Ангел со скалкой

Глава 1

Пролог

В этой клетке не было ни времени, ни воздуха, ни простора. Жизни в ней тоже не было, только медленное и мучительное умирание.

Мужчина, который сидел на полу клетки, даже не мог как следует выпрямиться, расправить плечи. Будь он человеком, был бы давно уже мертв, потому что даже дышать в подземелье было сложно.

Он был еще жив, и проклинал за это свою природу.

Что такое дракон?

Материя он лишь частично, большую часть дракона составляет овеществленная магия. Потому ящеры весьма живучи. Только иногда эта стойкость становится их проклятием.

Сколько может протянуть в каменном мешке человек? Без солнца, без света, без нормального воздуха, на скудной пище? Год?

Три?

Человек давно был бы мертв. А вот дракон – жил. Ненавидел и себя, и все вокруг, но умереть попросту не мог, сила, даже против воли, поддерживала его тело в живом состоянии, не давала погибнуть от холода или болезни, но это было единственным, что ему осталось. Больше он не мог сделать для себя ничего.

Не мог обернуться – его раздавили бы стены.

Не мог стать полудраконом – звезда, врезанная в сами камни пола, начинала сосать силу вдвое, втрое интенсивнее, и несчастному становилось настолько плохо, что он терял сознание. Надолго ли? Для него в этой темнице не было времени. Даже орать в голос от отчаяния и бессилия не мог – не давали сорванные связки. Кто ж их лечить бы стал в подземелье? Так и осталось… и магии не хватало восстановиться.

Дракон просто сидел и ждал.

Смерти?

Случая?

Сейчас он уже и сам не знал.

Ошейник и кандалы не давали сделать с собой ничего самоубийственного, даже разбить себе голову о стены. Кинуться на тюремщика?

Он бы с радостью, но… никак. Шевельнуться – и то едва получалось, подползти к поганой лохани, некогда крепкие мышцы почти атрофировались, превращая гордого властелина неба в калеку.

Отгрызть себе руку?

Что ж, если ты волк, который попал в капкан, это сработает.

А если ты дракон и на твоей шее ошейник? Шею тоже перегрызть прикажете? Неудобно немного, зубы не достанут.

Мужчина ждал.

Сколько он так уже сидел и глядел в стену? Он не знал. Кормили его достаточно нерегулярно, раз в день, но вроде бы, не каждый день, впрочем, еды не жалели. Давали много каши, хлеба, овощей. Мяса – мало. Воды – вдоволь.

Не из любезности, нет. Просто тюремщикам нужны были его силы. А чтобы звезда продолжала их высасывать, дракона надо поддерживать.

Все закономерно.

Пиявка может сосать кровь только из живого тела. Из трупа – не получится. Потому ценный пленник должен быть жив.

Мужчина сидел и смотрел в одну точку. Ничего интересного в ней не было. Сойти с ума? Иногда безумие не казалось ему таким уж страшным выходом, безумцу все равно, что происходит вокруг, безумец даже умереть может, если повезет.

Кажется, у него это получилось – ненадолго. Впасть в темноту, из которой не было… нет, из нее просто не хотелось выходить! А потом сознание опять вернулось к нему. Дракон же… этих просто так не угробишь. И рад бы сойти с ума, да вот не получалось. Никак.

Кажется, на какое-то время он уходил за серую пелену беспамятства, сидел и просто смотрел в стену, не замечая пробегающего времени, но потом опять вспоминал, опять приходил в себя… почему?

У него не было ничего, что звало бы! Но он упрямо возвращался…

Дракон знал, он был не один в этом подземелье. Здесь были и другие. Он чувствовал иногда запах.

Он ощущал дуновение чужой силы, как отзвук ледяного ветра на губах.

Он не один, но кто рядом? И в каком они положении?

Может, в таком же, как и он, такие же пленники, которые не могут помочь даже сами себе. Только вот он никого не видел и почти не слышал. Даже переговариваться не получалось.

Магия, всего лишь магия.

Не так много надо, чтобы начертить звезду, которая глушит все звуки. И кричи, не кричи, дальше твоей камеры ничего не уйдет. А подпитка… так узник и будет подпитывать ее, даже против собственной воли. Кто же спросит заключенного?

На ее поддержание надо не так много сил, главной пиявке тоже хватает. Сумерки, тишина, отчаяние.

Размышления дракона нарушил приход тюремщика.

Миска с горячей кашей. Кувшин с ледяной водой. Поганое ведро – меняется раз в сутки, энергия ты или нет, но естественные потребности никто не отменял. Дракон представил, какой от него должен исходить запах – и содрогнулся.

Жуткая вонь.

Впрочем, чего сейчас об этом думать? Равно, как и о волосах и о бороде… мужчина протянул руку, взял кашу и положил в рот ложку. И еще одну.

Тюремщик, который наблюдал за этим, довольно хмыкнул.

Жрет сам. Хорошо.

Когда они сами не жрут, приходится кормить. Это муторно, это неприятно, и вообще, время лучше занять чем-нибудь еще. А узники могут отказываться жрать.

Тогда они помрут, а это тоже нельзя, им надо жить.

Тюремщик вообще ни о чем не задумывался. Он выполнял свою работу за очень хорошие деньги, пересылал заработок своей родне, и законность происходящего его не волновала.

Кто-то держит людей в подземелье?

И что?

У него свои обстоятельства, ему деньги позарез нужны, так что… плевать на все!

Жрет – и ладно, жить будет. Идем к следующему.

Разговаривать с этими… тюремщик своих подопечных просто не воспринимал, как живых людей.

Объекты.

Он называл их просто – объектами.

И ни с кем не разговаривал. Зачем? О чем? Его не касается происходящее, ему не важен закон, не интересна справедливость, он просто приносит, что надо и моет, что требуется. Все. Зло, добро, все эти высокие материи – они хороши, когда у тебя есть каша в тарелке. Нищего философия не интересует.

Следующая камера.

На взгляд, которым его провожал мужчина, тюремщик внимания не обратил. А заговаривать с ним уже лет десять никто не пытался. Бессмысленно.

Так тянулись годы…

Глава 1

- … лошади!!!

Ниже пояса болело все. Не разбираясь, где ноги, а где уже почти спина.

- Геля, ты обязательно научишься.

- Пфффф, - ответила Ангелина. – Берто, я вообще не понимаю, зачем передвигаться на этих копытных. Вот, драконы же подарили этому миру самокат – чего еще надо? И велосипед.

Даже если бы Ангелина не общалась с Истанаром, она бы догадалась о связи со своим миром. Просто по этим двум вещам и их названиям.

Драконы вообще решили делать деньги, а самокаты быстро завоевывали популярность, в том числе и среди дам. Дети были в восторге, мужчинам было удобно, и дамы новинкой не брезговали - велосипед все же не так изящен, и педали крутить надо, и юбки задираются, а вот самокат – в самый раз. Для самых рисковых.

Про выгоду и говорить нечего. Трехколесные велосипеды с корзинами первыми оценили мелкие торговцы, и покупали чуть ли не массово. Не слишком высокая цена гарантировала спрос.

- На большие расстояния на самокате не поедешь.

- Можно в несколько приемов.

- Геля, не спорь. Я понимаю, у вас лошадей было мало, не до учебы, но здесь без них никак. Все учатся, и ты научишься, ничего сложного в этом нет.

Ангелина вздохнула.

При ее росте любая лошадка ей не годилась, только крупная. Тяжеловоз, да. И, конечно, они сразу не сошлись характерами. Серая в яблоках лошадь по имени Ромашка смотрела на Ангелину с презрением, Ангелина на лошадь – с сочувствием. Альберто уверял обеих, что все образуется, но пока ему никто не верил.

- Долго нам еще?

Альберто улыбнулся.

- Уже чуть-чуть осталось, вот холм обогнем, и все увидишь сама.

Ангелина и увидела.

Местность была холмистой, и полого спускалась под уклон, в долину. И в этой долине, словно жемчужина в зеленых ладонях, лежал дом. Белый, матовый, с изумрудной черепичной крышей, со всех сторон окруженный соснами и елями, он словно светился изнутри. И белизну только подчеркивали зеленые ставни на окнах. А примерно в ста метрах за домом стеной стоял самый настоящий лес!

Два этажа, центральное здание, крыльцо, веранда внизу и веранда наверху – так выглядела бы Тара, та самая, из «Унесенных ветром». Только здесь были еще две лестницы – легкие, изящные, обхватывающие крыльцо с двух сторон и поднимающиеся на второй этаж, на веранду. Чтобы можно было спуститься?

А как быть с выходом из комнат? Или там нет выхода?

Ангелина не стала спрашивать. Видно же, Альберто смотрит, словно моряк, который три года проболтался в море и вот, сейчас увидел землю. Это его дом, его родина. Да?

- Берто, здесь красиво.

- Я рад, что тебе нравится.

- Очень лаконично, изящно, гармонично, - пробормотала Ангелина, на ходу вспоминая, как еще характеризуют архитектуру. Кажется, в ней еще пилястры есть? Или пиастры? Только непонятно, на каком месте они должны быть прицеплены. – Такое ощущение легкости, дом словно парит в воздухе.

- Да, мой предок, когда это строил, даже драконов нанимал. Чтобы посмотрели с высоты, оценили.

- Наверняка, им тоже понравилось, - согласилась Ангелина.

В голове у нее тем временем бродили другие мысли. Красиво – это в первую минуту. Потом включился инстинкт самосохранения.

Не дом – мечта вора. Центральный вход есть, задняя дверь наверняка тоже, может, и не одна, две лестницы на веранду второго этажа, ходи – не хочу, в окна заглядывай, а еще если и окна спален туда выходят… красиво, но с точки зрения безопасности – кошмар!

Альберто, не подозревая о мыслях подруги, делился с ней воспоминаниями.

- Черепицу дед уже заказывал, старая приходила в негодность, и дед решил не латать по одной плитке, а перестелить всю крышу. Там и стропила менять пришлось, старые подгнили. И чердак перебирать.

- Крыша текла, - согласилась Ангелина. – Чердак качался, стропила гнулись и ломались. Фундамент еще стоял, но его постоянно размывало.

- Геля?

- Да-да?

- Ты как-то странно это сказала?

- Тебе показалось, - ответный взгляд серых глаз был избыточно честным. Альберто решил пока не допытываться, Ангелина сама расскажет, когда захочет.

Ангелина же ехидничала больше над собой. Крыша ехала у нее, просто от осознания ситуации.

Почему-то в Янгари все было проще и спокойнее. Ну, дом, ну, кусок земли, особняк на берегу моря, бывает. И что? У нас нувориши через одного такое организуют, и не только они. Но дома-то были и более роскошные, Ангелина видела, и не раз! И социальное неравенство не воспринималось так остро.

А вот ЭТО!

В этом поместье история видна за версту.

История рода, история семьи, просто история поколений, которые жили здесь, рождались и умирали, отправлялись в странствия и возвращались в родовое гнездо, приходили сюда век за веком и приводили свои пары, более того, могли их защитить, могли все это содержать, могли гордиться своим домом, как сейчас Альберто.

Кто такая Ангелина? Да торговка с рынка! Нравится ей, не нравится, да, она всего добилась сама, ей есть, чем гордиться в жизни, но это как с породами собак. Дворняга может быть и красивой, и умной, и лучше любого породистого ши-тцу, но за последним родословная, которую не сотрешь.

Раньше Ангелина об этом так не думала. А сейчас… ну куда она лезет? Зачем? Может, проще было с тем же Тони? Он если когда такое и построит, то вместе с супругой, и будет в своем роду первым. Если захочет. Может, ей быстренько удрать? Хотя ретироваться никогда не поздно.

А когда она еще в таком поместье побывает?

Решено!

Относимся ко всему со здоровым интересом, и наблюдаем! После того, как Ангелина обожглась с первым мужем, она не желала повторять свою ошибку. Сейчас она любого мужчину внимательно изучит, посмотрит на его семью, на то, как он держится, а потом уж будет принимать любые решения. Альберто не исключение. А переживать на эту тему?

Да вот еще!

Неважно, дворняга ты или ши-тцу, в начале пути все равно был волк из плейстоцена. Который с радостью закусил бы обоими вариантами.

***

- Дорогой!

- Сынок!

- Берто!

- Альто!

Гостиная встретила Альберто возгласами, смешавшимися в единый снежный ком.

Альберто коротко склонил голову, разом отвечая на все приветствия, потом обвел взглядом присутствующих.

Мать и отец, брат с женой и сестра с мужем, это предсказуемо. Но что тут делает Лидия? И мужчина рядом с ней – супруг? И еще двое мужчин?

Альберто очаровательно улыбнулся.

- Отец, матушка. Рад вас видеть. Май, Анна, счастлив, что вы приехали. Позвольте представить вам – моя невеста. Энна Ангелина Елизавета Минина.

Ангелина дружелюбно оскалилась. Так, что одобрил бы даже тот самый плейстоценовый волк.

Она оглядывала присутствующих по кругу.

Догадаться, кто есть кто, было несложно.

Пара лет пятидесяти – шестидесяти на вид – явно родители Альберто. Папаша, кстати, красив такой насыщенной мужской красотой, на которую тратятся жуткие деньги.

Да, ему лет шестьдесят, но мужчина за собой очень тщательно ухаживает, это видно. Прическа, бородка – все, как по линеечке, волосок к волоску, благородная седина в наличии, породистое лицо невозмутимо, тонкая рука украшена кольцом с рубином.

Красиво. Одежда тоже продумана до мелочей, подчеркивает плечи и скрывает животик. Есть, чем увлечься, правда, Ангелине этот тип напомнил Вовку-Катка. Был у них такой на рынке, катала. В жизни не подумаешь, что шулер, поглядишь и решишь – профессор. Или хотя бы доктор наук. Ну такой весь интеллигентный, пробы негде ставить, а какой артист! Вдохновенный! То лохов стрижет, то от них же прячется, Остап Бендер плачет от зависти. У этого шмотки дороже и морда глаже, но само внутреннее ощущение, как сигналка: Ты! Стоишь! На! Болоте!!!

Включилась – и взвыла. Этому человеку доверять нельзя. От Катка Ангелина такое же ощущала. Не запах, не вкус, но что-то неуловимое. Доверишься – только булькнет. И косточек не найдут.

Рядом с ним томная блондинка. Вся нежная, хрупкая, изящная, из тех очаровательных женщин, которые вампиризмом не страдают, они им наслаждаются. Обнимет – и только косточки хрупнут. Всю жизнь будешь тапочки в зубах носить под причитания о твоей же жестокости. Не так носишь, не там дышишь, знаем, плавали. Ага, они нашли друг друга. При этом просто невероятная красавица, даже удивительно, что Альберто получился такой непохожий на родителей.

Вот еще один мужчина, младше Альберто – сразу видно, копия отца, томная блондинка лет тридцати пяти похожа на мать, как отражение в зеркале, только более молодое. Рядом с ними супруги, надо полагать.

Мужчина рядом с блондинкой симпатичный, а вот женщина рядом с копией эна Даниэля – натуральный крокодил. Хотя… по внешности и не скажешь, может, она человек хороший. А внешность подвела, да. Отсутствие подбородка и уши торчком, полбеды, лупоглазость и длинный, как у цапли, нос, тоже не трагедия, и к жидким волосам можно паричок подобрать. Но вот акне, перенесенное в юности и рытвины на нездоровой коже не поддавалось никакому гриму. И здесь это не лечат.

А вот это что за престарелая эльфийка?

Хм, судя по ненавидящему взгляду… что ей Ангелина сделала? Отдавила все четыре ноги? Вроде пока нет… исправимся.

Мужчина рядом с ней, такой уютный тюфячок, которого хоть всю жизнь води, как слона за хобот. Таких Ангелина тоже навидалась. Мамкин пирожок, иначе не скажешь. Внешность может быть обманчива, а может, и нет. Знала Ангелина и достаточно жестких бизнесменов, которые при виде мамы перевоплощались в пушистых хомячков. И только попискивали из-под дамского каблучка. Еще двое мужчин – эти поинтереснее. Они без спутниц, и один выглядит, как типичный громила, если встанет, наверное, на голову выше Ангелины окажется. А мышцы какие! Едва рубашка не лопается! И жилет трещит! Часом, это не полудракон?

А вот второй интереснее.

Невысокий, субтильный, волосы неприметно-темные, лицо невыразительное, но глаза! Про таких подруга говорила: на танке переедут, не обернутся.

А и то!

Чего оборачиваться, если можно просто потом помыть гусеницы?

***

Молчание длилось недолго.

Первым его нарушил отец, ему по статусу положено.

- Берто? Невеста? Как мило! Мы правда, ничего не слышали про уважаемое семейство Мининых, но я надеюсь, энна нам расскажет?

Ангелина подняла брови. Что, ей даже никого не представят? И Альберто?

Для тех, кто понимает – это заявка. На «вы тут никому не нужны, потерпим немного и проваливайте». Им почти в лицо плюют. Ладно – она, дворняга, но Альберто?

Он ведь тоже все понимает, вон как покраснел, через загар видно! Сейчас начнется скандал… нет, этого допускать нельзя! И Ангелина пошла в атаку.

- Эн, а зачем?

- Энна, вы меня удивляете. Берто – мой сын, - вступила заботливая матушка.

Ангелина и ее не пожалела.

- Ах, так вы моя будущая свекровь? Очень, очень приятно! Вы же не свекровь, а просто мечта! Вас любить и ценить надо! – Ангелина дождалась улыбки на губах красавицы, и добила. – Свекровь, которая в жизни сына раз в двадцать лет появляется – настоящее сокровище! Не стесняйтесь, увеличивайте период до тридцати лет!

Блондинка хрюкнула, и матушка впилась в нее глазами.

- Аннализа!

- Да-да, матушка!

- Энна не должна издавать подобные непристойные звуки!

Ангелина поморщилась. Ну да, она макнула маман носом в грязь, и та, чтобы переключить внимание со своего испачканного пятачка, начинает грызть кого-то другого.

Зря. Ангелине и еще пару раз гадость сказать несложно!

Хотя…

Можно и не говорить. Мы так уж, по-простому.

Ангелина достала из кармана носовой платок и звучно протрубила в него, пародируя слона в джунглях.

- Матушка, вы уточните, а так делать тоже не надо? А то я еще и пою, когда выпью после проигрыша в карты.

На этот раз хрюк Аннализы остался без замечаний. Энна выпрямилась.

- Боги! Альберто, где ты нашел эту хамку?!

Альберто уже справился с собой, и смотрел на Ангелину с восхищением. Он тоже понял, что происходит.

- Матушка, я так и знал, что моя невеста вам понравится!

Энна топнула ногой и вылетела из гостиной. Аннализа посмотрела на свою возможную невестку.

– Ангелина? Боюсь, моя мать весьма обижена

- Я буду очень страдать по этому поводу. Наверное, - и Ангелина еще раз протрубила в платок. Думаете, легко издавать такие звуки? Она месяц тренировалась!

На несколько секунд в гостиной повисло молчание, которое разрядил Май.

Что за кличка такая? Май, к ноге! И фас!

- Братец, - мужчина поднялся и протянул Альберто руку, которую тот и пожал, – ты действительно давненько у нас не был. Многое изменилось. Надеюсь, ты задержишься?

- К деду схожу, потом поеду, чего мне тут делать?

- Завещание выслушать. Дед приказал огласить его только в присутствии всех наследников.

- Даже так? Вообще всех?

- Эн Наварро отказывается что-то говорить без тебя. Мы сказали ему, что известим о твоем приезде, отец хотел написать.

Альберто пожал плечами.

- Хорошо. Полагаю, эн уже в курсе моего приезда?

- Я прикажу дать ему знать.

- Вот. Побуду на оглашении завещания, да и домой. В Янгари. Геля, ты не против?

Ангелина пожала плечами.

- Как скажешь. Мне все равно, лишь бы вместе.

- Какая преданность, - прошипела эльфийка.

- Для Ангелины верность – норма, а не исключение, за это и люблю, - Альберто тут же развернул плечи, вставая на ее защиту. Получилось неуклюже, но старание Ангелина оценила.

- Ну, хоть за это. Я надеялась, ты останешься чуть подольше, но мы и так можем посидеть, вспомнить нашу юность… мы были такие молодые и влюбленные!

Ангелина посмотрела на «мамкиного пирожка». Не отреагирует? Наплевать ему на супругу? Или просто дурак?

- Лидия, - скривился Альберто, - ты будешь последней, с кем я буду вспоминать – что угодно.

Ах, так это та самая Лидия.

Ангелина шагнула вперед и взяла Альберто под руку.

- Милый, что ж ты не сказал, оказывается это твоя бывшая невеста?

- Да, любимая. Это именно она.

Альберто чуть напрягся и тут же расслабился. Ангелина точно не станет ревновать, да и знает она, что тогда случилось, сам рассказал.

- У тебя сильно улучшился вкус за прошедшие годы. Лидочка, если хотите что-то вспомнить, я вам с удовольствием помогу. Напомню. По порядку. И помолвку, и причину ее расторжения.

- Да, со стороны Альберто было жестоко меня бросить.

- Да, - согласилась Ангелина. – Вот если бы он вас наставленными рогами забодал, вы бы умерли и не страдали. И ваш муж не страдал бы. и ваша собака.

- У меня нет собаки!!!

- А у Альберто теперь нет рогов. И это восхитительно!

Лидия побагровела, Ангелина мило улыбалась, и готова была озвучить во всеуслышание и про рога, и про копыта. Пришлось спешно вмешиваться благородному папеньке.

- Очень, очень похвально, юная энна.

А взгляд четко залип на верхних параметрах фигуры. Ангелина ядовито подумала, что надо бы себе заказать серебряный кукиш. Вот отлить – и носить, аккурат там. Посмотрел – и сразу понял, не пришлось лишний раз посылать. Сделать, что ли?

- С вашей похвалой и жить легче, - тем же тоном отозвалась Геля. – Берто, нам тут комнату отведут – или в конюшне ночевать придется?

- С тобой – хоть на конюшню.

- Вам пойдет, - не вытерпела Лидия. Особенно, когда Альберто взял руку Ангелины, ни разу не хрупкую и не маленькую, и поднес к губам.

- Лошади – благородные создания, которые не предают, не подличают, и не изменяют, - парировала Ангелина. – Вы можете похвастаться такой порядочностью? - И подумала, что жизнь такая. С бабами должны справляться только бабы. Мужчина не может опуститься до склок и прямого хамства, а женщина не может дать в нос наглецу. Увы. Но если объединиться – получается очень и неплохо.

- Я – могу.

- Но только похвастаться.

Лидия раздулась, как жаба, но завопить не успела.

- Я прикажу подготовить комнаты. Отдельные, - подхватилась с места Аннализа, – у нас так принято до свадьбы.

- Да? А что – с раздельными комнатами не грешат? – взгляд Ангелины уперся в Лидию. – В гостиной, к примеру?

Женщина скрипнула зубами.

- Фу, как неприлично о таком рассуждать.

- Правильно, - согласилась Ангелина. – Чего рассуждать-то? Делать надо! Берто, ты мне потом ты гостиную покажешь в подробностях? Как думаешь – стол выдержит? Или пусть сюда коврик помягче постелют?

- Геля, - Альберто, который уже вовсю улыбался, привлек подругу к себе и поцеловал в щеку. Совершенно никого не стесняясь. – Для тебя – даже три ковра. Сам половичком расстелюсь, лишь бы тебе удобно было.

- Обсудим. На коврике.

Альберто согласно кивнул, насмешливо глядя, как корежит родственничков.

Вот сейчас ему было легче. И жить, и улыбаться, и вообще… он сюда шел, как на абордаж. Хуже чем к пиратам, там-то честная схватка, клинок к клинку, а тут и не море, а болото, и не клинки, а гадюки. А рядом с Ангелиной все становится простым и ясным.

И легче дышится, и улыбаться можно.

Деду она бы точно понравилась.

***

Комната, предоставленная Ангелине, оказалась вполне-вполне на уровне, даже не одна спальня, а покои из двух комнат. Гостиная, из нее открывается спальня, из спальни маленький санузел. Небольшая ванная комната и туалет.

Канализация тут вполне современная, правда, устроена по римским принципам. Так чтобы вода текла самотеком, где это реально. Хорошо, трубы не свинцовые.

Из спальни же выход в гардеробную. Ангелина осмотрела свои вещи, которые кто-то уже перетащил и разложил, махнула рукой. Привыкать начала.

Она и без слуг бы справилась, но с ними точно удобнее. Не надо самой рубашки гладить, у нее вечно то на рукавах заломы получались, то на воротничке. Пашка постоянно ругался, хотя ему-то чего? Пивка попить и в футболке можно было.

Да, видел бы ее сейчас бывший супруг!

Вот, кстати!

Ангелина подумала, что надо драка Истанара использовать по назначению.

Если есть канал сообщения между мирами, то надо бы хоть сообщение какое передать. Или дарственную с письмом. И узнать, как там у ее родителей дела. Авось, и не получится у них в свою высокохудожественную пользу квартирку оттяпать и павильончик. Светка все получит.

Так-то завещание было, но мало ли что? Законы Ангелина плохо помнила, кажется, признать человека умершим – это столько хлопот, что просто убить дешевле выйдет.

Хммм…

Спальня удобная, кровать большая, балкона в спальне нет, и вообще, она располагается сбоку дома. Угловая комната. А вот гостиная Ангелине не понравилась. Хотя бы тем, что окна ее выходили на ту самую веранду. И влезть в них – дело секунды.

Заходи – не хочу. Убивай – не задумывайся.

Да, с первой минуты. А вот в хрущевке она такой опасности не чувствовала. Там ее никто бы убивать не пришел. А тут родственники, друзья семьи, соседи… нельзя ли под окном капкан поставить? На медведя? Два, для верности? И изнутри, и на веранде?

- Геля?

- Что? – Альберто поскребся из вежливости и сразу вошел, не дожидаясь ответа.

- Если ты все разложила, может, в склеп сходим?

Ангелина фыркнула.

- Приличные люди женщину на прогулку приглашают, а ты?

- А я неприличный. Поэтому прогулка – пожалуйста, но лучше со смыслом. В склеп, это как заявление о намерениях, при всех, символично. Я показываю тебе – предков, фактически, прошу у них благословения на наш брак.

- А если брак не состоится?

- Тогда они будут знать, что потомок – баран. Такую женщину упустил.

Ангелина только головой покачала.

Альберто уже не церемонился в словах. Понял, что с Гелей это не работает, и говорил напрямую. Порой, это давало забавный эффект, когда он пытался льстить или ухаживать.

- Заодно продемонстрируешь меня родственникам? Носом потыкаешь?

- А что? Думаешь, не заслужили?

Ангелина потерла лоб, потянулась от души.

- Я как-то забыла. Меня должны были представлять – или мне? По правилам этикета? А то я ж не знаю, кто и где, только догадываться могу.

- По-хорошему, когда я тебя обозначил, мой отец, на правах старшего, должен был представить всех остальных. Себя, мать, членов семьи, потом посторонних. Он этого не сделал.

- Демонстративно. Типа, дорогой сын, нечего в дом лягушек таскать, выкинь бяку обратно в болото.

- Именно.

- Поэтому ты и молчал, когда я хамила? И поддерживал?

- Поддерживать я тебя буду в любой ситуации. Ты как раз поймешь… мы – команда. Если семья, я стою грудью и встречаю шторма, ты за моим плечом, прикрываешь спину. Как у Альваро с Моникой. Он вперед, она за ним.

- У нас говорят, если весь мир пойдет на тебя войной, стреляй, я встану за твоим плечом и буду подавать патроны.*

*- кажется, Ева Браун, переделанное. Но есть и другие версии. Прим. авт.

- Отлично сказано. Патроны это вроде болтов к арбалету?

- Да.

- Вот. Это хорошие слова, и если мы семья, то так и надо, так правильно. А что ты решила им хамить, так не ты первая начала. Они пытались тебя принизить, и я рад, что ты не поддалась. И прошу за них прощения.

- Наплюй. Ты не виноват. Я рада, что ты не сердишься на меня, все же я почти прямым текстом им нахамила.

- А они исподтишка. Думаешь, я не понял? Ты была в своем праве.

- Если я потом их носом натыкаю?

- Хоть всех и каждого, я буду стоять за твоим плечом и подавать… болты.

Ангелина задумчиво кивнула, поправляя перед зеркалом рубашку.

- У нас на рынке была одна тетка. Такая вся сиропная, ласковая, хоть в чай макай вместо сахара. Муж от нее удрал, сын на другом конце страны, дочь вообще неизвестно где, с ней никто не общается. Она руку ломала, к ней только коллеги ходили, родных не было. Сначала жалеть начинаешь, потом послушаешь, что эта гиена о тебе говорит – и думаешь, чего ж ее родственники не убили-то? И руки марать противно, и лезет она в твою жизнь без мыла, и плевать ей. Скажешь – разболтает, не скажешь, придумает и все равно разболтает. Такие хуже всего, сиропные, добренькие, уж ты мне о себе расскажи, а я потом так переиначу и разнесу, что иконы со стен попадают. От ужаса.

- Ты намного лучше.

Ангелина улыбнулась.

- Лучше говорить прямо. Может, кому-то это покажется хамством, может, я потеряю часть друзей, но лицемерие обычно плохо заканчивается. Для всех. Есть хорошие манеры, это нормально, но нельзя допускать откровенного вранья. Даже во благо.

Альберто кивнул. Философия была ему не так интересна, главное – Ангелина не обижается.

- Так прогуляемся?

- Сейчас, минуту.

Ангелина еще раз посмотрелась в зеркало.

Рубашка вроде чистая, сойдет. Штаны, жилет – тоже. Волосы отросли, но пока не критично, ободок их неплохо прижимает.

- Пошли.

***

Склеп был не слишком большим, но глубоким и холодным. Видимо выкопали его давно, а потом просто хоронили… сразу лезть туда не хотелось. Ангелине и в подвалы лазить не нравилось, с ее-то объемами. Голову не поднять, не развернуться!

- Здесь все покоятся?

- Рамосы. Главы родов с супругами – обязательно. Что касается детей, если они сами пожелают. Не все остаются дома, кто-то и в другой род уходит, ты же понимаешь?

- А что будете делать, когда место закончится?

- Новый выкопаем.

Наверху, кстати, помещался маленький домашний храм. Четыре алтаря по углам, пятый посередине, несколько символов.

С богами на Ардейле было сложно, здесь верили в единого Творца, который этот мир сделал, оставил в нем наместников и пошел по своим делам. Может, новые миры творить может, еще чего – не дело людям в такие вопросы влезать. А чтобы за миром был пригляд, он сотворил себе помощников – и наделил их силами стихий.

Мать Вод, Отец Огня, Сын Ветра и Дочь Земли. И все они, понятно, заботятся, берегут… алтари раскрашены в нужные цвета, соответственно, синий, алый, белый и черный. Главный алтарь обычно делают золотым, как солнце. Альберто символически плеснул воды на синий, коснулся горящей лучинкой алого, бросил щепотку песка на черный и коснулся ветряного колокольчика над белым, словно призывая ветер. Пятый алтарь остался без подношений, но это не просто так. Считается, что кому бы ты не поклонялся, они с Творцом обязательно поделятся. Да и что дарить тому, кто создает миры движением руки? Только свое уважение.

Понятно, кузнецы больше почитают стихию огня и земли, моряки – воды и ветра, ну и так распределяется. Кому – что.

Еретиков тут нет. Кстати, а почему?

Ангелина и спросила. Альберто даже удивился вопросу.

- Почему нет? Были. Куда ж без особо умных, которые знают, как правильно и всем свое видение диктуют? Были. Но быстро закончились.

- Почему?

- Так получилось. Кого съели, кого утопили. Драконы и русалы тоже эту веру поддерживают, и в дискуссии не вступают.

- Хммм, а внутри одной веры как-то толковать не пытались? Там, огонь главнее земли, или вода нужнее ветра?

А что? Были же, католики, гугеноты, православные… понятно, что Бог – един, но сколько дураков, столько и проблем. Хотя интересно, а что было бы в родном мире, если бы Мартина Лютера скушал дракон? Без дискуссий?

- Нет. Куда мы без первостихий? Понятно, что все они важны, все равны, и выделять какую-то одну – странно и глупо.

А кому не понятно, тех съедят. Ангелина кивнула. И направилась к спуску в подвал.

Альберто подхватил светильник.

- Сейчас… так удобнее будет.

- Спасибо.

Крепкая каменная лестница, перила, металлические, ледяные и чуточку влажные. Пол земляной, видно, но выложен чем-то вроде плиток. Стены, облицовка, ниши, в которых лежат саркофаги. На каждом – металлическая пластинка с именем. Им далеко идти не пришлось, нужный был не так далеко от входа.

- Майо Альберто Рамос.

- А, то есть ты Альберто в честь прадеда, а твой брат… Май – это как Майо? Просто сокращенное, чтобы с дедом не путать?

- Да.

Ангелина кивнула.

Она сама сильно друга про семью не расспрашивала, она-то считала, что человек должен сам о себе рассказать. Или – промолчать, если ему так хочется. Чего лезть в чужую душу? Мало ли, у кого какая боль? Ткнешь так любопытством, а получится хуже палки!

Альберто тоже особенно не откровенничал. Рассказывал про старый дом, про свои любимые места, про детские проделки, но и то неохотно. Вот про море и корабли, про юность и плавания, про свою дружбу с Альваро ему было говорить проще. Ангелина и не настаивала.

Ее бы после подлянки от близких корежило, а уж каково Альберто? С его гордостью и характером?

- Дед, - Альберто коснулся саркофага – Ты уж прости, что раньше не приезжал. Дурак я, наверное.

Ангелина вежливо отвернулась. Слишком это было интимно, не хотелось подглядывать.

- Не знаю, может, ты бы меня и понял, кто ж теперь ответит? Ты умный, это я вот… мотался, искал чего-то. Ангелину нашел. Мне кажется, она бы тебе понравилась.

Ангелина поежилась.

Вот показалось ей, словно ветерок прошел по подземелью. Откуда ему тут взяться?

Ну… если тут сырости и особой плесени нет, значит, есть вентиляция. Тогда и сквозняк может быть. Такой… теплый.

И почему-то ей показалось, что так правильно будет. Слова сами на язык легли.

- Эн Майо, вы не переживайте так. Слюбится у нас, нет ли, я вашего внука все равно не брошу одного с этой сворой. Нет у нас такого в заводе, чтобы друзей бросать. Я за ним пригляжу.

И снова такой же теплый сквознячок.

Только огонек мигнул.

***

Наверху Ангелина повторила за Альберто. Так же поклонилась всем четырем алтарям. Не то, чтобы уверовала, но миры ж разные. Значит, и боги тут могут быть другие, в каждой хатке свои порядки. Ну и нечего моську воротить!

Единый Творец тут тоже есть, а в остальном, не Ангелине судить, как мир устроен. Может, тут Бог решил попробовать по-другому, пробирки-то разные!

- Хочешь, погуляем по поместью? Я тебе тут все покажу?

- А давай. Разведаем территорию.

Альберто просиял и потянул Ангелину за собой.

- Давай начнем с территории, а дом потом покажу?

- Давай. Вот, кстати о доме и его обитателях! Я твоих родных угадала, а остальные кто?

- Лидия, видимо, с супругом.

- Это я тоже поняла. Ты его не знаешь?

- Не представлен. И тем двоим – тоже. Так что хамство было вдвойне. И тебя оскорбили, и меня.

- Опрометчиво.

- За ужином познакомимся, куда мы денемся?

- Не так. Куда они денутся, вот вопрос!

Ангелина улыбнулась так хищно, что Альберто вспомнил о сковородке, которая совершенно случайно приехала с женщиной, и сейчас лежала в спальне.

Хорошая вещь, многофункциональная.

***

- Эн Берто, хорошо, что вы вернулись!

Альберто даже брови поднял.

- Шен, давно ли я для тебя – эн?

Мужчина лет семидесяти пожал плечами. Карие глаза весело блестели из-под седых бровей.

- Да кто ж вас знает? Вон, уехал, адмиралом стал может и позабыл все?

- Особенно, как ты за мной с лопатой гонялся?

- Есть люди в наших селениях, - засмеялась Ангелина, – а за что получал-то?

- За дело, понятно. За сортовую малину, за клубнику…

- Так вы б ее кушали, а не топтали! Это ж ягода деликатная, подошел, да сорвал, кусты зачем ломать? Там как драконы погуляли! – возмутился Шен.

- Мне матушка запрещала много есть, - потупил глаза Альберто, – а хотелось, ну я и полез. Ночью, конечно. И лазил так, а потом Шену надоело все восстанавливать, он меня и подкараулил.

- А он сразу не понял, что это ты? Ну… ребенок? Следы же оставались, наверняка?

- Так ведь, энна, он что удумал, стервец? Ботинки специально смастерил, да и надевал, а следы-то от них свинские, как дикие кабанчики приловчились лазить! Я капканы ставил – не помогает. Он ж знал, где и что стоит. Ну, терпел я, терпел, потом и сам засел, думаю, ужо я ж вас! А тут эн!

Ангелина хохотнула.

- И ему чуть лопатой и не досталось?

- Гнал меня Шен долго, - Альберто улыбался от всей души. – Я с испуга не к дому кинулся, а от дома, ну и побегали мы с ним. Почему-то ни я не орал, ни он, бежали молча. Потом уж выдохлись оба, кое-как договорились.

- Хорошее было время, - кивнул Шен, – ты надолго, Берто?

- Не знаю. Завещание огласят, да и поеду обратно, в Янгари. А что?

- Вот, тоже и не знаю. Вроде и язык о воздух бить нечего, но и ощущение у меня нехорошее.

- Нехорошее?

- Ну вот как-то так. Неприятно мне, тяжко, тоскливо. Вроде и придраться не к чему, а все одно – плохо. Не то, не так.

Ангелина покачала головой. Альберто, вон, хмурится, не по мужчинам все эти тонкие материи, им бы чего попроще. Какие-растакие чувства? Если их потрогать нельзя? А между тем, этот человек не дурак, и наверное, что-то видел, или слышал, а потом оно оформилось в такое «не пойму, но где-то плохо». Просто разум не ухватил момент, а подсознание сработало.

- Эл…?

- Шенди Моралес, энна, эл Шенди Моралес.

- Энна Ангелина Елизавета Минина. Можно просто – Геля, для своих-то. Эл Шенди, вот вы мне скажите, вы неладное чувствовали до смерти эна Майо – или уже потом началось?

Мужчина задумался, опираясь на лопату. Может, на ту самую, историческую, вон, как черенок отполирован ладонями, чуть не зеркалом блестит.

- Не знаю, энна. Если так подумать, то ведь и старому хозяину не с чего умирать было.

- А возраст?

- А что – возраст? Кто и в двадцать охает, а кто и в семьдесят хоть куда. Вон, поди, Сара Хиль не жаловалась, довольна была.

- Сара Хиль? – не понял Альберто.

- Так это… вдова Хиль, она с вашим дедом… ну, они…

- Встречались? – подсказала Ангелина.

- Точно! Во! Встречались!

- Серьезно? Деду ж девятый десяток шел!

- Так и что, Берто? Поди, по саду он гулял по двадцать кругов ежедневно, холодной водой обливался, Сара не жаловалась, а тут лег, да и помер? С чего бы?

- Может, заболел? Или слишком активно встречался? – предположил Альберто.

- Не, с Сарой они того, дня четыре или пять не виделись.

- Значит, не от перенапряжения, - кивнула Ангелина. – А как часто они вообще виделись? Два раза в месяц? Три?

- Энна, да кому ж этого хватит? Два раза в неделю, уж сколько… лет пять как, по первым и четвертым дням недели, как отобедает эл Майо, так и коляска подана. И ехал, в снег ли, в дождь, ночевал там, поутру домой возвращался. А тут, слышь, в первый день не поехал, а в четвертый и помер.

- Просто уснул и не встал? Не проснулся?

- Да, энна.

Ангелина кивнула.

- И тогда вы решили, что в доме неладно?

- А то ж! Личный слуга эна Майо, Люсьен, тоже в отставку подал, сердце у него от горя прихватило. Да все в доме себя тогда нехорошо чувствовали, оно и понятно, горе-то какое!

- А вы?

- Ну…

- Нет-нет, горе – оно понятно, вы бы себя хорошо чувствовать и не могли. Но тошнило? Голова кружилась? Сердце прихватывало?

- Да вроде и нет. Я ж постоянно на воздухе, тут любая болезнь повыветрится.

- Ага. А родня покойного вся тут была? Сын, невестка…

- А, эти тут безвылазно живут. Что сын, что энна Ингрид, разве что в город выезжают.

- Не в столицу?

- Так эн Майо на сына не так чтобы гневался, вроде уж и гнев высох, а все одно, денег много не давал. И балы, приемы всякие устраивать не хотел, а его невестке это обидно. Она везде катается, а к себе пригласить не может, потому как в доме не хозяйка. Понятно, вслух не скажут, но все же знают, вот за глаза над ней и насмешничают.

- Она жаловалась, что ли?

- Мужу жаловалась, - хитрО улыбнулся эл, - а я как раз кусты подстригал Голос-то у энны громкий, гостей на тот день не было, вот и ругалась она.

- А эл Майо не реагировал?

- Ему она плакаться опасалась, как он ей прошлый раз содержание урезал на десять процентов так она жало свое и прикусила. Как раз она про Сару и стариков высказалась, ну и… эл Майо разозлился чуток.

- Ага. А остальные?

- Ну, эта, зазноба твоя бывшая, Берто, чуть не каждые три дня прикатывает, когда одна, когда с муженьком своим. Она, слышь, замуж вышла за эна Висенте, Рубен Сантьяго Висенте, так он имение купил в наших краях, и сюда переехал.

- Да?

- Ну да. Они уж тут лет пятнадцать как живут. Трое детей у них, мать его с ними вместе живет. Этот Висенте из новых и хватких, вроде как деньги в корабли вкладывает, я точнее и не знаю.

- Дети уж, поди, взрослые?

- Старшему двадцать уж, женить пора. Рубен с твоим братом младшим дружит, вот и приехали с семьей, помянуть, и компаньонов с собой он захватил, вроде о чем-то поговорить хотел. С дедом не рискнул, а вот с наследниками… прах собрать не успели, налетели, стервецы!

- Его компаньоны?

- Кажись, эн Матео Маркос Браво и Кальве Энас Вега.

- Эл Шенди, вы настоящее сокровище, - улыбнулась Ангелина. – А остальные?

- На похороны приехали. Они ж не так, чтобы далеко живут. За соседей замуж вышли, энна Аннализа в семью Солеров, она с мужем и прикатила, а эн Майо женился на старшей из Суаресов. Все в ближнем круге, получается. Детей с собой только не брали.

- Не принято? – удивилась Ангелина.

- Видимо, родители так решили.

Эл Шенди хихикнул.

- Когда можно прямо говорить…

- Нужно, - кивнула Ангелина. Даже НУЖНО!

- У эна Майо одни девки. Там в семье не так, чтобы счастья много, как эн Рафаэль пропал, Суаресам наследник нужен, вот, эн Майо-младший туда и женился. Но и сына нет, и покоя нет, Суаресы – это такая ж зараза, на них угодить – как до солнышка яблоком докинуть. С ним, поди, и детей не отпустили. Просто из вредности, потому как эн Майо Суаресов терпеть не мог, к себе их никогда не приглашал, а при встречах еще и высказывался нелицеприятно.

Альберто волновало не соседство, а семья брата.

- Ты серьезно? Она ж страшная, как первый шторм!

- Ну так с лица воду не пить. Был бы человек хороший, да приданое крупное, - философски отозвался эл, – я ж сказал, как эн Рафаэль пропал, так они и за Майо-младшего схватились. Но если не получится… да и пусть. Другая какая дочь им рОдит!

- А что случилось-то с Рафаэлем?

- Пропал еще лет десять назад, Берто. Искали, но как и не было человека. До сих пор ищут.

Пропал.

А что за этим пропаданием? Что угодно, от смерти до побега с актрисой варьете.

- А еще кто-то пропадал в округе? Может, сбежал с кем? Ну там, родители любовь не одобрили, и дети решили, что с милым рай в шалаше? И убежали его строить?

- Я так и не припомню, энна. А… хотя они в разное время! Энна Эстела пропала лет двадцать тому, или чуть больше. Ну там, дело ясное, не захотела она замуж за Давида выходить, так ее и понять можно.

Ангелине это ни о чем не сказало, но факт в памяти отложился.

- За Доди? Давида Муньоса? Другого вроде и не было?

- Именно, эн.

- Я ее понимаю, - кивнул Берто. – Геля, я тебе потом еще расскажу, но я бы на ее месте так бежал, что не догонят.

- А внучка? Аннализа? – вспомнила Ангелина.

- Там тоже не все ладно, - нахмурился Шенди. – Замуж она вышла, за Фредерико Солера, но вроде как нет у них большой любви. Дети есть, а радости не получается, она как приедет, так недовольная да злая, матери жалуется. И детьми особо не занимается, там муж больше да свекры.

- Потому и с собой их не взяла?

- МалЫе они еще, деда толком и не вспомнят, то есть прадеда. Вот и не повезли.

- Зато о делах на похоронах говорить можно. М-да.

- О делах – всегда говорить можно, мертвые ушли, а живым каждый день кушать хочется, энна.

Ангелина и спорить не стала.

У нее от всех перечисленных уже завихрения в мозгах начались. Вот как это Монике удается – такое количество имен запоминать? На скороговорках тренировалась?

Ангелина так никогда не сумеет, наверное.

Мужчины дружески попрощались, и Альберто принялся показывать поместье дальше.

Конечно, не все. Дом, основные постройки. То, что было рядом. Дом, газон и цветник – один элемент. Скотный двор, птичник, конюшня – второй, хозяйственный. Чуть подальше от дома, может, в получасе ходьбы – зарыбленный пруд - третий. Там и посидеть можно у воды, и порыбачить, и просто рыбку выловить, если эну на завтрак захочется. Хозяйственные постройки. Прачечная, мыльня для слуг, туалет для них же, несколько небольших домиков, сараи для разных полезностей и нужностей.

Хозяйство, иначе и не скажешь.

- Наверное, тут управляющий нужен?

- Дед сам справлялся. Ну, отец, наверное, будет.

- Наверное, да… интересно, они часто ругались?

- Да. Дед считал, что отец… он поверхностный. Может, и не злой, и не слишком глупый, а просто, не может понять, к чему его поступки приведут. Вот, как с Лидией. Захотелось – прыгнул. А что потом – пусть отец думает, пусть сын думает, да кто угодно! Точно – не он!

- А-а… понимаю.

- Мать тоже такая же. Она не злая, она просто порхает по жизни, вот и все.

Ангелина прикусила язык. Очень захотелось ляпнуть, что порхающие твари и на коровьи лепешки, и на цветы одинаково присаживаются, но не стоит. Все ж мать, хоть и… порхает.

- Наверное, с ними сложно было.

- Было. Я привык. Со мной дед очень много возился, так получилось, отец родился, когда дед еще молодым был, ему двадцать два было. И я у отца появился тоже рано.

- Тоже лет в двадцать?

- Да, примерно.

Ангелина сложила. Сорок пять примерных и тридцать восемь Альберто.

- Ты, получается, решительно задержался с браком и детьми?

- Обжегся, потом в море ушел, ну и не до баб было.

- Угумс.

- Вот, тебя встретил.

- А я тоже еще не соглашалась.

- Я надеюсь, что согласишься.

Ангелина промолчала.