались до оврага. Недоверчиво заглянули в его недра, но ничего подозрительного не обнаружили. Березы как березы. Белые стволы, желтая листва трепещет на веточках. Среди березок в по-летнему зеленеющей траве даже виднелись тропинки. Значит, место не такое уж и заброшенное.

Мы, не сговариваясь, осторожно спустились по пологому склону. Припомнив направление, в котором импульс обнаружил здание, я свернула на наиболее подходящую тропинку. Руслан, как послушная собачка, засеменил следом.

Э-э-э-эх… Кабы не задание, прогулялась бы я с удовольствием по такой вот березовой роще. И желательно в компании Лучезара. Эта обыкновенная пригородная роща выглядела достойной эльфийского заколдованного леса. Желтыми язычками пламени на белом фитильке взмывали к небу березы, среди их пушистых крон так спокойно и ненавязчиво щебетали еще не улетевшие в теплые края птицы. А стоящее в зените полуденное солнце наполняло рощу необыкновенным потусторонним светом. Казалось, пространство переливается изнутри тысячами оттенков, как призма собирая и рассеивая лучи. Лазурно-голубое небо только дополняло картину. Приветливый, совсем не осенний ветерок неторопливо гулял среди изящных стволов, в вальсе закручивая опавшую листву, лежавшую вдоль тропинки. И среди этого беззаботного великолепия темными угрюмыми тенями брели мы с Русланом. Хотя, осмотрев себя, я обнаружила, что рабочий костюм очень удачно подстроился под окружение: при дневном свете или же ночью чешуйки неизменно оставались темно-серыми, но в окружении зелени травы и желтизны листвы приобрели приятный салатовый оттенок, как хамелеон, отражая собранные в роще цвета и делая нас менее приметными издалека. Мы шли особо не таясь, но стараясь не издавать лишнего шума, а то мало ли что. Да и вообще несмотря на чарующую красоту вокруг, я была предельно собрана, пристально глядела по сторонам. Руслан, за пару недель уже немного поднаторевший в оперативном деле, прикрывал нас с тыла. Но, как оказалось, наша бдительность была излишней. Деревья внезапно расступились и между ними показалось то самое здание. Совершенно обыкновенное такое заброшенное здание, без зловещей ауры и бегающей вокруг нежити…

Уж не знаю, кому в голову пришла гениальная мысль построить церковь среди рощи, но, судя по всему, идея успехом не увенчалась. Хотя облезлые кирпичные стены, местами все еще замазанные цементом и побелкой, смотрелись среди березок очень даже живописно. В небо обломанным крестом вонзался небольшой облупившийся голубой купол. Через обвалившуюся местами крышу и небольшие выбитые окошки внутрь лился свет, окончательно лишая церквушку зловещего облика. Вместо двери в арке прохода сиротливо болталась единственная ржавая петля. Внутри виднелись все те же голые кирпичные стены с остатками штукатурки.

Остановившись в нескольких метрах от входа, я на всякий случай пустила вокруг здания и внутрь него новые поисковые импульсы. Вокруг никого, только птицы в кронах, внутри все так же двое – живой и мертвый. На тех же местах. Ерунда какая-то.

«Чувствуешь что-нибудь?» – нехотя поинтересовалась я у Руслана через нашу телепатическую связь.

«Чувствую…» – отозвался он и интригующе затих.

Я нетерпеливо обернулась к нему, но моя стимуляция деятельности не понадобилась. Руслан и так сосредоточенно принюхивался и прислушивался, невидящим взором уставившись в пространство. Ноздри широко раздулись, уши приобрели явно нечеловеческую подвижность, по-собачьи шевелясь под лохматыми волосами.

«Труп свежий, меньше суток, – наконец сказал оборотень. – От него не пахнет кровью и испражнениями, внешних повреждений нет, похоже, смерть была ненасильственной. Рядом живая человеческая девочка, около десяти лет. Плачет довольно тихо и сдавленно. От нее немного пахнет кровью. Но это ее кровь, не убитого».

«Ладно, идем», – решилась я.

«Постой! Что, вот так просто и пойдем?!» – невесть чему удивился Руслан.

«А ты что предлагаешь? Подождать, пока стемнеет? Или позвать девчонку, авось сама выйдет?» – саркастически поинтересовалась я, нетерпеливо бросая на него взгляд.

«А если это ловушка?!»

«Даже если так, нам все равно придется в нее попасть, – спокойно, как недалекому ребенку, объяснила я. – Если только ты в придачу к отменному слуху и обонянию не имеешь рентгеновского зрения».

Рентгеновского зрения у оборотня видимо все же не имелось, потому что он обиженно насупился, но препираться перестал.

«Только тихо», – бросила я, приближаясь к арке входа.

«Без тебя знаю!» – огрызнулся Руслан.

Я глубоко вздохнула, силясь подавить острое желание наподдать оборотню воспитательный пинок под зад.

Спокойно, Анжелика, спокойно.

Сразу за входом в здание нас ждала живописно покрытая мхом куча гнилой древесины, некогда бывшая крышей. Аккуратно обогнув ее, я прислонилась спиной к стене, отделяющей одно помещение от другого. Стеночка была довольно узкой и оборотню рядом со мной места не нашлось. Поэтому он вжался в соседнюю стену, от которой и вовсе ничего из того, что творится в соседнем помещении, видно не было. И отлично, не будет соваться вперед меня и путаться под ногами!

Я осторожным быстрым движением высунула голову в пустой дверной проем. Следующее помещение было более просторным, с уходящим вверх куполом. Свет в него попадал из четырех небольших окошек, отлично освещавших большую часть зала, но в дальнем его конце окон не имелось вовсе, и там царил полумрак. Ага, а вот и искомый мертвец. Тряпичной куклой растянулся прямо посреди зала. Времени вглядываться в дальнюю часть зала уже не оставалось, я и так затянула осмотр до предела, пришлось снова спрятаться за стенку и замереть, переваривая полученную информацию. Внимательно вслушавшись, через несколько секунд я различила надрывные прерывистые всхлипы и постанывания.

Хорошо.

Девочка в дальнем углу. Предположительно, одна. Предположительно не опасна. Остаточных следов от телепорта я не ощущала. Значит, либо это она убила лежащего посреди зала человека, либо это сделал кто-то еще, а затем сбежал с места преступления без использования магии. Времени на побег у него было предостаточно. Но зачем тогда возможный убийца оставил свидетеля? С такого расстояния определить я не могу, владеет ли ребенок магией. Да и настоящий ли это ребенок – тоже не могу. Порой, даже подойдя к врагу вплотную, невозможно мгновенно распознать, морок на нем или нет. К тому же некоторые виды нежити способны принимать человеческий облик. Единственное, что остается неизменным, – это запах. Оборотень сказал, что там человеческая девочка. Но стоит ли ему верить? Про оружие Руслан ничего не упоминал, значит, его нет. Если только проклятая псина намеренно о нем не умолчал…

По спине пробежал неприятный холодок. Собственно говоря, я и так не доверяла оборотню, но сейчас мне приходилось полагаться на его слова, которые были абсолютно ничем не подтверждены. Это отличный шанс подставить меня. Глупая девка сунется на рожон и ее пристрелят, потому что ни один щит не спасет мага от стремительно летящих пуль. Так, наверное, он рассуждал.

Ах ты, черт.

Ладно. Представим, что я одна. Я что, не справлюсь с одним-единственным противником?! Да как нечего делать!

Если девочка владеет магией, она почувствует мое заклинание. Сейчас проверим.

Я сосредоточено закрыла глаза, приложила к ним ладонь и, едва шевеля губами, сотворила заклинание, улучшающее зрение в темноте. А затем, отняв руку от лица, добавила на себя заклинание отвода глаз. Угрюмо посмотрела на Руслана, тот ответил мне не менее угрюмым взглядом, но от комментариев воздержался.

Какие мы подозрительно послушные.

На этот раз я осматривалась более медленно и осторожно. Улучшенное зрение без проблем позволило рассмотреть забившуюся в угол сгорбленную фигурку. Девочка уже не плакала, взволнованно уставившись в дверной проем куда-то мимо меня. Значит, магию почувствовала, но меня не видит?

И тут меня осенило. Ведь все гениальное просто. Наблюдатели за районом говорили что-то о первичном выбросе магии у юного волшебника. Похоже, так оно и есть! Осталось выяснить, откуда труп.

– Кто здесь?! – испуганно пискнул ребенок. – Не подходите! Я опасна!

А это уже интереснее. Я нырнула обратно за угол, деактивировала заклинание отвода глаз и, уже не таясь, вошла в зал, громко поинтересовавшись:

– И чем же ты опасна?

«Ты что делаешь?!» – тут же возмутился Руслан.

«Заткнись!» – велела я.

Девочка, опешив, подскочила и вжалась спиной в кирпичную стену, еще и руку подняла, пытаясь защититься от меня. Косички темных волос растрепались, глаза красные, опухшие от слез, на мокрой щеке кровоточит свежая ссадина, ворот бежевого свитера порван, в рваном углу торчит серая водолазка, джинсы грязные, на одном колене большая дырка.

– Кто вы? Ты из полиции? – дрожащим голосом спросила она.

– Нет, я не из полиции, – как можно нежнее и приветливее ответила я. – Меня зовут Анжелика. А его Руслан.

Мгновение назад бесцеремонно сцапанный мной за рукав и вытащенный в зал оборотень пробурчал что-то несвязное и замолк, осматриваясь.

– Тогда вы можете вызвать полицию? – взмолилась девочка, опуская дрожащую руку и немного расслабляясь.

– Зачем? – деловито поинтересовалась я, приближаясь к ребенку и по пути осматривая труп.

Лежал он лицом вниз в такой позе, будто перед смертью полз в сторону девочки. Правая рука вытянута вперед, левая согнута под телом, колено одной ноги упиралось в пол, вторая нога вытянута. Позади тела валялась фиолетовая детская курточка.

– Потому что я – убийца, – надрывно всхлипнула девочка. – Я убила дядю… Не подходи ближе!

Я замерла в паре метров от ребенка.

– А как ты его убила?

– Я очень-очень захотела, чтобы он умер, и он упал… – прошептала девочка, пряча глаза.

– А сейчас ты очень-очень хочешь, чтобы умерла я?

– Нет.

– Значит, сейчас ты совсем не опасна, – ободряюще улыбнулась я, протягивая девочке руку. – Иди ко мне.

Та осторожно подалась вперед, но как только наши пальцы соприкоснулись, рванула в мои объятия. И как белуга заревела где-то в районе живота. Действительно, самая обычная девочка. Хоть и немного волшебница.

– Ну-ну, теперь все будет хорошо, – проворковала я.

Девочка активно помотала головой, размазывая по моему костюму и своему лицу сопли вперемешку с кровью.

– Меня должны наказать, – пробубнила она. – Меня должны посадить в тюрьму…

– Давай-ка ты сначала успокоишься и расскажешь нам, что тут случилось, – предложила я. – А там посмотрим, что с тобой делать.

«Хватит с ней возиться! Вызываем группу зачистки, а ее сдаем Ангелам! И дело с концом!» – ворвался в мои мысли разъяренный голос оборотня.

«Мне казалось, я велела тебе заткнуться», – холодно ответила я.

За моей спиной послышалась возня, но когда я настороженно оглянулась, то увидела, что Руслан всего лишь отошел к оконному проему и, прислонившись к косяку, хмуро уставился на улицу, демонстративно отвернувшись от происходящего.

Девочка тем временем оторвалась, наконец, от моего живота и обреченно осела на корточки. Я опустилась с ней рядом.

– Мы… с дядей… – медленно и сбивчиво начала она, – мы с дядей часто тут гуляем. Дядя – это папин брат. Мама с папой часто оставляют меня с ним. С ним всегда весело и хорошо. Но недавно… Дядя начал странно меня трогать. Мне это не нравилось, но мама с папой говорили, что все хорошо. Мне кажется, они не верили мне, что теперь дядя трогает меня совсем по-другому, чем раньше… А сегодня…

Девочка замолчала, нижняя губа у нее задрожала, а из глаз снова полились слезы. Я утешающе положила руку ребенку на голову, уже догадываясь, что было дальше. Преступления на почве педофилии – частое дело в современных человеческих городах. И Межмирный Суд в обычной ситуации ими, разумеется, не занимается. Но умерший мужчина явно никак не ожидал, что польстился на юную волшебницу…

– Я очень испугалась… – сквозь слезы продолжала девочка. – Я пыталась вырваться из его рук… Но дядя такой сильный… И я подумала… Подумала: «Вот бы он умер»… Просто умер и больше меня не трогал. Я так этого захотела… Так сильно… Я никогда в жизни ничего так сильно не хотела. И он упал.

Она подняла ко мне полные слез и отчаяния огромные серые глаза, но я не нашла слов, чтобы ответить. Только молча обняла ее за плечи.

Нде-е-е… Трудная ситуация. Для таких ситуаций однозначных решений нет. Можно, конечно, поступить так, как говорит Руслан. Ангелы легко найдут верное решение, но перед этим девочка около суток проведет в тюремной камере. Не слишком ли жестоко для ребенка? К тому же с некоторых пор я перестала доверять решениям Ангелов.

– Скажи, – вдруг тихо обратилась ко мне девочка, – как я смогла убить дядю? Это точно была я. Я это знаю. Но как? Разве такое бывает не только в сказках?

Я отстранилась и, заглянув ей в лицо, спросила:

– Как тебя зовут?

– Кристина.

– Так вот, Кристина. Сказки написаны не просто так. Но не всем людям суждено об этом узнать. Ты обладаешь особой силой. И если ты очень захочешь, то можешь все, что угодно. Поэтому мы сейчас здесь с тобой. Мы тоже обладаем этой силой, и пришли помочь тебе.

– Ты меня обманываешь! – возмутилась девочка.

– Ничуть. Смотри.

Я взмахнула ладонью и из нее ярким цветным хороводом выпорхнули бабочки. Это была одна из первых иллюзий, освоенных мной в Академии, тогда бабочки почти каждый день сопровождали меня на занятиях. А теперь вот закружились вокруг озадаченной Кристины, а одна особенно наглая даже умудрилось присесть девочке на кончик носа. Но как только Кристина попыталась поймать проказницу рукой, та испарилась.

– Это волшебство? – благоговейно выдохнула девочка, с приоткрытым ртом разглядывая, как бабочки выплясывают вокруг нас причудливый танец.

– Самое что ни на есть настоящее, – улыбнулась я.

– И я тоже смогу сделать такую красоту? Смогу, даже несмотря на то, что я убийца? – с надеждой спросила Кристина, на мгновение отрываясь от яркого представления и пытливо заглядывая мне в глаза.

– Все зависит только от тебя самой. Что ты больше любишь делать? Творить или разрушать?

– Творить! – без колебаний ответила девочка.

– Ну, тогда твои бабочки будут еще красивее и ярче моих, – улыбнулась я.

И вдруг я осознала, что в этой девочке явно присутствует жажда справедливости. И что при правильном воспитании и обучении она станет отличным сотрудником Суда. Впрочем, выбери Кристина другой, более мрачный путь, эта дорога тоже рано или поздно приведет ее в Суд. Но не сегодня. Сегодня еще слишком рано.

Слезы на щеках девочки высохли, на малиновых припухших губах появилась тень улыбки.

Я ласково взъерошила ее растрепанные волосы и сказала:

– Итак, вот как мы поступим…

***

Я и Руслан пробыли на задании до самого вечера, за это время успев по горло достать друг друга. Но я осталась довольна результатом несмотря ни на что. Удалось устроить все так, чтобы следователи Суда допросили Кристину у нее дома в присутствии родителей и работников Академии, которые помогли взрослым понять и принять волшебную сущность их ребенка. На следующий год девочке предстоит отправиться на учебу в Магическую Академию. За труп, о котором любезно позаботилась группа зачистки, никаких обвинений ребенку предъявлено не будет, все списали на самозащиту. Собственно, так оно и было.

Поэтому, вернувшись в Тенебрис часам к шести вечера, зверски уставшая и голодная я все равно пребывала в хорошем расположении духа. Вот если б еще псина не скулила над ухом, было бы вообще отлично. Руслан же весь день мрачнел с каждым моим новым действием, выполнял приказы через пень-колоду и, казалось, всем своим видом стремился мне помешать. Но если при окружавших нас свидетелях я еще как-то умудрялась игнорировать несносное поведение оборотня, то вынести его нытье в безлюдных коридорах оперативного отдела оказалось выше моих сил.

– Какая ты сегодня добрая была. Прямо матушка Тереза, – ворчал Руслан, плетясь вслед за мной по коридору до раздевалок.

– А я всегда добрая, – огрызнулась я и очень недобро посмотрела на него, чтобы никаких сомнений в моих словах не оставалось.

– Да вот только толку от этого? Помяни мое слово: через несколько лет вас пошлют за ней снова, только на этот раз с четким приказом: убить. А до этого милая малышка успеет забрать множество невинных жизней.

– Тебе-то какое дело до «невинных жизней», – возмутилась я. – У самого рыльце в пушку, а туда же, решает, кого миловать, а кого казнить.

– Ну, в таком случае и не тебе решать это. Ты должна следовать приказам, а не разводить бурную деятельность по совершенно бессмысленному спасению испорченной детской душонки.

– Что я должна, а что – нет, решать тоже явно не тебе.

– Да уж, конечно, куда уж мне! – взорвался оборотень. – Это ты же у нас такая решительная спасительница! Не моргнув глазом расправляешься с плохими ребятами, но чуть ли не слезы льешь над хорошими! Только вот определитель хорошего и плохого у тебя явно барахлит! Или ты в этой девчонке увидела себя в детстве? Такую же безжалостную убийцу?! И куда только Ангелы смотрят? В подземных тюрьмах явно половина ошибочно осужденных сидит! Нужно срочно их освободить, ведь так Анжелика Творнова решила, а уж она-то в этом лучше всех разбирается!

Я глухо зарычала, не хуже оборотня, между прочим, чувствуя, как заканчивается мое терпение. Конечно, это была откровенная провокация, но почему бы уже не поддаться ей, раз Руслан так активно этого добивается.

Резко развернувшись, я припечатала оборотня к стене коридора, одной рукой ухватив его за ворот рабочего костюма, а предплечье второй уперев ему в горло с такой силой, что у него перехватило дыхание. Руслан успел только изумленно охнуть, настолько стремительным оказалось мое действие, хотя через мгновение, конечно, сработал волчий инстинкт, заставивший его лицо исказиться в оскаленной клыкастой гримасе. Но, наткнувшись на мой ледяной, пылающий яростью взгляд, оскал внезапно сполз с лица, словно шелковая пелена, и на замену пришли испуг и растерянность. А потом я заговорила страшным свистящим шепотом, вырывавшимся сквозь стиснутые зубы, с каждым словом все приближаясь к лицу оборотня:

– А ну-ка, подбери слюни, чертов монстр! Я всего лишь дала девочке шанс на нормальную жизнь. Да, это путь, который я выбираю. Спасти одну жизнь сейчас, а не какие-то гипотетические жизни в будущем. Только Кристине решать, воспользоваться этим шансом или нет. Не тебе и не мне! И даже не Ангелам. Они и тебе дали такой шанс, но ты его уже упустил. Я вижу тебя насквозь, и, уж поверь, сделаю все, чтобы остальные тоже это увидели. Увидели, какой ты грязный кровожадный ублюдок, готовый без раздумий разорвать на части любого, кто встанет на твоем пути, будь то маленькая девочка или кто угодно другой.

Резко отдернув руки от Руслана, я молча развернулась и, не оглядываясь, быстро пошла дальше по коридору. Оборотень так и остался неподвижно стоять у стены. Его остекленевшие, широко раскрытые от неожиданности глаза еще долго будут греть мне душу.

Наконец-то дошло, глупая псина? Даже безобидные на вид собачки имеют острые клыки.

***

Остаток рабочего дня мы с Русланом провели в холодном отстранении друг от друга. Ребята очень удивились неожиданному перемирию между нами, но благоразумно решили не будить лихо и ничего не спрашивали. Только Тилрон поинтересовался, как прошло задание. Я молча сунула ему под нос распечатку своего отчета и отправилась домой, потому что уже было почти девять вечера.

Когда я вошла в квартиру, то больше всего мне захотелось съесть как минимум слона, а после принять горячую ванну и завалиться спать, но я уже пообещала пойти с Елисеем в кино, а свои обещания я привыкла выполнять. Пришлось ограничиться вчерашним обедом, душем и бодрящим зельем, которое мне как-то раз приготовила Диляра.

Самое обидное, что мои труды оказались напрасными. Свидание оказалось просто наискучнейшим и бестолковейшим.

Очень быстро выяснилось, что наши с Елисеем интересы диаметрально противоположны. Внепространство, похоже, было единственной вещью, которая интересовала нас обоих. Особенно это стало очевидно по его выбору фильмов. Елисей выбрал нудную слезливую мелодраму, от которой меня дико клонило в сон несмотря на выпитое зелье. Во время просмотра Елисей то и дело пытался дотронуться до меня или положить руку мне на плечо. Это ужасно раздражало, хоть и мешало окончательно уснуть. Мои настойчивые, но пока что вежливые отказы Елисея не смущали ни капли. А после фильма он напросился проводить меня под предлогом, что ночью девушке опасно ходить одной.

Ага, в городе, полном сотрудников Суда. Девушке, работающей оперативником. Опасно ходить одной. Точно.

Но на этом странности в его поведении не заканчивались. У дверей подъезда, где мне наконец удалось от него отвязаться, Елисей одарил меня поцелуем в щеку, благодарностью за чудесный вечер и обещанием скорой встречи. От чего у меня непритворно подогнулись колени, а изо рта вырвался предсмертный мучительный стон. Мой ухажер с энтузиазмом воспринял такое поведение как положительный ответ, засиял, аки солнышко, и стремительно удалился, пока я не передумала. А у меня уже не осталось сил догонять засранца.

«Нет, этому типу определенно что-то от меня нужно… – размышляла я, поднимаясь в лифте на свой этаж. – Потому как и полному идиоту будет ясно, что отношения у нас не складываются. Но зачем? Он пытается быть ближе ко мне из-за Киреева? Нет, тогда он бы лип к Ляре… Или у него тайное задание от Ангелов? Нет, тоже ерунда… Но я непременно выясню, почему он пристал ко мне, как банный лист к попе!»

Уверенно прошествовав по коридору, я без колебаний, как к себе домой, ввалилась в квартиру к Лучезару. Он что-то кашеварил на кухне, но изумленно выглянул в коридор с поварешкой наперевес. Тем временем я без объяснений танком пронеслась в комнату и прямо так, в верхней одежде, повалилась лицом в кровать.

– Как все прошло? – поинтересовался эльф.

– Ужасно! Кошмарно! Это было худшее свидание в моей жизни! – жаловалась я в подушку.

– То есть, были и другие? – притворно удивился Лучезар.

Вторая подушка описала стремительную дугу прямиком ему в лицо, но он ловко увернулся и ухватил ее свободной рукой. Я хмуро посмотрела на него одним глазом и обратно уткнулась лицом в подушку. Луч тяжело вздохнул, присаживаясь на край кровати рядом со мной.

– Знаю, ты считаешь, что я отношусь к нему предвзято, – сказала я, поднимаясь и усаживаясь рядом с эльфом. – Но это не мои фантазии! Честное слово, он привязался ко мне неспроста! Ему точно от меня что-то нужно!

– Например, что? – с усмешкой спросил Лучезар, снисходительно глядя на меня.

Боги Межмирные, как я ненавижу этот его взгляд! Он будто говорит, что я маленькая глупая девочка и ничего не понимаю в жизни. Ненавижу!

– Я пока еще не знаю, что именно, но обязательно выясню! – вспылила я.

– Эли, послушай, – проникновенно произнес эльф, откладывая подушку с поварешкой, которые до этого держал в руках. – Твои навязчивые идеи начинают пугать уже и меня. Неужели ты настолько не уверена в себе, что не можешь представить, что какой-нибудь мужчина заинтересуется тобой просто так?

– Это-то тут причем?! – вскочив, воскликнула я. – С моей уверенностью в себе все в порядке! Но говорю же, нет у нас ничего общего! Не из-за чего ему мной интересоваться!

Лучезар молчал, глядя на меня снизу-вверх своим снисходительным взглядом. В отличие от меня эльфа было вообще очень трудно вывести из себя. Вот и сейчас мне хотелось, чтобы он спорил со мной и кричал, но он лишь молча смотрел, как я бьюсь в бессильной истерике, пытаясь убедить его в моей правоте. До этого момента Луч всегда оказывался прав. Всегда. Но Лучезар, как и Ангелы, не может вечно оказываться прав. И он, и Ангелы порой допускают ошибки. Вот только смелости признаться в этом у них нет.

– Ты слушаешь меня, но не слышишь, – с горечью сказала я. – Тебе проще поверить каким-то чуждым нам созданиям, чем интуиции своего друга…

Не проронив больше ни слова, я вихрем вылетела из квартиры Лучезара. Эльф за мной не погнался, видимо решив, что мне в очередной раз нужно перебеситься в одиночестве.

Замечательно. Мне это было только на руку. Раз пошли такие дела, то пусть он оставит меня в покое и не будет мешать в осуществлении задуманного.

Глава 8

К реализации своего плана я приступила уже на следующий день, но плоды он не принес мне даже через неделю. Смысл его был донельзя прост: держи друзей близко, а врагов – еще ближе. Действовать, правда, приходилось очень осторожно, чтобы не вызвать подозрений. Ведь Елисей следователь, и у него интуиция еще более чуткая, чем у меня. Внешне парень был абсолютно счастлив, и моему внезапному дружелюбию был так рад, будто получил в подарок сотню килограмм золота. Диляра тоже вся сияла, ведь наконец-то ее лучшая подружка стала такой, какой была изначально: позитивной и дружелюбной. Тилрон с Акулиной вздохнули спокойно, мы с Русланом перестали разговаривать друг с другом вообще, а значит, прекратились и наши постоянные ссоры. Лучезар иногда смотрел на меня с подозрением, но я чувствовала, что и он такой переменой в принципе доволен. В общем-то, перемена пришлась по душе всем кроме меня самой. Меня коробило и обижало до глубины души, что такой прежде внимательный ко мне эльф сейчас напрочь игнорирует мое откровенно фальшивое поведение. Да и лицемерить перед близкими друзьями мне было противно. Но самая элементарная мысль – спросить Елисея в лоб – была отметена сразу: кто ж так просто признается?! Поэтому другого выбора у меня не было. Только таким способом я могла вывести его на чистую воду, при этом не рассорившись с ребятами и не угодив в психушку. Вот выведу, а там посмотрим, враг я или герой.

Одного тесного общения с Елисеем, конечно же, было мало, им я и не собиралась ограничиваться, поэтому начала тотальную слежку за ним. Пришлось немного поломать голову над способом подслушивания. Использовать заклинание, которое необходимо подновлять раз в пару часов, было рискованно и неудобно. Во-первых, Елисей мог почувствовать, как я его применяю. Во-вторых, заклинание отнимает довольно много сил, а мне еще как-то работать надо! Был еще способ с зачарованной вещью, работавшей на манер человеческого электронного «жучка», но случайно подкинутая парню вещица опять же могла вызвать у него подозрения, а если не вызовет, то он может попросту ее выкинуть, приняв за мусор. Делать Елисею подарок я тоже побоялась: вдруг и это покажется ему подозрительным? Нет, тут требовался способ поизящнее…

Пару дней я штудировала книги о способах магического преследования и подслушивания, пока наконец не наткнулась на одну интересную идею, явно позаимствованную из детских сказок. Волшебная пыль! Были у нее, конечно, свои недостатки, вроде испаряющейся через час магии, но зато на каждую частичку приходился такой маленький заряд энергии, что почувствовать ее даже магу с высшим уровнем было не под силу. Я осыпала ею Елисея при каждой встрече, распихав пакетики с пылью по всем карманам своей одежды, чтоб она всегда была под рукой.

За прошедшую неделю мне удалось подслушать целую тонну скучнейших разговоров на какую угодно тему, кроме той, что была нужна мне. Но рано опускать руки. Я подозревала, что этот хмырь не будет болтать о своей цели направо и налево. Придется попотеть.

За несколько дней до конца октября мою команду внезапно оповестили о том, что Ангел, курирующий дело Киреева, желает провести со всеми нами индивидуальные беседы в последний день месяца. Такая новость меня очень обрадовала. Я так и думала, что Ангелы устроят что-то подобное. Наконец-то мне подвернется благодарный слушатель, которому я изложу все свои мысли об этой плешивой псине! Ребята же отреагировали на сообщение с возмутительным спокойствием. Но мне все-таки удалось заставить оборотня побледнеть, когда тот ненароком оглянулся в мою сторону и увидел злорадную улыбочку на моем лице. Кокетливое подмигивание добило Руслана окончательно: он отвернулся и за целый рабочий день так ни разу больше толком и не посмотрел мне в глаза.

Что же это мы так? Нервничаем, дружок? И правильно делаем… Хе-хе.

– Эли, пойдем домой вместе? – поинтересовался Лучезар, стоя напротив шкафа и закутываясь в шарф по самый нос.

– Не, мы сегодня в кафе с Лярой и Лисом ужинаем, – ответила я, натягивая сапоги.

После того ночного разговора я очень отдалилась от эльфа. Мы все еще проводили вместе вопиюще большое количество времени, имели общие интересы и темы для разговора, но того родства душ, что было раньше, у нас уже не наблюдалось. К тому же теперь основную часть моего свободного времени занимали встречи с Елисеем. Диляра в них тоже частенько участвовала. Время от времени появлялись в них и другие люди, знакомые Лиса и Ляры. Руслан, разумеется, ни разу не присутствовал на этих встречах одновременно со мной, но я знала, что в другое время они собираются и вместе с ним. Диляра, замечая такое положение дел, все уши мне прожужжала о двойных свиданиях, мол, хватит дуться, пора бы вам с Русом стать приятелями. Я отшучивалась и улыбалась, раззадоривала ее еще сильнее, а сама искренне надеялась, что успею выяснить все, что нужно, до того, как придется опуститься до жеманного общения с оборотнем.

На улицах Сатус Тенебрис тем временем вовсю властвовала слякотная осень. Третий день с неба лил холодный мелкий дождь, который пробирался даже под плащи и зонты. Почти со всех деревьев облетели листья, и теперь они тянули свои костлявые пальцы-ветки в небо, отчего аллея перед замком Суда стала выглядеть совсем уж зловещей. Особенно вечером в свете тусклых желтых фонарей.

Распрощавшись с ребятами, я и Диляра отправились в кафе неподалеку от Суда, где нас уже ожидал Елисей, который освободился пораньше. Он был не один, а в компании того самого мозолистого типа, с которым мы когда-то сидели в баре. Звали парня, как выяснилось, Ростислав, и он оказался довольно приятным человеком.

Порой, сидя вот так вот в теплом уютном кафе и потягивая горячий кофе, пока за окном бушевала стихия, я лениво слушала разговоры ребят и размышляла о том, почему у Диляры такой дурной вкус на мужчин. Ростиславу она явно была симпатична, но он знал, что ее сердце занято другим и никаких попыток отвоевать себе хоть кусочек места в нем не предпринимал. А зря, считала я. Высказываться на эту тему мне было нельзя, и я с досадой, но молча, продолжала играть свою роль.

Самое печальное, что эта роль совсем мне не нравилась. Я уставала от нее, она давила на меня чугунной плитой… Но в тоже время, с другой стороны, я готова была пойти на все, чтобы отстоять свое собственное ощущение справедливости. Получается, я ничем не лучше Киреева? Такая же лицемерная дрянь, готовая переступить через что угодно, лишь бы добиться своих эгоистичных целей?

Тяжело вздохнув, я поднялась, поставила чашку на кофейный столик и направилась в сторону кассы, намереваясь прикупить пирожных для нашего с Лучезаром вечернего чаепития. Выбрать что-то конкретное оказалось задачей не из легких. Все экспонаты на витрине были прекрасны и сулили райское наслаждение. Очень стараясь не подавиться слюной, я прилипла к стеклу, пальцем указывая продавцу на свой выбор. Как вдруг кто-то подкрался ко мне со спины и начал щекотать под мышками. Я дернулась, подавляя рефлекторное желание ударить шутника локтем по ребрам, и заливисто засмеялась, в точности скопировав манеру поведения кокетливых легкомысленных девиц.

– Опять чаевничать сегодня будете? – деловито поинтересовался Елисей, положив руки мне на плечи.

– Ага, как же иначе? – кивнула я, забирая у продавца пакет со сладостями и сдачу.

– Послушай, Анжел, – вдруг проникновенно начал Лис, ухватив меня за локоть и не позволяя вернуться за столик к остальным. – Тридцать первого вечером не хочешь сходить куда-нибудь со мной?

Я озадаченно притихла.

Сатус Тенебрис город не только межрасовый, но и интернациональный. Народ одной расы, религии и языка обычно живет в одном районе. Поэтому практически каждый день то тут, то там в городе что-то отмечают. Хэллоуин же довольно популярный праздник, и, насколько мне известно, в Тенебрисе его праздновали довольно бурно и повсеместно. Как бы странно это не звучало для жителей магического мира, но мы с Дилярой и остальной командой тоже подумывали нарядиться в костюмы нечисти и выбраться в какой-нибудь бар, чтобы хорошенько там побузить…

Жаль, но придется задвинуть все планы и согласиться на предложение Елисея, иначе могу упустить такой шанс вывести его на чистую воду.

– Раз ты предлагаешь, как я могу тебе отказать? – задумчиво протянула я.

– Согласна?! Ох, я так рад! – просиял он. – Я слышал, в одном ресторане будет праздничное меню, все блюда оформят в жутком стиле…

Искусственная улыбка прилипла к моему лицу, пока я слушала, как Елисей восхваляет изобретательность владельцев местных забегаловок и рассуждает, куда бы ему меня отвести. Мы тем временем вернулись за столик к Ростиславу и Диляре, которые увлеченно обсуждали преимущества грима для лица перед окрашивающим заклинанием. Судя по тому, как с каждой минутой тон разговора повышался, спор зашел в тупик на пункте о стойкости того или другого в суровом климате городской слякотной осени.

– Ты прости, но давай решим все завтра? Я очень устала сегодня, хотелось бы уже уйти домой… – протянула я, притворно зевая, сумев наконец воспользоваться паузой в бесконечном монологе Ростислава.

– Конечно-конечно! – тут же засуетился Лис, подскакивая вслед за мной к вешалке и услужливо помогая мне надеть пальто.

– Я, пожалуй, тоже пойду, – сказала Диляра и встала с дивана.

Воспользовавшись моментом, пока ребята отвлеклись на Ляру, я сунула руки в карманы пальто и хорошенько измазала там ладони в волшебной пыли. А затем как ни в чем не бывало обняла на прощание Елисея и Ростислава, по-дружески похлопав их по плечам.

В последнее время я проделывала подобные манипуляции настолько естественно и профессионально, что это уже начинало меня пугать. Впору уходить из оперов и переводиться в секретные службы.

Стоило нам с Дилярой выйти за порог кафе, как я тут же активировала заклинание и попыталась вслушаться в беседу, которая транслировалась мне прямиком в уши. Это оказалось весьма непростой задачей, потому что подруга во всю щебетала о своем о девичьем, и я не могла сосредоточиться на том, о чем говорили парни.

Где-то посредине пути к дому, когда я уже практически оставила надежды нормально послушать, что там говорит Елисей, и решила окончательно переключиться на разговор с Дилярой, к ним присоединился третий голос.

– Опять эта стерва утащила с собой Диляру? – раздосадовано спросил он.

– Во-первых, «эта стерва» практически моя девушка, так что повежливее. А во-вторых, Лярка сама с ней ушла, – ответил Лис.

Потеряв нить разговора, я что-то невпопад ответила Диляре, запоздало распознав в третьем голосе Валеру. Диляра пропустила мой ответ мимо ушей и беззаботно продолжила рассуждать о каком-то замечательном средстве для лица. Я же вслушалась в разговор парней с особой внимательностью.

– О-о-о-ох, ты действительно хочешь встречаться с этой ненормальной? – устало произнес Валера.

– А почему нет? – голос Елисея был вполне серьезен. – Она привлекательная девушка, умная, хозяйственная…

– И с приветом! – охотно подхватил Валера.

– Думай, что хочешь.

– Лис, ну в самом деле, на кой она тебе сдалась?! Не верится, что ты до такой степени зациклился на ней без причины…

– Мне вообще тоже интересно, – со смешком признался Ростислав.

– Ха-ха, какие вы любопытные! Ну, хорошо, вы меня раскусили…

У меня внутри все напряглось и затрепетало от предвкушения долгожданной разгадки.

– По правде говоря, – продолжал Елисей, – я никак не могу ее разгадать… На маньяка-убийцу она не похожа, но все же факт остается фактом: она убивала, и не раз. Поэтому мне безумно хочется узнать, что на самом деле произошло между Анжеликой и тем парнем, которого она убила. Это единственное неправомерно совершенное ею убийство… Во всех документах написано, что это был несчастный случай, укус навки, несовместимый с жизнью. Однако медэкспертиза постановила, что заражение тела было не стопроцентным…

– Слушай, друг, это же частное расследование! Ты в курсе, что оно незаконно? – пораженно спросил Ростислав.

– О чем ты? – хихикнул Лис. – Я просто хочу лучше узнать девушку, которая мне нравится…

Перед глазами у меня все поплыло и я вдруг оступилась. Диляра ловко поймала меня за руку и взволнованно поинтересовалась, в чем дело. Но я ее не услышала. Я вообще уже никого не слушала, потому что деактивировала и заклинание. Противно было даже вспоминать голос этого ублюдка.

Ах, вот оно как… Ответ оказался даже прозаичнее, чем я думала. Какой хитрый лицемерный тип! Порой он играл свою роль настолько хорошо, что я начинала верить… Или мне просто хотелось поверить? Поверить, что я понравилась ему как человек и женщина, а не из-за каких-то там извращенных фантазий? В глубине души я надеялась, что ошибаюсь. Хотела, чтобы Лучезар был прав. Но раз так…

Значит, считает меня хладнокровной убийцей? Маньячкой, настолько хитрой, что сумела обдурить Ангелов? Забавно.

Хорошо. Он получит маньячку.

– Диляр, можешь одолжить мне платье? – резко обернувшись к девушке, выпалила я.

– Платье? – растерялась подруга. – Конечно… А зачем тебе вдруг?

– Елисей пригласил меня на свидание тридцать первого числа. Хочу произвести на него впечатление…

– Ой, как здорово! Пойдем скорее! – и Диляра рванула вперед, за руку уводя меня за собой, на ходу радостно бросив: – Я дам тебе выбрать из своих лучших платьев!

***

«Сегодня чертовски важный день!» – с это мыслью я проснулась от беспокойного сна ранним утром тридцать первого октября. С этой же мыслью я провела все время до «часа икс», переполняемая энергией и чувством неприятного мандража. Время тянулось медленно и нудно. А все самое интересное, как на зло, должно было произойти только вечером!

Поскольку в шесть вечера моей команде предстояла встреча с Ангелом, курирующим дело оборотня, нас решили не нагружать ничем сложным. И в течение дня мы выполнили всего пару элементарных и скучных заданий, и после обеда уже были свободны, как ветер. И даже когда мы закончили с отчетами по заданиям, до назначенной встречи оставалось еще пару часов, и мы принялись развлекаться.

Акулина, Тилрон, Лучезар и я с энтузиазмом резались в дурака за столом Лины. Диляра, видимо, из солидарности с Русланом, от игры отказалась, и парочка, склонившись над столом, о чем-то негромко разговаривала. Оборотень вообще сегодня был особенно подавлен, рассеян и нелюдим. Он умудрился даже накосячить во время одного из заданий, за что получил от Тилрона весьма обидное замечание. Как самый мерзкий в мире человечишка, я не упускала шанса добавить ложку дегтя к и без того переполненной им бочке Руслана. Он всячески пытался меня игнорировать, но я впилась в него пиявкой и с упоением высасывала у него все остатки хорошего настроения. Поэтому чем мрачнее был оборотень, тем счастливее становилась я.

Наконец долгожданный час настал! Наша команда поднялась в одну из башен. Путь в обитель Ангелов был длинный и заковыристый. Главный лифт, коридор, лестница, лифт, еще коридор и несколько лестничных проемов… Когда же это кончится?! Просто лабиринт какой-то! Единственное место, где свободно можно встретить Ангелов и куда можно добраться по прямой на лифте, – это этаж Судебных дел, где проходят все суды. Собственно говоря, Ангелы практически никогда не спускаются ниже этого этажа. Я на него поднималась крайне редко, а уж в этой отдаленной башенке не бывала и подавно. Она кардинально отличалась от этажа Судебных дел. Не было никакого высокого сводчатого потолка с канделябрами магических свечей, под которым сновали белые крылатые фигуры. Не было никаких огромных витражных окон, скругленных сверху, с изображениями знаменитых судов на витражах. Единственное, что осталось неизменным, – это ряд деревянных дверей, потемневших от времени, грубо отесанные каменные стены и узорчатый мраморный пол. Коридор был абсолютно пуст. Стояла гробовая тишина и не хватало только тоскливо воющего в недрах коридора ветра. Его отлично заменял скрип вековой двери. Подскочили все, даже обычно абсолютно спокойный Тилрон. Пока мы пытались совладать со своим позорным испугом, из открытой двери с совершенно будничным видом вышел Ангел.

Мы дружно оторопели.

За тот небольшой срок, что я работаю в Суде, я повидала с десяток Ангелов. Но если кто-то попросит меня вспомнить черты лица или узнать хоть одного из них, я не смогу этого сделать. Та же ситуация была и с этим Ангелом. По его фигуре и коротким до плеч волосам я определила, что это мужская особь. Женские особи кроме характерной фигуры имели очень длинные, по колено, а порой и ниже, волосы. Легко было заметить и особенности в чертах лица Ангела. Орлиный нос, ломаную линию губ, чуть раскосую форму глаз. Нет, я была уверена в том, что каждый Ангел индивидуален. Но стоит увидеть их толпой, как любое различие теряется. Это как с солдатами. Все они абсолютно разные люди, но стоит увидеть их марширующими в строю, как индивидуальность пропадает, и все они становятся единым организмом.

– Оперативный отдел номер семь, группа триста тринадцать, – произнес Ангел ровным голосом.

Невозможно было понять, спрашивает он или утверждает.

– Э-э-э… Да! – подтвердил Тилрон, справившись с замешательством. – Я лидер группы, Тилрон Трифонов.

– Начнем с Киреева. Далее по старшинству. После беседы каждый может быть свободен, – бесстрастно сообщил Ангел и, распахнув перед нами дверь в комнату, добавил: – Руслан, прошу.

Мне показалось, или оборотня пробила легкая дрожь, когда он проходил мимо Ангела в кабинет? Нет, наверняка показалось. Хоть этот белобрысый тип и кажется чертовски неприятным, но дрожать перед ним совсем ни в какие ворота не лезет.

Еще одна отличительная черта Ангелов – полное отсутствие эмоций в голосе и мимике. Лица их, словно вылепленные из воска, лишены мимических морщин и каких-либо признаков возраста. Единственным Ангелом, который был столь же эмоционален, как и другие разумные расы, была Повелительница. Если бы не ее неземная внешность, по поведению она могла бы сойти за обыкновенную женщину.

Тем временем интервью Руслана подошло к концу. Он понурый вышел в коридор и молча, не прощаясь, стремительно ретировался. Я даже не успела никакой колкости ему напоследок бросить. Следующим в кабинет Ангела пошел Тилрон.

Строгой иерархии в опергруппах нет. Обычно есть Лидер, а после него старшим считается тот, кто отработал дольше всех и далее по убыванию. В зависимости от ситуации старшим можно считать и оперативника с наибольшим магическим уровнем. В любом из этих случаев я в очереди была в последних рядах. Когда в кабинет вошла Акулина, мы с Дилярой остались вдвоем.

Поначалу как-то неловко помолчали. Мне показалось, что подруга кидает в мою сторону хмурые взгляды, но когда я прямо уставилась на нее, то на меня она даже не посмотрела.

– Куда вы договорились сегодня пойти? – сделав вид, что ничего не заметила, беззаботно поинтересовалась я.

– Да в тот бар у дома, – также беззаботно ответила Диляра. – Ну, помнишь, где еще икебана в витрине занятная…

– А-а! Отлично! Если будет очень скучно с Елисеем, то сбегу от него к вам!

Я гаденько захихикала, но осеклась, напоровшись на недовольный взгляд подруги.

– Что?! – возмутилась я. – Шучу я, шучу, не переживай ты так…

– Анжелика, что ты задумала? – вдруг без обиняков спросила Диляра.

Внутри меня все неприятно сжалось. Неужели я себя чем-то выдала?

– О чем ты? – вполне естественно изумилась я.

– Ты весь день измывалась над Русланом! Хотя совсем недавно игнорировала его полностью! Признайся, ты же хочешь наговорить Ангелу гадостей про него?!

Нде-е-е, этот момент я действительно упустила… Дала волю эмоциям… Глаза у Диляры лихорадочно заблестели, она вся подалась вперед, мне на встречу, готовая поймать любой малейший жест выдающий ответ на ее вопрос. Черт побери, да что в нем такого особенного, что он настолько тебе дорог, Ляра?!

– Ты сама знаешь, что белых ублюдков невозможно обмануть. Поэтому я буду говорить Ангелу только то, что думаю, – холодно отрезала я.

Она будто под дых получила, несколько раз лихорадочно вдохнула, а потом как вцепилась мне в руку и жалостливо так воскликнула:

– Прекрати это! Ты мучаешь его! Он из-за тебя сам не свой!..

Я оказалась настолько шокирована происходящим, что даже не могла сообразить, что ответить. Эта плешивая шавка ее и без своих телепатических способностей умудрилась заколдовать?!

На мое счастье древняя дверь снова заскрипела и в коридор вышла Акулина. Увидев застывшую сцену, она с подозрением спросила:

– У вас что-то случилось?

На мгновение мне показалось, что Диляра сейчас сорвется и нажалуется Акулине, но вместо этого она отпустила мою руку и ответила только:

– Нет, ничего не случилось.

И это прозвучало еще хуже, чем ожидаемый поток жалоб. Таким несчастным и полным невыплаканных слез голосом, что ни у кого бы ни осталось сомнений в том, что случилось все и даже больше. А я к тому же почувствовала себя последней скотиной. Затем Ляра молча скрылась за дверью. Мы с Линой проводили ее тяжелыми взглядами, а потом она повернулась ко мне и строго поинтересовалась:

– Нет, серьезно, что стряслось?

Я не стала врать:

– Споры на все ту же избитую тему… «Не обижай Русланчика, он ни в чем не виноват!»

Последнюю фразу я произнесла ломаным печальным голоском, пародируя интонацию Диляры. Акулина устало потерла лоб и сказала:

– Что бы мы ни говорили, ты все равно поступишь, как хочешь?

Я неопределенно пожала плечами. Неужели вся команда в курсе, какие гадости я планирую?!

– Тогда делай, что считаешь нужным. Только не жалей потом о последствиях.

– Хорошо, – нагло вздернула голову я. – До завтра.

– До завтра, – вздохнула Лина.

И вот я осталась наедине со своими мыслями. С Дилярой мне совсем не хотелось ссорится, поэтому я решила здесь и сейчас разрешить все споры. Но когда она вышла в коридор и я попыталась остановить ее для разговора, она с яростью вырвалась из моих рук и убежала прочь вниз по винтовой лестнице. Я рванула догнать ее, но за мной вышел заждавшийся Ангел. Делать было нечего, пришлось отложить примирительный разговор.

Задумчивая и раздосадованная я вошла в комнату вслед за Ангелом. Внутри кабинет оказался просторным и уютным, совершенно не похожим на выложенные белым мрамором слепящие глаза судебные залы. Неровные каменные стены серого цвета, кое-где прикрытые древними гобеленами, убранное тяжелыми бордовыми портьерами большое окно, из которого весь Тенебрис был как на ладони. Стена книжных полок, а рядом с ней – резной стол и два стула по разные его стороны. На столе антикварного вида лампа, внутри стеклянного плафона теплится магический огонек. Не хватало только потрескивающего поленьями камина. Этакий кабинет в стиле средневековой Европы.

– Прошу, госпожа Творнова, – обходя стол, произнес Ангел, указав мне на стул напротив.

Я неловко пристроилась на его мягкий край. Ангел вольготно облокотился на обитую бархатом спинку, свесив до пола сложенные крылья. Это был первый раз, когда я наблюдала Ангела настолько близко и долго. И, разумеется, я вылупилась на него с откровенным, еле скрываемым интересом. Ангел этому ничуть не удивился. Даже не смутился ни капли, а наоборот положил руки на стол, подавшись ближе ко мне. Его огромные белоснежные крылья прошуршали по спинке стула, соскальзывая с нее, и снова бесшумно зависли за спиной. Они смотрелись дико и не уместно, но вместе с тем были неотъемлемой, неотделимой его частью. Крупные перья, похожие на птичьи, но это только на первый взгляд. На самом же деле они не были похожи ни на одни перья на свете. Будто бы мягкие, нежные, воздушные, но в то же время чуждые, непонятные, не принадлежащие этой реальности. Интересно, каковы они на ощупь?

Одеяние Ангела, больше всего напоминавшее рясу, при внимательном рассмотрении состояло из тонких нитей трех разных цветов – серого, синего и белого. Они не переплетались между собой в сплошную ткань, а просто вертикально струились вниз, но каким-то образом вели себя как цельный материал. Нити росли прямо из бледно-серой с синим оттенком кожи Ангела. Наряд, как и крылья, казался воздушным и легким. Широкие рукава рясы шелком струились по рукам, внезапно растворяясь на кисти.

Что за чудеса?

Густые белые волосы рассыпались по плечам, слегка прикрыв ключицы.

Ангел шевельнулся, сцепив пальцы рук под подбородком, и я автоматически уставилась ему прямо в черные провалы глаз.

И вот тут меня внезапно прошиб озноб.

В помещении было два источника света – лампа и окно. Яркая лампа стояла прямо перед лицом Ангела. Но в его темных глаза отражалась только я одна. Ни лампы, ни окна, ни торчащей позади меня спинки стула, ни висящего на задней стене гобелена в этих глазах не было. Будто кроме меня в мире ничего больше не существовало.

И теперь я ясно видела, что прежде казавшиеся мне черными глаза без белков, радужек и зрачков на самом деле очень темного красного цвета. Глаза цвета крови. Густой венозной крови.

Может ли быть такое, что они изменили свой цвет, когда я попала в их поле зрения?

Ответа на этот вопрос я получить тоже не могла.

Ангел, будто почувствовав, насколько сильно меня пробрал животный ужас, вдруг сказал:

– Итак, вы самая молодая сотрудница группы. Судя по вашему личному делу, вы способный работник. Однако не обошлось без инцидентов.

Ангел вскользь кивнул на лежащие перед ним документы.

– Я бы хотел услышать ваше мнение о господине Кирееве. Вы говорите. При необходимости я вас остановлю или задам вопрос.

Я сглотнула, не зная, куда спрятаться от этого взгляда, и лихорадочно пытаясь собрать разбежавшиеся мысли вместе.

– Честно говоря, – осторожно начала я, постепенно обретая твердость в голосе, – господин Киреев мне не нравится. Совсем. Я ему не доверяю. И, на мой взгляд, это была самая глупая в мире идея, отправить его на исправительные работы к нам в группу. Из-за него риск неудачного выполнения заданий сильно повысился. Он вносит смуту и разногласия в наш коллектив.

– Интересно, – совершенно не заинтересованным голосом произнес Ангел. – То есть вы, госпожа Творнова, не согласны с моим мнением. С мнением Ангела Правосудия.

Опять было неясно, спрашивает белоголовый или нет.

– Теперь иметь свое мнение – преступление? – с вызовом поинтересовалась я, так и не уловив суть фразы Ангела.

– Вовсе нет, разумеется. Позвольте уточнить еще раз. Вы считаете, что моего слова недостаточно, чтобы убедить вас. Какие же еще аргументы вам нужны. Вы ставите под вопрос мою компетентность.

А-а-а! Эта манера безэмоционального тона сбивает меня с толку!

– Я не ставлю под вопрос ничью компетентность. Я просто доверяю своим внутренним чувствам. Своему внутреннему ощущению справедливости, если можно так выразиться. И оно говорит мне, что сложившаяся ситуация в корне неправильна. Что за дела? Наделять преступника привилегиями судей? И не абы какого преступника! Киреев агрессивен, импульсивен и непокорен. Он обладает огромной звериной силой и неконтролируемыми способностями, которые легко могут причинить вред окружающим.

– Еще несколько веков назад было установлено, что истинные оборотни обладают разумом мало отличным от разума человека.

– Речь не о разуме, я говорю о его характере и инстинкте самосохранения. Он не задумываясь предаст напарника ради спасения своей шкуры. А вы вынуждаете нас каждый день доверять ему свои спины! Как можно закрывать на это глаза?

Ангел не отвечал. На какой-то миг мне почудилось, что у него дрогнула нижняя губа, будто он что-то хотел сказать, возразить, но передумал. И сверлил меня кровавыми глазами, затягивая в их ужасную удушливую глубину. Я терпела. Терпела этот взгляд и молчание, каждой клеткой тела ощущая, что не имею права дать слабину. Ни отвести глаза, ни дернуть рукой. Я выдержу, белобрысая скотина. Тебе меня не запугать!

– Довольно интересно, госпожа Творнова, – произнес наконец Ангел. – Это ваше мнение довольно интересно. Вы знаете о том, что оно отлично от мнения вашей группы.

– Да, – мне показалось, что я должна подтвердить это.

– Что ж. Я учту его. Спасибо, вы свободны, – белоголовый резко откинулся на спинку стула и небрежно взмахнул когтистой рукой.

Не чуя под собой ног, я поднялась со стула, попрощалась с Ангелом, опустив глаза в пол, и вышла из комнаты, ощущая между лопатками его кровавый взгляд.

И только когда за мной закрылась дверь, я позволила себе тихий свистящий выдох. А потом припустила прочь из башни так быстро, как только могла.

Почему-то у меня сложилось впечатление, что я подгадила не только Руслану, но и себе…

***

Я толкнула дверь. Где-то над головой звякнул колокольчик и мне навстречу с оскаленной улыбкой выскочил нав в костюме Дракулы.

– Счастливого Хэллоуина! Вас ожидают?

– Да, – начала было я, но осеклась, заметив за спиной администратора приближающегося Елисея.

Он был одет в черно-белый костюм с широкими вертикальными полосками и малиновую рубашку при черном галстуке. Лицо бледно-лиловое, а глаза от бровей до щек выкрашены черным. Образ дополняли светлые волосы, торчащие во все стороны.

– Битлджус, Битлджус, Битлджус! – прокричала я, устремляясь ему навстречу. – Не успела тебя позвать, а ты уже тут как тут!

– Ты меня узнала? Значит, образ удался! – засмеялся Елисей.

Администратор зала уже потерял ко мне всякий интерес, переключившись на другого посетителя, поэтому снять пальто мне галантно помог Лис.

– О-о-о! Анжелика, прекрасно выглядишь! – восторженно сказал он, глядя на меня во все глаза с таким вниманием, что чуть не уронил снятое с меня пальто, промазав петелькой мимо вешалки.

– Спасибо, – проворковала я, обворожительно улыбаясь.

А про себя добавила: «Еще бы я выглядела плохо! Столько времени я не собиралась даже на выпускной в Академии!»

Я действительно потратила уйму времени и сил на сборы и к встрече подготовилась основательно. В гардеробе Диляры я выбрала обтягивающее бордовое платье выше колен с воротником под горло, зато с интригующим вырезом в виде сердечка на груди. Ради такого случая я даже откопала у себя подходящее белье, собравшее все необходимые выпуклости в соблазнительную кучку. На ноги натянула колготки в крупную сетку, те самые сапоги на шпильке, в которых я была в клубе, и самый важный штрих – ножны на бедро с большим кухонным ножом в них. Нож не влезал в чехол полностью и высовывался наружу измазанным в красную гуашь краем. Лицо я накрасила максимально ярко: глаза черным, губы красным, волосы начесала пышной копной. Довершали картину кровавые брызги на лице и следы ладоней на руках и ногах, тут спасибо за помощь Лучезару. В общем, получилась настоящая маньячка. Все для тебя, Елисей.

– Выпьем? – поинтересовался Лис, когда мы сели за столик и взялись за меню.

– Разумеется, – промурлыкала я.

Этот вариант я тоже предусмотрела, и еще вчера приготовила себе противоядие. Правда, в зельеварении до Диляры мне было очень далеко, поэтому вместо зеленоватого густого отвара со вкусом мяты пришлось пить мутную водичку серого цвета без особых вкусовых акцентов, но главное эффект! У меня еще со школьных лет получались отвратительные на вкус, но безотказные в действии зелья. Поэтому теперь в течение двадцати четырех часов я могла употреблять алкоголь в любых видах и самых смелых дозах, но при этом остаться трезвой, как стеклышко.

Ресторанчик оказался очень уютным даже несмотря на угрожающие хэллоуинские украшения. Приватные диванчики с кофейными столиками вдоль стен, посреди зала – круглые столы и обитые яркими тканями стулья. Под потолком разноцветные абажуры. И все это в честь праздника было в паутине, пауках, тараканах, ведьмах и, разумеется, тыквах. В зале играла танцевальная музыка, такой очаровательно правильной громкости, при которой еще слышно друг друга, но уже можно было смело пускаться в пляс.

Мы сделали заказ у рыжеволосой гномихи, с головы до ног покрытой бутафорскими шрамами, и принялись беззаботно болтать. Я всячески кокетничала и флиртовала с Елисеем, и он охотно поддерживал мои начинания. Так что когда гномиха принесла на голове поднос с нашим ужином, Лис с огромной неохотой оторвал от меня свои жадные ручонки.

Все шло по моему плану, и это было подозрительно. Я предвкушала изящную игру на грани разоблачения, каверзные вопросы, тончайшие намеки, чтобы я и представить себе не могла, о чем на самом деле думает Елисей. А вместо этого рядом со мной сидел вовсе не хитроумный следователь, а простой очарованный женщиной мужчина. Но я не позволяла себе расслабиться. Елисей явно отыгрывал роль, и отыгрывал ее превосходно. Не может такого быть, чтобы следователь отправился на встречу с подозреваемым ради развлечения. Я, конечно, догадывалась о силе своих женских чар, чай, не впервой их применяла, хотя и не особо любила это делать, но чтобы ими отшибить профессиональному следователю чутье? Невозможно. Но Елисей продолжал прижиматься ко мне все плотнее, приправляя наше тесное общение все более откровенными комплиментами. И такое поведение начинало меня сильно раздражать.

Мне нужен был противник, а не любовник! Притом достойный противник.

Но нет. Елисей нес какую-то околесицу и высоко неловко смеялся.

Ну, почему ты бездействуешь, Лис? Ты же так жаждал меня уличить! И вот она я, сижу перед тобой готовенькая. В том самом виде маньяка-убийцы, который ты хотел видеть. Какие еще намеки тебе нужны?

Пока я раздосадовано думала, мы тем временем расправились со всякими жареными пальцами, вареными мозгами, маринованными жуками и прочими отвратительно выглядящими, но прекрасными на вкус яствами. При этом я мрачно шутила на тему смерти, кишок и расчленения. Но Елисей только хихикал, наверняка думая, что такое поведение отлично вписывается в рамки моего сегодняшнего образа и праздника в целом. Нде-е… Похоже, с костюмом я перестаралась…

Выпили, потанцевали, снова выпили и снова потанцевали. Елисей окончательно захмелел, глаза у него начали косить, слова начали потихоньку растягиваться. Я оставалась в здравом уме и твердой памяти, но за моей излишней болтливостью и веселостью Елисей этого как будто и не заметил. Хотя я уже сомневалась, что он заметит что-либо подозрительное, даже если я перестану притворяться.

– Знаешь, я так завидую твоей работе, – доверительно сообщил мне Елисей, когда мы плюхнулись за стол после очередного танцевального марафона.

– Почему? – поинтересовалась я, потягивая коктейль из широкой трубочки, хотя ответ меня не особо интересовал.

Вокруг должности оперативника ходило много легенд и восторженных слухов. Но, конечно же, распространяли эти небылицы только те, кто был от нашей работы очень далек. Поэтому еще в студенческие годы я привыкла слышать фразочки вроде той, что только что выдал Лис. И уже примерно знала, что он мне ответит.

– У вас там всегда так интересно, – восторженно протянул он.

«И бла-бла-бла…» – устало подумала я, вздыхая. Я обожала свою работу и ни на что никогда бы ее не променяла, но восторг посторонних, не имеющих к ней отношения людей меня дико злил. Что ты, сидящий за толстой крепостной стеной, можешь знать о том, насколько интересна моя работа? Окажись ты хоть на одном из заданий, сбежал бы, поджав хвост. И ни разу больше не заикнулся бы о том, как прекрасна она и интересна.

– Руслан рассказывал о некоторых ваших заданиях, – продолжал Елисей. – И говорит, поначалу он был поражен и напуган, но со временем привык и даже понял прелесть такой работы. Никакого тебе душного офиса, каждый день что-то новое, чувствуешь вкус жизни…

– Разве ты не выбираешься из офиса на расследования? Я слышала, что вы делаете это довольно часто, – перебила я, не в силах больше слушать замусоленные до дыр слова, а ко всему прочему еще и имя оборотня.

– Да, есть такое дело, – признался Елисей. – Но мы все равно очень далеки от реальных опасностей. Из оружия у нас только стрелки, иногда пистолеты. А при любом форс-мажоре мы обязаны использовать кольца телепортации… Хотя недавно было довольно интересное дельце! Нас отправили в лес, искали логово одной банды. Они хорошо спрятались. Без магии, следов не оставили, от поисковых импульсов скрылись артефактами… В общем, когда следователей собирали на объект, Ангелы неожиданно выделили нам ищеек! Большущих таких зверюг! Похожих на оборотней до жути… Но не станут же оборотни, как послушные собачонки, ходить на поводках?

– А сколько пальцев было на их лапах? – с неожиданным интересом спросила я.

– Пять, – очень значимо сказал Елисей. – Рудиментарного когтя не было, лапа была с пятью пальцами и никакой пястной подушечки! Их было несколько, и все разные, начиная от цвета шерсти и заканчивая цветом глаз. Я не очень хорошо разбираюсь в собаковидной нежити, но эти животные определенно происходили из рода оборотней. К тому же очень умные. Будто понимали, что мы им говорим. Дали спокойно себя осмотреть и пощупать, не рычали, когда мы дергали их за лапы… И только смотрели внимательно. А глаза тоскливые-тоскливые… Аж до мурашек пробирало!

– Я слышала, что Ангелы проводят опыты по скрещиванию видов, – задумчиво протянула я. – Возможно, ищейки были одним из результатов этих опытов.

– Получается, они скрещивают оборотней? И с кем? Разве опыты над разумными расами не против Закона? Жуть же какая-то!

Я озадаченно посмотрела на перепуганное лицо Елисея, так похожее сейчас на лицо ребенка, которому только что приснился кошмар, и поняла, что выпивки ему уже достаточно. Возможно, смена обстановки поможет ему вспомнить о настоящей цели нашей встречи.

– Ангелы, разумеется, кошмарные типы, – промурлыкала я, притягивая Елисея к себе, – но разве сейчас это так уж важно? Может быть, пойдем проветримся?

– Если ты хочешь… – прошептал он, жарко выдохнув перегаром мне в лицо.

– Вот и славненько, – легко вывернувшись из объятий, сказала я, поднимаясь на ноги.

Мы быстро расплатились и вышли из ресторанчика на промозглую улицу. Было около полуночи, но тротуары кишмя кишели народом в костюмах, где-то играла музыка, слышен был звонкий смех. Празднование Хэллоуна шло полным ходом.

Мы под руку с Елисеем направилась вдоль улицы. Среди такого столпотворения легко остаться незамеченными. В некоторых районах Тенебриса дома стоят довольно плотно друг к другу, и нередко можно встретить глухие тупики между ними. Этот район был как раз такого типа, и один из тупиков попался нам по пути.

Решив, что это знак, я начала действовать.

Резко толкнула Елисея в переулок и прижала к каменной стене здания. Он изумленно посмотрел на меня, но ничего сказать не успел, ибо я жадно впилась в него поцелуем. Во рту тут же стало горько от краски с его губ.

–М-м-м-м, угхм! – наконец возмутился он.

– В чем дело, сладкий? Тебе что-то не нравится? – прошептала я, разрывая поцелуй и изо всех сил прижимаясь к нему.

На осоловелом лице Елисея в равной степени смешались удивление, недоверие и надежда.

– Ну… Хм-м-м… Это как-то неожиданно, – промямлил он.

– А чего тянуть кота за хвост? Мы оба знаем, чем это свидание закончится, – проворковала я с соблазнительной улыбкой.

Глаза Елисея медленно полезли из орбит, но потом он все-таки взял себя в руки, прижал меня к себе и с жаром прошептал:

– Не думал, что ты такая плохая девочка…

Мне стоило большого труда удержаться от досадливой гримасы. Решил еще и удовольствие получить за мой счет? Или бдительность усыпляет?

Ну, хорошо. Ты получишь удовольствие, Лис. Неописуемое.

Он тем временем кинул настороженный взгляд на оживленную дорогу, от которой нас надежно укрывала тень, и, убедившись, что нас никто не заметил, снова повернулся ко мне. Я обворожительно улыбнулась и позволила ему себя поцеловать, опять почувствовав неприятную горечь во рту.

Тем временем, повинуясь танцующему движению руки, из моей сумочки выпорхнуло несколько заговоренных стальных колышков. Они на огромной скорости, тихо звякнув, пробили каменную кладку домов и так и остались торчать в стенах, слабо фосфоресцируя в темноте. Их я тоже предусмотрела заранее, чтобы обеспечить мне и Елисею полную конфиденциальность. Теперь никто, даже если постарается, не сможет заметить нас.

Ну и гвоздь программы.

Рукоять ножа надежно легла в ладонь. Елисей возбужденно копошился в пуговицах моего пальто, но его прервало лезвие ножа, которое резко и сильно уперлось ему в горло, заставив откинуть голову назад и упереться затылком в стену. В его взгляде читались замешательство и азарт.

– Ты любишь такие игры? – хрипло прошептал он, все еще крепко сжимая меня в объятиях.

– Я любые игры люблю, – холодно прошипела я, пристально всматриваясь в глаза Елисея. – Ты должен был уже догадаться.

– И что же мы будем делать дальше? – озорно поинтересовался он.

– А дальше, – я задумчиво опустила глаза к огромному, хорошо заточенному кухонному ножу, – ты умрешь.

Лезвие с легкостью разрезало кожу на горле. Елисей резко втянул воздух, и в его взгляде наконец-то появился долгожданный, хоть и не совсем осознанный страх. По шее стекла темная струйка крови, но я не торопилась довершать начатое.

– Испугался? – с наигранным удивлением поинтересовалась я. – Чего же ты? Я думала, ты готов к игре. Вот она, твоя маньячка. Прямо в твоих руках. Ты же так хотел уличить меня. Где же наручники? Или ты собираешься скрутить меня голыми руками? Учти, я буду сопротивляться!

На размалеванном лице Елисея застыла гримаса ужаса, и я с наслаждением поняла, что он, наконец, сообразил, к чему весь этот маскарад. Нетерпеливо надавив на лезвие ножа сильнее, я углубила порез. Елисей дрожащим голосом пролепетал:

– М-м-м… Ч-что… О чем т-т-ты говоришь?

– А вот дурачка строить не надо. Не надо. Неужели ты думал, что я не догадаюсь о твоем хитром плане? Неужели думал, что я ничего не заподозрю? Вынуждена тебя огорчить, ты не настолько убедителен, чтобы я смогла потерять бдительность…

Елисей со свистом выдохнул, убрал руки от меня и судорожно вцепился скрюченными пальцами в каменную кладку стены. Он попытался вытянуть шею и уклониться от лезвия ножа, но у него ничего не вышло. Моя рука скользнула вслед за его шеей, и теперь он оказался в еще более неудобном положении, стоя на носочках.

– Ты не сделаешь этого! Ты не такая! – срывающимся голосом воскликнул Лис.

– Не такая?! – рявкнула я. – Нет, я как раз такая! Как ты там говорил? «Она убивала, и не раз»! Именно так! Я очень люблю свою работу. А знаешь, что я на ней делаю чаще всего? Именно! Убиваю. Поэтому убить тебя – это не проблема. А Ангелов я сумею обмануть. Уже не в первый раз. Ты ведь так думаешь, правда?!

Елисей весь покрылся испариной, со лба к бровям стекло несколько капелек пота, прочертив на краске темные неровные линии. После последних моих слов он зажмурился и перестал дышать, готовясь к чему-то страшному.

И это его я считала своим противником? Опасным и расчетливым? Вот дура.

Я резко убрала нож от его шеи и отступила. Елисей, все еще боясь пошевелиться, осторожно открыл глаза и испуганно посмотрел на меня.

– Знаешь, что нам говорили преподаватели на первом курсе? – тихо спросила я опустошенным голосом и тут же сама ответила: – «Если вы собрались убивать, то сами будьте готовы оказаться убитыми».

Елисей молчал и не двигался, только полные страха глаза блестели в полумраке. Такой слабый, такой хрупкий. Я почувствовала себя обманутой.

– Ты жалок, – с презрением произнесла я. – Ты решил играть с опасным противником, совершенно не представляя себе последствий. Если ты готов быть убитым, какого черта ты не собираешься убивать?! Это слишком грязное дельце для твоих чистых ручек, м?!

– Анжелика, я не… Это не то… Все не так! – осипшим голосом несвязно пробормотал Лис, наконец отойдя от стены и лихорадочно ощупывая раненое горло.

– Ты хотел знать, как я убила Никиту? – громко и четко спросила я, опуская глаза на мокрый булыжник под ногами, но смотря куда-то сквозь него. – Это был чистый инстинкт. Сродни тому, что заставляет тебя не задумываясь включать свет, когда ты входишь в темную комнату своей квартиры. Проанализировав ситуацию, я поняла, что он намеренно спровоцировал меня на тот выстрел. Ведь превращение действительно было завершено не полностью. Наверное, ему хотелось умереть человеком. Конечно, это довольно эгоистичное желание: заставлять меня нести такой тяжкий груз вины. Но я прощаю его. Ведь иначе для чего еще нужны друзья?

Я печально улыбнулась одними губами, поднимая взгляд на Елисея. Теперь он смотрел на меня совсем иначе. Удивительно, но не было в его взгляде страха, ненависти или чего-то враждебного. Не было и жалости, которая преследовала меня во взгляде многих знакомых, знавших о том происшествии. Скорее, это был понимающий взгляд. Взгляд того, кто постиг нечто такое, что не каждый способен. Никому не пожелаешь подобного…

«Ну, вот, – уныло подумала я. – Хотела проучить его, а в результате научила…»

Повинуясь моему призывному жесту, заговоренные колышки вырвались из стен и скользнули в ладонь. Я, не глядя, закинула их в сумочку, молча развернулась и вышла на шумную улицу, на ходу застегивая пальто. Елисей даже не попытался меня остановить.

Глава 9

Состояние на утро больше подходило под категорию «восстала», чем «проснулась». Руки и ноги не слушались, во рту пересохло, глаза болели, слезились и вообще не желали открываться… Почти всю ночь я ворочалась с бока на бок, но так и не могла уснуть. Пришлось прибегнуть к помощи снотворного зелья. Оно отказалось действовать в стандартных дозах, потому что антиалкогольное зелье, которое я выпила вчера, еще не выветрилось. Только залпом осушив всю полулитровую бутыль со снотворным, я наконец-то смогла уснуть. А на утро получила предсказуемый результат.

Добравшись до ванной комнаты вдоль стеночки, я опрокинула себя в ванну и беспощадно залила холодной водой. Такие крайние меры подействовали сразу, и я быстро пришла в себя.

Вяло жуя хлебец на завтрак и наблюдая за дрейфующими над городом серыми облаками и белым шаром солнца за ними, я размышляла о том, что надо поскорее помириться с Дилярой. Выстиранное, высушенное и выглаженное платье висело в шкафу. Его возврат должен был стать поводом для моего визита и нашего скорейшего примирения. Так я надеялась.

Подробности вчерашнего вечера вспоминать было неприятно и даже немного стыдно, но, по крайней мере, я добилась результата. Хоть какого-то. Но если Елисей захочет, то может пойти к Ангелам и рассказать все как есть, и скрыть от них что-то уже не выйдет. За частное расследование в самом лучшем случае ему грозит штраф и отстранение, в самом худшем – увольнение и запрет на работу следователем. И хотя мне грозит лишение свободы за покушение на убийство, неужели ради этого Лис согласится подставить под удар и себя? Ладно, буду решать проблемы по мере их поступления.

На часах был полдень. Бросив недопитый чай, я быстро переоделась, сорвала платье с вешалки и рванула на четвертый этаж прямо по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек разом. Перед дверью в квартиру Диляры мной внезапно овладела робость. Я быстро ткнула пальцем в звонок и закрыла голову сложенным платьем, будто оно могло спасти меня от обиды подруги.

– Кто там? – скорее для порядка глухо спросила Диляра, не открывая двери.

Не было сомнений в том, что она поняла, кто стоит за дверью, увидев в глазок свое бордовое платье.

– Это я, – пробасила я, старательно искажая свой голос. – Твое платье! Хочу вернуться к законной хозяйке!

За этим платьем я ничего не видела, но, судя по звукам, Диляра все же отворила дверь. И молча смотрела на меня. Представив весь идиотизм ситуации, я рискнула и осторожно высунулась. Она стояла в проходе, скрестив руки на груди и строго глядя на ни в чем не повинное платье.

– Поговорим? – пискнула я.

– Заходи, – злобно буркнула Ляра.

Нервно сглотнув, я вошла.

Диляра ждала меня в комнате, присев на застеленную изумрудным покрывалом кровать. Квартира у нее была уютная, обжитая. На стенах висели картины ее руки, подоконник занимали пышно цветущие растения. Я любила проводить здесь вечера не меньше, чем у Лучезара. Будет жаль, если из-за Киреева нам придется прекратить общение…

– Как вчера погуляли? – спросила я, когда поняла, что Ляра не собирается говорить первой.

– Неплохо. Ты пропустила задорные танцы Тилрона и Акулины на барной стойке, – хихикнула Диляра, кажется, начиная потихоньку оттаивать. – Но Лучезар сделал фото и снял видео специально для тебя. А как прошло твое свидание?

– Ну-у-у-у, – уклончиво протянула я, лихорадочно соображая, какую часть вечера стоит описывать, а о какой лучше умолчать. – В целом было весело. Но мы с Лисом решили, что мы совершенно разные и нам не стоит больше видеться...

Мое заявление огорошило подругу сильнее, чем я предполагала, потому что она не принялась кричать и возмущаться, как это бывало раньше, а просто растерянно на меня смотрела. Несколько секунд мы переглядывались, после чего я не выдержала, отвела глаза и принялась старательно разглаживать платье, которое немного потеряло свой товарный вид в моих потных ладошках.

– Как же так? – наконец тихо спросила Диляра. – У вас же все так замечательно было…

Я осторожно придвинулась к ней, боясь спугнуть момент для откровений.

– Думаю, это даже к лучшему, – проговорила я, аккуратно откладывая в сторону сложенное платье. – У меня скверный характер, а с нашей работой вообще трудно…

– Что с нашей работой? Что с ней не так?! – вдруг вспыхнула Ляра. – Отговорки, Анжелика! Сплошные отговорки! Работа – это еще не вся жизнь! Работу нужно оставлять на работе, а не тащить ее домой!

– Я бы с удовольствием, но она все равно меня преследовать умудряется! – тут же возмутилась я.

– О чем ты? – растерянно спросила подруга.

– О том, что твой обожаемый Елисей неспроста решил со мной столь тесно подружиться! Он очень хотел выяснить, как так случилось, что Никита загадочно погиб, и как это справедливые Ангелы меня за его смерть не наказали! Так что увы, вовсе не мои женские чары его заинтересовали!

Эх, хотела же умолчать. Язык мой – враг мой!

– А?! – шокированно выдохнула Диляра. – Быть того не может! Откуда ты знаешь? У тебя есть доказательства? Он тебе сам это сказал?!

– Какие к черту доказательства?! – взорвалась я, заорав страшным голосом. – И ты туда же? Не веришь моим словам?! Такая подозрительная со мной, но стоит Елисею или Кирееву поманить тебя пальчиком и шепнуть пару добрых словечек, и ты сразу безоговорочно им доверяешь!

– Не приплетай сюда Руслана! – взвизгнула Диляра и вскочила с кровати. – При чем тут он и ваши с Елисеем дела?! Мало ты ему крови попортила?

– Начина-а-ется, – с досадой протянула я. – Опять у нас Анжелика плохая. Анжелика, нельзя! Анжелика, фу! Ну, ничего страшного. Поверь, я вывела на чистую воду Елисея, то смогу и Руслана вывести. И тогда тебе придется признать, что до того момента ни черта ты не знала про этого оборотня!

– Прекрати, – вдруг тихо перебила меня Диляра, с яростью глядя мне в глаза.

Я озадаченно притихла.

– Каким образом ты заставила Елисея во всем признаться, м?! И кому-то стало от этого лучше? Тебе стало легче?!

Я молча опустила глаза.

– Вот именно! – нравоучительно сказала Диляра, нависая надо мной и потрясая в воздухе указательным пальцем. – Поэтому, пока не поздно, прекрати эту холодную войну с Русланом!

Меня вдруг поразила неприятная догадка:

– Он тебе что-то сказал? Наябедничал на меня, как сопливая девчонка?!

– Да нет же! – Диляра всплеснула руками. – Ничего он мне не говорил! Молчит, как партизан! Но это все отравляет ему жизнь! Я же вижу. Он ничего вокруг не замечает из-за своей ненависти. Она съедает его изнутри. Поэтому я прошу тебя: прекрати войну немедленно!

– Боги Межмирные, какой несчастный мальчик, оказывается! – с издевкой сказала я, упрямо скрещивая руки на груди. – Кто бы мог догадаться! И все-то ты о нем знаешь. Прямо как о Елисее. Но с Лисом ты все же ошиблась. Так откуда тебе знать, что и насчет оборотня ты не ошибаешься тоже?

– Не ошибаюсь! Знаю, и все. Я в нем не ошибаюсь, – с холодной решимостью отрезала Диляра.

– Потому что веришь его словам? – скептически предположила я. – Диляра, прошу тебя, открой глаза! Он же использует твою доверчивость в своих целях! А ты только и рада собирать всю лапшу, которую он вешает тебе на уши!

– Ничего он мне не вешает, черт бы тебя побрал! – завизжала она. – Я сама! Сама все узнала! Я достала копию его личного дела!

– Ты… ЧТО?! – опешила я.

Пока Диляра, тяжело дыша, сверлила меня взглядом, моя челюсть отвисала все ниже и ниже. Диляра! Наша законопослушная милая Диляра! Обманом добыла запрещенные документы!

– И все ради него?! – наконец выдохнула я, вернув себе дар речи. – Ради этой плешивой псины?!

– Я хотела знать правду! – со слезами в голосе воскликнула Ляра и села на кровать, будто ей внезапно стало тяжело держаться на ногах. – Он ничего не рассказывал сам. А ты посеяла во мне сомнения…

– Так теперь я еще и виновата в этом? – нервно хихикнула я.

Диляра подняла на меня печальный взгляд.

– Конечно, нет, дурында, – вздохнула она. – Просто послушай: он не сделал ничего страшного. Он всего лишь спасал жизнь своей матери. Она была больна раком. Неизлечимо. А ты знаешь, что магические эликсиры запрещено пить простым людям. И ни за какие деньги ты их не купишь. Но мать и двоюродная сестра – единственная семья, что у него осталась. Он потерял практически всех и не мог поступить иначе. Руслан должен был спасти ее, понимаешь?! Он никого не убил, никому не навредил. Он спасал! Как мы с тобой каждый день спасаем! Может, порой он и выглядит монстром, но такими же монстрами порой выглядим и мы…

От внезапного признания Диляры у меня перехватило дыхание, и я с трудом заставила себя дышать снова. Полученная информация никак не укладывалось у меня в голове.

– Я пыталась поговорить с Русом, но он делает вид, что между вами нет никакого конфликта и что ты его совершенно не волнуешь, – с досадой продолжала Ляра. – Поэтому я прошу тебя. Ты ведь моя лучшая подруга, и я надеюсь, ты прислушаешься ко мне хотя бы поэтому. Пожалуйста, пересмотри свое отношение к нему. Попробуй взглянуть на его поведение свежим, чистым, не замутненным ненавистью взглядом. Вы, разумеется, не идеальны, но не так уж плохи, как друг о друге думаете.

Диляра осторожно взяла меня за руку и умоляюще посмотрела в глаза. Может быть, оборотень и смог устоять, когда она так его просила, но я устоять не смогла.

– Хорошо, Ляр. Я постараюсь. Но только ради тебя.

– Спасибо, Анжелика, – растрогавшись, прошептала подруга и крепко меня обняла.

В этот момент внутри меня разлилось нечто сладостно обжигающее, противоречивое, дарящее ощущение радости и, почему-то, обиды.

***

К себе я поднималась как можно дольше и медленнее, пытаясь осмыслить произошедшее и побороть смутное неприятное ощущение, что меня обвели вокруг пальца. На глаза упрямо наворачивались злые слезы. Смириться со своей ошибкой оказалось ох как не просто.

На щелчки замка в коридор из своей квартиры высунулся Лучезар.

– Анжел, ты откуда? – бодро осведомился он.

– От Диляры, – бесцветным голосом ответила я. – Относила ей одолженное платье…

– Понятно, – беззаботно продолжил эльф. – Есть идеи насчет обеда? Хотел предложить тебе прогуляться по магазинам… Эй?! Анжелика, ты меня слушаешь? Где ты там витаешь?

Он уже стоял посреди моего коридора, преградив путь в комнату и уперев руки в бока для большей значимости. Я растерянно подняла на него глаза и обреченно произнесла:

– Что-то я совсем запуталась, Луч…

– С этого места давай поподробнее, а то я как-то не в курсе твоих путаниц, – проворчал эльф.

И я вдруг с нарастающим отчаянием поняла, как сильно мне не хватало нашей с Лучезаром откровенности. В своем упрямстве я совсем забыла, каково это – высказать вслух все свои переживания и больше не носить их в себе.

Начать я решила с разговора с Дилярой. Историю о Елисее оставила напоследок, но рассказала ее эльфу не без злорадного торжества. Правда, должного эффекта она не произвела.

– Анжелика, ты в своем уме вообще?! – по окончании моего повествования задохнулся от возмущения эльф. – Какой черт тебя дернул наказывать Елисея самостоятельно?! Ты должна была просто сообщить об этом Ангелам! И они бы сами с ним разобрались!

– Опять Ангелы! Все нужно срочно докладывать Ангелам! – тут же ощетинилась я. – Нетушки! Со своими проблемами я разберусь без их участия! Когда ты уже поймешь, что им нельзя верить! Что за непонятное безосновательное поклонение этим белоснежным ублюдкам?! Я еще со времен Академии его не понимала!

Такой внушительный и страшный, готовый к взвешенной полемике Лучезар вдруг разом сдулся и только горестно засмеялся.

– Эх ты, Эли, Эли… – ласково вздохнул он, кладя руку мне на плечо. – Вечно я забываю, что то, что все принимают за незыблемую истину, ты всегда ставишь под сомнение… Пойми, если я соглашаюсь с ними или ссылаюсь на них, это вовсе не потому, что я за них и против тебя. Ангелы – это точка отсчета. То, что все мы привыкли принимать за константу. Всего лишь потому, что миру нужна эта константа. Это естественно, что Ангелы принимают не идеальные решения. Очень-очень редко, но и Ангелы ошибаются. Ты во всем права. Но если каждый вдруг начнет устраивать самосуд, представь, какой хаос будет твориться? Мы безоговорочно доверяем Ангелам, потому что их решения проверены веками. Мы терпим неудобства, связанные с решениями Ангелов, потому что знаем, что в результате это приведет к чему-то хорошему и верному. И не столько для конкретных личностей, сколько для мира в целом. Именно поэтому я ставлю их истину выше твоей. А вовсе не потому, что я тебя не люблю или я не на твоей стороне. Твоя интуиция действительно очень чуткая, но тебе не хватает опыта, чтобы смотреть на картину в целом. Понимаешь?

Вместо ответа я только тяжело вздохнула. Очень неохотно, но я начинала понимать. Даже не понимать, а скорее принимать и осознавать то, что не желала принимать и осознавать раньше.

– Они все равно мне не нравятся, – упрямо пробурчала я, опустив глаза в пол.

– Да Боги с тобой, Эли, – засмеялся Лучезар. – Думаешь, они хоть кому-то нравятся? Но все терпят их ради общего блага. И кое-какой упрямой непослушной девчонке тоже придется терпеть.

Я насупилась, упрямо скрестив руки на груди. Лучезар ободряюще погладил меня по плечам обеими руками и осторожно добавил:

– А насчет Диляры… Не могу сказать, что я полностью доверял Кирееву, так же как ему не доверяли полностью и все остальные. И, конечно же, Ляра очень нехорошо поступила, преступив закон. Но, с другой стороны, я очень рад, что теперь сомнения насчет Руслана развеяны. Мы все, а не только ты одна, сможем взглянуть на него по-новому. За это Диляре спасибо. Она явно решилась на такой отчаянный шаг, потому что вы оба – и Руслан, и ты – ей очень дороги. Поэтому, Эли, ты уж постарайся не подвести ее, хорошо?

– Хорошо, – проворчала я.

И тут эльф сделал то, чего я никак не ожидала. Он вдруг резко притянул меня к себе и крепко, до хруста костей, обнял. А на меня опьяняющей волной счастья накатило осознание того, что он тоже очень скучал по нашей откровенности.

***

В последующие дни я искренне постаралась смотреть на Руслана тем самым свежим, чистым, не замутненным ненавистью взглядом. Получалось это с огромным трудом, потому что даже после откровенного признания Диляры я видела в нем только опасного неконтролируемого зверя. Однако мало-помалу я начала замечать, что у оборотня есть и положительные стороны. К примеру, он действительно очень старался на заданиях, а на тренировках усердно трудился, не уходил из зала, пока с него семь потов не сойдет. И за те несколько дней, что я украдкой наблюдала за его действиями, он ни разу не поставил под угрозу жизнь никого из членов команды. Все это в купе с моим привычным восприятием личности Киреева вызывало во мне некую эмоциональную амбивалентность. Мне хотелось отрицать очевидное, но совесть не позволяла так сделать. После недели наблюдений я заметила еще одну интересную вещь. Несмотря на то, что Руслан стал заметно сноровистее за прошедший месяц, ему все равно не хватало практики и тех основ, которые мы с ребятами получили при обучении в Академии. Но как только дела принимали смертельно опасный оборот, Киреева будто подменяли. Я уже замечала это раньше. В первый раз на заводе в схватке с Пожирателем, а потом на арене во время нашей драки. Но в обоих случаях это больше смахивало на неконтролируемый порыв, вызванный страхом смерти или невероятной яростью. А сейчас Руслан будто бы постепенно учился использовать свою звериную сущность с умом. И вовсе не против нас, как я изначально думала, а наоборот нам во благо.

Но когда я заметила все это, меня будто громом поразила кошмарная мысль, что Ангелы действительно очень жестоко и расчетливо наказали Киреева. Он жил себе мирной человеческой жизнью, возможно, даже ни разу не позволив вырваться зверю внутри себя наружу, никому ни разу не причинив вреда, но вот с его матерью случилось несчастье, и он вынужден был использовать все свои таланты по максимуму. И Ангелы, разглядев его потенциал, отправили необученного неподготовленного парня в самое пекло, чтобы он собственными глазами и на своей шкуре испытал все то, что порой ужасает даже обученных и подготовленных к этому пеклу оперативников. Мне почудилась в таком наказании некая ирония. Мол, ты у нас спаситель, да? Ну, так давай, спасай! Простой маг, внезапно оказавшийся в такой ситуации, никогда бы не справился с нашей работой. Но зверь внутри Руслана может справиться, если уметь им управлять. Видимо, дойдя до этой мысли, Киреев и стал развивать свой волчий талант.

Все это не могло оставить меня равнодушной, и пусть оборотень как личность продолжал все так же невыносимо меня раздражать, незаметно для себя самой я взглянула на него глазами Диляры.

Почуяв благодатную почву, подруга тут же начала подбивать клинья ко мне, чтобы мы сходили куда-то втроем или, может быть, даже вчетвером, если я вдруг помирюсь с Елисеем. Но в этом вопросе я по-прежнему была непоколебима, и ей приходилось довольствоваться бесконечными отказами. К тому же Елисей с той памятной ночи так ни разу и не объявлялся. Впрочем, повесток от Ангелов тоже не было. И я, грешным делом, надеялась, что ситуация замнется, и мы с Лисом просто сделаем вид, что между нами никогда ничего не происходило.

Тем временем все еще тянулся унылый ноябрь. В Сатус Тенебрис зарядили бесконечные проливные дожди, и жители города утопали в грязных лужах. Небо слилось с домами, висело над землей ужасно низко и давило на всех. Утро превратилось для меня в каторгу. С трудом доползая до рабочего места, я без сил валилась за него и засыпала до тех пор, пока Лучезар не расталкивал меня ради очередного задания или, что приятнее, обеда.

Сегодняшний день исключением не стал, но только я успела блаженно растянуться на родном спальном столе, как меня звонко окликнула Диляра:

– Лика! Да проснись же ты, сколько можно!

Я недовольно приподняла всклокоченную голову и неприветливо сказала:

– Чего орешь, жить надоело?!

– Говорю, – невозмутимо ответила Ляра, – что на этой неделе в кино будет тот фильм по комиксам, на который ты хотела пойти. Помнишь? Я такое не особо люблю, но за компанию сходила бы. Может быть, пойдем вчетвером? Рус, я, Лучезар и ты. Я знаю, Лучу тоже нравятся такие фильмы. Что скажешь?

Диляра стояла к Руслану спиной, и ему было невдомек, с каким умоляюще-восторженным выражением лица смотрела на меня подруга, всем своим видом показывая, что это гениальная и лучшая в мире идея. Мне невыносимо хотелось снова отказаться, потому что мы уже планировали пойти на этот фильм с Лучезаром вдвоем, но показное равнодушие оборотня к только что сказанному Дилярой внезапно изменило мое решение. «Раз уж ты у нас весь такой невозмутимый, то и я потерплю твое общество на пару часов дольше обычного, лишь бы вывести тебя из себя!» – с раздражением подумала я.

– В общем-то, я не против, – вяло ответила я. – Ты что думаешь, Луч?

Эльф с присущим ему спокойствием оторвал взгляд от книги и благодушно согласился:

– Отличная идея.

– А ты что скажешь, псина? – опережая кульминационный взрыв восторга Диляры, поинтересовалась я. – Так и быть, я обещаю лишний раз не открывать рот и вообще обращаться к тебе только в случае крайней надобности.

Похоже, мое внезапное дружелюбие очень насторожило Руслана. Он с прищуром посмотрел на меня, а потом сказал:

– Это, конечно, хорошо, но не могла бы ты вести себя так со мной всегда?

– Извини, невыполнимых обещаний не даю, – с сожалением развела я руками.

– Жаль, – очень натурально опечалился Руслан. – Ну ладно, хоть фильм посмотрю без твоего раздражающего трепа.

– Ты главное сам не трепись лишний раз, а то придется заткнуть тебя силой!

– Баста! Значит, решено! – вскочив со своего места, решительно заявила Диляра.

– Ох, спасибо, Ляр, – с облегчением вздохнула Акулина. – А то я уж испугалась, что опять началось…

Она едва успела договорить, как телефон на столе у Тилрона издал глухую трель. Вампир невозмутимо поднял трубку, но сразу стало ясно, что нам предстоит задание.

***

В Поспадему погода была ничуть не лучше, чем в Тенебрисе, разве что дождь тут был не проливной, а мелкий-мелкий. От такого вроде бы и прикрываться не нужно, но через пять минут вся одежда была влажной.

Натянув капюшон своей повседневной куртки до самого подбородка, я стояла прямо перед зоной портала и лихорадочно вспоминала, что сказал о задании Тилрон еще в нашем кабинете.

– Итак, – деловито начал он, как только положил трубку. – Задание девятого уровня сложности. Дело обстоит так: в городе участились случаи пропажи людей. Информация поступила в Межмирный Суд от наших осведомителей в городской прокуратуре, потому как очень быстро стало ясно, что случаи попадают под нашу юрисдикцию. Например, идет себе человек вечером домой, а прямо у подъезда вдруг исчезает. Очевидцы путаются в показаниях под действием заклинания отвода глаз. В ходе расследования выяснилось, что в исчезновении виноваты самозакрывающиеся порталы. Злоумышленники открывают их по всему городу, каждый раз в новом месте. Следователи с легкостью обнаруживают созданный портал, но вот пока не могут узнать, куда он ведет и зачем. После перемещения жертвы портал закрывается и полностью исчезает. Подцепить остаточный след не выходит. Один раз предприняли попытку ловли на живца, но после того, как следователь-доброволец тоже исчез в портале без вести, это дело решили отдать оперативникам. Нашим живцом сегодня будет Анжелика. Извини уж, но я считаю, что ты лучший претендент на эту роль. Высокоуровневые маги пригодятся нам при облаве, Ляра может пригодиться после, если кому-то понадобится врач. К тому же, думаю, тебе придется использовать зелье, подавляющее магическую силу, чтобы противник подольше ни о чем не подозревал и ты смогла бы попасть в самый центр этого крысятника. Держи с нами связь. После того как ты выяснишь, в чем там дело, мы воспользуемся артефактами и присоединимся к тебе. Всем все ясно? Тогда вперед!

И вот передо мной таинственный самозакрывающийся портал. Для простого человека он выглядит как обычная заплатка на асфальте посреди узкой дорожки между двумя офисами в центре города. Ходили здесь, судя по всему, очень редко, работники копошились у дверей офисов, стараясь обходить строения по широкому тротуару у проезжей части.

«Ты как? Готова?» – поинтересовался Тилрон.

Ребята остались в фургоне, спрятанном во дворе поблизости, чтобы не привлекать лишнего внимания и не тревожить магический фон заклинанием отвода глаз. Ведь они-то как раз были во всеоружии и при костюмах, в отличии от меня, оставшейся в повседневной одежде да еще и под действием зелья, подавляющего магическую силу. Единственным оружием, которым мне разрешили воспользоваться, был кинжал в голенище сапога и три старомодных перстня-артефакта: один для создания обратного портала, второй – чтобы остальные могли отслеживать мое местоположение, а третий – на случай особой опасности, который мощным телекинезом мог отбросить на несколько метров от меня любую материальную угрозу. Без магии и всех прочих вспомогательных штук, которые обычно ежедневно сопровождали меня на заданиях, я чувствовала себя абсолютно беззащитной, словно вышла на прогулку голышом.

Черт с ним, где наша не пропадала?! Руки-ноги-то при мне! Выцарапаю глаза противнику, если станет совсем худо.

«Готова», – обреченно ответила я, уверенным прогулочным шагом направляясь в зону портала.

Он проглотил меня, как голодный зверь, целиком и в мгновение ока.

Когда я снова смогла что-то различать, то увидела, что помещение вокруг ощерилось металлической рифленой стеной. Точнее четырьмя стенами, одна из которых была поделена пополам створками ворот. Под потолком на проводе болталась яркая лампочка накаливания.

«Похоже, это грузовой контейнер», – высказала я своим подозрения телепатически.

«Обнаружили тебя на карте, окраина города», – сообщила мне Акулина, которая сегодня отвечала за навигацию, отслеживая мое местоположение с помощью кулона-артефакта, собрата кольца, которое было при мне.

«Думаю, это перевалочный пункт, – предположила я. – Пока что я тут одна».

Я осторожно отошла к глухой узкой стене контейнера, чтобы не позволить застать себя врасплох, и стала ждать, вслушиваясь в глухие удары своего сердца, очень отчетливые в такой тишине.

Ждать пришлось недолго. Судя по всему, ловушка оповестила своего хозяина о том, что она захлопнулась. Посреди помещения материализовался мужчина средних лет с седыми волосами до плеч. Я тут же напряглась, транслируя картинку ребятам. Мужчина был одет в самую обыкновенную осеннюю одежду по моде Поспадему, но его шея, руки и даже голова были украшены явно не обычными предметами. Амулеты и артефакты отличить от простых побрякушек легко, тут даже не нужно иметь высокий магический уровень, – при внимательном рассмотрении они таинственно и маняще переливаются. Но вот что за ерундовина венчала голову этого человека?! Прибор чем-то напоминал медицинский рефлектор лора и монокль одновременно. Заметив меня, неизвестный спустил линзу прибора со лба на глаз и внимательно вперился в мою сторону, поочередно перебирая пальцами обеих рук разные цепочки на шее и запястьях.

– Так-так-так… Какая хорошенькая девочка! – вдруг довольно проговорил он скрипучим хриплым голосом. – Здоровая, аки бык! Какие славные внутренние органы… И смотри-ка, даже не боится меня! Сердечный ритм ни на секунду не сбился!

Запоздало сообразив, что изображать испуг уже поздно, я перешла в нападение.

– Вы кто такой?! Как я сюда попала?! – требовательно и грозно сказала я, уверенно наступая на врага.

– Ой-ей! И какая боевая! – развеселился мужчина, хлопая на меня огромным водянистым глазом в линзу рефлектора-монокля и без остановки перебирая артефакты. – Погоди-погоди, сейчас я тебе все расскажу… А это у нас что?..

Подозрительный тип с интересом уставился куда-то в середину моего тела, ближе к правой руке. И тут, буквально за несколько секунд до того, как все произошло, я поняла, что если у него есть столько бирюлек, видящих насквозь мое тело, то наверняка среди них есть хотя бы один артефакт, способный определять другие артефакты. Мужчина изменился в лице, но ничего предпринять не успел. Я в мгновение выхватила из голенища кинжал и бросилась на него. Тот только пискнул, выронил из заломленной руки очередное древнее украшение и рухнул на подломившиеся колени.

– Ну-ка, говори, сволочь, сколько вас в банде и где ваше логово?! Быстро говори, пока я добрая! – прошипела я ему в ухо, для пущей сговорчивости приставив к его горлу острие кинжала.

– Хе-хе-хе, – вдруг мерзко засмеялся он. – Мы знали, что скоро вы явитесь к нам, оперативники. Думаете, вы самые хитрые и ловкие? Как бы не так!

Я даже ничего толком не успела понять, только запоздало ощутила присутствие кого-то третьего в помещении, а потом шею пронзила острая боль. Меня отдернули назад, я приложилась спиной о жестяной пол и в глазах все поплыло. Что-то звякнуло, и звук этот повторило громкое дребезжащее эхо. Затем раздались гулкие незнакомые голоса, но их тут же заглушили вопли команды в моей голове. Я в панике попыталась избавиться от той штуки, что торчала в шее и причиняла такую невыносимую боль, но руки отказались слушаться.

А через пару мучительных мгновений внезапно отказалось слушаться и все тело. С мозгом за компанию.

***

– М-м-м!

По телу болезненной волной пробежала судорога. Я дернулась, но пошевелиться так и не смогла. Глаза слепило шесть ярких кругов, которые сливались в нечто похожее на цветок. Взгляд никак не желал ни на чем фокусироваться. Руки и ноги ощущались с трудом и были словно чужие.

Ну, есть в моем положении и хорошие стороны: я, кажется, все еще жива.

– Ух ты! Какая же ты шустрая, деточка!

С невероятным усилием повернув голову на голос, я увидела размытый силуэт, но мне пришлось изрядно напрячь глаза, чтобы он наконец принял вид тучной кудрявой тетки. Хоть увиденное мне и захотелось тут же развидеть, зато зрение снова вернулось. Тетка была противнейшая, в хирургическом костюме цвета морской волны, расплывшимся бесцветным лицом и двойным подбородком, но удивительно подвижная для своей комплекции. Она крутилась возле меня, ловко воткнула иголку мне в вену, а затем подключила капельницу. Через мгновение я осознала, что нахожусь на операционном столе. Стол был из голой нержавейки и холодил затылок, но остальное тело холода не ощущало совсем. Верхней одежды на мне не было, и, сумев чуть приподнять голову, я заметила, что толстовка распорота до груди, оголяя живот, а джинсы расстегнуты и приспущены.

– Интересно тебе? – с умилением осведомилась тетка, улыбаясь явно чему-то своему. – Осмотрись, осмотрись. Мы уже скоро начнем. Как раз лекарство подействует…

Я упрямо дернулась всем телом, но оно осталось неподвижно лежать на столе. Попыталась сжать кулак, но пальцы еле шевельнулись. Мышцы меня не слушались. Что за чертовщину эта тетка мне вколола?!

– Дергайся сколько влезет, милочка, – заявила тетка в ответ на мой свирепый взгляд. – У тебя в крови мое особое зелье: во время операции ты будешь в полном сознании, но сделать ничего не сможешь. Хорошая штука, правда?

Она хрипло захихикала и отвернулась от меня, занявшись какими-то металлическими инструментами на стоящем здесь же столике. А я, наконец, смогла осмотреться, где нахожусь.

Очевидно, это была операционная в какой-то заброшенной больнице. Стены были покрыты пожелтевшим от времени и кое-где кусками отвалившимся кафелем. Потолок облупился, на нем висели две прямоугольные лампы, одна из которых не горела вовсе, а вторая горела тускло и временами мигала. Окно сначала заросло грязью, а потом его закрасили краской. В дверном проеме не было двери. Вдоль противоположной стены было еще два операционных стола. Вскользь пробежав по ним взглядом, я не сразу сообразила, что с ними не так. А сообразив, не смогла подавить в себе нарастающий ужас.

На столах лежали люди.

Живые дышащие люди. С жуткими прикрытыми глазами, в распоротой и измазанной запекшейся кровью одежде. С варварски вскрытыми телами.

Тела щерились зажимами, распорками, трубками… И оттуда, из этих пугающих огромных ран, исходило легкое фосфоресцирующее сияние…

Я вытянула шею, насколько позволяли силы, и изумленно заметила, что светятся сами органы внутри тел. Не все, только некоторые. В теле одной из жертв тускло сияло мерно бьющееся сердце, пульсируя под голыми, лишенными плоти ребрами. У второй жертвы мерцала потусторонним светом, кажется, печень. Мне было трудно рассмотреть все нормально в тусклом свете потолочных ламп, к тому же очень мешал яркий свет от шести операционных прожекторов сверху. Но увиденного уже было достаточно.

Что же за чертовщина тут творится? Эксперименты над живыми людьми? Создание искусственных органов? И куда же преступники дели настоящие органы этих несчастных? Продали на черном рынке? Скорее всего… Много ли членов в этой организации? Только двое или целая армия?

Ну и муравейник... Как бы его так разворошить, чтобы самой остаться целой?!

Мои артефакты бесследно исчезли, но телепатическая связь с ребятами должна была сохраниться. Вряд ли противник знает о ней. Это одна из тех вещей, которую не рассказывали нам даже при обучении в Академии…

«Ребята, прием! Меня слышно?» – поинтересовалась я, краем глаза наблюдая за мерзкой теткой: вдруг заметит во мне что-то странное.

«Боги Межмирные! Анжелика! Ты в порядке?! Живая?! Что там у тебя?! Доложи!» – наперебой посыпались ко мне в голову мысли коллег.

«Кажется, это заброшенная больница. Я сейчас в операционной на столе. В комнате еще две жертвы и преступница. О состоянии жертв ничего сказать не могу, но они дышат, хотя их тела вскрыты, а некоторые органы, кажется, заменены на искусственные. Преступница, похоже, медик. И маг. Готовит меня к операции. Она ввела мне через капельницу какое-то зелье, я толком не могу шевелиться и практически не чувствую тело. А еще мои артефакты исчезли», – печально закончила я.

«Мы ищем тебя, но в городе довольно много заброшенных больниц… Да и в городе ли ты все еще?!» – с паникой в голосе воскликнула Акулина.

Или это уже я сама начала паниковать?

«Я попробую потянуть время и выяснить хоть что-нибудь у этой тетки», – как можно спокойнее подумала я.

«Хорошо, мы сейчас что-нибудь придумаем, не теряй с нами связь», – успокаивающе сказал Тилрон в моей голове.

– Зачем вам это все? Судя по всему, вы и ваши люди довольно талантливы. Зачем вам эта незаконная деятельность? Рано или поздно вас ведь поймают. Не моя группа, так другая, – брякнула я первое, что пришло в голову.

Тетка, не отрываясь от своего занятия за столиком, неприятно, с хриплым болезненным свистом снова захохотала и, немного погодя, все-таки ответила:

– Ах ты, любопытная льстивая девчонка! Поймают? Пусть еще попробуют! Зачем все это?! Во-первых, конечно же ради денег! За одну твою почку я могу получить столько денег, что хватит на полжизни. А во-вторых, ради удовольствия! Лично я обожаю это дело! Это безумно интересно! Чувствуешь себя всемогущей! Правда, я пока так и не создала настолько качественного органа, с которым человек мог бы нормально жить. Но вот когда создам, всему миру придется признать мои заслуги! Вот и попляшут тогда эти белобрысые уроды и бородатые старперы! Сами во всю экспериментируют над разумными расами в своих темных подземельях, а остальным, видите ли, нельзя! И вся слава достается им!

Женщина так распалилась, что смахнула на пол несколько металлических инструментов со столика, широко взмахнув дряблой рукой.

– Черт! – ругнулась она, наклоняясь вниз и ловкими толстыми пальцами быстро собирая с него упавшие инструменты. – Дима! Иди сюда! Пора начинать! И захвати чистый остроконечный скальпель и изогнутый зажим для остановки кровотечений! Хотя он, может, и не пригодится… Есть у меня отличное заклинаньице на этот случай, хе-хе…

Она хитро ухмыльнулась мне, и практически сразу в дверном проеме появился мой знакомый. Мужчина был, как и прежде, весь увешан артефактами, но уже заметно в меньшем количестве. Зато теперь он нарядился в такую же рубашку хирурга, какая была и на тетке.

«Ребят, похоже, в данный момент в здании всего двое членов банды, – тут же поторопилась отрапортовать я. – Может быть, их вообще всего лишь двое».

Преступники начали перебрасываться какими-то медицинскими терминами и обрабатывать руки спиртом. А я наметанным глазом заметила у обоих кобуру с пистолетом на поясе, которая немного выглядывала из-под хирургических костюмов, когда они двигались.

«Но они вооружены! У них пистолеты!»

«Будем иметь в виду, – ответил Тилрон. – Обнаружили в городе пять подходящих под твое описание зданий. Сколько времени у нас есть до начала операции? Чтобы объехать их все, нам понадобится примерно пять часов».

Пять часов?! Да за пять часов эти мясники успеют вырезать мне все органы и красиво разложить их в контейнеры для транспортировки! А вот и контейнеры, кстати. Мужчина по имени Дима только что по просьбе мерзкой тетки принес несколько холодильников в операционную и поставил под стол, на котором я лежала.

«Я не знаю сколько времени обычно длится операция, – тщательно сдерживая панику в голосе ответила я, – и будет ли она идти по стандартному сценарию…»

«Сейчас мы на пути к ближайшему зданию. Если придумаем другой способ найти тебя, сообщим. Держись!»

Я сглотнула подступивший к горлу ком и поспешно отвернулась от тетки, подошедшей ко мне со скальпелем. Дима стоял у противоположной стороны стола. Оба закрыли лица одноразовыми медицинскими масками, на руки надели резиновые перчатки. А поверх масок блестели полные азарта и восторга глаза и нетерпеливо дрожали обтянутые латексом пальцы…

Хирурги приступили к долгожданной операции.

Дима с совершенно неуместной нежностью в жестах протер мой живот спиртом. А мерзкая тетка с благоговейным трепетом сделала первый надрез. Боли я не почувствовала, только ощутила неприятное чувство расходящихся в стороны мышц.

Вдруг мной овладела странная, давно не испытываемая череда эмоций. Не верилось, что все это происходит со мной. За те месяцы, что я провела в качестве сотрудника Суда, случалось бесчисленное множество различных неприятностей. Такие и придумать-то сложно! Меня били, ранили и загоняли в угол огромное количество раз. Но еще ни разу за это время я не оказывалась в ситуации, из которой не могла бы найти выхода. Выкручиваться из щекотливых опасных переделок нас учили чуть ли не все пять лет в Академии. Все оперативники владеют этим навыком в совершенстве. И если случается такое, что оперативник не может найти способ выкрутиться, это не сулит ничего хорошего. Скорее всего, такого оперативника ждет верная смерть.

Я с силой зажмурилась, отгоняя прочь дурные мысли и заставляя себя шевелить мозгами. В конце концов, у меня еще был шанс в виде моей команды. Они-то меня точно не бросят!

Думай, глупая женщина! Думай!

Но ни одна дельная мысль не шла мне на ум. Перед глазами застыли пугающие картины вскрытых и раскуроченных тел. Тогда я открыла глаза и уставилась в старый осыпающийся потолок. Но это тоже не помогло. Сплетенных заранее заклинаний у меня не было, а заклинание подавления магической силы мешало использовать даже элементарный телекинез, которому не нужны манипуляции руками. Черт, зачем я вообще согласилась его выпить?! В отчете непременно упомяну, что ни при каких обстоятельствах нельзя пить это проклятое зелье!

Я в исступлении стукнулась затылком об операционный стол.

– Тихо, тихо, – проворковал Дима, прекращая орудовать инструментами в районе моего живота и принимаясь наматывать какие-то бусы на мой свободный от катетера локоть. – Пульс и давление в норме.

– Она сильная девочка, отличный экземпляр! – с воодушевлением воскликнула кудрявая тетка. – Может быть, опробуем на ней замену сразу нескольких органов? Или лучше одного? Она вполне может стать нашей первой удачей! Или же продадим все… За этакие славные органы нам ого-го сколько заплатят! Ах, я даже не знаю!..

– Марин, не отвлекайся, – проворчал Дима, сняв с меня магические бусы и возвращаясь к манипуляциям у живота. – Давай сначала нормально вскроем ее. Хочу увидеть все своими глазами, а не через эти твои бирюльки…

Какое-то время в помещении все молчали, только двое садистов пыхтели над моим телом да сердце стучало в ушах, которое – пока что – принадлежало мне. Потом Марина неожиданно запела веселым и звонким, пробирающим до мурашек голосом:

– Раз сосудик, два сосудик, не будет кровушки! Раз надрезик, два надрезик, будет дырочка!

В воздух над моим телом поднялся едва заметный красноватый пар. Передав инструменты Диме, Марина сосредоточенно производила какие-то магические пассы руками в окровавленных перчатках.

Это стало последней каплей.

«Ребя-а-ата, – мысленно простонала я. – У меня ни одной мысли в голове, а скальпель уже давно внутри моего живота! Вы что-нибудь придумали?!»

«Проверили здание, пусто», – ответил мне Лучезар.

Вдруг потолок, в который я все это время таращилась, стал понемногу кружиться. Меня начало мутить. Дима снова намотал мне на локоть бусы, цокнул языком и на этот раз сообщил тетке, наверное, что-то не очень хорошее о моем давлении и пульсе. Марина посоветовала ему вколоть мне какой-то препарат. Именно так он и сделал. Стало немного легче. Хотя, может, это к худшему? Потерять бы сознание вовсе и не мучиться…

«Анжел, ты как?» – раздался в моей голове голос Тилрона.

«Замечательно! – бодро отвечала я. – Мне тут песни поют веселенькие. Препараты колют непонятные. А еще пытаются вырезать все внутренние органы!!!»

При всем желании Тилрон не мог не услышать мою панику, но одергивать за оглушительно громкие мысли не стал, а просто невозмутимо продолжил:

«Послушай, у Руслана тут возникла идея, как нам найти тебя. Я даже не подумал об этом, такое больше по его части, наверное… Не факт, что сработает. Но, думаю, попытаться стоит, особенно в нашей ситуации. Короче, пусть у тебя и подавлены магические силы, но у нас есть лазейка в виде нашей телепатической связи. На нее много магии не нужно, а если и понадобится, позаимствуешь чуток из ауры… Давай для начала попробуем определить, где ты находишься, и подберемся к тебе как можно ближе. Для этого попробуй послать Акулине импульсный сигнал. Сосредоточься исключительно на ней, тогда тебе будет проще…»

Тут в разговор внезапно вмешался Руслан:

«Можешь даже озвучить сигнал, так будет проще. Знаешь, попробуй воспроизвести что-то похожее на сигнал радиолокатора. Вот так: «пип! пип! пип!». С каждым звуком выбрасывай импульс…»

«Поняла я, поняла! Замолчи, и без тебя паршиво!» – раздраженно проворчала я.

«Лина попробует принять его от тебя и спроецировать на кулон, – продолжил Тилрон. – Это должно помочь найти тебя на карте. Сможешь?»

«Да, я готова».

Предельно сосредоточившись и абстрагировавшись от всего происходящего, я представила себя машиной, способной только на то, чтоб подавать определенный сигнал. Бесчувственной и не способной мыслить. Хотя мысли все равно упрямо роились в голове. Дожили! Принимаю помощь от оборотня!.. И как сама не догадалась до такого?! А остальные почему не догадались?!

Вообще телепатия изучалась в Академии отдельно на специальном факультете, и наука это достаточно сложная. Интересно, оборотень учился именно по этой части?..

К счастью, долго размышлять над этим я не смогла, голова медленно, но верно начинала затуманиваться, и мне пришлось полностью сосредоточится на передаче сигнала. А потом мне и вовсе пришлось приложить для этого недюжинные усилия. Мало того, что сознание так и норовило уплыть, так еще и магия никак не желала работать нормально. Мне даже стало казаться, что она действует через раз. Страшно было осознавать, насколько за прошедшие годы я отвыкла обходиться без магии. Столько лет она как по щучьему веленью действовала так, как мне было нужно, но сейчас моя лучшая подруга, моя верная напарница, мое второе «я» просто взяло и отказало мне в помощи. С каждым новым импульсом я цедила магию по жалкой капле, будто из накрепко закрытой бутылки, полной живительной влаги, в пробке которой я проковыряла малюсенькую дырочку и пыталась добыть как можно больше жидкости.

«Нашла!» – вдруг обрадованно завопила Акулина в моей голове.

И ее тут же взволнованно перебила Диляра:

«Нам до тебя минут десять, Лика! Держись!»

В душе у меня зародилась хрупкая надежда, что этот день не станет моим последним.

Мои мучители тем временем продолжали кромсать мое тело, но пока что никаких органов из него не извлекли. Это внушало надежду.

Минуты поползли, как ленивые улитки. Глаза так и норовили закрыться, спать хотелось ужас как. Из сладостной дремоты, которая была совсем не к месту, меня вывел восторженный вопль противной тетки:

– Дима! Дима!!! Ты только посмотри на это! Потрясающее тело! Может быть, теперь будем специализироваться исключительно на оперативниках?!

– С чего начнем? Ты хотела печень? – деловито поинтересовался Дима, нависая над моим животом.

Я намеренно задрала подбородок, лишь бы не видеть, что эти двое сотворили с моим замечательным и еще совсем недавно таким целым тельцем.

«Мы на месте!» – радостно сообщила Диляра.

«Что мне сделать? – рассудительно поинтересовалась я и уже более эмоционально добавила: – Они минут через пять, если не меньше, начнут вырезать у меня печень!»

«Слушай, внимательно, – неожиданно серьезно встрял Руслан. – Мы сейчас образуем энергетический круг и попробуем настроиться на твое местоположение с помощью нашей телепатической связи. А ты в свою очередь хорошенечко представь нас всех и постарайся настроиться на наше местоположение. Когда мы будем готовы, тебе нужно будет как бы «потянуть» нас к себе. Мы со своей стороны будем «толкать» себя к тебе. Попробуй позаимствовать энергию из ауры. Нужен сильный, резкий, но недолгий магический импульс. Все поняла?»

Меня хватило только на «да».

Закрыв глаза, я постаралась представить себе до мельчайших подробностей, как ребята один за другим становятся по краю только что начерченного на земле круга, в центре которого уже серебрятся энергией магические руны. Как берутся за руки, замыкая этот круг. Как закрывают глаза и замирают, тщательно выравнивая дыхание. И как начинает завихряться вокруг них поток энергии, завораживающе прекрасный и манящий.

«Тяни!» – прозвучало в моей голове требование одним голосом, словно все ребята стали единым существом.

И я потянула изо всех сил. В первое мгновение мне показалось, что энергия из ауры не подчиняется мне. Аура вообще штука капризная и плохо поддается контролю, а уж в моем случае, при заблокированной магии… Но потом будто плотину прорвало, и меня захватило опьяняющим потоком долгожданной энергии. Ладони непроизвольно дернулись, я попыталась сжать их в кулаки. Судорожно рванулись в попытке согнуться колени, а лицо исказилось в болезненной гримасе.

Это оказалось ребятам очень на руку.

Не понимая, что со мной происходит, Марина и Дима растерялись, пытаясь купировать приступ и совершенно не обращая внимания на сиюминутно изменившийся магический фон. А когда фон снова резко подскочил вверх и преступники это заметили, было уже поздно.

Маги в черных облегающих костюмах материализовались прямо посреди комнаты в вихрях энергетического ветра. В этот момент они показались мне богами, сошедшими с небес, чтобы спасти от смерти никчемного человечишку в моем лице. И тут же совсем не по-божественному и очень неприятно запахло дымом. На протертом кафельном полу отчетливо выгорели магические руны в обрамлении идеального круга.

Я безуспешно попыталась сосредоточиться, ожидая, что сейчас все ка-а-ак закружится-завертится. Но мне с трудом удавалось следить за происходящим в данный момент, измученное тело яростно протестовало и пыталось отключить меня от реальности. Я его очень хорошо понимала: мало того, что его накачали какими-то сомнительными средствами, так еще и разрезали, а после и половины ауры лишили! Но сдаваться и отключаться я тоже не собиралась. Пока я боролась с организмом, ребятам предстояло бороться с моими мучителями.

Удивительно, но первой на появление оперативников среагировала Марина. Она ловко выхватила из кобуры пистолет и без раздумий пустила его в ход. Ребята ни на секунду не потеряли бдительности, тут же рассредоточились и окружили врагов с одного фланга. Акулина, находившаяся к Марине ближе всех, молниеносным движением увернулась от летящей в грудь пули, прыжком преодолела разделявшее ее и преступницу расстояние и еще до того, как прозвучал второй выстрел, а осколки стекла от первого затихли на полу, успела выбить пистолет из руки в перчатке. Далее последовала быстрая потасовка, в ходе которой Марина и Акулина пропали из моего поля зрения где-то под столом. Послышалась возня и характерный щелчок наручников, после чего раздался кошмарный визг, такой, что барабанным перепонкам стало больно. Будто свинью резали заживо, честное слово. Визг, конечно же, тут же оборвался. Уверена, Акулина прекратила мучения несчастной «свинки» точным ударом, вырубив ее минимум на час. Но тут в игру вступил Дима.

– Всем не двигаться, иначе я убью девчонку! – истерично заявил он.

Его позиция оказалась более выгодной, чем у Марины: от моей команды его отделял операционный стол. Руслан уже начал медленно обходить его сбоку, но Дима точно знал, как выйти из положения, и Руслан замер на месте. Я с трудом сфокусировалась на кончике нависшего прямо над моим правым глазом скальпеля. Во второй руке преступник держал свой пистолет, который наконец-то, с третьей попытки, вынул из кобуры, и теперь переводил дуло то на Руслана, то на Акулину. В минутном затишье стало слышно, как за разбитым окном шумно затарахтел двигатель. Дима нервно загоготал, будто ему в ответ, и тут же начал стрелять. Палил он прицельно, вот только зря рассчитывал, что ребята окажутся не готовы к этому. Диляра за долю секунды до первого выстрела, изящно подув на ладошку, словно посылая воздушный поцелуй, развернула воздушный щит-поглотитель. Полностью пули он, конечно, не остановит, но замедлит их настолько, что ребята смогут либо увернуться, либо, на худой конец, пострадать не столь сильно. Заклинание Диляра явно заготовила заранее, потому что оно плетется не одну минуту и требует много магии из резерва. Пока Ляра активировала щит, остальные быстро перегруппировались. Руслан и Тилрон, как единственные в нашей команде, кто имеет способности к быстрой регенерации, спрятали за своими спинами Акулину с Дилярой и Лучезара. Помещение взорвалось громкими звуками. Я не успевала считать количество вылетевших пуль. Одни увязали в защитном поле и, замедлившись, просто не долетали до цели, по дуге падая на пол. Другие Тилрон и Руслан, как ниндзя, направляли по касательной, отбивая их прямо своими ладонями. Отбивать в сторону врага не рисковали – слишком мало было расстояние, и пули все-таки замедлялись недостаточно, поэтому была высока вероятность, что они попросту пробьют им ладони. Тут Дима, не переставая жутко гоготать, вдруг прекратил пальбу.

– Какие вы ловкие, ишь ты! – с ожесточением проговорил он, не опуская пистолета.

– Сдайся по-хорошему, – почти ласково посоветовал Лучезар, выступая из-за спины Руслана и одновременно с оборотнем подступая к операционному столу.

– Фигу!!! – совершенно обезумев завопил Дима.

И выстрелил. Дважды. Видимо, последними оставшимися в магазине патронами.

На одну мучительную секунду я подумала, что сейчас навсегда потеряю Лучезара. Ведь преступник стрелял в него практически в упор. Кажется, от ужаса я даже дышать перестала. Но к моему бесконечному удивлению, эльфа успел спасти… оборотень! Руслан, не долго думая, попросту толкнул Лучезара рукой в плечо. Эльф отступил на три шага в сторону, и смертоносные маленькие дьяволята впились в добычу поменьше – в предплечье оборотня.

Дима, не растерявшись, размахнулся и попытался всадить скальпель мне в глаз. Но промазал, всего лишь вспоров скулу. Зря размахивался, это дало мне возможность увернуться. Мгновением позже над операционным столом стремительно пронеслось чье-то тело, сбив мужчину с ног. И через несколько секунд все было кончено.

Лучезар с презрением с одного удара вырубил только что закованного в наручники преступника, который продолжал активно сопротивляться, и оборвал с него внушительную гроздь артефактов.

Я украдкой перевела дух.

Тем временем Диляра уже занялась рукой оборотня, но почему-то всего лишь наложила жгут ему на плечо, чтобы остановить кровь, а закрепила результат анестезирующим заклинанием.

– До Тенебриса потерпишь? – быстро поинтересовалась она и, не дожидаясь ответа, бросила: – Нужно помочь Анжелике.

Руслан растерянно остался сидеть на полу, придерживая жгут на плече, а Диляра уже стояла рядом со мной и взволнованно рассматривала мое туловище.

– Ляр, оставляю тебе в ассистенты Лучезара, – распорядился Тилрон. – Мы забираем преступников. Вызовем группу зачистки и медиков.

– Хорошо, – кивнула девушка. – Свяжись еще с портальщиками, Лике понадобится перемещение непосредственно отсюда в лежачем виде. И желательно сразу в медчасть.

– Понял, – коротко ответил вампир, с легкостью вскидывая себе на плечо тушу кучерявой Марины.

Я отрешенно наблюдала за сборами, пока Диляра давала Лучезару какие-то распоряжения, но, когда вдруг вскользь поймала взгляд поднимающегося на ноги оборотня, не удержалась и быстро показала ему язык. Показала и тут же отвернулась, не без садистского удовольствия заметив мельком, как он недовольно хмурит брови. В этот момент ко мне как раз ласково повернулась Ляра, положив чуткую прохладную руку на мой горячечный, покрытый испариной лоб.

«Так тебе и надо, псина, нечего думать, что Диляра постоянно будет вокруг тебя скакать», – злорадно подумала я.

– В здании пусто, – отрапортовала Акулина, видимо, только что получив ответ от поискового импульса.

– Тогда отправляемся, – скомандовал Тилрон. – Луч, когда закончите с Анжеликой, осмотрись тут на всякий случай.

– Понял, – ответил Лучезар, натягивая резиновые перчатки, которые с этого дня я начала ненавидеть.

– Как там мои кишочки? – слабо поинтересовалась я.

– На месте, не волнуйся, – ободряюще улыбнулась Диляра, убирая руку у меня со лба и тоже натягивая свежую пару перчаток. – Ты молодец, но теперь тебе пора отдохнуть, ладно? Я уже поставила на капельницу снотворное, поэтому не сопротивляйся и позволь себе уснуть. А когда проснешься, все уже будет позади.

– Лады, – без вопросов согласилась я.

– Я пока временно тебя подлатаю, а остальное закончат медики в Суде, и уже завтра будешь как огурчик!

Я дернула губами попытавшись изобразить улыбку, но тут в глазах все окончательно поплыло, и я с удовольствием отключилась от опротивевшей реальности.

Глава 10

На этаже, отведенном под медицинское крыло, было шумно и суетно. Крепко пахло лекарствами и травяными снадобьями. Под потолком, как птицы, летали медицинские инструменты, то и дело призываемые докторами, а от яркого света резало глаза. Тут имели место довольно странные сочетания, к примеру, геометрический узор плитки начала двадцатого века и койки с современным оборудованием, или старинные пузатые плафоны с энергосберегающими лампочками внутри. По сути, медчасть являла собой один сплошной огромный зал, поделенный на комнаты разного размера. Чтобы больные, находящиеся в стационаре, смогли отдохнуть среди творящейся вокруг кутерьмы, их помещали в отдельные тесные комнатушки, стены которых были заговорены на поглощение звуков. В комнатах попросторнее проводились серьезные операции, а легкие травмы лечились прямо посреди общего зала. По роду деятельности я частенько бывала здесь, но так надолго оставалась впервые. И к концу первого дня мне уже страсть как хотелось домой.

Диляра была права, и я действительно была как огурчик уже на следующий день. Но серьезный лечащий врач так не думал и заставил меня остаться в медчасти еще на одни сутки. Вечером, после того, как мне снова сменили компресс с рассасывающим рубцы зельем, в палату великодушно пустили всех ребят разом. Даже оборотень притащился зачем-то.

– Ух ты! Чем обязана сей чести? – саркастически поинтересовалась я, выразительно осмотрев всю с трудом помещающуюся в комнатке компанию.

– Решили навестить тебя перед ночной сменой, – пожал плечами Тилрон. – Ты против?

– Ты что?! Я вам очень рада! Всем! – улыбаясь во все тридцать два зуба, заявила я, выделив последнее слово.

Оборотень, ютившийся у двери, нервно заерзал.

– Вот, – Акулина протянула мне тоненькую книжонку в пестрой обложке. – Принесла тебе книгу на вечер. Отличная вещь, чтобы скоротать время. В прошлый раз, когда я тут застряла на три дня, мне ее купил Тилрон.

– Спасибо! – поблагодарила я, принимая книгу. – Кстати, Диляр, вы сегодня еще не ходили в кино?

– Нет, мы же собирались сходить вчетвером!

– Ой, может быть, тогда сходим завтра? Меня как раз выпишут! Куплю Руслану огромную порцию попкорна в благодарность за спасение моей печени и всего остального, – предложила я, мило улыбаясь.

– Отличная идея! – одобрила Диляра.

– Не стоит себя утруждать! – поспешил возразить оборотень. – Я не сделал ничего особенного!

– Ну что ты?! Не скромничай! – хихикнула я.

Руслан хмуро зыркнул на меня, но промолчал.

– Не переживай, отравы в попкорн не подкину, – заверила я псину. – Могу даже поесть с тобой из одного ведра…

– Кто-то вроде обещал в кино обращаться ко мне только в случае крайней необходимости?! – напомнил он, теряя терпение.

– Это было до того, как ты героически спас мою никчемную жизнь, – патетически произнесла я, для пущего эффекта даже немного поклонившись.

Руслан открыл было рот, но его перебила Акулина:

– Вообще, мы с Роном тоже собирались сходить на этот фильм. Может быть сходим завтра все вместе? М?

– Я только за! Давненько мы не выбирались куда-нибудь всей группой! – охотно подхватил вампир, одной рукой приобнимая за талию Акулину, а вторую кладя Лучезару на плечо.

На мгновение я позволила себе недовольно надуть губы. Ох уж эта Акулина! Испортила мне все веселье! Но я быстро прикинула, что такой расклад даже лучше. К тому же мы действительно давно не проводили время вместе. Идти вшестером будет намного спокойнее для меня, чем устраивать нечто вроде двойного свидания с Дилярой и оборотнем.

На том и порешили. Ребята удалились, в первую очередь вытолкав за дверь слабо упирающегося, но что-то возмущенно бормочущего оборотня. А я, поерзав немного, чтобы поудобнее пристроить затекшую пятую точку, занялась чтением книги. Прошло минут десять, как в мою палату снова кто-то вошел. Я решила было, что это кто-то из ребят забыл мне что-то сказать или передать, поэтому, не отрываясь от затянувшего меня чтива, поинтересовалась:

– Что-то случилось?

– Эм… Я думал, ты в курсе, что с тобой случилось, – раздался ироничный ответ.

Я удивленно вскинула голову, не веря своим ушам. Хотя, увидев, я и глазам-то не особо поверила.

– Елисей?! Откуда? Что ты здесь делаешь?!

– Тебя навещаю, разумеется! – усмехнулся он, лукаво стрельнув серыми глазищами.

В руках он сжимал огромный и, как по мне, совершенно безвкусно составленный букет цветов. Я торопливо наколдовала вазу с водой, смахнула с прикроватного столика лишний мусор, и коллективными усилиями букет был водружен на почетное место. От него неторопливо потек отвратительный приторно-сладкий аромат. Да уж, Лис в своем репертуаре.

– Это тебе Диляра сообщила, что я в медчасти? – догадалась я.

Когда между нами перестал маячить букет, мной вдруг овладело чувство неловкости. Чему весьма способствовала наша последняя встреча с Елисеем и ее не очень милое завершение.

– Да, – сразу же сознался Лис. – Но это я ей позвонил первым. Прости, что так долго собирался с духом, чтобы поговорить.

Я невольно прыснула от рвущегося наружу смеха:

– Да что ты! Я удивлена, что ты пришел без беловолосого эскорта!

– Об этом я как раз и хотел поговорить… – протянул Елисей, опуская глаза к полу.

– О, так эскорт стоит за дверью? – предположила я.

– Нет, – покачал он головой, не поднимая глаз. – Нет, сегодня я попробую решить нашу проблему без него.

– Опять рискуешь! – обеспокоенно поцокала я языком.

– Послушай, прости меня, я был не прав, – быстро, на одном дыхании выпалил Елисей. – Я не должен был так с тобой поступать. Это было жестоко! Просто сработал мой инстинкт следователя, и я, как дурак, поддался ему, ведь с нашей первой встречи ты всегда была такая загадочная…

У меня вырвался очередной глумливый смешок, и я поторопилась перебить Елисея:

– Жестоко? За это не переживай! Я угрожала тебе ножом, так что мы уже квиты.

– Я пытаюсь сказать тебе, что ты мне нравишься… Несмотря на то, что угрожала мне ножом.

– Да вы мазохист, батенька! – вновь хохотнула я, все еще надеясь свести разговор к шутке.

Но, к сожалению, Елисей был предельно серьезен:

– Может быть.

Ну вот. Наверное, этого я боялась больше всего. Всегда неприятно давать от ворот поворот. Особенно совершенно не обоснованно.

– Лис, ты славный парень, – вздохнула я, опуская глаза. – Но говорю тебе сразу: у нас ничего не получится. От части потому, что мы очень разные. От части потому, что я замужем за работой, к тому же состою в странных отношениях с эльфом, который старше меня на тридцать лет…

– Но это же не значит, что я не могу пытаться? – с надеждой осведомился Елисей и каким-то смущенным, очень ребяческим жестом спрятал руки за спину.

Я только удрученно посмотрела на него, надеясь, что мой взгляд достаточно красноречив.

– Слушай, признаю, что прошлую партию ты выиграла вчистую, – продолжал Лис. – Сделала меня, как девчонку. Но я ведь могу потребовать реванш?! И в следующий раз буду готов убить, если уж на то пошло!

Я непроизвольно вздрогнула. Говорить об убийствах в повседневных мирных разговорах вдруг показалось мне ужасно неуместным и пугающим.

– Не надо, прошу, – тихо взмолилась я. – Я уже наигралась в жестокие игры. Так и быть, давай просто начнем все с чистого листа?

Елисей просиял. И я поняла, что сама себя надолго обеспечила слабой, ненавязчивой, но очень противно зудящей головной болью.

***

Было около одиннадцати утра, когда меня выписали. Ребята, наверное, уже отсыпаются после ночной смены, поэтому я решила заглянуть в спортзал. От ужасного шрама на весь живот осталась только розовая полоска свежей кожи, которая к вечеру исчезнет совсем. Поэтому часок спортивных мероприятий для подготовки к следующей смене мне не помешает. Как раз успею вернуться домой и напроситься на обед к Лучезару.

На входе в спортзал меня подстерег сюрприз в виде выходящего оттуда оборотня. Руслан был всклокоченный и потный, явно только что на славу потрудился. Я без задней мысли, пребывая в хорошем настроении, бросила ему дружелюбное «Привет!» и вошла в зал. Но не успела сделать и пары шагов по направлению к беговой дорожке, как кто-то резко и грубо дернул меня за руку.

– Какого черта?! Ты что, с головой не дружишь?! – переполненная негодованием завопила я, оборачиваясь и обнаруживая повисшего на моей руке Киреева.

– Это тебе какого черта от меня надо?! – сквозь стиснутые зубы прорычал тот. – Мало мне видеть твою рожу на работе, так ты еще и в остальное время меня преследуешь?! Даже лезешь в мою личную жизнь!

– Послушай, псина, – очень спокойно и деловито произнесла я. – У меня не настолько много свободного времени, чтобы тратить его на тебя. Не думай, что ты – пуп земли. Но моей подруге, в отличие от меня, ты очень нравишься. А я, к сожалению для тебя, очень ценю ее и ее мнение. Поэтому очень стараюсь увидеть в тебе хоть что-то хорошее из того, что видит в тебе она. Так что ты будь другом, посодействуй в этом, ладненько? А теперь руку отпусти и иди, куда шел.

Я дернула плечом, вырывая руку из ослабевшей хватки оборотня. Моя речь заставила его на мгновение растеряться и я, воспользовавшись шансом, быстренько удалилась к тренажерам. Руслан больше ничего не сказал, но его полный ярости испепеляющий взгляд еще с минуту буравил мне спину.

***

В результате в кино мы пошли большой шумной компанией оперативников и следователей. Диляра позвала Елисея, а тот не постеснялся привести друзей. Причем притащился даже Валера! Впрочем, это совсем не помешало нам всем отлично провести время. А когда мы собрались расходиться по домам, расслабленный дружеской атмосферой вечера Валера даже умудрился вполне искренне мне улыбнуться на прощание. Чему и он, и я были несказанно удивлены. И если я, осознав произошедшее, только счастливо рассмеялась, то Валера ужасно смутился, покраснел, как вареный рак, и, сконфуженно пряча голову в плечи, убежал вперед остальных своих приятелей.

Эта нелепая ситуация вдруг позволила мне почувствовать, что тотальное напряжение, сковывающее меня чуть ли не с первого дня пребывания в Сатус Тенебрис, наконец-то отступает. На смену напряжению пришла нежная и окрыляющая волна беззаботного счастья.

Наверное, каждый новый сотрудник Суда через это проходит. Кто-то страдает в большей степени, кто-то в меньшей. Но нам, оперативникам, естественно достается больше всех. Это на самом деле нелегко. Мало того, что на тебя давит суровая, полная отрицательной энергии аура города, так еще и сам род деятельности не дает расслабится… В Академии мне было тяжело, нас не щадили, готовя к кошмарным условиям. Но в то же время мы всегда знали, что вечером нас ждет теплая ванна и свежая постель, а летом непременно будут каникулы, которые позволят забыть обо всем на свете. В Тенебрисе я вдруг четко осознала, что каникул больше не будет, что все по-настоящему, и самое ужасное, что от этого настоящего никуда не скрыться. Я храбрилась и гнала от себя такие мысли, но в глубине души никак не могла понять, как мои коллеги могут оставаться настолько счастливыми и беззаботными. Однако Диляра права: оставляй работу на работе. Иначе рискуешь свихнуться. Обязательно нужно позволять себе ни о чем не думать. Не все это умеют. Я знаю, я видела, что некоторые оперативники замыкаются в себе или позволяют жестокости и злости овладеть их разумом. Все начинается очень просто, как и у меня с Елисеем, с подозрений и догадок. Все мы в какой-то мере проходим через профессиональную деформацию. Елисей любит разгадывать загадки, к примеру. А я люблю физические нагрузки. Но грань между увлечением и навязчивой идеей очень тонка. Это не мой путь. Я не позволю темной стороне полностью завладеть ситуацией. Нетушки, это все только малая часть моей натуры.

Меня отрезвило осознание, что чертовы беловолосые типы были правы, отправив меня именно в эту опергруппу. Потому что мои удивительные коллеги тоже не из тех, кто позволяет темной стороне овладеть тобой.

Все эти противоречивые мысли одолевали меня непрестанно. Кто же такие эти Ангелы? Откуда они знают обо мне те вещи, которые не знаю даже я сама? И почему я никак не могу заставить себя полностью довериться их справедливости?!

***

Мы со всех ног рвали когти вверх по лестнице. Времени оставалось в обрез. С каждой секундой увеличивалось гнетущее ощущение от концентрирующейся где-то сверху магической энергии.

Вызвали нас на банальный всплеск магического фона. В этом районе города зарегистрировано несколько магов, и один из них вполне мог применить заклинание мощностью выше дозволенного седьмого уровня. В принципе, на такие задания ехать всей группе вовсе не обязательно, но Тилрон решил перестраховаться, и, как оказалось, не зря.

Уже на подъезде к многоэтажке мы поняли, что заклинанием «выше седьмого уровня» тут и не пахнет. Минимум десятый, но, пока мы бежали по лестнице, энергия скачками возросла. Десятый уровень – это максимум, что может выжать из себя опытный маг первого уровня. Если порог превышен, скорее всего, в команде работают два и более магов. Но кому в этом обыкновенном человеческом доме понадобилось столько магических сил, способных разрушить полрайона?!

– Сюда! – скомандовал Тилрон, сворачивая на очередную лестничную клетку и с разгона выбивая входную дверь ногой.

Скрываться не было ни необходимости, ни времени.

В квартире царил зловещий полумрак. И дело было вовсе не в зашторенных окнах, а в сосредоточии темной энергии внутри помещения. В воздухе клубилась серая хмарь, которая временами превращалась в извилистое марево, какое порой исходит от раскаленного асфальта жарким летним днем. Находиться тут было неприятно, тьма так и норовила прилипнуть к теплому телу и высосать из него как можно больше жизненных сил. Внутри мрачной комнаты обнаружился виновник происходящего. Это был худой налысо бритый молодой человек. Он сидел в одних черных трусах посреди нарисованной мелом прямо на паркете пентаграммы. Стоит отметить, что пентаграмма была нарисована идеально ровно! За такую у нас в Академии ставили высший балл на экзамене по начертательной магии. Парнишка явно потрудился на славу. На острых концах пентаграммы тускло, с трудом пробиваясь сквозь плотный темный туман, горели толстые белые свечи.

Молодой человек не особо удивился, обнаружив посреди своей комнаты нашу пеструю компанию, кажется, даже немного обрадовался. Издав визгливый торжествующий вопль, он заголосил:

– Явились! Наконец-то! Как раз к самой кульминации! Узрите же, жалкие ничтожные маги, силу моего фамильяра!

А потом он откуда-то из-за спины выхватил узкий нож и размахнулся, собираясь вонзить острие в свою щуплую грудь.

Но не тут-то было! Акулина резким твердым взмахом руки, не сходя со своего места, выбила у него оружие. Не успел металл звякнуть об пол где-то в углу комнаты, как Тилрон уже рванул к парню. Нельзя было допустить смерти этого горе-волшебника и высвобождения разом всей накопленной им энергии.

Но у преступника имелся запасной план.

Он резко вскочил, всего на долю секунды опередив вампира, легко вышел за границы пентаграммы и ломанулся к окну.

– Стой, дурень! – в отчаянии крикнул Тилрон, в один прыжок покрывая расстояние до окна.

Но он снова не успел. Его стальная хватка поймала только воздух. Парень прыгнул, выбил своим телом стекло и стремительно полетел вниз. За ним вниз со звоном посыпались осколки. Вся команда во главе с лидером с интересом высунулась в ощерившееся разбитыми стеклами окно. Тело паренька изломанной кровавой куклой лежало прямо посреди высаженного возле дома вечнозеленого газона. Наступило секундное затишье, во время которого мы все сообразили, что сейчас случится нечто жуткое.

И оно случилось.

Вначале по ушам ударил нарастающий гул. Одновременно с ним полыхнула ослепляющая вспышка, и из квартиры через окно черной стрелой вытянулась вся скопившаяся мгла. Она рванула вниз и оформилась вокруг лежащего внизу тела в мутную искрящую сферу, которая охватила не только газон и часть тротуара, но и дом аж до третьего этажа. Не успели мы и глазом моргнуть, как из недр сферы с оглушительным нечеловеческим криком вырвалась какая-то непонятная тварь и на ходу проглотила тело парня целиком. Монстр смачно лязгнул клыкастой пастью, ракетой взвился в небо и скрылся где-то в низких осенних облаках. Выпустив это нечто, сфера сжалась внутрь себя и беззвучно исчезла. Прихватив в небытие все, что попало внутрь нее.

Из огромной дыры в земле забил фонтан воды, с треском закоротили провода, глухо рухнул отвалившийся кусок стены дома, кто-то пронзительно завизжал. Оказавшиеся рядом немногочисленные прохожие наконец обратили внимание на происходящее и засуетились.

– Хвала Межмирным Богам, что не задета газовая труба, – задумчиво произнес Лучезар, разглядывая происходящее внизу.

Пол под ногами внезапно ожил, паркет с треском вспучился и просел.

– Это, несомненно, плюс, но есть и другие проблемы, – заметил оборотень, за рукава оттаскивая подальше от окна Диляру и Акулину.

Остальные поспешили последовать их примеру.

– Это явно был не фамильяр! – сказала наконец я, пытаясь сопоставить увиденное мной чудище со всеми известными мне видами фамильяров.

Тварь не подходила ни под один из них. У нее было длинное змеиное тело, две цепкие мощные лапы ящерицы, два больших кожистых крыла, как у летучей мыши, и две головы. На обоих концах ее тела были головы. Мне определенно не почудилось.

– Как хорошо, что ты заметила! – поспешил саркастически вставить Руслан.

– Это была амфисбена, – спокойно сказал Тилрон, обрывая грозившую начаться перебранку. – Посмотрите на пентаграмму.

Я повернулась к рисунку и наконец обратила внимание на вписанные в пентаграмму руны, которые не заметила раньше. Это были руны для образования ведьминого круга, а вовсе не для призыва фамильяра.

Повезло, что этому придурку хватило сил, чтобы только ненадолго открыть круг! Неизвестно, сколько еще нечисти из него могло вылезти! И теперь понятно, почему монстр выглядел серовато-прозрачным, как и сфера, из которой он появился. Но от этого не легче. Сейчас тварь уязвима, но стоит ей полностью материализоваться в этом мире, как справиться с ней будет ох как не просто… А для того, чтобы материализоваться, амфисбена должна поглотить достаточное количество живой материи нашего мира, то есть сожрать как можно больше беззаботных жителей города.

Пол накренился еще немного, по потолку пошла трещина, посыпалась штукатурка. Где-то в недрах дома послышался скрежет балок и грохот осыпающегося бетона.

– Один он не смог бы накопить такое количество энергии, – рассудила Акулина, на пару с Лучезаром принимаясь сканировать помещение на предмет артефактов-накопителей.

По накренившемуся полу медленно, но верно ползли различные предметы. Что-то зацепилось за мою ногу. Опустив глаза, я поняла, что это раскрытый ноутбук, на экране которого была запущена видеоконференция. Только вот все ее участники были мертвы, живописно распростертые посреди точно таких же идеально вырисованных пентаграмм с белыми толстыми свечами.

– А у него, оказывается, были помощники, – сообразила я, поднимая компьютер и демонстрируя ребятам изображение.

– Вот черт! – с досадой процедил Тилрон, хлопком в ладоши разворачивая над пентаграммой иллюзию карты района.

Пока он крутил призрачную проекцию, располагая ее относительно сторон света, я размышляла. Вот почему парень так легко вышел за границы пентаграммы, не нарушив обряда. Просто нарисованная тут пентаграмма – побочная, а не основная. Она сама является всего лишь одной из составных точек настоящей. А настоящей пентаграммой, судя по всему, является практически весь район. Сейчас мы находились в самом ее центре, а вокруг на равном расстоянии располагались остальные дома, которые были вершинами пентаграммы.

– Диляра, займись эвакуацией жителей, – быстро и сосредоточенно заговорил Тилрон, расставляя на карте района алые метки. – Вызови группу зачистки и медиков, пусть поторопятся, чтобы успеть раньше городских органов власти и телевидения. Остальные – бегом по точкам пентаграммы. Луч, на тебе юг, – вампир указал на одну из расставленных только что меток. – Анжела, северо-восток. Рус, восток. Лина, северо-запад. Проверьте щели в пространстве, мало ли что полезет из них. Если все тихо, оставляйте маяк для группы зачистки и бегом ловить амфисбену. Пока она не материализуется, выбраться за границы пентаграммы не сможет. Это дает нам преимущество. Ляра, когда освободишься, присоединяйся к нам. Все, за дело!

Раздав указания, вампир хлопком скрыл карту, бросил Диляре ключи от нашего фургона и рыбкой выпрыгнул в окно, чтобы сэкономить время на спуске по лестнице. Подобные фокусы по плечу только магам первого уровня. Мне же важнее было сэкономить резерв, поэтому, как только все остальные выпрыгнули через окно вслед за Тилроном, я по старинке припустила по лестнице на своих двоих. Чуть погодя меня нагнала Диляра и еще дюжина ее клонов, призванных помочь ей в эвакуации жильцов. Дом тем временем ожил, лестничная клетка наполнялась людьми, в панике выскакивающими из квартир. Клоны помогали им спускаться и вытаскивали из квартир тех, кто не мог выйти самостоятельно. К первому этажу с нами осталось всего три копии, которых Диляра послала разгонять толпу зевак, собравшихся во дворе. Конечно, живое мыслящее существо эти клоны не заменят, но они вполне сгодятся для простых и четких задач. А если ограничить их способности парой фраз и частичной плотностью тела, то можно создать целую кучу помощников, не особенно потратившись в плане магического резерва. Пожелав напоследок друг другу удачи, мы с Дилярой разошлись в разные стороны. Она побежала к фургону вызывать помощь, а я повернула налево, ровно на северо-восток. Номер дома и улица были мне известны, значит, найти их труда не составит. На всякий случай накинув на себя заклинание отвода глаз, я на бегу оглянулась, чтобы оценить масштабы разрушения.

Н-де-е-е… Все здание накренилось из-за отсутствия первого этажа. На мой взгляд, зацепи сфера здание еще немного глубже, оно сложилось бы, как карточный домик. Повезло же нам всем!

Рассмотрев видневшиеся из дыры обломки стен, коммуникации и мебель, я с удвоенным энтузиазмом рванула в заданном направлении. На улице было влажно и холодно, лужи покрылись тонкой корочкой льда, изо рта вырывались клубы белого пара. Снег еще не выпал, хотя дело явно к этому шло, зато накрапывал мелкий колючий дождик, а город, как всегда в это время года, выглядел ужасно унылым и серым. Чем дальше я отбегала от разрушенного здания, тем реже мне встречались прохожие. Не удивительно: было около полудня, дети в школах и садах, родители на работе, старики греют косточки в теплых креслах перед телевизором… Однако замерзнуть мне не удалось, потому что очень быстро я обнаружила нужный дом. Дальше пришлось повозиться, чтобы найти квартиру соучастника преступления. Вначале я просканировала все здание на предмет потревоженного магического фона, чтобы определить хотя бы ту часть, в которой находится нужная мне квартира. Магический фон, правда, был до того неровным после открытия ведьминого круга, что пришлось несколько минут водить ладонью вдоль всего длинного семнадцатиэтажного дома. К тому моменту как у меня безбожно затекла рука, ладонь вдруг кольнуло. Перепроверив, я поняла, что не ошиблась, и дело наконец сдвинулось с места.

Чувствуя себя профессиональным взломщиком, я проникла сначала в подъезд, а затем и в квартиру соучастника. Он явно жил один и увлекался всякими сатанинскими штучками. Что ж, не удивительно. Вообще, всякие повернутые на религии ребята – лакомый кусочек для низкоуровневых магов вроде нашего сегодняшнего друга. Стоит пообещать фанатикам нечто желанное – и они с радостью отдадут свои жизни, а слабый маг получит свою недостающую энергию. За мою короткую практику это был уже не первый такой случай, хотя и самый масштабный. Стены комнаты были увешаны различной сатанинской символикой, мебели почти не было, а та, что имелась, была в ужасном состоянии, приближенном к состоянию мусора на свалке. Посреди такого антуража распласталось голое тело здоровущего бритоголового парня, похожее на гигантскую морскую звезду. На его широкой груди готическим шрифтом были выбиты три шестерки, а слева между ребер торчала резная рукоять стилета. Красиво умер, ничего не скажешь. Оставив прямо над телом красную звезду маячка для группы зачистки, я принялась искать межпространственные щели. Несколько оказалось тут же в комнате, но настолько мелкие, что вылезти сквозь них никакой заразе не удалось.

Ничего существенного больше не обнаружив, я осторожно закрыла имеющиеся щели и уже собралась уходить, как за окном что-то мелькнуло. Я быстро подскочила к мутному стеклу и всмотрелась вдаль. Напротив дома стоял еще один точно такой же, как брат-близнец, а между ними расположилась зеленая зона с детской площадкой. Сейчас она, правда, была лысой и серой и легко просматривалась, что было мне только на руку. За стволами деревьев, прямо у светлых стен противоположного дома, скользила огромная мутная тень. Нетрудно было догадаться, кому она принадлежит. Я затаилась, не спеша кидаться в погоню.

Насколько я помнила, амфисбена любит гнездоваться, и уже там, в безопасном логове, жрать свою добычу. Если сумею выследить ее новое пристанище, то там поймать эту тварь будет проще всего.

Чудовище тем временем пулей ринулось куда-то между деревьев, а затем стремительно взмыло в воздух. Сотворив мертвую петлю высоко в небе, амфисбена, как я и ожидала, скрылась между вентиляционными блоками на крыше противоположного дома.

Ага! Попалась!

Окрыленная такой находкой, я поспешила вон из квартиры, на ходу посылая своей команде тревожный импульс и сообщение:

«Ребят, я нашла амфисбену! Крыша дома-близнеца, напротив моей вершины пентаграммы!»

Тилрон был прав: пока тварь окончательно не материализуется, она не может выбраться за границу пентаграммы. Ишь ты, какая хитрая, выбрала себе гнездо с краю, поближе к вожделенной свободе.

«Поняли тебя, – ответил мне вампир. – Остальные пока заняты. Как только кто-то освободится, сразу направится к тебе. Сама наблюдай, но ничего не предпринимай. Ясно?!»

«Да», – на автомате подумала я, пропуская мимо ушей вторую часть приказа.

Чтобы амфисбена не заметила меня раньше времени, я решила пробраться на крышу через самый крайний подъезд. Использовать левитацию было опасно и затратно в магическом плане, поэтому в ход снова пошла банальная лестница. Времени ждать, пока лифт приедет с двенадцатого этажа, не было. Убедившись, что лестничная клетка последнего этажа пуста и безлюдна, я с легкостью взломала навесной замок люка, преодолела какую-то комнатку и оказалась у двери, которая вела на крышу. Дверь была незаперта, но, когда я попыталась ее приоткрыть, громко и противно заскрипела. Я в ужасе замерла, прислушиваясь. Снаружи вроде бы было тихо. Пришлось наложить на петли вакуумное заклинание, чтобы они не скрипели. Вторая попытка выглянуть и осмотреться сложилась куда удачнее.

Амфисбены видно не было, зато по крыше гулял и свистел в щелях ветер, а мелкие капли дождя неприятно, будто иголочки, били в лицо. Выбравшись на полусогнутых ногах за дверь, я отправилась на разведку. Приходилось постоянно оглядываться, потому что крыша жила своей шумной жизнью, в которой мне то и дело чудились звуки опасности. Однако монстр не выскочил откуда-то неожиданно, а обнаружился без всяких происшествий. Я затаилась в нескольких метрах от нежити за ближайшим вентиляционным столбом, надеясь, что ветер будет дуть так, что тварь не сможет меня учуять. Выглядывать самой было опасно – амфисбена обладает особым змеиным чутьем, помогающим ей различать температуру объектов, и хотя острым зрением она не отличается, но высунутая из-за стены голова ее явно озадачит. Без магии тут не обойтись. Мне повезло, что текущий магический фон надежно скрывал мои манипуляции. Прошептав над указательным пальцем заклинание, я скептически посмотрела на открывшийся на его конце маленький глаз с огромным зрачком. Так, а теперь еще вот это добавлю… Ладонь сразу побледнела, а потом стала синей до самого запястья. Теперь заколдованная часть руки была такой же температуры, как и все вокруг.

«Сойдет», – решила я, высовывая палец за угол.

Закрыв свои настоящие глаза, я сосредоточилась на том, что видел мой третий глаз.

А видел он следующее: амфисбена самозабвенно предавалась трапезе, удобно расположившись в одном из углублений крыши. Одна голова твари, та, что была подальше от меня, с аппетитом хрустела косточками своей последней жертвы, вторая голова, материализовавшаяся уже почти до середины шеи, внимательно осматривалась вокруг. Обе головы были плоскими, как у змеи, и безухими, зато со стоящими торчком длинными чешуйками. Материализовавшаяся голова была салатового цвета с неестественно яркими голубыми глазами, из алой пасти то и дело вырывался юркий раздвоенный язык, а узкие ноздри раздувались в такт дыханию.

«Наблюдаю за амфисбеной. Она пока жрет. Есть кто-нибудь поблизости?» – телепатически поинтересовалась я у ребят.

«Я уже освободился, бегу в твою сторону», – отозвался Руслан.

Я мысленно и исключительно для себя застонала. Почему именно он?! Тилрон послал псину на восток, поэтому он и оказался ближе всех ко мне.

«Черт с ним, лишь бы помог!» – решила я наконец, заталкивая все свои эмоции поглубже.

«Постарайтесь задержать ее до нашего прихода», – мысленно наставил меня Тилрон.

Амфисбена неожиданно вскинула ту голову, что была дальше от меня. На миг в воздух подлетела куцая лохматая собачья нога, а затем исчезла в бездонной глотке твари.

Смотри-ка, даже несчастным животным не побрезговала!

Тут я заметила, что вокруг убежища монстра разбросаны какие-то окровавленные рваные тряпки, а присмотревшись, поняла, что это одежда и личные вещи сожранных людей… Ничего себе какая привередливая тварь! Подавай ей только чистую плоть! Целиком жрать – дурной тон?!

Среди серых и черных рваных курток и пальто сиял розовый бок школьного ранца.

У меня сжалось сердце. Скольких еще она сожрет, пока придет подмога? И мне надо молча смотреть на все это?!

Покончив с очередной своей жертвой, амфисбена неуклюже выбралась из насиженного углубления и направилась к краю крыши. Я напряглась: еще кого-то сейчас притащит? Но нечисть оказалась не столь проворной и, подобрав под себя лапы, она опустила материализовавшуюся голову вниз за край крыши и замерла, оставив другую голову прикрывать себя с тыла. Судя по всему, охотятся амфисбены на манер львов: сначала выслеживают жертву, а затем стремительно атакуют.

Это мой шанс. Я быстро скинула с себя заклинание, вернула руке привычный вид и принялась лихорадочно соображать. Есть несколько способов уничтожить тварь, пришедшую с той стороны круга. Но для каждого из них необходима совместная работа минимум двух волшебников.

«Эй, псина, ты скоро?» – поинтересовалась я у Киреева, прикидывая наши возможности поимки монстра.

«Уже на нужной улице, ищу дом», – ответил оборотень, безропотно проглотив «псину».

«Отлично. Сможешь сотворить внепространственный меч?» – не очень-то надеясь положительный ответ, спросила я.

«Без проблем», – последовал равнодушный ответ.

«Тогда шевели лапами скорее!» – воодушевленно сказала я и сосредоточенно прислушалась.

Крыша, как и прежде, жила своей шумной жизнью, но ничего лишнего к этому шуму пока не прибавилось, значит, амфисбена все еще сидит в засаде. Глубоко вдохнув, я поудобнее устроилась на корточках, прислонившись спиной к стене. Я положила руки на колени, растопырила пальцы, словно собиралась играть в «веревочку», и очень четко, во всех подробностях представила, как между моих ладоней узелок за узелком сплетается прочная сеть. Формулой для создания внепространственных предметов я пользовалась крайне редко, и в какой-то момент мне почудилось, что я ее напрочь забыла. Но как только пришел черед вплетать ее в заклинание, формула, как миленькая, выплыла наружу из всего того, что я знала. Хвала Межмирным Богам и строгости Юлианы Ксановны, благодаря которой мы днями и ночами зубрили теорию! Открыв глаза, я осталась вполне довольна своей работой. Между ладоней, обвивая пальцы, переливалась всеми цветами радуги тонкая рыболовная сеть. Сейчас она была настолько маленькой, что смогла бы поймать разве что какого-нибудь малька, но стоит мне пожелать – и она с легкостью покроет всю амфисбену целиком.

Резерв тем временем опустел на все восемьдесят процентов… Хватит ли мне оставшихся двадцати, чтобы удержать монстра? Наверное, лучше не рваться в бой раньше времени и дождаться подмоги, как и говорил Тилрон…

Тут монотонный шум на крыше вторглись новые звуки. Какое-то холодящее кровь шипение. Я быстро выглянула из-за угла вентиляционного столба. Амфисбена все еще сидела на краю крыши, но теперь она вся подобралась, обе ее головы устремили взгляды вниз, а крылья были расправлены для полета.

«Пора!» – решила я и без дальнейших раздумий выскочила навстречу монстру.

Монстр не успел и моргнуть, как внепространственная сеть разрослась и укрыла собой всю его тушу. Крепко ухватившись за углы, я дернула сеть на себя, подсекая лапы амфисбены и вливая в свое творение побольше энергии. Нежить забилась в конвульсиях и оглушительно завопила. Я поморщилась, мысленно прощаясь с целостью своих барабанных перепонок, но сеть из рук не выпустила, только поудобнее уперлась ногами в крышу.

Прикосновение нитей к телу причиняло амфисбене непереносимую боль и вытягивало из нее энергию. В некотором смысле это было как перетягивание каната, и если я окажусь сильнее, то смогу укротить амфисбену… Но тварь не собиралась сдаваться и очень активно сопротивлялась. И хотя моей сети было положено ее обездвижить, она отчаянно продолжала метаться по крыше из стороны в сторону.

Я влила еще немного энергии в сеть, надеясь, что это поможет и усмирит наконец чертову змеюку. На какой-то момент тварь действительно притихла, обессилено рухнула на пузо и утробно зашипела, а потом вдруг ка-а-ак взбрыкнула!

Я не была к такому готова, и потому не удержалась на ногах, и меня, как тряпичную куклу, резко подбросило в воздух. Грубые канаты, из которых теперь состояла сеть, заскользили в ладонях, обжигая кожу и норовя вырваться из рук, но я вцепилась в них клещом, удержала из последних сил и даже умудрилась ловко приземлиться на ноги. Но амфисбена не дала мне опомниться. Почуяв слабое место противника, она начала брыкаться настолько активно, что у меня не было никакой возможности устоять на ногах. Перед глазами замелькало хмурое небо, поверхность крыши, линии проводов и антенны. Потом плечом я врезалась во что-то твердое, затем меня метнуло в другую сторону, и во что-то твердое врезалось и другое плечо.

Шипя от боли не хуже змеюки, я ни на секунду не выпускала ее из поля зрения и продолжала тянуть сеть на себя, постепенно уменьшая ее размеры, чтобы обездвижить тварь. Но она все продолжала метаться в сети. Не знаю, как долго мы вот так перетягивали этот канат, но силы мои сходили на нет. Руки сводила судорога, мышцы ныли, обожженные ладони горели. Страшно было даже представить, в какое месиво превратились пальцы. К тому же моя непутевая головушка несколько раз хорошенько приложилась о твердые поверхности, в связи с чем я подозревала, что без сотрясения мозга не обойдется.

«Черт, псина, где тебя носит?!» – в сердцах подумала я.

«Я уже тут», – вдруг ответил Руслан в моей голове.

И не заставил себя долго ждать, эффектно появившись на краю крыши со световым мечом на перевес, как какой-нибудь киногерой. Меч вовсе не был световым, просто лезвие, переливающееся всеми оттенками радуги, казалось таковым при нынешней погоде. Но эффект все равно был произведен неизгладимый.

Заметив нового противника, амфисбена ощерилась в его сторону и бросилась в противоположном от нас обоих направлении.

«Боги Межмирные, откуда у этой твари столько сил взялось?!» – отстраненно подумала я, встречаясь зубами с поверхностью крыши. Во рту мигом стало солоно, но зубы, вроде, не посыпались… Пока нежить тащила за собой мое и без того побитое тело, я все пыталась подняться, но не тут-то было.

Раздался очередной оглушающий вопль, и меня снова подбросило в воздух. Я попыталась найти под ногами твердую поверхность, отвлеклась и выпустила из израненных непослушных рук края сети. Тем временем твердая поверхность появилась в совершенно неожиданно месте, где-то под коленями, а затем соскользнула под ребра. Наблюдать дальше за впечатляющей схваткой оборотня и амфисбены я не смогла, потому что меня перебросило через край. Чисто рефлекторно я успела зацепиться за карниз, и теперь смотрела в скучные грязные прямоугольники голубого и белого цвета.

Ну, этого еще не хватало!

Разгоряченную щеку приятно холодила чуть шершавая поверхность плитки, которой были облицованы стены дома. Это было единственным плюсом в моей ситуации. Я в панике засучила ногами, пытаясь найти хоть какую-то опору, но плитка была уложена на совесть, без зазоров. Карниз на краю крыши был широкий, мои короткие пальцы не дотягивались до его края, и уцепиться получше я просто не могла. До моих ушей доносилось слабое шипение и возня. Значит, помощи ждать неоткуда.

Я осторожно наклонила голову и посмотрела вниз, пытаясь прикинуть расстояние до земли, и душа у меня ушла в пятки. С каких пор я боюсь высоты?! Ну да, семнадцать этажей – это немало, а магический резерв мой пуст, но это все равно не повод! Свои руки я не чувствовала вообще, удивительно, как я еще только не сорвалась… Однако прижатой к стене щекой кое-какое медленное движение вниз я все-таки ощутила.

Хорошо. Позаимствую немного энергии из ауры, активирую заклинание левитации в последний момент, и тогда, если повезет, всего лишь переломаю ноги… Эх, жаль, что нет выступающих балконов, спрыгнуть бы на один из них… А еще можно было бы изменить свойства воздуха, превратив его в упругую подушку, это намного безопаснее заклинания левитации. Но преобразование инородной материи сложнее и требует больше энергии, чем колдовство над своим телом…

Решено.

Во все глаза глядя на тот клочок газона, что попадал в мое поле зрения, я сосредоточилась. Сплетенное заклинание требовательно подкатило комом к горлу, желая вырваться наружу.

Один. Я чуть согнула ноги, упираясь коленями в стену для толчка.

Два. Измученные пальцы заскользили по бортику раньше, чем мне было нужно, я отчаянно попыталась остановить их, но сделала только хуже.

Черт с ним…

Три! Оттолкнувшись, я неуклюже тюкнулась носом в стену и только после этого оторвала пальцы от карниза.

Но почему-то полетела не вниз, а вверх. Перед глазами стремительно нарисовалась угрюмая физиономия Руслана, держащего меня за шкирку, как нашкодившего котенка, а позади него совсем не живописно развалилась обезглавленная туша амфисбены, тщательно укутанная моей сетью во избежание рецидивов. Мало ли, вдруг эти твари могут отращивать головы снова?! Головы, кстати, тоже добавляли сцене колорита, разметавшись по крыше, будто кометы с кроваво-красными хвостами.

Оборотень без слов не особенно аккуратно бросил меня на крышу. Я только пискнула, больно приложившись копчиком. Группироваться не было сил, да и руками я воспользоваться не могла.

Ох, Боги Межмирные…

Руки, как и ожидалось, оказались в кошмарном состоянии. Все ладони были разодраны до мяса и сухожилий, любое движение тела отдавалось в конечностях невыносимой болью. Причем боль эта была из моего самого ненавистного разряда, резкая и обжигающая, лишающая здравомыслия напрочь. Я готова была терпеть огнестрельное или ножевое ранение, но только не эти противные ободранные руки.

– Какой был приказ? – дрожащим от ярости голосом спросил Киреев.

Не понимая, о чем он говорит, я тупо уставилась в пространство перед собой, мечтая лишь об одном: чтобы наконец прошла эта ужасная боль. Даже если для этого мне придется ампутировать обе руки.

– Я спрашиваю: какой был приказ лидера твоей группы?! – рыкнул оборотень так громко, что эхо унеслось к хмурому небу.

Я молча подняла к нему взгляд и нахмурилась, понемногу начиная соображать, о чем речь. Отчитывать меня вздумал?!

– ОТВЕЧАЙ! – рявкнул Руслан, лязгнув клыкастой челюстью.

Я невольно вздрогнула и поняла, что сейчас слишком слаба, чтобы противостоять агрессивному натиску оборотня. Пришлось сдаться.

– Наблюдать, но никаких действий не предпринимать, – тихо прохрипела я.

Разбитые губы тоже не желали слушаться.

– Тогда какого черта ты начала действовать, да еще и меня в это втянула?! – уже менее агрессивно, но все же гневно спросил он.

– Мне надо было смиренно смотреть, как эта тварь убивает? – невесть зачем уточнила я, прекрасно зная, каков будет ответ.

И он последовал:

– Если таков был приказ, то да!

– Да я лучше умру, – искренне произнесла я и с презрением сплюнула кровью оборотню под ноги.

Киреев какое-то время молчал, яростно пыхтя и нависая надо мной. Я подняла на него взгляд и упрямо уставилась в желтые волчьи глаза.

– Как жаль. Знал бы раньше, не лишал бы тебя такой удачной возможности, – вдруг совершенно изменив тон, произнес Руслан. – Что с руками?

Он присел, рывком развернул мои ладони к себе. Я промолчала, пытаясь скрыть болезненную гримасу и глядя оборотню в лицо поверх израненных рук, которые говорили сами за себя. В синеющих глазах все еще плескались янтарные блики, когда их обладатель вдруг замер и, кажется, даже перестал дышать на секунду. Я тут же испуганно перевела взгляд на ладони, силясь рассмотреть в них что-то столь ужасное, что увидел Руслан. Но ничего плохого не заметила. То есть, конечно, ничего хорошего в моих ладонях тоже не было, но не до такой степени, чтобы разучиться дышать. Пожалуй, мои окровавленные ладони довольно резко контрастировали со здоровой кожей на больших лапах оборотня, но при внимательном рассмотрении становилось понятно, что все не так страшно. Из-за отсутствия достаточного количества здоровой плоти ранам и ожогам предстоит длительный процесс заживления, а поврежденные кости и сухожилия еще несколько недель будут приносить неудобства, но на этом ужасы заканчивались. Руслан, должно быть, решил так же, потому что снова начал дышать и сказал:

– Боюсь, придется подождать Диляру. Единственное, что я могу сделать это…

Тут он осторожно высвободил свою правую руку и медленно провел ею над ранами. С кончиков длинных пальцев брызгами слетело несколько белоснежных искр, а противная боль начала постепенно отступать.

– Спасибо, – ошеломленно буркнула я.

– Не за что, – холодно буркнул Киреев, резко поднимаясь. – Остальные вот-вот будут тут. Посиди пока.

– Угу, – выдавила я.

Оборотень демонстративно отвернулся, отошел к краю крыши и, опираясь на бортик, внимательно смотрел вниз. Я с легким изумлением наблюдала за ним. Это сейчас было проявление заботы в отношении меня или мои галлюцинации на нервной почве?!

Как часто бывает в тех ситуациях, когда твои руки заняты, у меня страсть как зачесался кончик носа. Почесав его левым плечом, я вдруг вспомнила о том, что мне предстоит хорошенькая взбучка от Тилрона за то, что я в очередной раз ослушалась его приказа. Ведь Киреев ни за что не упустит такой шанс, и во всех подробностях и со всеми необходимыми приукрашиваниями расскажет вампиру о моем вопиющем нарушении приказа. Что же лидер группы сделает со мной на этот раз? Снова отстранит? Или попросту лишит зарплаты?..

Невеселые размышления прервал топот. Когда я повернулась, то увидела, как ко мне с озабоченным видом несется Диляра, а позади нее чуть ли не бегом идут остальные.

– Как вы тут? Ох, Лика! Ну как всегда!.. – Диляра стала передо мной на колени и с ворчанием начала осматривать мои раны.

Из ее карманов тут же, как черти из табакерки, полезли всякие баночки-скляночки. Остро запахло травами, а ладони из кроваво-красных превратились в желто-зеленые. Но все это меня мало интересовало. Невольно сжавшись в комок, я наблюдала, как Киреев докладывает о произошедшем Тилрону. Из-за ветра я почти ничего не могла разобрать, разве что только обрывки фраз, так что в результате я не поняла, что Руслан сказал Тилрону. Когда оборотень закончил, лидер группы серьезно кивнул, хлопнул Руса по плечу и повернулся к нам с Дилярой.

Ой, что сейчас будет…

Я даже зажмурилась от страха, как маленькая девочка, разбившая любимую вазу мамы и предвкушающая болезненную порку.

– Как у нее дела? – спросил Тилрон.

– Теперь будут хорошо, – ответила Ляра, сосредоточенно бинтуя мои руки. – Но ближайшие пару дней кулаками ей лучше не махать.

– Ясно, – серьезно сказал вампир. – Хорошая работа, Анжелика. Вы с Русланом сегодня постарались на славу!

Распахнув от удивления глаза, я увидела, что Тилрон сидит на корточках возле нас и ласково улыбается.

– А-а-а… – протянула я, не находя слов, только бросив на Руслана растерянный взгляд.

Тот с непроницаемым лицом о чем-то переговаривался с Лучезаром и Акулиной, даже не удостоив меня коротким взглядом. Получается, он ничего не рассказал вампиру?! Почему? Это еще что за подозрительный жест доброй воли? Шантажировать меня собрался?! Я обессилено опустила глаза, чувствуя, как мысли и опасения пытаются разорвать мою черепную коробку на части.

– Ты сильно устала, я понимаю, поговорим, когда придешь в себя, – сказал Тилрон и ободряюще похлопал меня по плечу.

Мне ничего не оставалось, кроме как молча кивнуть ему в ответ. Признаваться в своем проступке самой и получить неминуемую взбучку совершенно не хотелось. Лучше уж я при необходимости заставлю Киреева замолчать навсегда…

Глава 11

До утра проворочавшись в кровати под гнетом тяжелых дум и невыносимо зудящих ран, я в конце концов вырубилась за час до будильника. В результате проспала все на свете, и собираться на дневную тренировку пришлось впопыхах. Ладони затянулись тонкой розовой кожей, сквозь которую жутковато синели сосудики, однако на некоторых пальцах все еще не сошли засохшие корочки болячек. Обильно измазав руки в сером густом зелье, которое прописал врач, я снова забинтовала их и отправилась в Суд.

На улице царила привычная осенняя темень, что только усугубляло мою усталость. Спать хотелось просто невыносимо. А самое обидное, что бессонная ночь совершенно не помогла мне решить, как реагировать на поведение Руслана. Единственной путной мыслью, пришедшей мне в голову, было действовать открыто и напролом. Вчера мне так и не удалось остаться с оборотнем наедине, а все попытки поговорить проклятая псина пресекала на корню. Разумеется, сейчас я уже не думала, что Киреев собирается использовать нашу общую тайну, чтобы как-то навредить жизни ребят, но пакостить мне по мелочам ему же никто не запрещал, правда? Вот просто так, из вредности и нелюбви ко мне. Хотя из вредности и нелюбви ко мне я бы на его месте рассказала все Тилрону еще вчера. Иначе какой толк хранить это все в секрете? Расскажи он все лидеру сегодня или даже завтра, влетит уже и Руслану за то, что умолчал об этом… А идти к Борису Игнатьевичу с этой историей вообще верх нелепости. Что же он будет делать? Ябедничать своему крылатому куратору, чтобы тот поменьше слушал мои рассказы о том, какой Киреев плохой?..

Снова и снова прокручивая в голове вопросы без ответов, я преодолела весь путь по промозглой серой улице до дверей Суда. В переполненном народом холле гулял ледяной ветер, то и дело врывавшийся внутрь из дверей. Я запахнула расстегнутую было куртку и поскорее рванула по лестнице к лифтам. И в коридоре по дороге в спортзал мне посчастливилось столкнуться с Русланом.

Потирая зудящие ладошки, я со злорадным выражением лица поздоровалась и зашагала с ним наравне. Он не убегал вперед и не выказывал особого недовольства, хотя было заметно, что моя компания его все же немного напрягает. Мы какое-то время шли в молчании, а потом я решилась:

– Эй, псина. Спасибо, что не выдал меня Тилрону вчера.

Я очень старалась произнести фразу тепло и непринужденно, но на Киреева мой тон совсем не подействовал.

– Не стоит благодарностей, – холодно ответил он, дернув плечами. – Я сделал это не ради тебя. Просто хочу увидеть собственными глазами, как ты помрешь из-за очередной своей глупой выходки.

Мы свернули в зал и направились прямиком к арене, около которой уже расселись на матах остальные члены нашей группы.

– Тю-ю-ю, долго же тебе придется ждать! – с некоторым облегчением хихикнула я. – Помирать-то я пока не собираюсь!

– Ничего, я терпеливый, – хмыкнул Руслан.

– Ну ничего себе, какая сцена! – ахнул Тилрон, когда мы с оборотнем подошли к ребятам. – Вы мирно разговариваете, даже не пытаясь вырвать друг другу глотки!

– Это чистая случайность, – заверил его Киреев.

Я красноречиво промолчала.

– Почаще бы такие случайности происходили! – улыбнулся вампир. – А теперь давайте тяните жребий.

Дождавшись, когда Диляра, Акулина и Лучезар поднимутся и подойдут, Тилрон выставил вперед кулак, из которого торчали бумажные хвостики. Мы все привычно потянули ближайшие. В это раз мне выпал номер один. У оборотня тоже оказался такой номер.

– Перетягивайте, – сразу же скомандовал Тилрон.

После той памятной первой тренировки с Русланом лидер ни разу больше не выпустил нас с Киреевым на арену вдвоем. Но я вдруг решила: «Да сколько можно?!» Неужели я не смогу отбросить эмоции и при необходимости принять от оборотня поражение? Смогу. Еще как смогу! Мне даже интересно стало, чему он смог научиться в последнее время. Да и навалять ему у меня руки чесались в прямом смысле!

– Слушай, Рон, а дай нам попробовать, м? – предложила я.

Не только Тилрон, но и остальные ребята, включая Киреева, выпучили на меня полные изумления глаза. Я нервно хихикнула, робея под таким натиском, криво ухмыльнулась и добавила:

– Обещаю, в этот раз все будет нормально!

Тогда Тилрон, не найдя что сказать, повернулся с немым вопросом к Руслану. Оборотень не стал высказываться против моей идеи, чему я очень удивилась, хотя брови все же озабоченно сдвинул.

– Если она сама хочет, то я не против, – после недолгого молчания, произнес он.

Мое лицо озарила довольная гаденькая ухмылочка, в то время как лицо Киреева только еще сильнее помрачнело. Остальные с интересом смотрели на Тилрона, ожидая, что же ответит он.

– Хорошо, попробуйте. Но если устроите что-то вроде того, что было в прошлый раз, третьей попытки у вас не будет. Это ясно? – строго спросил вампир, яростно сверкнув сталью глаз.

– Да, – в один голос ответили я и Руслан.

Мой ответ был бодрым и преисполненным энтузиазма в отличие от очень серьезного и даже немного унылого ответа оборотня. Я озадаченно зыркнула на псину, но тот уже отвернулся и приступил к разминке.

Ой, какие мы важные… Боимся продуть? Дружок, можешь не бояться. Сегодня отработка навыков ведения магического боя, и мне с моим третьим уровнем будет сложновато тягаться с первым уровнем Киреева. Хотя сразу сдаваться я не собиралась, поэтому тоже сосредоточилась на разминке.

В магическом бою выносливость и физическая подготовка не менее важны, чем в рукопашном, однако победить только благодаря этим способностям нельзя. Необходима совокупность всех умений. Поэтому разминаются перед магической битвой так же, как и перед обыкновенным спаррингом, нужно подготовить все тело. А пока тянутся мышцы, можно привести в порядок и мысли. Вот только бинты на пальцах немного раздражают и сильно ограничивают подвижность, а значит и влияют на мои возможности быстро сплетать сложные заклинания. Но в целом действовать ведь можно и грубо. Главное, чтобы хватило запаса энергии.

На арену я и оборотень вышли одновременно. Почти в один шаг дошли до середины, затем развернулись друг к другу спинами и разошлись каждый в свой угол. Мне казалось, что я кожей чувствую напряжение, исходящее от Киреева, и от этого невольно начинала нервничать сама. Что, черт возьми, с ним такое?! От этой битвы же не зависит его жизнь! Сволочь нервная. Сделал тут из мухи слона!

– Готовы? – громко спросил Тилрон.

В последнюю секунду перед тем, как лидер скомандовал «Начали!», я поймала взволнованный взгляд Лучезара. «Ой, не переживай, Луч! В этот раз, что бы ни случилось, я не выкину никаких фокусов, обещаю!» – решительно подумала я, переводя взгляд на своего противника. Но транслировать свои мысли эльфу не стала. Сейчас сам все увидит.

По команде мы одновременно приняли боевую стойку. Толчковая нога назад, опорная вперед, колени чуть согнуты, ладони перед собой, пальцы напряжены, готовые в любой момент принять пасс. Магический спарринг – это красивое и стремительное действо. Хотя для сражающихся обычно время будто останавливается. И чем-то эта схватка похожа на шахматный поединок. Чья стратегия окажется лучше? Жаль, стратег из меня всегда был неважный…

Мой оппонент с нападением не спешил. Вцепившись в меня острыми ледышками глаз, он наблюдал за каждым моим движением. Ничего себе! Меня опасается маг первого уровня! Ну дела-а-а…

Воодушевленная таким раскладом, я решила сделать первый шаг. Каждый из нас чувствовал, что противник творит какую-то волшбу, но вот задача, попробуй угадай, какую именно, до того, как эта самая волшба опрокинется на тебя, будто ведро с помоями. Из заранее сплетенных заклинаний, подходящих к ситуации, у меня была парочка разного вида боевых снарядов. Остальное придется создавать на ходу. Не густо, но и не пусто. В первую очередь в таких битвах один на один оппонентам целесообразно поставить щиты. Их существует несколько видов, разнятся они в зависимости от целей и магических уровней противников. Некоторые щиты творятся легко и быстро, другие нужно создавать поэтапно, словно вышивая, вплетая в узор новые и новые нити. И попробуй повышивай, когда за тобой со смертоносным снарядом на перевес гоняется противник! С нашей разницей в уровнях мне оставалось уповать только на эффект неожиданности и на то, что Киреев, несмотря на свою боевую мощь, окажется менее опытным, чем я. Ибо если в рукопашном бою в четырех случаях из десяти я укладывала остальных членов нашей команды на лопатки, то в магическом спарринге такое удавалось провернуть только с Дилярой. Акулину, Лучезара и Тилрона я не победила еще ни разу. Хотя однажды добилась с Лучезаром ничьей, чем до сих пор неимоверно горжусь.

Немного пораскинув мозгами, я определилась с тактикой и приступила к действиям. В первую очередь установила рассеивающий щит. Такое заклинание плетется быстро и требует мало энергии, но и его действенность может подвести на особо мощных заклинаниях, рассеяв их не до конца. Ладно, для отвлечения внимания сойдет.

Руслан мигом почуял изменения магического фона и тоже принялся колдовать. Эх, угадать бы его заклинания…

Я стремительно бросилась вперед, не оставляя места сомнениям. Вот сейчас как раз и проверим, чего стоит мой опыт против опыта оборотня. От меня не укрылось, как Киреев изумленно округлил глаза, когда за мгновение я очутилась у него чуть ли не под носом. Лобовой атаки он никак не ожидал. Это придало мне уверенности, и я на радостях быстренько закидала Руслана пылающими зеленью ядрами. Секундное промедление стоило псине пары пропущенных снарядов и раненого предплечья. Когда же он наконец активировал рассеивающий щит, я тут же прекратила свое наступление и ловко отскочила к краю арены. Чем больше становилось между нами расстояние, тем сложнее было прицельно попасть в противника. Искренне надеясь, что в этой короткой схватке Киреев не заметил лишних колебаний магического фона, я шумно выдохнула, переводя дух. Оборотень тем временем с досадой отнял здоровую руку от свежей раны, которую благодаря магии арены он лишь ощущал, хоть ощущение это было весьма реалистично. Зато снимать навсегда испорченную кислотой толстовку, как произошло бы в настоящем бою, необходимости не было. И стоило мне вскинуться для новой атаки, как Руслан экзальтированно воздел руки, а потом резко, как отпущенная кукловодом марионетка, обрушился всем туловищем вниз. А вместе с этим на мою грешную голову с треском обрушились лиловые молнии. Я выругалась сквозь зубы. От проклятий щит не спасает. Пришлось уворачиваться самостоятельно.

Вот хитрый жук! И сколько еще у него в запасе таких фокусов?! Проклятие так быстро и просто не создашь, оно явно было сплетено Киреевым заранее.

Я запыхалась, навернув вдоль края арены уже не один круг, а чертовы молнии все не кончались. Руслан следил за мной, стоя практически в центре, чтобы не угодить под действие своего же заклинания. А потом, когда поток молний наконец практически иссяк, оборотень вдруг сорвался с места и бросился прямо на меня. Я ничего умнее не успела придумать, кроме как сгустить воздух вокруг тела оборотня, выставив руки в защитном жесте, и замедлить его. Киреев взревел, словно пес, остановленный поводком в метре от вожделенной добычи, но все же пусть и медленно, но закончил свое движение кистью. С пальцев сорвались три маленьких черных ядра, которые со скоростью пули рванули в мою сторону. Увернуться я не успела. Два из них с легкостью преодолели мой слабенький рассеивающий щит, который успел остановить только первый снаряд, и невыносимой болью прошили левое бедро. А последняя из молний с удовольствием впилась в мою правую руку и полностью лишила ее подвижности. Я крутанулась волчком, уходя от настигающего меня оборотня. И пока тот с азартом в глазах занес над моим несчастным телом очередное заклинание, я расстреляла его спину мелкими алыми иглами. Как и ожидалось, иглы бесследно поглотил его очень мощный рассеивающий щит. Но мне надо было разрушить его любой ценой. Поэтому я, не обращая внимания на боль в ноге, продолжила атаковать Руслана простыми заклинаниями, которые медленно, но неотвратимо разрушали его оборону, но вместе с тем расходовали мой магический резерв. Оборотень ничего необычного в моей тактике, похоже, не заметил, продолжая в ответ забрасывать меня сложными и сильными заклинаниями. Я по возможности уворачивалась, но мой рассеивающий щит все-таки был разрушен. Зато эта стремительная, но простая по содержанию схватка дала мне возможность практически доплести узор заклинания. Остается только активировать его в нужный момент. Для создания нового щита-рассеивателя у меня уже не хватало резерва. Лучше уж использовать остатки для боевых снарядов. Одной рукой, правда, было сложновато их создавать, но Руслан тоже орудовал только одной правой рукой, левая безвольно болталась. Если это не отвлекающий маневр, то оборотню дорого обошлась его несобранность. И вдруг под натиском моих снарядов щит Киреева тускло полыхнул и лопнул. Но не успела я порадоваться успеху, как почувствовала, что мой резерв почти опустел. Еще немного, и проигрыш будет неизбежен. Мерзкая псина, похоже, только того и ждала, решив взять противника измором, а не в честном бою. Нетушки! Будем играть по моим правилам!

Я бросилась напролом, создавая между ладонями потрескивающий молниями огромный снаряд. Руслан осклабился, готовя мне в ответ еще более мощный и огромный шар, пылающий серебряным пламенем. Он был абсолютно уверен в своей победе. О да! Он уже предвкушал, как запустит в меня свое смертельное оружие, а сам быстренько создаст рассеивающий щит, и за ним, в безопасности, будет наслаждаться тем, как я корчусь в муках.

Ну, мечтать не вредно!

Мы с Киреевым были в паре метров друг от друга, когда я что есть сил размахнулась и бросила свой снаряд. В этот же момент оборотень бросил свой. И одновременно мы оба активировали щиты.

Каково же было мое удивление, когда я поняла, что Руслан тоже создал отражающий щит. Неужели все это время так же, как и я, незаметно плел его?! Или же у оборотня была заготовка, которую он намеренно не использовал до самого конца?

Но вопросы быстро отошли на второй план, когда оба снаряда достигли своих целей. Началось яркое и стремительное светопреставление. Трещали молнии, свистело, как сталь, серебристое пламя, ослепительно вспыхивали от соприкосновений друг с другом заклинания, постепенно рассеивая в пространство свою энергию и разрушаясь. Я знала, что мой щит не выдержит первым, но очень надеялась, что Кирееву тоже крепко достанется.

Так и получилось.

Мгновение. Особенно яркая вспышка, а потом пронзительная, паническая, невероятная боль, парализующая тело и лишающая разума.

Так на арене ощущается смерть.

Не знаю, уж чье именно заклинание, но оно разрушило мой щит и впилось в тело, уже порядком ослабленное столкновением и щитом. Этого вполне хватило, чтобы убить меня.

Больше не владея своим телом, я покачнулась и плашмя рухнула на спину. Где-то за пределами опустошенного тела что-то зашипело, кто-то охнул. Мне было все равно. В широко распахнутые ничего не видящие глаза сыпалась пыль, поднятая с поверхности арены моим падением. Сил у меня не хватало даже на то, чтобы сомкнуть веки. Нужно какое-то время, чтобы смерть на арене отпустила тебя.

Послышались голоса ребят и кряхтение, потом я ощутила вибрацию пола и через пару секунд в белом ореоле из потолочных ламп нарисовалась всклокоченная голова оборотня. Я не могла сфокусировать на нем взгляд, поэтому видела только размытую серую тень вместо лица. Кажется, он мне что-то говорил, но я никак не могла понять, что именно. Все имеющиеся силы уходили на то, чтобы выровнять дыхание, которое все время сбивалось и так и норовило вовсе остановиться.

Я с трудом села, потихоньку приходя в себя. Нестерпимая боль уже ушла, но тело так и не оправилось от шока. Наверное, так же себя чувствуют возвращенные с того света…

Увидев, что мне стало лучше, Киреев выпрямился и услужливо протянул руку. Я утерла выступившую на лбу испарину, и раздраженно поинтересовалась:

– Издеваешься?!

– Нет, решил помочь, раз уж я сегодня в роли благородного победителя, – ответил Руслан, ничуть не оскорбившись, этой же рукой убирая со лба мокрую от пота челку и снова протягивая ее мне.

Вторая рука, раненая во время боя, все еще его не слушалась. В случае смерти магия арены возвращала тебя уже без полученных в битве травм, но если ты не умер во время боя, а только получил травмы, то от них можно было избавиться лишь после выхода за пределы круга.

– Выбирайтесь уже оттуда! – послышался голос Тилрона.

Я попыталась подняться самостоятельно, но плюхнулась обратно, не совладав с перенапряженными мышцами и головокружением, которое часто сопровождало опустевший резерв.

– Что-то ты совсем плоха,– произнес оборотень, обеспокоенно заглядывая мне в лицо. – Как бы не откинулась тут. Оттащить тебя за шкирку?

– Иди ты знаешь куда?.. – прошипела я, крепко хватаясь за протянутую руку.

А то еще, чего доброго, отпустит меня в самый ответственный момент, и я снова с позором грохнусь обратно.

– Куда? – с живым интересом спросил Киреев, рывком поднимая меня с пола.

– Куда обычно благородных победителей не посылают!

– А, ну тебе-то виднее, я-то там ни разу не бывал… – самодовольно улыбнулся он.

– Ничего, все когда-нибудь бывает в первый раз, – утешила я.

За перебранкой мы добрались до края арены и, едва переступив за ее край, Киреев отпустил мою руку. Я вдруг невольно ощутила прилив благодарности за его помощь. Передвигаться с опорой было намного проще.

За пределами арены мир снова обрел краски и смысл, а тело – твердость. К тому же Тилрон засиял ярче алмаза на солнце. Он явно был невероятно доволен нами.

– Ребята, – с трудом сдерживая клыкастую улыбку, начал он, – это было потрясающе. Отличный показательный бой. Анжелика, ты была молодцом. Руслан оказался практически повержен, это огромное достижение для твоего уровня! Руслан, теперь я вижу, насколько опытнее ты стал! Прекрасный выбор заклинаний! И ты предугадал ход Анжелики со щитом!

Я и Киреев, одинаково смущенные и польщенные, заложили руки за спину и опустили глаза вниз.

– Одним словом, я вами горжусь! – закончил лидер группы. – И чтоб впредь так было всегда! Ясно?

– Да, лидер! – отрапортовали мы.

– Кто там у нас следующий? – все еще улыбаясь, поинтересовался вампир у остальных.

Следующими были Акулина и Лучезар.

Я с невероятным удовлетворением плюхнулась на маты и приготовилась смотреть бой. Руслан опустился рядом со мной, хотя до этого никогда так не делал. С другой стороны от него тут же примостилась сияющая Диляра.

– Как ты узнал, что я использую отражающий щит? – поинтересовалась я, наблюдая за разминкой ребят.

Оборотень посмотрел на меня и без единой капли враждебности с лукавой улыбкой на губах ответил:

– А я и не знал. Это вышло случайно.

– Ничего себе, какой везунчик! – задохнулась я от такой несправедливости судьбы. – Тогда в следующий раз победа будет за мной!

Руслан только презрительно фыркнул, поворачиваясь к Диляре.

– Спорим?! – грубо пихнув парня в плечо, спросила я.

Киреев тут же оживился:

– Спорим! На что?

– На щелбан! – выдала я.

– На один? – разочарованно протянул оборотень. – Это не серьезно. Давай на десять!

– Заметано! – с жаром выдохнула я.

Мы тут же скрепили спор рукопожатием, пытаясь перещеголять оппонента в его крепости.

– Как малые дети, честное слово! – весело засмеялась Диляра, которая до этого пораженно за нами наблюдала.

Тем временем Луч и Лина вышли на арену, и мы замолчали, приготовившись наблюдать.

Но мое внимание то и дело переключалось на оборотня. И когда это он успел из заклятого врага превратиться в приятеля?! Я билась с ним от души, с интересом и удовольствием, без того болезненного ожесточения, которое мешало мне мыслить здраво в прошлый раз. Это был такой же тренировочный бой, как и со всеми остальными ребятами. Я старалась научиться чему-то новому и научить чему-то партнера. И сам оборотень больше не скалил на меня клыкастую пасть, а глаза его оставались кристально синими, никакой желтый огонь не таился больше в их глубине.

Я испытывала радость и легкость от этих размышлений, но одновременно с этим какое-то мучительное смущение. Мне казалось, что я слишком легко отступилась от своих идей, что я, возможно, предаю саму себя или упускаю что-то важное. Но, с другой стороны, я видела, насколько счастливой становилась Диляра от нашего с Русланом перемирия, и понимала, что не могу снова ее расстраивать.

***

Тоскливый ноябрь подходил к концу. Погода была отвратительной, но на душе у меня было легко. Работа спорилась. И, что удивительно, спорились взаимоотношения. С Валерой, правда, дружбы у нас так и не получилось, но мы могли терпеть присутствие друг друга на общих посиделках. Елисей тоже вел себя прилично, хотя порой я все же ловила на себе его тяжелые томные взгляды. Приходилось их молча сносить. Меня спасало только то, что Елисей ценил мою компанию выше, чем немедленный и очень категоричный ответ на свои чувства.

В Сатус Тенебрис с его более мягким климатом продолжали идти нескончаемые дожди, в то время как в Поспадему выпал и растаял первый снег. Вместе с декабрем приближалась и очередная встреча с беловолосым монстром. В этот раз ее нам назначили на утро перед ночной сменой. Накануне вечером в конце трудного рабочего дня мы, как обычно, сидели в кабинете всей гурьбой. Кто-то доделывал дела, кто-то маялся дурью в ожидании конца смены. Но в этот раз, похоже, никто не ощущал такого тотального напряжения перед встречей с Ангелом. Диляра звонко смеялась над видеороликами, которые Руслан показывал ей в интернете. Оборотень тоже был весел, пушистые брови не хмурил и полных ненависти взглядов на меня не бросал, видимо уверенный в том, что уж в этот раз я буду к нему более лояльной. Акулина с Тилроном с улыбками на губах в обнимку шептались о своем, стоя у окна и глядя в непроглядную осеннюю тьму. Я лениво лежала на столе, с легким волнением разглядывая Лучезара, который устроился читать очередную заумную книгу на эльфийском. Удивительно, но эльф был единственным из нас, кто выглядел озабоченным предстоящей беседой. И чем ближе становилась встреча с Ангелом, тем более задумчивым казался мне Лучезар. Я хотела спросить, в чем дело, но никак не могла подобрать момент.

– Эй, Ликыч, иди-ка сюда! – вдруг раздался голос оборотня.

Я встрепенулась, возвращаясь в реальность из своих дум.

– Ну, что там? – проворчала я, поднимаясь и подходя к ребятам. – Вот же псина, тебе бы только за палкой бегать да хвостом вилять!

Руслан молча пихнул меня локтем в бедро, но отвечать ему я не стала, с интересом заглядывая в монитор. С некоторых пор между нами установился специфический нейтралитет. Теперь мы ругались исключительно ради эстетического удовольствия и поддержания здоровой атмосферы в коллективе. Не сумев придумать в ответ на мое фирменное «псина» никакого обидного прозвища, Киреев создал странный гибрид моего имени и мужского отчества, сказав, что оно очень характеризует меня как личность. Мол, женщина из меня отвратительная, но деревенским необразованным мужичком я была бы вполне ничего. Я спорить не стала. Чего с псинами спорить? Пусть себе брешут. Остальные подобные обращения использовать не пожелали, но вполне спокойно отнеслись к их появлению. Чем бы дети не тешились, лишь бы не убивали друг друга.

За смешными видео из интернета рабочий день быстро закончился. Мы дружно собрались и всей компанией направились домой. С Русланом нам предстояло прощаться в первую очередь. Он жил на другой улице среди своих бывших коллег следователей. Порой он, конечно, захаживал в гости и в наш дом, но в последнее время все чаще днем или на вечерние посиделки, после которых спешил поскорее уйти к себе. Много раз я наблюдала за тем, как Диляра шепчется с ним и явно уговаривает остаться, но оборотень был непреклонен. Ей оставалось только с тоской и обидой во взгляде наблюдать, как Киреев уходит. Так случилось и сегодня.

Руслан удалился, напоследок отсалютовав нам рукой, и Диляра, очаровательно надув губки, молча рванула вперед остальных. Отчего-то она не спешила делиться со мной своими проблемами в отношениях с Русланом, а сама я не рисковала вмешиваться. Я и в своих-то отношениях разобраться не могу. Какой из меня советчик?!

Кстати, об отношениях…

Мы с Лучезаром как раз немного отстали, и я решила воспользоваться ситуацией.

– Луч, все в порядке? Ты какой-то тихий сегодня, – заискивающе заглядывая эльфу в лицо, поинтересовалась я.

Карие глаза, которые буквально мгновение назад были холодными и пустыми, смягчились, когда Луч посмотрел на меня.

– Нет, все в порядке, – как обычно ответил он. – Думаю, я просто устал.

– Тогда пошли домой, я накормлю тебя лучшим ужином на свете! Он придаст тебе сил! – воодушевилась я, хватая Лучезара за руку и торопливо увлекая за собой, чтобы догнать ребят.

Эльф не сопротивлялся и последовал за мной, и вскоре мы уже очутились у меня на кухне. В порыве вдохновения я приготовила действительно отличный ужин, а уж после свежеиспеченных кексов Лучезар и вовсе окончательно растерял весь свой задумчиво-озабоченный вид.

Мы уже допивали чай с мелиссой, когда эльф неожиданно снова стал серьезным и проникновенно сказал:

– Эли, я хочу поговорить с тобой кое о чем важном.

Я невольно выпрямилась на стуле и спустила босые ноги на пол, настолько меня пробрал тон Лучезара. Так и знала, что что-то с ним не так!

– Выслушай меня, пожалуйста, внимательно и спокойно, – продолжал эльф. – Я знаю, что больше никому из членов нашей группы не придет в голову заводить с тобой разговоры на такие темы. И не потому, что они волнуются о тебе меньше, чем я. Просто для них предмет нашего разговора даже не выглядит чем-то, о чем нужно говорить вслух. Но я знаю, что ты, скорее всего, и вообще на эти темы не думаешь. Не потому, что ты не сообразительная, а только потому, что не считаешь их опасными и не придаешь им должного значения. Речь пойдет о завтрашней встрече с Ангелом. И о том, что ты, мне кажется, все еще не до конца понимаешь природу этих созданий. Скажи, как ты думаешь, о чем вы будете говорить завтра на встрече с куратором Руслана?

– Ну-у-у-у… э-э-э-э… – Я откровенно растерялась, услышав от эльфа такой элементарный вопрос. – Он спросит меня, что я думаю о псине…

– И что же ты ответишь ему?

Я с сомнением посмотрела на Лучезара. Это вопрос с подвохом?

– Скажу, что Киреев, конечно, бесит, но, так и быть, опасности не представляет… – неуверенно ответила я.

– А когда Ангел спросит, почему ты так поменяла свое мнение, ты ему скажешь?.. – продолжал он свой странный допрос.

Тут меня поразила кошмарная догадка:

– Ты хочешь сказать, что он узнает о преступлении Диляры?!

– О преступлении Диляры он уже знает с прошлой встречи, – вздохнул эльф, откидываясь на спинку стула. – А завтра он узнает о том, что о ее преступлении знаешь и ты. И молчишь весь месяц, не пытаясь донести на правонарушителя, как гласит Закон.

Я похолодела, вдруг осознав всю тяжесть и глубину своих поступков, для совершения которых нужно было просто ничего не делать.

Диляра знала, на что она идет, когда рассказывала о документах на Киреева. Она знала, что я могу пойти и донести на нее Ангелам, но ей за это уже ничего не было бы, ведь они уже взыскали с нее штраф и вписали в личное дело предупреждение, которое будет действовать три года. И если таких штрафов с предупреждениями за эти три года накопится три штуки, то ей грозит увольнение. Но их не будет, ведь она больше не допустит таких ошибок. И с точки зрения Диляры ситуация исчерпала сама себя.

Зато с моей точки зрения все выглядело совершенно иначе. Я и подумать не могла, как это – пойти и донести на свою подругу. А теперь штраф и предупреждение грозили уже мне. Но это не самое страшное. Ведь дальше хуже! Безмозглая я рассказала все Лучезару.

– Луч, – дрожащим голосом сказала я, – ты донес на меня Ангелам, правда?

Эльф снова тяжело вздохнул и опустил глаза.

– Да, мне пришлось. Прости. Иначе боюсь, пострадали бы все трое: и ты, и я, и Диляра. А то и остальным досталось бы. Особенно влетело бы Тилрону, за то, что в его группе творится такое, а он даже не знает.

Внутри неприятно кольнуло от слов эльфа. Головой я понимала, что он хотел защитить меня, но в душе мне было очень больно от этого маленького и заслуженного предательства.

– Тогда почему мне не прислали письма? Вычета штрафа из зарплаты тоже не было, – промямлила я, стараясь придать голосу твердость.

Глаза сами собой опустились к рукам, судорожно сжимавшим остывающую чашку. Смотреть на Лучезара не хотелось совсем. Хотелось встать и уйти от него подальше.

– А вот это уже интересный вопрос, – оживился Лучезар, будто не замечая моего состояния, залпом допил остатки чая, со стуком поставил чашку на стол и продолжил: – И он подводит нас к следующему пункту разговора. Возможно, Ангел хочет поговорить с тобой лично. Возможно, он что-то подозревает после вашей первой встречи. И, возможно, он ограничится устным предупреждением, если не почувствует в тебе угрозы. Но ты подумай… На твоей совести только один проступок, о котором ты умолчала?

Кажется, земля ушла у меня из-под ног. Это ощущение несравнимо ни с одним из самых опасных заданий. Кошмарное, ужасное, гнетущее ощущение, когда ты невольно предал кого-то. Предал, и назад пути уже нет. И никуда не деться от страшных последствий. Мысли заметались в голове, сталкиваясь, цепляясь одна за другую и перемешиваясь. Сердце забилось с неимоверной скоростью, будто после марафона. Чашка в руках все-таки задрожала и я, не глядя, на ощупь поставила ее на стол. Я вообще уже ничего не видела и не замечала вокруг. Острое отчаяние накатывало волнами. И каждая новая волна грозила вот-вот уничтожить меня.

– Ох, Боги… БОГИ!!! – завопила я, с яростью хватаясь за волосы. – Как можно быть такой глупой! Хорошо, что еще ничего лишнего не сболтнула Диляре! Луч, что же делать?! Если эта белоголовая сволочь узнает о наших с Елисеем похождениях… Лиса же уволят! Ладно, меня… Да пусть они меня хоть за решеткой сгноят! Но Елисей…

Я в ужасе замерла, чувствуя, как меня окончательно душит фатальность происходящего. Черт! Дьявол! Ведь все было так хорошо! И моя жизнь в этом недружелюбном городе только-только начала налаживаться! И что бесит больше всего – я сама себе все и испортила! Но если бы не было встреч с Ангелом, никто никогда не узнал бы о том, какие глупости совершил Лис из-за своих чувство ко мне и какие глупости совершила я из-за своей горячности. Ведь ничего криминального мы не сделали, стыдно даже вспоминать. Но не для Ангелов. И я прекрасно понимала, что все совершенное заслуживает наказания по закону. По их закону.

– Это абсурд какой-то… Просто абсурд, – прошептала я, чувствуя, как к горлу подступают злые глупые слезы. – Какое ему дело до наших с Лисом отношений?! Никто ведь не пострадал! Это разве то преступление, которое требует внимания?

– И все же это преступление, – очень тихо ответил Лучезар, подтверждая то, что я понимала и так.

Я резко подняла к нему глаза и со злостью спросила:

– Как, скажи мне, как Ангелы узнают все это?! С помощью какой магии? Каких органов чувств?!

– Кто знает, – эльф грустно пожал плечами. – Просто их создали так, чтобы они узнавали.

– Тогда скажи мне, как их можно обмануть? – прошептала я, ничуть не испугавшись своих преступных слов. Одним преступлением больше, одним меньше… Какая теперь разница? – Елисей считал, что я обманула Ангелов, когда погиб Никита. Значит, это возможно, ведь так?

Лучезар будто только того и ждал. Ждал, что я сама приду к таким выводам и сама решусь на такие поступки. Этот эльф видел меня насквозь получше всяких там Ангелов.

– Это сложно, – сказал наконец он, подаваясь вперед и серьезно заглядывая мне в глаза. – И не стоит рисковать подобным образом ради всякой ерунды. Но коль уж сейчас на кону жизни двоих хороших ребят… За мою практику мне удалось обмануть Ангела лишь однажды. Второй раз нас с Роном разоблачили и отстранили от работы на год.

Я вся обратилась в слух, впитывая каждое слово, произнесенное эльфом. Сложно, но возможно! От сердца отлегло. Есть шанс, есть надежда! Значит, еще не все потеряно. Ну, держитесь, белоголовые сволочи!

– Во-первых, – продолжал Лучезар, – завтра ты должна быть смиренной и покаянной, как все раскаявшиеся преступники. Во-вторых, думать нужно только о том, как сильно ты виновата и что ты ну никак не можешь предать подругу. Тебе необходимо будет прочувствовать все эти эмоции во всей их широте. Перебирай их внутри себя, будто это бусины на четках. Чтобы Ангел сразу ощутил, как мечется твоя душа между долгом и чувствами. Это должно отвлечь его. Ситуация с Елисеем никакого отношения к теме Руслана не имеет, а значит Ангел будет сосредоточен исключительно на Руслане и копаться в тебе глубоко не должен. Твоя же задача запрятать абсолютно все мысли и эмоции, связанные с Елисеем так глубоко, насколько возможно. И думать только о Диляре и Руслане. Только о них каждую секунду своего пребывания с Ангелом наедине. И от того, насколько хорошо ты сможешь провернуть это, и зависит успех нашего обмана.

Я с жаром кивнула, с трудом сдерживая азартную ухмылку. Это все я сумею! Обязана суметь!

– Погоди-ка… – задумчиво протянула я, чувствуя, что мы что-то упускаем из виду. – Но ведь Елисей еженедельно, если не ежедневно, ведет дела напрямую с Ангелами! Как же они еще не узнали ни о чем? Ведь не стали бы они молчать и ждать, пока куратор Руслана встретится со мной лично, правда?

– Ну-у-у-у… Думаю, – осторожно начал Лучезар, – тут ему и нам банально повезло. В совокупности фактов он действительно совершил преступление. Но Елисей, похоже, не сопоставляет эти факты. А по отдельности все это выглядит совершенно обычным. Елисей ведь действительно имеет доступ к любым личным делам и архивным документам, если у тех нет особого запрета. Так что чтение документов о тебе само по себе не преступление. И он искренне, без задних мыслей, а не как кое-кто думал, хотел больше узнать о девушке, которая ему нравится. Что тоже не преступление. А твою хэллоуинскую выходку он просто не воспринимает как покушение на убийство. Думаю, даже в подсознании он считает это банальной ссорой и верит, что ты ни за что не причинила бы ему вреда. А Ангелы попросту не копаются в нем настолько глубоко. Ведь во время их встреч они заняты другими преступлениями. Так что, возможно, беловолосые так никогда и не заподозрят Елисея ни в чем. Если мы с тобой не облажаемся, конечно.

Лучезар ухмыльнулся, а мне вдруг снова поплохело. Это ж сколько критериев! Если бы да кабы…

– Прости, что втянула тебя в это, – опечаленно вздохнула я.

Эльф ободряюще потряс меня за плечо, но от этого мне стало еще более горько.

– Ничего страшного, Эли, – тепло сказал он. – Мы же друзья. Ради кого, как не ради друзей, стоит рисковать? К тому же я сам хорош. Когда ты рассказала мне о том, что произошло между тобой и Елисеем, я в последнюю очередь думал, как бы донести об этом Ангелам. Одно дело – исполнять свой долг, не причиняя никому из близких вреда, и совсем другое – подставить друга, лишив его любимого дела и призвания на всю жизнь.

Я вспомнила, как кольнуло в груди, когда Лучезар говорил о доносе, и мне стало нестерпимо стыдно. Как я могла засомневаться в нем?!

– Все же прости меня за мою глупость, – выдавила я, утирая предательски хлюпающий нос.

– Так, ну все, прекрати. Я не злюсь на тебя. – Он присел на корточки рядом со мной и протянул мне салфетку.

– Тебе тоже придется обманывать Ангела? – поинтересовалась я, громко протрубив в салфетку. – А как же наша хваленая магия? В конце концов, зелья?!

– Ты думаешь, никто не пытался? – усмехнулся Лучезар, примостив руки на мои колени и кладя поверх них подбородок. – Это не сработает. Мне будет проще, чем тебе. Мы с Елисеем не особо близки. Да и про ваши похождения я услышал только устно, ничего не видел лично. Так что для меня это все выглядит как детективная история. Вот и представлю, что просто видел ее по телевизору или прочитал в книге. Единственная сложность для меня состоит в том, чтобы отделить ее от моих чувств к тебе. Чтобы Ангел не понял, что она связана с тобой. Но тут уж будь уверена, я приложу все свои силы. У нас все получится, Эли. Выше нос!

Я с благодарностью погладила эльфа по предплечью, не зная, какими словами возможно выразить, сколько он для меня значит. Лучезар с легкой улыбкой смотрел на меня снизу вверх. Такой мудрый, такой проницательный. Зачем что-то говорить? Он и так все знает.

– Спасибо, – все-таки выдавила я.

– Пожалуйста, – ответил он. – Только пообещай мне, что ты больше никогда не будешь совершать необдуманные поступки. Я знаю, ты вспыльчивая и эмоциональная, и это делает тебя тобой. Но также я знаю, какой хладнокровной и сообразительной ты бываешь на заданиях и в самых трудных ситуациях. И прошу тебя, постарайся использовать эти свои качества и в повседневных делах тоже. Поверь, они могут оказаться не менее полезными.

– Хорошо, Луч, я буду стараться, – сконфуженно сказала я, чувствуя, как от стыда начинают гореть щеки.

– Раз так, то давай укладываться спать, м? – поднимаясь на ноги и сладко потягиваясь, предложил эльф.

– Давай, – согласилась я, тоже поднимаясь и принимаясь за уборку стола.

– Кстати, спасибо за ужин! Он действительно придал мне сил, – сказал Лучезар.

– Это лучшая награда для меня! – довольно заулыбалась я.

– Завтра я приготовлю праздничный ужин. Отметим удачно провернутую операцию! – твердо заявил эльф.

– Опять макароны по-флотски? – скептично поинтересовалась я.

– А что? Ты что-то имеешь против них? – сурово поинтересовался Лучезар, на минуту отрываясь от мытья посуды и устремляя на меня угрюмый взор.

– Нет! По-моему, это лучшее блюдо на свете! – поспешно ответила я, щитом выставляя перед собой деревянную доску.

– То-то же!

Эльф засмеялся и для профилактики погрозил мне вилкой. Улыбаясь ему в ответ, я вдруг подумала, что его макароны действительно лучшие макароны на свете, и я готова есть их хоть каждый день. И от этой глупой мысли все беды и тяжелые мысли вдруг отступили, освободив место теплу семейного вечера. Пусть завтра все они вернутся снова, но сегодня я усну с улыбкой на губах. И сниться мне будут только хорошие сны. В этом была вся магия Лучезара. Его особое волшебство, дарившее невероятную легкость бытия. Может быть, когда-нибудь и мне удастся освоить такую магию? И в трудный момент я тоже смогу уберечь эльфа от ошибки и развеять все его сомнения и грустные мысли? Хотелось бы…

В четыре руки мы быстро справились с уборкой кухни. Я проводила эльфа, беззаботно напевая какую-то мелодию, приняла душ и улеглась в мягкую душистую кровать.

Сон в два счета захватил в свои сладкие объятия мое усталое тело.

И видела я только хорошие сны.

Глава 12

Несмотря на то, что о предстоящей встрече никто не забывал, утро пролетело незаметно. Я в трансе, словно сомнамбула или робот с автопилотом, собралась на работу, и была настолько занята своими мыслями, что не чувствовала ни вкуса еды, ни холодного зимнего ветра, пробирающегося под шарф. В общем-то, задача, поставленная передо мной вчера Лучезаром, была вполне осуществимой, к тому же я не раз отрабатывала подобное во время обучения в Академии. Не было никакой проблемы в том, чтобы выбросить из головы все лишнее и оставить в сознании только необходимое, очистить его до состоянии нового листа. Такая техника применялась в борьбе против телепатии и гипноза, а от этого у меня и так был неплохой иммунитет. Кстати, о гипнозе. Жаль, оборотня лишили его превосходных способностей… Хотя, наверное, против ангельской магии и гипноз не поможет. Неизвестно, какой еще хитроумной силой обладают беловолосые. Нет, тут поможет только сила воли. Проверим, насколько она у меня сильна.

Ребята сегодня притихли и присмирели, хотя еще вчера были бодры и оптимистичны. Но все мы были рады, что нам не придется сидеть в напряжении весь день, ожидая встречи с этим неприятным типом. Точно к десяти утра наша группа поднялась по заковыристому пути в пустой холодный коридор. На этот раз Тилрон не стал тушеваться и ждать, а сразу постучал и заглянул в кабинет. Когда вампир открывал тяжелую, потемневшую от времени дверь, она снова протяжно и мучительно заскрипела. Диляра едва заметно вздрогнула, Акулина шумно выдохнула, но я, увлеченная своим внутренним состоянием, даже бровью не повела. Мужчины тоже сохраняли непривычное спокойствие.

– Оперативный отдел номер семь, группа триста тринадцать. Прибыли на беседу с куратором Киреева Руслана, – доложил Тилрон.

– Прошу, проходите по старшинству, – послышался холодный ответ.

Тилрон, не мешкая ни секунды, вошел и затворил за собой дверь.

Нам оставалось только ждать.

– Чувствую себя как под кабинетом у врача. Вроде ничего страшного, но уколов жутко не хочется, – сдавленно хихикнула Диляра.

– Точно-точно! – согласились мы вразнобой.

Завязался негромкий разговор о всякой ерунде. За ним ждать стало немного легче. Но с каждым входящим в кабинет гнетущее ощущение возвращалось ко мне все сильнее и сильнее. Когда Лучезар скрылся за старинной дверью, мне стало казаться, будто сердце стучит настолько громко, что его биение прекрасно слышат все остальные. Хотя, судя по слегка обеспокоенному взгляду, который на меня кидал Руслан, слышно это было только его волчьим ушам. К тому моменту я уже совершенно не думала о ситуации с Елисеем. Все мысли заполнил тот утренний разговор с Дилярой. Но, когда дверь наконец скрипнула и в коридор вышел эльф, я отчаянно стала искать в нем признаки успеха или провала нашего плана. Лучезар ни словом, ни жестом не дал мне понять, как все прошло. Он просто кивнул Акулине и с непроницаемым лицом прошел мимо остальных к лестнице. Мне не оставалось ничего, кроме как играть свою роль без изменений. А там посмотрим.

В этот раз я была не последней в очереди. Аудиенция Руслана с Ангелом состоится только после разговора Ангела со мной. И когда мы остались вдвоем, он все же осторожно спросил:

– Все нормально? Ты себя хорошо чувствуешь?

– Да, – как можно беззаботнее отмахнулась я. – Просто очень уж не хочется снова видеться с этим беловолосым.

– Ничего! Если повезет, то это предпоследний раз, – ободряюще похлопал меня по плечу оборотень.

– Ты главное нормально себя веди! А то его снова к нам приставят! – искренне ужаснулась я.

– В следующий раз его непременно приставят к нам из-за тебя! – привычно огрызнулся Киреев.

Я открыла было рот для ответа, но тут из кабинета вышла Диляра. Она неуверенно улыбнулась мне, и я, оставив спор до лучших времен, с тяжелым сердцем отправилась за приоткрытую дверь.

За месяц тут ничего не изменилось. Разве что сегодня из-за пасмурной погоды на стенах горели дополнительные светильники под стать старинной настольной лампе.

И Ангел тоже ни капли не изменился. Все такой же противный.

– Доброго утра, госпожа Творнова, – бесцветным тоном произнес он.

– Здравствуйте, – буркнула я, плюхаясь на уже знакомый шикарный стул, обитый бархатом.

Ангел вновь сидел напротив меня в расслабленной позе хищника, жертве которого некуда деваться. Мне совершенно не хотелось лишний раз смотреть на него, поэтому я уставилась в окно и принялась рассматривать уныло плывущие по небу тучи и капли дождя на стекле.

– Что вы поведаете мне сегодня, – как и прежде без интереса произнес Ангел.

Мое сердце, которое до этого билось как сумасшедшее, теперь затрепетало и глухо забилось где-то в районе желудка. Мысли заполнила бледная нервничающая Диляра. И ее умоляющие глаза.

– Ну-у-у… – негромко протянула я, пробуя голос. – Возможно, в прошлый раз я погорячилась насчет господина Киреева. Характер у него, конечно, сложный, просто кошмарный. И для доверительных отношений нужно время. Но он отлично справляется с поставленными задачами. Старается и делает успехи. Сдерживает свой нрав и не проявляет агрессию. Сейчас я доверила бы ему свою спину без раздумий.

– Расскажите, что же заставило вас так кардинально поменять свое мнение, – ожидаемо произнес беловолосый. – Помнится, в прошлый раз вы были очень категоричны. А вы не похожи на человека, который так легко меняет свое мнение. Вы очень упрямы и доверяете только проверенным сведениям.

Я была немного шокирована тем, насколько просто эта скотина делает выводы о моей личности и как беспардонно мне об этом заявляет.

– За этот месяц у меня была уйма возможностей проверить все и утвердиться в новом мнении, – ответила я, поворачиваясь к Ангелу и твердо глядя в его темные красные глаза.

В них снова существовала только я одна на всем белом свете. И это начинало меня порядком раздражать.

– Вы лжете, госпожа Творнова.

Он сказал это спокойно и тихо, совершенно ровным тоном. Лишенном всяких эмоций, как всегда. Но фраза отдалась в моей голове, как удар гонга. Мне вдруг захотелось сознаться абсолютно во всех грехах, которые я когда-либо совершала. Даже в самых маленьких, вроде перехода улицы в неположенном месте. Я уже открыла рот, готовая начать исповедь, но вовремя одернула себя.

Ни одно лишнее слово не сорвется с моих губ в присутствии этого типа. Никакие грязные трюки меня не сломают.

Всего мгновение слабости, которое могло стоить мне очень дорого.

Я покорно опустила глаза и сказала:

– Да, вы правы. Диляра немного помогла в изменении моей точки зрения. Но она не сделала ничего дурного! Просто ее аргументы были очень весомыми и…

– И подтвержденными документально, – закончил за меня Ангел.

Наверное, я схожу с ума, но в его бесцветном тоне мне послышалась ирония.

Я подняла на него растерянный взгляд и поспешно затараторила:

– Но я не видела ничего лично! Это был просто разговор! Женские сплетни!

– И тем не менее вы утаили факт нарушения Закона, – отрезал беловолосый. – За это вы будете наказаны. Но я вижу, вы не до конца осознаете тяжесть своего поступка. И, возможно, в вас больше дерзости и неповиновения, чем рвения следовать нашим незыблемым догмам. И я хочу найти причину.

Я невольно прикрыла глаза, чувствуя, что еще немного – и я перестану владеть собой. Хитроумный засранец наступил на больную мозоль и все же сумел выбить меня из колеи. Я действительно не так уж следовала эти Законам, согласно которым мы должны были доверять судьбоносные решения абсолютно непонятным нам созданиям. Кроме того, я была не согласна, что мы в принципе должны им безоговорочно доверять. А кто они и откуда берутся – это якобы лишняя информация. И никакой многолетний успех использования такого законодательного метода не мог переубедить меня. Мне тяжело было поверить, что я была единственной такой недоверчивой, и склонялась к мысли, что все недоверчивые до меня были предусмотрительно устранены. Великий и незыблемый Закон это все просто молча покрывал. Закон покрывал беззаконие, защищал власть властителей. Все как везде. И Ангельское иго не было панацеей.

А я в этом бардаке вдруг должна была предавать подругу из-за какой-то ерунды.

Еще совсем недавно, в сентябре, я, окрыленная и вдохновленная дифирамбами про Ангелов, которые пели им в Академии, считала Суд совершенной машиной справедливости. И теперь мои убеждения были так жестоко обмануты.

Разочарование, бесконечное разочарование.

И никакие оправдания, что это все во благо, не могли сгладить его.

Мне совершенно не нравилось преступать Закон. Но стоит ли соблюдать такие законы? Я никогда не была излишне честолюбивой. Всегда понимала, что ради определенных вещей не страшно и руки запачкать. И никогда не боялась этого. И сейчас я поняла, что пришло время запачкаться. Лишь бы все сложилось, и остальные не пострадали из-за моих ошибок.

После продолжительной паузы, во время которой я, наверное, с большей ненавистью, чем было допустимо, посмотрела в свое отражение в глазах Ангела и произнесла:

– Трудно следовать догмам, которые идут вразрез с совестью. Предательство подруги, одно из таких.

– Даже если его соблюдение важно для всеобщего блага. – Белоголовый подался вперед, будто ему вдруг стало интересно, положил серую с синеватыми когтями ладонь на стол и с едва слышным шелестом расправил огромные ангельские крылья. Он производил впечатление хищной птицы, готовящейся к финальному смертельному броску.

– Я не вижу в поступке госпожи Аминовой никакого влияния на всеобщее благо, – бесстрашно ответила я, даже не шелохнувшись после маневра Ангела. – Тут затрагивается только одно благо – упомянутой выше госпожи.

– Я вас услышал, – произнес беловолосый мерзавец, немного отстраняясь от меня и расслабляя крылья.

Я молчала, ожидая, когда он отпустит меня. Но он не торопился. Его ладонь все еще лежала посреди стола, а кровавые глаза впивались в меня. Я вдруг поняла или, может быть, ощутила, что он что-то ищет во мне. Разгадывает, анализирует, сканирует неведомыми мне органами чувств. Но мне почему-то было не страшно, скорее, даже интересно. В ответ я тоже уставилась на Ангела, пытаясь уловить и разгадать его странный дар. Возможно, поэтому он в конце концов словно угрозу произнес:

– Ни одно преступление не скроется от Ангелов, госпожа Творнова.

– Сегодня я в этом убедилась, – холодно отозвалась я.

– На вас налагается штраф с занесением в личное дело за сокрытие преступления и профессиональную халатность. Штраф вычтут из вашего жалованья. Вы можете быть свободны.

– Прекрасно… – не удержавшись, язвительно процедила я, поднимаясь и направляясь к двери под колючим изучающим взглядом Ангела.

– Госпожа Творнова, еще один вопрос.

А он вообще умеет их задавать? Или только утверждать свое никому не нужное мнение?

Я обернулась, не сумев скрыть ярость во взгляде. Беловолосый не спеша поднялся из-за стола, обошел его и приблизился ко мне со словами:

– Вам не кажется, что ваше упрямство не уместно в заведомо безысходной ситуации.

Не умеет.

Я прищурилась с подозрением, ни на мгновение не выходя из образа. Хотя ужас, волнами поднимающийся из глубин подсознания, я сумела подавить, но ладони все равно вспотели.

Неужели он что-то почувствовал?

Я с ожесточением сжала кулаки и враждебно произнесла:

– А упрямство, плюс к собственному мнению, уже внесено в список преступлений? Нет? Тогда оставлю это в качестве привилегии. До свидания.

– До встречи, – бесцветным тоном произнес Ангел, провожая меня взглядом до тех пор, пока дверь не скрыла меня от него.

Я на бегу неопределенно махнула рукой растерянному Руслану, стремительно проносясь мимо него к лестнице и с трудом сдерживая шумное тяжелое дыхание. Мне казалось, что я вырвалась из глубокой океанской бездны, и никак не могла вдохнуть полной грудью. Не верилось, что я смогла остаться в живых.

Образ покорности и смиренности, о котором так просил меня эльф, был бессовестно и вдребезги разбит. Лучезар будет вне себя от гнева. С другой стороны, мое поведение заставило Ангела отвлечься, и в результате мне удалось его обдурить. Хотя такое пристальное внимание белоголового к моей скромной персоне не могло не нервировать. Было ясно, что теперь просто так он меня в покое не оставит.

Оставалось надеяться, что Ангел сосредоточит свое внимание на мне и забудет про остальных. Так что, может, это и не самая плохая идея – побыть у него на виду еще месяц. Я вполне была готова на такие жертвы ради близких. Да и просто из вредности. Лишь бы сработало.

***

На следующий день я получила уведомление о штрафе, и на этом наши злоключения вроде бы закончились. Но мы с Лучезаром сошлись во мнении, что не стоит терять бдительности и полагать, что нам так легко удалось обмануть Ангела в его же игре и на его поле.

Декабрь встретил нас небывалыми для Тенебриса снегопадами и убийственно сложными заданиями.

Причем слово «убийственно» было отнюдь не было метафорой.

Первую неделю наша группа мужественно терпела, отлеживаясь в медчасти и предполагая, что это всего лишь короткий неблагополучный период, и скоро он закончится. На вторую неделю Тилрон попытался выяснить отношения с Борисом Игнатьевичем, ворвавшись к нему в кабинет без стука и по одному втащив за шкирку свою в очередной раз покалеченную группу. Начальство только развело руками, мол, я тоже работник подневольный, это все вышестоящая власть хулиганит. Он от всей души нам посочувствовал, и мы ушли ни с чем.

– Это точно из-за меня! – с ожесточением рычал Руслан, затягивая жгут чуть выше рваной раны на правом бедре. – Ангелы в последний исправительный месяц решили добить меня окончательно! А то и убить под шумок!

Мы неслись к порталу после очередного изнурительного ночного задания. Микроавтобус лавировал в редком потоке машин чуть менее ловко, чем обычно, потому что Лучезар за рулем тоже был ранен.

– В таком случае, они решили не мелочиться и избавиться от всей нашей команды разом! – с досадой ответила Диляра, дрожащими от усталости руками наспех штопая плечо Акулины. Из раны торчала розовая плечевая кость и тканей катастрофически не хватало, потому что пришлось безжалостно вырезать зараженные участки плоти, чтобы избежать необратимых последствий. В работе с кладбищенскими зомби такое не редкость. В этих ребятах столько инфекции, что какую-нибудь респираторную гадость можно получить, просто постояв с ними рядом. Чего уж говорить об укусе.

– Да не один ты выбесил этих белобрысых! Я твоему куратору тоже определенно не нравлюсь! – сказала я, морщась и выплевывая на ладонь выпавший зуб. – Ты только полюбуйся на это, Диляра! Зомбак в прошлой жизни был боксером, что ли?! Этот зуб мне за неделю второй раз выбивают! Может, уже лучше его не восстанавливать вообще?!

– Он просто у тебя еще с прошлого раза не прижился! – отмахнулась она, заматывая плечо Акулины бинтом, пропитанным какой-то сиреневой вязкой жижей. – Лучше восстанови снова, а то такими темпами через месяц вообще без зубов останешься.

Я снова скривилась, пощупала языком оставшуюся от зуба дырку и разбитую изнутри щеку, аккуратно завернула зуб в салфетку и со вздохом спрятала его в один из кармашков пояса.

– Дело не в том, кто виноват в наших напастях, а что нам теперь с этим делать… – задумчиво произнес Тилрон, растянувшийся на трех сиденьях сразу.

Его выбитая из сустава рука распухла и посинела. Серую обивку кресел неспешно окрашивала в бордовый кровь из разбитой головы. Сейчас ему уже было намного лучше, регенерация по-прежнему работала.

Мы все разом удрученно притихли, слушая шум машины.

– Да ладно вам! Прорвемся! – подбодрил нас Лучезар, совершая лихой поворот.

Мы наконец подъехали к точке с порталом. Диляра помогла ослабевшей Акулине выбраться наружу. Остальные потихоньку выбирались сами.

Портал находился внутри старинного особняка, стоящего в тени парка. И на выходе из машины нас встретило само очарование зимы. Серебристые сугробы, окутанные белым снежным покрывалом деревья и свежесть морозного воздуха. Будто перерождение после полной заразы и смрада кровавой бани на кладбище.

– Конечно, прорвемся, вместе мы непобедимы, – согласился с Лучезаром Тилрон.

Мы переглянулись, и робкая улыбка тронула наши изувеченные лица. А на душе стало чуть менее тоскливо.

Жаль, полегчало нам только морально, а не физически. Поэтому мы решили симулировать плохое самочувствие, чтобы доктора подольше подержали в стационаре. Так мы хотя бы ненадолго оттягивали очередное изнуряющее и опасное задание. Не то чтобы мы боялись трудностей, но каждому, даже самому стойкому организму нужен отдых. Иначе об эффективной работе и речи быть не может. И до сих пор руководство всегда соблюдало равновесие.

За эти дни я уже всю голову себе сломала, пытаясь понять, что движет Ангелом. Ведь и ежу было понятно, что сложившаяся ситуация – полностью его рук дело. Распределением заданий между группами, конечно же, Ангелы напрямую не занимаются, но дать подобное распоряжение они могли.

Только зачем?

Наказать меня? Наказать Киреева? Не велика ли честь? Убить группу из-за пары неугодных человек? Работников в Суде, конечно, много, но все знают, насколько мал ежегодный приток новобранцев. Убийство целой группы принесет больше вреда, чем пользы. Логичнее было бы публично наказать меня и оборотня в назидание остальным.

Приближались новогодние праздники. Сатус Тенебрис нарядился в разноцветные огни и совсем преобразился, стал гораздо уютнее и даже приобрел некое очарование. Несмотря на тяжелые будни, мы тоже с энтузиазмом готовились к праздникам. На новогоднюю ночь, немного загодя и после нее, многие брали отпуска и уезжали в родные места. Но среди оперативников такое счастье светило только половине. Кто-то же должен остаться дежурить. И не трудно догадаться, к какой половине относилась наша группа. Однако мы с ребятами планировали съездить по домам после Нового года на выходные между сменами. Мелочь, но хотя бы сможем поздравить близких. Удивительно, но факт: даже в эльфийских и вампирских общинах с веками прижилась традиция отмечать календарную смену года.

У оперативников также имелся график отпусков, чтобы не дай Межмирные Боги не допустить нехватки персонала. И по этому графику ближайший отпуск моей группе предстоял только в феврале будущего года. Но у нас не было повода для грусти, потому что наша последняя дневная смена приходилась на тридцать первое декабря. А это значит, что в отличие от тех несчастных, которые дежурят новогодней ночью, мы попадаем на ежегодный Полуночный бал! Это грандиозное мероприятие для всех жителей Тенебриса. В честь Нового года на первом этаже Суда устраивалась шикарная вечеринка и банкет с множеством божественно вкусных блюд, неограниченным количеством самого разного алкоголя, живой музыкой, танцами до утра и даже салютом!

Акулина с Дилярой с таким восторгом расписывали мне прошлогодние вечеринки, что я уже не могла дождаться праздника. Как только появлялось свободное время, я тут же с головой погружалась в ощущение приближающегося чуда и волшебства. Я снова чувствовала себя маленькой девочкой, которая не может дождаться Деда Мороза с подарками. Хотя уже и сама была этим Дедом Морозом. В этом году мы с девочками решили подготовить подарки мальчикам. А мальчики – девочкам. Давненько я не выбирала подарки с таким трепетом и предвкушением. Сердце заходилось от удовольствия при виде всех этих оберток и бантов со снежинками и снеговиками. Вдохновившись, я закупилась подарками не только для близких, но и для приятелей. Даже противному Валере, благодаря подсказкам Елисея, я умудрилась подобрать приятную мелочь.

Мое настроение не испортила даже внезапная оттепель, как-то утром охватившая сугробы Тенебриса. Они просели и посерели, вмиг став похожими на слизняков. Но в тот момент даже слизняки казались мне прекрасными. Напевая какую-то новогоднюю мелодию, я с упоением пританцовывала, шлепая на работу прямо по слякоти и воде. Ноги тут же промокли насквозь, но этот факт меня ничуть не огорчал. Вздымая кучу брызг, я, смеясь, смотрела, как сверкают капли в оранжевом свете фонарей. Следом спокойно шел Лучезар, не желая учувствовать в этом безобразии. От его ботинок медленно поднимался пар – это действовало заклинание, оставляющее обувь сухой. Я же наслаждалась ощущением мокрых сапог, которое навевало какие-то воспоминания из детства, когда мы с ребятами после уроков вырывались наконец из душных стен Академии и гуляли до ночи, с удовольствием вдыхая сырой запах приближающейся весны и свободы.

Ничего, на работе высушу.

Прямо около здания Суда посреди аллеи нас застал холодный проливной дождь, довершивший картину.

– Ну вот, – подытожила я, когда мы вошли в кабинет. С нас тут же натекли лужи. – Не стоило убегать от судьбы!

– Я хотя бы пытался, – пожал плечами Луч, стягивая с себя промокший пуховик.

– От этой чокнутой всего можно ожидать, но ты-то почему не воспользовался заклинанием? – удивился Тилрон, прихлебывая из чашки черный кофе.

В кабинете были только он и Акулина.

– Мне тоже хотелось прыгать по лужам, но должен же был я поддерживать образ взрослого эльфа? Но потом мне стало просто завидно, – беззаботно отозвался Лучезар.

Тилрон фыркнул в кружку, Акулина улыбнулась.

Я открыла было рот, чтобы ответить что-то колкое или забавное, но дверь снова распахнулась и по оставшимся от нас лужам на полном ходу прошлепала Диляра.

– Ой, у нас потоп?!

Ее одежда, в отличие от нашей, была сухой.

– Нет, у нас Лучезар с Анжеликой, – хихикнула Акулина.

– Это не смертельно, но навсегда, – констатировала я, стягивая мокрые носки с сапогами и раскладывая их на батарею.

Хоть сейчас и высушу магией, а привычка осталась.

Вскоре явился и Киреев. Мы с Лучезаром потратили некоторое время на сушку одежды и только принялись за рутинные дела, как у Тилрона зазвонил телефон.

– Сегодня на повестке дня у нас чудесная лесная прогулка, – мрачно сказал вампир, когда положил трубку.

Мы настороженно переглянулись.

– На загородном экспериментальном полигоне что-то пошло не так. Несколько научных работников убито и еще с десяток пострадали. Необходима полная зачистка территории.

Оборотень раздосадовано тявкнул и сокрушенно помотал головой, Акулина с раздражением цокнула языком, Диляра прикрыла рот ладонью, я грязно выругалась, а эльф только огорченно вздохнул.

Так или иначе, все мы понимали сложность поставленной задачи.

По всему Поспадему можно встретить аномальные магические зоны – ведьмины круги, трещины между мирами, магические источники или магические вакуумы, где даже опытный маг не создаст ни одного заклинания. В редких случаях происходит скопление аномалий на небольших участках, и находчивые Ангелы придумали строить на таких зонах полигоны для магических экспериментов. За тот век, что полигоны используются, магами сделано много открытий и изобретено несколько полезных заклинаний, но порой случаются непредвиденные происшествия. Неукротимая сила вырывается из-под контроля и творит беспредел. И, конечно же, утихомиривать хулиганку приходится оперативникам. А они ох как не любят это делать. Благодаря изощренным Ангельским умам в аномальных зонах может поджидать что угодно. Такие вещи, которые сложно представить даже видавшему виды оперативнику. Задания по зачистке полигонов не просто так считаются самыми трудными и сразу получают десятый уровень сложности. Я слышала, что на последней зачистке десять лет назад погибли несколько опергрупп сразу…

– Радует только то, что мы будем работать не одни. С нами будет еще пять групп с другими несчастными, – сказал лидер, поднимаясь со своего места. – Ну, что замерли? По коням!

Из кабинета мы выходили в гробовой тишине.

***

Как всегда, в полную противоположность Тенебрису в городе в Поспадему властвовала белоснежная морозная зима. А за городом дела обстояли еще прекраснее. Мороз и солнце, как в знаменитом стихотворении.

Я прилипла щекой к холодному стеклу нашего микроавтобуса, стараясь вобрать в себя как можно больше сверкающих красот природы. А снаружи и вовсе задохнулась от восхищения. Тилрон припарковал наш транспорт на самом краю стоянки. Асфальт побелел от инея, по периметру высились сугробы убранного снега, а за ними…

Глаза щипало от солнечных лучей, отражающихся в девственно-белоснежном поле. Позади него высился лес. Ровные зеленые елки, все как на подбор, с пушистыми ветками, стройные березки в обрамлении темных ветвей, как скромные девицы, смущенно склонившие головы, медные стволы сосен… Все это припорошено снегом, а над головой – лазурное небо.

Сказка…

Рядом остановился Руслан. И вдруг произнес:

– Страшно.

– Страшно красиво? – не поняла я.

– Нет, страшно тихо. Я никого там не слышу. И не чую. Там нет живых существ. И даже ветра.

Тон оборотня мне не понравился. Ни одно дерево и вправду не шелохнулось, пока я ими любовалась.

Красота пейзажа мгновенно испарилась, мне стало не по себе.

– Пойдем, – бросила я, отвернувшись от завораживающего вида, и тут же ощутила, как неприятно колет щеки и уши мороз.

Накинув капюшон, я для пущей теплоты обхватила себя руками за плечи. Хотя на самом деле мороз совершенно не проникал под костюм. Драконья кожа всегда отлично выполняла свои функции. Даже моим вечно мерзнущим пальцам было тепло в подогнанных по размеру перчатках, которые сидели плотно, как вторая кожа. Было комфортно, именно то, что нужно для плодотворной работы, но не чтобы защитить от неприятных предчувствий.

Рядом со стоянкой располагался исследовательский центр – двухэтажный дом из выцветшего от времени дерева с шиферной крышей. На вид он был цел и невредим, но работники отдела зачистки все равно тащили из него какие-то коробки, колбы, склянки и клетки, покрытые темной тканью. Иногда нечто внутри клеток издавало леденящие кровь звуки, шипело, скрипело, хрипело и чавкало… В спокойном морозном воздухе звуки гулко разлетались и проникали, кажется, в любую щель.

Результаты работы ученых с осторожностью размещали в кузове фургона. Рядом стояло несколько машин скорой помощи, где пострадавшим оказывали помощь выездные медики Тенебриса. У колес самой дальней машины я заметила торчащий край длинного черного полиэтиленового мешка.

Среди оперативников царило непривычное нервное возбуждение. Прибывшие группы скучковались и негромко что-то обсуждали. Мы с Русланом подошли последними. После слов оборотня ноги стали немного непослушными.

Но когда мы подошли достаточно близко, чтобы различить лица коллег, бескрайнее удивление вытеснило все прочие мысли.

Тремя группами из пяти оказались группы моих сокурсников!

Надежды, что это просто совпадение, рассеялись, как только я рассмотрела остальных. Гном с симпатичной пушистой бородой пшеничного цвета был хорошим другом Тилрона. Когда-то им довелось довольно долго работать бок о бок, и наши группы тоже уже несколько раз ставили в пары. Женщина-нав и человеческий мужчина были сокурсниками Акулины, а высокий эльф с пышными вьющимися волосами цвета спелого каштана учился в Академии вместе с Лучезаром. Хитроумные Ангелы намеренно собрали тут оперативников, привыкших к совместной работе. Это должно было повысить эффективность выполнения задачи. Подобная тактика белоголовых была знакома всем. Но присутствие здесь одновременно всех троих моих однокашников тревожило меня только сильнее.

Все они стояли рядом друг с другом. Громадные Драгомир и Бронислав, как телохранители, зажали между собой Архипа, который на их фоне казался мельче обычного. И я совершенно бездумно втиснулась между ними, хотя Киреев, обойдя остальных, пристроился рядом с членами нашей группы.

– Привет, ребята, – прошептала я, как только они обратили на меня внимание.

– Здорово, Анжел, – просиял Слава.

– Как ты? – поинтересовался Мир.

– Смотрю, как всегда, полна энергии, – в своей привычной манере протянул Архип.

– У меня все в порядке за исключением предстоящего задания, – ответила я, игнорируя Архипа. – А вы как?

– Та же ерунда, – удрученно протянул Драгомир.

– Так, – громко раздался строгий голос Тилрона. – Я смотрю, счастливое воссоединение проходит хорошо, но, к сожалению, вынужден вас прервать и попросить вашего внимания.

Мы смущенно замолчали.

По пути сюда выяснилось, что сегодня Тилрону, как самому старшему из лидеров, предстоит руководить заданием. Внешне вампир был абсолютно спокоен, но меня не покидало ощущение, что он тоже взволнован и совершенно не уверен в успехе предстоящего мероприятия.

– Итак, еще раз, – проворчал он, разворачивая перед нами карту местности.

Аномальная территория не была огорожена ничем материальным, никаких высоченных бетонных заборов или чего-то подобного, как принято в Поспадему. Зато имелись разного рода магические заграждения. Вся огромная площадь с куском леса, полем и рекой была вписана в сложную гексаграмму, на пиках которой были надежно вмурованы в землю особые наборы артефактов и кристаллов. Все это не позволяло аномалиям разрастаться, экспериментам – покидать границы, а случайным туристам – попадать внутрь. Сама территория на схеме была разделена на секторы, в каждом секторе занимались определенной задачей и аномалией. В некоторых секторах были постройки, в некоторых не было абсолютно ничего.

– Мы тут, – вампир ткнул свободной рукой в красную точку, расположенную в левом углу карты. – Вся территория занимает около десяти гектаров. Форма участка неправильная, на юге более вытянутая, к западу закругляется и растет вширь. Наша задача – полная зачистка всей территории. В живых не оставляем никого. Во всех местах, где будут совершены зачистки, ставим метку на карте. По возможности стараемся не разрушать никаких научных построек, если только они не заражены или нет другого выхода. То же самое относится и к аномальным зонам. Во-первых, напоминаю, вы можете не справиться с ними и погибнуть, а с последствиями придется иметь дело другим. А во-вторых, все эти зоны считаются заповедными и тщательно охраняются магическим сообществом, поэтому их разрушение нежелательно, старайтесь обходить их стороной. Зона разделена на тридцать семь секторов, каждая группа возьмет на себя примерно по шесть. Если какая-то из групп справится быстрее, то помогает той группе, которая окажется рядом. После выполнения задания встречаемся тут же, на стоянке. Связь между группами будут поддерживать локальные лидеры с помощью амулетов. Думаю, не нужно повторять, что некоторая нечисть восприимчива к телепатии, поэтому используйте только защищенные каналы связи. А теперь перераспределимся, чтобы уравновесить силы в группах…

Тилрон со знанием дела перетасовал нас, чтобы в каждой группе оказалось минимум по одному сильному магу, который и будет локальным лидером. Мы с Брониславом и Драгомиром оказались под началом Архипа. Четверых дриад из его группы Тилрон разделил по двое и отправил к Лучезару и Акулине.

Дриады обладают особым типом природной магии, которая будет очень полезна в лесу, но их раса не приспособлена к войнам, они скорее созерцатели, редко имеют высший уровень магии и им с трудом даются боевые заклинания да и вообще вся магия разрушения. Поэтому их отлично уравновесит Акулина и двое ее талантливых сокурсников. В команде Лучезара кроме дриад был его кудрявый приятель и боевой парень из группы Бронислава.

К себе Тилрон забрал Диляру, молодую вампирку из группы пушистобородого гнома и заодно самого гнома. К двум женщинам из команды Бронислава вампир приставил Киреева и древнего мага из группы Драгомира. Оставшиеся трое – молодой всклокоченный тролль и два человеческих парня – попали под начальство женщины-мага, которая работала с Драгомиром.

После этого Тилрон распределил секторы. Нам с ребятами достались шесть секторов на западе прямо вдоль границы гексаграммы. В основном там были леса и небольшой кусочек поля. Хотя с одним из секторов граничила река.

Когда каждая группа получила по амулету из голубого агата, Тилрон скомандовал пятиминутную готовность.

Оперативники – слаженный организм. Хоть лидерам и положено проговаривать основные моменты перед заданием, а медикам – проверять действие зелий, но все мы давно сами все знаем и умеем. Настроить кольцо-артефакт для телепортации в безопасное место, выпить противные зелья-усилители, проверить реакции, чтобы убедиться, что зелья сработали…

Длинноволосые привычными жестами проверяли, надежно ли убраны волосы. И я вдруг заметила, что Архип, отпустивший за эти несколько месяцев волосы аж до лопаток, теперь заплетает их в косицу. Невольно переглянувшись с Миром и Славой, мы без слов поняли, кому эта дань.

Последним штрихом нашей подготовки стали короткие лыжи, которые крепились к ноге ремнями. Заклинания в аномальных зонах довольно нестабильны, а вот простые деревянные лыжи никогда не подведут и позволят передвигаться быстро.

Мы все выдвинулись одновременно, скользя по нетронутому снегу и поднимая в воздух сверкающую снежную дымку. Вскоре остальные группы скрылись за деревьями и сугробами.

Было как-то странно расходиться в разные стороны с членами моей группы. За эти месяцы я уже привыкла, что на заданиях мы всегда действовали вместе. С другой стороны, еще каких-то полгода назад я практиковалась вместе с сокурсниками и думала, что только с ними мне будет так хорошо работать вместе…

На душе было неспокойно, и очаровательный зимний пейзаж больше не казался мне таким безмятежным и сказочным. Солнце медленно ползло по небу, почти достигнув низкого зимнего зенита. Все слаженно сопели, выпуская из носа и рта клубы пара, отчего наша процессия очень напоминала вереницу паровозов. Впереди шел Архип, прокладывая лыжню, за ним Бронислав и я, а замыкал группу Драгомир. Все смотрели в оба, но пока все было до скучного спокойно.

Краткая информация о секторах, которую нам дали, мало чем помогала, потому что писали ее ученые, и звучала она примерно так: «Сектор 1, подопытные 27НХП, степень совмещения 3, хорошо поддаются РПТ». И гадай, что означают эти аббревиатуры… Значит, придется на опыте узнавать, что они значат. Ведь мы понятия не имели, с какими странными созданиями и нестандартными аномалиями можем столкнуться.

Через десять минут активного шага стало совсем тепло, мороз прекратил кусаться даже за кончик носа. Увешанные разными полезными амулетами, артефактами и зельями, мы надеялись почуять неладное раньше, чем неладное почует нас. Пока мы продолжали движение, умиротворенность пейзажа постепенно усыпляла бдительность. Архип сверился с картой и компасом, затем отправил поисковый импульс. Все это могло подводить в аномальных зонах, но участок был магически стабилен, и поводов не доверять привычным средствам не было. Наш путь пролегал ровно посередине сектора, но, если мы не заметим ничего подозрительного, придется разделиться и прочесать сектор еще раз.

И хотя я внимательно всматривалась вдаль, но все равно слишком поздно заметила, как к Брониславу стремительной волной приближался подозрительный снежный сугроб.

– Берегись! – крикнула я и бросила между Славой и сугробом щит.

Кажется, успела… Но вместо того, чтобы защитить Славу от угрозы, при соприкосновении с взлетевшим в воздух сугробом щит лопнул, как воздушный шар, с оглушительным хлопком, брызнул сгустками магии и испарился. Слава, как раз успевший вскинуть ладонь в магическом пассе, взвыл. Пальцы на его руке неестественно выгнулись в обратную сторону. Нас с Архипом сбило с ног ударной волной. Повалившись назад, я столкнулась с Миром, и мы оба опрокинулись в глубокий снег.

Лицо обдало холодом и влагой. В ушах свистело. Драгомир ругался, извиваясь подо мной. Смахнув с глаз тающий снег, я увидела только синее небо и осыпающиеся с краев сугроба снежинки, которые сияли, как драгоценные камни. Не без усилия вытянув ногу из снега, я наощупь стащила одну лыжу, а мыском освободившейся ноги поддела и стряхнула другую. Но подняться я не успела.

Белый монстр, похожий на крота, червя и зайца одновременно, выскочил прямо из толщи снега, увесисто плюхнулся мне на живот и попытался отхватить руку своими огромными желтыми зубищами. Я отбросила его ногой, и еще в полете успела изрешетить стрелками. Туша с фонтаном снежных хлопьев вылетела из сугроба, и мы потеряли его из поля зрения. Сообразив, что по пояс в снегу особо не повоюешь, я изогнулась, не щадя мягкие места Драгомира, встала на лыжу и взмыла в воздух.

Подо мной истекала синей кровью туша неведомого создания, присыпанная снегом. Бронислав стоял по пояс в изрядно просевшем сугробе. Он пристально вглядывался, вертясь волчком и держа наготове сверкающий на солнце ятаган. Рядом с ним из снега торчали края отброшенных лыж и еще одна мертвая тушка снежного крота. Правее, словно покоривший волну серфер, стоя двумя ногами на одной лыже, рассекал сугробы Архип. Вторую лыжу он держал обеими руками.

Из нашей снежной ловушки вылез Мир, отбросил лыжи в сторону и со свистом извлек из ножен на спине две узкие шашки.

– Эти твари не горят, – угрюмо сообщил Архип, видимо уже испробовавший самое действенное против нежити заклинание. – И думаю, у них какой-то иммунитет к боевой магии.

Я заметила на его лыже синюю кляксу и поудобнее перехватила свою. Однако снежные кроты не спешили нападать снова. Оседланная лыжа впивалась в бедра, и, чтобы сохранить равновесие, за нее приходилось держаться еще и рукой, отчего обороняться было еще сложнее.

Мы притихли, пытаясь понять, что происходит. Архип открыл рот, но не успел произнести и слова.

Они напали одновременно, тихо и беззвучно, и от этого было действительно страшно. Снег вокруг забурлил и вспузырился, будто закипел, как вода.

Армия белых юрких тварей в мягком заячьем меху и с плотоядными челюстями бросилась на нас из-под снега. Настоящее надругательство над творениями природы…

У них были маленькие черные глазки-бусинки, мощные задние лапы, которые позволяли им, как пробкам, быстро вылетать из сугроба, и трогательные розовые ушки в комплекте с пушистыми хвостиками. Можно было бы даже умилиться этим ушкам и хвостикам, если бы их обладатели прямо сейчас не пытались нас прикончить.

Я размахнулась и ударила, отправляя в полет одного из монстров. Его синяя кровь брызнула на лицо. Она была холодной, как лед.

Слишком медленно. Не пойдет.

Соскользнув с лыжи в снег, я чудом успела отбросить свою импровизированную биту и выхватить из ножен на поясе бебут, прежде чем тварь впилась мне в глотку.

Разрубленная пополам туша рухнула в снег.

Я успела разглядеть кишки и печень. Они были самые обычные, как у любого другого животного. Только эти были не красными, а синими, и не дымились на холоде, как у теплокровных созданий.

Икру правой ноги пронзила боль. Лодыжка подвернулась, но заклинание левитации все еще действовало, и только поэтому я не провалилась под снег.

– Ах ты, скотина! – с обидой в голосе сказала я, взмахом клинка отделяя башку грызуна от его тела.

Времени снимать вцепившегося намертво монстра не было, ко мне уже спешили еще четверо таких же. Я перекинула бебут в левую руку, выпуская правой по кротам очередь из стрелок. Подстраховывая себя и останавливая самых проворных тварей, клинком я сумела убить не меньше дюжины. Но нежить нападала стаей, и рук на всех просто не хватало. Как и патронов. В кобуре на бедре у меня был пистолет. Пускать его в ход не хотелось настолько, что, когда стрелки стали кончатся, здоровой ногой я начала раскидывала этих тварей в стороны. У ребят дела обстояли не лучше. Хуже всего приходилось Славе с его раненой ладонью. Но с ним спина к спине стоял Мир, отбиваясь за двоих.

Стрелки в арбалете кончились совсем некстати. Перезаряжать времени не было. Я отвлеклась и пропустила монстра. Тот в отместку повис у меня на плече, активно работая челюстями.

То, с какой легкостью нечисть пробивала зубами драконью шкуру, меня не на шутку обеспокоило. Это хоть и не рыцарская броня, но уж точно и не летний сарафанчик. Кроме того, эти грызуны двигались с умопомрачительной скоростью, умудряясь опережать даже наши усиленные зельями тела.

Чертовы генномодифицированные ублюдки!

О том, что их слюна может быть еще и ядовитой, я старалась не думать.

Когда очередная тварь вхолостую клацнула зубами в сантиметре от моего носа, я поняла, что пора кончать упрямится и, скрепя сердце, достала ненавистный пистолет. Но воспользоваться им на полную я так и не успела. Натиск нежити явно начал спадать. Как будто в кране перекрыли воду, и поток нежити поредел и внезапно иссяк. Драгомир перерубил последнего снежного крота, со свистом стряхнул с клинка синюю кровь и презрительно сплюнул.

Мы, тяжело дыша, оглядели плоды своих трудов.

От трупов нежити негде было ступить. Странно, но их плоть ничем не пахла. Ни запаха, ни процесса разложения. Хотя если бы эти трупы воняли, как и полагается нежити, находиться тут было невозможно. Сугробы, устланные кусками тварей, просели, но не настолько, насколько могли бы от такого количества тел. Архип ради интереса приподнял за заднюю лапу кусок крота и удивленно поднял брови.

– Совсем легкий!

Это многое объясняло. Как минимум то, насколько ловко монстры передвигались в толще снега.

Я медленно опустилась между трупами, отменила заклинание и убрала оружие. Плечо и нога болели от каждого движения. С шипением и руганью я не без труда разжала зубы тварей, освободив сначала плечо, а затем ногу. Раны выглядели не слишком страшно, но я на всякий случай проверила их на яд с помощью легкого заговора. Он распознавал далеко не все яды, к тому же заговор мог не сработать вовсе, если яд окажется неизвестным, но другого способа успокоить себя я не придумала. Получив отрицательный ответ, я обработала и забинтовала укусы. Жить сразу стало легче. Зелье с легким обезболивающим эффектом сняло неприятные ощущения.

Пытаясь не наступить ни на одно тельце, но все равно то и дело оскальзываясь на них, я забрала свои и драгомировы лыжи и направилась к остальным. Архип уже обработал свои раны и ставил метку на карте. Мир, пострадавший меньше всех, оказывал первую помощь Брониславу. Ребята выпрямили неестественный изгиб пальцев и теперь, используя в качестве шины кинжал с ножом, потому что больше под рукой ничего не было, забинтовывали ладонь. Добравшись до них, я помогла с перевязкой. Повезло, что переломы были закрытыми. Пальцы, конечно, посинели и страшно распухли, но, скорее всего, с ними все будет в порядке.

Не без труда выбравшись из заваленной трупами области, мы снова взгромоздились на лыжи и взяли разгон, отправляясь по периметру сектора в поисках уцелевших тварей.

– Думаешь, мы прикончили всех? – с недоверием спросил Слава.

– Не знаю, – ответил Архип. – Но, судя по их повадкам, умом они не блещут, а нападать привыкли стаей. Вряд ли они оставили кого-то охранять логово…

Поисковые импульсы, как и прежде, молчали. Я запустила один из них в толщу снега, но и он тоже ничего не обнаружил. В конце концов, объехав сектор по спирали и никого не обнаружив, мы повернули к следующему.

«Как дела?» – мысленно обратилась я к Лучезару.

Я понимала, что это опасно, но после такого фееричного начала мне просто необходимо было узнать, как остальные.

«Пока ничего особенного, – успокоил эльф. – А у вас?»

«Тоже, – коротко ответила я. – Держи меня в курсе, пожалуйста».

«И ты меня».

На этом мы прекратили связь. Мне нестерпимо хотелось опросить остальных, но я и так снова нарушила правила, поэтому пришлось успокаивать себя, что Луч наверняка был бы в курсе, случись что-то с другими членами группы.

Постепенно пейзаж изменился. Поля обросли мелким ельником, а затем мы и вовсе оказались среди высоченной армии елок. В неестественной тишине идти по лесу было немного жутковато.

– Мы уже в другом секторе, – глухо оповестил нас Архип и послал в гущу деревьев поисковые импульсы.

Остальные последовали его примеру и почти сразу обнаружили движение. Лавировать между стволами стало немного труднее, ветки царапали лицо. Солнце пятнами ложилось на снег, превращая его в шкуру далматинца, и то пряталось в тень, то выскакивало, слепя глаза.

Приблизившись к тому месту, где мы засекли движение, мы замедлились и взяли оружие наизготовку. Я перезарядила арбалет. Ребята поменяли обоймы в пистолетах на полные. Архип кивнул, давая понять, что нам нужно рассредоточиться и окружить цель. Если верить поисковому импульсу, то целей было несколько. Одна покрупнее и восемь более мелких, но все они находились рядом друг с другом. Сквозь еловые ветви рассмотреть объекты никак не получалось. Я въехала на небольшую поляну одновременно с остальными и сразу взяла на прицел самую крупную тварь.

Это было странное создание. Гуманоид с двумя руками и двумя ногами, который стоял прямо, как и все разумные расы, и был абсолютно андрогинен. Его тело покрывала белоснежная чешуя с тонкими черными полосками вдоль рук и ног. На голове вместо волос росли черно-белые перья. На лице сияли кристальной синевой огромные глаза с прямоугольными горизонтальными зрачками, как у козы или овечки. Губы и нос отсутствовали совсем, вместо них было просто три щели. Из той, что являлась ртом, то и дело вырывался синий раздвоенный язык. Ушей я тоже не заметила, однако сомнений в том, что слух у нежити что надо, не возникало.

Когда мы вышли на поляну, создание негромко зашипело и ощерилось двумя белыми длинными клыками, похожими на змеиные. Нападать оно не спешило, лишь немного присело на удивительно гибких тонких ногах. Монстр двигался вообще крайне удивительно, будто у него не было костей, только суставы и хрящи. Казалось, он мог изогнуться в любом месте, отчего создавалось впечатление, будто это не реальный объект, а его отражение в воде, по которому постоянно шла рябь.

Мы все замерли, пытаясь оценить ситуацию, и я наконец обратила внимание на существ поменьше. Они были точной копией крупной особи, но стояли чуть позади и не выказывали особой враждебности. Некоторые даже вытягивали шеи, будто интересуясь происходящим, и это только усиливало их сходство со змеями. Еще дальше позади них под небольшим холмом и возвышающейся на нем покосившейся вековой елью виднелась пронизанная корнями дыра. Снег около нее и вообще на всей поляне был хорошо утоптан.

Раздался выстрел.

Пуля попала в ствол дерева. Цель увернулась от нее без особых усилий. А потом внезапно издала шипящий короткий звук, и, взбудораженные выстрелом, маленькие создания резво нырнули в черный провал дыры и исчезли там.

Архип выругался. Я была озадачена.

Обычно нечисть жертвовала более мелкими и слабыми особями без зазрения совести, если на кону стояла их шкура. Отправлять их в убежище – это что-то новенькое.

Я послала вслед за маленькими монстрами поисковый импульс. Вдруг под землей прячутся остальные, и мелкие особи просто бросились звать подмогу. Но нет. Все восемь созданий сидели в глубине норы…

Норы!

Понимание пришло ко мне слишком поздно. Хотя, что оно могло изменить?

Драгомир, Бронислав и Архип начали обстрел одновременно, и змееподобное создание просто не могло увернуться от такого большого количества пуль. Оно выворачивалось под невозможными углами и даже предприняло отчаянную попытку добраться до Архипа, стоящего ближе всего. Но все равно успело сделать всего несколько шагов…

Выстрелы прекратились так же резко, как и начались. В нос ударил едкий запах пороховых газов.

В звенящей тишине мешком рухнуло на снег изрешеченное пулями тело.

Вокруг него стремительно расползлось алое пятно. Его кровь была горячей и от нее клубами шел пар.

Ничего удивительного, некоторые виды нечисти теплокровные и обладают алой кровью. Вот только…

Тем временем Драгомир уже направил лыжи в сторону норы.

– НЕТ! – истошно заорала я.

Ребята изумленно уставились на меня, пришлось поспешно объяснять:

– Там его детеныши!

– У нежити не бывает детенышей, – с раздражением бросил Архип.

Он, конечно же, был прав. Нежить на то и нежить. У них отсутствует репродуктивная способность, присущая живым созданиям. Нежить множится делением, почкованием, ядом из слюны и черт знает какими еще способами, получая сразу полноценную взрослую особь. Нежить не растит детенышей и уж тем более не защищает их. Но что, если ученые смогли это изменить?

– Я знаю, – терпеливо начала я. – Но не забывай, что мы в аномальной зоне. Тут все действует по иным правилам.

– И что ты предлагаешь, если это так? – пожал плечами Архип. – Заберешь этих тварей домой и раздашь, как котят?

Я промолчала, чувствуя, как начинаю раздражаться.

– Лика, прости, – вздохнул мой сегодняшний лидер. – Но у нас было четкое задание – полная зачистка территории. Никого не оставлять в живых. Если бы эти монстры имели ценность для науки, уверен, ученые их тут бы не оставили.

– Но вдруг ученые просто не успели?! – с надеждой предположила я. – Можно оградить детенышей щитом и вернуться за ними после зачистки…

– Так, все! Хватит этих бабьих соплей! У нас нет на это времени, – со злостью сказал Архип, решительно направляясь к норе.

– Стой! Стой, я сказала! – с рявкнула я, становясь у него на пути.

Он остановился, глядя на меня во все глаза и явно прикидывая, не сошла ли я с ума, раз грудью защищаю каких-то монстров. Я и сама понимала, что все это невероятно глупо, а Архип полностью прав. Во всем, кроме одного – жестокое убийство беззащитных созданий вещь непростительная.

– Анжел, ну, в самом деле! Ты что?! – наперебой взволнованно загомонили Мир и Слава, подъезжая поближе и явно опасаясь, что нас вот-вот придется разнимать.

– Я сделаю все сама, – твердо сказала я, обводя ребят взглядом.

Несколько секунд Архип буравил меня своими темными глазами, затем глубоко вздохнул, так что ноздри на его узком носу затрепетали, и бросил:

– Только быстро. Мы пока осмотримся поблизости.

Архип кивнул Славе и Миру. Те бросили на меня странные взгляды, но послушно развернулись и ушли с поляны.

Стараясь не смотреть на мертвое тело, я подобралась поближе к норе. Изнутри раздалось разноголосое шипение, и эти создания еще больше стали походить на котят.

От жалости сжалось сердце.

Я думала, что уже ничто не сможет пробить мою броню. На моих руках столько крови, что переживать за жизни каких-то там монстров просто глупо. Все равно никто не даст им спокойно жить. Ученые будут экспериментировать над детенышами, пока те не умрут. Но и выпустить их нельзя, потому что мы даже не знаем, какой ущерб они могут причинить… Никто не пойдет на такой риск. Восемь жизней против потенциальной сотни.

Опять…

Пока руками я плела заклинание, в голове прокручивала все возможные варианты, но ничего хорошего на ум не приходило. Утешало только то, что детеныши не почувствуют боли. Это все, что я могла для них сделать.

Легким взмахом руки я отправила заклинание внутрь норы. Это был простой сонный заговор. Он действовал на большинство теплокровных, и я надеялась, что он подействует и на этих змееподобных детенышей. Выждав несколько секунд, я снова попробовала приблизиться к норе, и на этот раз не услышала оттуда никакого шипения. Я сняла лыжи и на коленях заползла внутрь, пробираясь между толстых корней. Путь мне освещала маленькая люцерна. Детеныши нашлись быстро.

Они спали вповалку и сладко сопели. Маленькими ручками без малейшего намека даже на ногти, не говоря уже о когтях, они крепко держались друг за дружку. Головы венчали еще даже не перья, а детский цыплячий пушок. Синие глазки затянулись белесым третьим веком. Время от времени их ножки или пальчики подергивались, как у котят или щенков, которые видят сны. Сейчас эти создания выглядели по-настоящему безобидными и беззащитными. Как самые простые дети. Живые дети.

Я беззвучно и быстро извлекла из-за голенища сапога обоюдоострый нож.

Им не будет больно. Они продолжат спать. Просто перестанут видеть сны.

Глава 13

– Они точно все мертвы? Или, может, ты прячешь одного за пазухой? – со смешком уточнил Драгомир.

Я обернулась и одарила его тяжелым, не сулящим ничего хорошего взглядом.

Мы уже закончили осмотр сектора и, не обнаружив больше никого, направились к следующему, лавируя среди бесконечных елок.

Распространяться о способах умерщвления детенышей я не стала, просто отчиталась, что приказ выполнен. Но ребята, похоже, жаждали крови и зрелищ. И если со зрелищами было довольно тухло, то уж крови точно пролилось немало. Невозможно было предположить, где у этих созданий сердце, да и тратить стрелки в сегодняшних условиях было бы расточительством, поэтому выбирать способ убийства не приходилось. А с перерезанными глотками мало кому удается выжить.

– Ой, да ладно, – отмахнулся Мир, встряхнув отросшей каштановой челкой. – Убирай эту свою угрюмую мину! Ты все сделала правильно, не парься!

– Это твой лучший в жизни совет, – пробубнила я, отворачиваясь.

Мы съехали с небольшого пригорка прямиком к покрытой льдом речной глади и продолжили путь вдоль берега. Лес, оставшийся по правую руку, потихоньку начал редеть. На другом берегу реки до самого горизонта лежало бесконечное поле, распростертое до самого горизонта. Ветер превратил его в волнующееся море с пушистыми пенными гребнями тут и там. За рекой действие аномалии кончалось, и вдали в небе можно было заметить редких птиц. Временами мы ощущали мощные магические волны где-то под ногами: это давала о себе знать граница аномалии. Для нас она была безвредна. Подобные границы, но более слабые, мы встречали, переходя из одного сектора в другой. Но я уверена, что не все границы между секторами остались целы. Что же случилось там, где они разрушились, и нежить встретилась с нежитью? Убили они друг друга или создали еще более сильную и жуткую армию смерти?

Тем временем мы все шли и шли. Мысли метались в голове, как поисковые импульсы по лесу, и точно так же, как и импульсы, мысли возвращались ни с чем. Пейзаж казался бесконечным, а наше дыхание и скрип снега под лыжами вводили в транс.

– Похоже, тут пусто, – констатировал Архип. – Давайте углубимся в сектор, и если все спокойно, то отправимся дальше.

Мы так и сделали. Но вокруг по-прежнему были только редкие голые стволы деревьев и палки кустов с побитыми морозом огоньками листьев, которые с осени упрямо держались на ветках. Они покрылись инеем и в лучах солнца блестели, словно янтарь.

– Что за чертовщина? – пробормотал Архип, глядя на компас и сверяясь с картой.

Заинтересовавшись, мы тут же собрались вокруг него.

С компасом творилась беда, стрелка крутила пируэты и робко дрожала при редких остановках. А по карте мы все еще находились возле реки в той точке, в которой вошли в сектор.

– Похоже на якорь, – задумчиво почесывая маковку, озвучил Бронислав то, о чем уже подумал каждый из нас.

Архип сжал губы в ниточку и шумно выдохнул, раздувая узкие ноздри. Драгомир цокнул языком и закатил глаза. А я наоборот опустила взгляд к лыжам, ощущая легкую досаду от того, что не сообразила о причине бесконечного пейзажа сразу.

Все понимали одно – обнаружение такой аномалии не сулит ничего хорошего.

Якорь может возникнуть вокруг мощных источников магической силы из-за искажения пространства. Попадая в зону его влияния, живые создания, не имеющие возможности разложить в правильном порядке все слои подпространств, оказываются заперты внутри, подобно кораблям, в некотором роде «плавают вокруг якоря». Чтобы освободиться, необходимо разрушить центральную энергетическую точку аномалии, которая и есть так называемый якорь. Но такие аномалии обычно возникают не на пустом месте: нечисть чувствует податливые магические зоны и использует их как основу. И, создав ловушку, как паук в паутине, ждет своих глупых мотыльков.

Поэтому удивительно, что наш паук еще не обнаружил присутствие своего обеда.

– Логично предположить, что центром якоря является магическая граница, – задумчиво произнес Архип. – Других источников энергии мы тут не заметили. Нужно ее разрушить.

Мы слаженно развернулись в сторону реки.

– Интересно, где сторожевой пес? Напрягает его отсутствие, – пробормотал Слава.

– Думаешь, мы могли ошибиться, и это только похоже на якорь? – встревоженно спросила я.

– Меня тоже напрягает отсутствие сторожа, но у нас все равно нет другого варианта, – сказал Архип.

– Но если мы разрушим границу, то позволим нежити выбраться на свободу, – с сомнением произнес Мир.

– Можно оставить временное защитное поле, – возразил Архип. – У меня как раз есть подходящий амулет. К тому же рядом мы уже подчистили территорию, сломанных границ между секторами не было. Уж какое-то из ограничений остановит монстров. Или вы предлагаете разбить тут лагерь и подождать до утра, когда остальные обнаружат наше отсутствие?

Больше возражать никто не стал. Архип снова был прав. Нам нужно выбраться отсюда и продолжить работу. Но сомнения не давали мне покоя. Магическая граница – штука мощная, ее создавала целая команда первоклассных магов. Сможет ли разрушить ее кучка оперативников во главе с магом второго уровня? Остается только надеяться, что ломать – не строить…

Пока сомнения точили меня изнутри, мы снова выбрались к реке и отправились в ту же сторону, куда направлялись в первый раз. Внутри якоря неважно, в какую сторону идти – и туда, и обратно расстояния окажутся одинаковыми. Это как двигаться на беговой дорожке: ты находишься на одном и том же месте, движется только дорожка под твоими ногами.

На вибрации силы в земле мы наткнулись довольно быстро, оставалось лишь определить точное местонахождение вмурованных камней. Тут пришлось повозиться. Нестабильный волнообразно меняющийся магический фон оказался совершенно некстати и мешал ощутить точку своего появления. Мы отметили место начала поисков у самого берега и начали постепенно полукругами изучать каждый сантиметр снежного полотна. Занятие это было нудное и скучное, и вскоре я поймала себя на мысли, что завороженно наблюдаю, как в стоячем воздухе растворяется пар от моего горячего дыхания.

Мы довольно далеко разошлись от начальной точки в попытках уловить наиболее сильные подземные вибрации, когда наконец раздался обрадованный возглас Драгомира:

– Нашел!

Он стоял в нескольких метрах левее меня и, довольно улыбаясь, указывал себе под ноги. Вдоль пологого берега, который мы исследовали, полукругом расходились следы от наших лыж, которые больше всего напоминали монохромную радугу. Но хранилище камней оказалось спрятано чуть выше по склону, среди редких приземистых кустиков. Как только мы подошли к Драгомиру, все сомнения сразу отпали, и стало ясно, что ошибки тут быть не может. Это точно было оно, место, распространяющее колоссальную энергию.

Казалось, сама земля пульсирует от того, что хранит в своих недрах. Конечно же, просто выкопать вмурованные глубоко под землю камни было нельзя. Копать вручную мерзлую землю слишком долго, быстрее сразу выкопать себе могилу. А добыть их с помощью магии невозможно, потому что на камнях стоит защита. Единственный способ разрушить границу – это провести магический обряд. Его используют и в случае, если границу необходимо убрать или перенести. Он разрушает связи между артефактами, делая их просто бесполезными булыжниками.

Вместе мы быстро вывели на снегу необходимый круговой рисунок для четверых составляющих и заняли позиции. Центром схемы был Архип, как самый сильный из нас. Остальные выстроились вокруг на равном расстоянии друг от друга на контуре, обрамлявшем центр. Между контуром и центром мы тщательно вывели определенные символы. Не было необходимости как-то подпитывать схему кровью или магией, потому что энергии вокруг и так витало предостаточно, нужно было лишь направить ее в нужном направлении. Именно это символы и делали – направляли энергию на подпитку схемы.

– Все должно получиться, – ободряюще сказал Архип, обводя нас взглядом. – Давайте приступим.

Он вытянул руки вдоль туловища, развернул ладони к земле и растопырил пальцы, словно вцепляясь в воздух и тем самым удерживая себя на месте.

Я невольно переглянулась со Славой и Миром. Было заметно, что им тоже не по себе. Мне до дрожи хотелось попытаться связаться со своими и позвать на помощь, но это подвергало всех еще большей опасности. К тому же вдруг сторожевой паук проснется от телепатических вибраций?!

Отругав себя за трусость, я развела руки в стороны и раскрыла ладони, мысленно потянувшись к ребятам в попытке замкнуть круг. Они последовали моему примеру. По идее, поврежденная рука Славы не должна была помешать выполнить обряд правильно. По крайней мере, мы на это надеялись.

Почти сразу от снега внутри схемы неторопливо начало исходить мягкое белое сияние, которое, как языки пламени, то поднималось выше, то опадало.

Через мгновение круг замкнулся.

Символы обрели четкость, ожили и, будто отделившись от снежной поверхности, завертелись хороводом. Я почувствовала, как что-то тянет под ребрами и как ноют мои стопы: это Архип пользовался нами как фильтрами для чужеродной энергии. Чистая и пригодная для использования, она текла в его тело и повиновалась его приказам, по кусочкам разрушая пазл, из которого была создана граница. Чем больше энергии пропускал через себя лидер нашей группы, тем ярче и белоснежнее сияли его глаза. И вскоре из черных они превратились в два жутких белых фонаря. Да и свет внутри схемы стал настолько ярким, что мир вокруг показался мне тусклым. Даже кристальная голубизна небес померкла. Глаза заслезились, мешая четко видеть происходящее. По моим ощущениям, все должно было вот-вот кончится…

Порыв ветра поднялся стремительно и чуть не сбил с ног. Мы бы рухнули, не будь сейчас единым целым с тем, что находится под землей. Снег взвился в воздух облаком, а немногочисленные деревья и кусты вокруг с треском ломались, и ветки, как пушинки, подхватывал ветер. Началась настоящая зимняя буря, хотя на небе все еще не было ни облачка.

– Что за черт?! – сквозь рев ветра донесся до меня возглас Бронислава.

– Похоже, сторожевой пес пожаловал! – крикнул Мир.

Я еще не успела осознать всю опасность ситуации, когда мое внимание привлек Архип. По его телу прошла крупная дрожь, а голова резко запрокинулась назад.

– АРХИП!!! – не помня себя от ужаса, заорала я.

Он не реагировал. Из распахнутых глаз, открытого рта и ноздрей били фонтаны света. Будто внутри него взорвалась бомба света, и взрывная волна рвалась наружу.

По ушам ударил гул, который шел, казалось, со всех сторон. Морщась от боли в голове, сквозь снежное марево я увидела, как грудь Архипа провалилась, как будто нечто с безумной силой ударило его. Из уголка рта по подбородку потекла темная кровь…

– Эта тварь убивает его! Убивает изнутри! – закричала я, пораженная догадкой.

– Нужно закончить начатое, пока не поздно! – крикнул Мир.

– Но Архип прекратил использовать нашу энергию!

– Тогда давайте дадим ему ее силой! – предложил Слава.

Я попыталась сосредоточится, но поднятые руки уже начинали ныть от напряжения, а перед глазами почему-то возникла наша выпускная фотография. Никита, счастливо улыбающийся на ней… И Драгомир с Брониславом, демонстрирующие внушительную мускулатуру… И Архип со своей мерзкой надменной ухмылочкой… Архип, которому сейчас мы так старательно отдавали энергию, которому мы сейчас так хотели помочь. Но все было тщетно. Он принимал энергию, но не использовал ее по назначению. Наоборот, от наших стараний ему становилось лишь хуже. Я открыла глаза и увидела, как он пошатнулся и повалился на одно колено, проваливаясь в снег. От его перекошенной фигуры с неестественно прямой спиной и руками вдоль тела, у меня внутри что-то екнуло.

– Стойте! – заорала я. – Стойте!!! Мы помогаем его убивать!

– И что ты предлагаешь?! – с раздражением спросил Мир.

– Не знаю! Погоди, дай подумать!

– Да, пожалуйста, думай! У нас же так много времени!

Я пропустила его сарказм мимо ушей, лихорадочно соображая. Понятно, что у Архипа нет сил и возможности вновь направить нашу энергию на разрушение границы, но ведь кто-то может сделать это вместо него… Эх, было бы нас побольше... Драгомир был прав: обряд необходимо завершить, но, судя по всему, придется сделать это не совсем по инструкции.

Пока я размышляла, ребята тоже делились идеями.

– Давайте остановим обряд и попытаемся позвать на помощь! – предложил Слава.

– Ага, а если нас просто разорвет бушующей энергией?! Среди нас больше нет равных Архипу по уровню! Как ты думаешь остановить это все и не разрушить свой резерв?!

В словах Драгомира был резон, но не обязательно ведь останавливать обряд. С направлением энергии может справится и маг третьего уровня…

Логично, что эти двое боялись не только за Архипа, но и за свои шкуры. Это абсолютно нормально для живого существа: не хотеть умирать. И если у Мира и Славы с инстинктом самосохранения все было в порядке, то у меня – нет. Стоять в стороне и не попытаться спасти – не в моем стиле. Я привыкла действовать и думать только после. Хотя и знала, что однажды погибну из-за своей горячности. Возможно даже сейчас. Но пусть лучше так, чем сейчас не сделать ничего, а потом корить себя этим все оставшиеся дни.

Перед глазами вновь появился ухмыляющийся Архип.

Ну уж нет! Больше мертвецов на том фото не станет! Не в мою смену! А с тебя, Архип, будет не просто долг, а целый должище! И только попробуй не вернуть, скотина!

Не сомневаясь больше ни мгновения, я послала тревожный импульс максимально возможной силы. Он вряд ли пробьется сквозь помехи, что создает якорь, но нужно было хотя бы попытаться. Нам нужна помощь. И срочно.

«Ребята, меня кто-нибудь слышит?! Ребя-я-ята-а-а-а! – как могла громко в мыслях я позвала свою команду, но в ответ не услышала ничего, кроме тишины. – Если вы слышите меня, мы попали в якорь. Возникли проблемы с его разрушением. Требуется помощь. Повторяю, требуется помощь. Мы попали в якорь в секторе тринадцать МПВ. Повторяю, мы попали в якорь в секторе тринадцать МПВ. Требуется помощь! Помогите, пожалуйста, хоть кто-нибудь…»

Вернувшись к реальности и убедившись, что тут все так же плачевно, как и пару минут назад, я сказала:

– Мы завершим обряд! Я займусь направлением энергии вместо Архипа!

– Ты с ума сошла! – ужаснулся Слава. – Там первый уровень, тебе столько не потянуть!

– Я не буду все брать на себя, просто направлю Архипа! – пояснила я. – Ему одному не справится и с этим, и с тварью!

– Согласен со Славой! Это слишком рискованно! – сказал Мир.

– Но другого варианта нет! – начала злиться я. – После Архипа в группе главная я, так что подчиняйтесь! Живо!

Они красноречиво переглянулись. И Бронислав, и Драгомир понимали, что я вру, и на самом деле могу погибнуть, но если ничего не сделать, то погибнем мы все.

Последним аргументом стал Архип, повалившийся уже на оба колена. С его подбородка, подхваченные яростными порывами ветра, слетали крупные темные капли. Проломленная грудь неравномерно вздымалась, было заметно, как тяжело ему дается каждый вздох. Коса растрепалась, и темные волосы, как водоросли на дне реки, метались из стороны в сторону. Он был не просто бледен, кожа его казалось серой на фоне всей той белизны снега и света, что окружали нас. Вывернутые из-под ног лыжи встали дыбом, придавая хрупкой фигуре Архипа сходство с насекомым, приколотым к белому полотну булавкой.

– Нет времени! – с надрывом крикнула я. – Поддержите меня!

На парней было жалко смотреть: растерянные, замерзшие, потерявшие половину резерва и рискующие вот-вот потерять друзей… Их лица были полны какой-то глупой детской обиды на само стечение обстоятельств, из-за которого они здесь оказались, и сейчас как никогда походили на младенцев-переростков.

– Ну?!

Они нехотя кивнули. Сначала Мир, потом Слава. Я насколько могла ободряюще улыбнулась и сказала:

– Спасибо! Вот увидите, все получится! Попытайтесь отправить тревожные импульсы и телепатически связаться с вашими группами. Когда все закончится, нам нужна будет помощь. Я начинаю…

Прикрыв глаза, я попыталась пробиться к Архипу по созданным с помощью круга связям. Я ощущала поддержку Славы и Мира, и это придавало уверенности. Но внутри Архипа бушевали силы, не подвластные моему уровню. Да и его уровню тоже.

Ну же, Архип, помоги мне, а я помогу тебе…

Но он был где-то далеко в себе, в той борьбе с монстром, который пробрался в его нутро.

С трудом, но через какое-то время мне все-таки удалось подобрать брошенные Архипом вожжи и направить энергию вниз, под землю. Совершенно забыв о ледяном ветре, бившем в лицо и трепавшем волосы, я кожей ощущала лишь тонкие, но прочные связи между камнями. Я видела их почти вживую, похороненные в толще земли, в темных холодных недрах. Четыре камня, невообразимо прекрасных своей сияющей мощью. Два из них были обрамлены в металл, два других были в естественном виде, в каком их когда-то и нашли в природе. Настолько прочно соединенные между собой камни, будто их объединяла кровная связь

Но им пришло время расстаться.

Усилием воли я попыталась разорвать их связь друг с другом, как руками рвут плотную ткань. Однако это оказалось совсем не просто. Мне не хватало сил. Я использовала энергию, что так щедро в меня вливалась, но всего этого тоже было мало. И стало понятно, что такими темпами я вычерпаю Славу и Мира дочиста.

Нужна какая-то другая тактика. Не плавно, а резко, рывком…

Тут мне хватит и своих сил. Ребята и так уже практически опустошили резервы.

Не давая себе времени на сомнения, я поднатужилась и рванула что есть мочи.

Это было трудно, ужасно трудно. Я сжала зубы, но мучительный крик все равно вырвался наружу. Словно натруженные мышцы рвались от боли, и боль эта отупляла, не позволяла телу слушаться, не давала никакой возможности закончить начатое и оставляла одно желание – неподвижно упасть. Но я сопротивлялась изо всех сил, тянула и рвала. От обиды и бессилия на глаза выступили слезы, и я порывисто нервно всхлипнула. Где-то на краю сознания послышались встревоженные возгласы Славы и Мира…

И тут вдруг меня отпустило. Боль ушла.

Как будто вскрылся нарыв. И из раны жгучим потоком хлынула сила. Бешеная, огромная сила.

СИЛА!

Опьяняющая сила.

Обжигающая сила.

Сжигающая сила.

Она рвалась наружу, металась внутри и болезненно жалила при попытке ее контролировать. Но мне пока и не нужно было. А когда понадобилось, и я наконец попыталась ее унять, то унимать уже оказалось нечего.

Изумленно охнув, я повалилась в снег.

– Анжелика-а-а!.. – душераздирающий женский вопль был последним, что я услышала, перед тем как отключиться.

Холодный снег вдруг показался мне нежнее и уютнее самой мягкой на свете перины. И единственное, на что я была способна сейчас, – это сон. Такой сладкий послеобеденный сон, от которого сложно отделаться. Он ласково обнимает тебя на диване перед телевизором, и ты не в силах ему противиться.

Но вместо ласковых объятий в мои плечи неприятно впились цепкие пальцы.

Я попыталась игнорировать их.

Меня тряхнули.

Еще раз.

Полная возмущения от того, что нам со сном никак не дают воссоединиться, я попыталась разлепить веки, но они вдруг оказались тяжелыми, будто свинец.

Ой, ну и ладно. Где там мой сон?..

Не добившись желаемого результата, обладатель цепких пальцев тряхнул меня в последний раз и вдруг заговорил. Я не понимала ни слова, только слышала смутные отзвуки голоса, но зато ощутила, как по телу начало разливаться нечто горячее и терпкое, будто крепкий алкоголь, призванное согреть и исцелить больное тело. Но чем больше тепла прибывало, тем стремительнее, как выходящая из берегов река, оно утекало прочь, наружу.

– Ну давай же, Лика! Давай, девочка! Ох, Боги, до чего же ты безрассудная! Что же ты наделала?! Ну же, ну! Вернись ко мне! Не подводи… – с жаром шептал женский голос.

Фразы прорывались ко мне нестройной какофонией, то тише, то громче. Будто я тонула, и то погружалась в воду, то всплывала на поверхность…

Все еще дико хотелось спать, но голос был таким знакомым… Кто-то зовет меня, наверное, я должна отозваться.

Я вдруг ощутила, как крепко обладательница голоса держит меня за плечи, а второй рукой сжимает мою ладонь. Как от ее горячих рук непрерывно разливается и выходит из берегов моего тела живительная магическая энергия. Сколько сил тратит сейчас эта женщина ради меня, но впустую? Как же так можно?!

Напрягшись всем своим существом, собрав всю силу воли, на какую только была сейчас способна и не способна, я постаралась удержать внутри себя как можно больше этого жгучего опьяняющего тепла.

И получилось!

Коварный сон начал отступать. И мне наконец удалось поднять тяжелые веки.

В ореоле слепящей голубизны я увидела лицо Акулины. Она смотрела на меня широко раскрыв глаза, в которых я смогла рассмотреть панику.

– Привет, – тихо, проглотив половину слова, произнесла я.

Внезапно лицо Акулину переменилось: она хмуро сдвинула брови, а затем изо всех сил отвесила мне звонкую оплеуху.

– Черт! Творнова! Ты вообще когда-нибудь думаешь?! Глупая девчонка! Клянусь, я добьюсь от Ангелов для тебя штрафа! Лишишься всей зарплаты – вот тогда и посмотрим на твое поведение! – бушевала колдунья.

Лицо ее стало непривычно румяным, а глаза лихорадочно блестели. Мне вдруг стало очень стыдно. Еще и щеку начинало жечь от удара.

– Ладно, ладно. Все что угодно. Извини за беспокойство, – примирительно сказала я, пытаясь приподняться на локтях.

– Пф-ф-ф, «извини за беспокойство», – передразнила Лина, помогая мне сесть. – Как будто этого достаточно…

Снежная буря угомонилась, оставив после себя поле с вывороченными кустами и деревьями. Весь вытоптанный нами рисунок занесло снегом, да и сама я была вся в снегу, даже за шиворот намело. Растрепанные волосы обледенели и кололи щеки. С другой от меня стороны обнаружился взволнованный и помятый Слава. Я ободряюще ему улыбнулась, но улыбка тут же превратилась в гримасу ужаса:

– Архип! Как Архип?!

Акулина молча кивнула за спину, но я и сама уже завертелась волчком, обнаружив чуть поодаль Драгомира и женщину-нава, склонившихся над распростертым телом. Не помня себя от кошмарных догадок, я рванула к ним. Ноги были ватные, непослушные, но кое-как, ползком, увязая в сугробах, я все же приблизилась к Архипу.

– Что с ним? – просипела я, боясь даже коснуться его.

Он лежал неподвижно, будто мертвец, тоже присыпанный снегом. Серая кожа, бурый от запекшейся крови подбородок, черные разметавшиеся пряди волос.

Но вот прошло мгновение, и еле заметное движение тронуло его грудь.

Дышит. Живой.

От облегчения я снова осела в сугроб.

Девушка-нава по имени Радмила подняла на меня черные бездонные глаза. Сияющая белизна ее кожи не шла ни в какое сравнение с бескровным лицом Архипа.

– Он жив. Пока, – сдержанно произнесла она, возвращаясь к хитрым манипуляциям руками над телом Архипа.

– Эта тварь, сторожевой пес, все еще сидит в нем, – пояснил Мир.

– Многочисленные внутренние повреждения, но он крепкий парень, – улыбнулась уголками алых губ нава, завершая сложный ритуал. – Я приостановила циркуляцию крови в его организме, сейчас он в подобии летаргического сна Это даст нам больше времени, чтобы успеть доставить его к врачам. Раз тебе лучше, давайте сделаем из веток носилки.

Я было подорвалась вслед за остальными, но твердая рука, опустившаяся на плечо, не позволила. В недоумении я подняла глаза к держащей меня Акулине, и она пояснила:

– Побереги силы. У тебя повреждена аура и разорван резерв. Я залатала самые крупные дыры, но все это очень хрупко, сама понимаешь. Поэтому воздержись пока от любых нагрузок.

Ошалев от подобных новостей, я бездумно кивнула. О поврежденной ауре я знала, но она имеет свойство восстанавливаться со временем. А вот разрыв резерва – редкая штука. О ней мало что известно кроме всяких неприятных слухов. Но только взглянув на хмурое напряженное лицо Архипа с размазанными по щекам и подбородку кровавыми подтеками, я тут же забыла о всех своих бедах. Какая разница, что со мной, если Архипу и остальным ребятам что-то все еще угрожает?!

Осторожно приподняв Архипа, я расправила его капюшон, вытряхнула из него снег и надела ему на голову. Стянув перчатку, прикоснулась к его щеке. Она была чуть теплой. Дыхание слабое, неровное, еле заметное. И я очень надеялась, что причина этого не в покидающей тело жизни, а в магии Радмилы.

Пока парни собирали ветви и тонкие стволы, а девушки с помощью веревок сплетали их в носилки, Акулина объяснила план действий:

– Вам чертовски повезло, что мы с Радой были поблизости, и я почувствовала зов Лики. Но колоссальный выброс энергии уничтожил все амулеты и артефакты. Если наши воспоминания о карте местности не врут, то, пройдя вдоль реки вниз по течению до ее изгиба, мы попадем в другой сектор и, да помогут нам Боги, надеюсь, встретим там кого-то из своих. Тогда попросим у них телепорт и отправим раненых в безопасное место.

Мне вовсе не улыбалась идея отсиживаться в тылу, пока друзья рискуют жизнью, да и понимание того, что сейчас мы с Архипом для них обуза, тоже не улучшало настроения.

Закончив с носилками, Мир и Слава переложили Архипа на них, очень аккуратно, будто он был хрустальный. Акулина помогла мне подняться и нацепить лыжи. Телом овладела непривычная слабость, и даже простые действия давались с трудом. Пока затягивали ремни лыж, я чертыхалась почем зря на свои непослушные пальцы, но Акулина не проронила ни слова. Хотя я видела, как едва заметная морщинка пролегла между ее бровей.

Когда все были готовы, мы двинулись в путь.

Глава 14

Шли быстро и молча. Акулина впереди, за ней Драгомир и Бронислав, между которыми затесались носилки с Архипом, я и Радмила. Я отчаянно боролась со слабостью, то и дело теряя темп, но ощущение наступающих на пятки навьих лыж немного придавало мне сил. Солнце стремительно клонилось к горизонту, значит, шел четвертый час дня. Река тем временем вильнуа в сторону, а наша процессия продолжила путь прямо, входя в новый сектор. Он был полон густого бурелома, который мешал ориентироваться в пространстве и составлять маршрут. Акулина взяла левее, обходя наиболее сложный участок. Закатное солнце скрылось за кронами деревьев и проглядывало между стволами.

– Углубляться в чащу нет смысла, обойдем тихонько по кромке леса, авось все же встретим кого-то из ребят, – пояснила она, полуобернувшись к остальным.

– Ох, что-то мне подсказывает, что тихонько у нас не получится, – шепотом вздохнул Мир.

– Боги! Ну только не каркай! – огрызнулась Рада.

Мир засопел и обиженно оттопырил губу, но отвечать не стал. Зато Славу прорвало:

– Я, конечно, все понимаю, но ужасно бесит делать за Ангелов грязную работу!

– Это то, для чего ты был рожден. Как и все мы. Ангелы тоже делают много грязной работы, благодаря им наш мир существует. Помни об этом и не гневи их справедливость, – строго отрезала нава.

Моих сил хватало только на то, чтобы продолжать движение. И хотя меня до глубины души возмутила эта слепая вера в Ангелов, но Бронислав после слов Радмилы стушевался.

– Да, да… Я просто вымотан и меня сейчас все злит, – виновато буркнул он.

– Ничего, крепись, скоро все кончится, – заверила его Рада.

«Ага, кончится! На том свете отдохнешь!» – со злостью подумала я.

Бунт был подавлен, и мы продолжили путь. Но внезапно мертвую тишину неподвижного леса нарушило эхо.

Отзвуки битвы. Крики и рычание, лязг стали и раскаты выстрелов.

Враг не заставил себя ждать. Ломая кусты и трухлявые стволы бурелома, на нас выскочило очередное непонятное существо, созданное воспаленным сознанием какого-то Ангела. Толстое змеиное туловище нескольких метров в длину извивалось, паря над землей, коротенькие недоразвитые лапки царапали воздух, а оскаленная собачья морда была обезображена обрывками шерсти между чешуей и изогнутыми, устремленными вперед оленьими рогами. Акулина тут же попыталась отвлечь внимание монстра на себя, уводя его в лесной лабиринт. Слава и Мир не мешкая бросили носилки с Архипом за ближайший сугроб, а я без вопросов запрыгнула следом. Позади раздались странные тявкающие звуки, завершившиеся леденящим кровь шипением. Затем я услышала боевые крики моих друзей и коллег. Через пару минут все стихло, ребята уводили битву обратно в чащу.

Я осторожно поправила соскользнувшее с носилок тело Архипа. Его ноги утопали в снегу, но туловище осталось сверху. Естественно, Слава и Мир магией смягчили удар носилок о землю, но тем не менее из уголка рта Архипа все же показалась струйка свежей крови.

Страх змеей сдавил сердце.

«Прошу тебя, друг, продержись еще немножко», – мысленно взмолилась я, как можно тише принимая удобную для обороны позу. Лыжи в рыхлом снегу гнулись и, как я не пыталась тихонько их поправить, все же раз или два натужно скрипнули. Я прислушалась и осмотрелась.

Опять тишина. Вокруг ни души.

Сугроб, за которым мы скрывались, перекрывал обзор на бурелом и чащу. А еще, что-то мне подсказывало, он скрадывал и большинство звуков. Осторожно приподнявшись, я вгляделась в череду стволов, и тут же лес впереди ожил звуками. Где-то там не слишком далеко шла ожесточенная борьба. Раздался оглушительный треск, рухнуло несколько высоченных елей, и на опушку вылетел разгоряченный светловолосый мужчина, в котором я не сразу признала Лучезара. Впереди него, наискосок, взметнув брызги снега, приземлилась очередная змеевидная тварь. Эльф не дал ей извернуться для очередного броска. Со звериным ревом он бросился на нее и одним ударом секиры отрубил голову. Холодная красная кровь брызнула ему на лицо. Он медленно поднялся, пытаясь отдышаться, и тут же заметил меня. Я редко видела Лучезара таким. Сейчас он мало напоминал рассудительного спокойного эльфа, к которому все привыкли. Лицо было багровым от крови, и на этом фоне белки глаз сияли ярче прежнего. Светлые пряди волос разметались и прилипли к вспотевшему лбу. С опущенного топора капала кровь.

Предо мной застыл зверь, древний скандинавский викинг.

Но стоило ему узнать меня, как взгляд смягчился. Я кивнула, как бы говоря, что со мной все в порядке. Он кивнул в ответ.

Тем временем в образовавшийся разлом просочился очередной монстр. Лучезар принял бой. Я боялась отвести глаза, следя за каждым его движением и лихорадочно соображая, чем я могу ему помочь. Но отсутствие магических способностей ограничивало мои действия. Да и стрелки или метание кинжала могли только навредить. Наконец нежить была повержена. Эльф стряхнул кровь с топора, утер пот тыльной стороной ладони, бросил на меня тревожный взгляд и одними губами произнес:

– Держись.

Я постаралась улыбнуться ему настолько ободряюще, насколько могла. Хотя страх все настойчивее сжимал мое сердце и мучил вопросом, как там остальные, Лучезар решительно отвел от меня глаза и ринулся обратно в чащу леса. Я снова осела в сугроб, позволяя звукам ненадолго исчезнуть. Самая страшная битва сейчас происходила внутри меня. Наверное, больше всего на свете я боялась своей беспомощности, и судьба будто нарочно ставила меня в такое положение снова и снова. Я сжала зубы, силясь прогнать ненужные мысли, и снова приподнялась, чтобы заглянуть за сугроб.

В этот же момент из-за него показалась оскаленная морда. Мгновение нашего совместного замешательства – и тварь рванула вперед. В тот же момент я вскинула руки и с них соскользнули две серебряные капли. Кинжалы впились в глаза монстра, но тот довершил точный бросок.

Но челюсти его клацнули в воздухе.

Я одним отчаянным рывком оттащила нас с Архипом в сторону. Нечисть жадно повела носом и, хрипло задышав, поползла на наш запах, извиваясь, как змея.

Ее совершенно не волновали две свежие раны и отсутствие глаз.

Поспешно вынув из голенища сапога узкий стилет, я поудобнее перехватила его и вонзила твари прямо под горло.

Она не издала ни звука. Просто медленно прекратила принюхиваться и двигаться. Я резко вырвала оружие назад. Уродливая башка рухнула в снег.

Бедное, несчастное создание, собранное из частей замученных животных. Зачем Ангелы делали это? Зачем создавали мутантов и проводили такие жуткие и опасные эксперименты? Чтобы создать что-то нам в помощь? Или чтобы защитить свою власть? Неужели озлобленный монстр, не чувствующий боли, одержимый только жаждой убийства может помочь кому-то? А теперь то, что было создано помогать нам, нас же и истребляет… Или же уничтожает по желанию Ангелов? Уничтожает, не оставляя следов, делая наше убийство законным?.. Если Ангелы создавали что-то нам в помощь, то зачем посылают своих же солдат на гибель? Ведь есть же магия, способная стереть тут все с лица земли без нашего участия. Может быть, Ангелы проверяют действенность своего оружия и прикидывают, от кого больше пользы – от нас или монстров? Может ли быть такое, что эти твари подготовлены нам на замену? И если в этот раз мы окажемся более эффективными, то это не значит, что так будет в другой раз…

Стремясь защитить Архипа, я втащила его к себе на колени и прижала к плечу. Одной рукой придерживая его, второй я держала наизготовку стилет, а рядом с нами лежал убитый монстр. Дыша очень тихо, я внимательно вслушивалась в окружающие звуки, но снежные баррикады, за которыми мы оказались, продолжали надежно все глушить, и в ушах звенела только тишина. Я даже вдруг позавидовала оборотню с его способностью частичной трансформации: подвижные уши и звериный слух ох как были бы кстати сейчас.

Тишину нарушила Акулина, вся в крови и с рваной раной на плече, внезапно возникшая из-за сугроба. Картинка на долю секунды опередила звук, и я, не сразу сообразив, кто передо мной, на автомате метнула в нее стилет. Но, хвала Межмирным Богам, она успела от него уклониться, и стилет только оцарапал комбинезон из драконьей кожи на здоровом плече. Акулина быстро опустилась ко мне, мягко прикоснулась к моей напряженной руке и произнесла:

– Все, Лика, все. Сейчас вы отправитесь в Тенебрис.

Она вложила в мою скрюченную напряженную ладонь что-то маленькое и колючее.

– Давай, – ободряюще улыбнувшись, сказала она.

Но я медлила:

– Мы дождемся вас.

– А мы за вами следом. Увидимся в медчасти, – с подозрительной убедительностью продолжала Лина. – Давай же, Архипу нужна помощь!

Ах, Архип!..

Я еще крепче прижала его к себе. Он едва дышал, изо рта сочились свежие струйки крови.

Акулина кивнула, продолжая вымученно улыбаться.

Ладно, сейчас Архип в моих руках. Ему нужна помощь…

Глядя Акулине прямо в глаза, я изо всех сил сжала кулак.

Боли не было.

И перемещения, которое я так не любила, я тоже не ощутила.

Лицо Акулины давно исчезло, но продолжало стоять перед глазами.

«Увидимся в медчасти». Акулина, учти, ты обещала!

Голоса ударили по ушам.

Мы с Архипом очутились на стоянке возле машин скорой помощи. И неожиданно громкие и резкие медики взяли нас в оборот. Со второй попытки выдернув из моих рук Архипа, они погрузили его в машину. Не желая с ним расставаться, я самостоятельно влезла следом, неустанно отвергая все попытки осмотреть меня. В конце концов медицинские работники сосредоточили все силы на более тяжелом больном, предоставив меня самой себе. Пристроившись на сиденье в углу у двери, я заметила, что стоянка практически пуста, всех ученых и их сомнительные труды уже увезли, припаркованными остались только автобусы оперативников да пару скорых.

Через несколько секунд двери захлопнулись и машина рванула к городу. По пути, пока все корпели над Архипом, я чувствовала только бесконечно скачущее сердце и думала о том, чтобы мой ненавистный сокурсник добрался до медчасти живым. Пока он истекает кровью, а остальные еще на той проклятой территории, ничего не закончено, и я тоже не могу вздохнуть с облегчением.

***

Игнорируя мои громкие протесты, медики Тенебриса развели нас с Архипом в разные стороны. Правда, протесты от этого не утихли, а только стали еще более ожесточенными и оскорбительными. Меня трясло от волнения и усталости, но, пребывая в нервном возбуждении, я не могла усидеть на месте ни секунды, снова и снова крича и порываясь куда-то сбежать. Унять вопли смогла только информация о том, что Архипа повезли на операцию, и хоть я стала тише, но от медиков не отстала:

– В какой палате он будет лежать? В какую операционную его отвезли?! Я пойду, подожду его там…

– Вы встретитесь с ним завтра, а сегодня вам обоим нужен отдых, – спокойно отвечала привычная к такому поведению медсестра.

Одной рукой она ловко задернула штору, а другой неожиданным магическим пассом сделала мое непослушное тело послушным.

Я возмущенно заерзала, пытаясь оторвать руки от туловища, а ноги от пола.

– Это возмутительно! Я же не психбольная! Зачем эта «смирительная рубашка»?! Немедленно отпустите меня! Да если бы мне была доступна магия, вас уже саму пришлось бы лечить! – бушевала я.

– Если бы вам была доступна магия, вас бы тут не было, – дружелюбно, но непреклонно парировала сестра.

Я угрюмо насупилась. Последние крупицы здравого смысла подсказывали, что буянить в медчасти, где полно больных коллег, не самая лучшая идея. Но взволнованно мечущемуся в груди сердцу было все равно.

Увидев, что я присмирела, медсестра полностью закрыла нежно-голубую штору, отгородив койку от посторонних глаз, и помогла мне снять униформу. Обрядившись в медицинскую пижаму, густо пропахшую лекарствами, я снова начала нервничать.

– Вы же скажете мне, когда доставят остальных? – спросила я, хватая медсестру за рукав. – Вы скажете, куда их положат и в каком они состоянии?

– Конечно, вы встретитесь с ними завтра, обязательно, – с каменным непроницаемым лицом повторила она.

Я открыла было рот снова, чтобы спросить что-то еще, но тут сверху спустился поднос с набором юного врача. Колбочки, скляночки, зелья, шприцы… Я попыталась тихонько скрыть за шторкой, но медсестра крепко схватила меня за локоть. Процедив сквозь зубы нечто вроде «наконец-то», она выхватила с подноса шприц, а затем за долю секунды вогнала его мне в вену. Работая с оперативниками, сам привыкаешь действовать оперативно.

– Это что? Это зачем?! – возмутилась я, выдернув руку, когда уже было поздно.

– Госпожа Творнова, вам необходимо хорошенько выспаться, – как колыбельную пропела она, схватив меня за плечи и настойчиво укладывая в койку.

Я дернулась, но тело обмякло и стало будто ватным.

– Вы не понимаете! – истерично вскричала я из последних сил. – Мне нужно увидеть друзей! Я должна их дождаться!.. Архип! Архип… Вы не понимаете…

Больше я ничего сказать не смогла, снотворное окончательно подействовало, и я провалилась в сон.

***

Проснулась я резко, будто кто-то включил меня, нажав на кнопку. И сразу села. Ощущения были кошмарные, как будто я куда-то сильно и непоправимо опоздала. Штору, отгораживающую койку от общего зала, отодвинули, и когда заметили, что я поднялась, ко мне тут же подскочила медсестра. Это была уже другая девушка, смена вчерашней, видимо, закончилась. В высокие окна робко пробивались солнечные лучи. Ужасно хотелось есть.

После беглого осмотра медсестра, к моему счастью, решила, что завтрак мне не повредит. Она строго-настрого запретила применять любую, даже самую незначительную бытовую магию, и сообщила, что если я буду себя хорошо вести, то смогу увидеть Архипа. Это была подлая хитрость, но она сработала: я присмирела и стала послушней некуда.

Покончив с завтраком и безуспешно попытавшись выпросить добавку, я узнала, что все мои коллеги благополучно вернулись в Суд. Чудесным образом нам всем удалось выжить, пусть и с повреждениями разной степени тяжести. К примеру, эльф, учившийся с Лучезаром, безвозвратно лишился трех пальцев правой руки. Но после настолько тяжелого задания эта беда показалась мне пустяком. Главное и самое важное, что все выжили. Скорее бы увидеть своих…

Стоило мне перевести дух, как медики не преминули напомнить, что и я сама пострадала не меньше остальных. Медсестра привела статного пожилого врача с до белизны седыми и лихо закрученными усами. Он долго хмурился и цокал, осматривая меня и записывая что-то в карту. Мне не нравилось, как он реагировал на мои слова, поэтому я тоже хмурилась, при этом чувствовала себя вполне неплохо. Уж не до той степени хмурости и не до той звонкости цоканья, которые выдавал врач.

– Итак, госпожа Творнова, – наконец сказал он. – Повреждения плоти и токсичные вещества в крови – эту проблему мы уже решили. Далее поврежденная аура. Она тоже потихоньку восстановится. Тут главное покой, крепкий сон и положительные эмоции. Тот, кто по свежему следу поработал над вашей аурой и резервом, большой молодец. Вы должны быть ему благодарны. Однако все проблемы решить не под силу сейчас даже нам. Нужно время и терпение.

Только затрепетавшая от радости и благодарности к Акулине, я снова поникла. Неужели отстранение? Отпуск по болезни? Увольнение?!

– Дело в том, – беспощадно продолжал доктор, – что ваш резерв был разрушен большим количеством энергии. Вас спасло лишь то, что вы имели существенный потенциал к будущему росту магического уровня. Однако если в обычной ситуации рост происходит постепенно, с годами, то в вашем случае он произошел за долю секунды. И непривычное количество энергии разрушило магический сосуд. Сейчас он постепенно восстанавливается, но, если его потихонечку не тренировать, вы можете окончательно лишиться способности колдовать.

Мне показалось, что койка, на которой я сижу, накренилась, и я грохнулась на пол и провалилась через него, прямо в мифологический ад. Лишиться способности колдовать? Это страшный сон любого мага. Тоже самое, как лишиться зрения, слуха… Или обеих рук. Все можно пережить, но это все равно будет страшной потерей.

– Поэтому я назначаю вам курс тренировок с профессором магических наук. Он поможет вам постепенно развить способности снова, а также научит чувствовать новый уровень магии. Успех будет зависеть только от вас самой. – Тут усатый врач сделал небольшую паузу и внимательно на меня посмотрел. – Госпожа Творнова, как вы думаете, каков ваш нынешний уровень магии?

– Что, простите? – не поняла я, еще не переварив информацию о возможном лишении способностей.

– Каков сейчас ваш уровень магии? – терпеливо повторил доктор.

– А он вообще у меня еще есть? – недоверчиво уточнила я.

– Есть, – усмехнувшись сказал он и добавил: – И он равен единице.

– А?!

– Да, теперь вы имеете максимальный магический уровень. Поэтому не теряйте надежду, магия явно любит вас!

Видимо, выражение моего лица было настолько дурацким, что усы на лице врача неожиданно зашевелись и разъехались вширь, а от глаз разошлись лучезарные морщинки. Он сипло засмеялся и сказал:

– Выздоравливайте, госпожа Творнова. До утра вы еще останетесь в медчасти, но уже завтра вас выпишут. Вы получите все необходимые направления и днем встретитесь с профессором.

– Х-хорошо, спасибо! – выдавила я.

Доктор еще раз сыграл гармошкой из усов, кивнул и удалился, оставив меня наедине с безграничным удивлением и медсестрой.

Новости, конечно, были хорошие. Например, овладев первым уровнем магии, мне еще легче будет намылить шею Руслану. Но сколько продлится восстановление? И как скоро я смогу снова работать в команде? Ох…

Медсестра запретила ходить дальше туалета и сказала, что до обеда мне прописан только сон. Однако сжалилась и сообщила, что Архипу лучше, сторожевого пса, духа, завладевшего его телом, изгнали. И он даже уже пришел в себя, так что после выполнения всех процедур вечером я смогу его увидеть. Медсестра еще добавила, что половину тех, кто участвовал в задании, оставили в медчасти до завтра, и, если я буду хорошо себя вести, она подскажет мне, где искать своих. Я была так благодарна ей за участие, что безропотно выпила снотворное и проспала до обеда.

Проснулась я как заново родившаяся. С аппетитом слопала принесенный обед и смиренно сложила ручки в ожидании разрешения встать. Медсестра саркастически хмыкнула, но все же утвердительно кивнула и сообщила, где палата Архипа. Долго уговаривать меня было не нужно, я мгновенно скинула одеяло и пулей рванула в указанном направлении.

Когда я вошла, он дремал. Измученный после экзорцизма, еще более мелкий и худой, чем обычно. А его белое лицо могло конкурировать с накрахмаленной наволочкой на подушке. Но оно хотя бы изменилось с землисто-серого и больше не навевало мысли о мертвецах.

Осторожно приблизившись, я хотела опустить руку ему на плечо, но он резко открыл глаза и повернулся в мою сторону.

– Ой! – вздрогнула я и отдернула руку. Затем более участливо спросила: – Ну ты как?

– Нормально. – Архип с усилием провел ладонью по лицу, смахивая остатки сна. – А что за страдальческий тон и выражение лица?! Думала, я откинусь из-за такой ерунды?

Я обиженно поджала губы и с сарказмом сказала:

– Ах, ну простите, что беспокоилась, великий магический мастер. И простите, что спасала вашу шкуру. В следующий раз и пальцем не пошевелю, буду ждать пока вы сами справитесь.

– Вот именно! – своим самым отвратительным тоном произнес Архип.

Вулкан в моей голове полыхнул огнем, и лава перевалила через край.

– И пусть вас хоронят из-за чрезмерной гордости! Чао! – гаркнула я, разворачиваясь на каблуках.

Но Архип схватил меня за локоть, прежде, чем я успела отойти.

– Погоди.

Я все еще пыхтела от гнева и даже не обернулась на внезапно изменившийся тон Архипа.

– Спасибо, – очень тихо произнес он, и вулкан внутри меня сразу умерил пыл. – Я не погибну так глупо, как этот придурок Никита. Не нужно нас сравнивать.

– Тогда не нужно делать безрассудные вещи, – прорычала я, вырывая свой локоть и поворачиваясь обратно к Архипу.

– Уж кто бы говорил! Наслышан про твои подвиги, – хмыкнул он, но я пропустила его выпад мимо ушей.

– В следующий раз меня может не оказаться рядом, – пригрозила я.

– И не нужно, – отмахнулся он. – В следующий раз я буду осторожнее, обещаю.

Это прозвучало очень трогательно, но очарование момента было тут же разрушено:

– Хотя это чертовски захватывающе, видеть такую заботу от тебя.

Я снова запыхтела, как паровоз на полном ходу:

– Иди к черту! Всегда тебя терпеть не могла.

– И я тебя, – гаденько ухмыльнулся Архип. – Так что береги себя. Иначе кто еще будет меня раздражать?

– Взаимно, – криво улыбнулась я.

Поспешно потрепав его по простоволосой голове, я отскочила к двери, увернувшись от мстительно занесенной руки.

– Принесу тебе интересную книгу, раз ты тут надолго, – уже в дверях бросила я. – И кстати, коса тебе совершенно не идет. Не делай ее больше.

– Не буду, – выдохнул Архип.

Когда дверь палаты захлопнулась, на моих губах играла блаженная улыбка.

За пять лет обучения мы с Архипом общались крайне редко и никогда не были так дружны, как с остальными. У нас были разные интересы и абсолютно противоположные характеры. Я не любила его манеру юлить в разговоре, он терпеть не мог мою прямоту и желание разоблачить всех и вся. Наша взаимная неприязнь не мешала нам оставаться верными товарищами, но почему-то всегда очень расстраивала Никиту. Может быть, это была ревность или маленький бунт против нашего негласного лидера, но какая печальная ирония, что мы смогли принять характеры друг друга и сблизиться только после того, как самого Никиты не стало.

Мне вдруг все наши годы знакомства, когда мы испытывали какую-то неприязнь друг к другу, показались такими незначительными. И зачем мы только потратили столько времени на это ребячество? Что со мной? Мудрее, что ли, становлюсь? Да не может такого быть!

По-дурацки гыгыкнув своим мыслям, я подняла глаза и увидела на соседней кровати сидящую Акулину.

– Лина! – взвизгнула я, бросаясь к ней на шею.

Она отложила журнал, который листала секунду назад, и ласково обняла меня в ответ.

Оказалось, она уже нашла остальных и справилась про их здоровье, которому – хвала Межмирным Богам – ничего больше не угрожало. Я вздохнула с облегчением и рассказала ей о своем диагнозе.

– Спасибо тебе огромное за ту энергию, что отдала мне, – с искренней благодарностью сказала я по окончанию рассказа. – Если бы не ты…

Я замолчала, пытаясь подобрать слова и справится с дрожью от пробирающего страха от одной лишь мысли о возможности полностью лишиться магии. Но Акулина не стала дослушивать, она приобняла меня за плечи и сказала:

– Пожалуйста, злостная нарушительница правил!

– Ох, будто ты сама их абсолютно всегда соблюдала! – мгновенно задохнулась от возмущения я.

– Не всегда, – парировала Акулина. – Но с возрастом я научилась расставлять приоритеты. Тебе кажется, что ты можешь спасти весь мир, но это не так…

– Тогда спасу хотя бы его часть, – поспешно отмахнулась от нравоучений я.

– Ты неисправима! – покачала головой Акулина.

– Могила исправит, – загробным голосом сказала я.

– Дура! – в праведном ужасе округлила глаза она, а затем беззаботно рассмеялась во весь голос.

Удержаться и не засмеяться вместе с ней было просто невозможно.

– Ты все же выполнила свое обещание, и мы встретились в медчасти, – немного успокоившись, с улыбкой сказала я.

– Ну конечно, я слов на ветер не бросаю, – с напускным пафосом произнесла Лина и мы, не удержавшись, снова засмеялись.

***

К вечеру выяснилось, что за удачно выполненное задание всем выделили дополнительный выходной. Скооперировавшись, мы с ребятами решили устроить завтра домашние посиделки. Давненько не собирались вместе! Правда, мне перед приятной частью дня придется пережить встречу с загадочным профессором магических наук, поэтому остальные начнут без меня. Но это ничего! Ведь продолжат-то они со мной!

Полная энтузиазма я обежала всех участников кошмарной миссии по зачистке аномальной зоны, чтобы лично убедиться, что все живы и здоровы. Потом занесла Архипу обещанную книгу, с аппетитом поужинала и с чистой совестью завалилась спать, чем очень порадовала ночную смену медсестер.

***

Меня выпроводили из медчасти ранним утром. В отместку я растолкала Архипа, с притворными слезами бросившись на него, пока он спал. Избавляться от меня ему помогали аж две медсестры. И хоть он хмуро грозил мне кулаком из-за их спин, ему не удалось скрыть от меня улыбку.

Полностью довольная собой я отправилась домой под моросящим дождем, от которого меня спас теплый трамвайчик. Мою группу тоже уже должны были отпустить, но Лучезара в квартире не нашлось.

Я сверилась с расписанием. К профессору следовало явиться в два часа дня в отдельный тренировочный зал номер сто тридцать три.

Хм… Никогда там не бывала.

Почему-то мысли о встрече с этим престарелым магом вызывали во мне тревогу. Но волноваться было некогда, да и не хотелось вовсе, особенно после всего пережитого.

За рутинными делами время пролетело незаметно. Я слышала, как Лучезар вернулся, но не стала его навещать, все равно ведь вечером увидимся. Поэтому я поспешно натянула свой удобный спортивный костюм и отправилась обратно в Суд.

На этаже с отдельными тренировочными залами было людно. Подумать не могла, что они пользуются такой популярностью! Интересно, тренирующиеся страдают таким же недугом, как и я, или каким-то другим? Или они здесь оказались по какой-то другой причине?

Попасть в частные залы на тренировку было невозможно, обычно все они расписаны, но я никогда не задумывалась, для чего именно. Создания всех рас и мастей по одному или парами скрывались за дверями, практически ни о чем не разговаривая. Так что в поисках своего кабинета мне не удалось разузнать ничего толкового.

Без пяти два я оказалась у зала номер сто тридцать три, уверенно постучала и заглянула за дверь. Древние маги редко опаздывают, так что я была уверена, что мой тренер уже был внутри.

Так и есть.

Посреди просторной светлой комнаты без окон за металлическим столом сидел мужчина. Он вальяжно развалился на неудобном на вид железном стуле с книгой в руках. Темная одежда резко выделялась на фоне светлых стен. Строгие брюки, атласная рубашка с фривольно расстегнутым воротом и классические ботинки. Все глубокого черного цвета.

– Вы очень пунктуальны, госпожа Творнова, – не отрываясь от своего чтива, сказал он.

Я вошла в зал, дверь за мной закрылась и меня окружила звенящая тишина пустого помещения.

Маг с хлопком закрыл фолиант и повернулся ко мне.

Внезапно его лицо показалось мне смутно знакомым.

Чуть раскосые темные глаза, крупный хищный нос, ломаная линия широкого рта и темные волосы с проседью на висках. Волосы, надо признать, были шикарные: густые, до пояса, таким любой позавидует. Маг собрал их в низкий конский хвост, перехватив кожаной лентой.

Где же я уже могла его видеть? Вспомнить никак не получалось. Может быть, просто столкнулась с ним как-то в толпе? Тут в Суде везде толпы…

– Доброго дня, – произнесла я, приближаясь.

– Доброго, – кивнул маг, поднимаясь мне навстречу. – Мое имя мастер Эренджен. Во время наших занятий называйте меня так и никак иначе.

– Как скажете, – кивнула я.

Древние маги – странные ребята со своими причудами. Хочет называться мастером? Да ради Богов, хоть как. Голос у него был приятный: тихий, спокойный, бархатистый. Мне почему-то сразу представилось, что таким тоном говорят с буйными душевнобольными. Или усыпляют бдительность неуравновешенного преступника.

Мастер Эренджен сделал едва заметный жест рукой – и книга исчезла со стола, а взамен нее на полу появилась огромная коробка, полная белых свечей.

– Итак, госпожа Творнова, – начал маг, неторопливо прохаживаясь вокруг стола. – Я ознакомился с вашей медицинской картой, а также с вашим личным делом. Вы способная девушка, но очень ветреная и не всегда подчиняетесь приказам. Подобного отношения на наших занятиях я не потерплю. Я буду объяснять вам, зачем мы делаем то или иное, но вы должны неукоснительно выполнять то, что я требую, до тех пор, пока я не позволю вам прекратить. Иначе нам придется закончить наши встречи, а вам остаться без своих способностей. Это понятно?

– Да, мастер Эренджен, – покорно согласилась я.

А толку с ним спорить? Успех занятий в моих интересах. Но все равно, какой же самовлюбленный тип! Все «я» да «я». Его высочество древний хрыч…

– Сегодня мы начнем с самого элементарного. С того, с чего начинают все ученики магической Академии во всем мире. Как вы думаете с чего? – мастер Эренджен обогнул стол и оказался прямо возле меня.

– Судя по коробке, попытаемся зажечь свечу, – пожала я плечами.

– Потрясающая проницательность! – с легким сарказмом заметил маг, смиряя меня взглядом с высоты своего немалого роста.

Я немного удивилась новой интонации в его голосе. Что, на психбольную я уже не тяну?

– Раз уж вы так сообразительны, – продолжал мастер Эренджен, – берите свечу, ставьте на стол и приступайте.

Я покорно подчинилась. Мастер тем временем отодвинул стул на пару метров от стола. А вот это что-то новенькое… Насколько мне припоминалось из первых лет в Академии, нас сажали за столы вплотную, как можно ближе к свече, чтобы мы отчетливо видели фитиль. Или предполагается, что я буду тренировать остроту зрения с такого расстояния? Длинная, но толстая и прямая, как жердь, свеча легко встала посреди блестящей поверхности стола.

– Теперь садитесь сюда, – велел мастер Эренджен, держась за спинку стула.

Я молча уселась. У меня не было проблем со зрением, поэтому и с такого расстояния я прекрасно видела фитиль, но все равно не понимала, для чего нам находится так далеко.

– Суть задания в том, – произнес древний маг за моей спиной, – чтобы научиться соизмерять силу «нажатия» и силу потока энергии, чтобы почувствовать ваши внутренние границы, чтобы понять, как ограничить энергию, которая выходит наружу. Вы понимаете, о чем я говорю, госпожа Творнова?

– Не до конца, – честно призналась я.

– Тогда давайте попробуем.

Привычным скучающим взглядом я посмотрела на фитиль свечи и мысленно зажгла его. И тут случилось то, чего я никак не ожидала. Свеча не просто зажглась, она вспыхнула вся в одно мгновение ярким и сильным столбом пламени, который взвился до потолка, оставив на нем черный след.

Я охнула и отшатнулась назад.

– Теперь вам стало яснее? – спросил мастер Эренджен.

– Д-да… – протянула я, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Я приложила привычные усилия, но теперь их оказалось слишком много. Будто раньше мне приходилось цедить магию через узкое горлышко бутылки, постукивая по ее дну, а теперь горлышко стало как у бочки, а бутылка стала размером с плавательный бассейн.

– Тогда поставьте другую свечу и попробуйте снова.

Я послушно водрузила новую свечу прямо посреди кляксы остывающего воска и попыталась снова. Результат был не лучше. Тогда я снова поставила свечу. А потом снова. И снова. И снова…

Через два часа, которые показались вечностью, мне наконец удалось зажечь свечу нормально. Этому немало способствовали советы мастера Эренджена, за что я внезапно прониклась к нему симпатией и благодарностью. Хоть и давал он эти советы с надменной рожей и сарказмом, который пытался скрывать. Все равно ведь помог, в конце концов, все мы разные. У меня тоже характер не сахар. Ящик со свечами опустел больше, чем на половину, а мне лишь более-менее удалось почувствовать свой резерв и обуздать выход энергии. И это нехитрое дело оказалось труднее, чем все тренировки вместе взятые. Мокрая, как мышь, я тяжело поднялась со стула и приблизилась к столу, где посреди воскового бархана возвышалась моя гордая, ровно горящая свеча.

– Хорошая работа, госпожа Творнова, – весьма довольным голосом сказал мастер Эренджен. – На этом сегодня закончим. Жду вас тут же в это же время через три дня.

– Ага, – совершенно невежливо выдохнула я, направляясь к выходу.

Удивительно, но древний не остановил меня и даже не одернул за подобную наглость.

***

До дома я добралась только через час, потому что долго принимала душ в Суде, пытаясь собраться с силами и мыслями.

В этот раз мы с ребятами собирались в квартире у Тилрона с Акулиной, и каждый должен был принести на стол что-нибудь с собой. Мне досталось самое простое – бутерброды. Но поскольку магией пользоваться было запрещено, да и физически я была сильно потрепана, приготовление заняло еще час.

«Интересно, они там с голоду не померли?» – лениво думала я, спускаясь на лифте. Бутерброды вышли неказистые. В глубине души надеялась, что ребята либо окажутся так голодны, что им будет все равно, либо так сыты, что до моего творения они уже не доберутся.

Дверь мне открыла отчего-то румяная Диляра.

– Ну наконец-то! – защебетала она, втаскивая меня в квартиру. – Мы уже пиццу заказали, а то дождешься тебя!

Я рассеянно улыбнулась, радуясь, что сработал один из вариантов отступления. Однако подруга все равно выхватила у меня тарелку и вихрем унеслась в комнату, откуда доносились разговоры и смех. Неспешно разувшись, я вплыла в комнату и попыталась тихо пристроиться с краешку импровизированной поляны для пикника. Большого стола ни у кого из нас дома не было, поэтому все домашние вечеринки принято было устраивать на полу. Но тихо не получилось…

– О-о-о, блудная дочь! – громогласно сообщил Тилрон, сидящий напротив двери.

– Где тебя носило?! И зачем только тебе жратву доверили! – пробурчал Руслан, с аппетитом заедая слова моим бутербродом.

– Ты чего такая тихая? – ласково уточнил Лучезар.

– Как прошло занятие?! Расскажи! – потребовала Акулина.

Рассеянную и потерянную меня усадили между Русланом и Лучезаром, сунули в руки глинтвейн и кусок пиццы и накинулись с расспросами.

Я вкратце описала занятие, чередуя реплики с поеданием пиццы. Хвала Богам, силы потихоньку начали возвращаться ко мне. А то я уже собиралась расстроится, что вечер с друзьями упущен.

– Говоришь, он показался тебе знакомым? – нахмурившись уточнил Руслан.

– Да я и сама уже не знаю, – пожала плечами я. – Просто странный какой-то…

– Ой, да брось, – отмахнулась Лина. – Все древние странные, сама знаешь.

– Вот именно, главное, что он тебе помогает! – закивала Диляра.

– Ну да, начало ведь положено? – ободряюще приобняв меня за плечи, спросил Луч.

Я улыбнулась и кивнула.

– Ну и славно, – подытожил Рон. – А теперь давайте решим, во что играть будем. Как вам вот это?

Между едой, водрузилась «Монополия», вызвавшая бурную волну негодования.

– Ты что издеваешься?!

– Ро-о-он, это же скука смертная!!!

– НИ. ЗА. ЧТО!

– В прошлый раз мы до утра играли! Я собирался выспаться, вообще-то!

Путем долгих споров, драк подушками, вытягиванием жребия и скандальным голосованием, выбор пал на какую-то другую настольную игру. Но меня лично мало волновало, во что играть, главное – с кем.

Глава 15

До общих заданий мастер Эренджен меня хоть и допустил, но магию применять запретил полностью и категорически. Я, в общем-то, с самого начала ни на что не рассчитывала, но без магии чувствовала себя действительно как без рук. То есть на ловкость и прыть я по-прежнему не жаловалась, но вместе с запретом на применение магии под запретом оказалось и большинство зелий, без которых пришлось куда труднее, чем я только могла представить. И порой Тилрон просто оставлял меня в Суде, когда остальные выезжали на очередное задание. Такие решения мастер Эренджен оставил полностью на его усмотрение, поэтому мне деваться было некуда. Сидеть одной в кабинете оказалось невыносимо тоскливо и дико обидно. Я чувствовала свою бесполезность и ничтожность, но еще сильнее, чем в кабинете, я чувствовала это на заданиях. Так что мне было непонятно, что лучше – остаться или идти с остальными. Раньше во время заданий мы все опекали разве что Диляру, ну и Руслана где-то первый месяц, но за последнее время он очень продвинулся, и теперь Тилрон иногда велел ему опекать меня саму. И самое неприятное, что если с Дилярой и Русланом все волновались только за их жизнь, то я же была как бомба замедленного действия. Мало того, что моя жизнь находилась в опасности, так еще, если бы мне вдруг пришлось все-таки применить магию, могли пострадать все без разбору. Прекрасно это понимая, я всегда держала себя в руках. Но обида и беспомощность подтачивали изнутри, и я не была уверена, что смогу продержаться долго. Последней каплей стало задание, когда Тилрон велел Русу приглядывать за мной, а тому почудилось, что меня зажали в угол и я вот-вот сорвусь. Этот придурок бросился защищать меня своим телом. Все, разумеется, закончилось хорошо, да и придурку поделом досталось. Мы с ним естественно крепко поссорились после, потому что в угол меня никто не зажимал, а Руслану не лишним было получить по тыкве, раз до сих пор опыта не набрался. Но через день мы уже помирились. Вместо того, чтобы испытывать благодарность или иные приятные чувства за то, что псина так прониклась ко мне заботой и не выкинула меня саму вперед себя щитом, я ощутила досаду и жгучую зависть. У него была сила. Были возможности. И ему ничего не нужно было для этого делать. Я же из кожи вон лезла, но вернуть утраченное никак не удавалось. Я уже почти перестала верить, что мои способности так возросли. Тут бы хоть прежние вернуть…

Именно поэтому я каждый раз пыталась выведать у мастера Эренджена, когда мне уже позволят использовать магию. Но тот профессионально, как угорь, увиливал от ответа, хотя каждое занятие оказывался мной крайне доволен. После второй нашей встречи занятия стали проводиться каждый день вне зависимости от того, смена у меня или выходной. Впрочем, меня такой расклад тоже устраивал. Все лучше, чем мешаться ребятам на задании или одиноко печатать отчеты в кабинете.

Когда я научилась чувствовать свой новый потолстевший резерв, мы перешли с программы начальной школы к более серьезным темам. Что тоже не могло меня не радовать. Если бы древний хрыч еще сказал, что научил меня всему, что знал, я бы оказалась счастлива вдвойне.

Тем временем близилось тридцать первое декабря и Полуночный бал. Подарки были уже давно куплены и упакованы, платье тоже ожидало своего часа в шкафу. Коридоры Суда не наряжались к праздникам, однако наряжался город и кабинеты в Суде. И этого было достаточно для полноценного ожидания праздника.

Было решено обменяться подарками утром тридцать первого, чтобы вечером занести все лишнее домой и танцевать, ничем не обремененными. Хотя от танцев меня заранее начинало подташнивать, потому что Елисей все уши прожужжал о том, как он хочет танцевать со мной. В свою очередь Диляра проедала мне плешь, как она хочет танцевать с Русланом. Я же сама собиралась танцевать только с Лучезаром, он был единственным, чьи намерения были мне доподлинно известны. Но даже все эти мелочи не мешали с нетерпением ожидать бала.

Двадцать девятого числа у меня было назначено очередное занятие с мастерским древним хрычом. Мы практиковали боевые заклинания. Для этого маг снимал все ограничения с зала, чтобы ничто не мешало мне ощущать резерв и потоки энергии, однако заклинания могли нам действительно навредить. Но до сих пор древний всегда успевал их нейтрализовать. Представить не могу, сколько же магических сил у самого мастера Эренджена, если мои способности считаются высшими, а он одним движением пальца разрушал мои заклинания. Таких сильных магов единицы, это я знаю точно. Поэтому покорно терплю его молчание и снисходительное обращение.

Без лишних предисловий мы пустились в смертоносный танец по залу.

В последние дни мне начало казаться, что я испытываю болезненную привязанность к нашим встречам, потому что только тут ощущаю себя живой и полной. Без запретов. Магия витает вокруг меня, и я жадно впитываю ее опасное тепло.

Мастер всегда двигался немного вальяжно, но ловко. Что-то от его движений я уже видела у Лучезара, Акулины и Тилрона. А еще у Юлианы Ксановны. Некое превосходство, опыт… Оттого и мнимую неторопливость движений. Мне до этого еще далеко. Хоть со стороны я выглядела опытным воином, но все равно много суетилась и совершала лишние телодвижения.

И все же это были приятные моменты свободы.

Вот и сейчас. Шаг, выпад, атака, отражение, уворот, щит, перехват и снова атака…

По залу разносились только звуки шагов и дыхания. Я с упоением предвкушала, как наконец выйду на тренировку с Русланом. И мы поборемся на равных. Выясним, кто чему научился за это время…

Слишком глубоко погрузившись в фантазии, я развернулась медленнее обычного и чуть не пропустила огненный снаряд. Но даже моей молниеносной реакции не хватило, чтобы остановить его жар. Вскинув руки к лицу в защитном жесте, ощутила, как остатки разрушенной магии опалили кожу, а после наступила невыносимая боль. Я протяжно взвыла и грохнулась на пол.

– Госпожа Творнова! Анжелика! – через мгновение донеслось до меня.

Мастер не спрашивал о самочувствии, он просто как всегда требовал обратить на себя внимание. Но все же я уловила волнение в его ровном голосе.

С шипением оторвав руки от лица, попыталась открыть глаза. О чудо, веки разомкнулись! Но дико болели, и я чувствовала, как натянута распухшая кожа. По ощущениям, волосам на голове не досталось, но вот ресниц и бровей я лишилась однозначно. Руки оказались в еще более плачевном состоянии прожаренного стейка с вкраплениями угольков, оставшихся от любимой спортивной кофты. Меня не волновало, что там скажет обо мне мастер, но мне до ужаса хотелось хорошо выглядеть на балу, поэтому нужно было срочно бежать в медчасть. Придя к такому выводу, я рванулась встать, но мастер, положив руки на плечи, одним рывком усадил меня обратно.

– Тихо, тихо, – спокойно сказал древний. – Сиди смирно.

Он повел рукой – и из воздуха материализовался чемоданчик, который берут с собой медики на выезд. Я даже удивляться не стала. Есть ли что-нибудь, что не умеет этот старый хрыч?

Мужчина невозмутимо положил мне руку на лоб и резко с нажимом провел вниз по лицу. Показалось, что с меня содрали кожу, но не успела я пискнуть, как боль ушла.

Изумленно заморгав, уставилась на сосредоточенное лицо мага.

Потрогать кожу на лице я не могла, но сомнений в том, что теперь она абсолютно здорова, не было, а брови и ресницы заняли свои законные места. Мастер тем временем занимался руками, заливая их зельем и с ювелирной осторожностью и внимательностью отрывая куски приплавленной ткани. Я невольно поморщилась от боли, и он заметил:

– Плоть на руках повреждена намного глубже, чем на лице. И если восстановить ее так, то боюсь, внутри могут остаться волокна, которые потом вызовут воспаление.

Мастер Эренжен абсолютно в своем репертуаре не извинялся за причиненную боль, а просто фактически пояснял причину действий. Я молча приняла информацию и продолжила терпеть экзекуцию.

– Как это произошло? – вдруг спросил он.

Я озадаченно нахмурилась, вглядываясь в его подозрительно гладкое молодое лицо. Что за вопросы? Сам же видел!

– Как вы повредили свой резерв? – пояснил маг, бросив на меня взгляд темных глаз. – Я вижу, что вы способная девушка, но бываете рассеянной. В тот раз все случилось по той же причине?

– Нет, – усмехнулась я. – Совсем не по той же.

– А что же тогда? Страх смерти? – прозорливо предположил мастер Эренджен.

– Да, – чуть слышно ответила я.

Древний снова поднял ко мне глаза и кивнул, принимая ответ, но я еще не закончила:

– Но я боялась не за себя.

– А за кого же, если не секрет? – В его голосе мне послышалось любопытство, но ни глаза, ни лицо его не выдавали.

– Моих коллег и друзей. – Скрывать что-либо от него не имело смысла.

Я немного помолчала, глядя, как ловко он орудует уже со второй рукой. Он тоже молчал, равнодушно глядя на мою руку, как на нечто совершенно обыкновенное.

– Вы можете мне не верить, – хмыкнула я, по-своему расценив его молчание. – Но намного больше, чем своей жизнью, я дорожу жизнями моих родных и близких. Кажется, что это звучит очень патетически. Но мне все равно. Однажды я потеряла своего друга, и теперь буду делать все, чтобы подобное не повторилось снова. До последнего вздоха. Без лишних слов, просто делать. Лишиться магии – это страшно. Но еще страшнее, что сейчас я бесполезна для своей группы. Я не могу прикрыть им спины. Вот почему я хочу, чтобы наши встречи как можно скорее подошли к своему логическому концу.

Мастер Эренджен закончил со второй рукой и задумчиво взглянул на меня. Не знаю, слушал ли он меня, но я сказала только правду. А понял он ее или нет, уже не мои проблемы.

– Я услышал вас, госпожа Творнова, – равнодушно произнес маг, вновь резко и болезненно проводя своей широкой ладонью сначала по одной моей раненой руке, а затем по другой. – Мне кажется, что вы почти готовы. Тридцать первого днем устроим последнее занятие. И, думаю, я наконец позволю вам колдовать вне этой комнаты.

– Правда?! – не веря своим ушам, просияла я. – О, спасибо!

Мастер неожиданно очень сдержанно и коротко, но все же улыбнулся мне. Я оценила такой широкий жест, ведь до этого дня он позволял себе разве что слегка сдвинуть брови. Может, поэтому у него нет морщин?..

Древний помог мне встать. Сняв остатки кофты, я с сожалением поняла, что время упущено, ткань уже «забыла» свое нормальное положение и восстановлению не подлежит. Но на фоне свежих новостей меня это огорчало уже не так сильно, как могло бы. Мастер тем временем отправил медицинский чемоданчик восвояси, и мы продолжили занятие.

***

Следующие пару дней я порхала, как райская пташка, в предвкушении долгожданной свободы и Получного бала. Немного омрачала ситуацию встреча с Ангелом, которую он любезно назначил на двенадцать часов дня первого января. Но все были практически уверены, что это всего лишь формальность, и волноваться не о чем.

Утро тридцать первого декабря выдалось чудесным. Вышло солнце и все немного схватил мороз. Деревья покрылись пушистым инеем, замерзли лужи, которые отражали голубые небеса. Все искрилось и сияло. Мы с ребятами обменялись подарками, поделились восторгами, грохнули парой хлопушек и подпевали записям новогодних песен. В общем, провели время очень душевно. Потом я отправилась к мастеру Эренджену, а остальные на задание. Время пролетало незаметно.

– Отлично, госпожа Творнова, – как всегда совершенно равнодушным тоном произнес древний, когда я с успехом закончила очередное заклинание.

Сегодня мы уже не устраивали битв, а просто закрепляли материал тренировкой бытовых заклинаний, которые порой оказываются сложнее боевых.

– Думаю, вы готовы, – наконец заключил маг, и я поняла, что точно готова как минимум кинуться ему на шею от счастья.

– Если бы вы знали, как я ждала этих слов, – блаженно улыбаясь, сказала я. – Так что, все? Я свободна?

– Да-да, разумеется, – кивнул мастер, задумчиво отправляя руки за спину и прохаживаясь по комнате. – Я снимаю запрет на использование магии. Сегодня же вся информация будет приложена к вашему делу и медицинской карте.

– Спасибо! – громко крикнула я, протягивая мастеру руку для рукопожатия.

Он уставился на меня так, будто впервые увидел. Но все же рукопожатие состоялось. Мастер накрыл наши руки свободной ладонью и внимательно заглянул в глаза.

– Будьте умницей, госпожа Творнова, – наставительно произнес старый хрыч. – Постарайтесь в новом году ни во что не вляпаться снова.

Такие слова, произнесенные с серьезным лицом, вызвали у меня когнитивный диссонанс. Это сарказм или реальная забота?!

– Я постараюсь, мастер Эренджен, – ответила я, сдавленно усмехнувшись.

– Всего вам хорошего.

Маг отпустил мою руку.

– И вам тоже! До свидания! – уже у самого выхода ответила я.

– До свидания, – тихо вторил древний.

Затем он буркнул что-то ещё, и я не расслышав спросила:

– Что, простите?

– До свидания, до свидания, – махнул рукой маг, мол, иди уже отсюда.

Я озадаченно всмотрелась в его статную фигуру и темные глаза. Он с честью выдержал взгляд, вылупившись на меня в ответ.

Тьфу ты, древние маги, что с них взять? И вышла из комнаты, мечтая никогда больше в нее не возвращаться.

***

В моем гардеробе было очень мало женственных вещей. Но, наверное, каждая женщина, какая бы она ни была, хотя бы изредка хочет быть прекрасной, нежной и желанной. И я не была исключением.

Платье было идеальным.

Глубокого синего цвета, слегка приглушенного, словно летнее ночное небо. От пояса крест-накрест по юбке, корсету и лифу мириадами звезд расходились сверкающие стразы. Плечи обнимали две тоненькие лямочки, а низ юбки был воздушным, пышным и оканчивался острыми лепестками, как распускающийся цветок. Довершала образ высокая, слегка небрежная прическа со множеством выпущенных локонов и длинные серебряные серьги в виде звезд. Надев еще и ботильоны на невысоком каблучке, я критично осмотрела себя в зеркале. Но ничего лишнего не нашла. Да что там! Я сама себе казалась феей! Этакой доброй феей из детских сказок, а вовсе не той, с которыми мне частенько приходилось иметь дело. У моих были миленькие личики, но острые, как иголки, зубы. Нет, сегодня я была той самой феей, которая подарила Золушке хрустальные туфельки.

Я глубоко вздохнула, отчего в вырезе сердечком соблазнительно показались нужные выпуклости, и, невероятно довольная собой, натянула пальто.

Лучезар еще собирался. Они с Тилроном позже всех закончили смену. С остальными мы договорились встретится в зале, а кто первый придет, тот займет столик. Поэтому, не дожидаясь Лучезара, я поспешила в Суд.

В обеденном зале царила какая-то необыкновенная атмосфера. Поверить, что еще днем мы тут же обедали, было невозможно. В нежном сумраке по стенам и потолку гуляли причудливые узоры. Грубые каменные стены украсили легкими ламбрекенами и гардинами из голубой органзы. На импровизированной небольшой сцене, пристроенной к стене, пока было пусто, но из динамиков доносилась ненавязчивая мелодия.

Я довольно захихикала, аки злая ведьма, и потерла ладони. Народу собралось еще совсем мало. Отлично! Успею занять лучший столик!

Столиков каждый год традиционно не хватало. Хотя организаторы всегда старались добавить как можно больше сидячих мест.

Неспешно расхаживая по залу, я, вытянув шею, высматривала местечко получше, когда вдруг за одним из столиков кто-то приподнялся и активно замахал руками. Я неуверенно сделала несколько шагов навстречу, внимательнее вглядываясь в скрытое сумраком лицо. Вдруг не меня зовут?

«Чего встала как приклеенная?! – раздался в голове раздраженный голос Руслана. – Шевели ногами давай! Не видишь, свои!»

Некто за столиком прекратил размахивать конечностями и плюхнулся обратно на стул, обтянутый белоснежным шелком.

«Ах ты, псина плешивая!» – возмущенно подумала я в ответ, решительным шагом направляясь к столу.

Оборотень уже успел набрать еды со шведского стола и закинуть пиджак на дальний от своего места стул.

– Привет, псина-кобелина, – с разгона кинув свой клатч и накидку по разным стульям, сказала я.

Стулья тоже лучше было «бронировать» заранее, а то присутствие посторонних не остановит ушлых работников Суда от воровства халявных мест.

– Привет, Ликыч, – ответил Руслан. – Что-то ты рано! Я думал, будешь до полуночи прихорашиваться, как все нормальные женщины.

Присев рядом, я бросила на Руслана полный презрения взгляд, но не нашла, к чему придраться. Одет он был вполне прилично. Строгие ботинки, темные брюки и белая свободная рубашка, заправленная за пояс. Даже волосы уложил, сделав пробор и зачесав челку вбок.

– А мне внешность позволяет быстро собираться! – ядовито произнесла я.

– Кстати, да, я удивлен! – внезапно посерьезнел Руслан, оглядывая меня с ног до головы. – Отлично выглядишь! Первый раз на женщину похожа!

Состроив рожу, я поспешила показать оборотню средний палец.

– Да, так уже лучше, наконец-то я тебя узнаю, – кивнул он.

Я тоже не осталась в долгу:

– А тебя с твоим мерзким характером вообще ни с кем не спутаешь!

Пока мы привычно словоблудили, зал постепенно наполнялся народом, а танцпол уже и вовсе кишмя кишел. Сейчас из динамиков играла запись праздничной музыки, но ближе к двенадцати на сцену станут выходить живые музыканты. Суд никогда не заказывал артистов, обычно петь вызывались сами работники, поделив время праздника на всех желающих. Ребят все не было видно, и я между нашей бессмысленной беседой крутила головой в надежде заметить знакомые лица.

И заметила.

Слева от нашего столика высматривал кого-то в толпе Елисей.

Я поспешно съежилась, начиная медленно съезжать под стол и прикрывая лицо ладонью.

– Только бы не заметил… – невольно вырвалось у меня.

Сейчас ведь он подойдет и непременно пригласит на танец! А потом начнет изъясняться в любви, и тогда вечер у нас обоих будет испорчен моим кошмарным заставляющим краснеть отказом!

– Ты чего? – деловито поинтересовался Рус, не особо удивляясь моему поведению.

– Прошу тебя, отвернись! – взмолилась я, заметив, что оборотень повернулся в сторону местонахождения моей вечной головной боли.

Лицо Руслана вдруг озарила злорадная пакостная ухмылка, и я поняла, что мне конец.

– Э-э-эй! Лис! Сюда! Мы тут! – заголосил Руслан, поднимаясь со своего места и снова начиная размахивать руками.

– Какая же ты сволочь! – в сердцах прошипела я, вылезая из-под стола.

Мое оскорбление Руслан пропустил мимо ушей. Возможно, потому, что к нам как раз подоспел сияющий Елисей.

– Рус! Рад тебя видеть! – сообщил Елисей, подкрепляя слова рукопожатием. – Анжелика, ты очаровательна! Чудесно выглядишь!

Он обворожительно улыбнулся и внезапно галантным жестом поцеловал мне руку. Он и сам был похож на сказочного принца: нежно-голубая рубашка, галстук-бабочка, брюки с идеальными стрелками и эти его пшеничные кудри, сводящие женщин с ума.

Мне снова захотелось заползти под стол.

Межмирные Боги, что не так со мной и что не так с ним?! Что только этот Аполлон во мне нашел?..

– Благодарю, – благосклонно улыбнулась я.

Руслан прыснул со смеху, но Лис только шире заулыбался.

– Не окажешь ли мне честь потанцевать? – с надеждой поинтересовался «принц».

– Ах, может немного позже? – поинтересовалась я, не выходя из образа и глядя на Елисея большими честными глазами. – Хочу дождаться остальных.

– Ну хорошо, но ты обещала! – Он мне кокетливо подмигнул. – Я повторю свое приглашение позже.

Кивнув оборотню, Елисей растворился в толпе. Я испустила вздох узника, приговоренного к смертной казни. А Руслан с улыбкой Чеширского кота произнес:

– Мадмуазель, позвольте вашу ручку!

– Иди к черту! – рявкнула я.

– Что и требовалось доказать! – заржал Руслан.

Однако мы даже не успели устроить новую перепалку, как нас наконец обнаружили остальные. Акулина и Тилрон во всем черном, как тайные агенты из кино. Или идеальная пара неземных Ангелов Смерти. Черный шелк волос Акулины сегодня на зависть всем ничто не удерживало, они свободно рассыпались по плечам и укрывали спину необыкновенным шлейфом, что только добавляло образу правдоподобности. Лучезар был в клетчатых брюках, белой рубашке и милейшей жилетке ко всему этому великолепию. И Диляра облачилась в сливово-красное облегающее короткое платье с глубоким декольте и открытой спиной. Я челюсть чуть не потеряла и едва не захлебнулась слюной, глядя на нее. Она села напротив оборотня и тут же стрельнула в него ярко накрашенными глазками, но в ответ получила только равнодушные дежурные комплименты. Из чего я сделала вывод, что не только со мной и Елисеем в этой жизни что-то не так.

Мы натаскали еды и напитков, записи песен заменили живые голоса, и Тилрон решил произнести тост:

– В этом году произошло много всего. Было и хорошее, и плохое. Но самое главное, что наши близкие живы и здоровы, а команда приобрела новых замечательных товарищей! Мой тост за нас, за всех! За нашу сплоченность, за нашу верность и за нашу дружбу! И отдельно хочу сказать кое-что тебе, Руслан. – Вампир одарил парня теплой улыбкой. – Какое бы решение не принял Ангел, захочешь ты уйти или остаться, ты всегда будешь желанным членом нашей группы! И, думаю, я выражу общее мнение, если скажу, что с тобой приятно работать! Ура, друзья!

Во избежание дальнейших комментариев, которые уже отразились на моем лице, ребята поспешили крикнуть «УРА!» и столкнуть бокалы. Все выпили до дна.

– Спасибо, Тилрон. – Оборотень выглядел смущенным. – И остальным тоже спасибо. Это удивительно, но еще пару месяцев назад я мечтал снова работать в скучном офисе следователем. А теперь жить не могу без вас и совместных ночных бдений в какой-нибудь опасной глуши.

Руслан так обезоруживающе улыбнулся, что едкие комментарии застряли у меня в горле. Ладно, пусть живет.

Остальные вспомнили «ночные бдения» и нервно захихикали. Завязалась непринужденная беседа, в ходе которой мы набивали животы едой и выпивкой. Расслабившись среди друзей, я и думать забыла про обещание Елисею, но тут как гром среди ясного неба заиграла медленная музыка.

Тилрон с Акулиной мгновенно удалились на танцпол. С тоской проводив их взглядом, я украдкой заглянула под стол, оценивая количество места, но тут, как всегда не вовремя, нарисовался Лис.

– Анжелика, ты обещала, – напомнил он, требовательно протягивая руку и не переставая любезно улыбаться.

– Руслан, как здорово, пойдем и мы! – восторженно прочирикала Диляра.

Пока я обреченно тянула одну свою руку к Елисею, за вторую меня бесцеремонно сорвали со стула.

– Извините, ребята, но Ликыч сегодня продула мне спор и пообещала первый танец, – с притворным сожалением заявил Руслан, со скоростью света утягивая меня в толпу танцующих.

Немного поплутав среди пар, оборотень наконец остановился. Я со злостью вырвала у него свою руку и угрюмо поинтересовалась:

– И что ты творишь?!

– Даю тебе время, чтобы придумать очередную отмазку от Лиса, – с наглой мордой сообщил он.

– И себе заодно от Диляры?! – возмутилась я.

– Конечно, разве стал бы я что-то делать только ради тебя? – пожал плечами Руслан, протягивая ко мне лапы.

– Да как ты можешь, засранец?! Диляра же моя подруга! – прошипела я, приближаясь к оборотню.

– Ну и Елисей как бы мой друг, – осклабился тот, вцепляясь пальцами в мою талию.

Я хотела что-то ответить, но осеклась, вдруг сообразив, как спокойно вложила свою ладонь в руку Руслана, которая еще совсем недавно казалась мне такой неприятной и опасной. Эти мысли вызвали непроизвольный смешок.

– Что смешного? – грубо осведомился он, плавно начиная движение.

– Да так, – ядовито ответила я. – Думаю, как за такое короткое время изменилось мое отношение к тебе. Раньше мне даже смотреть в твою сторону было противно, не то что прикасаться…

– Да мне и сейчас не особо приятно к тебе прикасаться, но это вынужденная мера.

Я резко рванула ногу вперед, попытавшись вонзить каблук ему в стопу, но он умудрился увернуться.

– Скажи спасибо Диляре: я любезничаю с тобой только из-за нее, – огрызнулась я.

– Непременно, – криво улыбнулся Руслан, ловко закружив меня и снова поймав в свои объятия. – Но вот тебе ее благодарить не за что. Я общаюсь с тобой не по ее просьбе.

– Да ладно! – фыркнула я. – Просто по доброте душевной?

– Из-за твоих рук.

Оборотень сказал это так неожиданно и серьезно, что мне показалось, я ослышалась.

– Чего?!

Руслан устало закатил глаза:

– И как в таком миленьком теле помещается такая убогая сущность?

– Как видишь, прекрасно, – отмахнулась я. – Так что там с моими руками?

Он скривился, и я уже было решила, что не дождусь вразумительного ответа на столь интригующее заявление, но тут он задумчиво провел взглядом от моего плеча к нашим сплетенным пальцам. У меня по спине невольно побежали мурашки. А Руслан тем временем разразился совершенно внезапной отповедью:

– Так яростно и люто я не ненавидел ни разу в жизни. Сидя в камере и ожидая решения Суда, я все думал, как же так вышло, что я настолько недооценил какую-то девчонку… А потом: «Смог бы я убить ее тогда?». Ведь зверю чужда мораль и страхи человека, он хочет выжить. Узнав о своем наказании, я, конечно же, решил втереться к тебе в доверие, посмотреть, что ты за фрукт, и укусить побольнее в самые неожиданный момент. Но ты и тут меня опередила. – Руслан позволил себе печальную усмешку. – Никакой фальшивой улыбки, ты сразу увидела всю мою черную суть. Ох, и сложное было время… И вдруг – ты уже, наверное, не помнишь, – амфисбена и тот случай на крыше… Не знаю, что это было, но я вдруг понял, какие маленькие и хрупкие у тебя руки. Руки ребенка. И этими руками ты отправляла меня в нокаут?! И я не знаю почему, но во мне вдруг проснулось какое-то уважение к тебе. Взгляд с иной стороны… И я увидел трудолюбие, старание, заботу о близких, несмотря на твой кошмарный характер…

– Спасибо за комплимент, – с сарказмом проронила я, ошарашенная столь проникновенной речью.

Что это? Издевается? Пьяный бред? Хотела бы я списать слова Руслана на алкоголь, но орочье виски (единственный напиток, пьянящий регенерирующие расы) ни он, ни Тилрон сегодня не пили.

Я с отчаянным вниманием вглядывалась в его профиль, пытаясь разглядеть хоть что-то, что выдаст истинный смысл его слов. Но нежно-голубые и белые огни продолжали сверкать, и глаза оборотня на бесстрастном лице то становились синими, то снова чернели. Он все так же неотрывно следил за нашими сплетенными руками и словно не замечал ни моего ответа, ни пытливого взгляда.

Девушка с необыкновенно красивым голосом брала самые надрывные и громкие ноты. А я лихорадочно пыталась прийти в себя и унять нарастающее сердцебиение. Он ведь этого и добивается! Он же сейчас услышит, как колотится мое сердце и что дыхание у меня сбилось, и непременно скажет какую-нибудь колкость!

Ведь скажет же?!

Но он молчал. Только повернулся и уставился мне прямо в глаза.

И я совершенно растерялась, продолжая вглядываться в его лицо и бездумно подчиняясь его рукам и движениям.

Чего бы он не добивался, он определенно получил лучший результат за все дни нашего общения.

Такой равнодушно спокойный, играючи и по своему желанию разрушил последнюю стену, разделяющую нас. Оставил себя беззащитным передо мной, пошел ва-банк, в награду получив такую же беззащитную меня.

В моей груди невольно возникло нечто трепетное и нежное. Такое забытое, редкое, совершенно неуместное чувство…

Ой, нет! А ну верни все обратно!

Я хотела выкрикнуть это, хотела сказать хоть что-то, но рот как заклинанием сковало.

Да еще и Руслан с этим своим взглядом… У него всегда были такие красивые глаза?

Мне остро захотелось сбежать отсюда подальше – и одновременно с этим остаться тут навсегда.

Мое незавидное положение спасла музыка. Великолепная певица затихла, а на последней ноте песни грянули барабаны, начиная новую быструю мелодию.

Мы вздрогнули и вышли из ступора.

– Пора возвращаться обратно, – преувеличенно бодро сказал оборотень, перехватывая мою руку и увлекая за собой.

В этот раз он шел медленно, не спеша пробираясь сквозь танцующих. А я распахнутым изумленным взглядом сверлила его спину, напрочь забыв подумать над отмазкой для Елисея и почему-то мечтая только о том, чтобы толпа не заканчивалась.

Правда, к столу я вернулась одна. Руслана перехватила какая-то его знакомая и нам пришлось разойтись. Зато, когда наши руки расплелись, наваждение тоже начало отступать.

Фу-у-у-у… Чур меня, чур! Чтоб я еще раз пошла танцевать с этой псиной!

Уныло ковыряясь в тарелке, одинокая и печальная Диляра сидела за столом. И я вдруг почувствовала себя виноватой.

– Извини меня, я не ожидала от него такого, – скорбно сообщила я, садясь рядом.

– Ничего страшного, ты тут не при чем, – произнесла подруга таким тоном, что я поняла, что я очень даже причем и вообще причина всего.

Не найдя, что сказать, я подтянула к себе тарелку с пирожными, решив заесть стресс.

– Знаешь, – вдруг сказала Диляра, нарушая напряженную тишину. – Мне кажется, что мы с Лисом два сапога пара. Оба безнадежно надеемся на взаимность, хотя мы даже сами понимаем, что надеяться особо не на что. Мы нелепо ждем ответ и одновременно не хотим слышать никогда. А вы с Русланом точно так же нелепо хотите и боитесь его озвучить…

Первой моей эмоцией было привычное непринятие. «ЧТО-О-О?! И совсем мы не похожи с этой плешивой псиной!». А второй – пробирающее насквозь осознание, что Диляра права.

Сладкий кусок застрял в горле.

И что же, я все так оставлю? Буду бегать и прятаться по углам? Неужели человеческий мужчина страшнее всех тех тварей, с которыми я сражаюсь каждый день?! К тому же это принципиальная позиция: быть круче оборотня!

Запив предательский кусок пирожного, я решительно опустила стакан на стол.

– Ты права, – звонко сообщила я, отрывая Диляру от созерцания тарелки. – Но я не хочу быть такой же трусливой, как псина! Поэтому сегодня же вопрос с Елисеем будет решен!

Я резко схватила бутылку и начала разливать шампанское по нашим бокалам. Подруга недоверчиво покосилась на меня, но философски пожала плечами:

– Ну-ну, посмотрим.

– Эй, побольше оптимизма в голосе и поменьше сарказма! – насупилась я.

Диляра наконец улыбнулась, хотя глаза ее остались полными печали.

Ничего, печаль быстренько растворит алкоголь!

Но в конце концов Диляра дело говорит: надо оставить глупости этого года в этом году. И освободить место для новых в новом. Да и правда не к лицу мне, оперативнице, бояться какого-то разговора с парнем! Он, чай, не вурдалак, голову не откусит. Наверное…

Вскоре остальные почти одновременно вернулись к столу. Я настороженно посмотрела на Руслана, но тот с непроницаемым лицом сказал привычную гадость и у меня отлегло от сердца. Очень хотелось заорать ему в лицо: «И вот чтоб больше никогда такой ерунды не творил!», но я благоразумно смолчала.

Я рассудила, что искать Елисея в толпе глупо, сам объявится, и умудрилась вытащить всех на танцы и настолько уморить и их, и себя, что когда горе-ухажер вновь подошел к нашему столу, то застал неожиданную картину. Потные, всклокоченные и даже немного раздраженные мы развалились на стульях и активно глушили прохладительные напитки, вяло переговариваясь. На предложение потанцевать я против воли отреагировала мучительной гримасой, от которой Елисей изменился в лице и удрученно поинтересовался:

– Я, наверное, докучаю тебе?

Я едва удержалась, чтобы не прыснуть от смеха и с сарказмом не спросить, как он догадался. Но вовремя поймала его взгляд и поняла, что Елисей закладывал в свой вопрос куда более глубокий смысл, чем мне показалось сразу. Да он все это время из кожи вон лез, чтобы понравиться мне. А я все принимала, но не давала никакого ответа. Пришло время расставить все точки над «i». Но как и что именно сказать? Так, чтобы он понял, чтобы не питал больше ложных надежд, но не потерял веры в себя… Первым моим порывом было трусливо соврать. Сказать, что у меня уже есть возлюбленный. Но ведь его нет. И эта ложь сделает только хуже. Нет, нужна правда.

– Нет, вовсе нет, – дружелюбно улыбнулась я, поднимаясь. – Идем, я ведь обещала!

Елисей снова просиял. Он взял меня за руку и повел к танцующим, но, в отличие от Руслана, углубляться в толпу не стал. И по тому, как он резко и нетерпеливо прижал меня к себе, я поняла почему.

Ну все, торжественно клянусь, что это мой последний медленный танец! Перерыв до следующего года, однозначно! А то и на пару лет…

На этот раз на сцене душевно пел молодой человек, я попыталась рассмотреть его, но это оказалось непросто под пристальным взглядом карих глаз моего партнера. Елисей находился очень близко и крепко, чтоб не сбежала, обнимал меня обеими руками за талию. Мои руки лежали у него на плечах, но я была готова в любой момент дать отпор его страстной натуре. Какое-то время мы молча кружили по залу. Не знаю, о чем там думал Лис, но лично я, опустив глаза, собиралась с мыслями и силами.

– Елисей, – осторожно начала я, заглядывая ему в лицо.

Он немного вздрогнул, но тяжелый взгляд не отвел.

– Ты замечательный, – проникновенно продолжала я. – Это правда. Красивый, обходительный, воспитанный, добрый. Ты идеальный. Это тоже правда. И если ты хочешь, мы можем начать встречаться. Прямо сейчас. Но я не смогу влюбиться в тебя. Все, что угодно: уважение, симпатия, сексуальное влечение. Все, что угодно, кроме любви. Я готова. Но сомневаюсь, что ты терпишь полумеры.

Глаза Елисея неожиданно прояснились, и он грустно улыбнулся. Музыка сменила ритм, пары вокруг распались и смешались. Елисей тоже ослабил хватку, но все еще не торопился выпускать меня из рук.

– Вот поэтому ты и понравилась мне, – с нежностью произнес он. – В ту нашу первую встречу. Ты не лгала. Ни словом, ни действием. Спасибо…

Лис потянул меня к себе и легко коснулся моих губ. Я обняла его за шею, готовая ответить на поцелуй, но он отстранился.

– Ты права. Никаких полумер, – жестко отрезал Елисей. – И я позволю себе только этот поцелуй.

Он отступил от меня, и я ясно ощутила возникшую между нами стену.

Да что ж такое?! Один стены рушит, другой возводит! Принцип равноценного обмена?!

– Я смогу увидеться с тобой снова? – осторожно поинтересовалась я, скрывая досаду.

– Конечно, – беззаботно улыбнувшись, ответил Лис. – Но только не кусай потом локти, когда рядом со мной окажется другая.

– Я приму только идеальную пару для тебя, – нагло заявила я.

– Да, ей будет нелегко конкурировать с тобой, но, думаю, она справится, – засмеялся Лис, провожая меня к столу.

Все еще прохлаждающиеся друзья тут же сделали вид, что они глухие, слепые и умственно отсталые, и вообще их больше интересуют яства на столе. Елисей с честью выдержал повисшую в воздухе неловкость, на прощанье вновь поцеловав мне руку и откланявшись.

Я проводила его печальным взглядом и со стоном опустилась на стул.

– Ну все, – озвучила я свои мысли. – Больше никаких танцев!

– А ты хотела еще?! – в праведном ужасе возопил Лучезар. – Мы с прошлого раза пока не отошли! Пожалей стариков!

Тилрон вяло отсалютовал ему бокалом минералки.

– Пф-ф-ф, слабаки! – с презрением фыркнула я.

– Не слабаки, а бережем стратегический запас сил, – парировала Акулина.

– Вот ты устанешь, а мы тут как тут! Хе-хе! – клыкасто осклабился Руслан.

– Не дождетесь! – важно заявила я. – Моих сил до самого утра хватит!

Акулина молча запустила в меня тарталеткой, которую я под неодобрительное ворчание остальных поймала и сразу отправила в рот.

Вскоре объявили десять минут до полуночи, и ребята тут же восстали из мертвых, быстрее трупов, поднятых некромантом. Остальные столики тоже проснулись. Толпа стремительно ринулась к шведским столам за запасами алкоголя. Самые наглые и ленивые решили наполнить бокалы с помощью магии. Под потолком засвистели левитируемые бутылки, некоторые попытались переместить только жидкость, но тут результат грозился стать еще более непредсказуемым. Упрямые маги могли устроить соревнование из чего угодно и растянуть его хоть до следующего года, к счастью, до него у нас оставалось всего лишь десять минут, по истечении которых диктор начал обратный отсчет. Все быстро угомонились и тоже начали считать вслух. На нуле грянул оглушительный туш, и народ, дошедший до нужной кондиции, радостно заорал, бросился обниматься и пить на брудершафт со всеми без разбору.

Как только толпа немного поутихла, но еще не успела заскучать, всех пригласили во двор на традиционный салют. Часть все-таки осталась в зале, заявив, что и из окон вид неплохой, а тут тепло и есть еда. Но моя группа дружной гурьбой похватала куртки и выскочила на исполинское крыльцо Суда. В саду и за воротами собрался, наверное, весь оставшийся город. Городские работники, не приглашенные на Бал, тем не менее имели право посмотреть представление. Но самым чудесным было то, что пока мы чревоугодничали, выпал снег!

Куча снега! Море снега!

Он белым чистым полотном укрыл газон, дорожки, кусты и деревья… И даже мрачный Тенебрис показался мне сказочной страной из историй про Деда Мороза. Снег не смогли втоптать в грязь даже сотни ног собравшихся. А он все падал и падал крупными пушистыми хлопьями.

Громыхнуло. В небе расцвел первый сияющий цветок.

Разумеется, магические салюты отличались от обычных своим размахом и возможностями. Я уже видела такие в Академии, но каждый раз смотрела и не верила глазам. Что только не появлялось сегодня в небе! Рождались и умирали леса, города, планеты и вселенные… Виданные и невиданные создания парили над нашими головами, очень убедительные в своей реальности, и тут же распадаясь миллионами искр…

Я даже не заметила, как от изумления открыла рот и затаила дыхание. Туда не преминули налететь снежинки. Которые, кстати, тоже очень способствовали представлению, сверкая и переливаясь в свете салюта.

И тут, уже почти в самом конце действа, мне в лицо прилетел снежок.

Увесисто так прилетел, обидно!

Когда я отплевалась и смогла продрать глаза, на мою защиту встала вся опергруппа. Только вот понять, кто именно совершил покушение на сохранность моего макияжа, было невозможно. Как и выявить, кто первый начал эту беспощадную битву. За пару минут в нее оказались втянуты все присутствующие.

Вначале мы боролись группами, потом группы стали объединяться в коалиции, пока до остальных наконец не дошло, что коалиции оперативников устраивают жесткий геноцид остальным командам. Потом битва сменила направление, и каждый дрался сам за себя. После этого остались только самые стойкие. Через час двор практически опустел. Сражающиеся оставили после себя вытоптанное поле брани, три сломанных дерева (одно было сломано не до конца, но никто не сомневался, что его не спасти, потому что дереву уже пытались помочь сердобольные пьяные маги: крона оказалась зажата между двумя палками ствола, а корень венчал композицию), с десяток снежных крепостей, какие-то темные клочки нарядов и даже внезапно обнаруженный мной порванный сапог.

Одно осталось неизменным: потрясающий пушистый снегопад.

Мокрые, изрядно потрепанные и замерзшие мы шумно ввалились в холл. Ночью потоки жаждущих справедливости спадают, и эта часть Суда оказывается намного свободнее. Впрочем, и в дневное время наша колоритная компания вряд ли вызвала бы у присутствующих хоть толику интереса. Мы помогли друг другу восстановить более-менее приличный вид, кое-где даже применив морок, и отправились обратно в зал отмечать удачную битву.

Домой возвращались, кажется, под утро. Кажется, потому что Тилрон с Русланом все-таки выпили орочьего виски, а остальные, чтобы не ударить в грязь лицом, их поддержали. В результате в грязь лицом ударили все. И не только по пути домой. Ободряло нас только то, что в веселых видео окажемся не мы одни, а дальше местной сети они вряд ли уйдут.

В общем, возвращаться домой мы возвращались, но никак не могли вернуться. Вроде бы, мы пытались спровадить Руслана, но Диляра каждый раз неизменно хваталась за него и тащила с нами. В результате мы где-то час потратили только на проводы псины, живущего от нас в десяти минутах ходьбы. Диляра напоследок так разошлась, что-то яростно требуя от оборотня, что порвала куртку с рубашкой и даже попыталась стащить с парня штаны. Разумеется, в качестве угрозы и особо изощренной пытки морозом. Вышло у нее это или нет, для меня осталось загадкой, ибо я так смеялась, что слезы застилали глаза. Но Тилрон уверял, что, после увиденного, выйти за Руслана должна не только Диляра, но и все остальные.

Кое-как отвоевав у Диляры штаны и честь, псина ретировался со скоростью света. Диляра, которую удерживали сразу и Тилрон, и Лучезар, рыдала горючими слезами и оставшийся путь проклинала весь мужской род вне зависимости от расы и ориентации. Нам оставалось только поддакивать.

Зимние ночи длинные, и рассвет еще даже не занимался, когда Лучезар пренебрежительно выставил меня из своей квартиры, заявив, что после услышанного от Диляры он хочет побыть один и замолить грехи у всех Богов разом. Я в отместку прокричала, что ему от меня все равно не избавиться, и уже через несколько часов я вновь явлюсь портить его земной путь. Эльф возмутительно проигнорировал мое заявление, и я обиженно ушла к себе.

Уже засыпая, я лениво подивилась тому, какой странной и насыщенной была эта ночь.

Она была волшебной. Но не из-за той магии, что мы способны сотворить, а из-за какой-то особенной и неуловимой. Такую не наколдуешь специально. Магия простых радостей жизни, вкусной еды, счастливого смеха, беззаботных разговоров… Светлые эмоции. И мне вдруг показалось, что вот она, формула счастья.

Целый калейдоскоп счастливых моментов. И в трудные времена теперь я могу заглянуть в него и снова закрутить счастливый хоровод, наполняя душу трепетным светом.

Глава 16

Свою новогоднюю угрозу портить земной путь Лучезара я с энтузиазмом начала воплощать в жизнь прямо в одиннадцать утра. На то у меня был благородный повод: растолкать похмельного эльфа для встречи с Ангелом. Лучезар моих стараний не оценил.

Хмурые и зеленоватые мы встретились с остальными уже перед дверями беловолосой сволочи. Ребята выглядели не лучше и пребывали скорее в состоянии сна, чем бодрствования. Все кроме Руслана, который к своему обыкновенному мрачному состоянию добавил еще и нервные заломы рук. Вкупе с зеленоватой бледностью все это выглядело зловеще.

Идею выпить опохмеляющего зелья (и не обязательно алкогольного!) мы сразу отмели. После него ночью может стать еще хуже, а нам еще работать. Само пройдет.

Диляра временами выходила из какого-то абсолютно отстраненного состояния и начинала кидать несчастные взгляды на оборотня. К счастью, сон все же был сильнее тревоги. Мне же захотелось подбодрить оборотня чем-то кроме молчаливого сочувствия. Когда Тилрон первым вошел в кабинет Ангела, я бесцеремонно ткнула Руслана локтем под ребра и сказала:

– Ой, да не переживай ты. Сейчас быстренько наговорим про тебя гадостей и пойдем досыпать дальше.

Диляра возмущенно цыкнула на меня. Луч, подпирающий стену, даже глаз не открыл. А Акулина наоборот блаженно улыбнулась, предвкушая нашу идиотскую перепалку.

– А я думал, ты еще в первый раз все гадости обо мне рассказала! – охотно включился в процесс Руслан.

– Ну что ты, дружочек? – снисходительно посетовала я. – Ты ведь каждый день даешь мне поводы для новых рассказов!

– Я очень стараюсь специально для тебя! – патетически поклонился Руслан.

– Спасибо, я так это ценю! – притворно слезливым голосом ответила я. – Как же мы без нашего домашнего питомца?

– Ну, я хотя бы любимец семьи, а о тебе что можно сказать? – Оборотень критично окинул меня взглядом. – В семье не без урода?

Началась тихая, но ожесточенная возня.

Как всегда, когда у кого-то из нас кончались аргументы (чаще всего у меня, как ни прискорбно), мы пытались выяснить, кто прав, на кулаках. Я попробовала отбить Руслану почки, но он ловко вывернул мою руку, и теперь мы, пыхтя, перетягивали ее, как канат.

– Уел он тебя сегодня, смирись! – не выдержала надутая Диляра.

– Так ты на его стороне?! – возмутилась я, отвоевав наконец руку.

– На стороне благородных – благородные дамы! – заметил Руслан.

Но лицо Диляры красноречиво говорило о том, что она не прочь оказаться не столь благородной.

Руслан и я озадаченно притихли, уставившись на Диляру, и ей пришлось пояснить:

– Прошу вас, хватит. Помолчите немного. И так голова раскалывается.

Всем было ясно, что дело не в больной голове, но расспрашивать никто не стал. Так и простояли молча, ожидая своей очереди. Я тем временем постаралась сосредоточиться и снова закрыть все посторонние мысли. Все те инциденты были так давно, они уже не имели никакого значения…

Когда пришел мой черед войти, я уже была абсолютно готова.

– Доброго дня, – уверенно произнесла я, прошла к креслу и без приглашения села напротив Ангела.

– Доброго. Не нарушаем, – произнес белоголовый, глядя на меня поверх прямых скрещенных пальцев.

О Боги! Опять этот бесцветный тон! И как понять, вопрос это был или утверждение?!

Решив, что все-таки вопрос, я ответила:

– О, не волнуйтесь! Я невинна, аки белая овечка!

Ни один мускул не дрогнул на лице Ангела.

– Не сомневаюсь, – ответил он, продолжая сверлить меня взглядом. – Итак, наша последняя встреча.

– Только не говорите, что будете скучать, – в конец обнаглела я.

– А вдруг.

Я нервно сморгнула. Шутит?!

– С юмором у вас беда, – честно сообщила я.

– Ваши дела обстоят получше.

Я нервно хихикнула. Формат разговора был мягко говоря не подходящим. К тому же, кажется, я начала привыкать к манере речи Ангела и понимать суть его безэмоциональных реплик.

– Боюсь, мой юмор весьма специфический, – пояснила я.

– Поверьте, мой тоже, – проронил белоголовый.

Воцарилось странное молчание. Я хмуро смотрела на Ангела, Ангел бесстрастно взирал на меня поверх сложенных рук. И его черты вдруг показались мне смутно знакомыми. Я даже озадаченно подалась вперед, силясь понять, где я уже видела это лицо. Но тут мерзавец шумно расправил крылья, откинулся на спинку и напомнил:

– Что там у вас с Киреевым.

– Ах, все прекрасно, – отмахнулась я, и поспешно пояснила: – То есть без изменений. Характер у него ужас, но мы притерлись, и уже вполне успешно работаем вместе.

– Понятно. Вы свободны, – беловолосый небрежно махнул когтистой рукой.

Я поспешно вскочила, не скрывая своего желания скорее уйти, и уже на пути к выходу буркнула:

– Прощайте.

Но в закрывающуюся дверь скользнуло противное:

– Не зарекайтесь.

Я невольно передернула плечами. Не дай Боги в ближайшие годы еще раз так близко столкнуться с Ангелом!

В опустевшем коридоре остался только несчастный Руслан. Он затравленно глянул на меня и двинулся в сторону кабинета.

– Хочешь, я тебя подожду? – сама от себя не ожидая, спросила я.

Ой, сейчас опять на грубость нарвусь!

Но Руслан только криво улыбнулся и покачал головой.

Когда дверь с привычным пробирающим скрипом закрылась за ним, я еще немного постояла посреди коридора, решая, слушать псину или нет, но все же направилась прочь. В конце концов оставаться и встречать его просто унизительно. Не для меня, а для него. Не нужно ему сочувствие девчонки, он может справится и сам. Надеюсь…

***

В полном смятении и расстроенных чувствах я вернулась в квартиру и в отрубе проспала еще пару часов. Потом сон пропал, пришлось занять себя чем-нибудь другим. Вначале ясунулась к Лучезару, но тот безмятежно и крепко дрых, укутавшись в одеяло, как в кокон. Обедать дома одной не хотелось, да и вообще после ночи кусок в горло лез с трудом, поэтому я отправилась в Суд отрабатывать пироженки на тренажерах. После такой карательной меры организм образумился и наградил меня отменным аппетитом и приятным самочувствием. Пообедав в кафе, я закупилась для всех пончиками и отправилась на работу. До смены оставалось чуть меньше часа, и смысла возвращаться домой я не видела.

В приподнятом настроении с коробкой наперевес я ввалилась в наш кабинет, где и обнаружился Руслан. Он сидел на широком подоконнике лицом к окну и небрежно держал в руке обрывок пергамента.

– Ой, ты уже тут! – защебетала я. – Какая жалость, придется пончиками делиться, а я так надеялась умять их в гордом одиночестве…

Оборотень обернулся, и я осеклась на полуслове.

– Что случилось? – тихо поинтересовалась я.

На нем лица не было.

Таким Руслана я еще не видела. Он словно весь разом осунулся, съежился, потерялся… И даже ледяное сияние глаз пропало. Он смотрел на меня абсолютно пустым взглядом. А потом молча протянул пергамент.

Не чувствуя земли под ногами, я подошла, бросив где-то по пути коробку с пончиками.

Нерешительно взялась за шершавый лист.

Взглянула на него.

В глазах тут же потемнело.

Привыкшая к бюрократии и нудным ангельским вступлениям, я наметанным глазом сразу угодила в цель…

«Решением Суда… приговаривается к безвозвратному обращению в волка… послужит на благо Миров… приказ привести в исполнение на закате четвертого января…»

Буквы заскакали перед глазами и смешались. От безысходной ярости я с такой силой сжала кулак, что пергамент смялся и порвался. Дрожащей рукой отшвырнула его от себя. Еще и ладони о куртку обтерла. Надо же, какую гадость пришлось трогать…

– Они не посмеют! – рявкнула я, поднимая к оборотню лицо.

В его взгляде вдруг промелькнула какая-то чужая живая эмоция – удивление.

– Уже посмели, – чуть слышно ответил Руслан.

– Чушь, – отмахнулась я. – Сейчас придут остальные, и мы вместе подадим апелляцию.

– А толку? – кривая улыбка тронула губы оборотня. – Ты же сама говорила, что туда мне и дорога… Как там было? «Чертов монстр, грязный кровожадный ублюдок, готовый без раздумий разорвать на части любое препятствие на своем пути»…

– Ой, мало ли что я говорю, – поморщившись, перебила я. – Нашел, кого слушать. Удивительно, что ты вообще слушаешь такую дуру…

– Но ведь ты права, – тихо, но твердо сказал Руслан. – До определенного момента мне было плевать на всех, с кем мы сталкивались во время заданий. Мне было абсолютно все равно, выживут они или умрут. Какие проблемы их ждут. Я думал только о том, как бы спасти свою шкуру. Как бы пережить эти три месяца, желательно в тепле и безопасности. Я бы разорвал на части всех, кто помешает мне, пошел бы по головам… И по вашим тоже.

– И что? – пожала плечами я. – Это нормальное поведение для живого существа.

– Но не для вас…

Боги, с какой болью и надрывом это было произнесено. Будто он все это время стремился к цели, но так и не смог ее достичь, а время уже вышло… Но это не так. Цели вовсе и не было.

– И для нас тоже, – устало потерев лоб, вздохнула я. – Поверь. Мы тут все эгоисты, и хотим выжить любой ценой.

– Тогда вы это хорошо скрываете, – хмыкнул оборотень.

Я пристроилась на подоконник рядом с ним.

– Мы боремся с собой.

– Вы сильные…

Я фыркнула и нервно хохотнула.

– Неужели ты так и не понял?! – с изумлением вгляделась в осунувшиеся черты Руслана. – Мы сильные, потому что мы вместе. Наш самый страшный враг – это одиночество. Оно сломает всех. Но сейчас ты не один, глупая ты псина. Мы с тобой. И в лапы Ангелов мы тебя не отдадим! Ясно тебе, дурья твоя башка? М?!

Руслан немного оживился, в глазах мелькнули желтые блики, и он неуверенно кивнул.

– Хотя, может, у Ангелов мне стало бы лучше? – задумчиво протянул оборотень, и, не успела я удивиться, добавил: – Там хотя бы перестанут обзываться и сомневаться в моих умственных способностях…

– Это если ты им повод давать не будешь, – огрызнулась я, резко взяв Руслана в захват и кулаком намяв его пушистую макушку.

Он наконец засмеялся и с силой оттолкнул меня. Потом отвернулся к окну и снова замолчал. Я вздохнула и тоже уставилась на мрачный город с высоты.

Так мы и сидели плечом к плечу в ожидании остальных.

Не знаю, о чем думал Руслан, но меня терзали противоречия. Как же так вышло, что мой бывший враг вызывает у меня столько сочувствия? Получается, в тот раз моя интуиция подвела? Или же нет? Может быть, он не тот враг, что разрушает жизни напрямую… Может быть, он не рвет плоть, но рвет душу? Разбил сердце Диляре, заставил меня разочароваться в системе. Перевернул наш мир с ног на голову. Значит, интуиция не подвела? Он действительно опасен. Но почему тогда никто не бежит? Почему не бегу я? Или не стремлюсь, как раньше, уничтожить его? Почему хочу остаться с ним до конца и больше никогда не давать места этим пустым взглядам?..

Выходит, я проиграла? Повержена?

Дверь распахнулась совершенно внезапно, впуская противоестественный шум в наше тихое уединение.

Ребятам хватило одного взгляда, чтобы понять, что что-то не так.

Руслан молча поднял злосчастный лист с пола и передал Тилрону. Остальные привычно окружили его.

В лице изменились одновременно все. Но если Тилрон, Акулина и Лучезар стали хмуро-сосредоточенными, то Диляра даже не попыталась сдержать слез. С тихим стоном она рванулась вперед, прижалась к Руслану и спрятала лицо у него на груди. Он ласково погладил ее по волосам, но на лице отразилась такая мука, что мне захотелось насильно оторвать Диляру от него.

– Ждите здесь, – бросил вампир, выскакивая из кабинета с зажатым в руке пергаментом.

Ему и объяснять ничего не пришлось, не зря же он наш лидер.

Мне внезапно захотелось кричать и топать ногами: «Вот видите?! ВИДИТЕ?! Как вы теперь выкрутитесь?! Где теперь ваша хваленая ангельская справедливость?!» Но, глядя на пришибленных друзей, я сдержалась. В конце концов, они и так все понимали… Только как шестеренкам вырваться из этого налаженного механизма?..

Возвращения Тилрона мы ждали молча. Диляра очень тихо всхлипывала на плече у Руслана. Я боролась с раздражением. Акулина и Лучезар тактично смотрели в пол. Когда молчание, казалось, достигло своего апогея, вернулся Тилрон.

– Сегодня в три утра у нас будет совместная встреча с Ангелом, – без прелюдий сообщил вампир.

Мы оживились: есть шанс!

– Борис Игнатьевич тоже оказался весьма удивлен и недоволен решением Ангела, так что он посодействовал, – пояснил Тилрон. – Еще и рекомендательное письмо написал.

Тилрон поднял повыше новенькую желтую папку, в которую, видимо, вложил причастные к делу документы.

– Так что не вешай нос. – Лидер ободряюще похлопал Руслана по плечу.

– Спасибо, – выдохнул оборотень.

– Брось, ерунда, – отмахнулся вампир. – Мы же одна команда.

– Да, – тепло улыбнулся Руслан и почему-то посмотрел в мою сторону.

***

Ночь выдалась неспокойная. В окно стучала снежная крошка и выл ветер. Мы уныло сидели, уткнувшись в мониторы и боясь заводить разговоры, потому что на уме у всех было одно. На время до встречи с Ангелом нас успели озадачить, но очень просто и ненадолго. Тилрон хотел было оставить Руслана в Суде, но потом передумал, совершенно здраво рассудив, что одному в пустом кабинете ему будет явно хуже.

В башню Ангела мы выдвигались маленькой, но очень грозной армией. Заранее условились, что говорить начнет Тилрон. А дальше будем действовать по обстановке. Вампир настоятельно просил не переходить на личности, но я ничего обещать не могла.

Кабинет белоголового остался без изменений, словно застывший во времени. Только стульев оказалось как раз для всех вошедших. Плюс в темное время суток в помещении царил глубокий полумрак, который не разгоняли даже настенные светильники. Настольная лампа освещала лишь небольшой круг на столе. В этой тьме Ангел показался мне еще более зловещим и хищным, чем раньше. Ох, расквасить бы его бледную харю…

– Приветствую, господа.

Мы, рассаживаясь, вразнобой промычали что-то не слишком почтительное. Ангел, казалось, даже внимания на это не обратил.

– Я оповещен о цели вашего визита, – продолжал он. – И готов обсудить с вами этот вопрос.

Ребята несмело оживились. Слова белоголового внушали надежду. Я же нахмурилась: больно добреньким он мне показался…

– Я рад, – без лукавства заявил Тилрон, протягивая Ангелу папку. – Вот для начала рекомендательное письмо от Облакова. При необходимости он может явиться лично и подтвердить…

– Это лишнее, – перебил Ангел, вчитываясь в бумагу.

Белые листы скрипнули под его когтистыми пальцами.

– Это письмо, – через мгновение произнес Ангел, – только подтверждает мою мысль, что господин Киреев – ценный экземпляр. Значит, я принял верное решение.

Мы опешили. Кажется, даже перестали дышать. Ангельская логика повергала в шок. Быстрее всех от шока оправилась я. Может быть, просто заранее ожидала чего-то подобного…

– Черта с два оно верное! – забыв обо всех правилах приличия (чего нам теперь терять?) и вскочив на ноги, рявкнула я. – Что за извращенные эксперименты вы на нас ставите?! Помещаете муравьишек то в одну банку, то в другую, а то и вовсе отрываете головы и скрещиваете с мухами! И не боитесь совсем, что муравьишки взбунтуются?! Нас-то побольше будет, а заменить можно даже Ангелов!

Заменимый Ангел беспристрастно моргнул, будто позволяя мне набрать в грудь новую порцию воздуха, и выдал:

– Вы мне нравитесь, госпожа Творнова. Пожалуй, я пойду вам навстречу. У вас есть шанс спасти господина Кириеева от такой участи. Но тогда его место займете вы.

Я грубо хохотнула, плюхнулась обратно на стул и, толком не вникая в слова Ангела, ответила:

– То есть вам по факту все равно, кого казнить?!

Ангел ответить не успел, даже если и собирался, потому что теперь уже самообладание потеряли остальные.

– Ну это уже ни в какие ворота, господин справедливый Судья! – Тилрон стукнул по столу кулаком.

– Вы в своем уме?! – потрясенно воскликнула Акулина.

– О казни и не идет речь, – проигнорировав наше поведение, произнес Ангел, примирительно поднимая ладони. – Разумеется, никто не будет казнить вас, госпожа Творнова. Относитесь к этому как, – он изящно взмахнул рукой, подбирая слова, – к повышению. Вы, госпожа Творнова, тоже отличный экземпляр. И могли бы послужить на благо справедливости. К тому же, если вы согласитесь, с Киреева будут сняты все обвинения.

Ребята зароптали, не в силах подобрать слова, чтобы описать весь абсурд ситуации.

– В чем подвох? – деловито поинтересовалась я.

Ангел ничего скрывать не стал:

– Вам придется распрощаться с вашим прошлым и навсегда остаться в башнях Суда. Ваша память будет уничтожена, как и любая связь с прошлой жизнью.

– Вы… вы издеваетесь?! – дрожащим голосом произнес Руслан. – Кто в здравом уме на это согласится?!

Ангел вновь сделал вид, что не услышал, и пялился исключительно на меня. Я же на мгновение прикрыла глаза, пытаясь справиться с приступом ярости. Хотелось прыгнуть через стол и свернуть шею этому крылатому ублюдку. А потом методично и неторопливо выдергивать его неземные перья, чтобы после устроить фееричный костер…

– Никто не согласится! – тем временем продолжал Руслан, тоже вскочив со стула.

– Господа, я все сказал, – внезапно отрезал Ангел. – Четвертого числа на закате мы так или иначе получим кого-то из вас. Завтра вечером господина Киреева поместят в камеру под стражу, как велит Закон. О своем решении госпожа Творнова может сообщить мне лично в этом же кабинете четвертого числа ровно в два часа дня. Не позже, не раньше. Если вы не явитесь, будет исполнен изначальный приговор. А теперь я попрошу вас уйти.

Тилрон вскочил и в сердцах ударил ладонями по столу так, что лампа затряслась. Потом он долго и внимательно смотрел Ангелу в глаза. Тот равнодушно отвечал вампиру взаимностью. Нам хоть и очень хотелось, но противопоставить Ангелу было нечего. Тилрон схватил со стола ту самую желтую папку и стремительно вышел, ногой распахнув дверь. Та натужно крякнула скрипучей петлей.

Ангел даже не моргнул.

Непочтительное поведение Законам не противоречило, просто считалось дурным тоном, в будущем способствующим проблемам в коллективе. Но о каком коллективном этикете может идти речь, когда дело касается этих пернатых уродов. Самое отвратительное создание на свете.

Мы уходили по-английски, не прощаясь. Я замыкала процессию, и уже у двери, не удержавшись, оглянулась, посмотрела в алые глаза Ангела. Он, как сытый кот, откинулся на спинку стула и только что по животу себя не гладил, глядя мне в след. Потому что уже знал, что хоть одна из мышек в его лапы да угодит.

***

В кабинет мы вернулись тихими и пришибленными. Уверена, всем было что сказать, но все молчали. Меня вообще преследовало ощущение нереальности всего происходящего. Будто страшный сон, когда отчаянно хочешь проснуться и одновременно досмотреть его до конца.

Борис Игнатьевич на сегодня отстранил нас от работы и велел идти по домам, чтобы хорошенько отдохнуть. Я собиралась с утра съездить к родителям, поздравить их с праздниками, но теперь все простые радости казались такими далекими… Неужели это было только вчера?..

Мы не торопились расходиться. Ситуация требовала обсуждения. И право начинать досталось виновнику:

– Это полная ерунда! Даже не думай!

Я мгновенно разозлилась:

– Хватит строить из себя героя! На кону твоя жизнь!

– Вот именно, что моя! И распоряжаться ей я буду без чьей-либо помощи!

– Ишь какая цаца! Да я уже вижу, как ты распорядился!

Мы с минуту гневно пыхтели друг на друга, а потом Руслан отвернулся и отрезал:

– Я сказал нет.

– Предложили мне, так что и решать тоже мне! – ввернула я.

Оборотень только устало махнул рукой, вновь забираясь на подоконник.

– Меня другое волнует, – сказала Акулина, с оттяжкой проводя ладонями по лицу. – Так открыто нам такое предлагать! А если мы расскажем? Это же пошатнет всю систему Ангелов!

– Может, уверены, что мы не расскажем из страха? – предположила Диляра.

– Пф-ф-ф, оперативники будут молчать из страха за свою жизнь? – фыркнул Тилрон.

– Нет, у них должны быть гарантии, – подал голос Лучезар.

– Станут угрожать родным? – с ужасом сказала Диляра.

– Лишат всех памяти? – предположила Акулина.

– Да ну, сколько мороки?! – отмахнулся Лучезар. – Представьте себе, сколько народу нас знает…

– Думаю, они вас тоже клеймят, – сказал Руслан.

– Чего?! – вразнобой протянули остальные.

– Так они заблокировали мои способности к гипнозу, – пожал плечами оборотень. – Это ведь прирожденный дар, его не отнять. Я чувствую, что он есть, но использовать не могу. Потому что по решению Суда меня клеймили. Вот тут, на шее.

Он убрал волосы на затылке, оголяя совершенно чистую кожу.

– Но там же ничего нет, – возразила Диляра.

– Нет, но было. Сутки после процедуры был шрам с какими-то символами. Я таких рун не знаю. Но в течении дня все исчезло. Думаю, они используют какие-то такие штуки…

– Какой-то кошмар! – воскликнула Акулина. – Сколько лет работаю, но с такой чертовщиной еще не сталкивалась!

Акулина сказала это не специально, но ее слова еще сильнее пошатнули наш и без того слабый боевой дух. Все какое-то время сидели молча, потом Тилрон наконец произнес:

– В любом случае, они ставят нас в безвыходное положение. Ребята, скажу честно, – тут вампир повернулся ко мне и Руслану. – Неважно, на кого из вас, но, судя по всему, мы в любом случае осиротеем. Рус, я подумывал помочь тебе снова сбежать, но сомневаюсь, что ты захочешь подставлять команду. А тебе, Анжелика, я не вправе советовать. И никто из нас не вправе. Это только твое решение.

– Я достаточно убегал, – как-то легко, без обреченности сказал оборотень. – Здесь я научился встречать судьбу с гордо поднятой головой. Вы меня этому научили. Спасибо.

Я непокорно фыркнула, глядя, как ребята окружают Руслана объятиями, но с места не двинулась. Ишь, уже и лапки свесили…

Они все вместе выглядели такими близкими и родными…

Руслан с устроившейся на его коленях Дилярой, Акулина, сестринским жестом опустившая ладонь на его плечо, и Лучезар и Тилрон, которые стояли по обе стороны от него.

Боль и безысходность сдавили мне грудь. Хотелось бежать, рваться, бороться, но некуда и не с кем… Разве могу я в одиночку разрушить эту машину ангельского строя? И так ли она плоха?.. Если только изнутри… Как он там говорил? Повышение?..

Не помню, как мы собрались и вышли на темную улицу. Кажется, ребята о чем-то говорили. Погружались в совместные воспоминания, даже смеялись. Руслан, тоже с утра собиравшийся отправиться к родственникам, рассказывал что-то о своей семье. Я шла поодаль и не слушала. Никто не осмеливался со мной заговорить.

Они остановились на развилке между нашим домом и домом оборотня, я же, поглощенная своими мыслями, прошла дальше.

– Ликыч! – донесся до меня голос Руслана.

Я озадаченно оглянулась.

– Не хочешь попрощаться со мной тут, в непринужденной обстановке? В следующий раз нас уже будет разделять решетка…

Это было сказано таким жалким тоном, что меня мгновенно взорвало:

– Чего-о-о-о?! Прощаться с тобой? Это что за сентиментальщина такая?! Может, мне еще слезу пустить для пущего эффекта?! Не буду я с тобой прощаться! И так мне всю жизнь испортил! С самого первого дня в Суде! За что, спрашивается, ты на мою голову свалился?! Теперь вот прощаться с тобой?! Ща-а-а-ас-с-с! У-у-у-у, псина мерзкая! Чао, до встречи!!!

Я махнула рукой и, фыркая от негодования потопала дальше, оставив всех в полном недоумении.

И правда, как так? Как так мы оказались настолько тесно связаны? Словно вся моя жизнь вела меня к этой встрече. К этому совершенно не свойственному мне озлоблению, к этому перевороту всего моего мира вверх дном… Засомневалась бы я в Ангелах без него? Если бы он просто оказался мимолетным заданием? Без него и Ангел не обратил бы на меня внимания… Сколько в Руслане было противоречий и неправильности, столько же твердой уверенности и стремления все сделать правильно было во мне. Полная противоположность и полное совпадение. Мой антагонист. Я должна бороться против него, а вместо этого отчаянно желаю бороться с ним за одно. Вот же!..

Я отчаянно зарычала (не хуже оборотня, между прочим) и схватилась за голову.

Лучезар нагнал меня уже у двери в квартиру.

– Эй, эй, Эли! Поговорим? – эльф осторожно тронул мой локоть.

– А ты вправе мне что-то советовать? – с издевкой поинтересовалась я, оборачиваясь.

– Нет, но я могу выслушать, – мягко улыбнулся он мне.

Я молча открыла дверь и мы вошли в квартиру.

Молча сняли уличную одежду, молча прошли на кухню.

Все так привычно, но совершенно иначе.

Заварив чай, поставила одну из кружек перед эльфом и тяжело опустилась на стул.

Помолчали еще немного.

Подперев голову руками, я заглянула в темную глубину чашки и сказала:

– Ума не приложу, на кой ляд я ему понадобилась? Ладно еще Руслан, – в голове тут же всплыли воспоминания о рассказах Елисея про волков с человеческими глазами и меня невольно передернуло. – Но я-то зачем ему нужна? Превратить меня в гарпию и заставить охранять подземелья? Или бороздить небеса и почту доставлять?.. В то, что они просто меня убьют, верится с трудом. Можно было это сделать куда проще и изящнее. И уж явно не посвящать всех нас в свои планы… Тогда зачем? Неужели такое извращенное наказание…

Я замолчала, чтобы отпить чай и подумать.

– Если ты задаешься такими вопросами, значит, уже все решила, – тихо произнес Лучезар.

К чаю он так и не притронулся, только все как-то напряженно смотрел на меня исподлобья. Совершенно непривычная для него поза.

– Не знаю, – вздохнула я. – Это же глупо, отдавать свою жизнь за кого-то?

– А не этим ли мы занимаемся каждый день? – усмехнулся эльф. – К тому же разве он для тебя всего лишь «кто-то»?

Я нахмурилась и озадачилась. Ну, конечно, не всего лишь. Как и остальные члены нашей группы. Я бы отдала свою жизнь за каждого из них.

– Ох, не зна-а-ю-ю, – протянула я, роняя голову на руки. – Было бы намного проще, если б мне не давали столько времени на размышления. Если бы я прямо тогда могла дать ответ этому Ангелу…

Воцарилась звенящая тишина. В голове вдруг оказалось пусто.

– Пойдем спать, – наконец предложила я.

– Могу я остаться с тобой? – еле слышно спросил Лучезар.

– Конечно, – изумленно кивнула я.

Он никогда не спрашивал меня об этом. Иногда спрашивала я, хватая его за руки или забираясь к нему прямо в кровать, как маленький ребенок, который после плохого сна залезает к родителям в постель. Но чтобы родители спрашивали у ребенка позволения полежать с ним?..

Мы разошлись ненадолго, чтобы умыться и переодеться, и встретились уже в сгущающейся темноте. За окном желтели фонари, я понятия не имела, который сейчас час. Зимние рассветы такие поздние…

Лежа на спине и глядя в потолок на неровные тени, я слушала дыхание эльфа. И наслаждалась этим умиротворяющим покоем, которое дарила мне наша странная близость. Мне хотелось подольше растянуть это счастливое время, которого у нас, возможно, оставалось ничтожно мало. Ведь Лучезар знал меня лучше, чем я сама. И сразу понял, что я отвечу на предложение Ангела.

– Думаю, пришло время рассказать тебе историю Эли, – внезапно сказал Лучезар.

– Расскажи, – с энтузиазмом согласилась я, поворачиваясь к нему и приподнимаясь на локте, чтобы лучше видеть его лицо.

– Человеческая раса называет эти истории сказками. Некогда рассказанными историями, то ли реальными, то ли нет. Кто сейчас разберет? У нас тоже есть подобные истории. Хотя уважения к ним мы проявляем намного больше и не считаем, что их можно рассказывать только детям. – Эльф усмехнулся, чуть повернув голову ко мне. – Так вот, это одна из таких историй. С простой моралью. Жила-была эльфийская девочка по имени Эли. И никого на белом свете у нее не было кроме родителей. Так уж сложилось, что она родилась после очередной долгой и кровопролитной войны, и ее мать с отцом потеряли весь клан. Они были известными знахарями, лучшими в своем деле. Но не всесильными. Никакая магия порой не может победить Смерть. И вот однажды они не сумели помочь роженице. Ни она, ни ее дитя не выжили. А ослепленный горем вдовец возжелал отомстить за смерть жены, заявив, что знахари обязаны заплатить своими жизнями. Он готов был убить их и ответить за свой поступок перед Законом. Вдовец, как и семья Эли, был одинок, он потерял весь свой клан, а теперь еще и любимую жену с ребенком. И тогда Эли взмолилась, чтобы он не убивал ее родных. Пусть лучше он заберет ее и сделает с ней все, что вздумается. И вдовец забрал Эли себе. Он не стал ее убивать, а увел так далеко, чтобы родители девочки не смогли бы ее найти. Шли годы. Эли выросла прекрасной благородной эльфийкой. Она сумела исцелить разбитое сердце вдовца, стать ему дочерью. Но и о своих настоящих родителях Эли не забыла, продолжила их дело и стала отличной знахаркой. Вскоре Эли влюбилась, и в ее чреве зародилась новая жизнь. Но судьба жестока: ей грозила участь жены ее названного отца. Ни один знахарь не мог ей помочь. Но когда ее убитые горем отец и возлюбленный собрались возле ее ложа, она сказала им, чтобы они ни о чем не жалели. У нее была чудесная жизнь, которую отец и возлюбленный наполнили светом. Ни словом, ни жестом за все эти годы она ни разу не упрекнула названного отца в том, что он когда-то совершил. Она всегда была ему поддержкой и опорой. И вдруг он осознал, что настоящие родители Эли так никогда и не узнают, какая прекрасная у них выросла дочь. Мучаясь этой мыслью, он отправился к магу, и тот помог ему отыскать родных Эли. Они успели в самый последний момент. И случилось чудо! Наученные горьким опытом они помогли своей дочери благополучно разродиться. Произошло волшебное воссоединение семьи. Все друг друга простили и зажили долго и счастливо. Мораль: будь добрым и терпеливым, на зло отвечай добром.

Я покатилась со смеху.

– Я ведь совершенно на нее не похожа! Ой, не могу! Добрая! ТЕРПЕЛИВАЯ!!!

Пытаясь унять рвущийся хохот, я сдавленно всхлипывала в подушку.

– А еще жертвенная, – тихо напомнил эльф.

Прекратив смеяться, я внимательно вгляделась в скраденные темнотой черты. Он смотрел на меня таким не свойственным ему серьезным и холодным взглядом.

– Чудесная сказка, – вздохнула я, разом расхотев веселиться. – Жаль, в жизни все не так просто. Это так чертовски мило, что ты в свои пятьдесят четыре года до сих пор идеализируешь людей.

– А сама-то! – надулся Луч.

– Мне хотя бы не пятьдесят четыре!

– Я тебе между прочим комплимент с историей сделал! Неблагодарная! – Лучезар в отместку попытался спихнуть меня с кровати.

Завязалась короткая и немного ленивая битва. После того, как я завоевала подушки и одеяло, эльф согласился на перемирие взамен хотя бы на подушку. Я сжалилась и поделилась еще и одеялом.

– Спасибо, Луч, – чуть слышно сказала я, после долгого молчания. – Я постараюсь стать достойной этого прозвища.

Лучезар сгреб меня в охапку, поцеловал в висок и шепнул на ухо:

– Ты уже его достойна.

Больше у нас слов не нашлось.

За окном занимался холодный рассвет, фонари погасли, и комната погрузилась в серые водянистые сумерки. Я лежала, прижавшись к эльфу и слушая размеренный стук его сердца. Не знаю спал ли он, но я боялась уснуть.

***

Домой к родителям я отправилась только днем. Сон все-таки сморил меня, но спала я беспокойно, и, проснувшись, эльфа рядом уже не обнаружила. В его квартире тоже никого не оказалось. Времени на дальнейшие поиски у меня не было, и, наскоро собравшись, я поехала к порталам в Суд.

В Поспадему стоял погожий зимний день. Низкое солнце серебрило снег и рисовало на нем глубокие тени от зданий и деревьев. Морозец радостно щипал за щеки. Но я все равно шла очень медленно. Впитывая знакомые виды снова и снова, пытаясь сохранить их в отдельный файл своей души. Тайный, зашифрованный, ключ к которому буду знать только я одна.

Дома оказались лишь мама и кошка. Бабушка отправилась в театр с подружками. Что ж, так даже лучше. Я как раз хотела поговорить с матерью наедине.

Раз в месяц я заезжала домой, чтобы увидеть родные лица и передать конверт с накоплениями. Мама всегда отнекивалась, а вот бабушка охотно все принимала, намереваясь отгрохать на даче коттедж минимум на десять персон и заставить нас с мамой пахать там на грядках.

– Привет! – звонко оповестила я, вваливаясь в теплую квартиру.

– Привет! – мама ласково прижала меня к себе.

Кошка потерлась о ноги и громко приветственно мяукнула.

Быстро скинув куртку и сапоги, я выудила из сумки конверт, стремясь быстрее расквитаться с этим неприятным дельцем.

– Спасибо, родная, – слегка сконфуженно сказала мама, собираясь отнести его в комнату, но, заглянув в конверт, с удивлением спросила: – Почему так много?!

– Используй их экономно, – не менее сконфуженно заявила я. – Тут все мои сбережения. И я не знаю, когда смогу передать вам еще.

– Что-то случилось? – мигом посерьезнев строго спросила она. – Тебя отстранили? Ты опять что-то натворила?

Обычно меня дико раздражало, когда мама начинала так взволнованно щебетать, но сейчас это показалось мне таким милым и теплым. Домашним. Родным. Привычным. Услышу ли я снова такой ее голос?..

– Нет, – пряча за усмешкой дрожь в голосе, отмахнулась я. – Нет, нет, нет. Пойдем присядем, и я тебе все объясняю.

Мама окончательно утвердилась в мнении, что я что-то натворила, и, поджав губы, отправилась на кухню прямо с конвертом в руках. Видимо, чтобы было чем меня огреть.

Мы привычно устроились на угловом диванчике. Кошка тут же влезла между нами. Мама, напряженно пыхтя, разливала чай по чашкам.

Кого-то мне это напоминает…

Я невольно усмехнулась и положила голову маме на плечо. Она мигом перестала злиться. Тепло обняла меня.

– Давай уже рассказывай, что стряслось.

– Пока ничего, – уклончиво сказала я.

Понятное дело, что я не могла рассказать родным все. Они и так должны хранить тайну магического сообщества, куда им еще судейские заговоры. Да и что-то я сомневаюсь, что маме придется по душе такое мое «повышение». Но и совсем никак не предупредить их я не могла. Пришлось выкручиваться.

– Но в какой-то момент тебе могут сообщить, что со мной случилось нечто ужасное. Возможно, что я умерла.

Мама остолбенела, и я поспешила взять ее за руки и заглянуть в глаза.

– Мама, пожалуйста, не верь тому, что тебе скажут другие. Я буду в порядке. Обещаю.

Она лихорадочно разглядывала мое лицо, не торопясь отвечать.

Не представляю, каково ей было услышать подобные слова от собственного ребенка. Но мама была мудрой женщиной, она была матерью волшебницы. Может быть, эта волшебница была вспыльчивой, но никак не опрометчивой. А еще мама отлично знала свою дочь.

– Ты не можешь рассказать мне подробностей, да? – напряженно поинтересовалась она.

– Не могу. Для твоего же блага.

– И как долго эта ситуация будет длиться? – с ноткой возмущения спросила мама.

– Я не знаю, прости, – сокрушенно призналась я.

Мама тяжело вздохнула. Потерла лоб.

– И почему у меня не мог родиться обычный ребенок?..

– Зато я умею так, – я щелкнула пальцами, и посуда сама заправила себя в посудомойку.

Мама засмеялась:

– Жаль, что я так не умею.

Она вновь притянула меня к себе и грустно сказала:

– Раз ты так говоришь, значит другого выхода нет. Я бы, конечно, предпочла, чтобы такого не происходило. Бабушку же удар хватит! Опять придется ее обмануть… Хоть и не в первый раз.

Мы засмеялись. Бабушка хоть и выглядела сильной волевой женщиной, на самом деле была нежной и ранимой. И некоторые моменты моей биографии оставались нашей с мамой тайной.

– Спасибо, – с нежностью сказала я, целуя маму в щеку.

Она ласково потрепала меня по голове. Мы, не сговариваясь, наконец приступили к чаю. По началу разговор не вязался, мы обе все еще обдумывали мои слова. Но постепенно домашний уют сделал свое дело, мы забыли о переживаниях и углубились в простые, но приятные беседы.

Привычно положив голову маме на колени и обняв ее, я слушала какие-то истории о коллеге с работы. Мама задумчиво перебирала пряди моих волос и чему-то смеялась.

Было так хорошо, что совершенно не верилось в то, на что я собралась решиться. Да и решусь ли? Может быть, по-хорошему, следовало скорее сообщить Ангелу о своем решении, чтобы Руслана не сажали за решетку? Прекратить терзания друзей? Но это значило бы сократить и мои дни. А мне так этого не хотелось… Кажется, я поняла смысл выражения «перед смертью не надышишься». Да, и правда, не надышишься. Но так хочется.

Когда бабушка вернулась из театра, мы с мамой уже были готовы ее встретить и ни словом, ни действием не выдавать наш секрет. Этому поспособствовали и привезенные мной новогодние подарки. Но, видимо, все равно некая атмосфера витала в воздухе, потому что прощаться с родителями оказалось невыносимо трудно.

Уже у самого лифта мама в очередной раз притянула меня к себе и шепнула на ухо:

– Я тебя очень люблю. Буду ждать, сколько потребуется. Возвращайся скорее.

На последней фразе ее голос сорвался и в закрывающиеся двери я увидела, как она украдкой вытирает выступившие на глазах слезы.

У меня подкосились ноги. Опустившись на корточки, я бессильно сжалась в полный боли и отчаяния комок.

Прости меня, мам…

***

Мир вокруг меня был как в тумане. Видимо, мое сознание не было готово к таким переживаниям. Не было ни слез, ни страхов, ни мыслей. Просто тупые автоматические действия. Я уже давно заметила за собой такую удобную особенность. Пока сознание в режиме гибернации, тело работает.

Автобус, портал, Тенебрис, квартира, ванна, кровать.

Сон.

Сон без сновидений. Просто выключенное питание.

Утро выдалось хмурое. И не только из-за погоды. Ребята почти не разговаривали друг с другом. Руслана, как и обещали, отправили в камеру. Его стол был идеально чист и пуст, будто тут никого и никогда не было.

Неожиданно к нам заглянул Борис Игнатьевич, который до этого ни разу сюда не заходил. Сокрушенно покачал головой и сообщил, что сделал все, что мог. Разумеется, это тоже не прибавило нам оптимизма. Меня вообще весь день будто немного лихорадило. Не терпелось уже покончить со всем и одновременно не хотелось даже начинать.

Вечер от утра особо ничем не отличался: такой же хмурый и одинокий. Эльф упорно избегал оставаться со мной наедине, что только усугубляло мою решимость и прибавляло ожесточения. Ничего, вот проберусь к нему ночью в квартиру и измажу лицо зубной пастой.

Решив, что сохранность моей фигуры все равно больше не имеет значения, я закупилась вкусняшками, заказала пиццу и устроила себе вечер просмотра любимых мультфильмов. Кто этих Ангелов знает, вдруг у них такого не будет?

Когда от пиццы был съеден только первый кусок, в дверь позвонили. Я обрадовалась – наверное, Лучезар одумался – и поспешила открыть. Но на пороге стояла Диляра.

Я растерялась и не нашла, что сказать. Диляра рывком бросилась ко мне, бледная, как полотно, с огромными блестящими глазами, прижала меня к стенке и сбивчиво надрывно зашептала:

– Я не должна была приходить. Знаю. Прости, прости меня… Прости! Я не должна! Я не в праве просить тебя… Ах, если бы это была я! Если бы это была моя жизнь! Я бы не раздумывая… Ты же знаешь! Но это ты, только ты можешь! Ведь они обещали, обещали, что вы оба останетесь живыми! Прошу тебя! Прошу… Спаси его. Умоляю.

В конце ее голос превратился в сдавленный писк и сорвался, придушенный слезами, застилающими ее большие красивые глаза.

Грудь пронзила боль, резкая, отрезвляющая, с которой вернулись эмоции и ясность сознания. И большого труда мне стоило сохранить беспристрастное лицо. Мне хотелось кричать, ругаться и рыдать. Но как я могла? Диляра была такой нежной и хрупкой. Ей нужна поддержка. Ее и так рвет на части от необходимости выбирать между подругой и возлюбленным. Я понимала. Честно, я все понимала. Но не думала, что так чертовски обидно будет услышать это от нее. Я не хотела слышать о том, кого она предпочтет. Да и толку, если все уже решено? Это такая глупость. Прихоть. Захотелось сейчас же сказать ей что-то гадкое, чтобы ей тоже стало больно, как и мне, но кого интересует чего хочу я...

– Успокойся, пожалуйста, – тоже шепотом, тщательно сдерживая дрожь в голосе, произнесла я, поглаживая подругу по плечам.

От моих прикосновений она вся съежилась, словно даже одни только эти прикосновения причиняли ей боль. Диляра вцепилась мне в руки, силясь их сбросить, и одержимо вгляделась в мое лицо.

– Прошу тебя, пообещай! Пообещай спасти его! Пообещай…

– Обещаю, – одними губами выдохнула я.

– Спасибо! Прости меня, пожалуйста, прости меня! Я так благодарна тебе! – Она бросилась мне на шею и зарыдала в голос.

Я молча обняла ее, погладила по голове.

Произнеси я еще хоть слово, то точно не выдержала бы.

Диляра все шептала благодарности вперемешку с извинениями, потом наконец затихла, отстранилась и не глядя на меня произнесла:

– Мне лучше уйти.

Я кивнула, хотя сомневаюсь, что она это заметила. Диляра медленно, пошатываясь, вышла в так и оставшуюся открытой дверь. Не дожидаясь, когда она скроется за поворотом коридора, я поспешила запереться.

Злость и обида душили, но истерики не было. Желание горько плакать ушло вслед за Дилярой.

Так даже легче. Так проще. Оставить их вдвоем. Не воспринимать на свой счет. В конце концов, неужели я думала, что они дождутся меня, как ждут жениха из армии? Кто я ей? Подруга, с которой она знакома четыре месяца? Кто я ему? Заклятый враг, с которым он знаком и того меньше? Что нас связывало в действительности?

Я сползла на пол и растерянно опустила глаза на свои дрожащие ладони.

Разбитые в кровь кулаки, мокрое от пота тело, заразительно звонкий девичий смех, пустая, ни к чему не обязывающая болтовня, звериное рычание, крепкая теплая рука, уверенно тянущая меня за собой. Синие ледышки глаз.

Ненависть и любовь в таком плотном переплетении, что разделить их было невозможно.

Враг, возлюбленный подруги, напарник… Друг?

Я сама толком не понимала, почему делаю это. Мне казалось, что в глубине души я хочу, чтобы он заметил меня. Чтобы никогда не забыл. Но это было слишком эгоистично. И по отношению к Руслану, и по отношению к Диляре. Одна я могла его спасти. И я не могла отказать себе в удовольствии воспользоваться такой привилегией.

***

Ночь шла бесконечно долго. Но к утру я уже собралась и приготовилась. Как онкобольной, прошедший все стадии отрицания.

Я долго металась, не зная, нужно ли брать с собой какие-то вещи, или отказ от прошлой жизни подразумевает и отказ от любимых трусов тоже, но в результате все-таки собрала стратегический запас на пару дней. Мало ли в каких темницах белоголовые собираются меня держать? К тому же и мне, и остальным будет морально проще от ощущения, что я отправляюсь в недолгое путешествие.

Выходя, я собиралась заглянуть к Лучезару, но он уже ждал меня в коридоре.

– Я оставила на столе небольшую коробку. Там только самые важные для меня вещи. Сохранишь их до моего возвращения? – на одном дыхании выдала я, протягивая эльфу ключи от квартиры.

– Конечно, – чуть слышно ответил он, забирая ключи.

Я чувствовала, что Лучезар очень старается вести себя буднично и даже бодро, но его глаза были абсолютно мертвыми. Мне ужасно захотелось попросить у него прощения за то, что я заставляю его чувствовать все это. Но что это изменит? Слова так и застряли у меня в горле.

Мы молча отправились в Суд. И я не смогла бы с уверенностью сказать, приятной сейчас была наша близость или мучительной.

До назначенного Ангелом времени оставалось еще около получаса, но все уже собрались в нашем маленьком уютном кабинете. Акулина сидела на коленях у Тилрона, обнимая его и перебирая его волосы, а он прижимал ее к себе. Такие трогательные. И одинокая Диляра с красными от слез глазами. Ее оливковая кожа приобрела серый оттенок и сквозь нее, словно через тонкую бумагу, проглядывались фиолетовые сосудики.

Простите, ребята. Скоро ваши страдания окончатся.

Моя группа была очень сильной. Но не настолько, чтобы легко выбрать, кого из двух друзей предать.

Была ли я сама настолько сильной?

Нет, не была. Мне было страшно настолько, что колени начинали дрожать сами собой. Я не была настолько благородна, чтобы не бояться за свою шкуру. Но моя работа давно отучила меня задумываться о будущем дальше, чем на минуту вперед. Сейчас жива – и хорошо. А что делать дальше – подумаю после. Мне хватало мужества действовать по совести. И даже сейчас, несмотря на подступающий страх, я не могла поступить по-другому. Иного пути нет. Лучше смерть или кошмарная неизвестность, чем всю жизнь ощущать еще одну тень погибшего друга.

– Ой, ну что вы такие скорбные?! Так и знала, что псину вы любите больше меня! Сейчас он к вам вернется. Давайте пободрее! – звонко заявила я, демонстративно бросив рюкзак на пол и уперев руки в бока.

Диляра вздрогнула, сжалась в комок и вновь заплакала. Акулина с Тилроном поднялись мне навстречу.

– Значит, ты приняла такое решение, – вздохнула Акулина.

– Вы серьезно во мне сомневались? – надулась я.

– Нет, но нам очень хотелось, – произнес вампир, резко притягивая меня к себе и крепко обнимая.

От тепла этих грубых объятий к горлу подкатили слезы.

– Ну, хватит, – проворчала я, вырываясь. – Как будто первый день меня знаете! Доведу их там до белого каления по-быстрому и вернусь. Не надо тут поминки по мне справлять.

– Ты только действительно по-быстрому постарайся, – губы Акулины тронула легкая улыбка.

Мы крепко обнялись.

– Я буду всегда помнить о том, что вы предпочли чудесную меня какому-то блохастому оборотню. Это поможет, – торжественно объявила я, подходя к Диляре.

Она спрятала глаза.

– Я не прощаюсь, я говорю «до свидания», – ласково сказала я, взяв подругу за руку.

Она на мгновение сжала мою ладонь и тут же отдернула руки.

Силясь скрыть болезненную гримасу, я обернулась к остальным:

– Пойду сдаваться, чего тянуть?

Лучезар своим объятием чуть не сбил меня с ног, сжав ребра с такой силой, что я начала прощаться с жизнью раньше срока. Такой высокий, что его подбородок упирался мне в макушку, такой худой, что казалось, я могу обхватить его в два оборота. Все уже было сказано и сделано, но так не хотелось прекращать это объятие.

Эльф отстранился сам.

Я подхватила вещи и направилась к двери, беззаботно махая всем рукой:

– Всех люблю! Всем пока! До встречи!

Мне казалось, что их пустые, полные боли взгляды я не забуду никогда в жизни.

***

По пути в башню Ангела я сожалела только о том, что не могу попрощаться с остальными близкими друзьями. Дать тумака Архипу, посмеяться вместе с Драгомиром и Брониславом, поумничать с Машкой…

Я уверяла себя, что и так слишком много сообщила матери, да и вообще отлучаюсь совсем ненадолго. Но подсознательно понимала, что лгу.

Не сверяясь со временем, я без стука ввалилась к Ангелу. Тот находился у стеллажей и даже держал в руках книгу. Корешок древнего фолианта местами потрепался, а местами затерся до сального блеска.

– Вот она я. Явилась пред ваши очи. Освободите Руслана, как обещали, – самоуверенно сказала я, даже не расшаркиваясь на приветствия.

– Не сомневался в вашем благоразумии, – бесцветно сказал Ангел, захлопывая книгу.

Он неторопливо поставил ее на полку и щелкнул длинными когтистыми пальцами. Синим сиянием с них сорвался прозрачный голубок, тут же упорхнувший прямиком сквозь стену.

– Это распоряжение об освобождении Киреева, – пояснил беловолосый. – Вы, должно быть, хотели бы увидеть его.

Я опешила от такой щедрости:

– А можно?!

– Даю вам пятнадцать минут, – равнодушно отозвался Ангел. – Вещи оставьте здесь. Возвращайтесь потом в кабинет, отсюда вас проводят.

Долго уговаривать меня не пришлось. Швырнув рюкзак на пол, я со скоростью света рванула по коридорам. Из общего холла в самый низ, к подземельям.

Сердце бешено колотилось, закололо в боку, сбилось дыхание. Я страшно боялась пропустить его среди толпы. И еще больше боялась встретить его сломленным внутри клетки. Но Ангел был прав: я хотела его увидеть. Не смела даже мечтать об этом, но даже Межмирные Боги не представляют, насколько я хотела его увидеть.

И увидела.

Острые, покрытые бледным мхом камни, кольца с факелами, работники Суда, конвоирующие заключенных, и одинокая фигура, растерянно бредущая вдоль стены.

На нем были серые спортивные штаны, грязные на коленях, и черная толстовка. А еще неизменные кеды. На плечо закинута мятая спортивная сумка. Осунувшееся, поросшее щетиной лицо. Он даже не сразу узнал меня, когда я возникла перед ним. Часто заморгал, жадно вглядываясь в лицо.

Мне так неожиданно много хотелось ему сказать! Но я вдруг осознала, что не скажу ничего. Выложить все как на духу принесло бы мне сиюминутное облегчение, а для него вылилось бы в годы страданий и угрызений совести. Нет уж, я дарю ему жизнь. И пусть она будет максимально счастливой и свободной от чувства вины.

– Что ты здесь делаешь?! – наконец выдал Руслан.

– Ревизор! – деловито заявила я, закладывая руки за спину. – Проверяю, насколько хорошо Ангелы выполняют свои обещания.

Он изменился в лице и мрачно поинтересовался:

– Значит, ты согласилась?

– Ладно тебе, не переживай, – отмахнулась я. – В конце концов, это и правда только мой выбор.

– А вместо тебя не подойдут Тилрон или Лучезар? – заискивающе произнес оборотень. – А то как тут не переживать, когда твою шкуру спасает девчонка?!

– Какая я тебе девчонка?! – в праведном гневе завопила я. – Пару дней назад в спарринге я тебя скрутила за пару минут!

– А до этого я тебя дважды скрутил!

– Великое достижение, девчонок скручивать! – фыркнула я.

– Ты же сама сказала, что не девчонка! – возмутился оборотень.

– Я такая ветреная, – кокетливо промурлыкала я. – Настоящая девчонка!

Руслан невольно усмехнулся, и от его улыбки мне захотелось реветь в голос.

– Я вернусь, – вдруг сипло произнесла я, но тут же исправилась. – Я уже всем пообещала, обещаю и тебе. Как следует расшатаю систему изнутри и вернусь. А ты пока без меня веди себя прилично! И не надо смотреть на меня, как побитая собака!

Но он, конечно же, продолжал смотреть. Глаза в глаза, не пытаясь укрыться за притворным весельем. Совсем не так, как в день нашего знакомства, а так, как в день нашей первой встречи. Синие глаза, в глубине которых плещется огонь.

– Спасибо, – наконец прошептал он. – Я буду ждать.

Я хотела бы сказать: «Ой, вот только не надо давать невыполнимых обещаний!», но не стала. Мне так сильно хотелось поверить его словам…

– До свидания, мерзкая псина!

И протянула ему ладонь для официального рукопожатия. Объятия сломили бы меня окончательно. На лице Руслана отразилась досада, но он безропотно пожал мою руку.

– До свидания, мерзкий мужик в юбке!

Я знала, что надо торопиться, но не в силах была разорвать сплетение наших рук и взглядов.

Еще мгновение. Еще чуть-чуть.

Ну почему это должно быть так горько?!

Я попыталась отступить, но Руслан лишь сильнее сжал мою руку.

Едва уловимое движение ко мне на встречу.

Нет, не приближайся, иначе меня разорвет от боли.

– Мне надо спешить, – прошептала я и наконец смогла отступить.

Шаг.

Еще один.

Как плыть в ледяной воде.

Медленно, скользя пальцами по ладони.

И словно струна порвалась, когда нас перестало удерживать последнее прикосновение.

Едва сдерживая слезы, я отвернулась и сорвалась на бег, замерев лишь в конце коридора.

Я не хотела оборачиваться, но это оказалось сильнее меня.

Он сидел на корточках, прижавшись плечом к стене, опустив лицо на колени и так и оставив руку протянутой в мою сторону.

Сломленный.

Горестно всхлипнув, я отвернулась.

Рыдания все-таки вырвались наружу, слезы полностью застелили глаза и я, не разбирая дороги, бросилась вперед, силясь убежать от себя или хотя бы от своей боли.

***

Поднимаясь в кабинет Ангела, я апатично размышляла о том, сколько обещаний дала за эти дни и сколько из них не смогу сдержать.

Слезы все еще текли, я рассеяно утирала их ладонью. Время от времени меня душили рыдания. Впрочем, и это тоже мало меня волновало.

В кабинете не обнаружилось ни Ангела, ни моих вещей. Зато обнаружилась медсестра. По крайней мере, это был некто в сестринской форме. Я даже не удосужилась рассмотреть ее лицо.

– Госпожа Творнова, прошу, следуйте за мной, – спокойным, располагающим к себе голосом сказала она, не обращая внимания на мое зареванное лицо.

О каменный пол со звоном ударился крупный серебряный кулон и тут же был съеден зияющей пастью портала. Девушка взяла меня за локоть, и мы вдвоем вошли внутрь.

Хм, надо же, вот я и привыкла к этому гадостному чувству от перемещений. Или просто от меня уже больше ничего не осталось?..

Комната была круглой. Потолок куполом уходил вверх и венчался окулюсом. Белого мрамора как всегда было много, но купол оказался серым с белыми, как молнии в небе, прожилками. Маленькая неприметная дверь тоже имелась, что не могло не радовать, потому что по центру помещения находилось подозрительное сооружение.

Белоснежная мраморная плита с серыми и черными, под стать потолку, линиями. Ближе ко мне она оканчивалась полукругом, а дальше уходила к стене, плавным изгибом упираясь в прямоугольную колонну, которую на высоте под прямым углом пересекала узкая перекладина.

Образуя крест.

Все бы ничего, но плита углублялась к середине, а по периметру витиеватым узором струились руны и заостренные шипы. К тому же от перпендикулярной плиты с обеих концов вниз шли желобки. И думаю, каждый мог догадаться для чего они.

Жертвенник.

Стоило мне сделать неверный шаг к двери, как в мое плечо стальной хваткой впилась медсестра. Уровень магии едва заметно колыхнулся. Я среагировала быстро, поворачиваясь к ней лицом и отшвыривая руку.

Быстро, но недостаточно: эта мымра уже влила в меня какое-то заклинание. Опьяненная внезапной слабостью, я оперлась о подвернувшуюся позади плиту, и девушка не преминула этим воспользоваться, одним тычком пальца опрокидывая меня на спину.

Сгруппироваться не вышло, и я сильно приложилась затылком. Пока пыталась справиться с потемнением в глазах, неугомонная дамочка телекинезом подтянула меня на середину жертвенника. Затрещала одежда, цепляясь за шипы. Кляня себя на чем свет стоит (Надо ж было так легко попасться?! Хотя был ли у меня выбор? Да еще очередную любимую кофту небось порвала…), я старалась не паниковать и разрушить сковывающее заклинание. Но стоило мне практически распутать его, как оно сплеталось новым узором.

Да что ж такое?! Как будто у него есть собственный разум!

И тут до меня дошло.

Медсестричка меняет его сама! Снова и снова, каким-то образом установив между нами связь. Но как? Такое не сотворить за одно-два прикосновения. Наши силы могут быть равны, но выше первого уровня некуда. Я бы ощутила установление связи. Или нет?..

Я наконец удосужилась заглянуть моей сопровождающей в лицо и даже ахнула от испуга. Черты лица были абсолютно неподвижными, стылыми, неживыми. И только огромные светлые прозрачные глаза жили на этом лице.

Внимательные, проникающие в самое нутро. Где-то я уже видела такое…

Скрипнула дверь, но быстро оглянуться на звук я больше не могла. Зато я могла слушать и различать голоса, например, знакомый я смогла узнать этот голос, спокойный и бархатистый.

– Как ваши дела?

– Нормально, – равнодушно отозвалась медсестра. – Она сильно сопротивляется. Рушит уже четвертый блок.

Послышался снисходительный смешок:

– Она весьма способная девушка.

Ушам я не поверила. Но и глазам верилось с трудом. Даже когда гость наконец попал в поле моего зрения.

Мастер Эренджен. Собственной персоной.

В душе колыхнулись подозрения, одно нелепее другого…

– Приветствую, госпожа Творнова. – Он растянул губы в довольной улыбке. – Уверен, вам интересно, что я здесь делаю? Ну, так сказать, я осматриваю новое приобретение.

Подбирая слова, древний ладонью вверх повел рукой в воздухе.

Меня пробил озноб.

Такой знакомый жест. И как я раньше не обращала внимания? Ведь так делали только мастер Эренджен и…

– О, по вашим глазам вижу, что вы догадались, – слегка удивился маг. – Вы всегда были сообразительной.

Словно вода сквозь ткань, с его тела соскользнула одежда и упала у его ног. Волосы побелели, свободно рассыпавшись за спиной. Глаза налились кровью, кожа ушла оттенком в серость. Как ростки из земли, из плоти проросла ряса. И под конец эффектно, с шелестом, распахнулись белоснежные крылья.

Обращение заняло буквально несколько секунд.

Тяжело дыша, я с ненавистью смотрела на Ангела, с которым мы разошлись каких-то двадцать минут назад.

Ох, если бы я могла, я бы расцарапала его мерзкую равнодушную рожу. Но я смогла только нелепо дернуть в его сторону коленкой да плюнуть, попав прямо в центр нитевидного одеяния. Хотя в моем состоянии уже хоть что-то.

Как же я могла не заметить?! Почему не обратила внимание, как они похожи?! Ведь я точно помню, что мастер сразу показался мне знакомым! И зачем ему все это? Зачем нужна была такая рискованная встреча со мной?

– Столько сил и рвения, – равнодушным, сводящим меня с ума тоном отозвался Ангел, одним движением испаряя плевок. – Жаль, вся эта энергия растрачивается по пустякам. Но скоро мы это исправим. Как я и говорил, госпожа Творнова, ни одно преступление не укроется от Ангелов Правосудия. Господин Рейджемов за свое усердие и любовь работать в свободное время получит желаемое, но на наших условиях. Господину Зарецкому будет оказано особое внимание, его способности явно недооценены. Если он нарушит Законы еще раз, то неминуемо окажется за решеткой. Остальные члены вашей команды тоже отличились, и, думаю, штрафы и предупреждения их впечатлят. Ну и, конечно, особый выговор для господина Трифонова. Он должен с большим усердием следить за своими подчиненными. Кажется, никого не забыл. Все согласно Закону и справедливости.

– Согласно Закону и справедливости они не заслуживают наказания! – рявкнула я.

Внутри меня бушевали непередаваемые словами эмоции. Мы приложили столько сил, не только я, но и Лучезар, а все напрасно… Узнал, все мое нутро узнал!.. Чудовище! Монстр! Тварь!!! Так вот зачем он меня обучал! Втирался в доверие! А я-то уши развесила! Расслабилась! Забылась! Если бы выбраться отсюда и всем рассказать, что эти белоголовые уроды незаметно прячутся прямо среди нас!..

Злость и отчаяние душили меня, застилали глаза.

– Удивительно, – произнес Ангел, глядя на мое искаженное лицо. – В мире столько различных рас, и представители каждой из них трудятся в Суде на благо справедливости. Каждый из трудящихся одержим неутолимой жаждой справедливости и каждый понимает, что мир делится на черное и белое. Что преступление влечет за собой наказание. Обстоятельства не играют роли, потому что преступление есть преступление. Знаете, каков процент людей из сотрудников Суда, совершавших преступление?

– Дайте угадаю. Сто процентов? – прошипела я.

– Восемьдесят четыре, – ответил белоголовый. – И только у людей возникает идея оспорить решения Ангелов. Только люди настолько глупы, чтобы изобретать свою справедливость. Этим вы и ценны. Без таких упрямцев, как вы, госпожа Творнова, не было бы и нас. Главное – вовремя заметить и направить энергию на общее благо. Этим мы сейчас и займемся. Совсем скоро вы наконец увидите истину. Никакого серого, никаких полутонов, мир однозначен и совершенен в своей ясности.

Ангел прикоснулся пальцами к моей щеке, но тут же отдернул их. Мои зубы, к сожалению, схватили пустоту.

Он взметнул крыльями, я невольно зажмурилась от потоков ветра, а когда открыла глаза, белоголовый уже пристроился в верхней части жертвенника. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы рассмотреть происходящее. Ноги на выступе, руки раскинуты и уложены сверху на крест. Крылья эффектно распластались по стене.

– Приступаем, – скомандовал Ангел, хлопнув ладонями по плите и коротко, шипяще выдохнув сквозь зубы.

Не успела я сообразить, отчего такая реакция, как появился ответ. По желобкам сверху потекла темная тягучая жидкость.

Черт! Лучше б они меня по голове били до тех пор, пока не отшибет память! Ничего себе повышение! И не соврал же! Но только становиться одной из них я не соглашалась!

Мерзкая тетка тем временем подошла и поочередно пригвоздила мои ладони к плите.

Засаднило.

Вот Дьявол! Боги Межмирные! Или к кому там еще взывают в экстренных ситуациях?!

Я что есть сил задергалась на столе, но это даже близко не походило на полноценные попытки вырваться.

А потом вдруг почувствовала самое мерзкое ощущение на свете. Нечто теплое и влажное коснулось моей макушки.

Кровь наполняла углубления в плите.

Сначала голова, потом шея, плечи, руки…

Боль началась с ладоней. Ровно в тот момент, когда жидкость достигла их.

А потом с каждым ударом сердца, жгучая и невыносимая, она захватывала все мое тело.

Я зачем-то попыталась осмотреть себя, но зрелище не порадовало совсем.

Одежда тлела, будто пожираемая огнем, кожа покрывалась огромными красными волдырями, будто сгорая изнутри. Пузыри лопались, и кусочки моей кожи попадали на красивый узор мрамора.

Я хотела кричать, но получалось лишь хрипеть и прерывисто дышать, пока еще было чем. Рот наполнился кровью, ныла челюсть. Хотела бы я из мазохистского интереса пересчитать зубы, но не могла, язык уже не двигался. Сил не хватало даже моргнуть, я вперила взгляд в свод потолка. Вначале это была просто размытая картинка, а затем боль застелила глаза, и я вообще6 перестала видеть.

Расстаться с телом – ерунда. Куда хуже потерять себя. Не зря есть столько суеверий о призраках. Тела нет, а ты есть. Как жаль, что призраки не существуют.

Это происходит так просто. Раз! – и ты уже не понимаешь, кто ты есть. Задаешься этим вопросом, но не находишь ответа. В голове тысячи воспоминаний, но их вырывают из тебя, как сорняки из грядки.

Детство. Улыбка мамы, ее теплые руки.

Первый осознанный Новый год. Салют, подарки, елка…

Шуршание тапок бабушки. Ее морщинки и фирменные блюда.

Академия. Первое заклинания. Сила переполняет маленькое детское тело.

Первые страхи, надежды, любовь…

Все самое яркое. А затем более блеклые воспоминания, менее значимые.

Исчезало все.

Размывались места, лица, узы…

Как жаль, что я не способна сейчас плакать.

Серые глаза за прямоугольниками очков.

ТИЛРОН!

Черный шелк волос.

АКУЛИНА!

Надутые губки растягиваются в улыбке.

ДИЛЯРА!

Длинные пальцы ставят на стол чашку ароматного чая.

ЛУЧЕЗАР!

Прошу вас, не оставляйте меня, ребята…

За последнее воспоминание я цеплялась буквально всеми фибрами души.

Нет. Нет. Оставьте мне хоть что-то. Хоть что-то мое.

Впалые небритые щеки. Прикоснуться бы к ним хоть раз… И почему я не решилась?..

Чернота поглотила меня.

Чернота и вечность. Тишина и покой.

Меня больше нет.