Ангел жизни

Глава 1. В одном шаге от смерти

Свирепый ветер не прекращал бушевать в мире духов. Небоскрёбы и мосты обращались в тени, растворяющиеся в единую массу таинственной черной пустоты. Всё исчезало и теряло силу. Эта была невидимая людям часть мира.

- Энергия покидает этот мир, - произнёс наблюдающий за этой расширяющейся пустотой.

- Ты с этим ничего не поделаешь. Это не твоя вина - не придавай значения, - успокаивал его чей-то женский голос, - Во всём виноваты люди и их желание быть выше самих богов.

- Да, ты права. И как же меня раздражает даже просто смотреть на них, - и тут он сделал паузу и после с сомнением произнес, - На всех людей.

- В твоей душе терзаются сомнения, я же слышу. Если ты, правда, ненавидишь людей, почему последнее время ты стал сильно много наблюдать за ними.

- Признаюсь, раскусила ты меня, Битрис. От глаз твоих не скроешь, что не равнодушен я к жизни людей. Редко нынче встретишь душу в человеке. Человечество огромно, но пустое: в них нет больше жизни. Но от нашей помощи они отказались, так что я просто буду наблюдать, в особенности за теми, в ком ещё бьёт дух жизни ключом.

- Такова твоя природа: боги испытывают бескрайнюю любовь и привязанность ко всему, что они хранят. И в этом всегда была их слабость - люди использовали её, уничтожив защиту над собой, разрушив столбы этого мира. Они безжалостны, ты должен помнить это, Тоноко, последний бог жизни. Ты выжил до этого момента только потому, что отличаешься от других божеств - в тебе нет такой привязанности к людям. И надеюсь, ты и дальше не дашь себя обмануть.

Он молча наблюдал за холодной тьмой, что приближалась к городу.

- Тоноко, скажи, почему ты стал так часто ходить к той девчонке? Зачем тебе смотреть на неё.

- Мне кажется, она видит меня.

- Ты же прекрасно знаешь, что это невозможно: она обычный человек.

- Я уверен, - твёрдо заявил Тоноко, кинув ненавистный взгляд на Битрис, - И сейчас ты убедишься в этом. Хотя какой смысл мне что-то доказывать тебе: ты всего лишь дух, остаток прошлого, - он гордо окинул голову и отправился в сторону входа в межпространство.

***

Набережная всегда была гордостью Венделя. Это постоянное лишь в своей изменчивости место занимало немалую долю в сердце Леоны. Каждый раз всё больше новых людей прибывало в морской порт. В бухте просыпались корабли. Отремонтированные за ночь, они были готовы вновь ринуться в путь. С утренней рыбалки возвращались горожане, с облегчением ступали на берег малой соседней бухты. И между двумя рыбаками, выгружавшим большой улов с корабля, завязался разговор:

- Может, кажется тебе, что в сегодняшней ловле преуспели мы, но знай: улов становится меньше с каждым разом, точно тебе говорю.

- Нет, я так не думаю, - подхватил собеседник, Шек Грюм, любящий поспорить при любой возможности, - Нынче рыбы хоть отбавляй.

Они бы продолжили этот немаловажный спор, но перед их глазами возникла удивительная и одновременно страшная картина: девушка взобралась на бортики и начала путь без страховки, держа равновесие, по тонким граням, отделяющим скалистый порт от высокой пропасти, ведущей в море. Но удивительно было видеть ту наивную, даже детскую улыбку на её лице, когда она шагала вдоль смерти.

- При первом виде любой бы заявил, - вздохнул подошедший к рыбакам капитан судна, - О том, что Леона чересчур легкомысленна в поступках, не раздумывая о последствиях, принимает решение.

- Но на самом деле, она всегда прекрасно знает, к чему могут привести её поступки. Не глупость, а упрямство и неизмеримая храбрость толкают её без размышлений в бой, - раздался голос сидевшего рядом с рыбаками на пристани.

- Вы слышали? - удивился рыбак, - Что это был за звук? Я точно слышал кого-то.

Но этот сидевший на бочке у них под носом человек не был виден им.

- Тебе показалось, - начал Грюм, уже готовый к очередному спору.

- Люди, - произнёс невидимый человек, - Какие же вы громкие, когда не нужно.

Он резко встал, поднял бочку на воздух и силой скинул её вниз. Она разбилась вдребезги, образовав гору из полумёртвой форели. Рыба, бросив попытки выбраться на волю, почти отдалась смерти.

- Так значит, вы моих подопечных умертвляете, - разозлился обернувшийся в своё обличие Тоноко, - И так жизни в океане с каждым днём всё меньше, а тут ещё вы ловите больше, чем нужно. Не прощу.

***

- Почему порт так неожиданно окутал туман? И в это время года? - не понимала Леона. Она наблюдала и размышляла об этом, сидя на бортиках того же скалистого порта и скинув ноги в сторону пропасти. Солнце стремилось пробить лучами этот густой смок, но чья-то сила запрещала ему. Спустя несколько мгновений не было видно уже ничего: туман затмил всё, распространился на весь гигантский порт. - Леона, слезай, пожалуйста, - раздался голос за спиной девушки. Из домика напротив моря вышла старушка. Девушка не сразу смогла разглядеть её лицо, но она знала, кому принадлежит этот голос и уютное двухэтажное здание. - Тетя Маргарита! - прокричала с восторгом Леона, - Как я рада вас видеть, Лидия просила навестить вас. - Я тоже очень рада тебе, только прежде слезь оттуда, пожалуйста. Да, знаю, здесь прекрасный вид на море, скалы, но немало людей, признаюсь, у меня так пропали от своего безрассудства. - Хорошо, уже спускаюсь к вам. - Только будь осторожна. Погода туманила взор, ничего невозможно было разглядеть среди скал. Волны и скалы словно лезвия ножниц ударялись об друг друга, разлетаясь вдребезги.

***

Ещё недавно кипящий жизнью порт опустел и покрылся мраком по его воле. - Как скучно! - откинулся на потемневшей траве Тоноко, - Эти рыбаки даже не дали мне развлечься: разбежались как муравьи в первую же минуту. Нет, они даже хуже муравьев. Он закрыл глаза и занялся своим любимым делом: погрузился в размышления. Но не прошло и пяти минут, как его пробудил звук падающих камней. Он обернулся в сторону скалы и увидел, как среди камней карабкается вниз Леона: - Это она? Здесь и в такое время. Ни к чему хорошему это не приведет. Хотя это не моё дело следить за каждой людской душой. Он вновь лег на траву и закрыл глаза. Звуки падающих камней вновь потревожили его сон: - Однако отдохнуть мне всё равно уже не удастся. Да и невыносимо скучно сидеть здесь. Понаблюдаю как я за ней: хоть что-то интересное увижу за сегодня. Он лениво встал, потянулся и одним движением руки исчез из виду.

***

На набережной не было ни души. Из-за угла вышел неприметный парень, всеми силами пытающийся закрыть капюшоном своё лицо от лишних взглядов. Это был на вид глубоко и давно потерянный человек. Его иссиня-черные волосы, свисающие со лба, постоянно лезли на глаза, что сильно раздражало его. На плечах свисала красная с белыми полосами куртка. Это был единственный яркий элемент в его одежде. Ему был неприятен свет от заката, море накатывало грусть, скалы словно давили и резали душу на части, а волны завывали к себе на последнее слово. - Падаю! Берегись, - кричала Леона, спотыкаясь о камни, не в силах остановиться в беге со скалы. Она налетела прямо на парня, подозрительно смотревшего на скалистый берег. Они вместе упали на сырой от брызгов асфальт.

***

Только рыбаки захотели вернуться в порт забрать добычу, как неожиданно для всех погода начала сходить с ума. Раздался гром, словно кто-то выстрелил в сторону моря и, задев берег, отправил ещё больше сил на его разрушение. - Грядет шторм. Погода сегодня такая омерзительная, - высказал мнение незнакомец. Они укрылись от леденящего кожу ливня под дубовым деревом, пытаясь хоть как-то спастись от резкого нападения со стороны природы. - Прошу, простите, - извинилась Леона, она увидела его насквозь промокшую и испачканную куртку, - Мне очень жаль, я не хотела. - Ничего, мне уже безразлично, что будет. Я все равно собирался прыгать в море. - Вы хотели нырнуть в воду? - с недоумением спросила девушка, - Шторм не лучшее время для плавания. - Я знаю, - равнодушно ответил незнакомец, отмахнувшись от ненужного разговора. - Что вас привело на набережную в такую погоду? - не унимала своего любопытства девушка, - Как вас зовут? В ответ незнакомец лишь молчал, пропуская мимо ушей вопрос за вопросом. Со временем Леона поняла, что настроение у собеседника вовсе не разговорное. Она замолчала. И они долгое время сидели в тишине, слушая, как разбиваются сотни и сотни капель об асфальт и голую землю. - Дождь! Дождь прекратился! - с радостью выбежала девушка из укрытия, раскинув в стороны руки. Она улыбнулась озаренному небу, широко раскрыв ладони, - Я знаю отличное место, где можно понаблюдать за таким красивым закатом, заодно попробуете самые вкусные пирожные во всем Венделе! Пойдёмте! Она протянула ему руку. Позади нее солнце окуналось в море, заполняя рыжим, золотым и багрово-красным его воды. Эти цвета играли в её чертах лица. Её короткие волосы непослушно резвились по ветру, глаза зеркально-чисто отражали разукрашенное небо, ладони издавали тепло. Незнакомец вздрогнул: - Зачем тебе это? Зачем звать меня? - Не хочу, чтобы конец дня ты запомнил таким. Добавим немного красок, хватит поедать себя изнутри. Хватит печалиться и смотреть на море как единственный способ избавиться от страданий. Живи. Он был поражен, но больше не от её слов, а от себя самого, что протянул ей руку.

***

Тонкая почти незаметная вспышка пронеслась в округе. Но этого было достаточно, чтобы привлечь внимание бога, чуткого на сигналы жизненной энергии. Тоноко продолжал наблюдать: - Битрис, надеюсь, ты видела? А то я не хочу тратить время на конспектирование. - Ты про этот свет? Да, явление редкое, особенно в наши дни. - Не просто редкое. Невозможное. По крайней мере, я так думал. До этого дня.

***

По мраморным покрытым зеленью ступеням они взобрались на верхний уровень порта. Здесь было очень уютно и по праздникам всегда собирались толпы народу. Множество сувенирных лавочек, магазинов и кафе создавали богатое разнообразие колорита на здешних улицах. В центре Торговой площади находился рыбацкий рынок, где продавали свежевыловленную форель, кету и другие виды рыб, населяющих воды Венделя. Продавали также икру, водоросли и морепродукты. - Нам туда, - показала вдаль девушка, - Вперёд! Её спутник последовал за ней, удивлено разглядывая по сторонам. - Леона! - один за другим кричали торговцы, - Леона, заходи! Сегодня у меня такой улов, такой улов! Посмотри! - Леона, лучше посмотри, какие необычные ракушки я нашла - то, что надо в твою коллекцию. - Сегодня у меня распродажа продукции, уезжаю утром в Дальноземье. - Простите, в другой раз, - ответила она, искренне улыбнувшись, - Я сегодня обещала кое-кому показать кафе Маргариты и вид с Белого балкона на морской заход солнца. - А этот кое-кто что не имеет имени? - спросила продававшая ракушки. - Нет, просто он не хочет называть его. - Леона, мы идём? - не мог больше терпеть он, - Я устал стоять. Пройдя через весь рынок и дорогу, они оказались у маленького домика, откуда исходил аромат горячего кофе и свежеприготовленной выпечки. Девушка торжественно указала на вывеску с надписью "У Маргариты": - Вот мы и на месте! - Леона, наконец-то! - выбежала хозяйка кафе, - Я уже думала, ты там среди скал... Она не договорила и странно посмотрела на незнакомого ей человека. - Это... Она хотела представить его Маргарите, но забыла, что не знает имени. - Ты привела друга, - резко переменился её стресс на расплывчатую радость, которую Маргарита пыталась сдержать от глаз девушки, - Хорошо, я дам вам столик на балконе. - Ты немного не так поняла, - пыталась остановить её девушка, но хозяйка уже бегом отправилась справляться с хлопотами и приготовлениями. За столиком стояла одинокая свеча, пламя которой подвергалось холодной смерти при каждом порыве морского ветра. Но после огонь возрождался, плавил вновь остывший воск. Они сидели напротив. И молчали. Леона всегда рада поддержать разговор, но собеседник всем видом демонстрировал свой непробиваемый барьер между ним и всем миром. - Какой все же прекрасный отсюда вид, - она подошла к бортиками Белого балкона, облокотившись на его перила, - Смотри: это последний луч солнца покидает небо. После него всегда начинает резко темнеть в здешних широтах. - Небо не палитра. Там ничего нет, - равнодушно ответил собеседник. Но Леона обрадовалась уже тому, что он больше не молчит, а на лице его на секунду проскользнуло задумчивое, пытающееся лучше всё разглядеть выражение. - По-твоему, смысл жизни, - начал он, - проживать многократно этот цикл от рассвета до заката и врать самому себе, что этот день никак не схож с предыдущим? Какая глупость. Радоваться мелочам, которые ты и так видишь каждый день. В чем смысл твоей наивной радости? - Потому что жизнь только так приобретает краски. И хочется жить и наслаждаться каждым мгновением, словно оно неповторимо и ты никогда не ощутишь это вновь в полной мере. Однако воспоминания и одна лишь мысль о пройденных теплых днях будут согревать в трудную минуту тебе душу. В её глазах вновь отразилось небо, заискрились первые звезды. - Леона! - звал её голос внутри дома, - Помоги мне вынести новую партию пирожных. - С корицей, тетя Маргарита? - Конечно, как ты любишь. - Уже бегу! Лечу! - она бросилась внутрь, сказав перед уходом, - Я скоро вернусь! Надеюсь, ты наконец назовёшь своё имя. Он остался один. Одиночество, как же он к нему привык. Ни с кем он не общался так хорошо, как с собственным голосом: - Глупость. Какая всё же это была глупость. И на что я только надеялся, взбираясь сюда? Может хотел взойти повыше, ведь так точно получится. Он вышел в центр балкона: - И что она нашла в этом небе? Над водой взошла луна, осветив на морской глади дорогу из белого света. Полная луна, казалось, сейчас раздавит дальнюю землю. - Что бы она не говорила, - он взобрался на бортики и, раскинув руки, был готов сделать последний шаг, - Мне всё равно лучшей доли получить от мира не суждено. Он сделал шаг. - Интересный факт, Битрис, - обратился во время своих ночных наблюдений Тоноко, - Души людей умирают ещё до прыжка. Их тела бродят словно мертвецы с одной лишь целью догнать улетевшую в иной мир душу. Ветер подхватил полумертвое тело не назвавшего имени. - У этого человека душа совсем угасла, - с хладнокровным презрением произнёс её голос, - Словно свеча, которую лишили горючего материала. Я всё чаще встречаю в этом мире людей с мертвыми душами. Только тела их не всегда спешат за ними. Посмотри, - кто-то передал в руки бога уголёк с одной последней искрой, - Она давно почернела. Но откуда эта искорка?

- Не важно, - бог жизни, закрыв свои эмоции за маской равнодушия, готов был сжать умершую душу, как он уже делал не меньше сотни раз до этого.

Но что-то остановило его, и Тоноко воскликнул: - Битрис, она горит, - он не мог поверить увиденному, - Это тепло, свет. Душа словно воскрешает, но это невозможно! - Тоноко, ничего не видно в людской тьме, но я чувствую, что там на балконе есть еще кто-то. - Держись! - раздался чей-то крик на весь слабо освещенный порт. Уличные фонари, свет в домах - всё погасло и временами вспыхивало с максимальной мощностью. Ветер разозлился, что забрали его пир, поднял с севера черные облака, что вот-вот могли настигнуть незащищенный скалистый берег. Ночной шторм отдавал все силы на то, чтобы разорвать сцепление их рук. - Не знаю, подлетим ближе, - пытался разглядеть Тоноко Белый балкон среди непогоды, - Битрис, за мной! - Ты можешь просто унять этот шторм, - недовольная решением хозяина произнесла она в ответ. - И упустить всё веселье? - впервые за долгое время он улыбнулся, - Нет, делай, как говорю, Битрис.

***

Белый балкон заливало тонной влаги. Ледяной ливень резал кожу, не оставляя на теле места, где бы ты не чувствовал боли. - Отпусти меня, - сказал, ослабив хватку, человек в красной куртке, - Мне уже ничего не поможет. - Нельзя сдаваться! - кричала Леона, пытаясь удержать его, - Чтобы не случилось, не сдавайся! Живи! - Зачем? Зачем мне жить? В чём смысл? - У тебя есть какая-то мечта? - поток воды столкнул её на край, рука тянула вместе с ним вниз, где за балконом были острые скалы моря, - Не молчи, скажи мне! - Сегодня, - неуверенно начал он, - Сегодня я почувствовал, что такая есть. - Так сделай её своей целью и иди к ней! - Но ей никогда не сбыться. - Не говори так! Иди, не стой! Хотя бы ползи, тянись, но никогда не говори, что не получится, даже не попробовав! С его лица будто слетела маска. Он посмотрел на Леону. Она увидела, как его ранее пустые глаза наполнились надеждой, и на секунду ей показалось, отразили загоревшуюся искру: - Ты говоришь это так уверенно. Мне бы твоей воли и желания жить. - Я научу тебя! Научу тебя любить этот мир и радоваться каждому новому дню жизни, - её рука не могла больше держать его, - Только, пожалуйста, схватись в ответ: я не смогу спасти тебя, пока ты сам этого не захочешь. - Обещаешь, что моя мечта исполнится? - Обещаю. Он крепко схватил её запястье в ответ. С трудом, но у нее получилось вытянуть его. Второй рукой он зацепился за перила и залез на балкон. - Нил, - произнёс он, - Моё имя - Нил. - Очень приятно, а я Леона. И с завтрашнего дня я буду помогать тебе видеть по-другому мир, - она вздохнула с облегчением и с чувством выполненной задачи ощутила, что её покидают силы, упала без сознания. Ветер стих. Всё страшное осталось позади, но Нил долгое время не хотел отпускать её руку.

***

Яркое пламя, видимое только богам и духам, заполняло порт. Свет и тепло вернуло душу Нила к жизни. - Битрис, она сделала это, - произнёс довольный Тоноко, - Но как без силы бога эта девушка совершила то, что даже мне не под силу. Быть может, именно она способна вернуть жизнь этому миру. - Но она просто человек. - Видимо, не обычный, - на его лице вдруг появилось беспокойство. - Что тревожит вас, Тоноко? - Только одна вещь ещё гложет меня, - начал он, - Основная способность бога, как ты знаешь, слышать самые сокровенные мысли своих подопечных. - И? - Я услышал желание Нила. - И какое оно? Хотя не важно. Я как дух вижу насколько оно мощное, сколько сил он вложил в это желание. Тебе стоит исполнить его, и тогда ты получишь достаточно сил, чтобы одолеть Морро. - Но ты ведь не слышала, что он загадал... А я знаю, и не стоит исполнять это желание. - Почему? - Хватит на сегодня вопросов, - разозлился бог жизни, - Лети домой, Битрис. Одним взмахом руки он открыл вход в межпространство и скрылся. А Битрис осталась одна наблюдать за происходящим на Белом балконе.

Глава 2. Новая жизнь в городе солнца

Несколькими днями ранее...

Возникало ли у вас когда-нибудь желание начать жизнь заново? Отпустив прошлое, отпустив настоящее, оказаться в одном шаге от будущего, а затем, открыв дверь, вступить в новый мир, полный света...

Над морем сияло чистое небо, пурпурно-алая даль сменялась синевой. Портовый город Вендель встречал новый день, дюжина парусных кораблей заплывали в бухту.

- Двадцать восемь, двадцать девять, - опустив голову на руки, произнес задумчиво человек со светлыми, сияющими позолотой на солнце волосами. Его пронзительно-серые глаза с вниманием смотрели в одну сторону.

- Что вы делаете, господин Тоноко? - подошла к нему девушка в традиционных восточных одеждах.

- Битрис, мой верный союзник, - не теряя сосредоточенности, продолжал считать дух в человеческом обличье, - Неужели последнему богу жизни нельзя заняться счетом кораблей, что прибывают в бухту?

- Ваше право, но зачем вам это? Зачем забираться на такую высоту, тем более самому, как человек.

- Люблю наблюдать отсюда за деятельностью в порту, за кораблями, что прибывают без конца, за людьми, как их становится все больше, как муравьев. Их так много, а я один, - произнесенное напугало его самого, на мгновение он впал в отчаяние, ушел в себя, прислушавшись к звуку волн.

- Прошло ведь уже столько лет, - перебила тишину Битрис, желая прекратить его размышления, - С той катастрофы.

- Да, одни люди исчезли, но другие тут же заняли это место, вернув в него жизнь. Знаешь, Битрис, мне иногда кажется, что это они бессмертны, а вовсе не я.

- Если так хотите понять их, исследовать ближе, отправляйтесь в порт, - больше всего Битрис боялась, что он вновь впадет в тоску и скуку, - Притворитесь одним из них, а затем устройте переполох, позже посмеетесь вдоволь.

- Чтобы понять и познать что-то, ты должен находиться на стороне.

- Что вы имеете ввиду, Тоноко?

- Как ни парадаксально, но если хочешь начать постигать мир, ты должен находится вне его пределов. Как рыбак, что со скалы наблюдает за бушующим морем, оценивает обстановку. Находясь же в тисках швыряющих тебя во все стороны вод, не возможно увидеть целой картины. Ты занят другим, рутина поглотила тебя. Ты видишь лишь гребень ближайшей к тебе волны. Честно, я рад, что люди нашли этот город.

*** Каждое утро комната её заливается солнечным светом, весело играющим радугой на зеркале. Первый луч всегда будит и радует Леону, придаёт ей энтузиазма и сил, и она вновь готова встретить с улыбкой новый день. Обычно в этот миг она тут же мчится на балкон встречать восход, но в этот раз немного оглянулась по сторонам комнаты, заполненной дорогими ей вещами. От них веяло теплом.

Квартира Леоны - это маленький однокомнатный домик на крыше одного из самых высоких небоскрёбов. Со всех сторон, кроме севера, где стоит просторная кровать девушки, от потолка до пола располагаются обширные окна, открывающие вид на весь дневной ход солнца.

Леона накинула белую ветровку, открыла прозрачную легкую дверь и направилась к восточному бортику у края небоскреба. Облокотилась на него и стала наблюдать, как меняются соседние величественные высотки под воздействием светила: чёрные тени преобразовывались в сверкающие на лучах окна, зеркала, отражающие искажённый вид на город.

- Вендель, мой любимый город, ты прекрасен. Я влюблена в твои рассветы.

Снизу тянулась толпа прохожих, льющихся с одного конца улицы к другому. Машин не было: совсем недавно Речную улицу сделали пешей. Благодаря этому здесь по вечерам стояла умиротворительная тишина и чувствовался морской запах здешнего залива, бухты, где отдыхали корабли.

Вендель когда-то был самым большим морским портом в стране с грозным флотом на защите. Ходила легенда, что город этот был основан морскими разбойниками, перед которыми даже волны стелились ровью от страха. Но после порт, скрытый среди скал, был найден брошенным и опустевшим во время транспортировки флотилии. Однако сегодня это город величественных небоскрёбов среди приморского климата.

Пока девушка, наблюдая за взошедшим солнцем, размышляла о том, какое из чудесных мест Венделя посетить сегодня, в полу раздался тихий стук, а за ним и голос:

- Леона, откроешь?

- Бегу, Лидия, бегу, - радостно прокричала девушка.

Она наклонилась к резной напольной дверце, дернула задвижку, и та тут же открылась. Поднявшись по ступеням, в комнату вошла пожилая леди:

- Леона, а ты тут хорошо устроилась. Как я завидую тебе, живёшь словно в собственном маленьком доме на вершине горы с прекрасным видом. А с какой тут стороны у тебя море? Очень хочется взглянуть.

- Пойдёмте, я вам покажу, - девушка улыбнулась и направилась к выходу на крышу в сторону юга.

- Какая красота! - с восхищением произнесла старушка, подойдя ближе к бортам, - Ладно, Леона, я пришла не за этим. Сестра моя просила тебя заглянуть в её кафе, видимо, хочет отблагодарить тебя за помощь в праздники. Зайдёшь?

- Конечно, буду рада увидеть Маргариту Степановну, - обернувшись к Лидии девушка улыбнулась.

Эта улыбка мгновенно передалась её собеседнице.

- Как посмотрю на тебя, радость тут же заполняет сердце доверху. А душа молодеет. Как у тебя это получается? В чём секрет? Ты постоянно улыбаешься.

- Вставать с мыслью, что живёшь здесь и сейчас. Осознавать, что жизнь течёт вместе с тобой, ты её создатель, не просто пассажир, а водитель. Тепло рождается внутри. И передаётся округе.

Ветер заиграл в её коротких до плеч волосах. Небо сменило багровый цвет на синеву. Таинственный шелест доносился в округе. Леона обернулась в сторону звука. С маленького деревца, растущего в небольшом сосуде на крыше, опадали красные листья. Ещё вчера они были зелёными. Шелест словно издавали сами листья. Но наблюдавшая была уверена, что там кто-то был. Лепестки дерева словно облетают и окружают кого-то. “Но кто? Почему не вижу я его? Нет, мне не показалось, здесь точно кто-то был. Это чувство, что рядом огромная сила. Откуда оно? Но почему-то ему я доверяю больше, чем глазам своим.”

Солнечный поток переносил бескрайнее море энергии через город: сквозь небоскребы, растения и людей, но никто не обращал внимания на это. Но в этот момент Леона начала чувствовать солнечный ветер, проходящий насквозь и окутывающий своим теплом, энергией. Она словно стала ощущать каждой клеткой своего тела, как движется и кипит жизнь. Но не могла объяснить этого.

Она вновь взглянула на своё дерево: перед ним среди кружащей листвы стоял чей-то неотчетливый образ. Молодой парень с белыми переливающимися в позолоте волосами. Его взгляд был полон наблюдательности и критики к окружению. Леону потрясло больше не то, как он очутился у нее на крыше, а то как пронзительно и с потрясением смотрел ей прямо в глаза:

- Почему она смотрит на меня так, будто и вправду видит меня, - раздались его мысли вслух.

Глава 3. Золотая кровь

Из-за его перепадов настроения небо над Венделем часто меняло краски, постепенно то заливая его жителей дождем, то озаряя улыбчивым солнцем, то угрожая раскатами грома. Тоноко наблюдал с крыши одного из невысоких домов за прохожими, бегущими в двух направлениях навстречу. В руках он держал блокнот для записей.

- Я вернулась, - раздался голос за его спиной.

Он обернулся и увидел, как в воздухе возник образ сияющего от восторга духа. Тоноко хотел выяснить причину, по которой она радуется, но сделал вид, что ему все равно, отвернулся и приступил обратно к наблюдению и своим записям:

- Почему так долго, Битрис?

- Вы не просили, господин, следовать за вами.

- Не называй меня так, раздражает. Я из жалости спас твою душу. И теперь ты привязана как надоедливый дух и голос в моей голове. А всё потому что я решил поделиться с тобой жизненной энергией!

- Я здесь по своей воле: беспокоюсь за вас, - она посмотрела на его блокнот: там не было ни строчки, хотя он продолжал делать вид, что пишет, - Тоноко, что-то беспокоит вас?

- Нет, - холодно ответил он.

Битрис подошла к краю крыши и посмотрела на здания, сияющие от недавнего дождя и лучей пришедшего ему на смену солнца.

- По-истине, величественный город! - выразила она восхищение, - Все благодаря вам. Ваша заслуга, что это место так процветает на фоне всего мира. Словно светлый остров среди тьмы.

Она прилагала все усилия, но Тоноко продолжал молчать и смотреть то вдаль, то на свой пустой блокнот.

Тогда Битрис взглянула на улицы, заполненные людьми, бегущими в неизвестном направлении или сидящими компаниями за маленькими столиками местных кафе. Среди них она увидела знакомые лица. Туда же смотрел и Тоноко.

- Тогда все ясно, - загадочно улыбнулась она.

- О чём ты там говоришь, Битрис? - непонимающе взглянул он на нее.

- Ничего, - закрыла она ладонью свое лицо, в надежде остановить напрашивающийся смех.

- Ещё хоть слово скажи, и я...

- Какой солнечный сегодня денек, - дошел до его ушей жуткий голос позади, - Не так ли, последний бог жизни? Моя заветная цель так близко.

Тоноко в ужасе обернулся: перед его глазами был самый жуткий страх - Морро, древнее творение людей, машина с человеческими чертами, всей своей сущностью желавшей только смерти богов. Мощная жизненная энергия - вот их единственная пища и смысл.

- Я так хочу есть, Тоноко. Я искала тебя по миру столько лет, но знала, что этот день настанет. И только эта мысль помогала мне выжить так долго без пищи. Но наконец круг сузился! И найти тебя стало проще простого.

- Погоди, ты хочешь сказать...

- Да, бог жизни, мира больше нет. Это последний город на Земле. Всюду только пустота... Черная тьма и миллионы, нет, миллиарды мертвых душ!

- Быть не может, - пытался он скрыть свой ужас и страх, - Значит, моей силы все же мало.

- Да, недостаточно, чтобы спасти мир. Но ты можешь спасти меня - хватит убегать, дай мне поглотить тебя!

Она накинулась на него, запустив механизм, режущий на части божественную плоть и дух, преобразующий их в энергию, лакомую для робота пищу.

- Бегите, господин, - перехватила удар Битрис.

Перед тем как распасться на части, она пришла в ужас и отчаяние, увидев, что удар успел дойти до Тоноко. Он был ранен.

- Хотя бы я смогла ослабить вам ношу, - со слезами на глазах и улыбкой она рассмеялась в воздухе.

- Это не бог, - расстроилась Морро, - Духи, они невкусные. Ты следующий.

- Сначала догони, - с этими словами Тоноко перепрыгнул на крышу соседнего здания.

- Сдайся, последний бог. В твоём существовании нет уже смысла: тебя теперь ждут только вечное бегство от меня и наблюдения за закатом последнего города. И рана твоя не скоро заживёт: сил уже мало.

- Нет! Смерть здесь ждет только тебя! - он сжал одной рукой рану, а второй попытался открыть вход в межпространство. Но сил не хватило, и портал закрылся, еще когда был совсем мал.

- И не получится, - уверенно сообщило это жуткое существо, которое было уже за его спиной, - Я успела много забрать у тебя сил.

Тоноко в ужасе отпрыгнул на острый край крыши.

- Удивлен? - гордо произнёс Морро, - Теперь я передвигаюсь также быстро и ловко, как ты. И чем больше я поглощаю, тем сильнее мое тело, мощнее моё оружие. На чем мы остановились? Да, пора забрать все до капли. Я все еще хочу есть.

Она схватила его и ударом за ударом забирала жизненную энергию:

- Нужно было сразу сдаваться, и тогда бы я сделала все быстро и без твоих мучений и боли. Но ты заставил меня побегать, меня это взбесило, - на ее лице возникло подобие жуткой ухмылки, но этот монстр не имел эмоций.

Тоноко не мог больше держать себя в руках. Крики боли начали раздаваться по всему городу, но никто не слышал их.

***

Пешая улица была местом, где собирались семьи, компании друзей и пары. Здесь не было асфальта, дорога состояла из множества маленьких разукрашенных кирпичиков, по которым играя любили прыгать дети. Весь центр улицы был разрисован в мелках. На первых этажах зданий на каждом углу располагались уютные уличные и внутренние кафе, лавочки, места для неожиданных и приятных встреч знакомых и друзей. Вблизи располагались скверы, парки, сады - все было в свежей зелени и цветах. В воздухе кружилось веселье, раздавались счастливые детские голоса и смех всех и каждого... Кроме Нила.

Вместе с Леоной они сидели за одним из красных столиков заведения "Алый парус". Она рассказывала ему смешные истории, говорила о городе, его жителях и необычных местах, но он не слушал, а только пронзительно и холодно смотрел в ее глаза, словно ожидая чего-то, что должно случится вскоре. Затем он окинул пренебрежительным взглядом всех сидевших за соседними столиками, глубоко вздохнул и сделал жест, закрывающий его от всех, положил руку высоко на предплечье.

- Что-то не так? - хоть Леона и спросила, но явно видела и чувствовала, о чем он думает.

Он задрожал, но попытался скрыть тревожность у себя на лице. Однако долго молчал и не знал, что ответить.

- Нил, знаешь, ты можешь поделиться со мной всем, что беспокоит тебя. Я не буду осуждать.

- Все хорошо, - выдавал он.

Она вскочила со стула и негромко, но резко ударила по столу:

- Не нужно притворяться! - затем увидев блеск глаз, выражающий его готовность говорить, она тихо села обратно, - Нил, не молчи.

- Хорошо, только прошу, давай уйдем подальше от всего этого шума и народа. Я видел фонтан, возле него никого нет. Мне будет спокойнее говорить об этом там.

- Хорошо, - от радости, что Нил начал с ней говорить, она широко улыбнулась, и не думая скрыть от людей и него своей милой улыбки.

Они шли вдоль большого фонтана. Круг за кругом. Тишина, звук падающей воды успокоили его душу.

- Леона, я...

Он все еще сомневался, стоит ли ей это говорить.

- Да, Нил?

- То, что я хочу сказать тебе, давно гложет мою душу. От этого так больно, и я еще никому не говорил такого.

- Не стоит бояться, я выслушаю.

Нил посмотрел в ее искрящиеся полные понимания и доброты глаза.

- Это тепло, - прошептал ели слышно он.

- Я не расслышала. Повтори, Нил.

Как ни намеревался, он не мог объяснить того чувства, что тревожило его, и продолжал молчать. Нил решился, но в последний момент передумал. Вместо этого он перешёл на другую тему:

- Знаешь, меня так раздражает быть среди толп народа, как было это сейчас, - начал холодно он.

- Я не думаю, что ты ненавидишь людей, скорее ты боишься.

- Я? Нет. Постой, ты говорила, что мы не будем обсуждать.

- Хорошо, я слушаю.

- Это чувство. Почему-то каждый раз, находясь среди людей, я слышу столько раздражающих меня звуков. Они словно лезвия ножа, идущие по моим ушам, нет, словно старые ржавые крючки, цепляющие и срывающие мою кожу. И все пытаются залезть мне в душу, добраться до нее и забрать, что понравится, как из своего сундука. Они смотрят на меня, криво улыбаются и шепчутся... Шепчутся. В такие моменты мне хочется...

- Что?

- Ладно, забудь, - небрежно бросил он.

- Нет, продолжай!

- Дальше не интересно. Лучше скажи, как ты поступаешь в этом случае? - поинтересовался он, делая вид, что ему уже все равно.

- Если хочется кричать, высвободи этот поток на бумаге: рисуй, пиши, создавай - твори! Наше творчество - это наши мысли, ненашедшие иного способа выбраться наружу. Освободи их, ты не обязан держать их в себе.

- Мне и так легче.

- Если ты не будешь поступать так, то это может привести к печальным последствиям.

- Да что ты понимаешь, - сказал он холодно и отмахнулся.

- Я не могу объяснить сейчас того чувства, что помогает мне понимать тебя, - она в раздумьях посмотрела на облака, готовые закрыть светило, - Просто поверь, что всегда и в любом случае, обратись ты ко мне, я помогу, протяну руку и буду держать ее, пока ты не схватишься в ответ.

- Почему ты так говоришь?

- Как?

- Ты пытаешься помочь первому встречному, я не понимаю этого. Не верю! Не верю, что мне хочет по-настоящему помочь человек! И после того, что я рассказал!

- Почему? Ты не доверяешь другим людям?

- Никому! Они пустые - я это вижу. Они обречены и не могут восполнить эту пустоту, поэтому готовы сделать всё, чтобы такая же возникла в твоей душе. Им так проще.

Она в неверии услышанного резко остановилась посреди дороги и прокрикачала на всю улицу:

- Пока в твоем сердце достаточно тепла, его хватит на всех. Хватит так, что ты осветишь весь мир.

- Но...

- Нет! Никаких возражений! Хватит на весь мир, я уверена.

Леона продолжила говорить все об одной этой мысли. Остановить ее было невозможным. И тогда Нил долго и в недоумении смотрел на ее уверенное выражение лица и резкие жесты, в изумлении застыл на месте, пытаясь делать вид, что слушает ее нескончаемый поток речи, но думал теперь о своем.

- Ладно, твоя взяла! - он очнулся от сна, прервав ее речь.

В его пробуждении промелькнула улыбка. А затем эта волна тепла, смеха и смены настроения расплылась по телу, как рассветное солнце растворилось в океане, заиграв на струнах его души, как художник играет с красками на еще пустом холсте. Он поймал себя на мысли, непонимании, что же с ним происходит. Ему больше не было одиноко. Одиночество заменило тепло. И следующей его мыслей было только то, что вот бы это чувство больше никогда не покидало его душу.

***

Один за другим раздавались раскаты грома над Мраморным районом города. Волна разрушений распространилась вдоль улицы. Но никто не мог видеть истинную причину всех разрушений: Морро искала свою добычу.

Спрыгнув с крыши небоскреба, Тоноко удалось сбежать. Окруженный толпой, бегущей прочь от непогоды и разрушений, он лежал среди обломков разрушенного здания. После жесткого падения времени и сил на восстановление не было. Поэтому он, забыв о своей боли, встал и отравился на поиски укрытия, пока убийца богов не нашла его вновь. Монстр не оставил на теле Тоноко и места без глубоких ран. Из-за этого способности Тоноко преравнялись к человеческим, единственное, люди в таких случаях не выживают.

Он посмотрел на клинок, что стащил у собственной убийцы. Необычный металл сиял холодным блеском, черное сияние словно поглощало все жизненные силы Тоноко:

- Я помню этот металл. Люди изобрели его, дабы присвоить себе силу самих богов. Отныне все их творения могли находится между двух миров, преследовать нас, как жертв, не давая покоя и возможности держать этот мир в равновесии.

Раненый и полный отчаяния он отправился бродить среди лабиринта перекрестков, улиц и закоулков. За ним оставалась на земле тропа из золотой сверкающей крови. Где-то поблизости Морро уже обнаружила его след, жизнь последнего бога с ускорением близилась к завершению.

Не в силах больше идти, Тоноко, невидимый никем в этом полном, но пустом мире, упал, облокотившись на кирпичную стену почти обрушенного дома:

- Не верится, что именно сейчас и в этом месте приходит мой конец. А значит, конец всего мира. И все из-за безжалостной машины, готовой лишить мир жизни ради пищи, - над его головой пролетела стая беспокойных птиц, раздался раскат грома, в своих руках он крепко сжал нож, - А может Морро прав? И стоит прекратить свои мучения здесь и сейчас?

Веки больше не слушались его. Он медленно терял сознание и видел белую расплывающуюся вспышку света перед собой. Затем услышал, как кто-то зовёт его по имени:

- Тоноко! Это я.

- Битрис, я не давал тебе силы восстановиться. Как ты можешь быть здесь?

- Даже не думайте говорить, что не рады меня видеть. А об этом потом. Почему я чувствую, как вас стремительно покидают силы?

Он молчал. Битрис увидела его раны, след из крови, закрывающиеся от боли глаза и все поняла:

- Тоноко, что с вами? Почему не ответили ей ударом? - слезы, как капли росы, предательски потекли по ее лицу, - Не сдавайтесь, прошу.

- Мои силы бесполезны против этой машины.

- Творение жалких людей не способно быть сильнее самого бога.

- Но ты видела, какой холод и пустота исходят от этого клинка, - его хладнокровное выражение лица начало излучать страх и отчаяние.

- Быстро взял себя под контроль! Любое проявление эмоций даёт преимущество врагу. Небо плачет, что с твоей душой, Тоноко? Я же знаю, это твоя душа повлияла на погоду.

- Я не хочу! - пришел он в ужас от одной лишь мысли о смерти, - Не хочу умирать! Я не хочу покидать этот мир и становиться частью этой пустоты! От меня просто не останется ничего, если погибну от рук этой машины.

- Неужели великий бог жизни Тоноко боится смерти? - пыталась дразнить его Битрис, - Вы так напоминаете мне людей в эти моменты отчаяния.

Удивительно, но он не стал возражать в ответ. Увидев, как быстро силы покидают его дух, Битрис подставила свое плечо, чтобы ее господин не упал на землю. Он был слаб, как никогда. И Битрис еле сдерживала слезы. За углом раздался чей-то смех и звуки быстрых шагов.

- Человек! - разозлилась Битрис, - Тоноко, нам нужно идти. Прошу, вставайте.

- Этот смех, - улыбнулся он, пытаясь подняться на ноги, - Ошибки быть не может.

Открыв глаза, он увидел, как по проходу бежит и весело прыгает по лужам Леона, крича кому-то вслед.

- Выбора нет - это мой последний шанс, - как ни в чем не бывало он твердо встал на ноги, - По крайней мере, это лучше, чем навсегда исчезнуть в пустоте. Ведь так, Битрис?

- О чем вы говорите? Тоноко, прошу, объясните, что вы задумали?

Но он уже не слушал ее, а направлялся вдоль коридора переулка:

- Только бы получилось, прошу, - и с этими словами, он, собрав последние силы, обернул свой облик.

***

Вдоль Серебристой улицы, залитой влагой, слонялась толпа хмурых прохожих, пытающихся быстрее скрыться от дождя. Среди серых масс, темной одежды порой встречались цвета поярче: бордовый, зеленый, темно-синий, порой лазурный.

- Куда ты так быстро идешь, Леона? Я не успеваю за тобой, - кричал ей вслед Нил.

- Догоняй! - для этой всегда улыбающейся девушки идти под дождем было забавой.

- Я не привык так быстро ходить. Подожди, так куда мы направляемся?

- Я знаю чудесное место, где можно увидеть с высоты весь Вендель. Думаю, тебе понравится. Если хочешь успеть туда в самое красивое время, тебе стоит поторопиться, - она забежала за угол здания вперед него.

Это был совершенно пустой переулок. От радости она бежала все быстрее. И вдруг остановилась: яркий столб света выстроился стеной и заградил ей путь.

- Что это такое? - на ее лице отразились одновременно и удивление, и странное выражение, будто она давно ждала этого момента.

Она протянула руку, и светлый сгусток энергии забрал ее вовнутрь.

- Леона?! - не мог ее найти поздно подоспевший Нил.

***

‌Внутри пространства, сверкающего в золотом свете, ощущалась аура, защищающая от всех невзгод. Барьер, магический круг был ели виден Леоне, но она чувствовала, что есть что-то необычное в этом зачарованном месте. Вокруг было много уличных животных: они словно знали, что здесь безопаснее, чем снаружи. В дальнем углу лежала раненая собака, чертами напоминающая дикого волка. Но взгляд ее был добрый и несчастный.

- Держись! - Леона подбежала к дворняге и начала обрабатывать рану.

Было странным, но на улицу она всегда ходила с небольшим набором ветеринара. Это не было ее работой, но Леона любила помогать бездомным животным.

- Не волнуйся, - всё с той же солнечной улыбкой на лице она старалась успокоить пса, - Отведу тебя туда, где о тебе хорошо позаботятся. Как бы только тебя назвать?

- Тоноко, и прости меня, - собака обратилась в человеческий образ, - Прости за то бремя, что теперь лежит на твоих плечах.

Он взял её за руки и её же руками воткнул в себя нож из таинственного металла.

Нет! - на её руках сверкала золотая кровь.

Тоноко не кричал, не стонал от боли, а только тихо растворился в воздухе, словно никогда не существовал.

Не имея возможности войти в зачарованное пространство, Морро наблюдала за всем с крыши соседнего здания:

- Эта девчонка, видимо, теперь ты моя добыча, - она облизала свои губы, - Так даже интереснее.

Золотая вспышка ослепила ей глаза, и Морро поспешила скрыться от волны разжигающего металл тепла. Столб света ударом направился в небо, разогнав все почерневшие облака. Над Венделем засияло голубое небо. Но это было только начало истории.

Глава 4. Жизненный поток

Каждое утро Леона встречала вместе с солнцем, что переливало небо у горизонта вдали небоскребов города. При виде его, девушка озарялась в улыбке. Новый день! Новый день настал. Одна лишь мысль об этом радовала её, заряжала энергией на предстоящий день.

Она открыла глаза и первым делом посмотрела на картины, висящие на стенде. Одна из них не была завершена. Затем взглянула на свои ладони, желая до последнего убедиться, что все вокруг не причуды ее фантазии.

- Значит, это был сон. Попытка суицида Нила, сам он и тот человек в зачарованном переулке, кажется, Тоноко - никто из них не был правдой. Это все моя фантазия, в следующий раз не буду допоздна сидеть за написанием картин.

Она встала с кровати и одним движением застелила постель, схватила кисть, оставленную в банке со слегка окрашенной водой. Девушка направилась к одному из своих огромных окон, где стоял мольберт, подороге она взяла со стенда незавершенную картину.

Солнечные лучи пробивались в её комнату, играя красками на мебели, на картинах и особенно на ее прозрачном чайнике, где уже кипела вода и готовился чай. Леона поставила картину и приступила к работе, изредка отвлекаясь на вид из окна, наблюдая за тем, как просыпается Вендель:

- Прошу, не покидай. Не покидай меня, солнце. Не дай застывшей вьюге окутать мою душу, спаси от ледяного духа на руках, ногах. Ты тело оживи, вдохнув в него весну.

Кисть в ее руках засверкала в золотом свете. Леона в ужасе уронила ее: от энергии кисть стала горячей.

- К чему такие речи? С кем ты разговариваешь одна дома? - раздался голос.

- Кто здесь? - испугалась девушка, - Выходи!

- Тебе стоит поосторожнее относиться ко всему, о чем ты думаешь или произносишь, - перед ее лицом возник знакомый дух.

- Я помню тебя! Ты тот парень, что притворялся собакой в моем сне! - с этими словами она замахнулась на него статуэткой. Но та прошла сквозь него.

- Из твоих уст это так глупо звучит. И ударить ты меня не сможешь: я дух.

- Нет, это всего лишь сон! Я сплю, точно сплю! - она согнулась в коленях и закрыла руками глаза.

- Нет, и ничего из этого не было сном, - подлетев, прошептал он ей на ухо, - Я знаю, кто ты, Леона.

- Нет! - она отпрыгнула в другой конец комнаты, - Мы виделись тогда в первый раз, и ты убил себя моими же руками! А теперь преследуешь, как непокойный дух.

- Прошу, дай мне минуту. Видимо, мы не с того начали наше знакомство, - он поклонился, - Я Тоноко, последний бог жизни, по крайней мере, бывший бог жизни. Я бежал от своей убийцы, был смертельно ранен и мог кончить свою жизнь в любой момент, поэтому пришлось идти на крайние меры.Тот клинок был предназначен, чтобы убивать и забирать силу богов. Если бы меня убила машина без души, я растворился бы навсегда в пустоте, от меня не осталось бы ничего. Но кинжал использовала ты, а значит, моя сила перешла, - тут он сделал паузу и вытянул руку с указательным пальцем, - Тебе, Леона. А преследую я тебя, потому что отныне мой дух привязан к энергии твоей души.

Ее выражение лица застыло. Она, погруженная в шок, молчала и не давала ответа.

- Ты слышишь меня? - возмутился Тоноко, - Что молчишь?!

- Это восхитительно! - от радости она озарилась.

Теперь Тоноко был не меньше удивлен такой резкой переменой ее настроения и реакцией на услышанное:

- С тобой точно все в порядке?

- Конечно! Ещё никогда не чувствовала себя так бодро, - она посмотрела на его уставшие от вечных скитаний глаза и улыбнулась, - Я просто рада, что ты жив. И Нил тоже. Я счастлива, что это был не сон, что смогла помочь кому-то в тот день, - откинув взгляд от его лица, она увидела, как за окном среди неба несла свои потоки золотая река с духами животных.

- Странная ты, - он отвернулся и направился к окну, - В любом случае, знай, скоро твоя сила должна пробудиться. И тогда жизнь больше не будет прежней.

После этих слов он услышал звук распахнувшихся дверей.

- Какая красота! - кричала Леона уже с балкона, крыши высотки.

- Ты видишь их? - не верил своим глазам Тоноко, - Способность видеть поток духов должна пробудиться только через несколько недель.

- Это прекрасно. Сейчас я сожалею только о том, что не видела их прежде.

Над Венделем среди небоскребов и шпилей высоток летела бесконечная стая духов животных, образуя жизненный поток, воздушную реку безграничной энергии, извивающуюся в небе. Их души еще держали форму оболочки тела, напоминая их образы при жизни. Здесь были и лисы, и волки, море различных видов рыб, особенно много было огромных китов, все также по привычке машущих хвостом - все они сияли в свете.

Духи увидели Леону, и река направилась в ее сторону. Теплый поток ветра, золотой свет окружили ее тело и душу. Ее короткие волосы непослушно резвились по ветру, открывая лицо с сияющей улыбкой. В золотом свечении на концах локоны начали расти, пока не стали длиною до колен. Она окинула взглядом золотую реку, и ее глаза окрасились лазурным небом, приняли блеск солнечных лучей.

Ей было не привычно видеть свои новые длинные и волнистые волосы, но ей нравился их светлый с позолотой в блеске цвет.Она все тянула руку к жизненному потоку, и ее ладони излучали свет.

- Леона, - обратился к ней Тоноко, - Ты не должна была так рано...

- Я вспомнила! - прервала она его, - Я видела тебя раньше здесь, на своей крыше. Ты стоял у моего дерева, под твоими ногами хрустели листья. Услышав этот звук и доверившись чувству, я обернулась. И увидела твой пронзительный холодный, но такой несчастный взгляд. Ты был чем-то опечален и словно не мог поверить, что я смотрю не сквозь тебя. А затем ты исчез, но я верила, чувствовала, что это не было иллюзией. Теперь я убедилась в этом. Скажи, о чем ты тогда грустил, о чем думал?

- Что за глупости ты говоришь? - пытаясь скрыть безполезные, на его взгляд, эмоции, он прикусил себе губу, - Сейчас обстоит совсем другой вопрос. По какой-то причине ты еще до нашей встречи могла видеть мир духов. А теперь так легко принимаешь силу бога жизни. Ты ведь просто сметная.Поэтому я задаюсь вопросом, как скоро пройдет твоя полная трансформация, если ты уже входишь в мир духов?

- Не знаю, - с долей грусти сказала Леона и подошла к своему маленькому дереву проверить его ветви, - Ливень повредил его листья. Если бы оно было больше и сильнее...

Ее руки засияли в золотом свете. Она испугалась, но быстро привыкла к ощущениям тепла и жизненной энергии. В ее руках дерево начало расти. Свет и тепло окутали ствол, придавая ему сил. Множество ветвей начало извиваться в воздухе, образуя густую систему. Все покрылось темно-зелеными, насыщенными соком листьями. Начали наливаться красные, блестящие алым яблоки. Когда Леона отошла от дерева, на его месте уже стояла большая и крепкая яблоня.

- Неплохо, - сорвав одно из яблок, произнёс ухмыляясь Тоноко, - Быстро учишься: все благодаря мне.

- Неужели я могу и такое! Тоноко, а какая сила у меня?

- Ну, - протянул он, - Точно сказать не могу. Ты бог всей жизни. Но на свете у каждого бога была своя специальность.

- А кем были вы?

- Я был покровителем всех живых существ, их хранителем. Мог превращаться в любого из них. Умение менять облик очень помогло мне долго скрываться от убийц богов.

- Значит, теперь я тоже их хранитель? - обрадовалась Леона.

- Я не уверен, - пожал плечами Тоноко, - Когда рождается бог, его сила не является наследственной, жизненный поток дарует ее, определяя твое назначение. Обычно на это указывает имя, данное тебе.

- Леона?

- Нет. Леона была человеком. Считай, что сегодня твой новый день рождения. А значит, тебе нужно новое имя. Допустим...

- Тоноко, я что-то слышу. Чей-то зов, он доносится оттуда.

- Не перебивай меня, когда я говорю!

- Но я действительно слышала их. Я будто чувствую чью-то боль, ощущение, как что-то колит в груди, стемится наружу и образует пустоту. Что это, Тоноко?

- Не знаю, никогда не чувствовал подобного. Можешь показать, откуда это исходит?

- Там! - она указала вниз на заполненную людьми улицу, где среди пустых столиков сидела одна пара. У парня и девушки были совершенно пустые глаза.

- Луиза и Генри, - подойдя к краю, уверенно произнес Тоноко, - Они назначили на этот день встречу, но сейчас не видят больше в этом смысла, каждый думает о том, как быстрей уйти домой.

- Почему? Сейчас я все исправлю, - она направила руку в их сторону с такой уверенностью в глазах, хоть и не знала до конца, что делать.

- Не советую, - схватив кисть, остановил ее Тоноко, - Не трать силы зря. Им уже ничем не поможешь.

- Как ты можешь такое говорить!

- А разве ты не видишь?! - не в желании объяснять прошипел он, - Взгляни повнимательнее: их души пустые - этих людей уже не существует. Грубо говоря, это "ходячие мертвецы", тела без душ. Поэтому их взгляд такой пустой, а черный уголь вместо души излучает ту боль, что ты чувствуешь. Их уже не спасти.

- Не правда! - откинула она его руку, - Не мешай мне.

- Видимо, мои слова не переубедят тебя, - он развернулся и направился в сторону открытых дверей, - Только потом не проси восстанавливать твою жизненную энергию.

- И не попрошу!

Она широко раскрыла ладони, золотой свет жизненного потока проходил сквозь ее душу, концентрировался на руках, а затем волной летел вниз до столика. Девушка и парень собрались уходить, в голове каждый из них держал мысли о самоубийстве. Как вдруг таинственный солнечный поток окутал их теплом. Черный уголь превратился в сияющие в резонансе души. Больше они не чувствовали пустоты, ее заполнила вновь любовь.

- Невероятно, - шептал про себя Тоноко, - Хотя я знал, на что способна твоя душа, Рэя.

- Томо Рэя! - прокричал он за ее спиной, - Это имя идеально подходит тебе. Отныне оно твое.

- Могу ли я оставаться Леоной для своих друзей?

- Да, однако пока ты связана с миром людей.,- он остановился, ведь увидел тревогу в её глазах, - Рэя, ты стоишь меж двух миров. И боюсь, рано или поздно тебе придется выбирать.

С этими словами он исчез, растворившись в воздухе. Она закричала:

- Постой! Что это значит?

- Отдохни, - раздался спокойный голос в ее голове, - Это твой первый день, а ты уже отдала столько жизненной энергии. Рея, будь рассудительнее, когда дело касается спасения чей-то жизни. Твоя сила не бесконечна. Настоящая смерть для бога - это опустошение.

Он оказался прав, через секунду Леона уже лежала на балконе без сознания. В воздухе со вспышкой возник и тут же исчез столб золотого света, подаривший ее душе второе дыхание. Потянувшись рукою к свету, она вновь ощущая тепло, была полна энергии.

***

Прошло пять дней. Каждый из них новая богиня жизни наблюдала с крыши своего дома, как сверху разливается рекою поток духов и как снизу бегут вдоль улиц прохожие. Услышав зов чей-то души, она всегда помогала им, делившись своей силой, энергией. Может, Леона и не заметила изменений, но Тоноко точно знал, что город за эти несколько дней начал менять свои краски. Небо больше не грозило людям непогодой - над Венделем сияло вечно улыбающееся солнце.

- Восхительно! Я словно часть солнечного ветра! - раскинув руки, восторгалась новым ощущениям Леона. - Ты, главное, не упади вниз от восторга, - с долей строгости произнес Тоноко. Она тянула пальцы к небу и золотому потоку, пытаясь хоть чуть-чуть прикоснуться к нему, почувствовать это тепло и энергию: - Хорошо, не упаду, - с подозрительной улыбкой произнесла Леона так, что Тоноко уже предчувствовал неладное, - Я просто прыгну! Без раздумий она перепрыгнула через бортики, сдерживающие от несчастных случаев до этого времени. - Стой! - прокричал, но после, сдержав эмоции, он холодно вздохнул, - Хотя я не сомневался, что ты так сделаешь. Она летела вниз головой напротив всех этажей высотки. Ветер и золотой дождь сопровождали её путь. Асфальт был совсем близко. На улицах повсюду были лужи, в них отражалось плачещие от радости облака и мир духов, летящих в жизненном потоке. Ее взгляд был направлен на небо. Она так хотела стать частью этого бескрайнего потока. И это желание окрасило ее глаза в золото. - Назад пути нет, - улыбнулась она, когда уже была совсем близко с землей. Но Леона не разбилась. Тихо вместе с каплями дождя она вошла в пространство потока жизни, пролетела сквозь асфальт, залитый влагой, и растворилась в нем как вода. Словно зеркала, отражающие свет, лужи солнечной воды перенесли ее на небо к духам. Леона чувствовала, как жизненный поток берет ее в свои объятья, наполняет силой и теплом. Она парила среди духов животных. Дотронувшись до одного из китов, новая богиня увидела, как он засиял золотистым светом. Присутствие Леоны сделало поток сильнее, река наполнилась жизнью. - Здесь так спокойно и легко, словно плыву по тихому течению, - умиротворение наполняло её душу, - Столько энергии! Ощущаю, как она проходит сквозь меня, резонирует и наполняет каждую клетку чем-то теплым. - Рэя! - кричал кто-то с крыши ее дома, - Прекрати! Хватит впускать так много энергии в себя. Твоё тело не выдержит, поток разорвет твою оболочку, сотрёт воспоминания и все мысли о прошлой жизни. Ты станешь единой с энергией жизни, забудешь, кем была, ты этого хочешь?! - Нет, я хочу жить в этом мире. Среди людей, среди общества, - ее тело начало растворяться в потоке, превращаясь в чистый свет, попытки выбраться не давали результата, - Помоги мне!

- Сама виновата, вот и выбирайся без моей помощи, - отмахнулся Тоноко. Леона начала исчезать на его глазах, это напомнило ему ту темную пустоту, откуда он не мог выбраться. И он представил Леону на своем месте, то, как она сидит в одиночестве среди пустоты. Его окутал страх, и он, сам не понимая, что делает, направился в её сторону, - Ладно, на этот раз помогу. Учить тебя после буду.

***

Прохожие, каждый из которых спешил по своим делам и желал быстрей укрыться от дождя, не замечали и даже не видели ее падения и полета. И только проходивший мимо человек в красной куртке, погруженный в свою печаль, тихо произнес, обернувшись: - Что это за свет? - будто спрашивал он кого-то. - Новый бог жизни, я полагаю, - ответил ему женский голос.

- Леона, - опустив голову, прошептал человек, - Я исправлю тот день, только жди.

***

На залитой солнечными лучами крыше две тени тянулись вдоль плит, падали на вновь цветущую яблоню. Одна из них принадлежала духу, что принял образ человека. Вторая отходила от девушки, которую он нес в своих руках. Направившись ко входу в комнату, Тоноко грустно вдохнул, посмотрел на спящую Леону и тихо произнес:

- И откуда столько энтузиазма, оптимизма и силы воли. Леона, придёт время, и ты станешь сильнейшим богом из тех, что когда-то жили на этой Земле. На самом деле, я никогда не перестану верить в тебя, ведь ты доказала силу своего духа.

Глава 5. Пробуждение Фенрира

Наступила ночь. Главная площадь, что была видна с балкона Леоне, все больше заполнялась людьми. Яркий красочный фестиваль радовал душу, люди оживились и выходили, забыв о страхе ночи, на разукрашенные улицы. Деревья вдоль дорог были освещены желтыми и красными гирляндами.

Леона, довольная проделанной днем работой, напевая любимую песню, украшала светящимся дождем свою яблоню, обклеивала бортики балкона маленькими гирляндами.

- Куда все так суматошно спешат? - вышел к ней Тоноко, недовольный шумом людских голосов.

- Сегодня ведь фестиваль урожая! - падая со стремянки, прокричала Леона.

- Осторожнее, могла бы и свои способности использовать для этого, - он поймал ее, пытаясь изобразить злость на ее беспечность, - Ты ведь теперь бог! И что это за фестиваль?

- Как ты можешь не знать? Это традиция в Венделе, праздновать самый красочный день первого дыхания осени, приветствовать ее, разукрашивать ее красками главные улицы города, выставлять лучшие плоды урожая на площаде, ходить туда вместе с семьей и друзьями, петь песню "Сияющая ночь" и "Привет, новый день» перед рассветом.

- Какая глупая традиция. Стоять на ногах всю ночь, расходуя впустую силы. И еще столько света тратить на то, чтобы сделать ночь днем, но при этом так с нетерпением ждать солнца.

- Ну и оставайся тут один, раз считаешь это людской глупостью, а я отправляюсь на площадь, - не обращая внимая на его угрюмое выражение лица, она схватила накидку с застежкой в форме солнца и отправилась к выходу.

- Стой! - схватил ее руку Тоноко.

- Даже не пытайся меня остановить, - высвободилась она, отойдя на большее расстояние.

- И не пытался, - улыбнулся он, - Леона, будь осторожна.

- Я только проверить, все ли хорошо у горожан на площади. Скоро вернусь, пригляди за пламенем в камине, Тоноко.

- Хорошо, - он проводил ее взглядом, а затем с презрением и недоверием посмотрел вдаль, на освещенную тысячами гирлянд площадь.

***

На забытой всем городом улице поочередно гасли один за другим фонари, ранее освещавшие узкую тропинку вдоль захвативших заброшенные здания зарослей.

Спрятав лицо под тенью капюшона, сжав от ревущей боли рокава куртки, Нил пробирался сквозь ветви зарослей, ни на шаг не отступая от тропы. Впереди вдали виднелся свет, манящий в свое тепло приятный свет. Нил услышал странный шорох, а после, как кто-то окликает его со стороны:

- Эй, в капюшоне. Да, ты, - презренно сказал человек с красным, ещё свежим шрамом на левом глазу, выйдя вперед своей толкущейся на одном месте толпы, - Что такой дохляк делает на нашей улице. Почему не пасешься там, на площади среди других таких же неудачников как ты?

Нил не повернул головы, даже не взглянул на них, а просто продолжил идти дальше, молча посматривая вниз, чтобы не наступить на какую-нибудь опасную живость.

- И куда это мы так спешим? - с язвительной вежливостью спросил второй, загородив ему проход.

- Не вашего ума дело, - поднял Нил глаза, зрачки которых словно залились кровью.

Первый стоящий в толпе резко схватился за горло: он задыхался так быстро, словно очутился глубоко под давящами, плотными и темными водами. Перед глазами всплывали чьи-то черные очертания и море крови.

Самые умные, воспользовавшись моментом, побежали прочь, но было поздно. Неведомая сила прижала их к земле, согнув до предела колени. В голове так звенело и кричал кто-то от боли так громко, словно внутри ушей бежит табун диких зверей, сбивающих с ног само сознание.

Третьи пытались помочь своим товарищам, поднимая их на ноги, но то было бесполезным занятием, подкрепляемым лишь собственным шоком и отчаянием. Одновременно со страхом и ненавистью они смотрели на Нила, желтые холодные глаза которого еще больше засияли в багровом свете.

Однако, по крайней мере, не было вида, что он что-то делает: Нил просто стоял, засунув руки в карманы любимой куртки, и тихо смеялся в тени своего капюшона. Бледное на вид такое измученное лицо трещало, как раскаленная земля у вулкана, сияя местами, как ярые вспышки кривой красной молнии.

- Ты потерял контроль, - послышался Нилу чей-то женский голос в его голове, скорее обрадовавшийся произошедшему, нежели разочаровавшийся.

Да, он более был не властен над собой. Но успокаивал себя мыслью, что это только сейчас и никогда после он позволит себе так использовать силу.

- Демон! - крикнул последний оставшийся в сознании, не в силах встать.

- Кто бы говорил! - накинув вновь свою куртку и капюшон, Нил направился дальше вдоль тропинки, - Демоны живут в наших сердцах.

- Да кто же ты? - прижатый к поросшему асфальту кричал ему вслед.

- Нил Дракунов, - он остановился и на мгновение обернулся, показав свои выделяющиеся во тьме ночных улиц холодно-желтые с красным отблеском глаза, - Обычный парень, которым движет необычная цель.

***

Центральную площадь окружала сеть освещенных на дне каналов и речек. Попасть на площадь можно было, перейдя по одну из маленьких полукруглых мостов. На одном из таких, с западной стороны площади, куда дул прохладный с моря ветер, стояла никем не видимая Леона и наблюдала за людьми, облокотившись на перила из красного дерева.

Вблизи ручья играли дети, бегали по зеленой, слегка пожелтевшей траве, играя в салки, а остальные вместе с родителями запускали вплавь в воды реки "огоньки", маленькие бумажные кораблики, поджигаемые на верхушке и постепенно сгорающие, пока плывут на противоположный берег, в сторону зарослей густого леса. К сожалению, за ним никто давно не ухаживал, и потому деревья там росли причудливыми формами, извиваясь как змеи. Ночные проходимцы пугались теней выдуманных монстров, а когда прибегали домой своими рассказами страшили всю округу так, что больше никто не хотел ходить в тот лес, а он разросся, дойдя до окраин города и западной стороны площади.

Местные жители придумали легенду, что глубоко в лесу живет отшельник, в чьем сердце однажды поселилось столько грусти, гнева и отчаяния, что он ушел из города, боясь навредить своей семье и друзьям, и с тех пор забирает в себя всю людскую боль и негативные эмоции. А если в ночь фестиваля отправить ему через реку записку со всем, что тревожит твое сердце, то он обязательно сотрет эти чувства, как пламя сжигает бумажный кораблик. Однако он заберет эти чувства себе, потихоньку зачерняя свою душу.

- Леона! - послышался ей чей-то крик вдали.

- Кто здесь? Ты видишь меня? - оглянулась она, но никто не ответил, - Может, показалось.

- Леона! - повторилось вновь, но девушка больше не слышала его.

У украшенного плиткой берега маленькая девочка вместе с другими детьми запускала кораблики, но ее не доплыл до противоположного берега, а остался в центре.

- Нет! - расстроилась она, - Я просто хотела, чтобы брату стало лучше. Но теперь моё желание не...

И тут кораблик поплыл дальше на всех порах, словно некий золотой ветер придал его парусам новых сил. Он гордо доплыл до дремучего леса и сгорел ярким пламенем.

- Ещё одно дело в сегодняшнюю копилку, - улыбнулась Леона, убрав сияющую в золотом свете ладонь, - Все же есть и плюсы, что никто не видят они меня.

Леона не знала, что эта девочка в данный момент смотрела на нее.

- Ангел, - тихо прошептала девочка, не веря своим глазам.

- Эмили! - заботливо кричала ее мать, поднимаясь со скамейки, - Нам пора, пойдем! Ведь нам ещё Нила искать.

***

Стремительным шагом Нил пробирался сквозь заросли, все больше приближаясь к излучающей свет площади.

- Она точно там, я вижу этот свет, - стиснув зубы от боли, порвав уже несколько раз рукава своей куртки, он продолжал идти, пока не настиг цели. Закрыв рукою глаза от резкого и яркого света, Нил осматривал площадь сквозь пальцы раскрытой ладони. Два раза он громко прокричал ее имя, но результата не было. Спустя некоторое время, устав от поисков, Нил приземлился на один из мраморных камней фонтана в центре площади.

- Ну и где мне ее искать? Ты совсем не помогаешь мне. И знаешь, в следующий раз будь с ними помягче, - холодно, а затем рассерженно произнес он про себя, - Слышишь меня?

- Ты про тех глупцов в темном переулке? - рассмеялся женский голос, но никого не было рядом, - Просьбы твои как всегда некорректны.

- Просто не действуй без надобности, прошу, - пытаясь успокоится после случившегося, Нил прислушался к журчанию воды, стекающей по каменистым строениям фонтана.

- С кем ты разговариваешь, братик? - подбежала маленькая девочка.

- Ни с кем, да так сам с собой, - улыбнувшись встрече, успокоил ее он, - Не беспокойся, Эмили.

- Странный ты, Нил, - захихикала нежным детским смехом девочка.

- Ты одна здесь? - поглаживая ее по голове, побеспокоился он.

- Эмили! - прокричала на бегу женщина, - Не убегай одна, здесь полно народу! Нил? - увидела она его, а затем тут же крепко сжала в своих объятьях, продолжая с радостью кричать его имя.

- Мама, прекрати, раздавишь, - пытался выпутаться Нил.

- Я так скучала! - продолжая обнимать, она не слушала его, - Знаешь, Нил, в Лондоне так холодно, так холодно, не то, что здесь у вас!

- Да, знаю, - отвел он взгляд куда-то в пустоту.

- С тобой все хорошо? - отстранившись, она начала осматривать его лицо, но почему-то будто не видела его ран и порванных рукавов, - Ну и слава богу, ты в норме!

- Мама, я тоже по братику соскучилась, отойди, - надувшись, Эмили продолжала дергать ее за подол платья.

- Полно, доченька, еще успеешь. Дай я хоть с сыном поздороваюсь, - улыбнулась она, посмотрев на его угрюмое выражение лица так, словно ничего не видела: ни ран его, ни пустых на взгляд покрасневших глаз, ни уставшего выражения лица, а только свет осенних фонарей и отблесков на воде, - Хотя, Эмили, давай, иди сюда.

Женщина схватила девочку и крепко-крепко сжала своих двух детей. Они долго сидели так в объятьях матери, пока красные, оранжевые и ярко-желтые краски искусственной осени сияли в округе, отдавая резонансом в водах фонтана и соседних маленьких озер, обустроенных блестящей от фонарей брусчаткой. А затем она от переполняющего тепла и счастья мило рассмеялась и даже прослезилась, широко раскрыв свои блеклые, совершенно пустые глаза.

***

В зеркальном водоеме Леона смотрела на свое отражение, сияющее от чувства умиротворения и спокойствия с лёгким желто-радостным оттенком. С мостика ей казалось, что она немыслимо мала по сравнению с этим огромным миром, открывшимся перед ней в совершенно новых красках. А также, что там, в зазеркальном мире, она видит вовсе не себя, не ту привычную себя, а совсем другого человека.

- Ты не устала, Рэя? - одновременно со словами Тоноко на ровную гладь реки упал первый осенний лист, заиграв на воде рябью, - Что грустим? Не похоже на тебя.

- Нет, все хорошо, - удивившись его присутствию, она продолжила наблюдать за людьми у берега, - Просто так спокойно на душе, и потому задумалась.

- Непривычно видеть тебя в раздумьях, - он пронзительно посмотрел ей в глаза, на мгновение схватил за обе щеки, - Ну-ка, улыбнись. Что ты так смотришь на меня? Я пытаюсь быть добрым. Или как у вас, людей, принято поступать в таких случаях?

- Люди не могут улыбаться постоянно, иначе это было бы неискренне. У большинства людей улыбка является чем-то мимолетным, ярким и неповторимым событием, но как при этом возрастает ее ценность.

- А ты изменилась, - довольно произнёс он, не сумев сдержать чувства гордости.

В ответ она, облокотившись руками на перила, тихо приподняла уголки рта, медленно тая от скрытой, но все же похвалы. А затем резко отпряла и отошла в сторону, когда увидела, что мост идут дети. В руках они держали разукрашенные золотой хноей баночки с записками.

- Чего ты боишься? - рассмеялся Тоноко, - Они тебя не тронут.

- Не хочу мешать: это их первый всход.

- Очередная традиция?

- Да, в течение шести лет человек записывает свои самые беспокоющие душу страхи, складывает их в стеклянную банку, разукрашивает ее специальными красками на фестивале, а затем заходит на самую верхнюю точку моста, привязывает баночку на длинную нить, зажигает бумагу так, что она искрится внутри стекла, опускает над водой. А главное после того, как записки сгорят, он смотрит в воду, на отражение нового себя.

В воздухе пронесся аромат печенья и глинтвейна.

- Скоро рассвет, - сказала она, зажав рукава теплого свитера, - Хочешь тоже сжечь свои страхи?

- У меня их нет, - отрицал он.

- Неужели, Тоноко, нет даже того, что ты хотел бы забыть? Может, день опреденный вычеркнуть из жизни?

- День, когда я встретрл тебя, - резко выпалил он, - Серьезно, ты вызываешь больше проблем, чем... Да, я пошутил. Есть кое-что другое, что я сильно хотел бы забыть.

- Так пиши! - не спрашивая больше ничего, Леона протянула ему все необходимое.

- Хорошо, - Тоноко с недовольством выхватил листок бумаги и ручку и принялся записывать, - Только после мы сразу же отправимся домой. Хватит на сегодня: наблюдать можно и с балкона.

После того, как он опустил завёрнутый вчетверо листок, Леона направила на сосуд искрящийся луч света. Бумагу окутало лёгкое согревающее как мягкий плед пламя.

- А теперь взгляни на свое отражение, - подтолкнула его Леона.

- Не думаю, что в этом есть смысл, - Тоноко указал ей на воду, где должен был отражаться он, но там была лишь пустота, - Я дух, а значит у меня нет и не должно быть отражения.

- Но у меня ведь есть, - не понимала Леона.

- Рэя, - он положил ей руку на плечо, демонстрируя свое превосходство в знании, - Все правильно, ведь твоё тело до сих пор принадлежит миру людей.

- И что это значит?

- Значит, что ты пока только наполовину богиня. В таком положении вещей есть и возможности и определенные риски.

- Например?

- Мама! Мама, там тот ангел! - кричала бежавшая к мосту Эмили, - Помнишь, я говорила тебе о ней?

- Спокойно, Рэя, - схватил ее за запястье Тоноко.

Но вместо паники, на его удивление, девушка расплакалась и растаяла в радости:

- Она видит меня! Как же долго все смотрели мимо и сквозь мои глаза.

- Даже не думай, - предчувствуя неладное, Тоноко пытался остановить ее.

С запада поднимался с низин сильный ветер, сдувая блески с цветущего платья бегущей и счастливой Эмили. Ее мать осмотрела мост и весь берег, но не увидела ничего необычного:

- Доча, там никого нет! Не иди туда: там же дремучий лес!

- Нет, мама! На этом мосту стоит ангел, видишь? Я уверена, она поможет мне спасти братика.

- Эмили, стой!

Странный холодный свет раздался среди зарослей леса. Он манил Эмили, она хотела узнать, что скрывается за этим синим лучом, и толком не осознавала, что делает, но почему-то ступала шаг за шагом ближе к краю леса. Прошла мимо Леоны и Тоноко, изумлённых ее резкой переменой в лице, перестала откликаться на зовы матери. Глаза ее пустели, заливаясь холодно-мрачным цветом.

- Я слышу, как ее кто-то зовет, - произнесла Леона спустя мимолетное, но растянувшееся молчание.

Девушку окутал страх, неведомая сила держала ее на месте, как застывшую воду ледяного водопада.

- Не смей идти за ней, - пригрозил чей-то такой знакомый голос, - Это ловушка. Они так ждут, что ты зайдешь туда. Я сам разберусь, не лезьте.

- Нил, - вспомнила Леона, она осмотрелась по сторонам, но нигде уже не видела его.

***

Он вновь пробирался сквозь густые заросли, скрестив руки перед лицом, бежал на чей-то изуродованный смех. Нил ориентировался по густым теням, летящим среди высоких ветвей, но те не раз издевались над ним, разделяясь и путая дорогу, подкидывая препятствия и ветки потолще на его пути.

- Поймаю, и тогда будет вам не до смеха! - его холодно-желтые цветом глаза вновь оживились, блеснули и засияли в них искры красного пламени, - Отпустите сестру!

В ответ они рассмеялись громче прежнего: тени падали на землю от смеха. Лицо его насторожилось, брови нахмурились.

- Я не шучу! - раздался втрое его голос.

С земли поднялся легкий ветер, точно бриз, дующий с моря, но предостерегающий о настоящей надвигающейся угрозе. Темные волосы Нила разлохматились, потянулись в сторону создаваемого им воздушного потока. Набравшись ярости, что видимо питала его силу, он поспешил скрыть свое лицо, быстро накинув капюшон. Больше всего он боялся увидеть собственное отражение.

- Показывайте, где она! - из тени капюшона выглядывали переменившиеся багровым цветом глаза, в руке горело пламя, - Иначе истреблю весь ваш лес, оставив только горстку пепла.