Ангелина. Проклятая кровь

Интермедия

Алексей Кириллович Апрелков всегда говорил батюшке своему, купцу второй гильдии Кириле Евсеичу, что будущее – за союзом магии и техники, и кто сумеет сей союз использовать в своих интересах, тот и денег поболее прочих заработает. Однако, Кирила Евсеич был известным хранителем старых традиций, не соглашался ни на какие новшества, магам не доверял, и даже какого-никакого завалящего для связи завести в сибирском своём отделении наотрез отказывался. А что это значит?

Все сведения – только почтой, хорошо уже то, что хотя бы дозволял не только простую, но и магическую – для особо срочных сведений, потому что иначе – бездумное расточительство. Оно конечно, магическая почта денег стоит, поболее, чем обычная, и магу нужно платить не как обычному человеку, но окупается же, и быстро окупается – стоит только поглядеть на конкурентов!

Все, все, кто вложился в магическое оснащение, давно уже выбились и в гильдию повыше, и к государственным заказам, и прочим новым возможностям. Но Алексей Кириллович отлично понимал – пока у руля Кирила Евсеич, перемены невозможны.

Известие о серьёзной болезни отца было передано из Сибирска как раз магической почтой. И более того – внутри содержалось прямое повеление прибыть в Сибирск как можно скорее и воспользоваться для того услугами магов.

Коммерческий портал для тех, кто может оплатить услугу, существовал уже давным-давно. Семейство Викуловых владело артефактом уже два поколения, и если ещё лет тридцать назад никто в столице о них не слыхивал, то теперь – из первых богачей, за сына взяли графскую дочку, дочерей тоже в важные семьи отдают. Алексей Кириллович был бы и сам не против возвыситься таким образом, но – где ж артефакт взять? То-то и оно, что негде. А он бы приобрёл.

Но пока приходилось платить клятым Викуловым, а они драли за проход порталом будь здоров – на те же деньги можно, говорят, первым классом в Другой Свет добраться на новейшем быстром пароходе и обратно вернуться. И раз дражайший батюшка прямо велел воспользоваться порталом – что ж, нужно получить с того всё, что можно.

Портал открывали либо на проход определённого количества человек, либо на время. И Алексей Кириллович заказал как раз на время – чтобы перетащить в Сибирск кое-какое имущество, и чтобы если вдруг обратно нужно что-то доставить, тоже успеют.

Всё-то он предусмотрел Алексей. Одного не знал – что Кирила Евсеич при смерти и ему придётся не просто так навестить батюшку да выслушать очередной разнос вкупе с нравоучениями, но спешно становиться у руля семейного предприятия.

Отец казался незыблемым – этакой суровой глыбой, которую не сдвинуть и не поколебать никак. Враги и конкуренты не переводились, но он торжествовал над всеми. Здесь, в Сибири, нравы до сих пор оставались простыми, не то, что в столицах, и спорили за деньги, за товар, за подряд или за контракт сильнее и суровее. И отец всегда выигрывал. Кого-то давил, кого-то ухитрялся обмануть, с кем-то договаривался – нередко для того, чтобы ударить в спину позже, хорошенько усыпив бдительность. Алексей Кириллович даже не представлял до конца, сколько у отца денег – в разных банках, в деле и в потайных местечках, но надеялся, что отец успеет ему обо всём рассказать.

Вообще сначала и нездоровье показалось подозрительным, но на первый взгляд подозрения удалось рассеять. Возвращались из Верхоленска по тракту, ударил мороз, сломался возок, и пришлось с полдня проторчать на том тракте, дожидаясь попутчиков и помощи. Дождались, до постоялого двора их дотащили, но уже изрядно замёрзшими – и кучера, и ближнего отцова человека Демьяна, и самого отца. Кучер слёг и вовсе не поднялся, Демьяну ничего не сделалось, крепок, а отец сразу не поверил, что подхватил простуду, и на следующий же день двинулся далее. Добрался с Демьяном и сундуками до Сибирска, и тем же вечером слёг. Маменька, Ульяна Федотовна, призвала врача из Кузнецовской больницы, а потом и целителя оттуда же, истово выполняла все назначения, сама сидела возле постели – но отцу становилось хуже и хуже. И это он ещё не сразу решился вызвать сына из столицы, а только поверивши, что может уже и не выкарабкаться.

Алексей Кириллович сам не знал, как он хотел – чтобы отец выкарабкался или же нет. Ему давно уже хотелось стать хозяином, а не приказчиком у отца, да и супруга Елена то и дело говорила, что в сорок три года пора уже жить самому, своим умом и своим кошельком. Алексей Кириллович сначала пару раз напомнил, что дело-то семейное, не чьё-то постороннее, а после уже пообещал побить, если она не успокоится. Видимо, правильно пообещал, потому как Елена замолчала и более ни о чём подобном не упоминала.

И вот теперь он каждый день сидит подле отца, слушает, что тот желает ему напоследок сказать – и мотает на ус, потому что тут и о делах, и о деньгах, и о друзьях, и о врагах, и о конкурентах. Каждодневно больного навещают поверенный Евгений Львович Горенский и отец Иоанн, священник Благовещенской церкви. Домашние ходят тише воды, ниже травы, крестятся и молятся. И правильно, пускай – он их всех тут приваживал да кормил, теперь пришла их очередь что-то для него сделать.

И что ни день, отец рассказывал о каких-то неоконченных делах. И прямо требовал, чтобы он, Алексей, обещал – доделать, стрясти долг, продать, купить, привезти. Он и обещал – потому что нельзя не обещать умирающему. Правда, дальше собирался уже действовать по своему разумению, после того, как сам осмотрится и разберётся.

Точно нужно поскорее приставить к делу Мишку-балбеса, младшего брата. Одет с иголочки, экипаж запряжен такой парой вороных, какой у самого Алексея в столице нет, и отец говорит, что знает обо всех Мишкиных содержанках. Нечего, пускай женится да делом уже занимается, маменька против, конечно, но свадьбу и она поддержит, нечего.

И совершенно неожиданным оказалось услышать о Дашке, сестрёнке Дашке, которая как-то непонятно сбежала с каким-то пришлым красавцем, прожила с ним совсем немного и умерла в первых же родах. Дашку Алексей из всей родни, пожалуй, любил больше прочих, Дашку да братцев-погодков, Володю и Илюшу. Но братцев господь прибрал уж двадцать годочков тому, совсем ещё малыми детьми были оба, а Дашку Алексей помнил прелестной девицей, говорил отцу да матери – её бы в столицу, и там ей жениха приискать среди торговых или промышленных фамилий. Но родители упёрлись, что бараны, нет, мол, и всё, пущай дома остаётся. Вот и осталась. Да не просто так осталась, а женой государственного преступника из Голохвостовых, отправившейся на небеса в восемнадцать лет.

Алексей помнил то нелепое выступление – дурно организованное, с совсем небольшим количеством войск, пафосными речами и неизбежным финалом – зачинщиков казнить, прочих же кого в Сибирь, кого на Дальний Восток, кого на Кавказ. Сам он полагал, что важные вопросы решаются не пафосными речами и даже не войсками на площади, но деньгами, любые. И наказанных не жалел ни капли. А Платон Голохвостов ещё легко отделался, так говорили – брат, государев советник, просил за него, и видимо, упросил – на руднике пробыл недолго, вышел на поселение. Но какая же нелёгкая принесла того Платона в Урик разом с отцом и Дашкой!

И хуже того, вышло, что год с небольшим назад и Платон тоже отдал концы – непрощённый, не вернувшийся не то, что в столицы, а и просто в Россию. И осталась от того Платона девчонка, нынче ей уже пятнадцать должно сравняться. И не просто так девчонка, а маг.

И вот тут Андрей Кириллович не сдержался и сказал отцу всё, что думал о нём – и насчёт Дашки, и насчёт Дашкиной дочери. Правда, отец только усмехался, на большее уж был не способен. И рассказал, что Дашкина дочь находится в Воспитательном доме, что в Знаменском предместье, и если Алексей хочет, то пускай забирает её оттуда и возится.

Правда, Алексей с трудом укладывал в голове – как так, девица-маг из Голохвостовых – и в каком-то там сиротском приюте на окраине Сибирска? И этот пень старый даже не подумал, что маг в хозяйстве пригодится?

- Ты глянь сначала, что там за маг, - отец уже не усмехался, но хрюкал и булькал, так у него сейчас выражался смех. – А потом уже других суди. Ладно, вези её сюда, так и скажи – пускай придёт попрощаться. Внучка всё же, мне есть, что ей сказать.

- А потом?

- А потом сам решишь, что с ней делать.

Но тут для Алексея Кирилловича вариантов не было – использовать к вящему семейному благополучию. Пятнадцать лет – уже немало, ещё немного, и можно замуж выдавать… с особым тщанием. А можно снестись с её родными по отцу и на том что-нибудь выгадать.

Собственная внебрачная дочь Алексея Кирилловича Наташа не радовала ни особой красотой, ни особыми успехами. Но обладала покладистым нравом, никогда не спорила и соглашалась со всем, что он ей велел. Ей ещё только четырнадцать, её пока можно, скажем, просватать, и приданое пообещать, и за приобщение к делу Апрелковых возьмут и внебрачную, не поморщатся. А вот законная внучка Кирилы Евсеича, да родня Голохвостовым – это уже совсем другое дело. Это отличный капитал, и он, Алексей, будет последним дураком, если не сможет тем капиталом распорядиться.

* * *

Здравствуй, любезный мой брат Николенька.

Сим извещаю тебя, что добрался до губернского города Сибирска без особых происшествий и успел до Крещенских морозов, они нынче особо лютые, все местные тоже это отмечают. Представился губернатору и городскому голове, определился на жительство – квартира казённая, но тёплая и удобная, хозяйка хорошо стряпает, а сыновья её обеспечивают меня дровами, ходят за лошадьми и делают всё, что положено. И я уже было подумал, что устроился, и что жизнь здесь не так и плоха, как о ней рассказывают в столичных гостиных. С морозами борются горячей печью, горячей пищей да хорошей тёплой одеждой, а редкость столичных новостей смягчается собственными, и разными проявлениями светской жизни. Однако же, на поверку не всё оказалось столь гладким, как представилось мне поначалу.

Ты не поверишь, но в доме, где довелось мне жить, незадолго до того умер человек, и как-то нехорошо он умер, что повадился возвращаться с той стороны и требовать с хозяйки еды, питья да денег. Хозяйка, Анна, баба смышлёная и деятельная, столкнулась с этим непотребством, едва купила дом, и ещё до моего появления призвала священника из ближнего храма и попросила освятить комнаты, да вот только о том флигеле, где мне выпало потом жить, не то позабыла, не то пожадничала. И гость её стал приходить именно ко мне – не ведая, что я о нём знать не знаю и ничего ему дать не могу.

В первую ночь я как-то отмахался крестом, а как рассвело да пришёл на службу, спросил – где в городе сыскать некроманта. Потому что знаю я эту братию – если не загнать обратно, не оберёшься потом. Мне рассказали, что некромантов в городе двое, один из магической службы при губернаторе, и он в отъезде где-то на востоке, а второй, бывший ссыльный, живёт в городе и пробавляется частными заказами. К нему я и отправился по выданному адресу.

В указанном доме меня встретила хозяйка, и с порога огорошила, что хозяина-то и нет, и будет только третьего дня. Но, добавила, есть ученица того хозяина, и если я загляну после обеда, то она придёт какие-то книги читать, и меня выслушает, а то и поможет. Что ж, пришлось возвращаться после обеда, и вообрази моё удивление, когда я увидел пигалицу лет самое большое тринадцати-четырнадцати. И та пигалица с важным видом сообщила, что всё верно, Адам Александрович ей наставник, но если я расскажу, в чём дело, то она готова взглянуть на мои неприятности, а платить ей за то по обычным расценкам. Сообщила также, что имя ей Ангелина, а происходит она из здешнего купеческого рода, но осталась сиротой.

Что ж, я рассказал сироте Ангелине о своей беде, она только кивнула и велела назвать ей адрес, и сказала, что придёт по темноте, и ждать её, спать не ложиться. И что ты думаешь – пришла, подкараулила этого незваного покойного Ваську и упокоила его в два взмаха руками, может быть, в три. Не дрогнув и не сомневаясь. Не скажу, что видел многих некромантов за работой, но доводилось, и девица оказалась не из последних. Посоветовала позвать батюшку, чтобы флигель мой тоже окропил святой водой, получила оговорённые деньги и провалилась на ровном месте, как обычно некроманты делают.

А я, находясь под большим впечатлением от увиденного, сразу же пишу тебе, даже не дожидаясь утра, утром отправлю письмо. Поминай в своих молитвах девицу Ангелину, которая не дала пропасть в сибирской глуши твоему брату Константину Лежаеву.

* * *

Небывалые морозы обрушились на Сибирск, и всем жителям рекомендуется не покидать своих домов без веской нужды. Так же рекомендуется быть осторожными и не пускать в свои дома посторонних, особенно тех, кто не имеет тени и не стоит на земле, как то подобает человеку, но является как бы приподнятым в воздух на полвершка. Очевидно, что такой гость не является живым, договориться с ним невозможно, прогнать его обычному человеку немыслимо. Следует отправить чёрным ходом кого-нибудь из семьи или из дворни до мага-некроманта, а тот уже прибудет и скажет, как быть дальше, и неживого отправит туда, куда ему и следует пойти.

Оба наших городских мага – и Иван Дмитриевич Третьяков, и Адам Александрович Каминский со своими учениками – к услугам наших городских обывателей.

«Восточно-Сибирские губернские ведомости», февраль, 1876 год.

1. Старая жизнь на новый лад

Известие о том, что меня забирают из приюта обратно к Апрелковым, огорошило. Я уже привыкла жить по здешним правилам и законам, мне здесь, можно сказать, было хорошо – насколько может быть хорошо человеку, который оказался в этой дурацкой реальности попаданцем из нашего уютного и комфортного мира, да-да, не спорьте, уютного и комфортного. Магия не решает всех проблем, хоть и облегчает здешнюю жизнь. А ещё дело в том, какой ты маг.

Мне выпало стать таким магом, который наособицу во всём их здешнем магическом разнообразии. Обычные маги – боевые, стихийные, целители, маги разума, они же менталисты – понятны и привычны, они могут больше обычного человека и приносят пользу. Вылечить, убедить, побить, согреть, охладить. Да и ещё многое, чего я не знаю, потому что всё это не про меня.

А про меня – вечный дозор между той стороной и этой, между жизнью и смертью. Некромантов мало, а некромантов женского пола и того меньше, и никто не знает, отчего так, самый популярный ответ – господь так рассудил. Значит, так и живём, раз рассудил.

Некроманты в теории могут всё то же, ну почти то же, что и другие маги, только своими силами. Поддержать в человеке жизнь или исцелить, понятное дело, не могут. А всякое другое очень даже могут. Но они нужны не за этим, а за тем, чтобы не дать той стороне прорваться в мир живых.

Та сторона по моим ощущениям за последние месяцы только и ждёт, где ослабнет оборона, чтобы пролезть и пожрать живое. Потому что неживое, стремящееся пожрать живое, в этом мире реальная угроза. И некроманты как раз приспособлены свыше с той угрозой бороться. Говорят, могут ещё и боевые маги, не знаю, ни одного пока не видела.

Вообще я видела немногих магов – мою покровительницу из попечителей Марию Владимировну Ремизову, её супруга, ещё одну попечительницу приюта Софью Людвиговну – и эти трое как раз были магами-универсалами. И троих некромантов – моего наставника пана Адама, иначе Адама Александровича Каминского, некроманта из губернской магической управы Ивана Дмитриевича Третьякова и ещё одного ученика, парня Вовку годом старше меня. И всё.

Наверное, где-то там, в столице, магов больше, во всём возможном разнообразии. А здесь губернский город Сибирск, в моём мире называемый Иркутском, и я пока посетила далеко не все его возможные районы и предместья.

Я здесь уже год, и за этот год успела совсем чуть-чуть пожить в Урике – деревне неподалёку, потом в доме Апрелковых, моей здешней родни по покойной матери, и вот в приюте. Уже в приюте я обрела наставника в магических делах, и как раз под его руководством смогла немного осмотреть город, и где тут что, и как люди живут. Этакий исторический туризм… то есть нет, уже эмиграция.

Спроси кто меня в здравом уме и трезвой памяти – хочу ли я вот так, я бы определённо сказала, что нет, не хочу. Но когда неведомая могущественная женщина предложила мне новую жизнь взамен завершившейся – я не смогла отказаться. И вот, живу.

О том, что я живу вторую жизнь, знает мой наставник пан Адам, и мои друзья. Наиблизшие, как говорит пан Адам, друзья, которые знают обо мне всё. Они – мои здешние ровесники, но некоторым образом нежить. Их было много, но со мной осталось трое – Стёпка, он на год помладше, и мои ровесницы Нюта и Маруся. Так сложилось, что мы с ними связаны кровной клятвой – куда я, туда и они. И это значит, что в дом Апрелковых они тоже отправятся со мной и скорее всего, наведут там шороху.

Пока же я смотрела на дядю с материнской стороны, стараясь не есть его глазами – этот дядя до сегодняшнего дня был мне незнаком. Самый старший сын деда с бабушкой, представитель семейного дела в столице. И вот, значит, приехал сюда, потому что глава семьи при смерти. Что видит этот самый дядя, глядя на меня, я примерно представляю – мелкую девчонку. Правда, в последние месяцы девчонку подкормили – наставник твёрд в том, что маг не должен ходить голодным. Но так-то девчонка девчонкой, да ещё и в приютском платье.

Правда, на выход за пределы приюта стараниями попечительницы Марии Владимировны я обрела пару платьев по размеру и по фигуре – из хорошей шерстяной ткани, с кружевными воротничками и манжетами, и на Рождество она даже подарила мне брошь – паучок в паутине, а вместо тела паучка огранённое синее стёклышко. Сказала, что некромантам положено носить паучью символику. Ну а я что – приняла и поблагодарила, я тут только и делаю, что принимаю и благодарю.

Нет, не только, в последние месяцы мне случается и зарабатывать. Наставник время от времени отправляет меня на вызов против нежити одну – и прямо говорит, что и деньги тоже достанутся мне. Конечно же, мы о том помалкиваем, но некоторое количество монет в мешочке я храню в оставшейся от отца шкатулке под суровым заклятьем. Мне не даются чары защиты от подслушивания, я не умею накрыть волшебным пологом комнату или целый дом, как может мой наставник, но я могу спрятать предмет так, что никто, кроме меня до него не доберётся, могу запереть дверь – тоже так, что никто, кроме меня, не отопрёт. Могу осветить ночью комнату, могу согреть воды, могу отчистить грязь с одежды и разгладить заломы и складки. И могу упокоить нежить.

Мой наставник говорит, что из меня вырастет отличный маг – но пока нужно учиться, каждый день и помногу. Я читаю книги – все, что у него есть, а ему удалось привезти в Сибирск кое-что. Я тренирую разные магические действия – у него в доме есть для этого специально заклятая комната. И я хожу на практику.

И я должна продолжать ходить к наставнику каждый день – даже если сменю основное место проживания. Интересно, моему драгоценному родственнику это уже объяснили?