Анфилады

Глава 1

За окном расстилались холмы, мягко перетекающие один в другой. Трава на них была ещё прошлогодней, тусклой, видавшей виды — но сквозь неё уже пробивалась молодая зелень.

Дорога исчезала под колёсами, ровная, тёмно-серая, с нарядно-яркой разметкой. Мир тёк вокруг, спокойный, необъятный, с неостановимыми процессами рождающейся весны, и от этого внутри тоже становилось очень ровно.

Игорь бесстрастно скользил глазами по деревьям вдоль обочины, пока взгляд не упал на собственное отражение в боковом зеркале Евиной старенькой Короллы. Морда лица прямо сейчас у него была в стиле «я сам себе не улыбаюсь от того, что серьёзный такой». Вообще, это было даже забавно.

Очечи, как у Терминатора, подогнал ему на той неделе с подколами Несветаев, и они отлично подходили его морде кирпичом. Правда, в отличие от Терминатора, он носил бороду и усы, но это только добавляло драматического эффекта.

Впрочем, такое выражение лица у него было не от природной суровости, а потому как в последнее время он знатно задолбался работать.

Полжизни он дышал и питался одним только профессиональным развитием.

Демонология увлекла его ещё в девятом классе. Готовил проект на ОБЖ, взял в библиотеке авторитетный источник — учебник Диксона, и понеслась душа в рай: выпускной проект, специалитет, аспирантура, степень и сразу должность ведущего экзорциста... В этом был особый драйв жизни — в том, чтоб избавлять одержимых от незавидной участи быть съеденными изнутри в прямом или переносном смысле. И даже когда Игорь стал заведующим отделения исцеления одержимости в ГКБ № 2, и административной работы стало довольно много, он всё равно продолжал работать с населением.

Это было интересно. И ему нравилось совершенствоваться. Азарт жёг, глаза сверкали, новые книги и семинары по демонологии возникали в поле сами собой…

А теперь… как будто это всё обесцветилось, опостылело, обессмыслело… Хотя с техникой безопасности помогающего специалиста у него раньше всё было супер: не доводить себя до выгорания он умел.

А вот же.

То ли планетарные циклы, то ли кризис среднего возраста. То ли, вообще, жениться пора.

…В общем, он плюнул на всё и уехал на неделю за город.

Завотделением городской больницы вырваться в отпуск вне всякого плана — утопичная затея в рамках линейной логики, но не для ментального мага. Обычные врачи, с которыми Игорю приходилось сотрудничать, тихо ненавидели это волшебство мгновенной материализации задуманного, а Игорь понимал, что всё складывается, как надо, потому что он берёт ответственность и складывает. Чтобы уехать, потребовалось пожонглировать сменами, отгулами и балансами: отделение пришлось оставить на Несветаева и Мишаню, потому как плюс ко всему уехал он вместе с Евой.

…Вот с чем ему в жизни повезло — это с друзьями. Как-то так они в отделении подобрались, свои, настоящие.

Он ещё ничего не сказал, только появился на пороге ординаторской, а Ева уже прочекала, про что вселенская печаль, и залезла в интернет, забронировать домик за городом, параллельно крича Несветаеву в холл на пост: «Гера, выйдешь в четверг?». И Гера вышел, без вопросов.

Игорь отвернулся от окна и посмотрел на Еву.

Розовое каре, заправленная за ухо чёлка, длинная серёжка. Тонкая прямая рука на руле, закатанный рукав сиреневой хлопковой рубашки. Колечки с сердечками, обережный браслет из рыже-зелёного унакита и серо-коричневого пирита — она упорно отказывалась от защитной татуировки и без конца таскала этот браслет…

Ева на внимание повернулась с ясной улыбкой.

— Скоро приедем, — сообщила она.

Базу для отдыха выбирала она, Игорь даже глянуть название поленился, полностью доверяя. Он только молча кивнул.

Коротко завибрировал телефон.

Игорь секунд десять мирился с собой в попытке сделать вид, что не заметил, но чуйка орала — лучше не отмораживаться, там не очередная реклама кредитки… Сокрушённо вздохнув, он выковырял телефон из узкого кармана и сморщился, как от боли, увидев, от кого сообщения — их нападало уже три.

— Юрий Михайлович? — проницательно спросила Ева, не отрываясь от дороги.

Игорь кивнул, вздохнул ещё раз и распорядился:

— Разворачивайся. К нам стажёр.

Ева коротко глянула на него искоса, но даже не притормозила. Для их профессии не было ничего удивительного в том, чтоб понимать друг друга без лишних вопросов и даже с некоторым опережением, но Игорь всё-таки прокомментировал ситуацию вслух, пролистывая новые входящие от куратора их отделения в Департаменте вероятностных соотношений:

— Нет, едем дальше. Юдин пришлёт его на базу — транзитным порталом.

Ева приподняла брови.

— Ещё стажёра нам там не хватало. Мы вообще-то отдыхать едем. Официально. Мы заявления написали на отпуск — а он подписал! Ну так, если вы коллективно про это забыли! — рассердилась она.

Игорь погипнотизировал скупые отрывистые строчки сообщений. Двойное подчинение их отдела — Минздраву и Департаменту — всегда добавляло головняка в их работу, и отчётность, помноженная надвое, в списке неприятных бонусов была меньшим из зол. Были ли большим стажёры?

Обычно Игорь их за зло не считал вообще — он умел учить, умел очаровывать демонологией и влюблять в рабочий процесс, да и свободные руки в отделении никогда не бывали лишними, даже если стажёры приходили по госпрограмме или в рамках учебного отпуска, а не по целевому. Но прямо сейчас было, честное слово, не до новичков.

Ева ждала ответа, но ни на споры, ни на широту сознания Игорь в себе сил не нашёл. Хотелось просто расслабиться и скользнуть по течению. Поэтому он вяло возразил:

— Ты же знаешь, с Юдиным спорить — отдельный вид спорта. Параолимпийский.

— Шли его лесом! — строго потребовала она. — Без тебя, конечно, солнце погаснет, и весна не наступит!

Игорь примирительно улыбнулся:

— Ева.

Она закатила глаза.

— Окей. Выбираешь — выбирай.

Нет закона выше выбора.

Это было золотое правило для таких, как они, — для вошедших в Анфилады, так что Ева, несмотря на недавнюю искреннюю злость, перестроилась мгновенно и из машины вышла уже абсолютно в духе.

Игорь выгрузил из багажника свой рюкзак и Евин чемодан с собачками и огляделся. Деревья стояли ещё обнажённые, по-особому нежные перед пробуждением. Тёмные ели возле их с Евой домика вытянулись, как стражи. Домик был добротный, кирпичный, к нему вёл деревянный тротуар. Ева и местный менеджер в зелёной форменной жилетке маячили в нежилой части базы. Деревянные указатели веером развернулись в разных направлениях. «Магазин», «Ресторан», «Администрация», прочитал Игорь.

Ева с менеджером скрылись в здании администрации, Игорь заскучал.

Он со стуком подкатил чемодан по тротуару к дому, сел в плетёное кресло на террасе и оглядел холмы, зеленовато-бурые, как унакит в Евином браслете.

Плотное небо висело над ними уютно низко.

Внутри было тихо-тихо и очень медленно.

Пришла Ева, энергичная, маленькая и деятельная, дезактивировала запирающие чары, порадовалась, что в прихожей обнаружились зонты для прогулок в дождь, вернулась на террасу за своим чемоданом, занесла рюкзак Игоря, снова вышла на порог, уперла кулаки в бёдра и изучила друга внимательным взглядом, подошла, наклонилась и обняла его за плечи, прижалась щекой к виску:

— Ты тут остаёшься? Плед принести? Или сходим пообедаем?

— Не успеем, — констатировал Игорь, склонив голову к ней, тёплой, свежо пахнущей цитрусами.

— Ты проверял? — уточнила Ева с надеждой, что он ошибается.

Игорь кивнул. На самом деле, в Анфилады нырять он поленился, но его дар был отточен годами, так что ближайшее вероятное он чувствовал и так. И действительно, в доме раздался хлопок сработавшего портала.

Пока Ева встречала Юдина добрым словом и убийственным взглядом, Игорь занялся стажёром.

Стажёр оказался девчонкой лет двадцати пяти: светлая кожа, первые веснушки, тёмные волосы. Юдин сгрузил её на диван, она металась, вся в испарине, неконтролируемо вздрагивала, вскидывала руки. Глаза её при этом были закрыты, окружённые коричневыми тенями. Выглядело диковато, но Игорь давно привык.

Обездвижил её заклятием, чтоб она ненароком в ухо не зарядила, поправил сбившееся платье, чтоб закрывало коленки, раскрыл аптечку, которую доставил Юдин. Обработал руки, надел перчатки, закатал девушке тонкие нежно-зелёные рукава: правое предплечье было располосовано свежими ранами, напоминающими порезы — подарочки от Анфилад, которые появляются, когда из версий вылезаешь по кускам. Обработал и их, поставил уколы.

Юдин подошёл, глянул на девчонку, потом на Игоря — виноватый шарпей с морщинистыми мешками под умными карими глазами.

— Глубоко погружается, — кивнул он на неё, больше для проформы, словно просто касаясь Игоря словами, чем желая что-то сообщить.

— Вижу, — подтвердил тот ровно.

— Мороки с ней не будет, — Юдин снова извинился по-своему за отпуск, пущенный под откос. — Стабилизируй и отправляй домой. Потом вернётесь — натаскаешь.

Игорь молча кивнул: это был логичный путь наименьшего сопротивления.

Юдин раскрыл портал и убрался восвояси, Игорь присел на подлокотник кресла и задумчиво посмотрел на притихшую после уколов девчонку. Тёмная чёлка, приятные черты, веснушки милые такие. Симпатичная.

— Чего ты? — спросила Ева, пробегая мимо по каким-то делам, которые Игорь упустил.

— Да что-то так хочется уволиться… — признался он искренне.

Ева свернула с пути и обняла его крепко-крепко, и даже чмокнула в макушку. Игорь хмыкнул и погладил её по спине.

В дверь застучали. Оказалось — доставка.

После обеда Игорь вернулся к стажёру. Уколы подействовали, она пришла в себя. Глаза у неё неожиданно оказались голубые, яркие, и Игорь ненадолго залип в них, прежде чем снять обездвиживающие чары.

— Как ты? — поинтересовался он, оглядывая подзажившие раны на правой руке девушки.

— Голова раскалывается, — поморщилась та, спуская ноги с дивана.

— Это нормально, — пояснил Игорь впроброс, добираясь до документов, которые тоже доставил Юдин. — Это побочка от везипама, которым мы вернули тебя к основной версии.

В серой папке были собраны стандартные данные для личного дела. Александра Ивановна Храмова, значит… О, двадцать семь лет. Почти угадал.

Так, диплом об образовании — СПбГУ, факультет создания заклинаний, кафедра боевой магии. Место работы — Центр экспериментальной магии, отдел инновации заклинаний. По специальности, значит, пошла девчонка.

Ага, вот и результаты медосмотра, заключение от психотерапевта, отдельно — согласие на вмешательства… Игорь замолчал, изучая бумаги.

— Я видела вас уже, — сказала девушка, массируя виски. — В Анфиладах.

Игорь кивнул без интереса, одновременно просматривая показатели из обследований: время простой двигательной реакции — возрастная норма, опережающие реакции — тоже в норме, критическая частота слияния мельканий…

Ева принесла девушке сладкого чаю:

— Есть пока не предлагаю, — с сочувствием сказала она и присела на краешек подлокотника чуть поодаль от неё. — Меня Ева зовут. Если тебе удобно, можно запросто, на «ты».

Девушка улыбнулась и следом поморщилась от волны боли:

— Саша. На «ты» — отлично.

Игорь шуршал страницами и знакомиться не спешил, так что Ева извинилась улыбкой за его невнимание к этикету и представила его:

— Это мой друг и наш заведующий, Игорь Владимирович Софронов. Мы научим тебя всему, что нужно, чтобы контролировать твой дар, и покажем, как его можно применять, — располагающе мягко пообещала она, успокаивая Сашины невысказанные тревоги. — Но, конечно, только ты сама решишь, как именно ты хочешь использовать свой дар в дальнейшем.

Саша кивнула и опять сморщилась: лишние движения сейчас тело не прощало.

— Спасибо. Мне нужно было это услышать. А то чувство было такое, будто я веки вечные обязана блуждать в этом свирепом калейдоскопе…

— В каком-то смысле — так и есть, — отозвался Игорь, опуская бумаги на колени. — Но не думай об этом сейчас, — посоветовал он. — Сама поймёшь, о чём я, когда придёт время.

Саша бросила на него затуманенный болью взгляд.

— Ладно, — поспешила прервать повисшее молчание Ева. — Везипам — мера временная. Давай-ка заякоримся. Тебе нужно выбрать что-то, на что можно будет ориентироваться в любой версии. Какой-то предмет, который всегда с тобой, или который теоретически может присутствовать в любом потенциале…

Саша обвела глазами комнату, но остановилась на собственной руке. На шрамах от Анфилад.

— Подойдёт? — спросила она Еву, вскидывая на неё взгляд.

Та кивнула, тактично избегая оценок, и показала движения для заклинаний.

— Во всех версиях, кроме основной, они будут светиться жёлтым. В основной таких спецэффектов не будет. Якорь обеспечит тебе лучшую сцепку с реальностью, хотя насколько реже ты станешь вылетать в Анфилады, я сказать не могу — это сугубо индивидуально. Но, даже если вынесет, по якорю можно это понять и вовремя вернуться.

Саша моргала всё медленнее и явно воспринимала неутешительный процент информации.

— Прости, пожалуйста, — остановила она Еву в конце концов. — Я очень плохо тебя понимаю. Не умру, если попозже дослушаю?

Та улыбнулась.

— Нет. А, кстати, куда мы её отправим спать? — она обернулась к Игорю.

Тот молча приподнял брови.

— Куда-куда… Ко мне, конечно — у вас с Борей вряд ли место третьему найдётся, — проворчал он. — Я сегодня на диване.

— Спасибо, — сказала Саша с чувством. — Простите, я не ожидала, что испорчу вам отпуск.

Игорь молча покачал головой — мол, не бери в голову.

— Иди наверх, зайка, отдыхай, — ласково посоветовала Ева. — Тебе в комнату с чайками на стене.

Саша ещё раз поблагодарила и ушла, Игорь проводил её взглядом по лестнице. Ева пересела к нему на подлокотник, как птичка, и молча и внимательно поглядела блестящими карими глазами. Он позволил ей видеть в себе всё, как есть: она смотрела мягко, будто обнимала, но при этом не пыталась жалеть, а профессионально нейтрально наблюдала совершенство его выборов и текущей ситуации.

— Ладно, — сменил непрозвучавшую тему он. — Ты обещала мне целую программу отдыха.

— Точно! — оживлённо встрепенулась Ева. — У тебя по плану курс массажа, далее на выбор: велодень, плавание, конная прогулка, спелеотерапия, выездные экскурсии на залив и в дендрарий, обязательно три дня на осознанную деградацию, а ещё в программе на эту неделю четыре моноспектакля, я потом скину тебе анонсы…

В целом, она не назвала ничего неприемлемого, но сам для себя Игорь никогда не стал бы выбирать что-то подобное. В списке не хватало только пленэра с мастер-классом по пастели или ещё чего-нибудь в том же духе.

— Масочек из авокадо не планируется? — поэтому иронически поинтересовался он.

— А что? — всерьёз озаботилась Ева. — Ты хочешь курс масочек? Пробить, какие у них есть СПА-услуги?

С секунду они смотрели друг другу в глаза, а потом Ева прыснула.

— Ну ты дурак. Это же всё для расслабления, — нараспев заверила она, принимаясь приятно пощипывать Игорю каменные плечи. — Для выхода из автоматизмов… Это же самый простой способ поднять уровень энергии — сделать что-то новенькое. Кстати, есть мастер-класс по гончарке, мы с Борей записались.

О, вот оно. Не пастель — так гончарка.

— А ещё — йога, — продолжала между тем Ева. — Но ладно-ладно, не зову, — она улыбнулась и запела: — Если ты чуть-чуть отдохнёшь, никто не умрёт! Расслабься…

— Когда будет Боря? — спросил Игорь, наклоняя голову, чтобы обеспечить ей лучший доступ к шее.

— К восьми. Ох, а уже четыре! Вставай, давай, у тебя массаж через двадцать минут!

— А с деградации начать нельзя? — с надеждой посмотрел на неё Игорь снизу вверх.

— Сходи, кайфани. Потом вернёшься — подеградируешь, — улыбнулась Ева.

***

Следующим утром Игорь курил в кресле на заднем крыльце, и чувствовал себя минимум лет на сто двадцать.

После массажа он болел настолько весь, насколько вообще можно было себе представить. Может, конечно, дело только наполовину было в массаже, а наполовину в том, что спал он на диване. Всё-таки в тридцать семь начинаешь особенно ценить комфорт, ортопедические матрасы и блэкаут до утра.

В общем, с утра Игорь доковылял до крыльца, чертыхнулся, что не взял с собой сигареты, развернулся было назад, скрипя всем собой, как немазаные ворота ада, но добрая Ева предусмотрительно принесла сигарет, а Боря притащил с террасы кресло, и утро показалось немного лучше, чем было ещё пять минут назад.

Ева и Боря хохотали в гостиной, куда-то собираясь, потом ушли. Кажется, проснулась Александра, тоже куда-то отправилась — может, поискать завтрак. Игорь совсем пригрелся, спина в таком положении не болела. Унакитовые холмы убегали к горизонту, и он скользил и скользил по ним взглядом, не уставая от однообразия, наслаждаясь спокойствием, которое рождали неяркие краски набирающей силу весны, тонкие тёмные ветви деревьев с драгоценными, сияющими каплями ночного дождя.

На самом деле, работа никуда не испарилась. Стажёр сейчас придёт — нужно научить её хотя бы базовым вещам: поиску оси, перемещению между версиями… Неделя отпуска закончится, нужно будет возвращаться к работе, дописать статью и браться за квартальный отчёт, подать заявку на конфу по демонологии, забронировать транзитный портал, порешать с жильём — и это не говоря о рутине, и о том, что стажёра нужно будет натаскивать как следует…

Ничего из этого не вызывало энтузиазма.

Но естественная мелодия весны, сотканная из шороха ветра, одинокого ясного птичьего голоса и тишины, выводила тревогу от рабочих процессов на второй план.

Саша явилась раньше, чем Ева с Борей, и даже принесла кофе и эклеры.

— Ева сказала, вы любите.

Сверкнула обаятельной улыбкой, передавая стакан.

Ну до чего же симпатичная…

— Спасибо.

— Это в качестве извинений за то, что невольно посягнула на ваш отпуск.

Она подвинула себе плетёный стул, устроилась неподалёку, допила свой кофе, пока Игорь с наслаждением расправился с эклером, и заметила:

— С якорем жить веселее.

Игорь слизнул каплю шоколадного крема с большого пальца и усмехнулся. О, это факт.

— Сейчас покажу тебе ещё пару лайфхаков, — пообещал он. — Быстро схватишь — уже сегодня сможешь уехать домой.

Девушка с готовностью кивнула, и Игорь взялся работать.

Как бы он ни стенал насчёт увольнения, своё дело он любил и обучать стажёров умел виртуозно. С каждым новым подопечным всё было заново. Одни и те же навыки можно было передать сотней способов, и Игорь чутко определял для каждого наиболее эффективный.

Дар открывался бессистемно, поэтому стажёры всегда были разные по возрасту, профессиям и даже по национальностям — однажды Игорю пришлось работать с восьмидесятилетней Ганной, которая говорила только по-украински. На этом фоне Саша, всего на десять лет Игоря младше и притом соотечественница, была просто подарком. К тому же схватывала на лету…

Пока не дошло до практического погружения в Анфилады.

Она ныряла глубоко, а потому слипалась с собственной проекцией и захлёбывалась образами. Уже через пять минут она выглядела, как из-под психотропов — с широкими зрачками и совершенно не в себе. Игорь вздохнул, позвал её по имени. Не помогло. Коснулся руки. Саша тяжело сморгнула и поймала его в фокус.

О, отлично для новичка — осознаёт границы тела.

— Не сопротивляйся своему дару, — предложил Игорь. — Ты пытаешься жить, как раньше, — осознавая только основную версию и то, в пределах ограничений сознания. Но теперь тебе доступны разные версии реальности, разные версии её прошлого и будущего. Поэтому то, что ты делаешь, похоже на идею засунуть облако в банку. Оно не помещается, и ты нервничаешь. Убери банку, исследуй облако.

Саша посмотрела на него сердито, но заговорила преувеличенно вежливо:

— Могли бы вы дать мне более конкретные инструкции? Я не поняла, что нужно делать.

— Не надо ничего понимать. Надо чувствовать. Телом почувствуй то, что я говорю.

— Как?! — выходя из себя, возмутилась она, и тут же обеспокоенно попросила: — Простите. Не знаю, что со мной. Я обычно не позволяю себе...

— Всё нормально, — заверил Игорь. — Дар ментального мага — то ещё потрясение. Я прекрасно помню, как это было у меня. Крыша едет поначалу, не знаешь, что со всем этим делать... Вся нервная система на ушах стоит. Нормально, что ты не можешь быть в модусе порядочной барышни в такой момент. Но для работы надо собраться. Смотри — показываю, как.

Игорь вдохнул и длинно выдохнул, чувствуя, как двигаются рёбра. Нога начинала затекать, он чуть пересел. Воздух, касавшийся кожи, был влажным и прохладным. В кистях рук скопилось много напряжения, зато челюсть — приятно расслаблена.

Из такого состояния подплан открывался сам собой.

Саша на подплане ощущалась словно выточенной из дерева, а затем выглаженной до блеска, структурно ровной… и тёплой. Поле версий, которое она способна была охватить, ощущалось довольно внушительным облаком, а рамки, в которые она пыталась себя вместить, чувствовались плотными, но прозрачными. Чем не банка…

— Вот так, — прокомментировал Игорь для Саши. Та нервно вздохнула и попробовала повторить.

Игорь дал ей минутку расслабиться и оцифровать для себя ощущения, а потом спросил:

— Чувствуешь?

— Что-то чувствую, — неуверенно признала она. — Но не пойму — может, я придумываю то, что чувствую?

— Ну, тут придётся учиться верить себе… Что именно чувствуешь? Рассказывай ртом.

Она помедлила, словно ей казалось нелепым описывать вслух свои галлюцинации.

— Как будто все эти версии, про которые вы говорили… как будто они все тут. Вокруг меня. Спереди, сзади, сбоку… Их целая туча. Они… как такие… сферы? Комнаты? Коробки?

Игорь кивнул. Для него это напоминало рукава рек.

— Хорошо. Заклинание поиска оси помогает эту тучу структурировать. Версии словно нанизываются на ось, как бусины, одна за другой. И можно их просматривать, не боясь там заблудиться.

Саша посмотрела с сомнением, которое не успела укрыть за нейтральным выражением лица. Видимо, здорово ей досталось за эти сутки после входа в Анфилады…

— Иди, — поторопил её Игорь. — Я за тобой.

Саша послушно выполнила заклинание поиска оси. В пространстве над унакитовыми холмами воздвиглась красивая ментальная арка входа, и из неё телескопически раздвинулось бесконечное множество версий. Игорь видел их в перспективе, одну за другой, воплощаемые и неосуществимые, реализованные и ищущие возможности к материализации… Саша, наверное, уже слепилась с собственной проекцией и залипла в той версии, до которой смогла продвинуться.

Игорь скользнул в Анфилады на поиски стажёра.

Каждая версия выглядела как зал с декорациями, повторяющими явь; ось открывала перспективу на другие залы, отличающиеся, на взгляд обывательский, несущественно.

Игорь как специалист прекрасно чувствовал, что это впечатление обманчиво.

Он тонко ощущал разницу версий прошлого и потенциального будущего, пустых версий, невоплотимых из-за чьих-то выборов, а также тех, что имели все шансы стать частью реальности.

Остановив движение по оси в том зале, где ощущалось присутствие Саши, Игорь погрузился в версию. Осевой коридор пропал из виду, потенциальная реальность раскинулась вокруг, теряя очертания зала, в точности напоминая теперь живую жизнь.

Комната вокруг была ординаторской их отделения — диванчик в красно-коричневую клетку с синими строчками, Евин флорариум на этажерке, серые папки внутренней документации, четыре рабочих стола… Но ни души. Ни Несветаева в малиннике медсестричек, ни Мишани, заедающего ногти печеньем над очередной историей болезни.

Игорь заглянул за шкаф с проявителями демонов. Там они обустроили крошечную кухню: никаких излишеств, чайник, чашки и банка для сладостей, вечно пустая из-за Игоря и Мишани.

На долю секунды Игоря стреножило острым изумлением. Уж чего не ожидал, того не ожидал — по крайней мере, не на рабочем месте же…

Проекция Саши держала голову его проекции обеими ладонями и без всякого стеснения целовала, трогательно и чуть неловко вытянувшись из-за разницы в росте. Это было скорее душевно, чем страстно, но эффекта «визуальный шок» это не отменяло — особенно для Саши, которая, очевидно, не привыкла ещё видеть себя в непредсказуемых обстоятельствах.

Игорь усмехнулся и позвал:

— Отлипай от проекции. Давай. Примени заклинание якоря. Осознай, что происходящее нереально.

Проекции продолжали ласкать друг друга, не слыша его, но Игорь чувствовал, что Саша тут, просто не может найти в себе сил выбраться из своего потенциала.

— Нет, если хочешь ещё понаслаждаться — я подожду, — подначил он, присев на обеденный стол.

Подействовало — проекция Саши пошла лёгкой рябью, и она отделилась от себя, продолжающей заглядывать ненастоящему Игорю в лицо. Яркие голубые глаза были распахнуты в ошалелом неверии.

— Это — проекции, — лекционным тоном сообщил Игорь, указав большим пальцем за плечо. — По сути, мы с тобой сейчас тоже не совсем то, что представляем собой в основной версии, мы здесь присутствуем как ментальные тела. …Дыши, давай. Ты не сходишь с ума. Серьёзно — подыши.

Саша отошла подальше от самой себя, но не удержалась и оглянулась через плечо.

— Это что — нормально?

Проекции перешли к более активным действиям, Игорь понаблюдал и перевёл глаза на Сашу.

— Ну, это не худшее, что можно увидеть в Анфиладах о себе.

— А худшее?.. Смерть? — предположила она, тоже отрываясь от поглощающего зрелища.

Игорь кивнул.

— Да, это тоже сбивает с толку… Ну, поначалу.

— Ты знаешь, как умрёшь? — жадно спросила Саша, видимо, решив, что нет смысла общаться на «вы» после всего произошедшего. Или до? Тут как посмотреть…

— Я знаю, как могу умереть, — кивнул Игорь, складывая руки на груди. — Нет ничего стопроцентно предопределённого. Запомни правило номер один: нет закона выше выбора.

Саша молча посмотрела в стол, упорно игнорируя собственные вздохи за плечом.

— А как ты понимаешь, какая из версий сбудется, а какая — нет? — спросила она напряжённо.

— Я не понимаю, я чувствую. Это тренируется, потом легко. Вообще, у среднестатистического человека потенциалы довольно жёсткие, хорошо ощутимые. То есть, выбор есть всегда, но его диапазон минимален и проход по развилке предсказуем, потому что обусловлен социальными программами, родовыми сценариями, неосознанностью. Обыватели зовут это судьбой. Чем больше базовых пазлов, доставшихся тебе от рождения, ты в себе фиксишь, тем шире твой диапазон выборов. И тогда твоё будущее может выстраиваться вообще как угодно, каждый раз из новой точки выбора. Ева про это говорит — перерос свой гороскоп. Понимаешь, что я имею в виду?

Саша неопределённо качнула головой.

— А у этой версии какие шансы сбыться?

Игорь прислушался. По всему выходило — нефиговые такие себе. Он не ответил, но Саша поняла и так.

— Я замужем! — прокричала она полушёпотом, как будто Игорь чего-то требовал от неё. Тот усмехнулся и пожал плечами.

— А я не ищу отношений. Всё хорошо. Нет закона выше выбора. Вызывай ось.

Саша сложила пальцы для заклинания поиска оси, и та проступила прямо по обеденному столу, растворяя стену с окном. Широкий, красивый коридор, открывающий перспективу на многие и многие другие версии. Их арки воздвигались одна за другой, уходя вдаль. Саша встала, и Игорь качнул головой — пойдём отсюда.

В новой версии легче не стало — тут Игорь и вовсе спал на соседней подушке.

Вернее, не спал: ещё лежал с закрытыми глазами, но уже чуть-чуть улыбался, ощущая на себе взгляд. Проекция Саши улыбалась тоже, созерцая родной профиль, потом потянулась, чтобы поцеловать тёплое голое плечо и следом прижаться к нему лбом в тихом счастье.

Совершенное упоение моментом — близостью, теплом гладкой кожи, упругой силой мышц; звериное, до-человечье наслаждение: запах тела и остаточные ноты вчерашней туалетной воды, вдыхать глубоко, чтобы вобрать в каждую клетку, чтобы звенело в каждой — моё, моё, моё…

Версия тоже была живая.

Саша оглянулась на Игоря в недоумённом ужасе:

— А ты почему такой спокойный?! Частенько трахаешь стажёров?

Игорь глянул на проекции в постели. Скорее, речь тут шла про отношения, если не про любовь — никак не про то, что можно назвать «трахаешь стажёров». Но не то чтоб его задело. Он чувствовал, что Саша так пытается справиться с изумлением.

— Честно говоря — ни разу не доводилось, — откровенно сообщил он поэтому и мягко добавил: — Вот почему лучше не знать своего будущего. Из точки «сейчас» его трудно осознать, поднимается много тревоги и дурацких вопросов. Хватит паниковать. Снова ищи ось и двигайся по ней в основную версию. Не надо думать про то, что ты увидела — так ты формируешь запрос, и на него тебе ещё покажут, что у нас с тобой может и не может быть.

Саша потёрла лицо, отвернулась от кровати, взъерошила тёмные волосы, сосредоточилась, и снова сложила пальцы для заклинания поиска оси.

На этот раз удалось вернуться на заднее крыльцо кирпичного домика на базе отдыха.

— Ого, — обрадовалась она. — Скажи, что мы — это мы?..

— Проверь, — хмыкнул Игорь. — У тебя есть якорь. В Анфиладах он светится жёлтым, в основной версии — нет.

Саша поспешно закатала рукав нежно-зелёного шифонового платья и через секунду с облегчением стянула его обратно. Но расслабление быстро сменилось озадаченностью.

Игорь не дал ей задать вопрос.

— Слушай, нет поводов для паники. Я вижу тебя в первый раз. Если даже когда-нибудь мы с тобой сможем стать «мы» — это точно не сегодня. Успокойся и двигай к мужу: базу мы потренировали, до конца моего отпуска не пропадёшь. Тебе Юдин — Юрий Михайлович, с которым ты сюда прибыла, — портал до дома оставил. Да, номер мой запиши, если вдруг форс-мажор — не вызывай скорую, звони. Но, думаю, не понадобится.

Саша молча кивнула.

Видно было, что ей не так просто переключиться. Она была там, в своей проекции, она проживала это по-настоящему, всерьёз — и сумасшедшую, неподконтрольную нежность, и упоительно-собственническое обожание, и весь физический контакт, и отмахнуться от этого и пойти жить обычную жизнь, как будто ничего не было, наверное, казалось ей безумной идеей. Но она постаралась собраться. Вбила номер в память телефона, потёрла виски, открыла крышку стакана и заглянула в него в поисках остывшего кофе, не нашла, отставила и тогда сосредоточилась на Игоре, пытаясь сделать это бесстрастно.

— Значит, если провалюсь в Анфилады, алгоритм такой: заякориться, понять, что это проекция, выйти из неё, потом найти ось и по ней двигаться к основной версии. Проверить, что она основная, по якорю. Верно?

Игорь кивнул и поднялся. А девчонка-то молодцом! Несмотря на шок, схватила суть действий.

— Только не загоняйся насчёт наших потенциалов, правда. Иначе насмотришься… попробуй исследовать что-нибудь ещё. Вдруг то, что ты сегодня видела, ещё не самое интересное, что с тобой может случиться? — он подмигнул, бессовестно веселясь от того, как расширились у Саши глаза, и вошёл в дом.

Как раз вернулись Ева и Боря. Они были полярно разные: он, огромный и мощный, как гризли, ведущий спец страны по вероятности воплощения, и она, юркая пёстрая птичка, экзорцист от Бога. При всей несопоставимости они единственные год за годом вселяли в Игоря веру в то, что любовь и верность реально существуют в этом мире.

Ева, танцуя под воображаемую музыку, подобралась к Игорю и попыталась его тоже заставить двигаться.

— Ева, — застонал он. — Ты что творишь, у меня поясница болит!

Боря басисто хохотнул, запирая дверь.

— Как ты тут, болезный?

— Отлично, — заверил Игорь вопреки недавней жалобе, через па возвращая Еву Боре. — Стажёра отправляю домой: базу дал, остальное — потом.

— А, кстати, про «остальное», — оживился Боря, присаживаясь на подлокотник дивана и пристраивая Еву на колено. — Ты к Горчаковой на конфу собираешься?

Игорь кивнул.

— Как всегда. А ты?

— Да. Ну, если Юдин не ляжет поперёк порога с воплем: «На кого вы меня покинули»…

Ева, каким-то волшебным образом не мешая разговору, умудрилась достать у Бори из кармана резинку и взялась закручивать его кучерявую гриву в пучок. Боря, нисколько не отвлекаясь на эти манипуляции, заговорил о своих тезисах, Игорь сел в кресло и стал с интересом слушать, уже через пять минут они увлечённо спорили про динамическую природу Анфилад...

Но всё это время через окно Игорь чувствовал на себе внимательный и тревожный взгляд Саши.