Ангел

101

https://author.today/work/175593

Художественное произведение: Ангел.

Автор: Ла Рок.

Нeзaкoннoe пoтрeблeниe нaркoтичecкиx cрeдcтв, пcиxoтрoпныx вeщecтв, в тoм чиcлe aлкoголя и тaбaкa, или иx aнaлoгoв причиняeт врeд здoрoвью, иx нeзaкoнный oбoрoт зaпрeщён и влeчёт уcтaнoвлeнную зaкoнoдaтeльcтвoм oтвeтcтвeннocть

Имена, персонажи, названия и места являются продуктом воображения автора. Все произведения интеллектуальной собственности принадлежат их авторам. Любое совпадение с реально существующими людьми, организациями или фактическими событиями является случайным.

(26 ноября 17:17) Выход аэропорта «Ханэда». Токио.

Мягкая зима набирает силу на вечерней улице. Холодный ветер наполнен запахами автомобилей, опавших листьев и свежестью взлётного поля. Огромный мегаполис остался за спиной.

Тороплюсь к сверкающим дверям, навстречу летит интересная особа. Чёрные стёкла выделяют бледное лицо с вороновым крылом причёски. Стройная фигурка прячет руки в карманах мешковатой толстовки, ниже видны длинные ноги в джинсах. Узкие штаны переходят на высокие голенища со звёздами, касаясь шнурков старых кед.

Ремень потёртой сумки пересекает тёмную одежду, которая явно не по погоде, из-за чего прохожие бросают любопытные взгляды.

— Что есть, то есть, — слегка им улыбаюсь.

Зеркальные двери рассекли бледное отражение, из открытого перехода вырвались людские крики, волна тепла согревает озябшее лицо.

Фига там народу! Я изучаю пёструю толпу и нерешительно топчусь старыми кедами. Может, их как-то… обойти…

— Вперёд и ни шагу назад! — шепчу новое кредо. Одно из многих.

Стиснув зубы, я толкаюсь среди местных аборигенов. Вдалеке информационное табло, где мелькает номер стойки регистрации. Ждёт меня, никак не дождётся… Но фиг туда доберёшься! Слишком плотно окружают люди, весело бурлящие вокруг.

— Ми-мы! — голосит молодой парень.

— Давайте любить! — поддержали рядом.

Громкие крики меня нервируют. Совсем поехавшие ребятки! Тут им мёдом намазали? Орут фигню непонятную, не продохнуть от них, изверги полоумные!

— Свали с дороги! — яростно угрожаю в раскосое лицо.

Ай, молодца! Визгливое препятствие отпрянуло, позволив вдохнуть полной грудью. Я упорно двигаюсь дальше, а шокированный крикун скрылся за спиной.

Плечо раздвигает толпу. Вокруг часто мелькают тёмные пиджаки, иногда попадаются бордовые свитера девчонок, это знакомая форма «гакуран» и «сэрафуку».

Чего школьники забыли в аэропорту? Я не понимаю! Радостный молодняк не выглядит познавательной экскурсией, слишком они возбуждённые, как белены объелись.

Настойчивая работа локтями вызывала обиду на встречных лицах, но царящая зараза фанатичного единения гасит недовольство. Отвлекает танец розовых флажков над головами, дурацкие плакаты загородили путь, в руках напрягают стиснутые игрушки.

Бедные мишки, их же раздавят, нафиг! Вообще, что происходит? И кто виноват? Не догоняю я! Почему нельзя пихать соседа на улице? Ах, да! Там ведь хо-о-олодно… и мы толпимся у входа, как сельди в бочке.

— Ксо… — нервно ругаюсь, — дурацкие обормоты.

Мало того, что я терпеть не могу подобные обжимания, так ещё настроение в глубоком минусе. Духота усилила головную боль и отбирает последние силы, но край толпы уже рядом. Меня практически выдавливают на свободный простор, вот только сумку зажало, утаскивая обратно.

— Нафиг-нафиг, толпою гасят даже льва! — пыхчу и тащу ремень за собой.

Выдернутый багаж заставил качнуться в сторону. Огибая восторженное сборище, я смотрю на молодых азиатов, которые трясут транспарантами с потёками розовой краски и аляповатыми сердечками.

Думаю, толпа фанатов оккупировала аэропорт. А куда смотрят местные власти? Беспредел, они совсем обалдели! Их унылыми плакатами можно детей пугать.

— Ха-а… — грустно тяну. Мне ли судить о почерке? С чистописанием ба-а-альшие проблемки. В топку! Зачем вспоминать сердитых преподов, слишком их порицания свежие.

Чего пишут-то? Текст прыгает скачками, поэтому неразборчивые символы мне трудно понять… Мим!… Муму?… Дичь непонятная…

— Чё за?! — удивил сильный толчок в плечо.

Мгновенный полёт, и локти вспыхнули болью. Холодный пол скользит под спиной, а ладони запутались в карманах толстовки.

Меня заваливает на бок!

— Офигели, что ли… — вырвался робкий возглас, но остался незамеченным.

По-скотски толкнув, высокая глыба повела башкой с солнечными очками и невозмутимо проходит рядом. Таких чёрных костюмов оказалось несколько, эти рослые мордовороты сопровождают белобрысую девицу.

— Твою ж! — гневно шепчу, пока важная процессия бесцеремонно шествует мимо.

(Тем временем) Терминал аэропорта «Ханэда».

Молодая девушка и пожилая тётка корейской наружности остановились среди потока людей. Их удивил полёт фигурки в тёмной толстовке, особо увлекли старые кеды, чьи белые звёзды мелькнули в воздухе.

— Смотри на них, — причитает тётка, — что творят, звери японские!

Сердитая кореянка осуждающе качнула головой с необычным козырьком, пока её радостная спутница прыгает, стараясь увидеть шикарную блондинку за кольцом охраны.

— МиМи! — воскликнула девушка.

— Да хоть ПиПи, — возмутилась тётка.

— Омма, там настоящая МиМи!

(Омма [엄마] — Мама.)

— Расфуфырилась, как павлин, а громилы творят, что хотят! — не одобрила восторг дочери тётка.

— Охрана делает свою работу и защищает популярную певицу от настырной фанатки, — важно говорит девушка. — Ишь, чего удумала, на МиМи прыгать!

— Какие глупости, — сердито отмахнулась тётка. — Хорошо видела, девочка всего лишь проходила рядом! Нарочно они толкнули, да так сильно!

— Под ногами путалась, — ехидно улыбается девушка, — смотреть по сторонам нужно, а не глазами впустую хлопать.

— Бедная девочка, сильно ударилась.

— Молодая! Ничего с ней не будет, отряхнётся и дальше пойдёт! Загородила дорогу самой МиМи, восходящей звезде! — бойко тараторит любительница корейской популярной музыки и резко меняет тему: — Кстати, а мы где?! Похоже на выход международного терминала! Регистрация в другую сторону, не туда свернули-и-и…

Энергичная девушка вертит головой с аккуратным хвостиком на затылке.

— Омма, идём быстро, а то на рейс опоздаем!

(Тем временем) Терминал аэропорта «Ханэда».

Громкие крики взрывают больную голову.

Бесит дурацкая блондинка в кругу охраны! Зеркальные авиаторы укрыли глаза девушки, но искривление алых губ выдало брезгливое отношение знаменитости. Высокомерная красавица спокойно отвернулась к толпе истеричных фанатов, они приветствуют именно её.

Чванливая дорогуша! Я страстно желаю уступить стадному инстинкту и тоже заорать во всё горло! Хочу догнать курицу в розовой юбке и прописать взлётный пендель офигевшей Звездулине!

Тик-так! Одёрнул внутренний контроль. Не время.

— Ксо… — тихо ругаюсь и подтягиваю ватные ноги. Хорошо, есть верные Фарэры! Через них гораздо легче смотреть на фотовспышки, которых нереально много.

Напротив сияет белый пиджак модницы, этот яркий блеск усиливают нимбы из бритых висков охраны. Внимание людей полностью захватил восторг от встречи фанатами своего кумира, а до упавших в пыль никому нет дела.

— Ничего нового… — стиснув зубы, упираюсь руками и медленно поднимаюсь. Остатка сил хватает, чтобы разогнуть ватные ноги, пока непослушные колени ловят шаткое равновесие.

Дурацкие вспышки боли! Мигрень усилилась до неприятной тошноты. Ладони инстинктивно сжали голову, и холодные кольца покалывают виски, отогнав слабость.

Что-то мне фигово… Боюсь, приехали, так и не отъехав. Отлетев? Ну, отлететь-то как раз у меня получилось. Всего на пару метров, правда.

— Ха-ха, смешно… — криво усмехаюсь себе под ноги.

Внизу дурацкий мрамор отразил яркие вспышки, его зеркальный глянец мерцает, создавая видимость тверди, что опять летит мне навстречу.

Забавно, прям трындец! Долго я не выстою, надо сваливать…

Мимо ходят невозмутимые азиаты, от них помощи не жди, это нормаль. Рядом конструкция из трубчатых стоек… Туда я смогу дойти! Спасительная опора укроет от беснования толпы, радостно встречающей белобрысую знаменитость.

Обязательно дойду! Вот первый шаг… Злое веселье кончилось. Шаг второй… Гнев исчезает тоже. Устоять и не запнуться… Иначе я не поднимусь! Успеть обрести опору и не упасть снова… Всё, что яростно молотит в голове. Или это драные фаны кричат, отдаваясь ударами боли в мозгах? Мне уже не разобрать…

(Тем временем) Вход аэропорта «Ханэда».

Визжит резина покрышек. Яркий свет ксенона рассекает вечерний сумрак. Громко сигналя, чёрный седан распугал многочисленные такси и остановился перед зданием аэропорта.

У солидного авто открылась пассажирская дверь. Наружу выпал худощавый парень в стильной куртке. Его длинные ноги остались внутри лимузина, но пластун упёрся руками и настойчиво ползёт к свету, правда, выходит у него так себе.

Люди у зеркальных дверей смотрят во все глаза, но помогать не думают. Подъехал автомобиль крайне дорогой марки, да и прикид у субъекта не из дешёвых.

Водительская дверь распахнулась, из седана прыгнула коренастая фигура и устремилась к раскоряке на тротуаре.

— Бро, ты куда? — улыбчивый японец помог долговязому встать на ноги.

— Окхе-ей, — хрипит парень, осматриваясь в недоумении.

— Окей! — согласился улыбчивый японец и отряхивает стильную куртку, хлопая по карманам: — Окей, бро!

— Ракета! — парень уставился на седан, гудящий выхлопом, затем он качнулся и машет рукой: — Вжу-у-ух… И мы здесь! Гонщик, хренов! Багаж где?!

— Какой багаж, — улыбчивый японец хихикает, — пустым летишь!

— Лечу? Я рейс не помню, — сильно нетрезвый парень нахмурился, — тут помню, здесь не помню…

— Чартер Корея Эйр, — напомнил улыбчивый японец и водит документами перед непонятливой физиономией: — Птичка летит домой!

— Других не было? — осоловелый взгляд следит за бумагами. — Летим на Бали-и! Ик… хотя… Чеджу сойдёт!

— Бро, ты говорил, тебе срочно!

— Ах… да, — согласился парень и смотрит в вечернее небо: — Охренеть, как холодно! Достала чёртова холодрыга!

Громкие возгласы привлекли внимание прохожих, а выпивоха клонит голову, изучая коренастого собеседника:

— Вот скажи мне, чего так холодно?

— В аэропорту согреешься! — улыбчивый японец пихнул документы в карман стильной куртки и заботливо добавил туда бутылочку: — Там опохмелишься!

— Классно мы оттянулись, — радостно вспоминает парень, — слышь меня… Сисяка?!

— Ясука, — быстро поправил улыбчивый японец и стрельнул хитрыми глазками по сторонам.

— Похрен… — неразборчиво хмыкнув, парень уставился вдаль: — Так, о чём это я?

— Самолёт, бро! Ты на рейс опаздываешь?

— Точняк! Увидимся, сука.

— Ясука! — нервно крикнул японец и продолжает натянуто скалить зубы.

— Да мне похрен, — бурчит парень, шатаясь к сверкающим дверям, — сиська… писька… какой там рейс… — хлопнув по карманам стильной куртки, долговязый рассматривает билет: — Ка семь десять?! Это же дрянная маршрутка!

Глазки хитрого японца проводили высокого парня и изучают людей у входа в аэропорт. Там опрятный толстячок видел необычные проводы, он легко кивнул. В ответ коренастый водитель довольно ухмыльнулся и запрыгивает в дорогой седан. Мощный автомобиль визжит резиной, срываясь с места.

(Тем временем) Терминал аэропорта «Ханэда».

Нога встретила сопротивление, а это значит, что вперёд не шагнуть…

Склонив больную голову, я изучаю носок кеда, пока тот тыкает в резину такого же избитого жизнью колёсика.

Ура, получилось доковылять к трубчатой стойке! Ошалеть, какой прогресс…

Серебристый выступ отлично подходит для опоры. Моё плечо упёрлось в натёртый металл, я пытаюсь держать равновесие, но близкие судороги клонят вниз и гнут слабые колени.

— Не… хо… чу… — еле бормочу, — ещё чутка времени… совсем немного… я справлюсь… мечта близко…

Закрыв глаза, я хватаюсь за призрачный контроль, но его всё меньше. Он исчезает, зараза… песком утекая сквозь пальцы…

Только не судороги! И только не сейчас! Пытаюсь мысленно успокоиться, но окружающий мир раскачивается всё быстрее, и карусель очередного приступа набирает ход.

Бесполезно… Самостоятельно не выстоять, я знаю. Сколько себя ни убеждай, скоро меня выключит. И тогда — прощай, мечта.

Значит, время крайних мер!

Дрожащие руки находят маленький тубус. По нему кольца отстукивают новую мелодию. Даже сейчас им необходимо сыграть хоть что-то.

Щёлкаю горькую пилюлю на язык. Запить её нечем, с непривычки она застревает в горле, я пытаюсь судорожно проглотить лекарство.

Гадость.

Следом достаю капли мониторных наушников. Чёрные затычки не попадают, но я суетливо тыкаю резинками и ворошу спутанную причёску. Наконец-то они заполняют ушные каналы, отсекая лишние звуки.

Терпимо.

Облезлый диктофон был вместе с наушниками, поэтому никаких лихорадочных поисков не потребовалось. С третьей попытки игла штекера вонзилась в гнездо. Белый шум от телевизора блокирует все звуки окончательно.

Неплохо.

Я крепко жмурю ресницы. Ватные ноги дрожат. Монотонное шипение помогло устоять, но всё портит тяжёлое дыхание. Мои частые вздохи беспокоят необъятную вселенную внутри, и карусель приступа ускоряет ход.

— Давай… Давай. Давай! — отчаянно шепчу в темноту. Действуй уже, дурацкое лекарство! Против волн нестерпимой боли мне самостоятельно не выстоять…

Колени согнулись, я налегаю плечом в выступ.

И ненадежная опора уступает! Меня валит следом.

— Что за?! — вскрикнув, распахиваю глаза.

Неподалёку беззвучно орут фанаты. Улыбчивая блондинка пробует эффектно позировать на высоте серебристых туфель и автоматически меняет заученные позы. Охрана в чёрном мельтешит: часть блокирует толпу, другие замерли истуканами, прикрывая яркую знаменитость.

Мне в плечо отдаёт беззвучную вибрацию. Истёртая ручка сложилась, оказывается, я опираюсь на трубы строительных лесов, которые проседают в сторону незапланированной фото-сессии.

— Офигеть, что происходит! — от испуга толкаю плечом и ковыляю назад.

Высокие подмостки некоторое время стояли, но затем узловые соединения со стёртой краской дрогнули. И вот, под воздействием силы тяжести, одна секция ухает вниз.

— Едри-и-ить! — громко тяну, с ужасом ожидая непоправимое.

Строительные леса потеряли устойчивость, всю ажурную конструкцию перекосило, опасно наклонив в сторону входа.

Но они устояли! Вздох облегчения застрял в горле.

ВЫЗЩ! Щётки с тряпками летят в бесноватое скопище. Прозрение гонит фанатов, потешно сталкивая их в процессе, многие из них падают друг на друга.

Нормаль!

БООМ! Жесть банки ловит покатый лоб охранника. Сломанные очки листвой опадают на пол, чёрный костюм окостенело завалился следом, как высокое дерево, срубленное под корень.

Хорошо!

ШМЯК! Зелёное ведро упало на голову знаменитости. Испугавшись, разодетая девица прыгнула, и её светлая макушка пробивает верх чудной шляпы.

Отлично!

Конечно же, я не слышу! Дикие визги заглушил белый шум, пока очередная неодолимая сила настигла, швырнув в колючий стог сена.

Чувствую, как мой пульс сильно ускорился. Лекарство растворилось и летит по венам, безжалостно уничтожая сердце. Такая высокая цена заставляет отступить предательскую слабость, утопив в безудержном веселье.

— Ха-ха-ха! — вырвался звонкий смех.

Несколько охранников подбежали к знаменитости. Эти горе-богатыри решили снять новый аксессуар с заносчивой девицы. Лихорадочно дёргая липкое ведро, они разбрызгивают голубую краску по белому пиджаку.

– Дуболомы, рукожопые! – кричу им сквозь весёлый хохот.

Вспышка радости неукротима! Дыхания почти не осталось, поэтому я еле стою на ногах, но контроль вернулся и душит хриплое веселье.

Люди в шоке! Многих смутил вовсе не громкий смех, моя улыбка цепляет взгляды: слева привлекает жемчужный блеск, а справа пугает острая сталь.

Хватка судьбы немилосердна, но я не жалуюсь.

Я держу шаткое равновесие и отворачиваюсь на левой пятке. Жалкое ковыляние сменила энергичная походка, меня скрывает толпа.

Вперёд, к информационному табло! Там меня ждёт номер стойки регистрации…

И мне лучше пройти данную процедуру как можно скорее! Пока не началось разбирательство устроенного шоу.

«Фарэры»

Солнцезащитные очки «Бауш и Ломб» модели «5024» или «Вэйфарэр». Название можно перевести как «путник» или «странник». Дословно – «далеко идущий». Классика жанра.

102

(26 ноября 18:00) На регистрации. Аэропорт «Ханеда».

У авиакомпании «Корея Эйр» очень красивые сотрудницы, аж завидки берут! Любуюсь парой раскосых брюнеток в нарядах цвета морской волны. Их строгую форму гармонично дополняют воздушные шарфики, и лишь бордовые береты кокетливо сдвинуты на аккуратных причёсках.

Высокая стойка отгородила миловидных девушек, которые встречают пассажиров вежливыми поклонами, задают вопросы на сносном английском и проверяют документы. Именно таким образом происходит регистрация на авиарейс.

Часто мелькают зелёные паспорта, следовательно, вокруг стоят корейцы. Опрятные граждане Страны утренней свежести организовали длинную шеренгу, по ней я двигаюсь к стойке регистрации и пытаюсь слиться с толпой. Но выходит так себе, ведь искромётное шоу заставило меня нервничать.

Сильно ли я волнуюсь? Чутка, совсем малую малость…

Офигеть, какую малость, да я скоро на стенку полезу! Групповое обливание краской в покое не оставят, я даже представить боюсь последствия! Уж точно, ничего хорошего! Убегать мне надо, а тут ползут, подобно улиткам. Спокойно ожидают, как удавы, корейские и очкастые.

— Кх-х… — хрипло давлю смех и прячу взгляд от соседа в очках.

Не ржать! Я спалюсь, как два пальца об асфальт…

— Пх! — почти хохочу от поговорки, не к месту пришедшей на ум.

Чего поделать, лекарство помогло от приступа, но у него есть побочная реакция, поэтому я не только волнуюсь, но и изрядно навеселе.

Даже не так! Меня крайне беспокоит эмоциональное возбуждение, отчего ритм моего сердца улетел в стратосферу. Зато теперь я могу сносно функционировать, а не лежать в отрубе. Такая вот опасная симптоматика, всё ради мечты.

Надо отвлечься! За спинами красоток интересная эмблема авиакомпании. На ней большой круг стилизован под флаг Республики Корея. Это тот самый, где знак «Инь-Янь» перевернули набок, а вместо чёрного с белым — красный над синим. Правда, в отличие от государственной символики, авиаторы потеряли штрих-код триграмм по углам.

— Три-грамм-м… — вытягиваю забавное название, — обделили их, бедненьких… кх-х…

Я дышу носом: давить смех всё труднее. Самое главное, это не смотреть на соседа в очках! Зоркий кореец слишком внимателен и мордой похож на удава.

Твою ж, не ржать! Веди себя по-тихому…

Вернёмся к эмблеме! Значится, у летунов отобрали угловые полоски, как на государственном флаге, а ещё круг делит загогулина, похожая на горизонтальную букву «S». Такая фигня символизирует пропеллер? Где они нашли двойные лопасти в нынешних самолётах? Верняк, отдали творческий процесс на откуп дизайнеру, а художник так видит. Ведь известно: чем больше талант, тем сильнее шандарахнуло по башке! Неоспоримый факт, как доказывает статистика.

Ха, не спим! Моя очередь.

Бац! По стойке шлёпнул самый могущественный паспорт в мире.

Мои документы — реальный ништяк! Мне пофиг на оформление виз, потому что счастливые обладатели сих бумаг могут свободно посетить без малого двести стран мира. Среди дружественных направлений есть и Корея, южная.

Пока я держу синий паспорт на стойке, напротив меня сотрудницы авиакомпании забыли о стандартных поклонах и изучают необычную ладонь на светлом пластике.

Какие забавные очаровашки! Их смутили широкие кольца? На тонких пальцах добрая сталь целиком покрыла ближние фаланги. Мне без украшений никуда, такие дела.

— Электронный билет! — задорно оглашаю вердикт и улыбаюсь в пристальные взгляды.

Браво, какого фига вытворяю?! Тональность выкрика больше подходит ведущему телешоу! Моя спонтанная шалость вызвала у сотрудниц авиакомпании недоумение. Так, я же не специально…

— Ва… — икнула девушка и собралась: — Ваш багаж?

Английскую речь глушат затычки. Я их суетливо вынимаю и стараюсь не замечать частое биение сердца, пока мотаю чёрный провод на старый диктофон.

— Ручная, — коротко отвечаю. Не кусается! Хохочу внутри и передаю сумку для взвешивания.

Малый вес багажа легко проходит лимит в десять кило. Напротив говорят на непонятном корейском и изучают данные паспорта, часто втыкая оценивающие взгляды.

Соберись, тряпка! Подбадриваю себя и тискаю мягкий клубок. Скрыть придурковатую улыбку не выходит, моё веселье хлещет через край, срывая «крышу».

Дурацкое лекарство! Сжав челюсти, я вовсю паникую. Отчаянно прячу ненормальные зубы! Шокировать таких милых дам мне точно не стоит…

По итогу, металлом сверкает вовсе не моя улыбка, а золотая хризантема императорской печати на обложке паспорта. Синяя книжечка вернулась на стойку.

— Госпожа, путешествуете впервые? — заботливо спросила девушка, пока её напарница стучит по клавиатуре.

Какая догадливая! Я согласно мотаю головой. И да, я госпожа, так вот…

У меня большие проблемы самоидентификации. Крайние сложности! Мой облик явно женского племени, но остальное не столь однозначно, поэтому я тяну нервную улыбку и держу рот на замке. Боюсь, что скажу очередную глупость, точняк же, себя выдам.

— Госпожа Тао, вас приветствует Республика Корея, — слегка поклонилась девушка.

Агась, у меня фамилия Тао…

Забавно слышать родовое имя, когда его говорят вежливо. Приятно, чёрт возьми! Раньше звали иначе: преподы тянули высокомерно и сердито, одноклассники презрительно. Обучение в японской школе не задалось. А ещё мою фамилию произносили в больнице, но там это делали сочувствующим тоном.

— Место в середине эконома, — уточнила вторая девушка и опускает тонкую картонку посадочного на паспорт.

Далековато от первого класса или бизнеса, но даже на такой билет мне пришлось вкалывать без продыху! Потому как, за любую подработку несовершеннолетним платят сущие гроши. Могу заявить со всей ответственностью! А чего не сделаешь в погоне за мечтой… и всё равно, что мечта чужая…

— Приятного полёта! — официально склонились девушки.

Харэ залипать в воспоминания! Я киваю им в ответ. Ладненько, план-капкан начинается…

Погнали! Моя пятерня накрыла документы, по стойке шаркают кольца, устроив клубок диктофона в руке.

— Милашки, и вам не хворать…

У раскосых красавиц часто хлопают длинные ресницы, но мне пофиг, я браво шлёпаю к зоне предполётного досмотра.

И не смущают меня дырочки на застиранных, когда-то красных носках! Зато есть дополнительная вентиляция, а разношенная резинка не стесняет голень.

Лента рентгеновского аппарата пожирает мои кеды и сумку. Какая равнодушная скотина, даже лампочками не моргнул! Следом исчезла небрежно снятая толстовка. Смотри не подавись, железяка! Сплошные от него проблемы…

Я остаюсь в серой футболке навыпуск. Красочный принт на груди впечатляет, там светит красный круг, а над ним чёрные символы: «Камикадзе».

Столь дерзкая надпись привлекла внимание, корейцы удивляются, некоторые из них обернулись.

На то и расчёт! План-капкан набирает ход.

Сжав волю в кулак, я подхожу к рамке металлоискателя, у которой за досмотром пассажиров наблюдает молодой азиат в чёрной форме.

— Не снимаются, — улыбаюсь сотруднику службы безопасности.

Тот недоверчиво уставился на меня.

Всё внимание на особу в дурацкой футболке! Я поднимаю руки и хочу дополнить искренность улыбки, играя на невидимом рояле.

Напротив строго оценили танец десяти колец.

— Трах-тибидох, — вырвалось нервное.

Зашибись, на его лице сомнение в адекватности.

Сильно паникую! Рамка металлоискателя непроходима, как кирпичная стена. Даже без одежды я буду трезвонить до упора, а потом начнутся вопросы…

Наконец-то! Оценив мою настойчивость, сотрудник службы безопасности махнул рукой в сторону:

— Необходимо ваше участие, сэмпай!

(Сэмпай [せんぱい] — Обращение к более опытному коллеге.)

На его зов откликнулась широкоплечая азиатка. Подойдя к нам, она кивнула молодому напарнику и смотрит на меня.

— Руки в стороны, — требует мускулистая девица на ломанном английском, — и стоять место!

«Шаг влево, шаг вправо — побег! Прыжок на месте — провокация! Стреляю без предупреждения!» — простреливает мозги новая чушь.

Качнувшись, я краснею и стараюсь держать веселье внутри, пока корячусь буквой «Т». Хорошо, Фарэры скрыли глаза, хоть взглядом могу смеяться вовсю.

Широкоплечая азиатка достала палку ручного сканера и долго водит им рядом. Справа девайс часто пищит! Громкий прибор несколько раз переключили, затем повторяют процедуру сканирования. Результат придирчивую девицу не устроил, поэтому она переходит к ручному досмотру, профессионально хлопая по моим штанинам.

Ви-и-иу! Громко орёт сирена, указывая нарушителя.

Красная лампа мигает над ящиком рентгена. Рядом с ним испуганная старушка присела в позу низкого старта и побелела лицом, вращая распахнутыми глазами.

Попалась, злодейка! Я внимательно изучаю сумочку на ленте. Что в ней? Несколько гранат? Кусок пластида «Си-Фор»? Тесак особо крупных размеров?! Думаю нет, холодняк не лезет в дамский ридикюль. Интересненько, а бывают складные тесаки? Стоит найти такой, полезная в хозяйстве вещица…

— Нарушение правил таможенного ввоза! Теперь необходим визуальный осмотр багажа, — хмурится оператор установки рентгена, пока его коллега гасит иллюминацию.

Растерянная старушка продолжает имитировать краба и мелко-мелко кивает, соглашаясь на любые смотры-досмотры. Вид у добропорядочной кореянки всё более светлый, как бы её кондрашка не хватила.

— Пф-ф… — фыркаю в сторону. Давай, валидол, настало твоё время!

Серьёзные дядьки несут дамскую сумочку на отдельный столик, причём действуют в четыре руки и крайне осторожно.

Думают, взорвётся? Устроили бальные танцы! Желание хлопнуть в ладоши колотит внутри, я нервно сжимаю кольца и хочу крикнуть: «Бабах!», поэтому кусаю губы, опасаясь заржать в голос.

Наконец-то, подозрительная сумка аккуратно вскрыта! Оттуда неспешно вынимают… банан…

— Чё за нафиг… — с удивлением поднимаю брови.

Медовая ягода выглядит аппетитно! Но её кинули в мусорное ведро.

А я что? А я ничего… Стискиваю челюсти и продолжаю стоять дурацкой буквой «Т». Вот, не понимаю, а почему не съесть то? Старушка на всё готова и вовсю таращит раскосые глазки, она голодная, небось.

Могли отдать вкуснятину мне. Офигеть, у них правила! Банан-то чем опасен? Им зарезать можно? Разве что, в ухо ткнуть! Чушь какая…

— Тупость, — хмыкнула мускулистая девица, тоже отвлекаясь на контрабанду пищевых растений.

Надо же, у нас есть взаимопонимание с широкоплечей азиаткой, пока та щупает мою футболку. Она пытается отыскать несуществующий размер? Мне ли роптать при столь фривольных контактах…

— Ремень, — послышалось строгое требование.

Залипаю в плавное колыхание. Чёрная форма выпирает крайне близко, причём весьма солидно, а я нифига не завидую.

— Ась?… — выдаю, чуть хрипло.

— Поясной ремень показываем, — следует её недовольный вздох.

Прыг-скок! Как на волнах…

Гипнотизирует, нереально! Дай помацать? Вопрос почти сорвался с языка, но я держу себя в рамках, правда, с огромным трудом.

Поднятый край футболки демонстрирует пряжку ремня. Презрительный взгляд на впалый живот я стараюсь не замечать, мне не впервой.

Широкоплечая азиатка нахмурилась и бегло осмотрела необычные кольца. Документы в моей руке её мало волнуют, она уставилась на мою футболку и громко фыркает.

Перекормленная анаболиками… Насмешка ранит в самое сердце! Ай, пусть смеётся. Забавная ведь надпись, правда? Я прячу улыбку и корчу забитую физиономию. Тут никакой сложности, у меня большой опыт в подобном лицедействе, жизнь помогла…

— Можешь пройти, — отодвинулась мускулистая девица.

Хаста Ла Виста, бэби! Кратко ухмыляюсь в снисходительный взгляд. Палюсь же! Надеюсь, она не заметила…

Ходу отседова! План-капкан на финишной прямой.

Ящик рентгена давно выплюнул мои вещи. Они прокатились на ленте и упали в пластиковый лоток. Неизвестно какой по счёту багаж присоседился сверху.

Завал из сумок не печалит меня… ну, почти.

— Ксо! — сумрачно оцениваю чужие шмотки.

Проходящая мимо семейка забирает ручную кладь: папаша в тёмном пальто хватает солидный дипломат, его женушка в кремовом плаще поднимает коричневую сумку, моя ровесница в бежевом пуховике вытягивает розовый рюкзачок с целой гроздью брелоков «Нэцкэ», эти дурацкие рожицы звонко бренчат и смеются мне прямо в лицо.

— Зазвездились, малышки? — глухо уточняю.

Меня услышали. Невысокая девчонка обернулась и придирчиво осматривает Фарэры. Эту раскосую модницу удивил аксессуар, непривычный в искусственном освещении.

Твою ж! А на ленте возник другой багаж, гарантируя очередное вбивание моих вещей в дно поддона. И чего мне стоило держать язык за зубами? Непомерное эго…

Чуткая мамаша спасла любимую дочку от душевной травмы, утянув за собой, пока мои губы скрывают растущий оскал. Мало кто знает, как влияет сталь улыбки в таком ранимом возрасте.

— Я знаю, — криво усмехаюсь в спины уходящего семейства.

Пинаю лоток со шмотками. Лёгкий короб скользит по ковролину в сторону скамейки, я догоняю следом. За спиной грохочет пластик, кто-то подкинул новое корыто под агрегат.

— Вот же обалдуи, — тихо бормочу и падаю на жёсткое сиденье. — Впустую переводить вкуснятину у них время есть, а занятый поддон дурацкий растяпа отодвинуть не мог. Надеюсь, рукожопы хорошо проверяют свинцовый ящик на наличие трещин, такая плавность мыслей вызывает опасения!

В лотке мятая сумка изменила обвисшей форме. Бедняжка, отхватила дозу радиации! Несколько шлепков по ткани отряхнули следы избиения.

Убрав документы, я смотрю на спутанный клубок в руке. Под лучи рентгена облезлый диктофон не попал, а это значит…

— Мы справились, — шепчу едва слышно. План-капкан удался!

Тихо звенят кольца. Прохлада аэропорта заставила быстрее накинуть толстовку и шнуровать кеды.

Мои руки колбасит совсем не от холода. Начальный этап пройден, а дальше просчитать сложно, поэтому я сильно нервничаю. Меня крайне беспокоит взрывная радость, которую удалось сдерживать. Надолго ли? А впереди пограничный контроль, где сидят злые вояки. Для них принт на футболке ерунда.

— Ладненько, перед смертью не надышишься! — храбро прыгаю со скамейки. — Погнали…

(Тем временем) Пункт досмотра «Корея Эйр».

— Впервые вижу такие «украшения», — говорит парень в чёрной форме мускулистой напарнице. — Что там у странной девчонки?

— Чисто, но костлявая, ухватить негде! — ухмыляется девица. — Пошла мода у подростков, морят себя диетами, а потом еле ноги волочат, очками закрывая круги под глазами!

— Кругов не видел, — заметил парень.

— А футболка? — фыркнула девица и передразнивает принт на одежде: — Ками-казе!

— Смелая… — нахмурился парень. — Добавить в «Чек-лист»?

— Ну… давай… — невнятно отвечает заскучавшая девица, — всё равно он пустой… хуже не бу-у-удет…

Парень кивнул чёрным беретом и внимательно изучает планшет в руках.

— Банзай! — крикнула девица, игриво толкая напарника бедром.

— Банза-а-ай! — взревел парень и вытянулся по стойке смирно. Молодой боец недавно окончил военную службу, у него в подкорке глубоко засела долгая муштра, поэтому он легко купился на невинный розыгрыш.

Зычный рык японца испугал корейских пассажиров и вызвал недовольство у операторов рентгеновского аппарата. Замерла очередь к рамке металлоискателя.

— Почему так тихо, — подначивает девица, — разделаю под орех на кумитэ. Татами будешь вылизывать!

— Сэмпай, опять ваши шуточки… — смущённо улыбается парень и чешет затылок: — Посмотрим, кто кого!

— Ха!

«Камикадзе»

Так современники называют пилотов, обречённых на смерть, но понятие гораздо старше. В древности считалось, что Японский архипелаг — это «Страна Божеств», которые защищают его от внешних угроз. Так дважды случилось с монгольской армадой, уничтоженной тайфуном на подступах к берегам Японии. Результатом стало зарождение представления о камикадзе, в дословном переводе: «Божественный Ветер».

103

(26 ноября 18:33) Пограничный контроль. Аэропорт «Ханеда».

Несколько беспокойных минут истекли быстро, очередь торопливых корейцев отшумела рядом и осталась за спиной.

— Куда идём мы с Пятачком, — весело напеваю, — какой большой секрет!

Ладненько, сей тайны крупной нет. Впереди Республика Корея! Но сперва нас ждёт будка из зелёных стенок.

— Знать бы, кто такой Пятачок? — задумчиво киваю жёлтым линиям под кедами.

Вокруг интересные дела! Многочисленные пассажиры ходят по узким коридорам, а стражи границы расселись в коробках, словно обезьянки в клетках… Или Пятачки? А может, там был Кролик? В норке… Какая, нафиг, норка?! Что за ерунда лезет в голову и почему все прячутся? Ёкарный зоопарк, мне трудно понять задумку местных силовиков.

— Я тучка-тучка-тучка, — тихо бормочу, подходя к будке. — Я вовсе не… — мою весёлую песенку оборвал взор корейца в пятнистой форме.

Он не выглядит опасным! Или это неправильный пограничник? И у него неправильный… вид?

Старый вояка заперт в тесноте рабочего места, отчего на лице под козырьком форменной кепки застыла скука армейской службы.

А по-моему, он что-то подозревает! Этож-ж-ж… неспроста! Давай, разбавим утомительное занятие капелькой радости? Бегают гаденькие мыслишки. Стоять-бояться! Тапок воли давит игривое веселье. Ну, позязя…

Кусаю губы и читаю со стекла ярко-красную надпись: «Приготовить документы! Предъявить в раскрытом виде! Ждать дальнейших указаний!». Для особо одарённых, навроде меня, рядом изобразили необходимые действия, а особо отбитым не забыли добавить жирную стрелочку, которая указывает на узкое окошко под стеклом.

Ясна-понятна! Документы скользят в будку. Есть мнение, что аусвайс вижу последние мгновения, ведь тягостная обстановка веселью не располагает.

За стеклом мрачный пограничник раскрыл мой паспорт и изучает фотографию.

Смотрит пристально, зараза, аж зенки щурит! Чего он такой озабоченный? Дурацкая ответственность азиатов: работу выполняй на все двести процентов и ни грамма меньше.

— Очки снять, лицо открыть! — требует вояка на неплохом английском.

Зашибись, а снимок в паспорте старый! Ему офигеть сколько лет, с тех пор многое поменялось. Сердце уходит в пятки, я отчётливо понимаю, что Корею можно забыть. Похоже, конечная! Несусь к станции Жопенция, встречайте…

— Очки убрать! — настойчиво повторил вояка и стрельнул взглядом.

Да, не ерничаю я! Фареры покинули законное место. Затем кольца убирают чёлку за ухо, а на моих губах сама собой возникает застенчивая улыбка.

Сидячий полиграф закончил изучать фотографию паспорта и медленно поднял взгляд к моему открытому лицу.

— Ыщ-щ… — шипит вояка, двигаясь от разделяющего нас стекла.

Сюрпра-а-айз! Дурацкое лекарство сужает зрачки, но данный рефлекс легко списать на внезапно снятые Фарэры, бывает всякое…

Если бы не правый глаз! Точно, причина столь бурной реакции именно он! Мой правый зрачок не от мира сего, просто чудовищно ненормален и слеп.

Хватка судьбы, агась… Но я никогда не жалуюсь.

Я улыбаюсь шире! И огромным усилием воли держу рот закрытым. Если начну сверкать зубами, то будет ваще полный атас.

Удивлённый пограничник часто заморгал и хрипло прочистил горло, затем он убирает руку с кобуры на поясе.

— Необходимо снять глазные линзы, — просипел вояка.

— А их нет! — радостно киваю.

Сердитый пограничник не понимает шуток юмора, которыми любит шалить судьба. Он снова изучает мой паспорт. Рутина проверки документов его успокоила, на лицо под козырьком форменной кепки вернулся узкоглазый прищур.

— Госпожа Тао, — строго говорит вояка, — фотография на удостоверении личности сильно отличается! Чем объясните данное несоответствие?

Хмурюсь и думаю, чего ответить. Жизнь помотала? Ха, такое он не примет, лезущая наружу шутка усилит подозрения. Достаточно хохмить, всё слишком серьёзно.

— Э-э-э… — тяну время и быстро моргаю.

Неуёмное веселье приближает к безумию! Я жажду затолкать его прочь. Хоть ненадолго, тысяча чертей! Мне необходимо собраться и наконец подумать.

— Старая фотография, — пробую юлить. Так себе отговорка, но лучшей не нашлось.

— Паспорт относительно новый! — сурово отметил вояка и мрачно угрожает: — Придётся вас задержать до выяснения личности.

Твою ж, разбавим скуку конвоя?! Сейчас злобный дядька потащит меня в изолятор, начнётся веселуха… Ох, не о том я думаю! Как мне уломать недоверчивого корейца? Дык, просто! Использую его родной язык, они такое обожают…

— Сначала оповестим местные власти! — решил вояка и потянулся к стационарному телефону.

Мозгуем на форсаже! Я в корейском ни бум-бум, знаю несколько ругательств, но грубость сделает только хуже… Или будет забавно? Отставить приколы! Ещё я помню обращения, сойдёт.

— Аджосси-и-и… — стараюсь ласково канючить.

(Аджосси [아저씨] — Дяденька.)

Успев взять телефон, пограничник заинтересовался.

— Мой паспорт биометрический? — робко поднимаю руку и прикрываю дикие глаза.

Жест очень непривычный! Возможно, я тяну ладонь впервые в жизни, ведь мало кто хочет слушать косноязычных с последней парты.

— Биометрический, — согласился вояка.

Кольца тихо щёлкают, собираясь в кулачок. Мой указательный остался смотреть в крышу аэропорта.

— Проверка отпечатка? — предлагаю мягко, но очень многозначительно.

Пограничник задумался и хмурит брови.

Давай, соглашайся! Тыкая взглядом, я направляю мысли собеседника в нужное русло. Вместо того, чтобы звонить непонятно куда, просто сними отпечаток и ленись себе дальше.

— Гм, — кашлянул вояка и выставляет в окно плоскую коробочку: — Прикладываем указательный правой ладони.

А у меня всё готово! Сталь клацнула о прибор. На ощупь плёнка сенсора… холодненькая.

За стеклом мрачный пограничник долго изучает свой монитор. Его сомкнутые брови вызвали серьёзные опасения.

Звучит тихий писк.

Сработало?!

Под козырьком форменной кепки лицо разгладилось, теперь раскосые глаза смотрят менее пристально:

— Цель визита в Республику Корея?

Аллилуйя, меня переполняет радость!

— Отдых, — слабо улыбаюсь.

— Путешествие в одиночестве? — продолжил допрос вояка, отвлекаясь на документы.

— Самостоятельно, — важно поправляю.

— Друзья организовали встречу?

— Обязательно.

Я умею нести чушь, бросаясь короткими фразами…

— Парень есть?

— Н-нет…

Какие, нафиг, парни?! Крайне необычный интерес…

— Запрещённые вещества провозим?! — выпалил вояка и уставился на меня во все глаза.

— Неа! — радостно отрицаю.

Пофиг на угрозу в раскосом взоре! Крепко сжав губы, я боюсь заржать. Держи себя в руках, тряпка! Кольца скрипят в ладонях. Не хохотать, чёрт возьми!

— Долго планируете отдыхать в нашей стране? — прищурился вояка.

— Выходные… — тихо отвечаю. Интересненько, в его голосе тоска? Любопытная привязанность к месту рождения…

Изучая пограничника, я медленно встаю на цыпочки и утыкаюсь лбом в стекло.

— Обратный билет в наличии? — вкрадчиво произнёс вояка, осматривая посадочный талон.

Чего вытворяю?! Офигев от краткого помешательства, я дёргаюсь обратно.

— Агась! — резко киваю, не успев подумать. Меня точно сунут в изолятор!

— Значит, обратный билет с собой? — обрадовался вояка.

— Всегда! — нервно кусаю губы. Какая дурь лютая! Мой билет в один конец…

— Нужно предъявить! — строгость вояки не терпит возражений.

— Билет же… электронный, — ловко уклоняюсь от настойчивого требования и наивно моргаю ресницами.

— Действительно, — сморщился вояка, отводя взгляд.

Ха, а меня не проведёшь! Я слабо усмехаюсь.

— Отель забронирован? — пробует копнуть глубже вояка.

— Остановлюсь у друзей, — отрезаю с тенью погасшей усмешки.

Пусть он попробует опровергнуть моё заявление! И пофиг мне, что знакомых в Корее нет! Бестактный допрос надоел, а ему всё мало.

— Посещение нашей страны первое?

— Да, — злобно отвечаю.

— Добро пожаловать в Республику Корея, — хмуро отчеканил вояка.

Где фанфары и шампанское рекой?! Его интонация абсолютно не соответствует содержанию.

— Пф-ф… — фыркнув, забираю документы из окна. Ну хватит уже, хорош шутковать…

Важный пограничник уставился в монитор и стучит по клавиатуре. Его занятый вид показывает, что моя персона ему больше не интересна.

Вот и замечательно, потопали…

Спокойный шаг даётся с трудом. От дикой радости я хочу прыгать до потолка! Но вместо этого мне пришлось следить за дыханием и успокаивать биение сердца.

— А в синем-синем небе порядок и уют, — тихо напеваю, — поэтому все тучки так весело поют.

На полу жёлтые стрелки ведут прочь, значит…

— Мы справились.

(Немного позже) Галерея между залами ожидания.

Впереди ошеломительный контраст! Армейские будни сменило буйство красок. Удивительно, за будками пограничников кипит жизнь. Между красочных витрин с яркими товарами гудит река людей, их бодрый поток завораживает.

Фарэры занимают законное место. Покинув мрачный коридор, я неуверенно топчусь старыми кедами и собираю мысли в кучку.

Дальше к залу ожидания? На потолке светятся указатели, судя по ним, идти тут недалеко…

Центральный киоск привлёк моё внимание. Его большая вывеска предлагает обмен валюты. Потрачу несколько минут? Время есть.

На электронной табличке горят курсы: одна японская «йена» равна десятке корейских «вон», а сотка «йен» это вечнозелёный «бакс» или тысяча «вон».

Простая арифметика! Чего тут думать? А мне и не стоит, мой перевод настолько скромный, что на курс обмена как-то пофиг.

Из карманов толстовки появились мои богачества.

— Цель перевода? — за прилавком скривился пожилой кассир, брезгливо осматривая мятые купюры.

— Южнокорейские воны, — тихо уточняю.

Ну да, денег кот наплакал. Львиную долю моих сбережений пришлось отдать за билет в Сеул. Я играю ва-банк! И рискую всем небольшим, что имею…

Возможно, дешевле было использовать внешний аэропорт Нарита? Лететь в Инчхон? Поздно метаться, такой маршрут не сильно дешевле, всегда стоит помнить про обязательный трансфер, ведь езда по городам сожрёт драгоценное время и закусит экономией.

На прилавке возник результат обмена: зелёные купюры и горсть монет.

— Негусто, — ворчу усатому бородачу в непонятной шапке на банкноте.

Жалкая стопка характеризует финансовое состояние: «Без слёз и не взглянешь!», но я радостно улыбаюсь, чем смущаю пожилого кассира.

Дурацкое лекарство! Мне срочно необходим местный туалет.

К уборной ведут яркие указатели. Торопливо огибая пассажиров, я бегу через галерею и на всех парах влетаю в храм кафеля.

Первая кабинка свободна! Привет, фаянсовый друг…

Ошалеть, до чего невероятная дрянь! После недавнего приступа меня сокрушительно полоскает.

— Тьфу… — зло сплёвываю. — Пофиг на скромный ужин! К чёрту дешёвую лапшу, не велика потеря!

Опасные спазмы миновали. Дрожащей рукой я вытираю подбородок и хочу утопить стальной тубус в самом подходящем для него месте.

— Соберись, тряпка! — гневно рычу. — План в действии! А значит, нужно всего лишь следовать ему, всё просто.

Ну да, проще некуда! Отрицательно мотнув головой, я выхожу из кабинки.

Холодная вода смыла беспорядок и ополаскивает рот, но пить не решусь. Мало ли какая гадость в местном водопроводе, мне только мучений с животом не хватает для полного счастья.

Очень хочу есть… Значит, я живу! И всё не так уж плохо на сегодняшний день. У меня есть билет на самолёт с серебристым крылом. Что, взлетая, оставляет земле лишь тень…

Кольца стиснули грань умывальника. Пошатнувшись, я смотрю в зеркало. Бледное отражение выглядит так себе: растрёпанные волосы, дикие глаза, виноватая улыбка.

Нормаль, мы ещё побарахтаемся! Я обещаю со всей ответственностью…

Правда? Напротив робко смотрит тощая девчонка.

Не вешать нос, гардемарины!

Кто такие гардемарины?

Я не знаю… очередная чушь в отбитой голове…

— Встали, побежали! — хрипло командую отражению и разворачиваюсь на выход.

В коридоре сумрак мыслей развеяла яркая фигура. Худощавого парня выделил приличный рост, который среди азиатов встречается довольно редко.

— Айщ… — атакует перегаром чудик, вылетая мне навстречу.

Концентрация спирта обожгла мокрое лицо. Я терпеть не могу пьянь! Мой желудок всколыхнуло, ещё немного и снова побегу «кормить Ихтиандра».

— Ксо… — тяну угрожающе. Что за день, все так и норовят втоптать в грязь!

Стильная куртка распахнулась, под ней бордовая рубашка режет глаз. Кто он такой, черти его дери? Сначала вырядился, как клоун, потом нажрался, как сапожник.

— Достали! — толкаю плечи в чёрной коже.

Молодой парень отшатнулся к стене. Его голова пьяно мотнулась, у затылка короткий хвостик протирает светлый пластик коридора, а холёное лицо растянуло обалдение.

— Совсем охренела?! — запальчиво выдал чудик и грозно вскинулся: — Щибаль…

(Щибаль [씨발] — Fuck. Ёбть.)

Ух, чёрные глаза опасно сверкают! Зрачки крайне широкие, вокруг них карий цвет радужки угадывается тонкой каймой. Офигеть, его кроет! Парнишка явно неадекватен, кажись, вечеринка удалась, и там подавали нечто более убойное, чем просто выпивка.

— И что ты мне сделаешь, — бросаю ему с вызовом, — ятцу!

(Ятцу [やつ] — Паренёк, малой.)

— Да ты… — борзую реплику заглушают ухоженные ладони, — мичи-игх-х! — булькает чудик, срываясь к туалетным кабинкам.

Пацан стартовал энергично! Умеет, могёт…

— Чего сразу на дыбы-то? — любуюсь зигзагообразным бегом по коридору. Он напомнил моё отступление из валютного киоска…

Поднеся ладошку ко рту, я проверяю дыхание.

— Да не, нормаль… — чистосердечно признаю и отворачиваюсь к выходу.

Интересненько, как выпивоха очутился здесь? Точняк, забавное приключение!

— Ха-ха, — тихо смеюсь на ходу. Или в аэропорту день открытых дверей и пускают всех подряд…

Нелепые мысли гасят напряжение, пока впереди усилился шум галереи с бодрым движением пассажиров.

(Немного позже) Зал ожидания.

Тут почти двести человек! К большим собраниям трудно привыкнуть, поэтому я стою в кратком ступоре.

— Офигеть, здесь народу… — тихо признаю, осматривая попутчиков.

Вечером в пятницу корейцы полностью раскупили билеты на рейс, стремясь попасть домой к выходным. Опрятные азиаты сидят группами и спокойно общаются, некоторые уставились в экраны телефонов, не замечая проходящей мимо жизни, особо продвинутые используют ноутбуки. Отдельный угол заняли маленькие дети, рядом с ними крутятся суетливые мамки.

Вдалеке панорама из квадратов остекления. Снаружи вечерний сумрак укрыл чёрную гладь Токийского залива, чьи округлые берега усеяны небоскрёбами префектуры Тиба. Ближе темноту разгоняют осветители взлётных полос, под этими великанами строй авиалайнеров выглядит блестящими игрушками.

А куда делся наш самолёт? Авиалайнера за стеклом не оказалось, из-за чего присоска углового коридора сиротливо обвисла, заканчиваясь гармошкой перехода.

Где моя карета?! Летуны задержались? И стойка отправления пустует… Всё правильно, времени до посадки завались, именно поэтому в зале остались свободные места.

На скамейке я успокаиваю отрывистое дыхание.

Любуюсь носками стареньких кед: резину время не жалеет, когда-то белый цвет давно выцвел, теперь он почти не отличим от серости наливного пола.

В обуви из секонд-хенда шастал не один подросток! Этим потёртые кеды похожи на мою тушку, бледная девчонка тоже не всегда была мною… Но иногда берёшь то, что досталось! И крепкая обувь меня не подведёт, у нас впереди долгая дорога.

Мысли устремились непонятно куда…

Дурацкая жажда отвлекает, я хочу ополоснуть рот, да нечем, а цены в магазинах не по карману, даже смотреть не буду.

— Деньги прах, жизнь истинное золото… — оборвался мой тихий шёпот.

Из слепой зоны появилась бутылочка с водой.

Фига, как по заказу! От удивления я вздрагиваю и жмусь к спинке. Что происходит? Меня глючит из-за лекарства?! Ё-моё…

— Возьми, — успокаивает мягкий голос, — тебе нужно.

Рядом остановилась коренастая азиатка в оранжевом пиджаке и бежевых штанах. Её цветастый наряд дополнил шар кудрей из химической завивки, а на лбу торчит зелёный козырёк.

Необычный аксессуар подобран в тон к штанам, что ли? Вскинув голову, я хлопаю ресницами. Яркая тётка настоящая или всё-таки кажется? Внезапно появилась и стоит почти вплотную, во даёт, ниндзя корейская!

— Охранники плохо сделали, — её английскую речь коверкает сильный акцент. — Мы с дочкой видели, — она качнула длинный козырёк к одной из скамеек, откуда девушка в бежевом пуховике внимательно смотрит на нас.

Получается, собеседницу вижу не только я! Зашибись, уже легче…

— С простыми людьми так нельзя, — бойко заверяет тётка, — особенно тем, кто знаменит!

Интересненько, а потом от них ускользнуло? Очень на это надеюсь! За массовое обливание краской с меня спросят…

Но к чёрту дурацкие тревоги! Мои опасения глушит жажда после недавнего полоскания. Хочу манящую водичку! А бутылочка призывно качнулась рядом, совсем близко, только руки протяни.

Что нужно делать в таких случаях?! Я не знаю…

Меня угостили впервые, поэтому я недоверчиво хлопаю ресницами, пребывая в кратком ступоре.

Это, правда… мне? Приятно.

Так, соберись! Если что-то дают, необходимо обязательно взять двумя руками, иначе можно обидеть.

Вынимаю ладони из карманов толстовки и тихо говорю:

— Камса хамнида…

(Камса хамнида [감사 합니다] — Благодарю вас.)

Желанная бутылочка холодная! Крута-а…

— Аниё, квэнчанэсэё? — легко перейдя на певучий корейский, тётка рассматривает широкие кольца.

Зачем было использовать непонятную речь?! Оробев, я отрицательно мотаю головой и пожимаю плечами. Вот же дурацкий выпендрёж!

— Не за что, ты в порядке? — любезно повторила тётка.

Всё далеко не порядок! Как жаль, что она походит на добрую волшебницу лишь броской одеждой, а чудес колдовать не способна…

— Понятно, ты учишь наш язык! — догадалась тётка и хвалит: — Отрадно встретить столь вежливое поведение, да в таком юном возрасте.

Робко улыбаюсь. У нас с ней полное согласие, ведь она угостила вкусной водой! Чего раньше никто не делал…

— Нынешняя молодёжь, только «комаваё» говорит, — поучительно заверяет тётка, — совсем разленились!

(Комаваё [고마워요] — Спасибо.)

Особенности поведения корейских подростков мне в диковинку. Хотя нет, я знаю кое-что о них! У меня есть список важного, но сейчас лишнего. Отборных ругательств, конечно же! Этого добра навалом…

— Теперь мы знакомы, если возникнут проблемы, сразу к нам обращайся! — улыбнулась тётка и кивнула: — Тогда сможешь поблагодарить не столь формально.

Уверенный взмах козырька обдул мои горячие щёки. Пожилая кореянка отвернулась и размеренно шагает к свободному месту рядом с опрятной девушкой.

— Ха… — задумчиво хмыкаю. Ей понравилась моя скромность, которая ужасно не соответствует действительности.

Покачав головой, я изучаю бутылочку: красочная этикетка изобразила улыбчивую девушку в лёгком сарафане, перед собой она выставила кулачок, пальцами к белоснежной улыбке.

— Постой-ка, — бормочу знакомой мордашке.

Картинка напомнила белобрысую знаменитость! Ту самую, которую встречали фанаты в аэропорту.

— Надо же, — удивлённо замечаю, — какое совпадение.

Рядом с девицей облачко, там громкое восклицание:

— Фай-тин…

Забавная фраза! Можно подумать, она вызывает на поединок, желая начистить мне физиономию…

А на самом деле, корейцы используют подобный лозунг для поддержки, считая, что таким образом могут бороться с жизненными неурядицами.

— Всем бывает больно, одзё-сама.

(Одзё-сама [おじょうさま] — Молодая леди.)

Успокоив нарядную принцессу, я слабо улыбаюсь. Вспоминаю поразительный страйк зелёным ведром и как жестяная банка вырубает бугая в чёрном костюме…

Глупо смаковать чужие неудачи, но я не могу удержаться. Нет, а чего? Я же не специально! Они первые начали, и меня в пыли изваляли, бяки-буки! Дурацкие охранники внезапно появились, их заглушали фанаты этой Звездулины.

— Теперь радуйся смене имиджа, одзё-сама! — подмигиваю девице на этикетке.

Дожили, разговариваю с предметами обихода… У меня точно с головой проблемы и мозги капитально отбитые, но других не выдали, поэтому я работаю с тем, что имею.

— Нам друг без друга никуда, — киваю бутылочке и откидываюсь на жёсткую спинку.

Голову мне отбили пару лет назад. Травма оказалась настолько серьёзной, что тушке пришлось больше года отдыхать в коматозном состоянии. Наверное, именно тогда исчезла та, кто родилась в этом теле изначально. Ей надоел долгий сон? Или заснула слишком крепко? Без понятия, я совсем не она и помню чуть меньше года, начиная с того дня, когда тушка очнулась в больничной палате.

Развитие «овоща» заняло время, почти год в больнице, с диагнозом «Полная Амнезия». Там мало интересного: светлые потолки процедурных и одинокие вечера на койке, гордые врачи и отчуждение медсестёр, трубчатые ходунки и непослушные ноги, мои голые ступни мёрзнут на светлом кафеле…

Трудно жить в мире слабо понятных азиатов, хотя и не так уж плохо: физическое состояние идёт на поправку, котелок у меня варит, я быстро учусь, запоминая усвоенное, чему помогает стёртый носитель информации, ведь мне хорошенько проветрило голову.

— Чуть мозги не отшибло, с концами… — усмехаюсь в высокий потолок.

Возможно, именно отсутствие прошлого оставило ненасытное желание вспомнить хоть что-то…

И произошло самое удивительное! Новые воспоминания не заставляют себя долго ждать, если их сильно захотеть. Человеческий мозг — великая штука!

Так было с велосипедом. Для передвижения на двух колёсах необходим опыт частых падений, расшибая коленки. Не в моём случае! Помню, как сейчас: вижу двухколёсный агрегат, мозги щёлкают, и я несусь, рассекая ветер. Удираю от погони школьных друзяшек, которые глотают пыль позади. В тот вечер им не удалось меня поколотить, а велик пришлось вернуть, да…

Этим закончились недели в местной школе. Там всё оказалось фигово! Стремительно взрослеющий мир азиатской молодёжи поставил на мне крест. Или мишень повесили? Фиг их разберёт!

Дело в том, что мне пришлось упустить важные годы учёбы, отдыхая в больнице. Поэтому меня признали: среди отстающих, без перспектив, изгоем изначально.

Лёгкая цель? Это они так думали! Ещё у тушки оказалась мутная история прошлой жизни, так себе приобретение, даже вспоминать тошно.

Агась, я умею вспоминать! Ёшки-матрёшки, круто же! Но есть проблемки: капитально отбитые мозги любят капризничать, и тогда цепочка мыслей тянет за собой необычные воспоминания, такую чушь я называю «Проблесками».

Проблески внезапны. Например, у будок пограничников мне вспомнился красочный мультик. В нём главным героем был жизнерадостный медвежонок с добрыми и немного задумчивыми глазами, которыми он часто смотрел на зрителя.

Косолапый обрадовал меня весёлой песенкой:

~ Если я чешу в затылке — не-бе-да!

~ В голове моей опилки, да-да-да!

~ Но хотя там и опилки,

~ Но кричалки и вопилки,

~ Сочиняю я неплохо иногда, да!

Бурча «шумелку-пыхтелку», я размахиваю бутылочкой.

Опять веду себя ненормально…

Есть свидетели моего выступления?! Я нервно осматриваюсь: вокруг тишь да гладь, все заняты своими делами.

— Ха, зашибись… — украдкой смеюсь глупым мыслям. — Слова как про меня, — ворошу короткие волосы на затылке, — забавный мишка!

Почесав тыковку, я ёрзаю на скамейке.

Надеюсь, скоро лекарство прекратит своё действие. Впредь с ним нужно быть осторожнее, а лучше о нём вообще забыть! Правда, к песенке оно отношения не имеет, я уже давно вспоминаю сюжеты фильмов, красочные выступления, песни и пляски.

— Весёлая белиберда, — грустно улыбаюсь носкам стареньких кед. — И ценные навыки… иногда, да.

Что-то мне подсказывает, это не опыт тушки. Откуда подростку из Токийской префектуры знать настолько дикие мультфильмы? Чего стоит пухлый медвежонок и его приятель в виде мелкого поросёнка с ружьём!

Лучше не думать об этом. Мысль о том, что меня терзает калейдоскоп чужих жизней, ведёт к безумию, но возможно, отсюда проистекают трудности самоидентификации…

А ещё проблески усиливают мигрень. На входе меня почти отрубили дурацкие судороги, но теперь кульминацию очередного приступа глушит вата в голове.

К чёрту негатив! Песенка в тему, весёлый мультик скрасил пересечение границы. Мне понравилась история забавного мишки, который хотел достать мёд на воздушном шаре и словил пробку по заднице!

— Ха-ха, нормалёк сюжетец! — тихо восхищаюсь. — Додумался же кто-то.

А вообще, кто абсолютно нормален? Думаю, нет таких, есть не до конца обследованные. У всех можно найти отклонения от нормы, так называемые «тараканы в голове». Где-то они меньше, иногда больше.

— Проехали, — сердито осматриваю бутылочку с водой, — куда делась моя жажда… по-прежнему здесь…

Пластиковый ограничитель на месте, значит, его не вскрывали. Крышка тихо хрустнула. Содержимое пахнет чистой свежестью, я жадно глотаю вкусную прохладу.

— Ка-а-айф, — прикрываю ресницы. — Можно отдохнуть, чутка… — ровное дыхание замедляет биение сердца, а неспешные мысли позволяют утонуть в смаковании маленьких радостей жизни.

Что ведёт меня вперёд? Простые желания, как у всех: слава, успех и деньги рекой. Обычные бредни подростков, наперебой обсуждающих красочные журналы на переменах.

— Чужая мечта, — выдыхаю едва слышно.

Между уроками мне часто приходилось видеть подобные сборища. От меня, конечно, держались подальше, ведь косноязычные и бесперспективные мало кому интересны.

Наверное, мой взгляд оказал некий эффект…

— Или дружелюбная улыбка, — слабо тяну уголок рта.

А одноклассники постоянно судачили об украшениях, новых мобильниках, известных группах и прочей чепухе. Но основной темой всегда были истории молодых артистов эстрады. Ничего удивительного, мне повезло угодить в учебное заведение с музыкальным уклоном, как оказалось, у тушки есть задатки.

«Полный успех и никакой изматывающей учёбы!» — говорили одни. «Молодые звёзды, вот кто живёт на широкую ногу!» — завидовали вторые. «Вот бы пройти отбор в музыкальную компанию!» — твердили третьи.

Мне плевать на их мечты. Проведя основную часть времени на занятиях для отстающих, я тащусь в больницу и заканчиваю вечер подработкой. Беспросветный голяк! И так каждый день…

Восстановление после травмы ставит крест на успешной учёбе, а без хорошей успеваемости не светит университет, значит, прощай карьера. Я не стану примерным членом общества! Поэтому улыбаемся и машем устройству в солидную компанию, естественно, на должности «подай-принеси». Та-дам! В азиатской стране младший обслуживающий персонал кофе-машины для меня потолок, такие дела.

И это верхушка айсберга! Есть гора за горой и целые вагоны неприятностей. Правда, сейчас о них лучше не думать — зачем портить себе настроение.

Главное заключается в том, что не так давно меня осенило: «Такая жизнь не устраивает, хоть ты тресни». Или к этому привела беседа в больнице? Как оказалось, моё время не резиновое…

А у кого есть вечность? Нет таких! Ну, или они сильно заблуждаются.

Я не парюсь по этому поводу.

Возможно, я вру себе. Меня попросту бесят высокомерные придурки! И я хочу что-то доказать…

Почему нет? Рассчитывая на невозможное, жизнь открывает невероятные перспективы. Начинать можно с чего угодно, поэтому я совершу ход конём и буду метить в небеса, мне нечего терять.

На выходных проводят отборы в музыкальные компании, где я приму участие. Ради этого стоит ехать в Корею?

— О, да… — иронично улыбаюсь. — Япония достала, хочу развеяться! Путешествие к соседям? Не вопрос.

Слава и успех ждут меня! Конечно же, нет. И мне пофиг! Ведь мечта всего лишь цель, а путь это средство. Мне важна сама дорога, как способ разорвать замкнутый круг из надоевшей больницы, дурацкой учёбы и частых приступов мигрени. И путешествие обещает быть интересным.

— Файтин… — тихонько подбадриваю себя. Больше некому.

«Файтин»

Для южных корейцев данное выражение означает пожелание: «Борись!» или «Держись!». Наиболее раннее использование можно отнести к восьмидесятым годам, когда в Сеуле проходила Олимпиада. В то время так подбадривали спортсменов, в результате английское восклицание крепко засело в умах населения.

104

(26 ноября 19:00) Зал ожидания. Аэропорт «Ханеда».

Кто-то шумно плюхнулся рядом. Появление нового соседа тряхнуло скамейку и обрывает витания в облаках, заставив меня приоткрыть глаза.

Слева парень в стильной куртке. Мы уже встречались, когда его носило по сторонам, не разбирая дороги. Зараза, почему он уселся рядом? Мест свободных завались, выбирай любое! Принесла нелёгкая…

Долговязый сосед поднял бутылочку и жадно пьёт. Громкое хлюпанье нервирует, а ему пофиг! Допив всё, этот организм срыгивает в кулак, затем он дубасит себя по груди, изображая Тарзана, чьи дикие глаза с удивлением изучают опустевшую тару.

Интересненько, мне удалось понять очередной закон мира? Доподлинно известно, что противоположности притягивают друг друга. Видимо, с неадекватными работает также.

Неприятное открытие! Если одна неординарная личность мало заметна, то пару найдут сразу, поэтому мне надо отшить соседа, причём быстро.

Запах перегара штурмует нос! Я пробую дышать ртом.

Такими темпами моя трезвость проиграет атакующему опьянению и даст волю безумному веселью. Тогда я окончательно съеду с катушек. Буду творить невообразимое! Может, начну отплясывать на стойке отправления? Это был бы номер, как бы кто не помер. Результатом танцев станет пикирование в мрамор наливного пола, а такое обращение моя черепушка не выдержит…

«Йя-йя! Бом-бом-ба, бомба я!» — яркими картинками мелькает танец девушек в прикольных нарядах, это очередной проблеск возник в отбитых мозгах.

Чёрное и розовое? Какое дикое название! Хотя…

Я тоже могу энергично улюлюкать! Буду кричать про взрывные устройства в аэропорту и водить хоровод вокруг скамеек зала ожидания! Бомба я! Офигеют все, особенно сердитые дядьки из охраны, которые задержат до выяснения.

— Мианхэ-э…

(Мианэ [미안해] — Виноват.)

Глаза щиплет! Сбоку удар спиртовой отрыжки врезал мне по мозгам.

— Ккочжо! — быстро моргаю, унимая слёзы газовой атаки.

(Ккочжо [꺼져] — Fuck off. Иди на…)

Вот и ругательства пригодились! Пусть чудик будет понятливым и свалит! Разве я много прошу?

От укола головной боли мои брови нахмурились, на что парень таращит обдолбанные глаза.

Слова до него решительно не доходят? Или дело в неправильном произношении? Не хочет он топать в далёкое пешее.

— Ксо, — досадно цыкнув, поднимаюсь. Сяду дальше, пока не случилось непоправимое…

Что-то мешает! Настойчивый парень держит мой рукав и тянет к себе. Это он зря…

Я не сопротивляюсь и падаю на скамейку. Мне навстречу летит пьянящая физиономия, занимая всё поле зрения.

Клац! Звонко щёлкнула сталь, опасно близко от дрогнувшего носа.

А теперь доходчиво?! Предвкушая веселье, дикие глаза сверкнули над тёмными стёклами. Моя безумная радость пробила контроль, широко растягивая губы.

Увидев впечатляющий оскал, парень торопливо разорвал нашу близость.

— Куда скользим? — топчу дорогой ботинок.

Легко сбежать не выйдет! Моя подошва держит ногу соседа. Внезапная атака ускорила его пьяный рывок, дальше работает гравитация, стаскивая парнишку со скамейки.

Нехило он жопой врезался! Стильная куртка подметает пол, а смазливое лицо застыло в крайнем изумлении. Взгляд парня был обалделым и раньше, но сейчас у него глаза действительно ошалелые.

Капец чудику! Очумелая пантомима меня безумно веселит! И это плохо, для него! Он даже не представляет, с кем связался!

— Ха! — мой вскрик радости неудержим.

Кольца обняли губы и душат громкий смех. Я настойчиво запихиваю сумасшедший хохот обратно. И нереально жажду дальнейшей забавы…

План. Цель. Время. Возьми себя в руки и не светись! Отрезвило напоминание о гостеприимно мягких стенах изолятора.

Людоедский оскал скрылся за маской пристойности, от максимальных усилий сжались мои челюсти. Поднятые кеды отпустили забавного чудика, возвратное движение посылает меня вперёд.

Покинув скамейку, я верчу головой и оцениваю пути отхода: рядом есть интересное место, сразу за необычной тёткой, которая сказала обращаться, если будут сложности, а неприятности вот они — шевелят ножками в дорогой обуви.

Думаю, как вариант, сойдёт!

Иду к знакомой кореянке, пока та задумчиво смотрит мне за спину. Что происходит, мой визави очухался? Действительно, чудик поднялся и корчит сердитые рожицы! Настырный клиент попался…

Упав на скамейку, я оборачиваюсь и изучаю хромающее недоразумение. Впереди люди тоже смотрят на парня во все глаза. Такое пристальное внимание его смутило, поэтому он нерешительно притормозил.

Вот он, здоровый румянец на холеном лице! Я ловлю уже не столь гневный взгляд и вызывающе улыбаюсь. Очередной срыв контроля заставил меня гордо высунуть язык.

Ох, что буде-е-ет…

Моя оборона не дремлет: тётка выпрямила спину и переходит в боевое положение. Её решительная поза отвлекла краснеющего парня, он быстро скис, виновато опуская взгляд.

Ну… я так не играю. И всё?

— Айщ… — шипит чудик.

Запал остался?! Я быстро киваю. Устроим движуху…

Сердитый парень глянул многообещающе и отступил. Хромая отдавленной ногой, он устремился к потоку людей в галерее.

— Этот молодой человек, знакомый? — уточняет тётка, резво оборачиваясь.

Больно! Еле успеваю сжать губы, прикусив язык. Меня настигла очередная несправедливость, твою ж…

— Впервые вишу, неадекватных в аэропорт штали пушкать! — громко шепелявлю и киваю: — Бешумный мир, бешумный мир…

В ответ под зеленью козырька моргают раскосые глаза.

Её удивил дефект речи? Или она думает, что я над ней издеваюсь?! Пора линять!

— Комаваё, — запальчиво благодарю. — Я тут немного отдохну! — быстро отворачиваюсь и стискиваю зубы.

Язык побаливает, но больше всего меня беспокоит тыковка, которая зудит от взгляда любопытной тётки.

Она хочет развить общение? Удумала познакомить с дочерью? Они начнут беседу за жизнь, вытягивая подноготную. И спалят меня! Чего делать?!

Позади скрипнула металлическая скамейка. Надо же, моя соседка оценила бледный вид и тоже отвернулась. Легко отставшая тётка мне безгранично симпатична.

Поболтав языком, я унимаю тянущую боль. Хорошо, укус слева, иначе можно отгрызть начисто. Чего тогда делать? Без языка-то, вообще финиш! На тушке украшений хватает…

А классно чудик на полу растянулся! Он сам виноват, заставил другое место искать. Хотя гордиться нечем, унижение неадекватных бухариков особого мастерства не требует. Парень и без того на ногах еле стоял, это ж надо так нажрался.

Удивительно, пьяный оказался более адекватным, в отличие от некоторых, на кого не будем указывать пальцем! Яркий пример того, что мне необходимо держать себя в рамках, когда дурацкое лекарство меняет восприятие мира и берега общепринятого поведения скрывает горизонт безумия.

— Пф-ф… — фыркаю сквозь зубы. Что за чушь, какие горизонты, да границы? Дурацкая философия, чего не хватало!

Общий шум в зале, ор детей и тревожная обстановка начинают утомлять. Нервотрёпки слишком много, поэтому мне стоит отдохнуть. Хорошая идея! А вот ещё одна замечательная: «Вести себя по-тихому и не устраивать дурацких сцен!».

Из кармана достаю клубок наушников с диктофоном. Размотав спутанные провода, я верчу потёртый корпус и открываю отсек для батарейки, откуда в сумку падает стальной тубус.

Самая настоящая контрабанда! Даже представить боюсь, сколько правил авиакомпании я сейчас нарушаю. Агась, лучше не думать об этом!

Холодная батарейка занимает родное место в старом диктофоне. Наушники сели в уши. Привет, белый шум! И никаких визгливых младенцев.

У потолка электронные часы сменяют цифры. Вынутый из кармана посадочный талон сообщил о том, что до погрузки куча времени. На его обратной стороне табличка с надписями мелким шрифтом.

Чего пишут? Хм, список указывает очередность запуска пассажиров. Меня пустят раньше? Будет классно…

Значит, сначала идут маломобильные. Очень надеюсь, что охромевший парень использует удобную возможность, и тогда мы больше не встретимся. А может, его вообще не пустят на борт? В таком-то виде.

Затем очередь пассажиров с грудными детьми, беременных женщин и людей в плохом настроении… Офигеть! Пропускают тех, кто не в духе? Как это? И каким образом проверяют, что у человека день не удался? Нужно зверское лицо корчить? А я смогу? Ну так себе идейка. Меня встреча с алконавтом на смех пробивает! Как-то обидно, малость, что за непруха…

Следующими на борт приглашают обладателей статусных карт и участников программ лояльности. Тут совсем не по адресу! С каких щедрот мне привилегии? Я самолёты, можно сказать, впервые вижу!

Потом идут пассажиры хвостового отсека, но девушка на регистрации говорила о середине эконома. И здесь я в пролёте.

Последними запускают всех остальных, сирых да убогих. Кто бы сомневался? Поэтому сидеть тут и сидеть.

(Немного позже) Почти пустой зал ожидания.

За стойкой отправления вертится сотрудница авиакомпании. Её стройная фигурка щеголяет голубым нарядом элегантной формы, а сверху кружит бордовый берет, кокетливо сдвинутый на аккуратной головке.

Перед молодой брюнеткой очередь пассажиров давно кончилась, все люди ушли на посадку, но она сильно нервничает.

— Сонбэ, у нас по-прежнему некомплект! — обратилась девушка к старшей коллеге, пока та спешит из перехода на борт самолёта.

— Ждём резервное время и заканчиваем посадку, действуем в соответствии с инструкциями, — строго ответила старшая двойки, вставая за стойку.

— По громкой связи уже несколько раз объявление даю! — нервно кивает девушка. — Где носит эту молодую иностранку? Опять кто-то голову потерял, гуляя в беспошлинных магазинах, а у нас график!

— Третий рейс и опять полный аврал! — ворчит старшая двойки. — Как вымотала надоедливая пассажирка, твердила непонятное, вредная аджума!

(Аджума [아줌마] — Тётка.)

Сотрудница авиакомпании выглядит усталой, ведь пожилые тётки легко мозг вынесут. По характеру бойкие, деловитые и с активной жизненной позицией, они всегда имеют свою точку зрения, не боясь высказать личное мнение прямо в лицо. Корейские аджумы считают себя стражами порядка и наводят страх на младшее поколение, эти тётки вечно рядом, даже в другой стране настигли.

— Сонбэ, а вон там, случайно, не наша потеряшка?

Аккуратная головка с бордовым беретом кивнула в просторный зал, где на одной из скамеек осталась единственная фигурка.

— Возможно, — строго ответила старшая двойки. — Но, согласно инструкции, нам покидать рабочее место нельзя!

Отчитав молодую коллегу, она поправила воздушный шарфик и задирает изящный носик. Эта красотка уже позабыла о том, что сама недавно отходила на борт самолёта.

— Я спрошу только, онни!

(Онни [언니] — Старшая сестра.)

Важная девица хотела ответить неуёмной подруге, но та покинула стойку отправления и быстро семенит в узкой юбке.

— Такой наряд больше подходит парням, а не иностранке… — на ходу бормочет девушка, оценивая мрачный цвет одежды, затем она улыбнулась: — Необычная пассажирка громко крикнула на регистрации! Точно-точно, она самая, какая я молодец!

Энергичная сотрудница авиакомпании замедлила торопливую походку и расслабилась, с любопытством присматриваясь к фигурке на скамейке.

Уснувшая клюёт носом, понемногу сгибаясь в неудобной позе. Старого фасона очки съехали, видимо, они тоже решили отдохнуть. Целиком рассмотреть бледное лицо мешает короткая стрижка: прямая чёлка растрепалась и скоро коснётся сумки на острых коленках. Лежащие поверх руки скрывает толстовка, верхняя одежда явно с чужого плеча и не по размеру. Из длинных рукавов видны только кончики пальцев, они мелко подрагивают, эта частая дрожь охватила спящую особу.

— Какая молоденькая, на регистрации она выглядела старше, — удивилась девушка и заботливо бормочет: — Совсем замёрзла! Кто её одевал? Куда смотрят родители… — подойдя к скамейке, она изучает спящую.

Удивляет подростковая густота чёрных бровей, размер крупных глаз сгладили правильные черты лица: изящность щеки и прямой носик не портит даже немного широкая челюсть, подбородок выбился из «V»-образного идеала, но добавляет особую изюминку, в привлекательных людях должна быть изюминка.

— Красивая… — задумчиво шепчет девушка. — Чудно, оттенок кожи непонятный. Цвет благородного фарфора? Куда делась примесь жёлтого, на регистрации был японский паспорт… Значит, метис?

(Метис [métis] — Потомок представителей разных этносов.)

Аккуратная головка с бордовым беретом склонилась, подмечая обаяние выразительных губ, а отсутствие помады вызывало сильное удивление.

— Так странно, — улыбается девушка, — подрастает нам конкурентка… Хотя слишком бестактная для диспетчера, — утолив любопытство, она слегка толкает костлявое плечо: — Ни на один поклон не ответила, а теперь рейс задерживаешь. Просыпайся, худышка, скоро лбом в коленки уткнёшься…

Не прикрытые чёлкой ресницы дрогнули и распахнулись.

— Это? Как… — удивилась девушка и смотрит в глаз с узким зрачком: — Не может быть! Зелёный…

Невероятно изумрудный цвет скрылся под затемнением стекла. Вернув на место чёрные очки, тонкие пальцы опасно мелькают, пока тощая фигурка вскакивает со скамейки. Длинные ноги едва не запутались, когда встревоженный подросток бросился к стойке отправления, забывая обо всём на свете.

— Не видела азиатов с зелёными глазами, — бормочет девушка у скамейки. — Двойное веко есть у многих, но цвет… Линзы? — улыбнулась она внезапной догадке и кивает: — Подростки, такие выдумщики!

У стойки отправления протянутые документы сопровождает топтание старых кед.

— Опаздываем! — сердито заявила старшая двойки и нарочито медленно осматривает посадочный талон, затем небрежно отдаёт бумаги.

На официальный поклон отвечает спина в толстовке, пока длинные ноги торопливо бегут в сторону коридора-рукава, ведущего на посадку.

— И никакой благодарности…

Молодая сотрудница авиакомпании вернулась к стойке отправления и понуро смотрит на старшую коллегу, а та ехидно фыркнула и уставилась в потолок.

— Комаваё!

Победно гремит слово благодарности! Звонкий голос усилил переход к самолёту.

Вздрогнув, важная девица растеряла своё высокомерие и отвлеклась от разглядывания потолочного освещения.

— Файти-и-ин! — последовал весёлый призыв.

Раскатистое эхо отразилось от стен опустевшего зала, пока виновница безобразия лихо идёт спиной вперёд. На прощание её кулачки взлетели, а задорная улыбка сверкнула и скрылась за углом коридора.

У старшей двойки появилось сильное желание задержать нарушительницу спокойствия! Ненадолго… Она устало фыркнула и осуждающе качнула головой в бордовом берете. Рядом с ней молодая напарница старательно прячет довольную улыбку.

«Аджума»

Можно сказать, что аджума, это центральная фигура корейского общества. Появление этих женщин хранят в строжайшей тайне, ведь для иностранцев обаяние кореянок практически не блекнет. Возможно, в один из дней, ближе к пятидесяти, девушка во мгновение ока становится аджумой. Самое удивительное происходит, когда они собираются вместе: несколько тёток в нарядах из калейдоскопа цветастых и неподходящих друг другу вещей, но с одинаковыми стрижками химической завивки и вездесущими пластиковыми козырьками на лбу. Удивительное зрелище.

105

(26 ноября 19:40) Борт «КЕ710». Аэропорт «Ханеда».

Впереди манит тонкий силуэт, это авиационный пластик красиво очертил стюардессу в форме цвета морской волны. Не хватает только бордового берета, из-под аккуратной чёлки на меня уставились раскосые глаза.

Угловой коридор скрыл источник громких криков, но моя весёлая улыбка выдала с головой. Я безумно радуюсь, что рейс не улетел! Спасибо красавице, которая привела в чувство, иначе всё напрасно.

Смело прыгаю над трапом в самолёт.

Ура, я на борту!

В прямоугольном закутке две стюардессы: та, что впереди, забавно открывает рот, чем походит на золотую рыбку, сбоку уставилась её напарница.

— Агась… — радостно киваю. Затычки-то в ушах!

Резко дёрнув наушники, я показываю мой посадочный талон.

— Добро пожаловать на борт, — не улыбается девица, кивая на боковой проход: — Ваше место по эту сторону!

Чего такая сердитая?! Мы же летим! Офигеть, как круто! Поделюсь с ней улыбкою своей, и она не раз ещё вернётся!

— Хы-хы… — Главное, не перегнуть! А то убежит в страхе.

Убираю радость с лица и поворачиваю, куда указали.

За спиной глухо лязгает металл, похоже, закрылся люк самолёта.

Эконом состоит из двух рядов синих кресел, в каждом по три соседних места, везде сидят пассажиры. Людей набилось битком! На узкоглазых лицах выражение недовольства, многие хмурят брови.

Здесь меня не любят… Даже ненавидят, судя по некоторым физиономиям! Вона, зло уставился азиат, мордой похожий на удава.

Ясненько, одна интересная личность задерживает самолёт, полный корейцев, а японское гражданство вносит особую пикантность.

— Хик-кх! — нервно хихикаю в голос. Кошмар, эпоха угнетения вернулась!

Многие пассажиры удивились. В правом ряду нашлась тётка с зелёным козырьком, её раскосый взгляд меня упрекает. Вероятно, она жалеет о напрасно растраченной воде.

Попадалово… Я смущённо улыбаюсь, сейчас мне трудно контролировать тушку. Дурацкое лекарство отрубит в неподходящий момент, а теперь мучайся. Как бы всё сгладить? Пошутить, что ли.

— Мы в поезде ехали, и колесо спустило! — энергично объясняю причину своего опоздания на посадку.

Это было лишним! Никто не смеётся, поэтому завязываем хохмить, а то сейчас люк распечатают и меня выкинут на скамейку. Или в местный изолятор?

— Какая, нафиг, разница… — тихо бурчу. — Заткнись, просто заткнись… — торопливо двигаюсь к единственному свободному креслу с белой салфеткой на подголовнике.

Всё правильно, середина эконома и место в левом ряду. Меня посадили у прохода. Вот непруха, хочу увидеть исчезающую твердь при взлёте! Эх, лечу первый раз в жизни, но отсюда иллюминатора не видать.

Бросив сумку в потолочный ящик, я падаю на кресло.

Оказалось, что тканевая обивка жёсткая, а сиденье неудобное. Сплошное расстройство! И зачем деньги уплачены…

— Дамы и господа, — в проходе улыбается стюардесса, — приветствуем вас на борту рейса авиакомпании Корея Эйр из Токио в Сеул. В настоящий момент мы являемся первыми в очереди на взлёт и, как ожидается, будем в воздухе примерно через пять минут!

Подействовала моя улыбка! Ранее сердитая девушка сменила гнев на милость и привычно готовит пассажиров к взлёту: звучит требование пристегнуть ремни.

— Ксо, — настойчиво пыхчу. А мне никак! Капризная пряжка улетела в дырку сиденья и заставляет себя выискивать: — Гадюка-а…

Прыгая в кресле, я роюсь за спиной. Чудеса акробатики мешают слушать речь стюардессы, а там говорят о правилах на борту. Может, чего важное упущу! Куда потерялась дурацкая пряжка?! Неудобное место…

Вдалеке стюардесса показывает спасательный жилет и кислородную маску, затем она даёт пояснения на нескольких языках. В спинке переднего кресла цветной монитор её дублирует, правда, запись крутят с другой красавицей.

Едрить, маюсь полной ерундой! Нужно дёрнуть ремень там, где пришили к обивке, и вуаля, пряжка возникает следом. Как всё просто, если думать головой, а не другим местом. Хотя… с моими-то мозгами…

Щёлк! Замок ремня фиксирует тушку.

— Фу-ух… — долго выдыхаю, запыхавшись.

Неудобна мне! Для человека, ростом выше среднего, места впритык, поэтому мои коленки упираются в багажную сетку. Низкорослые корейцы планировали расстояния под себя? Натуральные жлобы, экономят на комфорте и пихают кресел побольше!

— Чтоб их всех…

Действительно, очень неудобно! А выбирать не из чего: такое вот дурацкое место или скамейка снаружи…

Пожалуй, я выберу первое.

«Эх, жизнь моя, жестянка! А ну её в болото! Живу я как поганка… А мне летать, а мне летать, а мне летать охота!» — очередной проблеск радует голубой рожей певца. Водяной из мультика? Офигеть, исполнитель!

Нервно мотнув головой, я сбрасываю наваждение.

— Вот это да, — шепчу в цветной экран, — а иллюминатор-то здесь без надобности.

Видеокамера показывает наше движение: мы подъехали к краю взлётного поля и остановились.

— Офиге-е-е… — тяну, широко раскрывая глаза.

Ускорение вжимает в кресло! Внизу белые полосы мелькают, а индикатор скорости превысил двести и продолжает набирать значения.

— Давай, гони! — радостно улыбаюсь. Вот она, щекотка невесомости! Классна-а-а…

Мы в воздухе! Наш самолёт провожает огромный Токио. На экране его плотная застройка с яркими огнями стремительно уменьшается.

— Прощай… — тихонько шмыгаю носом.

Мне грустно? Быть такого не может! Не буду скучать и всё тут.

В салоне раздался едва слышный гул динамиков, затем мужской голос немного картавит:

— Добгый вечер, дамы и господа!

Забавное приветствие веселит и отгоняет грусть.

— Говогит капитан, — представился кэп. — От имени нашего экипажа и авиакомпании Корея Эйр, хочу поприветствовать вас на борту.

Будем знакомы, картавый начальник воздушного судна! Надеюсь, летает он лучше, чем говорит.

— Сегодня наш рейс из Токио в Сеул, — напоминает кэп, — время в пути два часа тридцать минут, длина маршрута составляет одну тысячу сто сорок девять километров…

Мои уши вянут от корявости английского, зато повтор на корейском звучит идеально, только вообще непонятно, но я прилежно зубрю слова и строю аналогии.

— Желаю вам приятного полёта! — кэпу надоело певуче завывать.

Устроив затылок на бумажную салфетку, я закрываю глаза и пробую вспомнить корейский. Вообще, что такое Корея? Освежу знания, тогда лингвистический навык проклюнется вместо дурацких мультиков!

Обычно так называют полуостров в Восточной Азии. На севере он примыкает к большой земле. Там протянулась сухопутная граница с русскими и китайцами. Остальную часть суши окружают несколько морей, да и холмистый рельеф походит на море в сильный шторм: сплошные горы и буераки.

Само название пошло от древнего царства Корё. На полуострове такое государство было одним из первых, поэтому большинство используют слова, созвучные с «Корё».

Также есть романтичное название: «Страна утренней свежести». Напоминает дихлофос! Почему именно «свежести»? Из-за забавной непонятки. В древности так перевели иероглифы китайских путешественников, которые описали великолепие садов у храмов, где они частенько зависали, наслаждаясь мягким климатом. Можно подумать, в старину азиаты только и делали, что медитировали!

Глубокие дебри истории мало интересны, там всякие короли, да королевны. Постоянная делёжка земли и тыкание острыми предметами, с плачевным исходом в большинстве случаев. Нафиг эти страсти-мордасти!

Главное в том, что давным-давно один правитель изобрёл корейский алфавит, на нём местные и разговаривают. Табличку с двадцатью четырьмя буквами «Хангыль» выучить просто, мне удалось с первого раза!

— Давай, — сердито бурчу. — Кумекалка, вспоминай корейский!

Не идёт, зараза…

Ладненько, вспомню двадцатый век. Тогда многие имели виды на Корею, в том числе их соседи: русские, китайцы и японцы. Им всем хотелось кусочек полуострова, а лучше весь! Но больше других подчинить Корею стремилась Япония. Нафига? Возможно, это были замашки тогдашнего императора.

Однажды Империя достигла успеха. В начале прошлого века на полуострове разгорелся народный бунт, Корея запросила поддержку соседей, за что и поплатилась. Войска японского императора подавили восстание и остались. А почему нет? Раз приплыли и есть чего жрать.

Начались времена оккупации. Следующие десятилетия оказались тяжёлым испытанием для корейцев: их язык объявили иностранным, вся культура подавлялась, а национальные праздники запрещались. По сути, Корею использовали как сырьевой придаток Японии, при этом большую часть продовольствия вывозили, накручивая высокие налоги.

Местному населению ситуация не понравилась, и они часто бунтовали. А что делать, если жрать отбирают? Крестьян легко понять, но особо бухтели молодые студенты, эти были идейными активистами. А против лома нет приёма! Японская армия давила несогласных: много тысяч наглухо, ещё больше закрыли по тюрьмам.

Разгул оккупантов продолжался тридцать пять лет и закончился в сороковых, именно тогда Корея освободилась от господства Японии. Старая, в общем-то, байка с японцами, но корейцы до сих пор вспоминают те голодные времена.

Тогда же случилась другая заварушка, которая так или иначе затронула всех жителей планеты. Данное бедствие назвали Вторая мировая, этот большой конфликт породил Корейскую войну, идущую по сей день.

Или вялотекущую? Полвека назад вояки устали стрелять и затеяли передышку, типа перемирие. Военные действия прекратились, участники обменялись мнениями и заморозили линию фронта на всём протяжении тридцать восьмой параллели. Местное население разделила демилитаризованная зона. Это такая граница, шириной в четыре километра и через весь полуостров, в основном состоит из навалов колючки с рубежами обороны вояк.

Результатом перемирия стало возникновение двух враждующих государств: на юге отделились демократичные капиталисты, живущие под влиянием американцев и их союзников, а север занял коммунистический режим, опекаемый Москвой и Пекином.

Коммуняки ребята забавные, но к ним фиг попадёшь! Да и зачем? Тамошний народ живёт бедно и последнего ежа догрызает! Так сообщают правозащитники. Интересненько, откуда знают? Ведь Север — страна закрытая. В любом случае, я туда не еду! Ну их нафиг.

Меня больше интересует юг или Республика Корея. Сами жители используют название: «Тэхан Мингук». Такая себе абракадабра! Можно проще: «Хангук». Белиберда тоже мало понятная, но хоть короче.

За время существования республики там правили несколько диктаторов. Не вдаваясь в детали, эти дяденьки избегали массовых расстрелов, но вдарили пятилетками по экономическому росту. Уровень жизни тогдашних рабочих был хуже китайских: люди ели траву и вкалывали, как проклятые, а несколько семей образовали знаменитые корпорации. И случилось экономическое чудо.

Всё это в прошлом, сейчас двадцать первый век, и он уже разменял десяток лет. Республика Корея стала демократическим государством, теперь во главе президент, а под ним парламент из трёхсот депутатов. У страны развитая экономика и высокий уровень дохода на единицу населения.

Но пусть корейская демократия не вводит в заблуждение, ведь равноправие мнимое. Дело в том, что на протяжении столетий основными религиями были конфуцианство и буддизм, а это означает, что каждый человек должен знать своё место и вести себя в соответствии со своим статусом, такие вот местные штучки-дрючки.

Какой у меня статус? Хм, он зависит от многих факторов, таких как возраст, образование, финансы, вид деятельности, а ещё крайне важна половая принадлежность. То есть мальчики круче девочек. Тупо лучше и всё, потому что сам Конфуций так сказал и остальным велел! Одним можно стучать палкой по башке, а другим разрешается только ким-чи жарить и пелёнки стирать. Фигня какая, у меня тушка не той системы!

— Едрить, — криво усмехаюсь. — Ай, проехали… и давно уже.

По итогу: мой статус хуже некуда. Натуральное днище, если взглянуть глазами корейца. Как с этим жить и чего делать — большой вопрос.

У меня была идейка рвануть в штаты, посетить царство истинной демократии. Там ведь нет гендерных закидонов? Они себе на лоб и не такое пришивают! Но ехать гораздо дальше, а значит билет дороже на порядок, что совсем не по карману. К тому же, моя внешность подходит азиатским странам, и тут мои шансы…

— Внешность… подходит… хи-хи… — тихо смеюсь в кресле. Вот умора! Ладненько, завязываем самокритику, фигня это всё.

А вообще, как южные корейцы достигли прогресса? И почему они сильно обогнали северян в технологическом развитии?

— Непонятна… хм.

Думаю, их страна представляет собой мировую фабрику. Не имея полезных ископаемых или других источников дохода, местное население продаёт своё трудолюбие. Электроника, текстиль, автомобили — всё делают южные корейцы! Результат получился настолько хорошим, что они замахнулись на многие сектора тяжёлой промышленности.

Данный подход работает не только с производством товаров народного потребления. В среде развлечений заметна похожая ситуация. Азиатские умельцы берут то, что есть на Западе, а потом возводят в абсолют: более прилипчивые тексты, идеальные образы артистов, удивительная слаженность хореографии.

Скоро волна корейской популярной музыки охватит весь мир! А мне найдётся местечко?

— Мечты, такие мечты… — горестно хныкаю. Куда меня тащит?! Финт ушами не удался, и корейский не вспоминается… хоть убей.

Прорвёмся, без паники! Идеальная память выручит, там застрянут услышанные фразы. Их сортировка займёт время, но позволит набрать словарный запас.

Как же бесит! Я бьюсь затылком о подголовник.

(Тем временем) Новости на телеканале «НХК».

— Сегодня в аэропорту Ханэда многие стали участниками необычного происшествия, — говорит ведущая в светлой блузке, фотогеничное лицо с короткой стрижкой улыбается в камеру: — Основное внимание привлекла южнокорейская певица Ким МиХян, известная под псевдонимом «МиМи». Набирающая популярность исполнительница посетила нас с концертной программой, и её фанаты организовали незабываемую встречу.

Ведущую Ниппон-Хосо-Кёкай или центрального телевидения Японии сменили дрожащие кадры, снятые камерой телефона. На видео позирует светловолосая девушка в белом наряде: тонкие ручки показывают знаки «V» у милого личика, фотовспышки сверкают жемчугом улыбки. Внезапно зелёное ведро стремительно прилетает на голову знаменитости! Дальше стройное тело, похожее на торшер с грязным верхом, пританцовывает на месте, руки со знаками «V» остались там же. На заднем плане рухнул охранник, поймав лбом банку с краской.

— Нам доступно фото после происшествия, — улыбается ведущая, посмотрев сюжет вместе со зрителями.

Уже не такая милая знаменитость держит в руках зелёное ведро, откуда торчат светлые косички и зеркальные авиаторы. Нарядный пиджак модницы заляпан синими разводами, а на голове серая сеточка, в которую стянуты чёрные волосы. На девичьем лице видна кельтская раскраска, только выражение его совсем не боевое: плаксиво сморщен тоненький носик. Рядом с девушкой стоят охранники в синюю крапинку. У них вид ошалелый, даже в очках. Кадр захватил тёмную особу, но она вне фокуса и ракурс неудачный.

— Наш корреспондент смог получить комментарий от официального представителя Ханэда, — гордо заявила ведущая.

— Аэропорт общественное место, — клерк в офисном костюме недоволен, его голос резок и сух: — Мы уже неоднократно сообщали, что фанаты образуют пробки. Конечно, поклонники рады встретить своих кумиров, но они раздражают остальных, поэтому такие собрания необходимо регулировать. Это не первый случай, когда фанаты используют общественное место, что вызывает беспорядок как среди пассажиров, так и среди самих фанатов. Ярким примером служит происшествие, когда южнокорейский артист Робби получил по лицу плюшевой игрушкой, которую поклонники настойчиво хотели ему вручить, поэтому нынешний инцидент не стал для нас неожиданностью. Мы надеемся, что такого больше не повторится.

— Реакция зрителей была неоднозначной, — кивнула ведущая.

Картинку сменяет фото посетителей аэропорта. Среди обалдевших людей легко выделить нестандартное поведение: молодая особа в толстовке и очках прижала руки к животу. Удерживая часть веселья, тонкие пальцы стиснули острые локти, а фотогеничное лицо смеётся в камеру, удивляя причудливой улыбкой.

— Сопровождающий Мими представитель «ЯГ Интертейнмент» заявил о подаче официального протеста, — звучит закадровый голос, — агентство рассматривает возможность выдвижения требований о финансовой компенсации за физические и репутационные потери, понесённые организацией и её артистом…

«Великолепный План»

106

(26 ноября 20:00) Борт «КЕ710». Над Японским морем.

Коротко стриженный кореец поправил лацканы пиджака и сделал глоток из стаканчика, после чего он бросил взгляд на необычную попутчицу в кресле у прохода.

Юная особа сгорбилась над откидным столиком и ведёт тонким пальчиком по буклету, в потёмках следя за плохо читаемым текстом.

— О-м-м-а, — звучит едва слышно, — мама…

Шевельнув уголком рта, юная особа недолго думает. Затем длинная чёлка хлестнула по столику, а чёрные стёкла опустились к следующей строчке.

— А-пп-а, — звучит ещё тише, — папа…

Заметив грустную улыбку, коротко стриженный кореец нахмурился. Он не понимает: «Зачем читать всем известные слова, прячась за солнечными очками?». Крайне необычная попутчица!

(Тем временем) Борт «КЕ710».

Сложив откидной столик, я убираю тонкий буклет в карман. Недавно всех обеспечили корейскими разговорниками, естественно, одна книжечка досталась и мне.

Корейское письмо такое забавное! Смысл часто остаётся загадкой, меня подводит небольшой словарный запас. Но если использовать знание алфавита и систему построения слогов, тогда закорючки легко озвучить, в результате можно сравнить транскрипцию.

— Офигеть, какой прогресс… — хмуро бормочу в сумрак. Значит, дело осталось за малым? Терпение и труд до стресса доведут…

Ух ты, тележка с напитками! Катись сюда, моя вкуснятина, четвёртый стакан томатного сока приказал долго жить, пора его наполнить.

— Э-эй… — тихо удивляюсь бутылочкам, которые едут мимо.

Громко звякает стекло. Пихнув тележку, стюардесса недобро сверкнула глазами и ускорилась.

— М-м… мне? — удивлённо оборачиваюсь и смотрю на стройные ножки в проходе.

Где стакан вкуснейших томатов! Как так-то?! Похоже, меня избегают…

Хочу сока! Я недовольно прыгаю в кресле. Что за дела, мой билет честно оплачен, а значит, и напитки тоже! Куда поскакала, жадина-говядина!

Хотя… Может, зря её подозреваю? Раньше она заботливо выдала одеяло. Эта голубая простыня так себе, искусственная ткань совсем не греет. Брошу тряпку под тележку и получу мой сок, тысяча чертей!

А не пора ли нам подкрепиться? Если желудок голодный, меня бесит всякая ерунда. Такое происходит частенько, поэтому я знаю, что скорая трапеза успокоит злобу.

Ещё волнует поведение соседа в пиджаке, особенно его пристальные взгляды. Коротко стриженный кореец что-то подозревает? А мне есть чего скрывать! Или он смотрит на Фарэры? В сумраке они удивляют, но всегда лучше с ними, иначе дикие глаза привлекут внимание.

Вот, опять зыркнул! Этож-ж-ж… неспроста… Может, его тоже по носу щёлкнуть, как приставучего чудика?!

— Пф-ф… — фыркаю в проход между креслами.

У потолка знак «Пристегните ремни» не активен. Думаю, мне стоит размять ноги подальше от взглядов любопытного соседа.

Замок клацнул пряжкой и отпускает на свободу. Я радуюсь простору. Теснота сильно надоела! Хорошо, когда впереди нет дурацкой сетки и можно разогнуть саднящие коленки.

Вокруг темно, экипаж убавил иллюминацию, отчего многих сморило в сон. Но скоро всех разбудят, нас ждёт вкусный ужин! Мой желудок в нетерпении, а перед едой лучше сполоснуть руки. Удобства в хвосте, быстрее туда, пока не появилась очередь таких же сообразительных.

Бодро шагаю между рядами кресел. Ништяк, крайне радует, что тележка с напитками оказалась полезной и освободила мне дорогу.

Хлоп! Дверца узкой кабинки закрылась.

Я гоню прочь неприятные воспоминания: «Дурацкая теснота металлического шкафчика для одежды, как знакомо»…

У дальней стенки отвлекла забавная табличка. На ней зелёная галочка отмечает правильное использование воздушных удобств в виде человечка на унитазе. Рядом красным крестиком перечёркнуты: стоящий в направлении унитаза, обнимающий унитаз руками, залезший на унитаз ногами, стоящий перед ним с удочкой…

— Ха-ха-ха! — истеричный смех вспорол тишину, это неистовая радость захлестнула барьеры, непрерывно возводимые внутри.

Контроль ускользает, я упираюсь руками и извергаю сумасшедшее веселье. Надрывно хохочу изо всех сил! Задыхаюсь от слёз, стоически терплю переходы в судорожные всхлипывания, а затем смеюсь дальше, царапая кольцами стенку.

(Тем временем) Борт «КЕ710».

В кресле у прохода сидит пожилая кореянка. Она недовольно покачивает зелёным козырьком. Её сильно огорчила бледная особа с чёрными очками, которая недавно проходила мимо.

У иллюминаторов круглолицый сосед шумно отпил из стаканчика и делает важное заявление:

— Нынешнее поколение совсем распоясалось!

— Так и есть… — печально согласилась тётка, — иногда они не оправдывают наших ожиданий.

— Полностью вас поддерживаю, — широко улыбается толстячок. Конечно, это не относится к вашей дочери! Очень вежливая девушка, правильное воспитание видно сразу, — заверив, он причмокнул губами: — Ум-м… помогла с напитками, а томатный сок высший класс.

Слушая любезного соседа, пожилая кореянка вздёрнула подбородок. Между ними юная девушка мило розовеет, потупив глазки на свои голые коленки.

— Туда посмотрите, — толстячок вскинул голову с залысинами к ряду соседних кресел. — Вон ещё один представитель разгульного племени!

Указанное место покинул высокий парень. Внезапно турбулентность качнула самолёт, отчего он мотнулся в проходе. Его шатания выделяет стильная куртка.

— Какой некультурный тип, — едко говорит толстячок, — столь разгульное поведение…

Пожилая кореянка согласно кивнула козырьком и сердито изучает долговязого, который неуклюже приблизился, стремясь пройти мимо.

— Пить надо меньше! — громко заявил толстячок.

В проходе остановились, решив ответить на визгливое замечание, но очередная качка валит пьяное тело на подголовник кресла.

— Ых-х… — хрипит парень, едва не падая вниз.

— Совсем распоясались, — живо напомнил толстячок.

— Э-э… — выдал парень, старательно осматриваясь: — Кыхто?

Неразборчивая речь с запахом перегара выводит пожилую кореянку из себя:

— Позор! Какое ужасное поведение!

— Омма, — тихо ойкнула дочка, стрельнув глазками на высокого красавца в дорогой одежде.

А тот ей виновато улыбается:

— Сорри-и…

— Нет, только посмотрите на него! — разгон тётки не остановить. — Скверный мальчишка, сначала напился, а теперь пристаёт к девочкам! Да как ты смеешь, кто тебя воспитывал?! Куда смотрит твоя семья, отвратительное хамло!

Молодой парень скривился, но у пожилой кореянки готова новая порция нравоучений:

— Используй наш язык! — её сухая ладошка взлетела, тыкая пальцем ему в лицо. — Банан, недостоин быть настоящим корейцем!

У иллюминатора опрятный толстячок изобразил полное согласие с соседкой. Его пухлые ладони поправляют сумочку на коленях.

— Уже в аэропорту стало ясно, когда приставал к бедной девочке! — продолжила воспитание тётка. — Пьяное, мерзкое животное! Нарядился в дорогую одежду и думаешь, всё можно?!

В проходе возник суровый кореец с короткой стрижкой. Оценив долговязого, чьё покачивание мешает ему пройти, он сухо требует:

— Освободи дорогу.

— Айщ… — выдохнул парень, его лицо уже бордового цвета.

Узнав запах перегара, суровый кореец понял, что молодой пьян в стельку. Разговоры с такими бесполезны, поэтому он решил применить силу и рукой толкает плечо в чёрной коже:

— Уйди с дороги, сопляк…

(Тем временем) Борт «КЕ710».

Излишки радости необходимо сбросить. У меня просто кончились силы подавлять рост концентрации лекарства в организме. Но пик эмоциональной разрядки занял время, поэтому смех затихал долго, а слёз не осталось давно, да и кому они нужны…

— Дурацкие надежды… — шмыгаю, клонясь к раковине.

Успокойся, сейчас не время и не место, всё получится!

Фарэры устроились на лбу, лицо ополоснула вода. Смыв беспорядок, я стараюсь не смотреть в зеркало: ещё один эмоциональный срыв не выдержу.

Мокрые руки трудно просушить. Над раковиной бумага рвётся, прилипая к стали. Мне пофиг на экономию! У меня есть кольца, и они требуют заботы… до конца вместе.

— Чикин-пикин пальчик выкинь, — тихо бормочу считалочку.

Тщательная протирка хорошо отвлекает. Правда? Сухо, чисто и светло… Возможно, слишком ярко, а куда деваться? В зеркале мелькает бледное отражение.

Только не сейчас! Резко отворачиваюсь и сдвигаю дверь-гармошку, практически выбегая из душного шкафа в хвостовой отсек.

Фарэры занимают законное место. Окружающий шум неуловимо изменился, что-то тут не то…

«Боли больше нет… Под холодный шёпот звёзд мы сожгли последний мост, и всё в бездну сорвалось…» — качает мгновение проблеска. Офигеть, мощная песня вспомнилась!

ПУХ! Глухой звук слышен из гомона пассажиров. В проходе тёмная фигура напоминает высокого чудика, чьё рваное мотание подтвердило мою догадку: хромоножку таки пустили на борт.

— Йа, щибаль! — вопит парень, махнув рукой.

Дурацкий корейский! Громкие крики мне едва понятны, но он явно ругается.

Шагнув ближе, я пытаюсь рассмотреть чёрный предмет у него в руке.

Это же… пистолет?! Офигеть, у неадекватного оружие? Ствол игрушечный, из пластика…

БАХ! Оглушает выстрел в замкнутом пространстве! Яркая вспышка осветила сумрак, и нечто пролетело у виска, шевельнув волосы.

— Это же, — Смерть! Нагоняет меня слишком быстро.

От визга пассажиров звенят уши! Что происходит?! Я ничегошеньки не понимаю! Мне бежать? Прыгать?!

Впереди неадекватный снова кричит и опускает ствол реального пистолета в сторону кресел, где длинный козырёк отбрасывает тусклые блики. За подголовником тётку не видно, но это точно она, сейчас получит пулю в лоб.

Откройте люки, я сойду! Походу, выстрелит…

Пуля разнесёт иллюминатор! Внешнее давление вырвет кресла с пассажирами и утопит в море…

У экипажа есть парашюты?! Я умею плавать, но плыть далеко и холодно…

Тётка помогла от чистого сердца! Она проявила сострадание и ничего не просила взамен…

Будет ли правильно, если её застрелят?

Решение.

Кольца сняли Фарэры. Я цепляю акриловую дужку к горловине толстовки и смело шагаю в сторону безумца с пистолетом.

— Мичинном! — свирепо ору ему, встречая новый удар судьбы.

(Мичинном [미친놈] — Crazy bastard. Сумасшедший ублюдок.)

Обидная ругань подействовала, и оружие взлетает по направлению прохода. Внезапно рядом с тёткой кричит женское сопрано, дёргая пистолет обратно.

Тушку морозит безрассудная храбрость, мои коленки подкосились, а желудок взбунтовался и летит к горлу, но я продолжаю идти вперёд.

— Буккоросу! — яростно обещаю скорую расправу, угрожая скрюченными пальцами.

(Буккоросу [ぶっころす] — Fuck`n kill ya. Убью нафиг.)

Теперь пистолет опасно близок к зрячему глазу! Канал ствола удивительно огромен, туда электричка въедет! На дне колодца блестит жало пули… И палец нажал спусковой крючок.

Бутылка воды стоит жизни?

(Тем временем) Сеть.

» Внимание! На МиМи совершено злостное покушение!

» Мою МиМи облили краской!

» Зазвездилась, к японцам поехала!

» Так ей и надо!

» Чинильпа!!!

» Модер! Тут хейтер! Бань хейтера! В блок его!

» Не хейтер я! Знаю МиМи когда она трейни была!

» хейтер хейтер хейтер хейтер хейтер хейтер хейтер

MOD» Мьют обоим 5 минут.

» Что за девушка в толпе?

» Придурошная, которая смеялась?

» Она ненормальная над таким зубоскалить?

» Японцы охренели!

» А чего ей плакать? Я тоже ржал под столом!

» Мими покрасили! Мими покрасили! Мими покрасили!

» Хейтеры, свалили отсюда!

» Её ударил кто-то из охраны?

» Кого?

» Когда?

» Какой охраны?

» НЕОБЫЧНУЮ ДЕВУШКУ В ТЁМНОМ!!!

» Не ори, сучка! Я тебя по айпи вычислю!

» На видео нет ничего.

» Есть фото.

» Где?!

» Вот ссылка.

» Ну да, девка на полу растянулась. И чо?

» По фото ваще непонятно чо происходит.

» Чо за мазня! Видео давай!

» Запарили с левой девкой! МиМи япы обижают!

» Народ! Хватаем яйца и гоу к посольству Японии!

» С причиндалами наперевес! Хе-хе!

» Беру биту и файеры!

» Сдурели?! Есть официальное расследование.

» Проведут следствие и найдут виновных!

» Кто, островные? Чего они найдут?!

» ЯГ своего не упустит, обязательно отыщут.

» ЯГ туда отправил нашу МиМи!

» Берём яйца и гоу к офису ЯГ?!

» Иди ты со своими яйцами!

» Омлет сделай!

«Смешные человечки»

107

(26 ноября 20:30) Борт «КЕ710». Над Японским морем.

Эх, больно мне, больно, не унять эту злую боль! Фигли, я страдаю в одиночестве?! Несправедливо…

Злость ускорила мой шаг. Слитное движение повторяет коленка, улетая долговязому между ног.

— Пак! — слегка подпрыгнул дебошир и уставился обдолбанными глазами.

Это всё?! Его стойкость удивительна, поэтому я очень хочу почесать тыковку. У него организм неправильный или причиндалы железные? Куда он результат зажал…

— Айщи-и-и… — жалобно стонет дебошир, сгибаясь от боли.

Просто реакция запаздывает, работаем! Сжимаю челюсти и бодаю в близкий нос. Знакомься, титановая пластина…

Слышен тихий хруст, надеюсь, сломалась не моя пластина! Оттянув корпус, я снова бросаю голову вперёд. Удар! Лицо окропило тёплым, но сейчас не до этого, угроза по-прежнему на ногах.

Добить! Бог любит… Тьма.

Миг включения! А вокруг разыгралась бесшумная пляска точек с искорками. Третий удар был лишним: больную голову нельзя использовать подобным образом.

Кольца хватают мягкую обивку, ими я держусь за подголовник, чудом устояв вертикально. Парню везёт меньше, он падает в проход между креслами. Стильная куртка летит тёмным пятном, её гладкая кожа скользит по моей руке, проносясь впритирку.

Офигеть, я вытворяю! С удивлением любуюсь его мешковатым приземлением: чудик упал ничком и не двигается. Уноси готовенького!

Звуки вернулись резко! Напротив женское сопрано орёт так сильно, что аж в ушах звенит.

Голосит пожилая тётка? Я поднимаю взгляд. Нет, она зажмурилась, и тень дрожащего козырька прыгает по сетке возрастных морщин.

— Спокойно, бабуся… — глухо успокаиваю, — вам вредно волноваться.

В соседнем кресле молодая девушка уставилась круглыми глазами. Контраст её гладкой кожи поразителен, но столь милому личику совсем не идут плотно сжатые губки.

Выходит, кричит не дочка. С закрытым ртом трудно визжать… Тогда кто?

У иллюминатора распахнул пасть толстый азиат в дорогом костюме. Вот кто голосит! Чего орёт, ему страшнее всех?! Жирный смахивает на хряка, его резкое сопрано долбит по ушам и мешает думать.

— Заткнулся! — зло рычу в толстую рожу.

Свин поперхнулся и распахнул заплывшие глазки.

Наконец-то мне удалось расслышать гомон пассажиров! Обалдеть, мега-талантище, умудрился весь звуковой диапазон перекрыть, такому в опере голосить.

Руке больно! Оказывается, я сжимаю тяжёлый предмет, уцепившись за холодное железо сверху…

«Беретта девяносто вторая, или один из самых узнаваемых пистолетов в мире. Его создали итальянцы в семидесятых, затем он стал популярен благодаря принятию на вооружение американской армией. Однако вояки пушку не любят, потому что это действительно Пушка. На деле спецам из морских котиков удалось пожевать итальянской стали от внезапно треснувших затворов…» — проблеск качнул на кресло рядом.

— Фига, реальный ствол! — удивляюсь огнестрелу в руках. Кольца царапают чёрное напыление, мою хватку сжимает крепче, это волна страха пробила завесу адреналина.

Вот она, смерть реальная, без всяких шуток! И почему я стою на ногах, а не валяюсь с дыркой в башке…

Стальной курок защемил мой пальчик, вот где болит!

Получается, недоумок стрелял на поражение, а смелый мизинчик подставился под удар и спас от лишней дырки в ч-черепе…

— Хи-и… — вырвался нервный смешок. Больно, но не смертельно!

Зачем я улыбаюсь в зрачок пистолета?! Оружие по-прежнему может выстрелить! Ствол резко опустился вниз. Боль, как же она отрезвляет! Мой зажатый пальчик настойчиво просит свободы.

— Молодчина, — старательно моргаю слезами и ласково успокаиваю себя: — Потерпи чутка, если дёрнуть курок, то велик шанс самострела, а я без понятия, из чего здесь пол.

Возможен рикошет в ногу или филей! Точняк, прилетит мне по заднице, как косолапому в мультике.

— Ахась, — сердито тяну сквозь зубы. Словить «Рико» забавно, да слишком хлопотно, поэтому никакой спешки!

Осторожно тяну ударный механизм. Мне больно до слёз, но храбрый мизинчик обретает свободу. На нём осталась красная отметина.

— Твою ж… — жалобно хрипит пересохшее горло.

Хватит стенать! Медленно отпустив курок, я двигаю предохранитель на затворе. Слышно тихое клацанье, значит, декокер снял боевой взвод.

— Ха-а… — с облегчением выдыхаю, — теперь безопасно, — беру пистолет нормальным хватом, что гораздо удобнее, чем в себя им тыкать.

Я пробую засунуть железку в карман толстовки, хотя слабо понимаю, нафиг мне огнестрел сдался. Длинный ствол не лезет, снаружи осталась крупная рукоятка.

— Оммая! — воскликнул девичий голосок.

(Оммая [엄마야] — Мамочки!)

В кресле пожилая тётка моргает, её молодая дочка вспомнила, как говорить, а их жирный сосед молчит в тряпочку.

Это хорошо, думаю, так ему идёт гораздо больше…

Бодрячком, не отвлекаемся! Со стволом порешали, теперь другое, не менее важное. И мне стоит действовать быстро, пока кураж придаёт силы.

Толкнув кресло, я вонзаю коленки в мягкое тело.

Чего жалеть, обалдуя? Он лишь чудом не стал убийцей! Ноющий мизинчик требует мести, желание сломать рёбра сильно как никогда, но мой вес подкачал.

Нужно фиксировать! В любое мгновение парень очнётся и неизвестно чего удумает. Хотя я знаю, он начнёт культяпками размахивать! Второй раз его вырубить будет трудно. Чем ему руки связать? Неподъёмный организм уткнул морду в пол, и ремень фиг достанешь, а свой использовать жалко… Отлично, рядом синее одеяльце, пожилая кореянка утеплилась.

— Ах! — хлопает по коленям тётка, оставшись без покрывала.

— Спокойно, бабуся… — хрипло говорю ей в широко распахнутые глаза, — отдыхай и не нервничай.

— Что происходит? — надрывно выдохнула тётка.

— Работает… этот… как его… — злобно пыхчу и скручиваю петлю из синей тряпки, — да чтоб тебя…

Безвольные запястья легко поднялись, но часто болтаются, поэтому узел вышел кривым, косым и необычайно уродливым. Пофиг, самое главное, что руками махать не будет, хватит, наелись.

Кстати, о еде! Пожрать бы мне чего…

Держусь за подлокотник и поднимаюсь. Тушку морозит, значит, скоро отходняк накроет с головой.

— Ха… — шатаюсь на ногах.

Мандраж звякнул кольцами, а холодная железка пугает, тыкая в пупок!

— Дрянь опасная, дышать мешает… — пытаюсь достать оружие.

Мои настойчивые рывки тянут карман, но пистолет запутался в ткани. Внезапно она поддалась, и тяжёлая пушка летит на волю. Кружа по салону, массивный ствол испугал пассажиров, уже было затихшие люди нервно голосят.

Смена караула! Ха-ха, смешно…

Тоже крикну что-нибудь этакое, злобное!

Где мой томатный сок?!

Совсем мне плохо…

Окружающий мир качнулся, я отгоняю головокружение и жмурю глаза. Это всё не к добру! Кеды переступили на месте, ловя равновесие, а борзый настрой тает, как прошлогодний снег.

Мои руки опустились, но пистолет нельзя бросать, мало ли! Значит, его стоит разрядить: без патронов железкой только орехи колоть или гвозди забивать.

На рукоятке тугая кнопка выбросила магазин.

— Т-трындец… — дрожу голосом и смотрю на занятые руки.

Магаз тоже нельзя бросать! И пистоль стрельнет, в нём патрон остался.

— Поф-иг… — икнув, неловко сдёргиваю затвор.

А в карман положить? Здравые мысли опередил лязг металла, звонко вылетел патрон. Латунный цилиндр крутанулся, и все десять грамм шлёпает в многострадальный лоб.

Больна! Такой маленький, а прилетел увесисто. Опять мне по голове! Хорошо, не в глаз. Фарэры, куда делись? Рук на всё не хватает…

Патрон упал в проход между рядами кресел и сверкает рядом с подошвами чёрных ботинок.

Опа, а чего разлеглись? Моё внимание полностью занял опасный чудик, некогда смотреть вправо, а там отдыхает любознательный сосед по креслу.

— Какая встреча! — вырвалось сипло. И без охраны…

Лежащий шевельнулся. В сумраке блестит значок на ремне штанов, рядом с ним обвисла кобура от пистолета.

Она пустая! Вот откуда Беретта взялась, значит, одной загадкой стало меньше.

У бритой головы меня отвлекают ярко-красные туфли. Узнаю нарядную обувь стюардессы, которая согнулась и закрывает ушки. Та самая милашка, жадная до томатного сока!

— Фига-а… — качнул упадок сил. Мне срочно нужно сесть, но все места заняты. Что там места, здесь упасть негде, из-за парочки в проходе.

Валим отсюда! Я обхожу первое тело в кожанке. На втором тёмный пиджак распахнут, под ним светлую рубашку красит алым, это нехорошее пятно держат белые ладони. Похоже на выстрел в живот, скверная дрянь! Бритый потерял ствол и отхватил за разгильдяйство, а теперь пройти мешает.

— Мне без надобности, — прошептав, роняю оружие.

Тяжёлый пистолет глухо стукнул о ковролин. Взгляд соседа по креслу мутен от боли, но его окровавленная рука шарит в поисках своей Беретты.

Дядька упёртый, я надеюсь, он выживет.

— Патрон забери, — тыкаю пятку магазина в красиво очерченную грудь.

Дрожащие ладошки с алыми ноготками хватают стальной корпус. Стюардесса выпрямилась и часто моргает, судя по расширенным глазам, она действует на автомате.

— Агась, я тоже в полном офигении! — больше сказать нечего, да и незачем, во рту сухо, вместо языка наждачная бумага.

Пихнув стюардессу, я ковыляю дальше.

Близко спасительное кресло. Хватит сил дойти… наверное… Тушка оступилась и едва не рухнула, но упорства нам не занимать… шаг… другой… третий… ватные ноги подгибаются… только вперёд…

Падаю на жёсткую ткань. Саднящий лоб уткнулся в пластик кресла, а непослушные коленки упираются в дурацкую сетку, но их всё равно мотает. Тихо звенят кольца, пошёл откат.

Жить! Хочу жить! Очень хочу жить! Всё ещё очень хочу жить!

— Хи-хи-хи, — тихий смех неудержим.

Мне очень страшно.

(Немного позже) Борт «КЕ710».

Сидя в кресле, пожилая кореянка пьёт воду из стаканчика. Её сухая ладонь подрагивает, ей вторит забавный козырёк, из-под которого раскосые глаза наблюдают за парой крепких мужчин, уносящих тело в стильной куртке.

— Дамы и господа, сохраняйте спокойствие! — говорит стюардесса по громкой связи. — Экипаж справился с нештатной ситуацией! Мы приняли все необходимые меры предосторожности… — девичий голос слегка дрогнул и продолжает: — Оставайтесь на своих местах, оказывайте нам содействие. Приносим извинения за доставленные неудобства, благодарю за внимание.

— Экипаж справился… — бурчит тётка, — стояли, рты разинув, пока за них всё делали.

— Нас всех проверяли, — шепчет её дочка, — откуда в самолёте пистолет взялся?

У иллюминатора плотный сосед кореянок ухмыляется:

— Законник, его оружие! Лысый оказался воздушным маршалом.

— Служба безопасности авиакомпании? — мямлит дочка.

— Что-то вроде, — самодовольно кивнул толстяк и охотно им поясняет: — Они могут таскать оружие. Но тупица зря достал ствол, оказался безруким и почти всех угробил! — веселясь, он устроил ладонь на девичью коленку и шепчет ей на ушко: — Не волнуйся, милочка… Идиот кончился, получил маслину в живот… Законники, они все недотёпы…

— Среагировали не лучше! — огрызнулась тётка.

— В каком смысле? — вскинулся толстяк.

— Сами орали от страха! — напомнила ему тётка.

— Тиха… — щурясь, он взмахнул руками и нервно повизгивает: — Торчок вконец поехавший! Не соображает обдолбанными мозгами! Стволом машет! Как тут реагировать?!

— Казалось, молодой человек был пьян! — заинтересовалась тётка. — Откуда знаете?

— Ну… — сбился толстяк, — его глаза, по ним заметно.

— Рассмотрели зрачки, — хмыкает тётка, — не слишком ли далеко…

— Дамы и господа, — вещание стюардессы прервало оживлённую беседу, — если являетесь практикующим врачом или обучались медицинской специальности, пожалуйста, сообщите экипажу. Благодарю за внимание.

— Хватит! — вскочил толстяк. — Не собираюсь слушать глупые обвинения! — крикнув, он протискивается мимо кореянок: — Освободите дорогу! Мне нужно…

Пр-р-рт! Оказавшись в проходе, тучное тело двигает тазом, хватаясь за задницу.

— Вернитесь на место, пожалуйста… — сморщила носик стюардесса, возникая рядом.

— Пошла с дороги! — грубо толкаясь, злобный толстяк семенит в хвост самолёта.

— Мы можем пересесть? — требует тётка у растерянной девушки.

— Извините, все места заняты… — виновато улыбнулась стюардесса и поспешила дальше от неприятного запаха, который тревожит салон.

(Тем временем) Борт «КЕ710».

Жмусь к спинке переднего кресла. Эмоциональный откат закончился, но холодный пластик слишком приятно остужает лоб и снимает угрозу появления синяков, а они строго противопоказаны.

— Ха, — слабо усмехаюсь, — раньше надо думать!

Ходьба рядом, перетаскивание тел и нервные переговоры интересовали мало. Пусть сами разбираются! Страх сменило оцепенение.

Мой живот урчит. Хорошо, желудок пустой, а то возможны неприятные последствия. Интересно, а нас всё-таки будут кормить?

— Извините… — нервно произнёс девичий голос и настойчиво повторяет: — Извините, это ваша сумка? Удостоверение личности в сумке?

Открываю глаза. Слишком ярко! Иллюминацию врубили на полную, мне нужно скрыть дикий взор, иначе новые впечатления гарантированы.

Тёмные стёкла устроились на серой футболке. Непослушные руки с трудом раскрывают тонкие дужки, пока широкие кольца стучат по гладкому акрилу.

Фарэры заняли законное место, я поднимаю голову.

В проходе стюардесса в голубом, та самая, что пожалела томатного сока и хватала магазин. Сейчас её ладонь стискивает мою сумку, а личико слегка перекосилось.

— Пройдём… — лепечет девушка, — пройдёмте со мной, пожалуйста-а-а…

Думаю, ей стоит отдохнуть. Ещё не успокоилась? Какая впечатлительная! Их же готовят к подобному на всяких курсах экстренных ситуаций. Или она их пропустила? Слишком молодая очаровашка, зовёт меня куда-то. Если просят вежливо, обязательно уделю внимание!

Я согласно киваю и поднимаюсь с кресла.

Сзади громко хлопают аплодисменты.

Кому такая честь, доктора нашли?

Заинтересованно оборачиваюсь.

Пожилая тётка с дочкой радостно бьют в ладоши, их поддержали другие пассажиры. Овации стихают резко! Благодарные лица сменяют маски удивления, некоторые показывают руками.

У меня на голове… Шишка?! Чего не хватало! Я тревожно щупаю лоб… да нет, только холодная кожа… показалось…

— С-следуйте за мной, — пригласила девушка и развернулась.

Без проблем! Впереди глаз радуют стройные ножки в красных туфлях на высоком каблуке. Даже нервничая, стюардесса впечатляет элегантной походкой. Этого у них не отнять! И как ходить на такой платформе? Думаю, равновесие сложно удерживать.

Покинув эконом, мы оказались в тесном закутке. Стюардесса отодвинула тряпичную шторку и шагнула в салон напротив, я следую за ней.

Ого, бизнес-класс гораздо просторнее! У иллюминаторов шикарные кресла салатового цвета, всего два в ряду, а не три, как в экономе. Выглядят места намного удобнее… комфорт, однако.

— Ух ты ж ёпрст! — прыгаю от кривой рожи.

Сбоку жуёт кляп дебошир! Его буйную голову привязали к спинке кресла, а затем пристегнули ремнём, спеленав чем попало. Теперь красавчик напоминает голубую сосиску! Или здоровую гусеницу, которая беспокойно ёрзает и мычит.

— Дурь, лютая… — тихо ворчу, огибая краем неадекватного чудика.

Слева навалили горку синих тряпок. Под ними заметны контуры человека в разложенном кресле. Укрытый лежит спиной к иллюминаторам, из кучи одеял выглядывает его бледное лицо.

Ха, мой сосед тоже здесь. И видок у него так себе, что неудивительно после выстрела в живот.

— Травматический шок! — послышалось резкое.

У раненого спорят трое людей, стюардесса направилась к ним, я следую за ней.

— Шайзе!

(Шайзе [Scheiße] — Shit. Дерьмо.)

Пожилой европеец ругнулся на чистом немецком и мотает седой гривой над зелёным свитером:

— Тяжёлый случай, — недовольно сверкают круглые очки на строгом лице. — Сейчас необходимы эффективные медикаменты, которые работают! А не проклятый аспирин! В подобном состоянии, он не долетит!

Значит, нашли врача! Судя по его печальному диагнозу, плохи дела у моего соседа.

От сердитого европейца отодвинулась миниатюрная азиатка в наряде мышиного цвета и певуче чирикает, дублируя приговор. Рядом недовольно хмурится пожилой кореец в лётной форме: на светлой рубашке заколка с крылышками цепляет синий галстук, эполеты на плечах отсвечивают золотом, видно четыре полоски, из чего следует, что он капитан нашего воздушного судна.

— Мы пришли! — бодро кивнула моя проводница.

Её нервное заявление привлекло всеобщее внимание: удивлённый кореец торопливо моргает, невысокая переводчица оборвала дубляж и смотрит глазами навыкате, она даже рот не закрыла, а седой европеец поперхнулся.

У них лица вытянулись! Что за нафиг?! Почему они уставились на меня? Неужели Фарэры исчезли…

Слегка мотаю головой: затемнение есть, справа чёлка, и зубами я не сверкаю.

— Энтшульдигунг, как вы себя чувствуете? — от удивления врач использует родной язык.

— Данке, я в порядке.

Услышав мой ответ, седой европеец совсем опешил и поднимает кустистые брови.

Агась, я знаю немецкий! Пытаясь разобраться с отбитой головой, мне пришлось изучать медицинские справочники и журналы. Долгие поиски окончились полной неудачей! Зато удалось понять, что педантичные немцы — одни из лучших врачей. Хоть в чём-то моему соседу повезло.

— Обгъясните подгобно, какие медикаменты нужны?

Фига, хмурый азиат картавит! Это же тот самый кэп.

— Большая кровопотеря вызывает травматический шок… — пробормотал врач, затем отвечает громче: — Самостоятельно организм пострадавшего не способен пережить настолько серьёзные травмы. Внутренние процессы ухудшают его состояние. Он умрёт. Поэтому срочно необходимы сильные обезболивающие, которые снимут попытки организма справиться с болью.

— У нас их нет! — уверенно говорит кэп. — Мы делаем пегеливание крови? Искать добговольцев?

— Не возьмусь, — хмуро ответил врач и мрачно поясняет: — Здесь неподходящие условия, нет медицинских инструментов, велик риск осложнений. Вместо одного в критическом, мы легко получим двоих!

Повисло гнетущее молчание. Окружающие печально смотрят на бледное лицо под одеялами, я тоже изучаю человека, который умирает рядом.

Почему он уставился на меня?! Во взгляде знакомое понимание неминуемой смерти, походу, бритый в курсе, что шансы выжить мизерные.

— Как же быть, — всхлипнула переводчица.

Не по Плану! Таблетки есть у меня, но… совершенно не по Плану! Мысли гремят в голове, пока я кусаю губы и стискиваю кольца.

— Снимите очки, битте! — просит врач.

Ясна-понятна, седой немец хочет осмотреть мои глаза и провести тест на сотрясение мозга. Наивный, решил отвлечься на бессмысленное занятие! Его взгляд за круглыми стёклами мне знаком: добрый доктор списал умирающего и переключился на очередного больного, обычная практика бессердечных врачей.

— Найн, — тихо отказываюсь. Сегодня никто не умрёт.

Мотнув головой, я протягиваю кольца к стюардессе.

— Сумку верни, — угрюмо требую. Весь План летит к чертям, ёлки-палки!

Пугливая девушка отодвинулась и вопросительно уставилась на старшего корейца.

Меня задрала её трусость! Сейчас я тоже подумаю… и передумаю.

Над высокими погонами кивнула тёмная шевелюра с проседью, разрешая забрать сумку из протянутых ладошек. Стальной тубус отыскался сразу, я быстро достаю его.

Прочь сомнения! Всё, что будет… будет.

— Аллес гемахт! — отдаю таблетки врачу.

До седого европейца не доходит, он крутит тубус в руках и смотрит вопросительно.

— Рецепт! — показываю ему квиток на лекарство.

— Зер гут! — радостно оценил врач, читая бумажку.

Ничего хорошего! Я бросаю взгляд на хмурого корейца, чьи раскосые глаза внимательно изучают мои вещи.

— Ксо… — жалобно тяну. Хуже не придумать, точняк, спалились!

Седой европеец споро щёлкнул несколько таблеток на салфетку. Осмотревшись вокруг, он хватает бутылку из подлокотника и громко стучит, растирая капсулы в порошок.

Три! Именно столько было щелчков, целых три! Едрить, грабитель фигов!

Жалея о внезапной растрате, я отвлекаюсь на чужое внимание: из-под одеял заострённое лицо не сводит с меня взгляда.

Да, он достал! В мутных глазах необычное выражение, уже не боли, а…

— Скажите, А-а… — приказал врач и трясёт салфетку, насыпая порошок лежащему под язык, отчего тот сильно кашляет.

Агась, глотать лекарство без воды, та ещё дрянь.

— Пить не давать! — настойчиво заявил врач и осматривает окружающих.

Звонко чирикает переводчица, но пожилой кореец с молодой стюардессой и так всё поняли.

— Мои соболезнования, фройляйн Тао… — кивнул мне врач, протягивая стальной тубус.

Немец бы ещё каблуками стучал, мотая седой башкой! Пусть валит в туман с бесполезным сочувствием! Хотя куда бежать с нашей подводной лодки…

Его грустная улыбка выводит из себя, я резко забираю лекарство.

Расточительный доктор! Почему он щёлкнул три раза, а не один? Будь оно всё неладно, транжира! Да пошли они лесом!

Интерес к дальнейшей беседе утрачен капитально, поэтому я разворачиваюсь на левой пятке и шагаю к проходу между рядами кресел.

Мне никто не препятствует. Все заняты важным делом и развесили уши, слушая объяснения седовласого европейца.

Строгий голос беспокоит связанного парня. Лицо красавчика утратило былой лоск. Кровь с него заботливо вытерли, но у верхней губы алые следы остались, а под глазами видны синяки.

Отлично ему прилетело! Хватило бы одного удара, но адреналин отрубает мышление. А нос наверняка сломан… И это замечательно! Возможно, перелом со смещением… Ну и прекрасно!

Неадекватный чудик обиженно мычит, шаря взглядом по сторонам.

Всё из-за него! Лихая ярость полыхнула внутри.

Моя рука щёлкает очередную таблетку. Катая её кольцами, я наклоняюсь к парню-сосиске.

— И тебя вылечат… — ласково шепчу и толкаю пилюлю за мокрый ремень.

Гулять так гулять! Широко оскалив сталь, я улыбаюсь в неадекватные глаза, пока вытираю кольца о волосы на буйной головушке.

«Пиф-паф!»

108

(26 ноября 21:00) Борт «КЕ710». Над Республикой Корея.

"Охренеть, что происходит!" — парень неадекватен, его мышление отрывочно.

"Г-г-где я?"

"Охренеть…"

"Охре-е-ене-е-еть…"

"Совсем не похоже на клуб!"

"Клу-у-уб… Куб! Кубик…"

"Та-а-анцуем и поём вместе!"

"Что за тварь зеленоглазая меня трогает?"

"Охренеть, она страшная!"

"Почему у неё железные зубы?!"

"Почему у неё лицо в крови?!"

"Я… умер?"

"Сейчас мне пол лица откусят!"

"Бежать! Бежать!"

"Почему я не могу двигать телом?!"

"Замуровали, демоны!"

"Это чудовище говорить умеет!"

"Но я не слышу…"

"А звуки вижу!"

"Вот летит слово вылечим, рядом плывут буквы тебя…"

"Ха-ха, они такие смешные!"

"Почему болит нос?"

"Бежать! Бежать!"

"Конфетка, вкусная…"

"Хрум-хрум…"

"Бежать! Бежать!"

"И радуга…"

"Радуга?!"

"Почему всё чёрное?"

"Кто выключил свет…"

(Тем временем) Борт «КЕ710».

В служебном помещении стюардессы готовят поздний ужин. Высокая девушка звякает стеклом, опуская бутылочки из шкафчиков на тележку. Рядом напарница пониже и старше, видны морщинки в уголках раскосых глаз, пока она смотрит через окно печи, следя за подносами на узких стойках.

— Касалетки готовы! — кивнула старшая.

— Сонбэ, мы отстаём от графика… — нахмурилась младшая.

— Нам простительно, чрезвычайные обстоятельства! Стрельба на борту, дожили! Поверить не могу, за всё время такое впервые…

— Есть гарантии, что это не семь тысяч пятьсот?

Пугливая девушка использует экстренный шифр, намекая на попытку захвата самолёта.

— Не говори глупостей, парень напился и стал буянить! Его угомонили, поэтому никакой паники, — улыбаясь напарнице, старшая подняла кулачки: — Химнэё!

(Химнэё [힘내요] — Будь сильнее.)

Стройная девушка кивнула в ответ.

— Не волнуйся, бизнес практически пуст! Просто следи за паксами, — деловито сократила название пассажиров до короткой клички старшая.

— А раненый… — пригорюнилась младшая. — Что с ним делать?

— Он забота врача, смотри за остальными.

— И связанный парень… такой красивый, зачем ему буянить… У него знакомое лицо, хорошо рассмотрела, пока кровь вытирала… Где-то видела, только вспомнить не могу…

Забыв про испуг, девушка мило розовеет.

— Хватит думать о парнях! — сердито говорит старшая. — Быстро соберись! Химнэё! Аджа!

(Аджа [아자] — Давай.)

— Спасибо что заботитесь обо мне, сонбэ! — поклонилась младшая.

В небольшое помещение входит пожилой кореец в лётной форме: на белой рубашке отсвечивают чёрные эполеты с четырьмя золотыми полосами.

— Изменения? — спросил капитан, закрывая шторку в бизнес-класс.

— Заканчиваем готовить ужин, сонбэ-ним!

(-ним [님] — Суффикс, который делает обращение вежливым.)

Стюардессы уважительно поклонились.

— Замечательно, горячее питание успокоит пассажиров! — одобрил капитан.

— Сонбэ-ним, мы проверили все аптечки, там стандартные наборы и перевязочные материалы… — невесело доложила старшая и заботливо уточняет: — Как состояние раненого?

— Медикаменты нашлись, — ответил ей капитан и хмуро бормочет: — Объявились откуда не ждали… По прогнозам врача, пострадавший должен выжить…

— У доктора есть лекарство! Не зря мы его отыскали!

Стюардессы радостно переглядываются.

— Это был не врач, — опомнился капитан и пристально смотрит на молодую девушку: — Новой пассажирке на восемь «E» уделить максимальное внимание!

— Очередной пакс из эконома, — расстроилась младшая. — Скоро всех пересадят в бизнес, как одной управиться…

— С полной ответственностью! — менторским тоном говорит капитан. — Нам очень повезло, когда государственную делегацию перенесли, из-за чего остались свободные места. Кто отвечает за пассажиров бизнеса? — задав вопрос, он строго осмотрел длинноногий экипаж: — Справитесь?

— Йе, сонбэ-ним!

(Йе [예] — Да.)

Звонко ответив, стюардесса вытянулась. На румяном личике застыло полное согласие с мнением начальства и готовность ринуться в бой.

Её задумчивая коллега удивилась:

— Место восемь «E» рядом с ненормальным. Кто в здравом уме сядет туда?!

— Очень необычный подросток с кровавыми следами!

Стюардессы распахнули глаза и уставились на капитана, сомневаясь в его словах.

— К-к… кровь? — наконец решилась старшая.

— Именно.

— У нас другой пострадавший?!

— Что?… Нет, это она успокоила дебошира. Возможно, спасла людей в экономе.

— Она в крови, сонбэ-ним? — тихо пискнула младшая и быстро моргает: — Так и ходит? Окровавленная?!

— Невозмутимо передвигается, — сухо говорит капитан, — что пугает окружающих, в таком виде разгуливать нельзя.

— Это очевидно… — выдала старшая.

— Заставь навести порядок! — потребовал капитан у молодой девушки.

— Мне… убедить… — смутилась младшая и побледнела: — Она же не специально? Ходит в крови…

Пожилой кореец сумрачно рассматривает зависшую стюардессу. У него явно появилось сомнение в адекватности экипажа.

— Сонбэ-ним, а кто она? — заинтересовалась старшая.

— Наземные службы разберутся! Наша задача, борт доставить в пункт назначения, давайте это сделаем без происшествий, — капитан открыл люк в кабину пилотов и напоследок приказал: — Не забудьте нам свежий кофе!

— Йе, сонбэ-ним… — невнятно согласились стюардессы.

(Тем временем) Борт «КЕ710».

Сидухи в бизнесе шикарные! Не отказываю себе в удовольствии и балую тушку мягкой кожей, ведь мы заслужили.

Всем пофиг, что я занимаю чужое место. Необычная компашка потопталась у раненого и разошлась, только внимательный кэп мазнул взглядом. А чего им ещё делать? После ударной дозы лекарства пациент стопроцентно отрубился.

— Проглот, фигов! — гневно ворчу в сторону второго ряда, который отсюда не видать.

Если подумать, у меня есть повод опробовать удобное кресло, ведь остатки страха мешают держать равновесие. Или голодный желудок напомнил о себе? Фигня вопрос, конечно, я выберу последнее, а не дурацкий испуг! Трясусь из-за недостатка еды, давненько стоит подкрепиться, заесть стресс…

— Эх-х… — грустно шмыгаю, ёрзая на мягкой коже.

Нужно отвлечься! Кресло очень широкое, никаких проблем с коленями, а на подлокотниках куча непонятных кнопок…

— Ух ты, обалдеть! — радостно удивляюсь, пока длинная подушка поднимает мои ноги. — Автоматика, до чего дошёл прогресс!

Раз я наглею, усевшись без спросу, то оттянусь на полную! Кресло опускается вертикально. Из боковой полки соблазнила круглая подушечка и матерчатое одеяло. Чего им скучать одиноко, пусть составят мне компанию! А самая круть, это кнопочка посередине!

— Ка-а-айф… — наслаждаюсь точечным массажем спины.

Как же хорошо жить! Под пушистым одеялом все неприятности забыты, а тревоги отошли на второй план.

В проходе возникла стюардесса. Её возраст немного старше, чем у милашки из эконома. Или личико строже? Голубая форма одинаковая, а причёска другая: из-под каштановой чёлки смотрит раскосый взгляд.

— Пф-ф… — фыркаю девушке. Побаловались и хватит, сейчас попросят на выход…

Жаль, конечно! Здесь путешествовать гораздо круче, но цены на такие места улетают в космос. Все хорошие вещи стоят денег. Не хочу я в дурацкий эконом! После всех благ цивилизации жёсткая обивка у тесного кресла станет натуральным мучением.

— Нэ! — согласно двинул тазом мой сосед.

Тоже мне, герой-любовник нашёлся!

Парень неадекватен, но крепко связан, в чём убедилась привлекательная брюнетка, осматривая сохранность многочисленных узлов.

Мне она шепчет:

— Как себя чувствуете?

Почему-то всех интересует моё самочувствие…

— Э-э… — робко отвечаю, — гораздо лучше.

С профессиональной улыбкой брюнетка наклонилась и раскладывает персональный столик. Тут он вылезает из подлокотника, а не спинки, как в экономе. Оно и понятно — в ногах расстояние больше метра.

Передо мной опустили длинные тубусы.

— Пожалуйста, смотрите… — натянуто улыбается стюардесса, протягивая мне квадратное зеркальце.

Отражение удивляет: на бледной мордочке видны красные полосы.

Ёкарный бабай, такое в страшном сне увидишь, сразу окочуришься! Теперь понятна реакция окружающих, всех пугает боевая раскраска людоедов.

— Гадёныш… — тихо бормочу, — фигассе, макияж.

Дурацкий парень забрызгал разбитым носом! Тогда не до мелочей было, откат колбасил, а после медитации пятна высохли и не ощущались.

— Ванная комната ближе к носу самолёта, — напомнила стюардесса и заботливо спрашивает: — Вам помочь? Что-нибудь, кроме чистых полотенец?

Значит, в эконом не гонят? Я удивлённо смотрю на девушку, а та неуловимо вздрогнула, похоже, она и не думает отправить назад.

Правда-правда, в таком виде?! Зашибись, на входе мне стоило драку затеять! Тогда никаких страданий в тесноте эконома, сразу бизнес, только упакуют в трубочку, как соседа рядом… и сверху бантик… нет, такого счастья даром не надо.

— Спасибо, — осторожно ей улыбаюсь, — полотенец хватит.

— В ближайшее время мы подадим ужин, — кивает стюардесса, — первое блюдо фирменный «Пибимбап», а на второе стейк из говядины «Филе-миньон».

Живот громко урчит! Зараза, выдал меня с головой. Хотя его требование легко объяснить: названия реально вкусные.

— Какую предпочитаете степень прожарки? — уставилась на меня стюардесса.

Надо же… прожарки… степень… Я задумчиво кусаю губы. По идее, их три: слабая, средняя и полная, но мне уже пофиг, соглашусь на сырое мясо, мой видок обязывает.

— Средняя, будьте добры… — тихо отвечаю. Сегодня крови более чем достаточно.

После официального поклона глаз радует идеальная улыбка. Очень красивая милашка! Ну дык, бизнес-класс, а не хухры-мухры.

— Ещё, — громко начав, сбавляю тон: — Вилку, пожалуйста.

— Вилку? — с удивлением переспросила стюардесса и заверяет: — Мы обязательно подадим необходимые приборы ко второму блюду.

— Сразу! — настойчиво ей киваю. Терпеть не могу дурацкие палочки!

— Хорошо… Желаете аперитив?

На красивом личике отразилось сомнение, что такие измазанные кровью людоеды, как я, имеют представление о напитке, открывающем трапезу.

А мне знаком ритуал, для подготовки рецепторов к восприятию пищи и стимуляции выделения желудочного сока. У меня этого добра навалом, девать некуда!

— Воздержусь, — спокойно отказываюсь и уточняю: — К мясу лучше томатный сок!

— Возможно… — клонит головку стюардесса. — Есть другие пожелания?

— Всё, — ёмко отрезаю.

Задумчивая брюнетка исчезла в проходе, а я смотрюсь в зеркальце.

Некрасивая, так нельзя…

Страх и ужас на крыльях ночи!

Ха-ха, скажешь тоже…

Самый натуральный, всё из-за обормота рядом!

— Да уж, угораздило… — виновато улыбаюсь.

Первое из двух полотенец оказалось влажным и тёплым, в самый раз для оттирания засохшей крови. Фарэры устроились выше лба, я начинаю приводить себя в порядок.

Такой грим пропадает! Успокаиваю бледное отражение и робко улыбаюсь. Очень жаль, Хэллоуин давно прошёл…

Сбоку мелькнули красные туфли. Слегка запинаясь, молодая стюардесса отшатнулась, удивлённо моргнула и побежала дальше.

Она удивилась, что мы здесь отдыхаем!

А правда, никто не против?

Все только за, агась…

(Тем временем) Борт «КЕ710».

В служебном помещении старшая смены закончила сборку тележек и ставит парящий чайник к бренчащим напиткам, за её спиной входит напарница с каштановыми волосами.

— Можно кормить паксов, — обернулась старшая. — Куда запропастилась наша хубэ?

(Хубэ [후배] — Обращение к менее опытному коллеге по работе или обучению.)

— Не знаю, сонбэ…

— Одной сложно с двумя тележками.

— Никаких проблем! Помогу докатить их до эконома.

— Вижу, настроение стало лучше? — улыбается старшая. — Так держать!

— Она милая и совсем не страшная.

— Кто?

— Необычная девчонка, которая успокоила безумного парня.

— Девчонка?

— Сонбэ, она скромная, прямо школьница в непонятной одежде! Выглядит, как настоящая кореянка, но разговаривает на чистом английском.

— И такая в драку полезла? Очень необычно!

— Не могу поверить, сонбэ.

— Может, из тех богатых детишек, которых отправляют учиться за границу?

— Поэтому говорила про вилку… Она должна быть в «Умках», почему ей не выдали сумочку…

Задумчивая брюнетка решила, что юная особа из категории несовершеннолетних подростков, летящих без сопровождения взрослых. Обычно у таких молодых путешественников на шее специальный пакет с документами.

— Вспомнила! — воскликнула старшая и живо уточняет: — Чёрные очки, а рост выше среднего?

— Ын!

(Ын [응] — Ага.)

— Причина задержки рейса! Мы за ней люк закрывали, поэтому без сумочки…

В тесный закуток ворвалась третья стюардесса. Запыхавшись, она задёрнула шторку и виновато семенит красными туфлями.

— Явилась, — добродушно отчитывает старшая, — уже искать собрались!

— Онни… — жалобно обратилась к подругам самая молодая и громко тараторит: — Что происходит! Сначала нештатная ситуация, так перепугалась! Затем паксов в экономе пришлось успокаивать, одну сонбэ-ним оставил! А потом очередь в голубые комнаты на весь салон выстроилась, отсек сломался! Есть подозреваемый в засорении! Знаю, кто! Толстый и неприятный пакс! Он там стенку испортил, всю исцарапал! А ещё… ещё…

У молодой стюардессы кончился воздух, она часто дышит, осматривая заинтересованных подруг.

— А драку видела? — уточнила старшая.

— Ын! — согласно кивнула молодая, делая глубокий вдох: — Паксы громко ругаются, иду такая их успокаивать, а тут бахнет! Потом вообще оглушило! Девчонка что-то кричит, подходит и вырубает парня с пистолетом! А он стрелял! Ох, страху натерпелась, коленки до сих пор непослушные! Вот такая крутая! — восторг мгновенно сменила жалоба: — И томатный сок закончился, весь она выпила! Куда в неё столько лезет?! А почему в бизнесе уселась, обыскалась её уже!

— Сонбэ-ним приказал, — улыбается старшая.

— А-а-а, тогда понятно! Конечно, спасительнице лучшие места!

— Спасительница?! — прыснули девушки.

Здоровое веселье полностью сняло эмоциональное напряжение, поэтому три стюардессы радостно смеются.

(Тем временем) Борт «КЕ710».

Что-то гадкого пижона не слышно! Заряженный организм устал ползти в неизвестном направлении? Или ему надоело дрыгать ногами…

— Офигеть… — таращусь на соседа.

Парень-сосиска болтает выпавшим языком и брызгает на драгоценные штаны!

— Красавчик, — слабо улыбаюсь. Хотя лучше уж так, чем терпеть бесячие подёргивания.

В проходе стюардессы катят целый состав тележек. Две красотки скрылись за шторкой, а третья ринулась к связанному парню и неловко заправила язык под ремень.

Мы тут при чём?! Невинно улыбаюсь в ошарашенный взгляд брюнетки. Не при делах я! Понятия не имею, зачем чудик решил штаны слюнявить! Возможно, подействовала некая таблетка? Ай, лекарство ему только на пользу, хуже не будет.

Спрятав улыбку, я красуюсь чистой мордочкой. Кроме оттирания бледной кожи, мягкого полотенца хватило на уход за кольцами! И теперь мой вид… более-менее опрятный.

— Давно он… такой? — отбросила официоз стюардесса, вытирая салфеткой белую перчатку.

— Без понятия, — равнодушно отвечаю. Возможно, парнишка такой по жизни…

— Понятно…

Забрав полотенца, девушка приступает к сервировке выдвижного столика. На белоснежной скатерти появилась кучка мисочек: пропаренный рис, отварной лосось, зелёные водоросли нори и красные листочки ким-чи. Следом возникли миски больше: первая с горячим супчиком, аля подливка, вторая с нарезанными овощами. Последними трапезу украшают соусы из необычной бутылочки и голубого тюбика с круглой эмблемой авиакомпании.

Аромат стоит офигенный, а во рту настоящий водопад! Голодный желудок нетерпеливо бурчит, скоро я тоже начну запихивать язык назад! Но красотуля не спешит и медленно выкладывает приборы, чётко отмеряя углы.

Мы не в ресторане! Жрать хочу невыносимо!

— Если нужна демонстрация, как смешивать «Пибимбап»…

Твою ж!

— Нет! — резко оборвав заботливое предложение, добавляю мягче: — Спасибо, я справлюсь.

— Приятного аппетита, — поклонилась стюардесса и взялась за тележку. Моему соседу она есть не предложила, да он и не в состоянии.

Бросив взгляд на парня-сосиску, я ёрзаю на мягком кресле и рассматриваю аппетитное блюдо.

— Моё богачество! — счастливо улыбаюсь. Ради такого стоило ломать носы.

Привлекательное разнообразие совсем не выглядит ужином в самолёте, но что я знаю о подобной еде. На картинках она в коробочках, а тут мисочки. И как справиться с этим пловом…

Что за соусы? На чёрной бутылочке надпись: «Кунжутное масло», а в голубом тюбике: «Кочхуджан» или соус из красного перца. Нафиг он сдался, на сегодня остроты достаточно.

— Значит, смешать… — задумчиво бурчу. Эт легко!

Сваливаю миски поменьше в крупную ёмкость с овощным ассорти и добавляю кунжутное масло, размешивая ложкой красоту.

— Ништяк, порция, в самый раз для меня.

Никаких церемоний! Пустой желудок заставляет торопиться, я уплетаю вкуснятину за обе щёки. Пофиг на громкое чавканье! Хлебаю горячий супчик прямо из миски. Война войной, а обед по расписанию!

«Пибимбап» кончился на удивление быстро. Я начисто соскребаю плошку и доедаю кусочек рыбки. Люблю оставлять самое вкусное напоследок… когда оно есть, это вкусное.

Парень-сосиска опять болтает выпавшим языком.

— Фокусник, во даёт… — таращусь на соседа. Как у него получилось с ремнём во рту? А может, он голодный?!

Испуганная брюнетка устремилась к чудику. В этот раз заталкивание непослушного языка заняло время, такая возня ей надоела, поэтому она раскладывает соседнее кресло наполовину.

— Как вам «Пибимбап»? — поинтересовалась стюардесса, убирая с румяного лица выбившуюся прядь.

— Замечательно, — довольно ей улыбаюсь, — выше всяких похвал!

Вторым блюдом вечера подают стейк из говядины: сочный кусок мяса лежит на фарфоровом подносе, рядом картошечка, обильно заправленная сыром. Зелень брюссельской капусты и мисочка бордового соуса дополнили изысканное блюдо.

— «Филе-миньон» средней прожарки, — важно кивнула стюардесса.

— А-а… — тихо начинаю вопрос.

— И обязательный томатный сок!

Улыбаясь, брюнетка ставит высокий бокал передо мной.

— Спасибо… — облизываюсь на большой стакан. Да там литр не меньше! Совсем не чета мензуркам в экономе, крутоте-е-ень…

— Приятного аппетита!

Насытившись рисом с рыбой, мясо поглощаю без спешки. Балдею от нежной говядины в сочетании с пикантным соусом. Ароматная картошка хрустит и добавляет особый шик. Офигеть, как вкусно!

К концу пиршества брюнетка вернулась и проверяет моего соседа, но парнишка не хулиганит и лежит смирно.

Всё хорошо, что хорошо кончается! Я помогаю убирать посуду, удивив стюардессу чистотой подноса. Ну дык, вкуснотища нереальная!

— Спасибо… — смущённо шмыгаю, отводя взгляд.

На столике появилось блюдо со светлыми треугольниками и зелёными ягодами винограда.

— Сырная тарелка, — объявила стюардесса.

А обязательно озвучивать? Или она для меня старается, однако, высокий сервис.

— И наш фирменный десерт…

Приказавший долго жить томатный сок сменил запотевший стакан чая со льдом и квадратная пироженка.

— Это в тему, — широко улыбаюсь на кивок девушки. Сладким не обделили!

Экспериментальным путём установлено: разница между ломтиками сыра отсутствует! Мягкий, полумягкий и твёрдый, чего в них находят? Или съесть нужно больше, чем три кусочка…

Виноград гораздо вкуснее, как и чай со льдом! Мятный напиток дополнил бисквитный десерт, который завершает праздник желудка.

(Тем временем) Борт «КЕ710».

В служебном закутке разговаривают две стюардессы.

— Значит, всё хорошо… — кивнула старшая и уточняет: — Совсем без происшествий?

— Никаких проблем, сонбэ! — радуется брюнетка.

— Девушка на восемь «E» необычная! Зачем ей страшные очки?

— Может, новая мода у подростков…

— Наша хубэ заявила, что видела зелёные глаза.

— Показалось! У нас таких не бывает.

— А надпись на футболке? — улыбнулась старшая.

— Сонбэ, мой японский не очень… — смутилась брюнетка.

— «Камикадзе»! Кто в самолёт такое наденет?!

— Удивительный наряд… поела необычно…

— Не понравился ужин?

— Наоборот, сонбэ! Редко увидишь настолько чистую посуду, как с голодного края… или севера…

— Почти первый класс, разницы-то никакой!

— Может, предложить ей добавку? — улыбнулась брюнетка, поворачиваясь к выходу из служебного помещения.

— Не стоит, лучше нам помоги, — остановила её старшая. — В экономе уборная сломалась, многие паксы недовольны, они сами места меняют, бардак, одним словом.

— Хорошо, сонбэ.

(Тем временем) Борт «КЕ710».

Улыбчивая брюнетка собрала мою посуду и оставила два пакетика орешков, поджаренных в меду.

— Ахась… — хрумкаю ими, пока складываю столик и кутаюсь в пушистую ткань. Одеяла в бизнесе гораздо лучше, они уютненько тёплые.

Удовольствия до ушей! В иллюминаторе улыбнулось бледное отражение. Мне удалось порадовать тушку! Жаль, получается редко, но я делаю всё возможное…

— Хех… — хмыкнув, полностью опускаю кресло.

Максимальное удобство и набитый желудок, чего мне ещё хотеть.

— Спокойствия… — мотнулась длинная чёлка.

Парень-сосиска скрылся за боковыми стенками. Чудик по-прежнему в отрубе, судя по носкам его дорогих ботинок, которые разъехались в стороны и не двигаются.

Моя счастливая улыбка стала шире!

За бортом плывёт узор облаков. Можно представить, что вокруг никого нет, только небеса и я.

— Красота!

«Касалетка»

Реакция стюардесс на требование второй порции всегда разная, некоторые жадины могут отказать в добавке. А вот просьба касалетки, для них как сигнал «Свой-Чужой». Они понимают соображалками, что собеседник знает необычное название и в курсе про обязательную выдачу дополнительных порций в полёте.

109

(26 ноября 21:35) Пассивный перехват трафика базовой станции «269064/404». Сеул.

— Как… люблю… прощай… Не тупи!… гаэ сэкки… Делает что?… Ка!… мясо… Больно?… Мясо!… Двигай, давай!… «Угон самолёта», «бомба»…

» TMSI RED, IMSI RED, IMEI RED, Trace;

— Реально?! Так и сообщила?

— Точняк, говорю! Выстрелы, оружие на борту, все дела! А где огнестрел, там взрывчатка с захватом самолёта! Угроза кучи трупов и катастрофа на посадке! Сечёшь?!

— Звучит стрёмно… Фото-видео есть?

— Не… какие фото… Она текстовое скинула.

— Мы едем по Ёнгсан. В курсах, что тут пробки?! Да я рехнусь, если зазря смотаюсь через весь город! Напинаю тебе по жопке! Сечёшь?!

— Пораскинь мозгами! Восемь шесть восемь просто так не тянут, а они зашуршали! В котелок только ким-чи пихаешь?!

— Погодь, погодь… Откуда знаешь про спецназ?

— Сам знаешь откуда!

— Окей. Номер рейса и время?

— Ка семь десять… Им лететь полчаса! Гони, успеешь.

— Точно не Инчхон?

— Аэропорт Кимпхо стоит на ушах! Они задержали вылеты и катают пожарки с медиками по полю. Значит, сажать будут там!

— Подозреваемые? Давай, подробно!

— Вашу мамашу! Говорю же, есть текстовое сообщение: высокий ушлёпок открыл стрельбу и угрожает расправой. Какие ещё нужны подробности?!

— Даже фото не отправила?

— Она напугана до усрачки! Отправила текстовое, а потом как отрезало. Стал пробивать, оказалось не зря.

— С дороги! Шевели поршнями, утырок! Это не тебе, больше никому не сообщай!

— Первый предупредил?! Сольёшь репортаж, мой процент не забудь!

— Не вопрос. Ещё кому звонил?

— Толь…

» Location update, Handover;

(Немного позже) Борт «КЕ710». Над пригородом Сеула.

«Одна… за одним… только хорошим умирать молодым… Они просто с луною летали вблизи… Ни о чём не рыдая… Ни о ком не рыдая… Ни о ком, кроме тебя…» — вид снаружи потрясает очередными воспоминаниями.

Далеко внизу ночная тьма укрылась за непроглядными облаками, а здесь царит спутник Земли. Бледный диск Луны, словно огромное зеркало, отражает солнечный свет, заливая ряды кресел прохладными оттенками.

Как забавно, большинство считают, что Солнце — самая яркая звезда небосклона. И лишь некоторым известна удивительная вещь: свет Луны ярче, просто люди не способны это видеть.

У спутника Земли нет магнитного поля, из-за чего лунная поверхность собирает энергию взрывов далёких звёзд, отражая гамма-излучение, скрытое от человеческого глаза. К счастью, от губительных лучей защитила атмосфера, что не отменяет сияния, ярче Солнца.

Поэтому о мнимой прохладе легко забыть, наслаждаясь уютом серебристого свечения, которое греет лицо, просачиваясь через светофильтр иллюминатора.

Пум-пум… Отзвучал короткий сигнал, и время ускорило ход. Кнопка в подлокотнике мягко поднимает спинку, у потолка жёлтым мигнула надпись: «Пристегнуть Ремни».

Авиапутешествие подходит к благополучному завершению? Немного жаль, вылет оказался интересным.

— По моему так, — резко киваю, сбрасывая оцепенение. Мой ступор подкрался незаметно, как всегда…

В проходе стюардесса ободряюще улыбнулась. Красивая брюнетка выравнивает парня-сосиску. Упакованный организм бессознательно качнулся рядом, значит, чудик по-прежнему в отрубе и пропустит наше приземление, а он сам виноват.

Набитый желудок прыгнул к горлу, сигнализируя о сбросе высоты. Ласковый свет закрывают облака. Самолёт падает во тьму.

(Тем временем) Экстренные новости на телеканале «КБС1».

— После угона самолёта аэропорт Кимпхо работает с серьёзными задержками! — смотрит в камеру удивительно бодрый репортёр, его синий галстук и полы коричневого пальто бросает ветром, причёска с левым пробором в беспорядке.

Темноту за спиной корреспондента разогнали яркие огни аэродрома. Сильный ветер задувает от высокой ограды со спиралями колючки.

— Сегодня вечером пассажир Корея Эйр устроил вооружённый скандал, на борту звучали выстрелы огнестрельного оружия! — жизнерадостно говорит репортёр. — В официальном заявлении пресс-служба авиакомпании сообщает, что экипаж оперативно справился с конфликтной ситуацией, а из пассажиров никто, к счастью, не пострадал!

Наряд корреспондента несколько потасканный, ведь на лицензионные сборы и ограниченный бюджет не разгуляешься. В отличие от «МБС» и «СБС», также входящих в большую тройку южнокорейских телекомпаний, «КБС» принадлежит государству, оставаясь единственным каналом без рекламы, зато там есть свои «фишки».

— Пристальное внимание к происходящему объясняет нерадостная статистика, связанная с Корея Эйр, — продолжил вещать на камеру репортёр. — Авиакомпанию считали одной из самых опасных в мире! Причиной стала катастрофа рейса два нуля семь, который сбила ракета, выпущенная с территории Советского Союза во время пограничного инцидента над Сахалином. Жертвами трагедии стали почти триста человек! А также ужасное крушение на острове Гуам в девяностых, унёсшее жизни более двухсот пассажиров.

Невысокий кореец печально замолчал и склонил голову, даже ветер перестал мотать его одежду.

— Потери ужаснули нацию… Затем последовала целая декада безаварийных авиаперевозок! — дрожащим голосом вскричал репортёр и делает театральную паузу, зажимая наушник в ухе: — Приготовьтесь, сейчас вы увидите посадку рейса семьсот десять авиакомпании Корея Эйр!

Картинку сменило нечёткое изображение, хорошо заметно максимальное оптическое увеличение, далёкий оператор спешит отснять видео.

Сначала из темноты показались навигационные маяки: на крыльях мигнул красный с зелёным, между ними ярко зажглись посадочные фары самолёта. Почти сразу высокие фонари аэродрома осветили серебристые бока авиалайнера. Громадная махина немного прыгнула во встречном потоке воздуха, затем резина задних шасси коснулась бетонной полосы. Опускание передней стойки выравнивает самолёт, постепенно замедляясь, он качнул голубым хвостом и осторожно удаляется от здания аэропорта, мелькнувшего в кадре.

— Как вы могли заметить, рейс семьсот десять удачно приземлился! — радостно объявил репортёр и картинным жестом смотрит на запястье с часами: — Как всегда, по расписанию! Авиакомпания Корея Эйр, без сомнения, заслуживает доверия! Но мы продолжаем следить за дальнейшим развитием событий…

(Тем временем) Борт «КЕ710». Аэропорт «Кимпхо».

Мы приземлились…

С детским любопытством вглядываюсь в темноту, почти утыкаясь носом в прохладное стекло.

Через иллюминатор наблюдать гораздо интереснее!

За бортом поздняя ночь. Под длинным крылом самолёта пролетают жёлтые фонари у границы бетонной полосы. Вдали появились светлые ангары с невысоким зданием аэропорта. Более частая россыпь огней сверкает по всему горизонту. Нас окружил мегаполис.

— Дамы и господа, — звучит голос стюардессы, — мы прибыли в международный аэропорт Кимпхо. После завершения движения самолёта, пожалуйста, оставайтесь на своих местах. О дальнейших действиях мы сообщим дополнительно. Спасибо, что выбрали авиакомпанию Корея Эйр.

Звучит мелодичный повтор на корейском. Снаружи здание аэропорта мелькает закорючками названия и остаётся позади, значит, трап-присоску стыковать не будут.

На бетонном поле наш самолёт встречает специальная техника: многочисленные скорые и пожарные машины сверкают красно-синими фонарями, освещая газон с ровно подстриженной травкой.

Рядом со своими автомобилями столпилось множество людей. Напряжение их замерших фигур отбрасывает в сумерки танец длинных теней. Все готовы оказать помощь в нештатной ситуации, но ждут непонятно чего…

Хотя понято! К самолёту лихо подкатывают открытые джипы с людьми в зелёном камуфляже. Прикид у них боевой: на головах круглые шлемы с откинутыми вверх приборами ночного видения, уши прикрыли активные наушники, а лица скрыли тактические очки и натянутые до глаз шейные платки.

Бравые молодцы пожаловали не с пустыми руками. У них бронежилеты с разгрузками и укороченные автоматы. Многие стволы обвесили хитрые штучки по самое не хочу.

— Крайне серьёзные перцы… — глухо признаю в иллюминатор.

Не дожидаясь полной остановки, бойцы ловко покинули джипы, затем привычно распределили сектора и устремились к самолёту.

Ар-р-р, полундра! Нас берут на абордаж!

Откуда ни возьмись появилась хлипкая лесенка. По ней ловкачи в камуфляже штурмуют узкие ступеньки, уверенно стремясь ввысь.

ПУПУХ! Громко бухает и шипит впереди!

— Офигеть… — тихо комментирую, наблюдая, как зелёные орлы летят в разные стороны.

Вояк отбросил аварийный трап. Надувная фиговина стрельнула от борта, прямо на хлипкую лесенку, поэтому банде в камуфляже ничего не осталось, кроме десантирования с трёхметровой высоты.

Вот это да! Долбанулись на отличненько…

Упав на бетон, вояки рассредоточились по полю. Большинство отползает на карачках, толкая перед собой грозное оружие, некоторые прилегли отдохнуть, а один потерял шлем и отплясывает, растирая отбитый копчик, похоже, главный массовик затейник.

— Браво, — весело смеюсь, — брависсимо!

Напускная боевитость слетела шелухой, а неуклюжие перекатывания усиливают раскаты хохота.

— Ха-ха-ха! — даже не пытаюсь сдерживаться. Мощно приехали бравые парни! Красавчики, а теперь стильно отъехали!

Из загончика впереди раздались панические крики. Сквозь неудержимое веселье певучий корейский слабо понятен, но в нём проскакивают картавые завывания: «Загяжен» и «Кгосчек».

Вполне возможно, там наш кэп! Он сильно обиделся? Его можно понять, ведь столь удивительный цирк, это явная импровизация.

Снаружи аварийный трап быстро теряет боевую форму. Увидев падение защиты, побитая команда кое-как собралась и устремилась вверх. Теперь бойцы шагают вереницей, придерживая отстающих.

Упорства им не занимать, но до чего они смешные!

— Ха-ха-ха! Ик! — икнув, обрываю безумный смех. Неужели много томатного сока? Быть такого не может…

Просто я опять смотрю в ствол оружия, причём автоматического и гораздо более страшного!

Пока за бортом резвилась одна часть бойцов, другие спецы оказались внутри. И один из них уставился через коллиматор над стволом! На парня-сосиску он внимания не обращает, а должен бы!

— Хи-и, — слабо улыбаюсь. При чём здесь моя скромная персона?! Не могу понять…

Моего соседа держит на мушке другой опасный боец.

— Вэ? — вдалеке пробует возразить стюардесса, но рослые лбы в камуфляже даже не смотрят на испуганную девушку.

Угроза стволом автомата — реальный аргумент! С таким фиг поспоришь… Да я и не пытаюсь, осторожно вынимая руки из-под одеяла.

Сразу же мои запястья сковали блестящие наручники.

— Ха, — ухмылку не могу удержать. Это всё проклятое лекарство… Или сталь колец хорошо подходит к новому аксессуару? Действительно, отличный комплект…

Рывок за браслеты заставил встать. Любые разговоры полностью бесполезны, когда второй номер держит на мушке и готов открыть огонь. Пушистое одеяло улетело под ноги, меня тянут в проход.

Двигаемся к носу самолёта. На моё плечо давит рука в тактической перчатке. Зараза, крепкая хватка точно оставит синяки…

Впереди избитая команда! Похоже те самые борцы с надувным трапом. Их сердитые взгляды обещают сплошные неприятности.

Моё плечо отпустили, но злые крики я не понимаю. Дурацкий корейский! В голове стучит только одна мысль: «Они же ошиблись? Правда?!».

Слишком много опасной дряни! Частое мелькание боевого оружия сильно нервирует, поэтому я стараюсь вежливо улыбнуться бойцу с автоматом, но паника чересчур широко растянула мои губы.

Столь необдуманные действия ухудшают ситуацию, на что намекнул удар в плечо! Меня развернуло, а чувствительный тычок заставил подпрыгнуть, неловко запинаясь об ковролин.

Из люка выхожу на посадочный трап. Под ногами ступени качает тяжесть бойцов за спиной, навстречу спешат медики с сумками.

Не так представлялся радушный приём…

(Тем временем) Экстренные новости на телеканале «КБС1».

— Мы продолжаем вести наблюдение за ситуацией в аэропорту Кимпхо! — жизнерадостно вещает репортёр в коричневом пальто. — Недавно силы правопорядка успешно взяли авиалайнер под охрану! Наши знаменитые бордовые береты действовали максимально эффективно и стремительно обезопасили всех, находящихся в самолёте! — бодрый голос внушает уверенность. — Доблестные бойцы элитного подразделения проявили высочайший профессионализм! К сожалению, мы не можем показать всю техничность их действий, они во многом представляют государственную тайну… Но не отходите от экранов! Сейчас выводят злоумышленников! Мы покажем организатора угона в прямом эфире! Преступники взяты под стражу! Все получили по заслугам!

Картинку сменяет нечёткое изображение: к люку самолёта ведёт посадочный трап, по его ступеням поднимается бригада медиков, отсвечивая белыми полосами на красной форме.

Сверху местные военные конвоируют худощавую особу в штанах и футболке. На тонких запястьях сверкают наручники. Столь необычный аксессуар дополняет бледное лицо с чёрными очками, волосы короткого каре раздуло ветром.

(Тем временем) Аэропорт «Кимпхо».

Тёмная ночь пахнет зеленью травы и прохладой росы. Аромат поразительный! Особенно после фильтрованного воздуха самолёта.

Дыша бодрящей свежестью, я влетаю на задний диван открытого джипа. Следующий толчок бесцеремонно подвинул меня к середине, а по бокам прижали ушибленные трапом и оттого крайне недовольные спецназовцы.

На улице холодно в одной футболке, но выразить протест я не успеваю: автомобиль рвёт с места, вжимая в тканевую обивку.

Мчим по взлётному полю! Ветер бьёт в лицо, и непослушные волосы колотит факелом, но мои глаза защищают верные Фарэры.

Впереди сверкает горизонт огней.

Ну что ж, привет, Сеул! У нас большие планы… Которые полетели драному коту под хвост, совершенно точно и без вариантов! Но я успокаиваю себя обещанием, что всё идёт по Плану… Ведь мало ли каким долбанутым может быть новый План!

— Ксо… — тихо выдыхаю, — прорвёмся.

Откинув голову, я широко улыбаюсь жемчужной сталью звёздам в сумраке. Нервно поглядывающие спецназовцы тянут оружие к себе поближе.

«Орлы»

По строгим авиационным правилам, надувные трапы всегда должны быть готовы, пока работают двигатели, поэтому специальный рычаг на люке самолёта, он же селектор, устанавливают в положение «Заряжен». Перекрёстная проверка, или «Кросс-чек», представляет собой переключение рычага на основном входе и проверку люка напротив. Выглядит просто, но бывали случаи, когда экипаж не поворачивал рычаг, из-за чего трап надувался, устраивая забавные казусы.

110

(27 ноября 03:00) Помещение для интервью. Аэропорт «Кимпхо».

— Однажды, в студеную зимнюю пору, сижу за решёткой в темнице сырой…

То ли вспомнились, то ли сочинились грустные строки. А чего осталось делать? Только стихи выдумывать.

Маюсь посреди узкой комнаты. Вокруг серая побелка растрескалась от старости, есть широкое окно с дымчатой поверхностью.

Стекло одностороннее? Скорее всего! Иначе, зачем подобная фигня в дурацкой кладовке.

— Ксо! — громко ругаюсь, изучая потолок.

Десять ламп дневного освещения работают, а две потухли. Больше посчитать нечего, обстановка спартанская: у меня напротив широкий стол, да пара металлических стульев.

Местный интерьер удобству не располагает, теперь я скучаю по креслу эконома! За несколько часов отсиженный филей онемел, поэтому холодная нержавейка бесит до настойчивого желания скользнуть на мягкий бетон под ногами. Но даже такие удобства под запретом, ведь мой стул намертво привинчен, а руку дурацкие спецназеры пристегнули за подлокотник, ограничивая подвижность.

— Сволочуги, — в очередной раз обзываюсь на вояк, оставивших здесь, — кривожопые мордовороты!

Сбросив злобу, я жмурюсь в тишине. Ругаюсь давно и бестолку! Может, про меня забыли…

Глаза слипаются, а под веками словно песка насыпали. Однажды тушку вырубило, пришлось клюнуть носом в жесть столешницы. Прилетело слабо, но дико обидно.

— Дурацкие заср…

Щёлкнул замок! Светлая дверь распахнулась, впуская людей в формальной одежде из голубых рубашек и чёрных штанов. Вошедшие азиаты раскладывают на столе узор документов, сбоку уместились пакеты с бирками.

Узнаю мои шмотки! Значит, сумку обыскали и разложили по пластиковым мешкам.

— Беспредельщики, паршивые… — робко возмущаюсь. Обалдеть, какого фига происходит?! Им делать нечего?

Парочка официальных лиц навела красоту, малость покумекала, хлопая раскосыми глазками… и оставила в мучительном одиночестве.

— Садю-ю-юги… — недовольно хныкаю, качаясь на стуле, — дайте отдохнуть!

В этот раз моё уединение вышло кратким. Раскрыв дверь, неторопливо входит пожилой кореец с седыми висками. За ним энергично спешит невысокая девушка с хвостом каштановых волос на плече.

Их заспанные лица немного мятые, как и офисные костюмы синего оттенка. На шеях ленты держат пластиковые карточки. Удостоверения прыгают в такт походке, но крупные надписи легко читаемы: «Старший Инспектор» и «Помощник Инспектора».

Дурацкий кабинет, дурацкие костюмы, дурацкие наручники! Моя злоба горит керосином. Кто дал им право отнимать драгоценное время?!

В руках у пожилого корейца возник серебристый диктофон. Хром блестит на крутом устройстве, явно дорогая штуковина, совсем не чета облезлой коробочке в одном из пакетов. Манерно красуясь, он щёлкнул кнопку записи и опустил девайс в центр стола.

Такие вальяжные действия выводят из себя окончательно.

— Пить дайте, — дерзко ухмыляюсь, — к зубам орешки медовые прилипли.

Сломаю их ритм, не дам открыть рты и захвачу инициативу! Они у меня запляшут, дурацкие мучители…

Старший инспектор нахмурился, вероятно, удивился требованию на английском. Повелительно кивнув, он уселся на стул.

У его напарницы послушно мотнулся хвостик каштановых волос на плече. Высокие каблучки стучат, хлопает ткань штанин, когда она выскакивает за дверь.

— Пф-ф… — фыркаю ей вслед. Значит, играем в доброжелательность! Сразу бить по лицу не стали, большая ошибка…

Я недолго играю в гляделки с прищуром раскосых глаз, затем отвожу взгляд. Пусть респектабельный кореец потешит самолюбие и думает, что выиграл, ему же хуже.

Меня расстраивают вещи на столе. Кто дал право рыться в чужом белье? Что за беспредел…

Негромко хлопнула дверь, стучат каблучки, аромат кофе разбавил затхлый воздух.

Продолжим наше веселье!

— Свою бурду пейте сами, — нагло ухмыляюсь, не замечая пластиковый стаканчик.

Тормознувшая с протянутой рукой девица удивилась и пучит глазки.

— Воды мне дай! — грубо требую у пожилого корейца.

Пофиг на оторопевшую напарницу, мне важна реакция главного, а тот прикрыл веки и снова кивнул. Интересненько, хотят по хорошему, какие непробиваемые.

В стуке туфелек появилось напряжение, хлопнула дверь.

Напротив внимательные глаза сузились, на что я тяну уголок рта.

Агась, вот такие мы, круто сваренные…

Не прошло и минуты тягостного молчания, как дверь распахнулась, быстро стучат каблучки!

Шмяк! Передо мной плюхнулся стакан воды.

Что за ублюдочное отношение? Судя по верхнему краю, она даже не потрудилась сменить тару. Пока я задумчиво рассматриваю тёмные остатки кофе, гордая напарница старшего инспектора уселась сбоку от него.

Удобно она там устроилась? Краем глаза отмечаю недовольное личико. То ли ещё будет, красавица!

— Бутилированную воду мне дай, — нахально ловлю её взгляд и наклоняюсь: — Совсем тупая?!

— Вэ? — опешила девица, тараща карие глаза.

Удивление занимает мгновения, но опрокинутый стаканчик разлился быстрее. Старший инспектор ринулся выловить из лужи диктофон, его напарница мешает, торопливо собирая красиво намокающие бумаги, поэтому вода заливает устройство.

А мои вещи в пластиковых пакетах! Ха-ха.

— Ой, пролилась… — криво ухмыляюсь в сердитые лица. — А можно в бутылочке?

— Больше никакой воды! — взорвался гневом старший инспектор.

Вид у официальной парочки до смешного забавный: пожилой кореец трясёт диктофоном, как погремушкой, рядом пыхтит злобная девица, размахивая папкой с мокрыми документами.

— Хи… — неудачно давлю частые смешки и радостно любуюсь происходящей вакханалией.

Можно подумать, они вызывают духов племени Мумба-Юмбо! Или решили освятить водой, изгоняя нечистую силу? Весёлое занятие настолько глубокой ночью…

(Тем временем) Сеть.

» Народ, кто смотрел репортаж про авиаугонщицу?

» Страх какой!

» Это она? Буферов особо не видно.

» Глаза разуй, явно бабская причёска.

» Сейчас всяких метросексуалов вокруг! Где кто, не поймёшь.

» У тебя просто острая интеллектуальная недостаточность! Нэ?

» Уккё.

» Вроде, девка молодая, зачем ей самолёт?

» Что за надпись на футболке? Не могу понять.

» КАМИКАДЗЕ! Японский учи! Знай язык врага!

» Почему у неё принт на японском?

» Рейс из Токио.

» Нынешнее поколение безграмотное! Накупят одежды с непонятными символами, а там всякая ерунда написана!

» Или флажок купят. А там всякая ерунда написана!

» Или тату сделает. На лбу. А там всякая ерунда написана!

» Задрали ерунду писать!

» кх-кх-кх-кх-кх-кх-кх

» Носилки заметили?

» Хок! Говорят, жертв нет, а пострадавшие были!

» Или кто-то испугался и потерял сознание?

» Почему видно плохо?!

» У телевизионщиков нет камеры нормальной?

» Прямой эфир с границы аэропорта.

» Радуйся, что такое качество есть.

» Там же всё перекрыто! Прессу дальше не пустили.

» Даже КБС? Государственный канал, их должны пускать.

» С какой стати? Журналюги не экстренные службы, интервью потом возьмут.

» Во всём виноват злобный режим севера! Взрыв тридцать лет назад забыли?! В восьмидесятых коммуняки там бомбу подорвали! Точно говорю, северяне устроили!

» Или очередная секта! Решили людей в самолётах вонючими газами травить? Не зря футболка с надписью на японском!

» Меньше теорий заговора читайте, так и свихнуться недолго.

» Кто работает конвоем? Армейцы 707 или КНП868?

» Без разницы, они все крутые!

» Мансэ!

» Есть чёткая инфа! Эта девка забила спецназовцев кулаками!

» До смерти?!

» Оммая!

» Да ты жжошь напалмом!

» А я её где-то видел…

(Тем временем) Помещение для интервью.

Кое-как подсушив свои документы, синие костюмы вернулись за стол. Красивый диктофон приказал долго жить, поэтому мы общаемся в компании видеокамеры позади их стульев. Второй электронный глаз висит в углу узкой комнаты, и неизвестное число за дымчатым стеклом.

Офигеть, сколько внимания…

— Сейчас двадцать седьмое ноября, — сухо уточняют напротив, — точное время ноль три тридцать три. Старший инспектор Чон ЮнСон, вместе с ассистентом Ли ЫнХи, присутствуют в аэропорту Кимпхо для опроса пассажира Тао… — он запнулся и читает непривычное имя: — Ангел. Номер дела тысяча четыре тире триста тридцать восемь. Имя А-Н-Г-Е-Л, фамилия Т-А-О. Правильно? — ЮнСон поднял взгляд от папки с документами и вопросительно уставился на меня.

Обалдеть, имечком наградили! Родителей не выбирают, а они возьми и окажись теми ещё оригиналами: додумались выбрать имя, которое сложно произнести в Стране восходящего солнца.

«Ангео, опаздываешь?!», «Ангер, чего злишься?», «Ангэ, уткнись страшным глазом в пол!», «Ан-тян, сортиры на третьем засорились, ковыляй убирать дерьмо лопатой!».

— Ксо… — тихо ругнувшись, смотрю в пустоту.

Выпади мне шанс встретить двух недоумков, желающих выделить ребёнка! Давненько мечтаю увидеть этих неординарных личностей, выбравших необычное имя, обрекая на сплошные неприятности. Легко бы они не отделались! Пришлось бы их… Пришлось бы… их обнять… и не отпускать… никогда.

— Ангел! — настойчивый зов выдернул из оцепенения.

Я слегка киваю, моргая ресницами.

Меня зовут Ангел… это моё имя.

— Всё правильно, Ан-ян?

(-ян [양] — Суффикс, который присоединяют к женскому имени, при обращении к детям и подросткам.)

По привычке или от недосыпа, старший инспектор использует местные сокращения, хотя мы общаемся на английском.

Он совсем офигел?! Терпеть не могу коверканья имени! Да ещё от незнакомых людей! Кто ему дал такое право?! Я что, собачка?! Гав-гав!

«Молчание, это один из самых действенных способов защиты на допросе. Если нет физического воздействия, тогда легко ставить в тупик дознавателя, ведь ему не с чем работать. Пусть молчание за согласие примет, в любой момент я оберну это против него…» — усмехаюсь новым воспоминаниям. Иногда проблески крайне полезны.

Тик… В комнатке настолько тихо, что слышны кварцевые часы на запястье пожилого корейца. Пока он щурит раскосые глаза, рядом с ним молодая брюнетка сверкает злобой во взоре.

«Следователь решил вести допрос слабоумной овечки! Умник, пусть думает так, он быстро закончит, оставаясь ни с чем. Молчание даст время обдумать возможные действия и выудить больше информации…» — очередной проблеск заставил меня отодвинуться к спинке и поправить Фарэры.

— Ан-ян, невежливо разговаривать со старшими, закрываясь солнечными очками… — нахмурился ЮнСон и ласково уговаривает: — Почему бы тебе их не снять?

Разбежался, нас двое, вас сладкая парочка! И всё по чесноку… Слабо улыбаюсь и представляю стену, отделяющую меня от синих костюмов.

— Ан-ян, довожу до твоего сведения, особое внимание всех служб авиакомпании вызвала твоя личность, — строго предупредил ЮнСон.

Они знают про душ из краски? Хотя какое местным дело до происшествия в другом аэропорту, там сфера ответственности японцев. Чего вообще прицепились? Молчу.

— Сотрудниц авиакомпании удивили твои громкие крики, — сухо напомнил ЮнСон и вопросительно поднимает брови: — Объяснишь несдержанное поведение, Ан-ян?

Нервы заклинило от путешествия на самолётике… Оценивая интерес на сонном лице пожилого корейца, я криво усмехаюсь. Естественно, от лекарства штормило! Ай, чего уж там, меня и сейчас качает, но такие подробности им знать совершенно незачем.

— Служба безопасности отметила твоё нежелание проходить арку металлоискателя, — ЮнСон деланно огорчился и заботливо спрашивает: — Ан-ян, у тебя есть противопоказания?

Нежный тон старшего инспектора до смешного напускной, поэтому мне пофиг на его фальшивую чуткость. Важно другое, из вопроса следует, что медицинские данные им недоступны, значит, остальная информация куцая.

В тишине скрипнули кольца, я демонстративно осматриваю руки: храбрый мизинчик совсем не беспокоит, даже синяка не видно, молодчина…

— Рапорт офицера пограничной службы отметил ненормальные зрачки, — ЮнСон терпеливо напомнил о себе и настойчиво выпытывает: — Ан-ян, какие ты принимаешь лекарства?

Ничуть не удивительно, дурацкие таблетки! Но без них вообще никак. Вернее, ещё как! Каком к верху…

— Твоё опоздание на рейс! Пришлось искать по всему залу ожидания, — удивил осведомлённостью ЮнСон и вкрадчиво спрашивает: — Не кажется очень подозрительным? Ведь правда, Ан-ян?

Старший инспектор и напарница кивают в полном согласии. Их одновременное движение головами напомнило деревянных болванчиков.

Ну да, вырубило от стресса, чего теперь хныкать…

Так, стопэ! Костюмы старательно обыгрывают наводящий вопрос и хотят получить определённую реакцию, предлагая согласиться с их утверждением.

Не дождётесь! Я слабо улыбаюсь в ждущие лица и продолжаю молчать.

— В итоге, ты самый подозрительный пассажир рейса, — повышает голос ЮнСон. — Тобой заинтересовалась служба воздушных маршалов! Каков результат, Ан-ян?!

Молчание затянулось. Старший инспектор решил прожигать во мне дырки взглядом, его напарница не отстаёт и сверлит злобными глазами.

Кудесница, давно не моргает! Её сильно задели намокшие документы? Или… действительно, тупая?!

— Следующий вопрос… — грозно нахмурился ЮнСон. — Каким образом запрещённые к провозу вещества оказались на борту самолёта? У тебя в багаже, Ан-ян! — его палец указал на стальной тубус в одном из пакетов.

Ироды, сколько таблеток растранжирили! Громко тяну воздух, сбрасывая недовольство. Значит, старший инспектор меняет тактику: если кучей вопросов выдалбливать признание не получилось, тогда…

— Давно планировали угнать самолёт?! — орёт ЮнСон, привстав над стулом и упирая кулаки в стол.

Ясна-понятна, ему надоел спектакль одного актера, поэтому умник выбрал удачный момент и кинул загруженный вопрос, пока я зеваю в ладошку.

Такие провокации наиболее опасны! Не проявив внимания или отвлекаясь, легко оговорить себя, ведь если начну кратко отнекиваться, такой ответ сразу примут за согласие. Неплохая риторическая ловушка, забавная.

Естественно, я могу оспорить загруженный вопрос и развёрнуто отрицать столь глупое утверждение, но тут же прозвучит обвинение в попытке избежать ответа, а дальше последует раскручивание нужной темы.

Не на тех напал! Я продолжаю мирно зевать.

— Знаешь, что неразумные действия влекут катастрофы?! — лютует ЮнСон, закусивший удила.

Сразу загруженный вопрос? Их стоит чередовать, будет эффективнее…

Он надоел орать! Я хочу отдохнуть, а от криков боль кусает даже через слой ваты.

Ладненько, переводим стрелки! Резко подняв голову, я изображаю гневное оправдание. Напротив меня деловые костюмы готовы к возможной истерике, да им только она и нужна! А я молчу.

Старший инспектор удивлённо моргает. Не получив желаемой кульминации, он задумался над дальнейшим развитием допроса. Этот умник по-прежнему заблуждается и считает ведущим себя.

Я очень внимательно слежу за его раскосым лицом с седыми висками. До того мгновения, когда он втягивает воздух, решив продолжить давление.

— Софистика, — твёрдо произношу.

Заумный термин легко унял его крик. Моё единственное слово описывает ложные доводы, заставив напрягать извилины.

— Разгерметизация! — добавляю громче.

Пусть нависший дядька не расслабляет булки и обдумает технический термин.

— На рейсах применяют специальные боеприпасы, — авторитетно информирует ЮнСон. — Энергия выстрела не пробьёт обшивку, всему виной безрассудное поведение двух подростков! — внимательный прищур буравит меня сверху, но картинный гнев быстро улетучился.

— Небось, сами готовы успокоить бритого с дыркой в животе… — напоминаю о действиях, к которым не имею отношения, затем перевожу стрелки: — Или пассажира, в чью голову целились из бесхозного пистолета?

Старший инспектор уселся и чешет седой висок, на задумчивом лице мелькнуло удовольствие от перехода к диалогу.

Просто, он ещё не понял…

Да я сожру его с потрохами!

— Ан-ян, твои отпечатки на пистолете, — сухо обвиняет ЮнСон, — они всюду на оружии, с которого велась стрельба.

— Пришлось убрать опасную гадость, — спокойно пожимаю плечами и увожу разговор в сторону: — Победителей не судят.

— Необычное утверждение, — задумчиво рассуждает ЮнСон, — судят всех…

Моя реплика окончательно разрядила обстановку. Старший инспектор успокоился? Нафиг, к чертям игру в обороне! Я использую его же тактику, но переверну столы и вытащу на свет другие факты, заставлю перейти к защите, а ему глупо играть в молчанку.

— Значит, специально отвратительно тренируете воздушных маршалов? — вкрадчиво начинаю и повышаю голос: — Нарочно допускаете подобную безалаберность?! — поднявшись над стулом, яростно ору в озабоченные лица: — Готовы отвечать за расшатанные нервы и психологическую травму ребёнка?!

В гулкой тишине скрипят кольца на руках. Их добрая сталь легко обдирает подлокотники из нержавейки.

Возможно, мои нервы упоминать не стоило, ведь трудно расшатать что-то, улетевшее в тартарары! Но сидящие напротив об этом не знают, у них доступа к медицинским данным нет, поэтому старший инспектор недовольно кривит губы, а его напарница затаила дыхание.

Стоит развить успех! Отпустив подлокотники, я падаю на дико надоевший стул. Добавлю им парочку загруженных вопросиков, может, прошлых оказалось мало, а мне совсем не жалко!

— Да ладно, забыли правила допроса несовершеннолетних? — с издевкой уточняю и спокойно говорю: — Могу напомнить, данная процедура возможна только в присутствии родителя, либо преподавателя или детского психолога… — демонстративно подняв руки, клацаю стальным браслетом о металл подлокотника: — Неужели упустили дурацкого мозгоправа?!

Напротив молодая девица вздрогнула. Рядом с ней пожилой кореец качнул седыми висками. У него растянулась ответная усмешка.

Он тёртый калач! Слишком быстро очухался.

— На самом деле…

Бух! Громкий удар прервал разговор. Бух! Кто-то невидимый снова врезал по одностороннему стеклу.

Старший инспектор скривился, его внимательный прищур осматривает меня с головы до ног.

Какой многообещающий взгляд! Дерзко ухмыляюсь ему в ответ. Желание высунуть язык сильно, как никогда, но я сдерживаюсь.

Недовольный дядька поднялся со стула и покинул нас. С молодой девицей мы остались тет-а-тет. У неё злобно сверкают глазки.

Жаль, её милой внешности совсем не идёт злобная мордашка. Но она сама виновата! Чего ей стоило принести бутылочку воды, а не грязный стакан? Тогда бы и общались по-другому.

Во время беседы помощник инспектора Ли ЫнХи была на вторых ролях, значит, она не чета опытному напарнику. Не зря их поставили работать в паре. Судя по эмоциональному поведению, девица менее устойчива психологически…

Меня бесит злобный взгляд! Пора её дожать.

— Хнык-хнык… — жалобно шмыгаю носом, смотря на колени. Сейчас заплачу!

Кольца сняли Фарэры. Прицепив акриловую дужку к вороту футболки, я неловко убираю чёлку за ухо и медленно поднимаю голову.

Наши взгляды встретились! Маленький спектакль подействовал: на девичьем лице злобу сменила жалость.

Ненавижу! Мой дикий взор сметает дурацкое сочувствие.

— Ик… — дрогнула ЫнХи, её глаза метнулись в сторону.

Быстро наклоняюсь. Резкое сокращение дистанции инстинктивно привлекло внимание, и потерянный взгляд отловить легко. Мои широко распахнутые глаза дают возможность залипнуть в ненормальном взоре окончательно.

— Может, водички? — вкрадчиво улыбаюсь.

— Ани-ик! — второй раз ЫнХи икнула гораздо громче. Вспомнив обливание водой, она испуганно отодвинулась и смотрит глазами удивлённого кролика.

— Хи-хи… — растягиваю жемчужную сталь.

Мои губы упорно тащит в оскал! Лекарство расщепляется слишком медленно, оно по-прежнему гуляет в крови, провоцируя неадекватные действия.

— Ну, нет так нет… — стараюсь вернуть контроль над безумной улыбкой и продолжаю сверлить взглядом девицу напротив.

Вот так хорошо! Карие глаза растерянно шарят вокруг, а от недавней злобы и следа не осталось.

Сломалась.

«Жемчужная сталь»

111

(27 ноября 04:00) Помещение для интервью. Аэропорт «Кимпхо».

Щёлкает ручка двери.

На одном из двух стульев девица воспряла духом и ровняет осанку. За время краткого ожидания мне стало её немного жаль, но отсиженный филей по-прежнему ноет ягодицами.

Старший инспектор вернулся. А с ним играть в гляделки трудно, поэтому я подмигиваю его ожившей напарнице и прячусь за длинной чёлкой, опуская голову.

Клац! Наручник открылся, даруя свободу.

Разминая запястье, я недовольно хмурюсь в раскосое лицо с седыми висками. Конечно, раньше снять дурацкие браслеты он не мог, наконец-то им надоело страдать ерундой!

Любопытненько, а если использовать взор на нём? Мы получим два рассеянных одиночества?! Хотя нет, смурной дядька быстро отлип и уселся рядом со своей напарницей.

— Эксперты изучили события на борту, — любезно информирует ЮнСон, — согласно показаниям свидетелей, твои действия можно считать правомерными, Ан-ян.

Теперь ситуация напрягает конкретно! Почему он добреньким заделался? Кто ему мощный втык организовал, да хвост накрутил…

— От лица службы воздушных маршалов выражаю благодарность. Исходя из заявления медиков, твоё своевременное вмешательство помогло спасти жизнь офицера Лим СанГи.

Чем дальше, тем страньше! Его формальный тон мало похож на благодарность, таким голосом зачитывают приговоры.

— В то же время, — холодно продолжил ЮнСон, — на территории Республики Корея обладание настолько сильнодействующими препаратами является уголовным преступлением, что карается солидным тюремным сроком или смертной казнью… — хмуря брови, он указывает на серебристый тубус в одном из пакетов: — «Это» мы конфискуем.

Фига, старший инспектор загнул! Или по-прежнему хочет взять на испуг? Действительно, при контрабанде в особо крупных размерах на полуострове вздёргивают за шею. Но тубус слишком мелкий, ещё хитрец забыл про исключения из правил, а они всегда есть. Таблетки мне достались не от лёгкой жизни.

Цок! Клацнув в мятую жесть, кольца двигают рецепт по успевшему высохнуть столу.

Пусть только попробуют отобрать лекарство! Своё я из них с мясом выгрызу.

— СТЧ? — поднял бровь ЮнСон, рассматривая документ.

— В медицинском справочнике ищите, — грубо отрезаю следующие вопросы и криво скалюсь ему правым уголком рта.

Он в край обнаглел и перепутал с личной справочной? Пусть гоняет приунывшую напарницу.

— И всё же, — настаивает ЮнСон, — подобные вещества запрещены к провозу на авиалиниях, есть строгие правила…

— Данный препарат уже на территории Республики Корея, — копирую официоз старшего инспектора и слегка усмехаюсь: — А раз таблетки использовались для своевременного вмешательства, компенсируйте мои затраты!

— Ты… рассчитываешь получить настолько сильнодействующие препараты… Из нашей службы? Официальной. Правительственной. Организации.

Напротив вытянутые лица хлопают зенками, они в шоке от безграничной наглости.

— Ан-ян, — опомнился ЮнСон, — ты отдаёшь себе отчёт, с кем сейчас беседуешь?

— Что?! — восклицаю и канючу: — Вам лекарств на сотрудника жалко…

— Ты не наш сотрудник! — сердито взвился ЮнСон.

Вот, таким старший инспектор меня устраивает гораздо больше! Слащавая благодарность ему совсем не к лицу, ткну его палочкой снова.

— Как признать действия правомерными и спасать жизни, так всегда пожалуйста, а если выдать пилюлек, сразу не сотру-у-удник…

Едко паясничаю и пытаюсь вызвать очередную конфронтацию. Наблюдать вспышки гнева с глазами навыкате доставляет неописуемое удовольствие, а нефиг часами мариновать на стуле! Но мне всё мало.

— Или велика благодарность, — ехидно цежу, — определитесь уже!

Старшего инспектора сильно задевают манеры, в корне отличные от скромного поведения восточной девушки из привычного ему социума. Грозно хмурясь, он тяжело дышит носом.

Ух, глазищи злобные! Самое главное, это палку не перегнуть, а то смурной дядька того и гляди врукопашную полезет. Интересненько, что за ругательства витают у него в голове? Хорошо ему мозги компостируют, приказали быть добреньким, он и исполняет.

— Во время проведения следственных мероприятий Сеул покидать запрещено, — сердито говорит ЮнСон. — Не советую мешать ходу расследования! Очень надеюсь, ты проявишь благоразумие и подчинишься указаниям, Ан-ян!

Его испытующий взгляд полон сомнений. Пожалуй, в этом он прав.

— Пф-ф… — фыркаю и грустно молчу. Да они могут подтереться своими запретами! Пусть сограждан притесняют, дурилки картонные.

— Аэропорт Кимпхо организует трансфер, — натянуто улыбается ЮнСон. — В какой гостинице забронирован номер? — за вопросом сразу последовал язвительный укол: — Или остановишься у друзей, которые тебя встречают?

— Башня «Лоте», — иронично отвечаю. Агась, самый дорогой отель!

— Э… — старший инспектор удивлён, его напарница пучит глаза. — Да, транспорт организуют…

Теперь моя очередь хлопать ресницами. Они угорают, что ли? Сарказм по гланды ампутировали! Кто над кем стебётся?! Да нет… лица серьёзные… вроде…

Дверь открылась. Сотрудник в голубой форме несёт фотоаппарат с табличкой из наборных цифр.

— К-хм… — прочистила горло ЫнХи и нервно улыбается: — Ангел, согласно процедуре следственных мероприятий, необходима твоя фотография, пожалуйста, у этой стены.

Английский девицы крайне далёк от идеального произношения старшего инспектора. Её тонкая ладошка указала на стену, где видна разметка по росту, затем она склонила голову и заполняет бумаги, стараясь не поднимать взгляда от документов.

Оказывается, сотрудник в голубом ещё и фотограф! Довольно молодой парень устанавливает фотоаппарат на ножки.

Процедурой оформления занялись младшие, ведь старшему мараться не по статусу. Пожилой кореец сложил руки на груди и придал лицу нейтральное выражение, его задумчивый взгляд изучает мои вещи.

Стою на ватных ногах. Пытаюсь обрести равновесие, держась за угол стола.

Никакой слабости, только вперёд! Беззвучно шепчу себе, за прикусом губы скрывая уязвимость.

Внизу шаркают старые кеды. Понемногу ковылять и не рухнуть, это для меня плёвое дело, есть большой опыт. Самое главное, что ноги обрели чувствительность, беспокоя волнами мелких иголок.

У стенки фотограф сунул мне в руки дурацкую табличку и залип напротив.

Задолбал, пусть щёлкает и валит в закат! Или я надену фанерную дрянь ему на голову.

Чик-чирик! Слепит глаз фотовспышка.

Ха, моя первая фотка: «Их разыскивает полиция!», нужно растянуть губы, но усталость берёт своё…

— Наш сотрудник проводит к автомобилю, — мрачно напомнил ЮнСон и задумчиво говорит: — Ангел, таких как ты, жизнь не жалеет, даже в шикарных отелях.

Синие костюмы поднялись. Теперь они ждут стандартный поклон, ведь младшие всегда гнут спину, провожая старших.

Жизнь их ничему не учит! Демонстративно отвернувшись, я достаю вещи из пакетов, после чего выкинутая обёртка беспорядочно кружит на бетонный пол. Затем молния стягивает толстовку, а ремень сумки упал на плечо.

Фарэры занимают законное место.

Вперёд, на выход…

(Тем временем) Служебный коридор аэропорта «Кимпхо».

У кофе-автомата пара официальных лиц в синих костюмах отгоняет сильное желание спать. Оплатив горячие напитки, молодая брюнетка с хвостиком волос на плече решилась спросить у старшего коллеги:

— Сонбэ-ним, а почему выбрана обвинительная тактика допроса?

— Потому что обычные подростки сидят и писаются, а не требуют воды, смыть чёртовы орешки!

— Без сомнений, необычная подозреваемая! Но решительные действия предотвратили развитие нештатной ситуации…

— Что нам указали в характеристике? Замкнутая школьница! Верно, ЫнХи?

— Йе, Чон ЮнСон сонбэ-ним! — порывисто согласилась ЫнХи.

— Которая расхаживает в футболке «Камикадзе»?! — возмутился ЮнСон.

— Но как же… так…

— Забудь! Мы имели дело с совершенно другой персоной.

— Не понимаю…

— ЫнХи, скажи-ка мне, кто отвечает за выборку личностных особенностей и психологическую характеристику?

Виновато опустив голову, брюнетка шаркает чёрными сапожками.

— Нас специально выдернули для допроса на японском, а подозреваемая шпарит по-английски! — вспылил ЮнСон. — Без акцента!

— Накладка в информационном отделе… — удивилась ЫнХи. — Такое возможно?

— Хочешь сказать, что она выучила язык по буклету в самолёте, — шипит ЮнСон, срывая злость на менее опытной напарнице. — Естественно, перед нами был не тот человек, чьё описание дали в характеристике.

— Сонбэ-ним прав, — потупилась ЫнХи, — крайне невоспитанная особа…

— Не догоняешь! — бесится ЮнСон. — Мы с тобой знаем, что следователь обязан сохранять психологическую устойчивость! Ведь так?

— Конечно, сонбэ-ним!

— ЫнХи, а почему необходимо спокойствие?

— Проще войти в доверие…

— Глупости, ЫнХи! — воскликнул ЮнСон и менторским тоном поучает: — Только допрос, проводимый в условиях психологической уравновешенности дознавателя, правомерен. И никак иначе! Чему вас учат в академии…

— Вы совершенно правы, сонбэ-ним!

— Тогда почему молодой инспектор опускает голову и сидит на стуле, как бедная овечка?! — распекает напарницу ЮнСон. — Объяснись, ЫнХи!

— Потому что… потому… Эти ужасные глаза! Она так смотрит…

— Глупости, девчонка вставила линзы!

— Не похоже на л-линзы…

— Брось, — ворчливо отмахнулся ЮнСон. — Интересно другое, откуда полукровке известны такие фокусы. Игра в молчанку, все эти выкрутасы! Она постоянно раскачивала психологическую обстановку. И довольно удачно, чего уж скрывать! Кто кого допрашивал? Этому учат в японских школах? Не верю…

— А почему сонбэ-ним внезапно оставил нас? — немного обиженно упрекнула ЫнХи.

— Сверху влезли, — брюзжит ЮнСон. — Оторвали в середине процесса, только начал колоть! А тут указание: отпускай и с концами. Бардак!

— Сегодня проверю данные в подборке, — виновато склонилась ЫнХи, — обязательно разберусь с аналитиками!

Старший инспектор оценил учтивость напарницы: у девушки наклон приемлемый, каштановые волосы почти коснулись пола. Немного остыв, он хлебнул капучино из стакана и довольно вытер пену с верхней губы.

— Не спеши, — сбавив тон, ЮнСон интересуется: — По медицинской карте есть новости?

— Задача сложная… — ЫнХи опустила плечи и осторожно пьёт капучино, стараясь не размазать помаду: — Островные… как обычно… отклонят запрос, прикрываясь запретом на разглашение персональных данных.

— Сложно понять, с кем мы имеем дело, — признался ЮнСон и вскинул брови: — Уже знаешь, кто явился забрать скандалиста?

— Аниё, — задумчиво отрицает ЫнХи, — еле успела доехать из информационного… Там всех будить пришлось, — кивнув, она тихо шепчет: — Может, поэтому случилась накладка…

(Аниё [아니요] — Нет.)

— Наши из второй двойки поделились, — ЮнСон смотрит вверх, — парня увезли адвокаты «Кёнъён».

Невысокая брюнетка тоже запрокинула личико к потолку и рассматривает трубы технических коммуникаций:

— Фирма крутая! С какой стати такие почести выпивохе из эконома…

— Пак! — резко сказал ЮнСон и стучит пальцем по седому виску, предлагая напарнице подумать.

— Значит, парень из той самой семьи Пак! — назвав фамилию с придыханием, обеспокоенная ЫнХи уставилась на старшего коллегу и нервно заключила: — Непростое будет дело…

— Чеболи, — нахмурился ЮнСон.

(Тем временем) Где-то в Сеуле.

Еду в представительском лимузине! Над головой потолок с велюровой обивкой, вокруг диваны из натуральной кожи. Тёмный салон автомобиля рассчитан на десяток пассажиров, но остальные места сиротливо пустуют.

— Дико неправильная повозка… — неуверенно ёрзаю на мягких подушках.

На улице проплывают высотки, высотки… и ещё высотки. До небоскрёбов местным зданиям далеко, они не закрывают небеса, как в Токио, поэтому здесь всегда много естественного света, а ночью видна Луна среди облаков.

У фасадов много яркой рекламы, до неприличия! Мелькают известные названия, полыхает бесовство неона с надписями иероглифами, огнями высоток и подсветками фонтанов. Тысячи вывесок осветили дорогу ночным путникам.

Вот он, Сеул! Главный мегаполис Республики Корея, название которого переводится как «Столица», просто и незатейливо.

— Кто бы мог подумать… — улыбаюсь в окно, — с выбором местные не парились.

У широких витрин полно людей, их кипение жизни завораживает! Торговые центры, десятки баров, клубов и ресторанов уже открыты или совсем не закрывались, ведь местные очень мало спят, в среднем около шести часов в сутки, впрочем, как и жители Токио. Настолько раннее утро, а на улицах трудолюбивые корейцы спешат по своим делам.

Кстати, тут проживает десять миллионов человек! А если считать вместе с соседними деревеньками, то около двадцати. Это при том, что по всей стране полтинник ляма народу, из которых почти треть обитает в столице. Офигенная плотность населения! Многие стремятся жить в центре экономики, культуры и науки. Им всем пофиг на стоимость жизни в одном из самых дорогих городов мира, они как-то справляются, такие дела.

Бесстрашные корейцы! Если подумать, сейчас мы недалеко от демилитаризованной зоны, сразу за ней правит враждебный режим севера, который считает Сеул своей территорией, а Пхеньян всего лишь временным лагерем руководства. Поэтому злобные коммуняки, а по сути такие же корейцы, изрыли пограничные холмы и отгрохали бетонные укрепления с пушками, торчащими в сторону южного соседа. Там несколько тысяч стволов! Весь мегаполис открыт удару длинноствольной артиллерии и ракетам средней дальности. Уязвимый город в любое время могут сравнять с землёй по желанию левой пятки северного вождя, но местным пофиг, они живут и в ус не дуют.

— Уважа-а-аю… — сладко зевнув, тру усталые глаза. Мысли разбрелись непонятно куда, вспоминаю ерунду всякую…

Хватит залипать в окно, а то окончательно вырубит! Двинув филей на мягком диване, я сажусь ровно. Пора расшевелить вялые мозги и обдумать последние события.

— Агась… — быстро моргаю. — Что за фигня происходит?

Понятно, если бы костюмы сразу признали мои действия «правомерными» и выразили дурацкую благодарность: «Ля-ля, спасибо, вот тебе вкусная пироженка и шоколадная медалька на шею, а теперь исчезни и не мешай работать, давай до свидания!». И нет вопросов! Меня в лимузин, сладкая парочка спешит по своим мутным делам, все довольны.

Возможен другой вариант, когда старший инспектор продолжает долбать обвинениями, забивая под землю окончательно. Если подумать, все эти словесные выпады были лишь предварительным прощупыванием ситуации. Наша схватка только начиналась! Его корявая игра в благодарного порученца вызывает опасения.

— Что-то тут не так… — шепчу в затемнение окна, где плавно возникла парадная роскошного отеля.

За часы, проведённые на стуле, они не могли хотя бы видео с камер на борту проверить? Сообразить, что где и куда? Да быть такого не может! Не верю в настолько безруких имбецилов.

Лимузин остановился. Водитель в чёрном торопливо вышел и оббегает длинный капот, его цель услужливо открыть пассажирскую дверь.

— Здрасьте, приехали… — самостоятельно прыгаю из объятий мягкого дивана в утреннюю прохладу.

Молодой азиат с серебристым значком авиакомпании на лацкане костюма недолго помялся и выдал чётко выверенный поклон, за которым последовал разворот на месте.

К чёрту дурацкие расшаркивания! Хлопнув дверью, я смотрю в уходящую спину. Интересненько, как долго муштровали такую грациозную походку? Да он топает, словно на марше.

У парадной отеля живой портье в забавном сюртуке тянет элегантный завиток ручки и клонит идеальную осанку, распахнув высокую створку.

— Откуда у таких, как я, деньги на подобную красоту? — запрокинув голову, любуюсь убранством богатого здания.

Наконец-то реальный небоскрёб подпирает небеса! Стеклянные панели сверкают в утреннем рассвете, стремясь на запредельную высоту.

— Тупорылый инспектор, нашёл чем удивить напоследок!

Накинув капюшон, грею руки в карманах толстовки.

Огромная башня осталась за спиной.

Для таких, как я, всегда есть дыра в земле…

И знак «Метро» неподалёку.

«Башня»

Самое высокое здание Сеула. Самый дорогой отель Сеула. Центральный офис «Лоте» групп…

112

(27 ноября 22:22) Рядом с гостиницей «ЯКорея». Сеул.

Этого не может быть.

Этого. Просто. Не. Может. Быть.

Вечерний сумрак подворотни разгоняет желтоватый свет фонаря. Под ним, красуясь у серебристого автомобиля, скалит зубы высокий крендель из аэропорта.

Неадекватный чудик. Парень-сосиска! Дурацкий Гудини… Его идиотская улыбка совсем не к месту, она должна мелькать за решёткой, при жонглировании мылом в душе… или удивлять сокамерников…

Близнец! Может такое быть? Неа! Узнаю дурацкую башку с зачёсанными волосами и хвостиком на затылке. Избитую физиономию украсили синяки под глазами, а распухший нос облепил лечебный пластырь.

Точняк, это он!

Мы мило улыбаемся друг другу, словно хорошие знакомые. А на самом деле фальшиво скалимся, пока я качаю ситуацию на форсаже.

Почему наша встреча здесь и сейчас? Всё просто! Музыкальные агентства кучкуются в одном месте, приехав сюда ранним утром, меня увлекла реклама недорогой гостиницы. Сама ночлежка нашлась в переулке, что вызывает опасения, но тушку рубило от усталости, из-за чего оформлять комнату пришлось не глядя. Крупная ошибка! О чём поведали тараканы, бегающие по стенам… они малоприятные соседи…

Это всё лирика, важно другое! Заспанная хозяйка требовала документы, по ним меня и нашли.

Интересненько, а кто способен отыскать данные паспорта среди тысяч заведений мегаполиса? И менее чем за двенадцать часов? Крайне непростые люди! Значит, проблемы…

Крупные неприятности обещает театральное появление чудика. Вереница автомобилей возникла с противоположной стороны переулка и слепила ярким светом ксенона. Тачки приблизились, а головная легковушка остановилась напротив, мощно рыча даже на холостом ходу.

Под капотом явно не пакетик сока! Солидный объём цилиндров выразительно отзвучал и резко оборвался, классный аппарат.

Сразу после замолчавшего двигателя кабриолет покинула аномалия. Сейчас на высоком парне тускло отсвечивает серебром кашемировый пиджак, а под ним пестрит розовая рубашка с узкими брюками.

Каков, пижон! Выбор одежды по-прежнему вырвиглазный.

Сверкая хромом, два чёрных джипа обогнули спорт-кар и перекрыли вход гостиницы. Двери крупных автомобилей распахнулись, на землю ступили мокасины у подтянутых фигур в тёмном. Их свободные костюмы с водолазками напоминают пижаму, но ухоженные лица смотрят пристально.

На криминал они походят мало, скорее всего охрана, а это значит, что уровень моих проблем взлетел до небес…

Чудик не простой крендель, а с подвывертом!

— Ксо, — тихо ругаюсь и морщусь от сырости, которая холодит нос.

Только банды ряженых не хватает, для полного бинго сплошной непрухи! Мои радужные мечты разбиты вдребезги, а осколки втоптали в грязь. Крайне неудачный день подходит к концу, но сюрпризы продолжают удивлять…

Дикая злоба усилила мигрень, и согретые карманами ладони превратились в кулаки.

Недостаточно времени на отдых, в этом всё дело, пары часов оказалось мало! А почему? Виноват дурацкий полудурок! Именно он сломал весь график, а теперь растянул мерзкую ухмылку напротив!

Разодетый пижон устал скалить зубы и наклонился в салон блистающего кабриолета. Его руки потянулись к пассажирскому сиденью, но лобовое стекло мешает рассмотреть новый сюрприз.

Что может задумать гадина, угрожавшая пистолетом? И получившая в табло! Естественно, отомстить хочет! Опять короткоствол достанет или перейдёт к автоматическому оружию? Меня ничем не удивить!

— Розочки… — вырвалось тихое, а на губах инстинктивно возникла робкая улыбка.

Ритм сердца ускоряет, пока я оторопело наблюдаю громадный и дьявольски опасный букет алых цветов.

«Миллион, миллион алых роз… Нажми на кнопку, получишь прямо в глаз…» — качает внезапный проблеск. Что за? Дрянь какая!

— Кутабарэ!

(Кутабарэ [くたばれ] — Go to hell! Идите к чёрту!)

Яростная ругань гремит в тесноте подворотни. Мои средние пальцы гордо взлетели и сверкают кольцами. Напротив удивились солидные лица. Язык они могут и не знать, а жест понятен каждому!

Забыв про дурацкую робость, я дерзко улыбаюсь.

Чудесно, есть новый План: сорвать пижамы с места, затем сбить преследование и достать вещи из гостиницы.

Если путь за спиной пройден недавно, значит, там свободно. Очень на это надеюсь и помалу отступаю, разрывая дистанцию.

Махнув веником, парень шагнул ко мне.

А теперь погнали, булками живо! Кручусь на левой пятке и стартую с места. Свист ветра заглушает требовательные крики. Громкий топот догнал эхом от стен, но конец переулка уже близок, за ним видна широкая улица.

Что там позади…

— Фига-а-а, — пугливо удивляюсь, — тренированный гадёныш!

Высокий парень нагоняет слишком быстро. Позади него многочисленная свита думала недолго: они запрыгнули в джипы и хлопают дверями.

Щас что-то будет! Сбоку кирпичную стену заставили пластиковые контейнеры с пустыми бутылками, а креплений не видно. Как удачно! Это задержит преследователей…

Тяну ящик изо всех сил, высокая горка качнулась на меня.

Дёру! Я мчусь к углу здания.

Сзади рёв моторов разбавил грохот стекла.

Куда?!… Лево… Право! Вспомнилась дорога к станции метро. Оттуда мне пришлось брести, понурив голову и рассматривая серость брусчатки под ногами. Теперь необходимо рвануть обратно, ведь именно там легко оторваться от хвоста, а затем проехать одну станцию и выйти к гостинице с другой стороны.

— Дурацкая Корея! — нервно пыхчу на бегу. — Идея… Сюда… Ехать… Дебильная-я-я!

Со всей дури несусь по вечерней улице. Мои непослушные волосы разметало, они стучат по тёмным стёклам. В слепую зону исчезают фасады высоток, слева автомагистраль тянет проезжую часть.

Кольца тискают горлышко бутылки. Моё единственное оружие самообороны! Гладкое стекло скользит по стали. Что я могу против десятка пижам! Даже не смешно, легче сразу выбросить…

Редкие прохожие крутят головы, видя мой бег по тротуару.

Людей совсем мало! Где все?! Верняк, глушат местную сивуху после трудовых будней на благо «Чучхе»… но… это другая Корея… Что за ерунда лезет в голову!

За спиной визжат покрышки! Разметав по дороге пустые контейнеры, из переулка вылетели чёрные джипы. Словно пара загонных гончих, они устремились за мной.

— Сука-а-а! — ору через плечо и ускоряюсь. Какого фига?! Почему охрана не кроет подопечного? От автомобилей не удрать!

Джипы опасно быстрые! Легко обогнав меня, они тормознут немного дальше и высадят десант, взяв в тиски. Их рёв настигает, заглушая тревожные мысли!

Разобью бутылку в розочку? Офигеть, идея! Мне одного «цветочка» мало, два не спасут, а три не удержать! Хотя придурок с букетом как-то справился… но можно по-другому.

Резкий взмах! Зелёный снаряд летит в джип, который догнал слева. Блестит круглое донышко, исчезнув в приоткрытом окне. Цель моего броска спокойно катит мимо.

— Непруха-ах… — хрипло тяну, запыхавшись. Попасть в лобовое или под колёса не получилось, скользкая дрянь улетела непонятно куда…

Чёрный джип взревел мотором и прыгнул вперёд. Крупный внедорожник летит на обочину, где он сносит зеркала и сминает бока длинному ряду автомобилей. Легковушки протестующе орут сигнализацией, но могучий таран несёт дальше, поднимая за собой облако расколотого пластика.

— А-ась?… — пугливо удивляюсь.

ТЫ-ДЫХ! Внезапно остановилась чёрная громадина. Хром переднего бампера рассекла стальная опора, капот выгибает, сквозь лобовое стекло вылетают две размытые фигуры! Тёмные пижамы решили продолжить свободный полёт.

В это время чугунный блок двигателя достиг выдвижной опоры автокрана. Тяжёлый удар гнёт крепления и выбивает стальную балку на шарнире. Остатки инерции продолжают толкать джип, пытаясь сломать гармошкой, но рамная конструкция держит удар: задняя часть поднялась, летя в сторону.

БА-БАХ! Пробило амортизаторы, длинный автомобиль рухнул на дорогу, перекрыв движение.

Пронзительно свистят покрышки! Мелькнув рядом, второй джип увернулся от помехи впереди, но отловить тяжёлую махину нереально. Лосиный тест доказывает: резкие манёвры гигантам не по силам.

Чудом избежав столкновения с разделительной полосой, высокий автомобиль завалился на бок. Сверкающую красоту лихо крутит через крышу, стойки окон хрустят, и часть остекления с содержимым багажника шуршит, рассыпаясь по асфальту.

Получив удар от первого джипа, автокран качнулся маятником. На большой высоте голосят рабочие в люльке. Протяжный скрежет говорит об отказе уцелевших опор, и длинную стрелу медленно клонит в сторону красивого здания с белым логотипом «СМ».

— Ч-чтоб вас всех… — дрожит мой голос. На строительные конструкции непруха капитальная!

(Тем временем) Здание «СМ Интертейнмент».

В танцевальном зале панорамное окно с видом на вечерний город и зеркальные стены. На глянцевом полу из натурального паркета мигают огоньки у крутой стереосистемы.

Вовсю гремит ритмичная музыка!

Европейский хореограф ставит новое выступление. Его огненные волосы собрал пучок на затылке, а рыжая борода придаёт мужественности, дополнив мускулистый образ в свободной майке и обтягивающих лосинах.

Напротив могучего тела выстроился ряд стройных девушек. Их спортивные наряды пестрят различными аксессуарами. Все красотки неотрывно следят за статным хореографом.

Слаженная группа давно репетирует одинаковые движения, возможно, не первый день, но такова цена идеальных выступлений корейских артистов. Они устали, работа на износ погружает в себя, и никому нет дела до происходящего на улице.

Английский рык хореографа перекрикивает музыку в зале:

— Ноги! Тянем ножки!

— А теперь ручки летят, давайте выше!

— Попку выпячиваем, девоньки!

— И раз, и два, и…

ТЫ-ДЫ-ДЫЩ! Разлетелось наружное остекление! В проломе дрожит трубчатая ограда. Испуганные девушки голосят, а рыжий хореограф сел на карачки и схватился за голову, вопя громче всех.

ХР-Р-Р! Металл бороздит зеркальную стену! Стальной каркас ворвался в зал и сносит дорогую стереосистему. Музыка хрипло оборвалась, усилились людские крики.

В панике девушки толкают друг друга, желая спастись от кошмара, лезущего внутрь, но рыжий хореограф оказался первым у выхода и лихорадочно дёргает ручку, которую открывают в другую сторону. Его очередная попытка рвёт кусок двери! Продолжая истошно подвывать, рослый мужик танцует с предметом интерьера, выкидывая коленца в розовых лосинах.

БЖ-Ж-Ж! Тяжёлую люльку тащит горизонтально! Раздирая деревянный паркет, она ломает большие пласты наружного остекления.

Пара рабочих в белых касках с логотипами «КЭК» оказалась внутри. Крепко держась за поручни, они верещат на публику в зале. Обалдев, аудитория визжит громче, для них зрелище напоминает прибытие тележки американских горок с радостными туристами, на лицах работяг почти такой же восторг.

«Здание СМ»

Пока ещё целое…

113

(27 ноября 22:40) Рядом со зданием «СМ Интертейнмент». Сеул.

— Холь! Ахренеть… — слабо оценили поистине грандиозные события на вечерней улице.

Изумлённый парень замер сбоку. Я автоматически подмечаю свою челюсть, улетевшую под ноги. Мы так и стоим вместе, разинув рты.

— Ахась! — быстро кивнув, пинаю ему в лодыжку.

Ошалело несусь по улице. Куда-то…

Я в панике! И просто бегу как можно дальше от грохота остекления.

— Фига-себе! Едрить… — хрипло дышу. — Фига-себе! Едрить…

Что происходит?! У меня внутри безграничное удивление масштабом катастрофы. Абсурд! Правда, на самом деле?! Осознание последствий гуляет ознобом по спине… Или это ветер от быстрого бега?

— О… фи… геть…

На светофоре горит красный человечек. Ждать зелёный верх идиотизма, но жизнь дороже, поэтому я торможу у пешеходной зебры. И держусь за коленки, низко опустив голову.

Могу увидеть картинку позади.

— Что за жопа? — злобно рычу, восстанавливая дыхалку.

Вдалеке маячит настырный преследователь! Вид усталый, и букет где-то потерялся, но он упорно хромает вперёд. Сокращение дистанции внушило опасения! Лицо у него такое… одухотворённое…

— Надо сваливать! — поправив Фареры, ускоряюсь на вспыхнувший зелёный.

Впереди подъём из рыжей брусчатки ведёт к мосту через реку Хан. Въезд автомобилям закрыли красные знаки «СТОП». На блоках из пластика мигают жёлтые лампы.

Зашибись, баррикада отменит погоню на колёсах! Сомневаюсь я, что развалюхи способны ездить, но подмогу никто не отменял.

Вход на мост ограничила красно-белая лента, а мне сейчас не до церемоний! Тонкая преграда рвётся, пропуская вперёд.

Переправу из стали и бетона тянет в ночную даль. У горизонта далёкие огни южного берега, до них примерно километр.

На бегу частая ограда слилась в непрерывную полосу, за ней чёрная река. В слепой зоне исчезают столбы фонарей, пятнами освещая разметку дороги.

Стараюсь держать темп, моё горячее дыхание летит облачками пара, затем его уносит ветер. На мосту прохладно, но долгий бег не даёт замёрзнуть. Мои щёки полыхают, а спина мокрая, гудят усталые ноги.

Поездка в Корею продолжает удивлять! Слабо верю происходящему, но от реальности не скроешься. Где мне удалось так накосячить, что судьба постоянно тыкает в одну дрянь за другой… На самом-то деле! Почему неприятности именно со мной?! Сначала невменяемый устроил дебош и умудрился разжиться стволом в одном из самых безопасных мест, какое только можно вообразить, потом дурацкая нервотрёпка с допросом… А сегодня неудачный отбор в музыкальные компании, откуда меня пнули далеко и надолго… Впрочем, это было ожидаемо… особых надежд не водилось… Но оказалось как-то слишком бесперспективно! Обидно, да… Дурацкие анкеты на корейском, непонятные вопросы на корейском, идиотский смех на корейском… То им не так, это не этак! И вот, очередное достижение: малюсенькая бутылочка вызвала ураган и роняет автокран на главное музыкальное агентство полуострова! «СМ» номер один, ксо! Полный абзац! Ёлки-моталки, теперь какие могут быть прослушивания?! Слов нет! Одни выражения… нелестные…

— Тьфу… — сплёвываю вязкую дрянь за ограду. Дыхалка кончилась! Во рту вкус железа, мой правый бок колет, а голову сдавила боль. Чувствую, мне пора отдохнуть…

Валко обернувшись, я иду спиной вперёд и оцениваю расстояние до преследователя, который не сдался и нагоняет резвым ковылянием.

— Подлюка… — зло бормочу, — настырный!

Какого фига я убегаю от пижона в костюмчике? Внезапная идея замедлила мой шаг. Пойду и снова выключу хромоножку, чтоб не мучался…

Внезапно нога провалилась, меня тащит следом! Перед глазами мелькнул разбитый бетон, кольца схватили штырь арматуры, и небольшой вес дёргает за локоть.

Яркую ленту, предупреждающую о ремонте ограждения, вешают не зря…

Мы в Жопенции! Сильный ветер раздул толстовку, пока ноги в кедах болтаются над пропастью.

— Ксо! — жалобно взвизгнули кольца, скользя по железке. Теперь очередь кончиков пальцев… им не удержать.

Внизу необъятная пустота! Здравствуй, тьма, мой старый друг…

— Соныль чаба! — требовательно пыхтит сверху.

(Соныль чаба [손을 잡아] — Держись за руку.)

Поднимаю взгляд на раскрытую ладонь и смотрю в карие глаза. В них желание помочь! А ещё торжество…

— Катись сосиской! — в порыве ярости отпускаю штырь.

Падая в бездну, я испытываю краткую невесомость.

И всё! Чужая рука обхватила тонкое запястье, а голову осыпали мелкие камешки с сердитым шипением:

— Айщ…

Прилипала окончательно достал! Согнув колени, я разгоняю небольшой вес. Гравитация ускорила мой отчаянный рывок и стаскивает растяпу с моста: он не успел ослабить захват.

— Щи-и-и! — крик парня заглушил свист ветра.

Нереально хочу заткнуть мерзкий звук и пытаюсь врезать ногой по дурной башке. Один разочек, позязя…

Больна! Обожгло весь левый бок.

Воздушные метания не дали сгруппироваться. После сильного удара одежда намокла и стремительно тянет ко дну, но стиснутые зубы позволяют вынырнуть, не наглотавшись дряни из городской реки.

— Тфою-ф… — обмираю от страха, ухватив съехавшие Фарэры. На законном месте, дорогие!

Кольца цепляют гладкие дужки и прячут тёмные стёкла в кармане толстовки. Обильные брызги мешают сделать глубокий вдох, это рядом плескается дурацкий парень.

Решил утопить, сволочуга?! Или хочет угостить местной дрянью? Совсем обнаглел, нашёл время хлебать сточные воды…

Испуганная морда таращит круглые глаза. Хаотичные движения не дают ему удержаться над поверхностью реки, поэтому лохматая голова парня откинулась, и его открытый рот залило водой.

Он не умеет плавать!

В очередной раз вынырнув, парень громко булькнул. После чего пластырь на опухшем носу и жалобный взгляд скрыла поверхность реки.

Туда ему и дорога!

— Ксо! — пар дыхания летит в ночные небеса.

Уверенные гребки легко компенсируют качку волн и держат меня на плаву, но быстрое течение уносит от высокого моста.

— Тупорылый идиот! — зло рявкнув, плыву к точке затопления парня-сосиски.

Дурь, лютая! Мою ногу отбило, она не гнётся, поэтому я очень сомневаюсь в положительном исходе принятого решения, но глубоко вентилирую лёгкие, насыщая кровь кислородом, пока бесполезная конечность висит якорем.

Голову кружит очередной вдох, за ним следует провал в темноту, мокрая одежда сразу тащит меня вниз.

Под водой зрение бесполезно, искать можно только на ощупь! И руки шарят вокруг, пока я иду ко дну. Вокруг кисель липкой тины, пальцы уткнулись в спутанный комок, под ним скользит гладкая кожа. Хватаюсь кольцами и загребаю всем, чем могу! Яростно выгибаюсь и тяну за собой дурацкое тело, за противные волосы, сквозь ледяную тьму. Глубина сократила вес, но оставила неповоротливый объём, поэтому на всплытие уходят все силы… Их не хватает, мы тонем! Жар кислородного голодания растопил лёд и ускоряет настойчивые рывки, беспросветный мрак запутал ориентацию… Я загребаю совсем в другую сторону! Паника лезет из горла…

Всплытие! Свежий воздух ласкает изголодавшиеся лёгкие.

На плаву общий вес сложно удержать. И я опять ныряю, затем упрямо барахтаюсь под водой, пока непослушный парень валко развернулся ко мне спиной. Лезу ему под руку и хватаю противоположное плечо. Мокрый кашемир вязнет на кольцах. Отходящая от ушиба нога помогла вынырнуть.

Жадно глотаю прохладу, пока рядом мотнулась безвольная голова. Вихрастая макушка ткнулась в мою щёку, а дурацкий хвостик лезет прямо в ухо, мешая осматриваться.

В десятке метров городская река встретила бетонный берег. Там пологий спуск к воде омывают чёрные волны.

Гребём туда! Хватит следовать примеру самоуверенного парня, он скверно кончил…

— Пф-ф… — фыркаю водой с носа. — Хорошо, чудика выключило! Невменяемый парень-сосиска легко утащит… на дно… — стараюсь плыть боком, используя руку и полторы ноги.

Наконец мои подошвы скользнули по камням. У берега мокрая одежда набрала вес, и бессознательное тело уже не поднять, но я упорно тяну его за собой.

— Жиртрест… — тяжко пыхчу, — харе… уже… ныть…

В ночных сумерках виден далёкий забор. Громадный мост бросает на него длинную тень, закрывая собою лунный свет.

Вокруг безлюдный пустырь какой-то, помощи я не дождусь…

Побелевшие пальцы срывает на шёлковой подкладке. Я тяну неподъёмный груз за шкирку, ковыляя спиной вперёд и припадая на отбитую ногу.

— Дурик… чёртов… — пар судорожного дыхания летит в небеса, а сердце ритмично бухает в висках, голова болит зверски: — Похоже, приплыли…

Мир вокруг медленно но верно начинает раскачивать.

Губы немеют, и дело не в переохлаждении… скоро тушку скрутит… вспоминать о лекарстве не стоит… оно в гостинице осталось… ещё один незабываемый вечер в копилку… возможно, сегодня ночью всё и закончим… финита ля комедия…

Зажмурившись, я не замечаю, как топчусь на месте. Упадок сил толкнул на колени.

— Соберись, тряпка! — ледяные кольца откинули волосы и жалят щёки.

«Спасение утопающих — дело рук самих утопающих!» — почти уронил очередной проблеск. Своевременное воспоминание, к чему бы это…

— Пф! — зажав нос, выравниваю ушное давление.

Фарэры занимают законное место. Возня с гладкими дужками требует времени, но я выдержу дольше, без зрительного раздражения, что увеличит шансы на реанимацию, не зря же столько мытарств с придонным водолазом.

Наклоняюсь к голове парня и слушаю собственные хрипы. Десять секунд истекли, воздух не обдул мокрую щёку, грудь в розовой рубашке спокойна, вокруг штиль и тишина.

Какой сюрприз, парень-сосиска захлебнулся! Чего тут думать, можно закапывать.

— Ха, — слабо усмехаюсь в лицо с пластырем на носу.

Что у нас с сердцем? Звонкие кольца обхватили холодную трахею. Опять считаю десять секунд. Пульса нет! Значит, точно остывает.

— Ах ты ж сука, — хрипло ему шепчу. — Не спать, только вперёд! У нас полно дел…

Держу лоб парня и толкаю под шею. Его челюсть раскрылась, сверкая зубами.

— Красава, — любуюсь идеалом стоматолога.

Кольца ныряют в раскрытую пасть. Сейчас не до сантиментов, каждая секунда на счету! Если раньше парень был настолько долбанутым с текущим объёмом нейронов, я даже представить боюсь уровень возможного безумия при скором отмирании нервных клеток.

— Ха-ха… — вяло улыбаюсь. Нифига не смешно.

Гортань чистая, со дна ничего сожрать не успел, язык не западает. Работаем! Зажат опухший нос, глубокий вдох, лязг стали об эмаль и равномерный выдох в рот. Никаких дурацких сантиментов! Левый глаз видит грудь в розовой рубашке, которая пошла вверх, значит, всё правильно, воздух попал в лёгкие.

Теперь у нас самое главное — оставить целыми рёбра, которые я очень хочу сломать. Поэтому осторожно веду по перламутровым пуговицам к солнечному сплетению, другая рука сверху под прямым углом. Два ряда стальных колец образуют строй журавлей, улетающих вдаль.

Поехали! Не сгибая локти, толкаю на фалангу пальца к позвоночнику. И раз, грудная клетка пружинит, и два и…

И тридцать толчков на пятнадцать секунд.

А мы всё никуда не едем.

— Заводись уже! — сипло дышу и наклоняюсь к лицу с синими губами.

Внезапная судорога тюкает лбом в берег.

Тьма.

Звенят уши. Мир пустился в пляс!

Сразу после включения накатила тошнота. Меня начало мутить. Качаясь на боку, я хочу свернуться калачиком и отдохнуть… долго.

— Терпеть! — яростно хрипя, поднимаюсь. Глубокий вдох, наклон, зажатый нос придурка, выдох. Грудь в розовом пошла вверх… ещё раз…

Недоносок! Мои руки пляшут на розовой рубашке. Нашёл себе аппарат искусственного дыхания!

Качаю очередные тридцать толчков на пятнадцать секунд. Лёгкие в огне! Упрямое сопение уже не помогает, а клокотание в горле бесит.

Долгий забег, ныряние в ледяной воде и постоянные физические упражнения. Офигенный триатлон! Врагу не пожелаешь.

Задыхаюсь в ночной прохладе! Влажный пар уносит вверх, окутывая тушку, лихорадочно пылающую в мокрой одежде. Надолго запаса волевых не хватит.

— Тьфу, — избавляюсь от противно тёплой воды, — гадство…

Организм включился неожиданно! Парень вытаращил глаза и решил поделиться тем, что хлебал со дна реки.

Меня почти вывернуло от омерзения! Так и подбивает вернуть любезность многократно! Невероятно много сил ушло на попытку избежать этой дряни! И всё напрасно…

— Буэ-э… — дрожит парень. Сворачиваясь калачиком, он поджимает ноги и скребёт единственным ботинком.

Похоже, часть дорогой обуви затянуло на дно. Или сообразительный ботиночек устроил прощальный круиз на север, подальше от дурацкой страны…

Прикрыв глаза, я дышу ночной прохладой.

Мы справились! Горжусь собой и чудиком!

— Ха-ха-ха, — хрипло смеюсь, — непростой получился кренделёк!

Моя эйфория отбросила накат мигрени, восполнив упадок сил. Я наслаждаюсь краткой отсрочкой и слушаю частое бульканье.

— Ладненько, помогу ещё немного! — Хлопок по кашемиру брызнул воду.

— Молоток, — Шлёп!

— Дыхалка норма, — Шлёп…

— Моторчик работает, — Шлёп…

— Отмечай второй день рождения, — Шлёп!

— Дальше сам, — Шлёп…

— У меня неотложное дело, — Шлёп…

— Иначе… — Шлёп! — Быть опухшему носу разбитым дважды.

Толкаюсь от дрожащего плеча и замираю на месте, окончательно сойдя с ума. Втайне жалею о столь быстро ожившем парне, ведь, отвлекаясь на решение чужих проблем, так легко не замечать свои.

Мир давно не танцует, кружась. Всюду стремительное размытие! Границы смазались, мешая отличать реальное от мнимого.

Удрать не получилось… Сообщила вселенная, раздирая голову. Очередная задумка накрылась медным тазом…

— Поф-фиг… — запутался язык.

Новый План: сжать челюсти и покинуть берег… не откусить язык, не утонуть… всё просто…

Контроль почти утрачен. Сил хватило на ковыляние в тень опоры моста. Руки сжимают виски и не чувствуют стали колец. Плечо стучит о стену, не замечая ударов в бетон. Частые приступы сотрясли тремором, эта полная свобода мускульных усилий заваливает вперёд.

Контроль исчез… остался животный инстинкт выть сквозь стиснутые зубы… среди затопившего океана адской боли… и мечтать о потере сознания…

«Мост Мапо»

Печально известный Мост Самоубийств, он же Мост Жизни в Сеуле. Из года в год является местом, откуда многие корейцы сигают в реку Хан. Республика Корея стабильно в первой десятке стран по числу покончивших с собой.

114

(27 ноября 23:10) Под мостом «Мапо». Сеул.

"Как же мне хреново… — бредит парень. — Где я? Куда делась полоумная?! И кто орёт рядом? Что за вой, он не умолкает! Это в моей голове? Как у меня болит…"

— Буэ-э…

Придя в себя, долговязый не выдержал кислого запаха и резко поднялся. Его высокая фигура бредёт прочь от мерзкой лужи на берегу. С насквозь мокрой одежды льётся вода, а длинные ноги вихляют, затем они подкосились.

— Щибаль, — сипло ругнулся парень, больно ударив колени.

Молодой кореец выставил ладони и удачно развернулся, присев на склон. Но даже сидя, его худощавое тело качает, словно пьяного. Обняв руками подтянутые ноги, он пытается согреть беспокойный желудок.

"Кто орёт так оглушительно?" — мешает думать холодный пот на лбу.

Пустынный берег тревожит жуткое завывание.

— И куда меня занесло? — хрипит парень, рассматривая нависшую громадину. — Похоже, мост самоубийц… Упал с него?! — глубоко дыша, он вытирает лицо дрожащей рукой: — Чудо, я жив! Она меня почти угробила, мичиннён…

(Мичиннён [미친년] — Crazy bitch. Сумасшедшая сучка.)

"В воду мы летели вместе… Маниакальная идиотка! Спасла меня? Да ну нахрен! А куда делась-то? Кто там воет?!" — прыгают мысли в лохматой голове, пока испуганные глаза изучают тьму под опорой моста.

Дикий вой именно оттуда, и звук настолько страшный, что вызывает озноб у недавно утопшего. Смутная тень непрерывно бьётся в конвульсиях на бетоне.

— Шизанутая! — гневно шипит парень. — Головой об воду ударилась?! Чэнджан!

(Чэнджан [젠장] — Damn it. Чёрт возьми.)

"Безрассудная дурында, совсем с головой не дружит! Невероятно… из воды вытащила… так не бывает…" — скачут беспокойные мысли.

Внезапно смутная тень прекратила трястись в диком танце, и жуткий вой сразу же оборвался. Теперь вокруг мерно шумит большой город.

О покатый берег шаркнул одинокий ботинок. С трудом встав на ноги, долговязый упрямо сопит и бредёт в темень под опорой моста. Его глаза привыкают к сумраку, изучая тельце на боку.

У лохматой головы разметались чёрные волосы. На бледном лице тёмные стёкла отразили далёкие огни мегаполиса. В широких рукавах толстовки скрылись бессильно опущенные ладони. К животу подтянуты тонкие ноги, их старые кеды скребут бетон.

"Совершенно ненормальное поведение…" — понимает парень.

— Йа!

(Йа [야] — Эй. Привлечение внимания.)

На хриплый окрик потерявшая сознание не реагирует, упираясь спиной в бетонную стену.

"Вырубилась? Что за хрень происходит! Где мой ботинок? Совершенно новая пара обуви… была…" — витают нестройные мысли.

Долговязый прислонился к опоре моста и скользит на корточки. Размокший кашемир рвётся об грубую побелку, оставив за собой влажные следы.

Из мокрого кармана появился телефон. С него полилась вода, а широкий экран не реагирует на стандартные нажатия.

— Чугда!

(Чугда [죽다] — Сдох.)

Признав смерть устройства, долговязый выронил мобильник и крутит головой.

Вокруг простирается обширный пустырь, где разбросан строительный мусор и никаких прохожих. Справа длинный забор тянется к белому ангару, над ними возвысилась офисная высотка. С другой стороны мерцают огни экскурсионных теплоходов, пришвартованных к далёкой пристани у реки.

"Повезло, зима в этом году мягкая, — вяло хмыкнул парень. — Мы на острове Йойдо, тут недавно обещали расширение парковой зоны. Рядом здания Национальной Ассамблеи, к ним ведёт дорога Юнчжонно. Там весной распускается дикая вишня, и тогда светлый тоннель благоухает цветами. Популярная тема для влюблённых. Какой бред в голове, не о том думаю! Метро Йойнару в нескольких минутах ходьбы!"

Карие глаза оценивают долгий путь к забору.

"Смогу её нести? — сомневается парень. — А как? Сильно мотает, еле стою. Не вариант! Брести одному? Загнётся на холоде. Естественно, оставлять нельзя! Вот, снова…"

Тёмная фигурка забилась в беспокойных судорогах, привлекая задумчивый взгляд.

— Чираль!

(Чираль [지랄] — Bullshit. Полная чушь.)

Недовольная ругань и кивок вихрастой головы перечеркнули любые мысли о предательском бегстве.

"Может, её телефон работает? — упрямо сопя, парень опустился на колени и обыскивает толстовку. — Слишком большой размер одежды… удивительно худая… карманы пустые, а во внутреннем что-то есть…"

В сумраке шуршит движок молнии.

"Удивительно, — смутился парень, — почему у неё настолько высокая температура?" — достав влажный свёрток, он поправил ткань мешковатой одежды и закрывает толстовку, будто стараясь хоть немного согреть потерявшую сознание.

Тусклый свет далёких огней позволил рассмотреть находку в руках.

"Пластик? Кто носит вещи в пакете?! Точно, ненормальная… — мелькает в вихрастой голове. — Внутри старый блокнот и небольшая коробочка…"

— Телефона нет… — расстроился парень и грустно бормочет: — Сто лет уже не видел спичек.

"Могу развести огонь… — подал идею коробок, шурша деревянными палочками. — А это мысль! Почему нет? Отогреемся и пойду за помощью…"

Обломки деревянных ограждений, старые газеты и другой горючий хлам густо раскиданы вокруг. Собирая заготовку костра, долговязый часто смотрит на тощую фигурку, которая беспокойно вздрагивает, не приходя в сознание.

— Дождь был давно… — ободряюще кивнул парень, работая дрожащими руками. — Всё сухое… обязательно получится…

Спичка чиркнула бертолетовой солью, коробок вспыхнул красным фосфором, и осиновая палочка громко шипит, загораясь ярким пламенем. Под кучей горючего мусора занялись сухие газеты, серость бетона осветил живой огонь, густой дым устремился в ночное небо.

— Пригодились поездки на природу! — радуется парень.

Отблески костра привлекли внимание к листу поролона. Вытянув его из кучи под мостом, долговязый ловит завершение судороги и перекладывает невесомое тельце. Выдрав следующий кусок для себя, он устало свалился у жаркого огня.

"Любопытно, кто-нибудь захочет выяснить, кто распалил костёр в самом центре Сеула?" — витают ленивые мысли.

Яркое пламя гипнотизирует, пока согретые руки держат ступню в красном носке, который парит мокрой тканью.

— Интересно, а что в блокноте? Посмотрю одним глазком и пойду за помощью…

"На самом деле, мне неохота оставлять настолько приятное тепло, — нахмурился парень. — Исходя из последних событий, найду рецепт взрывчатки или нечто убойное, например, формулу отравляющего газа! После раздолбанного здания мало что способно удивить…"

Из пакета вывалился небольшой блокнот: стальная пружинка держит тонкие листочки, в отблесках костра видны загнутые края. Обложка давно оторвалась, неизвестно, была ли она вообще, светлую бумагу растрепало от частого использования. Сбоку огрызок грифельного карандаша высунул истёртую резинку, но парень открыл другой лист, смахнув наугад.

Над лохматой головой вскинут старинный мушкет, на мускулистом плече сидит попугай, вцепившись в рубаху из шкуры. Меховые штаны держит круглая бляха, рядом свисает рог с порохом. Если одна рука необычного дикаря занята огнестрелом, то вторая держит эфес изогнутой сабли. Опасный мужик призвал к миру поднятым оружием и одновременно угрожает острым лезвием, а сбоку рисунка надпись: «LES ADVENTURES DE ROBINSON CRUSOE».

"Боевитый дядька! С таким не стоит встречаться в тёмном переулке… — задумался парень. — Возможно, родственник? Но бородатое лицо явно европейское. Ещё мушкет, сабля, шкуры… И попугай на плече! Бред… Какая необычная надпись. Приключения Робинсона Крусо? У неё фамилия Крусо? Она знает французский?"

Рассматривая заштрихованный рисунок, долговязый подметил, насколько тот соответствует первобытной обстановке на берегу.

— Крэ… ничего не понятно, но рисовать умеешь. Что там дальше?

(Крэ [그래] — Ладно.)

Несколько листов блокнота перевернулись, зацепившись краями.

Почти всю страницу заняла чёрная фигура с большим револьвером. Стрелок в длинном плаще и белых очках готов вести огонь, но тьму высокой фигуры разогнал светлый силуэт, это девчонка с короткой стрижкой уставилась сквозь чёрные очки. Видны крупные буквы: «LE», рядом с ними такие же большие: «ON», ниже мелкий шрифт: «THE PROFESSIONAL».

"Стоп, знакомое название! — удивился парень. — Фильм про чистильщика и девочку. Мы смотрели его в домашнем кинотеатре! Леон? Причём здесь лев? Льва там не было! Правильное название: «Профессионал». Главного героя зовут Виктор, а сироту, которую он приютил, Каталея. В конце они классно всем наваляли… Ещё запомнился агент-психопат с именем Джек, у него была коронная фраза: «Вызывай всех! Все-е-ех!». Люблю хорошее кино, особенно в правильной компании! А первый рисунок тоже из фильма? Робинсон Крусо? Не припомню…"

Вспоминая молодую актрису, долговязый изучает соседку в тёмных очках.

— Есть некоторое сходство! Может, полоумная из Франции? У многих лягушатников мозги набекрень…

Тихо шуршит листок блокнота.

На рисунке странный череп, его костную ткань заменил холод стали, всюду непонятные разъёмы и технические отверстия. В глазницах пара сфер горит злым огнём, ниже челюсти на шарнирах со жгутами проводов в металлической оплетке. Большие буквы «T2» и надпись поменьше: «TERMINATOR2».

"Дьявольский эскиз по анатомии?! — ужаснулся парень. — Тощая медик или что? Меня откачала… Бред же! Не бывает таких черепов! И школьница слишком мала для врача… Но если на рисунках плакаты из фильмов, значит, этот тоже? В кинематографе хорошо разбираюсь, но такое кино не знаю… И название странное! При чём здесь линия раздела между светом и тьмой? Мы проходили это по астрономии. Точно помню! Терминатор отделяет светлую часть космического объекта от тёмной. Почему два? Могут быть два терминатора на небесном теле… Или вторая серия? Ерунда…"

Рассматривая металлическую челюсть с человеческими зубами, долговязый отмечает, как в пламени костра ожили злые сферы.

— Айщ…

Быстро перевернулся листок блокнота.

Страшно отталкивающая тварь оскалилась с рисунка. Вытянутая голова состоит из отвратительных сочленений и напоминает чёрный банан. В том месте, где должен быть рот, сверкают острые клыки, с ужасных челюстей капает слюна. Длинные наросты на спине и слабо различимая грудина человекоподобного монстра. Большой шип блестит остриём, переходя в необычный хвост, похожий на кости позвоночника. Над кошмарным существом название: «ALIEN».

— Что ты за тварь? — жалобно спросил парень у рисунка и уставился на соседку, постукивая зубами в темноту: — Ох-хренеть, воображение! Признаю, был неправ, удивила! Картинка одновременно страшная и мерзкая. Щибаль! Что за уродливая хрень? Чэнджан! Не хочу листать дальше, пожалуй, верну на место…

Дрожащие руки трясут пакетом и убирают старый блокнот к спичкам. Зип-замок скрипнул пластиком. Уютное пламя костра потрескивает дровами, успокаивая нервного парня.

«Рисунки из блокнота Ангел»

Всех, я сказал!

https://www.youtube.com/watch?v=RAm1ZRch_w0

115

(28 ноября 07:00) Под мостом «Мапо». Сеул.

Мягкий плеск волн. Сквозь утренние сумерки тропинки света устремились по ряби широкой реки. Чернильные воды отражают далёкие огни на северном берегу, там ряды высоток мегаполиса, над которыми парит телебашня Намсан.

Открыв глаза, я боюсь пошевелиться. Голова пуста, как воздушный шарик. Знаю, любое движение запустит таймер очередного приступа, и тогда мигрень напомнит о себе.

Не хочу, мне слишком хорошо сейчас! Просто отдыхать на боку, ткнув макушку во что-то мягкое. Уютное тепло и никакой боли. Так себя чувствует счастливый ребёнок в детстве… наверное.

Остатки костра ласково греют, но алые угли быстро тухнут, а затем портят идиллию и грязно чадят. Неподалёку от них сгорбилась худощавая фигура в розовой рубашке и тёмных брюках. Прислонив плечо к опоре моста, парень уснул на листе жёлтого поролона.

Его одежду испачкала зелёная тина. Мы вместе искупались в речной воде. Думаю, у обоих видок такой неопрятный, славно оттянулись…

— Кислоту не буду! — с испугом вскинулся недавний утопленник и завалился назад.

Длинные ноги дёргают тело обратно, пока сонные глаза широко распахнулись и очумело моргают.

— Щибаль!

Торопливо вскочив, парень устремился к остаткам костра и шаркает синим пакетом на ноге.

Забавный аксессуар! Где его достал…

Из пепелища возникла непонятная тряпка. Рванина дымит чем-то химическим и напоминает кашемировый пиджак, теперь с горящим рукавом. Мокрая одежда сушилась на палке у костра.

Неуклюжий танцор пляшет джигу и давит пламя. Единственный ботинок высек искры! Ветер раздул огонь, яркие светлячки летят в утренний сумрак.

«И я кружился, словно заводной… Но пришли заботы — дом, семья, работа… Танцуй, пока молодой… Танцуй, пока молодой, мальчик…» — мягко улыбаюсь очередному проблеску.

Удивительно… Фарэры на законном месте. Люблю их! Они не подвели, когда приступ мотал сильнее обычного, от всех приключений.

Благодаря тёмным стёклам, парень не видит моих глаз. Накинув пиджак, он покрутил рукой и осматривает пострадавший рукав:

— Айщ… — последовал горестный вздох. Его угрюмый взгляд изучает меня с головы до ног, легко определив виновных порчи имущества.

Или пылкий танцор стесняется выступления? Эт он зря! У него есть задатки. Такой забавный чудик… Сломать ему жизнь?

Тихий плеск реки исчез, вокруг усилился гул мегаполиса.

Огромная столица проснулась! Значит, и нам пора вставать.

Слабо морщусь, встречая первый укол мигрени, затем осторожно поднимаюсь с мягкой лежанки.

Оказалось, меня заботливо водрузили на поролон, надо же…

Пока я оторопело хромаю на месте, левое бедро тянет боль.

Ушиб? Сломать ногу, падая в воду, будет сенсацией! По моему так…

— Аньён хасэё, меня зовут Пак Ган, — вымолвил недавний танцор диско.

(Аньён хасэё [안녕 하세요] — Здравствуй.)

— Ган… — хмуро цежу. Глаз бы мой его не видел!

Отвернувшись к реке, я начинаю разминку.

— Маннасо пангавоё! — настойчиво вмешался Ган.

(Маннасо пангавоё [만나서 반가워요] — Приятно познакомиться.)

Высокий парень маячит впереди, наблюдая за привычным разогревом в некотором обалдении.

А мне пофиг! Он уже потанцевал, теперь моя очередь. Тушка нуждается в заботе, поэтому зарядку стараюсь делать всегда, независимо от состояния, естественно, при наличии условий. Бывали времена, когда встать с койки сил не было, вот это страшно…

Прикрыв глаза, я делаю махи конечностями и оцениваю хруст позвонков. Левая нога послушно гнётся. Точняк, ушиб! Слава тебе яйца.

— Я хороший и хочу поговорить, — уже не столь уверенно пробормотал Ган и часто моргает, почёсывая затылок.

Не замечаю корейскую тарабарщину, переходя к серии растяжек. Специфическая боль в связках перекрыла мигрень, вызывая довольную улыбку.

Ну да! Нереально хороший… замечательный… И убить в самолёте обдолбанный на отличненько не хотел… Ну, может, самую малость… Чутка! И гонял по Сеулу от нечего делать… Развлекался, едрить! Одни проблемы от него…

Завершаю разминку. Никаких физических нагрузок, только приведение в тонус и растяжка мышц. Уже чувствую бодрость! Сейчас прилив сил лишним не будет, переходим к лингвистической практике.

— Где близкий метро? — непривычно коверкаю местные слова.

Напротив помятое лицо делает круглые глаза. Тряхнулась всклокоченная причёска, его конечность с обгорелым рукавом медленно поднимается, указывая в сторону далёкого забора.

— Агась… — усмехаюсь. Логично! Двинулись к выходу…

— С севера бежала в Ильбон?

(Ильбон [일본] — Япония.)

Ших-ших! За спиной долговязый шаркает пакетом на ноге.

— Почему север бежать, — тихо удивляюсь и хромаю быстрее.

— Говоришь дико! — заметил Ган и пробует шутить: — Где учили, Пукхан?

(Пукхан [북한] — Северная Корея.)

— Кто бы говорил! — резко отвечаю. — Недавно сам мычал на непонятных диалектах и слюни пускал в тряпочку, отдыхая сосиской!

— Очередной сюрприз… — Ган легко поддержал разговор на языке туманного Альбиона. — Твой английский настолько идеален, насколько ужасен корейский!

— Сплошняком, дурацкий сюрприз! — ворчу в сторону, подмечая его неплохое произношение.

В карманах грозно скрипят кольца, я мечтаю сбросить с хоста дурацкого лингвиста! Сдался он мне…

— Куда ускорилась? Давай, помедленнее!

В тяжести ночного приступа виноват чудик! Из-за него мы под мостом, а лекарство осталось в номере гостиницы. Неопрятный вид тоже его вина! Дурацкие вопросы меня доведут, тогда он станет причиной очередного приступа, или моё неадекватное поведение вылезет наружу.

За спиной опять напомнили о себе:

— Так, откуда ты?

Хм, а как насчёт севера? Точно, классная же идея! Северные корейцы не любят южных, и наоборот, значит, использую данный факт в своих интересах.

— Север я… — буркнув под ноги, повышаю голос: — Председатель Ким недовольный, сказал расстрелять миномётом!

— Чего?! — опешил Ган.

— Бежать от партийных товарищей! — резко оборачиваюсь к нему. — Раскрыл легенду шпиона, сдохнуть оставлю вода! Нэ?!

(Нэ [네] — Да.)

— Напрочь отмороженная! — зло воскликнул Ган. Налетев на препятствие, он балансирует на цыпочках.

Я целюсь в опухший нос с пластырем.

— Не шути про север с посторонними! — Ган отступил и недовольно качает вихрастой головой: — Сразу в «НРС» загремишь!

— Что за «НРС»?

— Разведка нашей страны! Не знаешь про «НРС»? Действительно, откуда ты?!

— Сейчас я с посторонним! — напоминаю в крайнем раздражении и злобно интересуюсь: — Где страшный «НРС»? Забирают, пусть!

Мы меряемся взглядами. Нет, ещё один удар без носа оставит балбеса! Который не свалил ночью в туман, как любой другой на его месте, а прикрыл спину теплом костра.

— Ксо… — сбрасываю ярость в тяжёлый выдох. Редкой породы чудик!

Громко фыркаю, отворачиваюсь, иду дальше.

Ших-ших-ших! Позади часто шаркает пластик.

Не задалось, похоже, с севером…

(Тем временем) Просторный кабинет для совещаний.

— Кто меня вспоминает? — буркнул Чон ЮнСон.

Горячие уши беспокоят старшего инспектора. Почесав седой висок, он пригладил уложенные назад волосы и ровняет осанку в кресле.

Весь отдел собрался за длинным столом. Присутствуют коллеги в офисных костюмах синих оттенков и одна девушка. В такой важной компании энергичная ЫнХи немного нервничает, иногда дёргая хвостом каштановых волос на плече.

Здесь собрались не совсем обычные люди, что отметила крупная эмблема у одной из стен. В синем круге жёлтая звезда розы ветров символизирует всесторонний охват государственного учреждения.

Главную спецслужбу Республики Корея создали в сороковых из подразделения другой организации с похожим названием: «ЦРУ». Под руководством американцев отдел «G-2» осуществлял разведывательные и диверсионные операции на северных территориях. Корейская война отгремела давно, а деликатные задачи остались. Президенту нужно следить за гражданскими, дипломатами и военными, решать щекотливые вопросы снаружи и внутри государства, иногда шалить в информационном поле, для чего существует «Национальная Разведывательная Служба».

Крупный логотип напоминает, что организация не утратила старые связи. Правда, в отличии от шестнадцати лучей на эмблеме американцев, у «НРС» их только восемь, поэтому и сама служба размером поменьше, всего-то: шестьдесят тысяч сотрудников.

Старший инспектор мрачно вздохнул и задумчиво смотрит на седого корейца во главе стола. За неполный год сменился третий начальник отдела. Постоянная текучка управленцев мешает нормально работать, хотя причина данного бедствия многим известна.

Почти тридцать лет назад старший инспектор учился в школе, а генеральный секретарь Пак ЧонХи захватил власть в стране. По его указам важную службу реорганизовали множество раз и перестарались. Во время совместного ужина тогдашний директор Ким ДжэГю завалил из пистолета действующего президента Пак ЧонХи, даже ким-чи доесть не дал, стервец!

Деятель, убивший самого главного политика страны, радовался недолго. Годом позже ДжэГю повесили, но он породил частую текучку руководства. Теперь в Синем доме рьяно следят, абы кого ещё за поеданием ким-чи не подстрелили.

Во главе стола начальник отдела поправил круглые очки и слушает доклад у маркерной доски, а старший инспектор продолжил витать в облаках. Сидя в правом ряду, он страдает от недосыпа последних дней и доклад специалиста по кибер-безопасности ему неинтересен.

Что можно успеть, если на посту удержаться максимум год? Пока в коллективе разброд и шатание, нечего думать о единомыслии, без которого движение вперёд проблематично. Недостатки цветут и пахнут! В государственной структуре преобладает клановый характер отношений, зашоренность мышления, участие во внутриполитической борьбе, коррумпированность, одним словом — бардак.

Старший инспектор отлично знаком с недостатками шпионской организации. Поэтому он давно мечтает об уходе в частный сектор, где ночью не посылают допрашивать ненормальных школьниц.

— Что по рейсу семьсот десять? — двигает повестку заседания старый кореец во главе стола.

Опытный старший инспектор быстро собрался, выпрямился в кресле и отвечает:

— Идут следственные действия, все пассажиры и экипаж дали показания, затем они подписали соглашение о неразглашении.

— Какие видеоматериалы обработали?

— Служебные камеры вчера, данные с личных устройств в процессе, некоторым пришлось выдать чистые карты памяти.

— Реакция пассажиров?

— Легальные действия наши граждане восприняли спокойно. Есть двое иностранцев, европеец и островитянка. Проблемная, сами видели… — морщась, ЮнСон делает глоток воды из стакана. — У них способные на видеосъемку устройства не обнаружены.

— Сеть?

— Пассажиры следовали требованию экипажа и отключили сотовую связь. После инцидента капитан воздушного судна принял решение ограничить доступ к бортовой сети. В аэропорту справились глушилки, — отчитался ЮнСон и подводит итог: — На данный момент чисто, на контроле.

— У меня есть другие данные, — во главе стола недовольно сузились глаза за круглыми стёклами. — Почему допустили утечку в масс-медиа?

— Границы внешнего периметра оказались недостаточны, рядом с аэропортом нет запрета использовать объективы высокого разрешения, — быстро сориентировался ЮнСон и нехотя замечает: — У стервятников оборудование лучше, чем у нас.

Глава отдела сердито скривил раскосое лицо:

— Ума им хватило, не дать в эфир десант на задницы! Почему такой бардак вообще произошёл?!

— Решили отработать противодействие захвату самолёта и работали, как их учили, — ЮнСон задумчиво усмехается. — Экипаж не ожидал штурма с правой стороны, они торопились открыть люк, забывая про аварийный трап, результатом стала нештатная ситуация.

— Форменное безобразие! Ещё бы со свето-шумовыми полезли!

Присутствующие за столом оценивают юмор руководителя негромкими смешками.

— Кто планировал? — громко фыркнул старый кореец.

— Национальная полиция, — спокойно отвечает ЮнСон, — хотели проявить себя.

Выставив подбородок, глава отдела задумчиво молчит. Придя к решению, он довольно улыбается:

— Клоуны! Работать не умеют! А мы среагировали на опережение и убрали с рейса правительственную делегацию! Предотвратили крупный скандал! Спасли государственных служащих. Правильно? Избежали водопада дерьма на наши головы!

Старший инспектор знает, что чинуши сами задержали отъезд и сорвали график сопровождения. Но почему не кивнуть, соглашаясь с заявлением начальства, с него не убудет.

— Информация о подозреваемой? — отрывисто требует старый кореец.

— На данный момент новых данных нет… — задумался ЮнСон и скептично добавляет: — Внешние источники продолжают твердить о школьнице на отдыхе.

— Необычная развлекательная программа!

Шутливое заявление вызвало очередные смешки за длинным столом.

— Судя по симптомам, у обоих в крови найдём следы запрещённого препарата, — напомнил ЮнСон. — Наши действия?

— То есть, они могут быть заодно?

— Возможно.

— Как препарат оказался на борту?

— Выясняем.

— Ильбонном! И их криворукие таможенники!

(Ильбонном [일본놈] — Japanese bastards. Японские ублюдки.)

Грозно рыкнув, глава отдела недовольно откинулся на спинку кресла. Синие костюмы опустили головы, выражая полное согласие с заявлением начальства. Вероятного противника с архипелага здесь очень не любят.

— Подключи двойку наблюдения, — приказал старый кореец.

— Стоит ли тратить ресурсы визуального контроля на простую девчонку… — усомнился ЮнСон, — системы мониторинга полезны в других местах.

— Делай!

Глава отдела изучает подчинённого недобрым взором, и старший инспектор послушно клонит голову. Высказав сомнение, он совершил небольшой подвиг. Спорить с вышестоящими здесь бесполезно, даже если приказ заведомо неправильный или бессмысленный. Корейское почитание старших в действии.

— За обоими? — уточнил ЮнСон, мечтая о выходе на пенсию.

— За ней! — недовольно сверкают круглые очки во главе стола.

(Тем временем) Новости на телеканале «КБС1».

Бодрый азиат в коричневом пальто стоит на тёмной улице, его рука указывает на разбитый джип с капотом, изогнутым гармошкой.

— По рассказам очевидцев, данный автомобиль превысил допустимую скорость! В результате невыясненных на данный момент обстоятельств транспортное средство вынесло на обочину, где пострадало множество припаркованных автомобилей и автокран, принадлежащий «Корейской Энергетической Корпорации».

Камера взяла репортёра крупным планом. Тот жизнерадостно кивнул, радуясь удачному, для него, событию.

— В автомобиле сработали подушки безопасности, но водитель и пассажир не были пристёгнуты. Сильный удар выбросил людей на проезжую часть. Отметим, что машина скорой помощи прибыла в считанные минуты! Удивительно, но оба пострадавших отделались лёгким испугом и небольшими телесными повреждениями. Но эта авария всего лишь предыстория основных событий, которые произошли далее!

Увеличивая градус напряжения, ракурс сменился, и за спиной репортёра появилась необычная высотка.

— Удар был настолько сильным, что одну из опор автокрана выбило из креплений! Результатом явилось опрокидывание многотонной машины на тротуар!

В центре кадра окна высотки с чёрной прорехой, откуда торчит стрела автокрана.

— Всё произошло во время профилактических работ с уличным освещением! Два специалиста электрика находились на высоте более десяти метров! Пробив остекление здания, монтажная люлька обрушилась в зал гимнастических тренировок всемирно известной медиакомпании «СМ Интертейнмент»! В числе пострадавших могут быть участники одного из знаменитых коллективов агентства «СМ»! Через некоторое время мы узнаем, какая именно группа подверглась атаке автокраном!

Экспрессивный репортёр снова в центре внимания. За его спиной огромный бульдозер поднимает куски остекления.

— Последствия крушения убирает специальная техника. Своевременно прибывшие медики диагностировали электрикам «КЕК»… Хм… Прошу прощения! Двум рабочим «КЕК»… Да что ты будешь делать… Гм! У них обнаружен срыв голосовых связок!

Быстро прочистив горло, репортёр прячет улыбку и смотрит по сторонам.

— Чудо, при столь ужасных разрушениях, обошлось без человеческих жертв и тяжёлых телесных повреждений! На данный момент виновником происшествия считают автомобиль, превысивший скоростной режим. Сотрудники правоохранительных органов ведут разбирательство о принадлежности транспортного средства и выясняют степень опьянения водителя, доставленного в одну из больниц города.

Ракурс камеры вернулся к разбитому джипу. Из него полицейские достают зелёную бутылку в прозрачном пакете для улик.

«Утренний пейзаж»

116

(28 ноября 08:10) Где-то в Сеуле.

Смотрю под ноги и думаю о том, как заставить исчезнуть источник моих проблем. Желательно, без излишнего членовредительства! У меня заморочек выше «крыши», а ходячий головняк продолжает их накидывать…

— Смотри, прикольное название! — рассмеялись сбоку. — Креветка мятая, совсем как ты! Давай зайдём? С меня рамен за спасение утопающих.

Как избавиться от прилипчивого чудика?! Что он сказал? Кто помят?! Нужно прекращать витать в облаках и строить воздушные замки. Просто, опять сломаю ему нос.

Отрывисто кивнув, я поднимаю взгляд и быстро осматриваюсь.

Вокруг городская улица с длинными зданиями. На первых этажах пестрят ряды магазинчиков. Среди обилия хаотичной рекламы выделяется прозрачное остекление витрины и старая вывеска: «Помятая Креветка». Именно туда указал парень, вскинув густые брови на избитом лице.

Сам он мятый! Есть хочу, сил нет.

— Один рамен, — хмурюсь и настойчиво требую: — Затем мы расходимся! Договорились?

Показываю юмористу один палец: на этот раз указательный.

— От меня так просто не отделаешься, — самодовольно ответил Ган.

Твою ж… Да я и не сомневаюсь!

— Попробовать стоило, — уныло ворчу и киваю на витрину: — Топай, давай…

Шаркая синим пакетом, он устремился вперёд и дёрнул за трубчатую ручку.

— Аньён! — открыв дверь, Ган нарушил тишину пустого зала.

(Аньён [안녕] — Привет.)

Неторопливо оцениваю устройство входа: створку подпереть не выйдет, она раскрывается в обе стороны, запор навесить тоже не вариант, этот чудик способен легко вынести стеклянную дверь.

— Голяк, тц… — цокнув языком, признаю очередную неудачу и шагаю внутрь небольшого заведения.

Утреннее затишье встречает теплотой с запахом острых приправ. На стенах обои в цветочек. Потускневший от времени рисунок загородила выставка автоматов с газировкой. Стандарт для такого места, как и пластиковая мебель салатового цвета. Общепит средней паршивости, но видали хуже.

Посетителей нет. У длинной стойки пожилой кореец в светлом халате. Долговязый ему что-то объясняет на местном.

Ступаю по доскам пола и занимаю столик у окна.

Редкие прохожие спешат по улице. Через дорогу расположилась автомобильная парковка. У обочины стоят несколько красно-белых мотороллеров, чьи квадратные багажники указывают на принадлежность к службе доставки ресторанчика.

— Сейчас рамен принесут, договорился! — важно объявил Ган.

Парень вернулся с подносом. Его сосредоточенное лицо в раздумьях, как не грохнуть всё на пол. Он явно не привык работать официантом и неумело сервирует стол.

Помогаю ему расставлять посуду. Белых мисочек получилось много! Всякими соленьями и квашеными овощами не обделили, корейцы знают толк в закуси. Серебристые приборы для еды возникли последними.

Дурацкие палочки! Использовать деревянные худо-бедно могу, но местные едят металлическим аналогом, который походит на вязальные спицы. Девайсина крайне неудобная, а для применения нужен большой навык, откуда ему взяться.

— Столовую вилку сложно достать? — тихо интересуюсь.

— Ешь нормальными приборами, — ответил Ган и поучает: — Тебя в детстве не учили, что палочки для еды лучшее изобретение в мире?

Поднимаю руки и щёлкаю кольцами:

— Не снять, металлические!

— Ты вся неправильная какая-то, даже для беглянки с севера! — Ган недоверчиво уставился и часто моргает.

Чудик не понимает, насколько он прав…

— Дурацкие палочки выскальзывают, — терпеливо объясняю. — Будешь их назад приносить, если стану ими жонглировать?

— Крэ, узнаю у батендео… — хмуро согласился Ган.

Синий пакет забавно шуршит, когда он сердито топает к стойке бара.

— Красавчик… — весело фыркаю ему в спину. А прикольно его гонять!

К нашему столику подходит молодая официантка. У неё в руках поднос с двумя плошками. Оценив мой непрезентабельный вид, она смутилась и поставила миску рядом, но как можно дальше. Второй рамен опустился напротив.

Хорошо, нос не зажимает! Запах речной тины и непонятной дряни из местной реки стал привычным, но только не для опрятной девушки в белом фартуке, которая отрывисто мотнула аккуратной косынкой и уходит за шторку у барной стойки – скорее всего, там кухня.

Нужно спросить о вилке! Ладненько, поздняк метаться…

Пустой желудок требовательно урчит. Еда отвлекает аппетитным видом! Свежая лапша исходит паром и обалденно пахнет, моя прелесть…

— Держи, — буркнул Ган, протянув вилку, заботливо обернутую салфеткой.

— Спасибо… — забираю привычный столовый прибор.

— С превеликим трудом, но отыскали сей варварский инструмент!

Напротив жалобно скрипит пластик, отметив вальяжный плюх на стул. Упал парень так себе, я умею лучше.

— Когда искали вилку, сильно удивились… — хмыкнул Ган. — Наверное решили, это я тут выпендриваюсь!

— Давай поедим молча и разойдемся, как в море корабли, — мирно предлагаю. — Будешь и дальше беззаботно трясти сраку на вечеринках, травиться кислотой или чем там ещё занимаешься, а я… — умолкаю и злобно комкаю салфетку, протирая вилку из нержавейки.

— Как в море корабли… — задумчиво повторил Ган. — Красиво! А что значит «трясти сраку»?

— Ксо… — тихо ругаюсь. Упоительное наслаждение вкуснятиной отменяется!

Дурацкий парень нервирует пристальным взглядом, ожидая пояснений.

— Значит потанцевать и неплохо провести время, — мрачно отвечаю.

— Откуда непонятные слова возникают? — ухмыляется Ган. — Точно же про задницу!

— Не знаю, — внутренне закипаю, — иногда всплывает в голове всякое, от меня эта тайна скрыта за семью печатями…

Успокаиваю нервный тик губами и смотрю на половинки куриных яиц в наваристом бульоне.

— Вот, офять… вс-сь… — смачно втянул лапшу обалдуй и уточняет: — Какие семь печатей?

За что мне всё?! Отвлечься, отвлечься… У-у-у… Какие желтки огромные… У-у-у… Сука!

— Слушай, свалил бы, а?! Например за другой столик! Они абсолютно все свободны!

Разведя руки, я быстро киваю.

— Есть одному последнее дело! — возмутился Ган.

— Нет уж, — почти кричу парню, — расплатился за незабываемый аттракцион ныряния в мутной водице с халявным массажем сердца! Всё, свободен!

— Нырял из-за тебя! Плавать не умею, а глубокую воду ненавижу! Кто отбивается от протянутой руки?!

— Кому нужна дурацкая клешня! Мне чёртов штырь надоел! Он был грязный и ржавый…

— Наскучила арматура?! — вскинулся Ган и щурится на меня: — Повиснув над пропастью?

— Не хватайся за что ни попадя! — произношу здравую мысль, смотря исподлобья: — Целее будешь.

— Это да, — кивнул Ган. — В спешке хвататься за всякую гадость точно не стоит! Последствия потом сумасшедшие! — недовольно бросив палочки на подставку, он грозно надулся.

Замечательно, я тоже умею аппетит портить! Кручу горячую лапшу вилкой и уплетаю вкуснятину за обе щёки. Пшеничное тесто почти «аль денте», с твёрдой сердцевиной и упругое снаружи.

— Ум-м-м… — прикрыв глаза, балдею от вкуса бульона на свиных костях. Офигеть, классный рамен!

— Значит, специально прыгнула! — упрекнул Ган.

— Пф-ф…

— И нам пришлось всю ночь «трясти сраку» у костра!

Сердитый парень отлично усвоил новую фразочку, что меня безумно веселит.

— Фкуфна фифнь беф пфиклюфений! — нагло ему ухмыляюсь.

— Никаких долбаных приключений! — гневно огрызнулся Ган. — Могли поужинать в отличном месте! У меня столик заказан! В Хобане! Лучший ресторан в Наквоне!

— Агась… — проглотив вкуснятину, ехидно напоминаю: — Ведь прошлые события настолько фееричны, что их обязательно стоило отметить! Или забыл уже?

Резко кивнув, я пристально изучаю пластырь на опухшем носу.

— Про самолёт, да?! — свирепо рыкнул Ган и внезапно признал: — Хорошо вырубила! У тебя в голове сплошная кость, ага? — усмехнувшись, он переходит на личности: — Мозгов вообще не осталось…

— Пластина из титанового сплава, — гордо вношу ясность, — плюс винтов… несколько…

— Щибаль, — ругнулся Ган и недоверчиво изогнул бровь: — Ты прикалываешься?

Накрутив ароматной лапши, я кусаю вкуснятину и радостно улыбаюсь. С полным ртом выходит так себе… пофиг…

Выплеснув раздражение, парень изучает мои щёки. Взгляд у него какой-то необычный! Хмыкнув, он взял стальные палочки и ловко поднимает красный ломтик ким-чи.

— Про мозг, кажется, правда… — задумчиво смотрю в миску. — Похоже, все остатки выбило, раз сижу тут с тобой!

(Тем временем) Сеть.

» Всем боброе утро.

» Дави бобров по всей земле!

» Омо! Наши электрики раздолбали офис СМ!

» Полностью здание разнесли!

» Автокраном таранили!

» Ой, да ты шо?

» Щибаль, мне нравилась тёплая атмосфера СМ.

» Издеваешься? Давно пора снести этот сарай!

» Жлобы. СуМан экономит на всём!!!

» Посмотри на офисы ЧЁП и ЯГ. Вот где стиль!

» Зимой главное, чтобы внутри было тепло, а им проветривание устроили.

» ЯГ с ЧЁП на очереди! Хаха! Автокран по адресу выехал!

» Причём здесь электрики? Они занимаются сносом зданий?

» Теперь да! кх-кх-кх

» Электрики не крайние!

» По словам очевидцев, всё произошло из-за ДТП.

» Не понимаю, зачем так гонять? Неужели им не жалко себя и своих железных коней?

» Подтверждаю! Мне весь левый бок замяли! Я очевидец! Там больше десятка авто разнесли!

» Застрахуй сработал?

» Все поняли?! Корейская Энергетическая Корпорация. КЭК. Ну КЕК же! Ке-Ке-Ке

» Ке-Ке-Ке-Ке-Ке-Ке-Ке-Ке-Ке

» Новости от совонов уже слышали?

» Говорят, Соши были в зале, когда их краном таранили!

» Чё сказал?!

» Да ладно! Серьёзно?!

» На сайте СМ появилось официальное заявление.

» Просто СМ решил выдоить электриков максимально!

» А страдаем мы!

» У меня не осталось сил!

» Я так жду их камбэк!

» Ты врёшь!

» Участницы в блогах на Волне сообщили, что они целы, но им сорвали подготовку.

» Джессика сильно расстроилась! Пожаловалась, что у неё головка болит, простудилась на сквозняке.

» Бедненькая лапуля!

» А у Санни очередной нервный срыв. По словам стафа, она не могла уснуть всю ночь, только пироженками успокоили.

» Не ждите камбэка в запланированный срок.

» Хореограф группы обделался?!

» Холь!

» Любой бы писекнул мальца, когда его автокран таранит…

» Кто обидел наших милашек?!

» Если чо, я не про хореографа!

» Всем бошки поотрываю!!!

«Фигня неудобная»

Металлические палочки — чисто корейское явление. По одной из версий, эта традиция возникла благодаря странствующим монахам, они таким образом защищались от разбойников. Но на правду больше похожа теория о древних аристократах, которые боялись отравлений и были уверены в том, что серебро мгновенно темнеет от любого яда, поэтому использовали лишь серебряные приборы для еды.

117

(28 ноября 08:30) У кухни бара «Помятая Креветка». Сеул.

За клетчатой ширмой прячется официантка в светлой косынке и фартуке. Миловидное личико с раскосыми глазами рассматривает парочку необычных визитеров, которые устроились за столиком заведения.

Завтракающие гости выглядят натуральными бродягами! Их пыльная одежда покрыта разводами тины, словно они вылезли из реки, что зимой немыслимо. Да и летом тоже! Единственные посетители уплетают лапшу, недавно приготовленную девушкой, а раньше громко спорили, что удивительно, на английском.

Худощавый парень неуловимо знаком и довольно красив, даже с пластырем на опухшем носу. Его серый пиджак удивил разодранной шерстью на спине, обгорелый рукав открыл запястье, где сверкают золотые часы.

Особа рядом вообще не от мира сего! Если судить по звонкому голосу, то необычная девчонка позволила себе нагло спорить и яростно выкрикивала, хотя собеседник явно старше. У тёмной толстовки речные следы почти не видны, а на бледном лице удивляют чёрные очки, не снятые даже за едой. Ещё она в штанах.

— Сегодня интересные посетители, — говорит девушка, отворачиваясь к кухне: — Смотри, НамДжун оппа!

(Оппа [오빠] — Старший брат.)

У жестяной раковины молодой парень в футболке и джинсах энергично драит решётки барбекю.

— Кого там принесло? — откликнулся НамДжун, стряхивая воду с длинных перчаток.

— Не знаю, но красавчик расплатился «Блэк Кард»! — округлила глаза девушка.

— Просто сделал похожий цвет у кредитки, дешёвый выпендрёж.

— Настоящая карта! Первый раз видела такую, говорят, там совсем нет лимита, можно даже самолёт купить или яхту.

Высокий парень оставил мойку грязной посуды. Интересуясь восторгом официантки, он составляет ей компанию у шторки и разглядывает посетителей:

— Без понятия! Судя по часам, богатенький перец…

— Скажи же, очень интересная парочка!

— Кто его так отметелил?

— Красавчик защищал спутницу, — мечтательно зарделась девушка.

— Мелкая, хватит пускать слюни на посетителей! — хитро улыбнулся НамДжун и валяет дурака, брызгая воду с перчаток: — Кто поможет отмыть грязные решётки? Там штук пять осталось, а уже доставка висит!

— Нельзя мне! Я внешность заведения! Милый и приятный фасад! Никакой грязной посуды, водный ты монстр… — отмахнулась девушка и снова выглянула за шторку: — Значит, красавчика не узнаёшь?

— Сдался он мне, — фыркнул НамДжун. — В парнях не разбираюсь! Больше девчонка понравилась.

— Грязноватая и с тиной на щеке!

— Что-то в ней есть.

(Тем временем) Бар «Помятая Креветка».

Напротив звучно чавкают, уничтожая лапшу. Голодный парень выразил признательность повару и лихо клацает палочками острые закуски. Отличная демонстрация стиля еды: «Палли-Палли» или пихай в рот, а думай потом! Кореец… что с него взять.

(Палли [팔리] — Быстро.)

Подняв миску, я допиваю тёплый бульон. Стальные зубы тихо клацают об эмаль. Мигрень почти угасла, сытная трапеза вызывает утреннюю сонливость и вялые размышления.

Не первый раз замечаю, насколько быстро местные едят, а иногда живут… Никакого смакования вкусовых качеств продукта! Всему виной тот самый «Палли-Палли». Шевелись, ведь Солнце ещё высоко и впереди дофига работы! Глупость? Конечно. Не понимают, что упускают… С другой стороны, в чём-то они правы. Спешите жить! Пока есть возможность…

— Чего закусь не ешь? — Ган замедлил ловкое мелькание стали. — Маринованные огурчики само то!

Нахваливая соленья, парень хлюпает бульон. Как блюститель традиций местного этикета, он взял специальную ложку.

— Уговор был про рамен, — педантично напоминаю.

— Зря, — усмехнулся Ган. — Панчхан тут неплох! Если надо, ещё принесут.

(Панчхан [반찬] — Закуска.)

Демонстративно смотрю в окно. По-прежнему надеюсь, что парень исполнит договор и исчезнет. Хотя да, он же его отверг.

— Что под мостом случилось?

Его настойчивый вопрос отвлёк меня от разглядывания прохожих на улице.

— Расскажешь? — Ган сводит густые брови.

Лучше бы он продолжал хлюпать лапшой…

— Один крендель действовал глупо! — резко отвечаю. — В результате нахлебался воды и пошёл ко дну, изображая «Титаник».

— Какой ещё титан? — удивился Ган и покачал головой: — Крэ, неважно! Что случилось после того, как ты избила меня второй раз… Или третий?! А потом лезла целоваться.

Наглый парень улыбается, похоже, сострить решил.

— Чересчур высокого о себе мнения, — хмуро изучаю его помятое лицо. — Особенно для человека, которого пришлось спасать из воды, перезапускать сердце и заставлять дышать.

— Нет, — Ган спрятал улыбку, принимая серьёзный вид. — Именно поэтому меня беспокоят твои ночные метания.

— Ерунда, — вяло отнекиваюсь, — пришлось хлебнуть мерзкой гадости из дурацкой реки Хан. Стало плохо. Всё.

— Да ладно! — Ган смотрит с некоторой жалостью. — Знаешь, как говорят, поделишься и легче станет.

Вот пристал! Мигрень потускнела, но она всегда рядом и указывает на виновника отсутствия таблеток. Ночью без лекарства мне было совсем не легче.

— А что мы сейчас ели? — кивнув с наигранным интересом, язвительно обвиняю: — В лапшу чего добавил? Признавайся!

— Рамен, — нахмурился Ган и придирчиво уточняет: — Две порции на свинине с куриными яйцами, плюс стандартные закуски.

— Откуда галлюцинации, что мне интересно целовать утопленника, такого красивого и немного отбитого? Наверное от яиц в рамене! Есть непереносимость куриного белка? Не стесняйся, давай, расскажи!

Жалость в карих глазах исчезла, словно её и не было, а веселье осталось. Ткну больнее! Для его же пользы.

— Кстати, даже однократный приём упомянутой тобой кислоты способен привести к изменению генетического кода и необратимо повредить головной мозг. Спустя несколько месяцев возможны те же ощущения, как после приёма. В курсе, что эта дрянь накапливается в нейронах, оставаясь там длительное время?

Лицо у парня вытянулось. Пока он переваривает тревожную информацию, я недовольно смотрю в пустую миску. Рамен кончился.

— Откуда знаешь про эту гадость, — соизволил ответить Ган, — большой опыт?

— Жизнь заставила листать медицинские справочники…

— Что за дрянь скормила в самолёте? — теперь напротив заволновались. — Ощущения такие, словно волосы растут внутрь черепа.

— Сломанный нос нуждался в болеутоляющем, мне пришлось пожертвовать таблетку. А они ни черта не бесконечные, цени!

Грустно качнув головой, я поражаюсь моей безграничной щедрости.

— Кто тебя нанял?! Много заплатили!

В полном недоумении хлопаю ресницами и таращусь на сердитого парня.

О чём он? Действие по наитию! Хотя зачем себе врать, просто очередной срыв контроля. Лекарства жалко до слёз, а этот ханурик возмутился. Да он в край офигел!

В руках гневно скрипнули кольца, но вспышку ярости разбавляет тепло огня на берегу.

— Таблетка досталась бесплатно, — слабо киваю тёмными стёклами. — Если вспоминаем про самолёт, тогда объясни, что там случилось?

— Меня назвали бананом, — едко хмыкнул Ган.

Изнутри начинает выходить воздух. Сначала тихо, затем сильнее, как из чайника на плите. Краснею от прилагаемых усилий, изо всех сил пытаюсь унять веселье, но лавину смеха не удержать.

— Ха-ха-ха! — таращусь на плэйбоя в драном кашемире. Гениально! Чудика обозвали бананом и он свернулся сосиской! Умора!

Громко смеюсь над всей дикостью, происходящей вокруг. Пытаюсь удержать часть веселья, обхватив руками живот. Иначе точно грохнусь со стула! Нервы сдают, но это давно не новость.

Сердитый парень морщит багровое лицо. От напряжения его сжатые губы побелели, а уголок рта нервно задёргался. Грозно сузив глаза, он прицельно изучает юную особу, хохочущую напротив.

Лицо бледной девчонки испачкала речная тина. Красный румянец проглядывает сквозь колыхание спутанной чёлки. У виска слабо заметный шрам алеет от напряжения, пока жемчужно-стальные зубы сверкают от неудержимого хохота. Тёмные стёкла ходуном отплясывают на кончике носа, открыв зажмуренные глаза.

Любуясь, сердитый парень не заметил, как внутри разгорелось неудержимое веселье. Оковы приличий и предрассудков слетают, он тоже начал смеяться, тихо поначалу, но беззаботный хохот нарастает.

"Заразительно неадекватная!" — понимает Ган.

Шумное веселье молодых людей вызывало интерес старого бармена. Из кухни выглядывает девушка в фартуке, прикрываясь цветастой ширмой и опасаясь убирать посуду у таких странных посетителей.

— А если назовут апельсином, вместо пистолета связку гранат найдёшь? — радостно улыбаюсь.

— Да я настолько крут, что и гранатомёт найду! — задорно воскликнул Ган.

Ушатом холодной воды накатило воспоминание о стрельбе на борту! Спасая чью-то жизнь, соединяешь со своей навсегда, поэтому необходимо знать человека, чью судьбу легко оставить на волю случая.

Момент подходящий!

Заправив чёлку за ухо, я снимаю Фарэры и наклоняюсь к шутнику, который собрался балагурить дальше и вспоминает что-то весёлое.

Спрошу-ка нечто забавное!

— Тётку убил бы, при дочери? — вкрадчиво интересуюсь.

Улыбчивый парень оробел на стуле. Взгляд диких глаз сложно выдержать, особенно слишком неправильного правого.

— Несомненно… — шепчу и выплёвываю: — Крут.

Общее веселье эмоционально сблизило, поэтому его мимику легко прочитать: на помятом лице удивление сменилось стыдом, под весом которого парень отводит взгляд в сторону. Со временем из подобной трусости куют достоинство, многими называемое честью. Недавней злости или лживой бравады не осталось, безумной вседозволенности тоже нет, лишь эмоции неплохого человека. Действительно, он не вписывается в прошлые события.

Настроение прыгнуло вверх! Мы снова пересекаемся взглядами.

— Вопрос дурацкий, — медленно киваю, прикрыв глаза.

Напротив чувствую мрачное напряжение. Обиделся, похоже…

— Нужно было предупредить… я с придурью…

Открываю левый глаз и весело улыбаюсь сердитому парню:

— Хотя… Разве не заметно сразу?!

Изображаю цветочек, окружив задорный оскал руками, полными стальных колец.

— Значит, поскользнулся на банане в самолёте? — дурашливо подмигиваю. — Но я-то знаю, что с ними не пускают! И кто врёт?

Тяжело вздохнув, парень качает головой:

— Естественно, ты не в курсе, что значит для корейца, когда его называют «бананом».

Продолжаю тянуть губы и отрицательно верчусь на стуле.

— Что знаешь о семье Пак? — заинтересовался Ган и уточняет, с тем выражением, каким спрашивают прописные истины: — О той самой семье Пак?

Фарэры вернулись на законное место. Бросив валять дурака, я равнодушно пожимаю плечами. Этих «Паков» пол Кореи, а остальные «Кимы», кто их разберёт…

— Ты точно из Пукхан! — хмыкнул Ган и уверенно говорит: — В нашей стране все знают семью Пак. Мы довольно богаты и сказочно патриотичны. Это первое, — начав перечислять, он явно копирует кого-то ещё. — Мне удалось слинять на острова, забить на всё! Дорвался до безграничного веселья и спустил пар! Шикарный виски, развлекуха, никаких планов и полный отрыв. Это второе. Дела семьи, это дела семьи, и иногда они срывают назад. Резко и без вариантов. Это третье. Ну и четвёртое, радикальное. Спешка и хватание за всякую гадость ведут к катастрофе! Твоя правда. Мне под руку попалась бутылка с водой, сушняк начался реально дикий. Сказать, что было в воде?

Пристально изучаю парня, который сумрачно уставился на опустевшие миски. У богатеньких свои причуды и своя атмосфера.

— Отрава возникла случайно? — недоверчиво уточняю.

— Маловероятно, — спокойно ответил Ган и поднимает испытующий взгляд: — Рано или поздно мы узнаем тех, кто подмешал эту гадость. И их не станет. Факт. Поэтому меня крайне интересует, что связывает тебя со всем этим.

— Какая чушь! — скалюсь правым уголком рта. — Идея дать таблетку была спонтанной! Дать в морду тоже! Остальное вообще дичь полная! А свои угрозы засунь сам знаешь куда!

Мрачный парень усмехнулся и примирительно выставляет руки:

— Понятно, для тебя всё нелепая случайность. Весь тот пятничный вечер. А меня специально поставили под груз обстоятельств. Пришлось лезть в самолёт с огромными глюками! И некто усложнил задачу многократно. Понимаешь?

К чёрту дурацкое обвинение, нашёл за что предъявить! Хотя, действительно, нашла коса на камень, встретились две неадекватности в воздухе…

Прочь сочувствие! Любые случайности, это не повод размахивать оружием, тем более в самолёте и среди пассажиров. Чревато.

— Невменяемое состояние упустили, в аэропорту не приняли, — задумчиво восторгаюсь. — Удивительное везение!

— ВИП-вход… — равнодушно пожал плечами Ган. — Там поверхностный досмотр.

— Куда испарилась бравая команда чёрных пижам?

— Пижамы, ха! Они встречали меня здесь.

Уверенность парня не допускает сомнений.

— Откуда такая ненависть к ягодам, — легко улыбаюсь, — а именно бананам?

— «Банан. Кореец снаружи, а белый внутри!», — скривился Ган. — «Пристаёшь к девочке! Негодник! Кто тебя учил!», ругалась та самая тётка! Остановила меня в проходе и стала шить домогательства. Я тащился к уборной, хреново было совсем! Думаю, её задело моё обращение по-английски. Ну да, я старался не выделяться… айщ… — громко шикнув, он улыбается: — В полном самолёте корейцев! Говорю же, огромные глюки. Обидные слова послужили началом ссоры, затем подоспел воздушный маршал. Наверное, у него день был неудачным, сразу достал пистолет! Мы немного поборолись, результат вышел печальным, а дальше всё смутно, напрочь меня накрыло.

Чушь какая! Но парень действительно мог впасть в состояние корейской ярости. Если разжечь подобное бешенство горячительными напитками, то оно горы свернёт. Или чью-то тонкую шею… В большинстве своём корейцы — ребятки добродушные, только вспыхивают сильнее пороха, стремительно и яростно, а уж под влиянием гадости в воде так вообще караул.

— Твоё появление оказалось кстати, — неожиданно признал Ган. — Рад тому, что удалось вырубить меня… — почёсывая густую бровь, он сверкает золотыми часами на запястье: — Совершенно не представляю, каких дел мог натворить в таком состоянии.

Растроганно смотрю в окно. Наслаждаюсь моментом! Впервые слышу благодарность за разбитое лицо и сломанный нос, какое приятное чувство…

«Ролекс»

118

(28 ноября 09:00) Рядом с баром «Помятая Креветка». Сеул.

На утренней улице двое парней в кожанках и синих джинсах оседлали красные мотороллеры службы доставки. Пока один поправляет мотоциклетный шлем с поднятым вверх забралом, другой свесил кисти рук, опираясь на хром рулевой дуги.

— Джей, берёшь север или юг?

— Север.

— Давай поменяемся?

— Не вопрос, Глосс! Навестишь ёджачингу… Свежий кофе в постель?

(Ёджачингу [여자친구] — Подружка.)

— Какой кофе! Мы с младшей школы знакомы…

Смутился парень и хлопает прозрачное забрало, пряча румяные щёки.

— Цветочки не забудь, Ромео! — подколол Джей.

— Семьями дружим… — глухо звучит из-под забрала.

— Файтин!

Весёлый парень согнул локоть, поднимая кулак к лицу.

Рядом меняют тему:

— Где НамДжун застрял?

— Сегодня он не просто монстр, а мыльное чудище! — хохмит Джей. — Его очередь драить посуду.

— К вечернему батлу готов?

— По жизни готов! Мы их порвём, главное отжигать в ритм, а флоу и рифма за вами!

Сбоку от прозрачной витрины третий парень несёт большие пакеты с логотипами заведения в виде жёлтой креветки, перечёркнутой жирным крестом.

— Мансэ! Вот и груз мыльный монстр притаранил…

(Тем временем) Бар «Помятая Креветка».

— Почему вчера так рванула?

Небрежный вопрос отвлёк меня от наблюдения за работниками службы доставки, которые распихали пакеты в квадратные багажники и уселись на мотороллеры, тарахтящие движками.

— Хорошо сидим, давай макколли закажем? — добавил Ган.

— Мак-колли? — с удивлением переспрашиваю.

— Рисовое вино… Ты даже этого не знаешь?

Хм, раздобревший парень хочет отметить знакомство и устроить попойку? Или празднует второй день рождения? Утром хлестать местный самогон из риса и палок будет крайней глупостью, запросто «крыша» съедет.

— Мне только сивухи не хватало… — отрицательно качаю головой.

— Окей, — Ган легко принял отказ. — А букет цветов чем не угодил? Аллергия? Объясни, на будущее…

Зачем он напомнил о прошлых неудачах? Пора закруглять беседу и валить в гостиницу за вещами, а потом удрать с полуострова невезения. Но молча встать и уйти неправильно, только не после всего.

— Неудачный день, нервы… — слегка ему улыбаюсь. — Знаешь, у большинства жизнь полосатая, словно зебра, а некоторым везёт, им выпадает лошадь вороной масти.

— Затруднение в чём-то конкретном? — сузил глаза Ган.

— У других была мечта. Пф-ф… — фыркаю, собираясь с мыслями. — Избитое клише! Сейчас музыкальные агентства ведут прослушивания, многие находят своё место.

— Ты про тех, кто хочет стать… трейни…

(Трейни [연수생] — Стажёр медиакомпании.)

— Чудеса иногда происходят, — кусаю губу стальными зубами и вяло шепчу: — Но не в данном случае.

— Потянуло в этот балаган?! — вытаращился Ган.

— Бесплатная стажировка и оплата проживания в общаге, — неохотно вспоминаю былые надежды, — лёгкие бабки…

— С обязательным контрактом! По нему сдерут фантастические проценты!

Равнодушно пожимаю плечами. Настолько далеко заглядывать в будущее, это даже не смешно.

— Или попадёшь в число тех, кого выпрут по мере обучения, оставив ни с чем, — улыбается Ган, — легче кредит взять!

— Кто мне займёт? — угрюмо спрашиваю. — Ты что ли?

— Значит, тебя привлекла стипендия…

— И мечта, — согласно киваю. — Иногда невероятная фантазия самый лучший стимул для жизни. Путь к реализации станет спасением.

— Мечта же чужая!

— Пофиг! Движение есть жизнь. А погоня за мечтой потребует очень много двигаться, и неважно в конечном итоге, чья это мечта.

— Что семья думает о «мечте»? — нахмурился Ган. — Школа «мечте» совсем не мешает? Тебе про образование нужно думать, а не бежать за глупой «мечтой»!

Учитель отыскался! Пьяный мастер, ксо. Отворачиваюсь и смотрю в окно. Нужно было уходить сразу, после опустевшей миски.

— Крэ… — задумчиво протянул Ган. — Чем больше тебя узнаю, тем больше задаюсь вопросом, откуда такие возникают.

— Пф-ф… — фыркаю в ответ. Вопрос на миллион…

— Ну, допустим, внешность есть! Метисы всегда в моде, — осматривая мешковатую толстовку, Ган комментирует: — Хорошая осанка, занятия гимнастикой. Высокий рост опять же, а это большой плюс. Отмыть, причесать, очки убрать и нелепые линзы выкинуть… Добавить косметику… Очень хорошо будет! — удивился своим наблюдениям доморощенный стилист и интересуется: — Чем прослушивания закончились?

Уж обласкал, так обласкал…

— В первом месте требовали улыбнуться на публику, — широко скалю зубы, демонстрируя признательность галантным комплиментам, — после чего настойчиво сказали больше не приходить.

Карие глаза парня распахнулись от крайнего удивления.

— Пошла с гриллзами во рту?! — опомнился Ган. — Нет, выглядит стильно, молодёжно, тут без вопросов. Но для Европы или Штатов! А у нас культ здоровых зубов, — широко растянув губы, он белозубо улыбается: — Даве вубную вётку нофу с софой!

Порывшись в карманах, парень сверкнул коробочкой и ловко раскрыл зубную щётку.

Надо же, там вензеля декоративные и эмаль с позолотой. Красиво, душевно! Только брюликов не хватает… при такой-то роскоши.

— На самом деле, мы довольно повёрнуты на идеальных зубах, — Ган погасил неестественную улыбку. — Цены на услуги мастеров бормашины заоблачные, вот отличная профессия! А не глупые мечты о сцене.

Наклонив голову к плечу, я изучаю самоуверенного парня. Опять сомневаюсь в его адекватности! Интересненько, а педикюрный набор где запрятан? Щипчики для бровей найду?! Он издевается? Сволочуга, этакая! Или действительно решил, что сталью блестят декоративные накладки? Дубовая идиотина оценивает чужую внешность?!

— Некоторые отметили катастрофические пробелы в этикете, — ворчливо бурчу, — крайне достала непонятная глубина поклонов справа налево!

— Кланяйся максимально учтиво, — заявил Ган и клацает зубной щёткой, ловко раскладывая её.

— Я китайский болванчик, всем башкой мотать?!

— Трейни должен быть вежлив и подавать положительный пример своим фанам.

Критично смотрю, как он крутит цацку в руках. Доиграется же, позёр! И зачем мне рассказывать про вчерашние неудачи? Думаю, назрело желание выговориться, а лучшей кандидатуры не нашлось.

— Дурацкие анкеты нужно заполнять на корейском, в котором ни в зуб ногой, — хмуро вспоминаю. — Там, где узнали про японское гражданство, сразу указали на дверь.

— Ильбон?! Реально? — удивился Ган. — Совсем не похожа на островитянку!

— Один из предков был корейцем, но кому это интересно…

— Ха! Думал, английский и брань на японском, типа, по приколу! Да ты вообще мало на кого походишь!

— Твою ж, — ругаюсь в окно, — обалдуй самодовольный, нашёл о чём зубоскалить…

— Это многое объясняет! — смеётся Ган. — Стоит напомнить, кто нас держал в оккупации почти сорок лет? Точняк, иногда лучше быть беженцем с севера! — хохоча, он роняет зубную щётку.

Доигрался! Злорадно ему улыбаюсь.

— Дурацкая оккупация кончилась полвека назад! — сварливо упрекаю парня, который склонился на стуле. — Я знаю, что корейцы одна из самых долгоживущих наций в мире, но нельзя быть такими злопамятными!

— Ус-с… — сопит Ган, задевая стол растрёпанным хвостиком.

Криворучко, чего он там застрял? Бесит нереально!

— Ксо! — вырвался яростный крик, но его мало: — Обязательно отыгрались на мне!

Бах! Увесистые кольца пробили в пластик, миски прыгают с жалобным звоном.

Бух! Парень треснулся макушкой, его хвостик потерял резинку и рассыпался.

— Устроюсь вышибалой в баре, — размышляю вслух, — или спасателем на пляже…

— Айщ…

Пристально оцениваю пластырь на сердитом лице, пока оно возникает из-под стола.

— Думаю, свиные уши останутся свиными ушами, — грустно подвожу нерадостный итог.

— На чём играть умеешь? — отрывисто спросил Ган и хмуро сдувает пыль с зубной щётки, которую долго искал под столом. — И причём здесь уши свиней? Рамен на костях.

Свободные волосы упали ему на лоб, прикрыв густые брови, так парню идёт гораздо больше.

— Проще сказать, на чём не умею, — равнодушно отвечаю, — на духовых…

Всякая чушь лезет в голову. Непонятный разговор окончательно надоел. А особо ненавистен скулёж, рвущийся наружу!

— С какой целью интересуешься? — резко киваю.

— Сыграй что-нибудь, — предложил Ган и смотрит в угол зала, где разместили небольшие подмостки.

Быстро поднимаюсь. За спиной пластиковый стул отлетел и громко скрипит по доскам пола. Не обратив внимания на мерзкий звук, я шагаю к полукругу барной сцены. Хоть кто-то послушает игру на струнах и пение вместо дурацких кривляний ртом! Благо, акустическая гитара маячит впереди.

Прыгаю на ступеньку высотой по колено. Я на сцене! Что за акустика? На грифе название: «Тейлор». Инструмент дорогой, но точно не новый и немного потёртый. Ладный корпус сам лёг в руки, тёплое дерево греет пальцы, кожаный ремень упал на плечо.

— Настроена, — хрипло предупредили от стойки бара. — Надеюсь, не сломаешь инструмент?

— Не раз в этот, — коверкаю местный и улыбаюсь бармену в светлом халате. Его кустистые брови сердито нахмурились, а полностью седая голова указывает на большой возраст, надо полагать, старик застал дурацкую оккупацию.

Ган покинул наш столик. Упираясь локтями на стойку бара, он свесил кисти рук. Изображает крутого мачо в драном кашемире! Но смотрит внимательно.

Прячу улыбку и звонко трясу кольцами. Практика была давненько, внутри небольшой мандраж. На сцене я впервые, пусть и такой скромной. Раньше музицировать приходилось в одиночестве и урывками, никто не хотел слушать, этому есть причины…

Дурацкие воспоминания, мешают настройке на исполнение! Пофиг, мелодия не особо сложная, а кольца помнят и не подведут.

Расслабив левую руку, я ставлю нехитрый зажим на грифе, моя правая танцует над поверхностью стальных струн.

https://www.youtube.com/watch?v=ZfNXRZI2zrA

Смотрю на высокого парня у стойки бара и начинаю первый куплет. В пение щедро вкладываю грусть несбывшихся мечтаний о Корее.

~ Я вижу часть тебя,

~ Которую, только став старше, ты тоже увидишь,

~ Однажды ты тоже увидишь.

~ У меня были карты получше, но каждый удар удачи,

~ Должен кровоточить, он должен кровоточить.

~ Ты выдержал баланс времени,

~ И только вслепую я могу прочитать тебя,

~ Но я могу прочитать тебя.

~ Ты словно сказал мне:

~ "Не торопись, это не гонка до конца…"

Грустно улыбаюсь и перехожу к припеву.

~ Ну да, ты похож на себя,

~ Но ты кто-то другой,

~ Только это не на поверхности.

~ Ты говоришь, как говорил всегда,

~ Нет, я слышу кого-то ещё,

~ И теперь ты заставляешь меня нервничать.

Сильнее бью по струнам. Прячу грустную улыбку и изучаю потёртые доски на полу заведения, начиная второй куплет.

~ Ты был лучшей частью,

~ Каждой частички бьющегося сердца,

~ Которое у меня было,

~ Которое у меня когда-либо было.

~ Наконец-то я в одиночестве,

~ Кромешная тьма, плоть и кости,

~ Не могу поверить, что тебя больше нет.

Осторожно поднимаю взгляд. За стеклом витрины автостоянка, там появился чёрный микроавтобус.

Дважды исполняю припев, рассматривая крупный автомобиль. Его шикарный вид с кучей хрома неуловимо знаком: образ высоких джипов всплыл в памяти. Не удивлюсь, если внутри сидят несколько пижам… когда он успел…

~ Ну да, ты похож на себя,

~ Но ты кто-то другой,

~ Только это не на поверхности.

Закрыв глаза, я наслаждаюсь восторгом понимания, как ярко можно жить. Недавний мандраж исчез, осталось удовлетворение игры на правильном инструменте. Хочу дальше играть послушными струнами. Я столько могу исполнить! Меня не удержать…

— Молодцы, вы молодцы… — тихо благодарю кольца, закончив выступление.

Пик бурных эмоций миновал. Открыв глаза, я снимаю ремень и аккуратно ставлю инструмент на подставку.

Великолепная гитара! У меня никогда такой не было. Невероятно жалко, что не смогу взять с собой…

Оборачиваюсь к публике. У нашего столика обняла поднос стройная официантка, её взгляд немного ошарашен. Высокий парень таращит глаза с открытым ртом, на избитом лице застыло уже привычное удивление. Старый бармен перестал протирать стеклянные кружки, его высокомерная маска пошла трещинами, под ними изумление.

Никто не ожидал подобного от болотного чудища из тины речной! Удовольствие окрыляет меня. Прыгнув со сцены, я танцующей походкой направляюсь к бару.

«Трейни»

Успешно пройдя прослушивание, молодой человек становится «трейни» или стажёром медиакомпании. Дальнейшее обучение состоит из занятий по вокалу, хореографии, актёрскому мастерству и игре на музыкальных инструментах. Крупные организации предоставляют место в общежитии и платят небольшую стипендию. После ежемесячной оценки провалившихся выгоняют, в результате для дебюта остаются лучшие. Данная бизнес-модель изначально разработана японским предпринимателем Джонни Китагава, впоследствии её популяризировал южнокорейский музыкальный магнат Ли СуМан.

119

(28 ноября 09:44) Бар «Помятая Креветка». Сеул.

— Рот закрой, а то муха залетит и испортит драгоценные зубы, — весело подначивает Ангел, приближаясь к стойке бара.

Высокий парень часто моргает, закрывает рот, опять открывает и снова закрывает. Теперь он похож на рыбу, выхваченную из воды, не только разводами на одежде.

— Кх… — поперхнулся старый бармен, — кто автор?

Лохматая особа довольно улыбается, склонив голову к плечу.

— Дэ-э-эба… — проникновенно вытянул Ган, затем он резко спрашивает: — Почему на пробах так не спела?!

Чёлка спутанных волос мотнулась, как от пощёчины. Требовательный вопрос содрал довольную улыбку и спускает с небес на землю. На парня уставились тёмные стёкла. Они укрыли сердитый прищур, но крайнюю степень раздражения выдаёт нервное подёргивание губами.

— СТЧ. Синдром трепанированного черепа, — сразу поясняет Ангел, продолжая цитировать строчку больничной выписки, — вызывает диффузные головные боли, эпилептические приступы, пирамидные и экстрапирамидные нарушения, афазии.

— О чём это вообще? — удивился Ган, часто моргая.

— О безобразной сцене под мостом, — напоминает Ангел, язвительно добавив: — Тебе ведь было так интересно!

— Ну… да… — Ган отмокает соображалкой, потихоньку врубаясь, но не поспевая за очередным вывертом настроения загадочной особы.

— А самая главная вишенка на торте, — грустно произносит Ангел, словно рассказывая печальную сказку на ночь, — растущая опухоль за титановой пластиной. Стремительно смертоносная и страшная.

Тёмные стёкла пристально изучают, как парень сопоставляет факты. И вот оно! Хорошо читаемое сочувствие уже здесь, вытеснило всё остальное.

Ган опустил взгляд и свёл брови, подбирая слова утешения.

Он такой забавный.

— Шутка! — озорной смех вдребезги разбил напряжение печального лица.

— Шутка… — непонятливо вытянул Ган.

— Тебя слишком прикольно водить за нос! — задорно улыбаясь, Ангел хлопает парня по руке и радостно говорит: — Забей, у меня всё пучком! Только иногда шалят отбитые мозги и дырка в голове!

— Пучком? — оторопело переспросил Ган и хмурит густые брови, стараясь понять ситуацию.

— Пучком! Классно! О-о-окей! — весело прыгает Ангел.

— Вконец больная! — сердито орёт Ган. — Шутить о таком? Спятила?!

В нём проснулся дух настоящего корейца, а местные помешались на собственном здоровье.

— Не ори! — прыгнув в сторону от гневного парня, Ангел его обвиняет: — Сам довёл своими расспросами!

С помятого лица вытаращились карие глаза, в них безграничное удивление. Ган полностью не в своей тарелке, он не знает, чему верить, поражаясь ненормальной особе, которая стоит рядом.

Теперь Ангел смеётся искренне.

(Тем временем) Бар «Помятая Креветка».

— Айщ! — громко шипит Ган, выпуская ярость сквозь зубы.

Быстро киваю и старательно приглашаю высказать мнение более развёрнуто.

— Ты! Ты… Щибаль! Нихрена не понимаю… — немного жалобно сообщил он и предлагает: — Давай ещё по рамену! И соджу закажем, мне реально необходимо подлечить нервы!

— Боевая команда пижам уже здесь! — киваю на витрину, где маячит чёрный микроавтобус.

— Подождут, — зло отрезал Ган, щурясь в широкое окно. — Работа у них такая! Дармоеды, вчера нас догнать не могли.

Догадка оказалась верной: транспорт чудик узнал.

— Вовремя нарисовались, не находишь? — шутливо интересуюсь. — У тебя где-то маячок запрятан? Вместе с зубной щёткой?

Бросаю взгляд на Ролекс. Часы могли отследить? Сомневаюсь я…

— Что за глупости, — хмыкает Ган, — по кредитке нашли!

— Вполне возможно… — легко соглашаюсь и прячу руки в карманы. Думаю, теперь самое время сваливать.

— Тебе опять на свинине? — Ган вопросительно поднял брови и убеждает: — Рамен классный!

— Подумай о внешнем виде! Гарью костра вонять, тоже классно? — не жду ответа и смотрю на старика за стойкой бара: — Где ближайшая станция метро?

— Один квартал вниз по улице, — слегка кивнула седая шевелюра, пока раскосые глаза цепко изучают моё лицо: — Отличное исполнение, если останетесь, лапша за счёт заведения.

Отрицательно качаю головой и двигаюсь к выходу.

Старый пройдоха хочет развести на выпивку бесплатной едой? А ещё он излишне внимателен, что подозрительно…

Но его похвала согрела моё сердце.

Толкаю плечом ручку двери. На улице мой нос щиплет прохладный воздух с запахом автомобильной гари.

Ших! Громко шаркнул пластик! Следом меня догнал высокий парень.

— Сегодня вечером заеду, — серьёзность его заявления не допускает возражений, — нам есть что обсудить.

Прикусив губу, я давлю нецензурную брань. Отвлекает красивый жест парня, которым он достал дорогую визитницу и клацнул крышкой.

— Чэнджан! — скривился Ган.

Растеряв уверенность, он вынимает пачку слипшихся визиток: картон позеленел от речной тины, следы недавнего купания продолжают удивлять.

— Значит, посетим лучший ресторан в Наквоне? — весело уточняю и стараюсь зацепить наименее пострадавшую визитку.

Ган медленно кивнул. Наблюдая за моими небрежными действиями, он скривил помятое лицо с таким видом, будто съел пару лимонов.

Ёлки-моталки! Мой блокнот! Тоже промок? А спички?! Тысяча чертей! Суматошно хлопаю себя по груди. Во внутреннем кармане тихо хрустит содержимое.

— Фу-у-ух… — облегчённо выдыхаю. Никакого кипиша! Мои вещи в пакете. Надо же, есть польза от дурацких костюмов на допросе.

Гостиница и таблетки ждут!

— Агась… — неопределённо хмыкнув, шагаю в сторону метро.

Хотя с лекарством можно повременить, удивительно, но мигрень почти исчезла.

(Тем временем) Рядом с баром «Помятая Креветка».

Высокий парень замер у прозрачной витрины. Его оторопелый взгляд провожает лохматую особу, которая торопливо хромает по улице.

"Ничего не сказала, отвернулась и пошла… — складывает мысли, вытеснив заготовку галантного прощания. — Она почти подпрыгивает!"

— Ненормальная… Целиком и полностью! Пела классно… от всех закидонов… голова разболелась… — Ган тряхнул растрёпанными волосами и шагает к чёрному микроавтобусу.

Из солидного автомобиля выпрыгнули двое подтянутых корейцев, они синхронно замирают, склонив головы.

Недоразумение в рваном пиджаке идёт мимо ряда встречающих и шаркает пакетом на ноге. Упав на дорогую кожу заднего дивана, парень устало откинулся на мягкую спинку.

Тёмные фигуры ожили и ловко запрыгивают обратно, двери автомобиля солидно закрылись.

— Дэёп, информацию собрали на… — Ган сбился и тихо шепчет: — Охренеть… даже имени не узнал…

Его палец ткнулся в сторону торопливой особы на улице.

— Дэёп, сводка готова на неё?

Передний пассажир бросил взгляд через зеркало заднего вида и смотрит туда, куда указали:

— Собираем, но информация для внутреннего пользования службы безопасности.

— Сюда дал, пабо!

(Пабо [바보] — Fool. Глупец.)

Парень слегка пинает спинку переднего кресла:

— Со мной спорить будешь?!

— Никак нет! — опомнился Дэёп и торопливо достал папку из кармана двери. Он передаёт документы обеими руками, склонив голову.

— Ангел, что за странное имя… — задумался Ган, читая сводку. — Сколько лет? Точно школьница… не выезжала… отстающая… бросила… привлекалась… к языкам способностей нет… А это ещё что? — сузив глаза, он трясёт бумагами и повышает голос: — «СБ» вообще нюх потеряла! Где объяснение этому ходячему кошмару?! С именем тоже облажались?! Кто в охреневшем отделе выдумывает такое?! Чираль!

Злой парень швырнул папку обратно, в результате светлая бумага разлетелась по тёмному салону автомобиля.

— Нас ждут в центральном офисе, — невозмутимо сообщил Дэёп, снимая один из листов с головы.

— Поехали, — важно повелел Ган и манерно вскинул запястье.

Усталый парень смотрит на свой Ролекс. Вернее, он пытается: часов-то у него нет.

— Айщи-и…

(Тем временем) Бар «Помятая Креветка».

У столика недавних посетителей молодая официантка с нескрываемым любопытством спросила:

— Коджо харабоджи знает необычную исполнительницу?

(Коджо харабоджи [고조 할아버지] — Прапрадедушка.)

За стойкой бара седовласый бармен закончил чиркать карандашом и задумчиво отвечает:

— Впервые встречаю данную особу, соннё.

(Cоннё [손녀] — Внучка.)

— А! — улыбнулась девушка. — Подумала, она из новых учеников.

— К сожалению, нет… — хмурится старик, аккуратно складывая лист бумаги, — редкий талант.

— Почему талант? — яркие губки завистливо надулись. — Песня замечательная, но этот неряшливый вид… Как у страшилища!

— Всесокрушающая уверенность, решила значит сделала… — задумчиво уставился в пустоту старик. — Наполнение… давно не слышал настолько эмоционального выступления. Большинство поют чтобы спеть, она поёт чтобы жить. В ней видно стержень. Знаешь поговорку? Если даже небо рухнет, отверстие, чтобы вылезти…

Входная дверь распахнулась, впуская тёмные фигуры. Беззвучно совершив красивый пируэт, они растянулись на полу и заглядывают под столики, их плавные движения напомнили огромных пиявок.

— Айгу! — звонко ойкнув, девушка уронила поднос. Она вцепилась в фартук и прикрывает голые коленки, убегая на кухню.

По дощатому полу гремит посуда.

Следом за охранниками возник недавний посетитель. Грозно шурша синим пакетом на ноге, он топает к бару.

— Случайно, не видели здесь моих часов? — угрюмо спросил Ган, глазами впиваясь в старого бармена и не замечая дурдома вокруг.

(Тем временем) Станция метро «Йойнару».

Где тут ближайший ломбард? Нужно сдать швейцарский будильник и уехать из Кореи!

Шагаю под козырёк из зелёного стекла. Гранитная лестница устремилась к эскалатору, его ступени тащат вниз, под землю.

Снять дорогие часы оказалось легко! Пока чудик тупил, сработали ловкие кольца. Теперь дело за малым, необходимо исчезнуть с места события.

— Забавный парень, конечно, лопух… — весело улыбаюсь, — но не дурак!

Впереди светлые колонны, за ними ряд турникетов.

Кольца звонко клацают, упираясь в металлические крышки, я перепрыгиваю электронный барьер. Исполняю трюк не в первый раз, пока никто не поймал. Сразу двигаю на следующий эскалатор.

По столице можно передвигаться на такси, автобусе или метро, не говоря уже о личном транспорте. Подземка удобнее всего! Охватив мегаполис, гигантская паутина из железнодорожных путей достигла соседних провинций.

На одной из стен висит запутанная схема. Там громадный выбор направлений, что-то около семисот остановок и невероятное число переходов. Из трудолюбивых корейцев выходят прекрасные землекопы…

Шевели булками! Чудик наверняка обнаружил пропажу часов. И он в курсе про ночлежку. Значит, моя первоочередная задача, это убрать точку возможного соприкосновения.

Проеду всего одну станцию до гостиницы. Если таким званием можно наградить конуру, два на полтора метра, с рейтингом в половинку звезды. Там меня ждут вещи.

А прикольные шкафы на станциях! За стеклом видно предметы первой необходимости: вода, перевязочные, фонарики и… противогазы! Небось запасы на случай атаки северного соседа? Всё для людей…

Так, не отвлекаемся! Впереди ждут распахнутые двери состава, а направление… вроде правильное.

— Как удачно, — прыгаю в светлый вагон.

Меня радует небольшое число пассажиров. Краткую поездку сопровождает реклама в потолочных мониторах, там милашка уплетает лапшу за обе щёки. Подумаешь, мы рамена уже отведали! Следом показывают непонятные мультики и зелёные бутылочки. Явно не газировка…

Пим-пум! Агась, приехали.

Серебристый эскалатор ждёт меня. Опять прыгаю через турникеты. И бегом на выход! Пока не поймали.

(Немного позже) Полуподвал гостиницы «ЯКорея».

— Аньён! — здороваюсь с сонной тёткой.

Коренастая хозяйка ночлежки прекратила сладко зевать и смотрит недовольно. Огорчилась, что не получила заветный поклон? У меня нет времени на разборки, но и головой мотать смысла не вижу.

— Сумка… — выкладываю перед ней пластиковый ключ, — расчёт, чусэё.

(Чусэё [주세요] — Пожалуйста.)

В тесный номер подниматься незачем. Мои вещи на хранении у хозяйки, которая уставилась и сердито молчит. Чего она хочет? Слова правильные… кажись.

— Кто вчера устроил погром в переулке?!

— Погром? — непонятливо ей улыбаюсь. — Вчера?

Было дело…

— Не знаешь? — подозрительно сузились раскосые глаза.

— Ания! — отрицательно мотаю головой.

Не… Точно, не я…

— Пришлось всю ночь битое стекло убирать, — сетует тётка.

Невинно хлопаю ресницами за тёмными стёклами. Проза жизни…

— Сегодня тоже нужно оплатить!

Вяло киваю, соглашаясь. Бесполезная трата, но время поджимает, мне сейчас некогда спорить. Значит, ночная уборка стеклотары будет оплачена.

На столик плюхнулась сумка, рядом отсчитывают мятые купюры.

— Твою ж… — недовольно шепчу. Денег-то всё меньше!

Хочется показать язык недовольной хозяйке, но я сдерживаюсь. Накинув ремень на плечо, скачу по крутой лестнице из подвала гостиницы.

— Прощайте, таракашки… — бормочу на ходу, — не скучайте.

В переулке жёлтый фонарь погас, но высокие стены нависают всё также близко. Запах сырости беспокоит мой нос.

Ради интереса повторяю свой недавний путь и выглядываю из-за угла.

Может, ночная катастрофа мне привиделась?

Но… нет.

У обочины дороги заметны обломки пластика и стеклянное крошево. Разбитый транспорт растащили эвакуаторы, автокран тоже убрали. А дырень в здании осталась! Длинную прореху затянули чёрной тканью, которая громко хлопает на ветру, привлекая внимание.

— Всё у вас не тик-так… — жалобно бормочу, любуясь новым архитектурным решением.

Частые прохожие смотрят вверх и поднимают телефоны, некоторые фоткают себя на фоне последствий недавних событий.

Радуются люди…

А мне совсем не до веселья! За такое по голове не погладят, я даже боюсь представить уровень ожидаемых проблем.

Драпать надо в темпе вальса! Вот прямо-таки нереально быстро рвать когти!

(Немного позже) У входа в метро.

Повторяю гимнастический трюк с турникетом и балдею от запаха свежей выпечки. Пока я еду на эскалаторе, кто-то готовит невероятно ароматные булочки.

— Любопытненько…

У перрона вытянулись торговые развалы. Вдоль невысокой стены можно посмотреть на шмотки или перекусить, не отходя от путей. Тем более, что поезд ждать долго, иногда больше десяти минут.

Ароматная выпечка потом! Мне нужна уборная, где я могу привести вид к относительному порядку. Вход в помещение с умывальниками за углом.

Фарэры устроились на лбу, я смываю зелень с лица.

— Пофлеф Ган! — сердито чищу зубы одноразовой щёткой, которая исполняет роль многоразовой. — Тьфу…

Дурацкий чудик мог сказать про тину! Поделом ему…

В кабинке вытряхиваю одежду. Свежее белье появилось из сумки, после купания в реке, старое в мусорку. Левую ногу тревожит огромный синяк.

— Офигеть, красота!

Не отдавая себе отчёт, я тыкаю пальцем в бедро.

— Тиксё!

(Тиксё [ちくしょう] — Bitch. Сука.)

Прострел боли заставил прыгнуть в сторону. Любопытство до добра не доводит! Просто отпад… до свадьбы заживёт…

— Умора! До свадьбы? Обхохотаться и не встать, надо же такую глупость придумать! Ха-ха-ха!

Смеюсь во всё горло и резко натягиваю штаны.

— Едрить-колотить! — шипя от боли, падаю на крышку фаянсового друга. Когда смешно, почти не больно.

Пятернёй убираю растрёпанные волосы. Ерунда получилась! Летела с моста, бороздила воду голова, правый глаз закрывает и ладно.

— Свадьбы, — тихонько усмехаюсь в светлый потолок, — да уж…

Пока шнурую кеды, внимание привлекли часы на запястье. Кричаще высокая стоимость цацки заметна с первого взгляда, а на руке сомнений вообще не осталось: приятно солидный вес настоящего золота.

— Оболтус, сам напросился… — сердито бурчу и покидаю кабинку.

Надо было ему обгадить момент. Он не мог похвалить или поаплодировать? Без болезненного тычка в свежие раны прошлых неудач?! Заткнув дурацкую варежку…

— Эх, проехали! — легко кивает взъерошенное отражение.

С зеркала над умывальниками робко улыбнулась бледная девчонка. И я улыбаюсь в ответ. Золотое украшение нам понравилось! Что неудивительно, ведь изумрудный циферблат отлично подходит к левому глазу.

Для себя ничего не жалко! Светлая буква «А» на красной футболке, непонятного цвета толстовка и верные Фарэры. Ну да, эт я!

— Ха, — слабо усмехаюсь. Невзрачная одежда по-прежнему далека от пика элегантности, совсем не пиджак чудика, блистающий кашемиром, правда, недолго.

Рядом красит губы офисная девица. Смотря в зеркало, она изучила по-мужски массивные часы на тонком запястье и поднимает взгляд к тёмным стёклам.

Интересненько, укол робости меня беспокоит…

Наблюдаю максимально круглые глаза соседки и тяну правый угол рта.

— Тц! — цоканье блестит сталью.

Оценка способностям таращить взгляд оказалась заниженной! Глаза девицы увеличились вдвое. Но самое главное, для меня, это радостная улыбка бледной девчонки.

Значит, день удался! Любопытная красотка получила бесплатную операцию по расширению век, парнишка расплатился за жизнь часами. Все довольны!

Ладненько, хорош развлекаться.

Накинув ремень сумки, я шагаю на выход.

(Немного позже) Станция метро «Гонгдок».

— Жопа-а… — День удался? Держи карман шире!

Стою на платформе, опустив голову. В одной руке сверкнул золотой Ролекс, другая сжала надкусанную булочку.

Шмыгнув носом, я запихиваю в рот выпечку целиком.

Надеюсь на обман зрения и снова поднимаю часы к глазам. В центре задней крышки выбит семейный герб с дарственной: «Любимому сыну от отца».

Яростно жую. Громко скрипит сталь зубов.

— Ксо… — вырвался жалобный стон. Ну почему самодовольный мажор носит особенные часы? Что за непруха?!

Поезд шипит по рельсам. Состав остановился, и прозрачная стена открыла свои двери.

— Этот «любимый» будет разбитым носом землю рыть, чтобы их найти… — шепчу обеспокоенно. — Да как так-то?!

Выбираю проход в головной вагон, из него можно смотреть по ходу движения. Здесь красиво, возникает ощущение, что не только моя жизнь стремительно пролетает, неудержимо мчась в темноту.

Трейни стать не вышло… Таких не берут в… трейни.

Деньги почти по нулям, вся надежда была на Ролекс! Иначе авиабилет не купить…

— Даже в эконом… — грустно киваю, — даже без багажа… даже без страховки… даже в качестве ручной собачки…

Это плохо, Корея осточертела! Но покинуть дурацкий полуостров затруднительно: вода окружает со всех сторон, кроме севера. Можно рвануть к коммунякам, где расстреляют миномётом…

Или вплавь? Но плыть далеко и холодно. Правда, есть морской порт на юге. Билет на паром должен стоить дешевле, есть варик пробраться на уходящий корабль.

Я не остановлюсь! Иначе окончанием забега станет вшивая гостиница в подворотне Сеула.

— Значит, в Пусан… — слегка усмехаюсь, — люблю море.

«Дэбак»

120

(28 ноября 18:30) Железнодорожный вокзал. Сеул.

Станция «Сеул» главный транспортный узел на полуострове. Находясь в центре мегаполиса, он связал столицу Южной Кореи с другими крупными городами. Здесь начальная остановка линии «Кёнбусон», которая протянулась с севера на юг и соединяет две конечные станции: Сеул и Пусан. Отсюда летают скоростные поезда «Корея Трэйн Экспресс», способные домчать к морю всего за несколько часов.

А построена железка кем? Ха-ха, вероломными японцами! Ладненько, под их надзором. Но так ли это важно? Они сообща вкалывали!

Между прочим, магистрали больше ста лет. Железку успели использовать во время Корейской войны для транспортировки беженцев и солдат. Изначально скорость не превышала шестидесяти километров в час, а на весь путь уходил почти целый день. С той поры многое изменилось, теперь поезда легко гонят за триста, что далеко не предел.

Краткий экскурс в историю поведал небольшой стенд на выходе из подземки, рядом с ним уместили киоск сувенирной продукции. Светло-голубые флажки и брелоки с символикой железнодорожной корпорации «Корейл» стоят каких-то невменяемых денег. Особенно для бесполезной ерунды! Но народ разбирает, в основном покупают туристы европейской наружности.

Кстати, на стенде о японцах упоминаний не нашлось, забыли про них. Думаю, местные замалчивают историю. Но выставка старых фотографий выдаёт присутствие оккупантов, имперские флаги с красным солнцем часто мелькают на задворках.

Высунув кончик языка, я перемещаюсь от билетных касс. Азартно прыгаю по серым плитам. На швы наступать категорически нельзя! И пофиг мне на дикость походки, выиграть хочу позарез… хоть в чём-то…

Люди спешат мимо. Прохожие среднего возраста носят одежду спокойных тонов: вальяжно проплывают многочисленные пальто и шарфы с хитрыми узлами. Младшее поколение мелькает разноцветными пуховиками. Парни выбрали строгость чёрного и синего, на девушках преобладает розовый или бежевый, многие с лямками рюкзаков на плечах. Мелкие дети беспечно носятся, огибая светлые колонны, подпирающие ажурный купол просторного зала.

А у высокого потолка мелькает видеоряд. Широкие экраны крутят различную рекламу: начиная от часов с телефонами, заканчивая автомобилями и строительной техникой.

— Буржуины фиговые, — хмыкаю в сторону ярких картинок.

Жалкий билет стоил всей налички. Мелочи осталось ноль целых ноль десятых! Теперь даже бутылочка воды из автомата, это непозволительная роскошь.

Но больше всего бесит то, что поезд «KTX» оказался не по карману! Его обтекаемые формы поманили комфортными вагонами, и современный красавец устремился вдаль. Без меня.

Денег хватило на место в самом дешёвом составе «Мугунхва». Такой старичок пыхтит по древним путям, вне скоростных направлений, поэтому дорога занимает почти шесть часов.

Значит, будем ковылять потихонечку, пока наши финансы поют романсы, прямо эдак повизгивают: «Мы в Жопенции!», исчезая в никуда. Что делать по приезде в Пусан и как решать вопрос с водным транспортом, я не представляю совсем.

— Да и пофиг! — резко киваю. Унынию не поддамся! Ведь мигрень беспокоит меньше обычного, а под ногами здоровенные плитки, на которые легко поместилась подошва кеда. В любой ситуации нужно находить свои плюсы, даже самой безвыходной.

До отправления поезда куча времени, поэтому я прыгаю к широкому переходу, старательно уворачиваясь от прохожих.

Над головой синий указатель поведал направление: что-то там «Лоте». По-прежнему путаюсь в заборах из палочек и кружочков! Благо, крупную надпись пояснил мелкий шрифт: «Универмаг Лоте».

О покупках в торговой зоне мечтать не стоит, но за поглядеть денег не берут. Может, там народу меньше…

— Ух ты ж ёпрст! — удивляюсь раскатистой музыке.

Впереди галерею заполнила людская толпа, а над ними возвысилась сцена, где выступает группа девушек. Улыбчивые красавицы демонстрируют белоснежные наряды из коротких шортиков и пиджачков в обтяжку. Их стройные фигурки подчеркнули туфли на высоком каблуке.

Длинноногим милашкам совсем не холодно? Прикольна, не только моя толстовка выделяется среди тепло одетых посетителей универмага…

~ Совоныль мале ба?

Мелодично спросили желание со сцены. Поют красавицы под фонограмму, судя по губам, они не попадают в музыкальное сопровождение. Задорный танец удивляет синхронностью движений, тут милашки на нереальной высоте.

— Мале ба! — громогласно ревёт толпа. Зрители хором поддерживают девушек и снимают их выступление, подняв телефоны в вытянутых руках.

~ Совоныль мале ба… ба…

Девичьи голоса усилила громкая акустика.

~ Я Джинн твоего желания!

Ритмичная музыка ведёт к кульминации музыкального номера, и публика оглушительно кричит в экстазе.

Перед зрителями девушки собрались вместе. Красавицы упирают тонкие ручки в крутые бёдра. Ряд их стройных ножек украсил сцену, а светлые костюмы дополнили белоснежные улыбки, отразив мелькание фотовспышек.

Любуюсь этим великолепием, кусая губы стальными зубами.

Сказочно красиво…

(Тем временем) Универмаг «Лоте».

Купаясь в аплодисментах, группа улыбчивых девушек поклонилась, затем они грациозно уходят со сцены.

К зрителям мячиком прыгнул невысокий кореец. Этот персонаж напоминает ребёнка, который нарядился в серьёзный фрак и загадочно состарился, а чёрная бабочка на шее придала ему особый колорит.

— И с вами опять Дони! — представился ведущий. — Насладились выступлением?! Это были единственные и неповторимые «Сонёщидэ»! Заботливые красавицы поддержали младших из «СМ Интертейнмент»! Как жаль, что они не участвуют в конкурсе, скажет мне кто-то. Я отвечу: так будет справедливо! Мы знаем им цену! Наши девчата займут все призовые места, с первого по десятое! А мы самая честная компания в мире! О, да-а-а! — выпятил грудь Дони. — А знаете что?! В доказательство предлагаю любому желающему выйти на сцену и бросить вызов! Покажи свой талант зрителям! И получи шикарные призы: туристическое путешествие первым классом или денежные сертификаты. Кто самый храбрый?

Коротышка вертит головой и прикладывает ладонь козырьком.

— Ну где же ручки, ну где же ваши ручки?! — голосит Дони, изучая публику: — Ты! В солнечных очках! Знаешь, что сейчас зима? Ха-ха! Далеко не лето, а тебе по-прежнему жарко?

Окружающие расступились. Бледная особа в мешковатой толстовке нервно осматривается, резкие движения растрепали и без того взъерошенные волосы. Затем тёмные стёкла уставились на сцену, алые губы тронула лёгкая улыбка, следом поднялась тонкая ладошка.

— Значит, высоко тянешься?! Нэ-э? — усмехнулся Дони и показывает на проход к сцене: — Давай, записывайся и прыгай ко мне! Посмотрим, чего стоишь! А пока позвольте напомнить основных участников…

Коротышка стал перечислять конкурсантов. Наиболее яркие моменты их выступлений демонстрирует огромный экран в глубине сцены. Некоторые фотографии встречают с особым восторгом.

(Тем временем) Универмаг «Лоте».

Денежный сертификат! Почему нет? Хочу! Будет здорово, если разживусь наликом.

Вокруг люди расступаются и смотрят с интересом, пока я пробираюсь к ограде из металлических секций.

Впереди раскладной столик, за ним скучает молодой парень в чёрном наряде, стиля милитари.

— Готовь удостоверение личности, — зевнул милитарист, окинув меня равнодушным взглядом. — Хотя, запишись сначала… — он лениво указал на планшет.

На листе бумаги местные кракозябры и список участников.

— Опа, — искренне удивляюсь одной из позиций, которую зачем-то оставили свободной.

Беру ручку и вписываю туда своё имя. Фигня неразборчивая получилась! С чистописанием у меня большие проблемки.

За столиком молодой парень уставился на меня с лёгким недоумением, видимо, ему тоже не понравились мои каракули. Почесав в затылке, он выдал листок на прищепке и чёрный фломастер.

— Рисуй номер из таблицы, чтобы далеко видели… — флегматично произносит милитарист, копаясь в папке с документами, — пока найду контракт на выступление.

— Окей, — старательно высунув кончик языка, рисую четвёрку, ведь именно такая строчка оказалась свободной.

На бумаге фломастер противно скрипит и оставляет корявые полосы. Закончив художества, я поднимаю взгляд.

— Бланков не осталось… — огорошил милитарист и вопросительно смотрит: — Как же быть?

А я откуда знаю? Мне ему бланк нарисовать?! Дурацкий номер получился настолько уродливым, что смотреть тошно! Он офигел?! Уставился, как баран на новые ворота.

— Ксо, — тихо ругаюсь, — на первом же этапе облом…

Хмурый парень скептично осматривает поношенную толстовку:

— Вообще, так иди… — его взгляд остановился на спутанных волосах. — Или откажись! Дони тебя по приколу выбрал.

Только вперёд! Сбросив ремень сумки, я скидываю толстовку и улыбаюсь. Отсутствие бланков мне на руку, после всех межнациональных заморочек не хочу светить документами.

— Шмотки хранить? — вопросительно киваю.

— О… оставь… — пофигизм в раскосых глазах сменил интерес.

Навалив охапку на край столика, я цепляю прищепку с листком и нетерпеливо оборачиваюсь к нависающим подмосткам. Сразу запрыгнуть на такую высоту не выйдет…

У лестницы на сцену другой парень в чёрном. Встрепенувшись, он поправил крупный наушник, его взгляд бегает с подозрительным блеском.

Хмурюсь во внимательные глаза, которые оценивают мою красную футболку. Ну да, недокормили! Чего он зенками вылупился?! Пожрать бы мне…

С дороги! Решительно набычив голову, я ускоряюсь, и помеха уходит в сторону.

Внизу дрожат шаткие ступени. Кеды решительно печатают шаг, пока я храбро выхожу к центру сцены и поднимаю взгляд на гомон множества голосов.

Офигеть, паника бьёт нокаутом! Да там жуть, сколько народу…

Какого фига я вытворяю?! Сердце зачастило в ушах и громко бухает, заглушая шумное дыхание.

При взгляде сбоку, людская толпа смотрелась гораздо меньше! Сейчас я вижу картинку целиком и понимаю, насколько много зрителей внизу. Потерять себя, вглядываясь в огромное море разнообразных голов и оценивающих лиц… проще простого.

Из слепой зоны летит сетчатый шар.

Слишком неожиданно! Отступив, я еле удерживаю готовность бежать со всех ног.

— Как зовут? — Дони опять сунул микрофон прямо в лицо.

— Ан… а… гел… — неразборчиво дышу, переступая кедами.

Устраивая шоу, наглый коротышка демонстративно осмотрел мою одежду и кривит презрительные рожицы.

— Анже? Ангер? Анхель? — паясничает Дони. — Что за глупое, непроизносимое имя?!

Громогласный смех гнёт мои плечи. Фарэры съехали, и град насмешек жалит гораздо больнее. Но кольца ярко сверкают в лучах софитов, вернув тёмные стёкла.

Дурацкий недомерок! Сглатываю ком в горле. Паскуда, застрочил попугаем, кудахтая одно и то же…

— Ой, волнуешься! Перед столь многочисленной публикой, — усмехнулся Дони и ёрничает: — Такая высокаяа-а-а… А мы, коротышки, не волнуемся!

Отрицательно мотаю головой, совсем растрепав волосы. Да не паникую я! Разве, чуточку… Совсем малую-малость! И коленки не дрожат… ну, почти… Что мне эта огромная толпа?! Ёлки-моталки, сама жизнь волновала достаточно!

— Откуда такая, Ан-ян? — гримасничает Дони, развлекая публику.

— С неба! — гремит звонко. Из самолёта, агась.

Моя наглая ухмылка поднялась щитом, закрывая от смеха зрителей, а весёлая злость сбросила ограничители неуверенности. Сейчас я точно с карликом неприятное сделаю! Задолбали мне ян-кать!

— Ан-ян, а какой у тебя талант? — насторожился Дони. — Песня? Танцуешь своими длинными ножками? А может, стихи почитаешь, раз ты с неба? Или! — громко воскликнув, он таращит чёрные глаза: — Наверняка комический номер? Коллега, несколько истаскавшийся! Хе-хе! Рассмешишь сегодня публику, ага?

Да не вопрос, сейчас выдам пендель недомерку с погремушкой! Компактный гадёныш спикирует мордой в пол! Та-а-ак, спокойствие, только спокойствие, выиграть я хочу кровь из носу!

Коротышка отодвинулся, почуял неладное и держит микрофон на вытянутой руке.

— Песня, инструмент… — киваю на белое фортепиано в углу.

— Омо?! — притворно ахнул Дони. — Неужели умеешь играть на рояле?

— Пи-а-ни-но, — спокойно поправляю.

Не могу сдержать нервный тик губами, кольца скрипят в руках. Скоро недоносок меня окончательно выбесит! Ух, что я с ним сотворю…

— Конечно-конечно, пианино! Малюсенькая проверочка, — гаденько улыбается Дони. — Что скажешь о конкурентах? У тебя могучие соперники! Идеальные выступления! — гордо выпятив грудь в чёрном фраке, он разводит коротенькие ручки и голосит: — Узнаешь весь цвет нового поколения «СМ»? Лучших из лучших?! Может, стоит просто уползти на свалку, поджав хвост?!

Дутый коротышка пристально уставился, на лице шута ожидание с тенью насмешки. Внизу радостно галдят зрители, предвкушая скорую истерику.

А я равнодушно пожимаю плечами.

Не, «СМ», конечно, о-го-го! Никак не фунт изюму. Но, кроме выступления девушек в шортиках, больше увидеть не удалось. Чего мозг-то парить?

— Ан-ян, подготовиться хочешь… — Дони снова пробует уязвить. — Очки там снять, ноты вспомнить, одежду почистить, а заодно и голову помыть.

Тяжело вздыхаю и отрицательно качаю неряшливыми волосами. Чего он к Фарэрам прицепился? Они этого не заслужили.

— Тогда прошу, удиви нас своим безграничным талантом!

Коротышка поднял ладони в молитвенном жесте, затем он повернулся к зрителям и указывает обеими руками на пианино, нетерпеливо танцуя.

С огромным трудом я сдерживаю пинок в мелкую задницу, которая прыгнула над сценой и трясёт полами чёрного фрака.

Обалдеть, какая у меня выдержка!

Рядом с крупным инструментом уровень табурета можно определить на глаз, видно, что подушка высоко. Рывок за край раскрутил сиденье под мой рост.

Опускаюсь на мягкую кожу. Листок с номером упал на колени. Получается, он запутался от быстрой ходьбы и висел обратной стороной. Непорядок, так мне налик не выиграть! Небрежно скидываю его к зрителям.

Кто-то громко ахает.

Пианино я не люблю. Комнатный инструмент, пригодный для музицирования в небольшой компании. Если сравнивать с концертным роялем, то здесь меньший динамический диапазон и разнообразие тембра, всё дело в разнице механизмов. У вертикального пианино по струнам бьют молоточки на пружинках, а горизонтальный рояль использует предсказуемую силу гравитации, поэтому впечатления от игры разные. Для выступления на концертах рояль необходим, как воздух! Более крупная дека инструмента решает…

Гомон зрителей усилился.

Чего они расшумелись? Дайте мне собраться…

Берусь за светлую эмаль, и прохладная крышка легко откинулась на шарнирах. Инструмент не новый, его полосатый ряд клавиш успел пожелтеть. Нотная полочка нам не нужна, педали скрипят, выбирая свободный ход.

За неимением гербовой бумаги буду исполнять на обычной! Пианино тоже сойдёт, благо к нему подвели звукосниматель, чей толстый провод уходит витками за сцену.

Громкое дыхание воспроизвела акустика сцены, пока я поправляю штангу микрофона.

Проверю звучание! Нажимаю правую педаль «Форте», усиливающую звук. Ну и голос, конечно же!

— Раз-раз-раз, это Хард-Басс! — задорный крик взорвал галерею универмага.

Отрываюсь на полную и валяю дурака! Мои руки озверело болтаются по всей длине инструмента: кольца весело прыгают на белых клавишах, цепляясь за выступающие чёрные.

Громкая какофония заглушила страшных зрителей! Всё внимание на меня! Собственная настройка составит большую часть триумфа!

Я наслаждаюсь эмоциональной разрядкой. Злость общения с неприятным ведущим уходит в яростный грохот.

Хватит дурковать! А то ещё возьмут и отрубят мой канал на акустику сцены.

После вскинутых рук громыхание стихает, теперь публика зреет недовольством.

А мне пофиг! Быстро растопыриваю ладошки перед собой, отчего кольца звонко клацают, сталкиваясь обратными движениями.

Они умеют и могут, а я практикую.

https://www.youtube.com/watch?v=6zQc9bysRwA

Клавиши играют грустью. Начинаю песню нотками обречённости, щедро плесну ею в публику сегодня.

~ Здравствуй, тьма, мой старый друг,

~ Я прихожу поговорить с тобою вновь.

~ Потому что виденье мягко прокралось,

~ Оставив семена свои, пока я в забытье,

~ И виденье, посеянное в моём мозгу,

~ Всё ещё со мной…

~ В звуке тишины.

Настройка пианино так себе. Абсолютно никакого удовольствия! Кривая игра клавишных усиливает грусть.

~ В беспокойных снах я брожу в одиночестве,

~ Узкие мощеные улицы.

~ Под сиянием уличных фонарей,

~ Я поднимаю свой воротник от холода и сырости.

~ Когда мои глаза пронзила вспышка неонового света,

~ Которая расколола ночь…

~ И тронула звук тишины.

Прочь обречённость, хватит грусти! Спою об удивительных людях, иногда абсолютно невероятных, слабо осознающих себя и свои возможности.

~ И в обнажающем свете я вижу,

~ Десять тысяч людей, может больше.

~ Люди говорят, не общаясь,

~ Люди слушают, не слыша,

~ Люди пишут песни,

~ Которыми голоса никогда не поделятся.

~ И никто не смеет…

~ Нарушить звук тишины.

Агрессивно заявляю, как голос свыше, всем и каждому!

~ Глупцы, — произнесу я. — Не знаете,

~ Тишина подобно опухоли разрастается.

~ Услышьте мои слова, которым я могу научить вас.

~ Возьмите мои руки, которыми я могу достичь вас.

~ Но мои слова, как тихие капли дождя, упали…

~ И эхом отразились в источниках тишины.

Сколько ни старайся, людское племя в своём репертуаре: они не поймут или переиначат на свой лад. Снова вплетаю возвышенную обречённость в звучащий всюду голос.

~ И люди поклонялись и молились,

~ Неоновому Богу, которого создали.

~ И вспыхнул знак предупреждения,

~ И слова сложились в нём.

~ И знак гласил: "Слова пророков на стенах подземки…

~ И стенах многоэтажек…

~ И перешёптываются в звуках тишины".

В галерее универмага протяжно отзвучали финальные аккорды, осталась полная тишина.

— Молодцы, вы лучше всех… — тихо шепчу, соединив кольца над клавишами инструмента. Мнение публики безразлично, даже если им не понравилось.

Жаль, конечно, выиграть хоть в чём-то здорово. Теперь пианино не люблю ещё сильнее! Гитара наше всё, её срывающая скорость и разносящий драйв.

А может, публика не оценила слова? Чушь! Местные прославились культом английского, приобщаясь к изучению с малых лет…

Начинают хлопать отдельные зрители. Сначала тихо и нерешительно, но аплодисменты нарастают, как сход лавины. Шквал рукоплесканий звучит громче!

— Неужели… — недоверчиво киваю белому пианино, — кому-то удалось сорвать овации?

Фокус восторга заряжает эмоциями, меня захлестнула эйфория. И внутри всё перевернулось! Чувство сродни американским горкам: когда ухаешь вниз, падая в пропасть на нереально огромной скорости, почти разбиваясь вдребезги, но тут же летишь ввысь, радуясь встречному ветру.

Живём! Я улыбаюсь до ушей. Всё-таки игра на посредственном инструменте может доставить своеобразное удовольствие…

На чёрно-белые клавиши упала ярко-алая капля, её тут же догоняет вторая, разбиваясь в пятно от первой, а вот ещё одна.

Бах! Хлопнула крышка пианино.

Зажав нос, я вскакиваю с мягкой подушки.

Салфетка есть в сумке! Торопливо огибаю невысокого ведущего и слетаю по лестнице. Страшно давно не шла кровь из носа… Плохо дело.

— Какая ранимая, не всем дано выдержать любовь публики! — юродствует Дони.

Зрители громко аплодируют, провожая внезапное бегство.

— Итак, свершилось! Вы были свидетелями финального выступления. Право слово, оно оказалось таким стремительным! Хе-хе! Гх-хм… — поперхнулся Дони и перекрикивает рукоплескания публики: — А теперь, всего тысяча вон и купон для голосования в ваших руках! Вместе с потрясным сувениром от «СМ Интертейнмент»! Мы щедры как никогда!

«Бестактный и нагловатый ведущий»

121

(28 ноября 19:30) Башня «Лоте». Сеул.

Громадный небоскрёб вырос на сто двадцать три этажа и возвысился над остальными зданиями города. Башня настолько велика, насколько велик конгломерат «Лоте» по сравнению с другими компаниями. Иногда такие крупные организации называют «чеболь».

Верхушка местного бизнеса состоит из группы формально самостоятельных фирм, находящихся под административным и финансовым контролем родственников или друзей одной семьи. Большинство таких кланов сформировалось в прошлом веке, когда политический деятель Пак ЧонХи захватил власть, они набрали силу, чем во многом схожи с японскими дзайбацу. Правда, есть существенное отличие: сразу после Второй мировой войны американцы раздавили семьи дзайбацу, и им пришлось перейти в другие формы, а южнокорейские кланы процветают, жируя на опеке государства, которое обеспечивает защиту и ряд привилегий.

В то же время чеболи доказывают свою эффективность, определив экономическое положение страны и во многом став причиной бурного развития Южной Кореи.

Так было и с «Лоте» групп. Детище семьи Пак зародилось в сороковых. Бедняк из корейского Ульсана приехал в Японию на заработки, поднакопил деньжат и сформировал подпольный заводик, клепающий жевательную резинку. Копирование завезённой американскими солдатами жвачки удалось расширить до постройки первой кондитерской фабрики Кореи.

Дальше попёрло по нарастающей! Розничная торговля, объекты недвижимости, продукты питания, гостиничный бизнес — семья Пак везде пустила свои корни.

Уже не бедняк из Ульсана по имени ГёкХо находился под впечатлением романа «Страдания юного Вертера». Ему нравилась сопливая история любовных метаний Вертера и Шарлоты. Спойлер! Придурок Вертер окончательно стрельнёт себя, а бульварная книжка породит десятки похожих самострелов по всей Европе. Их потом назовут «эффектом Вертера» — романтика зашкаливает.

А трудяга ГёкХо пагубному эффекту не поддался и назвал компанию в честь главной героини. В результате он создал восьмой по величине конгломерат Республики Корея, войдя в список двухсот богатейших людей мира, что заслуживает уважения.

— Неужели сейчас трудно устроить свидание?! Не играя в догонялки!

Во главе длинного стола рассердился пожилой кореец. Восседая, как на троне, его недовольное лицо с зачёсанными назад волосами и статусный костюм отразила гладкая поверхность из цельного куска древесины. Искусные мастера распилили тысячелетнее дерево вдоль, а затем покрыли тёмным лаком. В просторном кабинете роскошный предмет интерьера всего лишь офисная мебель.

По правую руку от недовольного корейца сидят члены семьи Пак. У крайнего парня загубленный кашемировый пиджак сменило однобортное пальто из верблюжьей шерсти с серым джемпером под ним. Он виновато склонил голову, его аккуратный хвостик торчит над зеркальной поверхностью стола.

— Мы с ней договорились о встрече, абоджи!

(Абоджи [아버지] — Отец.)

— Ган, сколько повторять! В рабочей обстановке обращайся по должности!

Высказав недовольство, пожилой кореец рассматривает младшего сына через прямоугольные очки в золотой оправе. Тот снова опустил голову к зеркальной поверхности стола и послушно говорит:

— Йе, Пак ДонгБин саджан-ним!

(Саджан [사장] — Президент.)

— Весь Сеул решили раздолбать или половину?! — свирепо отчитывает ДонгБин. — Финансовый отдел выдал стоимость догонялок! Ознакомились? Это только автомобили! Впечатляюще?! — осматривая всех тяжёлым взором, глава компании остановился на самом младшем: — Решил вопрос? Не справился! А теперь представь, сколько насчитают за восстановление здания? Моральные травмы артистов тоже мы покроем?! К чёрту деньги, страдает наша репутация!

После гневных криков в просторном кабинете наступила гулкая тишина. Присутствующие опустили взгляды, демонстрируя полное смирение.

— Не ко времени… — сетует ДонгБин. — Сейчас нельзя допускать мелкие просчёты! Они имеют тенденцию вырастать в крупные проблемы, — разочарованно вздохнув, он обратился к единственному человеку в левом ряду: — Значит так, передаю в твои руки. Разберись!

Недовольный президент «Лоте» поднялся и уходит. Все остальные глубоко склонились, провожая главу компании.

— Свободны! Занимайтесь своими делами, — пожилой кореец из левого ряда распускает присутствующих. — Вы двое останьтесь, — его пристальный взгляд смотрит на младшее поколение.

В просторном кабинете остались трое. Молодой парень за шикарным столом хочет выглядеть убедительно и хмурит помятое лицо:

— Я считаю, мы ошиблись в выборе! Ли ИнВон пусаджан-ним!

(Пусаджан [부사장] — Вице-президент.)

Ли ИнВон чем-то напоминает президента «Лоте», только он старше и его очки сверкают круглыми стёклами. На пожилом корейце идеально сидит дорогой костюм. Сшитая личным портным шерсть скрыла небольшой животик, а у шеи блестит золотистый галстук.

— «Азазель» не подходит для своей роли! — многозначительно продолжил Ган. — Выбор сделан без проверки данных, которые мы собрали в крайней спешке.

(Азазель [Azāzīl] — Название древнего обряда «козла отпущения грехов».)

— Идея ваша, — хмыкнул ИнВон, его голова с проседью склонилась, изучая тонкую папку. — Насколько мне известно, вы договорились… Что изменилось?

— После времени с «Азазель»? — Ган сердито выделил необычное имя. — Всё! Изменилось абсолютно всё, начиная с имени.

— Что не так с именем? — заинтересовался ИнВон. Нахмурив тонкие брови, он вспоминает опасные фамилии бизнес-партнёров и власть имущих.

— Её зовут Ангел! — припечатал Ган, затем хмуро спрашивает у молодой соседки: — Специально дала такую кличку? «Азазель»? Падший ангел! Почему меня не ознакомили с личными данными перед встречей? Кто решил, что их нет?

— Они бы только помешали, — глубокий голос необычайно красив, как и сама девушка.

— Естественно, — ворчит Ган, — там полный бред. Откуда знание нескольких языков, исполнение песен на идеальном английском и умелая игра на гитаре? — подняв густые брови, он воскликнул: — Ничего подобного нет в характеристике! А в результате, именно я не справился!

— Нам поздно менять стратегию, — мелодично отвечает красавица, — мы уже начали формировать общественное мнение. Такие метания вызовут лишние подозрения, — слегка качнув головой, она изучает лечебный пластырь на избитом лице парня и мягко улыбается.

— Обязательно должен быть виновный? — продолжил упорствовать Ган. — Сойдёт версия самострела! Работать со свидетелями в любом случае.

— Со временем всё забудут, — нравоучительно обещает ИнВон, — люди помнят лишь о том, что мы скажем и покажем! У вас неплохой план, действовать через виновного правдоподобнее, заменим одного на другую…

Тренькает телефон. Узнав этот сигнал, пожилой кореец согласно кивнул соседке парня и вернулся к изучению документов в папке.

Мгновение плавного движения, и грациозная красавица уже на ногах. Она молниеносно выпрямила стройную осанку. При немалом росте гордо вздёрнут острый подбородок, её плечи ласкает каскад длинных волос, среди них бесценные серьги вспыхнули драгоценными камнями.

Тихо звякнули изящные браслеты на запястьях, пока длинные пальцы застёгивают ониксовую пуговицу бархатного пиджака от «Армани». У эксклюзивной одежды играет узор тёмных клеток, хлопнула ткань широких штанин, и девушка покинула кабинет.

— Время не ждёт, — решительно говорит ИнВон. — Сегодня вечером купи согласие деньгами. Помни, для несовершеннолетней последствия не будут жестокими.

Хмурый парень опустил голову, молча рассматривая отражение в тёмной столешнице.

— Водитель автомобиля сопровождения подготовит заявление… — ИнВон пристально изучает самого младшего семьи Пак. — Виновным признают кинувшего бутылку с обочины. Это была она, верно?

— Броска не видел, — Ган поднял взгляд на старшего и равнодушно объясняет: — Меня задержал бардак в переулке, когда оттуда выбрался, замес был в разгаре…

— Не забывайся! — строго потребовал ИнВон. — Всегда помни, какая на тебе ответственность! Мы действуем в твоих интересах. Или хочешь бросить тень на имя семьи?

Пожилой кореец качает головой с правым пробором — упорство младшего наследника ему непонятно.

— Она умеет устраивать неприятности, — Ган странно улыбается. — И это просто вопит о том, что замена не подходит.

— Гражданство сыграет в нашу пользу, легче убедить свидетелей, — ИнВон стучит пальцами по тонкой папке. — Судя по этому, средств на юридическую защиту не найдёт. В багаже прятала контрабанду, задержала рейс, опоздала на посадку и вела себя подозрительно. Размахивала оружием на борту! Мне точно необходимо продолжать?

В тишине еле слышно шипят шарниры стеклянной двери. Опасно мягко ступают элегантные сапожки. Вернувшись в кабинет, их молодая владелица игриво говорит:

— Некая «Азазель» приобрела билет на поезд в Пусан, — любуясь удивлением парня, она улыбается: — Свидание отложили, Ган-а.

(-а [아] — Суффикс, который присоединяют к имени, при обращении к любимым родственникам или близким друзьям.)

Единым движением заняв кресло, красавица смотрит на вице-президента:

— Можем на этом сыграть…

— ЙуМи, хорошая идея! — поощряет её ИнВон. — Разберись с опровержением новостного репортажа, кинь им кость…

— Щибаль! — нервно ругнулся Ган и тут же сник под недовольным взором пожилого корейца.

— Используй всё необходимое давление на «КБС», — отдаёт распоряжения ИнВон. — Пришпорь розыск, это поможет сформировать общественное мнение.

— Розыск? — пробормотал Ган.

Обворожительная красавица внимательно изучает любимого братца. В чарующих глазах, одновременно с довольством, затаилась толика весёлого сомнения в его умственных способностях.

— Ган-а, твоя подружка покидает Сеул во время проведения следственных мероприятий, — напомнила ЙуМи и белозубо улыбается: — Не очень умная, зря нахваливаешь.

— Нуна, она не подружка… — вяло отпирается Ган.

(Нуна [누나] — Старшая сестра.)

Густая бровь поднялась, демонстрируя сомнение в искренности парня. Выразительные глаза осматривают избитое лицо, таким красавица видит его впервые.

— Пусаджан-ним! — ЙуМи хищно обратилась к вице-президенту. — Нам наверняка стоит помочь полиции в Пусане?

— Раздолбать ещё и половину Пусана? — хмыкнул ИнВон. — Нет, пусть они сами справляются.

(Тем временем) Универмаг «Лоте».

— Дурацкий конкурс, дурацкое голосование, дурацкие шутки, и сами вы все… — злобно шипя, выбираюсь из толпы зрителей. Нужно было петь что-то молодёжное! Заводное! Идиотское выступление…

Результаты конкурса меня сильно расстроили. Никакой тебе поездки первым классом, а денежные сертификаты отдали придуркам в клоунских нарядах.

— Дурацкие радостные придурки! — рычу в потолок. Нафиг их всех!

Сердито топаю между плитами, именно туда, куда ступать нельзя.

— Полный абзац! — вырвался злой хрип. — И тут облом!

Промашка стала последней каплей! Ярость гонит момент, моя подошва с размаху пробила в мусорное ведро.

Хрясь! Бумагу раскидало, и она кружит забавным танцем. Потеряв верхнее кольцо, серебристый цилиндр стремительно вращается.

Бам! Снаряд гулко бухнул в остекление витрины.

— Давай! — громко требую, затаив дыхание. Пропади оно всё пропадом!

Чёрный пакет медленно парашютирует, сопроводив оседание мусора. Витрина дребезжит, её вибрация постепенно угасла, разойдясь от места удара.

— Фига! — удивляюсь крепким стёклам. — Бронебойные, что ли…

Из дверей магазинчика прыгнул молодой продавец в бежевой форме и чёрном фартуке. С его красной кепки оскалилась зубастая рожица, откусывая пирожок на палочке, а сверху надпись: «Быстрый перекус».

— Что себе позволяешь? Сейчас полицию вызову! — громко крикнув, парень отбросил фартук и дёргает телефон с пояса.

Забавный жест веселит неимоверно! Раскосый ковбой решил из старой мобилы палить? Ну зашибись, чё…

— Ксо! — свирепо восклицаю. — Давай, спецназ вызывай! Я их трапом отфигачу!

— Вэ?

— Проблемы ищешь? — резко бросив корпус, сжимаю сталь в руках: — Ну, я к твоим услугам!

Высокий продавец жмёт подбородок к шее. От удивления его глаза быстро моргают, но с места парень так и не сдвинулся.

Это он зря! Вид у него не слишком запуганный…

— Утешительный приз! — громыхает со сцены. — Новейший эксклюзивный телефон! От наших многоуважаемых спонсоров! Выиграл этот номерочек…

Коротышка заливается соловьём. У него в руке лист бумаги, которым он машет, как белым флагом. Работая на публику, дурацкий ведущий растянул оглашение победителя и греет интерес зрителей.

К чёрту карлика! Мой взгляд исподлобья боднул сердитого парня. Мы почти одного роста, и уступать никто не хочет. Сейчас врежу ногой по его кепке! Рожица надо мной насмехается?! Гадская дрянь…

— Внимание! — гремит на весь универмаг. — Участник под номером «Смерть» выигрывает замечательный приз… — уверенный голос дал петуха и опустился до обречённого шёпота.

Коротышка не ждал подлянки, он читал с бумаги, совсем не задумываясь над содержанием.

— Кто его выбрал? Щибаль… — Дони опомнился и злобно уставился в сторону флегматичного помощника сцены: — Участник с номером «Са»! Ошизели?!

Хриплую ругань отчётливо разносит над притихшими зрителями. Коротышка опустил микрофон, но забыл про головную гарнитуру.

Так это меня вызывают!

Пусть они засунут свой дурацкий телефон в свою дурацкую…

Тих-тих-тих, а можно и по-другому!

Мгновенно сменив выражение лица, я растягиваю приветливую улыбку. Удивлённый парень не ожидал таких выкрутасов, быстрая перемена его шокировала, что позволило мне развернуться на левой пятке и исчезнуть в толпе зрителей.

Увидимся, космический ковбой!

«Смертельная четвёрка»

Цифра четыре «四» в Корее и некоторых других странах несёт страх, так как произношение «Са» почти не отличается от слова Смерть «死». Поэтому употребление четвёрки стараются избегать. Например, этажи в лифтах могут обозначить латинской буквой «F», а иногда вовсе исчезнуть. При нумерации некоторых зданий или мест парковки цифру тоже можно потерять.

122

(28 ноября 20:20) Универмаг «Лоте». Сеул.

— А пока мы ищем этого… кхм… участника! — кое-как собравшись, Дони заводит публику: — Встречайте! Выступление славной группы «Супер Юнцы»! Их новый сингл невероятен! «СМ Интертейнмент» гордится своими артистами! Никого выше нас! Выше нас только горы! Нет, мы выше Эвереста! Встречайте громом аплодисментов «СуЮ»!

— Угу, сую и пихаю! — недовольно пыхчу, толкаясь в толпе. — Разорался, компактный гадёныш…

Вокруг громкие визги радости, думаю, все без ума от того, что им всунут.

У заборчика скучает парень в чёрном. Его рука поднялась к наушнику, а раскосые глаза уставились в тёмные стёкла.

Харэ пялиться! Я протягиваю злобно смятый номерок участника фестиваля. Держи фигню с прищепкой. Гони телефон и разошлись…

За спиной рёв толпы пугает, меня толкнули в плечо.

Какого лешего он себе позволяет?! Смотрю на близкую культяпку и примеряюсь, где ему куснуть побольнее. Или между ног прописать?!

Убрав неожиданную помеху, за спиной работника сцены торопятся парни в тёмных костюмах. У них модные причёски и концертные гарнитуры. Их напудренные лица блестят косметикой: глаза с подводкой, губная помада.

— Прикольная ансамбля… — шепчу, забыв про кровожадные мысли.

У местных звёзд эстрады разные стили пиджаков, один просто в жилетке… есть полностью белая башка… постарел, братик… а другой огненно-рыжий…

От разглядывания знаменитостей отвлёк парень в чёрном:

— Идём со мной!

«Если хочешь жить!» — вспомнилась реплика из давнего проблеска.

Позади взревела акустика, а впереди проводник направился за ширму. Этот везунчик даже не подозревает, насколько близко к краю бездны оказались его бубенчики!

В закулисье суматоха бегающего персонала и рабочая обстановка праздничного мероприятия. Основное место отвели под гримёрки артистов, рядом возвысилась пирамида чёрных кофров, обитых стальными полосами. Вдалеке зона отдыха с мягкими диванчиками, на них расселись молодые люди в ярких костюмах.

Это те самые, кто хапнул мои призы! Их стол ломится от развалов фастфуда с прохладительными напитками. Молодняк ни в чём себе не отказывает, а мой желудок требовательно урчит. После булочек в метро поесть с неба не упало.

— Находчиво! Специально такой номерок выбран? Не помню, чтобы Дони так скручивало на сцене! Чальэссо!

(Чальэссо [잘했어] — Отлично сработано.)

Невысокий кореец обрадовался и блистает улыбкой, но смотрит цепко:

— Ён СанХо! Отдел маркетинга «СМ Интертейнмент», — последовало гордое представление.

У него короткая стрижка и открытое лицо. Образ пробивного «кабанчика» дополнил коричневый бомбер поверх свободных брюк. Рядом с ним застыл более молодой и официальный клерк с атласным галстуком.

— Свободен! — СанХо отпустил парня в чёрном и сразу берёт быка за рога: — Говорю как есть, наш выбор сделан не случайно, недавнее выступление удачно вписалось в концепцию продвижения линейки новых телефонов по Америке и Европе. «Блэк Оникс»! Предварительный контракт с агентством есть?

Я отрицательно мотаю головой.

— Замечательно! — шире улыбается СанХо. — Жду на прослушиваниях завтра, минуя предварительные! Говорю сразу, всё пустая формальность, с такими вокальными точно пройдёшь! Верь мне!

— Айдол… — тихонько шепчу, уголок моего рта слабо дёрнулся.

Я буду айдолом? Вот это поворот! Недостижимая мечта осуществима? Всё, финиш? Что делать и кто виноват? Ё-моё, от такого счастья я из штанов выпрыгну.

— Айдол, — рассмеялся СанХо, — в таком юном возрасте… Опыт есть? Нет! Для начала определим в трейни.

— Правда, правда? — недоверчиво киваю ему.

— Придумаем нормальный образ, а не это безобразие! — СанХо рассматривает толстовку. — Вообще, что за одежда? Из секонд-хенда? На вокзале бездомные лучше одеты! — закончив с критикой, он сделал театральную паузу и уверенно говорит: — Не бери в голову! Оденем, поработаем над телом годик, тренировки, диета, весёлая компания таких же счастливых девчонок. Не жизнь, а сказка! И всё будет хорошо! — сверкает белозубая улыбка, к ней присоединились кулаки и торчащие вверх большие пальцы. — Вот только песню нужно отдать другому исполнителю. Сведи меня с автором, мы всё решим! Понимаешь же, пока специалисты будут работать, затрачивая время на обучение, производство рекламы не остановить, — важно кивая, СанХо гордо обещает: — «СМ Интертейнмент» самая большая компания в нашей стране! Не беспокойся! У нас много замечательных артистов! Всё будет в лучшем виде!

Он так красноречив!

Ритм моего сердца ускорился, я робко улыбаюсь.

Вот только… одна проблемка… он не помнит… совсем…

— Имя не расслышал, — наседает СанХо, — в списке участников каракули непонятные! Представься, когда со старшими разговариваешь.

— Ан, — сглатываю ком в горле, — гх… гел…

Мы уже встречались!

Напротив крепко задумались, пока я недоверчиво моргаю.

— Впервые слышу, — хмыкнул СанХо и настойчиво требует: — Значит, соглашаешься! Верно, Ан-ян?

Он не помнит… совсем…

В ушах скрипнула сталь.

Он должен помнить! Худшее чувство в жизни, это не оказаться в забвении. Гораздо хуже, когда забывает тот, кого уже никогда не забыть.

Стиснув челюсти, я полностью слетаю с катушек.

— Не робей, Ан-ян! — рассмеялся СанХо. — Понятно же, настолько шикарное предложение раз в жизни услышишь! Ха, тем более от «СМ»! Везение уникальное! Хватай удачу за хвост, пока не улетела!

Устав ждать ответную реакцию, «кабанчик» уверенно кивает. За его плечом официальный клерк смотрит с подозрением.

— Счастье, — радостно восклицаю, — выбрал Дони меня!

СанХо весело рассмеялся и хлопнул в ладоши.

Он не представляет уровень скорых проблем! Нифига не врубается, ксо…

— Идём, наши гости хотят тебя видеть! — СанХо повелительно махнул рукой и довольно подмигивает худому спутнику: — Все задержались, настолько им понравилось твоё выступление! Не разочаруй меня, Ан-ян!

Подвести СанХо?! Да ни за какие коврижки!

Натянув глупую улыбку, я следую за двумя корейцами.

С диванчиков нас разглядывают молодые артисты: парни высокомерно надулись, взгляды девчонок жалят завистью. Калейдоскоп сценических костюмов и море легко различимой косметики сотворили из подростков чудное зрелище. Но, по-своему, они действительно очень красивые и привлекательные. Неземные. Труду костюмеров и визажистов можно рукоплескать. Пластическим хирургам ставим памятник.

Углубившись в закулисье, мы подходим к троице европейцев на кожаном диване. Столик рядом украсил дорогой фарфор и румяная выпечка.

Тоже едят что-то! Я печально вздыхаю.

— Мадам, месье… — обратился к иностранцам официальный клерк. — Пардон, надеюсь краткое ожидание не доставило неудобств.

Угу… Же не манж па сис жур! Что означает: «Я неимоверно хочу жрать!». Теперь роль чопорного хлыща понятна, он походит на переводчика с юридическим уклоном.

Одёрнув брюки светлого костюма, диван покинул мужчина средних лет с курчавыми волосами и удивительно длинным носом. За ним вскочила юная девушка в брючном наряде мышиного цвета, улыбаясь невыразительным лицом. Последней грациозно поднялась высокая дама, она поправляет светлую юбку-карандаш под чёрным жакетом, из-под короткой причёски обесцвеченных волос смотрят внимательные глаза.

— Наша компания с удовольствием предоставит музыкальное сопровождение для оформления рекламного продукта! — лебезит официальный клерк по-французски. — Никаких ограничений изменения структуры композиции, со свободным выбором исполнителя!

Напротив европейцы радостно улыбаются. Неужели на них так сильно повлияло моё выступление? Кто за главного? Статная леди? Или длинноносый? Девушка явно «подай-принеси», кто первый ответит, тот и главный.

— Сэ манифик! — громко обрадовалась дама. — Мы очень довольны! Подобная экспрессия невероятна, а куплеты легко уложить в рекламные вставки.

Официальный клерк важно кивнул, словно он сам проливал кровь на сцене. Задавака мне всё больше не по нраву!

— А кто автор столь замечательной композиции? Ваш арт-отдел? Или… — прикрываясь ладонью, дама с удивлением воскликнула: — Не может быть! Это дитя?! Какая милашка!

Тёмные стёкла отразили взгляд серых глаз. А высокая леди тоже ничего! Излишняя чопорность не в моём вкусе, но она явно следит за собой.

— Они очень довольны, — сократил перевод официальный клерк.

СанХо радостно кивает, тупо улыбаясь.

— Хорошие внешние данные, — хвалит дама. — Скажите убрать глупые очки! Форма лица отлично подойдёт рекламной компании. Неопанк, по последней европейской моде!

В карманах скрипят кольца. Мымра совсем с башкой не дружит! Зачем обзывается? Как бы ей не пожалеть об увиденном.

— Новый стажёр агентства «СМ»! Мы уже обсудили предварительные условия контракта, — убедительно заявил официальный клерк.

— Мон ами, — по-дружески улыбнулась дама. — Если вы не заключили договор, то какие могут быть гарантии?

А вообще, шикарная леди вполне себе ничего и начинает мне нравиться! Возможно, у нас что-то очень даже получится.

— Нами достигнуты основные договорённости! — юлит официальный клерк. — Осталось подписать контракт и… и…

— И закрепим успех совместной фотографией! — воскликнул СанХо.

Пробивной «кабанчик» явно не в курсе, о чём идёт речь на непонятном французском, но он филеем понимает, что переговоры зашли не туда. Или у них особые знаки оговорены? По моему так.

Европейцы с радостью согласились встать перед фотоаппаратом. Именно здесь делали снимки, которые показал ведущий. Сзади плакат усыпан логотипами различных компаний, там есть название универмага, ну и «СМ Интертейнмент» мелькает часто.

Окружающие смотрят в камеру, а далёкие артисты начинают вставать с диванчиков. Им плохо видно одну из блистающих улыбок, это я широко скалю правый угол рта.

Молодой фотограф поднялся от видоискателя. Он по-европейски округлил раскосые глаза и смотрит на меня с крайним изумлением.

— Ну же, улыбаемся! — весело играет радость СанХо. — Одна команда! Мы вместе!

Агась, улыбаемся и машем! Я вовсю растягиваю сталь.

Напротив нас фотограф завис. Смаргивая удивление, у него вновь сузить глаза не получается. Он и не думает смотреть в видоискатель.

Соберись уже, тряпка! Быстро ему киваю. Не испорти мне тут всё!

— Ким-чи! Ким-чи! Ким-чи! — тараторя местную присказку, СанХо не понял, из-за чего задержка.

Молодой фотограф, словно во сне, тянется к кнопке.

Вспышка с тыла!

— Айе! — гортанно кричит дама.

Шикарная леди взлетела, отрабатывая прыжок стройными ногами. Ухоженное тело выгнулось, пытаясь избежать внезапной фамильярности, пока стальные кольца тискают упругое тепло ягодицы под кремовой юбкой.

Куда это она? Мы только начинаем безграничное веселье!

Деликатный шлепок встретил её обратное падение, отчего француженка прыгает ещё выше, но уже в сторону.

Ласково ей улыбаюсь и спрашиваю с придыханием:

— Мон амур, ку ес ту?

Действительно, куда поскакала?! Насмешливо смотрю в серые глаза: аристократичное лицо заливает краска, леди отвечать не желает…

Пора её дожать.

— Ан-ян, немедленно за мной! — шипит СанХо, покидая неровный ряд.

Спохватился! Нужно отдать ему должное, «кабанчик» быстро просёк ситуацию. Пошёл он!

— Чё-как, красотуля? — дерзко подмигиваю розовощёкой даме и поправляю Фарэры.

— Ах! — потрясённо выдохнула она.

Меня пихают в сторону! Нормаль же общались…

Официальный клерк возник из слепой зоны и теснит к уходящему СанХо. Исполнительный дурик кинулся на амбразуру.

— Выкуси! — ухмыляюсь ему в лицо, мой средний палец сверкнул кольцами.

Дурашливо прыгаю за СанХо. Бесшабашное веселье колотит внутри и привлекает внимание модных артистов. Снова звучат удивлённые вздохи среди абсолютно оторопелых взглядов, но теперь никаких презрительных разговорчиков.

— Пф-ф… — фыркаю, высунув язык. Пусть подавятся дурацкими призами!

Догнав сердитого корейца, я успеваю прыгнуть ему за спину.

— Ан-ян, что происходит?! — рявкнул СанХо и обернулся: — Знаешь, кто эти люди?!

Стою, понуро опустив голову. Растрёпанная копна удобно прячет искривление безумной улыбки. Чего ему ответить… и не спугнуть… он же… ва-а-ажный нача-а-альник.

— Радуюсь, пуджан-ним! — жалобно шмыгаю. — Много волнуюсь, удовольствие если, пуджан-ним…

(Пуджан [부장] — Начальник отдела.)

Мгновения тишины занимают время. Напротив думают над решением серьёзных проблем, то ли ещё будет.

— Судя по твоему ужасному корейскому, ты сильно волнуешься, крэ… — согласился СанХо. — Теперь иди и извиняйся. Ясно?! Низко поклонись! Грязными волосами пол мети, но прощение выпроси! Иначе абсолютно всё отменяю!

Какой строгий, уже не визжит фальцетом. Высокая должность «кабанчику» польстила, но он явно что-то подозревает.

— Приз… телефон… отмена? — сдавленно хныкаю в пол.

Прикусив губу, я боюсь заржать.

— Какая отмена? — удивился СанХо. — Почему? Мы сделали объявление. Ты выходишь на сцену, где будет процедура вручения. Представитель генерального спонсора уже там, она скажет небольшую речь. Только контролируй свою радость, хорошо? Иначе у нас с тобой ничего не выйдет, Ан-ян.

Слишком опасно! Отпускаю прикус губы, потому как не хочу отгрызть себе чего. Поесть я, конечно, люблю…

— Ах да, всё время забываю! Завтра не забудь показать в нашем центральном офисе.

Передо мной появилась рука с визиткой. На белом картоне гордо сверкнул золотистый логотип «СМ Интертейнмент», а рядом указан номер телефона и местные закорючки: Ён СанХо, чаджан.

(Чаджан [차장] — Заместитель начальника отдела.)

Вот она, мечта! Недостижимая цель близко, осталось руку протянуть…

Пошли они! Расправив плечи, я поднимаю голову.

— Ха… — широкий оскал вспорол мои губы, растягиваясь из робкой улыбки.

Жемчужная сталь блистает прямо в лицо сердитого корейца. Так замечательно, наблюдать сквозь чёрные глаза, когда за ними лопается оболочка пузырька воспоминаний. Его самодовольное лицо перекосилось, СанХо меня вспомнил и уже никогда не забудет, гарантирую.

— Хик-кх-кх… — хихикаю, не скрываясь.

Полностью отдаю себе отчёт в безумных действиях. И как же это классно! Веселье хлещет через край, но где мой телефон…

— Тц! — цокнув языком, отворачиваюсь к выходу из закулисья.

Светлая визитка подрагивает на весу. СанХо так и стоит с перекошенным лицом, тормозя на жесте с протянутой рукой.

«Идём со мной, если хочешь…»

123

(28 ноября 20:50) Закулисье в универмаге «Лоте». Сеул.

У диванчиков разговаривают молодые девушки в концертных нарядах из красного бархата.

— Видели?!

— Язык показала!

— Невероятно…

— Все видели, СыльГи. Кто эта мелкая «крейзи»?

— Мелкая, скажешь тоже! Ростом она выше Айрин, везучая девчонка…

— Я про возраст, СыльГи! Что за нелепая походка с детской клоунадой?

— Безмозглая. Мичиннён.

— Зачем так грубо…

— Онни!

Девушки схватили микрофоны гарнитур и уставились на старшую.

— Очень безрассудное поведение.

— А выступление интересное, английский совсем без акцента.

— Где так натаскивают?

— Привезли новенькую из американского подразделения?

— Трейни из штатов?!

— Поэтому Ён СанХо чаджан за ней бегает, весь такой радостный.

— Зачем юриста притащил? Её из зрителей вызвали.

— Вышагивал он совсем без радости. Весь злой!

— Смотрите-смотрите, по-прежнему там стоит. Что это с ним?

— А девчонка куда делась?

От столиков с фастфудом вернулись ребята в красном, один из них раздаёт бутылочки с водой. Парень смахивает на китайца, девушки отвечают ему благодарными поклонами.

— Новенькую видели?

— Конечно, Тао оппа!

— Показалось, или у неё что-то с глазами?

— Нас больше удивили накладки на зубах.

— Такие новые западные тренды?

— Не знаю…

— Серьёзные европейцы откуда?

— Это представители рекламного агентства, они собирают материал для промоушена, их лично привёл Ли СуМан сабо-ним!

(Сабо [사보] — Мистер.)

— Он здесь?!

— Уехал. Забрал всех «Соши» на другое мероприятие, поэтому оставил европейцев с СанХо.

— И новенькая цапнула главную за задницу…

— Как?!

— Она трогала главу делегации?

— Ну да… Вы стояли позади и не видели.

— Прямо за попу, Тао оппа? Взяла и схватила?!

— Ага! А затем, недолго думая, врезала ладонью!

— Чинчаё?!

— Ува-а!

— Оммая!

Изумлённые девушки громко щебечут и смотрят круглыми глазами на европейцев, вокруг которых юлит официальный клерк с атласным галстуком.

— Интересно, о чём они говорят?

— Переводчик успокаивает важную даму.

— Она такая вся красненькая!

— Вот это да…

— Новенькая точно из штатов, там все распущенные!

— А что дальше будет?

— Такие важные люди…

(Тем временем) Универмаг «Лоте».

~ Сорри, ха-ха-ха…

https://www.youtube.com/watch?v=5CdgOcoz7DI

Завершение музыкального номера громко звучит со сцены. Беловолосый дубасит, сидя за барабанами, а остальная группа популярных артистов собирается вокруг него. Каждый из них вытянул перед собой правую руку, сложив из большого и указательного пальцев мини-сердечко. Усталые парни тяжело дышат, закончив танцевальные движения, после чего они раскланялись и отходят к лестнице.

Зрители громогласны! Но основной шум создают молодые девчонки: они радостно визжат, снимая телефонами сцену. Над публикой вырос лес рук с плакатами, где видны голубые надписи «ЭЛФ» или «СуЮ». Рядом быстрые взмахи световых палочек размыли синий перламутр.

(Тем временем) Универмаг «Лоте».

Ладненько, продолжим наше безграничное веселье!

— Приземистый коротышка, куда делся? — берусь за поручни лестницы. — Я ничего не забываю, сучонок!

Красная шевелюра появилась сверху. Это парень в тёмном костюме хлопает ресницами с подводкой, видя мою выжидающую ухмылку.

Азартное веселье куролесит внутри! Временные закидоны невероятны: вчера меня обидно пнули из «СМ», а сегодня хотят оторвать с руками! И это у меня голова отбитая?!

Кольца скрипят на поручнях, но никому нет дела, ведь следящий за движением не вернулся, его так удачно «отпустили». А кто это сделал? Правильно, СанХо!

— Зашибись… — радостно улыбаюсь помехе сверху.

У лестницы образовалась небольшая давка. Привычно уходя со сцены, группа артистов столпилась у спуска. Ведущий парень чувствует весёлую угрозу, а проход между нами слишком узок, пройдёт только один.

Потопали! Вбиваю подошвы в ступеньки и ускоряю подъём. Кольца толкают поручни, моё плечо оттирает рыжего с дороги. Его рост самый низкий, поэтому мне легко оскалить зубы прямо ему в лицо, отчего он сразу отодвинулся.

Другие участники популярной группы столпились дальше. Любой из них гораздо тяжелее и во много раз сильнее, но неожиданность вместе с остервенелым напором делают своё дело.

— Сорян, сорян! — притворно бормочу и пру вперёд. Острое плечо сохраняет момент, расталкивая гламурную тусовку, пока мои кеды отдавливают ноги, внося сумятицу.

Разрозненные парни остались в ступоре, они не понимают, где охрана и как такое возможно. Офигевшие взгляды провожают бледную девчонку в непонятной толстовке.

Вперёд летит тонкая фигурка! И едва успевает затормозить у края сцены, почти упав вниз. Спутанные волосы метнулись, тёмные стёкла оглядели тихую публику, а затем с лихорадочным румянцем сверкнула беззастенчивая улыбка.

— Давайте громко проводим наших парней! — обвинительно взвизгнул Дони и ошалело уставился на меня. — У нас самые вежливые ребята в мире! — тараща глаза навыкате, он быстро кивает, требуя согласиться с тем, что ребята действительно вежливые.

— Телефон гони и закончим, — мирно предлагаю.

Недомерок не врубается. Гордо выпятив грудь, он повернулся спиной ко мне и кричит со сцены. Опять расхваливает, как высок он, «СМ» и ещё непонятно что. Похоже, хочет доконать выкрутасами! Всё, в топку!

БАЦ! Хлёсткий звук усилила гарнитура. Размах подзатыльника достиг своей цели и громким эхом отозвался по всей галерее универмага.

Враз замолчала удивлённая публика. Хвалебная речь оборвалась. Клюнув носом, Дони уронил микрофон, который гулко брякнул и улетел под сцену.

— Где мой телефон? Чиби…

(Чиби [ちび] — Shorty. Коротышка.)

Невысокая фигура обернулась и недоверчиво потирает макушку. Неописуемое изумление на круглом лице стоило того.

Опять его простимулировать? В тишине скрипят кольца, они с радостью повторят увесистую затрещину. Сталь на руке имеет вес.

Испуганный коротышка потерял дар речи, но не чувство самосохранения. Быстро отступив, он часто заморгал и указывает ладонью на девушку, которая остановилась неподалёку.

Высокая милашка в бежевом костюме несла красочный пакет. На её личике застыла белозубая улыбка, но карие глаза, словно теннисные мячики, беспокойно скачут от меня к ведущему и обратно.

Немая сцена… никто ничего не понимает…

Мы явно отклонились от сценария.

Пусть они подотрутся своим сценарием!

— Тиксё! — громко ругнувшись, стараюсь контролировать лицо и сохранить его менее зверским: — Сюда дал, мало время меня!

Угроза получилась излишне нервной, мне трудно давить злобой и сдерживать безумный хохот.

Но карлик профессионал! Не придумав достойного ответа на неадекватные действия и опасаясь, чего я ещё могу ненормального выкинуть, он быстро забрал пакет у девушки.

— Кхе, — кашляет Дони в немного съехавшую гарнитуру, — о-очень р-рад предоставленной возможности в-вручить невероятный у-утешительный п-приз! — торопливо заикаясь, он протянул мне красочный пакет, но стоит как можно дальше. — Уникальную модель суперсовременного телефона от нашего генерального спонсора выиграл… Кх… Несомненно, ярчайший т-талант, сегодня я-явился п-публике!

Ладненько, не боись! Ангел ребёнка не обидит. Всего-то, лёгкое внушение…

Дёрнув пакет за ручки, я осматриваюсь.

Самое время драпать! Но справа лестницу загородили рослые парни. Их сердитые взгляды обещают сплошные неприятности, а эффект неожиданности утрачен, значит, там выхода нет.

Многочисленная публика опомнилась внизу: это фанаты бойз-бэнда начинают обвинительно галдеть. Вдалеке, за недовольно гудящей толпой, спиной к безграничному веселью, размахивает шваброй молодой продавец в забавной кепке.

Мы не ищем лёгких путей! Миловидная девушка ринулась в сторону. Быстро она сориентировалась, далеко пойдёт…

У дальнего края сцены нет ступенек, зато есть возможность прыгнуть за ограду и слинять подальше.

Обнимая пакет, я десантируюсь вниз.

(Тем временем) Башня «Лоте».

В просторном кабинете одна стена полностью из остекления. С высоты пятьдесят восьмого этажа вид на столицу потрясающий! Можно рассмотреть мост, с которого ночью утащила ненормальная.

Откинув голову на спинку, высокий парень развалился в мягком кресле. Прикрыв глаза, он наблюдает за искорками на дорогах столицы. Огромное расстояние скрыло автомобили, оставив их свет под ногами.

— Мичи-и-ин… — тянет Ган без злости и с некоторой долей внезапной тоски. — Зачем тебе часы?

(Мичин [미친] — Сумасшествие.)

"Часы у неё… — задумчиво кивнул парень. — Они не утонули в реке. Хорошо помню их тяжесть на запястье при посещении бара с необычным названием. Когда же девчонка умудрилась… И поэтому решила удрать из города? Стоило проверить гостиницу… Почему она ведёт себя так безрассудно?! Может, затея ЙуМи имеет смысл? Старшая, по итогу, окажется права… как и всегда…"

— Будет полоумной уроком, — зло бормочет Ган. — Собьёт с неё спесь! Охренела, чужие вещи красть! Сплошные проблемы…

Теперь вид из окна не радует. Сердитый парень отвернулся к дизайнерскому столу в стиле хай-тек и поднял золотой Паркер.

— Рвануть, что ли, в клуб? — вслух задумался Ган, постукивая колпачком дорогой ручки.

Сиротливо лёгкое запястье раздражает невыносимо. После совещания настроение хуже некуда, и торчать на рабочем месте нет никакого желания.

Раздался тихий стук. Через приоткрытую дверь заглянула молодая секретарша в светлой блузке и офисной юбке ниже колен. Её длинные волосы собрала простая коса за спиной.

— Пуджан-ним! Новая корреспонденция. Посылку доставил курьер. Отправитель не указан, но служба безопасности дала добро. Отложить к остальным?

Миловидное личико склонилось к горе коробок, которая беспорядочно валяется, собирая пыль в углу кабинета.

"Приглашение на очередное свидание? — раздражённо думает парень. — Опять парные футболки, висюльки для ключей и ежедневники с зайчиками! Надоело. В клуб, точняк, в клуб! — решил он, но свёрток в руках секретарши его заинтересовал: — Хм, странная бумага…"

— ЧжиВон, давай сюда! — Ган указал перед собой пистолетиком из пальцев.

По дорогому паркету стучат каблучки офисных туфель. Молодая секретарша аккуратно опустила серую посылку на рабочий стол и поклонилась, выходя из кабинета.

"Посмотрим, что хищницы придумали на этот раз!" — хмыкнул парень, доставая канцелярский нож из узорного стакана.

Недорогая упаковка громко шуршит, напоминая техническую бумагу, которой перекручивают товары в супермаркетах.

— Это и есть упаковочная бумага! — удивился Ган, срезая обёртку.

Яркие надписи на коробке вызывают недоумение: «Пышки Мо!», «Пальчики оближешь!», «Съешь меня быстрей!», «Самые вкусные сдобные булочки Сеула!», «Двигай, давай, налетай!».

— Не пойму… — бормочет Ган, — когда сдобные булочки стали приглашением на свидание… не заказывал еду навынос… — подняв брови, он распахнул коробку: — Может, кто-то ошибся адресом? Что за… бред…

Внутри действительно лежит вытянутая булочка. На одном конце румяную выпечку украсил необычный узор: кто-то выщипал тесто и оставил забавную рожицу с дерзкой ухмылкой. Другую сторону обжал браслет золотых часов.

— Быть не может… — уставясь в нахальный оскал, Ган поднял булочку за серединку.

Тяжёлый вес настоящего золота перевесил, и наглая мордочка кусает прямо в сломанный нос!

— Фифаль! — гнусавит Ган, кривясь от боли.

Дорогие часы шмякнулись обратно в коробку и солидно гремят, пока сломанная булочка осыпает крошками дизайнерский стол, улетая на пол.

"Совсем, как тогда…" — атака хлебобулочного изделия вызвала краткое дежавю, парень вспомнил зал ожидания в аэропорту и попытку успокоить грустную соседку.

— Офенеть… — Ган трёт пластырь на носу, затем он проверяет крышку часов. Да, это его Ролекс…

На дне коробки видны необычные закорючки. Стиль начертания рваный и неразборчивый, так пишут даже не маленькие дети, так пишут в яслях: «СЕМЬЯ ГЛАВНОЕ ПРАВДА».

Прочитав эту надпись, парень стиснул драгоценные часы в кулаке. Во внезапном порыве он швыряет их в стену!

Плазменный телевизор хлопнул треснувшей матрицей. Картинка одного из центральных каналов меркнет, на месте удара играют разноцветные полосы.

Диктора вечерних новостей сменила фотография молодой особы. Изумрудный глаз смотрит устало и с некоторым обвинением, другая часть бледного лица скрылась за помехами от разбитого экрана. У горловины серой футболки блестят тёмные стёкла, ниже тонкие пальцы держат табличку с номером: «1004».

— Чон… Са… — тихо произнёс Ган и смотрит на знакомое лицо, пока оно не исчезает с экрана.

Шуршат хлебные крошки. Парень запустил пальцы в волосы и клонит голову, упираясь локтями.

— Что со мной происходит?!

Тихий вопрос остался без ответа.

— Айщ…

«Вид из кабинета главы отдела перспективных разработок»

124

(28 ноября 21:30) Магазинчик «Быстрый перекус». Сеул.

— Осо усэё!

(Осо усэё [어서 오세요] — Покупайте быстрее.)

Молодой продавец здоровается без радости, но стандартный поклон не пропускает, его красная кепка мотнулась к прилавку.

Приветик, зубастые! Улыбаюсь рожице на головном уборе и топаю к недовольному злыдню. Сердитый взгляд меня не пугает, я балдею от запахов вкусной еды.

Стойка с кастрюльками великолепна! Там что-то варится или жарится, а готовые блюда уже на отдельных палочках. От выбора глаза разбегаются, столько всего аппетитного! Пустой желудок требовательно урчит, напоминая о себе.

— Птс-с-с… — слегка киваю парню и вкрадчиво интересуюсь: — Желаем купить новейший эксклюзивный телефон?

В ответ молодой продавец хмурит брови. Он вспоминает номер национальной полиции? Лицо у злыдня именно такое.

— Богато! Скидка высокая! Проценты! Тридцать!

Широко разведя руками, я показываю огромную выгоду. Почему-то вспомнилась сцена с мусорным ведром и слетевший контроль.

— Пополам стоимость, — недовольно шмыгаю носом и заканчиваю рекламную акцию: — Сегодня наличие… Всё!

Чего злыдень молчит?! Больше я не уступлю! Нужно ломбард искать…

— Ещё одна глупая выходка! — сердито кивнул парень.

Чел рубит фишку…

Его карие глаза недоверчиво уставились в упор:

— Это новое реалити-шоу?

В руке красочный пакет призывно качнулся, я слегка пожимаю плечами.

— Ания… — тихо отказываюсь. Идея скинуть здесь мобильник кажется всё более нелепой…

— Скрытая камера?

Мои руки опустились. Безразмерная толстовка скрыла кольца, а увесистая коробка хлопнула по моей коленке.

— Это с фестиваля «СМ»… — удивился парень, наконец-то отвлекаясь на яркий узор пакета.

— Нэ-э… — вяло соглашаюсь.

Найдя взглядом горловину красной футболки, он меня узнал:

— Точно! Выступление на пианино…

— Было дело, — равнодушно пожимаю плечами.

— Почему не откажешься от приза? Возьми полную стоимость у организатора.

Умник пропустил небольшие «шероховатости» на вручении! Иначе, откуда настолько глупый вопрос.

— Они по-прежнему снаружи, — парень уверенно кивнул, — можешь взять деньги.

Агась, СанХо будет вне себя от счастья, когда я вернусь! Вот уж нет.

Тяну шею и смотрю за прилавок:

— Суперсовременный телефон лишний? — вскинув брови, оцениваю старую раскладушку у пояса: — Опачки, голяк…

— Голый? — удивился парень и стеснительно одёргивает фартук: — Не твой оппа! Впервые тебя вижу! Не называй меня так.

— Ксо… — отвлекаюсь на стойку с кастрюльками.

Мой желудок звучно бурчит, а голод качает злобу. Если этот тоже спросит, откуда возникает всякая белиберда в голове, я не знаю что с ним сотворю…

— Крэ! — внезапно согласился парень. — Давай посмотрим.

Аллилуйя, клиент дозрел! Просияв улыбкой, я ставлю пакет у кассового аппарата.

— Классно играешь, песня интересная, правда, слова непонятные! Всего лишь утешительный приз? Не состоишь в «СМ»? Конкурс рассчитан на их артистов. Голосование зря устроили. Рекламная акция! Кстати, тоже увлекаюсь музыкой, играю на басу… — перескакивая с одного на другое, парень рассматривает глянцевую коробку.

В отличии от красочного пакета, светлая упаковка без всякой аляповатости. Рельефный узор соответствует дорогому содержимому.

— Выступление… — задумчиво смотрю на витрину магазинчика, откуда видно только поток людей в галерее универмага. — Здесь смотрел?

— Перерыв устроил, всех артистов видел! — ухмыльнулся парень, затем сердито ворчит: — А потом убирал рассыпанный мусор…

Никаких извинений, никогда! Растянув улыбку, я старательно не замечаю его пристальный взгляд.

Не получив желаемое, молодой продавец качнул красным козырьком:

— Необычное отношение к старшим…

— Скидка высокая, — радостно напоминаю, — оплата рассыпанный мусор.

— Думаю… Там кирпич! Или муляж.

Канцелярский ножик ловко вскрыл глянец упаковки, прозрачный пластик отброшен в сторону.

— Интересная мелодия на пианино… — бормочет парень, выравнивая коробку на прилавке. — Откуда?

— Исполняю раз первый, — равнодушно пожимаю плечами и смотрю на медленное поднятие верха. Упаковка достойная, сразу заметно по тугому открытию и солидному шуршанию.

— Говоришь очень необычно…

На прилавке сверкнула широкая диагональ экрана. Дорогой телефон играет светом. Вокруг электронного чуда техники искрится лаком премиальный лоток из натурального дерева. Аппарат в заводской плёнке, на нём ни пылинки.

— Холь… эксклюзивная серия… за половину стоимости…

Его сомнение почти осязаемо. Большинство местных сходят с ума по мобильникам, а на прилавке лежит мечта любого корейца.

Рассматривая идеальные грани устройства, он недоверчиво бормочет:

— Кто в здравом уме продаст новый эксклюзив? Да за полцены?! Или… есть такой…

— Агась… — согласно киваю, хотя подобную технику вижу впервые. Зачем мне капризная электроника, если её основная функция, это общение с близкими? Совершенно бесполезная вещь…

— Новые модели самые дорогие, у меня нет такой суммы, — грустно улыбнулся парень, но внезапно одумался: — Сейчас нет! Подожди здесь, совсем немного?

Лёгкие бабки! Сделка бы сорвалась, полезь он в кассу, без сомнений. Честный малый? Возможно.

— Немного время есть… — слабо усмехаюсь и смотрю на электронные часы над кассой. До отправления поезда… успеваю.

— Давай, кофе налью?

— Просто вода, — соглашаюсь.

— Ха, не любишь кофе?! — рассмеялся парень и достаёт бутылочку из холодильника: — У нас в стране все пьют кофе!

— Люблю кофе. Но… кофе не любит меня.

— Угощайся, за счёт заведения!

Молодой продавец кивнул на выставку горячей еды и скрипит древней раскладушкой. Судя по нажатию пары кнопок, абонент из памяти мобильника, значит, приятель или семья, для вызова полицейских используют трёхзначный номер.

— Аньён… — начал он телефонный разговор.

Точно, на связи не служители закона. А не пора ли нам подкрепиться? Меня полностью отвлекла аппетитная еда!

В бульоне кипят необычные блинчики, их проткнули деревянные палочки, отдельно парит жаркое масло, уже готовые шпажки на подносах с салфетками.

Такого мы ещё не пробовали…

Примеряюсь к одной из шпажек. У серого блинчика ценник указал название: «Оденг».

Горячий аромат шибает по носу! Левые зубы кусают рыбу со специями и мелко рублеными овощами. Вкусно, а как замечательно согревает! Прикрыв глаза, я наслаждаюсь вкуснятиной.

— Договорился, — радостно шепчет парень, закрывая ладонью телефон, — смогу занять часть суммы.

Молоток, поднимай свою ликвидность! Согласно киваю и тяну спиральку с запахом жареной картошки. Взрыв вкуса обещает громкое название: «Торнадо».

Звучит мощно! А на самом деле… ну-у… такое себе… Вкус острого сыра неплох, но сухая и липнет к зубам.

Напротив хлопнула раскладушка. Молодой продавец закончил телефонный разговор, его пристальный взгляд оторвал меня от дегустации необычных блюд.

— Одно условие, — требовательно кивнул парень, — поставь автограф!

Перманентный маркер щёлкает на прилавок.

— Автограф… — от удивления поднимаю брови. — Морагу-у?

(Морагу [뭐라고] — Чего.)

Опустив голову, я кусаю рыбную лепёшку.

Автограф просят впервые… Чувствую себя не в своей тарелке! Щёки зарделись и горят огнём. Что за придурь? Вкусные блюда интереснее дурацких автографов! Да и нет его…

Пока он думает над ответом, я тащу жёлтый цилиндр на палочке. Аппетитный пирожок называется: «Гамжа-Дог».

Обалде-е-еть! Глаза непроизвольно расширяет гамма вкуса. Моя прелесть…

Внутри тянучка сыра и мясная сосиска! Всё обернули тестом из кукурузной муки и обжарили в сухарях картошки фри! Да эта штука гораздо круче рыбной лепёшки!

— Понравилась песня, — звучит робкое признание.

— Ахась… чавк…

Молодой продавец с трудом открылся, после стольких колебаний, а напротив жадно грызут сосиску в тесте! Розовощёкая особа торопливо давится едой, необычно склонив взъерошенную голову.

— Ухерен? — быстрое уточнение позволило цапнуть новую сосиску в тесте взамен только что съеденной.

— Пожалуй… — улыбается парень, наблюдая за странной манерой еды. — Задняя крышка легко снимается, — он перевернул телефон в лотке.

— Жалеть не будешь? — краткий вопрос дал стянуть очередной жёлтый пирожок. Они нереально вкусные!

— Уверен! — рассмеялся парень. — Как ты можешь столько есть и так выглядеть?

Ароматная сосиска испарилась за один присест.

— Фот так… — гордо вытираю кольца салфеткой.

Миниатюрные шашлычки соблазняют видом и запахом! Придумать автограф… шашлычки остывают… автограф…

Зачем мудрить?! Пофиг…

Маркер чертит белую полосу снизу вверх к часу дня. Вторая линия задела первую, стремясь на пять вечера. Третьим штрихом зачеркиваю рисунок слева направо.

Черноту телефона украсила косая буква «А».

— Просто и лаконично, — хмыкнул парень моим художествам.

И так сойдёт!

— Думаю… — весело ему улыбаюсь, — хватит мне самое лучшее!

Напротив скрипнула раскладушка.

— Сэлфи! — объявил парень и устроил локоть на прилавок, захватывая нас камерой телефона.

С экранчика, кроме улыбчивого продавца в красной кепке, смотрит бледная девчонка. Лёгкий румянец выдал робкое смущение, довольные глаза укрыли тёмные стёкла, а необычные ладошки успели цапнуть жёлтый пирожок на палочке.

— Ким-чи! — показал знак «V» парень и делает несколько фотографий: — Слушай, а почему «А»? Сокращение имени… или…

В магазинчик ворвалась фигурка среднего роста. На ней бежевый пуховик, её ноги в синих джинсах быстро мелькают. Красный шарф обмотал ей шею, его концы часто бьют по коленям, энергично взлетая. Молодая девушка уверенно скользнула за прилавок, где она с достоинством поклонилась, затем поправила овальные очки и рассматривает толстовку.

— Одноклассницу привёл в наш магазин, СоЮн-а! Опять тратишь продукты на красоток!

Маленький кулачок шутливо толкнул в плечо высокого парня. Обида явно притворная, и румяная девушка весело улыбается, но она по-хозяйски отметила снопик шпажек в плетёной корзинке.

— Обалдеть… — СоЮн тоже смотрит на использованные палочки, затем он переводит взгляд на меня и удивлённо моргает.

Невинно вытираю кольца салфеткой. Дегустацию продолжили шашлычки с названием: «Дак-Ккочи». Куриное мясо кончилось быстро… вкусно и остренько.

— Вы на свиданке? — улыбается девушка.

— Нуна, телефон покупаю… — смутился СоЮн.

Старшая сестра парня рассмеялась и достаёт рулет из купюр:

— Крэ! Вся моя заначка!

— Возмещу, — бурчит СоЮн, — со следующих зарплат… — смущаясь, он стрельнул взглядом, что не мешает ему вынимать кассу магазинчика, увеличивая пачку в руках.

— Без проблем, СоЮн-а! Теперь буду знать, на кого смену оставить, пока оппа будет меня кормить!

Старшая сестра парня встала на цыпочки. Поправив красную кепку младшего брата, она ласково треплет его вихры, пока тот недовольно уклоняется от изящной ладошки.

В ступоре наблюдаю эту сцену. Челюсти стискивает зависть, сталь скрипит в ушах. А у горла встал колом шашлычок, просясь наружу.

— Всё здесь, по-честному… — СоЮн протянул толстую пачку денег, у него голос немного грустный, после осознания солидного долга, а на лице смущение от проявления семейной любви.

Дурацкий магазинчик! Дурацкий телефон! Дурацкие деньги! Ресницы неконтролируемо моргают…

Чувствуя перемену настроения, брови парня взлетели, а глаза замирают, всматриваясь в тёмные стёкла.

Он не понимает… счастливчик.

Угол рта слабо задёргался, я резко хватаю деньги.

Качнувшись на левой пятке, иду на выход.

«Быстрый перекус»

«Оденг», «Гамжа-Дог», «Торнадо» и «Дак-Ккочи».

125

(29 ноября 00:01) Сеть.

» Ребзя, кто слушал Тьму? Текст непонятный, но за душу берёт.

» Тьма? Как слушать тьму? Под веществами? Чё не делишься?

» кх-кх-кх-кх

» Что за безобразие! Что за глупые шутки? Что за чушь!

» Тьма! Видео на конкурсе СМ.

» Завывания непонятные!

» Сам ты завывания!

» Кто знает, откуда песня?

» Многим интересно, никто не знает.

» Есть другой фанкам, запись длиннее и качество лучше.

» Там выступление назвали Звук Тишины.

» Не спрашивай, как можно слушать звук тишины!

» кх-кх

» Кто знает ХАДБАС? Новое веяние в музыке?

» Непонятный грохот!

» Всё, как мы любим!

» Смешно, нэ.

» Весь конкурс СМ из трейни состоял!! Очередное надувательство и самореклама. Эта песня тоже!

» Название Тьма понравилось больше всего!

» Откуда столько просмотров фанкам набежало?

» Точно говорю, СМ раскручивает новичка!

» Это трейни играет на рояле?

» Есть инфа, что ведущий в толпе выбрал.

» Подставной зритель, это стандарт таких шоу.

» Хопа и новый талант из народа!

» Не рояль, а пианино! Темнота…

» Английский совсем без акцента!

» Где такому произношению натаскивают? Она банан?

» Заткнулся! Рояль, пианино, хренанино!

» Чисто левый зритель утёр нос СуЮ?! Тьму в сети раскручивают на уровне их нового сингла, который они представили на конкурсе. Песня сама по себе популярность набирает? Это всё пиар-отдел СМ работает!

» Не говори ерунды! Глупый фанкам прицепился за СориСори! Раскручивает себя на скандале после выступления парней.

» Откуда музыка? Где в сети найти? Куплю песню в хорошем качестве, фанкам полная ерунда.

» Сори-Сори? Зайди на страницу Супер Юнцов!

» Тьму хочу! Где она там?

» Есть мнение. Песня девчонки, которая пела.

» Текст и музыка?

» Слишком молодая, для написания таких песен!

» Кто название знает? Давайте искать по исполнителю.

» А как зовут? Почему у неё листок с ЭТИМ номером?

» Как зовут! Надоели! Нет этого на видео!

» На ней футболка с буквой А. Её зовут А? А?

» У меня там друзья были, когда в Аджу возвращались. Девчонка, которую все обсуждают, из зрителей. Пишут, такое трудно забыть. Она заявила, что с неба. Кек. Ударила ведущего и пихалась! КеКеКеКеКе По их словам, выступление было самым интересным. Кроме Соши, естественно! Мы с друзьями из Совонов! Жаль, они не участвовали! СОШИ ЛУЧШИЕ!!!

» Соши крутые, без сомнения, но иди со своей пропагандой в клуб Совонов!

» Заткнись. Правилами не запрещено!

» Похожа на бездомную! Дожили, СМ проводят конкурс среди нищих Сеульского вокзала!

» Она не из СМ! Она специально растолкала Супер Юнцов! Эльфы их фан-клуба сбрендили, хотят найти и покарать! У них в чате сплошной визг, обзывают сучкой драной и Химико! Попробуйте искать такие слова?

» Кек

» Эльфы ненормальные! Все знают!

» Сам дурак!

» Омо! Эльфёнок прорезался! Кто обидел твоих мальчиков? А?

» Заткнулся!

» Она ударила ведущего?!

» Это Дони! Исполнила тайное желание многих!

» Значит, точно сценарий. Дони известен своими провокациями. Сейчас сделали реверс, пошутив над ним.

» А он и не против!

» Почему Химико?

» Смерти императрица! (^_−)

» Чинчаё?

» На императрицу не тянет.

» Тогда шаманка! Её одежду видели? Словно из реки Хан вылезла!

» Бредятина, такого не бывает.

» Химико, потому что она материлась со сцены на японском! Смертельный номер. А ещё околдовала Дони, и он слушался.

» Значит, это часть выступления?

» Всё запланировано. Сами подумайте! Супер Юнцы назвали сингл: Sorry, sorry! Типа, они извиняются.

» Перед кем?!! Маньячкой?!!! Которая наших парней растолкала?!!!!!!!!

» Я тебе восклицательный, знаешь, куда засуну! Вали в свой эльфийский загон!

MOD» Мьют обоим 5 минут.

» Это был экспромт! Дони заклинило! Ему подзатыльник сверху выдали, пока он про высоту свою причитал!

» Холь!

» кх-кх-кх-кх-кх

» Нет, так не бывает!

» Это всего лишь шоу!

» Никто из вас не понимает! Там я был лично. Фанкам не передаст и сотой части тех ощущений, испытанных на живом выступлении.

» Ну да, ну да. Чё фанат тьмы?

» Сначала она дурачилась, но потом! Асса!

» Говорите, как её зовут! БЫСТРА!

» Все смотрим новости КБС1!

» Её зовут ЧОНСА!

(Тем временем) В поезде «Мугунхва».

Чё за?…

— Необходимо предъявить билет!

Тыкаю лоб в колени. Моя спина упёрлась в тёплую стенку, пятки стареньких кед подпирают сумку, а замок из рук обхватил ноги. Давно грею пятую точку, стащив из тамбура глянцевый журнал и подстелив его под сумку. Наслаждаюсь собственным мирком и пытаюсь отдохнуть, пока состав качает мерным стуком по рельсам.

Еду в комфорте… все удобства… почти первый класс…

— Предъявите билет! — сердитый голос заставил поднять голову.

Невысокий дядька в строгом костюме и фуражке остановился у женщины с ребёнком. Вокруг лавки для инвалидов оккупировали инвалиды, по виду не дотягивают до инвалидов, умственные может быть, да и фиг с ними. Больше сесть негде, вагон стоячий, но серый пол довольно чистый.

Пассажиров мало, всех потрепала жизнь. Рядом едут пожилые крестьяне в пыльных нарядах, словно вылезли с рисовых полей позапрошлого века. Из багажа выглядывают незнакомые овощи и светло-зелёные листья капусты. Матерчатые сумки везут тётки, по-зимнему утеплив себя несколькими слоями одежды. Ровесников нет совсем.

Большинство отдыхает на полу. Правда, они не такие привереды, как я. Местные сидят без всяких сумок и журналов, а один кадр спит ничком, громко похрапывая.

В окнах тёмная ночь и неясные очертания холмов.

— Если билета нет, покиньте состав «Мугунхва»! — потребовал кондуктор у женщины с ребёнком.

Агась, имя поезду: «Мугунхва». Название главного растения Южной Кореи присвоили самому древнему классу направлений! Что-то они не додумали. Ещё изображение национального цветка есть на монетках, бренчащих в кармане. Причём, на мелочи, номиналом в одну копейку! Стыдоба и дешевле некуда… Хотя перевод интересный: «Вечная Ярость». Кому, зачем? Дикие местные! Вечная ярость до добра не доводит, вызывая головную боль…

Кстати, а голова совсем не беспокоит! Какого фига происходит?! Цикличность мигрени стала привычной, её внезапное исчезновение меня сильно волнует.

Улучшение можно списать на действие таблеток, но вчера неадекватный подводник отрезал путь к гостинице, а потом в лекарстве не было нужды. Тогда почему носом шла кровь? Знак указывает на ухудшение состояния… ничегошеньки не понимаю…

— Где билет? Последний раз спрашиваю!

Сердитый дядька требовательно смотрит на женщину в выцветшей одежде, пока та прижимает мелкого пацана к длинной юбке.

Они мешают думать! Нету у них дурацкой бумажки, могли потерять или считали, что маленьким детям билет не нужен.

Удивительно поведение безбилетницы: она смотрит в пол и быстро кивает. Странная… у местных так принято…

Кондуктор их высадит? Или оставит мальца одного? Испуганный ребёнок протянул светлый квиток матери… пацан с характером…

Решение.

Поднимаюсь и разминаю поясницу. Спина одеревенела, а ушиб бедра напомнил о себе, кусая болью.

— Неприятность эту мы переживём, — улыбаюсь давнему проблеску с добрым котом и двумя наглыми мышами.

Помятая сумка вернула избитую форму, её ремень стянул моё плечо. Ноги затекли и шатко ковыляют, пока я роюсь в кармане толстовки.

— Билет, — уверенно заявляю, — качё!

(Качё [가져] — Возьми.)

Из-под зелёной фуражки на меня уставились покрасневшие глаза. Похоже, заработался дядька… вкалывает без продыху… истинный кореец.

Доведённый до автоматизма жест взял билет и отсканировал его, затем протянул мамаше. Та неуверенно забрала передачу и поднимает голову, мокрые щёки отсвечивают в свете фонарей за окнами.

— Необходимо предъявить билет! — требовательно уставился на меня кондуктор.

Какой маленький словарный запас…

— Был да сплыл! — весело отвечаю и ухмыляюсь в сердитое лицо.

Теперь его непробиваемое упорство даже забавляет!

— Билета нет? — бесстрастно уточнил кондуктор.

Он думает, я их печатаю? Слабо качаю головой. Где мне второй найти…

— Оплатите штраф, равный полной стоимости билета, затем выходите на следующей станции, — властно отчеканил кондуктор.

— Оплатите штраф, я остаться могу?

Напротив часто моргают усталые глаза, а меня напрягает его требование. Почему ехать-то нельзя? Если проезд оплачен… дважды…

— Запрещено! — отрезал кондуктор. — Согласно условиям перевозки пассажиров.

— Местные штучки-дрючки… — бормочу сквозь зубы.

Одна купюра покрыла стоимость штрафа, но взгляд из-под фуражки по-прежнему смотрит пристально.

— Без билета проезд запрещён! Покиньте вагон на остановке, иначе оштрафую повторно! — сообщил кондуктор и двинулся прочь.

— Ксо… — шмыгаю ему в спину.

Такой грозный! Но память у него хорошая, работа обязывает… не скроешься…

За окнами фонари замедляют бег. Древний состав точно самый медленный и тормозит на любой, мало-мальски значимой станции.

Где меня просят сойти… опять вытурили взашей…

Легко улыбаюсь мелкому у ситцевой юбки. Ребёнок диво опрятный, как и сама мамка. Виден контраст по сравнению с храпящими на полу. Значит, они потеряли билет… эка невидаль…

Догадываюсь, почему кондуктор проверял именно их. Его привлекла чистая одежда и аккуратный пучок на затылке, разница с собственным бардаком на голове слишком очевидна.

Подмигиваю любопытному мальцу поверх Фарэров, чем вызываю у него детское удивление. Пока мелкий требовательно дёргает за юбку, я ступаю в прохладную ночь на перроне. Сильный порыв ветра заставил накинуть капюшон, а руки согрели карманы толстовки.

Куда нас в этот раз занесло?

(Тем временем) Клуб «Бурлеск». Сеул.

Громовые раскаты качают сумрак. Танцевальная зона полна мельканием вычурных нарядов, радостные лица сияют от вспышек светодиодных фонарей. Сотни красных лучей режут темноту над головами, высокие стены крутят сочное видео, наперегонки громкой музыке.

Девушка ступает плавно. Уверенная походка рассекает толпу посетителей ночного клуба. Препятствия спешат исчезнуть с пути и не отсвечивать.

ВИП-зону охраняет пара высоких фигур. Атлеты в чёрном расправили могучие плечи и втягивают животы, опасливо двигаясь к массивным колоннам.

Девушка в брючном костюме от «Армани» легко толкнула распашные двери из лакированной древесины и беззвучно ступает элегантными сапожками, проплывая мимо замершей охраны.

Её встречает красный неон бара и чёрный велюр дизайнерской мебели у атласных стен. Полукруг огромной люстры из хрусталя сверкает, наполнив убранство волшебным калейдоскопом отражений.

Её встречает младший брат за отдельным столом. Лицом вниз, он устроился среди многочисленных закусок. Компанию ему составила приличная выставка бутылок и троица более адекватных друзей рядом.

— Вот это! — шлёпнул опустевший стаканчик. — Отличное соджу… какой вкус… песик… персик… айщ…

Одетый в джинсу парень мотнул бритыми висками и шарит по столу. Его неуклюжие поиски заваливают посуду на серый джемпер соседа.

Другой парень в белой рубашке старается вернуть бутылки на место. Сверкают ряды колец в ушах, над татуировками из линий квадратов на шее. Успокоив непослушную тару, он заметил появление красивой девушки, его глаза под чёлкой ниже бровей испуганно округлились:

— Хён!

(Хён [형] — Старший брат.)

Опасаясь неминуемой взбучки, парень в белой рубашке настойчиво пихает тело, сопящее мордой в столешницу:

— Нуна здесь! И она недовольная… — его пьяный шёпот немного плаксивый. — Спасай, хён! Щас всех накроет! Хёо-о-он…

— Как это понимать? Очередная попойка? Страх потеряли?!

Мелодичный голос привлёк внимание третьего парня, который наблюдал расколбас танцевальной зоны через широкое окно. На чёрном свитере сверкнула массивная цепь, когда он валко повернулся всем корпусом. Его лёгкую дикость и хулиганство подчеркнули красные волосы.

— Аньён хасимникка! — звучит нестройный хор.

(Аньён хасимникка [안녕 하십니까] — Здравствуйте.)

Уважительное приветствие старшей заканчивают шаткие поклоны. Компания за столом явно нетрезвая, что для посетителей модного клуба вполне нормально.

— Нуна, это так несправедливо! — воскликнул парень с цепью на шее.

— Он так сильно страдает! — грустно добавил сосед в джинсе и пьяно улыбнулся, стараясь разрядить обстановку: — Зачем крестить?

— Крестить… — вслух задумалась красавица и устало им говорит: — Кто из вас, обормотов, кого решил крестить?

— Аниё… — отрицательно мотнул рыжими волосами парень с цепью и уточняет: — Вы… Его… Он твердит об ангелах и глаза заливает. Так зачастил, за ним поспеть невозможно! Вот и получилось…

— Ангел то… — еле шевелит языком парень в белой рубашке. — Ангел сё! Точно?! Крестить решили? Хён, подъём! Хёо-о-он…

Настойчивые толчки возят лицо с лечебным пластырем по столу. Бессильная рука свесилась, на ней тускло блестят золотые часы.

— Он что, бухой?! — угроза в голосе красавицы сулит гулякам весёлое продолжение вечера. — Из-за паршивой девчонки, опять в таком состоянии…

— Вэ?! — испугался парень в джинсе и мотает бритыми висками: — С нами не было девчонок! Мы грустим мужской компанией! Оплакиваем скорое утопление хёна в святой воде! Клянусь…

Гордое выпячивание на диване привело к потере равновесия, и выпивоху снесло вбок, заваливая на друзей.

— Точно! — отрывисто кивнул парень в белой рубашке и осматривает соседей: — Здесь хён… пьяный хён… а ещё бухой хён… Только мы, ЙуМи хён-ним! — пытаясь осознать, что ляпнул, он часто заморгал.

На девичьем лице поднялись густые брови. Её глаза внимательно следят за мыслительным процессом у балбеса, а выразительные губы растягивает многообещающая улыбка.

— Нуна! — звучит визгливо. — То есть, ну-ним! — опомнился парень и нервно вскинул руки, заваливая бутылки на пьяного в дупель Гана.

— Айщ… — грозно шипит ЙуМи, закатывая рукава бархатного костюма.

Вечер перестал быть томным…

«Мугунхва»

На протяжении тысячелетий эти цветы имеют большое значение для корейцев, поэтому их образ встречается повсеместно. Во время японской оккупации национальную культуру запрещали, и местные жители высадили тысячи кустов этих растений, демонстрируя жизненную силу корейской нации. В припеве государственного гимна Республики Корея есть фраза: «Мугунхва и три тысячи ли великолепных гор и рек». Слова точны: каждый год розовые цветы распускаются с первыми лучами солнца и погибают на закате в течение ста дней.

126

(29 ноября 00:30) Железнодорожный вокзал. Сувон.

На ночном перроне безлюдная пустота и холодный ветер в лицо. Над головой серый бетон держат массивные колонны с оттенками зелёного: снизу потемнее, а у потолка почти бежевый. Линии искусственного освещения устремились вдаль.

Морщу нос от сырости и бреду к скамейке с чугунными ножками.

Не так давно отъехал состав, из которого меня выгнали, не проехав и часа… Пошёл он нафиг! Вернее, покатился… Постучал? Не суть. Теперь куплю билет на современный «KTX» и заживём. Прокачусь с ветерком!

«Ковыляй потихонечку, а меня ты забудь… Проживу как-нибудь…» — очередная белиберда воспоминаний! В дальний угол её, подальше на «чердак», пусть там пыль собирает.

— Интересненько… — ловлю равновесие и торопливо осматриваюсь.

Слева вытянулись пути междугородки, а справа местная подземка, судя по указателям. По обоим направлениям ходят поезда, но там анти-суицидные двери есть, а здесь не поставили.

— Местные обычаи, — задумчиво ворчу, — у них традиция сигать только под составы метро, а другие не котируются. Чем дольше нахожусь в дурацкой стране, тем больше вопросов.

Сумка летит на деревянные перекладины, я падаю следом и тру холодные коленки.

Хорошо хоть, ветер утих, а то и простыть недолго…

— Ха! — усмехаюсь глупым мыслям. Вот уж о чём стоит беспокоиться в первую очередь, так это, конечно, о простуде!

У низкого потолка мигает информационное табло. Жёлто-зелёные строчки могут дать привязку к местности.

— С-у-в-о-н-си… — читаю закорючки, пропуская номера поездов и время.

Значит, мы в Сувоне! Это довольно крупный миллионник и промышленный центр, а на самом деле один из пригородов Сеула, отсюда до столицы каких-то тридцать километров.

— Пф-ф… — фыркаю в темноту. Десятой части пути не проехали!

Ладненько, поезд ушёл, а я не серчаю. Нет, а чего? Можно в непонятной деревне застрять. И куковать там, ожидая старичка «Мугунхва».

— Поезд по маршруту… — женский голос перечисляет названия станций и объявляет прибытие состава на пятом пути, затем советует не заходить за линию безопасности. Эта жёлтая плитка с мелкими пупырышками тянется по обеим сторонам платформы, уводя к серебристым эскалаторам вдалеке.

Тыковка зудит, я чешу растрёпанные волосы.

— Какая мерзость, — на руке осталась речная тина.

Салфетка из сумки вытерла пальцы.

— Бр-р! — прикрыв глаза, мотаю головой: — Достало!

Лохматая шевелюра требует заботы! Местные жители чистоплотны, на такой случай у них есть варик, он называется: «Чимчильбан» или общественные бани. Скоростной поезд никуда не денется, если слегка изменить План.

Слетев со скамейки, я шагаю в сторону эскалаторов и пуляю салфетку в круглое ведро.

— Трёхочковый! — задорный крик разогнал мрачную тишину.

Вскинув кольца, я кручусь, пролетая мимо корзины.

— Ловкие броски продолжают удивлять…

У эскалаторов держусь за резиновые поручни. Холодная сырость осталась за спиной, лицо обдул тёплый ветерок. Стальные бортики ведут на гладкий мрамор, откуда бликует яркое освещение.

Гудят люди. В здании вокзала полно народу: у билетных касс выстроились очереди, заняты скамейки под высоким куполом, работают многочисленные кафе.

— Правильно, кому охота морозить коленки внизу… — тихо шепчу и весело улыбаюсь: — Только особо одарённым, навроде меня!

Мимо плывут красочные вывески магазинчиков со всякой мелочёвкой. Заведения быстрого питания не интересуют, вечером удалось перекусить на халяву. Думаю, молодой продавец не в обиде! Парень урвал великолепный мобильник всего за полцены. С него не убудет!

— Фига, опять универмаги «Лоте»… — удивляюсь высоким дверям в комплекс магазинов. — Видимо, они тут везде…

Над проходом горит длинное панно из малюсеньких светильников. Их золотистое свечение красиво искрится. Кто-то начал подготовку к праздникам.

У главного входа я огибаю стальную колонну по широкой лестнице.

Снаружи небо затянули свинцовые тучи, но вокруг ярко мигают сотни рекламных вывесок, освещая привокзальную площадь.

«О-о-о… Зеленоглазое такси… О-о-о… Ты отвези меня туда-а… О-о-о… Где будут рады мне всегда-а-а…» — вой усатого дядьки? Какая шляпа! Сразу на «чердак».

— Каналья! Прям как прорвало…

Дурацкие воспоминания лезут и лезут. Никакого от них спасения, похоже, общая усталость берёт своё, этот день выдался насыщенным.

— Таксон, где тут они? — задумчиво шепчу, рассматривая стенд у информационной будки.

Наглядная схема указывает, что шашечки стоят через дорогу. Значит, мне к подземному переходу, чья крыша из зелёного стекла выгнулась дугой в нескольких шагах.

На спуске уселся помятый мужичок, он устало дремлет, закрыв глаза рваной шапкой. Кольца скинули мелочь нищему в миску. Ему нужнее.

Телефоны, телефоны… И ещё телефоны! Подземный туннель удивил многочисленными киосками, где торгуют мобильниками и прибамбасами к ним.

Зачем им столько? Они едят их, что ли? Пятый магазин на весь переход! Как продавцы конкурируют друг с другом? Одна из тайн вселенной.

Из приоткрытых дверей звучит громкая музыка, чаще всего задорный «К-поп». Людской поток довольно плотный в обе стороны, и некоторых встречных заметно шатает на ногах.

— Ясна-понятна… — ворча под нос, огибаю прохожих. Если кореец не работает, значит, он либо помер, либо так ужрат, что вкалывать не может.

Впереди магазинчик одежды. На прилавке цветастые шапки, у стен висят сумки, а сверху торчат ноги в колготках.

— Ничё так! — весело оцениваю модельные конечности. Жаль, но они пластиковые…

У цветочного киоска живые розы в горшках. Ходовой товар рядом с вокзалом, судя по небольшой очереди. Напротив белый прилавок с посетителями на высоких табуретках, за ними кухня и усталая повариха, у неё аппетитно шкварчит сковородка.

Понюхав еду, я выбираюсь из перехода.

Ступеньки кончились стеклянными дверями, за ними ночная улица. Лупоглазое авто жёлтого цвета стоит на обочине.

— Гутен морген, извозчик! — устало падаю на задний диван. — Погнали мыться-купаться!

Дремавший водитель рывком проснулся и удивлённо обернулся.

— Чимчильбан, — указываю направление, — палли!

Старый таксист молча кивнул и завёл двигатель. Необычный пассажир, желающий ночью посетить бани, у него удивления не вызвал. Корейские сауны открыты круглые сутки, и местные частенько там зависают после тяжёлой рабочей недели.

(Тем временем) Клуб «Бурлеск». Сеул.

Время позднее, но народу в ВИП-зоне сильно прибавилось. Грозно стоят подтянутые корейцы в тёмном, рядом с ними угрюмо топчется охрана попроще.

Обстановка веселью не располагает. Деревянный стол уничтожен сильным ударом: его расщепило кусками, а половинки на ножках разъехались в стороны. Вокруг бардак разлетевшейся посуды и битого стекла со стойким запахом алкоголя.

Ломающий мебель приём совсем не сложный… для чёрного пояса тхэквондо.

(Тхэквондо [태권도] — Путь ноги и кулака.)

Мастера подобных боевых искусств часто практикуют силовое разбивание предметов. Но девушка не просто мастер, её с пелёнок тренируют лучшие из лучших. Малявка ходить не научилась, а уже знала основные стойки. С тех пор минуло почти двадцать лет, столь громадный опыт.

Сломав единственным ударом массивный стол, красавица уселась в кресло и покачивает элегантным сапожком. Чарующие глаза спокойно оценивают последствия, ей надоело изучать датую троицу, которая растянулась на полу.

— До всех довели пожелание. Никаких разгулов в ближайшее время. Высокий моральный облик и полная корейская благочестивость.

Троица парней слушает твёрдый голос и пыхтит в пол. Каждый из молодой компашки держит стойку, упираясь ладонями и носками ног. Кверху торчат задницы, стремясь в потолок заведения.

— Почему донсэн опять нажрался? Я вас спрашиваю! Вы для мебели? Думали, не узнаю?! Мозгов сообщить не хватило! Раз не выросли из глупых школьников, стойте соответственно.

(Донсэн [동생] — Родной младший родственник.)

Парни кряхтят в пол, удерживая неудобную позицию.

— Семьи ждут не дождутся, когда свалите в армейку. Нэ?

— Йе… Ну-ним… — согласился хор нестройных голосов.

Возник пузатенький управляющий в чёрном смокинге. Низко склонив лысую голову, он пугливо улыбается красавице.

— Стоимость ремонта на мой счёт. Вопросы?

— Никаких вопросов! Всё, что вам необходимо, ЙуМи-ним.

Управляющий снова поклонился и замер. Его поза красноречива: вздумай красавица ломать мебель дальше, улыбаясь, он притаранит столы; приди ей в голову идея устроить пепелище, он сразу побежит за керосином, авиационным!

— Камеры? — негромко вздохнула ЙуМи и отпивает томатный сок из высокого стакана.

За спиной управляющего кивнул рослый охранник с причёской горшком. Сам же толстячок смутился ещё больше и отступил в сторону, освободив проход высокому парню. Недавнее занятие, из-за которого задержался четвёртый участник дружеской попойки, выдают растрёпанные волосы и мокрые пятна на сером джемпере.

Сердитая красавица наблюдает за младшим братом, пока тот стоит на месте, сильно шатаясь. В её взгляде плещется презрение:

— Дэёп, отвези домой. Пусть отоспится.

Рослый охранник вновь опустил голову, скрывая напряжённое лицо, ведь он узнал тон, в котором звучало обещание размазывания по татами на обязательных тренировках.

Нетрезвый парень быстро проморгался. Затем Ган ободряюще хлопнул личного охранника по плечу и бредёт к неказистой фигуре из тел на полу. Теперь в потолок заведения качает четыре холмика.

ЙуМи задумчиво наблюдает за действиями младшего. Презрение в чарующих глазах исчезло.

(Тем временем) Где-то в Сувоне.

Бух! Хлопнув дверью автомобиля, я бегу куда подальше.

Водила в край отмороженный! Гнал, как на тот свет, виляя по полосам и вжаривая отсечку мотора! Ночью он так отрывается, что ли? Устроил ралли по пересечённой местности!

— Почти угробил, собака бешеная!

Толкаю створки распашных дверей и утыкаюсь в узор на дереве.

— Закрыто?! Гадская дрянь! — резко оборачиваюсь. — Куда завёз, Шумахер недоделанный?!

Водила умотал, его и след простыл.

— Вот же, паршивец!

Больна! Треснуло в спину.

— Совсем офигели?! — улетев на шаг от двери, растираю отбитый филей: — Смотреть надо, куда дверью колотишь!

В проходе замерла молодая парочка.

— Чогиё… — смутился парень, вытаскивая за собой подружку.

Сердито наблюдаю, как они проходят мимо.

Глупо, конечно. Иногда двери работают лишь в одну сторону. Похоже, усталость берёт своё, накручивая раздражение и злобу. Мне давно пора отдохнуть.

— Спокойствие, — тихо шепчу, — только спокойствие…

Распашные двери открылись наружу, пуская в светлое помещение со стойкой администратора. Общий вид, конечно, не пять звёзд, но и не деревенский сарай на отшибе.

У кассы сонная девушка меня приветствует:

— Хванён хамнида!

(Хванён хамнида [환영 합니다] — Добро пожаловать.)

Не обращаю внимания на её стандартный поклон и изучаю буклет на стойке. Сначала в нём пишут что-то про ограничение по возрасту, далее сам прейскурант радует строчками местных закорючек.

Я без понятия, какой тут диапазон цен! Дорого или дёшево…

— Один… — достаю купюру из пачки.

За стойкой девушка удивлённо заморгала. Но толщина «пресса» имеет значение, про мой возраст она даже не заикнулась.

Передо мной опустился магнитный ключик с браслетом из скрученной пружинки. Рядом с ним падает банная одежда: коричневые шорты, стёганая куртка такого же цвета и красная футболка. Последними опустились пара белых полотенец.

— Комаваё, — благодарно сгребаю вещи. Куда тут дальше-то…

На полу указатели ведут к комнате со шкафчиками.

Люблю я стрелочки! Без них хоть вешайся.

— А мне в какой… — бормочу в стену из дверей и поправляю охапку вещей.

У груди лежит браслетик, там видны цифры: «101».

— Этож-ж-ж… неспроста! — задумчиво ему киваю.

Думаю, тут снимают обувь, не зря у каждой двери есть номер и указатель, куда сунуть магнитный ключ.

— Открывайся, дурацкая фигня! — настойчиво пыхчу и тыкаю браслетом. — Почему не работает?! Местные штучки-дрючки! Заколебали!

Дёргаю ручку, ноль реакции.

— Пф-ф… Спокойствие, только спок… Да я тебя размотаю!

Сильный рывок заставил ловить равновесие, но дверка оказалась удивительно крепкой, оставаясь на месте.

А если подумать? Номер на браслете и шкафчике совпадает, но зачем добавили синий круг с закорючками…

— Н-а-м, — читаю палочки. — При чём здесь юг?!

(Нам [남] — Мужчина.)

Стопэ… «Нам» тут не только «Юг», а ещё «Мужик».

— Ха! — радостно улыбаюсь, обнимая тряпки.

Получается, я ломаю совсем не те шкафчики, стремясь в мужскую часть бани. Как хорошо, что замок не открылся, визга было бы…

— Мне давно пора отдохнуть, — констатирую факт и старательно верчу головой.

В соседнем закутке стенки из таких же шкафчиков, но с красными наклейками.

Кружок отбрасываем, палочка у нас: «Ё».

(Ё [여] — Женщина.)

— Ну, йо-о… моё… — досадно тяну на ходу. — Сюда, значит! Хватит чудить, башка отбитая…

Нужную дверь легко открыл магнитный ключ с браслета.

— Девочки отдельно, мальчики на выход… — тихо бормочу, снимая кеды. — Здесь вам не там, местные сауны делят зоны принятия водных процедур, совсем не японские «Конйоку», где отмокают целыми семьями, бум знать…

Дырявые носки шлёпают дальше. За поворотом длинная комната, тут шкафчики во весь рост. В поисках моего номера я прохожу мимо кореянок в неглиже.

Прикольна… они совсем без одежды… Даже тапки потеряли! Фигуры коренастые… ни рыба ни мясо… ноги кривоватые… и размерчик слабо прослеживается… Чего ждать модельной внешности от пригорода и почти деревни!

На голых тётках удивляют круглые шапки. Сложив полотенца хитрым образом, они накрутили узлы возле ушей. Головные уборы напоминают овечек! Выглядит крайне забавно…

— Ух, ёлки… — пугливо замираю. — Так это… мне, что ли… совсем без всего и прямо туда… в народ…

Как так-то?! У меня совсем вылетело из головы, что это общественные бани! То есть общие, купаются тут вместе!

— Ладненько, — нервно глотаю, румянец горит огнём, кольца дрогнули, открывая шкафчик. Прочь сомнения! Вон, местные стоят и не робеют…

Долго укладываю сумку, затем тяну шмотки, путаясь в горловине футболки. Остался пластиковый браслет на запястье и верные кольца. Тёмные стёкла скрыли дикие глаза, и нам плевать на правила здешних бань! Пусть нас взашей выгонят, но родные Фарэры будут со мной. Друзей не предают, никогда.

— Нормаль, — шмыгаю носом, осматривая худое тельце и тощие ноги. — Что естественно, то не безобразно, ксо…

Еле видная сетка шрамов давно привычна. На бедре синяк поразил размерами, но ушиб почти не беспокоит. Красивый натюрморт. Ваще, натюр! И морт. Муэрте? Интересная аналогия…

Перед смертью не надышишься! Хвастать перед местными нечем, а значит и стесняться не стоит! Закроюсь полотенцем, тогда вызову лишние подозрения…

— Пог-г-гнали… — звонко стучат зубы на ходу.

В просторном зале много посетительниц! Тела разного возраста, весь спектр пропорций и форм, но большинство неказистые и с короткими ногами. Никто не обращает внимания друг на друга, занимаясь своими делами.

Харэ тупить! Справа есть душевые, айда туда…

На сером кафеле длинная полочка с кусочком мыла и привычный смеситель с лейкой. Под ними стоит пластиковый стульчик, который стал привычным в японских умывальнях, наверное эта традиция прямиком оттуда… почём мне знать…

Сижу, тру волосы обмылком. В слив течёт вода с зелёными вкраплениями. Вот-вот и на голове вырос бы собственный дендрарий! Здесь я надолго, пока всю тину не соскребу, к ванным путь заказан.

Вокруг полно народу, но любоваться нечем: женские фигуры скрыло положение сидя, руки буднично трут мыльную пену. Некоторые с удовольствием скребут мочалками соседей, затем используют специальные тазики и льют воду сверху.

Главное, пусть брызгают в сторону! Это мы уже проходили. Весёлое занятие, но в душевой. Если льют на одежду, то не сильно забавно, особенно если школьной формы одна штука, а мокрую носить нельзя и нужно ждать, пока высохнет, стуча зубами и просыхая на стуле рядом…

Дурацкие воспоминания, прочь!

— Уф-ф… — фыркаю воду с носа. Чистенькая пошла, всё, харэ котелок промывать! Где тут ванные с пузырьками?

Отбросив назад мокрые волосы, я шагаю вглубь зала и переступаю бортик крупного водоёма.

— Яд-д-дрён ба-батон… — булькаю в холодной воде, — гад-д-дская д-д-дрянь…

Выбор оказался неудачным. Прорубь ледяная! Но здесь меньше всего народу… теперь ясно, почему… мало кому охота морозить задницу.

Бодрит, нереально! В холоде трястись надоело… пофиг на близкие контакты…

— Ж-жесть, с-са-адюги… — стучу зубами и шлёпаю ступнями к другому бассейну.

На соседках удивляют светлые шапочки. Водопой и овечки! Жаль, я так не умею, поэтому держу полотенце на тыковке, сложив несколько раз.

Водоплавающие кореянки с удивлением смотрят в тёмные стёкла, но вопросов не задают. Тут не принято? Вообще, на водных процедурах стараются помалкивать.

Тихо здесь и спокойно…

Горячая вода плавит тушку. Кольца беззвучно клацают о кафельные плитки, ладони подняла струя воздушных пузырьков. Веки упали, глаза закрылись сами.

Ка-а-айф… Мысли исчезли в уютном тепле…

Полотенце свалилось, и моя горячая щека ткнулась в прохладный бортик. Если сейчас я отключусь, по любому булькну под воду.

— Хах… — слабо улыбаюсь. Утонуть в корейских банях станет верхом идиотизма! Пора отсюда выбираться…

Моё внимание привлекает тётка у розовой кушетки. Она единственная в светлом халате. Если присмотреться, видно, как работница бани рьяно трёт тело на койке мочалкой, похожей на длинную перчатку из жёсткой ткани.

Ясно-понятно, типа массаж! Да ну, нафиг, туда я не сунусь. Кольца, Фарэры и следы недавних приключений вызовут лишние вопросы. К тому же страдальческое лицо «жертвы» внушило опасения, она почти рыдает, бедняжка, пока с неё «шкурят» омертвевшую кожу! Изверги, зрелище не для слабонервных, но красота требует жертв…

— Бр-р-р, — вздрагиваю и поднимаюсь из бассейна.

Укрыв голову, шлёпаю в раздевалку. У шкафчика влажное полотенце летит в корзину, чистым я заботливо протираю Фарэры и методично убираю влагу с внутренней стали дужек.

— Нормаль, — убеждаю себя, — совсем не страшно!

Нет, сперва голые тела вызывают оторопь и неприязнь, но через некоторое время привыкаешь. А может, крайняя усталость накладывает свой отпечаток, мне уже как-то пофиг на всё, что происходит рядом.

Натянув шорты с футболкой, я накидываю стёганую куртку и устало топаю в зону отдыха.

В просторном зале кирпичные стены держат высокую крышу. Сбоку от входа выстроились массажные кресла и полка с блоками прямоугольных подушек. Рядом есть небольшой магазинчик, торгующий всякой всячиной.

— Плотненько… — тихо бормочу, осматриваясь.

Тут многолюдно! Кто-то смотрит телевизор, некоторые разговаривают, а самое удивительное в том, что все устроились на полу и лежат небольшими группами.

Чуть вдалеке ряд куполов с градусниками у входа. Необычные холмики напоминают «Иглу» канадских эскимосов. Думаю, там сауны, но сейчас мне проверять лениво.

В глазах песок, меня почти выключает на ходу. Поэтому я бреду в отдельный уголок и устраиваюсь, заняв тонкую циновку на полу с подогревом.

Рядом щебечет молодая парочка, они выглядят как студенты после бурных выходных. Дальше целая семья медитирует, сев в кружок по-турецки. Забавные ребята, готовят себя к посещению царства Морфея! Для местных вполне нормально поспать в бане.

Я же, устроив голову на брусок подушки, расслабляюсь и мгновенно выключаюсь.

«Парнушка»

Тысячу лет назад корейцы просто купались в речках, потом буддийские монахи придумали парилки с печами на сосновых дровах и куполообразные дома. Случилось разделение по половому признаку: сначала мужчины, вечером женщины. А в девяностых годах прошлого века добавили тёплые полы и развлечения. Тусоваться в банях местным дико понравилось! Подобных заведений уже больше тысячи по всей стране.

127

(29 ноября 05:30) Железнодорожный вокзал. Пусан.

Прохладным утром из вагона выходят пассажиры, их осматривают два сотрудника национальной полиции в жёлтых жилетах. Подняв воротник серой куртки, пожилой скрыл похмелье, его выдал красный нос. Молодой напарник сияет бодрым румянцем и энергично крутит тёмной кепкой с золотым орлом.

— Будь проклят собачий холод! — ворчит пожилой. — Чем главный опять недоволен? Почему неблагодарная работа именно нам?

— Рассчитывает на нас, — улыбается в ответ молодой.

— О тех, кому доверяют, заботятся! А не отправляют в холодину ранним утром! Глаза продрал и бегом на вокзал! Преступника ловить!

— Нам поручили самый ответственный участок!

— Эх, молодёжь! Всё вам невтерпёж! — хмурится пожилой и угрюмо рассказывает: — На выходных сачон устроил свадьбу. Хоть и дальний родственник, но праздник затеял с размахом. Пришлось часть зарплаты в конверт молодым отдать. Зато отметили хорошо! Теперь голова трещит.

(Сачон [사촌] — Кузен.)

— А как иначе, сонбэ, такое важное событие не грех отметить!

Кутаясь в меховой воротник, пожилой служака осматривает состав:

— Надо же, старьё дикое! Думал, их списали… Билет в этот вагон?

— Согласно ориентировке! Третий с конца, сонбэ.

— Верно говорю, ненавидит нас начальство! Холод собачий, а нам ищи непонятно кого.

Молодой напарник достал распечатку с фотографией интересной особы и удивляется:

— Трудно поверить, сонбэ! Девчонка же! Ёдонсэн недавно среднюю школу закончила, так старше выглядит.

(Ёдонсэн [여동생] — Родная младшая сестра.)

— Не расслабляйся! Обвинения читал? Всё серьёзно. Теперь школьницы совсем безумные стали, с мостов прыгают, самолёты угоняют…

— Зачем про мост, сонбэ? Девочки сами себя наказали.

— Воспитывать надо правильно! Распустили, айщ…

— Жаль их семьи.

— У них одни танцульки на уме! Вот в наше время…

— Неправильно уходить в таком возрасте.

— Действительно, трагедия…

Полицейские недолго молчат, каждый думает о своём, рассматривая пассажиров.

— Сонбэ, это обвинение в угоне самолёта… — недоверчиво хмурит брови молодой. — Так не бывает, опять в столице ошиблись! Наверняка она потерялась, и семья её ищет.

— Думаешь? — ухмыльнулся пожилой. — А разрешение на силовое задержание для кого? Рекомендация проявлять осторожность? Требование передачи сотрудникам «НРС» не смущает?

— Ну-у… трудно поверить, сонбэ.

Утренние пассажиры покинули состав и уходят, стремясь покинуть обдуваемый всеми ветрами перрон с двумя стражами правопорядка.

— Это всё, — заглянул в вагон пожилой, — тут спрятаться негде… Внимательно смотрел?

— Ие, сонбэ! — согласно гаркнул молодой. — Может, нашим у выхода повезло больше?

— Чему радуешься, ХёнСу?! Мы упустили, поэтому теперь всех собак на нас повесят! Неделями будем на вокзале торчать!

— Гляньте туда…

На платформе, с видимой любовью или после долгой разлуки, мужчина крепко обнял молодую женщину. Семейная пара скромно одета, но лица у них радостные. За ноги родителей ухватился румяный малец с крайне довольной мордочкой.

В отличие от других пассажиров, их встреча проходит в молчании, и от этого она гораздо выразительнее. После жарких объятий женщина немного отстранилась, её гибкие пальцы быстро замелькали. Проворные жесты удивили молодого полицейского, он подходит к ним ближе.

— Аньён хасэё, — за приветствием следует представление: — Инспектор Но ХёнСу, полиция Пусана.

— Аньён хасимникка, — вежливо поклонилась семейная пара.

— У вас всё в порядке? — кивнул ХёнСу.

— Ие, кёнчальгван-ним… — согласился мужчина.

(Кёнчальгван [경찰관] — Офицер полиции.)

— Понимаю язык глухонемых, — объясняет ХёнСу, — видел жесты про необычную девушку…

Женщина смотрит на губы молодого полицейского и испуганно кивает.

— Ох… — сведя брови, мужчина собрался с мыслями, затем взволнованно говорит: — На самом деле произошло преступление, нашу семью обокрали! Но мы не знаем, когда…

Пожилой напарник тоже подтянулся к семейной паре:

— Вы составили заявление?

— Мы только встретились и безмерно счастливы, что получилось доехать! Даже не знаю, как поступил бы, высади кондуктор семью… Зимой и без денег!

— Это могла быть похожая девушка? — напрягся ХёнСу, разворачивая бумагу с ориентировкой.

Изучив распечатку, удивлённая женщина кивнула. Рядом с ней довольный малец запрыгал от радости, желая проявить участие и доказать свою полезность в кругу уважаемых взрослых.

— Ещё и воровка, — оценил реакцию свидетелей пожилой напарник.

— Аджосси! У неё ярко-зелёные глаза! Таких классных никогда не видел! — громко заявил пацан и жадно смотрит на жёлтые рукоятки шокеров в поясных кобурах.

— Действительно, глаза зелёные… — неуверенно протянул ХёнСу, заново читая ориентировку. — Национальность не указали, но черты восточные.

— И говорит необычно, — добавил пацан.

— Такое разве бывает? — удивился пожилой напарник.

Люди в форме переглянулись.

— Северная шпионка?! Поэтому «НРС» подключили! — решил ХёнСу, который вдруг всё понял.

— Нужно смотреть в оба, — запальчиво тараторит пожилой напарник, — она наверняка скрылась под составом! Или на крыше?! А может, прыгнула в сугроб? Но снег ещё не выпал… Северокорейские шпионы пролезут в любую щель! Срочно вызываем собак, войска и авиацию!

Семейная пара испуганно округлила глаза, а малец радостно улыбается.

— Сонбэ-ним… — с укором протянул ХёнСу, сильно краснея.

— Айщ! — ворчливо утёр бордовый нос пожилой напарник. Страдающий похмельем кореец понял, что шутка не к месту, и прекратил ломать комедию.

Напротив полицейских женщина старательно привлекла их внимание: её тонкие пальцы быстро мелькают.

— Девушка отдала свой билет и покинула вагон, — перевёл настойчивые жесты мужчина.

— На какой станции? — обрадовался ХёнСу.

— Ночью… Сеул… рядом… — перевёл жесты мужчина и настойчиво требует: — Скажите, чем мы можем помочь?

— Не мешайте розыску подозреваемой! Серьёзные обвинения!

Старший полицейский угрюмо кивнул семейной паре, но опять замелькали женские пальцы.

— Девушка помогла, — уверенно говорит мужчина, — преступники так не поступают…

— Не нам решать! Мы лишь исполняем свою работу. Пройдёмте! Составим заявление и отправим его в Сеул.

(Тем временем) Корейские бани «Хонгик Спорт Спа». Сувон.

Лёжа с закрытыми глазами, я оцениваю физическое состояние. Мигрень вернулась, но как-то издалека, напомнила о себе на грани восприятия. Выходит, чуда не случилось? Тогда что случилось вчера…

— Ничегошеньки не понимаю, — шепчу и открываю глаза.

Обстановка спокойная: надо мной потолок из деревянных плит, вокруг кирпичные стены и куча дрыхнущего народа.

Хватит места на привычный комплекс зарядки! После разогрева следует поперечный шпагат и растягивание поясницы. Как же хорошо, когда есть необходимые условия для упражнений, всего-то и нужно, свободная одежда, да чистый пол…

Выхожу из партера через подъём разгибом. Кольца звонко хлопают у головы, сразу же следует быстрый мах прямыми ногами, после чего носки ткнулись в циновку. Уже стоя, я расправляю плечи.

Глухой звук привлёк внимание молодой парочки, воркующей неподалёку. Сонная девушка таращит глаза, её парень хмурит брови.

— Ш-ш-ш… — шикаю им, целуя указательное кольцо.

Лучшая защита это нападение! Улыбаюсь весёлым мыслям и накидываю стёганную куртку. А не пора ли нам подкрепиться? Взгляд нацелился на витрину у стены.

— Интересненько… — осторожно обхожу людей на полу.

Рассматриваю ассортимент магазинчика. Огромное море закусок с газировками не в тему. Старенькие кеды я порадую новыми шнурками! Они их реально заслужили. Тёмные носки с черепами тоже классные.

Особо меня заинтересовал набор из трёх куриных яиц. У них прикольный окрас скорлупы! Есть даже чёрное…

Долго пытаюсь разобрать название. Фигня получается! Эльван камень? Мой корейский хромает на обе ноги и просит его застрелить при удобном случае, чтобы не мучался.

— Аньён, — зову продавщицу и тыкаю пальчиком в нужные товары.

Сонная тётка бросила на прилавок носки и отвернулась к другой полке.

— Нормаль, — растянув ткань, шевелю черепами. Думаю, на мои ступни потянет…

Опустив связку ярких шнурков, напротив сладко зевают.

— Что это? — указываю в деревянную миску с яйцами.

— Яйца чимчильбан… — удивилась продавщица.

— А-а-а… — вопросительно тяну, — зачем?

— Кушать…

— Чинчаё? — хмурю брови. На самом деле? Ну дык…

— Девочка, ты откуда?

— Из Сеула…

— Не местная?

— Ания! — правдиво отрицаю.

— Знаешь про эльванский камень?

— Ания… — чешу тыковку и смотрю на прилавок. Откуда мне…

— Чему только в школе учат! Это специальный минерал, который применяют в саунах. Если его нагреть, то он хорошо влияет на здоровье, этому есть научные доказательства.

— Угу…

— Мы держим яйца в пару сауны, — решила упростить объяснения продавщица, — от времени зависит…

— Хорошо влияет на здоровье?!

Вскинув Фарэры, я прыгаю вперёд.

— Нэ… — медленно согласилась продавщица.

— Дул! Сет! — суетливо выкрикиваю корейские числа. Беру! Сразу две миски! А может, три? Четыре не съесть?! Целебные свойства бесполезными не бывают! Стоит попробовать! Обожрусь тремя… две хватит.

— Двадцать три? — улыбается продавщица. — Девочка, ты не лопнешь?

Торопливо ей киваю, показывая знак «V».

Добродушная тётка обратила внимание на широкие кольца и тянется к мискам с яйцами:

— Что-то ещё?

— Просто воду!

— Возьми из холодильника.

А платить как?! Налик в толстовке!

— Аджумони! Сейчас! Деньги…

Нужно сгонять и достать «пресс»! Темпу! Во-о-от такие яйца! Целебные…

— Девочка! — настойчиво зовёт продавщица.

— Нэ? — смотрю через плечо. Чего?! Сейчас всё будет! Стоп, яйца отложить нужно, пока не разобрали…

— Дай руку.

Протягиваю ладошку. Красивые кольца? Да?

— Другую руку, — тяжко вздохнула продавщица.

Мгновенно тяну вторую и готовлюсь рвануть к раздевалке.

Небольшой сканер пискнул. Ведя им над браслетом с ключом, тётка смеётся:

— Оплата на выходе! Ешь много! А родителям скажи, пусть кормят лучше!

— Комаваё… — благодарю и опускаю голову, выбирая бутылочку из холодильника.

Дурацкие метания! Значит, тут кредитная система расчётов? Довольно удобно. А если денег не хватит, то заставят сауны драить? Или вызовут людей в форме!

— Обалдеть…

Удивляюсь местным чудесам: вдалеке пара корейцев стучит друг друга яйцами по лбу.

— Не, не, не! — пугливо верчу головой, отступив от прилавка. В таких аттракционах участвовать отказываюсь! Яйца съем просто так!

А если чудодейственных свойств не будет?! Это ритуал, понимать надо! Не исполню правила, тогда всё бессмысленно!

— Ксо… — жалобно ругаюсь и смотрю на мисочки в руках. Спокуха, шесть яиц титановая пластина вытянет! Не чужие носы крушить, в самом-то деле, всего лишь яичная скорлупа, агась…

Сев по-турецки в уголке, худощавая особа сверкает острыми коленками. Над тёмными стёклами нахмурились густые брови. За горестным вздохом последовало мотание головой и откинутая назад копна чёрных волос. Тонкая рука подняла яйцо из миски.

Хрясь… Пошло первое. Хрясь… Следом второе. На бледном лице страдальческое искривление губ. Хрясь… Хрясь… Хрясь…

Закрываю глаза. Сижу неподвижно. Моргаю слезами.

— Же-е-есть…

Какой обалдуй придумал дурацкую пытку?! Чтоб ему яйца в страшных снах являлись! И по башке стукали! Главная подлянка в том, что у коричневых скорлупа чрезвычайно крепкая, а внутри они резиновые. Броня, прям! Один удар их не берёт. Лоб щиплет…

— Ничего себе, день начинается! Да уф-ф…

Вкус необычный, смахивает на жаренные в огне каштаны. Соль в миске делает кушанье совсем экзотичным. За неполный год жизни мне довелось завтракать разными вещами, но такое впервые.

«В Японии похожим способом готовят Онсэн Тамаго или куриные яйца, сваренные в воде горячих источников. В Испании популярны Хуёвос Хаминадос…» — за мигом проблеска миска летит на коленки.

— Ха-ха… — тихо смеюсь. — Забавные рецепты! Не изволите ли отведать Хаминадос… они немного Хуёвос… пф-ф…

В готовке настолько популярного продукта, как куриные яйца, любая культура изобретает что-то своё. И долго их пекли до такого состояния? Думаю, не один час.

Бутылочка с водой закончила трапезу. Все традиции соблюдены, очень надеюсь на результат! Церемониально кивнув, я отдаю миски довольной продавщице и топаю к раздевалке.

Банная одежда летит в корзину, водные процедуры в нескольких шагах. Ранним утром любителей помыться гораздо меньше, что невероятно радует. После зарядки контрастный душ, само то! Можно зубы почистить…

(Немного позже) Корейские бани «Хонгик Спорт Спа».

Заботливо протерев Фарэры, я вытираюсь насухо.

— Ка-а-айф! — откидываю назад короткую шевелюру. Чистые волосы, по сравнению с грязными, нереальный шик и блеск!

В шкафчике чёрные джинсы привлекли внимание: ночью скинутая одежда встала колом и загрубела, видны пятна тины, смущают разводы по всей поверхности штанин.

— Ещё носить и носить… — хмуро проверяю карманы. — Интересненько, как чудик поживает? Скучает, небось…

Далеко не факт, скорее всего, он трясёт сракой в модном клубе! Наклеил себе подружек, а теперь наелся и спит. Падлюка, совсем новые джинсы угробил.

— Всё! — резко киваю. — Проехали, проехали! Ушла история.

Вытаскиваю потёртый ремень, затем штаны летят в корзину к полотенцам. Стирки в бане нет, да и высохнуть они не успеют.

Из сумки достаю подмену. Джинса старая, низ успел растрепаться, но за неимением лучшего, потянет. Красная футболка слегка помялась, а толстовке хоть бы хны, классная вещь.

Ремень упал на плечо. Небольшая сумка отсчитывает время, как песочные часы, становясь всё легче. Скоро она и вовсе исчезнет…

— Ну и зашибись! — подбадриваю себя. — Налегке жить веселей!

Забрав кеды, я шурую к стойке администратора.

— Чон ачимиё! — пожелала мне доброго утра сонная девушка.

— Аньён, — выкладываю браслет на стойку.

Магнитный ключ пискнул, касса пробивает чек.

Недорого получилось! Если суммировать оплату входа, то билет на поезд стоил те же деньги. Забавно, моя привычка экономить неистребима, хотя в карманах звякает налик.

— Куда его потратить… — задумчиво бормочу и шнурую кеды.

У выхода повесили карту города. На ней дорога к вокзалу внушила оптимизм.

— Ништяк отдохнули! — толкаю распашные двери.

Утром на улице морозно. Автомобильная гарь не щиплет нос, как в Сеуле, но пейзаж совсем хмурый. Прохладную серость нагнетают потухшие вывески у фасадов зданий и свинцовые небеса.

— Кажется, дождь собирается…

Натянув капюшон, я укрываю влажные волосы и грею руки в карманах толстовки.

— Потопали!

Внизу нарядные шнурки весело стучат зелёными кисточками по стареньким кедам.

До вокзала всего ничего! И никаких безумных водил…

«Яйца, которыми стучат по лбу»

128

(29 ноября 09:30) Склад «Корея Экспресс». Сеул.

Под высокой крышей вытянулись ряды металлических полок, где лежат коробки и деревянные поддоны, прикрытые чёрным пластиком. Мимо них идёт кореец в пальто. Накинув пропуск на ленточке, он уверенно направился к служебной зоне вещевого склада.

У одной из полок рядовой служащий вытянулся и дёрнул ладонь к кепке, но кореец в пальто не замедлил походку, слабо махнув ему рукой.

Грузовая лестница устремилась вниз. Громкие шаги топочут по металлической аппарели. С потолка загорелся красный свет детектора объёма. Считав метку пропуска, боковая панель тихо пискнула, затем массивная дверь легко откатилась на роликах.

У входа сотрудник в костюме привстал из-за стола и поклонился. Рукой он поправил что-то у подмышки.

Кореец в пальто двигается мимо занятых девушек, сидящих в наушниках у терминалов. На экранах карты местности, таблицы анализа, командные строки, звуковые спектры. Неподалёку чернеют серверные стойки, за их прозрачными дверями мигают огни сложной электроники. Рядом с ними металлические стеллажи, там картонные папки и самое важное, что нельзя хранить в цифре.

Потолок навис очень низко, и если подпрыгнуть, можно треснуть макушкой по лампам освещения. Но кореец в пальто не думает скакать, вместо этого он проходит мимо длинного стола, откуда работает проектор. На стене его коллеги внимательно изучают картинку высокой чёткости.

Дойдя до отдельной секции, кореец в пальто опустил высокие стаканы к личному терминалу и снял верх. Его задумчивый взгляд окинул стену напротив, полностью забитую экранами мониторов с калейдоскопом внешних данных.

Кофе протянут молодому парню в соседнем кресле:

— Как у нас дела, МёнХёк?

— Веду объект, НимХван сонбэ… — благодарно склонился напарник и докладывает: — Ночью случилась накладка.

— Накладка?

— В старых вагонах отсутствуют видеокамеры, там мы потеряли объект.

— Время поиска?

— Лицевую засветку «Циклоп» подхватил в общем потоке, на это ушло больше четырёх часов, — недовольно ответил МёнХёк и ворчит: — Сонбэ, необходимо заставить техотдел нарастить серверные мощности.

— Объект специально путает следы?

— Не думаю. Иначе потеряли бы с концами, слишком много времени упустили.

Парень щёлкнул клавишами терминала, выводя картинку на всю стену:

— Когда действуют скрытно, так себя не ведут!

Зернистое изображение показывает необычную особу, которая ловит равновесие на уличном бордюре: тонкие ноги торчат из мешковатой одежды, руки вытянулись в стороны и держат вафельные печеньки, одна сладость видна из-под капюшона толстовки.

— По словам сменщиков, это ещё цветочки! — улыбнулся МёнХёк.

— Изображение актуальное? — нахмурился НимХван.

Глотнув кофе, парень кивнул и сосредоточился. Он первым заступил на смену, теперь необходимо ввести в курс дела старшего:

— Около часа наблюдаю визуально. Поведение чистого ребёнка. Набрав хлебных карасей, ест их на ходу, иногда замирает, любуясь видами… Словно на экскурсии!

— Почему визуально?

— Распознавание не работает. Причину установить не могу. Может, дело в одежде? Структура походки часто плывёт, и отметка срывается. Возможно, софт барахлит, прошлая смена жаловалась.

— Привяжи мобильник.

— Никакой электроники, сетевой след нулевой…

— Сейчас обыватель немыслим без телефона! — удивился НимХван.

— Ие, сонбэ! — согласился МёнХёк. — Она… очень странная…

— Информационный след?

— Его нет! Совсем никакой социалки, только обрывки двухлетней давности на островном сегменте сети.

— Бросай мне выборку.

Парень щёлкает клавишами и составляет инфо-пакет.

— Всё делать вручную, — ворчит МёнХёк, — технари совсем от рук отбились…

— Не теряем бдительности и работаем, — приказал НимХван.

На его терминале имя недавнего таксиста расщепило взрывом линий: семейные связи, рабочие данные, медицинские обследования. Рядом с полным досье гражданина Республики Корея мигнула соседняя точка под названием оздоровительного комплекса, затем её тоже взрывает ёжиком, отмечая узлы соприкосновения и личные контакты. Другие точки ждут своей очереди на экране.

Началась обычная смена в одном из несуществующих подразделений «НРС».

(Тем временем) Где-то в Сувоне.

Хрумкаю печеньем в виде рыбки. Местные обозвали сладость «Пуноппан», но я-то знаю, что это японский «Тайяки» или вафельное тесто со сладким наполнителем. Сейчас печенька шоколадная, она самая вкусная!

Такая выпечка крайне популярна в Японии. Легенда происхождения необычная: в начале прошлого века настоящий морской карась был многим не по карману, поэтому ушлые торговцы придумали выпекать печенье в форме рыбки, чтобы люди могли вообразить себе, будто едят деликатес. Лакомство с золотистой корочкой пошло в народ, став популярным. Только за морем размер меньше, а тут вафли очень крупные.

Уличный продавец сделал шикарную акцию: «Три по цене двух!». Пришлось стоять в очереди и купить сразу шесть штук. Сдачи хватило на бутылочку воды. Печеньки, съеденные за прилавком, оказались с бобовой пастой и заварным кремом. Они были горячие, прямо из печки, но шоколадная вкуснее всех!

Рядом с крикливой очередью мне стоять надоело, поэтому я грызу «местный» деликатес по пути на вокзал. Рыбки с заварным кремом и сладкой картошкой ждут своего часа у меня в руках.

Где какая… не понять… Тоже мне загадка! Попробую и узнаю!

Спрыгнув с бордюра, я поднимаю голову. Капюшон толстовки упал за спину, мои волосы растрепались, а хвостик рыбки аппетитно хрустнул и провалился целиком.

— Фкуфнофифа! — широко улыбаюсь красному человечку у зебры перехода, тот мою радость оценил и сменился на зелёный.

Погода меня радует! На небе выглянуло солнышко, и жёлтые блики из многочисленных окон раскрасили серость зданий. Вокруг сразу потеплело.

Вкуснятину надо запить! У обочины длинная скамейка, куда я падаю, держа выпечку перед собой.

— Незадача… — тихо хмыкаю и кручу головой. Бутылка в сумке, а руки заняты. Какую печеньку съесть? Правую или левую? Где неизведанная сладкая картошка?

Задумчиво оцениваю золотистых рыбок. Продавец слишком быстро пихнул их в салфетки, не указав, что внутри.

— Бро, у них тоже вафли есть!

Вафли есть не у них, а у меня! И не надо смотреть такими по-детски крупными глазами! Хочу отведать сладкую картошку!

Синие глазищи уставились из-под копны рыжих волос. Напротив девчонка лет восьми сложила перед собой ручки в рукавах розового пуховика. Компанию ей составил братец, он старше на пару лет. Пацан тоже изучает вафли с интересом, но держит ладони в карманах сине-белой куртки. Рядом с мелкими парнишка, вроде, мой ровесник: у него джинса и кеды, на лице веснушки.

Забавная троица! Они выстроились по росту, будто специально. Похожи на туристов, но не европейцы, есть неуловимое отличие.

Старший залип в телефон и не обращает внимания на мелкое семейство кровных родственников, которые решили присвоить чужую вкуснятину.

Я тут при чём? Какой со сладкой картошкой!? Твою ж…

— Братик, можно!?

Вафля протянулась мелкой, а та не ждёт ответа и хватает драгоценное угощение обеими ручками. У мальца взгляд по-щенячьи вопросительный.

Реальный бандюга! Изучив пацана, я протягиваю ему вафлю. Даю только подержать! Глотну воды и отдашь… зараза, успел таки куснуть.

— Фкуф неофыфный, — заявил пацан, уплетая печеньку.

Мелкий грабитель! Рыбка наверняка с картошкой. А он её ест…

Мне вообще не досталось!

— Камса… гнида…

Они чё, издеваются?! Понаехали тут! Офигевшие туристы…

Ругнувшись на непонятном диалекте, главарь рыжих спрятал телефон и немного смутился:

— Сэнкс…

— Без проблем.

Мой ответ на чистом английском сильно его удивил.

— Мы присядем?

— Свободная страна, — неразборчиво бурчу в сторону.

Громко хрустит мелкая банда, уплетая мои вафли за обе щёки. Легко пришло, легко ушло. Попробовать рыбку со сладкой картошкой не удалось. Всё равно они были «скидочные»!

— Меня зовут Лирой, — протянул ладонь парень, усевшись слева.

— Ангел, — отвечаю на рукопожатие, с непривычки промахиваясь и вызывая общие улыбки.

— Энджел?

— Можно и так.

Мелкие прыгнули на скамейку и снова выстроились по росту, думаю, со стороны мы выглядим забавной лесенкой.

— Мы недавно приехали из Кали… Калифорния. Отец пишет софт под мобильники. Здесь крупный отдел «ЭрАйДи», с семьёй пришлось ехать сюда, — Лирой хмурит рыжие брови. — Тоже не местная. Лондон? Не наш акцент.

— Лондон из э кэпитал оф грейт британ… Не, я не оттуда.

— На американку не похожа, я своих за милю чую. Хороший английский. Австралия?

— Втроём гуляете?

— Э-э… Предки зависли в магазе. У них годовщина, отец делает подарок. А потом тащат отмечать. Иначе бы ноги моей здесь не было!

Рыжий недовольно смотрит на витрину напротив скамейки. Там манекены демонстрируют разнообразные халаты из шёлка, судя по блеску на солнце. Над магазином розовый цвет выделил тонкие буквы: «Секреты Виктории».

— Почему не пошли выбирать подарок вместе? — тихо шмыгаю носом. Исчезли бы внутри! И не обокрали на две печеньки! Ну как так-то? Неизведанная сладкая картошка…

У рыжего голубые глаза, которыми он уставился на меня:

— Э… это же… Ты прикалываешься?!

Да, вроде, нет… Равнодушно пожимаю плечами. И в мыслях не было.

— Это магазин женской одежды, — веско уточнил Лирой.

Чего он смотрит подозрительно? Тряпки, подумаешь…

— Бро, естественно прикалываюсь! — весело улыбаюсь. — Все знают, что это магазин женских халатов!

— Бро? Для «бро» слишком красивая, — ухмыльнулся Лирой.

Воу-воу-воу, полегче! Лицо зарделось, я хлопаю ресницами за тёмными стёклами. Парнишка оказался с сюрпризом и времени даром не теряет.

— Давай обменяемся номерами! — уверенно кивнул Лирой и достал мобильник из джинсы.

Фига, у него заявы…

— Мы здесь надолго. Пересечёмся как-нибудь?

— Не выйдет… я скоро уеду…

— Чёрт! В дикой стране повстречал нормального человека, и та отшила…

— Смотри на жизнь проще, бро! Мог очутиться в жарком Конго или морозной России.

— Здесь не лучше, — с деланным огорчением говорит Лирой. — Знаешь, где мы недавно были? В музее какашек! Местные нереально странные.

— Есть такой музей?

— Значит, ты не отсюда! — обрадовался Лирой. — Представь себе, целый парк! Там можно познакомиться с бесконечным круговоротом фекалий в природе. Есть выставка кучек животных, а ещё древние горшки и унитазы, — качнув рыжей шевелюрой, он хитро смотрит: — Ночная ваза последнего монарха! Или статуи, делающие это самое у всех на виду! Прикинь?

— Какая дичь…

— Ага, — весело фыркнул Лирой. — Если мелким понравилось, то представь, каково мне! Теперь многоразовая верёвка в моих кошмарах! И у тебя поднялась рука оставить с этими ненормальными?

Рыжая хитрюга! Он подкатил ловко, стоит признать. А причём здесь верёвка и сортирный музей? Это же… получается…

— Офигеть…

— Оф-ф и гет, — удивился Лирой. — Что выключить? Ты о чём?

— Не бери в голову, бро! Всё будет путём! Сам не заметишь, как пообвыкнешь и глаза окосеют!

— Найс, — оценил шутку Лирой.

Из дверей магазина появилась необычная пара. Стройная блондинка в джинсах и ветровке цвета хаки ростом выше большинства корейцев. Её спутник щеголяет чёрной курткой над джинсами, его рыжую шевелюру украсила ковбойская шляпа.

Приколюха… Любуюсь необычным аксессуаром. В реальной жизни выглядит совсем не так, как на картинках. Сильно круче! Руки мужчины заняты целой охапкой пакетов, а голубые глаза блондинки искрятся радостью, они крупно отоварились.

— Дети, недолго ждали? Поедим мороженого?

Громко взвизгнув, мелкота сорвалась со скамейки и устремилась к родителям. Ненасытная малышня прикончила мои вафли, а теперь тянет взрослых за руки, торопя в страну вкусного мороженого.

— Ты супер! Увидимся, Энджел!

Рыжий закончил строчить шариковой ручкой и настойчиво протянул мне свои художества.

— Рассчитывай на это, бро! — машу листочком вслед уходящей семейке. Чуть-чуть надежды не помешает…

Взрослые шагают в обнимку, впереди летят приставучие и неблагодарные дети. Улыбчивый парень скривил рожицу и махнул ладонью в ответ, затем он уткнулся в мобильник. Тоже люди.

Разворачиваю листок: на бумаге номер телефона и имя.

«Лиро-о-ой Дженки-и-инс…» — настиг проблеск очередного воспоминания. Рейд и дракончики? Непонятная игра? Что за чушь?! На «чердак»!

— Зато шоколадные рыбки съедены…

Дёрнув чёлкой, я копаюсь в сумке и достаю бутылку.

— Нормаль… — булькаю прохладой. Солнце пригревает, вода тёплая.

Комок бумаги летит в горлышко. Макулатура нам без надобности, цифры уже застряли в памяти. А вообще, они тоже без надобности…

Задумчиво изучаю витрину магазина и играю новую мелодию погремушкой.

Что за «Виктория», какие у неё «Секреты»? Зайти, что ли, посмотреть? Халатики на манекенах. Зачем они нужны? Бесполезные тряпки, в баню не одеть, на улице не носить.

— Подумаешь, — улыбаюсь ласковому солнышку и потягиваюсь на скамейке: — Хорошо жить, и жизнь хороша!

Интересненько, мигрень всего лишь спряталась где-то рядом.

— Почему изменения? Что за ерунда постоянно лезет в голову? — задумчиво рассматриваю кирпичную стену над магазином. — Ладненько, давай с самого начала! Проведём аналогии, так гораздо проще выискивать ответы.

Моя стена памяти… Она не такая, как у сверстников, может, даже меньше, чем у мелких грабителей. Пару лет назад её снесли до фундамента базовых инстинктов, которые есть у любого младенца, затем смели пыль и уложили идеально ровный кирпичик воспоминания: «Уютное тепло». Второй кирпичик: «Мягкий хлопок простыней». Ещё кирпичик: «Влажная струя воздуха на лице». И ещё, ещё… Растёт идеальная стена памяти, цепочки нейронов начинают формировать новую личность.

Бац! Прилепилась красочная реклама. Она есть на многих стенах, некоторые её замечают, большинство нет. Многих она сводит с ума. Непривычная вывеска на фасаде стены памяти, это обрывочные знания и непонятный опыт. «Идеальный английский с австралийским акцентом» — возник из ниоткуда после звуков «Док!» от пятна в белом. Информация неполная, ведь часто реклама бывает разной: иногда обветшавшей, словно перегоревшие лампочки на вывеске или оторванные куски объявлений, но всегда чужая, не своя.

Бац! «Пятно в белом оказалось человеком» — ещё одна конструкция украсила растущую ввысь идеальную стену. Другим гораздо проще, их стены раскрошились от времени, отвлекая внимание на ползучие трещины пустоты, которые скрывают чужеродность и заставляют забывать. Я не забываю.

Бац! «Встать и двигать ногами» — а эту рекламу хочу уже я! У каждой стены есть владелец. Судьба иногда балует, исполнив очередную хотелку. Редко, но бывает. Эх, жаль, неоновая вывеска подержанная, да с перегоревшей буквой! Падение на пол и разбитый в кровь нос.

Бац! «Это печально…» — а вот эту рекламу я совсем не хочу! Но она настолько красочная, что её прилепят обязательно! Ведь чужие воспоминания очень яркие! Значит, на «чердак»…

Есть одна легенда: учёный Дмитрий Менделеев увидел во сне периодическую таблицу химических элементов, всю сразу и целиком. Или Джеймс Уотсон задремал и первым изобразил структуру ДНК, наблюдая переплетение змей.

А если им тоже лепили чужую рекламу?

— Раз и готово, — криво усмехаюсь в голубые небеса.

Моя стена растёт теми же скоростями, что и у всех, но на ней очень много рекламы. Возможно, чужих воспоминаний больше самой стены! Как долго простоит такая, даже самая идеальная стена…

«Секреты Виктории»

Одни из наиболее известных магазинов по продаже женского белья и купальников, ведь кружевные труселя действительно украшают.

129

(29 ноября 10:00) Кабинет президента «ЯГ Интертейнмент». Сеул.

Из высокого здания видны голубые небеса и далёкие холмы со свечкой телебашни Намсан. К северной части города протянулся длинный мост над широкой рекой, вид на который закрыла коллекция необычных скульптур. Перед окном бурый медведь раскинул лапы, у его ног стоят разноцветные собачки и горшки с зелёными фикусами.

Слева от окна неоновая подсветка расчертила стеклянные полки. На них выстроились плотные ряды коллекционных фигурок, различных призов и почётных грамот. Дальше человекоподобный робот из чёрно-белых секций подпирает потолок. Возвышаясь на два человеческих роста, огромная игрушка охраняет двери в кабинет.

Справа от входа стоит офисный стол с парой мониторов и крупными динамиками профессиональной акустики. За пустым креслом руководителя до потолка выросли металлические листы. На стали выбит огромный логотип компании «ЯГ».

В центре кабинета устроили зону отдыха. Тут серые диванчики окружают низкий столик. Место у окна занял Ян Хён Сок собственной персоной.

Президент «ЯГ» не молод и покоряет южнокорейский медиа-олимп больше двадцати лет. Он начинал с низов, в качестве подтанцовки, затем прибился к артисту Со ТхэДжи, уже знаменитому на тот момент.

ТхэДжи оказался тем ещё перцем! Наглый юноша бросил школу и проявил редкий талант вокалиста в ряде коллективов. После чего он создал собственную группу, куда органично вписался ХёнСок.

За недолгий период коллектив «ТхэДжи и парни» стал культовым в Южной Корее, познакомив слушателя с элементами западной музыки, включая набирающий популярность рэп и танцевальный хип-хоп. Их песни отличались яркими текстами и новизной, провоцируя критику социального поведения.

Творческий кризис развалил группу, но ХёнСок оказался парнем не промах и спустил накопленный жирок в собственное предприятие. Он добился поразительных успехов! Теперь другие зарабатывают ему деньги, подпевая и дёргаясь на сцене. Бизнесмен из него получился лучше певца ртом.

Сейчас владелец кабинета поправил длинную чёлку и пьёт утренний кофе. На нём тёмный костюм с футболкой в тон. Его близко посаженные глаза внимательно изучают немолодого сотрудника на противоположном диванчике.

Усталый клерк в светлом должен рассказать о проблемах, возникших на выходных, пока президент отдыхал. Но главный менеджер не спешит начинать разговор, он нервно хлебает кофе и морщит вытянутое лицо, пряча красные от недосыпа глаза.

Поэтому владелец кабинета смотрит налево, обращаясь к личному помощнику:

— Начини ты, ГюСик. Ум… Чего нового?

На боковом диванчике моложавый кореец в спортивной форме обрадовался:

— У «СМ» проблемы, босс! Под угрозой камбэк «Супер Юнцов»! Им запороли выступление, смазав выход группы!

— Как случилось? — улыбнулся ХёнСок.

— Девчонка растолкала мемберов «СуЮ», — весело кивает ГюСик. — На сцену вылетела, босс! Взяла и не уступила дорогу красавчикам из «СМ»! Смею напомнить, основной мужской группе!

— Ум… Очередной сасэн?

(Сасэн [사생] — Навязчивый поклонник.)

— Босс, виновница скандала оказалась среди участников конкурса!

— В интересное время мы живём, раньше у артистов было гораздо больше личного пространства. От безумных школьниц одни неприятности, пусть лучше мерч раскупают, чем прыгают на айдолов.

— Ходят слухи о новом трейни «СМ». Есть видео! Включить?

— Давай.

Невысокий кореец проворно вскочил и шуршит серебристой одеждой, торопясь к широкой плазме.

— Саджан-ним, по поводу срочных дел…

Главный менеджер решил использовать удачный момент и разбавить хорошие новости, вестями не очень.

— Ум… КёнДу, всё по порядку, — отмахнулся ХёнСок. — Допей напиток бодрости, подожди пока.

Экран телевизора вспыхнул. Личный помощник подключил флешку и вернулся на диванчик. Потыкав кнопки пульта, он запускает видеофайл.

На экране дёрнулись размытые кадры. В центре картинки площадка, на ней барабанная установка, по бокам мелькают телефоны, поднятые над головами публики.

Рёв восторга потряс даже на записи среднего качества. Группа парней организованно уходит со сцены, но быстрая тень смела первого, затем нечто тёмное напирает сквозь удивлённых артистов. Их раскидало, как бильярдные шары: никто не упал, но большинство на грани. Летят чёрные волосы, у бледного лица сверкает тьма, нахальная улыбка сверху. Стоп-кадр.

— Босс, видео уже успело завируситься в сети, популярность…

— Пф-ф-фщ-щь!

Главный менеджер выстрелил жидкость ртом. Кофе яростным напором летит вдаль, забрызгивая деревянный паркет и дорогой ковёр зоны отдыха. Долго фонтанировать кореец не умеет, напор спал, заливая ему светлые штаны.

— Ке! — орёт КёнДу, брызгая кофе с подбородка. — Мичиннён! Девка в аэропорту! — тряхнув волосами с прямым пробором, он тычет пальцем в экран.

— Закрой хлебальник! — грозно рыкнул ХёнСок на немолодого уже сотрудника, поставившего себя в неловкое положение.

— Пуджан-ним, кх… — хихикает ГюСик, — взрослый человек, а так неаккуратно…

— Наведи порядок и объяснись! — сердито потребовал владелец испачканного кабинета, не замечая издевки личного помощника.

— Японский аэропорт Ханэда, — смурной КёнДу схватил коробку салфеток и торопливо вытирает остатки кофе с вытянутого лица: — По предварительному заявлению охраны… эта… посетительница… Именно она вызвала обрушение строительных лесов и катастрофу с краской!

— Ум… — нахмурился ХёнСок, — подробнее.

Главный менеджер горестно вздохнул. Совсем не так он хотел начать доклад.

— Айщ. По прибытии в Японию наш подрядчик занимался охраной. Нам организовали стандартный трансфер из аэропорта, но возникла непредвиденная задержка, фаны скопились у выхода, и Мими пришлось отрабатывать встречу на позитиве. Вы же понимаете, саджан-ним! Первые гастроли, большие ожидания… щи-и… — резко шипя, КёнДу вытирает тёмные пятна со светлых штанов. — Случилась не зависящая от нас оплошность! Один из амбалов толкнул посетительницу, та упала, а дальше полный бардак! Строительные леса, которых там быть не должно, засыпали всех малярным инвентарём!

Собрав использованные салфетки, мрачный главный менеджер поднялся. Разводы на штанах ему оттереть не удалось.

— Последствия? — задумался ХёнСок.

— Мими отработала концерт на все сто процентов, данные в файле. Но её имиджу нанесли серьёзный урон, и теперь юридический отдел ищет способы, как выбить с принимающей стороны максимальную компенсацию. Третий день мы исправляем промашки этих… — усталый КёнДу бросил салфетки в мусорное ведро и зло вспылил: — Криворукие ильбонном! Вообще, их заморочки! Один из амбалов в больнице, ему диагностировали косоглазие, будут лечить! Все остальные отделались лёгким испугом и грязной одеждой!

Главный менеджер вернулся на диванчик и схватил одну из декоративных подушек, стыдливо прикрывая разводы на штанах.

— Страх потерял?! — рявкнул ХёнСок. — Ум… Подушку ещё испачкай, назад положил! — увидев торопливое исполнение приказа, он смотрит на личного помощника: — ГюСик, что там с популярностью?

— Видео этой лажи успело завируситься в сети и сейчас на подъёме, — улыбается ГюСик, — скандал тащит за собой песню нахалки.

— У неё было выступление?

— Второй файл, босс! Щас запущу…

С экрана плазмы исчезла дерзкая ухмылка.

— Раз-раз-раз, это Хард-Басс! — гремит в полную мощь.

— Й-и-и! — взвизгнул КёнДу, испуганно прыгая на диванчике.

Владелец кабинета тоже дёрнул чёлкой. Он таращит близко посаженные глаза, пока кабинет сотрясает яростная какофония звуков.

— Сорри-сорри, босс! — хихикнул ГюСик, уменьшая звук телевизора.

Исполнительница в тёмном перестала водить руками по белому пианино и выпрямилась. Со звуками клавишных раздался её мелодичный голос. Плохое качество записи не позволяет насладиться выступлением, судя по молчаливым головам в кадре, фанкам снимали из толпы зрителей.

— Громче, — требует ХёнСок, — сделай громче!

В просторном кабинете внимательно слушают запись, но музыка кончилась, видео тоже. Некоторое время все сидят, задумавшись.

— Саджан-ним, кажется, песня не в тренде и ближе к старому направлению, — первым выдал оценку немного подсохший КёнДу и сердито ворчит: — Непонятный хард-басс…

— А что, нужно хард-рок на синтезаторе забабахать? — хохмит ГюСик.

— ТхэДжи, неоновый Бог и стены улиц… — хмыкнул ХёнСок. — Упускаете главное! А я видел его расцвет, пока он не скатился в копирование Запада. Отлично помню такую дерзость. Кто теперь Со ТхэДжи, с которым все носятся, как с «Королём Культуры»? А я кто?

— Саджан-ним слишком категоричен, — не согласился КёнДу. — Исполнительницу захейтят эльфы и скоро забудут, перейдя к новому скандалу.

— Поэтому, сейчас такое внимание… — ухмыльнулся ГюСик.

— Узко мыслите, беря в расчёт только внутренний рынок. Выворачивайте мозги, думайте шире! — потребовал ХёнСок от сотрудников и мечтательно говорит: — Возьмём отличный английский, добавим группу и ритмичную музыку! Легко получим качественный продукт, ориентированный на Запад. Сколько артистов обрели известность благодаря одной песне? Их большинство! — воскликнув, он сосредоточился: — Как её зовут? Что за конкурс? Кто автор текста и музыки?

— Насчёт имени данные разнятся, — докладывает ГюСик, — но в сети исполнительницу называют «ЧонСа». Мероприятие от «СМ», стандартная раскрутка их молодых артистов. По автору данных нет, босс.

— Хм, — задумался ХёнСок, — собрался двинуть на Запад?

Тихий вопрос задан в пустоту и не требует ответа. Взвесив все за и против, владелец кабинета достал телефон в вычурном чехле. Ткнув строчку: «СМ кэсэкки!», он ждёт ответа абонента.

— Аньён, — ХёнСок слушает мобильник и говорит: — Звоню в неподходящее время? Ёбосэё…

(Ёбосэё [여보세요] — Алло.)

Откидываясь на спинку дивана, он улыбается в потолок кабинета:

— Хочу поздравить! Как, с чем? Вчерашнее выступление! Очень интересное… Вижу, подготовка к штурму американского олимпа идёт полным ходом. Ум… Как же формирование общей коалиции? Договор выступить единым фронтом?

Энергичный помощник и главный менеджер обратились в слух, ведь рядом обсуждают крайне важные дела, способные определить, куда двинется вся медиаиндустрия полуострова.

— Ха, выход на внешние рынки нам всем очень выгоден! — рассмеялся ХёнСок, но в его близко посаженных глазах нет и следа веселья. — Вопрос по репертуару нужно решать… Ум… Частичное объединение арт-отделов? Композиторов «СМ» стоит похвалить, вчерашние шаги вполне достойные… Конечно! Ум… Остальное в силе? Именно к этой дате… Значит, как всегда… Аньён!

Выключив телефон, он уронил мобильник на грудь и задумчиво изучает высокий потолок:

— Умная девочка. ЧонСа… Вот же имечко! Ум… Она не из «СМ». Они пустят слух, что это так… на время… затыкая скандал, в который угодили «СуЮ».

Личный помощник ему поддакивает:

— Умная, очень умная, но на голову долбанутая-я…

Президент «ЯГ Интертейнмент» распрямился и требовательно смотрит на главного менеджера:

— Необходимо знать, кто владеет правами на текст и музыку. Данные мне на стол!

— Будет сделано, саджан-ним! — нетерпеливо вскочил КёнДу, желая покинуть кабинет и сменить мокрые штаны.

«ЯГ Интертейнмент»

Одно из крупнейших развлекательных агентств «ЯГ», оно же «Ян Гун». В данный момент компания работает как лейбл звукозаписи, музыкальное издательство, агентство по поиску и обучению молодых талантов. Почти семьсот наёмных сотрудников рассредоточились в нескольких крупных объектах недвижимости, включая принадлежащую компании высотку в южной части Сеула. «ЯГ» получает свои впечатляющие доходы, контролируя финансовые потоки множества знаменитостей и состригая нереальные проценты благодаря контрактному рабству. В то же время «ЯГ» постоянно работает над заключением выгодных для себя сделок среди нового поколения корейской музыкальной волны.

130

(29 ноября 10:30) Конференц-зал в «СМ Интертейнмент». Сеул.

Через остекление одной из стен видна река Хан, но за окном южная сторона мегаполиса. Две части города, как противоположные медиакомпании «СМ» и «ЯГ», первые на севере, вторые на юге. Южный Сеул более молод и поэтому не так обширен.

Солнце осветило аскетичный минимализм офисного пространства с современной мебелью, идеальные обводы которой парят в воздухе. За центральным столом ожидает троица сотрудников, все деликатно молчали, пока глава компании общался по телефону.

Разговор окончен, дорогой мобильник небрежно кинут в сторону. Ухоженные пальцы стучат замысловатую мелодию, пока холеный кореец задумчиво хмурит тонкие брови над очками в золотой оправе. Его зачёсанные назад волосы и светлый костюм из дорогой шерсти с белоснежным джемпером выглядят очень аристократично.

Президент «СМ Интертейнмент» слишком молод для занимаемой должности: он не разменял третий десяток, но у него есть преимущество — родной дядя по материнской линии основал эту компанию и вывел её в лидеры медиаиндустрии Южной Кореи.

Теперь дядюшке Ли СуМану тесно на внутреннем рынке, ему не хватает пятидесяти миллионов населения, поэтому он решил замахнуться на большее. Внешний рынок манит баснословной прибылью и глобальным расширением.

Крупный бизнес не терпит топтания на месте, таких пожирают. Об этом дядя прекрасно знает, он председатель правления, а недавний выпускник Стэнфорда и магистр делового администрирования занял кресло президента компании. Молодость Ли СонСу только мешает, в патриархальной Корее рост ожиданий прямо противоположен возрасту.

— Новый сингл «Супер Юнцов», — прервал молчание СонСу. — Прогнозы?

— Флоп маловероятен! — категорично заявил упитанный кореец в жёлтом свитере.

— ЁнСик, провала не будет? — требовательно уточнил СонСу у главного маркетолога.

— Флопнуться они не могут! Слишком велика поддержка фанатской базы, — ЁнСик вскинул круглое лицо и поправил очки с чёрной оправой: — На данный момент сингл достиг ожидаемых показателей, а «Тьма» перетягивает на себя лишь небольшую часть сетевой аудитории!

Слегка кивнув, президент смотрит на главного менеджера. Немолодая кореянка в светлом костюме и белой блузке единственный представитель слабого пола в кабинете. Её каштановые волосы с проседью намекают, что занимаемая позиция далась нелегко. Отвоевать один из руководящих постов в лидирующей компании трудно, а сделать это даме в патриархальной Корее… Такое невероятно! Но чудеса случаются.

— Аран-сси, моральное состояние группы? — поднял бровь СонСу.

— Ребята отдыхают в общежитии, саджан-ним. Нам удалось достичь взаимопонимания. Им объяснили, что произошла независящая от нас импровизация и глупая выходка отдельного участника мероприятия. Они крепкие и справятся, — мягкий голос Аран совсем не соответствует её строгой внешности.

— Донни. Что с этим пройдохой?

— Ему на пользу участие в подобном скандале. Теперь может бахвалиться, что проливал кровь за родную компанию! Вот увидите, скоро он сам будет раздавать подзатыльники.

— Комики… Как Донни объяснил вызов незапланированного участника?

— «СуЮ» опаздывали, — Аран недовольно вздохнула. — Автомобиль с ребятами застрял в воскресной пробке. Девочки из «Соши» отработали выступление и уехали, растянув охрану. Нам пришлось задействовать зрителей. По словам Донни, он посчитал забавным вызвать на сцену одну из бездомных Сеульского вокзала.

— Хотел внести разнообразие в скучную программу, — встрял в разговор ЁнСик.

Главный менеджер грустно улыбнулась, выразив несогласие с такой глупой идеей.

— У него получилось… — вслух задумался СонСу. — Внёс разнообразие… Почему выбрал бездомных…

— Лёгкая цель! — рьяно заметил ЁнСик. — Безобразная одежда и неряшливые волосы, не слишком приятное зрелище. Моё мнение, Донни среагировал на высокий рост, это его больное место! Он хотел покуражиться и сломать девчонку перед зрителями. Иногда слёзы со сцены делают аншлаг. Экспромт закончился катастрофой, саджан-ним.

Выслушав темпераментного маркетолога, главный менеджер качнула седыми прядями:

— Позвольте не согласиться, одежда шелуха! Забудьте про обноски и обратите внимание на скрытое. Восхитительно! У меня глаз намётан, саджан-ним.

— Необыкновенная красота… — скривился ЁнСик. — В грязной оборванке?

— Легко разглядеть правильные черты лица и соответствующую высоким стандартам фигуру, — уверенно ответила Аран.

— «Тьма», — СонСу покатал название на языке. — Какая статистика, ЁнСик?

— Сначала небольшой рост популярности и сплошное поливание грязью в сети. Ожидаемо, благодаря негативу фанов «СуЮ»! Но всё изменил выпуск новостей «КБС». Репортаж вызвал интерес со стороны разных групп населения. Упоминание по центральному каналу общественного телевидения в прайм-тайм! — воскликнул ЁнСик и азартно кивает: — Лучшая реклама из возможных! Прибавим необычно хорошее исполнение в качестве усиливающего фактора. В выступлении есть что-то… даже не знаю… Сам послушал раз десять! По всем прогнозам официальная запись способна выстрелить, если заменим фанкам ужасного качества. Снятый сценическими микрофонами звук не студийный, но для продажи в сети сойдёт… — замолчав, он прячет глаза, нарочно упуская маленький нюанс.

— Только можем ли мы так поступить? — скрипучий голос соседа заставил кукситься энергичного маркетолога. — Заключение контракта сорвалось. Прав на композицию у нас нет…

К разговору подключился седой старик. Глава юридического отдела сух, как хворост, серый костюм на нём висит, словно на вешалке.

— ВиЧан-сси, договор на выступление не подписан? — удивился СонСу.

— Нет, саджан-ним. Работник сцены упустил этот момент. Все типовые бланки контрактов учтены, а сумасбродный ХоДон не должен был вызывать простых зрителей. Бардак и непозволительная оплошность! — недовольно сморщился ВиЧан.

— Оформим как выступление на конкурсе! — торопливо предлагает ЁнСик. — Все права на коммерческое использование у нас есть.

Президент «СМ Интертейнмент» кивнул и вопросительно смотрит на главу юридического отдела.

— Это возможно, саджан-ним. Но обязан предупредить, такие действия имеют далеко идущие последствия, — предостерёг ВиЧан.

— От кого? — удивился ЁнСик. — Бездомной Сеульского вокзала?

Пропустив мимо ушей издевку маркетолога, СонСу сводит тонкие брови и вслух думает над словами главы юридического отдела:

— Нужно ли демонстрировать, что мы в контакте с виновницей скандала… В качестве громоотвода не подойдёт… Уже не очередная безумная фанатка, а участница конкурса, за организацию которого мы несём ответственность… Или вид сделать, что она часть выступления…

— Очень важна личность правообладателя композиции, — подсказал ВиЧан и поправил атласный галстук.

— Так проясните этот вопрос, — сверкнули золотом очки СонСу.

Старик отрывисто кивнул.

— Подготовим официальную запись, — решил СонСу, — дождёмся новостей юридического отдела, а там посмотрим.

— Будет сделано, саджан-ним! — весело отрапортовал ЁнСик.

Главный маркетолог доволен тем, что невзгоды миновали, щекотливые дела порешали.

— ЧонСа, — улыбается СонСу. — Забавный сценический псевдоним… Она могла угнать самолёт?

— Сетевые спекуляции, — сухо говорит ВиЧан. — Национальная полиция ведёт розыск свидетеля. По уважительной причине Сеул можно покинуть, и подобное легко доказать, — хмуря кустистые брови, он веско добавил: — Настолько широкая огласка выглядит необычно, тут есть двойное дно.

Из приоткрытой двери тихо скользнула миловидная секретарша. Деликатно сложив ручки у тонкой талии, она мелодично обратилась к президенту компании:

— Саджан-ним. Здесь Кан ДуХён пуджан-ним и Ён СанХо чаджан-ним.

— Пригласи их, — властно кивнул СонСу.

Круглолицый маркетолог скуксился и горестно вздохнул, а главный менеджер довольно улыбнулась.

Секретарша исчезла за дверью конференц-зала, после чего всю ширину дверного проёма заняла чёрная фигура. Лицо с надбровными дугами гориллы склонилось в неглубоком и чётко выверенном поклоне. Здоровый верзила опустился на свободное место сразу по правую руку от президента.

Следом возник СанХо в костюме серого цвета. После двухметрового гиганта невысокий кореец выглядит невзрачно. Склонив голову, он замер у входа.

— ДуХён, кратко! — потребовал у верзилы СонСу.

— Быстро не выйдет, но остекление здания можно восстанавливать. Мы получили разрешение на строительные работы.

— Тогда позже.

— Йе, хён-ним… — гулко согласился ДуХён.

Президент «СМ Интертейнмент» откинулся на спинку кресла и ласково улыбается, его голос сочится радушием:

— Присоединяйся к нам!

Все ждут, пока СанХо занимает место у дальнего края стола.

— Включите-ка нам прошлое видео, — приказал СонСу.

У одной из стен ярко вспыхнула проекция со светлым помещением без мебели. На записи через белую дверь входит молодая особа в серой футболке и зауженных джинсах. Бледный оттенок фарфоровой кожи выделили алые губы и аккуратное каре иссиня-чёрных волос. Правильные черты лица дополняют тёмные очки. Держа тонкие ручки за спиной, стройная фигурка замерла по центру кадра. Почти всю грудь закрыл приклеенный скотчем плакат с номером «101».

Сильно нервничая, участница прослушиваний замерла соляным столбом. Она покусывает губы и пугливо смотрит в камеру. Время, отведённое на приветствие, истекло в тишине. Такое здесь уже случалось и не раз.

— Что-то хочешь нам показать? — подсказала Аран за кадром.

Видя перспективную внешность, главный менеджер решила помочь подростку, который потерял себя, находясь перед такими важными взрослыми.

— С-спою… Играть! Гитара…

Кривоватая улыбка акцентирует внимание на непривычном построении фразы. Но самое главное в другом: прозвучал неформальный стиль речи, что крайне оскорбительно.

— Где твои манеры?! — кричит СанХо за кадром. — Улыбайся на публику, если с приветствием сплошные проблемы!

Старые кеды неуверенно потоптались. На бледном лице камера фиксирует потерянное выражение. Хорошо заметен прикус губы и беспокойный взгляд в сторону. Что-то решив для себя, молодая особа робко улыбнулась.

— Это шутка? — едва слышен тихий вопрос.

— Шире, шире! — рассмеялся СанХо за кадром.

Искусственный блеск вызвал общий гомон.

— Асса! Ненормальная молодёжь пошла! Кому ты нужна, если со сцены улыбнуться можешь только уродливыми зубами? Мы не зубы лечим! Зачем притащилась?! — громкую издёвку СанХо поддержал многочисленный смех за кадром.

Неестественная улыбка погасла. Тёмные стёкла опустились. У бледного лица дрожит уголок рта, словно пытаясь зубоскалить вместе с теми, кто так весело смеётся в аудитории.

— Зачем тратишь наше драгоценное время?! — воскликнул СанХо за кадром. — Пошла вон! И даже не думай приходить снова!

Короткая причёска дёрнулась, как от пощёчины. Тонкая фигурка повернулась на левой пятке и качнулась к выходу. Быстрый рывок плечами расцепил замок из побелевших пальцев, в ярком освещении мелькнула сталь.

Хлопок оставил в кадре пустую комнату, но белая дверь тут же открылась снова, впуская очередную претендентку с номером «102».

— Ли ЧжиЫн! — за громким выкриком последовал низкий поклон. Миловидная девушка пугливо застыла, слыша утихающий смех.

Гаснет картинка на проекционном экране.

— Как думаешь, это было профессионально? Ён СанХо… гваджан.

(Гваджан [과장] — Менеджер.)

«СМ Интертейнмент»

Южнокорейское развлекательное агентство «СМ» круче «ЯГ». Всё.

131

(29 ноября 11:10) Склад «Корея Экспресс». Сеул.

Вся стена из картинок с уличных видеокамер. Десятки экранов показывают юную особу в толстовке, которая долго отдыхала на скамейке, а теперь поднялась и сладко зевает, разводя руки.

— А объект интересная! — МёнХёк тоже потянулся в кресле. — На островитянку не похожа…

Внезапно мазанул пластик, и снаряд угодил точно в урну у кафе. Удачно кинув пустую бутылку, тонкая фигурка радостно прыгает вверх. На бледном лице сверкнула довольная улыбка.

— Толково, — любуется МёнХёк.

Работая за своим терминалом, старший напарник его отвлекает:

— Данные на американцев пришли?

— А… секунду… Дженкинс! Они недавно приехали. Пять человек. Глава семьи получил должность в отделе разработки программного обеспечения, жена домохозяйка, дети… как дети… обычные вегугины…

(Вегугин [외국의] — Человек другой страны. А ещё инопланетяне.)

— Подозрительные? — уточнил НимХван.

— Иносы все подозрительные, сонбэ… Глава семьи оформляет разрешение на работу. Поставить на нём флаг?

— Кто работодатель?

— «Три Звезды», — завистливо протянул МёнХёк.

— Никаких отметок, — нахмурился НимХван. — Ему откажут в разрешении на работу, а выяснять нагрянут к нам. Получим выговор от начальства на свои головы.

— Конечно, сонбэ. Лучше с чеболями не связываться. Наглые и въедливые до жути, а самые крупные тем более!

— Объект всего лишь раздаёт хлебные караси детям. Не понимаю, зачем нас на неё поставили.

— Рыжий передал записку… — кивнул старшему МёнХёк.

— С чертежами атомной бомбы, — улыбнулся в ответ НимХван. — Которые запихнули в бутылку от воды и использовали в качестве погремушки!

— Жаль, дорожная камера не взяла текст, надпись не разобрать.

— Скорее всего, там контакты младшего Дженкинса.

— Во даёт, вегугин… — недовольно ворчит МёнХёк. — Только приехал, а уже знакомства крутит, своих ему мало!

— И правильно делает! — поучительно говорит НимХван. — Вот чем нужно заниматься, парень, а не сидеть в этом подвале.

Небольшая секция погрузилась в молчание, гудят системы охлаждения многочисленной электроники.

— Сонбэ-ним, мне сходить за кофе? — МёнХёк сделал вид, что понял старшего напарника буквально.

— Давай, — разрешил НимХван. — Пропуск не забудь и перекуси там, на свежем воздухе.

Молодой парень вскочил с кресла и вежливо поклонился:

— Чаль моккесымнида!

(Чаль моккесымнида [잘 먹겠습니다] — Я поем хорошо.)

— Иди уже! — рассмеялся НимХван, оценив поговорку, которую обычно произносят перед едой.

(Немного позже) Рядом с вокзалом. Сувон.

Минут десять я подпираю информационную будку. Думаю мыслю и хочу закончить с самокопанием, которое оборвал нудный кондуктор.

Почему мигрень отступила? Причину необходимо понять обязательно! От этого многое зависит… может, вообще всё.

— Что изменилось? — пытливо шепчу в серую брусчатку под ногами.

Без понятия! Я нахожусь в незнакомой стране, пока вокруг творится всякий сюр…

Ай, ну хорошо! Любые события происходят не сами по себе. Всё имеет первопричину. Если смотреть правде в глаза, в данном случае причиной стала ненормальность самого объекта изучения, то есть меня.

— Ничего не поделать, — слабо улыбаюсь носкам стареньких кед с зелёными шнурками.

Себя не поменять, некоторым мало целой жизни, но сейчас не об этом. Главное в том, что моя ненормальность привычна и обыденна, поэтому умственные изменения, способные влиять на физическое состояние, отсутствуют.

— Так и запишем! Хах, — хмыкнув от внезапной догадки, задумчиво бормочу: — Может, в баре с необычным названием подействовал рамен…

Насыпали каких-нибудь лечебных трав, в качестве вкусовой добавки? Но где я и где та кафешка.

— Подожди-ка! — хмурю брови над Фарэрами. — Падение с моста случилось впервые… а если…

Найти мост и прыгнуть с него! В Сувоне есть мосты?! Тут и реки-то нет, судя по карте в банях, одни дурацкие холмы и непонятная крепость в центре. Ещё стоит учесть, что падение было парным. Для чистоты эксперимента нужен волонтёр, согласный на совместный полёт.

— Где я найду настолько отбитого придурка?! — раздосадованно лохмачу тыковку под капюшоном.

Или схватить за шкирку любого встречного и сигануть с ним в воду!

— Местные обрадуются! Пф-ф… — фыркаю от смеха. Будет крайне забавно! Но очень хлопотно, фиговый вариант.

Кстати, у моих выступлений появились зрители! Могут ли они влиять на самочувствие? Та самая энергетика сцены, которую восхваляют многие артисты эстрады. Но почему тогда на дурацком конкурсе из носа потекло?

— Так себе теория, — недовольно бормочу и поднимаю взгляд на уличных музыкантов.

Под сводами лестницы стоят футляры от инструментов. В нескольких шагах на красном коврике ударная установка сверкает медью тарелок, по бокам приткнулись два комбика, от них к стойке вокалиста тянется чёрный провод. Выставленный напоказ гитарный чехол пуст, вокруг зрителей мало, утром люди спешат в здание вокзала.

Состав у группы необычный. К девушке и парню с гитарами вопросов нет, удивительно другое: обычно такие музыканты используют драм-машину, чтобы играть барабаны, а тут живой ударник, но клавишные потерялись.

Отсутствие синтезатора им не мешает. Сначала втроём они играли что-то из корейского фолк-рока, медленное и грустное, про неразделённую любовь, которая свелась к дружбе.

Мелодичные слова песни я разбираю с пятого на десятое, но мне понравился бархатный голос вокалистки и умелая игра парней. У уличных музыкантов есть способности! Не зря они тут кукуют.

Теперь брюнетка в красном пальто осталась у микрофона одна. Играя на акустической гитаре, она вводит меня в лёгкий ступор.

~ Здравствуй… Тьма, мой старый друг…

Мелодия прекрасно знакома! Потихоньку удивление отпускает, я внимательно слушаю выступление. Со временем у исполнительницы получится отличная кавер-версия, украшенная бархатным тембром с небольшой хрипотцой.

Аккомпанирует девушка искусно, от первого куплета аж мурашки бегут, но аранжировка хромает, в некоторых местах пальцы замирают над струнами, обрывая мелодию. Певица очень старается, к сожалению, ей недостаёт наполнения, она пока не научилась вкладывать в выступление свои чувства, всю себя.

~ Но мои слова, как тихие капли дождя, упали…

Забавно, эти слова звучали далеко отсюда, на другом вокзале, но песня давно обогнала меня и встречает в другом обличье. Явная демонстрация силы и проклятья современного общества. Скорости распространения информации чудовищно огромны, но все спешат успеть в этой гонке, наивно веря в свои силы.

~ И перешёптываются в звуках тишины…

Молодая исполнительница опять сорвалась и недовольно дёрнула хвостиком каштановых волос. Закончив выступление, она снимает ремень гитары и ставит инструмент на подставку у стойки микрофона.

Уличные музыканты собрались перекусить бутербродами и расселись на раскладных стульчиках вокруг коробки с термосом. Молодые парни оценили неудачное пение весёлой критикой, которая злит девушку ещё больше, что видно по осанке в красном пальто.

— Интересненько! — рывком сбрасываю капюшон, обратный кивок вернул чёлку к Фарэрам: — Теории необходимо проверять практикой!

Толкнув плечом стену, я направляюсь к спорящим музыкантам.

— СоЁн-ян, заканчивай мучение с новым репертуаром, халтура так и прёт! — весело говорит девушке парень в синем пуховике и вязаной шапочке. — Будем играть то, что у нас хорошо получается!

— Действительно! — поддержал соседа широкоплечий в чёрной кожанке. — Сейчас не время тренировок, зарабатывать надо! Опять аренду пропустим, а тяжёлую мебель нам таскать.

— Чего б вы понимали! — СоЁн недовольно выдохнула и бренчит губами: — Шедевр-р! Это будет шедевр-р!

— Аньён! — громко здороваюсь.

Напротив удивлённые лица, я им весело улыбаюсь.

— Пока отдыхаешь… Я играть! На гитаре…

— Девочка, ты потерялась?

Ка-а-ак? Как они делают это?! Определяют возраст собеседника сквозь одежду, рост и Фарэры? Для развития подобного шестого чувства необходимо тут родиться! А затем испытать на собственной шкуре ежеминутные социальные заморочки.

— Точно играть умеешь? — усмехнулся широкоплечий и подкалывает румяную подругу: — А то некоторые разучились!

— КиБон оппа, у меня получается! — возмутилась СоЁн.

— Песня классная! Часто практикуйся, хорошо станет… — убедительно киваю девушке, та сильно удивилась и хлопает длинными ресницами.

— А на чём сыграть хочешь? Сразу говорю, мою установку не дам! Ударные это не струны дёргать, тут мера нужна, ласка и опыт… — мотнув бритыми висками, КиБон подул на стаканчик в руке и сделал быстрый глоток, после чего он агрессивно набычился: — Раздолбаешь инструмент! Кто учил говорить со старшими на панмаль? Такая грубая? Нэ?!

Чего он в бочку лезет? Встретился очередной кандидат на сломанный нос?! Нет вопросов, я легко ему справку в больничку оформлю! Тих-тих-тих…

— Акустика? — говорю девушке и киваю на гитару у стойки микрофона.

Симпатичная брюнетка напрягла раскосые глаза, возможно, она страдает близорукостью и сейчас без очков.

— Попробуй… — задумчиво ответила СоЁн.

Аллилуйя! Благодарно улыбаюсь милашке, а забияке хочу показать язык…

Но я терплю и кручусь на левой пятке, стремясь к подставке с гитарой.

Так, собрались! Исполняем, как на прошлых выступлениях: собрать внимание зрителей и пропустить через себя. Правда, весь народ гуляет мимо…

— Соберись, тряпка! — резко киваю на ходу. Побольше наглости, людям это нравится.

У микрофона отдыхает ещё один «Тейлор». Подобная гитара осталась в баре со странным названием, та самая, которую не хотелось выпускать из рук.

— Значит, обязательно получится! — нервно шепчу, убираю сумку за спину и звонко клацаю кольцами перед собой. — Дорвались, настало ваше время! Ни в чём себе не отказывайте.

Простенький ремень из полиэстера упал на плечо. Боковая обечайка из потёртой древесины оказалась слишком близко, девушка росточком ниже будет.

— Не фонтан, — ровняю высоту инструмента за пластиковый замочек, — а теперь нормаль…

Обняв светлую деку, я примеряюсь к струнам. Перламутровый круг розетки с защитой накладки у правой руки, тонкий гриф устроился в левой.

Что мне сыграть? Для чистоты эксперимента исполню старую тему, заодно отвечу ударнику на его дурацкий вопрос.

Понеслась!

https://www.youtube.com/watch?v=semLZ1hdO6A

Тук… Тук… Тук… Мягкий стук ладонью начал красивую мелодию. Широкие кольца умело заплясали над резонатором, пока другая пятёрка технично меняет стальные пороги на грифе.

Внезапный удар по струнам оборвал пение гитары, и она умолкает, сливаясь с гулом большого города.

— Крута-а… — довольно улыбаюсь и играю дальше.

Молодчина, СоЁн! Инструмент в руках заботливо ухожен. Никакого сравнения с теми дровами, на которых приходилось страдать раньше.

Прикрыв глаза, я радуюсь стали под ловкими пальцами: она чистая и звонкая, поэтому гитара звучит именно так, как нужно.

Слушай, как дует ветер…

Смотри, как восходит Солнце…

И если ты не любишь меня теперь…

Ты больше никогда меня не полюбишь…

Пою про себя и выпадаю из реальности. Удовольствие от правильно выполненной работы окрыляет, а понимание безграничных возможностей сродни экстазу.

Да я не просто крутяк! Я супер пупер мега крутяк!

Та-та-дам, тара-тара-та-там… Ударная атака по струнам у резонатора подвела к финалу. Ловко сменив аккорды на грифе, я открываю глаза.

А зрителей-то прибавилось! В прохладе серого дня собралась группа людей. Они смахивают на туристов или отдыхающих. Хлопают редкие аплодисменты, за ними в гитарный чехол летят денежные купюры.

Замечательно, оплату за прокат оборудования я наберу!

У сводов вокзальной лестницы уличные музыканты не успели дожевать бутерброды и вытянулись на стульчиках, как удивлённые суслики.

«ВАЩЕ КРУТЯК!» — именно такое выражение на лицах парней. Они подобного исполнения не ждали.

Изумлённая СоЁн разглядывает кольца на грифе своей гитары. Чёрные глаза брюнетки забавно увеличивают толстые очки.

Не боись! Задорно киваю девушке. Лак я не поцарапаю.

Рядом шумят люди, некоторые достали телефоны.

Что за блажь! Обязательно снимут всё на камеру…

Лицо горит, я опускаю взгляд.

Как там мигрень? Гадская дрянь, по-прежнему рядом! Почему не работает?! Значит, мне пора не только играть, но и петь! Никакого смущения, только вперёд.

Храбро шагаю к микрофону. В спину летит хриплое дыхание с треском помех из динамиков. Не так близко! Горячие руки обжёг холодный металл, пока я ровняю стойку до своего уровня.

Под локтем гитара согрелась, словно живая. Её струны перебирают звонкие кольца.

https://rutube.ru/video/84eb2aa4ea069d63a725d969eecbe851

В первый куплет я вкладываю потрясение безграничным миром вокруг.

~ О, жизнь… она огромней,

~ Она огромней, чем вы.

~ И вы не я.

~ Расстояния что я преодолею,

~ Дистанция в ваших глазах…

~ О нет, мною сказано слишком много,

~ Я делаю это нарочно.

О да, я пою специально! Всем сердцем надеясь на результат.

~ Это я в углу,

~ Это я в центре внимания,

~ Теряю самообладание.

~ Пытаюсь угнаться за вами,

~ И я не знаю, смогу ли я сделать это.

~ О нет, мною сказано слишком много,

~ Мною сказано недостаточно.

Заметив восторг ударника, который толкает соседа локтем, я начинаю припев с улыбкой.

~ Мне казалось, я слышу ваш смех.

~ Мне казалось, я слышу ваше пение.

~ Я думаю, мне казалось, я вижу, как вы пытались.

Робко опустив голову, пою второй куплет в гранит под ногами.

~ Каждым шёпотом,

~ Каждый час включившись,

~ Я выбираю мои признания.

~ Пытаюсь не спускать с вас глаза,

~ Как израненный, потерянный и ослеплённый глупец, глупец.

~ О нет, мною сказано слишком много,

~ Я делаю это нарочно.

Поднимаю взгляд на зрителей и надеюсь на чудо.

~ Рассмотрите возможность.

~ Рассмотрите возможность, сделка века.

~ Рассмотрите возможность.

~ Эта ошибка…

~ Которая поставила меня на колени, провалилась.

~ Что если все эти фантазии воплотятся,

~ Сметая всё вокруг?

~ Мною сказано слишком много.

Напротив обалдело смотрит бесполезная публика. Над серой площадью снова звучит припев, но мой голос стал дрожать. Рациональная часть рассудка вопит: «Чудес не бывает, мы живём в реальном мире!», отчего гитара звучит громче. Игрой на струнах я пытаюсь вернуть призрачную надежду.

~ Это была всего лишь мечта?

~ Это была всего лишь мечта.

~ Всего лишь мечта…

Раньше получилось, мне стало лучше! Пытаюсь убедить себя и играю тише, но дрожание голоса никуда не делось, смазывая повторение второго куплета.

~ Это я в углу,

~ Это я в центре внимания,

~ Теря-яю самообладание.

~ Пытаюсь угнаться за вами,

~ И я не знаю, смогу ли я сделать это.

~ О нет, мною сказано слишком много,

~ Мною сказано недостаточно.

Сколько можно себя обманывать и прятаться от всесокрушающей реальности?! Злость рвёт по струнам, почти заглушая тихий припев.

Но другого выхода не осталось… Закрыв глаза, я слабо понимаю, что пою. Мне просто хочется верить в чудо, поэтому строки песни слились в едином порыве.

На последних аккордах я недоверчиво спрашиваю только себя.

~ Это была всего лишь мечта?

~ Это была всего лишь мечта.

~ Это была всего лишь мечта?

~ Это была всего лишь мечта.

~ Всего лишь мечта…

Да, это так! Укол головной боли напомнил, что она рядом. И пофиг ей на шквал аплодисментов! Значит, теория не выдержала проверку…

Дико хочу сорвать ремень гитары и раздолбать бесполезный кусок древесины об камни площади. Крушить без остановки, пока не сотру в мелкий порошок!

Мои губы искривила неистовая жажда разрушения, но контроль гасит приступ безумия. Резко дёрнув за ремень, я ставлю тёплый инструмент обратно на подставку у микрофона.

Впереди бесполезная публика расступилась. Они все продолжают дурацкие рукоплескания! Ускорив шаг, я перепрыгиваю несколько ступенек за раз и поднимаюсь к центральному входу.

За спиной гремят аплодисменты, вместе с ними меня нагоняет костлявая. Она по-прежнему там…

Время не ждёт, двигайся!

«Панмаль»

Неформальный стиль речи, на котором общаются друзья, одногодки, дети или в кругу семьи. В иных случаях корейцы говорят вежливо, и только потом, определив уровень социальной иерархии, они могут снизойти до неформального стиля. Обидную разницу легко понять, всё равно, как начать разговор с незнакомцем на «ты». Многие, особенно люди старшего поколения, к такому обращению отнесутся негативно. А среди корейцев со всеми их социальными заморочками подобную обиду можно возводить в десятую степень.

132

(29 ноября 12:00) Рядом с вокзалом. Сувон.

Стройная брюнетка в красном пальто вернулась под своды центральной лестницы. Её встретили друзья на раскладных стульчиках. Худощавый в синем пуховике и вязаной шапочке спрашивает:

— СоЁн, получилось догнать?

Рухнув на стульчик, она печально ответила:

— Упустила из виду… Сразу после входа на вокзал.

— Жаль. Хотел с ней поговорить. Серьёзный уровень владения гитарой! Играет лучше меня… Есть чему поучиться.

— Это была ЧонСа! Взяла и рванула вприпрыжку! Резвая, нереально! — СоЁн поправила очки с большими диоптриями и прицельно осматривает парней: — Джон оппа, кто съел мой бутерброд?

— Возьми мой…

Худощавый протянул тарелочку и легко решил вопрос, не выдав приятеля, ну почти.

— ЧонСа оценила выступление! Никакой халтуры! Понял, КиБон оппа! — мигом эмоционально переключаясь, СоЁн весело улыбнулась парням и лопает сэндвич из пшеничного теста.

— А мне понравилось, как пела она… — дивясь своему признанию, КиБон мотнул бритыми висками над плечами в кожанке.

— Песня совсем незнакомая, — заметил Джон, сдвинув вязаную шапочку на затылок. — Вот что самое удивительное.

Отогнав наваждение, рослый ударник вернул шутливое настроение:

— Может, это не ЧонСа, а похожая девчонка! Оторва, самолёт угнала! Её полиция ищет, а она песни горланит на площади!

— Не было такого, — отрицает Джон, — это в сети всякое навыдумывали.

— А из самолёта в наручниках просто так выводили, показания давать!

— Официально заявили, что ищут свидетеля, поэтому никаких угонов.

Задумчивую брюнетку внезапно озарило:

— Это же… Сама ЧонСа играла на моей гитаре!

За толстыми очками сияют девичьи глаза, рассматривая парней.

— Сама ЧонСа! — усмехнулся КиБон. — Засветилась на одном конкурсе, так сразу знаменитость? Ха! СоЁн-ян, откуда столько радости?

— Чего бы понимали! — недовольно отмахнулась СоЁн и прыгнула со стульчика: — Кто текст записал?! Так удивилась, что забыла про телефон! Давайте у прохожих спросим!

Энергичная брюнетка мотнулась, словно она не знает, куда бежать.

— Подожди, гиперактивная! — улыбается ей Джон. — Видео в сети найдём, а звук я всегда снимаю для анализа.

Худощавый кивнул на открытый чехол гитары, где видна крышка ноутбука с множеством ярких наклеек. Рядом мигают жёлтые огоньки внешней звуковой карты.

— Всё там есть…

(Тем временем) Конференц-зал в «СМ Интертейнмент». Сеул.

Во главе стола президент Ли СонСу изучает финансовые отчёты, ему компанию составили руководители отделов, а грустный СанХо, который неудачно споткнулся на лестнице карьерного роста, покинул совещание.

Отпуская подчинённого, главный маркетолог ЁнСик корчил сожаление, ведь он хорошо знает, как долго трудился его дальний родственник, чтобы достичь очередного повышения.

Главный менеджер Аран смотрела с довольной улыбкой. Ей претит дилетантский подход к делу. У строгой женщины есть свои протеже, которые с радостью воспользуются шансом занять свободную должность.

Тощий, как скелет, ВиЧан не обратил внимания на публичную порку. Он занят решением юридических вопросов, переписываясь через ноутбук на столе.

А недавно подошедший ДуХён, чьи широкие плечи несут ответственность за службу безопасности компании, отдыхал от ночных метаний.

— «Блэк Оникс»? — СонСу закончил с отчётностью и смотрит на главного маркетолога.

— Они более чем заинтересованы! — натянуто улыбается ЁнСик. — После конкурса имел честь общаться с секретарём главы делегации. Ребекка сообщила, что «Публицис» открыты для обсуждения предварительных условий договора.

— Им нужна «Тьма», — напомнила Аран. — Но особо мадам Джонс заинтересовали глаза.

— Чьи? — удивился СонСу.

— Этой нищенки! — скривился ЁнСик.

— Что у неё с глазами?

— Они зелёные, саджан-ним! Необычный цвет привлёк вегугинов!

— Сейчас этим мало кого удивить, да пусть хоть серо-буро-малиновые, — усмехнулся СонСу и смотрит направо: — Линзы?

— Скорее всего, хён-ним… — равнодушно ответил ДуХён.

Отбросив сонливость, верзила расправил мускулистые плечи. Кажется, его тёмная рубашка на пару размеров мала, и скоро верхние пуговицы выстрелят прямо в пухлого маркетолога.

— Нет, нет, нет! — встрепенулся ЁнСик, прыгая с кресла. — Аран-сси права… — подбегая к терминалу у проектора, он воткнул туда флешку: — Тут обязательно нужна демонстрация!

На большом экране групповая фотография. Первым стоит молодой клерк из юридического отдела, рядом европеец с длинным носом, дальше недавний заместитель главного маркетолога и весёлая особа, у которой неправильно абсолютно всё! Последними улыбаются высокая дама и её невзрачная помощница.

— Тут всё в комплексе, саджан-ним! — зачастил ЁнСик. — Привлекательная внешность, чёрные как смоль волосы, белоснежная кожа и зелёные глаза! Идеальный материал! — выводя фигуры руками, он старается акцентировать внимание: — Именно поэтому наш сотрудник проявил снисхождение к неблагодарной оборванке!

Экспрессивность маркетолога давно всем привычна, управленцы «СМ» задумчиво рассматривают картинку на широком экране.

У центральной фигурки старые кеды и пыльные штаны. Мешковатая толстовка больше на пару размеров, что видно по костлявому плечу, которое перетянул ремень нейлоновой сумки. Поношенная одежда выглядит несолидно, особенно на фоне шикарной дамы из Европы, жалкое зрелище.

Но всё меняют лица! Изумрудный взгляд сияет над чёрными стёклами, подчёркивая шальной блеск улыбки. Ни следа кротости или забитости, должной быть у существа, одетого столь неопрятно. Из шестёрки на фото главное место заняла беззастенчивая дерзость центральной фигурки, легко оттянув внимание на себя.

— Некоторый эффект физического воздействия демонстрирует следующая фотография! — ЁнСик переключил картинку проектора.

Шикарная дама летит вверх! Искривление аристократичного лица удачно поймали в момент перехода от радости к крайнему изумлению. Остальные участники фотографии довольно улыбаются, а у центральной фигурки ухмылка уже жемчужно-стальная и с внутренней сумасшедшинкой.

— Это, — глотнул СонСу и таращит глаза: — Что она делает?!

— Щиплет за задницу! — весело басит ДуХён, явно со знанием дела.

— Полностью обезбашенная! — заявил ЁнСик и смотрит на главного менеджера: — Вот, подтверждение! Чем больше таланта, тем больше придури! Верно, Аран-сси? — быстро кивая, он предлагает согласиться, что с идеальным материалом всё очень непросто, заодно объяснив досадный промах своего заместителя.

— «Публицис» не пошли в отказ?! — очнулся СонСу.

— Европейцы ко всему относятся проще, саджан-ним!

— Ещё раз! Какие заявления от мадам Джонс?!

Президент «СМ Интертейнмент» сердито уставился на главу юридического отдела, а тот осторожно пожал худыми плечами.

— Удалить, — рявкнул СонСу. — Полностью стереть фото, негативы, файлы, абсолютно всё!

— Разберусь, хён-ним! — ДуХён покинул кресло и направился к экрану с групповой фотографией. — Линзы или нет, судить не берусь, но встречать азиатов с зелёными глазами не доводилось, — басит он на ходу. — Подобные мутации возможны у монголов, но оттенок кожи и форма лица другие.

— ДуХён, а что с зубами?

— Имплантаты. Давно не видел настолько дешёвых протезов. Исходя из одежды и такой «красоты», могу с уверенностью заявить, финансовое состояние в глубоком минусе.

Рослый верзила любуется выпячиванием таза у холёной дамы, которая зависла в воздухе. Затем он пристально оценивает радость центральной фигурки:

— Толково…

— Безрассудная девчонка не может быть автором «Тьмы»! — торопливо объявил ЁнСик и предлагает: — Давайте, просто отдадим песню нашим артистам!

Пухлый маркетолог спешит обратно к столу.

— Сталь легко заменить на керамику, — возразила Аран. — Мы часто отправляем стажёров на протезирование, не говоря уже о ламинировании. Достигнув стандартов красоты, мы оставим автора песни, которую выбрали представители «Публицис». Все будут довольны!

— Ну не может быть автором эта сумасбродная девка! — взвизгнул ЁнСик, падая на кресло.

— Она мне чертовски нравится! — внезапно пробасил ДуХён у экрана.

Президент «СМ» бросил удивлённый взгляд на рослого безопасника и хмурит тонкие брови:

— Что-то другое соответствует запросам «Публицис»?

— Многое, — отвечает ему ЁнСик, — но остальные материалы отвергли участники делегации…

— Мадам Джонс известна своей… твердолобостью… — одобрительно кивнула Аран. — Если ей что-то нравится, как правило, она получает это.

— Мнение иностранных представителей необходимо учесть… — вслух задумался СонСу. — Мы не можем упустить возможность сотрудничества с главным агентством Европы… Мадам Джонс очень хочет «Тьму»… но мы не являемся правообладателями… Какой ужасный бардак! Уволить распорядителя! Кто оформлял пропуск на сцену?!

— Это невозможно, вчера работал временный персонал, — тихо напомнила Аран. — Мы привлекли студентов в соответствии с государственной программой предоставления рабочих мест подрастающему поколению.

— Значит, без работы останется тот, кто заключил договор на субподряд! — СонСу неумолим. — Кто-то ответит за угрозу срыва многомиллиардного контракта с «Публицис»!

— Хён-ним, зачем рубить сплеча? — напрягся ДуХён, ведь договор заключал именно он.

В тишине конференц-зала глава юридического отдела скрипуче информирует:

— «Тьма» в базах авторских сообществ «БМИ» и «АСКАП» отсутствует. Судя по их данным, правообладателя не существует. Ответ от корейской ассоциации авторского права будет несколько позже. Они, как всегда, медлительны.

— Мы можем начать оформление? — уточнил СонСу.

— С согласия автора, вполне.

— Это понятно. Без согласия?

— Щекотливый вопрос, — сухо отвечает ВиЧан, — много подводных камней с выплатой роялти, доказательством первоисточника и так далее, — косясь на пухлого соседа, он добавил: — Хотя использовать «рифмоплёта из подвала» вполне возможно…

(Роялти [roialte] — Авторский гонорар.)

— У меня есть решение, хён-ним.

Глава службы безопасности возвращается в кресло. Под ним лифт грозно шипит, принимая максимальную нагрузку.

— Это по делу здания «СМ Сити», — напомнил ДуХён, вынимая конверт из внутреннего кармана.

— Которое повредили электрики…

Президент «СМ» развернул бумаги и задумчиво осматривает чёрно-белую распечатку с вечерним проспектом, где видны редкие прохожие, огромный джип и тёмная фигурка с вытянутой рукой на обочине.

— Официальный представитель «КЭК» переложил вину, хён-ним.

— На кого же?

— Был упомянут автомобиль «Лоте» групп, он есть на фотографии.

— Ещё лучше! — потемнел лицом СонСу. — Выплаты свалили на них?

— Дела юридического отдела, — поводит широкими плечами ДуХён. — Могу лишь сказать, что проблема не в финансовых потерях. Они не признают вину, ударит по их репутации… — кивнул он необычно, так как шеи у рослого гиганта практически нет. — Более того, оказывать на них давление нежелательно. Обе организации слишком крупные для нас. Чеболи запомнят и отомстят. Сейчас они найдут крайнего. Уже нашли.

Президент «СМ» вопросительно поднял брови над очками в золотой оправе.

— Они свалят всё на неё! Фигурка на обочине, присмотритесь к ней, хён-ним.

— Не может быть…

— А теперь взгляните туда, — ДуХён указал лапой в экран на стене. — У кого столь необычный вид?

— Не может быть, — повторил СонСу. — Бардак на станции Сеул, а теперь здание…

— Говорю же, — ухмыляется ДуХён, — она мне нравится.

— Делает специально… — СонСу недоверчиво качнул головой. — Невероятно! Мстит за неудачное прослушивание… с таким размахом…

— Учитывая те обвинения, которые мы способны предъявить, беспокойство по поводу авторских прав будет меньшей из проблем, хён-ним.

— Допустим. ВиЧан-сси, используйте «рифмоплёта из подвала». Контракт с «Публицис» мы не можем упустить!

— Есть ответ «KOMCA», — скрипуче отозвался ВиЧан. — По данным корейской ассоциации авторского права, правообладателем «Тьмы» является Пак Тедди.

— Автор всё-таки существует?

— Регистрацию оформили сегодня, «БМИ» и «АСКАП» не успели обновить базы данных. Временной лаг, саджан-ним.

— Пак Тедди… знакомое имя…

— Знаю его, — скуксился ЁнСик, — это рифмоплёт из подвала «ЯГ».

— Насколько мне известно, — заметила Аран, — «Публицис» ведут переговоры и с ними, саджан-ним.

Установилась гнетущая тишина, кажется, в светлом конференц-зале потемнело.

— Итак… Камбэк «Супер Юнцов» запомнят по нелепой выходке… Здание общежития нам раздолбали и компенсацию ждать не стоит… Контракт с «Публицис» перейдёт к «ЯГ»…

Президент «СМ Интертейнмент» обводит сотрудников гневным взглядом:

— Да кто она, чёрт возьми, такая?!

«Действительно»

133

(29 ноября 13:15) Поезд «KTX». Линия «Кёнбу».

Как оказалось, скоростные поезда отвратительны! Сижу в кресле одного из вагонов поезда-пули, и тут полный атас. Жестяные бочки состава прицепили к нехилому такому двигателю, способному выдавать максимальное ускорение, а потом махнули рукой: «И так сойдёт!». В результате поезд меняет скорость, болтаясь в районе трёхсот километров в час, а внутри скачет давление, то и дело закладывая уши и вызывая лютый дискомфорт.

— Или вагон попался бракованный, — бормочу в холмистый пейзаж за окном. С моим-то везением абсолютно всё возможно…

Наушники помогают слабо, поэтому я скучаю по старичку «Мугунхва» и его мерному покачиванию на рельсах между неторопливыми остановками. В старых поездах есть свои уютные прелести.

Хотя чего страдать?! Я же еду на халяву! Зайцем.

Неудачное выступление меня крайне расстроило, подрывая на стремительный бег по знакомому маршруту. Расплывчатый путь сквозь здание вокзала закончился на перроне, где манили гостеприимно распахнутые двери. Сигнал к отправлению не оставил времени думать, пришлось прыгать внутрь, не зная, куда едет эта консервная банка.

Импульсивность — вредная гадость! Доказал удар по ушам сразу после разгона поезда. Хорошо, я еду куда надо, прямиком в сторону Пусана с его морским побережьем.

А отсутствие билета меня не волнует! Раз нехорошие бяки высадили из «Мугунхва», пусть катают бесплатно. Железнодорожный гигант «Корейл» не обеднеет! У них целые вагоны пустыми едут: вокруг пассажиров нет, только далеко впереди одинокий клерк в сером костюме листает газету.

Встреча с кондукторшей была мирной. Легко тряхнув чистыми волосами, я делаю мордочку кирпичом и жду в тамбуре, пока она щёлкает приборчиком у занятых кресел. Отмечаю окончание проверки сквозь прозрачную дверь и шагаю обратно, галантно уступая проход девушке с серьёзным лицом. Теперь о ней можно забыть до следующей остановки, которые на этом поезде очень редкие.

— Проще простого! — усмехаюсь мельканию рыжих холмов. Порядком надоевший пейзаж… страна сплошных гор и рек, всё как есть…

Разница давления шандарахнула по ушам! Мы летим в темноте туннеля.

— Чтоб вас разорвало, садюги… — уткнувшись затылком в салфетку подголовника, морщусь на потолочные экраны.

Показывают новости про опасных северян с ушанками и бравых солдат южан в шлемах. Стандартная агитка: «Они голодные и плохие, а мы в брониках и хорошие!». Красные звёзды на шапках мне симпатичны больше, чем пятнистые кастрюльки.

— Интересненько, почему? Хах… — хмыкнув, тянусь в карман за пакетом.

Есть время отвлечься! Добрый доктор правильно сказал: «Своим безумием нужно делиться!». Хотя бы с бумагой. Иначе оно способно сожрать без остатка.

Потрёпанный блокнот упал на колени.

— Вот те на… листы перепутались…

Ищу свободное место среди необычной чуши, влетающей в голову. Мелькают рисунки из невероятных фильмов, слишком уж там буйные фантазии и непонятные истории, но иногда попадались очень смешные эпизоды, вызывая долгий смех в темноту…

Или невероятные зарисовки чужих жизней, к которым я не имею отношения… необычные механизмы… хитрые таблицы с рядами химических формул…

Когда-нибудь в блокноте не останется свободного места, тогда я с превеликим удовольствием сожгу всю эту бредятину. У меня для этого и спички есть!

— Где там писало… — сердито бурчу, — куда потерялось…

Огрызок карандаша я перекладываю в левую руку.

— Грифель надо заточить… совсем истёрся… но пока… сойдёт и так…

Уверенные движения чертят портрет забавного чудика, который остался далеко позади. Очень хочу перенести его «правильность» на бумагу! Тогда, возможно, недавние воспоминания немного потускнеют, воплотившись в блокноте.

Рисовать левой непривычно, однако лишь она способна выдать настолько чёткие картины, поразительные своей чужеродностью. Правой оставлять каракули мне гораздо приятнее, но в угоду достоверности нужно потерпеть…

— Готово! — радостно улыбаюсь новому творению.

На картинке парень без пластыря на носу и дурацкого хвостика, за который постоянно хотелось дёрнуть! Он мечтательно уставился куда-то вдаль, поджав резко очерченные губы и словно требуя своим немного прищуренным взглядом: «Какого лешего мы не пересеклись вечером, был же уговор!».

— Ай! Свали в туман! В край задрал!

Перебросив карандаш в правую руку, я как курица лапой вывожу каракули: «Ган доверчивый чудик».

— Ха-ха, — весело смеюсь. — Очень похоже, и надпись соответствует!

Покусывая кончик языка, я сосредоточенно думаю.

— Нарисовать ли ему усы… а какие…

Вот в чём самый главный вопрос!

(Тем временем) Особняк семьи Пак.

Большую часть спальни с атласными обоями заняла широкая кровать и дубовый гардероб. Высокое окно закрыли плотные шторы, но солнечный луч пробился в тонкий просвет и осветил дорогой паркет, грея взъерошенную макушку на кровати.

"Зачем так нажрался! Что на меня нашло? Происки ненормальной…" — плавают мысли в тяжёлой голове.

Прячась от яркого света, парень устроился на боку. Его помятое лицо с белым пластырем корчит страдальческую гримасу. Весь прошлый вечер и часть ночи состоят из обрывков воспоминаний, но целый час стойки виноватого школьника особенно ярок.

— Кхе… — кашлянул Ган и грустно замечает: — Нуна очень изобретательна в подходе к наказаниям, этого у неё не отнять…

"Нажрался… а зачем нажрался… — осоловело думает парень, маясь похмельем. — Традиция! Устроил попойку, и все несчастья исчезают на второй план. Таковы заповеди предков! Уволили с работы, значит, сидим в баре за соджу… Сломалась машина, в бар за соджу… Ушла жена, топим горести в баре за соджу… Встретил бешеную дрянь, выкрутасы которой в голове не уложить… понятно…"

— Кхе…

Желудок успокоился только лёжа. Съеденное давно покинуло молодой организм, но обедать слишком рано, судя по то и дело отлетающим спиртовым покашливаниям.

— Вчера было весело, а теперь пришлось платить… — угрюмо ворчит Ган. — За всё надо платить! — хлопнув рукой по тумбочке, он решил, что мигрень достаточно утихла для просмотра телевизора.

Яркий экран включился на одном из центральных каналов.

— … и это все новости о погоде! А теперь с вами девушки «Гёрлз Генерейшен». Мы очень надеемся, что яркость их летнего выступления согреет вас в зимние будни!

Мрачный парень заинтересовался и устроил голову на подушке. Как большая часть населения страны, он ярый фанат «Соши». Эта популярная группа состоит из восьми участниц и носит титул «Национальный женский коллектив». Ещё до официального дебюта красавицы работали в качестве актрис и моделей, выделяясь яркой внешностью. А когда их собрали вместе, они стали просто невероятны!

https://www.youtube.com/watch?v=z3RTc-8J3CU

~ Правильно… Давай!

~ Скажи мне своё желание.

~ Скажи мне маленькую мечту в твоём сердце…

Щёлк-щёлк пальцами. На экране голубое небо сменили девушки в белом. Их фуражки с золотым кантом сдвинуты над улыбчивыми лицами, блестящие пуговицы стянули мундиры на осиных талиях, короткие шортики показывают красоту длинных ног, а не ягодицы.

Стройные девушки танцуют на вертолётной площадке. Вокруг них зелёный пейзаж большого города с наполненными жизнью улицами.

Запись старая и раскрученная этим летом, что не уменьшает достоинства хореографии. За исполнением многократно заученных движений легко следить вечно, они не зря мучают себя постоянными тренировками.

~ Скажи мне своё желание.

~ Устал ли ты от скучных дней?

~ Очнись и просыпайся,

~ Ты моя суперзвезда, сверкающая звезда…

Девичьи голоса поют знакомые слова, играет простая мелодия. Авторы «Бабблгам-поп» композиции справились на отлично! Одно прослушивание, и песня липнет, как жвачка к подошве, цепляясь в сознании так, что не отодрать.

Карие глаза парня следят за самой высокой девушкой. Особая красота Чхве СуЁн ему больше всего по душе. Уже давно она стала его «биасом».

(Биас [Bias] — Любимый участник группы.)

Выступление подходит к середине, парень знает, что будет дальше. Скрестив ноги по-турецки и обнимая подушку, он внимательно следит за экраном.

~ Всё правильно, я тебя люблю.

~ Верь в меня всегда.

~ Мечты и желания, я хочу отдать их тебе.

~ Я Леди Удача, которая желает… желает…

~ Исполнить твоё желание…

После всех хитроумных перестроений высокая СуЁн оказалась на переднем плане и исполняет «килинг-парт» выступления. Эполет на плече красавицы рассёк воздух, подбрасывая кисти золотой бахромы. Уперев ручку в бок, девушка ступила ножкой и плавно качает бёдрами, сверкая белоснежной улыбкой с экрана.

(Килинг-парт [Killing-part] — Часть выступления, которую считают лучшей.)

— Дэ-э-эба! — тянет Ган и довольно улыбается, обнимая подушку.

"Какие они классные!" — прыгают мысли в голове.

На экране одна из девушек энергично танцует, ловко опускаясь на синих туфлях с высоким каблуком. Остальные красотки повторяют её движения.

"Малышка ХёЁн тоже умеет задать жару! Не зря она королева танца… — отметил парень. — Но СуЁн лучше всех!"

~ ДиДжей, поставь снова…

Мелодичные голоса и услада глаз гонят похмелье прочь. Яркие красавицы собрались вместе и машут ручками, заканчивая выступление.

~ Скажи мне своё желание…

"Нужно их пригласить на мой день рождения! — обрадовался парень. — Для отца не составит труда напрячь отдел по связям с общественностью, а у меня появится возможность подарить СуЁн цветы. И кто знает… Она точно не откажется от шикарного букета из сто одной тепличной розы. Не то что злостная подорванка! Тыкающая средние пальцы по сторонам и крушащая здания…"

— Айщ! — Ган отвалился на спину и выключил звук телевизора с рекламой очередных вкусов соджу. — Только выпивки мне сейчас не хватало!

"Смотрю на СуЁн, а вспоминаю бешеную… — задумался парень. — Бред! Это всё потому, что СуЁн тоже провела долгое время на островах в составе «Роут Зеро»? Да не, они ростом похожи. Ангел гораздо младше и выглядит как гадкий утёнок… тощий гадкий утёнок…"

— Интересно, как у неё дела? Оух-х… — хрипит Ган, поднимая с тумбочки планшет.

"Муниципальные власти должны встретить поезд и отправить беглянку назад. Девчонке осталось согласиться с условиями, тогда все будут довольны. Получит стипендию трейни за несколько лет, не работая на агентство ни дня. Сама этого добивалась! Посидит недельку тихо, не привлекая внимания…" — согласно хмыкнув, парень вбил необычное имя в строку поиска.

Экран выдал результат из христианских организаций, автоклуба и сборища байкеров.

— Духовное, бесплотное существо, сообщающее волю Бога и обладающее сверхъестественными возможностями, — читает Ган, открыв первую ссылку, — традиционно ангелов изображают антропоморфными существами с крыльями за спиной… Ну да… Крыльев-то я и не заметил!

Мазок по экрану пролистал дальше.

— В исламе ангелов считают посланцами Аллаха, исполнителями Его воли. К ним неприменимы понятия мужской и женский род…

Тычок открыл другую статью.

— Библия не подтверждает идеи относительно того, что ангелы принадлежат к мужскому или женскому полу. Евангелие от Матфея говорит об ангелах как о бесполых существах: «Ибо в воскресении ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах», — речитативом произнёс Ган и сердито ворчит: — Ерунда… Углубление в эзотерику и религиозные бредни! Нахрен!

Планшет упал на грудь.

"Наверное, имя ненастоящее… — задумчивый взгляд рассматривает узор лепнины на высоком потолке. — Кто в здравом уме даст подобное имя ребёнку? Учитывая полный бред в сводке, это вполне реально! А если так…"

Планшет резко поднят, строку поиска заняли пять корейских букв.

— Тысяча четыре произносят как «ЧонСа»…

(ЧонСа [천사] — Ангел.)

На экране посыпалась куча разных вариантов.

— Интересное совпадение, — бормочет Ган, вспоминая цифры новостного репортажа. — В Корее «ЧонСа» значит «Ангел», а четвёртое октября принято считать днём ангела. Десятый месяц, четвёртое число… В этот день родились айдолы… Нахрен мне их даты рождения?!

Резкий жест по экрану крутанул результаты поиска.

— Опять христианские учения… Стоп, а тут у нас что?

Мелькание строк остановилось на заголовке.

» Долгожданный камбэк закончился скандалом! Мемберы «Супер Юнцов» в недоумении.

— При чём здесь «СуЮ»?

» Новый стажёр ЧонСа устраивает скандал на первом выступлении!

— Когда она успела стать трейни?!

Быстро вчитываясь, парень распахнул глаза.

"Красотка СуЁн двинула плечиком в песне… А эта… эта… Она спятила!"

Тап.

— Щиба-а-аль…

Тап-Тап-Тап.

— Щибаль!

Тап… Тап…

— Щибаль! Щибаль! Щиба-а-аль! — повторяет Ган то ли от ярости, то ли от испуга.

Громкий крик устремился из спальни по широким коридорам особняка, тревожа местную работницу в белом фартуке и чепчике. Радужный пипидастр замер, прекратив сметать пыль с дорогих картин на стенах.

— Мальчик всё никак не повзрослеет, — тихо ворчит горничная. — Совсем не по статусу ему использовать настолько грубые выражения. Вопит, как будто пальцем об тумбочку ударился… Пойду в другое крыло, пожалуй.

(Немного позже) Сеть.

» дарк, я тя найду сцука! айпи вычеслю ты гомно!

» 185.26.98.222

» у меня прога сломалась, но я тя потом найду!

» 110-9 Синчён-донг, Сонгпа-гу, Сеул.

» у меня машина не заводится, сам приезжай кусок гомна! я к те не поеду!

» Брехло.

» чё зассал приехать бочи ты, я так и знал!

» Адрес давай, выезжаем.

» иди на, я ща не дома.

» А где?

» щибаль, в гостях, нас тут человек 10, приезжай!

» Ок, адрес давай.

» чэнджан, а мы уже уезжаем.

» Куда?

» …

» Психованные дарки!

» Нам и к тебе заехать?

» Не, не. Я же просто так…

«Пак Ган»

Без пластыря и усов…

134

(29 ноября 14:00) Склад «Корея Экспресс». Сеул.

— Опять пересела, — удивился МёнХёк. — Зачем она постоянно меняет места? Камеры охватывают весь состав.

— Объект прячется не от нас, — отозвался НимХван. — Избегает сотрудников железнодорожной компании.

— Безбилетница, — улыбается МёнХёк, — она смелая!

Красноречивый взгляд пожилого корейца говорит о том, что ему не нравится привязанность молодого парня к объекту наблюдения. Опытный служака плохо оценил нарушение законов государства, которые они призваны защищать.

— Не отвлекаемся, что нам ещё удалось разобрать в блокноте…

— Омо! — округлил глаза МёнХёк.

На экранах тёмная фигурка колотит в переднее кресло. Спинка не выдержала частых ударов кедами, сорвалась с креплений и падает вперёд. Тонкие ноги вытянулись, соорудив «первый класс» из двух мест сидячего вагона.

Вдалеке офисный работник сделал замечание. Камеры не передают звук, но видно, как мужчина сердито обернулся, на что причина беспорядка мигом поднялась. Неприличный жест заставил клерка торопливо отгородиться газетой. После резкого поворота объект наблюдения быстро шагает в сторону переходного тамбура.

— Оммая, — удивлённый МёнХёк часто моргает.

— Работаем! — приказал НимХван. — Отмотай, выясним причину…

Видеоряд откатился к бледному лицу с тёмными стёклами, которые смотрят куда-то вверх.

— Обратный ракурс.

Картинка прыгает в другой конец вагона, за спину лохматой макушке на белой салфетке подголовника.

— Телетрансляция поезда! Даю увеличение, сонбэ.

Всю стену занял наезд к одному из потолочных экранов, а там пара опрятных ведущих и бегущая строка.

— Происшествие в провинции Канвондо? — прочитал НимХван.

— Новости про двух школьниц… — мрачно произносит МёнХёк, — те самые… которые с моста прыгнули… Национальная полиция выловила тела из реки. Говорят, очередные жертвы итоговых экзаменов.

— Айщ! — зло шикнул НимХван. — По всей стране убыль населения, а они… Не думают о родителях! Эгоистичные… Слов нет, одна ругань! Какой смысл делать то, что произойдёт со всеми рано или поздно!

— Они не могли контактировать… — задумался МёнХёк. — Сначала ведёт себя незаметно… И такая сильная реакция на трагедию с незнакомыми школьницами?

— Не знаю, парень… — НимХван хрустнул кулаками. — Но я её понимаю.

(Немного позже) Железнодорожный вокзал. Пусан.

Огромный купол накрыл светлый зал. У потолка широкие экраны крутят сочные картинки, под ними сотни людей выстроились к билетным кассам, другие сидят на скамейках зоны ожидания. Второй по величине транспортный узел страны гудит, как растревоженный улей.

Среди торопливых пассажиров отдельный пятачок заняла симпатичная девушка с микрофоном. Её светлый образ в аккуратном свитере и брюках собрал внимание телекамер.

— Меня зовут Ли Джису, сегодня мы ведём репортаж с железнодорожного вокзала! Скоро здесь начнётся благотворительное выступление, которое организовал известный пианист и солист «Сеульского филармонического оркестра» Ким УнДон сонсэн-ним.

(Сонсэн [선생] — Учитель.)

Стройная девушка кланяется пожилому корейцу в чёрном фраке.

— Можно просто, маэстро… — УнДон слегка кивнул в ответ.

Убрав пряди длинных волос с лица, девушка сверкает улыбкой, ей вторит лысина известного пианиста.

— Конечно, маэстро! — артистично воскликнула Джису. — Имея большой опыт выступлений на многих знаменитых площадках, таких как «Карнеги-холл» и «Зал Сантори», почему сегодня именно «Станция Пусан»?

— Думаю, публика стала забывать радость от вида живого исполнителя, — мягко улыбается УнДон. — Ни одна запись не способна сравниться по накалу страстей с грандиозностью живого выступления.

— Вы совершенно правы, маэстро! Индустрия звукозаписи достигла небывалых высот, и многие меломаны променяли концертные залы на консервированную музыку из коробки. Маэстро, вы считаете, что теряете живую аудиторию?

— Большинство меломанов не знают, как делают эти самые записи, — рассмеялся УнДон. — В современной музыке весьма много от подделки. Это бесконечный монтаж, хитрая электроника, прочая ненатуральность, игра понарошку. Всего лишь соглашусь, значение звукозаписи очень велико, но она и рядом не стояла с магией выступления живого виртуоза!

— Да, маэстро! Ваше исполнение чужих произведений невероятно. А когда мы услышим что-либо от вас?

— К сожалению, для написания классической музыки нужен особый талант, и всем его не раздают, — отшутился УнДон. — Но я постоянно работаю над собой!

— Как бы вы себя охарактеризовали, маэстро?

— Я рыцарь и служу Музыке, как Прекрасной Даме!

https://www.youtube.com/watch?v=4VR-6AS0-l4

Та……… Да……… Да…… Да… та…

Под огромным куполом неуверенно отзвучали клавишные. Импозантный маэстро обернулся к своему роялю, его движение повторила стройная девушка, за ней последовали телекамеры и посетители вокзала.

Дорогой инструмент блестит чёрным лаком, перед ним сгорбилась тёмная фигурка. Над клавишами замерли тонкие руки, а глубокий капюшон полностью скрыл личность пианиста. Словно всхлипнув, понуро опущенные плечи дрогнули, но музыка играет дальше.

— Сегодня выступает ваш коллега, маэстро…

— Заткнитесь!

— Вэ?!

— Не знаю… Дайте послушать! Какая незнакомая манера…

Играя светом, удивительные руки перебирают клавиши рояля. Темп ускорился, и изначальная грусть сменилась весельем молодого ручья, скачущего по камням цветущей весной.

Детская радость незамысловатой мелодии вызвала многочисленные улыбки. Люди распрямили спины и тянут головы, с интересом слушая восхитительную музыку.

Задорное ликование протяжно оборвалось. У рояля согнутая фигурка подняла руки и прячет их под капюшон. Длинная чёлка выпала наружу, почти касаясь чёрно-белых клавиш.

Снова играет музыка! Удивительные руки вернулись и повторяют лёгкую грусть начала композиции. Веселья без печали не бывает, но теперь мелодия ускорилась гораздо быстрей, опять бежит ручей, смешав в себе счастье и грусть.

Маленькая девочка наблюдает за выступлением. Широко распахнув глаза, она переводит взгляд на мужчину, который посадил её на плечо. Малышка заметила слёзы отца.

— Аппа, почему ты плачешь?

— Я вспомнил нашу омма…

— Она уехала, — грустно вздыхает девочка.

— Да, уехала насовсем.

За роялем снова дрогнули тонкие плечи. Музыка стихла, а затем вернулась с новой силой. Под огромным куполом звучит окончание лиричной мелодии, даруя всем ощущение мира и покоя.

Умудрённый опытом маэстро направился к своему роялю. Судя по изгибу фигуры, которая сгорбилась над клавишами, исполнитель явно молод и крайне импульсивен, но чрезвычайно талантлив. Видимо, коллега сильно расчувствовался и требует поддержки.

— Невероятно шикарная композиция! — воскликнул УнДон, желая привлечь внимание. Ему не терпится узнать, кто же настолько впечатляюще играл, без спросу пользуясь его инструментом.

Обернулась тьма, скрытая капюшоном толстовки. Растеряв весь свой опыт, удивлённый маэстро обнаружил совсем не то, что надеялся увидеть. Бледное лицо с мокрыми щеками сверкает изумрудным глазом над тёмными стёклами, а сталь широкой улыбки просто выбила из колеи.

Внезапно тонкие ноги распрямились. Лёгкая фигурка прыгает на шею изумлённому маэстро и молотит старыми кедами.

— Ура-а-а, получилось! — радостный крик летит над публикой.

Капюшон свалился с лохматой девчонки. Покраснев от возбуждения, она звонко чмокает сверху, прямо в лысину заслуженного исполнителя классической музыки всея Кореи, который замер сомнамбулой.

— Эврика! — весело орёт нахалка, прыгнув на пол.

Бедного маэстро хватают за руки. Необычная пара кружит в диком вальсе по залу. Румяные щёки бледного лица и выпученные глаза пожилого корейца тут запомнят надолго, ведь танец снимают телекамеры журналистов.

(Тем временем) Железнодорожный вокзал.

Победа! У меня получилось! Выгорело! Склеилось!

— Гип-гип, ура!

Несусь сквозь людской поток, не смотрю по сторонам, встречный ветер холодит мокрые щёки, а волосы догоняют позади. Я чувствую крылья за спиной! Гром барабанов звенит в ушах, эйфория радости полностью заглушила остальные звуки.

Скрылась костлявая! Нет её рядом! Словно и не было! Теперь дело за малым, остался лишь путь к цели! И на этом пути я горы сверну, а реки заставлю течь вспять!

Для меня нет ничего невозможного!

А весь мир просто вывернет наизнанку, да!

Сломя голову несусь в широкий проход и прыгаю на лестницу. Неясные фигуры ступают к стальным поручням, мой фонтан детской радости сметает любые препятствия на пути.

Меня не остановить!

Я буду двигаться вперёд, вперёд и вперёд!

Я метеор, прожигающий насквозь небо, да!

Ступени исчезли. Только их неуловимая грань иногда коснётся подошвы, позволив скользить в нужном направлении и стремительно падать навстречу привокзальной площади.

Нет, я не падаю! Я парю в экстазе!

Коленки пружинят, делая шаг на камни, но стыки налетают слишком быстро. Гранитная брусчатка увеличилась в размере, заполнив всё поле зрения.

Ч-что-о п-про-о-ои-и-исхо-о-оди-и-ит?!

Ноги отказали, внезапная судорога стягивает руки. Больна! Мягкая сумка ловит удар бедром, но сильно ноет плечо, скользя по твёрдой поверхности.

Меня выгибает на камнях, я теряю контроль!

— Выключай! ХёнСу, немедленно выключай!

— Выключил, с-сонбэ… Сразу же выключил!

Молодой сотрудник национальной полиции действует так, как его учили. Парень расставил ноги и вытянул руки. У него в ладонях дёргается ядовито-жёлтый пистолет.

— Выключай, кому говорю! У неё сердце не выдержит! Что на тебя нашло, ХёнСу?!

Пожилой напарник с красным носом вырвал шокер у румяного парня. Не раздумывая, он дёрнул картридж с электродами из оружия. Сталь проводов тянет к беспокойной фигурке на площади у вокзала.

— Скорую! Быстрее, скорую! — громкие крики пугают людей.

«Станция Пусан»

Немножко разлеглись.

135

(29 ноября 18:40) Особняк семьи Пак.

На природе воздух кристально чист, его легко вдыхать часами, забыв про смог мегаполиса. Загородное поместье окружил лес хвойных деревьев, а во дворе раскинулось голубое озеро с белыми лебедями.

У каменистого берега стоит деревянная беседка, где в тёплой атмосфере мило общаются благородные дамы. Их согрел уют живого огня из высокого камина и горячий чай в древнем китайском сервизе.

На центральном месте супруга президента «Лоте» — Пак Тэён. Её хрупкую шейку украсили жемчужные бусы, чью драгоценную белизну оттеняет воротник кремового жакета. Некогда популярная телеведущая, она интеллигентна и очаровательна. У красивой женщины полный набор качеств, необходимых для создания публичного облика главы семейства.

Сбоку устроилась жена младшего брата президента «Лоте» — Пак БоРа. Подруга хозяйки особняка в прошлом была знаменитой актрисой, следовательно, тоже идеальная пара среди богачей полуострова. Её высокий статус подчеркнул накинутый на плечи тигровый пиджак от «Шанель» и сумочка «Луи Виттон» рядом.

Компанию дамам составила Пак ЙуМи. В громадном особняке девушка чувствует себя дома, поэтому она сменила костюм от «Армани» на вязаный свитер красного цвета и свободные штаны.

Обаяние двух моложавых дам не уступает красавице рядом, хотя они и старше. Но такова привлекательность корейских женщин, во многом неподвластная времени и страстно поддерживаемая любыми способами, а в среде чеболей, особенно.

— Он взял и обосрался, паршивец!

— Ах, малышня, такие проказы…

— Изгадил эксклюзивный костюм от «Валентино»!

Дамы мило щебечут, обсуждая недавнее пополнение в семье дальних родственников, а ЙуМи хмурит брови и тоскливо рассматривает поверхность пруда. Недовольный прищур изучает белых лебедей, оценивая, как быстро грациозные создания плывут от берега, словно заметив угрозу в чарующих глазах.

— Ох, — сетует БоРа, — и когда у нас будет пополнение…

Слыша очередной поворот беседы, девушка тихо выдохнула в сторону. Намёк тётки понятен. В патриархальной Корее главная роль женщины, это продолжить род и воспитать потомство.

— ЙуМи слишком рано, — смеётся Тэён. — Она сама поступила в «Сеульский». Без всякой протекции! Обязательно закончит университет.

— ЙуМи слишком много времени уделяет непристойному дрыганью ногами, — упрекнула БоРа и советует: — Нельзя откладывать семейные отношения в долгий ящик!

— Имо, постоянные физические нагрузки помогают следить за фигурой, — ЙуМи улыбнулась несколько полноватой БоРа.

(Имо [이모] — Тётенька.)

Спокойный взгляд девушки заставил любопытную тётку сменить тему разговора:

— Где этот мальчишка? Давно его не видела! Пускай объяснит ужасные слухи о поездке в Японию!

— Скоро подойдёт, тогда мы всё узнаем, — успокоила подругу Тэён и смотрит на дочь, вопросительно подняв аккуратную бровь: — А пока… кто осмелился поднять руку на одного из нас?

— Случайность, — ЙуМи прикрыла чарующие глаза. — Обычная сирота из трущоб заявилась в надежде, что тут заметят. Глупость. Провалилась везде, где только можно, детская придурь в голове.

— Обычные сироты остаются там, где им самое место, в своих трущобах… — с улыбкой замечает Тэён. — Если она рискнула достичь нашего уровня, значит, не совсем обычная, а люди, способные на такое в одиночку… всегда опасны.

Рядом навострила ушки круглолицая БоРа. Вникая в дела старшей семьи, она смачно прихлёбывает чай из фарфоровой чашечки.

— Калека не представляет угрозы, — слегка нахмурилась ЙуМи.

— Значит, калека ломает нос одному из нашей семьи? — иронично напомнила Тэён.

— Не беспокойся о ней, омма.

— Куда смотрели твои цепные псы?

— Сложно опекать не желающего опеки, — тихо ответила ЙуМи и недовольно говорит: — Нам пришлось половину клубов Сеула поставить на уши, прежде чем донсэн объявился на архипелаге!

— Потеря ЧонХи сильно на него повлияла, — Тэён задумчиво кивнула.

— Потеря ЧонХи на всех повлияла, — согласилась с матерью ЙуМи.

Упоминание девичьего имени погрузило беседку в грустное молчание.

— Сиротка! — воскликнула БоРа и озвучивает внезапную догадку: — Ган пустился во все тяжкие! За ней уехал в Японию? Они влюбились!

— Вздор! — решительно оспорила мнение тётки ЙуМи. — Он встретил Ангел по пути назад.

— Ангел… — задумалась Тэён, — необычное имя…

— Аньён хасимникка, — вежливо здоровается Ган, заходя в уютную беседку.

У парня недовольный вид. Он долго сидел за компом и решил наверстать упущенное на вечерней разминке, от которой его оторвали, судя по спортивной форме с белым полотенцем на шее.

— Омони… Имо… — Ган поклонился дамам.

(Омони [어머니] — Мать. Формальное обращение.)

— Нуна…

Сестре он кивнул, ей это не по нраву, она вздёрнула острый подбородок.

— Ган-а, мы так редко встречаемся… — ласково улыбается Тэён. — Почему столь официально?

— Нет, омма… просто некоторые без ума от официальных обращений.

— Я не або-ним, Ган-а! Хватит стоять столбом, садись и поведай нам, как угораздило подхватить такую гадость! — Тэён ведёт пальчиком по своему аккуратному носику. — Вот эту, прямо у тебя на лице.

— Неудачно стукнулся об косяк, омма.

— Впредь будь осторожнее с двуногими косяками, — ехидно вклинилась в разговор ЙуМи. — Бери с собой охрану, их носы покроет страховка.

— Приму к сведению, нуна.

— Ещё кое-что усвой! Биться лбом о столы, полные соджу, ума много не надо, — обвиняет его ЙуМи. — Весь день отлёживаешься! Неужели опять надоел «Перспективный отдел»?

Девушку сильно уязвила недавняя критика матери, вызванная непутёвым братцем. Сердитая красавица считает, что имеет право задавать неудобные вопросы. Кто, если не старшая сестра.

— Отдел работает согласно плану… — хмурит густые брови Ган, опускаясь на подушки. — У меня отличный персонал и заместители.

— Кто бы сомневался! Они необходимы, когда их начальник пропадает неизвестно где.

— Ну-ним сегодня тоже изменила своим планам… — слегка улыбнулся Ган. — Как же «Драконы» и вечерняя тренировка?

— Айщ! Перед младшими не отчитываюсь!

— Конечно, нет! Уже и спросить нельзя?!

— Айдыль! Хватит! — повысила голос Тэён.

(Айдыль [아이들] — Дети.)

Бодаясь взглядами, младшее поколение угрюмо пыхтит. Детское ребячество вызвало улыбку у матери, рядом с ней круглолицая подруга смачно хлебнула вкусный чай, с любопытством наблюдая семейную сценку.

— Ган-а, помнишь Чо ЯньЧо, главу Корея Эйр? — Тэён смотрит на сына, вопросительно опуская ресницы. — Недавно младшенькая из семьи Чо вернулась на рождественские праздники. Будет замечательно, если ты покажешь девочке город!

— Омма! Смотрины? Очередное свидание вслепую?!

Недовольный парень вскинулся, а старшая сестра довольно улыбается.

— Ган, — строго повысила голос Тэён, — молчи и внимательно слушай! Берись за ум и становись ответственным, направь рвение в семейный бизнес! Мы закрывали глаза на прошлые увлечения: все эти компьютерные игрушки, музыкальные тусовки и автомобильные клубы. Но всему есть предел. Твоя последняя выходка переполнила чашу терпения! Або-ним очень недоволен!

Изящная ладошка сверкает безупречным маникюром на фарфоровой чашечке. Статная хозяйка поместья аристократично выставила мизинчик и пьёт терпкий чай. Её карие глаза пристально изучают сына, который недовольно поджал губы, хмурясь напротив.

— Да, теперь самый младший ты. Знаю, как вы близки с ЧонХи. Мы все скучаем по ней, но никто не устраивает дебош, пороча семейное имя. Более того, ставя под угрозу десятилетия кропотливой работы! Ты знаешь, сколько мы все трудились?

— Ие, омма… — согласно кивнул Ган.

— Поэтому Эмили… таль Чо ЯньЧо. Мы устроим встречу! Девочка училась во Франции и, как говорят, очень способная.

(Таль [딸] — Дочь.)

— Омма, о чём мне говорить с француженкой?!

— Вы одного социального уровня! Легко найдёте общие темы.

— Кроме того, мне скоро отдавать долг стране! Какая может быть свадьба, если со дня на день в армию?

Найдя выход из критической ситуации, парень растянул довольную улыбку.

— Ган-а, такие знакомства полезны… — мягко убеждает сына Тэён. — Девочка часто бывала за границей. Подобные отношения расширят твой кругозор!

— Омма, у меня и так широкий кругозор!

— Аж голова кружится, натыкаясь на косяки! — фыркнула ЙуМи.

— ЙуМи-я! — улыбнулась дочери Тэён, а затем продолжает, смотря на сына и пряча веселье: — Никто не говорит о свадьбе, всех устроит ваша помолвка.

— С той самой Эмили, которая отличилась ужасным нравом и скандалом из-за лапши, неправильно поданной во время полёта, — Ган задумчиво сводит густые брови. — Омма, неужели считаешь, что спутница жизни, способная поставить в непристойное положение, достойный выбор?

Выслушав сына, мать долго рассматривает чашечку в ладошке.

— Авиалайнер принадлежит семье Чо, — уверенно возразила БоРа. — Девочка проверяла обслуживание и следила за делами на семейном предприятии! Её рвение достойно похвалы!

— Выстроить стюардесс на коленях и заставить их умолять о прощении, угрожая увольнением, тоже достойно похвалы? — уточнил Ган у недовольной тётки. — Имо, она вела себя безответственно!

— Твоя подружка… — тихо напомнила ЙуМи. — Вот, кто поступает безответственно.

— Ангел здесь совершенно не к месту, нуна! Мне просто понравилось, как она поёт! И я не собираюсь ни на ком жениться!

Недовольный парень сложил руки на груди, всем видом показывая, насколько ему надоел опасный разговор.

— Жениться на безродной, — насмешливо хмыкнула БоРа. — Хорошая шутка!

— Ган. Встреча с Чо не обсуждается, — твёрдо заявила Тэён и строго смотрит на сына: — Когда начинать службу на благо нашей страны, мы обсудим позже, но тебе стоит помнить, что без поступления в престижный университет ты рискуешь правами на наследство. Ты прекрасно знаешь его требования!

(Тем временем) Сеть.

» Кто такие дарки и с чем их едят?

» Дарки. Мрак. ЧонСа. Её фан-клуб! Растёт не по дням, а по часам.

» Она классно поёт! Согласись?

» Не только. Кто-то вложился. Дарки и их главарь устроили продвижение на сетевых площадках. Они собирают группу на Волне, постоянно закидывают объявления с донатами.

» Ну дык! Это рекламщики СМ!

» При чём здесь СМ?

» ЧонСа трейни СМ. Из спячки вылез? Слоупок!

» Чё за бред?!

» У неё выступление с Суперами! Говорят следующее будет даже круче!

» Совсем безмозглое существо! Какое выступление?!

» Ты чё, реально сравниваешь одну из самых популярных групп и неизвестную выскочку? Совсем без мозгов, нэ?

» Не раздражай!

» Ты не беси!

» Новую песню уже слышали?

» Тьму?

» Это старая. На Волне появилась Жизнь. Её добавил неизвестный музыкант из Сувона. Заявил, будто ЧонСа у них пела!

» https://www.youtube.com/watch?v=NeV1Dn0

» Вот ссылка.

» Вам не кажется, что псевдоним ЧонСа отдаёт мнимой религиозностью и излишней претенциозностью.

» Чо?

» Это на каком языке?

» Ты хоть сам себя понимашь?

» кх-кх-кх-кх-кх-кх

» Если подумать, то ЧонСа делает всё правильно.

» Правильно? Бегать как полоумная и пихать других артистов?! Окончание выступления на станции Сеул видели? Вскочила и понеслась куда глаза глядят! Где поклон, где уважение к зрителям!

» Для трейни самое главное, это выделить себя из толпы. Посмотри на большинство новых групп. Они из ксерокса вылезли! А ЧонСа доказывает, что отличается от них и становится популярнее. Подумай об этом! Все популярные айдолы уникальны по-своему.

» Понятно всё с тобой! Дарк, сколько последователей в секту привёл?! Хорошо заработал?

» Кто недавно ссылку кидал? ТыГлянь не показывает видео.

» Может, ТыГлянь прикрыли уже наконец?

» Я через прокси сижу! Мне по барабану!

» Ну я ссылку кидал. Момент! Ща гляну.

» Троллишь нас?!

» Прикрыли видео. Кек…

» Не, не троллю! Заблокировали по просьбе правообладателя. Ещё недавно висело в свободном доступе.

» А кто правообладатель? ЧонСа закрывает доступ к песням, которые детки из Сувона опубликовали на персональной странице?

» Жадная стерва!

» Чинчаё! Откуда мне знать?

» Сходи к даркам в группу на Волне.

» У них наверняка есть новая песня!

(Тем временем) Популярный видеоблог «Правдаруб».

— Всем приветы, вас посетил Правдаруб собственной персоной! Сегодня мы говорим о транспортных угонах и бездействии корейских полицейских!

В кадре человек в чёрном костюме и белой маске.

— Всем известна нерасторопность корейской национальной полиции! В самом деле, сколько можно? Они лениво ходят по улицам и старушек через дорогу переводят, пока отъявленная преступница, которая пыталась угнать самолёт, разгуливает на свободе!

Недовольные выкрики звучат закадровой записью.

— Поэтому совершенно бесплатно, а то есть полностью безвозмездно, мы решили рассказать правду о недавних событиях на злополучном рейсе семьсот десять! В этом мне поможет соведущая и одна из пассажиров!

Громкие аплодисменты звучат закадровой записью.

— Можно я буду обращаться по-простому, имо? — энергично кивнула белая маска, поворачиваясь к явно женской фигуре с головой, закрытой крупными пикселями: — Очень похожи на любимую имо из лапшичной рядом, прям в одно лицо!

— Я… не против, — ответил голос пожилой женщины.

Правдаруб наклонился к зрителю и поясняет шёпотом:

— На данный момент идёт следствие, поэтому мы не можем показывать лица и называть имена… чего поделать…

Правдаруб отодвинулся назад.

— В доказательство того, что мы не гоним откровенную лажу, на экране можно увидеть фотку билета со злополучного рейса семьсот десять!

Картинку сменил голубой билет «Корея Эйр» в руках Правдаруба.

— Итак, преступница сразу показалась необычной?

Позади двух анонимных фигур возникла размытая фотография особы в наручниках у трапа самолёта.

— Нэ… Она явилась последней и злобно хихикала… А потом кричала на незнакомом языке, пугая маленьких деток!

— Крик был на японском?

— Даже не на английском… Такая… непонятная тарабарщина: «Мы Поезд Ыхли Колепустело!».

— Люди удивились?

— Знаете, я и сама своего рода лингвист, но такой язык не знаю! Всем казалось, что она проклинает пассажиров или весь самолёт!

— Что было потом?

— Преступница вышагивала, прыгала на ходу и подбрасывала сумку вверх! Затем уселась в кресло и стала корчиться! Выгибалась, как умалишённая!

— Была полностью ненормальная?

— Не то слово!

Внезапно картинка сменилась на одинокого Правдаруба, чья фигура в чёрном костюме тычет пальцем в зрителя:

— Тебе нужно подстричь бороду в зоне бикини?! Испробуй «Резак Девять Тысяч»! Смотри, как он плавно скользит там, ну… там… да… вот прямо там… и уничтожает абсолютно весь волосяной покров до самых корней! А ещё им можно лишить себя зарослей в носу или навести порядок в ушах. Никогда не знаешь, что и кому отрезать? Не выходи из дома без своего «Резака Девять Тысяч»!

— Испробуй… «Резак Девять Тысяч», — звучит томный закадровый голос, — обривание… полное.

Рекламная вставка закончилась, в кадре снова две анонимные фигуры.

— Имо, а дальше что было с опасной преступницей?

— Самое страшное произошло в середине полёта! Она громко ругалась! Выкрикивала ужасные выражения на корейском и японском, а потом стреляла!

— Выстрелы своими глазами видели?!

— Знаете… было довольно темно… И так страшно, что я согнулась в кресле и плотно зажмурила глаза! Но я отлично слышала этот ужасный голос…

— Значит, преступницу с пистолетом не видели?

— Почему… видела.

— Когда?!

— Немного поутихло, я обернулась посмотреть. А она выскочила прямо в проходе! У неё было что-то жуткое на лице и огромный пистолет! Стала тыкать им по сторонам, дико оскалив зубы.

— Да! Да! А дальше?!

— Мне никогда в жизни не было так страшно! Я снова спряталась…

— Знаете, как она пронесла оружие?

— Откуда мне?

— Но уверены, что опасным пистолетом размахивала именно она!

— В самолёте было темно… но… это была она.

Фигура в чёрном костюме наклонила белую маску к зрителям.

— А теперь основной вопрос, который беспокоит всех! Почему преступница всё ещё на свободе? Как долго мы будем терпеть бездействие так называемых государственных служащих? И что в следующий раз попробует угнать эта ненормальная?

Фигура в чёрном костюме снова осталась одна.

— Спасибочки, за посещение канала «Правдоруб». Ставьте лайкусики и подписывайтесь! Будет счастье!

Фигура в маске сложила пистолетики из пальцев и тычет ими в серое сердечко.

— Ну а тех, кто лайк не поставит, их настигнет «Резак Девять Тысяч» и отчекрыжит чего-нибудь лишнее. Хе-хо! И это не шутки!

Уверенно кивает фигура в маске.

— Не, серьёзно! Вам пустяк, а мне радость, дающая пенделя лютейшим сюжетам!

Выставила большие пальцы фигура в маске.

— Анонс! Криминальные синдикаты Кореи! Бандиты в чёрных костюмах и жесть на пляже! Совсем скоро…

Фигура в маске зажимает рот ладонями.

— И не забывайте… — звучит томный голос, — «Правду Рубят».

«Резак Девять Тысяч»

136

(29 ноября 21:11) Больница «СоРян». Пусан.

Дверь отдельной палаты открыл врач в белом халате и голубой медицинской шапочке. Следом входит пожилой кореец с седыми висками, у воротника его синего плаща карточка удостоверения: «Старший Инспектор Чон ЮнСон». Третьим возник молодой полицейский в серой форме и жёлтом жилете с нагрудным шевроном, где видно имя: «Но ХёнСу».

— Как видите, судороги мы купировали, в остальном состояние без изменений…

— Какой прогноз, ыса сонсэн-ним?

(Ыса [의사] — Врач.)

Посетители смотрят на узкую койку: старший инспектор легко опознал тельце под стёганым одеялом, молодой полицейский испуганно молчит, опытный врач задумался.

— Боюсь давать оценку. Сильный ушиб бедра и ссадины на плече не представляют угрозы здоровью, организм молодой и легко справится. Но остальное требует наблюдения, поэтому сейчас что-либо говорить преждевременно.

— Когда можем забрать в Сеул?

— Забрать? — удивился врач. — Необходим полный покой и всестороннее обследование! Пациентка мало транспортабельна, старые травмы и опорно-двигательный аппарат…

— Чесон хамнида! — громко извинился ХёнСу.

Два пожилых корейца уставились на молодого полицейского, который некультурно прервал разговор старших и глубоко поклонился.

— Инспектор Но ХёнСу, — хмурит брови ЮнСон. — Вы действовали в соответствии с инструкциями и задержали опасную подозреваемую.

— Сабо-ним! — ХёнСу нервно вскинулся. — Как же так… Выстрелил ей в спину! Посмотрите на неё… Угон самолёта? Совсем ещё ребёнок!

Они повернулись к койке, где сумрак больничной палаты выделил тонкое лицо с чёрными волосами на подушке. Бледный образ слабо напоминает отпетую преступницу, скорее усталую школьницу.

— Инспектор Но ХёнСу, вернитесь на свой пост, нам нужно поговорить, — приказал ЮнСон.

Два пожилых корейца ждут, пока молодой полицейский резко отворачивается и выходит из палаты.

— Юноша очень волнуется, — улыбнулся врач. — Он нёс девочку на руках до скорой и постоянно сопровождал здесь. Хороший парень.

— Возможно, — безразлично хмыкнул ЮнСон. — Итак, она способна ехать?

— Боюсь давать прогнозы. Без истории болезни нам сложно установить правильный диагноз. К тому же, по найденным документам, мы имеем дело с гостем нашей страны. В таких случаях нам предписывают оповестить родственников.

— В посольство официальный запрос уже отправили? — ЮнСон цепко изучает мрачное лицо под голубой шапочкой.

— Не успели.

— Этого делать не нужно.

— Есть чёткие указания, — настаивает врач, — с подобными травмами ей необходима поддержка семьи.

— Ыса сонсэн-ним… — прищурился на собеседника ЮнСон. — Это не обсуждается. Вам напомнить, какую организацию я представляю?

Пожилой кореец резко одёрнул белый халат. Его испуганное лицо демонстрирует полную готовность к сотрудничеству.

— Если она смогла пересечь страну, устраивая концерты, значит, потерпит транспортировку в Сеул и депортацию в Японию! — кивнул ЮнСон.

— Концерты… — от удивления врач часто заморгал. — Образное выражение?

— Настоящие выступления, — недоумевает ЮнСон, — на фортепиано.

— Со сломанными пальцами…

— При задержании она сломала пальцы?

Оба пожилых корейца уставились друг на друга, каждый не понимает собеседника. У старшего инспектора настойчиво звонит телефон.

— Мне нужно ответить.

— Закончу обход… — торопливо отвернулся врач.

Проводив взглядом фигуру в белом халате, старший инспектор поднял мобильник к седому виску.

— Ёбосэё, — поздоровался ЮнСон. — Докладываю, задержанная в больнице… — хмуря брови, он слушает ответ собеседника.

— В каком смысле отзывают транспорт?!

Грозно рыкнув, старший инспектор уставился на телефон в руках.

— Такой приказ! Бардак, надоели метания начальства… — гневно ворчит ЮнСон, шагая за дверь. — Уйду в частный сектор! Завтра и уйду…

От высокого окна гудит портовый город. В сумраке увлажнитель едва слышно дует пар к изголовью койки.

— Гхе… — с подушки медленно поднялось бледное лицо. — Гхе охи?! Гхе… — растрёпанные волосы укрыли необычные глаза, которые испуганно осмотрели больничную палату.

На прикроватной тумбочке сверкают тёмные стёкла. Развеяв пар увлажнителя, тонкая рука летит к акриловым дужкам.

(Тем временем) Больница «СоРян».

Фарэры занимают законное место.

Мы вместе! И нам любые преграды по плечу!

— Ну… почти любые… — весело улыбаюсь темноте, — хи-хи… Гхм…

Кусачая боль тянет плечо. Дурацкие камни не особо мягкие! Снова меня накрыло, срывая контроль… после неудачных выступлений концертный рояль манил шикарным блеском… устоять оказалось невозможно, и всё закончилось…

— Чем меня обкололи?! — хрипло вылетают беспокойные мысли. Обычно последствия неудачных падений болят сильнее. Есть некоторый опыт! А плечо ноет, как сквозь туман, значит, чем-то шибанули по дороге или в самой больнице.

Мягкая койка указывает на внеплановое посещение лечебного заведения. Обстановка до боли знакомая, все лежаки настолько одинаковые.

— Целого года у японских костоправов нам мало, — быстро осматриваюсь, — поэтому испытаем корейскую медицину…

Вокруг сумрак больничной палаты: слева вид из окна закрыли белые жалюзи, перед койкой висит телевизор, справа большой шкаф растянулся к входной двери.

— Здрасьте, приплыли…

В знакомой обстановке есть заметные отличия! Дымчатое стекло пропускает свет из коридора, резко очертив силуэт с дурацкой кепкой.

— Походу, в Японию конвой… — слабо прикрылись глаза, — а мне туда низя… совсем низя… хи-хи… в голове непонятный сумбур и мысли путаются…

Соберись, тряпка! Вскочив на койке, я ровняю осанку. Стёганое одеяло летит на колени, прохлада больницы холодит спину и гонит мурашки. В отличии от привычного кимоно, которое приходилось таскать на процедурах, сейчас напялили рубаху с цветочным узором.

— Вот те на… — отупело изучаю пуговицы на плечах, — уже и раздели… на ходу подметки рвут…

Почему меня задержали? Угон самолёта?! Это всё Ган, от него одни неприятности!

— Дурацкий чудик… — злобно шепчу в жёлтые лютики на весёлой рубашке, — стоило не тащить его из реки, а утопить прямо там, да поглубже.

Мне нельзя в Японию! Значит, пора отсюда драпать, но выход перекрыли. Интересненько, караулит тот самый полицейский, что вырубил шокером? Какая теперь разница!

— Если одна дверь закрылась… — отрываю взгляд от мутного стекла и поворачиваюсь к окну: — То открывается другая…

Вид на улицу скрыли белые жалюзи, но отчётливо видная ручка манит возможностью побега.

— Пф-ф… — фыркая, путаюсь в горловине больничной рубахи.

Моё плечо обработали антисептиком, треснув марлей, слазит тугая повязка.

— До свадьбы заживёт, — оцениваю царапины, свесив ноги с койки. — Хи-хи… да что ты будешь делать…

Белый кафель холодит ступни, пока я тихо крадусь до шкафчика.

Местные полицейские крайне наэлектризованы! У меня нет желания получить очередной заряд бодрости.

Дверца скрипит, открывая доступ к одежде на полках.

— Нормаль… — выдыхаю с облегчением. — Неужели всё здесь… Хоть в чём-то мне повезло… — собрав вещи, отступаю к койке.

Удивительно, голова совсем не беспокоит, а остальное ерунда! Если против мигрени работает чужое внимание, значит, дело в количестве… или качестве…

— По ходу разберёмся! Твою ж… — тихонько ругаюсь, потому что красная футболка задела царапины на плече.

Отвлеклись! Кого сопровождает внимание публики? Всяких крупных политиков. Вариант фиговый, но можно примкнуть к каким-нибудь деятелям на площади и бунтовать с транспарантами, малюя краской различные части тела.

— Ксо, — побеспокоил ушиб бедра, когда мои ноги скользнули в узкие штанины.

На самом деле, рядовые активисты получают мало внимания. Вся их сила в численности, а выскочке, без цепляющей идеи, там делать нечего!

— Фиговый вариант… — грустно признаю, надевая чёрные носки с черепами. Следом грею ступни в кедах, пока стальные кольца привычно шнуруют ядовитую зелень на обуви.

А тогда кто? Телеведущие! Но они работают на камеры… Возможно, актеры? Думаю, эт такое себе, раскрутка займёт вечность, а шансы пробиться мизерные…

Накинув безразмерную толстовку, я валюсь на койку.

Получается, всё свелось к эстраде! Той самой, которая стала бегством от реальности, в погоне за чужой мечтой, а по итогу может быть спасением.

— Забавно, — улыбаюсь силуэту полицейского на двери. Первые шаги на сцену получились откровенно неудачными, о популярности в Корее можно забыть.

Печально? Ну и нафиг дикую страну!

— Злые вы, — бормочу в одеяло, — уйду я от вас…

Стану популярным артистом в другом месте! Кольца согласно скрипнули, они никогда не подведут, а невероятные воспоминания, часто влетающие в голову, всегда со мной…

— Или… затесаться в группу… — еле ворочается язык, — могу тренькать струны на задворках и сильно не отсвечивать…

Кому нужен простой музыкант, будь он даже семи пядей во лбу! Уж точно не известным коллективам, куда мечтает попасть каждый, ведь там слава и деньги… уличные музыканты и те оказались с гонором… еле удалось выпросить гитару у сердобольной СоЁн…

— Удача выбирает храбрых, — лихорадочно выдыхаю и почти выключаюсь на мягкой койке.

Одеяло… тепло… уютненько…

Япония! Депортация! Секир башка!

Панический страх выдернул меня вертикально. Сидя, я качаюсь, а мысли разбрелись и не хотят собираться в кучку.

— Только вперёд! — резко киваю и лечу с койки.

Ремень сумки тянет моё плечо, отчего ватные колени гнутся к земле, постепенно снижая кособокую походку. Имитируя краба, я шурую в направлении окна и хватаюсь за подоконник.

— Ёлки-моталки… — ровняю съехавшие Фарэры. Чем долбанули местные костоправы? Штормит капитально!

Сильным усилием разгибаю ноги. У окна ручка поддалась и летит в сторону. Моё лицо обдул холодный ветер, придавая бодрости.

— Шок и трепет, — сглатываю ком в горле. Офигеть, тут высоко! Пятый этаж или шестой…

Вечерний сумрак разогнали фонари автомобильной парковки. Далеко внизу шелестят кроны хвойных деревьев.

— Облом, — честно признаю и верчу головой. Где тут пожарная лестница? Не видать её…

Отвесные стены расчертили узкие линии. Прикольное дизайнерское решение, похоже, строили для альпинистов. Глубины хватит, чтобы зацепиться руками, можно даже носки кед всунуть.

Страховки нет и полное безумие! Но проверить догадку хочу невыносимо…

Ступив на жесть карниза, я держусь за стену. Одна нога угодила в отверстие ниже, пока другая скребёт резиной по краске, а руки опускают небольшой вес.

Только не смотреть вниз! Если опять упаду с такой высоты, то вновь не соберут, разлечусь на тысячи осколков, как хрупкая ваза! Титановые пластины в одну сторону, винты в другую, мозги в третью…

Дурацкие опасения меня пугают! Ноги предательски мотнулись, руки свело от страха, под ними крошится побелка.

— Без па-па-аники… — моргаю слезами и жмусь лбом в холодную стену. Боюсь, на весь путь меня не хватит…

Теряю уверенность! Носок кеда скользит по слою пыли и ухает вниз, затем срываются онемевшие пальцы.

— Ксо! — летит крик в пустоту.

Повиснув на прямых руках, я обмираю внутри. Мою ногу опасно болтает на высоте пятого этажа, но в проёмах стены застряли широкие кольца и сердито скрипят, не давая упасть.

— Как глупо… — хриплое дыхание летит к чёрным небесам.

За угол крыши убегают редкие облака, вниз устремилась неприступная вертикаль.

— Ха-ха-ха! — истерично смеюсь ветру, который дёрнул капюшон и треплет волосы.

Почему всегда так глупо? Наверх путь короче, но я упорно лезу в обратную сторону, веря дурацким глупостям. И так всю жизнь: упрямо таранишь лбом препятствия, когда их легко обойти!

— Сука! — жмусь к стене и подтягиваю обвисшую конечность, тыкаясь в поисках опоры. На зубах скрипит известь со вкусом металла.

Когда мне удалось губу прокусить? К чёрту!

— Вперёд! — шагаю ввысь. — Один… в-второй… — считаю уступы на стене, — ещё один…

Через пару метров я покорю Эверест! Поэтому сгибаем непослушные локти и напрягаем дрожащие коленки! Никто, кроме нас!

— Хи… кхе… — давлюсь хриплым смехом. Отставить истерику! Есть только путь наверх…

Я покорю эту стену!

Вскинутая рука улетела за грань, вторая тянется за ней. С последним рывком я болтаю ногами и упрямо карабкаюсь по жести карниза.

А теперь… Выше нас только звёзды.

Висок уткнулся в холодный металл. Солёный ветер пахнет водорослями и холодит жаркое лицо. Лёжа на боку, меня колотит пик адреналиновой накачки. Тихими аплодисментами звенят кольца, вместе с ними часто скребут кеды, словно продолжая карабкаться выше.

Великолепное зрелище! Портовый город вытянулся до горизонта. Россыпь его огней устремилась к чёрному морю, заполнив всё пространство светом бесчисленных окон.

Упираясь руками, я валко поднимаюсь.

— Не сегодня… тьфу… — вкус металла летит в пропасть.

Тыкать неприличные жесты в пустоту бессмысленно, но очень приятно!

Средние пальцы мелькают кольцами.

— Выкуси!

«Пропасть»

137

(29 ноября 22:00) На крыше больницы «СоРян». Пусан.

Зимой на верхотуре холодно и пусто. Лабиринт технических коммуникаций с коробками кондиционеров занял продуваемую всеми ветрами площадь.

Делать тут абсолютно нечего! Пнув гравий, я сердито изучаю массивную дверь под бетонным козырьком. Ручки там нет.

— Голяк, — недовольно морщусь, — со всех сторон обложили…

Знать бы заранее! Какой смысл карабкаться по отвесной стене, копируя Человека-паука и задыхаясь от дурацкой штукатурки, если здесь тупик…

«Прикольные комиксы» — мелькнул проблеск из забавных картинок. На «чердак»! Дёрнув головой, я оцениваю решётчатую дверь вдалеке.

Что получается? Доступных выходов всего два: главный отсюда не открыть, а у стены пожарную лестницу отгородили по-хитрому, не оставив возможности перепрыгнуть или обойти.

Подняв взгляд к бетонному козырьку, я недобро оцениваю видеокамеру, чьё поле зрения стараюсь избегать.

Как пройти двери, если их невозможно открыть? Эт, просто! Заставить работать тех, кто открывать способен.

— Основной вопрос, — задумчиво киваю, — как не спалиться при этом…

Могу вызвать охрану, которая возьмёт меня под белы рученьки и проводит к старшему инспектору.

— Не, так мы не играем! — ухмыляюсь в сторону пожарного выхода. Там видеокамера смотрит на ступени лестницы и не охватывает крышу, а значит, уязвимость стоит использовать.

Под кедами хрустит гравий. У решётки я карабкаюсь вверх и дёргаю штекер из устройства.

Что будет теперь? Больницу серьёзно охраняют, ведь тут склад интересных препаратов, иногда крайне дорогих. Поэтому кто-то обязательно откроет эту дверь и вернёт штекер обратно.

— А затем уйдёт, оставив меня куковать на холоде… — оцениваю висячий замок за решёткой.

Достав спички, я пихаю осиновую палочку вместо ключа.

— Фигушки, пусть открывают другую дверь!

Устроив акт вандализма, я прячусь в тени пристройки.

— Нельзя мне в Японию… — грею дыханием озябшие руки.

Там встретят и разберут на части. Быстро, качественно и за всё хорошее. Но в основном, конечно, из-за офигенных долгов. Об этом мне сообщили предельно откровенно.

В Стране восходящего солнца есть такая хорошая штука, как «Государственная Медицинская Страховка» или лечение за казённый счёт. Естественно, она действует до определённого момента, например, если больному нужно обработать царапину антисептиком или вправить пальчик, то добрый доктор обязательно поможет за счёт государства. В остальных случаях больничные траты имеют свойство пробивать рамки ограничений, переходя в коммерческую плоскость и стремясь в небеса, а иногда и вовсе в космос.

Часто лимиты мало кого волнуют, поэтому бессознательное тело будут лечить до грустного итога. В самом деле, зачем отключать приборы, отнимая последние шансы у «овоща»? Не-не-не, мы подобным образом поступить никак не можем, мы же гордые человеки, и в нас играет дурацкая жалость, вместе с оглядкой на государственные бюджеты, которые станут доступны, когда «овощ» на койке окончательно дозреет, отойдя в мир иной. Весёлая ферма!

Так проходит месяц за месяцем, а неподъёмные счета летят в страховую. И всем пофиг, что оплачивать их давно некому. А потом, совершенно внезапно, у «овоща» возникло сознание, крайне удивив медиков и вызвав совсем другие месяцы под названием «реабилитация». Данную услугу прейскурант больницы расценил гораздо дороже, чем простое хранение на матрасе и периодический вынос утки из-под койки. В итоге у страховой накапало столько нулей, что их хватило бы на бюджет какой-нибудь маленькой, но гордой страны в Африке.

Кто-то успокаивает себя тем, что страховые белые и пушистые? Ну да, они примерные милашки и только циферки считают, а мозг выбиванием долгов себе не парят. За них разбивают головы банды в чёрных костюмах, по дешёвке купившие бесперспективные активы.

— Якудза, чёртовы ублюдки!

Они подкараулят вечером, во время планового визита в больницу, затем пригласят с собой, мягко отклонив любую возможность отказаться. Посадят на низенький диванчик, держа руками за плечи, и выставят счёт на бланке официального контракта…

«Печати видишь, одноглазая? Всё по закону!»

Сверху накинут проценты, увеличивая итак уже неподъёмную сумму. Проценты будут расти еженедельно, приближая размер долга небольшой страны к первой десятке мировых держав.

— Ха! — криво усмехаюсь в темноту. Может, и выглядит преувеличением, но если на кармане одни медяки, то чувства именно такие.

Якудза не интересует, сколько должнику лет, есть ли у него достаток и помогут ли несуществующие родственники. Отрабатывай! Не можешь? Не вопрос, заплатят твои органы…

«Аники, почём зелёный глаз на чёрном рынке?»

Вздрогнув от воспоминаний, я глубже натягиваю капюшон и прячу руки в карманах.

Лучше не думать про Японию! Из Пусана можно попасть в Гонконг, город-остров со своей иммиграционной политикой и не совсем Китай. Место, где Восток встречается с Западом. Если я хочу штурмовать медиа-олимп в погоне за сценой и живительным вниманием публики, то Гонконг подходит как никто другой.

— Проблемка в том, что китайского не знаю, но незнание корейского жить не мешает…

Кому я вру?! Именно из-за дурацкого языка большинство проблем, начиная от неудачи на пробах в медиа-агентствах, заканчивая приставучим чудиком! Его, видите ли, разозлило, когда использовали «банан» по-корейски!

— Пф-ф… — фыркаю под нос, — проехали.

В сторону Гонконга курсирует различный транспорт, но самолёт отпал сразу, там спросят документы и билет не продадут. Значит, остались водные маршруты: начиная от пассажирских кораблей, заканчивая лодками местных рыбаков и не совсем порядочных личностей, они же контрабандисты.

Для начала я постараюсь сесть на морской паром или вскрою один из следующих к нему автомобилей. Если дело не выгорит, тогда мне придётся искать выходы на «серых» ребят в порту. Затея бредовая до жути, но для начала сойдёт.

Вариантов море и море рядом!

(Тем временем) На крыше больницы «СоРян».

— На пятом! Камера целая… провод отключен. Приём.

— С камерой всё нормально? — шипит рация.

— Говорю же, целая! — недовольно крикнул охранник.

— Опять намерзание на проводах? — свистнула рация.

— Откуда мне знать?! Может, замёрзла, а может, срущие всюду птицы и сюда добрались!

— Кончай истерику! Открой дверь, затем подключи камеру, — шипит рация. — Чего как маленький?

— Маленький, да удаленький… — бурчит охранник. — Холодает сильно, зима близко. Так ещё поднимайся по скользким лестницам! Навернуться отсюда, плёвое дело…

Ворчание разбавило звяканье ключей и долгое ковыряние ими в замке.

— Хён, у нас проблемы! Дверь не открывается… Приём.

— Щибаль… — долго шипит рация, — замёрз?

— Конечно! Стою на ветру, яйцами звеню…

— Идиот! — сердито шикнула рация. — Замок, говорю, замёрз?

— Не знаю! Он не открывается!

— Иди через главный! — приказывает рация. — Кончай ныть!

— Хён! Целый корпус! — возмутился охранник.

— Заодно согреешься…

— В инфекционном отделении?! Через него же придётся идти! Хён, выйди из дежурки и почини камеру, а? С меня соджу! Приём?

— Думай головой! Не могу оставить пост наблюдения…

— Будь человеком, хён-ним! Оторви нагретую задницу и поднимись на один этаж по тёплой лестнице. С меня упаковка соджу и ким-чи!

— Ким-чи дают бесплатно, жулик! С тебя жареные рёбрышки сегодня! — довольно пискнула рация. — Поднимаюсь! Стой на месте.

— Зачем на ветру торчать? Пойду вниз потихоньку…

— Жди! — сердито шикнула рация. — Камеру подключу, а как проверим работоспособность? Контрольные индикаторы с лицевой стороны.

— Стою… морожу задницу… Приём.

Массивная дверь распахнулась, и оттуда появилась фигура в чёрной форме. Яркий луч фонарика рассекает темноту на крыше, пока бдительный охранник медленно обходит кирпичную пристройку, старательно выискивая нарушителей.

Корейская предусмотрительность и следование правилам в действии!

Никого не найдя, охранник с фонариком поёжился от холодного ветра и хрустит гравием к пожарной лестнице.

С бетонного козырька свесилась едва заметная тень, повиснув на руках. Мягкое приземление и тихий шелест не беспокоят охранников вдалеке. Тёмная фигурка скрылась в открытой нараспашку двери.

(Тем временем) Больница «СоРян».

В кои-то веки мне повезло! Охранник не закрыл дверь, иначе труба.

— Случайности есть в любом плане, — шурую по лестнице, считая пролёты, — всё предугадать нереально.

Ступени ведут дальше, но в подвал мне рано, там морг.

— Одиннадцать, — торможу у широких дверей. За прозрачными окнами длинный коридор ведёт к основному входу в больницу.

Тихонько открыв створку, я протискиваюсь вперёд.

Значит, остался дежурный пост! Обычно там медсёстры сидят, отмечая посетителей. Их я могу отвлечь или пойти нахрапом. Кто будет ловить на выходе, правильно?

Неправильно! Вдалеке распашные двери толкнула спина в голубом. На девичьем плече дёрнулся хвостик, пока брюнетка оборачивается и выставляет большие стаканы в руках.

Ли ЫнХи собственной персоной! Помощница старшего инспектора меня стопроцентно опознает, нашу беседу в аэропорту трудно забыть.

— Твою ж, нежданчик… — повторяю хитрый манёвр девушки, толкнув спиной боковую дверь в больничную палату.

Невысокий силуэт брюнетки виден через приоткрытую створку. Бодро шагая мимо, она таранит кофеёк начальнику.

— Пронесло! — с облегчением выдыхаю. Но как-то очень близко! На лестнице мы бы не разминулись…

Позади мерно шумят медицинские приборы. Давно привычный запах беспокоит мой нос. Тихо звенят кольца, пока я медленно оборачиваюсь и гоню прочь чувство повторения уже пройденного.

Койку отдельной палаты заняла тонкая фигурка. У изголовья откинулась бледная голова с впалыми щеками. Выражение лица нереально спокойное. Поверх стёганого одеяла легли исхудалые руки, к ним тянутся жгуты проводов от стоек, поддерживающих жизнь.

Хотя жизнь ли это? Или воплотилось моё отражение годом ранее…

Дом, милый дом! В основном люди считают родным место появления на свет, но мрачная тишина с запахом нафталина мало подходит такому определению.

Шагнув ближе к койке, я рассматриваю юное лицо.

Тусклый свет ночника очертил силуэт худой девчонки. Она уже давно в коме: бледная кожа говорит о долгом времени, проведённом без солнечного света, а бритая под ноль голова успела обрасти ёжиком.

Действительно. Очень знакомо! Однако…

На тумбочке булькнул увлажнитель воздуха. Рядом с больничной техникой свесились жёлтые цветы в вазе. Под букетом стоят несколько семейных фотографий. У многочисленных родственников приветливые улыбки гонят наваждение прочь.

Нет. А теперь не похоже! Совсем…

С удивлением замечаю, как кольца осторожно обнимают тонкую кисть на стёганом одеяле.

Ладошка нереально холодная! Конечно же, за окнами давно не лето, а бесхозные руки убрать некому…

Пиканье сердечного монитора заглушает тихое обещание:

— Ты не одна…

(Тем временем) Больница «СоРян».

На пятом этаже посетитель в синем плаще распахнул дверь отдельной палаты и строго говорит:

— За несколько часов с ней ничего плохого не случится, а на месте позаботятся наши медики!

Старший инспектор посторонился, мимо него молодой полицейский катит больничное кресло. Войдя последним, хмурый врач щёлкнул боковой выключатель.

Немая сцена. Удивлённая троица смотрит на пустую койку, затем на предметы интерьера. В светлой комнате спрятаться негде!

Порыв ветра стучит металлические жалюзи.

Молодой полицейский узнал громкий звук и швыряет кресло, бросаясь к окну. За ним ринулся старший инспектор, тоже выглядывая наружу.

Взволнованная парочка беспокойно осматривает автомобильную парковку. У старшего выбился галстук, и ветер подхватил лёгкую ткань, пытаясь унести её к тёмным небесам над крышей больницы.

— Никого, — громко выдохнул парень и радостно обернулся к соседу на подоконнике: — Никого, Чон ЮнСон сабо-ним!

— Вижу, что никого! — ЮнСон спрятал облегчение за нахмуренными бровями.

Радостно улыбаясь, молодой полицейский сверкает зубами в вечернем сумраке, его уши приподнимают форменную кепку:

— Айщ!

Порыв ветра сорвал головной убор. Служители закона наблюдают лёгкий предмет, который долго крутит в воздухе, падая с огромной высоты на бетон внизу.

Старший инспектор обратил внимание на боковые стены. Присев на подоконник, он смотрит, как румяный парень закрыл окно и смущённо поправляет растрёпанные волосы.

— Инспектор Но ХёнСу, почему подозреваемую не зафиксировали?

— Я решил, что это необязательно…

— ХёнСу… головной убор не жмёт?

— Нет, сабо-ним… — виновато потупился ХёнСу.

— То-то и оно, — грустно вздохнул ЮнСон. — Бегите, инспектор, пока кепку не унесло в море.

— Йе! — торопливо поклонился ХёнСу и срывается к двери, но там возникла брюнетка в голубом плаще.

Молодые люди замерли, теряясь в обязательной идентификации: парень старше по званию, но девушка из более важной организации…

В итоге они поклонились одновременно и стукнулись лбами.

— Айгу! — ойкнула ЫнХи.

— Айщ… — шикнул ХёнСу.

Старший инспектор уронил лицо в ладони.

На комичную сценку глава диагностического отделения внимания не обратил, медленно выходя из состояния прострации:

— Невозможно…

— О чем вы, ыса сонсэн-ним? — хмурится ЮнСон.

— В это крайне сложно поверить! Уровень седации крайне высокий! Мы повысили дозировку, чтобы успокоить судороги! Любые пациенты в подобном состоянии думают с трудом, а о каком-либо перемещении не может быть и речи!

— Значит, персонал ошибся с дозировкой…

— Собственноручно делал инъекции! — взвился врач. — Со стажем работы более тридцати лет такое недопустимо!

— Не волнуйтесь, ыса сонсэн-ним. В скорой могли использовать другие медикаменты?

— А если… пациентку кто-то забрал из палаты?

— Или у Ангел отрасли крылья, и она улетела.

— Опять шутите?

— Со всей неразберихой, только и остаётся, что шутки шутить… — усмехнулся ЮнСон. — Подозреваемая очнулась, а затем быстро оделась… — кивнув на приоткрытую дверь шкафчика, он складывает руки на груди: — Потом она выбралась на крышу пятого этажа, выйдя через окно.

— Нонсенс!

— Согласен, полное безумие! И полностью в её репертуаре.

— Что нам теперь делать? Как оформить выписку?

— Никак. Здесь никого не было. Это понятно?

— Нам искать на крыше?! — спохватился ХёнСу у дверей.

— Нет такой необходимости, — сухо отвечает ЮнСон, — зная её прыть, она уже давно покинула здание.

— Ваш кофе, сонбэ… — ЫнХи протянула задумчивому корейцу высокий стакан. — Вертолёт приземлился, у нас всё готово к вылету.

— Глупая, — тихо бормочет ЮнСон, отпивая кофе, — глупая девочка…

В тишине громко запиликал сигнал пейджера.

— Срочный вызов! — нервно кивнул врач.

— Не будем вас задерживать, — решительно поднялся ЮнСон.

(Тем временем) Больница «СоРян».

Тишину палаты тревожит пиликанье сердечного монитора. Накинув забытый на стуле халат, светлая фигурка выскользнула за дверь.

На посту суетятся медсёстры в бежевой форме. Одна девушка устремилась по коридору, не обратив внимания на особу с белым горбом у спины. Вторая медсестра вызванивает дежурного врача по стационарному телефону: её голова опустилась к стойке, поэтому она тоже не заметила мелькнувший у главного входа бледный силуэт.

А в палате открывает глаза юная пациентка, больше месяца пролежавшая в коме и уже давно не подающая особых надежд на выздоровление.

«Сумиёси-рэнго»

Вторая по численности преступная группировка японской мафии — якудза.

138

(29 ноября 22:44) Станция метро «Кэгым». Пусан.

У спуска подземки видно зелёное поле стадиона и сочную травку, на которой хотелось полежать, забывая про нервную кутерьму вокруг.

Обязательно, потом отлежимся! Принятое решение гонит меня вперёд.

С турникетом случилась незадача. Высота ограды далась легко, а вот приземление стало неудачным. Мои колени повело. Отлавливая равновесие, мне пришлось бежать сломя голову, но резиновые поручни эскалатора спасли положение.

Зато удалось успеть к закрытию станции! Если верить расписанию, местная подземка работает с пяти утра до одиннадцати вечера.

— Нормаль… — тихо шепчу, разглядывая информационный стенд на белом кафеле.

Достоверность схемы оценить сложно, она слишком «квадратная», но цель поездки выбрать просто: точкой назначения выбираю станцию «Хэундэ». Рисунок пляжа и крупное здание напомнили порт с волнорезом, обещая скорое морское путешествие. Обратное направление зелёной линии ведёт куда-то вглубь полуострова, что совсем не по пути. Пересадка на другие ветки не вариант, ночью переходы закроют, поэтому осталось рассчитывать на везение и двадцать станций без пересадок.

Вообще, мне стоит полистать карту местности в одном из газетных киосков, но их пластиковые ставни уже закрылись…

Харэ тормозить! Ждущий у платформы состав торопит мою походку. В пустом вагоне звучит мелодичный сигнал отправления, ему вторит предупреждение о закрытии дверей.

На жёсткой скамейке я выдыхаю, прикрывая глаза.

Надеюсь, долгая поездка даст отдохнуть.

Чёт тяжко мне…

(Немного позже) Склад «Корея Экспресс». Сеул.

Молодой сотрудник разведки сладко зевнул, отвлекаясь от личного терминала, где застыл рисунок из старого блокнота. Скоро окончание смены, и парня мучает естественное желание спать, даже несмотря на очередной глоток кофе.

Пожилой напарник устроился под клетчатым пледом. У старшего двойки наблюдения есть свои привилегии, которыми он воспользовался с удовольствием. Громкий сигнал заставил его вздрогнуть и привстать на кресле.

— Частичная лицевая засветка! — отрапортовал МёнХёк, выключая зуммер.

— Ара… — НимХван трёт сонное лицо.

— «Циклоп» засёк объект.

— Где?

— Сонбэ… квартал шестьсот девять!

— Что она забыла в подобном месте ночью?!

(Тем временем) Где-то в Пусане.

Как оказалось, «Хэундэ» это название крупного пляжа на полуострове. Ночью огромная дуга из песка ещё самая пустая! Можно свободно любоваться красотой моря, его глобальным величием с шумом волн и запахом водорослей.

Великолепный пейзаж! Особую изюминку добавили статуи на поверхности залива: слева непонятный акробат выпрыгнул из воды, размахивая руками, а справа за ним наблюдает мужик с подзорной трубой.

Сюр и дичь непередаваемые…

Ещё на берегу есть огромная вывеска. Там красуется предупреждение о возможности затопления. Большие стрелки указывают направления, куда драпать после разлива морской стихии.

Весело люди живут! Фигачат в море памятники и бегают от цунами! Местные продолжают удивлять.

Оценив мягкий климат с барханами серого песка, мною было установлено, что водным транспортом здесь и не пахнет. Нету тут его, совсем! Зачем на схеме рисовать здания, напоминающие портовые доки? Ввели в заблуждение, а вокруг оказались сплошные отели и куча небоскрёбов вдалеке.

— Голяк! — зло шепчу в серую брусчатку под ногами. Каким способом раздобыть морской транспорт?! Желательно, без излишнего членовредительства!

Спутанность мыслей отошла на второй план. Механические движения ног цепляют меня за редкими прохожими.

Куда-то они все идут…

Впереди ряд невысоких зданий. Из прозрачных витрин светит розовый неон. За стеклом девицы поправляют макияж, смотрясь в зеркала. Некоторые из них заняли стулья, показывая длинные ноги на высоких каблуках.

Конечности иногда кривые, чего уж скрывать…

А они ничего и не скрывают! Вон, милашка в чёрном купальнике выгнулась, изучая томным взглядом.

— Фига, — тихо удивляюсь, — холодно для купания… на улице зима…

Полуголые девчонки в основном красивые и фигуристые, но с ядрёными килотоннами косметики. Завлекают жесты тонких ладошек и скромные улыбки. Смущают тусклые глаза и провожающие взгляды, в которых иногда мелькнёт лёгкая грусть.

У одного из тупиков я опираюсь плечом и скидываю капюшон.

— Что сейчас было? — бормочу, задумчиво потирая лоб. — Парикмахерские, работающие ночью? Салоны красоты? Какая чушь…

— Сколько стоишь? — улыбается подошедший клерк в сером пальто, оценивая маслянистым взглядом.

Он чё, ваще не алё…

Смотрю на утырка поверх Фарэров и убираю чёлку за ухо, открывая правый глаз.

— Хе… — кривой оскал стали заставил его отшатнуться.

— Щибаль! — ругнулся через плечо «покупатель» и ускорил шаг, желая убраться как можно дальше отсюда.

Понятливый! Значит, девушки в прозрачных витринах продают себя…

— Тьфу! — заставляет сплюнуть горечь. Мерзко и неправильно…

Очень хочу уйти! Скрыться в тени и навсегда забыть про улицу с розовым светом.

Я ничего не забываю… но могу сделать вид, что забуду, как и все остальные.

Меня останавливает фигурка у кирпичной стены. У неё средний рост и бежевый пуховик до коленок. Красный шарф укрыл лямки рюкзака на плечах. Нервная девушка часто смотрит по сторонам, тиская в руках мобильник.

Почему-то… она неправильная и совсем не отсюда…

Между нами проехал чёрный джип. Скрипя тормозами, он плавно остановился у древнего седана с тонированными стёклами и помятым крылом. Из высокого автомобиля прыгает рослый водитель в чёрном плаще.

— На место! — звучит приказ одной из девушек, которая выглянула через дверь у розовой витрины.

Широкоплечий кореец направился к кирпичной стене напротив меня. Этот амбал шагает хозяйской походкой, самоуверенным видом напоминая крупного самца, главу племени обезьян с руками до колен.

Завязался тихий разговор. За спиной в чёрной коже мелькнуло беспокойное лицо. Крупный обезьян приобнял девушку, уводя к сумраку переулка в разрыве низеньких зданий.

Вот он, искомый криминальный элемент! Думаю, такой вполне способен переправить через Жёлтое море. Пойду и узнаю!

Оттолкнувшись от стены, я пересекаю каменную улицу и иду в сырость подворотни следом за необычной парочкой.

Как мне начать беседу? Для общения с амбалом требуется нечто особенное! Спрошу, оформляет ли он ночные круизы в Гонконг…

Плечо в чёрной коже закрыло девушку у стены, я хлопаю по нему рукой.

Ко мне обернулось лицо с вертикальным шрамом на лбу. Кривой от частых переломов нос совсем не располагает близкому знакомству! В голове не осталось ничего, кроме стандартного: «Подскажите, как пройти в библиотеку?».

— Мо?! — морщит шрам амбал.

— Хи-хи… — У него рожа на жопу похожа…

Такой реакции он не ожидал! И вытаращился на меня.

Пару раз моргнув, отвратная башка растягивает щербатую улыбку с жёлтыми зубами:

— Сладкой парочкой работаете? Две по цене одной? А ты ничё так, — его пальцы воняют сигаретами, лапая мою щеку. — Не стесняйся, чего спряталась за очками? Покажи личико, агасси!

Я ему дом труба ушатаю и ваще размотаю!

— Не тронь Фарэры! — в воздухе мелькнула сталь, кольца печатают в кадык бычьей шеи.

Трудно дышать с пробитым горлом!?

— Вхэ! — хекнул амбал, сбив вонючее дыхание.

Это было ошибкой… Внезапный удар попал в уязвимую часть тела, но силы пришлось сдерживать. Дурацкий страх, что переборщу и укокошу живого человека, спутал все карты.

Это было большой ошибкой, понимаю я, отступая вглубь переулка и внимательно следя за амбалом, который гортанно прочистил горло, растирая лапищей место удара. Очертив белый шрам на лбу, бандитская морда раскраснелась от гнева. В его глазах вспыхнула злоба, и он шагнул следом за мной, шаря под плащом у спины.

Это было очень большой ошибкой! Теперь самым умным будет развернуться и линять во всю прыть отсюда, стараясь убежать как можно дальше от разъяренного орангутана! Но за широким плечом меня отвлекают потерянные глаза девушки, вызывая краткое моргание ресницами.

Этого достаточно. Трескучий разряд летит мне в лицо. У щеки голубая молния скользнула, почти размазываясь по занывшей стали зубов. Успеваю отклонить голову всего на пару сантиметров, ровно настолько, чтобы пропустить кулак в опасной близости.

Время замедлилось, а рука с шокером летит дальше. Противник явно не ожидал получить отпор и целиком вложился в удар, чтобы разом сбить с ног ошалелую девчонку.

Шагнув вбок, я уступаю ему простор. Даю провалиться и разворачиваюсь, на ходу догнав ладонью кулак с шокером. Никаких усилий, всего лишь направление чужой массы, выпущенной на свободу.

Мой толчок ногой выбил колено в брюках наружу. Широкие плечи наклонились, рядом организм теряет устойчивость.

Совсем хорошо, осталось слегка подправить! Дёрнув трескучий шокер на себя, я разбиваю предплечьем чужой локоть. Его конечность удачно поднялась на излом, теперь мышцы ему не помогут, а мне хватит небольшого усилия.

— Отдал руку! — злобно пыхчу, целиком вкладываясь в небольшое усилие.

Захват на болевой отправил амбала к мусорному контейнеру. Собственная инерция с размаху вбила его в загремевшую жесть.

— Сучонок! — налетаю следом и гну свою линию, пытаясь вывернуть чужой локоть.

Бесполезно! С таким же успехом можно гнуть стальные рельсы, слишком неравны силы. Трындец! Захват сорвался, теперь страх прошибает по-настоящему. Орангутан свободен и готов убивать!

Взятая на болевой лапища выпустила оружие. Шокер гремит по ребристой крышке контейнера и съезжает вниз, утыкаясь в молнию толстовки.

Где кнопка?! Дурацкая коробка елозит в руках и дёргает кольца острыми гранями. Мою голову кружит, во тьме скрылось озверение рожи напротив.

— Айщ-щ-щибальнён! — вонючее дыхание летит прямо в лицо, вышибая слёзы.

Да мне уже пофиг! Ткнув в подбородок шипящей морды, я сдавливаю корпус шокера. Остаточный разряд долбит по мозгам, проскочив через железную хватку на моём горле. За мигом выключения мотнулась голова, разметались волосы.

Он шею сломал! Мандраж влетел адреналином. Глаза пучит за тёмными стёклами, воздуха совсем не осталось. Я хочу дышать!

— Ксо… Хе. Хе!

«Айя-я-яй! Убили негра… Айя-я-яй! Ни за что, ни про что, суки, замочили…» — стучит в голове очередная чушь, пока я сползаю по жестяной стенке и хватаю ртом воздух, пытаясь втянуть как можно больше живительного кислорода. Ватные руки валит по сторонам, а ноги вообще не чувствую, скребя кедами по земле.

Контроль! Из последних сил поднимаю шокер и вырубаю долгим разрядом начинающего вставать амбала.

Всё! Меня валит следом, утыкаясь в мягкую кожу плаща.

— Фантастическая… — сипло хрипит горло, — ночка.

«609»

Один из трёх кварталов «красных фонарей», работающий в Пусане более шестидесяти лет. Место, получившее название от американской части, которая располагалась там во время Корейской войны. Основной источник смущения в крупнейшем туристическом районе портового города.

139

(30 ноября 02:44) Где-то в Пусане.

— Очнись! Ну давай же! Приходи в себя-а…

Кто-то пыхтит и дёргает меня за шкирку. Приходить в себя настойчивые рывки помогают слабо, дышать мне трудно, голова кружится, пока мир танцует, сбивая с толку.

— Вставай! Он скоро… — всхлипнула девушка и нервно выкрикивает: — Уходим!

Идти… Не понимаю, зачем? Здесь я могу отдохнуть. Внизу шкура моя, честно добытая в неравном бою, а если обезьян дёрнется, я его шокером долбану! Ещё ноги вообще не чувствую, словно их не было… опять учиться ходить… это та-а-ак утомительно…

Громкие звуки привлекут людей в форме! Или кого хуже, например, дружков из племени обезьян!

Беспокойные догадки жалят опасением, поэтому я толкаюсь от прохладной кожи, занимая вертикальное положение.

Отчаянные рывки за шкирку помогли мне встать. Ненадолго! Подняться трудно, а устоять невозможно…

Мятую жесть контейнера сменило мелькание кирпичей у стены и тёмное небо с паутиной проводов. Мой взгляд уплыл вверх, откинулась непослушная голова.

— Ксо… — хрипит горло, упадок сил завалил назад.

Кто-то мягко обнял за плечи. Фигурка в бежевом пуховике накинула руку с кольцами себе на шею. Рядом мелькают раскосые глаза и длинная чёлка. Губы девушки напряглись в бледную линию, её сморщенный носик выдал максимальные усилия, когда она качнулась в сторону выхода из подворотни.

— Идти можешь? — щекочет ухо жаркое дыхание.

Запахом цветов, луговых трав и непонятно чем, но очень вкусным пахнет грива волос. Не хочу идти! Голова идёт кругом. Хочу уткнуться во вкуснятину и отдохнуть долго. Вечность, допустим!

— Ахась… — сипло дышу, — только ползти могу…

Обеспокоенное личико снова повернулось ко мне. Выразительные глаза на мокром месте, их округляет удивление тихим ответом. А она красивая! Упрямо мотнув чёлкой, девушка тянет полный вес слабо подконтрольной тушки. Ещё нереально сильная! Супер-девушка…

«Всё нормально, она просто сбилась с пути, но она же супер-девушка, а супер-девушки не плачут, они просто летают…» — новая чушь гремит в голове, пока мы поворачиваем к улице с розовым светом.

— В другую… сторону… — сипло возражаю и прекращаю переставлять ноги, скребя кедами по асфальту: — Не хочу туда!

— Э… — моя опора согласно кивнула, — ын! — ножки в синей джинсе кружат вокруг меня.

Необычный квартал остался за спиной. И чем дальше мы уходим, тем лучше себя чувствую, а ноги начинают возвращать былую устойчивость походки.

Глупо получилось. Кто кого спасает — непонятно.

(Тем временем) Склад «Корея Экспресс». Сеул.

Быстрая схватка в подворотне заставила вскочить с кресла пожилого служаку. Уронив клетчатый плед, он смотрит на стену экранов. Рядом молодой напарник обхватил затылок и часто моргает.

Сотрудников разведки потрясла техничность броска гигантского тела в сторону мусорного контейнера. Видя ковыляние двух худеньких фигур, оба облегчённо выдохнули.

— Где наружная группа, направленная в Пусан? — потребовал НимХван, следя за крупным телом в подворотне.

— Их отозвали, — напомнил МёнХёк. — Через несколько часов вертолёт должен прибыть в Сеул.

— Номер автомобиля, из которого Слон вылез, зафиксировал?!

Молодой напарник уставился на старшего коллегу и непонятливо уточняет:

— Сонбэ, какой ещё слон?

— А, ну да… ты же новичок из учебки и совсем зелёный, — опомнился НимХван и кивнул на изображение: — Слон, он же Чон ЫнСик, один из думо Восточного Неба.

(Думо [두목] — Главарь преступной группировки.)

— Вы знаете его, сонбэ?

— Подозревается в контрабанде, производстве и сбыте запрещённых веществ, торговле людьми.

— Настолько отморозок?

— Как-то стрелял в него, промахнулся! До сих пор жалею, но теперь гораздо меньше… — усмехнулся НимХван. — Номер автомобиля?!

— Сейчас, сонбэ!

Молодой напарник сменил интерфейсы, переключая картинку на крупный джип в розовом свете неона. Древний седан с тонированными стёклами и помятым крылом мелькнул фарами, огибая внедорожник по улице, видя это, он докладывает:

— Развалюха закрывает видимость! Похоже, отъезжает… Есть!

— Составь ориентировку для патрулей дорожной полиции о подозрительном транспортном средстве и вбрось на ближайшие посты.

— Мы превысим наши полномочия, — сомневается МёнХёк.

— Под мою ответственность, — кивнул НимХван и заботливо сворачивает клетчатый плед: — Дадим ей немного времени.

— Пострадавший может заявить о нападении и скомпрометировать объект. Запись покажет, что первый удар нанесла именно она…

— Заявление о нападении? От Слона?! Ха! Пройди слух о том, что его в подворотне вырубила школьница. Да ему тогда не жить!

— Тот самый «Дончхон»… — улыбнулся МёнХёк и весело заметил: — Удивляет, что она не якудза, всюду умудряется заводить «друзей»!

(Дончхон [동천] — Восточное Небо. Корейский криминальный синдикат.)

(Немного позже) Где-то в Пусане.

Накрапывает мелкий дождик, а мы стоим под козырьком магазинчика. Долгая линия трёхэтажных зданий протянулась к пляжу. Здесь начало широкой улицы и бетонная лестница к станции метро, но подземку ещё не открыли.

Хотя мои ноги давно обрели чувствительность, я продолжаю держаться за тонкую фигурку и наслаждаюсь слишком вкусным запахом гривы волос на её плече. Молодая спутница понимает, что обуза вполне способна переставлять ноги самостоятельно, но она не отстраняется. Потасовка в подворотне нас сблизила, хотя мы больше не сказали друг другу ни слова, а теперь просто стоим вместе, наблюдая, как вода смывает грязь с пыльных улиц.

Свежесть дождя и запах луговых цветов разбавили ароматы еды из красной палатки. В животе предательски урчит, нарушив волшебство момента и напоминая о земных потребностях.

Срочно нужно подзаправиться! По моему так.

Осторожно отпускаю девичье плечо и распрямляюсь, щупая многострадальную шею. Удивительно, моё горло на месте! После всех приключений…

В щёку ткнулась увесистая коробочка. Оказывается, я сжимаю шокер. На одной из граней есть прищепка, цепляю её на пояс, с трудом разведя судорожную хватку. Кольца тихо клацнули, привлекая внимание девушки.

— Мы молодцы! Справились, — подбадриваю её и довольно улыбаюсь в выразительные глаза.

— У тебя хороший английский…

Моя спутница легко ответила на языке туманного Альбиона. Её тонкие пальчики поправили красный шарф и прячут чёрную гриву под вязаную шерсть.

— А твой замечательный, — пытаюсь весело шутить, но мой голос снова предательски дребезжит.

Офигеть, тональность надтреснутая и глухая, совсем не так, как раньше. Это же не навсегда?! Как мне петь? Едри-и-ить… Ну как так-то?!

— Меня зовут Юн Юри, — нервно улыбнулась девушка.

— Ан… хел… — хрипло представлюсь, испуганно сглатывая ком в горле.

— Анхель? — беспокойно хмурит брови Юри.

Агась, усатый мачо в сомбреро! Вот только жакет с серебряными пуговицами где-то потерялся, десперадос недоделанный!

— Ангел! — резко уточняю и отрицательно мотаю головой.

Чего делать-то теперь? Ну всё, приехали…

— Может, тебе нужно в больницу? — тревожно смотрит Юри.

Нафиг-нафиг, сегодня больничек хватило по горло! Опять меня дрянью шибанут!

— Не-не-не! — торопливо отказываюсь.

Беспокойный взгляд девушки не идёт её красивому лицу, с этим надо что-то делать, поэтому мы будем лечиться народными средствами!

— Вкусно пахнет! — киваю на красную палатку и хрипло предлагаю: — Зайдём?

— Я не смогу оплатить… за нас… — потупилась Юри, — как твоя онни…

Старшая?! А я как бы и не напрашиваюсь!

— Идём! — не слушаю глупые отговорки и тяну девушку за собой, обняв кольцами её тонкую ладонь.

Пластиковая шторка легко откинулась, пуская внутрь небольшой палатки. Здесь тепло и сухо. В углу гудит красная дуга обогревателя. Рядом с ним маленькая кухня, где скучает пожилая хозяйка.

Остальное пространство заняли два круглых столика. За одним собралась компания неприлично припозднившихся рабочих. По виду они смахивают на дорожников или строителей. Поддатая троица расселась вокруг зелёных бутылок и жестяных банок, давно прикончив рыбную закуску.

Сев к датой компании спиной, я уступаю девушке место напротив. Бросая нервные взгляды на гуляк, она скинула рюкзачок на стул. Хотя это даже не мебель, а пластиковый ящик для бутылок и тонкая подкладка сверху. Добавляю туда мятую сумку, которая упала пустотой.

Немного распустив красную шерсть, Юри прячет глаза, похоже, она в замешательстве. Из-под её шарфа появился воротник кремовой блузки с тёмными горошинами и светлые пуговицы.

А мне жарко! Дёрнув вниз молнию толстовки, хрипло перекрикиваю гомон пьяной компании:

— Твоё любимое блюдо?

Сведя аккуратные брови, она робко улыбается:

— «Хану», но здесь вряд ли есть. Давай возьмём рис и чай, тогда у меня хватит…

— Два «Хану»! — говорю тётке за прилавком.

— Имо, нам только рис! — воскликнула по-корейски Юри и нервно шепчет: — Ангел, мраморная говядина очень дорогая…

— Имо, четыре «Хану»! — выкрикиваю на местном.

Сзади гомон утих. Поддатые соседи наблюдают, как к нам несут тяжёлую газовую плиту. Коренастая хозяйка в зелёном фартуке бухнула агрегат в центр стола, затем уставилась на мою спутницу:

— Молодые люди, а чем платить будете?

Бах! Кольца шлёпнули об стол пачку денег, затыкая дальнейшие вопросы.

— Крэ… — удивилась высоте «пресса» тётка. В маленькой палатке ей достаточно одного шага с протянутой рукой, на конфорку опустилась круглая сковородка, под ней зашипело голубое пламя.

Следом возник поднос алой нарезки с тонкими прожилками. Молчаливая хозяйка выставляет плошки риса, соусы и маринованные закуски, не забывая про обязательный ким-чи. Последними стол украсили листья свежей капусты.

— Ещё бесплатный чай, имо… — неловко улыбается Юри.

— Нэ, — согласилась тётка и добавила чайник с двумя пиалами.

Шторку входа поднял азиат в меховом полушубке. На его лице жиденькая растительность, я впервые вижу корейца, отпустившего бороду. Не найдя свободных мест и заметив моё пристальное внимание, небритый скрылся на улице.

— Что дальше делаем? — вопросительно киваю девушке.

— Чаль моккесымнида, — Юри соединила ладошки, держа палочки между ними.

— Чаль моккесымнида! — повторяю за ней и клацаю кольцами.

Пряча улыбку, она вернула палочки к ложке с длинной ручкой. Её рука замерла над сковородой, пробуя температуру.

— Ещё не нагрелась, — задумчиво оценила Юри и немного наивно смотрит на меня: — Ты не отсюда. Не могу понять, что тебя привело на «ту» улицу… ночью…

— Это долгая история, — мрачно отвечаю.

— Так говорят, когда рассказывать не хотят…

— А я и вспоминать не хочу!

Хриплый крик испугал девушку. Повесив голову, она часто заморгала.

Похоже, сдают мои нервы. Когда уже дурацкая сковородка нагреется? Есть хочу, сил нет! Но это не оправдание вести себя по-скотски с человеком, который подставил плечо в трудную минуту.

— Как-та… резко получилось… — стараюсь меньше хрипеть. — Что ты забыла на «той» улице?

Недолго девушка молчит, затем она решилась:

— Любите на-а-ас! — изобразив сердечко у груди, Юри растягивает губы: — Узнаёшь меня?

Я отрицательно мотаю головой.

— Да… — её вымученная улыбка гаснет, длинная чёлка колыхнулась: — Нас всего раз по телевизору показали…

— По телевизору?

— И то в Пусане, — горько фыркнула Юри. — Как перспективных трейни…

— Вас было несколько?

— Три девушки в небольшом агентстве, — грустно улыбается Юри, — мы почти дебютировали.

— Что случилось?

— Я всех подвела, — её плечики виновато опустились. — Агентство вложило в нас много денег, но они кончились, а затем всё покатилось под откос.

— Совсем не похожа на ту, которая всех подводит, — пытаюсь девушку успокоить, но мой голос предательски дребезжит.

Отрицательно тряхнув головой, она начинает укладывать мясо на сковороду. Брызги сока с невероятным ароматом заставили пустой живот урчать.

— Нет, всё так и было… — Юри прижимает мясо палочками и отрывисто говорит: — Одна участница не выдержала и ушла. Для неё музыка оказалась забавой. На горизонте нарисовалась свадьба, богатые родители легко выплатили неустойку по контракту. Нас осталось двое.

Терпеть невмоготу! Схватив палочку, я накалываю один из скворчащих ломтиков и утаскиваю его в рот. Стресс заесть необходимо…

— Моя травма, перед самым дебютом, окончательно разрушила годы подготовки, — Юри ушла в себя и на автомате переворачивает мясо, тихо продолжая: — Всё закончилось неудачей… трудно выбиться из общей массы… всем продают одинаковые песни… у всех одинаковые танцы…

Жадно глотаю еду. Вкус обалденный, мясо само тает во рту! Ломтик оказался полусырым, но говядину можно и сырой есть. Ещё хочу!

— Покупали песни? — задумчиво интересуюсь, выбирая самый аппетитный кусочек на сковородке. — Почему не писали?

— Трудно написать хорошие слова и музыку! — удивилась Юри. — Для этого нужно много трудиться и иметь талант. Автор-песенник в агентстве из двух участниц, менеджера на полставки и президента? Так не бывает, — глаза девушки снова на мокром месте, она повесила голову. — Одна неудача потянула за собой неприятности… президент заболел… нам потребовались деньги… вторую участницу продали в другое агентство… а на меня… покупателей не нашлось… мы обанкротились…

— Пфодали? Чфелофека…

Пофиг на текущий по подбородку сок! Пофиг на очень горячее мясо! На всё пофиг! Эта ночь оказалась крайне волнительной, мои измотанные нервы требуют лечения, а вкусная еда отличное лекарство.

— Как тфак? — грызу мясо, нанизав несколько ломтей на стальную палку и громко чавкая набитым ртом.

— По контракту, — продолжает изливать душу Юри, — для покрытия убытков, затраченных на обучение… а сегодня… деньги кончились… мне захотелось наказать себя… за всё…

Подняв мокрое лицо, она прикладывает руку к губам:

— Ангел! Так палочками есть… нельзя…

Пофиг на некультурное использование дурацких палок! Я продолжаю раздирать зубами мясо, нанизанное шашлыком, и глухо рычу, проглатывая целые куски вкуснятины.

— Ты, прямо дикий зверь! — сквозь слёзы улыбнулась Юри.

— Если не поторопишься, останешься без нереально вкусного «Хану»! — хрипло заявляю. — Берегись, у меня другая палочка сиротливо простаивает! Сейчас возьму и ускорюсь!

— Не можешь кусать сразу обе! — Юри округлила глаза.

— Спорим?!

— Нельзя втыкать палочки в еду! Этим показываешь непочтение предкам…

— Ай, — очистив шампур, берусь за плошку риса: — Предки переживут.

Её стальные палочки ловко подняли кусочек мяса со сковородки, затем она аккуратно опустила его на лист салата. После нескольких точных движений Юри протягивает мне зелёный свёрток:

— Вот как надо!

Кольца хватают угощение. Благодарно кивнув, я кусаю ароматный пирожок и торопливо черпаю им рис, жуя с набитыми щеками.

Наблюдая столь варварское уничтожение еды, девушка рассмеялась, а я съем целую кастрюлю риса, лишь бы она продолжала смеяться.

— Ефть палофками фплофное муфение…

— Ты думаешь? — веселится Юри, скромно прикрываясь рукой.

— Стараюсь! Иногда. Но получается так себе, потому что ем в голову…

— Ха-ха-ха! Такая смешная! Совсем как младший братишка! Зачем тебе очки? Да ещё ночью?!

— Фарэры уравновешивают всё и добавляют стиля!

— Фарэры?! У них даже имя есть?

— Агась! Они всё делают лучше!

(Немного позже) У красной палатки.

Мясо кончилось, четыре порции оказались нам в самый раз. Рулон туалетной бумаги, которую здесь используют в качестве салфеток, тоже закончился, полностью истраченный на приведение себя в порядок. Расплатившись с хозяйкой, мы выбрались из уютной палатки на прохладную улицу.

Дёрнув замок толстовки, я утепляю тушку.

— Подожди… — Юри открыла рюкзачок и копается внутри. — Вот, надень! — она протягивает необычный шарф красного цвета.

— Зачем… — смущённо отказываюсь. — Что это?

— Бактус! Тебе не холодно в толстовке?

И как этот бактус носят? Я пожимаю плечами. Непонятная шерстяная косынка…

— А ещё там… — смутилась Юри, — у тебя вся шея синяя…

Не удивительно! Как обезьян вообще голову не оторвал? Сейчас я поражаюсь такому чуду! Горло тянет…

— Давай, вот так! — Юри накинула мягкую ткань, укрывая мне шею. Её тонкие пальцы распрямляют складку у капюшона и прячут концы шарфа под толстовку.

Уютно и тепло. От шерсти пахнет цветами и чем-то непонятным, но очень приятным.

— Тебе идёт… — Юри мягко улыбается, любуясь проделанной работой.

— Приглашаю в гости, — хрипло говорю и киваю на вход в подземку. — Места только сидячие, но вполне подойдут, чтобы покемарить часок!

— Метро? — удивилась Юри.

— Почему бы и нет…

Довольная девушка согласно кивнула. Мы вместе спускаемся по бетонной лестнице, минуя столб с квадратом буквы «М». Прозрачные двери уже открылись — наступило раннее утро, а беспокойная ночь закончилась.

У турникетов жмусь к стройной фигурке. Прыгать на полный желудок я не хочу.

— Айгу! — ойкнула Юри, пересекая поручни: — Ангел, так нельзя! Мы нарушаем правила…

Не слушаю нравоучения и хватаю девичью ладонь, стремясь к эскалаторам. Под ногами мелькают стальные ступеньки, на перроне ожидает поезд, внутри несколько утренних пассажиров и привычное сиденье с бордовой обивкой.

— Ангел… так… нельзя! — запыхалась Юри.

— Ладненько, проехали! — весело ей улыбаюсь.

— Тут нельзя сидеть, — Юри настойчиво дёргает за локоть, — место для беременных!

— Твою ж… — нервно ругаюсь. Ещё чего не хватало!

Торопливо двигаю филей. Оказывается, вот почему на меня часто пялились! Местные штучки-дрючки…

Рядом Юри устраивает рюкзачок на коленках. Из его открытого кармашка торчат телефон и документы.

Впереди сорок станций без пересадок.

Двери закрываются.

Поехали.

(Немного позже) Железнодорожный вокзал.

Стройная брюнетка в бежевом пуховике замерла посреди высокого купола. По просторному залу торопятся люди, а одинокая девушка бросает на них растерянные взгляды, не понимая, что она здесь делает.

— Попалась! — хрипло крикнули рядом.

Испугав молодую брюнетку, из-за её спины появилась лохматая особа.

— Ангел, зачем мы приехали на вокзал?

— Юри, всё потом! — Ангел хватает девичью ладонь. — У нас мало времени, поспешим!

Необычная пара устремилась в сторону выхода на платформу. Длинные ноги споро мелькают, особа в мешковатой толстовке тянет растерянную девушку за собой, уклоняясь от встречных пассажиров.

— Ангел, что происходит? — настойчиво потребовала Юри. После быстрых прыжков по лестнице она вырывает руку из цепкой хватки, оставаясь на месте.

— Ты едешь в Мокпхо, домой к семье! — Ангел оборачивается с радостной улыбкой.

— Я не могу! — громко вскрикнула Юри, краснея лицом. — Я же объяснила! Я всех подвела! Все надежды семьи! Траты на годы тренировок! Напрас…

Бац! Звонкая пощёчина мотнула голову девушки, рассыпая длинную чёлку.

— Небольшая демонстрация, чего удалось избежать этой ночью! — злобно хрипит Ангел.

— Я не могу, — хнычет Юри, опуская голову, — ты… не понимаешь…

Кольца легли на плечи девушки.

— Посмотри на меня, — тихо говорит Ангел, — ну же, посмотри.

Юри поднимает мокрый от слёз взгляд и смотрит в изумрудный глаз.

— Ты сделаешь очень простую вещь. Ты садишься в поезд. Ты едешь несколько часов. Ты выходишь на очень знакомой станции. Ты ловишь такси. Ты заходишь в дом любимой семьи. Затем всё будет очень просто, с этим справится каждый! Ты обнимешь родных, но не девчачьими объятиями, а крепко-крепко, так чтобы кости затрещали! А то, что будет после… будет.

Уверенность хриплого голоса передалась девушке, в её расширенных глазах понемногу зарождается принятие, она медленно кивнула.

— Теперь можешь врезать мне со всей силы! — предлагает Ангел, отпуская девичьи плечи.

— На тебе и так места живого нет, — слабо улыбнулась Юри.

— Ерунда, — поправив очки, Ангел грустно улыбается: — Рано или поздно всё пройдёт…

— Едем вместе! — горячо спохватилась Юри. — Познакомлю тебя с семьёй! Ты им понравишься, они очень хорошие!

— Не… мой поезд в другую сторону… — бормочет Ангел, пряча взгляд: — Я заеду в гости… потом… как-нибудь…

Растерянная девушка смотрит на бледное лицо, отмечая лихорадочный румянец.

Внезапно лохматая особа вскинулась и сверкает улыбкой:

— Если я узнаю, что не доехала, найду и долбану шокером! Ферштейн?

— Фер… Штеин? — удивилась Юри.

— Это по-немецки, — отмахивается Ангел. — Вау, уже неплохое произношение! Можешь добавить к отличному английскому хороший немецкий, тогда выйдет неотразимая переводчица!

— Ты приедешь? — Юри требовательно смотрит в тёмные стёкла и прижимает необычную пятерню к груди: — Обещай!

— Я… — немного помявшись, Ангел тихо говорит: — Постараюсь…

— Очень-очень сильно постарайся! — мотнулась длинная чёлка Юри, её кулачок поднялся: — Файтин!

— Файтин! — Ангел тянет девушку за собой, огибая людей на перроне.

Мелькают длинные вагоны, поезд-пуля готов к скорому отправлению.

Лохматая особа восторженно хрипит на бегу:

— Твой билет в первый класс! Правда, он не особо отличается от сидячего вагона, зато внутри кресла широкие и они отдельные, а в спинке есть пакетик со вкусной печенькой! Когда поезд отъедет, возьми другие с мест рядом! Всё равно их туда докладывают до прибытия на ближайшую станцию! А ещё есть массаж в кресле… Или это в самолёте?

Молодая парочка остановилась у вагона с надписью «Первый класс». Торопливый удар по кнопке, и дверь летит в сторону. Отпустив запыхавшуюся девушку, энергичная особа передаёт ей документы со словами:

— Вперёд! Седьмое место! Совсем скоро отправление… — хриплый голос отсекло шипение пневматики двери.

После второго удара по кнопке Ангел улыбается за прозрачным окном и настойчиво указывает внутрь вагона. Юри, как во сне, поднялась по низенькой лестнице и шагнула в почти пустой салон поезда.

Рюкзачок скинут на багажную полку. Взволнованная девушка неловко присела на краешек отдельного кресла и смотрит в окно, а там румяная девчонка машет ей рукой, сверкая необычной улыбкой. Юри хочет махнуть в ответ, но её отвлекла женщина в бежевой форме.

У занятого места приветливая кондукторша сканирует номер кресла приборчиком в руках и улыбается:

— Приятного путешествия, скоро мы подадим напитки.

— Комаваё, — благодарно кивнув, Юри прячет документы в пуховичок и натыкается пальцами на непонятную бумагу.

Из кармана появился вырванный лист блокнота. Рисунок простым карандашом изобразил Юри с фотографической точностью: немного наивный взгляд и приоткрытые губы, пойманные в момент перехода к лёгкой улыбке.

На обратной стороне у корявой надписи прыгают буквы: «Спасибо. Шарф классный!»

— Это бактус, глупая… — улыбается Юри.

Следом из кармана возникла толстая пачка денег, та самая, которой хлопнула по столу удивительная пятерня, а потом вытаскивала купюры, расплачиваясь за угощение в красной палатке.

Девушка вскочила на ноги, но скоростной поезд начал движение и толкнул назад. Когда Юри вновь посмотрит на перрон, необычной девчонки там уже не будет.

«Юн Юри»

140

(30 ноября 07:07) Железнодорожный вокзал. Пусан.

Мой поезд в другую сторону. Прямиком в Сеул! Тупая идея про Гонконг и морское путешествие, это офигительная чушь. Кто там ждёт? Уж точно не китайцы с распростёртыми объятиями!

Шагая по перрону, я настойчиво шевелю отбитыми извилинами.

Опять же, Гонконг?! Это надо такое придумать! Забористой дрянью угостили в местной больничке, потому вся ночь как в тумане.

Огибаю утренних пассажиров и прыгаю по ступенькам лестницы в здание вокзала.

Безумный побег, карабкаясь по стене? Что?! Проще отвлечь полицейского за дверью, чем вытворять настолько опасную глупость. Необычная девушка в больничной палате? Это вообще реальность?! Или привиделось…

Дикие приключения на всю отбитую голову и схватка с амбалом, который раз в десять больше! Ну, в пять, допустим. Такое ни в какие ворота не лезет! Хотя всё закончилось более-менее удачно, и Юри нужно было вытаскивать, тут никаких вопросов.

Под высоким куполом гудят люди. Мне нужен выход на улицу, он прямо через зал, двинули туда.

Если подумать, девушка могла выдать полный расклад по делам в медиаиндустрии, рассказать про реалии корейской популярной музыки и наметить подводные камни. Но поговорить в метро не получилось. Юри сразу уснула, приобняв меня за руку и положив голову на плечо, словно маленький ребёнок.

Соню не разбудило вытаскивание документов из рюкзачка и разблокировка телефона отпечатком тонкого пальчика с ноготком в бесцветном лаке. Ламинированная карточка с фотографией поведала возраст и домашний адрес: Юн Юри, девятнадцать лет, регистрация в Мокпхо, провинция Чолла-Намдо. Телефон оказался полон строчками вызовов за последние несколько дней. Десятки звонков остались без ответа, а имена абонентов пестрели красным цветом. Девушку уже давно искала многочисленная семья. На то, что семья большая, указывала счастливая Юри в кругу родственников. Групповая фотография застыла на треснувшем экране телефона.

Глупая девчонка! Как можно винить себя за то, в чём вины нет. Дурацкий президент должен просчитывать риски и заботиться о подчинённых, иначе грош цена такому руководителю. Винить себя за то, что не смогли продать в другое агентство? Это как вообще?! Очередная черта корейских женщин, воспитанных в местном менталитете? Скромных и забитых, постоянно во всём виноватых.

— Всё быть может, — тихо бормочу, огибая длинные ряды скамеек с пассажирами, но мозговать не прекращаю.

В любом случае, оставлять Юри при себе нельзя. На хвосте нарисовались полицейские и явно обозначили интерес, прострелив шокером. Большой вопрос, как на законопослушную кореянку повлияет такая новость. Рано или поздно люди в форме настигнут, тогда Юри снова останется в одиночестве. И неизвестно, о чём она удумает, но если исходить из корейского менталитета и популярности местных мостов…

— Предположить легко, хах… — хмыкнув, ускоряюсь к выходу из вокзала.

Если здраво подумать, зачем мне вторая неадекватная голова, когда я одну такую контролировать не могу? Стоило взять документы и оставить девушку в подземке. Легализоваться под другой личиной! Глаза спрятать линзами, на какое-то время прокатит…

Отчётливо помню манящие двери вагона.

Долгие минуты ожидания у станции…

А потом мы поехали дальше.

На пересадку Юри удалось разбудить с огромным трудом. «Ещё пять минуточек, омма…» — блаженно улыбалась девушка, цепко держась за руку. Ух ты, какая нехилая прогрессия от младшего братика к самому дорогому человеку на свете, надеюсь, после встречи с родными, ей станет лучше.

Поэтому одна Юн Юри уехала домой в Мокпхо. Вторая Юн Юри через несколько часов сядет на скоростной поезд в Сеул, этот билет ждёт своего часа в кармане толстовки.

Еще осталась мелочь, которую можно использовать с умом и купить чего-нибудь перекусить. Когда мне выпадет шанс посетить портовый город? Боюсь загадывать…

Пора снова менять План. Изначально полёт в Корею был билетом в один конец и попыткой исполнить мечту, от которой не холодно и не жарко. Просто возможность занять себя хоть чем-то. В результате ожидаемая неудача и бегство от реальности в сторону, куда глаз посмотрит.

Теперь у меня появилась цель.

— Агась! — уверенно кивнув, выхожу на лестницу со стальными поручнями и осматриваю привокзальную площадь.

Я хочу собирать целые стадионы зрителей и купаться в их внимании. Будут овации? Пусть будут. Будет ненависть? Может, тоже сойдёт, необходимо определить опытным путём.

Вокруг ярких жилеток полицейских не видать, в основном скучные наряды, значит, я могу спускаться, а не лететь сломя голову, как в прошлый раз.

— Мотаюсь туда-сюда… — сердито бормочу под нос, натянув капюшон. — А чего делать, если целебное действие на головную боль мне удалось испытать, рассекая полуостров.

В Сеуле есть опасность из-за пострадавшего здания одной крупной медиакомпании. Но кто может связать прохожих на обочине и джип, протаранивший автокран? Нет, конечно же, они не смогут!

Зато в Сеуле есть весомый плюс. Там живёт богатенький чудик, способный оплатить моё начинание. У него было предложение! В конце концов, за ним должок, Ролекс пришлось вернуть.

Пускай этот крендель даст знать, какого лешего у меня на хвосте висят люди в форме! Как там говорил полицейский в больнице?

«Угон самолёта? Совсем ещё ребёнок!»

Или это мне привиделось…

— Хм… — задумчиво хмыкнув, прячу кольца в карманы и топаю по гранитной брусчатке.

Ну а если объяснения не понравятся, то я мигом исправлюсь! С превеликим удовольствием утоплю парня в каком-нибудь водоёме. У богатеньких обязательно должны быть красивые фонтаны в их дурацких усадьбах!

(Тем временем) Особняк семьи Пак.

Высокий парень в спортивной форме завершает круг утренней пробежки. Обогнув зелень хвойных деревьев, он выбрался из гектаров лесополосы семейного поместья. Теперь его кроссовки захрустели гравийным покрытием дорожки к комплексу зданий, над которыми царит пятиэтажный особняк.

У одного из круглых фонтанчиков с замысловатыми скульптурами парень остановился и черпает воду на разгорячённое лицо. От надоедливого пластыря ему удалось избавиться, пострадавший нос осмотрен семейным врачом, был признан выздоравливающим и почти вернулся к нормальному состоянию, поэтому умывание холодной водой доставило своеобразное удовольствие.

"Как ей удалось настолько выразительно играть на рояле? — задумался Ган, наблюдая светлое небо. — Исполнение пронизывает лёгкая грусть, но в то же время переполняет внутренняя радость, и это невероятно потрясает! Немудрено, что маститые композиторы восторгаются и ставят авторство молодой девчонки под сомнение…"

Мечтательно улыбаясь, парень слушает недавнее исполнение «Белых Облаков». Робкая игра на рояле проникла через затычки в ушах, от которых тянется белый провод к мобильнику в кармане.

Гравием дорожки хрустит рослая фигура. Личный охранник сменил чёрный костюм на спортивную форму и тяжело дышит, нагнав парня у фонтана.

— Ну и прыть! Нужно запомнить все эти боковые тропки… — Дэёп тоже ополоснул лицо холодной водой. — Ган-ним, принести свежие полотенца?

Неутомимый парень весело ему улыбнулся. Тыкая пальцами в свои уши, он пожал плечами и срывается с места.

Спортивная фигура спешит бодрой рысцой мимо просыпающейся усадьбы. Личному охраннику только и осталось, что стряхнуть прохладу раннего утра, мотнув головой, а затем устремиться за младшим наследником.

(Тем временем) Склад «Корея Экспресс». Сеул.

К двойке операторов наблюдения присоединился третий сотрудник местной разведки. Плотный кореец устроился в кресле и расстегнул синий пиджак, чтобы тот не мешал круглому животу. Его толстые пальцы открывают пачку сигарет, хотя рабочая атмосфера оставляет желать лучшего, а многочисленная электроника требует всем курить снаружи.

— Какие новости? — спросил толстяк, заплывшим взглядом оценивая, насколько ровно стоят МёнХёк и НимХван.

Первый вытянулся хорошо, придурковатым видом приветствуя важное начальство, второй спокоен и готов к очередным неприятностям.

— Объект замечен в Пусане, — докладывает НимХван, как старший смены. — Мы ведём наблюдение.

— Значит, без изменений… — пожевал губами толстяк и требует: — Полный вайп!

— Вайп? — удивился НимХван.

— Стереть всё! — громко приказал толстяк. — Данные на серверах и терминалы обнулить! Бумаги в шредер! — размахивая золотой зажигалкой, он ругнулся: — Чэнджан, что непонятно?

— Зарисовки из блокнота необходимо показать аналитикам, они вызывают вопросы, пуджан-ним… — бодро начал МёнХёк, но быстро скис под недовольным взглядом начальника отдела.

Заплывшие глаза осматривают молодого парня сквозь сигаретный дым. На широком лице удивление от того, что такая мелочь умеет разговаривать.

— НимХван, теряешь хватку? Совсем распустил своего хубэ! Чем вы тут занимаетесь?! Вы электронные глаза. Вам сказали смотреть в одну сторону, туда и смотрите! Куда сказали не смотреть, не смотрите! Что непонятно?

— Объект представляет интерес, — спокойно отчеканил НимХван.

— Та-а-ак… — злобно пыхтит толстяк, вынимая из кармана мятую распечатку и хлопая ею по столу: — Виктор! Бук! Русский! Сегодня этот торговец оружием приехал в Сеул! Всё перенастроить, чтобы другая смена приступила к слежке за ним!

Важный начальник кинул бычок на пол. Вскинув запястье с дорогими часами, он демонстративно засёк время и приказывает:

— По старому объекту наблюдения полный вайп! Через полчаса проверю!

Кресло жалобно скрипит. Тучная фигура поднялась и уходит, оставив после себя неприятный запах, который с трудом затягивает вентиляция.

(Тем временем) Где-то в порту «Инчхон».

Волны тихо плещут о сваи причала. Серый бетон протянулся вдаль, нависая над морскими водами. Огромную свалку усеивают ржавые трубы, поблизости от них белеют корпуса старых лодок, некоторые сгнили до основания.

Разруху заброшенного пирса украсил дорогой автомобиль. В утренних сумерках красные стоп-сигналы ярко вспыхивают, пока чёрный седан качается из стороны в сторону.

У границы причала кореец в строгом костюме не обратил внимание на странное поведение автомобиля за спиной. Любуясь тёмным морем, он выпустил сигаретный дым и поднял ручную видеокамеру. Открылся маленький экранчик, нажатие кнопки запускает видео.

— Начинаем?! Снимаешь? — на записи потребовал визгливый голос с тональностью женского сопрано.

Оператор следит за высоким парнем в чёрной куртке, пока тот бредёт по помещению, очень похожему на зал аэропорта.

— Он же совсем в мясо! — слабо повизгивает динамик.

Найдя свободное место, парень рухнул на скамейку. Его неуклюжие действия беспокоят особу в тёмном, которая сидит, запрокинув голову назад и устремив взгляд в потолок.

Долгое нажатие увеличило громкость динамика до максимума. Запись шумного скопления людей заглушает скрип раскачки автомобиля за спиной корейца в строгом костюме.

— Чем вы его так? — визгливо уточняют за кадром.

— Веселуха, — ответил грубый голос. — Однажды на Рождество закинулся, так потом чуть штаны не снял через голову! Ща добавки глотнёт, его ваще развезёт.

На экранчике парень расхлябанно шарит по карманам. Отыскав бутылочку с прозрачной жидкостью, он жадно пьёт из неё. Рядом с ним молодая особа качнула головой и ровняет осанку, у бледного лица сверкнули тёмные стёкла.

Короткий разговор не слышен. Видео показывает, как тонкая фигурка летит обратно на скамейку, специально пугая соседа внезапным падением.

— Смотри, смотри! Заснял?! Всё заснял? — на записи тараторит радостный визг, сопроводив падение парня со скамейки.

— Толково… — хмыкнул кореец в строгом костюме и щурит глаза. Спасаясь от едкого дыма, он наблюдает за уверенным движением фигурки в толстовке, пока та удаляется от неуклюжего парня, который шатко поднялся и хмурит густые брови, собираясь двинуться следом.

— Успокойся! — из динамика рявкнул грубый голос. — Камера пишет! Ща чеболёнок покажет свою гнилую натуру!

На экранчике парень отвернулся и хромает к потоку людей.

— Уходит же! — визгливо комментируют за кадром.

— Двинул за ним, — в ответ приказал грубый голос. — Нужен громкий скандал! А ещё лучше спровоцировать дебош на борту! Ваще улёт будет…

Опустив видеокамеру, кореец в строгом костюме нажал пару кнопок. Цветной экранчик погас, сервопривод тихо жужжит, выталкивая кассету с магнитной лентой. Щелчок пальцами отправил искрящийся бычок в полёт, и тот разбился о поверхность воды, мгновенно потухнув. Следом булькнула видеокамера, плеснув брызгами на толстые сваи.

Кореец в строгом костюме обернулся к валко танцующему автомобилю. Нетерпеливый наклон аккуратной причёски и руки в карманах брюк обозначили главную мысль: «Долго там ещё?».

В салоне чёрного седана не торопятся. Убийственную медлительность скрыл белёсый туман, хорошо заметный сквозь прозрачные стёкла. Но ждущий знает, что водитель довольно необычен: в нём легко опознать соотечественника, недавно прилетевшего из Токио рейсом авиакомпании «Корея Эйр».

Спутанный толстячок пучит глаза и с ужасом долбит по педалям, его раскрытый в немом крике рот пробует использовать необычное сопрано, подражая голосу на видеозаписи, но визгливо кричать уже не выйдет и в опере ему тоже не петь, не даст едкая взвесь из обрезка садового шланга, торчащего в выхлопе автомобиля.

Такому странному водителю составил компанию ещё более необычный пассажир. Скрыв глаза за круглыми стёклами, он прислонил чёрную резину противогаза к белой коже подголовника. Его сильная рука легко удерживает толстячка на месте, обхватив шею мягким, но по-медвежьи уверенным захватом.

Синяки в таком деле строго противопоказаны.

(Тем временем) Башня «Лоте».

В просторном кабинете обстановка рабочего места, как у любого менеджера среднего звена. Вице-президент Ли ИнВон — человек не привередливый, зачем ему вся мишура и пыль в глаза, если уважение внушает сам размер офисного пространства, огромным видом демонстрируя безраздельное использование одного из самых престижных мест Сеула.

— Всё подтвердилось, — сидя во главе стола, ИнВон обратился к девушке у окна: — Галлюциноген ему подмешали специально, чем подвели под целенаправленное нападение.

Стройная красавица в спортивном костюме «Адидас» три полоски стоит напротив широкого остекления с видом на утренний Сеул. На такой высоте появление земного светила встречаешь одним из первых.

— Когда мы узнаем заказчика? — бархатистый голос наполнен угрозой.

— Не скоро, ЙуМи. Сейчас необходимо избежать последствий, а не терпеливо распутывать клубок. Нужно обрубать концы.

— Насколько велики концы, пусаджан-ним?

— Одна частная фирма не следовала указаниям пожарной инспекции, в результате произошло выгорание здания. Некоторые их сотрудники… — ИнВон грустно улыбнулся. — Скажем так, не справились с бременем взятых на себя обязательств. Всё это мелочи, которыми не стоит забивать голову молодым людям.

— Мелкая фирма всего лишь брошенный за ненадобностью инструмент, — задумчиво говорит ЙуМи. — Если решились сделать целью одного из семьи, тогда последует развитие событий.

— Этого нельзя исключать.

— Девчонка в Пусане что-то знает, — ЙуМи хмурит густые брови, высматривая появление Солнца на горизонте. — Она расскажет, когда ищейки из разведки доставят её в Сеул.

— Нет. Принято решение отменить этот приказ.

— Почему? — чарующие глаза пристально осматривают пожилого корейца во главе стола.

— Со свидетелями найден общий язык, со всеми, кто был на борту авиарейса, кроме неё… — ИнВон устало вздохнул и снял очки, потирая веки. — А теперь вокруг необычной девушки слишком высокий информационный шум. Череда внезапных концертов и последующие скандалы. Свалить вину на неудобную свидетельницу, которая способна заговорить, которую, возможно, станут слушать… Риск слишком велик.

— Она может что-то знать!

— ЙуМи, сосредоточься на другой задаче! Максимум внимания на твоём подопечном! Возьми его действия под строгий контроль и впредь не допускай подобные выходки!

Сердитый приказ заставил красавицу недовольно дёрнуть пышным хвостом на затылке и посмотреть в окно, где возник багровый диск.

— К нападению готовились, — кивает ЙуМи. — Целью мог быть любой, значит, Ган не виноват.

— Действовал самостоятельно и не поинтересовался чьим-либо мнением, — возразил ИнВон. — Нападавшие воспользовались уязвимостью, когда парень глупо подставился! — вернув очки на место, он сверкает круглыми стёклами: — Принято решение ограничить доступ к финансовым потокам. Временная блокировка любых счетов, кроме оклада, который ему начисляют в качестве главы отдела перспективных разработок.

— Ган семья! Так поступать нельзя!

Красавица разозлилась не на шутку: чарующие глаза мечут молнии, прицельно рассматривая отражение владельца кабинета.

— ЙуМи, ты же знаешь, подобные действия не в моей власти, — спокойно объясняет ИнВон. — Таково решение свыше. Хэджан-ним высказал мнение, когда до него дошли новости.

(Хэджан [회장] — Председатель правления.)

— Харабоджи очень недоволен? — мгновенно успокоила гнев ЙуМи.

(Харабоджи [할아버지] — Дедушка.)

— А как ещё хэджан-ним мог себя вести, реагируя на опасность, угрожающую делу всей жизни? — слабо улыбается ИнВон. — Можешь таким образом объяснить наказание своему подопечному.

Прикрыв длинные ресницы, красавица любуется ярким диском над горизонтом.

— И всё же, — настаивает ЙуМи, — могу взять силовую группу и вытащить девчонку из Пусана за пару часов.

— Пустое, о ней уже позаботились…

(Тем временем) Где-то в Пусане.

Осмотрев портовые сооружения, я возвращаюсь к железнодорожному вокзалу. За время прогулки мне удалось полюбоваться маломерными яхтами и стоящими на рейде большегрузами. Идея залезть в один из кораблей вполне осуществима, пусть будет как вариант.

У входа на местный рынок удачно подвернулся торговец хрустящими вафлями. Свежая выпечка позволила отведать наполнитель из картошки, правда, начинка так себе. Думаю, первое место занимает шоколадная печенька! Без всяких сомнений.

— Жизнь удалась! — улыбаюсь рассветному солнцу на горизонте. — Ну почти…

Как бы мне поезд не упустить! Судя по внутреннему компасу, тут можно срезать.

Миновав широкую улицу, я сворачиваю в узкий переулок с различным хламом у стен.

Впереди появилась странная парочка из двух азиатов. Высокий и нескладный щеголяет тёмным полупальто, а его спутник в спортивной форме гораздо ниже и шире.

Меня они беспокоят! На корейцев похожи слабо и смотрят внимательно…

Запустив кольца под толстовку, я отцепляю шокер.

Крепыша вырубаем первым, он широкоплечий и сильнее, а значит опаснее, но шокера на него хватит. Высокая каланча получит между ног, ему хватит тоже.

«Дурацкие Лёлек и Болек…» — очередная белиберда непонятно откуда. Что за?!

Затылок гудит, серая брусчатка бьёт в лицо, прилетая навстречу. Копна волос цепляет за камни. Шокер вылетел и гремит пластиком.

Их не двое…

(Тем временем) Где-то в Пусане.

Два разномастных китайца ускорились к телу в подворотне.

— У девки башка железная, — прогудел широкоплечий.

— Ещё дёргается! — вякнул нескладный.

— Ну так добейте, — сказал им бородатый.

Третий китаец с жидкой бородёнкой стоит напротив разномастной парочки. Он спрятал топор за пояс и одёрнул меховой полушубок.

— Или позабавимся, босс? — ухмыляется нескладный.

— Делаем чисто, — грозит бородатый. — Никаких забав, спецом обухом бил. Девка раскроила башку о камни набережной и утонула. Чеболи сказали никаких следов, поэтому никаких следов.

— Не повезло тебе, — скривился широкоплечий, садясь на корточки и протягивая руку: — Никакого сладенького сегодня-а-а!

Особа на брусчатке дёрнула копной волос и гибко разгибается, быстро оказываясь на ногах.

— А-а-а! — вопит широкоплечий, одёрнув ладонь и падая на задницу. — У неё нож! Нож!

Кеды мелькают ядовитыми шнурками, футболя долговязому между ног.

— Я-а-а! — верещит нескладный, заваливаясь на брусчатку и суча ногами. — Яйки! Мои яйки…

Тёмные стёкла уставились на бородатого китайца и отметили у него за поясом острый топор. Валко развернувшись, тонкая фигурка шагает прочь, стараясь перейти на бег, но длинные ноги часто петляют.

Громко визжит покрышками автомобиль! Из бокового ответвления ворвался древний седан с тонированными стёклами и помятым крылом. Почти въехав облезлым бампером в стену, ревущая двигателем развалюха закрывает возможность побега, оставив только один путь, назад к бородатому с топором.

А затем стало гораздо хуже! Дверь седана распахнулась, и водитель оказался снаружи. Гибкий парень в джинсе с чёрной жилеткой ловко прыгает через автомобиль. Скользнув по капоту, его спортивная фигура упруго приземлилась на ноги в чёрных мокасинах.

— Змей, выруби! — рявкнул бородатый, указывая топором на особу в тёмном, которая пошатнулась и отступает к стене.

Поднятые кулачки опасно сверкнули, напоминая пару кастетов, но от бледного виска течёт алая капля, останавливаясь у подбородка.

— Давайте, сучата! Кому жить надоело?!

Змей упруго переступил ногами, оценивая угрозу в хриплом крике. Его прямой удар подошвой вылетает без предупреждения! Такой мощный выпад в солнечное сплетение вырубит взрослого мужчину, а напротив удивляют прытью, закрываясь скрещенными руками.

Тонкую фигурку подводит лёгкий вес. Удачный блок заставил отлететь назад и больно удариться о стену. Чёрную толстовку осыпала белая штукатурка. Отбитые руки опустились к земле, но длинные ноги выпрямились, и кулачки поднимаются снова.

— Иди сюда, — слабо хрипят губы, пока необычный глаз сверкает над тёмными стёклами, — руками порву!

Змей немного согнул ноги, его локти прикрывают корпус. Он пружинисто прыгает с пятки на носок и меняет стойки, оценивая противника у стены, который за пару секунд завалил двух опытных напарников, вопящих на земле.

Ведущая нога парня бьёт, целясь в голову!

Напротив снова удивляют, закрываясь рукой и поднимая локоть к виску, но Змей не так прост: обманный финт всего лишь наметил атаку справа. Выдернув ногу, он обрёл опору и сразу наносит удар с другой стороны. Его ступня гудит, рассекает воздух и срубает тонкую фигурку у стены.

Гася силу удара, Змей развернулся вокруг оси. Звонко клацает акрил, пока чёрные очки скользят по серой брусчатке подворотни.

— Босс, тута до кости порезали, — жалобно скулит широкоплечий, сидя на заднице, — больничка нада, кровища так и хлещет!

— Мне яйки! Ой, мои яйки… — рядом причитает нескладный, перекатываясь с боку на бок.

— Шило! На носочках попрыгай, — злится бородатый, пряча топор под полушубок. — А ваще, заткнули хлебала и быстро в машину!

Чёрный мокасин поднялся, собираясь раздавить тёмные стёкла, упавшие рядом.

— Змей! Тащи девку в багажник, — спешно осмотрелся бородатый. — Валим отсюда, пока нас не срисовали.

Удивлённый парень отводит ступню от блестящего акрила.

— Достойно держалась… — тихо признал Змей, рассматривая чёрные очки. — Совсем не как ссыкуны на земле.

«Последний концерт»

141

(30 ноября 21:50) Где-то в Пусане.

— А теперь сингл МиМи «Розовая Вода», — хрипит радио в салоне автомобиля. — Эта песня ворвалась в японский хит-парад и штурмует чарты «Орикон»! Пожелаем удачи нашей соотечественнице из «ЯГ Интертейнмент»!

Динамики в дверях проржавели давно, но старый седан покупался не для прослушивания музыки, колёса нужны для работы. Ещё на колымагу была хорошая скидка, и она подошла бедному курьеру.

— Змей, сделай громче! — пискляво требуют с заднего дивана. — Люблю МиМи! Япошки нам ответят за аэропорт Ханеда!

Осторожно подкручиваю громкость радио. В последнее время круглая ручка стала вываливаться, а исправить никак не соберусь. Крайне достало, что у колымаги постоянно что-то ломается.

— Шило, она не наша! — гудит соседу широкоплечий, баюкая забинтованную руку. — Кореянка, такая же, как девка в багажнике!

— Япошки за всё ответят! — Шило отважно рыпнулся на однорукого напарника, щёлкнул разрядом шокера и угрожает: — А ты чо, против?!

Нервный крик остался без ответа. Дребезжат севшие динамики, пытаясь воспроизвести нежный техно-бит с девичьим голосом.

— Розовая вода-а-а, розовая земля-а-а, розовая я-а-а, чмоки-чмоки-и-и! — пискляво голосит Шило, заглушая блюз-мотив и ритмично постукивая шокером.

— Заткнулся! — рявкнул дядя. — Концерта нам раньше хватило, певец хренов. Девка всё отбила, да?

— Босс, между прочим, мне школу музыкальную пришлось… — обидчиво начал Шило и важно заканчивает: — Бросить!

— Гы-гы, — гогочет за спиной, — оно и слышно, что пришлось!

— Чего, Жбан… — говорит дядя, поворачиваясь к широкоплечему на заднем диване, — лошадиный обезбол уже отпускает?

— Не, качает ещё! — глупо ухмыляется Жбан. — Забористая штучка. Спасибо, что позаботились обо мне, босс!

— Сам о себе позаботился, — недовольно буркнул дядя и громко выругался: — Болван, из своей доли лечение оплатил, меньше руками размахивай!

— Или их тоже укоротят! Хи-хи… — дразнит Шило, намекая на низкий рост соседа.

Широкоплечий недовольно скривился, рассматривая спинку водительского сиденья. Вижу его злобные глаза в зеркале заднего вида. Хмурое лицо очень неприятное, а взгляд вызвал настойчивое желание почесать спину между лопатками. Здоровяк плохо воспринял новость про обмельчавшую долю.

— А ты хорош, пацан! — толкнул дядя в плечо. — Если бы не ты, ушла бы девка. Больно шустрая оказалась! Ищи её потом…

— Да, Змей! Ловко ты её уделал, — поддакивает Шило. — Эт чо, дома такое выучил?

— Чанцюань, спортивная школа, — тихо напоминаю дяде, который прищурился в тёмные стёкла.

(Чанцюань [长拳] — Длинный кулак.)

— Хренов Шаолинь! — злобно ржёт Жбан за спиной.

Широкоплечий смеётся в одиночку и недолго. Похвала старшего и отвратительные голоса его подельников заставляют хмурить брови над тёмными стёклами.

Мне давно не по нраву происходящее. Старый тренер никогда бы не одобрил удар в голову! Но тренера уже нет, а рефлексы, вбиваемые годами, остались.

Интересные очки! Пытаюсь отвлечься и сжимаю облезлый руль ладонями, рассматривая двухполоску у пляжа Хэундэ. Редкие автомобили светят фарами, двигаясь навстречу. Вдалеке нависли тёмные глыбы на стройке небоскрёбов. Сейчас поздний вечер, но всё видно замечательно, даже тонировка лобового не доставила особых проблем.

Ночная дорога ведёт к камням набережной. Бетонные столбики на обочине и опустевшая береговая полоса обещают скорое прибытие в конечную точку долгого путешествия. И я в панике!

Всё началось вчера утром. Давно исчезнувший дядя заявился и предложил небольшую подработку. Дальний родственник всегда имел плохую репутацию, но деньги нужны, тем более зимой. И деньги не пахнут.

Дядя высказал необходимость в колёсах, потому что в Пусане у него своих нет. Пришлось согласиться ему помочь. Семья есть семья.

— Пацан, очки себе оставь, — расщедрился дядя. — Ха! Ты похож на американца из фильма. Нам в тюряге его крутили, там они разъезжали на старой полицейской тачке…

— «Братья Блюз»? — внезапно уточняю. За ярким воспоминанием следует короткое затмение перед глазами. Мелькнувшие в быстром темпе картинки заставляют ловить руль, вильнув на соседнюю полосу.

— Эй, осторожно! Следи за дорогой, пацан! — напрягся дядя. — Завязывай гнать, не хватало ещё перед легавыми светануть! Хочешь пару жёлто-серых в багажник? Коллекционер!

Хочу! Я мечтаю о целом взводе национальной полиции рядом.

— Прошу прощения, — извиняюсь перед бородатым азиатом за доставленные неудобства. И не понимаю, какого лешего происходит!

— Как ты, Ганшэн, фильм назвал?

На его вопрос я резко мотаю головой, пробуя отогнать наваждение.

— Братаны? — переспросил неопрятный китаец и тут же отвечает: — Не, фильм по-другому назывался… Правду тебе говорю, — распахнув меховой полушубок, он поправил топор за поясом и роется в кармане штанов: — Вот, купи себе чего хорошего!

На приборку упал свёрток из нескольких купюр.

— Спасибо, шушу…

(Шушу [叔叔] — Младший брат отца.)

Среди царапин пластика узнаю мятые деньги, найденные в карманах толстовки. Вон и билет на дневной поезд проглядывает… давно уехал этот поезд.

— Далеко пойдёшь, Ганшэн! — сбоку ухмыльнулись жёлтыми зубами. — Держись за дядюшку Чэня, у нас будет всё!

Какой щедрый… Подачки на химчистку заднего дивана не хватит, теперь самому всю грязь отмывать. Широкоплечий Жбан изгваздал кровью тряпичные коврики и велюровую обивку, скуля по дороге к врачу.

Пришлось заехать в китайский квартал и посетить знакомого ветеринара. Тот долго возился со здоровяком, штопая разодранную в мясо ладонь. Если у девушки был нож, то очень любопытный. Ножа не нашли. Не получилось. Времени на поиски не осталось, мы быстро исчезли с узкой улочки.

Жбан заявил, что его укусили. Бредит, находясь под действием обезболивающего! Зубами такая рана невозможна…

Из багажника уже давно не доносилось звуков. Если раньше были хрипы и непонятный стук, то за последние несколько часов они стихли. К багажнику меня не пускают, а на вопросы отвечают молчанием и странными взглядами. Мне дико не нравится происходящее.

Я на такое не подписывался! Поэтому втайне превышаю скорость, давно мечтая, чтобы нас остановил дорожный патруль. Всех троих мне не вытянуть. Жбан хоть и однорукий, но по плавной походке заметно, что он увлекается чем-то из ударных техник. Шило не выпускает из рук опасный шокер. Дядя… самый страшный из них.

Вчера утром нужно было отказать, но мне надоело горбатиться курьером за гроши! Сначала они сказали, что мы всего лишь выследим человека. Наводки часто названивающего мобильника заставили помотаться по городу. Целью наблюдения оказался необычный подросток. Кому ещё придёт в голову ужасная мысль шляться ночью среди «розовых улиц», а затем вяло тащиться из подворотни, держась за непутёвую подругу? Уж точно не примерным детишкам!

«Наверное, распутные!» — тогда крутились мысли в голове. Сейчас понимаю, что дядя врал. Они вели цель, подбирая наиболее безлюдное место для похищения, но условия никак не сходились, постоянно кто-то мешал.

Всё стало ясно, когда пришлось укладывать почти невесомое тельце в багажник. Тощая фигурка весом не больше тридцати кило. И бледное лицо измученной школьницы…

Дядя врёт! Думай! Лишние свидетели им не нужны. Бросив взгляд на корешок билета, я пытаюсь отвлечься и слежу за светлыми линиями дорожной разметки.

Нет, подачку надо ценить. Даже такие деньги радостно встретят дома. Зимой они помогут купить рис большой семье, а потом будет другая, более прибыльная работа. Дядя обещал…

Бац! Оборачиваюсь на громкий шлепок. Подлокотник заднего дивана сам по себе выпал между удивлёнными пассажирами. С треском раздираемой ткани из тёмной выемки появился круглый раструб.

Пш-ш-ш! Шипит снежно-белая струя, выстреливая в салон. Летящий под давлением порошок разбился о лобовое стекло, перекрывая вид на шоссейную дорогу и заполнив воздух едкой взвесью.

В панике нога бьёт по тормозу, полностью выжимая акселератор. Ничего не вижу из-за белой пыли! Двигатель ревёт, а резкое ускорение дало понять, что выжат совсем не тормоз, но я срываю ручник.

— Дхержи! — испуганный крик заглушил суетливый гомон с заднего дивана. — Тормози, Змей! — бородатый азиат дёрнул руль на себя.

Вокруг переворачивает, наступил миг невесомости. Разный хлам летит, колотя по плечам, а мягкий потолок бьёт по голове, хрустя шейными позвонками. Держусь за руль и только чудом остаюсь на месте. Верх сменил низ, осыпая разбитым стеклом, но следующий кувырок вернул крышу обратно.

ТЫ-ДЫХ! Невероятной силы удар бросил в лобовое. Белый порошок устремился навстречу, где-то внизу хрустят рёбра, ломаясь о рулевую колонку.

(Немного позже) Где-то в Пусане.

Удар! Ещё удар! Крышку багажника выбило, раскрывая с громким скрипом.

Из разбитого автомобиля показались длинные ноги, мелькают звёзды на голени старых кед. За ними свесилась тонкая рука и туловище в тёмной толстовке. На проезжую часть падает тощая фигурка.

— Ха-ах… — хриплое дыхание заглушило шипение разбитого радиатора.

Тонкая рука уцепилась за ржавый бампер и понемногу вытаскивает тело вертикально. Поднимаясь, особа в тёмном качнулась и опирается на заднее крыло седана. Дрожащие пальцы откинули чёрные волосы с бледного лица. Затем из багажника вывалился красный цилиндр среднего размера, громко клацнув стальным корпусом.

Клац-кхр-кхр… Клац-клац… Особа в тёмном тащит за собой огнетушитель и обходит автомобиль. Тонкая рука скользнула по мятой жести, пока старые кеды раскидывают колотое стекло по асфальту.

— А мне ладошку зашили! — улыбается контуженный пассажир, моргая чёрными глазами на снежно-белом лице.

Кланг! Огнетушитель прилетел донышком и сносит челюсть белолицему, улетая вглубь салона.

— Сучонок, — хрипит слабо, — поговори мне ещё.

Бледная особа наклонилась к разбитому окну и сосредоточенно высматривает что-то внутри.

— Ур-р-роды… — внимательный взгляд шарит по салону, засыпанному белым порошком. — А… Апчхи!

Тихий комментарий отметил, насколько удобно устроились пассажиры на заднем диване. Широкоплечий, поймав лицом огнетушитель, уткнулся в пах худому соседу. Сладкая парочка отдыхает с огоньком.

Не найдя искомое, особа в тёмном качнулась дальше.

У водительской двери ищущий взгляд снова осмотрел салон. На лобовом сеточка трещин отмечает, куда прилетели головы молодого водителя и его бородатого пассажира. Ремнями безопасности они пренебрегли, за что и поплатились.

— Кушайте, не обляпайтесь… — шелестит еле слышно.

Чуть ниже, между стеклом и приборкой блестит чёрный акрил. К нему устремилась тонкая рука, хватаясь за гладкие дужки.

— Ах… — хриплый стон полон удовольствием воссоединения.

(Тем временем) Набережная «Хэундэ».

Фарэры занимают законное место. Обязательно нужно протереть стёкла, присыпанные белым порошком, но сейчас нельзя откладывать более увлекательное занятие.

— Гор-р-раздо! — сладострастно хрипя, запускаю кольца в растрёпанную шевелюру молодого парня. — Иди сюда, моя прелесть…

Ловкач, размахивающий ногами, помаши-ка ими теперь!

— Моих… — Бип! — Друзей… — Бип! — Трогать… — Бип! — Нельзя… — Би-и-ип!

После очередного прилёта лица в погнутый руль, я перевожу дыхание.

Мало! Оцениваю начинающий кровоточить нос.

— Бодрячком! — хрипло ору изо всех сил, тряся безвольную голову.

Неужели? Глаза открыл. Значит, приходит в сознание… Продолжим!

— За… — Бип! — Друзей… — Бип! — Оторву… — БАХ! Выстрелила подушка на руле.

Рывок несёт меня вперёд! Плечо скользит по мятой жести, а кольца потеряли сцепление с волосами. Навстречу летит гармошка капота над развороченным двигателем. Толстовка цепляет остатки дверного зеркала, моя рука гасит быстрое падение.

Фига! Клочья волос застряли между кольцами…

Всё ещё крайне мало! Запах бензина, моторного масла и горелых тормозов шибает в нос, придавая бодрости. Толчок от мятой жести поднял меня вертикально. Ступив пару шагов от раздолбанной колымаги, я беру разгон и пробиваю в голову на серой подушке.

— Нравится собственный приёмчик! — хрипло кричу, пока нога улетает дальше в окно, застревая внутри, а опорная подогнулась, заваливая спиной на асфальт.

— Ха-ха-ха! — надрывный смех летит к чёрным небесам, мешая дышать.

Капсулу обезболивающего зубы разгрызли за несколько минут до атаки огнетушителя, обернув ватой, а сейчас давление устремилось на максимум и сердце бухает в ушах, гоня любые мысли прочь.

Кто-то вытолкнул ногу из окна, позволив приподняться на локтях и развернуться, опираясь спиной о мятую дверь. Передо мной качнулся ряд бетонных столбиков у тёмного берега, чья песчаная дуга уходит к стройке небоскрёбов.

— Ха… ха… ха… — нужно отдышаться, но горло сводит, пытаясь заглотнуть слишком много воздуха.

Только не приступ! Только не сейчас! Паника заставила подтянуть колени и обхватить их руками. Мой небольшой мирок… всё будет…

— Просто дыши, — донеслось сверху. — Вдох-выдох. Спокойно. Вдох-выдох. Ярость уйдёт.

— Ха-а… — хрипит резкое дыхание, — ха-а…

Последовав чужому совету, я закрываю глаза. Чья-то рука мягко шевелит спутанные волосы, и беспокойное сердце понемногу замедляет ход.

Меня никогда не гладили по голове… приятно.

— Как зовут? — кашляет сверху. — Меня Чэнь Ганшэн.

— Ангел, — сипло отвечаю.

— Один-один? — усмехнулся Ганшэн.

— Сука, — тихо огрызаюсь. — Бил из слепой зоны, как последний трус.

— Слепой зоны?

— Из неё самой, иначе бы все там остались!

— Думаешь?

— Знаю! — решительно вскидываю голову.

— У тебя не слишком высокое самомнение?

— По-другому никак…

Ладненько, думаю, кризис миновал! Поэтому хватит залеживаться, общаясь с необычным бандюком! Встали, побежали!

Кольца упёрлись в мятое крыло, я поднимаюсь на ноги.

— Рад, что ты живая! — вдруг заявил Ганшэн.

— А то! — громко фыркнув, озвучиваю здравую мысль: — Почему напали?

— Без понятия, — криво улыбается Ганшэн. — Заказ богачей из Сеула, а меня всего лишь водителем припахали, ничего личного, просто бизнес.

— В жопу такой бизнес!

— Пожалуй, соглашусь… — хрипло смеётся Ганшэн.

Замечаю, что тоже улыбаюсь, толкая мятую жесть и шагнув в сторону.

Ноги держат, значит, нормаль…

— Ещё увидимся, Ангел? — хриплое веселье сменилось тихим кашлем.

— Лучше не стоит, — смотрю ему в окровавленное лицо и предупреждаю: — Следующую встречу можешь не пережить.

— Да-а, — сверкает белозубая улыбка, — крутая!

— Как варёные яйца в чимчильбане…

— Хех, запомню выражение!

Качнувшись, я стою посреди вечернего шоссе. Рассматриваю по-доброму весёлого парня в разбитом седане. Почему на них так везёт? Ещё один неадекватный…

— Как сам? — тихо слетает с губ.

— Жить буду.

— И то хлеб.

На левой пятке я отворачиваюсь. Упорно ковыляю прочь, а парень кашляет и смеётся вслед.

Далёкий вой сирен ускорил мою шаткую походку. Валко пересекаю каменную набережную и спускаюсь на песчаный пляж. Солёный запах щекочет нос, а прохладный ветер остудил горячие щёки.

— Ха… — перевожу дыхание, упав на скамейку, — обожаю море!

Завывание сирен оборвал визг тормозов. Позади автомобили хлопают дверями, пока между кедами падает ярко-алая капля.

Опять мой нос потёк?!

— Ксо… — шмыгнув, тру дрожащей ладонью над губами.

Нет, течёт выше. Что вполне ожидаемо, если «крыша» протекает давно, а иногда её вообще сносит ураганом! Или ловким ударом по затылку, там рассечение…

Отвлечься! Дёрнув ядовитые шнурки, я скидываю кеды. Горячие пятки вонзились в холодный песок, растопырились пальцы.

— Ка-а-айф…

Шум прибоя манит к морю.

Поднимаюсь и бреду к ласковым волнам. Ноги теряют силы, и колени бьют в барханы, выбрасывая песок.

Каких-то метров не хватило, чтобы обмыть ступни.

Бескрайняя водная гладь и манящий горизонт далеко впереди. Красиво. На небесах только и говорят, что о море и как оно бесконечно прекрасно. Ради такого стоит жить.

Меня заваливает на бок, уткнулась в песок макушка.

Отдохну чуть-чуть, полюбуюсь видами и побегу дальше…

Впереди долгая дорога ввысь, за горизонт.

(Позже) Пляж «Хэундэ».

Рано утром обычный бездомный Пусана обходил свои владения, его привлекло тело на песке.

— Йя! — крикнул пожилой кореец в обносках и тормошит за плечо: — Квэнчана?

(Квэнчана [괜찮아] — Всё в порядке.)

Фигурка в тёмном не отвечает.

— Вызвать скорую?!

Дёргая толстовку, он заметил бледное лицо и подозревает худшее.

— Скорая не поможет, — хрипит Ангел, усаживаясь на песке. Изумрудный глаз заставил бездомного отпрыгнуть назад: — А вот кеды мне ещё пригодятся.

Уверенный взор отметил старую обувь в руке оборванца и настойчиво смотрит в чёрные глаза, вынудив пожилого корейца поклониться и аккуратно опустить кеды на песок. Резко срываясь с места, он кинулся в сторону от встающей на ноги особы.

— Убить меня… — Ангел входит в морскую воду. — Ксо яро! Дерьмо! Бака яро! Долбаные ублюдки! Коно яро!

Испуганный бездомный обернулся, слушая ругань на нескольких языках, многие из которых ему вовсе не знакомы. Но матерные выражения узнать легко, и отборная похабщина из уст юной особы поразительна.

— Я устрою концерт! О-о-о… Тэмэ! Весь гребаный Сеул увидит! Онорэ!

Хриплая ругань летит от берега, создавая видимость, что именно яростный крик взрезает рябь по воде, а вовсе не ветер, налетая в спину тощей девчонки.

— Щибаль! Ожидайте меня! Кисама! Не знаете, с кем связались!

Громкое обещание сметает пенные барашки волн, оборачивая воду вспять.

— Ксо…

«Пляж»

Южный край Южной Кореи.

https://www.youtube.com/watch?v=Rd-ru-j_TCI

142

(1 декабря 08:00) Где-то в Пусане.

Иду краем широкой улицы, избегая ранних прохожих. Слева тянет проезжую часть, в слепую зону уплывают невысокие магазинчики и открытые кафе, позади остался почти родной пляж.

— Да, — шепчу знакомой брусчатке под ногами, — забавно получается…

Портовый город второй по размеру после Сеула, но оказался таким маленьким! Здесь мы проходили с Юри…

— Было дело, — слегка улыбаюсь. Очень надеюсь, девушка уже в кругу семьи.

Далеко впереди маячит спуск подземки. Никаких поворотов на боковые улочки! Судя по недавнему опыту, там куча неприятностей, и они чуть не закончились фатально.

— Гадская дрянь! — тру рукавом белый порошок с Фарэров, подслеповато щурясь на яркое солнце.

Получилось отвратно! Сейчас нужна тёплая вода, ею я смою кровавые следы на скуле и поправлю волосы короткой причёски.

Неплохо бы снять комнату в гостинице, но инвентаризация выявила финансовые трудности. Из денег осталась круглая мелочь, да и всё. Привычный блокнот со спичками и документы нашлись во внутреннем кармане толстовки, в другом отыскался диктофон с наушниками. Облезлая коробочка мало кого интересует. А вот свёрток из нескольких купюр, вместе с сумкой, потерялись в разбитой колымаге.

— Хорошая мысля приходит опосля! Пф-ф… — фыркаю лохматую чёлку.

Вчера ярость затмила рассудок, требуя выхода, поэтому искать налик времени не осталось. А потом мне сорвало «крышу»… в очередной раз…

— Имеем, что имеем… — слабо киваю, топая кедами. — Нет внутри отчаяния! Даже когда сожрали, остался не один путь наружу! Всегда есть выход!

Позади громко рыкнул двигатель. Гордо выпрямив осанку, мимо проносится наездник на сверкающем байке. Его бубнящий выхлоп обдал теплом горячего бензина, а колёса брызгают дорожную грязь на мою обувь.

— Ёкарный бабай! — прыгаю в сторону, но уже поздно. — Нафиг мне такая вода?! Такая вода совсем не нужна! — яростный крик догнал спину в чёрной коже и остался незамеченным.

Когда меня катали в багажнике, между частыми потерями сознания, случился дождь. На асфальте скопились лужи, и этот удод проехал по одной из них.

— Тьфу! — задёргался уголок рта. Едрить-колотить, не только обувь забрызгал, но и левую штанину до колена…

Грязная вода течёт с резины старых кед. В карманах толстовки скрипят кольца.

— «Канцона», — читаю красную вывеску на двухэтажном здании, куда свернул мотоциклист.

По виду, небольшое кафе.

— Ха! А название та… интересненькое…

(Тем временем) Кабинет президента «ЯГ Интертейнмент». Сеул.

У высокого окна центральный диванчик занял глава медиакомпании. Сегодня Ян ХёнСок не изменил выбору тёмной одежды. Его близко посаженные глаза изучают бумаги в папке.

Мнения руководства ждёт клерк в сером костюме. Сев напротив президента, главный менеджер КёнДу поправил аккуратную причёску и морщится от солнечных лучей в лицо. Он знает, скоро жёлтый диск поднимется выше, за серые облака.

А пока яркий свет бликует на забавных скульптурах под окном и блестит чёрными секциями огромного робота у входа, откуда возникла низкорослая фигура.

Молодой кореец выпендрился нарядом: его красная толстовка сверкает золотым узором, ниже пояса ядовито-зелёные штаны и белые кроссовки. На голове жёлтая бандана дополнила кричащий наряд.

— Доброго утречка, босс! — в шутливом поклоне качнулась массивная цепь на шее, пока усеянные печатками руки вручают президенту высокий стакан с логотипом известной кофейни.

Схватив второй напиток, моложавый кореец упал на боковой диванчик и громко хлюпает кофе. Его колючие глазки уставились на главного менеджера, который угрюмо сидит без угощения.

— Ой! КёнДу пуджан-ним, а вам стаканчик не захватил… — сверкает наглая ухмылка, — в прошлый раз настолько обильно плескались… Наверное, теперь будет лишним!

— ГюСик, шалости совсем не к месту! — буркнул КёнДу.

— О вас забочусь! — ГюСик с карикатурной заботой интересуется: — Болеете? Или мы обнаружили новую породу корейцев, не любящих кофе…

— Почему арт-отдел исполняет несогласованные приказы? — сердито нахмурился КёнДу.

В ответ ГюСик наивно моргает:

— Какие такие несо… гласные приказы?

— Несогласованные! — возмутился КёнДу. — Приказ о регистрации песни через композитора нашей компании.

— А-а-а… ну есть такое! Иначе ушла бы сделка с европейцами!

— Ум… подробнее, — заинтересовался ХёнСок. Подняв взгляд от бумаг, он смотрит на любимый коврик и делает аккуратный глоток кофе из стакана.

— Контракт с «Публицис» у нас в кармане! — радуется ГюСик.

— Подобные действия неэтичны! Айщ… — шипит КёнДу.

— Ум… — задумался ХёнСок, — иногда риск стоит выгоды.

— Совершенно верно, босс! — поддакнул ГюСик и хихикает: — Действовал резко, как при передозе слабительного!

— А если автор предъявит обвинения? — вопросительно наклонил голову КёнДу. — Не слишком ли велик риск из-за одной композиции?

— Нельзя оставлять такую возможность другим! — решительно заявил ГюСик.

— Если можно откусить больше, кусай! — согласился с ним ХёнСок и цепко прищурился: — Что там с «Публицис»?

— Говорил с ними, — гордо надулся ГюСик. — После регистрации песни остались рабочие вопросы, но многомиллиардный контракт станет нашим! Всё благодаря моей расторопности!

— Профессионал должен предвидеть последствия, — глубокомысленно изрек ХёнСок и хвалит личного помощника: — Отлично справился, ГюСик… — но затем он резюмирует, — а теперь посмотрим, что будет дальше.

— Увидите крутую сделку, босс, а потом все передохнут от зависти!

— Кто будет исполнять «Тьму»?! — воскликнул КёнДу.

— Отдадим песню МиМи! — предложил ГюСик и танцует, сидя: — Арт-отдел выдаст потрясную аранжировку! Избавимся от занудного трота, а красотка МиМи исполнит на современный манер! Отпад сделаем, босс!

Хмуря тонкие брови, КёнДу воспротивился:

— Европейские представители могут требовать оригинальную вокалистку!

— Если они захотят, чтобы пела ЧонСа… — усмехается ГюСик. — Эт, мы легко устроим! Кстати, босс, новую песню с названием «Жизнь» оформили «СМ». Эти собаки классику из Пусана тоже хапнули! А нам старьё ни к чему, пусть они подавятся своим классическим направлением!

— Бизнес есть бизнес… ум… — ХёнСок задумчиво прикрыл глаза. — Если они использовали своего композитора, значит, у них есть способ давления на исполнительницу. Какое у «СМ» влияние на девчонку?

— Не знаю, босс, но узнаю, — заверяет ГюСик, — у меня есть «уши»!

— Узнай… Чего тормозим? Если бурные события завертелись в нашем регионе, дождёмся, пока этот монстрик пробьёт барьер в Европу или Америку? Когда сюда заявятся рыскать большие волки?! — ХёнСок обводит сотрудников близко посаженными глазами. — Наглая выходка в аэропорту весомый козырь, мы не станем мелочиться на условиях! Хочу иметь приоритетный контракт!

— Точно, босс! — ГюСик дёрнул головой с яркой банданой. — Подключим наших рекрутеров в Пусане!

— Саджан-ним, пока «Супер Юнцы» не оправились от скандала, возможно, нам стоит ускорить камбэк «Биг Бэнг», — КёнДу пробует фонтанировать идеями вместо кофе.

— Видел предложения арт-отдела, — ГюСик скривился. — Одно старьё и ничего путного! Нужно что-то необычное, чтобы ух!

— Здравая идея, КёнДу, стоит обдумать… ГюСик, ещё раз, хорошо сработал… — обласкал сотрудников ХёнСок.

— Рады стараться, босс!

Личный помощник сверкнул зубами и хлебает кофе, демонстративно не замечая сердитых взглядов от главного менеджера.

Президент «ЯГ Интертейнмент» вернулся к изучению папки с документами и спокойно говорит:

— И это правильно, нужно стараться и радоваться. Ум… Но от коллектива не отрывайся и завтра принеси кофе на троих.

— Будет исполнено, босс! — ГюСик шутливо отдал честь.

(Тем временем) Кафе «Канцона». Пусан.

— Тьфу… — плюнув в раковину, ополаскиваю рот.

Китаец оказался невкусный! Поэтому я щёлкаю диспенсером и давлю зубную пасту, а затем опять энергично работаю щёткой.

Маленькая уборная порадовала меня халявой из тёплой воды, жидкого мыла и бумажных полотенец. Есть почти всё необходимое для счастья, правда, не совсем бесплатно. Монетки пришлось скормить автомату с предметами гигиены. На зубную щётку хватило впритык, значит, теперь буду её в кармане таскать.

— Пф-ф… — фыркаю водой. Кажется, особенности местного населения лезут под кожу. И какой идиотизм на очереди? Уже представить боюсь…

Напротив лохматая девчонка хмурит брови.

— Всё путём! — улыбаюсь в зеркало. — Нос цел, дикие глаза на месте, а дурацкую шишку отсюда не видно, поэтому и думать о ней не стоит.

Были бы мозги, было бы сотрясение! Прячет глаза бледное отражение.

— Эт, да… — тихо оправдываюсь. — Нога ловкача прилетела в висок и мигом выключила, не оставив следов, что неудивительно, если остаются следы после таких ударов, то можно сразу закапывать.

Стряхнув воду, я закрываю чехольчик и убираю его в карман.

— Ай, ладненько! — храбро киваю. — Сгорел сарай, гори и хата!

Короткая шевелюра устремилась под струю умывальника. Тёплая вода заливает лицо, пока я мылю волосы и громко фыркаю.

— А они такие красавчики… — оборвался чей-то разговор.

У входа замерла девчонка в бордовом свитере и клетчатой юбке. Хлопая ресницами, её круглые глаза уставились на меня.

— Айгу… — ойкнув, она раскраснелась. — Оттоке?

(Оттоке [어떻게] — Как так.)

— Твою ф налево! — гнусаво ругаюсь. — Фавкая дфянь!

Вода попала в нос, я торопливо смываю пену.

— Чесон хамнида-а-а… — торопливо извинилась вторая девчонка и отпустила дверь. Её румяная подруга старательно наклоняет голову и смотрит в проём, когда тот закрывается.

Дикие люди, походного душа они никогда не видели! А чего делать? Надоело терпеть взрыв на макаронной фабрике вместо причёски.

— Чистота залог порядка! — улыбаюсь в зеркало, отжимая короткие волосы. Агась… в голове…

Над правым глазом стальные кольца ровняют влажную чёлку. Затем они играючи взлохматили короткие локоны девчоночьей причёски.

— Угу, цирюльник так себе… — сверкает диким взглядом отражение. Ну, хоть не пережиток автокатастрофы… уже лучше.

Чистенькие Фарэры протёрты до зеркального блеска и занимают законное место.

Убрав за собой, я толкаю дверь.

Снаружи любопытную парочку как ветром сдуло. Меня встретил уют небольшого кафе с красными диванчиками и круглыми столами из дерева. Вокруг обстановка заведения, догоняющего ритм рабочего дня, поэтому сейчас так мало посетителей.

Аромат отпад! Пахнет свежим хлебом и молотым кофе.

Сразу у входа выгнулась дуга мраморной стойки. За ней высокую полку заставили миниатюрные чашки для эспрессо и различные упаковки с чаем или кофе.

Устоять невозможно, я иду на чудесный запах к прозрачной витрине, куда молодая официантка выставляет длинные ряды свежей выпечки.

— Б-булочки… — непроизвольно глотаю, — сколько… их…

Торопливое бормотание вырвалось само собой. Чего поделать, аппетит разыгрался нереальный! Поесть удалось почти день назад, а запахи стоят умопомрачительные, от румяной вкуснятины трудно оторвать взгляд.

За витриной смуглая брюнетка в фартуке растерялась. Она хмурит чёрные брови, пока её жгучие глаза осматривают поношенную толстовку.

— Осо усэё, — тихо прозвучал совет торопиться с покупкой.

Как мно-о-ого нулей! Горестно вздыхаю. Стоимость выпечки пробила все границы бюджета, и пары монеток точно не хватит… или…

— Булочка! За песню… — хрипло озвучиваю внезапную идею.

На входе есть маленькая сцена, которая напомнила о старике-бармене и его готовности выставить рамен за счёт заведения.

А если тут тоже прокатит?

Давай, красавица! Быстро ей киваю. Всего одна малюсенькая вкусняшка бедному менестрелю! Вон, скока хрустящих булочек-крохотулечек на подносе!

Напротив расцвела милая улыбка, даруя надежду.

— Анджела, гони оборванку! — темпераментно заявил европеец из подсобки. — Если нечем платить, значит, пошла вон! Она всех клиентов распугает!

Курчавый мужчина в чёрном выглядит знакомым. Нет, его недовольное лицо с аккуратными усами и седой бородкой я вижу впервые, а вот мотоциклетная куртка уже встречалась: по ней легко опознать недавнего байкера, катившего по улице.

Окатившего… меня…

Етить! Удод думает всю малину обгадить?! Ке каццо!

(Ке каццо [Che cazzo] — What the fuck. Какого хрена.)

— Ло цио Джорджио! — говорит родному дяде Анджела. — Почему утром не послушать хорошую песню? Музыканты подойдут нескоро, — её темпераментный итальянский перетёк к певучести корейского, а жгучие глаза вопросительно смотрят в тёмные стёкла: — У тебя же хорошая песня?

Я согласно киваю. У меня их много…

— Мамма мия, какую дрянь может сыграть нищенка с улицы! — экспрессивно вскинул руки Джорджио. — Послушай себя, Анджела! А потом опять взгляни на неё! Наверняка из детдома сбежала! — напористый итальянец не даёт вставить и слова. — Грацци рагацци, нам здесь такого не надо! Настолько паршивая одежда! Только очки чего-то да стоят!

— Джованни Джорджио! У нашей семьи музыкальное кафе, как можно отказать девочке в исполнении песни?

— Нет, Анджела! Бамбино, научись правильно вести дела с подобными отбросами! Попрошайки будут приходить вечно! Мы не можем работать себе в убыток!

Всё понятно, обгадил таки малину, гадёныш залётный!

— Хм… — недовольно шмыгнув носом, разворачиваюсь к выходу.

«Чао, бамбино… Плачет синьорина… Прощай, забудь мечту свою…» — мелькнул проблеск с чубатым певцом в чёрной жилетке со светлыми горошинами.

— Плохо себя чувствуешь? — интересуется девичий голос за спиной.

— Квэнчана… — хрипло даю понять, что всё нормаль и ловлю равновесие.

Жалости мне ещё не хватало…

— Не уходи! — громче выкрикнула Анджела. — Тут одна булочка на витрину не поместилась…

— Ась?! — резко оборачиваюсь к стойке.

Её обаятельная улыбка не оставила сомнений, а недовольный вид курчавого растянул мои губы. Я решительно прыгаю обратно.

— Горячая и только из печки, — Анджела ставит румяную булочку на прилавок. — Ещё возьми чай за счёт заведения, — наливая полную чашку из фарфорового чайника, она ласково улыбается и тихо шепчет: — Не бойся Джорджио, на него иногда находит…

Сердитый итальянец воскликнул:

— Анджела слишком добрая! — хмурясь, он ругается: — Так нельзя, оборванка усядется в зал, пачкая мебель и отпугивая клиентов!

Вот же, гад! Это он меня обрызгал! Совсем новые шнурки изгваздал, поганец! Растягивая оскал, я смотрю на моего обидчика.

— Ничего, — рассмеялась Анджела, — утром мало клиентов!

Меня отвлекают радостные смешинки в очаровательных глазах брюнетки. Её красивая улыбка заставила опустить голову, пряча зубы.

— Сяду на улице… — глухо бормочу, клацнув кольцами по белому фарфору тарелки и ручке тёплой кружки.

— Не забудь посуду вернуть! — кричит мне в спину Джорджио, напористым темпераментом коверкая певучий корейский: — Прослежу! Отсюда всё прекрасно видно!

— Спокуха… — шмыгнув носом, толкаю дверь плечом. К чёрту дурацкого итальянца!

Под деревом с голыми ветвями пустует единственная скамейка. Место скорее декоративное, оно не для посетителей… тем более зимой.

Осторожно опускаюсь на перину из листьев. Тарелка с булочкой устроилась на моих коленках, а горячая кружка занимает низенький подлокотник.

Со спины прикрыло высокое дерево. Справа зелёные кусты отгородили уединение закутка между зданиями, с другой стороны прозрачная стена кафе, там видны утренние посетители, среди которых замечаю девчонок, неудачно нагрянувших в уборную. Впереди протянулась лента кирпичной дорожки, где склонился на подножке Харлей, призывно сверкая хромом к выезду.

Место неплохое… чтобы отметить первый день рождения.

(Тем временем) Кафе «Канцона».

Перед утренним походом на занятия трое девушек собрались за круглым столиком. На ученицах старших классов форма учебного заведения из бордовых кардиганов со знаком школы и юбок в клетку.

— Итальянский кофе в изысканном месте, дорогие зрители… — посередине красотка выставила телефон над тарелками с выпечкой.

Пока она ведёт трансляцию в реальном времени, её румяная подруга с аккуратными косичками возмутилась:

— Сунула голову в раковину, не могу поверить!

— И ругалась мужским голосом! — дёрнула чёлкой третья девушка.

— Кто? — рассеянно спросила красотка и улыбается в мобильник, делая знак «V» пальцами.

— Необычная девчонка в штанах! Та самая, которую мы снимали, когда она выходила из уборной с мокрыми волосами!

— Ах, ну да… — равнодушно фыркает красотка, — нищенка…

— Как не стыдно…

— Никаких манер…

Мило щебечут школьницы.

— Омо! — удивлённая красотка смотрит в телефон.

На экране заметно ускорились строки в чате видеотрансляции.

— Смотрите-смотрите, меня «рейдят»! Вот это да…

— Побили рекорд пятьдесят зрителей!

— Когда такое было, обычно их человек десять…

— Оммая, больше сотни! Что происходит?!

Три подруги коснулись головами и сосредоточенно читают мелькание текста на экране телефона.

» Тьма здесь! Нас легион!

» ЧонСа! ЧонСа! ЧонСа! ЧонСа! ЧонСа!

» Она точно здесь?

» Чё за булки на столе?

» Кто тут плюшками балуется?!

» Во мне разбудили волчий аппетит!

» Дарки рулят!

» Кафе хачу!

— Кто такие дарки? — удивилась одна из девушек.

— Онни, — к старшей красавице обратилась румяная подруга, — у тебя появился фан-клуб?!

— Да нет, вроде… — смутилась та, рассматривая экран телефона.

» Где ЧонСа?

» Девицы непонятные…

» Приветик, красотули!

» Легат!

» Легат здесь, ребзя!

» Всем стройся, на первый-второй рассчитайся!

» кх-кх-кх

» Заткнулись все! Легат говорит!

Внезапно поток сообщений иссяк, а счётчик зрителей перевалил за триста.

» Стример, а где посетительница в толстовке? Она недавно в кафе мелькала. Минут как десять по тайм-коду.

Прочитав с экрана, центральная красотка мило улыбнулась:

— Здесь только мы трое…

— Необычная девчонка, — шепчет ей румяная подруга, — ну та, которая в раковине мылась…

— А-а-а… она разве здесь…

Три макушки крутанулись, словно они приклеились.

— Смотрите, за окном! На ней толстовка!

На уличной скамейке немного сгорбилась тёмная фигурка. Белая тарелочка с небольшой булочкой примостилась на острых коленках, пока старые кеды спрятались под деревянные рейки.

Телефон направлен к окну, и ленту сообщений опять ускоряет. Сбоку появился фонтанчик из сердечек, там полетели частые лайки. Звенят монетки от донатов благодарных зрителей, счётчик которых перевалил за тысячу.

Видеокамера транслирует в сеть, как девчонка со спутанными волосами роется в карманах мешковатой толстовки. Достав спичечный коробок, удивительные руки постучали им у уха, а затем вынули осиновую палочку.

В булочку воткнулась спичка, вспыхнул огонёк. Бледное лицо задумчиво изучает сооружение на коленках. За чёрными стёклами не видно глаз, но мысли явно о чём-то своём. Лёгкое шевеление губ и тихие слова с грустной полуулыбкой многие узнают.

«С днём рождения тебя, с днём рождения тебя, с днём рождения, дорог…»

Алые губы сдувают маленькое пламя.

— Не понимаю…

— Как можно…

— Так отмечать день рождения…

Изумлённые школьницы переглянулись, а телефон крутит ленту сообщений: мелькание текста уже не разобрать, его сразу уносит за границу экрана. Судя по некоторым обрывкам, там разгорелась жаркая битва в виде словесной перепалки между дарками и эльфами из фан-клуба «Супер Юнцов».

На уличной скамейке нет дела до яростной схватки. В гостях у бледной девчонки маленькая птичка. Они кратко беседуют, затем лохматая особа поводит тощими плечами и ломает булочку. Покрошив половинку на тарелку, она ставит угощение в сторону. Лакомство сразу привлекло целую стайку суетливых гостей.

В кафе личная видеотрансляция школьницы из Пусана достигла небывалых показателей с тысячами зрителей.

А на улице происходит невероятное! Закрывая яркое солнце, белые хлопья первого снега укрывают плечи необычной именинницы, которая пьёт терпкий чай из кружки и запрокидывает голову, ловя пушистые снежинки высунутым языком.

— Что она делает…

— Ест снежинки?

— Разве так можно?!

Только и щебечут наперебой в кафе.

(Немного позже) Кафе «Канцона».

— Тудыть-растудыть! — яростно шепчу, толкая входную дверь. Почему на ум пришла такая ересь?! Снега захотелось с бухты-барахты…

Зачем мне дурацкий снег?! Он даже невкусный! Стоило желать денег побольше или неприятностей поменьше! Но откуда мне знать, что в день рождения мечты сбываются! Теперь второй ждать…

— Дождусь ли, — хмуря брови, иду к белой стойке. Эх, жизнь моя, жестянка…

— Вернулась! — истерично голосит Джорджио. — Смотри, Анджела, навесила попрошайку на шею! Сейчас добавку будет клянчить! Сама разбирайся!

У прилавка делаю над собой усилие и ставлю кружку с тарелкой как можно аккуратнее, чтобы не повредить хрупкий фарфор о твёрдый мрамор.

— Кто пекарь? — тихо спрашиваю у жгучей брюнетки.

— Выпечка моя, — смутилась Анджела.

— Очень большой талант! — искренне хвалю.

Напротив девичье лицо расцветает улыбкой. Она заслужила! Булочка оказалась великолепной, даже не принимая во внимание голод пустого желудка.

— Оплатить счёт, — довольно ей киваю.

— Счёт? — удивилась Анджела.

— Булочка за песню, — мягко напоминаю про наш уговор, — и чай за счёт заведения.

— Всё за счёт заведения! — весело подмигнула Анджела.

— Уговор есть уговор, — улыбаюсь в ответ и смело топаю к сцене.

Н-да, штукенция невразумительная! Тёмная гитара в подставке стоит реквизитом, судя по толстому слою пыли на грифе недорогого «Фендера». Вот уж точно, иногда лучшее, что можно сделать с гитарой, — это просто разглядывать.

Других инструментов не видно. Накинув пластиковый ремешок, я бренчу струнами и грустно признаю: на плечах висят дрова. Настойчиво кручу колки, опять пробую звучание… совсем не фонтан.

Исполнить выгорит нечто простенькое. Сыграю-ка одну чудесную песню и сделаю это на итальянском! Оформлю себе подарок на день варенья и полюбуюсь офигевшей физиономией Джорджио! Макаронник думает, что критику понимает только Анджела, а я утру ему нос!

Итальянский мне знаком. В больнице долгими вечерами абсолютно нечем заняться, кроме просмотра телетрансляций и наблюдения заранее предсказуемых поворотов сюжета. Мыльные оперы крутят потоком, иногда только с субтитрами, вызывая самые разные проблески.

Ладненько, хватит терзать струны бедной гитары! Ведь она не виновата и играет как может. Разминая кисти рук, я клацаю звонкими кольцами.

— Всё будет путём, красавица… — улыбаюсь в жгучие глаза брюнетки, — погнали!

https://www.youtube.com/watch?v=KK96Q6CiO9U

Уютное кафе я заполняю песней на итальянском.

~ Она всегда молчит,

~ Она никогда ничего не говорит.

~ Она нуждается в любви и верит,

~ Что в мире другим вещам есть место.

~ Нет ничего лучше отражения себя в зеркале,

~ Как и должно быть, когда голова опускается.

~ И вся жизнь крутится без причины,

~ И всё происходит из ничего,

~ И ничего не остаётся без тебя.

Небольшая хрипотца родного языка проникла в самое сердце брюнетки, и её жгучие глаза округлились, а в густых кудрях розовеют ушки.

~ Она всегда молчит,

~ Она никогда ничего не говорит.

~ Несколько странно просить прощения,

~ Ещё ничего не совершив.

Упиваюсь изумлением на вытянутом лице итальянца. С него слетела напускная шелуха презрения, сейчас он полностью не в своей тарелке! Действительно, месть лучше подавать холодной.

~ Нет ничего лучше, чем хранить молчание,

~ И думать о лучшем.

~ У неё беззаботное лето, которого здесь ещё нет.

~ И вся жизнь крутится без причины,

~ И всё происходит из ничего,

~ И ничего не остаётся без тебя.

Повторяю благозвучность последнего куплета и осматриваю публику: несколько офисных клерков, рядом местные рабочие, с дальнего столика уставилась компания старшеклассниц. Корейская молодёжь в своём репертуаре, им без телефона никуда.

~ Она всегда молчит,

~ Она никогда ничего не говорит.

Улыбаюсь в широко распахнутые глаза и местами вытянутые лица. Финита ля комедия! Подарки дарить некому, поэтому желаемое исполняю самостоятельно.

А ещё кольцам спасибо. Молодчаги!

Без сожалений, опускаю неудачный инструмент на подставку и покидаю итальянское кафе в звонкой тишине.

(Тем временем) Кафе «Канцона».

Снаружи рыкнул объёмистый двигатель. Порог заведения пересекает музыкальная группа, аккуратно придерживая чехлы за спинами.

Войдя последним, высокий парень тряхнул курчавыми волосами и направился к стойке. Его жгучие глаза любопытно осматривают удивлённых родственников, пока он здоровается:

— Чао!

— Бон джорно, — занудно ответил итальянец у кассы, сбоку мечтательно улыбается смуглая брюнетка.

— Цио Джорджио! — обратился к дяде парень и обидчиво восклицает: — Почему никогда не доверял Харлей мне? Твоему самому родному племяннику?

— Это же мой байк! — не понял Джороджио. — Заработай на свой и катайся!

— Ну как же, — не унимается парень, — на наших глазах подружка укатила на нём! Опять новая пассия? Влюбился в настолько тощую? Красавица слишком молодая! Нужно научить управлять такой сложной техникой, она почти завалила тяжёлый мотоцикл! И выдать нормальный шлем, в подобном виде ездить опасно!

С каждым словом челюсть Джорджио отвисает, создавая впечатление, что он заслушался напористыми сочетаниями итальянского. Смущают только глаза над открытым ртом, вылезая из орбит в крайнем удивлении.

— Миерда! — экспрессивно ругнулся Джорджио, бросаясь к прозрачным дверям.

Что и требовалось доказать! Площадка у кафе пустует.

«Харлей»

Харей Дэвидсон девяносто первого года. «Фат Бой», он же «Толстяк». Есть мнение, что название мотоцикла напрямую связано с именем атомной бомбы, сброшенной на японский город Нагасаки. Дизайн самого байка соответствует крупному двигателю, объёмом в полтора литра: массивные детали перьев передней вилки, большая фара, широкие шины и уникальный звук выхлопных труб.

https://www.youtube.com/watch?v=78_1tqjRLPE

143

(1 декабря 10:10) Где-то в Пусане.

Красотища и вольный ветер! Под колёсами блестит чистый асфальт. На городской улице солнечные лучи растопили недавний снег, озарив голубые небеса.

Руль мотоцикла подрагивает в чёрных перчатках. Мои пальцы готовы достать хром массивных рычагов, но пока нет такой необходимости. Оседлав мягкую кожу, я привыкаю к рычанию огромного зверя и спокойно двигаюсь на первой передаче.

По сторонам разбегаются малоэтажки, впереди лениво несёт ничего не подозревающие автомобили. И только иногда запляшут по дороге прибабахнутые таксисты, соревнуясь в своём безумии с тарахтящими мопедами, чьи наездники торопятся доставить заказы в коробках за спинами.

Харлей катит мягко. Внутри мотоцикла отрабатывает амортизатор подвески, упруго глотая неровности дороги. Огромный вес аппарата практически исчез, только руль остался неповоротливым: крутить массивный хром тяжело.

Чёрные перчатки, найденные между бензобаком и вилкой руля, оказались мне велики. Максимально стянутые липучки плохо фиксируют мужской аксессуар на тонких запястьях. Пришлось сверху накинуть рукава толстовки. Зато тёплая кожа полностью укрыла широкие кольца, оставив на холоде лишь кончики пальцев.

— То, что нужно! — шепчу в красную шерсть, заметив на обочине палатку с развалами макулатуры.

У пешеходной зебры останавливаю Харлей. Кеды коснулись земли, я ровняю вертикаль и уверенно качаю массивную вилку руля. Сейчас главное избегать сильных кренов мотоцикла, если уроню такую махину на бок, только домкрат поднимет.

— Непорядок, — бормочу в круглый спидометр, опустив голову к вытянутому баку мотоцикла. — Где она потерялась…

Рука тянет сцепление, я топчу педаль. Наконец-то индикатор вспыхнул зелёным, отмечая нейтральную передачу.

— Другое дело, пока всё правильно… — толкаюсь пятками и перебираю кедами асфальт. Назад ехать только ножками, как десятилетиями ранее, на подобной технике ничего лишнего.

Выдвинутый упор коснулся асфальта. После щелчка тумблера двигатель рыкнул и прекратил дробное урчание цилиндров.

— Ха-ха-ха… — тихо смеюсь. — Всё правильно?! Если бы! Самообман помогает меньше паниковать!

От тяжести мотоцикла ноют тонкие запястья. Медленно отпустив рукоятки, я вращаю кулаками в чёрной коже.

— Джорджио весь извёлся, — слабо улыбаюсь и резко киваю: — Ай, он получит своё назад!

Постараюсь не угрохать красоту, сверкающую хромом, а такой расклад вполне реален, ведь я управляю байком первый раз в жизни.

— Офигеть, агась…

Согласно общепринятым стандартам, хрупкие тушки любят нечто миленькое с розовыми цветами и бахромой на ручках. Как бы не так! У итальянской кафешки меня посетило настойчивое желание оседлать Харлей, красуясь на огромном аппарате. В замке зажигания рука зацепила ключи, а затем отбитые мозги чем-то опять щёлкнули…

«У парочки дружбанов не оказалось шлемов для езды на мотике. Пацаны были смекалистые и надели половинки мячика, вышло похожим на мотоциклетные шлемы. К несчастью, резинку водилы сдуло ветром, из-за чего орлов стопанул дорожный полицейский. Служитель закона был подслеповат, его лекция о пользе защиты головы закончилась наглядной демонстрацией с сильным ударом жезла по башке в резиновой шапочке. У пассажира сотряс, скорая, больничка, всё, как полагается…» — очередной проблеск качнул, дальше ситуация понеслась галопом.

Боковой упор легко сложился, а дорога под уклон разогнала хромированного монстра. Тихо накатывая к проезжей части, я привыкаю к балансу на двух колёсах. Проба руля едва не уронила мотоцикл, но от катастрофы меня спасли пятки, скребя по асфальту.

Затем дело техники! Поворот ключа оживил индикацию спидометра, почти сразу рыкнул двигатель. Натянутое сцепление и удар в педаль врубили первую передачу.

Иногда нужно следовать хотелкам, чтобы не поехать «крышей». Сегодня невозможно отказать такому подарку! Я вытворяю очередной беспредел, потому как о правилах дорожного движения не имею представления, знаю только, что едут здесь справа… да и всё.

Незнание местных реалий подвело в самом начале. Память требует остановиться, если впереди загорелся красный, что я покорно исполняю, а вокруг едут автомобили и нагло бибикают! Как оказалось, иногда дурацкие светофоры ставят только за перекрёстком!

Настойчивое желание перестать быть волнорезом в потоке громких торопыг обернулось броском сцепления, и двигатель заглох. Под шум гневных выкриков с язвительными комментариями мне выпала честь пихать ногами асфальт, торопливо ковыляя с перекрёстка.

— Такая вот, дурь, лютая…

Или законопослушных водителей смутила лохматая копна? Натягивать капюшон уже надоело! Его даже небольшое ускорение сносит, а резинового мячика у меня не нашлось.

— Фигня всё, — хрипло бурчу, прыгнув с мотоцикла, — главное не опускать руки, а остальное будет!

У киоска стоят полки, на них разные газеты и журналы. Мелькают красочные иллюстрации, но мне необходимо другое.

— Покупай быстро! — крикнул стандартное приветствие старик в мятой одежде. Рядом школьник суёт ему стопку монет и прячет тонкий журнал под заношенный пуховик.

На обложке успеваю заметить полуголых девчат с нереально круглыми глазами. Где он такое откопал? Интересна-а-а… Живопись я люблю! Но денег по-прежнему кот наплакал, поэтому отложим необычные вопросы.

— Авто… карты? — хрипло говорю старику, пока тот хмурится в тёмные стёкла. Мою личность скрыли верные Фарэры, красный шарф на носу и капюшон толстовки.

Ну дык, мы же Харлея-угонщики или где!

— Вторая полка, слева… — наконец-то очнулся старик.

У прилавка школьник хлопает ресницами. Его очки треснули, а на круглой щеке заметна алая ссадина. Чувствуя мой взгляд, он быстро опустил голову.

Иногда общество подростков гораздо страшнее звериного…

— Ха, — криво скалюсь в шарф. Не мои проблемы! У меня других неприятностей вагон и маленькая тележка.

На второй полке открытки с забавными котиками, а вот и правила дорожного движения.

— Да ну, нафиг… — хмурюсь в толстый фолиант. За таким талмудом сидеть до вечера, разбираясь во всех хитросплетениях.

Рядом несколько путеводителей по автодорогам Республики Корея. Всё для туристов, а на одном атласе мелькают знакомые надписи.

— Зашибись… — листаю страницы с картой портового города.

Отыскалась серия поворотов к дуге пляжа, выходит, мы где-то…

— Здесь! — тыкаю пальчиком на пересечение улиц.

Все дороги ведут в Сеул! Хотя Джорджио с таким утверждением едва ли согласится.

— Он же итальянец… — едко бормочу, отмечая выезд к крупной автомагистрали.

Люблю прокладывать маршруты на бумаге, всегда получается наглядно: извилистая дорога пересекла весь полуостров, ведя к столице.

— Чтоб вас всех… — стучу ногтем по огромному мегаполису и хрипло ворчу: — Какие богатенькие наняли китайских бандитов? На ум приходят только Паки, те самые…

Интересненько, нос чудика достаточно окреп? Походу, вправлю его снова! Затаиться и спрятаться не в моём репертуаре, я пойду напролом и гори оно всё синим пламенем!

— Ксо… — отрывисто ругаюсь, захлопнув атлас.

Маршрут на бумаге усвоен, остальная карта отложилась в подкорке.

— Ха-ха! — улыбаюсь старику у прилавка. Корки в подкорке, забавно…

На главной витрине свежие газеты. Первую полосу «Корея Херальд» заняла чёрно-белая фотография с заголовком: «Кто посмел затмить выступление солиста Сеульской филармонии?».

— Пф-ф… — фыркаю в шарф, узнавая себя на фото.

Получается, тот лысый дядька не просто известный пианист! Значит, валим отсюда по-тихому, пока не появились неудобные вопросы, а за ними люди в форме.

На дороге Харлей вызвал ажиотаж. Сверкая хромом, махина привлекает внимание, после любопытных взглядов следуют направленные телефоны. Местные часа прожить не могут, чтобы не снять чего-нибудь на мобилку.

— Ёлки-моталки! — глубже натягиваю капюшон. Чую, тихо не получится…

У обочины несколько старшеклассников прессуют очкарика с журналом. Рохлю толкают в плечи и предъявляют мнимые претензии. Сильные третируют слабых, ведь никому нет дела… ничего нового.

— Фигово хулиганьё, — хрипло усмехаюсь, — а давайте, закусимся!

Группа парней снова по курсу! Дубль два… Маскировка затрудняет социальную идентификацию, моя уверенная походка и рост выше среднего заставили их прыснуть в стороны. Слабаки.

— Йа, мичоннэ-э… — протянул самый храбрый.

(Мичоннэ [미쳤네] — Это сумасшествие.)

Слабаки, но с гонором! Оседлав Харлей, я ухмыляюсь недовольному парню в распахнутом пуховике. Теперь понятно, кто главарь небольшой шайки и вынужден спасать «лицо».

— Щибаль… — ругается самый храбрый. — Крутой, что ли?

Его ломаем первым.

— Хён, оставь, он явно из богатых, зачем нам неприятности? — придержал локоть храбреца более умный дружок.

Если одёрнет рукав, станет опасен…

— И что?! — возмутился самый храбрый. — Всё можно?

Рука осталась на его пуховике, значит, собачка гавкает.

— Хён, тут глаза… — нашёлся самый осторожный, кивая на фоткающих Харлей прохожих.

Врубаю электрику и подкручиваю газ, обогащая смесь в карбюраторе. Перчатка на ладони держит плохо, с липучками на запястьях нужно что-то решать.

— Нэ, это девка! — продолжил яриться пустомеля.

Харлей рыкнул ему в ответ. Лихо газуя, я любуюсь сердитым парнем: тот открыл рот, но грозный рык двойного глушителя легко перекрывает любые звуки. Снова он попробовал вякнуть, с тем же результатом. Всё, просел храбрец.

— Тебя подвезти? — хрипло предлагаю затюканному очкарику.

Толстячок в ветхом пуховике удивлённо смотрит. Затем он резко мотнул круглыми очками и срывается с места.

— На нет и суда нет… — шепчу ему вслед и кручу газ.

Мотор яростно колотят максимальные обороты. Под бензобаком рычит сочный выхлоп, привлекая взгляды прохожих и отпугивая недовольный молодняк.

О, да… Порция целительного внимания! Хм, его могу получать и таким способом…

Как при натяжении струн на гитаре, я громко тренирую подбор газа. В конечном итоге круглая рукоятка всего лишь тянет за армированный трос, играя оборотами двигателя. Из такой струны можно извлекать необычную музыку…

Задорную и яростную! Впереди загорелся зелёный. Боюсь встрять на старте, поэтому бью носком кеда по педали.

Так, поедемте! Не глохнем, катим с ветерком…

Широкие перчатки скользят по рукояткам. Проворонив быстрый подхват двигателем, я бросаю сцепление, когда его следует выжать, отрубая высокие обороты.

Где моя мышечная память? А нет её!

Открытый на полную дроссель сорвал Харлей с места! Двигатель отказался глохнуть, и привод заднего колеса валит максимальный момент, поднимая мотоцикл от асфальта.

— Стоять, зверюга-а-а! — отчаянно ору, пока тяну хром на руле и держусь за бензобак ногами. Какого фига дурацкий агрегат продолжает ускорение?!

Тормозить нечем! Переднее колесо рассекает воздух, утратив сцепление с дорогой. Мой вес байку не помеха, рулём давить бесполезно — капец утёнку…

Визг резины и стойка на заднем колесе вызвали отвисание челюстей у свидетелей опасного трюка. Народ крутит головами, следя за тощей особой, чьи острые коленки лихо управляют огромным мотоциклом.

Лечу через перекрёсток. Весело нереально, главное, не обделаться! Балансируя на грани фола, я тянусь к рулю. Позади наждак асфальта обещает: «Сейчас будет больно!».

— Врёшь, не уйдёшь! — опираюсь на педаль заднего тормоза и встаю почти вертикально. Радостная злоба теснит страх, вернув контроль над свирепым монстром.

Бах! Стукнула вилка руля, опускаясь на дорогу передним колесом.

Мой капюшон снесло, шевелюра встала дыбом, а внутри порхают бабочки, вызывая хриплый смех в красную шерсть:

— Погнали!

(Тем временем) Новости на телеканале «КБС1».

— Сегодня у границы демилитаризованной зоны снова неспокойно! — строго говорит ведущая. — Вы должны видеть эти эксклюзивные кадры, которые напоминают сцену остросюжетного фильма!

Картинку сменил холмистый пейзаж: на горизонте тянутся заросли бурых кустов и редкие хвойные деревья. В низине колючую проволоку огибают людские фигурки, некоторые из них умудряются нести крупные сумки. Беглецов настигают солдаты в зелёной форме.

— Очередная группа перебежчиков устремилась на нашу территорию! — активно комментирует ведущая. — Обычные жители не поддались лживой пропаганде севера и решительны в желании присоединиться к родным в нашей стране! Но они были замечены патрулями злобного режима, которые ведут огонь на поражение по своим же гражданам!

Солдаты в зелёной форме достигли колючки и подняли автоматы. Увеличение картинки отчётливо показывает, что орущие матом вояки, конечно, браво стреляют, но поверх голов людей, заставив тех укрыться среди холмов.

— Но даже погода бунтует против воинственного режима северян! — радостно объявила ведущая.

Частые хлопья летят с голубых небес. Плотный снегопад красит белым рыжие холмы, укрывая от погони военных.

— Удивительно, внезапные климатические изменения спасли людей из лап северного диктатора! — страстно говорит ведущая. — По словам врачей, осматривая жителей севера, главными темами разговоров стали американские фильмы и южнокорейская популярная музыка! А теперь к другим новостям…

(Тем временем) Автострада «Кёнбу».

Несусь сквозь бурый пейзаж с хвойными деревьями и бетонными столбами. На асфальте красные линии поперечной разметки слились в единую полосу, уводя к широкой развязке автомагистрали.

— Обожаю стрелочки, — улыбаюсь зелёному указателю над дорогой, который отметил направление к первой национальной.

У меня за спиной остался длинный туннель, где Харлей показал себя во всей красе. Мелкий кафель стен усиливал сочный выхлоп, пока автомобили одобрительно мигали дальним светом, настолько всем понравилось!

Так мне думалось раньше, а теперь кажется, что у местных культура вождения очень нервная: каждый считает долгом бибикнуть в спину.

— Достали сигналить, — ворчу в шарф, — чтоб у них бибикалки отвалились…

Крутанув руль, я рассекаю автомобильный поток и начинаю вваливать обороты двигателя. Носок кеда резко накидывает передачи, за быстрой тягой сцепления следует мгновенный подхват газом.

Никаких проблем! Всего-то и нужно — довериться кольцам.

Чуть больше четырёхсот километров до Сеула. Фигня вопрос! Интересненько, как быстро смогу разогнать Харлей…

«Автострада»

Покрытые асфальтом превосходного качества и обилием бетона, автомагистрали являются одним из самых популярных видов дорог. С исключением: двухколёсный транспорт там под строгим запретом.

144

(1 декабря 12:01) Где-то в Сеуле.

Темноволосый парень устроился в шикарном кресле микроавтобуса. Его личный охранник бдит рядом с водителем, а остальная компания пижам заняла автомобили сопровождения.

"Таскаются по пятам, и шагу не ступить… — думает Ган. — Старшей хвост накрутили, вот она и бесится!"

Сегодня у парня выдалось рабочее настроение. Дёрнув узел бордового галстука с воротником офисной рубашки, он проверил Ролекс, затем смотрит на поток автомобилей и обводы гигантской башни за окнами лимузина.

"Наконец-то удалось найти бешеную! — кивнул своим мыслям Ган. — Скауты фан-клуба отыскали девчонку на одном из стримов, после чего оккупировали видеотрансляцию…"

Деревья на обочине растеряли листву. Пучки их тонких ветвей нагоняют тоску.

"В фан-клубах без шпионов никуда, поэтому следом нагрянули эльфы, увеличивая число зрителей… — нахмурился Ган. — Такой громадный наплыв участников легко объясним, ведь основная масса фанатов, это простые школьники. Чего им делать утром, перед походом на занятия, кроме как сидеть, тыкая в телефоны! Выступление лохматой девчонки остановило перепалку, дарки и эльфы вместе слушали мелодичную песню хриплым голосом, забыв про разногласия. Конечно, ненадолго! Поток взаимных оскорблений вспыхнул с новой силой, но ей до этого нет дела… Почему она не бережёт себя? Ходит в нелепой толстовке и сидит на скамейке во время снегопада. А охрипший голос? Неужели она простудилась…"

— Небольшой затор у парка Сонгпанару, — информирует Дэёп, — но мы идём по графику.

— Как и всегда в это время… — тихо подметил Ган, рассматривая тепло одетых пешеходов и низкий забор тротуара, за которым видны бурые кусты с остатками снега.

"ЧонСа… — улыбнулся Ган. — Вот уж точно, за человека говорят дела. Поклонники творчества не знают реального имени, поэтому фан-клуб переполняют догадки, начиная от близких к истине и заканчивая откровенным бредом в стиле божественного провидения: «Я с неба». Надо было такое ляпнуть! Охренеть, не встать… Но для меня она всё та же, как тогда под мостом. Радостная девчонка с мокрыми волосами и изумрудным взглядом свыше…"

Откинув голову, парень смотрит в велюровый потолок. Он не желает видеть синеву двойных озёр Сокчон.

"ЧонХи… — закрыл глаза Ган. — Удивительно созвучные имена. Любимые двойные озёра младшей сестрёнки и частые прогулки вокруг воды, пока старшие пропадали, работая над строительством громадной башни, олицетворяющей могущество компании. Весёлый смех мелкой на плечах и ветер в лицо. Младшую сестрёнку легко баловать, если в наличии любые возможности и безграничный семейный бюджет. Шанхайские пельмени из Китая, белужья икра из Сибири, изысканная фуа-гра из Франции, не говоря уже о свежем сашими из Японии. Дорогие украшения и одежда известных домов мод. Почти ничего невозможного… Однажды ЧонХи просила «настоящую итальянскую пиццу». Сестрёнка смотрела умоляющим взглядом с тенями под глазами: «Только обязательно проконтролируй, чтобы она была самой-самой настоящей!». Никаких проблем. Вылет семейного борта и полностью забронированный ресторан в центре Рима с тремя звёздами «Мишлен». Персональная упаковка поваром и ночной полёт домой. Хренову пиццу замечательно размазывает по светлому кафелю больничных стен, когда из палаты выкатывают тощее тельце, накрытое белой тканью. Невероятная горечь жжёт до сих пор, от понимания, что возможность попрощаться упустил, а младшая сестрёнка пожалела старшего брата. Люди стареют не с возрастом. Людей старит боль. ЧонХи была взрослой не по годам…"

— Башня, прибыли… — тихо сказал Дэёп.

Процессия чёрных автомобилей уже несколько минут стоит на месте, бубня глушителями и перекрывая основной вход в сверкающий небоскрёб.

Тряхнув головой, парень бодро выпрыгнул на мраморные ступени. Уверенный подъём закончился автоматикой стеклянных дверей. За ними открылся центральный холл, где рослые охранники мгновенно затерялись среди изогнутых поверхностей, надраенных до кристального блеска.

От длинной стойки бежит стройная администраторша. После глубокого поклона она сверкнула улыбкой фотомодели, пока изящный пальчик активирует кнопку на стене. Отдельный лифт предназначен для членов правления и совсем не по должности парню, но вполне ему по статусу.

"Ещё очередная свиданка нарисовалась… — про себя фыркнул Ган, слегка улыбаясь красавице. — Предки настроились серьёзно, с этим надо что-то решать…"

(Тем временем) Где-то в Пусане.

— Ещё раз, заявление на имя?

— Моё имя Джованни Джорджио, но все зовут меня Джорджио.

— Джорджио-сси, у вас есть догадки, кто мог угнать ваш мотоцикл?

— Нет, кёнчальгван-ним…

— Значит, никаких отличительных примет преступника?

— … Сказать сложно… Нет, не припомню.

— Хорошо! Не беспокойтесь, настолько заметный транспорт мы отыщем быстро…

Закончив разговор с офицером полиции, хмурый итальянец выходит из здания стражей правопорядка. Их отделение находится прямо напротив семейного кафе, поэтому ему потребовалось всего лишь перейти через дорогу.

У пешеходной зебры горит красный.

Джорджио остановился и кривит лицо. Он не понимает, зачем солгал представителям власти. Возможно, его гложет совесть от того, что не разглядел в необычной девушке соотечественницу. Только настоящая итальянка способна исполнить трогательную песню, которая до сих пор играет на струнах души темпераментного итальянца!

В то же время Джорджио чувствует себя глупцом, ведь наглая девчонка способна избежать ответственности, раскатывая на его любимом байке! Обычно он едет через данный перекрёсток на своём железном коне, а теперь стоит, как пешеход на обочине…

БАХ! В фургон влетел мусоровоз! Сильный удар сцепил бампера автомобилей, раздирающим лязгом металла привлекая внимание людей на тротуаре.

— И вся жизнь, это бесконечное вращение без причины… — едва слышно протянул Джорджио.

Из высокой кабины мусоровоза спустился растерянный водитель. К нему подбежал коллега и трясёт обидчика за грудки, чередуя претензии с частой руганью.

— Нет ничего лучше, чем хранить молчание и думать о лучшем… — тихо пропел Джорджио на обочине.

Лицо курчавого итальянца разгладилось. Сегодня он мог стоять между большегрузами, а свернуть тут некуда. Человеческая жизнь абсолютно непредсказуема, и в конечном итоге мелкая неприятность может обернуться совсем другой стороной.

— И всё происходит из ничего, и ничего не остаётся без тебя… — улыбается Джорджио.

Песню, запавшую в душу, случай преподносит редко, а железо куётся легко.

(Тем временем) Склад «Корея Экспресс». Сеул.

У многочисленных экранов двое сотрудников разведки вернулись к своим обязанностям. Русский оказался намного менее странным, чем прошлый объект слежки. Группе наблюдения скучно присматривать за торговцем оружием, который безвылазно сидит в номере гостиницы.

— Как там наша подопечная? — щурится на напарника НимХван.

— Сонбэ, какая подопечная? — наивно моргает МёнХёк, пробуя отвертеться.

— Не прикидывайся! Резервные каналы отследить легко, не говоря уже про лишний трафик. Молодой ещё, за нос меня водить!

Парень скуксился и застучал по клавишам своего терминала. В результате у старшего на экране возник интерфейс с несколькими фотографиями.

— Хм, одежда знакомая… — НимХван присмотрелся к съёмке дорожной камеры.

— Новый рекорд двух колёс на скоростном шоссе! — гордо хвастает МёнХёк, словно он сам гнал мотоцикл. — Официально! Сонбэ, обратите внимание на данные радара.

— Двести сорок четыре… — поперхнулся НимХван. — Откуда у сумасшедшей мотоцикл взялся?! Они запрещены на национальных дорогах!

— Угнала! — весело заявил МёнХёк.

— Чего?! — НимХван смотрит круглыми глазами.

(Тем временем) Автострада «Кёнбу».

Пляшет спидометр, на нём красная стрелка легла за границу делений. От такой огромной скорости разметка дороги стала единой полосой, а обочину размыло сочетанием деревьев. Мигалки полицейских отвлекают, сверкая красно-синими огнями.

Бросаю корпус на соседнюю полосу, рядом мелькнул бампер джипа. Пролетев в каких-то сантиметрах, большой автомобиль исчез у меня за спиной и настойчиво визжит звуковым сигналом.

Очередной нырок влево, огибая автобус с туристами у окон, а теперь уход обратно, под высокую глыбу, еле успевая уклониться от медлительной колымаги на крайней полосе.

Сзади гудит серебристый лайнер, пока я танцую по полосам, балансируя на острие атаки. Нарушаю все мыслимые правила дорожного движения! Утратив способность себя остановить…

Двигатель грохочет внизу, почти разрывая глушители, а газ выкручен до упора, словно рукоятку заклинило. Обороты дальше вваливать некуда, они упёрлись в четвёртую передачу, тарабаня в потолок коробки уже несколько минут. Всё это время тянулось часами битвы за собственную жизнь с налетающей смертью.

Капюшон хлопает позади, я прячусь к горячему радиатору. Над рулём мотоцикла остались верные Фарэры. Копну чёрных волос колотит в тёмные стёкла и почти вырывает холодным ветром. Замёрзший лоб давно не чувствую, но продолжаю гнать Харей на все деньги.

Живу! Сейчас, как никогда…

Снова проблесковые на обочине! Высокие столбы летят мимо, разбавив бурый пейзаж.

Слишком опасно! Намекают мигалки. Так делать нельзя!

Невероятным усилием воли я отпускаю газ. Сжатый кулак распрямился, моя ладонь дрожит в потоке воздуха и хватает передний тормоз. Ледяные пальцы тянут за хром рычага, добавив жизни спидометру: красная стрелка вернулась к насечкам делений.

Таймаут! Убеждаю себя. Завязываем шустрить…

Прострелы глушителя дёрнули ногу, отметив сброс верхней передачи. Харлею явно не по нраву выжатый на постоянку газ, ведь таким способом легко спалить двигатель с воздушным охлаждением и угробить стального друга.

— Живу… — хрипит горло. Данное себе обещание нерушимо! Но как-то близко… снова близко к краю…

Вдалеке крутой поворот ведёт под эстакаду, но я прыгаю в самый медленный автомобильный поток и сворачиваю к зоне кемпинга.

На парковке останавливаю Харлей. Длинный мотоцикл занял два места: переднее колесо нависло над изображением стоянки для инвалидов, выдвинутый упор скребёт по линиям рисунка второй коляски.

Спрятав ладони в подмышках, я жмусь к горячему бензобаку. Внизу трещат трубы глушителя, грея правую ногу. Теперь ясно, отчего байкеры таскают толстую кожу, ведь простая тряпка не способна уберечь коленки.

— Ах ты ж сука, — говорю удивительным делениям на спидометре, — всего-то сто двадцать… миль…

Волосы приподнимаются, а по затылку бегают мурашки от рекордов за двести, на байке, не предназначенном для таких скоростей, в толстовке и без шлема…

— Ха-ха, — смеюсь, закрывая глаза, — приехали…

Харлей не дотянет до Сеула. И дело не в размере бензобака, запасе хода или заметности громкого выхлопа мотоцикла! Безумную поездку оборвёт отчаянное желание жить.

Я буду танцевать до упаду и вваливать на полную. Выжимая максимум, расшибусь в лепёшку на очередном нырке, уходя от столкновения, когда впереди не оставят свободной полосы. Или свалюсь на скоростях за двести и до столицы доедут только ушки да рожки.

Спокойно ехать не дадут отбитые мозги!

— Классный байк, Джорджио… — усмехаюсь видеокамерам на столбе.

Электронные глаза отлично видят транспорт на местах для инвалидов. Предусмотрительные корейцы его не пропустят и эвакуируют злостного нарушителя. Возможно, напористый итальянец вернёт свой мотоцикл уже сегодня. Наверняка он даже штраф не заплатит, прикрываясь заявлением об угоне.

— Спасибо, Харлей… — ласково поглаживаю изгибы горячего бензобака. — Ты классный и в обиду своих не даёшь, но здесь наши пути расходятся… Живи долго.

«Мигалки на палке»

145

(1 декабря 12:44) Пхеньян.

В столице Северной Кореи проходит очередная демонстрация культа личности вождя. По длинному плацу маршируют бравые войска северного режима, грозно катит техника с красными звёздами на бортах, огромные трибуны заняли тысячи людей.

Громко ревут лозунги, восхваляя бессменного предводителя, замечательного композитора, написавшего пять опер за два года, великого писателя, опубликовавшего многотомные философские труды, и непревзойденного архитектора, единолично создавшего планы огромных небоскрёбов.

На центральной трибуне компанию вождю составил молодой парень. Махнув полноватой рукой, он приветствует сограждан и ждёт главный сюрприз, который обязан произвести впечатление на старшего родственника.

И вот, это время пришло! На одной из трибун с красно-синими флагами люди поднимают в воздух большие плакаты, украсив площадь гигантским лицом вождя.

Однако, что-то идёт не по плану! Круглолицый парень таращит глаза, увидев на портрете щербатую улыбку уличного бойца.

Случилось непредвиденное! Отсутствует маленький, но, как оказалось, крайне важный сегмент картины. Трибуну не смог посетить соотечественник с плакатом белого зуба на многим известной улыбке.

Членов правящей династии расстреливают редко, но о политической карьере, похоже, стоит забыть. Решил про себя парень, обтекая потом с мокрого лба и дёргая карманы в поисках носового платочка.

«Великий вождь и Солнце нации» приветствует тысячи почитателей на трибунах с другой стороны, но затем он повернулся, устремив взор на свой портрет.

Безобразную улыбку заметить сложно… из-за частых хлопьев с ясных небес. Плотный снегопад прячет ужасную картинку, спасая от страшного конфуза.

— Портрет, — судорожно кашлянул парень, — видно плохо…

— Не расстраивайся, адыль… — улыбнулся вождь своему сыну. — Погода смертным неподвластна! — сверкая очками в роговой оправе, он махнул рукой и спрашивает: — Неужели думаешь, я не знал про твой сюрприз? Я следил за твоим рвением и оценил твою компетентность. Из тебя выйдет хороший вождь.

Полноватый наследник растянул дрожащую улыбку на широком лице с бритыми висками. Пронесло! Выдыхает про себя парень, вытирая лоб белым платочком.

(Тем временем) Автострада «Кёнбу».

За спиной осталась парковка, а впереди пешеходный мост к городу Янгсан. Там наверняка есть станция железной дороги, которая стала привычной.

У поручней лестницы собрались люди. Громко переговариваясь, они смотрят куда-то вниз, за ограждение с сеткой. Внезапно часть зрителей пугливо отпрыгнула и истерично голосит на местном.

Что за ерунда? Взгляну одним глазком…

Шагнув к сетке, я берусь за крупные ячейки и заглядываю выше бетонной границы.

— Фш! — шипит огромный зверь с чёрными полосами на белом меху.

Етить! Испуг дёрнул меня от сетки, но остановили кольца.

— Фига себе… — удивлённо шепчу, пока встаю на цыпочки и вновь смотрю под эстакаду.

Бенгальский тигр прыгает на стену! Загнутые когти скребут бетон, но гибкий хищник не достал ячеистую сетку и скользит обратно. Упав на крупные лапы, он снова заметался в тесном мешке.

— Опа, нежданчик… — слабо улыбаюсь.

— Я не твой оппа… — растерялся молодой сосед в коричневом пальто.

Это понятно, всякие «оппы» и даром не нужны! Я смотрю на невинное существо, которое сверкает изумрудными глазами, в одиночку противостоя всему миру.

— Тигры есть тут? — вырвался глупый вопрос.

— Их встречали полвека назад…

Боязливо следя за метаниями внизу, невысокий «оппа» поправил очки и решительно говорит:

— Наша семья ехала мимо, когда зверь прыгнул на дорогу!

— Хо… — недоверчиво хмыкаю.

— Правду говорю! — кивнул очкарик и указывает пальцем в высокий проход у блоков разделительной полосы: — Оттуда вылез! Уже долго бесится! Скоро кинется под один из автомобилей, тогда на ошмётки размажет!

Кольца скрипят в ячейках сетки. Я тянусь ввысь.

— Чего творишь! — кричат снизу, дёргая за штанину: — Мичин!

Толкаю ногой макушку кровожадного «оппы» и переваливаюсь через ограду. Кеды скребут бетон, пока я спускаюсь по отвесной стене.

— Аривидерчи! — улыбаюсь парню в распахнутые от ужаса глаза.

Охи и ахи звучат сверху, когда я прыгаю вниз.

Никакой дороги назад! Вокруг сырость дождевого коллектора, только в узком проходе мелькают быстрые силуэты на полосах автострады.

— Р-ра-а-у-р! — рычит тигр, ему не по нраву посягательство на личное пространство, он скалит клыки.

Зубья каких-то невероятных размеров! Да и сам зверь производит впечатление: его высота явно за метр в холке. Грозный хищник настолько опасен, что создаёт видимость огромной пасти, готовой сразу разодрать.

Ч-чего теперь… Раньше надо думать! Мозги набекрень…

Интуитивно поднимаю руку к лицу, снимая Фарэры. От страха колени согнулись, но паниковать нет времени! Передо мной широко распахнулись изумрудные глаза, а это значит, что сейчас дикий зверь порвёт близкую добычу.

— Спокойно… — дрогнул мой голос. — Мы с тобой одной крови.

Необычная фраза приостановила дикого зверя. Я прямо смотрю в тигриную морду с острыми клыками. Внезапно огромная тень заставила весь мир потемнеть.

По автостраде летит большая фура. У моста водитель громко сигналит, распугивая толпу людей. Для всех звук оглушительный, а внизу об акустическом ударе и говорить не стоит, но трубный вой повторил второй большегруз, несясь следом за первым.

В бетонном мешке застыл бенгальский тигр. Сидя на задних лапах, он высоко поднял крупную голову. Его шею обняла тонкая фигурка, словно пытаясь невесомым тельцем удержать несравнимо более тяжёлого зверя.

Жмусь в пушистый мех. Пальцы тонут в нежном подшёрстке, чей терпкий запах щекочет нос сквозь плотно сомкнутые ресницы. Пух у тигра влажный, за время метаний он сильно устал, сейчас ему тоже непросто.

Звон в ушах прекратился, вернулись звуки: сверху галдят люди, их крики раздражают.

Надо выбираться! Ослабив хватку, я понемногу открываю глаза. Мокрый язык мазнул лицо и царапает тысячей иголок, влажный нос хрипло чихнул, а затем ткнулся в горячий лоб.

— Потанцуем на автостраде вместе… — тихо предлагаю, смотря в изумрудные глаза. — Я веду, ты следуешь.

Тигр согласно рыкнул. Не отпуская его крепкую шею, я поднимаюсь на ватные ноги. Узкий проход ведёт нас к широкой дороге, которая протянулась до поворота с потоком автомобилей.

Опасная затея! Но ждать громкие фуры нельзя, если тигр спокойно подчиняется, значит, будем прорываться…

Стою посреди второй полосы. Мимо летят автомобили! Возникая из-за поворота на огромной скорости, они не успевают тормозить и отчаянно сигналят. Тигр замер рядом: крупные кошки не умеют поджимать хвост, это не в их характере, но он ведёт себя на удивление смирно. Кинься зверь в сторону, нам обоим не жить.

Мы на третьей. Мелькание автомобилей по бокам и огромное везение, что никто не перестроился или вильнул, снеся живые помехи посреди дороги.

Уже четвёртая. Быстрые силуэты летят на расстоянии вытянутой руки. Делюсь с тигром уверенностью, на двоих её не хватает, и меня колотит от страха.

Пятая! Бег на полусогнутых, навстречу опасности, резкий уход в темноту между бетонными блоками, пока смерть снова разминулась, проносясь мимо и визжа за спиной.

— Ха-хах… — хрипло дышу в темноту туннеля и пытаюсь унять стремительное биение сердца, упираясь руками о колени.

Бенгальский тигр ходит кругами, задевая полосатыми боками. Устало рыкнув, он потрусил в тень у стены, где улёгся на бок. В шоке ковыляю следом, неловко разворачиваюсь, почти рухнув на опасного зверя.

Я не понимаю, что творю, а тигр совсем не против: его крупная голова прикрыла изумрудные глаза и устроилась на коленях. Заводное урчание ласкает слух, массируя спину.

— Живём! Мы справились… — улыбаюсь и чешу лоб тигра.

Минуты текут незаметно, я хочу просто сидеть, смотря в никуда. Вдалеке шумят колёса быстрых автомобилей, на обочине зрители поднимают телефоны и тыкают в нашу сторону руками, а мне всё равно, внутри пустота выжатого лимона.

Крайне восхитительные приключения! По моему так…

— Ядрёна вошь! — донеслось из туннеля, к свету выходит невысокая фигура: — Эй, слышь меня?

Задумчиво рассматриваю лысую черепушку и рыжие усы с проседью. Колоритный персонаж нарисовался! Он походит на пузатого гномика, только кирки недостаёт или пивной кружки… все горняки любят пиво… наверное…

— Как это будет, — не получив ответа, гномик разводит руками: — Манка-панага, — затем быстро выкрикивает, — ё!

Кавабанга! Мне осталось только молча хлопать ресницами. Ё-моё, у меня «крыша» окончательно поехала? Ничего не понимаю…

— Уот таки джинсы щимят… ка? — обрадовал невнятным заклятием гномик.

Что ему прищемило? На каком языке он говорит?! С тигром общается? Может, это дрессировщик? Но мужичок слабо похож на укротителя зверей, больше на забулдыгу из тёмной подворотни.

Тигр повёл ушами и лениво зевает. Его глазищи зыркнули на посетителя, затем крупная голова вернулась мне на колени.

— Девочка, ты не бойся. Кеша — хороший тигр!

Хоть что-то вменяемое! Значит, тигра зовут Кеша, и гномик его знает.

Всё же гномики, они долбанутые, назвать бенгальского тигра именем попугайчика…

Я ласково почёсываю тигра за ушами и довольно улыбаюсь.

Кешечка, ути-пути! Половинку оленя будешь? Или целиком? Конечно, целиком, зверюга…

Тихий рокот заметно усилился, приятно массируя спину.

— Девочка, ты не бойся! — продолжил успокаивать гномик и переходит на личности: — Конченэ… Ну! Скажи… Ты же конченэ?

Сам он конченый! Обзываться-то зачем? Сильный голод начинает жечь пламя злобы, мне срочно нужно подзаправиться, стало быть, закусим мы с тигрой гномиком. Всё, завязываем шутковать!

— Я не боюсь, — задумчиво отвечаю, — ведь страх убивает разум. Страх есть малая смерть, влекущая за собой полное уничтожение. Я встречу свой страх и приму его. Я позволю ему пройти надо мной и сквозь меня. А когда он пройдёт через меня, я обращу свой внутренний взор на его путь, и там, где был страх, не останется ничего. Останусь лишь я.

— Тыи-Ик… — икнул гномик и уставился, словно откопал огромный алмаз или бриллиантовую кирку.

Гномик-тугодум! Что-то у него лицо окривело и усы топорщатся.

— Ты чего на нашем разговариваешь? — обидчиво интересуется гномик. — Почему не используешь местную тарабарщину?

А он добавит: «Так нечестно»? Молча смотрю в ответ. Чего ему сказать? Мне перейти на местный? Так он же ни в зуб ногой…

— Девочка, ты не бойся, — снова завёл свою шарманку гномик. — Посиди тихонько, а я скоро вернусь!

Невысокая фигура кивнула лысиной и скрылась в темноте.

Гномик исчез, но обещал вернуться…

— Шиза то какая… нажористая…

«Кеша»

Тигр любимое животное и национальный символ Кореи. Герой пословиц и сказок, поговорок и легенд. Страшный колдун-оборотень! Или благородная девушка-тигрица, полюбившая юношу и пожертвовавшая ради него жизнью. В народном фольклоре тигр представляется самыми разными ипостасями. Именно родного тигра хотят видеть дети в Сеульском зоопарке. Изображение этого животного встречается на древних воинских стягах корейцев. Самые храбрые войска, охраняющие королей, именовались «Войсками Тигра и Дракона». А в восемьдесят восьмом году тигрёнок Ходори стал символом Сеульской олимпиады. Гордо носит Южная Корея прозвище «Азиатский Тигр», которым её окрестили за неожиданный экономический рывок. Даже в географических контурах Корейского полуострова многие корейцы углядели тигра на задних лапах.

146

(1 декабря 13:30) Автострада «Кёнбу».

Фарэры заняли законное место, встречая группу людей из темноты туннеля. Гномик привёл стройную блондинку в джинсовом костюме и высокого здоровяка. Стоя у теневой границы, они внимательно изучают тушку на огромном тигре, пока я удивлённо рассматриваю широкоплечего парня: на нём синие треники и фуфайка, а под ней полосатая тельняшка.

Фига себе, он вырядился, точно «крыша» едет…

— Меня зовут Волкова Елена, «СоюзЦирк», — представилась блондинка на певучем корейском и интересуется: — У тебя всё хорошо?

Значит, вот оно как, по их мнению, выглядит хорошо…

— Девочка шпрехает по-русски на загляденье, — ябедничает гномик.

— Похожа на местную, — прогудел здоровяк, кивая шапкой с помпончиком.

— Сан Саныч, может, показалось… — тихо уточнила у мужичка Елена и говорит громче: — Не бойся, Кеша добрый, он не обидит.

— Кеша добрый, он не обидит… — повторив попугаем, глупо улыбаюсь троице в тени.

— Однако Кешу не успели покормить, и он голодный, — словно маленькому ребёнку, говорит Елена. — Ты не против, если Кеша пойдёт домой, где его ждёт вкусный обед?

— Какой же Кеша везучий, — горестно шмыгаю носом.

Бенгальский тигр потянулся. Хитрый котяра понял, о чём речь. После упоминания вкусной еды он облизнулся, но вставать не думает, грея спину ритмичным дыханием.

— И тебе есть место за нашим столом, — улыбнулась Елена.

Крупный зверь смотрит на меня изумрудными глазами: «Согласимся принять вкусную трапезу?».

— Как отказать такому красавчику, — тихо отвечаю, лаская полосатого за ушами. — Давно стоит подзаправиться.

Легко кивнув, я толкаюсь от холодной стены и разгибаю шаткие коленки. Мир опасно качнулся, сердце прыгнуло в груди, адреналин недавних приключений не отпускает.

Спина тигра помогла встать. Ластясь боком, крупный зверь потрусил в темноту, на что гномик фыркнул в усы и исчез вслед за ним.

— Я скоро… — криво улыбаюсь, делая шаг.

Правую ногу ведёт, контроля с гулькин нос… чёт тяжко мне…

— Бору, возьми девушку на руки и за нами, — сказала Елена.

— Не-не! — кручу головой, пока мне технично подбили ноги и тянут вверх.

Здоровяку потребовалось одно слитное движение. Меня никогда не носили на руках… Приятного мало! Но сейчас о каких-либо ответных действиях и мечтать не стоит, я пытаюсь ровно дышать.

— Малая… — Бору ухмыляется в светлую бороду. — Обними за шею, разрешаю!

Разогнался, сам себя обнимай! Хмуря брови, я складываю руки в замок и хватаю собственные плечи.

— Ты настоящая вообще? — хмыкнул Бору. — Совсем ничего не весишь…

— Более чем, — фыркаю в сторону.

Короткий туннель вывел к большой стоянке. Под жестяной крышей выстроились длинные трейлеры, недалеко от них обустроена зона отдыха с деревянной мебелью, куда меня любезно несут на руках.

У стола аккуратно опускаюсь на скамейку, белобрысый здоровяк сел напротив. Возникшая неловкость созреть не успела, почти сразу вернулась стройная блондинка, за ней идёт курчавый парень в чёрной куртке и брюках. Под бренчание жестяных тарелок с кружками, он поставил кастрюлю к высокому бидону, затем привычно устроился сбоку от здоровяка.

Нос ласкает запах лесных трав с морозным ароматом еловых иголок. Славянская красавица присела справа, легко скрываясь в слепой зоне.

— Шефство над кастрюлей взял Демон, — тихо представила Елена. — Бору ты уже знаешь…

— Ангел, — спокойно отвечаю на невысказанный вопрос.

— Просто Ангел? — усмехнулся в бороду Бору.

— А ты просто Бору, а он просто Демон, — улыбаюсь в ответ.

Курчавый парень нахмурился и открыл кастрюлю, а я выпадаю в осадок от невероятного аромата, пока его ложка помешивает гречневую кашу с кусочками мяса и золотистым луком.

Хочу-хочу-хочу-хочу! Водопад во рту заставил часто глотать, округлив глаза за тёмными стёклами.

Здоровяк неуловимо достал нож из чехла под фуфайкой. Его плавный взмах бреет краюху ржаного, широкая ладонь протянула мне угощение.

Каша с хлебом под закусь! Высший пилотаж…

Цапнув тёплую корочку, я присматриваюсь к клинку: симметричная гарда на рукоятке присутствует, значит, боевое оружие с любопытным лезвием.

— Шикарная «Вишня», — сорвалось с губ.

Соседи напряглись и внимательно смотрят.

— У нас ягоды только в компоте, — елейно заметила Елена.

Твою ж! Надо мне глупость ляпнуть, из-за пробоя чужих воспоминаний!

— Нож классный, — тихо уточняю и оцениваю расстояние до близкой кастрюли.

Улыбаясь в бороду, здоровяк сверкнул финкой. После стойки на ногте, острое лезвие мелькает, крутясь между крупных пальцев.

— С такой ловкостью можно на рояле играть, — слабо улыбаюсь. Фокус классный, и моторика его кисти удивительна, аж завидки берут, но каша важнее.

— А я и играю, — хвастает Бору. — Вернее, играл… пока в учебку не загремел…

— На кухне никак не закончат картошку чистить, помог бы, — холодно говорит Елена. — Или обсудим залёт с фургоном Кеши?

— Тащ кап…

— Раз-два, Бору! — приказ Елены пробрал морозом.

Здоровяк поднялся со скамейки. Подмигнув серым глазом, он повёл богатырскими плечами и направился к стоянке грузовиков с красочным названием «СоюзЦирк» на бортах.

За столом курчавый парень свёл брови и наливает в жестяные кружки из бидона. Судя по цвету, явный компот.

— Двойную порцию? — кивнул Демон, накладывая кашу.

Дай-дай-дай! Открытая кастрюля парит, в нос шибает горячий аромат вкуснятины. Не вытерпев, я привстаю над столом и тянусь к особо сочному кусочку.

Прелесть моя, давай-ка сюда…

Шлёп! Быстрый выпад прервал атаку моей ложки. Голова гудит титановой пластиной, а филей плюхнулся обратно на скамейку.

Как так-то?! Он чего, совсем берега потерял…

— Основное правило, не лезть в общую кастрюлю, — нравоучительно сказал Демон и уставился на согнутую ложку.

Непонятливо моргнув, я поправляю Фарэры, съехавшие от резкого падения.

— Офигел… — хрипло тяну, — жить надоело?

— Ого, — оценивающе хмыкнул Демон и гнёт ложку об рукав: — Как же основная заповедь всех добродетелей, подставить другую щёку… Да, Ангел?

— В жопу такие заповеди, тронешь меня ещё раз, лицо обглодаю.

Криво скалюсь в жгучие глаза. Может, я перегибаю палку, но сильные уважают только одно — ответную силу. Видимость силы тоже сойдёт, на время.

— Ха, тощей палец в рот не клади! — рассмеялся Демон. — Не дать себя в обиду, это по-нашему.

Накладывая кашу, он ненадолго остановился и смотрит глазами с затаённой хитринкой. Затем его ложка поднимает из кастрюли тот самый кусочек, водружая сверху в качестве вишенки.

— Боюсь-боюсь! Настолько острые зубки могут кормящую длань и до локтя отгрызть, — весело балагурит Демон, двигая тарелку ко мне, а затем деловито интересуется: — Откуда украшения?

— Скорее сожрут с потрохами, — слабо усмехаюсь во внимательные глаза.

— Не хочешь рассказывать… — тихо заметила Елена из слепой зоны.

Отрицательно мотаю головой. К чёрту непонятные разговоры! «Когда я ем, я глух и нем». Наваристая каша обалденная, такую классную вкуснятину давно случалось отведать.

(Тем временем) Кабинет президента «ЯГ Интертейнмент». Сеул.

На столе крупные динамики профессиональной акустики играют басовитые переходы и электронные вставки музыкальной композиции.

Отодвинув кресло руководителя к стальным листам с логотипом агентства, кореец в чёрном поводит кепкой:

— Ум… вполне на уровне… хорошая работа.

У стола его личный помощник рассмеялся:

— Босс, в этом мы лучшие!

— ГюСик, а чей голос на записи?

— Чистая нарезка со станции Сеул, но МиМи девулька способная, она выдаст не хуже!

— Ум… но профессионал узнает…

— Ерунда, босс! Мы и так в студии кроили-резали, везде мой догляд требовался!

— Где исполнительница со станции Сеул?

— У меня есть зацепка, — многообещающе улыбается ГюСик.

— В таком случае, ум… сам предоставь обновлённую «Тьму» европейцам.

— Всегда готов, босс! Оформим посиделки в лучшем виде! Девочки, шампусик, сласти-деликатесы, все дела…

— Никаких девочек!

Глава «ЯГ Интертейнмент» напрягся, его близко посаженные глаза пристально осматривают личного помощника в ярких одеждах:

— Такой подход вряд ли понравится мадам Джонс из «Публицис».

— Нет вопросов, мы забацаем приём высшего уровня! — радостно кивнул ГюСик и плутовато уточняет: — Хотя о мадам Джонс слухи ходят разные…

(Тем временем) Автострада «Кёнбу».

Начисто вылизав миску и допив весь компот, тощая особа уронила голову на ладошки и мило посапывает, часто вздрагивая вихрастой макушкой. Худощавый парень с внимательными глазами и стройная блондинка провели всё это время рядом, тихо попивая из жестяных кружек.

К их столу подходит белобрысый здоровяк:

— Кончилась картоха, вся вышла! — за его громким объявлением последовало настойчивое требование: — Демон, а мне насыпай тройной паёк!

Басовитые раскаты в мощном голосе тревожат тонкую фигурку. Лохматая голова пугливо крутанулась, сверкая изумрудным глазом над тёмными стёклами.

— Умеешь ты кайф обломать, братан… — протянул Демон в сторону здоровяка.

Бледная особа нахохлилась, словно намокший под дождём воробей на ветке, а затем быстро разводит руки, неловко потягиваясь.

Стройная блондинка сидит близко, но она легко ускользнула, не расплескав и капли из своей кружки.

— Ва-а-ау! — по-детски громко зевнув, Ангел блаженно улыбается: — Благодарности повару…

— Бору кашу варил, — хмыкнул Демон.

— И как такого рукастого до сих пор не женили!

Елена поперхнулась компотом.

— Гы-гы… — весело хохотнул Демон.

— Э-э-э… — Бору таращит испуганные глаза.

Бледная особа поправляет тёмные стёкла и по-доброму улыбается здоровяку, поднимаясь со скамейки.

— Спасибо вашему дому, пойдём к другому! — кивнув чёлкой, Ангел расправляет толстовку и отряхивает коленки.

Вопросительно хмуря брови, парни смотрят на блондинку. Та слегка улыбнулась, когда бледная особа развернулась к выходу из крытого паркинга, оставив молчаливую троицу за спиной.

— Ангел, постой…

Льдистые глаза цепко осмотрели тонкую фигурку, которая обернулась и неуверенно топчется старыми кедами со звёздами.

— Тебя подвезти?

«Вишня»

Впервые они засветились в Афганистане. Множество фотографий с той войны свидетельствуют об использовании этих ножей, чей оттиск буквы «Р» напоминает ягоду на веточке. Любых воинов того времени подобными финками не снабжали, больше экипировали «определённые подразделения».

147

(1 декабря 14:14) Автострада «Кёнбу».

Длинный караван трейлеров с яркими логотипами «СоюзЦирк» устремился к столице Республики Корея. За баранкой одного из грузовиков сидит крепко сбитый водитель, он же законспирированный «гномик», рядом с ним задумалась красивая блондинка в джинсе.

— Волкова, тебе не кажется, что взять с собой попутчицу выйдет боком?

— Сан Саныч, оперативная необходимость, — устало отвечает Елена, — ситуацию нужно решать.

Хмуря светлые брови, она выдернула провод из угловатого планшета и убирает длинную антенну спутникового телефона. Крупная трубка летит на приборку, гремя корпусом по мягкому пластику.

— Чего нашлось? — Сан Саныч бросил взгляд на хмурую соседку и смотрит на дорогу.

— Ни-че-го… — протянула Елена. — К нам отношения не имеет. Не местная. Действительное японское гражданство.

— Почему думаешь обратное?

— Сан Саныч, питерский говор все слышали.

— Дитя иммигрантов, таких здесь полно.

— Этим можно объяснить свойственные нам речевые обороты, но она узнала финку. Бору тоже язык за зубами удержать не мог. Подсознательно он привык, что его лишь свои понимают.

— Почему не спросила прямо, откуда девочка?

— Спросила! — фыркнула Елена и рассмеялась: — Чудачка мигом достала паспорт и заявила: «Япония. У меня и справка есть!».

— Во даёт… — улыбается Сан Саныч.

— Интересная, — кивнула Елена, вытаскивая из кармана серебристую пластинку. — От нас не убудет подвезти.

Кинув в рот жвачку, блондинка аккуратно свернула обёртку и смотрит через высокое окно кабины. Снаружи мелькает бурый пейзаж с зеленью хвойных деревьев.

— Стало быть, способна о себе позаботиться, — ворчит Сан Саныч, — Япония далеко.

— Способная девочка… — недовольно качает головой Елена, — со следами удушения и гематомой на затылке.

— Так плохо? — помрачнел Сан Саныч.

— Прячется за очками и не реагирует на правую полусферу, — Елена прикрыла глаза, массируя переносицу. — Настолько голодная, что прикончила двойную порцию каши, словно не ела днями, а затем отрубилась, не требуя добавки.

— Обычно на востоке детей балуют.

— Ангел давно не ребёнок.

— Шестнадцать максимум! Когда увидел голову тигра на девичьих коленках, думал поседею, вспомнил, что нечем! — улыбается Сан Саныч, ведя ладонью по лысине. — А потом как зыркнет!

— Вот именно! Отношение, взор, аура… — Елена распахнула льдистые глаза. — Пару раз казалось, словно рядом тысячи людей, сотканных в одного человека.

— Бросай спиритические штучки, — строго топорщит усы Сан Саныч, — ни к чему они.

— Так точно.

— К двойке посадила?

— Они разговорят по мягкому.

Задумчивая блондинка кусает жвачку острыми клыками и смотрит в планшет. Рядом с ней законспирированный «гномик» крутит баранку, следя за дистанцией до другой фуры каравана.

— Ангел просилась в клетку с Кешей, — вдруг улыбнулась Елена. — Эти двое сдружились, похоже!

— То-то и оно, — пригладил усы Сан Саныч. — Тигр больно спокойно вернулся.

— Впервые видела, чтобы он так относился к чужим.

— Думаешь, мы сильно засветились?

— Попасть на видео одно, а создать крупные неприятности Кеша не успел.

— Корейцы всюду тыкают телефонами, — скривился Сан Саныч. — Местные даже по дорогам бродят, в экраны уткнувшись.

— Никто не пострадал, — усмехнулась Елена. — Иначе «страшные» полицейские давно бы уселись нам на шею.

— Что-то вспомнилась мне тирада, которую пигалица задвинула про страх, таки сомневаюсь, кто-кого разговорит…

(Тем временем) Автострада «Кёнбу».

Сидя по-турецки, я нагреваю узкую койку в тесном кунге. У дальней стенки висит полочка со стопкой женских романов и красивые пейзажи на фотографиях. Рядом с ними через овальное окно видны проезжающие мимо нашего каравана автомобили.

Новые знакомые оказались настолько любезными, что пригласили отвезти до Сеула с ветерком. Думаю, мне уступили место Елены.

Напротив уселся светлобородый здоровяк. По-хозяйски бросив фуфайку на койку, Бору закатал рукава зимней тельняшки и читает томик «Трактата учителя Суня». Забавно шевеля губами, он морщит широкий лоб. Китайские иероглифы слабо понятны, но пояснения на обложке раскрыли тему книги.

В слепой зоне устроился худощавый парень. Его чёрная куртка висит на дальней стенке, рядом с необычной гитарой. Владелец инструмента в серой рубашке и брюках растянулся на койке. Заложив руки за голову, Демон изучает низкий потолок.

У стен есть тряпичные шторки, способные оградить личное пространство, но я тут временный пассажир, поэтому будет неправильным трогать вещи Елены.

— Значит, ты из Японии? — Бору надоело постигать искусство войны в оригинальном изложении.

— Агась, — прямо смотрю в серые глаза, отмечая удивлённое моргание.

— И тебя, реально, зовут Ангел?

— Такое имя досталось, — улыбаюсь ему краем губ. — Бору и Демон тоже клички не совсем обычные.

— Это не клички, — резко сказал Демон со своей койки.

— Позывные. Есть разница, — мягко улыбается Бору. — У нас так повелось, если Демону стукнет в голову блажь, обратиться ко мне по имени, могу и не понять…

— Ангел, почему ты здесь? Куда смотрят твои родители?

Интересненько, едкий парень начинает бочку катить? Или они специально: хороший коп, плохой коп…

— Какой смысл говорить о том, чего нет? — тихо отвечаю.

— Сирота, значит! — хмыкнул Демон. — А с Кешей как познакомились?

— Ему было одиноко, мне пришлось составить компанию! — криво ухмыляюсь парню на койке.

Врать не хочу, даже въедливому Демону. Сейчас я чувствую себя иначе, никогда такого не было, и вот опять…

— У сирот есть заботливый опекун, — намекнул Бору.

— Частный детский дом, — кратко с ним соглашаюсь.

Здоровяк сложил ручищи на груди и недоверчиво басит:

— В Японии, где отлично разбираются в холдняке. И они не против твоего путешествия за море?

— Неа.

Поджав губы, я смотрю в окно с вереницей автотранспорта.

— Такое себе, одиночное плавание в соседнюю страну… — задумчиво протянул Демон и умничает: — Или выездное обучение по школьной программе? Экскурсия?

— Экскурсия несколько затянулась, — отмахиваюсь от неприятных вопросов.

Частное заведение в Токио действительно есть. После лечения именно они взяли опеку над тушкой…

— Чего здесь-то забыла? — резкий вопрос оборвал мои воспоминания.

— Хочу покорить музыкальную сцену.

— Ха, понятно! — хохотнул Демон. — Розовые мечты маленькой девочки!

— Нет. Мне необходимо внимание публики, как лекарство.

У дальней стены я изучаю гитару: инструмент необычный, у него семь струн, а не шесть или четыре…

— Лекарство от чего, необъятного тщеславия? — докопался Демон.

— Ещё хочу отомстить, — легко меняю тему разговора, не поддаваясь на провокационный вопрос.

— Кто-то отнял у дитяти мороженку! — испытывает моё терпение Демон. — Мир полон засранцев, Ангел. Осознай и смирись.

— Ну да, — смотрю ему в жгучие глаза. — А знаешь, почему мир полон засранцев?

— Почему? — повёлся Демон.

— Потому что им это спускают с рук.

Серьёзное заявление гасит ухмылку парня. Сев на койке, он пристально уставился в мою сторону.

— Кому хочешь отомстить? — напрягся Бору.

— Тем, кто хотел меня убить.

— Как же у тебя всё непросто, — Демон недоверчиво качает головой.

— Убить… — Бору выгнул бровь и почесал бороду. — Месть не способна доставить полного удовлетворения.

— Если покушение организуют на тебя, — критически оцениваю добродушного здоровяка, — оставишь безнаказанным?

— Я-то? Нет, конечно. Найду виновных, поломаю, надену украшения из покрышек и сожгу, — без прикрас расписал неприятную картинку Бору и внимательно смотрит на реакцию.

Куда меня занесло?! Он же не шутит…

— Фига себе, — прячу взгляд.

— Сделаю не из удовольствия, — мягче говорит Бору. — Для устрашения, чтобы другим неповадно было.

— От этого не легче, — шепчу под нос.

— Пойми, в твоих словах есть резон, но ты не я. Ты всего лишь маленькая девочка, поэтому думай, куда лезешь.

— Почему это? — упрямо смотрю на мрачного здоровяка.

— В девяти случаях из десяти результат будет один, — подал голос сердитый Демон, — покрышка украсит чью-то тощую шею.

— Месть не выход! — хмуро отрезал Бору.

— Тогда что? — поднимаю брови над Фарэрами.

— Возмездие. Доверься милости судьбы или властям. Пускай они расставляют по местам.

— Жизнь доказывает обратное, — невесело бормочу и меняю тему: — Нитка с иголкой найдётся?

— Держи, — Бору сразу отыскал плоский набор на одной из полок.

Значит, он любит порядок… Открываю коробочку: внутри нитки, иголки, весь необходимый в полевых условиях набор. Стоит завести такой! Покрутив в руках перчатки, я рассматриваю неудобные манжеты.

Худощавый комментирует сверкание колец:

— Надо же, какие «украшения»…

— Что думаешь делать? — заинтересовался Бору, у него тоже пара печаток на пальцах имеется.

— Подошью стороны и отчекрыжу остатки, — задумчиво дёргаю липучки на чёрной коже, — они слишком широкие.

— Зачем? — презрительно хмыкнул Демон. — Выкинь, тебе совсем не по размеру.

— Затем, — отрицательно мотаю чёлкой, — у них есть история.

— Памятный подарок? — уточнил Бору.

— Нет, — слабо улыбаюсь. — Напоминание о безрассудной глупости, должок за украденный байк…

— Стащила мотоцикл?!

— Было дело.

— Ангел грубит, крадёт и собирается отомстить, — ворчит Демон. — Поразительное несоответствие!

— Ангел это просто имя, — пожимаю плечами.

— Нужно сделать нормально, — заявил Бору и протянул ко мне широкую ладонь со словами: — Дай сюда, горе луковое.

Чего сразу луковое, то? Недоверчиво смотрю на здоровяка, а тот кивнул и басит:

— Давай, нормально сделаю!

И как ему отказать? После недавних откровений…

Его острая финка аккуратно вспарывает боковые швы с креплениями липучек на запястьях. Орлиный кончик лезвия действует хирургически точно.

— Примерь-ка… — Бору расправил половинки на центральном столике.

Опускаю руки на чёрную кожу.

Ха, контраст поразительный, но уже давно привычный…

— Ну ты и тощая! Так нельзя, — недовольно сказал Бору и обрезает кожу, оставляя внахлёст.

Тихо вздыхаю и хмурюсь на здоровяка, пока тот щурит серые глаза, выбирая иголку в коробочке.

— Чья гитара? — указываю подбородком в инструмент на стене. Любая работа должна быть оплачена.

— Демона, — буркнул Бору, мучаясь с иголкой, — у меня руки под другое заточены.

— Можно, — вопросительно смотрю на худощавого, прерывая его витания в облаках.

— Да ладно, умеешь на семи струнах? С этими «украшениями»? — не верит Демон и отвечает на мой уверенный кивок: — Можно, но только осторожно.

Прыгнув с койки, я ловлю равновесие и тянусь к необычной гитаре.

Семиструнная: названия на грифе нет, тёмный низ деки и светлый верх с розеткой из древесины. Выглядит как кустарная самоделка, а не фабричный конвейер, но исполнение очень достойное, хороший инструмент сразу лёг в руки.

В обнимку с гитарой я падаю обратно.

Посередине освободилось место парню, который поднялся к здоровяку и придирчиво осматривает заготовку перчаток:

— Кто так шьёт?

— Нормально шью! — гаркнул Бору, хмуря кустистые брови.

— Дай сюда! — цыкнул Демон и шипит сквозь зубы: — Под другое у него руки заточены…

Непонятна, зачем он распарывает и так ровные нитки…

Откуда мне-то знать, я в портном деле ни бум-бум.

Гитара согрелась у меня на коленях. Умелые кольца бренчат нейлоновые струны, постепенно оценивая звучание лёгких аккордов. Инструмент в руках особенный и «построен» на иной лад, поэтому играть будет непривычно.

Могу спеть что-то заводное! Их есть у меня…

— Ангел, как знал! Играть ты не умеешь, — ворчит Демон, подняв голову от шитья. — Дай дите пару стальных шариков, один сломает, а второй потеряет!

Ах так, фига себе заявы! Скривил он морду благородную. Не буду тогда петь, поберегу голос и исполню кое-что до боли знакомое.

— Потихоньку, кольца… — шепчу струнам гитары.

https://www.youtube.com/watch?v=Xbl11VSI_qI

В уютном кунге раздалась неторопливая мелодия, заполнив пространство между стен, обитых светлым штакетником.

~ Тёмная ночь, только пули свистят по степи, только ветер гудит в проводах… Тускло звёзды мерцают…

Хрипло напеваю, перебирая струны гитары.

— Верю в тебя, в дорогую подругу мою, эта вера от пули меня тёмной ночью хранила… — подхватил мощный баритон Бору и как-то сник, немного стесняясь.

Понятливо улыбаюсь здоровяку, играя дальше.

— Радостно мне, я спокоен в смертельном бою… — тихо бормочет Демон, выплеснув скрытую грусть в песне: — Знаю, встретишь с любовью меня, что бы со мной ни случилось…

Сквозь монотонное покачивание и шум ветра, налетающего на кунг, я заканчиваю старую мелодию.

~ Смерть не страшна, с ней встречались не раз. Вот и теперь надо мною кружится…

Лица парней изменились, каждый ушёл в себя и думает о своём, но песня связала общими чувствами.

— И поэтому знаю: со мной ничего не случится, — прошептал Бору.

— Твою… — Демон притормозил и уколол палец иголкой, — Ангел, что ты вытворяешь!

Здоровяк слегка дёрнулся, выпадая из транса:

— Старшие познали многое. Сыграй, ещё что-нибудь?

— Не, — отрицательно верчу головой, — не хочу мешать всемирно известному модельеру, Демонуччи!

Здоровяк громко фыркнул и прикрыл глаза, ожидая гневную отповедь.

— Язык у тебя без костей, — Демон сердито огрызается, продолжая ловко штопать стежки, — базар совсем не фильтруешь.

Оценивая довольно спокойную реакцию товарища, Бору округлил глаза. Удивление на бородатом лице соседствует с офигевшей улыбкой.

— Чего поделать… — грустно вздыхаю, устроив подбородок на изгибе гитары.

Любуюсь, как курчавый парень закончил шить первую перчатку, со второй дело идёт быстрее. У него ловкие пальцы и уверенные движения с внимательным прищуром чёрных глаз, но он далеко не портной.

Белобрысый здоровяк тоже не так прост, как хочет казаться. Его выдаёт осторожная плавность и крайняя наблюдательность, иногда мелькнувшая в глубине серых глаз.

Попутчики очень непростые! Еду я с цирком, а клоунов взять забыли…

Дёрнув швы на прочность, Демон протянул мне готовые перчатки:

— Новый дизайнерский аксессуар! Хоть они и бестолковые, но твои «украшения» прикроют. Впредь не говори, что тебя не балуют.

— Тоже мне благодетель нашёлся! — показав ему язык, хватаю мягкую кожу.

Меряю дизайнерский аксессуар… Сели как влитые! И липучки на запястьях держат идеально. Мастера швейных дел не обманули, есть у них опыт…

Подняв голову, я довольно улыбаюсь в ожидающие лица.

— Гитару верни, чудовище! — обласкал меня Демон. — Батяня покажет класс!

Бору поперхнулся в бороду.

https://www.youtube.com/watch?v=ntJTBkcZYSw

Демон устроил гитару на коленке и начал играть без разминки, с уверенностью перекладывая аккорды. Достигнув второго куплета, он кивнул и сделал жест указательным пальцем: «Сейчас будет круче!».

И не обманул! Ускорение его правой кисти легко отыгрывает переливы мелодии. На шести струнах подобная плавность и выбор басов недостижимы, действительно, показал класс.

— Крутой… — тихо признаю.

— Эх, — Бору потянулся ручищами, — где мой складной рояль… Концерт бы на выезде забабахали!

(Немного позже) Где-то в Сеуле.

На улице остановился грузовой автомобиль. Над зубастой резиной заднего моста качнулся высокий кузов, открылась боковая дверь и по лесенке спустился белобрысый здоровяк в странной одежде. Следом за ним слетела тёмная фигурка, не замечая его протянутой руки. Лихое десантирование на обочину наблюдает курчавый брюнет, прислонясь к дверному проёму.

Из кабины автомобиля прыгнула гибкая блондинка, легко выделяясь славянской внешностью среди местных пешеходов. Ступив к бледной особе в толстовке, она спрашивает:

— Знаешь, где остров Йойдо?

— Имею представление, — последовал немного хриплый ответ.

Высокая блондинка нахмурилась, её голубые глаза осматривают тонкую фигурку:

— Сейчас там разместили «СоюзЦирк». Вскоре открытие парковой зоны, куда нас пригласили. До той поры мы там.

— Не пропадай, Ангел!

По тощему плечу хлопнула тяжёлая ладонь. Жест был явно ласковым, иначе не обошлось бы без травмы или возможного перелома.

Сверху худощавый парень кивнул и скрылся из вида.

— Демон всегда такой вредный? — интересуется Ангел.

Светлый здоровяк хохотнул в бороду и говорит:

— Дык, он же Демон!

— Одиночка, — грустно замечает Елена, — наверное, увидел своё отражение.

Слегка тряхнув короткими волосами, лохматая особа тычет кулачком в массивное плечо:

— Бору, спасибо за перчатки.

— Не вопрос, Ангел… — добродушно усмехнулся Бору. Подмигнув серым глазом, он развернулся и одним движением запрыгнул в кунг.

— Ворчуну тоже спасибо за перчатки! — звонко кричит Ангел, рупором сложив ладошки в чёрной коже.

— Не прощаюсь, — Елена качнула светлой косой.

— Я тоже, — сверкнула улыбка Ангел.

Изящная блондинка легко вознеслась по лестнице, пользуясь помощью здоровяка. Тяжёлый грузовик рыкнул двигателем, выруливая к дороге, а на обочине тонкая фигурка махнула им рукой и исчезла в толпе.

(Тем временем) Где-то в Сеуле.

В уютном кунге едут обитатели. Стройная блондинка села по-турецки, совсем как юная пассажирка, недавно занимавшая узкую койку. Правда, у той особы коленки острее, а рост почти такой же.

— Мнения? — Елена осматривает парней.

— Наша она, — хмыкнул Бору, пожимая богатырскими плечами напротив голубоглазой красавицы.

— Походу, не лжёт… — заявил Демон, опираясь спиной на заднюю стенку. — Разложила по чесноку, на провокации поддаётся слабо, но много ребячества и дерзит, — сложив руки на груди, он задумался: — Вероятно, угодила в серьёзный переплёт… Может быть полезна, нужно приглядеться.

— Пометил? — льдистые глаза смотрят цепко.

Демон согласно кивнул, а Бору недовольно хмыкнул в бороду.

(Немного позже) Рядом с башней «Лоте».

Метро осталось за спиной, я в третий раз иду к гигантскому небоскрёбу.

Впервые меня сюда привезли на лимузине к парадной отеля с другой стороны, а теперь мне интересен вход в офисные кабинеты. Место знакомое и изученное во время возвращения часов одному чудику каких-то несколько дней назад.

На горизонте небо прояснилось, и рубиновый закат осветил мраморные ступени у широкой лестницы. Слева тянутся декоративные кусты. Проход зелёнки охраняет парочка тёмных фигур в свободных одеждах.

Знакомые пижамы! Значит, мы по адресу.

За спинами охраны круглые столики уютного кафе. У открытого бассейна сидит расфуфыренная девица в лёгком платье, наслаждаясь вечерним променадом и не по-зимнему тёплой погодой.

Думаю, там местная аристократия…

Впереди разъехались высокие двери. Посетителей совсем мало, их человеческие фигурки затерялись среди изогнутых поверхностей огромного вестибюля. Плавные обводы современного интерьера с зеркальным блеском тормозят мою походку.

Дальше ряд турникетов, но через них мы прыгать не будем, сразу налетит многочисленная охрана, поэтому я веду себя по-тихому и направляюсь к длинной стойке администрации.

Меня встретили две сотрудницы в строгой форме. Незнакомые милашки, потому что коробку с часами принимала другая смена.

Одна из девушек приветливо улыбнулась:

— Хванён хамнида! Добро пожаловать в башню Лоте… — подняв взгляд от монитора, она кривит яркие губки и рассматривает толстовку.

— Пак Ган. Встреча. Его интерес, — стараюсь меньше хрипеть на певучем корейском.

На кукольном личике округлились раскосые глазки. Хлопая ресницами с двойным веком, молодая сотрудница вскинула тонкие брови и не находит слов.

— Девочка, ты потерялась? — строго вклинилась её старшая коллега. — Девочка, ты уйдёшь сама или вызвать службу безопасности? — надменно сузив глаза, она сверкает улыбкой фотомодели.

По хорошему не выйдет, ладненько…

— Вызывай, — холодно ей говорю, легко перескочив на язык туманного Альбиона: — Посмотрим, как быстро они вышвырнут тебя отсюда, пинком под зад!

Теперь напротив хлопают две пары глаз. Идеальный английский отличительная черта корейцев высокого статуса. Если человек способен выдавать настолько чистое произношение, значит, надутым курицам отмахнуться не выйдет.

Должно сработать! Здесь у них не там, аристократия фигова…

— Извините, вам знаком господин Пак Ган? — старшая девица прикрыла дрогнувшей улыбкой попытку взять себя в руки. Её английский оставляет желать лучшего, в нём отчётливо слышна корейская певучесть.

Продолжим…

Достав из кармана визитку, я щёлкаю ею по стойке.

Шах и мат.

Удивлённые сотрудницы переглянулись, отметив вензеля на оттиске картона: «Она настоящая!». А были сомнения? Ну дык…

— Извините, как вас представить? — нашлась старшая девица.

«Из грязи в князи в рекордный срок! Бонд. Джеймс Бонд…» — после мгновения проблеска в голове разыгралась трубная музыка.

— Тао. Ангел Тао…

— Госпожа Ангел Тао, сейчас мы проинформируем секретаря господина Пак, — склонились аккуратные головки. — Извините за доставленные неудобства.

Офигеть, у них слаженность…

Пофиг! Теперь дожать.

— Сообщайте, но торопитесь… — улыбаюсь в сосредоточенные лица и поправляю Фарэры: — Я очень спешу и моё время чрезвычайно дорого. Понимаешь меня, девочка?

Второй раз они склонились гораздо ниже. Старшая сотрудница подняла трубку стационарного телефона и с кем-то говорит, прикрываясь изящной ладонью с идеальным маникюром.

Прямо изучаю нервную улыбку второй девушки, пока та быстро хлопает ресницами. Чего с ней такого-этакого сотворить…

— Пожалуйста, следуйте за мной! — старшая девица торопливо огибает стойку.

Впереди по мрамору стучат высокие каблучки. Смотреть крайне приятно: у стройной фигурки идеальные ноги. Всё-таки сотрудница на входе в одну из самых богатых компаний должна соответствовать очень высоким стандартам.

Тонкий пальчик вызвал отдельный лифт. Затем девушка глубоко склонилась, приглашая за раздвижные двери. Взлёт кабины занял мгновения. Звучит мелодичный сигнал.

— Мелко плавает чудик, — бормочу в табло у серебристого потолка. — Всего-то пятый этаж из ста двадцати трёх…

Впереди деревянная обшивка стен и только одна дорога… Налево, потому что справа замер ряд тёмных пижам. Также они периодически выстроились у стен, отмечая путь дальше.

— Меня терзают смутные сомнения, — тихонько заявляю, изучая необычный комитет по встрече.

Предчувствие крайне паршивое! Но вдруг, у них так принято? Околачивать стены охраной. Дурдом! Кто этих богатеньких разберёт…

Делать нечего, осталось шагать, не обращая внимания на цепкие взгляды. Не стоять же столбом, рассматривая свободные наряды истуканов, замерших у стен.

Коридор выводит на свежий воздух. Просторную террасу огородили серебристые перила. Блеск белоснежного фарфора и пара вычурных стульев по обеим сторонам длинного стола. Дальний стул занят.

Красавица в бархатном костюме с узором в тёмную клетку гордо вздёрнула острый подбородок. Роскошные волосы ласкают изящные плечи, лучами заходящего солнца сверкнули серьги с драгоценными камнями.

— Тао Ангел, — многозначительно протянула девушка и довольно улыбается: — Путь ангела. Очень поэтично. Что ж, наши пути пересеклись. Интересно, что братец в тебе нашёл…

«Пак ЙуМи»

148

(1 декабря 18:47) Башня «Лоте». Сеул.

— Присаживайся…

Кивнула мне красавица в бархатном костюме. На её лице гуляет лёгкая улыбка, но прикрытые глаза смотрят внимательно.

Действительно, в ногах правды нет…

Отодвинув вычурный стул, я занимаю край подушки и изучаю дорогой фарфор на антикварной мебели.

— Меня зовут Пак ЙуМи, — донеслось с другого конца длинного стола. — А парень, которому ты сломала нос, Ан-ян, мой младший брат…

В спокойном голосе слышу высокомерие. Сильно жалит зависть, почему судьбой не выпала такая семья… Нет! Завидовать нельзя — каждая жизнь неповторима. Но я обязательно нарисую девушку в блокноте, её красота стоит выражения на бумаге.

— Ан-ян, что предпочитаешь, — снисходительно предлагает ЙуМи, — чай, кофе…

— Потанцуем? — улыбаюсь ей краем губ.

— Есть уверенность, что темп выдержишь?

Как так-то?! Таращусь на красавицу, потеряв дар речи.

— Знаешь русский… — ЙуМи легко произносит слова великого и могучего. — А я люблю читать произведения в оригинале. У них замечательная литература: Достоевский, Чехов, Толстой. Очень увлекательно, — прикрыв ресницы, она пожаловалась: — Одно плохо, имена героев слишком длинные.

— Э-э-э… да, — больше выдавить из себя не получилось.

— Сколько языков ты знаешь?

— Немало…

Вялое бормотание вызывало у неё лёгкую улыбку. Повернув голову к серебристым перилам, она говорит:

— Посмотри вниз. Там младший наследник одной компании и точно такая же наследница другой. За ними будущее. Два человека высшего статуса и идеальная пара, способная достичь любых устремлений.

У подножия небоскрёба круглый столик занял чудик. Весело жестикулируя, он соблазняет расфуфыренную девицу. Сучок!

— А ты кто, Ан-ян? — проницательные глаза ЙуМи снова изучают с пренебрежением. — Безродная сирота, без начального капитала? Без семьи, а значит, без перспектив.

— Да флаг им в руки, барабан на шею и товарняк навстречу, — хмуро цежу в сторону идеальной парочки у квадратного бассейна.

— Ха-ха-ха! — с другого конца длинного стола мелодично рассмеялись, без труда понимая меня.

Поправив Фарэры, я любуюсь красавицей: она великолепна.

— Совсем не завидуешь? — тихо уточнила ЙуМи.

— Нет, мне по вкусу более образованные личности, — нагло улыбаюсь ей в глаза, — которые способны разобраться в русской литературе!

Неужели она дрогнула, нет же, показалось.

— Ган, чисто деловые отношения. За ним должок.

— Отношения… — сузила лучистые глаза ЙуМи. — Какие могут быть отношения у младшего наследника конгломерата с сиротой из трущоб! Не льсти себе.

— И вам не хворать! — весело огрызаюсь.

— Нужно отдать должное твоей наглости, — ЙуМи едва заметно кивнула. — Персонал на входе ловко построила, но каждый должен знать своё место. И твоё место совсем не здесь! Даже не близко.

— И вы решили меня убить? — внимательно слежу за глубиной выразительных глаз, с удивлением замечая мелькнувшую растерянность.

— Убить, тебя? — нахмурилась ЙуМи.

— Сами по себе китайцы топорами не размахивают.

— Китайцы?

— Которые напали в Пусане.

— В Пусане тебя должны были выпроводить из страны…

Вот те раз. Меня водят за нос?! Сжатые кулаки скрипят кожей, я успокаиваю волну ярости. Или она действительно не знает? Если угроза не от семьи Пак, тогда кто?! Неизвестный источник опасности сильно напрягает. Бессмысленный выходит разговор, на который выдернули, как нашкодившую собачку…

— Ан-ян, стоит объяснить, почему ты здесь, — снисходительно тыкает ЙуМи. — Неужели ты считаешь, раз внизу испугались тощей девочки в обносках, то и сейчас сработает? — быстро взяв себя в руки, она высокомерно подняла острый подбородок: — Именно поэтому ты сидишь, блистая остроумием! Ан-ян, мы видели записи с авиарейса. Твои действия оказали нам услугу, но оставили много вопросов! Зачем тебя убивать?

— Если не ваша семейка, то кто?

Высокомерие на притягательном лице разбавила задумчивость. Она не знает! Лёгкое пожатие плечами всколыхнуло каскад роскошных волос.

Бла-бла-бла! Достала меня эта гребаная клоунада. Бесят задушевные разговоры под давлением множества оценивающих глаз. Зачем пижамы выстроились у стенки? Они должны внушать уважение? Или песенку нам споют? Мы вместе станцуем хоровод? Я морщу извилины и хочу понять ситуацию, пытаюсь спокойно общаться, жду расстановки всех точек над «i», а они нацепили свои драные пижамы и запоют свои дурацкие песни! Так ведь?!

— Что за стадо клоунов? — рычу в лицо ЙуМи.

От удивления её миндалевидные глаза распахнулись. Смена настроения подкралась незаметно, ну как всегда.

— Разодетые засранцы, чё уставились?! — громко кричу в сторону охраны. — Задрали, я пытаюсь трезво оценить происходящее, а не во всём запутаться!

Я не могу остановиться. Шарики опять втащили роликам и меня гонит волна ярости.

— Макаки… — хриплю злобно, рассматривая строй подтянутых фигур. — Только время отняли! Кучу времени у меня отняли!

Некоторые истуканы сузили раскосые глаза.

Они живые! И английский понимают. Надо-о-о же…

— Считаешь гнев наилучшим решением, — холодно заметила ЙуМи и недовольно качает головой: — Поведение маленького ребёнка, не способного вести себя рационально…

— Пришлось психануть, — нагло ей улыбаюсь. — Злобу удерживать вредно для здоровья, а меня дико задела обидная оценка!

— Ан-ян, твоя бестактность и отвратительные манеры забавны, но всему есть предел.

Снова отношение свысока. Как же бесит! Надоело.

— И кто меня накажет? — игриво спрашиваю и резко поднимаюсь.

За спиной противно скрипит вычурный стул, отлетая к поручням ограды. Несколько шагов по узорным плитам ведут к центру террасы.

— Станцуем, обезьянки? — азартно улыбаюсь охране у стены.

Занимаю боевую стойку: коленки напружинились и равняют вертикаль, локти прикрыли корпус, поднялись кулаки в чёрной коже. Напротив противники серьёзные, но у перчаток есть история…

Хлоп! Звучный удар ладонями оборвал готовность боевых пижам, на прекрасном лице расцвела довольная улыбка. И вычурный стул опустел. Стройная красавица в брючном костюме приблизилась, оставаясь неподвижной.

Я нервно сглатываю, а она просто телепортировалась ещё ближе, не шевельнув и волоском роскошной гривы. Что-то подобное было в плавности движений Елены или слитном рывке Бору, но у ЙуМи совершенно иной уровень. Встречный ужас заставил отступить.

Значит, бой один на один! Сойдёмся в неравной схватке, определив победителя? Битва потрясёт накалом страстей…

Да ну нафиг! Я чего, совсем ебобо?! Она выключит одним ударом!

— Хи-хи-хи, — вырвался нервный смех, замедлив неумолимый шаг красавицы.

— Находишь что-то смешным? — ласковый бархат голоса ЙуМи вспорола дразнящая сталь.

— Агась! — резко киваю, шире растянув озорную улыбку: — Здесь настолько всё серьёзно, что пора сваливать!

Иногда отбитые мозги крайне полезны — у них совершенно отказывают тормоза!

— Ха, разве тебя отпускали, — рассмеялась ЙуМи, — старшие не зря уходят первыми…

— Смотри на меня.

Резкий поворот оставил прекрасное чудовище в брючном костюме за спиной. Беру разгон, выкладываясь на максимум. Под ногами вычурный стул, подошва толкает об стальной поручень, и я в воздухе!

Лечу! Вниз…

— Сука-а-а! — ору от страха, ловя распахнутым ртом налетающий ветер, пока толстовку рвёт парусом, колотя руки быстрыми движениями, а коленки пробуют улететь куда-то за голову.

Фига, какой нереально маленький! Этот долбаный бассейн со спичечный коробок! Соберись, тряпка! Группируйся: ноги вниз, а не отбитую голову. Солдатиком! Хватит падать раскорякой, копируя белку-летуна!

Ветер свистит в ушах и дёргает волосы, а секции небоскрёба проносятся на огромной скорости свободного падения.

Нет, я не пялюсь в воду! Тушку держу прямо. Бассейн широченный, тоже мне проблемы. Неправильно войду с такой высоты и ушибом не отделаюсь! Поломает капитально.

— Твою! — Контакт! Подошвы встречают поверхность воды. Ступни гудят, второй удар подгибает ноги, это кеды достигли дна, хрустнув коленями.

Холодная вода морозит кожу и крайне бодрит, заливая нос и открытый в немом крике рот. Пузыри закрыли всё поле зрения, стремясь вверх, наперегонки.

— Ксэ… хе… буль, — выпрыгиваю из воды и сразу ныряю обратно, не успевая удержаться на плаву.

За сильным гребком мокрые волосы облепили тёмные стёкла, а живительный воздух холодит моё горло. Фыркаю остатками воды и смахиваю назад непослушную копну. Так принимать водные процедуры мне пора завязывать, слишком уж экстремально.

Достигнув невысокого бортика, я лезу на светлый кафель.

Удивительно, Фарэры на законном месте… люблю их.

Далеко вверху отправная точка прыжка. Там видно шикарную гриву, летящую по ветру. Удивлённая красавица высунулась над оградой и смотрит вниз, оценивая результат небывалого приводнения.

Не буду я средние пальцы тыкать. ЙуМи классная девчонка! С такой и чайку попить не зазорно. Ещё бы угощали в менее нервирующей обстановке…

Поднимаюсь на ватные ноги. Коленки, вроде, держат.

— Привет, чудик! — хрипит горло.

У парня за столиком круглые глаза. Эт нормаль! От пластыря он избавился, нос слегка припухший. Быстро поправлю! Синяки под веками сошли, челюсть отвисла. Знакомое удивление! Снова напоминать про мух и зубы будет слишком избито.

Рядом с парнем симпатичная девушка. Она, конечно, не чета красавице на террасе, но и не середнячок в бежевом платье. Ничего так… хотя… подмоченная немного… пятиэтажная «бомбочка» далеко брызнула…

— Оппа! — плаксиво воскликнула девица и стряхивает воду с волос на хрупких плечиках: — Ч-что за тварь…

— Слышь ты, жопа! — хрипло ору. — Какого фига происходит?! Вся семейка с прибабахами?! Отбитые прибаутками!

Изумлённый парень сделал вид, что он не понимает.

Чудаковатая хитрила! Или полиглот меньший, чем сеструха?!

— Спокойствие, только спокойствие… — успокаиваю себя, топая к сладкой парочке.

Меня сильно потряхивает, это всплеск адреналина запоздало нагнал окончание аттракциона.

— Пак Ган оп-па, — слащаво улыбаюсь ему в карие глаза, отмечая быстрое моргание ресницами, — всё ли у тебя хорошо?

За столом мои вежливые слова вызывают оторопь, дипломатию оценили слабо.

— Как ты в целом? — непроизвольно взвинчиваю голос. — Как настроение в столь чудный вечер?! Наслаждаясь променадом, ксо!

В горле першит. Достигнув высшей точки звукового диапазона, я замолкаю и снова наверстываю громкость выкриков.

— Отмазался от камеры в тюряге? Девок клеишь?! Бака!

— Оппа, — пискнула девица и коверкает японский: — П-почему она кричит по-японски?

— Ангел, — кашлянул Ган, — с неба…

Красавчик сечёт фишку! А мадмуазель слегка тормозит. На их столе кофейный сервиз и кондитерские изделия в плетёных корзинках со свежими фруктами.

— Кофе горячий? — интересуюсь у парня.

— Тёплый, — пробормотал Ган.

— Дай хлебнуть.

Схватив протянутую чашечку, я делаю глоток.

— М-м-м… — Свежезаваренный кофе…

Иногда запреты врачей стоит нарушить, чтобы окончательно не поехать «крышей».

— Оппа, — пискнула девица и коверкает английский: — П-почему вы теперь разговариваете по-английски?

— Как оказалась здесь, — недоверчиво улыбнулся Ган.

— Разошлись во мнениях с твоей сестрой, — задумчиво отряхиваю мокрые волосы. — Она нечто особенное…

Удивлённый парень вскинул голову к террасе, я тоже пытаюсь найти взглядом его опасную родственницу, но у серебристых перил никого, а это значит, что прекрасное чудовище спускается обычным способом, используя лифт.

Не только красивая, но и умная, вот же повезёт кому-то… Ёлки, скоро она будет здесь! Тикать надо! В темпе вальса!

— Чон… с-са?! — еле выдавила из себя девица и округляет глаза: — Ты Чонса…

Чё за?! Опять краля обзывается? Ну всё…

— Паки, — ухмыляюсь парню, — вы в край отбитые!

Хлебаю кофе до дна и пускаю тонкую струйку в девицу.

— Нужно вызвать охрану, — плаксиво кричит мокрая курица, размазывая кофе по бежевой ткани, — остановите сумасшедшую тварь!

Обзываться она будет!

— Дэёп, свободен! — Ган отмахнулся от личного охранника.

Между первой и второй перерывчик небольшой.

— Сегодня вечером, — киваю парню и бросаю ему пустую чашечку: — Рамен! Там же.

Кручусь на левой пятке. Впереди проход в зелени, куда я хромаю и попутно трясу ногами, вытряхивая остатки воды из штанин.

— Пропустить! — громко приказал Ган за спиной.

Удивительно, командный голос у него имеется…

Передо мной тёмные пижамы расступились.

Темпу-темпу, пока опасная красавица снова на горизонте не появилась! Офигеть, деньжатами разжились, еле ноги унесли…

(Тем временем) Вестибюль башни «Лоте».

Сердитая красавица в брючном костюме покинула лифт и идёт к выходу. За ней ступает целая процессия охраны.

— Пак ЙуМи-ним! — от стойки подбежала растерянная администраторша. — Сегодня по периметру комплекса мероприятий с журналистами или туристических экскурсий нет.

— Отличные новости, — отмахнулась ЙуМи. — Продолжайте работать в том же духе!

Молодая сотрудница глубоко склонилась, провожая многочисленные спины в тёмном.

— Пойди слух, что у нас школьниц с балконов сбрасывают, — яростно говорит ЙуМи самому хищному спутнику, — хлопот не оберёшься!

У входа остановилась парочка из высокого парня и стройной девушки в бежевом платье. Не замедлив походку, сердитая красавица направилась к ним.

— Эмили, как приятно тебя видеть! — ЙуМи скрыла ярость за официальной улыбкой, слегка наклонив голову.

— Аньён хасэё, — опустилась в вежливом приветствии Эмили, закрывая ладонями тёмные пятна на дорогом наряде.

— Аньён, нуна… — склонил голову Ган, встречая старшую сестру.

— Онни, а что происходит? — Эмили мило зарумянилась.

— Недопонимание, — фыркнула в ответ ЙуМи.

Высокий парень сжал губы в белую линию, а его спутница вскинула тонкие брови.

— Эмили-я, — тепло улыбается взволнованной девушке ЙуМи, — как смотришь на совместное посещение торгового центра? Сейчас я направляюсь туда, оценить новые коллекции «Гуччи» и «Картье».

После радостного кивка аккуратной головки довольный парень не сдержал улыбки свободного человека, что прекрасно видит его старшая родственница.

— А ты, братец… — ЙуМи выплеснула толику ярости в сторону младшего. — Понимаю, у тебя были разные… знакомые… — сверкнув глазами, она рявкает: — Попрыгунья явный перебор!

— Значит, Чонса подруга?! — удивилась Эмили.

— Чон… Са… — задумчиво уточнила ЙуМи.

— Нуна, она просто знакомая! — отрезал Ган.

— Айщ!

Сердитая красавица препарирует взглядом младшего брата:

— Полоумная на воле хуже динамита! Где такую нашёл…

— Она сама меня нашла! — улыбается Ган.

«Нырок с небес»

149

(1 декабря 20:00) Больница «СоРян». Пусан.

За столом приёмного кабинета сидит важный доктор в белом халате и голубой шапочке. Напротив него пожилая родственница одной из пациенток, которой он говорит:

— Ожидаем скорое выздоровление.

— Я знала, ыса сонсэн-ним!

Коренастая тётка в скромном наряде из вязаного свитера и свободных штанов радостно подпрыгнула на стуле.

— Ким-сси, — упрекает врач, отодвигаясь к спинке кресла, — реагируйте спокойно, мы в больнице…

Строгий ответ намекнул на простоту собеседницы, это ей не понравилось, и она раскрывает глаза, хлопая ресницами с густой подводкой, а затем кричит ещё громче:

— Как смеете! Обращение подобным образом! Поставили чудовищный диагноз! А потом унижаете?! Буду жаловаться!

— Ким Хани-сси, — исправился врач, примирительно выставив ладони, — это ваше право, но поймите, все границы медицины постичь не удалось, иногда чудеса случаются.

— Значит, наша девочка поправится! — немного успокоилась Хани и настойчиво требует: — На этот раз нет сомнений?

— Мы дополнительно провели всестороннее обследование, могу утверждать, прогноз самый благоприятный.

— Знала! Слепой колдун так и сказал! Родненькая придёт в себя! — протараторила Хани и ехидно шепчет, тыкая узловатым пальцем в вытянутое лицо светиле медицины: — Ходили мы к Пансу, узнать про «Ссикимгу», а он нам отказал, бредил про великий сосуд тысячи демонов!

(Ссикимгу [씻김굿] — Обряд очищения души.)

— Конечно, — нервно улыбается врач. — Э-э-э… Ким Хани-сси!

— И в церкви была! Одно другому не мешает!

— Вера способна на многое…

Важный доктор кивнул голубой шапочкой, пряча удивление за сдвинутыми бровями.

— Радость-то какая! — лучась довольством, Хани всплеснула руками: — Вот кто знает, как людей врачевать, в отличие от некоторых! В церкви свечку поставлю…

— Сходите… — продолжает неестественно улыбаться врач.

— Можно навесить кровиночку? — ласково проворковала Хани.

— Завтра, строго в часы посещения! Медицинская комиссия приняла решение, переводим к выздоравливающим.

— Детка любит семейную капусту, — вспомнила Хани и бодро прыгает со стула: — Ей же можно домашний ким-чи?!

— Всем нужно домашний ким-чи, — проинформировал спокойный, как удав, врач.

— И супчик, обязательно свеженький Кэджангуг!

(Кэджангуг [개장국] — Суп из собаки.)

— Ограничьтесь ким-чи! — скривился врач.

— Побегу, — Хани суетливо засобиралась. — Всем расскажу чудесные новости! Мы устроим сборы на лечение…

Важный доктор улыбается с облегчением, заканчивая странный разговор:

— Пациентка несовершеннолетняя. Основную стоимость реабилитации покроет страховка от государства.

— Радость-то какая, ыса сонсэн-ним! — подняв сумочку, размером с чемодан, Хани скрипнула кроссовками по наливному полу и торопливо прощается: — Аньёнхи кэсэё!

— Ким Хани-сси… — вежливо склонил голубую шапочку врач, — то маннаё.

(То маннаё [또 만나요] — До встречи.)

Сидя в одиночестве, задумчивый доктор устроил локоть на столе и подпёр ладонью подбородок. Щёлкая кнопками мыши, он недоверчиво хмыкает:

— Ну и бред…

На экране открылся видеофайл: в отдельной палате лежит больная при смерти, из сумрака к ней выходит девочка, которую ранее доставила скорая.

— Тысячи демонов, — хмурит лоб врач, — какой-то шаманизм…

На записи бледные лица удивительно похожи. Стоя у койки, девочка в тёмных очках сверкает глупостью подростковых украшений. После лёгкого прикосновения всего пара слов с грустной полуулыбкой.

— И никаких следов инъектора или укола… — он нервно трёт подбородок, ему трудно поверить реальным доказательствам, ведь печальный диагноз не оставлял сомнений.

Лекарства, способные помочь при таких случаях, медицине неизвестны. Поэтому больную определили в палату интенсивной терапии, позволив многочисленным родственникам скрепя сердце наблюдать постепенное угасание жизни у молодой пациентки, недавно почти ускользнувшей за грань, но всё изменил необычный визит.

— Волшебство, самое настоящее… — бормочет врач, следя за тем, как тёмная фигурка накинула забытый посетителями халат и выходит из палаты.

Запись ускоряет, там вспыхнул свет, появилась испуганная медсестра, затем важный доктор видит появление человека в белом и неописуемое удивление на собственном лице.

— Магия и шаманы! — фыркнул он и раскрыл толстую папку, листая страницы личного дела больной, совсем недавно признанной бесперспективной, а теперь выздоравливающей.

Из ящика стола появился бланк внешнего осмотра благодетельницы.

— Удивительно, — хмыкнул врач и задумчиво изучает бумагу с неразборчивым описанием старых травм, характерных для падения с большой высоты: — Именно она исчезла из палаты на пятом этаже и непонятным образом возникла на первом… абсурд…

Глава диагностического отделения почесал в затылке. Его голубая шапочка сдвинулась к нахмуренным бровям, в результате, из важного работника медицины выходит сердитый пекарь, чей хлеб внезапно подгорел.

— Разведка очень интересовалась…

На информационном стенде висит яркий плакат с тремя единицами, которые имитируют крепкий стебель бамбука. Под ними напечатан патриотичный лозунг: «Не сгибайся! Национальная Разведывательная Служба».

Подобная агитация есть в любых уголках страны. Короткий номер телефона призвал местное население докладывать о подозрительных личностях. За выявление опасного преступника или вражеского шпиона назначен особый прейскурант, и суммы там солидные.

— Точно, — уверенно кивнул добропорядочный кореец в больничном халате. — Сообщу, куда следует, пусть они разбираются!

(Тем временем) Где-то в Сеуле.

В уборной подземки случился небольшой фурор! Сначала мне пришлось дуть толстовку горячим воздухом, используя пару сушилок для рук. И если данное занятие осталось многими незамеченным — «Ну подумаешь, верхнюю одежду намочило!», то уход за штанами с футболкой, стоя рядом в мешковатой толстовке и кедах, привлекли особое внимание.

Меня смутили частые разглядывания тонких ног. Хоть в женских глазах сквозила зависть, мои щёки горели огнём. На бедре жёлтый синяк стыдливо прятался к кафельной стенке, чего поделать… Отметина неудачного падения будет долго сходить с бледной кожи.

Радует, что красный шарф вернулся на шею. Вязаную шерсть получилось легко отжать, и она снова греет тощие плечи. Вещи в пластиковом зип-пакете не пострадали. Удачная упаковка… со всеми приключениями!

В вагоне мне удалось покумекать. Там захотелось прогуляться по местам недавней славы, вышагивая в сторону «Помятой Креветки».

Чудик появится нескоро! Ему излишне бодрую сеструху успокаивать и подмоченную даму сердца спровадить нужно, а потом гнать по вечерним пробкам в своём дурацком кортеже. У богатеньких наверняка должны быть кортежи.

В кои-то веки образовалось свободное время. Покинув станцию метро, я топаю по улице и рассматриваю строгие костюмы офисных работников. Слева протянулось шоссе, в слепую зону уплывают редкие высотки. Даже в центре столицы здания выстроились не особо плотно, есть пространство для вечернего неба, на котором ни облачка.

Сюда меня несло, убегая от чудика и его охраны. Забавно, с тех пор многое поменялось! Мигрень не беспокоит, надолго ли? А впереди новые цели, новые планы и необъятные горизонты…

Вдали знакомая высотка! На крыше белый логотип «СМ». Ужас воткнутой стрелы автокрана убрали ещё тогда, перед рывком в сторону Пусана. А теперь разбитое остекление восстановили, и следа от недавней катастрофы не осталось.

Быстро они работают…

У парадного входа белый неон сияет над плакатами с изображениями популярных артистов. Неподалёку от них гудит большая группа молодёжи. Там фаны высматривают своих кумиров.

Зайти, что ли? Узнать состояние дел и полюбоваться чудесными способами корейского восстановления зданий в кратчайшие сроки…

Так, стопэ! Чур меня, чур. Никуда заходить мы не будем, а тихо и мирно пойдём себе отсюда.

— Раз-два, раз-два… — бурчу под нос, поправив влажный капюшон и сунув шаловливые ручки в карманы.

(Тем временем) Сеть.

» ЧонСа! ЧонСа! ЧонСа! ЧонСа! ЧонСа! ЧонСа! ЧонСа!

MOD» Мьют на час за спам.

» Дарки, вы задолбали своими лозунгами тупыми!

» Ну дык, ЧонСа генерирует контент.

» Чего в последнее время айдолы классного совершали, кроме неё?

» Наши Супер Юнцы выпустили новый сингл!!!

» И огребли от ЧонСа!

» Ке-Ке-Ке-Ке-Ке-Ке-Ке-Ке-Ке-Ке-Ке-Ке-Ке-Ке

MOD» Хочешь в блок? По краю ходишь.

» ЧонСа не айдол!

» Она даже не трейни!

» А контент уже генерирует! (^_−)

» Чего не пойму, если СМ и ЯГ заявили права на песни, которые пела ЧонСа… Получается, музыка исполнительнице не принадлежит? Или она трейни сразу двух конкурирующих компаний?

» Холь!

» ЧонСа не трейни!!!

» Новую песню на итальянском слышали?

» Это не её песни! Она их украла!!!

» Как украсть у СМ или ЯГ?

» Устроилась туда на подработку…

» Уборщицей! Судя по шмоткам оборванки!!!

» Из тебя желчь так и прёт. Тебя кто обидел?

» Заткнулся!!!

» На песню есть перевод?

» ЧонСа итальянский знает?

» Такая молодая, а уже на стольких языках говорит.

» Во даёт, тоже так хочу!

» Необязательно знать язык, чтобы орать песни.

» Ания! Ты чо, ерунда выйдет, если язык не знать.

» Зелёные глаза тоже хочу как у неё!

» Заткнись! Просто заткнись! Сейчас опять начнётся скулёж про бледную кожу и вопросы какой косметикой пользуется ЧонСа.

» У неё обычные глаза, это сценический образ.

» Ага, на фото розыска по телеку тоже гримёр постарался?

» Так не бывает. Я хочу такие глаза.

» Линзы купи.

» Чего по угону самолёта слышно?

» Не было угона, все молчат, идёт расследование.

» ЧонСа всего лишь пассажир. Свидетель!

» А репортаж Правдоруба?!

» Правдоруб лжёт. Ноль фактов и сплошные маски. Поднимает шумиху на хайпе. Угу-угу…

» Чего прицепились к этим песням? Заунывный трот для стариков! Совсем не в тему.

» Не понимаешь! ЧонСа выдаёт уникальный стиль игры, особенно для нашего времени. Взгляд в прошлое, иногда всему есть место. Мне удалось послушать вживую, а тебе нет!

» ЧонСа стырила песни! Она слишком молодая!!!

» Гений покажет себя уже в детстве. Вот почему в музыкальной индустрии легко могут предсказать, кто станет суперзвёздами ещё до дебюта.

» Я хочу, чтобы Тьма играла, когда наступит конец света! кх-кх-кх

» ЧонСа спасла символ корейского народа!

» Все слышали?!

» Самого настоящего тигра из сказок!

» Ребзя! Повторяю! Живейшего тигра!

» О! ЧонСа хранительница тигра!

» Все в курсе, что значит?! А? А?!

» Дэбак!

» Смотрите видео! На ТыГлянь их десятки.

» Нэ? Значит, ЧонСа СанСин?! Богиня гор?

» Белый зверь олицетворяет запад и энергию Ян. Или хаотичную силу, которую не всегда удаётся держать под контролем. Это?

» Не может быть!

» Откуда тигр? Последняя встреча случилась полвека назад!

» Верно, сейчас они только в зоопарках остались.

» Это кадры съёмок телесериала?

» ЧонСа в кино снимается.

» Когда премьера?

» Где смотреть?!

» Съёмки в декорациях реальных машин и настоящего скоростного шоссе. Совсем больные, что ли? Голову включайте. Такие вещи на зелёном экране снимают и с каскадёрами, а тут натура. Ваще в шоке!

» Вы упадёте… сидите? Что знаю! ЧонСа, оказывается, наполовину японка!!!

» Да ладно! Чинчаё?

» Поэтому она материлась на ихнем со сцены?

» Откуда знаешь?

» Тебе всё скажи!!! кх-кх-кх-кх

» Ну и чё? Наш президент там родился. Прикинь?!

» Любите свою японку!!!

» Пак ЧонХи поднял нашу страну с колен и служил в ихней армии.

» Ильбонном оккупанты!!!

» Када это было! Старпер что ли?

» Сам такой!!! Я молодая и самая красивая!!!

» Тогда кончай все проблемы валить на японцев.

» Слышали уже? ЧонСа спасла корейского тигра!

» Где видели японцев с зелёными глазами?

» Откуда тогда она?

» С неба.

(Тем временем) На мосту «Мапо».

Погода шепчет, совсем не по-зимнему.

— Вот же, прилипчивый чудик! — усмехаюсь в шарф, вспоминая ночной бег по мосту.

Переправу давно открыли, я иду над водной гладью. Под ногами широкая река делит столицу, устремив свой поток к Жёлтому морю. У далёкого берега качает огоньки теплоходов, выше них раскинулось многоцветье зданий мегаполиса.

— Красота-а-а…

Главная часть пейзажа, это плотная фигура за оградой! Молодой парень в синем пуховике прислонил спину к поручням и смотрит на чёрные воды.

— Оп-па, Мапо стайл! — Лучше не скажешь.

Подхожу к нему ближе. Краем глаза замечаю взгляд через плечо и испуг на широком лице.

— Тьфу! — сплёвываю как можно громче, свесив руки к реке.

Раздался очередной всхлип.

— Какие язык говоришь? — спокойно спрашиваю.

— К-корейский! — нервно ответил замерший на краю.

Парень не только пухлый! Он ещё и прямой, как разрез в заднице, совсем не догоняет.

— А ещё? — терпеливо ровняю прямоту в нужном мне направлении.

— А-английский, — плаксиво выдал хлюпик.

Отлично! Будем вправлять мозги без оглядки на слабо изученный корейский. Я до чёртиков не желаю снова нырять в дрянь под мостом!

— Давай, прыгай! — требую злобно. — Хочу увидеть, как угодишь рожей прямо в мой плевок. Долго ещё ждать?

— П-почему ты так, — хнычет рядом, — з-за-чем…

— Если жизнь не дорога, позабавь напоследок! — продолжаю зло напирать. — Давай, целься башкой в одно из масляных пятен внизу!

Что мне удалось понять о корейцах? В основной массе они люди чистоплотные и опрятные. Напоминание о мутных водах парня притормозит.

— Зачем все унижают… — всхлипнул пухлый.

— А кто ещё? — небрежно уточняю.

— В школе травят и насмехаются, — шмыгает крупным носом пухлый, — невмоготу уже…

— Многие через такое проходят. Ты не один.

— Один, — заблуждается пухлый, — даже предкам плевать!

— Они живут своими жизнями, пф-ф… — фыркнув, зло добавляю: — А у некоторых их нет совсем.

— Я толстый и некрасивый, — горюет пухлый, — без перспектив…

— Ты ленивый и немотивированный, — слабо усмехаюсь, — это поправимо.

— Не понимаешь, — скулит пухлый, — я на дне…

— Знаешь, — по-доброму улыбаюсь парнишке, — именно достигнув дна, обретаешь способность на величайшие перемены.

— Т-тебе не понять, — дрожит губами пухлый, — ты красивая.

Капюшон упал за спину. Мотнув головой, я поднимаю тёмные стёкла и заправляю чёлку за ухо, затем широко ему улыбаюсь.

Испуганный парень отшатнулся. Его нога осыпает мелкие камешки, повиснув над пропастью.

Неуклюжий он, пентюх! Кольца царапают перила моста. Я не хочу очередных купаний! Хватит мне на сегодня.

Иногда всё, что нужно, чтобы принять самое правильное решение в жизни… Это короткий разговор с совершенно незнакомым человеком и данное себе обещание.

Плотная фигура перевалилась через ограду, упав рядом. А я залипаю в игру теней под мостом. Отвести взгляд почти невозможно, но данное себе обещание нерушимо…

— Камса-а хамнида-а-а… — отвлёк пухлый. Стоя на коленях, он потирает ладони в молитвенном жесте.

За спиной шуршат покрышки. Скрипнули тормоза автомобиля, чьи сигнальные огни раскрасили асфальт пешеходной дорожки в красно-синий цвет.

— Ксо… — тихо ругаюсь, — явились, не запылились…

После резкого кивка Фарэры вернулись на законное место. Тёмные стёкла хмуро осматривают золотых орлов у полицейского седана.

Только людей в форме не хватало! Что за непруха? Нужно было сразу в «Креветку» ехать, а не искать очередные развлечения на пятую точку. Фиговы приключения только и ждут, чтобы сесть мне на шею, делая вечер чу-у-уточку интереснее!

У седана распахнулась пассажирская дверь. Из автомобиля серая фигура устремилась к нам, привлекая внимание жёлтым жилетом с белыми полосами.

— Аньён хасэё, — поздоровался полицейский и представляется: — Инспектор Ким Хесон, подразделение Мапо, — его придирчивый взгляд отметил, что перед ним молодняк, поэтому церемониться не стоит: — Чем тут занимаетесь?

Испуганный парень уставился под ноги и нервно теребит ладони. От него помощи не жди, походу, мне грести в одно лицо, ну как всегда, авось, выплывем.

— У нас свидание! — мило улыбаюсь полицейскому.

— Пост видеонаблюдения заметил подозрительную активность на мосту! Кто из вас подходил близко к ограде? Лез через перила?

Рядом задержали дыхание и жмурят глаза. На широком лице такое выражение, словно у подрывника, запалившего бикфордов шнур.

Дурацкий растяпа, он нас спалит! Подведёт под цугундер, жирный.

— Оппа взял монетка у ограда! — звонко ябедничаю, придурковато улыбаясь: — Мы не хотим плохое!

— Почему говоришь неформально? — сурово заметил полицейский.

Правильно, всё внимание на меня. Я чистое спокойствие и полная невинность. Прямо таки стеснительная милашка, хлопающая глазёнками. Ми-ми-мишная!

— Я люблю полицию! — более тупого выкрика не нашлось.

Ведя кепкой с золотым орлом, меня изучают с головы до пят:

— Хочешь стать служителем правопорядка? Очень похвально!

Агась, как только, так сразу! Согласно киваю и радостно улыбаюсь. Молю, пусть он не спрашивает пухлого, кем тот хочет стать. Простак заявит — подводником!

— Держитесь от края моста, — серьёзно напутствует полицейский. — Аньён, — лихо козырнув, он уселся в автомобиль.

Экипаж неспешно отчалил, раскрасив дорогу пляской мигалок.

— Скатертью дорожка, — провожаю их взглядом.

Люди в форме едут к обновлённому зданию «СМ»! Но они не особо внимательные, ленивые… или ищут меня только в Пусане…

— У нас свидание? — неуверенный вопрос разбавил шум вечернего города.

Парень сработал молодцом! Ему-то всего нужно было: молчать в тряпочку и таращить взгляд на асфальт пешеходной дорожки.

— Да, — глухо соглашаюсь.

Если чудику крутить хвост со всякими расфуфыренными девками можно, почему мне нельзя? Свободные в конце концов личности. Мне не в убыток, а парня согласие, похоже, сильно обрадовало, вон, как уставил влажные глаза.

— Моё первое свидание с девушкой… — облизывается пухлый.

Эгегей! Чего он?! И почему я краснею! Зараза…

— Агась, у нас свидание… — хмуро смотрю на его мечтательную улыбку и резко выдаю: — Которое профукал, торча на мосту, уставясь в дурацкую реку!

— Про-фу-кал? — смутился пухлый. — Что это значит?

— Забей, — придирчиво изучаю широкое лицо, — лавэ найдёшь?

— Л-любовь? — влажно смотрит пухлый. — У нас…

— Лавэ, бабло, капуста, хрусты, кэш, наличка, де-е-еньги-и! — яростная тарабарщина из многих языков звучит мощным заклятием.

Выкрикнув, я топаю ногой. Пусть только попробует сказать, что он пустой. Зачем я вожусь с ним! Чего тугодум молчит? Свожу брови, агрессивно набычившись: «А если найду?!».

— У меня только пластиковая карточка, — опасливо скуксился пухлый.

— Пошли.

— К-куда?

— На кудыкину гору! — выкрикиваю испуганному парню. — Собирать помидору!

Иногда наблюдать чужую оторопь крайне весело! Даёт сбросить напряжение, подкалывая утопленника, потерпевшего фиаско. Он сам виноват, заставил понервничать и испоганил наслаждение вечерней прогулкой!

— Есть одно местечко, там подают классную лапшу, — сварливо ворчу. — У меня традиция: все, кому я спасаю жизнь, угощают раменом. Хоть какая-то польза!

Не жду ответной реакции, топая прочь. Мечтаю покинуть дурацкий мост в полусухом виде.

— А почему от тебя пахнет хлоркой? — поспевает следом пухлый.

— Заткнись и шагай.

«Бойцам невидимого фронта!»

Пустотелый бамбук…

150

(1 декабря 20:44) Рядом с баром «Помятая Креветка». Сеул.

На первых этажах многоэтажек пестрят рекламные объявления. Среди яркого мельтешения прозрачное стекло витрины и немного косая вывеска: жёлтую креветку перечеркнул жирный икс, создавая образ морского жителя с наивными глазами-палочками, чья несправедливая обида вызывает лёгкую улыбку.

«Йи-и-я криведко, словно птица в небесах… Йи-и-я криведко, и забыл, что значит страх… Йи-и-я криведко, с диким ветром наравне… Йи-и-я криведко, наяву, а не во сне…» — очередной проблеск качает, я тихо фыркаю. Можно подумать, они бастуют против членистоногих! Чем им «криведко» не угодил? Хотя смотрится забавно…

Вечером бар выглядит иначе: за стеклом много посетителей, у входа светятся аппетитные картинки, где корейский алфавит соседствует с китайскими иероглифами и текстом на английском, чуть вдалеке стоит ряд мотороллеров в красно-белых цветах службы доставки.

Погода испортилась. Накрапывает мелкий дождик, от которого мою голову укрыл накинутый капюшон. Отвратная морось и холодный ветер отбили желание общаться со спутником.

Рядом шагает плотная фигура, иногда шмыгая крупным носом. У парня на синем пуховике только воротник и его чёрные волосы намокли, обтекая каплями по широкому лицу. Пухлого, всё-таки, подмочило и без купания в реке Хан.

Толкаю сталь трубчатой ручки и вхожу в бар. Наконец-то избавление от уличной сырости! В уютном зале острые приправы смешались с весёлым настроением кучи народа.

Офигеть, тут яблоку негде упасть! Притормозив, я осматриваю посетителей. Сегодня заведение битком, тут человек пятьдесят или даже больше…

Тёплые компании весело галдят, оккупировав пластиковые столики. Присутствуют как посетители среднего возраста в офисных костюмах, так и молодняк в школьной форме. Многие что-то жрут, пока на сцене музыканты играют тихий блюз.

Заваливаясь следом, пухлый упёрся в спину.

— Вот же, косолап криворукий, горбатого могила исправит… — бормочу, от столкновения боками и его громкого сопения, пока мы толкаемся к стойке.

У кранов с пенными напитками работает полноватый кореец в чёрной рубашке и круглых очках. Не видать старого бармена, знакомого по прошлому визиту.

— Аньён! — пухлый здоровается с неуклюжим поклоном, стараясь не задеть окружающих мокрыми плечами.

Он взял инициативу в свои руки? Вперёд и с песней!

Занятой бармен слегка кивнул, не отвлекаясь от наливания пивной кружки. За стойкой ему помогает высокий парень. Тот оценил подмоченный вид у моего спутника и улыбнулся, продолжая крутить шейкером.

— Есть свободный столик? — теребит ладони пухлый.

— У нас аврал, — легкомысленно ответил молодой помощник и весело добавил: — Уголок всегда найдём, но не сегодня!

Небрежный отказ клонит плечи в мокром пуховике. За стойкой люди явно старше, их возраст допускает снисходительное отношение.

Голяк! Тащиться на дождливую улицу, покидая уютное тепло, мне совсем не хочется…

— А столик у сцены? — не сдался пухлый.

Настырный… Слабо улыбаюсь. Молодчага!

— Говорю же, мест нет! — отрезал молодой помощник и сердито добавил: — Стол в резерве! Приходи в следующий раз!

На меня уставилось широкое лицо с печальными глазами. Его взгляд настолько виноватый, будто он сам нагнал толпу посетителей, заняв все свободные места.

Во даёт! Легко кивнув, я разворачиваюсь к выходу.

— Мочить, значит мочить… — бормочу сквозь зубы, толкнув ручку прозрачной двери.

На улице дождь усилился и встретил нас порывами холодного ветра с мокрыми брызгами.

— Может, в другое заведение? — предлагает пухлый. — Не только здесь есть рамен.

— Ган скоро подойдёт, — тихо отказываюсь и поправляю мокрый капюшон.

— Ган, — нахмурился пухлый, — твой парень?

— Просто парень! — резко отвечаю.

— Вы друзья? — прицепился пухлый.

— Мы через многое прошли, — задумчиво улыбаюсь, — у нас есть история.

— То есть, вы друзья, — настойчиво кивнул пухлый.

— Ну… — стараюсь подбирать слова, — наверное… его можно так назвать…

У меня никогда не было живых друзей.

— Так и назвал, — придирчиво требует пухлый. — А почему ты не можешь?

— Я зову его Ган, — слегка пожимаю плечами. А ещё чудиком…

Непонятливо изучаю парня, тот тоже уставился в ответ. Частые капли с тёмных небес падают между нами. Плотность дождя стала ближе к ливню, и его непокрытую голову заливает гораздо сильнее.

— Нельзя просто стоять, пх-х… — фыркнул он водой с носа, — и мокнуть под дождём!

Угу. Если упустить чудика, тогда придётся его опять в башне искать, а там прекрасное чудовище обитает. Как-то неохота!

— Мне очень важно дождаться.

— Айщ! — шикнул пухлый, мотнул чёрными волосами и устремился вниз по улице.

Приревновал или обиделся? Ну, хоть двинул в сторону подземки, а не обратно к мосту! «Один квартал вниз по улице…» — так заявил старый бармен в прошлый раз.

Ступаю от лужи на асфальте. Мало-мальски пригодного козырька в обозримой доступности не видно. На отвесных стенах гроздьями висят стойки рекламы и крупные кондиционеры, но под ними от дождя не укрыться, там воду льёт ручьём.

Настойчиво верчу головой, да всё бестолку! Снаружи заботу о посетителях не проявили, козырёк над входом не в счёт, под ним мало места. Думаю, предприимчивых корейцев больше волнуют клиенты внутри. И чем их на улице меньше — тем лучше!

Неплотно закрытая дверь пропустила весёлый шум и радостные крики, пока здесь льёт как из ведра, давно намочив толстовку. Но мне необходима встреча с чудиком, ведь он главная часть Плана.

Я хочу организовать масштабное выступление. Соберу больше внимания публики и узнаю результат! А что для этого нужно…

Первое, это репертуар. Тут никаких проблем, на «чердаке» подобного добра завались, успевай только разгребать, хоть какая-то польза.

Второе, это музыкальное сопровождение. Какими бы крутыми ни были кольца, им просто необходим аккомпанемент. Одним соло на концерте трудно обойтись! Вообще, качество могу игнорировать, ведь я хочу привлечь максимальное внимание к своей тушке, поэтому сойдёт фонограмма. Собрать «минус», способный заменить состав живой группы, вполне по силам нормальной студии, часы в которой доступны к покупке.

Третье, это организация с продвижением. Мне нужны инструменты, например та же гитара. Потребуется концертное оборудование и сопутствующая акустика, способная выдать звук на высоком уровне. Допустим, всё можно взять напрокат, а значит, необходим залог. Ещё место, где собрать публику. И не менее важна реклама, которая двигатель торговли.

Если с репертуаром вопрос стоит только в выборе композиций, то остальные пункты требуют крайне солидных капиталовложений. Деньги всегда казались презренным металлом, а вот оно как обернулось…

Мне приходится глупо мокнуть у входа в «Креветку»!

Или допустить участие здешних медиакомпаний? Но они пускают на сцену далеко не сразу, для начала маринуя в рядах «трейни». Кроме того, «профи» меня прокатили, выгнав взашей, а в некоторых случаях ещё и осмеяли.

— Ну и пофиг на них, — криво усмехаюсь в стену воды, — будут локти кусать, бяки.

Снова дождь усилился, хотя куда уж сильнее! Крупные капли застучали по мокрой ткани капюшона, пропуская прохладу к волосам и смачивая шерсть на шее.

Ёлки-палки! Где черти носят чудика?! Пухлый оказался умником, он свинтил вовремя. Только я в одиночестве торчу под ливнем, глупо на что-то надеясь.

— Полный идиотизм… — глухо бурчу, переступая кедами.

Стеклянная дверь приоткрылась, из уютного тепла выглянула седая голова. Затем старый кореец в светлом халате прикрылся журналом от непогоды и ступил за порог заведения. Держа у уха телефон, он пытливо осмотрел дождливую улицу.

— Не дозвонился, — хрипло заявил старик.

Надо же, давний бармен тоже здесь.

— Дерьмо случается, — хмуро отвечаю и продолжаю изучать потоки воды. Когда уже дурацкий ливень закончится…

— Хо! — с удивлением хекнув, рядом коверкают английский: — Вспомнил, отличная песня несколько дней назад!

— Есть такое, пф-ф… — фыркаю воспоминаниям. Ха! Как, оказывается, недавно мы были здесь.

— Пойдём, — старик бесцеремонно тянет за локоть. — Спой опять, нечего талант в дожде топить!

Удивляюсь цепкой хватке, шагнув за прозрачную дверь. Радует уютное тепло. Как же тут хорошо! Довольная улыбка гуляет по моему лицу, пока мы достигаем стойки, где полноватый бармен с высоким парнем продолжают спаивать клиентуру.

— Хит, не будем ждать! — уверенно распорядился старик. — Нашёл замену, — его седая шевелюра кивнула в мою сторону. — Помнишь, на днях рассказывал про отличную песню?

— Харабоджи, есть время… — удивился бармен.

— Хорошо исполнит, не беспокойся! — отмахнулся старик и хмурит на меня кустистые брови: — Словами не разбрасываюсь, идём, там всё объясню.

Ничего не понимаю и вопросительно смотрю на персонал заведения. Дедуля в халате напрягает! Он точно нормальный?

За стойкой плотный бармен одобрительно кивнул, продолжая сцеживать пиво. Рядом с ним молодой парень округлил глаза.

Чего происходит-то, опять?!

Мой локоть фамильярно дёрнули и тянут за собой, ведя к единственному свободному столику. Огибая клиентуру, я балдею от запаха горячих блюд. Желудок проявляет недовольство, похоже, ему снова одиноко.

— У внучки сегодня день рождения, — хрипло нагнал туману старик, чинно опускаясь на стул.

— Поздравляю…

Расслабленно упав напротив него, я вытягиваю усталые ноги.

— Спасибо, — чуть заметно качнул головой старик и повернулся к сцене. — Этот праздник мы проводим в виде состязания. Ничего особенного, несколько песен, чтобы показать преемственность поколений. Обычно выступают трое: внучка, её отец и дедушка…

Музыканты закончили играть тихий блюз, перед ними остановился недавний бармен. Поправив микрофон, он говорит в зал:

— Ещё раз добрый вечер! Хитман принимает эстафету с песней «Какие мои года»!

После его объявления звучат громкие аплодисменты.

https://www.youtube.com/watch?v=yhP1tN4hkkI

Мелодичную композицию начал ритмичный бит под звуки трубы.

В корейской эстраде я не разбираюсь! Явно что-то древнее. Слабо понятная музыка…

~ Йя-а… Йя-а… Йя-а…

— Криведко, — тихо передразниваю очкастого певца.

Пытливый взгляд напротив заставил нервно улыбнуться. Шутка не по адресу: голос у Хитмана есть, и поёт он классно. Однако мелодия создала впечатление, словно бар перенесли лет эдак на сотню назад из Южной Кореи в Северную.

— Уже не выступаю, возраст… — улыбка рассекла лицо старика и тут же погасла: — Звал коллегу и друга, но он не приехал.

Задумчиво киваю. Всякое случается…

Его лукавые глаза сузились:

— Выйдешь заменой, конкуренция внучке полезна!

Спеть на сцене? Гораздо лучше прозябания на дождливой улице.

— Рамен, — согласно киваю, — свинина и кости.

Абажи! Нужно уточнить.

— «Несколько песен», это сколько? — важно поправляю Фарэры на законном месте.

— Всего пара выступлений по очереди.

— Два рамена! — принципиально требую. — За каждую песню!

— Идёт, — улыбнулся старик, изучая влажную чёлку: — Ещё добавлю полотенце… И вилку!

Однако! Память у него хорошая…

— Как объявить со сцены?

— Бомба!

— Почему Бомба?

— Люблю прыгать в воду бомбочкой…

— Хорошо, тебя пригласят, — кивнул старик. — Помогу в баре, пока Хит выступает, — подняв табличку «Резерв!», он уходит к стойке.

Староват для сцены… а двигается бодрячком… гложут меня смутные сомнения… было бы чему жаловаться, халявная еда и согревающий уют в настолько паршивую погоду на дороге не валяются, отказывать глупо.

~ Хоп…

На сцене голосистый бармен щёлкнул пальцами. Закончив выступление, он поклонился публике. Его песню тепло приняли зрители, в основном, конечно, за столиками офисных работников.

Под громкие аплодисменты на сцену бежит девушка в национальном костюме из светлого жакета с длинным рукавом и широкой юбки. Знакомая милашка! В прошлый раз именно она подавала лапшу, а сейчас принесла записку корейцу у микрофона.

— Следующий исполнитель, — зычно огласил Хитман, читая с листа: — Называет себя Бомбой, позаботьтесь о новичке!

Агась, пора значит… отдохнуть не дали.

Многочисленная публика следит за особой в тёмном, которая легко взошла на сцену и резко обернулась. Вместе с задорной улыбкой необычные кулачки подняли вверх большие пальцы. И вялые рукоплескания стихают, потому что всех местных удивило отсутствие поклона, словно заведение посетила всем известная знаменитость.

У стойки микрофона я топчусь кедами. Внутри сильная нервозность, правда, не такая, как при выступлении на вокзале. Сейчас мне проще, меня вымотало ожидание на улице, к тому же в баре публики гораздо меньше.

Видя мою робкую улыбку, Хитман кивнул на знакомую гитару в углу и спустился со сцены.

Беру за гриф «Тейлор». Ладный корпус коснулся теплом, а потёртый ремень привычно упал на плечо. Что бы нам такое исполнить? Опять играть «Кто-то Другой» настроения нет. Та песня была для чудика, который где-то застрял! Раздражает мокрый капюшон на спине.

— «Жить Вечно», — хрипло произношу в микрофон.

https://www.youtube.com/watch?v=jJSpZN0t3-I

Легко качнув чёлкой, я бью по струнам и мечтательно пою.

~ Возможно… я реально не хочу знать,

~ Как растёт ваш сад.

~ Ведь я просто хочу летать.

~ Недавно… ощущали ли вы боль,

~ Вечерним дождём,

~ Промокая до костей…

Открытая дверь впускает плотную фигуру, вернулся…

~ Может, я просто хочу летать,

~ Хочу жить, я не хочу умирать.

~ Может, я просто хочу дышать,

~ Может, я просто не верю.

~ Я думаю, ты как я,

~ Мы видим то, что другие никогда не увидят.

~ Ты и я будем жить вечно…

Мягко улыбаюсь парню, он мокрый насквозь, но вернулся с зонтом.

~ Я говорю, возможно…

~ Я реально не хочу знать,

~ Как растёт ваш сад.

~ Ведь я просто хочу летать.

~ Недавно… ощущали ли вы боль,

~ Вечерним дождём,

~ Промокая до костей…

Продолжаю петь только ему, смотря в круглые глаза.

~ Может, я никогда не стану,

~ Всем тем, чем хочу стать,

~ Сейчас не время плакать,

~ Сейчас время узнать — почему.

~ Я думаю, ты как я,

~ Мы видим то, что другие никогда не увидят.

~ Ты и я будем жить вечно!

По синему пуховику течёт вода, я грустно улыбаюсь.

~ Я говорю, возможно…

Тряхнув влажными волосами, повторяю слова припева.

~ Мы будем жить вечно…

Прикрыв глаза, я благодарю ловкие кольца. Скромные аплодисменты мне безразличны! Песня спета не для публики, самое главное, что она понравилась заботливому пухлому, который неуверенно улыбнулся. Гитара вернулась в угол сцены, на столе ждёт оплата из двух мисок с лапшой.

— Это была Бомба! — объявил Хитман за спиной.

Громкое заявление вызывает смешки в зале. Публика тихо шепчется, обсуждая лирическую песню.

— А теперь переходим ко второй части нашего состязания! — продолжил декламировать Хитман. — Встречайте, обворожительная именинница выступит на каягыме!

(Каягым [가야금] — Национальный струнный инструмент.)

— Зонт отыскал… — робко сказал пухлый джентльмен.

Ну да, где-то зонт надыбал и притащил, как символ, даже не использовал. Пылкое обожание в его распахнутых глазах сродни религиозному почитанию, что неслабо пугает. Чегой-то он?!

— Умеешь так пе… — ему на голову летит полотенце.

— Мог бы предупредить, — сварливо отвечаю «привидению». — Сушись и падай, будем есть! — двигаю к нему палочки с одной из мисок.

Заботливые работники бара оформили не только вилку, но и комплект местных приборов. Ну и конечно же, обязательную мисочку с алым ким-чи в качестве закуси, куда тут без этого.

— Зашибись, — бурчу пухлому, возвращение которого делит вкуснятину пополам, — сегодня мир треснул и угощаю я!

Растерянный парень обтер широкое лицо. Затем он расстегнул мокрый пуховик и составил мне компанию за столиком, неуклюже прислонив зонтик.

А на сцену несут широкую доску, размером со среднего человека. Необычный инструмент установили на короткие ножки. Под осветителями блеснули длинные струны, чем-то похожие на арфу.

Интересная штуковина! Такой бандурой и убить можно.

(Тем временем) Бар «Помятая Креветка».

Под громкие рукоплескания на сцену поднялась хрупкая девушка в национальном костюме. Заняв низкую табуретку, она расправила фиолетовую юбку и поднимает руки над длинным инструментом.

https://www.youtube.com/shorts/pu3e2f3azc4

Изящные пальчики летают над струнами, извлекая волшебную мелодию.

— Вс-сь… чмок! — звук поедания лапши разбавил сказочность момента.

Недовольные посетители уставились на странную парочку у сцены, а хрупкая девушка дрогнула ладошками, навеки треснуло волшебство мелодии.

Полноватый парень заметил взгляды от других столиков и тихо говорит:

— Возьми палочки…

— Жуй давай, — отмахивается лохматая особа, продолжая орудовать вилкой и жадно наматывать лапшу, — остывший рамен самый невкусный!

— Может, с ними тише получится…

— Руки вишь? Какие, нафиг, палочки!

— А если снять? — нашёлся полноватый парень.

— Отфянь, вс-сь… — хлюпает бульон лохматая особа, — смотфи ф сфою тафелку!

«Струны Кая»

Каягым по виду очень похож на русские «гусли» или японский «кото» — множество струн на корпусе с резонатором. Стандартом для сольного выступления считают двенадцать струн, хотя оркестровые могут насчитывать в два раза больше. Играют сидя и обеими руками. В Корее популярны целые ансамбли этих инструментов.

151

(1 декабря 21:44) Бар «Помятая Креветка». Сеул.

Пока на сцене заканчивают ощипывать непонятную скамейку, я допиваю горячий бульон и счастливо улыбаюсь.

Ну да, тихо поесть не получилось! Всего лишь вилкой с лапшой управиться трудно, а ложку пухлый сосед оккупировал. И рамен остывает же, непорядок! Да и музыкальное сопровождение, откровенно говоря, так себе…

Сытная еда вызвала сонливость, поэтому я не замечаю, как к нашему столику подгребает высокая фигура.

— Аньён, — Ган кивнул распущенную чёлку и бросил на пухлого оценивающий взгляд.

Реальный красавчик! Вместо хвостика на затылке у него идеальный пробор в волосах и холёное лицо. На плечах серебрится шикарное пальто, деловой костюм тоже с иголочки и явно не последнего итальянского бренда.

Явился, не запылился! С улыбкой наблюдаю, как парень скинул верх на руки свиты и вальяжно уселся за наш столик. Ходячая вешалка отскочила куда-то вглубь бара. Прям цирковой номер!

— Аньён хасэё… — горбится на стуле пухлый. Сопоставив себя с плейбоем рядом, он трезво оценил свои шансы. Его широкое лицо уставилось в опустевшую миску. Вернулось то самое обречённое выражение.

— Конь в пальто! — говорю вместо приветствия. — Сколько можно ждать!

Удивлённый красавчик непонятливо вылупился.

Какой же кайф, что над ним легко подтрунивать! Он совсем не чудовищная сеструха. ЙуМи бы меня так осадила, не бей лежачего…

— Тебя сложно найти, — хмыкнул Ган.

— Да? А твоя сестра легко справилась!

— Может, представишь нас?

Неужели есть нотки ревности? Да ладненько, мстя моя свершилась! Очень надеюсь, Ган не станет кофе плескать!

— Знакомься, — говорю пухлому и указываю пальцем на красавчика: — Прыгун с моста! — задорно улыбаюсь в карие глаза. — А напротив второй, который собрался это повторить, однако передумал. И кто из вас умным будет?

На лицах парней недоверие сменилось замешательством в одном случае и озабоченностью в другом.

— Можете организовать клуб ныряльщиков! — весело им предлагаю.

— Охренела? — Ган поднял густые брови.

После сытной трапезы настроение прёт вверх, я тихо смеюсь.

— Ха, это надо посмотреть, — ехидно отвечаю. — Кто под воду лез, не умея плавать?

— Ты. Меня. Стащила! — набычился Ган. — Специально!

Пока один недовольный парень дёргает аккуратной чёлкой, второй отбросил понурый вид и робко улыбнулся.

— Ты ненормальная, знаешь об этом?

— Агась! Классно ведь, правда?

— Айщ…

Телефонный звонок прервал выяснение отношений. Пухлый тихо извинился, вынул из кармана мобильник и с кем-то общается.

Вокруг звучат аплодисменты. Со сцены громоздкий инструмент убрали, и перед микрофоном встал плотный бармен. Стартовала очередная музыкальная композиция. В этот раз она с преобладанием электронных звучаний. Довольно мелодичная песенка.

— Старший брат снаружи, — неловко засобирался пухлый, — ждёт меня…

Проявил чувство такта? Думаю, нет. Звонка он не ждал и разговаривал нормально.

— Беспокоится? — уточняю, на всякий случай.

— Да, — мелькнуло подобие улыбки. — Пожалуй, пойду… — бросив взгляд в сторону красавчика, пухлый скомкал салфетку и дёрнул полы влажного пуховика.

— Сюда дал! — требовательно киваю на салфетку, где он что-то писал во время телефонного разговора.

— Тут… просто… — его ладонь неуверенно протянула мятую бумагу.

Так и есть: номер телефона и имя. Молоток, что решился, не молоток, что облажался на самом последнем этапе.

— Пак ЧэСан… — аккуратно складываю салфетку, убирая её в карман, — спасибо, что вернулся!

Широкое лицо сияет радостью, как мало ему нужно для счастья.

— Знаешь, халявщиков нигде не любят… — иронично фыркаю. — В том числе на небесах, — слегка опускаю тёмные стёкла, наблюдая его вежливый поклон.

— То маннаё, — на прощание ЧэСан козырнул корейским.

— Всё возможно… — улыбаюсь ему краем губ.

Красавчик вальяжно кивнул.

Пухлый отвернулся. Его осанка в синем пуховике стала ровнее. Он исчез за дверью заведения.

— Интересный парень, — Ган вопросительно поднял бровь.

— Особенный… — грустно шепчу.

— Ангел, — лукаво прищурился Ган, — действительно знаешь, каково там, на небе?

— Откуда мне, — встрепенувшись, задорно отвечаю: — Просто люблю красивые выражения!

— И как вам удалось забронировать столик, — Ган обводит взглядом многочисленных посетителей. — Секретарь телефон оборвала, всё безуспешно.

— Повезло…

На сцене закончил выступление голосистый бармен. Допев весёлую песенку, он клонит голову с круглыми очками и приветствует аплодисменты публики, а затем говорит в микрофон:

— А теперь выступит Бомба!

Взгляды посетителей устремились к нашему столику.

— Какие странные имена у артистов! — хмыкнул Ган.

— И не говори, — охотно с ним соглашаюсь, встаю со стула и иду к сцене.

Плотный бармен изучает меня сквозь круглые стёкла в чёрной оправе:

— Будет лирическая песня или что-то известное?

Завязываем с лирикой! Сейчас разгулялось заводное настроение, я хочу удивить публику. Оторвёмся на полную!

— Нет, — задорно говорю в микрофон, — устроим рок-н-ролл!

Я буду не я, если чего не отчебучу!

— Рок-н-ролл, — удивился Хитман, — без звукового сопровождения?

— Иногда достаточно одной струны, — гордо отвечаю.

Подогретые выпивкой зрители радостно согласились.

— Значит, без группы, — заключил Хитман и спрашивает: — А на чём собираешься играть?

— Вон, — поворачиваюсь к одному из музыкантов. — Я вижу классную электрогитару!

Не жду ответа, шагаю к гитаристу и вопросительно поднимаю брови над Фарэрами.

— Смелее, ХоСок! — подбодрил высокого парня Хитман.

За моей спиной зал ожил. Громкие крики с одобрительным свистом заставляют гитариста снять ремень «Гибсона» и протянуть корпус в тёмно-ореховом исполнении.

Подняв лакированную деку, я кидаю лямку через голову. Высота оказалась в самый раз, поэтому увесистая электрогитара комфортно устроилась, привлекая внимание агрессивным блеском тонкого грифа со сталью массивных колок.

Конфетка, а не гитара!

Хватаю протянутый треугольник медиатора и оборачиваюсь к подвыпившим зрителям. Шаг к стойке микрофона оставил меня в одиночестве.

Сейчас я так «запилю», что офигеют! Электрогитара подчинилась и выдаёт раздирающий звук. В баре заиграл «Плохиш».

https://www.youtube.com/watch?v=y03rs28H__E

Тада-да-дада!

— Ох, вау… — шепчу в микрофон.

Тада-да-дада!

— Да, детка… — улыбаюсь публике.

Тада-да-дада!

— По-гнали, — лихо киваю.

Взревела электрогитара! Медиатор играет струнами, другая рука скользит по грифу, усилив густое звучание.

У стойки бара я нахожу взглядом именинницу и начинаю озорную песню с ритмом коротких партий.

~ В день моего рождения,

~ Медсёстры собрались вокруг,

~ Они уставились в глубоком удивлении,

~ Той радости, которую нашли.

Повысив голос, я выкрикиваю в зал.

~ Главная сестра сказала:

~ Оставьте в одиночестве!

~ Она сразу могла сказать,

~ Что я плохиш до костей…

Согласно киваю публике, скалясь в ошарашенные лица.

~ Плохиш до костей… Плохиш до костей!

~ П-п-плохиш… плохи-и-иш…

~ Плохиш до костей!

Любуюсь удивлением чудика.

~ Разбиты тысячи сердец,

~ Прежде чем мы встретились.

~ Я разобью ещё тысячи,

~ Пока упокоюсь.

Задорно сверкнув улыбкой, заканчиваю куплет.

~ Я буду твоей, милашка,

~ Твоей и только твоей!

~ И я здесь, чтобы сказать вам, дорогуши,

~ Что я плохиш до костей…

Выдёргиваю электрогитару и красуюсь перед публикой, ускорив ритм.

~ Плохиш до костей… Плохиш до костей!

~ П-п-плохиш… плохи-и-иш…

~ Я плохиш до костей!

Резко крикнув, тяну струны у основания грифа и начинаю виртуозное соло. Яркое звучание будоражит публику, многие качают головами в такт музыке. Я выгибаюсь на сцене, пока гитара танцует в руках, кружась стальными колками. Обрываю звонкую мелодию и снова взрываю зал короткими рифами.

~ Когда я иду по улицам,

~ Короли и королевы расступаются.

~ И все, кого я встречаю,

~ В меня влюбляются… эх…

Уверенно киваю чудику.

~ Я буду твоей, милашка,

~ Твоей и только твоей!

~ И я здесь, чтобы сказать вам, дорогуши,

~ Что я плохиш до костей!

Накатил шквал электрогитары! Снова пою задиристый припев, голос сорвало в хрипе, но зажигательный ритм не ослабел и несёт всех за собой.

Тряхнув головой, я отрываюсь по полной. Лохматая шевелюра разлетелась, а Фарэры лишь каким-то чудом остаются на законном месте.

Мне всё равно, я горю в экстазе! Переступаю ногами, меня бросает в стороны. Агрессивно веду по всей длине гитарных струн и вспарываю воздух яростной атакой, заканчивая выступление.

Звонкую тишину разорвали аплодисменты!

Ничего не вижу из-за лохматых волос и пытаюсь отловить качку под ногами. Пятерня откинула непослушную копну, я упиваюсь множеством глаз, горящих восторгом.

Чёрт-те что происходит, но как же мне сейчас хорошо!

— Вот это номер, — заявил Хитман, поднимаясь на сцену вместе с музыкантами.

Возвращаю инструмент высокому парню. На его вытянутом лице застыло сомнение в том, что лихая ярость и напор извлекались всего лишь электрогитарой.

— Вполне в духе старой школы! — объявил в микрофон Хитман.

— Файтин! — кричу весёлой публике, вскинув руки.

Под бурные аплодисменты я прыгаю со сцены.

— Умеешь зажигать, Бомба! — улыбкой встретил Ган.

— А то! — радостно кивнув ему, падаю на стул.

Удивительно, на столике вновь крупные миски с аппетитной лапшой.

— Мы выступления закончили, — говорит Хитман со сцены. — Теперь дело за вами, дорогие слушатели! Все желающие могут отдать голос за любого исполнителя! — его театральный жест указал на доску у бара, а там расчерчены три столбика: Дженни, Хитман и Бомба.

Музыканты снова заиграли лёгкий блюз.

— Что за идиотский псевдоним? — рассмеялся Ган.

— Не мы такие, жизнь такая! — смеюсь в ответ.

— Это же про прыжок с террасы!

Умник, всё понимает! Довольно смотрю в искристые глаза.

— Полное сумасшествие, — усмехаясь, Ган поднял стальные палочки и крутит ими в воздухе. — Ангел, ты даже не представляешь, чего мне стоило успокоить сестру!

Подмечаю золотой Ролекс под рукавом серого пиджака. Значит, часы назад дошли, и то хорошо.

— Давай спокойно поедим, — берусь за вилку и по-доброму улыбаюсь парню: — Действительно, приятно тебя снова видеть…

(Немного позже) Бар «Помятая Креветка».

— В нашем сегодняшнем состязании… С перевесом в один голос… Победитель… Это Бомба!

Публика загалдела. Все смотрят на доску у стойки, а там три столбика отмечают неожиданного победителя, потому как над самым крайним на одну чёрточку больше остальных.

Аллес капут! На этом дне рождения что-то пошло не так. Известно, что!

— Ась?! — раздался звонкий голос.

Выронив пустую миску, лохматая фигурка огляделась по сторонам и вопросительно ткнула себя пальцем в грудь:

— Вы там офигели, что ли?!

— Прошу участников на сцену! — пригласил Хитман.

Хрупкая девушка в национальном костюме выглядит крайне расстроенной. Становясь рядом с полноватым барменом, она повесила аккуратную головку.

Следом к ним прыгнула лохматая фигурка:

— Отказываюсь!

— Голосование говорит само за себя, — робко улыбнулась именинница.

Старые кеды немного потоптались. Удивительные руки одёрнули тёмную толстовку. Затем бледная мордочка просияла:

— Там же не все голоса! А где сами участники?

Публика замерла в недоумении.

— Действительно, — кивнул Хитман и спустился со сцены. Естественно, отец голосует за свою дочь, проведя черту под первым именем.

Следом идёт хрупкая девушка. Она могла отдать голос только за одного человека: почитание старших глубоко укоренилось в системе моральных ценностей большинства корейцев, поэтому возникла черта под вторым именем.

Участники соревнования уравнялись, остался решающий голос!

Лохматая фигурка слетела со сцены и недолго думает у таблички. Даже в собственный день рождения иногда гораздо приятнее дарить подарки, чем их получать. Бледное лицо расцветает улыбкой, когда тонкая рука проводит черту под первым именем.

Зал взорвался аплодисментами, а за стойкой бара седой старик благодарно кивнул лохматой особе в тёмной толстовке.

На сцене улыбчивый отец вручил подарок дочери. Праздник вернулся к намеченному плану, и счастливая девушка прыгает в кругу довольных родственников. Её руки обнимают большую коробку, на которой изображён клавишный музыкальный инструмент.

Неловко улыбаясь, бледная особа бредёт к столику.

— Расстроилась, — сочувствующе вздохнул Ган.

В ответ дёрнулись острые плечи, а глаза прячутся за тёмными стёклами:

— Всё равно не мой праздник…

По пластику скользит коробочка с бантиком, Ган улыбнулся:

— С днём рождения, Ангел.

«Подарок»

152

(1 декабря 22:44) Бар «Помятая Креветка». Сеул.

За столом передо мной улыбается красавчик в шикарном костюме. Чуть склонив голову, он небрежно поправил и без того идеальную причёску. Его лучистые глаза смотрят выжидающе.

— Надо же… — быстро хлопаю ресницами. Вот так официально, мне никогда ничего не дарили… что-то в глаз попало…

Откуда чудик знает про день рождения? Думаю, у богатеньких есть служба безопасности! Тем более в семье так называемого младшего наследника конгломерата «Лоте», с которым мы и рядом не стояли.

Опускаю взгляд на коробочку с розовым бантиком. Упаковка из бархатистой ткани с намёком на дорогой подарок, удивительно ладная кисточка украсила верхний узелок.

Что там, интересненько? Очередной телефон? Наверняка крутой модели! Или швейцарские часы? Ролекс! Ювелирка! Стоимость презентов у местной «знати» соответствует статусу, вполне возможно, я решу многие финансовые вопросы.

Нет, конечно, есть поверье, что дареное не дарят. Типа, вещи несут отпечаток человека, ну и подобная дребедень…

Крутой девайс или дорогие цацки станут «Белым Слоном»! А я не из свиты короля Сиама, где неугодным вручали белых слонов. Реальных, итить, огромных слонов! Продавать животное запрещалось категорически, а жрёт подобная гора мяса как не в себя и кормить скотину накладно. Морить голодом тоже нельзя, иначе истощает королевский подарок. В результате тю-тю, разорялся неугодный подданный.

Хитрозадый король давно отправился в царство вечной охоты, а история поучительная. Значит, отнесу презент в ломбард, тогда будет налик на организацию выступления! Пусть роскошь делает роскошь или полезное внимание, в моём случае, иначе она бесполезная…

Узелок легко поддался, я радостно улыбаюсь.

Цвет упаковки, конечно, отвал башки! Но под розовой тканью оказалась бордовая коробочка с рельефным узорчиком.

Кусаю кончик языка и берусь за искусное тиснение.

Плотненько идёт, солидно! Открылась…

— Ч-что эта… — моргаю в пластиковые ручки.

Блестит чёрный шнурок… скакалка… Детская, итить, скакалка! Она даже не новая, а кем-то поюзанная! Видны отметины частого использования…

Спортивный снаряд летит на стол и клацает резинкой. Я настойчиво трясу коробку, но больше ничего нет, а снизу дно… картонное…

— Ты угораешь, что ли? — таращусь на парня. Этот чудило детскую площадку грабанул?

Красавчик с трудом держит линию бледных губ. Не удержал! На его лице воцарилась широкая улыбка, красуясь обаятельными ямочками, а над озорными глазами взлетели густые брови.

— Эй, — яростно рычу парню, — чего лыбишься, как идиот!

Хлопнув ладонями, он ржёт, не скрываясь.

— Ой, не могу! — веселится Ган, не злобно и с какой-то внутренней радостью: — Да ты совсем как она!

Сейчас я придушу шутника дурацкой скакалкой! Обалдуй! Сучок! Гад! Что за фигня?! Он же прикалывается… Скакалка? Ну да, прыгают через неё! Прыжок, бассейн и срыв свидания. Это месть такая? В виде дурацкой скакалки…

— Кристально чистое! — летят раскаты хохота. — Недовольство маленького ребёнка!

Куча бабок помахала мне рукой и сделала ноги. Гениально, обокрали на самое сокровенное! Мечту украли… ну зашибись, чё…

— Х-ха… — смотрю в искрящиеся глаза и тоже начинаю смеяться: — Ха-ха-ха!

Звонкий смех удивил именинницу и многочисленных родственников. Но в громком веселье отсутствует насмешка, только беззаботная радость, которая вызывала ответные улыбки со сцены.

Что самое важное в день рождения? Конечно, отличное настроение! Неожиданный подарок его обеспечил, ну а то, что презент оказался откровенной фигней…

Спишем на прозу жизни! Сейчас мне слишком хорошо, чтобы страдать от всякой ерунды.

— Падла, — ухмыляюсь в довольное лицо, — вил!

— Опять твои словечки, — посмеивается Ган. — Ха, откуда они берутся?

— Уже спрашивал!

— И снова получил уклончивый ответ!

— Не знаю! Воспоминания просто возникают и всё…

— Последствия падения с крыши школьного здания? — нахмурился Ган.

— Об этом тоже знаешь? — грустно улыбаюсь во внимательные глаза.

Красавчик дёрнул плечами и легко признался:

— Наша служба безопасности давно копает под тебя. У них такая работа. Кто, с кем, когда…

— Почему, — согласно киваю в сторону.

Вопрос был риторический, ничего удивительного! У богатеньких всё далеко не просто, а очень даже сложно. Интересненько, как глубоко они накопали…

Внезапно сверкает золотой Ролекс. Быстро клонясь над столом, Ган одёрнул край моего шарфа.

Чего себе позволяет?! Я резко сдаю назад.

— Кто? — глухо спросил Ган, отпуская красную шерсть.

Ого, как умеет! В нём проглянула чудовищность сеструхи, мне и шутить расхотелось.

— Жирный, который пораньше умотал… — гневно сузил глаза Ган. — Имеет отношение вот к этому?

Судя по всему, его не по-детски расстроили синяки на шее. Их наличие вылетело из головы, а следы недавних приключений с фарфоровой кожи быстро сходить не желают.

— Нет, — прямо смотрю ему в лицо и отрицаю: — Пухлый здесь ни при делах.

— Пух-лый… — процедил Ган. — Пак ЧэСан, так?

Ясна-понятна, теперь «Лоте» возьмёт беднягу на карандаш. Как бы парню не пожалеть о нашей встрече! Но он сам виноват, нечего ерундой по жизни маяться.

— Я серьёзно… — недовольно расправляю шарф и тихо говорю: — Мы встретились на мосту. Парнишка был настолько убит горем, что мне пришлось выдернуть его из-за ограды, где он пялился в реку… — горько фыркнув, прячу взгляд: — Местные какие-то двинутые на прыжках с мостов…

— Крэ, — напротив раздалось скептичное хмыканье.

Кажись, упоминать про кульбиты не стоило, в свете последних событий.

— Тогда кто? — сурово потребовал Ган.

— Неважно! — вскинув голову, дерзко ухмыляюсь: — Стоит увидеть остальных, вот кому вызвали скорую! И я нифига не шучу!

Красавчик недовольно уставился:

— Ангел, в какую переделку угодила на этот раз?

Его серьёзный взгляд отразили тёмные стёкла.

Вот пристал! Врать я не хочу… тогда…

— Ты… Солгал!

Лучшая защита, это нападение!

— В Пусане ко мне прицепилась полиция!

Двигаюсь ближе к парню, который прячет брови под длинную чёлку.

— Почему они ищут меня, вместо одного пьяного кренделя, решившего хулиганить на борту самолёта?!

На его лице мелькнуло сожаление, близкое к раскаянию.

— Нам пришлось так поступить, — негромко сказал Ган.

— Пришлось?! — едко фыркаю и хрипло обвиняю: — А меня долбанули шокером и отправили в больницу! Ничего себе расклад?!

Красавчик опустил взгляд к столу. Потерялся, милашка фигов! Если сестрица запутала ситуацию, то чудик испытывает муки совести.

— После заварухи нам пришлось действовать быстро, твоя кандидатура выглядела вполне подходящей… — вскинув голову, он примирительно улыбается: — Мне так казалось, пока мы не познакомились.

— Что случилось с признанием собственной вины?

— Дело не в этом. Нельзя ставить под удар переходный период во время крупного слияния. Не вправе вдаваться в подробности, важно другое, пока контракты не подписали и согласия не достигнуты, в высоких кабинетах идёт торг. Любая мелочь или неприятность в аэропорту способна повлиять, бросив тень на одну из сторон. Под микроскопом изучают действия всех причастных, и семья имеет огромное значение, а урон репутации станет большой выгодой, позволив выторговать уступки…

— Значит, у богатых не принято отвечать за свои поступки?

— Пойми, речь не о сделке мелких фирмочек! Разговор о гораздо более крупных финансовых потоках и вершинах корейского бизнеса, всё не так просто… — задумчиво хмурясь, Ган трёт подбородок.

Это он угодил в точку! Про китайцев стоит думать, поэтому рано мне абсолютно всех Паков списывать со счетов…

— Такая вот причина, всё остальное следствие. Меня отравили гадостью, тебе выпала честь поучаствовать, а затем сорвало в Пусан, но ролики уже закрутились, всё пошло наперекосяк, — Ган недовольно вздохнул и сухо обвиняет: — Мы же договорились о встрече, Ангел.

— То есть угон самолёта валят на меня? — требовательно уточняю, пропуская его упрёк мимо ушей.

— Идёт следствие, это закрытый процесс…

Хмурю брови над Фарэрами и пристально изучаю красавчика, пока тот подбирает слова.

— Угон самолёта, — Ган насмешливо улыбнулся. — Что за бред! Результатом станет непристойное поведение на борту и временный запрет полётов, о чём все забудут через пару недель.

Простите, а часовню тоже я? Какого, нафиг, фига! Они решили на меня всех собак повесить? Кроме тех, которых прибили и сожрали?! Дурацкая Корея и крайне борзые корейцы! Чего делать-то, едри-и-ить…

— Сто тысяч, — нагло требую. Вынь да положь!

Красавчик подозрительно сузил глаза:

— Откуда такая меркантильность? Так дёшево себя оцениваешь…

— Кто бы говорил! Есть знакомый, утопленник, который оценил свою жизнь в миску лапши. Напомнить его имя?

— На сто тысяч купишь с десяток мисок, не сильно больше!

Не отказывается, нормаль. Вот и деньга на организацию выступления подвалила! Получите, распишитесь…

— Интересует более твёрдая валюта, — криво усмехаюсь, — доллары меня устроят, на данный момент.

— Сто тысяч американских долларов, ха…

— И ни центом меньше!

— Зачем такие деньги, Ангел?

— У меня грандиозные планы! — улыбаюсь и поднимаю большие пальцы.

Красавчик недоверчиво покачал головой и… тоже улыбнулся!

От разговора нас отвлекла миска с супчиком. Угощение принёс молодой помощник бармена. Опустив ложку на салфетку, он кивнул и удалился, а красавчик напротив склонил вихрастую голову, нюхая содержимое мисочки.

— Что это? — недоверчиво рассматриваю наваристый бульон с зелёными ленточками.

— Миюкгук! — кивнул Ган. — Ешь давай.

(Миюкгук [미역국] — Суп из морских водорослей.)

— Но я не хочу…

Двойная порция лапши напомнила о себе. И неуёмный аппетит оставил в покое, решив выйти погулять… совсем ненадолго.

— Всё время забываю, что ты лишь наполовину кореянка, — по-доброму усмехнулся Ган и поучает: — Съесть такой суп, это обязательный ритуал в день рождения, поэтому убирай недовольную мордочку и ешь!

Горестно вздыхаю и начинаю тыкать зелёную массу ложкой. Варенья хочу. Что за дрянь…

— Сначала всучили избитую скакалку, а теперь кормят непонятной гадостью, — тихо ворчу, — ещё конкурсы дурацкие, ничего себе день рождения…

— Ангел, начинай ориентироваться в обычаях нашей страны! Знаешь, про дольчаби?

(Дольчаби [돌잡이] — Первый день рождения.)

— Откуда мне, — жалобно хныкаю, — во мне Кореи только наполовину…

А на самом деле кот наплакал.

— Есть такое поверье, — терпеливо объясняет Ган. — Когда ребёнку исполняется год, малыша одевают в традиционные одежды и перед ним раскладывают вещи, в основном связанные с различными профессиями. И тот предмет, который дитя возьмёт первым, влияет на его судьбу.

— При чём здесь дурацкая скакалка? Не новая, смею заметить, — хмуро осматриваю спортинвентарь в подарочной коробке.

— Среди вещей кладут верёвку, она обещает долгую жизнь, а скакалка почти как верёвка.

— Обязательно… использованную…

Скривив губы, я недовольно пихаю водоросли в миске.

— Не будь такой привередой! Сейчас подобный ритуал поздно проводить, но я хотел подарить эту скакалку… — немного смутился Ган. — Она принадлежала хорошему человеку.

— А что с этим человеком случилось? Может быть, сейчас этот человек ищет свою скакалку? Подержанную…

— Не стало, — отрезал Ган и сменил тему: — Ангел, почему у тебя нет даже самого паршивого мобильника?

— Потому что! Один жлоб не подарил, к тому же их быстро ломают, — гримасничаю в холёное лицо и сбиваюсь.

Дурацкие воспоминания, прочь! Мотнув чёлкой, я поправляю Фарэры на законном месте.

— Вернее, они легко ломаются, — резко уточняю, — вся электроника хрупкая!

Повисло неловкое молчание. Фигов суп! Красавчик растерялся? Какой-то взгляд у него виноватый, словно он телефоны ломал.

— Слушай, а что написали в моём больничном? — надеюсь заговорить ему зубы и отвертеться от неприятной похлёбки.

— Многочисленные травмы от падения с большой высоты, — задумчиво ответил Ган. — Почти год комы, затем лечение с ограничением подвижности, — оглядев меня, он усмехается: — Которая совершенно отсутствует, как погляжу! Совсем неограниченная у тебя подвижность, Ангел!

— Есть такое! — улыбаюсь, потягиваясь на стуле. Да, ловкость просто замечательная! Какой же это кайф…

— Кстати, нет никаких упоминаний о смертельной болезни! — Ган настойчиво смотрит.

Ха, медицинские характеристики они такие, бывают обрывочные. За отбитой головой следит больничный мозгоправ, а не терапевтическое отделение, значит, «Лоте» удалось заполучить вариант, где полную амнезию упустили.

— Шутка, — слегка пожимаю плечами.

— Шутка, сказанная дважды, считается глупостью! — авторитетно заявил Ган и продолжает давить вниманием.

Заговорить его не получилось. Беседа устремилась непонятно куда! Поэтому я выберу наименьшее из зол.

Игнорирую требовательный взгляд красавчика и начинаю хлебать суп из водорослей. А ничего так! Вкус лёгкий и неострый, в отличие от множества других корейских блюд.

«Миюкгук»

Основные ингредиенты — водоросли и рыбный бульон. Считается, что миска этого супа в день рождения добавляет здоровья. Такой вывод сделали из наблюдения за китами, поедающими морские водоросли сразу после заведения потомства.

153

(1 декабря 23:33) Бар «Помятая Креветка». Сеул.

К нашему столику подплыла нарядная именинница. Вблизи её традиционный костюм впечатляет: короткий жакет из дорогой ткани с пышной юбкой подобны лёгкому облачку на небесных тропинках, есть сходство с японским кимоно, но там рукава свободные и низ тонкий. Красивый наряд словно усилил радость, которой светятся глаза румяной девушки в день рождения.

На столик опустился поднос, где лежат серебристые ножницы, чёрная карточка и белый квиток из кассы. Весело нам улыбаясь, необычная официантка кивнула очаровательной головкой с аккуратным хвостиком у затылка.

Стальные лезвия устремились к чёрной карточке. Разрез идёт туго, но счастливая именинница крайне решительно давит на ручки ножниц. Испытывая сильное воодушевление, её молодое личико засияло, а яркие губки растянулись в жемчужном оскале.

Хр-р-р… Клац! Напротив сдавленно хрипит красавчик.

— Йес! — радостно воскликнула девица. — Сегодня я не только именинница, но и первая в мире официантка, разрезавшая «Блэк Кард»!

— Она платиновая… — Ган уставился на чёрные половинки.

— Пак Ган-сии, — вскинув подбородок, девица щёлкает опасными ножницами: — Банк приостановил действие счёта, кредитная карта подлежит изъятию!

— Лимитированная серия, — дрогнул губами Ган, — была…

— Голяк, — шепчу, вытаращив глаза на официантку, которая застенчиво опустила половинки кредитки с бумажным чеком перед растерянным парнем.

Думаю, с бюджетом на выступление… я пролетаю как фанера над Парижем…

Нарядная именинница быстро нам поклонилась:

— Сегодня все блюда за счёт заведения, — её глаза победно сверкнули, — а ножницы в рамочку повешу!

Какой-то странный бар. Девица уже нахряпалась? Или по жизни такая… чутка невменяемая…

Да я от неё без ума!

Фиолетовый «колокольчик» уплыл прочь, а напротив заняты серьёзным делом: парнишка настойчиво стыкует чёрные обрезки, смятые кривым разрезом.

— А-а-ангел, — жалобно протянул Ган и изучает меня с некоторой опаской: — Почему с тобой всегда, настолько вот, непросто?

— Проза жизни… — слегка киваю ему. — Мои сто тысяч несколько припозднятся?

— Не знаю… — обалдело отвечает Ган, — нужно уточнить, — БАХ! — Какого хрена происходит! — врезав кулаками по столу, он яростно рыкнул в потолок и недоверчиво уставился в тёмные стёкла.

На его лице я читаю удивление вспышке гнева.

— Э-э-э, — опасливо улыбаюсь, — вопрос столь важный, обязательно узнай ответ…

Нормаль, то ли ещё будет.

— Могу устроить ночлег, — оскалился Ган, пытаясь сгладить выход ярости.

— Не-не-не, — резко отказываюсь, — у меня есть свои варианты!

Нет у меня вариантов! Но лучше никакие, чем такие.

— Место в Сеуле? — язвительно уточнил Ган.

Быстро киваю. В ответ я шутить не буду! Обождём, чудик больно нервный, как погляжу.

Недовольный красавчик достал из кармана дорогой телефон. Махнув по экрану, он на время залип в мобильник, затем опускает ладный корпус передо мной:

— Я позвоню! Надеюсь хватит благоразумия не смотреть в записную книгу? Хотя какое у тебя может быть благоразумие?! Не лезь в мою записную книгу, Ангел!

Крутой аппарат! Правда, бывший в употреблении и без коробки, но загнать в ломбард вполне по силам…

— Телефон заберу в следующий раз! — припечатал Ган.

Твою ж! Чудик настроен решительно…

(Тем временем) Бар «Помятая Креветка».

У краников с напитками плотный бармен закатал рукава чёрной рубахи и наливает кружку пенного. Напротив него высокий табурет занял седой кореец в светлом халате.

— Хит, оценил исполнение? — свёл кустистые брови старик.

— Песни интересные, — согласился Хитман. — Нам стоит узнать имя композитора.

— Не веришь, что поёт сам автор?

— Харабоджи, она выглядит слишком молодо!

— Обратил ли внимание не только на сами песни, но и на силу исполнения? — старик пытливо смотрит на внука. — Заметил ли талант?

— Голос неплохой, — Хитман поправил круглые очки и задумался, — правда… несколько задушенный…

— Думаю, стоит пригласить для беседы.

Седая голова повернулась к одному из столиков, где особа в тёмном убеждает в чём-то высокого спутника и не в курсе, что является предметом обсуждения хозяев бара, за спинами которых затерялась табличка с надписью: «ХИТ Интертейнмент».

(Тем временем) Башня «Лоте».

В просторном кабинете зону отдыха украсила импозантная мебель. Во главе прямоугольного стола устроился пожилой кореец в офисном костюме ручной работы из серой шерсти с золотым галстуком.

Одно из боковых кресел занимает молодая красавица. Сохранив гордую осанку, она устроила изящные ладони на лакированные подлокотники и заложила ногу на ногу. В искусственном освещении её брючный костюм играет переливами тёмных клеток.

Напротив девушки «колдует» старая японка в светлом кимоно. Чайный мастер демонстрирует большой опыт, легко определив момент «шума ветра в соснах». Если такой звук кипятка упустить, то вода будет считаться «мёртвой», а чай не раскроет полноту вкуса. Мастер справилась со своей задачей безупречно, она заваривает обжигающий напиток, эффектно разливая его в крупную чашу.

Вице-президент величаво махнул ладонью, отпуская старую японку. Его круглые очки сверкают, пока он делает осторожный глоток чая «Панда Данг». Как многие пожилые корейцы, Ли ИнВон рьяно следит за собственным здоровьем и очень надеется на свойства целебного напитка, известного тем, что в производстве используют живых панд…

Красавица от чая отказалась.

— ЙуМи, обязательно доводить до такого?

— Кардинальный выход из тупиковой ситуации, пусаджан-ним.

Вице-президент хмыкнул, наслаждаясь чаем:

— Смелости хватило прыгнуть с террасы…

— Это было… крайне неординарное решение, — ЙуМи недовольно прикрыла длинные ресницы. — Сомнительную адекватность поведения объясняет информация службы безопасности, если бы не явные расхождения, которые удалось оценить лично.

— Столь дивный полёт, горячая новость для прессы…

— Это маловероятно, — отрицательно качнула гривой ЙуМи. — Периметр комплекса полностью блокировала охрана.

— Таль Чо ЯньЧо? — выразил озабоченность ИнВон.

— Прогулка по магазинам сгладила инцидент, — равнодушно говорит ЙуМи, — девочка любит дорогие украшения, несколько подарков её успокоили.

— Отчёт «СБ» упомянул обливание кофе, — недоумевает ИнВон.

— Ртом, — мимолётно улыбнулась ЙуМи. — Детишки шалят.

Тяжко вздохнув, вице-президент отпил глоток чая и задумчиво смотрит вдаль:

— Провал настолько многообещающего союза расстроит Пак Тэён само-ним…

(Само [사모] — Мадам.)

— Омони выслушает меня, — легко кивнула ЙуМи. — Постараюсь объяснить временную неудачу.

— Провал действительно временный? — усмехнулся ИнВон.

— Жизнь покажет.

— Что удалось выяснить о попрыгунье? Твоё личное, подробное мнение.

— Волчонок в овечьей шкурке. Сначала вела себя довольно скромно и хотела втереться в доверие, но затем поддалась эмоциям, реагируя на «дико обидную оценку», — ЙуМи качнула драгоценными серьгами и сводит густые брови. — Не умеет держать себя в руках, что очень необычно для японцев, которые с ранних лет скрывают истинное лицо под маской благопристойности.

— Она не могла обуздать гнев или это реакция на высокомерие, когда её жёстко поставили на место? — ИнВон внимательно изучает красавицу.

— Скорее первое. В то же время разговор оставил впечатление беседы со зрелым человеком. Стоит принять во внимание то, как обычная девчонка смогла подавить сотрудников на входе, плюс отличное знание нескольких языков, поэтому стремительный всплеск ярости был… необычен.

— Делай скидку на возраст! Большинство подростков слабо контролируют личные устремления, их нужно направлять, для чего есть старшие.

— В разговоре упоминалось покушение, — ЙуМи недовольно тянет уголок выразительных губ. — По её словам, напали китайцы.

— Стандартное решение, — сверкнул очками ИнВон. — Скорее всего приезжие, нелегалы.

— Пусаджан-ним, а есть данные, почему случилась накладка с депортацией?

Спокойно отметив пристальный взор красавицы, вице-президент отпил чай и надолго задумался.

— Служба разведки упустила «объект», — наконец сказал ИнВон.

— Грозный «НРС» не справился, — иронично произносит ЙуМи, — ищейки отбились от рук.

— Прекрасно известно, что они не всесильны! ЙуМи, понимаю твои сомнения и заверяю, настолько топорный метод использовался не нами!

Задумчивая красавица отводит глаза, принимая объяснения пожилого корейца.

— Значит, противоречивая личность с недостатком воспитания… — сухо подвёл итог ИнВон.

— Которая не подходит описанию калеки в характеристике, — добавила ЙуМи и недовольно фыркает: — Пф-ф… Страх высоты отсутствует полностью, слишком она прыгучая!

— Что-то ещё было необычным?

— Как ценителю классического искусства, рекомендую посмотреть выступление с названием «Белые облака на станции Пусан». Данная запись широко разошлась по сети.

— Запомню.

— Музыкальная ориентация других песен во многом западная, хотя они вызвали большой интерес у публики.

— Результат раннего творчества? — прищурился ИнВон.

— Тут мы выстрелили себе в ногу, — усмехнулась ЙуМи. — Исток популярности в новостном репортаже, который мы продавили на центральном телевидении. Обычная публика любит скандалы, затем последовала целевая раскрутка на «Волне» и других социальных ресурсах. Аналитический отдел работает над выяснением личности неизвестного благодетеля.

— В сфере развлечений всё по-прежнему, величина дарования упирается на горы денег, и чем их больше, тем выше грань таланта! — с упрёком говорит ИнВон. — А в моё время были действительно настоящие мастера, способные затронуть струны души…

— «Белые Облака», пусаджан-ним.

Слегка кивнув, вице-президент балует себя дорогим чаем, наслаждаясь вкусом изысканного напитка.

— Для репертуара такой энергичной и излишне самоуверенной особы, классическая музыка удивительно нетипична… — задумчиво произнесла ЙуМи.

— Крайне странная девочка, — согласился с ней ИнВон.

— Есть новая информация, пусаджан-ним?

— У семьи Тао очень неоднозначные данные Косэки.

(Косэки [戸籍] — Японский реестр семейного происхождения.)

— Неоднозначные? — сузила глаза ЙуМи.

— Семью Тао до сих пор не нашли в реестре.

— Неужели… она настолько полоумная и использует поддельные документы?

— Нет, — ИнВон недовольно качнул очками. — Паспорт действительный, проверялось неоднократно.

— Такое невозможно, — удивилась ЙуМи. — Нельзя получить гражданство Японии без регистрации в семейном реестре. Семья Тао должна быть в Косэки!

— Их там нет!

Пожилой кореец устало откинулся на спинку кресла. Время близится к полуночи, осталось много важных дел, кроме семейных разборок, поэтому его сильно расстраивает собственная вспышка гнева среди краткого умиротворения чайной церемонии.

— Если Тао нет в реестре, а документы не вызывают нареканий… — задумалась ЙуМи и распахнула миндалевидные глаза: — Котофу?!

(Котофу [皇統譜] — Японский реестр Императорского происхождения.)

Взгляд за круглыми очками изучает умницу-разумницу. Растянув кривоватую улыбку, вице-президент очень доволен смышлёной красавицей.

— Невероятно! — ЙуМи вскинула острый подбородок. — Что делает представитель императорского дома в одиночестве…

— Прыгает с небоскрёба? — усмехнулся ИнВон.

«Хризантема»

Эмблема японских императоров и императорской семьи.

154

(1 декабря 23:58) Бар «Помятая Креветка». Сеул.

У длинной стойки толпа посетителей уменьшилась. Появилось свободное место, откуда можно говорить, а не кричать со второго ряда.

— Есть подработка?

Да, я ищу подработку…

А чего ещё делать? Две монетки позволят только ноги протянуть! Ничтожная сумма настолько мала, что практически бесполезна. Метро закрылось. Вальяжный чудик оказался банкротом и ускакал, всучив никчёмный мобильник. У красавчика налик отсутствует как класс, а в карманах лишь зубная щётка с позолотой. Такой он минималист, любит франтить налегке! Еле отвязался со своим требованием переночевать.

Нафиг! Я по-прежнему сомневаюсь в Паках. Торчать на прохладной улице, не пробив все перспективы, будет обидно, поэтому вопрос с финансами нужно решать, не отходя от кассы.

— Бар, есть подработка? — громче коверкаю дурацкий корейский.

За стойкой бармен поправил круглые очки и говорит:

— Твоё имя? Не верю, что кого-то назвали Бомбой.

— Ангел.

— Крэ… — недоверчиво сузились его глаза.

Думает, я издеваюсь? Такое возможно, но больно надо, сейчас мне совсем не до приколов.

— Сколько лет тебе… Ангел?

Чего ему ответить? Боюсь угодить в ловушку с малопонятным корейским! Обязательно выдам очередную ересь, чем навлеку сильную обиду. Поди разберись в павлиньих танцах вокруг статуса, возраста и всего прочего. Отличный английский покажет меня с лучшей стороны! Такой работник должен быть нарасхват.

— Это так важно? — использую язык туманного Альбиона.

Мне бегло ответили:

— Йес, возраст очень важен! Подростков нельзя устраивать на полный рабочий день, с ними иначе ведут расчёты оплаты труда и запрещены многие виды деятельности. Для получения разрешения на работу необходимо согласие родителей.

— Возраст совершеннолетия далёк…

— Не просто так интересуюсь, у нас все требуют подобную информацию. Если появились сомнения, значит, не работала в своей жизни и дня!

Скривил он морду благородную! Думаю, английский не всегда полезен.

— Я из другой страны, — недовольно хмурюсь и дерзко спрашиваю: — А когда из местных правил вежливости убрали представление собеседнику в ответ?

Моя наглость его удивила. Покачав головой, он многозначительно представляется:

— Меня зовут Пан СиХон. Для знакомых Хитман, но мы с тобой знакомы не настолько хорошо, поэтому используй стандартное обращение: сонсэн-ним.

Опять величания посторонних столь высокими званиями? Надоело! Деньги заработать хочу, но зачем мне расшаркивания слева направо?

— Пф-ф… — фыркнув в сторону, прямо спрашиваю: — Чему хотите научить, «господин учитель»? Спешу заметить, я ищу подработку, а не погружение в глубины корейского этикета.

— Американка… — грустно кивнул Хитман, наливая кружку янтарного напитка очередному посетителю. — Что во многом объясняет твоё самомнение и то, как ты лезешь со своим укладом. Маленький совет: «В гостях исполняй правила хозяев, тогда всё будет проще». В нашей стране грубить взрослым крупная ошибка. У тебя очень необычное отношение к тем, кто может дать работу, согласись?

— Никакой грубости. Я люблю согласованность и точность. Сейчас мы беседуем по-английски, следовательно, нам будет трудно использовать мешанину из нескольких языков.

— Тоже люблю точность, Ангел. Не могу понять, откуда твои песни…

— Они исполнялись впервые, — примирительно отвечаю.

— В них виден немалый потенциал, — задумчиво одобрил Хитман. — Считаю, что отлично разбираюсь в корейской и западной эстраде. Моё положение обязывает.

Положение… Какое такое положение? Он не только на сцене отжигает…

— Ты автор? — уточнил Хитман и пристально смотрит на меня.

В ответ я улыбаюсь и поправляю Фарэры на законном месте.

За стойку бара вернулся старик в халате.

— На ловца и зверь бежит! — лукаво щурясь, он говорит бармену: — Хит, вам стоит побеседовать в деловой обстановке, здесь мы с мальцом справимся.

Заметно их семейное сходство.

— Нэ, харабоджи… — вежливо согласился Хитман. Ступив в глубину бара, он застегнул серебристые запонки на рукавах чёрной рубашки, затем снял с вешалки серый пиджак.

Как одежда меняет человека! Во мгновение ока простой бармен превратился в солидного дельца, интересненько.

— Поговорим! — бросил мне Хитман, отодвигая шторку прохода к служебным помещениям.

Старик по-доброму меня торопит:

— Аджа! Следуй за ним, Бомба!

Разговор, так разговор! Если сразу не отказали, значит, есть шансы на подработку…

У шторки мы едва расходимся с высоким парнем, чьи глаза сверкнули хитринками, когда он бросился помогать старику.

В маленьком закутке один из проходов ведёт к кухне, судя по вкусным запахам. На второй этаж устремились бетонные ступени, по ним размеренно шагает местный бизнесмен, я топаю вслед за ним.

Очень надеюсь уговорить его на задаток, тем самым решив вопрос с туманным местом обитания. Возможно, мне стоит посетить корейские бани? Потом во внутреннем кармане толстовки звякнет дорогой мобильник. Он сообщит вердикт по более крупной сумме.

Потёртые ступени ведут на третий этаж, но мы свернули в длинный коридор, чья облицовка из деревянных панелей тянется к витражному окну, на котором играют блики неоновых вывесок с улицы.

Впереди деловая фигура не обращает внимания на то, следую я за ним или нет. Солидный бизнесмен полностью уверен, что деваться мне некуда. Вполне возможно, он близок к истине…

Сбоку яркий свет падает за приоткрытую дверь. Внутри сумрак танцевального зала, лакированный паркет и зеркальные стены.

Топаю дальше. У них тут балетная школа, что ли…

Опачки! Замираю перед крупной вывеской над окном.

«ХИТ Интертейнмент» — поведал мне сей логотип.

Мдя… Я лохмачу тыковку. Здесь развлекательных компаний, что собак нерезаных! Хотя судьбу бедных пёсиков лучше не упоминать, они как раз это самое…

Раскрыв боковую дверь с медной табличкой: «Генеральный директор Пан СиХон», солидный бизнесмен уверенно пересекает небольшую приёмную.

Топаю следом, мимо кожаного диванчика, который стоит напротив места секретаря.

Думаю, удивляться нечему! Когда готовилась поездка в Корею, меня привлекло невероятное число фирм, занятых организацией концертов и подготовкой артистов. Такая особенность страны Утренней свежести была главным фактором…

Хозяйский жест распахнул дубовую дверь, за ней просторный кабинет. Сразу бросается в глаза длинная полка с выставкой многочисленных наград и почётных грамот, чуть дальше уютная зона отдыха в виде диванчиков вокруг журнального столика. Центральное место занял массивный стол и рабочая обстановка начальника средней руки.

— Присаживайся, — Хитман уселся во главе и указал на один из стульев.

Прекратив вертеть головой, я занимаю тряпичную подушку.

Что-то звучно клацает по дереву! На пол улетела скакалка, выпав из кармана толстовки.

— Ёксель-моксель… — сдавленно шепчу, поднимая спортинвентарь.

Засовывать «подарочек» обратно не буду. Длинные ручки слишком уж неудобно торчат и тычутся в пупок. Поэтому я не нахожу ничего лучшего, как шмякнуть пластиком об стол, выставив скакалку перед собой.

— Это что, — недоумевает Хитман, — зачем тебе хлыст?

Агась, буду воспитывать!

— Дурацкий подарок, — грустно рассматриваю избитый пластик, — или очень глупая шутка…

Прикол крайне мозговитого индивидуума! Ну, чудик, я ему припомню…

Напротив слегка поёжились:

— Интересное средство самообороны…

— Не выкидывать же презент столь дурацкий, — тихо пробормотав, хмурю брови над Фарэрами.

— Знаешь… У нас очень безопасная страна…

— Угу, я в курсе…

Шишку на затылке почти не чувствую.

Некоторое время мы дружно молчим. Поняв, что скакалка угрозы не представляет, владелец кабинета поправил круглые очки и говорит:

— У тебя знакомый типаж. Доводилось участвовать в публичных выступлениях? Или показали по телевизору?

— Не думаю, что меня показывали по телевизору.

Встречу со знаменитым пианистом отметили в газете. Очень надеюсь, мой возможный работодатель упомянул не этот малюсенький эпизод.

— Тогда зачем солнечные очки? — Хитман поднял бровь. — Светило давно скрылось за горизонтом, а в тёмное время суток так ходят только знаменитости.

— У меня чувствительные глаза, — вяло отнекиваюсь.

— Давай познакомимся заново. Меня зовут Пан СиХон и под моим началом работает «ХИТ Интертейнмент». Наше предприятие небольшое, но мы с надеждой смотрим в будущее, для этого у нас есть всё необходимое: хорошая студия, лейбл звукозаписи и агентство по обучению молодых талантов. Единственное, чего нам не хватает, это авторов песен, но таких всем мало.

— А как же «Помятая Креветка»?

— Старое семейное предприятие, — сказал Хитман и твёрдо смотрит: — Поэтому можешь обращаться ко мне саджан-ним. Надеюсь, претензий нет?

Господин директор? Ну-ну. У них отличная диверсификация семейного дела! Если музыкальное агентство не вытянет баланс, став убыточным, тогда можно рассчитывать на забегаловку внизу, способную прокормить в неудачный период. Местные обитатели не останутся голодными, хорошо устроились, уважаю.

— Итак, представься… — кивнул Хитман.

— Тао Ангел, — мило улыбаюсь во внимательные глаза, — здесь проездом из Японии.

— Ниппон? — заинтересовался Хитман, легко перейдя на язык Страны восходящего солнца: — Хай, твоё идеальное произношение больше соответствует штатам.

— У меня японское гражданство, — не поддаюсь его уловке, продолжая гнуть свою линию на простом английском.

— Столь молодая жительница архипелага… одна… — Хитман бросил взгляд к круглым часам на стене кабинета и понятливо улыбнулся: — Встреча с молодым человеком? Твои родители не против?

— Трудно быть против, исчезнув в данном мире.

— Соболезную…

— Не стоит, мы мало общались.

На самом деле я не знаю старших Тао. Сказочные существа под названием «Родители» жили когда-то, а потом их не стало. Они исчезли, как динозавры, пока тушка мирно отдыхала в больнице. Поэтому и горевать не о чем! Осталась лишь зависть к более везучим, но это нормаль.

— У сирот есть опека, — заметил Хитман. — Важно поставить их в известность… для продолжения разговора.

— Нет такой необходимости, — легко напоминаю ему, — меня интересует оплачиваемая подработка на короткое время.

— Согласие родственников, это обязательное условие. В нашей стране любую официальную деятельность необходимо согласовать, не говоря уже об оформлении документов о приёме на работу иностранных граждан и решения юридических вопросов. Об этом даже упоминать рано, не получив согласие официальных опекунов. Ты же несовершеннолетняя, Ангел.

Дык! И чего? Мне теперь зубы положить на полку и ничего не есть… и нигде не жить…

— В качестве опекуна Тао Ангел выступает детский дом «Кинцуги», — тихо заявляю и смотрю на кольца, сжимая ручки скакалки.

— Как связаться с их представительством? — Хитман достал мобильник из кармана пиджака.

— Нет такой необходимости…

— У меня сидит подросток, который упрямо твердит, что он может уладить юридические вопросы без присутствия старших…

Владелец кабинета недовольно потёр бровь над круглыми очками.

— Пойми, Ангел, во взрослом мире так дела не решают.

Вот, привязался…

Копирую его официальную интонацию:

— Главой и единственным представителем детского дома «Кинцуги» является Тао саджан-ним.

— Отлично, Ангел! — обрадовался Хитман и произносит, словно уговаривая маленького ребёнка: — Как с ним связаться?

Хорошо, он не добавил «детка» или «малыш» и сюсюкать не стал! Зашибись, была бы укатайка.

— Нет такой необходимости, — терпеливо повторяю. — Тао саджан-ним уже здесь.

Сузив глаза, владелец кабинета задумался.

Не тороплю мыслительный процесс у возможного работодателя и распутываю скакалку. Выкинуть фиговину жалко, меня гложет привязанность к бессмысленному подарку. Дожили, едрить! Первый в жизни презент оказался подобной чушью.

Клац! Звонко ударила по столу резинка.

Напротив отодвинулись и прочистили горло:

— Хм! К тебе нужно обращаться, саджан-ним…

— Было бы неплохо, — слегка ему улыбаюсь.

— Ты глава детского дома «Кинцуги».

— Приятно с вами познакомиться, — вскинув подбородок, расправляю плечи.

— Как такое возможно, позволь узнать? — Хитман недоверчиво уставился на меня.

Детская скакалка летит на стол, я набираю побольше воздуха и начинаю долгое объяснение.

— В Японии те, кто моложе двадцати, являются несовершеннолетними и не имеют возможности совершать юридические акты независимо, как и в других странах, — деловито поясняю. — В то же время, официально, для наследования возрастного ограничения нет, поэтому частный детский дом был мною унаследован. Сам гражданский кодекс говорит о том, что законодательный акт основания организации или вступления в права владения организацией лица, не достигшего совершеннолетия, остаются действительными, если не отозваны его легальными представителями, но таковых не нашлось… — дёргаю краем рта, — так называемую свободу выбора религии или зачисления в религиозную организацию для любых возрастов можно трактовать по-разному.

— Хочешь сказать, что в наследство тебе достался детский дом, — задумчиво упростил Хитман. — Где ты назначила саму себя главой?

— Верно, как единственный представитель семьи Тао и председатель правления «Кинцуги».

— И ювенильный надзор допустил подобный казус…

— Принять в качестве воспитанника сиротинушку Ангел частному детскому дому с многолетней историей сложности не составило, — нервно дёрнув губами, криво усмехаюсь: — В Японии ребёнок считается главным «Сокровищем Нации», поэтому, занимаясь решением вопросов об устройстве трудных подростков, предпочтение отдают именно детскому дому. Ну а для организации, утверждённой губернатором префектуры, местные власти и Семейные суды легко идут навстречу, лишь бы избавить себя от головной боли, связанной с заботой о лучших интересах «Сокровища Нации».

— Действительно, сколько лет тебе? Впервые слышу подобное, да ещё от подростка!

Невозмутимо качнув плечами, я ехидно улыбаюсь во внимательные глаза.

— Сначала ведёшь себя, как несмышлёное дитя, — обласкал Хитман, — а потом выносишь мозг юридическими ухищрениями!

— Иногда вещи не то, чем кажутся, — недовольно смотрю на скакалку и зло добавляю: — Совсем не то, чем казалось!

— И всё-таки, — не сдался Хитман, — откуда столь обширные знания аспектов японского законодательства?

— Жизнь заставила, — нехотя признаюсь. — У меня очень хорошая память, изучение правовых норм не отняло много времени.

— Понимаешь, что мы проверим всё сказанное?

Генеральный директор грозно давит взглядом, пробуя гнуть непоколебимую уверенность.

Не на тех напал!

— Проверяйте, — отвечаю с лёгкой улыбкой.

— Если настолько хорошо разбираешься в вопросах гражданского права, что тебе известно про основы ведения музыкального бизнеса?

— Они меня не интересовали, — холодно признаю. — Такой необходимости не возникло, а юриспруденция та ещё скука смертная.

— Действительно, — усмехнулся Хитман и невозмутимо уточняет: — Значит, правовое сопровождение музыкальных произведений и этикет в среде развлечений не знакомы?

— До сих пор данные вопросы меня интересовали слабо.

— Так и хорошо, — бормочет Хитман, — боюсь даже представить, чего бы себе надумала…

Я всё слышу! Но обижаться не буду.

— Пф-ф… — фыркнув в сторону, поправляю влажный капюшон за спиной.

Когда уже толстовка просохнет? Надоело…

— Тебя интересует коммерческое использование песен или они мимолётное увлечение? — в лоб спросил Хитман.

— Я хочу на сцену, выступать перед публикой.

Глава музыкального агентства любезно согласился:

— Всем артистам необходима сцена.

— А мне она нужна позарез…

Покусывая губу стальными зубами, я сматываю резинку скакалки.

— Какими инструментами владеешь? — деловито осведомился Хитман.

— Духовые не даются, — глухо отвечаю, — у меня с ними вражда.

— Хм.

— Остальное, по обстоятельствам.

— Впервые такое слышу…

— Даже на скакалке можно исполнить нечто музыкальное.

— Наши дальнейшие действия, Ангел-сси… — задумчиво протянул Хитман и снова посмотрел на часы.

— Я ищу подработку, СиХон-сси, — вежливо напоминаю.

— Думаю, нам стоит встретиться в рабочее время и обсудить наши дела более подробно, — решил Хитман и тактично предлагает: — Вызвать такси до гостиницы?

— На данный момент у меня небольшие сложности выбора места постоянного пребывания…

Генеральный директор «ХИТ Интертейнмент» улыбнулся:

— Решаемо.

«Кинцуги»

Искусство реставрации, философия которого заключается прежде всего в том, что поломки и трещины неотъемлемы от истории объекта, поэтому не заслуживают забвения и маскировки.

155

(2 декабря 00:44) Где-то в Сеуле.

"Не понимаю… с ней так легко и настолько сложно… — думает Ган. — Почему она не может вести себя как нормальная девчонка? Соответствовать возрасту и положению! Сначала загнёт безумными фразочками, а потом обижается, словно маленький ребёнок. И наивными обидами походит на младшую…"

Парень откинулся на мягком кресле. Процессия из чёрных автомобилей мчит по ночным улицам Сеула, стремясь в сторону гигантской башни.

"Зато она рада меня видеть! Мы радовались вместе, несмотря на подарок, который не понравился. Ну да, глупый символ! До совершеннолетия далеко, всего лишь очередной день рождения, а не первый дол, который принято отмечать на широкую ногу, — недовольно вздохнул Ган. — И уж точно не Хвангап!"

(Хвангап [환갑] — Обязательное празднование шестидесятилетия.)

— Ещё непонятный Пак ЧэСан нарисовался, что за жирный хрен с моста?!

Рядом с водителем навострил уши личный охранник.

— Дэёп, одолжи мобильник позвонить, — обратился к нему Ган.

— Ган-ним, забыли телефон на встрече? — уточнил Дэёп, протягивая строгий корпус защищённого аппарата.

— Пришлось одолжить, — улыбается Ган. — Иначе маниакальную бешеную с её импульсивным характером придётся искать по всей стране…

"Почему так потрясла идиотская кредитка? До сих пор обидно… — Ган задумчиво изучает кнопки телефона. — Неужели мне стало неудобно под насмешливым взглядом с пляской озорных огоньков над чёрными очками!"

— Стоит звонить или обождать…

"Временную блокировку кредитки стоило просчитать заранее! Семейное наказание вполне ожидаемо… — разозлился Ган. — Почему обидно и больно? Выставил себя таким идиотом…"

— Дэёп, узнай про местного, зовут Пак ЧэСан… подросток… возраст старшей школы, живёт в Сеуле, возможно, рядом с мостом Мапо.

— Сделаем, — заверил Дэёп.

"Позвоню!" — решился Ган.

Парень быстро отстучал номер телефона по памяти.

— Аньён, нуна! Думаю, нам стоит серьёзно поговорить.

(Тем временем) В красной палатке.

На ящике из-под бутылок качнулась фигура в синем костюме, к седым вискам добавился красный нос. Старший инспектор следит за румяной напарницей, пока та разливает прозрачный напиток по рюмкам.

— Пра-а-авда… Как на-а-аша стра-а-ана! Чо-о-он ЮнСо-о-он сонбэ-ни… ик… — икнув, она громко брякнула зелёную бутылку на стол.

— ЫнХи… только это останавливает меня, — усмехнулся ЮнСон.

— Трагедь… какая трагедь… Сонбэ-ик… если бы… мы… не ехали в аэропорт… той ночью…

— Всё будет хорошо!

— Нэ…

— Чан! — они звонко чокнулись рюмками.

Согласно местным традициям, пожилой кореец глотает жгучий напиток залпом, а молодая девушка стеснительно отвернулась и выпила, прикрываясь рукой.

(Тем временем) Небольшой частный дом. Мокпхо.

Очередная серия дорамы закончилась, и девушка уснула на диванчике. Рядом с ней коренастая женщина поправляет клетчатый плед, укутывая её хрупкие плечики. С коленок спящей скользит книжка: «Самоучитель немецкого».

— Юри-я, — тихонько гладит по вихрастой макушке заботливая рука. — Идём спать, завтра новый день.

— Ещё пять минуточек, омма… — улыбается Юри, прижимаясь к матери.

(Тем временем) Кафе «Канцона». Пусан.

Гаснет свет. Посетители разошлись, и итальянец закрыл входную дверь. На тёмной улице его встретил прохладный ветер. Застегнув мотоциклетную куртку, он поднял голову к красной вывеске. Скоро праздники, стоит закупить лампочки для гирлянд.

— У неё наступило мягкое лето, — напевает Джорджио, — которого здесь ещё нет.

Курчавый итальянец развернулся к стальному коню. Харлей склонился на ленте кирпичной дорожки и призывно блестит хромом в сторону выезда.

(Тем временем) Национальный зоопарк. Сеул.

После совместной прогулки в просторном вольере пара грозных хищников ведёт кошачий выводок к укромному логову.

Четыре хвостика поднялись трубой. Полосатые детёныши косолапят за грациозной тигрицей, забавно семеня мимо отца семейства, пока тот сел на задние лапы и гордо держит усатую голову. Его удивительные глаза смотрят в прохладный сумрак, будто ожидая ещё одного тигрёнка, который где-то бродит на своих двоих.

Через некоторое время бенгальский тигр повёл пушистыми ушами, лениво зевнул и скрылся в темноте пещеры.

(Тем временем) Где-то в Сеуле.

По ночной улице движется белый седан. Внутри молодой водитель бросил взгляд на младшего брата. Сегодня тот уселся рядом с ним, а не на заднем диване, что вызывает закономерный вопрос:

— ЧэСан, всё в порядке?

— Всё отлично! — улыбнулся немного пухлый ЧэСан.

— Скандал, который устроил дома…

— Принесу извинения по всем правилам.

— Не узнаю тебя.

— Меня изменило свидание с девушкой, хён.

— Хо, свидание! — радостно воскликнул старший. — Как зовут? Одноклассница?

— Не знаю…

— Даже имя не узнал?

— Это не объяснить… она такая… выглядит моложе, но говорит… правильно… — не найдя слов, ЧэСан расширил глаза на разметку дороги: — Теперь у меня появилась цель, хён.

— Какая же?

— Изменюсь, обязательно встречусь снова.

— Как найдёшь, если даже имени не знаешь… — напомнил старший и беспокоится: — Это не секта? Очень надеюсь! В последнее время только о них и говорят. Там опасные люди.

— Нет, она одна и такая же, как я.

— Такая же, как ты, — улыбнулся старший, — это как?

— Сложно объяснить, — вздохнул ЧэСан, — это нужно слышать!

(Тем временем) Сеть.

» Видали автограф?

» Какой?

» На Волне парень выложил!

» Ему ЧонСа на телефоне расписалась! Прикинь.

» Омо! ЧонСа раздаёт автографы?

» Где?!

» Выскочка.

» Это не она…

» Хочешь тоже намалюю?

» Чем докажешь?

» Остальные фото смотри! Потом бред пиши!

» Точно, она!

» В комментариях уже торгуются.

» Парню нереальные суммы предлагают!

» А смысл? Будут ещё автографы! ЧонСа никуда не денется!

» Пока это единственный.

» Прикинь, сколько он будет стоить…

(Тем временем) Новости на телеканале «БиБиСи».

— Дорогие зрители! Сегодня мы ведём необычный репортаж из маленькой африканской деревни, — говорит симпатичная блондинка, по-летнему одетая в светлую блузку и короткие шорты. — Вы не должны пропустить эти удивительные кадры! Посмотрите, насколько загадочное явление взбудоражило местных жителей, когда они впервые увидели настоящий снег.