Анфилада миров, книга 1

01. Родная гавань

***

Две недели назад

Долговязый человек в черном форменном плаще шагал по коридорам небесного корабля: с просторного мостика через уютную кают-компанию, вниз, в реакторный отсек. Наметанный взгляд придирчиво выискивал недостатки - но все было выполнено в точности согласно его указаниям. В гардеробе даже успели развесить одежду. Человек в черном на секунду замер, поглаживая толстую полярную куртку.

Одежда ему давно не была нужна - ни для жары, ни для холода. И все же, было что-то восхитительно новое в обычном пуховике, не являвшемся частью опостылевшей униформы Компании. Обещание свободы, давно забытого веселья.

Старик дожидался снаружи, облокотившись на леерное ограждение палубы и докуривая самокрутку. Выбравшись из шлюза, улыбаясь как ребенок, которому подарили новую игрушку, человек в черном кивнул старику.

- Блестящая работа, мой друг.

- И так знаю, что блестящая. - Если старик и улыбнулся в ответ, то не очень заметно. - Что насчет нашего уговора?

Человек в черном лишь беззаботно рассмеялся в ответ, да неопределенно махнул рукой. Уговор действительно был, и человек даже всерьез прикидывал, не сдержать ли свое слово. Старик поработал на славу. Держать его в Тихой гавани и дальше не было нужды.

Странный, пушистый рыжий зверь уселся у ног старика и вперил в человека в черном полный презрения взгляд.

- Какая милая зверушка. Как ее зовут? - Человек попробовал почесать необычную тварь за ушком - и немедленно отдернул руку от клацнувших зубов.

По другую сторону корабля, вне поля зрения человека в черном и старика, у стены огромного ангара прятались две тени. Одна, квадратная и нечеловечески огромная, пригнулась за нагромождением ящиков, безнадежно пытаясь спрятаться. Вторая, сухая как палка, практически пожирала корабль взглядом.

- Сегодня ночью, - прошептала она. - Второй попытки не будет.

Первая тень кивнула в ответ, слабо скрипнув металлом.

***

Сейчас

Маша ненавидела приезжать на дачу.

Она кралась на цыпочках через просторный зал на втором этаже. Со стен укоризненно смотрели развешенные мамой фотографии дедушки - лысого, бородатого и страшно серьезного. Лишь в морщинках в уголках рта угадывалась легкая, иронизирующая улыбка. На одной из фотографий с дедушкой была и Маша - тогда еще пятилетняя, беззубая, счастливо улыбающаяся из-под старого летного шлема, сползающего ей на глаза.

Стараясь не встречаться с фотографиями взглядом, Маша почти добралась незамеченной до лестницы, когда половицы под ногами предательски заскрипели. Сигануть вниз, на первый этаж и на свободу, девушка уже не успела - раздался мамин оклик.

- О, Маша! Как удачно я тебя поймала.

Машину дорогу к бегству преградила мама: невысокая женщина, взмокшая и растрепанная, с ручным пылесосом в одной руке и шваброй в другой.

- На, поможешь мне. Протри полы, где я пропылесосила.

Прежде, чем Маша успела возмутиться, швабра уже оказалась у нее в руках.

- Ну ма-а-ам, - предприняла обреченную попытку девушка.

- Семнадцать лет уже как "ма-а-ам".

- Почему я? Пусть Вовка убирается!

- Отличная идея. Притащи его - вдвоем быстрее управитесь.

Ответный стон Маши мама пропустила мимо ушей. Снова заревел пылесос. Маша, признав поражение, понуро принялась спускаться по лестнице. Она ненавидела эту дачу. Три часа тряски в машине от города досюда были пыткой сами по себе.

Там, в городе, осталось последнее свободное лето перед поступлением в вуз. Осталась недорисованная картина акварелью, не влезшая в рюкзак, осталась любимая кофейня, где Маша пряталась от жары, сидя под кондиционером, потягивая кофе и слушая старую музыку в плеере. И секция карате - не сильно любимая, но позволявшая прочищать голову и колотить вещи, вымещая плохое настроение. И козел Дима, которому Маша собиралась расквасить физиономию при следующей встрече. Осталась жизнь, казавшаяся простой и реальной в незыблемом окружении камня и асфальта.

Все это, вместе с любыми Машиными надеждами провести каникулы подальше от Вовки, мама перечеркнула одним бескомпромиссным "Ну и что, ты все лето в городе киснуть будешь?". Отвечать было бесполезно, потому что это не было вопросом - и теперь Маша оказалась втянута в водоворот уборки, кипевшей в старом, неухоженном доме уже второй день. "Надо свалить дела на брата и сбежать на речку", - решила девушка. Пока мама не успокоится.

Сам дом Маша не любила. Когда-то давно, еще до рождения Вовки, она гостила здесь у дедушки - но совершенно не помнила ни тех лет, ни даже фотографий на втором этаже. Самого дедушки больше не было, рыжая краска на деревянных стенах поблекла, проклятые полы стали скрипеть. Мама начала приводить дом в порядок еще в том году, напрочь испортив прошлое лето для всей семьи. Тогда в крыше обнаружилась течь, и Вовка часов шесть провозился с инструментами, латая ее. Никто никогда не знал, починит что-то Вовка или доломает окончательно.

А еще в доме были чудовищные, неизвестно откуда берущиеся сквозняки. И Машу не покидало чувство, что изнутри дом больше, чем снаружи. От этого ощущения у нее болела голова.

Гостиная на первом этаже утопала в летнем солнце. На подоконниках распахнутых окон сохли выцветшие занавесочки, постиранные и выбитые от вековой пыли. На старом диване перед доисторическим телевизором валялся папа. Телевизор, с тех пор, как его починил Вовка, не включался.

- Что, попалась? - Папа оторвался от журнала по садоводству.

- Каторга, а не дача. Не хочешь маме помочь? - ехидно прищурилась Маша.

- Я, доча, не могу. Мне по саду работы еще - непочатый край.

От издевательского взгляда девушки папа спрятался за журналом.

- Бумажный? - удивленно спросила Маша. Обычно папу было не оторвать от планшета.

- Так интернет не работает.

Интернет здесь не работал никогда. Проклятое место, не иначе. Поудобнее перехватив швабру, Маша сгребла со стола свой старенький плеер и наушники.

- Маша! - немедленно последовал оклик сверху. Иногда казалось, что мама умеет видеть сквозь стены. Папа еще сильнее вжался в диван.

- Я Вовку ищу! - отозвалась Маша и заглянула за папин журнал. - Не видел его?

- В мастерской, - отмахнулся папа. - Опять что-то мастерит.

В прихожей Маша на секунду задержалась перед зеркалом, нацепляя наушники на шею. Из зеркала на нее смотрела серьезная, аккуратная, темноволосая девушка в простых джинсах и футболке. Когда Маша со шваброй наперевес вышла из дома, отражение на мгновение задержалось в стекле.

***

Мастерская отгородилась от дома стеной старых вишневых деревьев. Она была двухэтажной, как и сам дом, с широкими раздвижными дверями и причудливым витражом под сводчатой крышей. Мама хотела сделать из нее гараж, но не успела - на мастерскую положил глаз Вовка. Для него оставшиеся после дедушки инструменты, запчасти и просто металлолом были настоящим сокровищем. С родителями было достигнуто соглашение - те в мастерскую не заходят, а Вовка никогда и ничего больше не строит в доме. В особенности ракеты.

Тонкая и невысокая, едва в треть человеческого роста ракета, стоявшая на табуретке посреди мастерской, была пятой по счету. И она точно должна была взлететь. На этот раз Вовка заранее рассчитал баланс, аэродинамику и расход топлива, исписав десяток страниц своей записной книжки нечитаемыми для посторонних каракулями. В носу ракеты был установлен выкидной парашют, в наивной надежде на мягкую посадку. На корпусе красовалось старательно выведенное ужасным почерком слово: "Аткрытие". Маша, первый раз увидев название ракеты, потом долго смеялась над братом, но зачеркивать и переписывать Вовка не стал. Из принципа.

Когда в дверь мастерской постучали шваброй, Вовка как раз мучался с системой зажигания. Та должна была включаться по радиосигналу - но не включалась.

- Вовка! Выходи! - послышался требовательный крик Маши.

Привычно пропустив голос сестры мимо ушей, Вовка залез паяльником внутрь корпуса. Электронная начинка ракеты была безжалостно выдрана из Машиного старого компьютера и работала черт-те как. Сбоящая схема была глубоко, снова разбирать корпус Вовке было лень, но если просунуть руку вот здесь, то паяльник как раз доставал... доставал...

Раздался громкий щелчок, что-то заискрило. Замыкание. Вовка мгновенно вспомнил, что забыл отсоединить аккумулятор, и инстинктивно отшатнулся прочь. Струя пламени ударила из сопел, ракета рванула вверх, пробила потолок мастерской и унеслась прочь. Схватив стоявший рядом огнетушитель, Вовка на скорую руку залил пеной горящую табуретку и бросился наружу.

***

В дверях мастерской Вовка едва не сбил с ног Машу. Отбежав на пару метров, мальчишка застыл на месте и запрокинул голову, провожая взмывающее над дачами "Аткрытие". Маша, не обращая внимания на ракету, придирчиво осмотрела самого Вовку.

- Цел? - спросила она, убедившись, что брат на этот раз обошелся без видимых ожогов. Вовка лишь отмахнулся. Глаза его сияли.

- Летает! - торжественно объявил он. - Маш, да посмотри же ты! Летает!

Одиннадцатилетний мальчишка, с нечесаными соломенными волосами, убитой мазутом кофтой и с закатанными на разную высоту штанинами - рядом с аккуратной Машей Вовка казался настоящим чучелом. На плече болталась неразлучная с ним сумка, в которой Вовка таскал все, что считал необходимым - простые инструменты, фонарик, записную книжку с карандашом. В эту же сумку при отправке на дачу впихнулись все остальные Вовкины пожитки. Маша, набившая своими вещами целый рюкзак, половину маминого чемодана и все равно оставившая кучу всего нужного в городе, брату тихо завидовала.

Характерами они никогда не сходились. Маша была тихой и молчаливой, любила читать, неторопливо смакуя слова и образы под какую-нибудь свою музыку. Вовка, когда ему стукнуло пять, едва ли не с боем отобрал у нее все приключенческие книги, залпом проглотил их, засыпав Машу дурацкими вопросами - и с тех пор навсегда переключился на энциклопедии и учебники сопромата. Вовка в принципе легко увлекался вещами и всегда сначала что-то делал, а потом уже думал. Прошлым летом он втравил сестру в попытку построить плот и спуститься на нем вниз по речке - когда плот развалился и Вовку чуть не пришибло бревном, Маша вытащила его из стремнины. Оба вернулись домой вымокшими, Маша - еще и злой, и целую неделю после того пришлось выслушивать мамину брань: "Ну ты-то чем думала! Ты же старшая!" Каждый раз, когда такое случалось, Маша твердо решала никогда больше не слушать Вовку. Уж этим летом точно.

Старательно не глядя на улетающее в небо "Аткрытие", Маша всучила Вовке швабру.

- На. Мама с уборкой помочь просила.

- Почему я? - искренне не понял Вовка.

- Вот у мамы и спроси. Если что, я на речку ушла.

Вовка посмотрел на швабру, словно первый раз в жизни видел такой предмет - и молча отставил ее в сторону, решив не спорить с сестрой. Из наплечной сумки появилась потрепанная записная книжка. Найдя среди наползающих друг на друга формул, графиков и случайных рисунков свободную страницу, Вовка задрал голову, снова высматривая ракету, и принялся набрасывать примерную траекторию полета. Уборка могла подождать.

Ракета закладывала изящную дугу, оставляя за собой дымный шлейф. Парашют так и не раскрылся.

Маша, радуясь, что ей удалось свалить работу на брата, нацепила наушники, на ходу листая плейлист. Она почти дошла до калитки, когда небо высоко над дачами раскололось.

***

Ромбовидный переход зиял в небе, как рваная рана. Внутри что-то закрутилось бурным водоворотом, взвыл ветер, полыхнул леденящий, неестественно-голубой свет - и разрыв схлопнулся, выплюнув из себя нечто громадное и крылатое. Нечто промчалось над дачами в сторону реки, снесло Вовкину ракету и скрылось из виду. Издалека донесся грохот, земля вздрогнула - и все стихло.

Вовка так и остался стоять с задранной в небо головой, лихорадочно соображая. "Птица?" Нет, Вовка отчетливо разглядел блеск солнца на металлическом корпусе. "Самолет? Таких самолетов не бывает - угловатых, с изогнутыми полупрозрачными крыльями. И этот разлом в небе... Мираж, как в той книжке про оптические иллюзии? Пришельцы? Точно. Пришельцы".

Маша не заметила ни перехода в небе, ни пролетевшей над головой громады - но почувствовала, как от далекого падения вздрогнула земля. Замерев у калитки, она стянула наушники и зыркнула на Вовку.

- Что у тебя опять взрывается? - подозрительно спросила она.

Вокруг снова установилась ленивая полуденная тишина, словно ничего и не произошло. В доме продолжал выть мамин пылесос. На соседней улице на всякий случай гавкнул Туман - пожилая овчарка и единственный кроме Вовки свидетель случившегося.

- Маш, у нас пришельцы упали! - выпалил Вовка. - Там, у речки!

Маша встревожилась. Видимо, Вовку все-таки стукнуло чем-то по голове. Или он перегрелся? В мастерской всегда было душно, Вовка ее не проветривал - если еще надышался какой-то дряни...

- Маша! Вова! Мне до старости вас ждать? - Из опасений за брата Машу вырвал окрик мамы. Та высунулась из окна дома, безуспешно пытаясь высмотреть детей на участке.

- Идем, мам! - одновременно выкрикнули ребята, пригнувшись, чтобы их не было видно из дома.

- Не веришь? Пошли, я тебе покажу! - Вовка перешел на шепот.

- Бежим, - решила Маша.

***

Сорокаметровая громада корабля, пропахав поле, остановилась у самого берега речки. Матово-серый плоский корпус сужался к зарывшемуся в землю носу; изящные крылья, полупрозрачные, словно сделанные из голубого стекла, раскинулись по сторонам. В правый и левый бока корабля вдавались открытые палубы, огороженные узорчатыми металлическими перилами. Ближе к корме виднелись глухие, запертые створки трюма.

- Ну? Говорил же? - Лицо Вовки светилось триумфом. Они с Машей прятались в густой траве, разглядывая упавшее судно с почтенного расстояния. Пришельцев видно не было. Других людей тоже. Звенящую тишину нарушал лишь стрекот кузнечиков.

- Пришельцев не существует, - упрямо прошептала Маша в ответ.

Вовка, щурясь от светившего в глаза солнца, разглядывал двигатели корабля, холодные и беззвучные. Те, что в хвосте - огромные и оперенные стабилизаторами - явно ракетные, а вот четыре маленьких на крыльях были обычными самолетными турбореактивными. В этом Вовка разбирался хорошо: на космическом корабле от таких движков не было бы толку. Но крыло было слишком узким для самолета, да и сделано из стекла... Интересно, как корабль устроен внутри?

- Пошли посмотрим? - спросил Вовка вслух самого себя. Не дожидаясь ответа Маши, Вовка вскочил на ноги и побежал через поле к кораблю.

- Стой! Вдруг там кто-то хищный? - Маша попыталась остановить Вовку. Безуспешно - тот уже вскарабкался на палубу, нашел распахнутую дверь шлюза и немедленно исчез внутри.

Мысленно прощаясь с надеждой нормально провести остаток лета, Маша взобралась на палубу и заглянула в шлюз. Внутри стояла непроглядная темнота, Вовки видно не было. "Спокойно, - подумала Маша. - Ты уже взрослая. Ничего страшного там нет, особенно хищных пришельцев-людоедов. И потом, дверь же открыта. Значит, из корабля уже кто-то вышел...?"

Безуспешно пытаясь прогнать из головы образ поджидающих ее в темноте голодных челюстей, Маша полезла вслед за братом.

***

По улице поселка шел ничем не примечательный лис. Рыжий, голубоглазый, умеренно пушистый, с белой кисточкой на кончике хвоста и чрезмерно самодовольной мордой. Необычным было лишь то, что лисица вообще решилась прогуливаться по улице посреди бела дня с настолько хозяйским видом.

Тумана такая наглость не устраивала. Пожилой пес деловито просеменил к забору, махнул хвостом, настраиваясь на нужный лад - и зашелся громогласным лаем.

Все самодовольство с Лиса как ветром сдуло: он вжался в землю, панически озираясь по сторонам. Когда он наконец заметил упоенно лающую собаку, страх на его морде сменился глубоким презрением. Подойдя к забору, Лис просунул морду сквозь щель в нем и сказал человеческим голосом:

- Умолкни, зараза.

Туман с оторопелым видом замолчал. За свою долгую жизнь городской пес никогда не сталкивался даже с обычными лисицами, не то что с говорящими. Недовольно что-то проворчав, пес ретировался, решив поразмыслить о необычной встрече где-нибудь в тенечке.

Лис направился дальше, борясь с мелкой дрожью. Встреча с собакой перепугала его до чертиков, пусть он и старался не подавать виду. Последние две недели вообще серьезно потрепали лисьи нервы. "Перекуси что-нибудь, - сказал он сам себе. - Попытайся успокоиться, теперь-то ты в безопасности".

Найдя в заборе соседнего участка дыру, Лис нырнул внутрь, подозрительно обнюхал оказавшийся перед ним надувной бассейн, осмотрел стоявший в стороне закопченный мангал. Успокоиться не вышло: все вокруг казалось незнакомым и пугающим. Дойдя до крыльца дома, он сунул нос в стоявшее на ступеньках ведро, полное свежевыкопанной картошки, придирчиво обнюхал клубни, попробовал укусить - зубы увязли, картофелина застряла у Лиса в пасти.

- Ой, лисичка! - раздался детский вопль. - Иди сюда, я тебя поглажу!

С крыльца дома сбежала девочка, чумазая и полная намеренья потискать рыжего пушистика. Нервы не выдержали - как был, с застрявшей в пасти картофелиной, Лис рванул к забору, выскочил на улицу и, не оглядываясь, припустил обратно к кораблю.

***

Через кромешную темень Маша двигалась на ощупь, пробираясь по коридору накренившегося судна. Пару раз она не вписалась в поворот, едва не треснувшись головой о переборки. Разыгравшееся воображение заботливо продолжало рисовать в окружающей темноте чудовищ и перевирало каждый звук. Что это? Шаги? Чьи-то отдаленные голоса? Нащупав проем в стене коридора, Маша остановилась, не зная, сворачивать ей или идти прямо.

- Вовка... - шепотом позвала она.

Что-то шевельнулось справа, замогильно взвыв в ответ. Завизжав, Маша изо всех сил пнула темноту. Темнота оказалась очень твердой дверью - девушка, потеряв равновесие, полетела на пол.

- Маш, это ты? - дверь снова чудовищно заскрипела, выпуская в коридор Вовку. - Подожди, у меня фонарик есть.

- Идиот... - простонала Маша, пытаясь ухватиться сразу за отбитую ногу и за ушибленный об пол локоть. - Сразу включить не мог?

Узкий луч света рассек темноту. Борясь с желанием надавать брату по шее, Маша поднялась на ноги. Вовка, не дожидаясь ее, уже шагал дальше по коридору - оставалось или догнать его, или снова застрять в кромешной темноте.

- Тут каюты, я думаю, - объявил мальчишка, светя фонариком куда угодно, кроме как под ноги. - А на борту никого нет. И ничего не работает.

- Не мог же корабль прилететь сам по себе? - Маша снова чуть не споткнулась на ровном месте.

- Так он же не прилетел, а упал. Для этого экипаж не нужен.

Маша не нашла, что возразить. Впереди, за поворотом коридора, забрезжил солнечный свет.

Стеклянный купол в носу корабля наполовину зарылся в землю, покрывшись от удара паутиной трещин. Проникающие сверху лучи солнца падали на массивное вращающееся кресло. На расстоянии вытянутой руки его окружали консоли из того же полупрозрачного, слабо светящегося материала, что и крылья - гладкие и совершенно пустые, без какого-либо следа приборов или кнопок. "Мостик", - решила Маша. Все вокруг - кованые решетки пола, кресло и изящный, узорчатый авиационный штурвал перед ним - так и лучилось сдержанной роскошью, с трудом прячущей триумфальную улыбку.

Вовка нырнул в кресло, ухватился за штурвал и потянул на себя. Корабль отозвался протестующим металлическим стоном и еще сильнее накренился. Мальчишка склонил голову набок, вслушиваясь в звук, глубоко задумавшись.

- Как же он летает?

- Вов, не трогай. Сломаешь еще... - неуверенно одернула брата Маша.

Она остановилась перед большим круглым столом, вделанным в центр мостика. Внутри стола, под тем же светящимся "стеклом" угадывались причудливые, непонятные для Маши механизмы. Девушка коснулась голубой поверхности - по той разбежались волны, кончики пальцев онемели. Почему-то запахло корицей, как от папиных пирожков.

- Отойти от штурвала! - рявкнул голос из-за спины Маши. Девушка застыла на месте. "Никого нет, - пронеслось у нее в голове. - Конечно. Послушай Вовку и сделай наоборот".

Выход с мостика преграждала тонущая в тенях двухметровая фигура. Огромные зеленые глаза светились в полумраке. Тяжелый, громоздкий пистолет в руках фигуры был направлен прямо на ребят. Вовка, проникшись угрозой, выскользнул из кресла и отошел на пару шагов в сторону.

- Дернетесь - застрелю, - прорычало существо.

Справившись наконец с непослушными ногами, Маша метнулась в сторону, встав между существом и Вовкой, молясь про себя, чтобы мелкий ничего не вытворил.

- Не надо! Мы ничего не трогали мы не специально мы уже уходим, - скороговоркой выпалила она. Существо зашлось жутким, отдающимся дрожью в костях хохотом.

- Уходят они! Ха! Никто так просто не уходит от пира...

Фраза фигуры вдруг прервалась чудовищным хрипом. Опустив пистолет, существо стукнуло рукой себе по лицу. В темноте Маша разглядела металлическую маску, закрывавшую нос и рот.

- Вгхарл? Аиорт. Абырвалг... - снова попыталась фигура.

"Да это же человек", - поняла Маша. Громадное тело было металлической броней, под маской явно угадывалось человеческое лицо. И... треуголка на голове?

- Вы в порядке? - осторожно спросила Маша у фигуры. Та раздраженно махнула рукой в ответ. Из маски потянулась тонкая струйка дыма. Фигура спрятала пистолет в кобуру на поясе, сняла маску и в сердцах швырнула ее об пол.

- Проклятая рухлядь. Никто так просто не уходит от пиратов Кровавой лилии! - триумфально закончила она.

Настоящий голос фигуры скрипел, как плохо смазанная дверная петля. Лицо под маской было сухим и морщинистым, с крючковатым носом - перед Машей вдруг оказалась старушка в светящихся зеленых очках и нелепой шляпе. И с пистолетом, напомнила себе Маша. И в огромной броне, негромко жужжавшей при каждом движении. С плеч брони свисал длинный плащ.

- Что за шум? - раздался второй голос, приятный баритон. Старушка посторонилась, пропуская на мостик своего спутника. Этот точно был роботом - человекоподобный, широкий как шкаф, со светящимся ядром в центре груди. Под выступающим "носом" робота были приклеены роскошные фальшивые усы. Усы добили Машу окончательно, разом придав происходящему острое ощущение нереальности, словно в нелепом сне.

- Еще не знаю, - отозвалась старушка, критически оглядывая ребят. - Зайцы? Воры? Шпионы Компании?

- Никакие мы не шпионы! - Маша с трудом оторвала взгляд от усов робота. - Просто корабль хотели посмотреть!

- А вы правда пираты? - вылез из-за ее спины Вовка. Старушка приосанилась.

- Конечно!

- Да какое там... - махнув рукой одновременно с ней, робот обернулся к старушке. - Нина, это обычные дети.

Маша не успела ухватить Вовку за шиворот - тот вырвался вперед и обрушил на странную парочку поток вопросов.

- Вы пришельцы? Откуда вы? Сколько вы летели до Земли? Как летает ваш корабль? Реактивные двигатели? Антигравитационная тяга?

Лицо старушки скривилось в мрачной гримасе.

- Никак корабль не летает. Топливо кончилось. - Она еще секунду о чем-то подумала, и вздохнула. - Ладно, марш отсюда оба.

***

Яркое полуденное солнце насытило странную парочку красками. Робот Григорий оказался бурым, матовым, покрытым множеством разноцветных заплаток. Броня Нины отливала зеленью. На нагруднике красовалась выцветшая от времени эмблема: грозного вида череп, сжимающий в зубах окровавленный цветок лилии. Старушка была капитаном маленького экипажа и держала себя так, словно никогда в жизни не слышала о таких вещах, как "возражение" или "неподчинение приказу".

Вытолкав ребят из шлюза, Нина остановилась посреди палубы, окинула взглядом небо и принялась подозрительно рассматривать виднеющиеся отсюда дачи.

Григорий с тяжелым стуком спрыгнул на землю, помог ребятам спуститься с палубы. Руки у робота были непропорционально-огромные, толщиной как полтора Вовки. Локти и грудь казались раскладными. Лицо, грубо очерченное геометрическими формами, было удивительно живым и человечным: подобие носа, добрые синие глаза, подвижный рот. Усы слабо развевались на ветру. Машу так и подмывало спросить, зачем они роботу, но она пока держалась.

- Как думаешь, где мы на этот раз? - обернулся Григорий к стоящей над ними Нине.

- Понятия не имею. - Очки капитана щелкнули, укрупняя картинку. - Ворот нет - и на том спасибо.

- Вы на Земле, - заявил Вовка. - Третья планета Солнечной системы.

Капитан и робот удивленно посмотрели на него.

- И? - вежливо уточнил Григорий.

- Ну, вы же с другой планеты к нам прилетели?

Робот, явно не зная, что ответить, растерянно почесал затылок.

- Гриша, все, - капитан прервала затянувшееся молчание. - Гони их отсюда.

Маша, обрадовавшись, что их отпустили, ухватила Вовку за руку и устремилась было к дачам, когда из травы перед ними выскочил Лис - запыхавшийся от долгого бега, все с той же картофелиной в зубах. Едва не врезавшись в Машу, Лис плюхнулся на землю и, орудуя передними лапами, с трудом выковырял клубень из пасти.

- Фу, какая гадость, - фыркнул он.

- Говорящая лисица. Ну конечно, - пробормотала Маша себе под нос. Желание убраться подальше от странного экипажа странного корабля в ней боролось со все нарастающим любопытством. "Откуда они взялись?"

- О, животное вернулось... - протянула капитан с палубы. - Ты же "насовсем" от нас ушел?

- Не дождетесь! - Лис спешно придумывал оправдание. - Я... Я искал чем реактор заправить! Пока вы тут возились. Вот!

Лис с видом напускного триумфа ткнул носом в картофелину. Капитан спрыгнула с палубы - броня загудела, гася удар внутренними компрессорами. Подняв картофелину с земли, Нина критически осмотрела ее, надкусила и сразу сплюнула.

- Вы заправляете корабль картошкой? - Любопытство внутри Маши победило с разгромным счетом.

- Еще есть? - проигнорировала ее капитан.

- Я вам не упряжная собака, чтобы грузы таскать, - огрызнулся Лис.

- Да у нас этой картошки целый огород, - влез Вовка.

Капитан мгновенно переключила внимание на мальчишку, словно хищная птица, заметившая добычу.

- Где?

Вовка в ответ махнул рукой в сторону дач. В голове его мгновенно вспыхнул и оформился план.

- Слушайте, а если мы вам поможем заправиться, вы дадите посмотреть корабль? - спросил он.

Лис взвился на месте от возмущения.

- Исключено! Никаких детей на борту!

- По рукам, - кивнула Нина. - Но к штурвалу чтоб больше не подходил.

Если бы взглядами можно было убить, Маша и Лис сейчас испепелили бы сияющего от счастья Вовку.

***

К работе по саду папа подходил ответственно - потому что совершенно в ней не разбирался. Перекочевав с дивана на веранду, он перетащил стопку садоводческих журналов с собой и продолжил восполнять пробелы в своих знаниях. Когда на веранде появилась взмыленная от непрерывной уборки мама, папа подвинулся, уступая ей место на удобной, широкой лавке.

- Глянь, молодцы какие! - с гордостью сказал он, указывая на сад. - "Папа, давай мы тебе черешню собрать поможем". Трудолюбивые такие. Все в меня.

Маша и Вовка действительно собирали черешню. Вовка, оседлав вытащенную из мастерской стремянку, срывал и кидал вниз созревшие ягоды. Маша старательно делала вид, что собирает их в ведро.

- Избирательное трудолюбие, - хмыкнула мама. - Как в доме убраться, так их не видать.

В саду Маша влезла рукой в крапиву.

- А чтоб тебя. Нельзя было другое занятие придумать? - зашипела она от боли.

- Тише! - шикнул на нее Вовка сверху. - Знаешь, как нам всыпят, если заметят?

Пока родители со смесью гордости и недоверия наблюдали за стараниями ребят, они не обращали внимания на засаженный картошкой огород. Там, среди заросших грядок, шагал Григорий. Из его правой руки был выдвинут широкий раструб кинетической пушки - с негромким гулом она вырывала целые кусты картошки из земли, всасывая собранный урожай куда-то внутрь корпуса робота.

Закончив опустошать грядки, Григорий сложил пушку обратно в руку и показал Вовке большой палец вверх.

- Все. Валим, - верно истолковал сигнал Вовка.

***

Когда Маша наконец спросила, откуда они прилетели, Григорий ответил. Маша не поняла, к вящему удивлению робота.

- Ну не можешь ты про Анфиладу не знать! Это как не знать про воздух... или про воду, или... - Григорий взмахнул рукой, пытаясь найти еще какое-нибудь сравнение, но стушевался под серьезным взглядом девушки.

- Первый раз слышу, - покрутила Маша головой.

Она сидела на земле, привалившись спиной к корпусу корабля и грызя травинку. Григорий стоял перед ней, под спуском с палубы, с мешками картошки у ног. В стороне, в той же позе, в какой они его оставили, дрых Лис.

- Ну, смотри, - робот принялся объяснять, оживленно жестикулируя. - Это как ожерелье. Обычные бусы на нитке. Протяни такие бусы от горизонта до горизонта, и представь, что каждая бусина - это свой мир. А вся цепочка вместе, это Анфилада. Несчетное множество миров, в том числе и ваш.

Маша, прикрыв глаза, попыталась представить себе то, что описывал Григорий.

- До края Анфилады никто и никогда не доходил. - Голос робота доносился словно издалека. - Может, его и нет.

И Маша увидела. Перед ее глазами протянулась гигантская золотая нить - или скорее лоза, сплетенная из множества тонких стеблей, тянущаяся насколько хватало взгляда. В переплетениях лозы, крепко ею схваченные, сияли сферы миров - не планеты, но окна, открывающиеся в причудливые, дрожащие миражи невиданных земель.

- Каждый мир в шаге от другого. И в то же время - бесконечно далеко.

А еще здесь повсюду было море - сверху и снизу, справа и слева, оно охватывало Анфиладу громадным тоннелем, не отваживаясь подступать к стеблю, лишь протягиваясь к нему языками циклопических волн.

- А вокруг Анфилады что? - спросила Маша, совершенно завороженная зрелищем. На гребнях леденяще-голубых волн танцевали языки холодного пламени.

- Изнанка. Хаос за пределами миров.

- Давай остальные. - Скрипучий голос Нины вырвал Машу из странной грезы. Григорий подхватил оставшиеся два мешка картошки и перекинул их вышедшей на палубу бронированной старушке.

- Хочешь, я эту картошку приготовить попробую? Она вроде съедобная, - с затаенной надеждой спросил Григорий.

- Исключено, - отрезала капитан. - Ноги чтоб твоей больше не было на камбузе.

Схватив по мешку в каждую руку, она снова скрылась внутри корабля. Маша потянулась к Лису, пытаясь погладить его.

- Тронешь - пальцы откушу, - приоткрыл один глаз Лис.

- Я за ушком только. - Маша отдернула руку.

- За ушком можно, - смилостивившись, Лис перекатился поближе к Маше.

***

- Холодный синтез?

- Нет.

- Антиматерия?

- Нет.

- Нейтринный привод?

- Да угомонись же ты наконец!

- Я просто пытаюсь понять, как реактор на картошке может работать.

Капитан шагала по коридорам корабля, спускаясь к реактору. Броня без усилий несла вес мешков - лишь сервомоторы в сочленениях жужжали чуть громче обычного. Помимо этого, главным источником шума был мальчишка, увязавшийся за ней и донимавший своими идиотскими вопросами.

По дороге к реактору Вовка заглядывал с фонариком в каждый подвернувшийся закуток, впитывая увиденное, как губка. Вот подсобка со всякими инструментами. Вот поворот к каютам. Вот спрятанные под решетчатым полом силовые кабели, тянущиеся от реактора... куда-то. К двигателям? На мостик? В голове Вовки, среди лихорадочного сонма технических вопросов, выстраивался примерный план устройства корабля. Откуда бы ни прилетело странное судно со странным экипажем, на Земле они задерживаться явно не собирались, и все Вовкины вопросы так и грозили остаться без ответов. Из чего сделаны крылья и консоли на мостике? Как заправляют реактор картошкой?

Реактор, размещенный в задней части корабля, у самых кормовых двигателей, был похож на огромную угольную топку. Вовка видел такие в музее паровозов. Пока мальчишка оглядывал отсек, капитан открыла круглый люк, ведущий внутрь камеры реактора, и громко свистнула.

В камере послышался довольный рокот, что-то тяжелое подкатилось поближе к заслонке. Вовка, сунувшись под локоть Нины, заглянул внутрь. Из камеры на него посмотрел круглый зеленый глаз с вертикальным зрачком.

- Что это? - оторопело спросил Вовка.

- Это? - ухмыльнулась капитан. - Реактор. Будьте знакомы.

Отпихнув Вовку в сторону, Нина вывернула один из мешков картошки внутрь камеры. Послышалось довольное чавканье: существо с явным удовольствием уплетало свой обед. Когда Нина закончила кормежку и захлопнула люк, из камеры снова послышался глухой рокот. Сквозь застекленную обзорную щель было видно, как внутри разгорается пламя, быстро меняющее цвет - от красного до ослепительно-белого. По всему кораблю разнесся негромкий гул включающихся систем, в коридорах загорелся свет - судно возвращалось к жизни.

Удовлетворенно кивнув, капитан обернулась к мальчишке.

- У тебя полчаса по кораблю полазать. На мостик ни ногой. Понял?

Вовка, под глубоким впечатлением от увиденного, смог только кивнуть в ответ.

***

С палубы на землю выдвинулся раскладной трап. Кроваво-красное солнце уходило за горизонт, пора было возвращаться домой, ужинать и получать неминуемый нагоняй от мамы. Маша представила себе, как будет рассказывать родителям об увиденном сегодня - и немедленно отбросила эту идею. Все равно никто не поверит.

На коленях у девушки млел Лис. Чухая его за ушком, Маша нащупала металлическую сережку, квадратную, с закругленными углами. На переливающейся в свете солнца поверхности был выгравирован странный узор - три круга, каждый меньше предыдущего, соединенные линиями в ломаную спираль.

- Не полечу больше никуда, - подал голос Лис. - Останемся здесь. Тихое место, Компании нет. Падать больше не будем.

- Часто падаете? - спросила Маша.

- Постоянно. - Лис страдальчески закатил глаза.

Взобравшийся на палубу Григорий, нахмурившись, смотрел в небо. Там что-то двигалось - едва заметная черная точка, зигзагами летящая над речкой, приближалась к кораблю.

- Вот насчет Компании я не уверен, - обеспокоенно протянул робот.

Лис, немедленно сорвавшись с Машиных колен, взлетел на палубу и задрал морду в небо.

- Нет... - испуганно проскулил он. - Они не могли найти нас... не здесь...

Точка, заметив корабль, начала снижаться.

- Бежим! - завопил Лис, бросившись к шлюзу.

- Что случилось? - Маша поднялась с земли. Испуг Лиса передался и ей.

Перед кораблем завис небольшой, угловатый, матово-черный дрон, свободно паривший в воздухе без каких-либо двигателей. Глаз-объектив в центре корпуса был окружен тремя металлическими, сердито-нахмуренными "бровями". Те отсоединились, раскручиваясь вокруг корпуса, лучи сканера ударили из глаза, накрыв корабль, словно бесплотная, щупающая рука.

Раздался оглушительный выстрел, что-то полыхнуло над головой у Маши - и дрон превратился в облачко дыма.

Для впавшей в ступор девушки все превратилось в набор разрозненных кадров. Вот стоящий на палубе Григорий - левая рука разложена в огромную, дымящуюся пушку. Вот рой таких же дронов, пикирующих к кораблю, слетающихся на сигнал своего погибшего товарища.

- Беги! - крикнул Маше Григорий. - Стрелять будут!

Дроны и правда открыли огонь - воздух расчертило залпом лазерных лучей, ударивших по обшивке корабля. Двигатели на крыльях судна заревели, прогоняя через себя воздух, готовясь к взлету. В голове Маши сверкнула одна-единственная мысль. Вовка. Брат все еще был на корабле. В слепом порыве Маша кинулась вверх по трапу, вцепившись в свободную руку отстреливающегося от дронов Григория.

- Вовку верните! - заорала она, срывая голос.

Очередной лазерный луч чудом не попал в саму Машу, пройдя в сантиметре и угодив в пол, вскипятив металл. Григорий, не раздумывая, закинул девушку внутрь шлюза и прыгнул следом за ней, захлопнув за собой тяжелую дверь.

***

Когда Нина рухнула в капитанское кресло, то застонало под весом брони. Руки капитана запорхали по панелям - теперь, когда наевшийся реактор снова гнал энергию по кораблю, те расцвели приборами и датчиками.

- Чума на вашу голову, как вы нас нашли... - прорычала Нина себе под нос.

На мостик залетел Лис, юркнувший под приборные панели и протиснувшийся в узкий тоннель, ведущий в безопасность корабельных механизмов.

- Рыжий! - окликнула его капитан. - Мальчишка еще на борту?

"Да какая разница!" - чуть не завопил Лис в ответ, но паника уступила место холодному расчету. Не хватало еще сейчас спорить с сумасшедшей старухой.

- Не на борту! Взлетаем! - крикнул он.

***

Призрачные крылья раздались вширь, мощным взмахом подбрасывая корабль в небо. Кормовые двигатели заревели, изрыгая пламя и бросая корабль вперед.

Видя, что добыча уходит, дроны спешно перегруппировались, окружая судно. Металлические корпуса раскрылись, выстреливая струи мгновенно застывающей на воздухе паутины. Собравшись в единую сеть, стая опустилась на судно, пытаясь пересилить тягу двигателей и прижать беглецов к земле.

Воздух перед носом корабля с треском раскололся. Воющий переход бесследно поглотил угодивших в него дронов, разорвав сеть - остальные бросились врассыпную, спасаясь от разверзнувшейся в реальности дыры. Освободившееся судно рванулось вперед, ныряя в переход и исчезая в бушующих с той стороны волнах. Мгновение спустя переход схлопнулся, будто никогда и не существовал - и дроны остались кружить над полем, речкой и невозмутимо жующей траву коровой, ничуть не побеспокоенной скоротечной схваткой.

- Упустили, - испуганно протянул один из дронов. - Босс нам головы оторвет...

***

- Ну что еще за грохот? - приоткрыла глаза мама, когда до дач донесся отдаленный шум со стороны речки. Совершенно выдохшаяся за день, она лежала на лавке, обмахивалась папиным журналом. Вставать не хотелось.

На веранду вышел папа, бережно балансирующий поднос с дымящимися тарелками.

- Гроза, может? Кушать подано!

Своими кулинарными талантами папа заслуженно гордился. Сегодня на ужин была запеченная форель. Мама титаническим усилием воли поднялась с лавочки, чмокнула папу в щеку и высунулась с веранды.

- Маша! Вовка! - позвала она.

- Дети, ужинать! - крикнул папа, выждав пару секунд.

Ответом им была тишина. Родители обеспокоенно переглянулись.

- Где их опять носит? - протянула мама, не зная, что Маша и Вовка больше не на Земле.

02. Чужие горизонты

Какого ... кто... интервьюер? Какой еще к черту... Да в шею ее гоните... Мне какое де...

*запись прервана*

*запись возобновлена*

Ладно, черт с тобой. У меня полчаса перекура, могу их и на тебя потратить. Давай свои вопросы. Когда вы в первый раз... Да фиг ли ты уже пишешь, я еще не начал. Темно здесь, как...

*запись прервана*

*запись возобновлена*

Да, вот так лучше. Мой первый переход? Помню как вчера. Мы с друзьями тайком пролезли на какую-то грузовую развалюху, курсировавшую по ближайшим трем мирам. Просто посмотреть хотели, как оно там, не дома.

Конечно, развалюха выпала в грозу. В нас жахнула молния, ну и двигатели оказались поедены корабельной молью. Мы неделю потом прятались в обломках, вместе с экипажем, а снаружи что-то ходило и пыталось прогрызть обшивку. Вот тогда я и решил, что буду путешественником.

Ясен пень, нас спасли. Там до Базара один переход всего, лететь пару дней было. В те времена никто еще не прыгал через проклятые ворота.

"Последние пираты. Невышедшие интервью".

***

Снаружи бушевала Изнанка. Она выла раненым зверем, раз за разом ударяясь об рефлекторные щиты, пытаясь проглотить корабль, но снова и снова отступала. В ее леденяще-голубых завихрениях, если всмотреться, могли почудиться лица, звуки, запахи...

Нина летала по Анфиладе всю свою жизнь, а потому в Изнанку подолгу не всматривалась. Вместо этого капитан следила за выросшими из консолей приборами, которые уже стали если не привычными, то хотя бы знакомыми. Высотометр показывал отрицательное значение, указатель скорости перевалил за тысячу и не собирался останавливаться, авиагоризонт закручивался спиралью. Единственными двумя приборами, сохранявшими в Изнанке нормальность, были загадочный "инвариометр", всегда сидевший на нуле, и таймер прыжка, ведущий обратный отсчет.

- Десять секунд до выхода из Изнанки, - машинально объявила капитан по внутренней связи. "Зачем?, - сразу же подумалось ей. - Все равно на борту никого, кроме Гриши. И рыжей сволочи".

Таймер дошел до нуля, сработали пробойники - и корабль, к облегчению Нины, выпал через раскрывшийся переход в мир Анфилады.

***

По эту сторону перехода их встретила непроглядная пелена, густая, как молоко. Капитан, повинуясь интуиции, мгновенно рванула штурвал влево - корабль едва разминулся с выскочившей из тумана скалой, оставив ее по правому борту.

Не туман, подумала Нина. Облако. Впереди забрезжил просвет, капитан скорректировала курс, и корабль вырвался в полосу чистого неба.

Земли не было. Внизу раскинулась бездна лениво закручивающихся в воронку туч. Где-то там шел дождь. Сверкнула молния, слишком далекая, чтобы услышать раскат грома. Над головой еле угадывалось солнце, с трудом пробивающееся через вязкую серость облаков.

Единственным, за что цеплялся глаз в этом белесом море, были скалы - иззубренные, угольно-черные, вспарывающие толщу облаков, словно ножи. Их можно было принять за пики гор - если бы здесь были горы. Вместо этого каменные громады парили безо всякой опоры, беспорядочно разбросанные по небу. Капитан провела корабль в паре метров от очередного монолита размером с большой дом. В черной толще скалы сверкнули голубые прожилки.

Крайний двигатель на правом крыле отчаянно заскрежетал. Что-то угодило в забор воздуха, заклинив турбину. Двигатель резко остановился, плюнул напоследок огнем, не выдержав перегрузки, и умер.

Сигнал поломки вспыхнул красным на приборной панели перед капитаном, корабль принялся крениться вправо. Проклятье. Судно было капризным, Нина четко это усвоила за последние две недели. Удерживать его в воздухе без двигателя, с нулевой видимостью, среди предательских скал, было откровенно плохой затеей.

Из облаков впереди выступила еще одна скала - громадный остров, с основанием, испещренным зияющими провалами пещер. Крылья корабля, повинуясь команде Нины, выгнулись дугой, уцелевшие двигатели на них развернулись, отчаянно гася скорость. На мгновение капитану почудилось здание, стоящее на вершине острова - и корабль, в последнее мгновение прижав крылья к корпусу, нырнул в самую большую из пещер, со скрежетом тормозя днищем об скалу.

Когда корабль остановился, на мостик заглянул Григорий.

- Нина? У нас проблемы.

Вид у робота был виноватый настолько, что даже кончики фальшивых усов поникли.

- Да, я заметила, - отстраненно отозвалась капитан. Перед глазами у нее стояло привидевшееся здание. Привидевшееся ли?

- Я не о том, - тоном Григория можно было испортить погоду. - Дети остались на борту.

***

Когда все наконец стихло, Маша набралась смелости и приоткрыла один глаз, оглядываясь вокруг.

Она сидела на широком диване, из последних сил вцепившись в подвернувшуюся под руку подушку. Диван стоял посреди уютной кают-компании и был настолько мягким, что в нем можно было утонуть. Сбоку жались два таких же кресла, за ними виднелся широкий обеденный стол, отделявший кают-компанию от просторного, по-спартански обставленного камбуза. Пол был усеян металлической посудой, повылетавшей из шкафов при прошлых падениях. Перед диваном в пол был намертво вделан изящный журнальный столик.

Еще перед диваном стояла капитан, сердито скрестившая руки на груди. Маша снова зажмурилась.

- Мы что, упали? - осторожно поинтересовалась она.

- РЫЖИЙ! - рявкнула капитан. - Какого дьявола девчонка делает на борту? Ты же сказал, что они ушли!

Лис высунул нос из коридора. Теперь, когда паническое бегство закончилось, ему было немного стыдно. Признаваться в этом он не собирался.

- А я что? - демонстративно возмутился он.

- Нин, это я ее сюда затащил, - подал голос Григорий. - Ее брат остался на корабле, и...

- Мальчишка тоже здесь?

Из-под потолка раздался грохот, на журнальный столик упала вентиляционная решетка. Следом за ней упал Вовка - с фонариком в зубах, весь покрытый пылью, но страшно довольный.

Сперва Маша обрадовалась, что брат цел. Затем вспомнила, из-за кого она здесь, и, не говоря ни слова, с силой запустила в него подушкой.

- Что-то случилось? - с видом искреннего непонимания спросил Вовка.

***

Выйдя на палубу и спустившись до середины трапа, Лис замер, принюхиваясь и прислушиваясь к полумраку пещеры. Глаза его вдруг сменили цвет, с голубого на золотой.

- Еще одна мягкая посадка. Блестяще, - констатировал он.

- Цыц, животное. - Капитан легонько подтолкнула рыжего носком сапога, спихивая с трапа. В руках у нее было громадное абордажное ружье - старое, но начищенное до блеска и все еще грозное.

Пещера вокруг них легко могла бы вместить еще три таких же корабля. Змеящиеся голубые прожилки слабо светились в камне, очерчивая неровные, изгрызенные стены и высокий потолок. Когда Лис свалился с трапа, что-то запищало и шмыгнуло в стороны от корабля, скрываясь в тенях.

Капитан остановилась под отказавшим двигателем, посветила на него подствольным фонариком. Двигатель был покрыт копотью от пламени, лопасти турбины погнуло застрявшей в них железякой.

- Мы в другом мире! - с палубы донесся восторженный возглас мальчишки. - Маш, мы больше не на Земле! Круто!

Вернувшись к трапу, капитан столкнулась с преградившей ей дорогу Машей, все еще бледной от испуга, но явно собравшейся с силами.

- Верните нас домой. Сейчас же, - потребовала девушка.

- Раскомандовалась, - отмахнулась от нее Нина. - Гриша! На выход!

Робот, пригнувшись, протиснулся в проход шлюза.

- Что с двигателем? - спросил он. Капитан выразительно провела ладонью у горла вместо ответа. Из-под потолка пещеры послышался скрежет камня, сменившийся громким, рассерженным писком. Зловещим эхом разнесся топот лап.

- Если сломался двигатель, я могу починить, - свесился через перила Вовка. - Я в них разбираюсь!

Маша с ужасом посмотрела на брата.

- Нет, - заявила она. - На пушечный выстрел его не подпускайте.

- А по-моему, прекрасная идея... - Капитан задумалась. - Люблю добровольцев.

Нужно было решать, что делать дальше. Даже без двигателя можно дотянуть обратно до зоны перехода - но неизвестно, куда их выбросит очередной прыжок и не добьют ли они корабль окончательно. Мир вокруг был Нине незнаком. И еще это здание снаружи... Стоило сходить на разведку. Дети пока пусть повозятся с двигателем - хуже не сделают, зато точно никуда не забредут. Не хватало еще потом их искать.

- Рыжий! - обернулась капитан к Лису, закинув ружье на плечо, - Присмотри за детворой. Мы с Гришей осмотримся.

Григорий обреченно вздохнул. Отпустить старушку одну он не мог.

Лис ощетинился вслед удаляющейся парочке. "Я вам не собака, за детьми следить! - хотелось крикнуть ему. - И вообще, это не ваш корабль!". Но в тенях опять что-то зашуршало, и Лис, испуганно поджав хвост, предпочел промолчать.

***

В стене пещеры обнаружился тоннель, плавно уходящий куда-то вверх, достаточно большой для человека. Но не для робота. Григорий как мог втянул голову и плечи - и все равно раз за разом задевал гладкие стены, высекая искры. Нина бодро шагала впереди.

Григорий был знаком с капитаном уже больше года, а потому запустил диагностику своих оружейных систем. На случай, если вылазка закончится как обычно. В теле робота прятался небольшой арсенал - огнестрельные, плазменные и лазерные орудия, оставшиеся с прошлой службы. После увольнения он все собирался поотключать казавшиеся ненужными пушки, но руки не дошли.

- Ну и что с ними делать? - отвлек его голос Нины.

- С кем? - Робот свернул диагностические диаграммы из поля зрения.

- С детьми.

"Дети... - тоскливо подумал Григорий. - Понятное дело, их нужно возвращать домой. Знать бы еще, как".

- Не оставлять же было девочку там, - пожал робот плечами, снова с лязгом зацепив потолок. - Как нас вообще нашли дроны?

- Не знаю. - Капитан вышла на развилку и, не раздумывая, свернула влево. - Жучков на борту нет. Я проверяла. Само судно вроде тоже никуда сигнал не посылает...

- Нужно было угнать корабль попроще, да? - попытался пошутить Григорий. Нина мрачно хмыкнула в ответ.

В потолке и стенах коридора светились голубые прожилки, такие же, как в пещере. Капитан, остановившись, потерла одну из них пальцем, лизнула оставшуюся на перчатке призрачно-голубую пыль и немедленно сплюнула. Плевок, искря, рассек воздух и взорвался, оставив в полу маленький кратер.

- Чар-камень. Чистый, - заключила Нина.

- Я думал, Компания его отовсюду выгребла, - удивился Григорий.

Капитану вспомнились голубые жилы в скалах снаружи. Целые острова чар-камня. Неудивительно, что они летают.

Прошло еще полчаса слепого блуждания, прежде чем Нина призналась себе, что они заблудились. Одинаковые тоннели открывались в одинаковые пещеры, то поднимаясь вверх, то уводя вниз, но так и не выходя на поверхность острова. Когда они в третий раз вышли на тот же перекресток, казавшийся твердым камень под ногами вдруг разверзся. Капитан, не успев даже выругаться, ухнула вниз, в фырчащую и мохнатую темноту.

***

Вовка, удобно расположившись на крыле, копался в закопченном двигателе. Странный материла крыла под ним шел волнами и отчаянно благоухал малиновым вареньем. Варенье Вовка любил.

- Отвертку! - крикнул он, свесившись с крыла. Метко брошенная Машей отвертка едва не угодила Вовке в голову.

- Зашибешь же... - обиженно протянул он.

- И поделом, - отозвалась снизу сестра.

Перехватив отвертку поудобнее, Вовка с силой ткнул ей в крыло. Запах пропал, материал покрылся трещинами, словно разбитое стекло. Мгновение спустя по крылу пробежала очередная волна, и трещины канули в небытие, словно их никогда не существовало. Теперь крыло пахло мазутом - прям как в мастерской на Земле.

Оставив загадочный материал на потом, Вовка вернулся к разбору двигателя. Кожух уже удалось снять, едва не уронив его Маше на голову - теперь у мальчишки был свободный доступ к турбине. Из ее погнутых лопастей торчал покореженный металлический цилиндр. Орудуя отверткой как рычагом, Вовка принялся выковыривать железяку, казавшуюся смутно знакомой.

Маша взобралась обратно на палубу, подальше от Вовки и падающих деталей, и теперь тихо закипала про себя. В пещере стоял промозглый холод, пробиравший девушку до костей. Каждый звук, отражаясь от стен, разносился пугающим, шепчущим эхо. Они были неизвестно где, вдали от дачи, теперь казавшейся образцом уюта и безопасности. "Интересно, как скоро нас хватятся родители? Когда теперь удастся вернуться?".

- Чтоб я еще раз повелась на твое "пошли посмотрим", - вырвалось у Маши. Вовка услышал.

- Да брось, - отозвался он сверху. - Ну подумаешь, упали немного. Обошлось, мы целы. Смотри на светлую сторону: говорящие лисы, другие миры, роботы! Разве не здорово?

Иногда Вовку хотелось прибить. Пытаясь выпустить пар, Маша яростно прошагала на дальний конец палубы - и замерла, встретившись с наполненным скорбью взглядом.

Зверек стоял на почтенном расстоянии от корабля, встав на задние лапы и смешно поводя мягким носом. Он был похож на толстого сурка, коротколапого, размером с большую собаку. Огромные синие глаза смотрели на корабль и Машу с невыносимой тоской по давно забытому небу. В густой мех на короткой шее врезался узкий черный ошейник.

Когда Вовка рухнул с крыла, грызун отпрыгнул назад и нырнул мордой в камень. Блеснули остро-отточенные зубы, с хрустом вгрызшиеся в скалу - и зверек исчез, оставив после себя гладкий тоннель.

Маша бросилась к упавшему брату, лежащему под крылом и триумфально держащему над собой извлеченную из турбины железяку.

- Достал! - провозгласил Вовка. - Здорово эту фиговину заклинило.

Маша помогла ему подняться, забрала фиговину и принялась крутить ее в руках. Погнутая и пережеванная турбиной, железяка все еще сохраняла узнаваемые очертания остроконечного цилиндра почти в треть человеческого роста. Маша потерла корпус рукавом. Из-под копоти проступили кривые буквы названия - "Аткрытие".

- Ого! Моя ракета! - Вовка, поднявшись на ноги, удивленно присвистнул.

Маша глубоко задумалась.

- В двигателе торчала? - спросила она.

- Ну да, - кивнул Вовка, еще не чувствуя подвоха. - Интересно, как она туда угодила? Там, над дачами еще, наверное...

- Выходит, упали мы тоже из-за тебя? - Голос Маши был настолько спокоен, что было ясно - она дошла до белого каления.

Вовка, заметив наконец гуляющие по лицу Маши желваки, перестал улыбаться.

- Пришибу, - все так же спокойно объявила Маша и замахнулась ракетой.

Увернувшись от первого удара, Вовка бросился бежать.

- За что? - на бегу выкрикнул он.

- За дело! Стой, чучело безграмотное!

Маша неслась за братом, подгоняемая чистой, незамутненной яростью. Вовка, спасаясь, добежал до кормы корабля и свернул, исчезая из виду.

***

Отвратительный день для Регулятора был лишь закономерным продолжением отвратительных двух недель. Его оторвали от дел, отправили с инспекцией в шахты, в каком-то небом забытом углу Анфилады - и уже третьи сутки, без перерыва, Регулятор выслушивал бессмысленные отчеты, доклады и просто невнятное бубнение мониторов. Какая бы угроза безопасности Компании здесь ни таилась, обнаружить ее Регулятор не смог. А ведь он мог быть... да где угодно еще. Мог быть свободен. Если бы только дела в Тихой гавани повернулись по-другому.

Когда желание сжечь все окружающее стало перевешивать здравый смысл, Регулятор сбежал. Извилистые тоннели увели его прочь от нексуса, прочь от его бестолковых машин, вниз, в тихую толщу скалы, где компанию ему могли составить лишь работающие в шахтах животные.

Тоннель резко свернул, выводя Регулятора к кораблю. От удивления Регулятор присвистнул, на всякий случай потрогал обшивку - убедиться, что ему не пригрезилось. Корабль был настоящим. Как странно.

Выскочивший из-за угла мальчишка застал Регулятора врасплох. Еще больше его застала врасплох гнавшаяся за мальчишкой девчонка, не глядя размахивающая какой-то гнутой железякой.

Удар железяки пришелся Регулятору прямо в висок. Встроенный инвариометр мгновенно зашкалил. На долю мгновения, незаметную для человеческого глаза, реальность вокруг расплелась и сошлась обратно, послав по телу Регулятора незримую и бесшумную, яростную волну, рвавшую синтетические волокна мышц и дробившую металл костей.

От дикой боли Регулятор потерял сознание. "Как интересно", - успел подумать он напоследок.

- Ой, - Пелена гнева спала, и Маша поняла, что под горячую руку ей попался кто-то не тот. Долговязый незнакомец перед ней еще пару секунд покачался на ногах, прямой как палка - а затем с грохотом рухнул на пол.

***

Найдя наконец устойчивый пол под ногами и ухватившись за руку Григория, ругаясь про себя на чем свет стоит, капитан выбралась из образовавшегося посреди перекрестка провала. Выглядевший твердым пол оказался подгрызен снизу грызунами - те теперь спешно разбегались в стороны, спасаясь от упавшей им на головы бронированной старушки. Один из зверьков повис на руке Нины, впившись зубами в наплечник брони.

- Отцепись. - Капитан подергала зверька за короткий хвост.

Грызун разжал челюсти, чихнул и повис в руках Нины, грустно смотря на нее своими огромными глазами. Живот у него громко заурчал. В броне остались глубокие следы зубов, прошедших сквозь металл, как сквозь масло.

- Нин, смотри. У них ошейники, - подал голос Григорий.

Ошейники на всех грызунах были одинаковые - узкие, черные, металлические, со встроенными экранами, перемигивавшимися сложной конфигурацией огоньков.

- Ага. Контрольные. - Капитан мрачно цыкнула, разглядывая своего зверька.

Огни ошейника переключились. Морда грызуна приобрела сосредоточенное выражение, он засучил лапами в воздухе, словно пытаясь куда-то идти. Подумав, капитан опустила зверька на землю - тот прокрутился на месте, выбрал направление и целеустремленно припустил по коридору.

- Идем, - Нина махнула рукой Григорию. - Посмотрим, откуда они берутся.

Еще десять минут петляния по сужающимся коридорам, неприметный поворот, выглядевший как тупик - и капитан с Григорием оказались по колено в мохнатом потоке. Сотни грызунов дружно семенили по огромному, выгрызенному в толще скалы тоннелю. Контрольные ошейники тихо перемигивались, направляя стаю. Щеки у некоторых зверьков были раздуты настолько, что едва не волочились по земле. Подул встречный ветер - и капитан с Григорием оказались на поверхности. "Наконец-то", - подумал робот, расправляя плечи.

Продуваемая всеми ветрами вершина острова была абсолютно голой - ни деревца, ни малейшего клочка травы. Над изъеденной грызунами землей действительно возвышалось здание - металлическое, черное и угловатое, сужающееся от основания к вершине. Наверху красовалась эмблема - раскрытый веер с отточенными черными спицами и блестящей хромированной кромкой, больше похожей на лезвие бритвы.

И эмблема, и здание были Нине хорошо знакомы. За долгие годы она повидала сотни таких типовых построек, одинаковых, как две капли воды, в самых разных уголках Анфилады.

- Компания... - оскалилась капитан, перехватывая поудобнее абордажное ружье.

***

- Маш, он не дышит.

- Ерунды не говори.

Договорившись о перемирии, Вовка с Машей затащили долговязого незнакомца в кают-компанию, уложили его на диван. Теперь, устроившись с ногами в кресле, Вовка с интересом рассматривал Машину жертву и тихо радовался, что бегает быстрее сестры.

На незнакомце был длинный черный плащ, смутно напоминавший армейскую форму, черные же брюки и изящные, до блеска начищенные туфли. Едва заметный значок на груди - бритвенно-острый веер. Бледная, гладкая, как фарфор, кожа. Длинные черные волосы были стянуты в хвост. Незнакомец действительно не дышал - Вовка был готов в этом поклясться.

Маша, с трудом пробравшись на камбуз через завалы посуды, нашла полотенце, смочила его водой и бросилась обратно в кают-компанию. Осторожно потрогав лоб человека, она сразу же отдернула руку. Незнакомец был холодный, как лед. Подавив панику, Маша все же пристроила компресс ему на голову. Человек в ответ слабо застонал.

Зажигалка! Вовка заметил валявшееся у дивана устройство - должно быть, выпавшее из кармана незнакомца. Подхватив зажигалку с пола, Вовка принялся крутить ее в руках. Тяжелая, подумал он. Черный металлический корпус, откидная крышка, все та же эмблема с веером-бритвой. Под крышкой оказалась одна-единственная кнопка, приводившая в движение непонятный Вовке механизм. В центре механизма светилась крошечная голубая искра. "Нет, все-таки не зажигалка. Тогда что?"

Вовка как раз решал, нажать на кнопку или не нажать, когда Регулятор пришел в себя и осторожно приподнялся на диване, стараясь не делать резких движений. Полотенце мгновенно сползло ему на глаза.

- Вы живы! - в навалившейся темноте раздался полный облегчения голос девчонки.

Регулятор аккуратно отложил полотенце в сторону и огляделся вокруг, оценивая обстановку. Мальчишка игрался с катализатором. Девчонка с виноватым видом мялась у дивана.

- А что, были сомнения? - Регулятор счел нужным обезоруживающе улыбнуться. - Кто это меня так?

- Маша, - немедленно ткнул пальцем мальчишка. - У нее рука тяжелая.

- Извините. Я не специально, - Маша готова была провалиться сквозь землю. - Мы вам помочь пытались...

Отголоски феноменальной боли все еще отдавались в голове Регулятора.

- Маша, значит. Регулятор, будем знакомы, - представился он, протягивая девчонке руку. Та неуверенно ответила на рукопожатие - ничего не произошло. "Блестяще".

- А вас как зовут, молодой человек? - Регулятор переключил внимание на мальчишку. К счастью, тот захлопнул крышку катализатора.

- Я Вовка. Что за имя такое - Регулятор?

Регулятор давно уже представлялся исключительно по своей должности в Компании. Изменять привычкам он не любил.

- Обычное, - отмахнулся Регулятор. Изобразив на лице болезненную мину, он покачнулся, четко выверив движение, и чуть дрогнувшей рукой коснулся головы там, куда ему влепили ракетой.

- Простите. - Капля страдания в голосе, для пущей убедительности. - Все еще голова гудит. Скажите, у вас не найдется чашечки чая для вашего незваного гостя?

Что чай найдется, Регулятор хорошо знал. И даже знал где - на камбузе, третий шкафчик слева. Но подсказывать он не стал, и девчонка отправилась на поиски заварки. Сиюминутной угрозы парочка не представляла - ну, кроме мальчишки, по-прежнему крутившего катализатор. А потому Регулятор расслабленно откинулся на диване и отдался на волю неожиданно улыбнувшейся фортуны. Эти двое не могли угнать корабль. Регулятор предвкушал встречу с кем-то еще.

***

Поток грызунов разделялся у подножья здания. Большинство понуро возвращалось в пещеры, подгоняемые ошейниками. Немногие щекастые исчезали внутри здания. Здесь их ждали лотки - грызуны сплевывали в них накопленный в щеках черный щебень вперемешку с сияющими, неестественно голубыми крупицами чар-камня. Разгрузившимся грызунам здание вручало по металлическому слитку - лакомству, которое зверьки немедленно сгрызали.

- Это очень, очень плохая идея, - проворчал Григорий из-за спины капитана. В окружении едящих металл зверьков он чувствовал себя ходячей закуской.

Они взбирались по наклоненной стене здания, зацепившись крюками-кошками за крышу и уже проделав полпути. Никто их не тревожил - ни охраны, ни сигнализации, никого, кто мог бы заметить их восхождение. Мимо, огибая здание и пронзительно пища, пролетел грызун. Между широко растопыренными лапами натянулась широкая кожаная мембрана, держащая зверька в воздухе. Заложив в воздухе изящный вираж, грызун плюхнулся в поток своих собратьев и потопал прочь.

- Разговорчики, - отозвалась Нина. - Разнесем центральное управление и сможем спокойно отремонтировать здесь двигатель. И потом, тут чар-камня на целое состояние. Не оставлять же Компании такое богатство.

Чар-камня и правда было много. Собранные грызунами крупицы поднимались через механизмы здания, отсеивались от пустой породы, очищались и переплавлялись, выходя на крышу в виде стержней толщиной с человеческую руку. Целые штабеля, сотни и сотни таких стержней лежали на крыше под свинцовым небом. Автоматические погрузчики складывали их в автоматические челноки, ждущие отправки на автоматических посадочных площадках. Никаких людей. От чар-камня разливался запах ненавистной капитану овсянки.

Единственным, кто наблюдал за размеренной работой механизмов здания, был монитор Б-21-47 - одна из миллионов разумных программ, управлявших делами Компании. Когда капитан и Григорий наконец взобрались на крышу, монитор обернулся к ним - треугольное, едва очерченное простыми линиями лицо яростно уставилось на Нину с экрана на конце подвижного шарнирного крепления.

Монитор ненавидел свою работу. В душе он мечтал выращивать цветы, но ему не повезло при распределении.

- Вы еще кто такие? - завопил он. - Здесь нельзя находиться! Посторонние! Посторонние!

Охранная система здания была практически декоративной. Никто не предполагал, что кто-то посмеет напасть на собственность Компании, еще и в такой глуши. Со скоростью тающего ледника из крыши принялись выдвигаться четыре тяжелых, неповоротливых пушки. Капитан вскинула ружье. Григорий, поколебавшись, разложил руку в плазменное орудие.

- Огонь, - отрывисто скомандовала Нина.

Ружье капитана било крупной, тяжелой картечью, взрывающейся при столкновении с целью. Прозвучало четыре выстрела - и монитор вдруг остро осознал, что, кроме дымящихся обломков пушек, никаких других средств защиты у него нет.

- Я маме пожалуюсь, - испуганно заявил он, пятясь от надвигающейся Нины, насколько позволяли шарниры крепления. Где, черт возьми, носит Регулятора?

Капитан лишь недобро улыбнулась в ответ, и мир для монитора погас.

***

Лис гонял грызунов. Осмелевшие зверьки все чаще подходили к кораблю, пытаясь попробовать обшивку на зуб. Лис бросался на них с яростным тявканьем и кусал за бока, отгоняя подальше. За этим занятием незаметно пролетел час, и пасть Лиса наглухо забилась клочьями шерсти. Вычистить ее лапами не получалось, а перекидываться Лис не хотел - вдруг дети увидят. "Кстати, куда они делись?"

У крыла детей не оказалось. Лис не мог вспомнить, когда они ушли. Вроде был какой-то шум у носа корабля - но там незваных пассажиров тоже не нашлось. Лис взбежал по трапу, пронесся по коридорам, услышал голоса из кают-компании - и остолбенел.

Посреди кают-компании стоял и громогласно вещал Регулятор - нога на журнальном столике, в руке чашка чая, которой он оживленно размахивал, умудряясь не пролить ни капли.

- Грохот канонады! - Регулятора несло. - "Безымянный" отрезан от зоны перехода и подбит, экипаж покидает корабль! Но капитан Смоллетт не сдается - он идет на таран, твердо намереваясь забрать меня с собой! Какая отвага! Какой героизм!

Чашка чая снова рассекла воздух, изображая идущее на таран судно. Маша с Вовкой сидели на диване, завороженно внимая красочному рассказу. Началось все с невинного вопроса Вовки: "А кем вы работаете?".

Лис попытался крикнуть, предупредить детей - но слова застряли в глотке, когда Регулятор резко повернулся ко входу в кают-компанию, словно учуяв присутствие рыжего.

- Ух ты! Какая милая зверушка! - Регулятор мгновенно оказался перед Лисом и наклонился, хватая его за шкирку.

- Мяу... - только и смог выдавить из себя Лис.

- Дальше что было? - с дивана Регулятора нетерпеливо окликнул Вовка.

- С кем? - обернулся Регулятор. Казалось, он начисто забыл, о чем только что рассказывал.

- Ну, со Смоллеттом! Он вырвался из засады?

Регулятор уселся в кресло, с Лисом в одной руке и чаем в другой.

- Конечно нет. В засаду его заманил я - с чего было его отпускать? Там я его и убил.

В кают-компании, казалось, стало на пару градусов холоднее. Регулятор отпил чай, смакуя напиток во рту, как наслаждаются дорогим вином, рассеянно почухал парализованного от страха Лиса. Весь азарт, с которым он рассказывал о битве, пропал - и Регулятор сразу как-то сгорбился, став похожим на угловатую, долговязую птицу. "Да он стар, - инстинктивно почувствовала Маша. - Куда старше, чем выглядит".

- Смоллетт ведь был последним, - с отстраненной тоской протянул Регулятор. - Последним пиратом Анфилады.

- А как же... - начал было Вовка и, получив предостерегающий пинок от Маши, умолк. Перед ребятами сидел охотник на пиратов. Говорить ему о капитане явно не стоило.

Снаружи донесся едва слышный, удушенный толщей камня звук взрыва - скорее вибрация, отдавшаяся на камбузе звоном раскиданной посуды. Теперь Регулятор и вовсе застыл, с нечеловеческой неподвижностью, склонив все тело и голову набок, вслушиваясь в наступившую следом тишину.

- Прошу прощения, молодой человек, - не поворачиваясь, обратился он к Вовке. - Не вернете ли вы мне мой катализатор?

Лис попытался было замотать головой, показывая: "Не отдавай!" - но рука Регулятора опустилась ему прямо между ушей, сдавив череп. Вовка, не обратив на это внимания, протянул зажигалку.

- Благодарю. - Регулятор распрямился, как сжатая пружина, плавным движением выхватил катализатор у Вовки и откинул крышку. Внутри блеснула заряженная искра чар-камня.

***

Капитан сама не была уверена, что такого она нажала - но результатом была крайне довольна. По зданию прокатилась последняя череда взрывов, разрывающая стены, громящая внутренние механизмы, раскидывающая во все стороны осколки чар-камня - и все стихло. Здание чуть накренилось. Автоматика полностью отказала. На глазах у Григория один из погрузчиков принялся бестолково раскручиваться в воздухе. Пару секунд спустя заискрил сервопривод - и лапа замерла, перекрученная, словно причудливое дерево.

- Бинго! - заявила капитан, оборачиваясь к штабелям чар-камня и вешая ружье за спину.

Наступившая тишина Григорию не нравилась. Вокруг острова по-прежнему завывал ветер, но какого-то еще звука не хватало. Борясь с дурным предчувствием, робот дошел до края крыши и заглянул вниз.

- Нин... - неуверенно окликнул он капитана.

Нина Григория не слушала.

- Сейчас перегоним один из челноков в пещеру, - думала она вслух. - Разберем на запчасти, починимся.

Григорий понял, что было не так с тишиной. Внизу, у подножья здания, поток зверьков замер в абсолютной неподвижности. Негромкий хор попискиваний, чихов и шорохов затих. Огни на контрольных ошейниках больше не горели, отключившись вместе с остальной автоматикой здания.

- Нина, можно тебя на секундочку? - снова позвал капитана Григорий.

Стряхнув оцепенение, несколько зверьков с радостным писком подпрыгнули в воздух и впились зубами в стену здания, без усилий прокусывая добрых десять сантиметров металла.

- И когда будем улетать, - капитан по-прежнему не обращала внимания на нарастающий шум. - Доверху нагрузимся чар-камнем. Тонны две мы поднимем, а там...

- КАПИТАН! - закричал Григорий во всю мощь динамиков.

- Да не ори ты так. В чем дело? - Капитан наконец сама заглянула вниз.

Рой был свободен. Он растекался вокруг, с радостным писком вгрызаясь во все, что попадалось на пути. Из проседающей, подъеденной снизу земли вырывались новые грызуны, покрывая поверхность острова сплошным ковром. Тысячи зверьков, освобожденных от ошейников и оголодавших.

Здание покачнулось - рой захлестнул его, словно наводнение, поднимаясь все выше, отрезая любые пути к отступлению. Сотни зубов уничтожали металл фундамента и опор.

- А я ведь говорил, - мрачно протянул Григорий. - Вырубать это место было очень, очень плохой идеей.

- Разговорчики, - сухо отрезала Нина. - К челнокам. Быстро.

***

Стены пещеры шевелились. Основная масса роя была наверху, но десятки грызунов уже окружили корабль, с хрустом пробуя обшивку на вкус. Выйдя на палубу, Регулятор застыл, закрыв глаза и вслушиваясь в окружающие шумы. Там, за шорохом и писком, за звуком крошащегося камня. Рев двигателя - не слышный простому человеческому уху, но уверенно приближающийся. "Десять, - принялся отсчитывать Регулятор. - Девять".

Когда он досчитал до нуля, грузовой челнок проломил потолок пещеры и застрял в проеме. Он был обглодан почти до каркаса - и грызуны только что закончили доедать его двигатели. Капитан сидела за штурвалом, Григорий был втиснут позади. Руки его были заняты охапкой стержней чар-камня - все, что они успели захватить при бегстве с крыши. Поначалу автопилот челнока отказывался давать Нине управление - но удар бронированной перчатки прямиком в компьютер решил дело.

- Прыгаем! - крикнула капитан, отпустив штурвал и взмахом ружья вышвыривая забравшегося в кабину зверька. До корабля было метров десять свободного падения. Пролом вокруг челнока на глазах расширялся, рвущийся в пещеру рой посыпался вниз, затапливая пол.

Когда капитан, с трудом балансируя, выбралась на нос рассыпающегося челнока, она наконец заметила Регулятора. Тот по-прежнему стоял на палубе, задрав голову, с интересом разглядывая старушку. Полумрак пещеры и сыплющиеся сверху грызуны не помешали Регулятору заметить эмблему на броне. Череп с цветком в зубах.

- Кровавая Лилия, - прошептал он. День был богат на поразительные встречи.

Услышать его Нина не могла. Позади нее Григорий пошатнулся, пытаясь увернуться от приземлившегося ему на голову зверька, и полетел вниз, рассыпая трофейные стержни.

Капитан этого не заметила. Весь мир вокруг нее сжался до размеров фигуры в черном плаще, стоявшей на палубе и улыбавшейся этой проклятой, самодовольной улыбкой. Регулятор.

Нина вскинула абордажное ружье и нажала на спусковой крючок - один раз, второй, третий. Кабина под ее ногами покачнулась и отвалилась, отправив капитана вслед за Григорием.

Первый залп ружья прошел мимо - Регулятор даже не сделал попытки уклониться. Второй и третий попали прямиком в цель - картечь с грохотом разорвалась, скрывая Регулятора среди дыма и пламени. Когда завеса рассеялась, Регулятор стоял на том же месте. Порванный взрывом плащ на глазах зарастал. На самом Регуляторе не осталось ни царапинки.

Посреди пещеры с трудом поднялся на ноги Григорий, отбивавшийся единственным оставшимся стержнем чар-камня от окруживших его зверьков. Другой рукой он прикрывал драгоценные усы, пытаясь спасти их от пищащих чудовищ.

- Нина! Помоги! - закричал он. Капитана нигде не было видно.

Покачав головой, Регулятор нажал на кнопку катализатора. Раздался громкий щелчок, и крупица чар-камня внутри разгорелась светом крошечной голубой звезды.

Огонь. Волна голубого пламени вырвалась из катализатора, мчась по полу и стенам пещеры, сметая бросившихся врассыпную грызунов. В воздухе поднялся удушающий запах паленой шерсти. Освобожденная от натиска роя Нина поднялась на ноги, с ненавистью глядя на Регулятора. Ружья у нее больше не было - сожрали грызуны.

Катализатор погас. Отработанным движением Регулятор вытряхнул из него перегоревшую искру, другой рукой снял с пояса непримечательный металлический цилиндр. Внутри цилиндра слабо тлели еще девять искр чар-камня - катализатор перезаряжался вручную. Вставив в зажигалку новую искру, Регулятор спрыгнул с палубы и обернулся к погрызенному кораблю. На все ушло меньше секунды. Щелчок.

Никогда. Поток пламени - или воды - обхватил корабль, нежно касаясь обшивки. Грызуны никогда не въедались в корпус - в новой, стремительно затвердевающей вокруг корабля реальности все прогрызенные ими дыры зарастали, оставляя после себя нетронутый металл. Никаких вмятин, никаких трещин, ни царапинки. Разобранный двигатель никогда не ломался - а потому задрожал, на глазах избавляясь от следов поломки и Вовкиного "ремонта". Весь корабль был теперь как с иголочки, словно всех крушений последних двух недель никогда не случалось.

Вторая крупица перегорела, катализатор снова погас. У ног Регулятора валялась Вовкина ракета, целехонькая, тоже попавшая под воздействие чар-камня. "Аткрытие", - усмехнулся про себя Регулятор, перезарядил катализатор и обернулся к Нине с Григорием.

Нина вскинула пистолет, отчетливо осознавая всю бесполезность жеста. Катализатор щелкнул. Регулятор не то подобрал что-то с пола, не то насмешливо поклонился - и бесследно исчез в режущей глаза голубой вспышке.

- Нина, бежим! - потянул ее к кораблю Гриша. В другой руке он держал одинокий стержень чар-камня - их единственную добычу из всего провального набега. В стенах пещеры снова закопошился рой. "Почему он нас отпускает?" - бился вопрос в голове Нины. Гадать над этим, впрочем, стоило в каком-нибудь другом мире.

***

Остров рассыпался. Целые пласты камня сходили и исчезали внизу, среди туч. Из трещин и расколов наружу вырывались грызуны - раскинув летательные перепонки, они гордо реяли на порывистых ветрах, сбиваясь в радостно пищащие стаи и разлетаясь прочь. Рой был свободен.

Корабль, дав задний ход, вырвался из останков пещеры и на всех парах устремился прочь, обратно к зоне перехода. Одна из стай погналась было следом - но вспыхнул раскрывшийся переход, и корабль исчез, оставив недоумевающих зверьков позади.

***

Теперь, когда опасность миновала, настало время разбора полетов. Управлять кораблем в изнанке все равно было незачем - а потому капитан вышагивала по кают-компании. Голос ее был холоден, как лед.

- Я жду ответа, - остановившись, Нина вперила испытующий взгляд в Машу. - Кто пустил на борт Регулятора?

- Я тут ни при чем. Это ваши новые пассажиры. - Голос Лиса донесся из-под дивана, где рыжий предусмотрительно спрятался.

- Он только чаю попил! - попыталась оправдаться Маша.

- Глава безопасности Компании? - Капитан угрожающе нависла над девушкой, распаляясь. - Просто попил чаю? Ты за дуру меня держишь? А может, вы его агенты и...

- Нина! - оборвал ее Григорий, неодобрительно покачав головой. - Им неоткуда было знать. Они просто дети. И мы сами затащили их в эту передрягу.

Повисла тишина. Капитан, черная как туча, пыталась подобрать ругательство, должным образом описывающее ситуацию. Так и не найдя что сказать, она отошла от Маши.

- Пойду еще раз жучки поищу, - рявкнула она, направляясь к выходу из кают-компании. - Все молодцы. Все свободны.

Вовка подергал Григория за руку.

- Так кто это был? Действительно охотник на пиратов?

- Хуже, - Григорий махнул рукой. - Не берите в голову. Это наши с Ниной дела.

- Верните нас на Землю. - Маша сердито зыркнула на Вовку. - Не знаю как некоторые, но я уже налеталась, спасибо.

На Григория было жалко смотреть.

- Ребят, тут такое дело... - начал он, сбился, начал заново. - Мы, как бы это сказать. Не можем вернуть вас, вот. Мы не знаем, где ваш мир.

- В смысле "не знаете"? - не понял Вовка. - Как вы тогда на Земле оказались?

- Нас случайно закинуло, - развел руками робот - Как и в этот мир, как и в следующий. Этот корабль - он так по Анфиладе скачет. Мы каждый раз сами не знаем, где оказываемся. Понимаете? А миров в Анфиладе тысячи. Вот. Такие дела.

- Мы что, не можем вернуться домой? - отстраненно уточнила Маша. Какая-то ее часть отказывалась признавать услышанное. Просто она не так поняла. Сейчас робот все объяснит, и они вернутся на дачу, к родителям, может не сразу, может через неделю, через месяц в крайнем случае, не может ведь быть такого, что...

Но Григорий лишь утвердительно кивнул в ответ, грустно взмахнув усами.

03. Птичий базар

Девочка, ты когда пешком под стол еще ходила, я уже облетел пол-Анфилады. И не как сейчас - мы вообще на линейных каботажниках летали. Насмотрелся такого, чего ты даже вообразить себе не можешь.

Но Базар - он особенный, понимаешь? Другого такого во всей Анфиладе нет. Может, из-за места. Кто б моему прадеду сказал, что у Шрама вообще что-то можно отгрохать, с этими треклятыми приливами. А поди ж ты. Прямо под зоной перехода.

Да, тут бывает опасно. Здесь тебе не столицы, да и народ мы... кхм. Неуживчивый. Ну слушай объявления, да не суйся в скалу - и тебя клювом никто не тронет. Зато это наш дом. И на Базаре никогда не будет ни Компании, ни этой проклятой прорвы туристов.

"Последние пираты. Невышедшие интервью".

***

Регулятор шагал через Черный блок бодрой, пружинящей походкой, мурлыкая себе под нос давно залипший в голове рекламный мотивчик. Вот уже два дня, с самого момента встречи с пиратами, его не отпускало волшебнейшее расположение духа.

Отчет Регулятор отправил практически сразу, скрупулезно описав утечку грызунов на шахте и столь же тщательно умолчав об истинных причинах аварии. Не стоило беспокоить начальство такими мелочами, как вновь объявившаяся Кровавая лилия, которую вся Компания и Регулятор лично считали давно погибшей. Какой неожиданный подарок судьбы. Как восхитительно. Пираты.

А еще вернулись дроны. "Из этого мира, как его. Грязь? Почва?" Регулятор не был уверен, что правильно запомнил название. Удивительно, что дронам вообще удалось пройти через Терминус и вернуться обратно. Но корабль с тех пор нашелся и снова потерялся сам, а знали дроны слишком много. Пришлось от них избавиться.

Теперь же, в двух днях пути и в нескольких сотнях миров от злополучной шахты, Регулятор спускался по узкой и неудобной лестнице, скрытой за потайной дверью.

Снизу дохнуло затхлым запахом давно забытых вещей. Лестница привела Регулятора в громадный зал, надежно укрытый в недрах горной гряды. Ступеньки заканчивались узким мостиком без перил, где едва мог поместиться человек с хорошим чувством равновесия. В убегающие вдаль, изгибающиеся стены зала были вделаны бесконечные ряды ячеек хранения - каждая с экраном, сухо описывающим содержимое: порядковый номер, имя, возраст. Регулятор прищурился, безуспешно пытаясь разобрать микроскопический шрифт. Даже его глаза не справлялись, но у хранилища, к счастью, был свой смотритель.

- День добрый, босс! Сто лет вас не видел! Что ищем? - свесился рядом с ним монитор. На Регулятора подобострастно смотрело угловатое лицо программы, неотличимой от тысяч и тысяч своих собратьев.

- Ячейку ЭЦХ-три-семь, будь добр, - попросил Регулятор, стараясь не делать на хлипком мостике лишних движений.

- Оракул, премиум-класс, одна штука, - протараторил монитор, сверившись с базой данных - Доставка?

- Самовывоз.

- Может, все-таки с доставкой? За нее положен бесплатный значок, - с затаенной надеждой предложил монитор. В хранилище давно никто не спускался - лишь прибывали новые вещи на хранение. Монитору страшно хотелось сделать что-то приятное для редкого гостя.

- Спасибо, не надо, - отказался Регулятор.

Манипуляторы пришли в движение, уносясь вдаль - и вернулись, бережно сжимая просторный металлический саркофаг, легко способный вместить в себя человека. В корпусе едва слышно гудела стазисная аппаратура, поддерживающая внутри комфортное и абсолютное безвременье. "Кира, оракул, - прочитал Регулятор на экране. - Не открывать без крайней необходимости".

- Могу вам предложить коллекцию эксклюзивных стикеров? - отвлек его зудящий голос монитора.

- Нет, - Регулятор ненавидел иметь дело с административными программами Компании. Его рука почти инстинктивно легла на висящий на поясе катализатор.

- Может, оцените мою работу в приложении? - Монитор не сдавался.

Регулятор не удержался и щелкнул катализатором. Короткая голубая вспышка убила Монитора прежде, чем тот успел заикнуться о накоплении баллов.

***

Камбуз был любимым местом Григория на корабле. Каждый раз, как он становился у плиты, окружающий мир и его проблемы бесследно исчезали среди звона посуды и шкворчания масла. И потом, кто-то же должен был кормить экипаж.

Вот и сейчас, нацепив фартук и слишком маленький для него колпак, Григорий творил. Оглушительно выла вытяжка. Отобранная у реактора картошка была с боем почищена, мелко нарезана и отправлена на плиту доходить до кондиции. Теперь Григорий колдовал над заправкой, смешивая специи из удивительно богатой коллекции, которую они нашли в одной из корабельных подсобок.

Кулинария была страстью робота, и страстью совершенно безответной. Штурмовиков вроде него не оснащали ни системами обоняния, ни рецепторами вкуса, а потому все блюда, даже по известным рецептам, Григорий готовил по наитию, повинуясь интуиции, колористике и чувству прекрасного.

С открытой дверцы шкафчика за усилиями Григория наблюдал плакат, повешенный сразу после угона. Огромный мускулистый детина в поварском фартуке, с роскошными усами и широкой глянцевой улыбкой удерживал в одной руке громадную сковороду, а другой показывал палец вверх. "Курс на ядерный вкус!" - гласила надпись внизу плаката. В углу красовался размашистый автограф - предмет особой гордости Григория. Его собственные накладные усы были точной копией усов повара с плаката.

Когда разносящийся по кораблю запах горящей картошки стал совсем невыносим, в кают-компанию заглянула капитан.

- Гриша.

- А?

- Знаешь, у меня уже не та память, что прежде. - Голос Нины так и сочился плохо скрытым ядом.

- Потеряла что-то?

- Нет. Поправь меня, у нас ведь был разговор насчет тебя и камбуза? Потому что я отчетливо помню, что обещала пристрелить кого-то, если мне еще раз придется жрать его стряпню.

Григорий убедительно изобразил оскорбленную невинность.

- Тебе кажется, Нин. Не было такого.

Капитан принюхалась. Сквозь убийственный запах гари с трудом пробивалось какое-то дикое сочетание специй, способное заставить разрыдаться даже дракона.

- Что на обед?

- Мясное рагу по-аридански, - гордо объявил Григорий.

- С мясом? - уточнила Нина, уже наученная горьким опытом.

- С картошкой. Мяса нет.

Безнадежно, вздохнула про себя капитан.

- Гриша, - перешла она на командный тон, недобро сверкнув поверх очков серыми глазами. - Марш на рынок. Чтоб на корабле было хоть что-то съедобное. И детей с собой прихвати, пусть развеются.

***

Судно мирно висело на цепях, пришвартованное в доке. Прошло два дня с момента встречи с Регулятором. После череды слепых прыжков через незнакомые миры Изнанка все же смилостивилась, выплюнув корабль в небо над Птичьим базаром. Даже капитан, в удачу обычно не верившая, признавала - на этот раз им сказочно повезло.

Перламутровое море тянулось от горизонта до горизонта, сливаясь с дымкой и переходя в рассветно-розовое небо. В незапамятные времена здесь случился тектонический сдвиг, разорвавший каменистое морское дно и толкнувший колоссальную плиту вверх, превратив одно море в два, застывших на разной высоте и разделенных огромной скальной плотиной, источенной водой и ветрами.

В тени этого Шрама, в километре над водами Нижнего моря раскинулся Птичий базар: громадный, продуваемый всеми ветрами висячий город, сияющий металлом. Сотни городских платформ - одни размером с площадь, другие едва в пару метров в поперечнике - висели в воздухе, удерживаемые стальными цепями, уходящими в скалу, к громадным блочным механизмам и лебедкам. На платформах, едва не падая в море, теснились дома, мастерские, сады, бесчисленные лавки и торговые ряды. Базар был одним из самых знаменитых портов Анфилады, открытый путникам со всех ее концов.

Со всех концов, но не всем путникам. Спуская судно из зоны перехода к Базару, Нина подметила и ворота Компании, висящие высоко в небе, и стаи патрульных дронов, роящиеся вокруг них. Прибытие пиратов осталось незамеченным - но испытывать редкую удачу не стоило.

Потому, выгнав Григория с камбуза, Нина, чертыхаясь и кряхтя, сняла с себя броню. Без нее капитан оказалась обычной, чуть сгорбленной под весом лет старушкой - по-прежнему в треуголке, ибо сил снять еще и любимую шляпу капитан не нашла. Верный пистолет отправился в кобуру на поясе. Старая, еще сохранившая след роскоши зеленая форма, служившая Нине одеждой, скрылась под простым серым плащом - и капитан ломаным шагом вышла на палубу, на ходу раздумывая, не пора ли обзавестись тростью-шпагой.

***

Пока капитан беседовала с четвероруким распорядителем доков, Вовка, оторвавшийся наконец от изучения закоулков корабля, застыл посреди трапа. Глаза разбегались, а разум, пытавшийся ухватить все, пасовал перед бурлящей пестротой порта.

Вот утлое деревянное суденышко, удерживающееся в небе на парусах, похожих на стрекозиные крылья. Вот что-то более знакомое - почти самолет, но с поджатыми под брюхо металлическими лапами. Вот тяжелое, угловатое судно - летающая коробка с эмблемой, как у того Регулятора, с ревом промчалась мимо и скрылась где-то под Базаром. Разношерстные корабли сновали вокруг сплошным потоком, приставая к платформе и отшвартовываясь, взмывая высоко в небо, к десятку раскиданных там громадных ворот. Из новоприбывших суден на платформу высыпали пассажиры - в большинстве своем люди, но только в большинстве. У кого-то было слишком много зубов или рук, кто-то блестел на солнце зеркальной чешуей. Всех объединял тот же ошалелый вид, что и у самого Вовки. Руки, лапы и щупальца сжимали не то фотоаппараты, не то смартфоны. Да это же туристы, вдруг понял Вовка.

Григорий легонько хлопнул его по плечу.

- Повезло тебе парень, а? В вашем мире такого нету! - с напускной радостью провозгласил робот.

"Повезло" было не тем словом. Вовка вдруг остро почувствовал, что он первый человек с Земли, который видит все это многообразие лиц и кораблей. Мысль эта пьянила.

Капитан закончила переговоры с распорядителем. Звенящий мешочек перекочевал из рук в руки, и четверорукий розовый ящер в глупо выглядящем чепчике ушел прочь, "забыв" внести запись о пиратском судне в портовой реестр. Посильнее укутавшись в плащ, Нина вернулась к Григорию и Вовке.

- Так, - объявила она. - Через два часа, и ни секундой позже, чтоб вернулись на борт.

- А вы куда? - поинтересовался Вовка.

- По делам, - отрезала капитан тоном, не подразумевавшим дальнейших расспросов.

***

Замерев в шлюзе, Лис недобрым взглядом наблюдал за разделившейся троицей. Робот с мальчишкой отправились в сторону рынка, капитан растворилась в толпе. Рыжий едва не подпрыгнул от радости.

- Наконец-то! - заявил он сам себе, и припустил внутрь корабля.

Угонщики, дети - незваные пассажиры уже полмесяца сидели у Лиса в печенках. Но теперь судно было в полном распоряжении рыжего. Открыть переход, нырнуть в Изнанку - и никто, никогда больше не найдет ни Лиса, ни его судно. Никаких больше пиратов, никаких детей, никакого Регулятора. Особенно Регулятора. Лиса передернуло от страха недавней встречи.

Только проходя мимо кают и услышав приглушенный всхлип, рыжий сообразил, что на борту остался кто-то еще. "Проклятье, я же совсем забыл про девчонку". Свернув к каюте, откуда доносился плач, Лис просунул нос в приоткрытую дверь.

Каюты пассажиров, до появления детей остававшиеся нежилыми, не отличались особой роскошью. В просторные ниши в двух стенах были вделаны удобные, мягкие койки. В третьей стене был общий для обитателей шкаф. Всего таких кают на корабле было четыре, и Маша с Вовкой заняли две самые дальние друг от друга.

Девчонка неподвижно лежала на койке, лицом к стене. Встав на задние лапы, Лис подергал ее за штаны.

- Эй, - спросил он, выпустив штанину из пасти. - Ты чего на Базар не пошла?

Он почти ожидал, что девчонка лягнется в ответ - но Маша даже не пошевелилась.

- Дались мне ваши миры, - отозвалась она в стену. - Я домой хочу.

Ей было плохо. Слезы накатывали волнами и уходили, оставляя щемящую пустоту. Из каюты Маша практически не выходила. Григорий приносил ужасную еду, которую девушка не могла в себя впихнуть. Слова робота, прозвучавшие два дня назад, до сих пор не улеглись в голове. Никогда. Они с Вовкой никогда не вернутся домой.

На следующий день после отлета с шахт Вовка заглянул к ней, пытаясь как-то растормошить сестру - но девушка лишь вывернула на него поток крутившихся в голове мыслей.

Ей больше не придется поступать на юридический. Она не закончит акварельный рисунок, оставшийся в городе, на столе ее комнаты. Не поколотит Диму и не сходит на свидание ни с кем другим. Даже ненавистную ей дачу они с Вовкой больше не увидят.

Сдавшись, Вовка тихо улизнул, закрыв за собой дверь - и больше к сестре не заходил, давая ей время проныться. Днем Маше хватало сил лишь на музыку из медленного разряжающегося плеера - когда тот сядет, она никогда больше не послушает Нирвану. По ночам вместо дома снилось какое-то бескрайнее леденяще-голубое море, зовущее девушку чарующими бессловесными голосами, заставлявшими ее просыпаться в холодном поту.

"Мама бы сегодня компот сварила, - подумалось Маше. - Из той черешни, что мы собрали". Девушка снова всхлипнула, безуспешно давя в себе слезы.

Лис сидел в растерянности, не зная, что сказать или сделать. Маша в его планы не входила. Угнать корабль с ней? Или попытаться спровадить ее за борт? Свернувшаяся едва ли не в клубок девчонка была похожа на загнанного, потерявшегося, оставшегося в одиночестве зверька - и Лису почти стало ее жалко.

- Ну чего ты рыдаешь-то? - подал он неуверенный голос. - Хочешь, твою "Землю" на карте поищем?

- На какой еще карте? - Маша мгновенно обернулась к Лису, вытирая слезы.

***

На рынке продавалось все - от сувенирных тарелочек с видами Шрама до знакомых Вовке запчастей и кусков электроники. В новехоньком, сияющем хромом киоске под эмблемой бритвенного веера висел монитор Компании, устало играющий сам с собой в карты. "Воздушные корабли по невероятным ценам - стань капитаном уже сегодня!" гласила вывеска над ним. В лоскутной палатке продавались амулеты, слабо светящиеся в тени, покрытые не то изящной резьбой, не то сетью микросхем. Напротив творил художник, рисующий краской прямо по воздуху. Стеклянные жуки, совсем как живые, летали под раскинутым сетчатым шатром. На крылатых коровах Вовку покататься не пустили - все местные деньги, которые ему дал Григорий, мальчишка сразу же потратил на пять плиток удручающе обычного шоколада. Зато он мог донимать продавцов вопросами.

- Земля? - Уставившееся на него из-за прилавка четырехглазое существо недоуменно фыркнуло, выпустив из ноздрей струйки красного дыма. - Никогда про такую не слышала.

- Глупость какая! - отозвался из соседнего тату-салона человек, с ног до головы покрытый цветочными узорами. - Назвать мир "Землей"! Это как назвать океан "Водой"!

Вовка обиделся.

- Не так глупо, как называть "птичьим" базар без единой птицы! - выпалил он в ответ. Действительно. Ни одной птицы, ни в толпе, ни на рынке, Вовка пока не встретил.

В отличие от Маши, мысль о том, что они никогда не вернутся домой, его не мучила. В первую очередь потому, что он не признавал слово "никогда". Когда-нибудь они найдут способ вернуться - в идеале попозже, чтобы пропустить ненавистное первое сентября. А до тех пор в Анфиладе было на что посмотреть. Шутка ли, тысячи миров! Сидеть и попусту кукситься, как Маша, Вовка не собирался.

И все же он спрашивал, на всякий случай. "Где находится Земля?" И раз за разом слышал одни и те же слова. Не знаем. Не слышали. Земля, какое идиотское название!

Сдавшись, Вовка вернулся к застрявшему в продуктовых рядах Григорию.

- Два килограмма змеядины еще заверните, пожалуйста! - радостно обратился тот к мрачно выглядящему продавцу, бумажно-белому, большеглазому, хрупкому существу, прячущемуся от солнечных лучей под плащом на три размера больше нужного. Одной рукой Григорий удерживал перекинутый через плечо мешок, стремительно наполняющийся провизией на ближайшие несколько месяцев. Крупы и яйца, мясо и специи, экзотические фрукты - Григорий еще не знал, что любят дети, но был твердо намерен удивить их лучшими блюдами Анфилады в своем исполнении. Нине он купил консервы. Все равно та не ценила высокой кухни.

Толпа на рынке была плотной, словно в метро в час пик - но Вовка заметил, что вокруг Григория держался круг абсолютно свободного пространства, словно очерченный мелом. Любой, кто в этот круг попадал, немедленно отшатывался, заметив широкоплечего робота. Даже очереди за ним не было. Словно Григория боялись.

Отложив эту мысль на потом, Вовка удивленно уставился на извлеченную из-под прилавка змеядину - непонятную мешанину зеленых щупалец и глаз. Змеядина с хитрым прищуром уставилась на Вовку в ответ и хихикнула. Впрочем, была здесь и более узнаваемая еда.

- Вот это вылитые персики, - ткнул Вовка пальцем в ближайший лоток. Продавец недовольно зыркнул на мальчишку.

- Персики и есть, - проворчал он. - Яблоки вон, огурцы, помидоры. Будете брать?

- А картошка? - не преминул спросить Вовка - и наткнулся на полный недоумения взгляд.

- Что такое "картошка"?

- Десять минут до прилива! - раздался приятный женский голос из громкоговорителя в переплетении цепей над рынком.

***

- Десять минут до прилива! - Объявление разносилось над городом, ретранслируемое из каждого громкоговорителя над каждой платформой. Услышав его, прохожие прибавляли шагу, скрывались в домах, в ресторанчиках, в попадавшихся на каждом углу висячих павильонах.

Капитан вышла на большую площадь в жилом "квартале" Базара и остановилась, переводя дух. Она безуспешно прочесала уже четыре платформы в поисках знакомых лиц и клювов. До прилива стоило бы убраться в укрытие. Осталось лишь сообразить, куда.

Базар сильно изменился с ее последнего визита. Нина помнила яркие ленты и полотна, полощущиеся на ветру, укутывавшие неказистые металлические здания. Помнила песни, поднимавшиеся над многоголосым сбродом - караванщиками и бродягами, исследователями и авантюристами. Когда-то Базар был... нет, не домом, но убежищем. Местом, куда можно было вернуться после долгой экспедиции по южной оконечности Анфилады, сыграть в карты, ввязаться в драку. Или побродить по платформам под ночным небом, слушая неизменное ворчание Эйота и его пернатой братии, гадая, удастся ли взлететь завтра с таким тяжким похмельем.

Теперь всего этого не было. Были туристы - с одинаковыми сувенирными сумками, фотографирующиеся в одинаковых местах с одинаково орущими детьми. Была неоновая реклама, режущая глаза. Был огромный сад фальшивых деревьев, окутанный удушающим смрадом синтетических ароматизаторов. Квадратные коробки домов обшили пластиковыми панелями - но наметанный глаз Нины замечал под ними ржавчину, неумолимо въедающуюся в стены и механизмы города.

И повсюду была Компания. Бритвенный веер красовался на магазинчиках с сувенирами, на экскурсионных бюро, на сетевых закусочных и супермаркетах, на воротах, висящих в небе, словно немые надзиратели. И на штурмовиках. Нина уже видела троих, каждый раз сворачивая в сторону или обходя их по широкой дуге.

Вспомнился Регулятор. Встреча с ним ставила капитана в тупик. Наткнуться на главного охотника Компании посреди небом забытого шахтерского мирка. Совпадение? С Компанией ли до сих пор Регулятор, или за последние двадцать лет что-то переигралось? Почему он их отпустил? Хуже, помог спастись от мохнатой и фырчащей чумы? Капитан не знала. Она уже трижды перерыла корабль в поисках сигналов следящих устройств - и ничего не нашла. Как-то иначе отследить их слепые прыжки по Анфиладе было практически невозможно. А дети, так удачно попавшие на борт, не могли быть агентами Регулятора. Ведь не могли же? Нина ненавидела гадать.

Будь что будет, решила она. Регулятор был врагом, и она без раздумий прикончила бы его, если б могла. В другой раз...

Посреди площади, на высоком информационном стенде, Нина наконец увидела первые знакомые лица. Угольно-черную колонну опоясывали голографические ленты с объявлениями, рекламой - и маркировкой Компании, куда же без нее. С одного из объявлений на Нину уставились фотография грозно выглядящих, откровенно разбойного вида птиц. "Разыскиваются, особо опасны", гласила подпись. "При встрече сообщите Компании по простому номеру...".

- Стой! Стрелять буду! - раздался окрик из-за спины капитана. Рука Нины мгновенно метнулась к кобуре, она резко обернулась - и спешно спрятала пистолет обратно, поняв, что кричали не ей.

Штурмовик с оглушительным топотом мчался через площадь, раскидывая не успевших убраться с дороги прохожих. Огромный робот, удивительно похожий на Григория - но без усов и в новенькой, угловатой, блестящей на солнце черной обшивке.

- Стоять! - снова проревел он во всю мощь динамиков. - Именем Компании!

Прохожие попадали на землю, прикрывая головы. Рука робота разложилась в пулемет. Не плазма, заметила про себя капитан, отступая за колонну. Дешевеют. Не сбавляя скорости и не заботясь о посторонних, штурмовик открыл огонь, метя в спасавшуюся бегством фигуру. С первым же выстрелом та метнулась в сторону, не нашедшие цели пули срикошетили от стен.

- Ай! Моя рука! - послышался чей-то сдавленный вопль.

Беглянка взлетела по стене на крышу ближайшего двухэтажного домика. На солнце блеснуло яркое рыжее оперение - и птица припустила дальше, стремительно перескакивая с крыши на крышу. Недостаточно быстро, чтобы оторваться от штурмовика. Тот ударил еще несколькими очередями, на бегу стараясь срезать птицу.

Преодолев полплощади, беглянка спрыгнула в узкий, тонущий в тенях переулок между двумя зданиями. Штурмовик, не успев затормозить, промчался мимо поворота и с разгону врезался в десертную витрину ресторанчика на углу. Выбравшись из мешанины битого стекла и сладкого, штурмовик вернулся к переулку, протирая заляпанные заварным кремом глаза.

Птица стояла в дальнем конце переулка, словно дожидаясь своего преследователя. Сгорбленная, но все же человекообразная, на голову ниже самой Нины. Тонкий клюв и более короткое оперение на голове выдавали в ней молодую девушку - по птичьим меркам еще вчерашнего ребенка. Поверх ярко-рыжего оперения была надета пестрая лоскутная жилетка. Длинные руки - или крылья? - оканчивались тремя когтистыми пальцами.

- Догоняй, консерва! - объявила она певучим голосом, когда силуэт штурмовика показался в проходе.

Штурмовик вскинул пулемет - и беглянка мгновенно растворилась в тенях. Не желая упускать добычу, робот бросился в переулок.

Ловушка была почти невидимой. Лишь очень внимательный наблюдатель заметил бы слабое свечение в воздухе и, может быть, услышал бы неправильную ноту в звуке привычного на Базаре ветра. Словно что-то бритвенно-острое рассекало воздушный поток.

Штурмовики славились живучестью, исполнительностью и полным пренебрежением к посторонним жертвам, но никак не внимательностью. Последний шаг - и робот влетел прямиком в натянутую между стенами сеть, точно подогнанную под его габариты. Лезвия-мононити впились в металл, проходя сквозь него как сквозь масло, отсекая руки, подрезая колени. Штурмовик с грохотом полетел на пол, рассыпаясь на гладко срезанные части. Голова робота откатилась в сторону и беспомощно уставилась в небо - и на еще четырех птиц, молча смотрящих на него с крыши дома.

- Ой, - растерянно сказал штурмовик, краем глаза косясь на бесполезно валяющуюся в стороне руку с пулеметом.

Беглянка снова возникла из теней, обменявшись с товарищами на крыше стремительной серией жестов и коротких свистов. Из цепей над переулком упала объемистая сеть - птицы спрыгнули вслед за ней.

- Восемь минут до прилива! - донеслось объявление с площади.

Стая работала быстро. Протестующую голову штурмовика вырубили тычком электрошокера. Две птицы, крякнув, закатили в сеть бочкообразное туловище - остальные собрали разбросанные конечности. Надежно упаковав добычу, птицы оседлали сеть. Снова раздался резкий свист - и сеть вместе с пассажирами утянуло в цепи, прочь с платформы.

Беглянка осталась позади. Нацепив на когти магнитные перчатки, она аккуратно, не касаясь нитей, сняла моносеть, наматывая сверхтонкие металлические струны на специальные катушки. Напоследок беглянка выглянула из переулка - убедиться, что на площади не было новой добычи. В грудь ей мгновенно уткнулось дуло пистолета - и в переулок шагнула капитан. В полумраке очки Нины светились зловещим зеленым светом.

- Не дергайся, - процедила она, держа на мушке попятившуюся птицу. - Я хочу поговорить с вашим главарем.

***

Теперь, когда наевшийся дракон в реакторе стабильно вырабатывал энергию, на мостике уютно светились приборы и вделанные в пол приглушенные фонари. Их свет смешивался с солнечным, создавая причудливые цветные тени, пляшущие на стенах зала. Маша прищурилась от попавшего в глаза солнечного зайчика.

Лис уверенно прошел к столу в центре мостика и, встав на задние лапы, нажал на несколько тонущих в резной столешнице кнопок. Голубая поверхность стола пошла кругами, вздулась - и из нее расцвела Анфилада в миниатюре, точно такая, как пригрезилась Маше на Земле. Опутывающий миры золотой стебель был усеян разноцветными отметками и пунктирными линиями, показывающими... что-то. Порты? Ориентиры? Какие-то опасности - или места кораблекрушений? Маша не знала. Вокруг стола ожесточенно запахло тюльпанами. Весной она всегда покупала сама себе букетик тюльпанов и ставила его у кровати дома, отмечая окончание зимы...

"Откуда вообще берутся эти запахи?" - вдруг промелькнула мысль, прорвавшаяся через вновь поднимающуюся волну безнадеги. Каждый раз, как она оказывалась возле странного, леденяще-голубого материала консолей или крыльев, те издавали совершенно невозможный аромат, всегда разный, но неизменно навевавший воспоминания о доме. Наверное, подумала Маша, у меня едет крыша.

- Тебе тоже цветами пахнет? - спросила она у Лиса. Тот повел носом, поморщился и чихнул.

- Неа. Пылью и бумагой... - пробормотал он, отфыркиваясь. - Не бери в голову. Смотри сюда! А? Узнаешь?

Анфилада исчезла. Теперь над столом висело изображение Базара, схваченное из зоны перехода над ним - Шрам, два моря, ворота и виднеющийся внизу город. Маша лишь непонимающе пожала плечами. За последние два дня она ни разу не выглянула в окно, а потому и вид Базара ей ни о чем не говорил.

- Покрути из стороны в сторону, - вздохнул Лис, так и не дождавшись даже намека на удивление. - Это навигационная система. Ну?

Девчонка, даже не притронувшись к управлению, разглядывала навигационный стол.

- Если корабль прыгает случайным образом, зачем тогда ему навигация? - спросила она. - Значит, как-то можно выбирать направление?

Лис на мгновение охватила паника. Разговор свернул не в ту сторону.

- Это как... картотека, вот! - нашелся он. - Чтобы смотреть, в каком мире мы оказались.

"Несчетное множество миров", - со свинцовой тяжестью отозвались в памяти Маши слова Григория. "До края Анфилады никто и никогда не доходил". Сколько тысяч миров? Искать среди них Землю - все равно что искать песчинку в пустыне.

Лис сунулся носом под стол, незаметно для Маши нащупывая хорошо спрятанный от чужих глаз переключатель. Картинка снова мигнула, сменяясь.

- Ну ладно, ладно. Вот твоя Земля, - вздохнул рыжий.

Земля тоже была схвачена с высоты своей зоны перехода. Речка, выбегавшая из леса и змеившаяся через поля. Поселок, казавшийся россыпью черных точек. Разглядеть с такой высоты ни дедушкину дачу, ни мастерскую, ни покосившийся причал на речке было почти невозможно.

Сдавшись, Маша отступила назад, опустившись в капитанское кресло. Взгляд ее бесцельно прошелся по приборам. "Высотометр", - вдруг непонятно откуда всплыло в памяти название. А вот это авиагоризонт, для определения наклона корабля. Ей смутно вспомнилось, как много лет назад дедушка взял ее на работу, в кабину огромного самолета, где пятилетняя Маша, нацепив слишком большой летный шлем, тыкала во все кнопки, крутила штурвал и расспрашивала сдерживающих смех взрослых обо всем, что только приходило в голову. "Наверное, там и сделали ту нашу фотографию". Маша попыталась припомнить еще какие-нибудь детали, но воспоминание уже сгинуло, так же внезапно, как и пришло, оставив на своем месте лишь звенящую пустоту.

- Хочешь попробовать полетать? - без особой надежды спросил Лис. Может, удрать вместе с девчонкой? Лис вдруг сообразил, что совершенно не умеет управлять кораблем. Да и разлучать девчонку еще и с братом...

Маша отпустила штурвал и тряхнула головой, впервые за несколько дней приводя мысли в порядок.

- Должен быть способ вернуться, - негромко сказала она, пробуя слова на вкус, пытаясь хоть как-то отвадить не отпускавшее отчаяние.

"Ага. Прямиком в засаду", - чуть было не ляпнул Лис в ответ. В наличии засады, терпеливо дожидающейся на Земле их возвращения, рыжий ни секунды не сомневался. Один раз их там уже чуть не поймали. Второго не будет.

- Все, переставай киснуть, - заявил он вместо этого, сердито сверкнув на Машу золотыми глазами. - Мы на одном из крупнейших рынков Анфилады! Кто-то здесь должен знать, где найти Землю и как туда вернуться! Нужно просто пойти и поискать. Ну?

"Поверь мне, - взмолился про себя Лис. - Поверь и уберись с корабля, пока остальные не вернулись".

***

Способов путешествовать по Анфиладе было три.

Первый, линейные двигатели, открыли больше сотни лет назад. Каботажное судно покидало свой мир, пробивая дыру в "зоне перехода", слабом месте реальности. Линейный двигатель же цеплялся за стебель Анфилады, протаскивая корабль от мира к миру, по линейной цепи. Без "линейки" такое путешествие было невозможно - оторвавшиеся от стебля суда неминуемо уносило дрейфом в Изнанку.

Но каботажные суда были медленными. Даже самые быстроходные из них тратили несколько дней на путь от мира к миру. Десять миров превращались в три-четыре недели пути. О походах на сотню и вовсе не мечтал никто, кроме первопроходцев. Потому со временем линейные двигатели ушли в прошлое, уступив место воротам.

Кто изобрел ворота и протянул их сеть через всю изученную Анфиладу, знали все. Компания. Абсолютные монополисты, контролирующие любые перемещения из мира в мир.

Даже с расстояния километра с лишним ворота над Базаром казались громадными. Металлические обручи больше сотни метров в диаметре удерживались в воздухе аэростатами и были облеплены целым комплексом вспомогательных построек, посадочных площадок, зарядных станций для дронов - атмосферные станции, неподвижно зависшие в небе, лишь изредка лениво корректировавшие курс против ветра.

Раз в тридцать секунд в центре ворот вспыхивал переход. Убывающие суда исчезали в них - чтобы, потратив несколько часов на путь, раньше занявший бы несколько недель, и, пропустив десятки миров, выскочить из ворот на другом конце пути.

- Смотри, - ткнул пальцем в небо Григорий, остановившись посреди прогулочной платформы, усаженной пластиковыми цветами. - У крайних справа ворот. Видишь?

Вовка задрал голову. С ворот снялась дремавшая там стая дронов - едва видная на таком расстоянии - и окружила судно, только что выскочившее из перехода. Между дронами натянулась сеть, они накрыли прибывший корабль и утащили его к посадочной площадке на самих воротах.

- Досмотр будет. Может, контрабанду учуяли. А может, в розыске кто-то.

- А нас почему не поймали, когда мы прилетели? - задумался Вовка.

- Так теперь даже линейных судов не осталось. Все летают через ворота, - ухмыльнулся Григорий. - А если мы через них не проходили, значит нас здесь нет и быть не может.

Как между мирами прыгал корабль пиратов, Григорий не знал. Судно просто открывало переход, ныряло напрямую в Изнанку, и через несколько минут выскакивало в другом, случайном мире. Если в Анфиладе и были другие корабли, способные так путешествовать, ни Григорий, ни Нина о них не слышали.

- Четыре минуты до прилива! - Объявление прервало объяснения Григория.

- Поднажми, малой, - махнул рукой робот. - Надо до укрытия дойти, пока город не начал складываться.

- Как вообще на такой высоте может быть прилив? - Вовка на ходу посмотрел через решетчатый пол вниз, на мирно плещущееся у подножья Шрама море, затем на горизонт, в смутной надежде увидеть надвигающееся цунами. Горизонт был чист.

- Увидишь, - Григорий поправил перекинутый через плечо мешок с провизией. - Незабываемое зрелище.

Высоко над их головами раздалась протяжная трель. Птица-разведчик, двигавшаяся сквозь цепи в поисках добычи, заметила потертого, но безошибочно узнаваемого штурмовика с глупыми накладными усами.

***

Охоты, вроде той, свидетелем которой стала капитан, всегда начинались за несколько минут до прилива, под прикрытием наступающей с ним неразберихи.

Стаи птиц мчались через Базар, скользя сквозь переплетения цепей над головами расходящихся по укрытиям прохожих. Оперение на руках не давало летать - но позволяло планировать и прыгать на высоту, недосягаемую для тяжелых и неповоротливых роботов Компании. А разветвленная система тарзанок, лебедок и ловушек, протянутых над Базаром еще во времена его строительства, позволяла птицам легко уходить от преследователей, выхватывая с улиц любую добычу. Добычей почти всегда были штурмовики.

Стая мгновенно откликнулась на свист разведчика. Пять птиц, на ходу раскручивая катушки с мононитями, зависли над головами Григория и Вовки.

Толпа с платформы практически схлынула. Дома вокруг захлопывали тяжелые металлические ставни. Несколько из них на глазах у Вовки отсоединились от платформы, поднялись на цепях и уехали прочь, под надежное укрытие Шрама. Базар начинал складываться. Вовка, Григорий и последние оставшиеся на улице пешеходы спешили к большому павильону, висящему у края платформы. Изнутри доносилась мягкая музыка. У дверей висел монитор-зазывала.

- Встретьте знаменитые приливы Базара с комфортом! - вещал он. - Чай, кофе, удочки! За услугами фотографа обращайтесь...

До павильона Вовка и Григорий не дошли каких-то десять метров. Взвизгнули рассекающие воздух мононити - и птицы спикировали на робота.

***

От раздражения Лис готов был кусать себя за хвост. Уговорами и увещеваниями ему удалось вытащить Машу на палубу, но дальше этого дело не пошло. Девчонка так и застыла на краю трапа, не отваживаясь сойти с корабля.

- Не пойду, - коротко отрезала она, когда Лис попытался подтолкнуть ее.

Базар ее пугал. Страшные, нечеловеческие лица прохожих, безумное нагромождение платформ, коробок зданий и цепей. И вездесущая бездна под ногами, всегда видимая сквозь решетчатые полы. Маша перегнулась через край палубы, глядя на едва различимые с такой высоты барашки волн, разбивающихся о подножья скал. Девушке живо представилось, как она падает вниз. Один неверный шаг...

- А то вдруг опять что-то случится? - оправдалась она, отойдя на шаг назад. - Опять Регулятора встречу - так старуха меня точно прибьет.

Теперь Маша сидела на палубе, свесив ноги вниз, покрепче взявшись за леерное ограждение, разглядывая странный город с безопасного расстояния и гадая, где там Вовка.

Лис, устало вздохнув, уселся рядом с ней, признавая поражение.

- За ушком почухай, - требовательно проворчал он.

Маша не глядя протянула руку. На долю секунды реальность расступилась, обнажая на месте Лиса что-то леденяще-голубое, похожее на морского ежа - колючий кристалл, схваченный в центре устройством из золотистого металла. Еще мгновение - и Лис перекатился поближе к Маше, подставляя ушко. Ни Маша, ни сам Лис ничего не заметили.

Над Базаром разнесся негромкий, но с каждой секундой нарастающий рокот. На краю Шрама собиралась вода. Первые ее капли уже перехлестнулись через кромку утесов, проливаясь вниз сперва дождем, затем сплошными струями воды, предвестниками надвигающегося ревущего потока.

В толще скалы пришли в движение старые механизмы. Весь док вдруг сдвинулся с места, унося дремлющие в нем корабли прочь от воды, под сень утесов.

- Что это? - удивленно спросила Маша, еще крепче вцепившись в леер.

- Прилив, наверное, - взмахнул ушами Лис. - Никогда его не видел.

***

Боя не вышло. Едва Григорий попытался разложить плазменную пушку, ему немедленно отсекли руку. Птицы орудовали мононитями привычно и четко, как слесарь, разрезающий лист металла. Две секунды - и робот, поверженный и обезоруженный, лежал на платформе. Пять секунд - и Григория упаковали в туго стянутую сеть. Прицепив сверток с роботом к лебедке, птицы оседлали его, готовясь умчаться наверх. Времени почти не было - прилив начался. Последняя из птиц, не желая оставлять позади добычу, подхватила мешок с провизией.

Город вокруг складывался, словно карточный домик, убираясь из-под ревущего потока воды, мчащегося из Верхнего моря к Нижнему. Приливы длились по два часа - и на это время Базару не оставалось ничего, кроме как замереть под каменным зонтом Шрама, прижавшись к скале, высунув к краю гигантского водопада лишь набитые восторженными туристами павильоны. Птицы, лишенные своих охотничьих угодий, на это время возвращались домой.

Лишь на полпути к скале одна из птиц заметила лишнего пассажира - человеческого мальчишку, руками и ногами вцепившегося в сеть.

- Привет! - объявил Вовка, так и не придумав, что еще сказать уставившемуся на него пернатому разбойнику. - Гришу отпустите!

Птица, ничего не ответив, бросила взгляд вниз - и, выждав пару секунд, с силой пнула Вовку лапой. Сорвавшись с сети, падая в бездну, мальчишка увидел несущийся с вершины Шрама ревущий водяной поток. "Ух ты!", - успел подумать Вовка, прежде чем с силой удариться обо что-то спиной.

***

Поезд скользил по проложенным между ворот путям как стрела. Корабли были куда более неприхотливым и надежным транспортом, но с "Железнодорожной Компанией" Компании - путешествуйте со скоростью прогресса! - не могло сравниться ничто. И потом, Регулятору просто нравились поезда.

Он сидел в большом купе, один, угнездившись в кресле у окна, немилосердно насвистывая и крутя в руках Вовкину ракету. Саркофаг стоял напротив, прислоненный к стене, мирно мигая огоньками.

- Тебе говорили, что у тебя совершенно нет слуха?

Голос звучал напрямую в голове Регулятора, минуя уши. Женский, бархатный, вкрадчивый. Регулятор, не переставая свистеть, покосился на саркофаг.

- Одно дело просто торчать восемь лет в ящике, - продолжил голос. - И другое - слушать твое издевательство над музыкой.

- Я пришлю тебе запись, - отозвался Регулятор, поставив ракету на столик.

Поезд вынырнул из ворот в очередной транзитный мир. Снаружи на секунду мелькнула лесистая долина - и поезд скользнул в новый тоннель через пустоту, несясь к следующему миру. Внизу сияли стебли Анфилады, сверху бурлила Изнанка.

В третий раз за свою жизнь Регулятор задумался, не совершает ли ошибку. Вспомнилась расхожая в Анфиладе фраза: "Доверяй погоде - вымокнешь, доверяй оракулам - сдохнешь".

С другой стороны... Кости были брошены давно. Задолго до Тихой гавани, задолго до того, как он позволил пиратам уйти. Мир двигался. Оставалось лишь двигаться вместе с ним. За пиратским кораблем в любом случае стоило приглядывать.

Поднявшись из кресла, Регулятор набрал код на панели саркофага. Огни погасли. Крышка саркофага с шипением выпустила из себя воздух, выравнивая давление, и распахнулась.

- Ты опоздал, - объявил голос из саркофага. - На тридцать семь минут.

04. Механические пещеры

- Война? Да что про нее... Про войны хорошо рассказывать, когда ты их выигрываешь. Оглянись вокруг, девочка. Посмотри на нынешнюю Анфиладу. Похоже, что мы победили?

Десять лет прошло, а мы для всех до сих пор "пираты". Даже после разгрома Компания не удосужилась назвать нас противниками, или повстанцами там. Или Альянсом, по старинке. Как эти твои интервью называются, а? "Последние пираты"? То-то же. Кстати, много нас таких, "последних"?

- Ну, вас я нашла с трудом. Из Черной дюжины Смоллетт, говорят, еще жив...

- Вот везучая скотина! Он мне в карты должен... Ты знала, что вся эта байда с "пиратами" и "Черной дюжиной" - в том числе его придумка была? "Звучные имена, чтобы хорошо звучало в новостях". Ха. Скорее уж в некрологах.

Много нас полегло, конечно... Не из Дюжины, а вообще, когда армаду у Стеклянного моря накрыло... Кто из птиц там уцелел, домой потом повозвращались, без лишнего шума. До Базара война тогда не докатилась.

- Ваш сын тоже там погиб? Над Стеклянным морем?

- Эйнар? Нет, он... Его убили потом. Давай о чем-нибудь другом, девочка.

"Последние пираты. Невышедшие интервью".

***

За окном поезда промелькнула громадная кристаллическая гряда, на секунду залившая купе тысячами отблесков преломленного солнца и ослепившая Регулятора. Оракул успела прикрыть глаза.

- Чем обязана? - спросила она, потягиваясь после восьми лет в стазисном саркофаге, как после сладкого сна.

Оракулов в Анфиладе не любили. Они были большой редкостью - на несколько десятков населенных миров можно было найти одного, от силы двух. И все они слыли колдунами и ведьмами. Оракулы могли проникать в чужие мысли, даже в самые потаенные. Могли провидеть будущее - и охотно его предсказывали тем глупцам, кто был готов слушать. С тем же успехом они провидели прошлое и настоящее, вытаскивая давно похороненные секреты и находя тех, кто предпочел бы пелену безвестности. Суеверные воздухоплаватели поговаривали, что колдуны даже умели подчинять людей своей воле. Каждый капитан лично близкого друга, брата невесты которого оракулы превратили в послушную марионетку на нитях Связей. Когда Компания объявила оракулов вне закона, встречено это было молчаливым, но всеобщим одобрением.

Конкретно эта была лучшей из всех, кого Регулятор знал - террористкой, долгое время портившей Компании кровь в дальних уголках Анфилады. Он потратил три года на охоту за ней, прежде чем смог запихнуть ее в ящик. До сих пор Регулятор не был уверен, поймал ли он Оракула сам, или она позволила себя поймать.

Она уселась в кресло перед ним - женщина лет сорока, в простой белой робе, не то больничной, не то тюремной. Бледная, давно не видевшая солнечного света кожа, длинные золотые волосы, желтые, насмешливые глаза. Казалось, Оракул всегда тихо посмеивается над ей одной известной шуткой. Шею обхватывало простое ожерелье - единственная вещь, которую ей позволили оставить в заточении, чистые как слеза стекляшки, посаженные на обыкновенную белую нитку.

- Мне нужна твоя... - начал было Регулятор, проморгавшись наконец после ослепительной вспышки.

- Помощь? - немедленно перебила его Оракул. - Я польщена.

Привычку оракулов договаривать фразы за собеседника Регулятор ненавидел особо. Хуже было, только когда они молчали с этой своей самодовольной ухмылкой.

- Это не официальное дело Компании, - продолжил он, - а...

- Твое личное?

- Да. Поможешь мне...

- Найти сбежавший от тебя корабль.

Скрипнув зубами, Регулятор поставил на стол перед ней ракету - то самое "Аткрытие", которым его двинула девчонка. Оракул, ничего не спросив, самодовольно ухмыльнулась.

- Это ракета, - нарушил затянувшееся молчание Регулятор.

- Я вижу, спасибо, - кивнула Оракул.

- Я думаю, что она принадлежала детям с этого корабля. Поможешь мне найти детей...

Регулятор замолчал, дожидаясь от Оракула неминуемого окончания фразы.

- С чего вдруг я буду тебе помогать? - вместо этого недобро сверкнула глазами Оракул. - Ты бросил меня в тюрьму. И мы оба знаем, что ты не скостишь мне срок в ящике.

Регулятор вздохнул и щелкнул зажигалкой, высвобождая из искры чар-камня леденяще-голубой огонек. От вида огонька Оракул вскрикнула, словно ее полоснули ножом, и попыталась отпрянуть. Регулятор заботливо вытянул руку, поднося горящий катализатор еще ближе к ней.

Тело Оракула скрутило судорогой. Она сползла на пол, корчась от боли, из последних сил пытаясь отползти прочь. "Больше ты не ухмыляешься", - подумал Регулятор. Выждав десять секунд, он захлопнул зажигалку и склонился над Оракулом, как стервятник над издыхающей добычей.

- Просто я убью тебя, если откажешься, - сказал он, ни на секунду не переставая дружелюбно улыбаться. - Чаю?

***

Базар замер, словно затаившийся зверь. Гроздья домов, оторванные от своих платформ, укрылись под скалой, покачиваясь на ветру, прикрытые сложившимися платформами. Над ними оглушительно ревел прилив - громадный водопад, рвущийся из Верхнего моря через кромку Шрама. В сложенном городе, пережидающем непогоду, двигался лишь одинокий служебный фуникулер, несущий капитана и ее пленницу к скале.

Вагончик был неустойчивым, изъеденным ржавчиной и явно доживающим свои последние дни. Стекла кабины были давно выбиты, впуская внутрь напитанный влагой ветер, мягкая обивка сидений сгнила. Весь спуск капитан провела на ногах, не сводя пистолета с птицы. Не то, чтобы Нине все еще был нужен проводник - теперь она знала, куда направляется. Но и отпускать пернатую было чревато.

Что-то рухнуло на крышу фуникулера - вагончик закачался так, словно вот-вот сам упадет в море. Птица покосилась на Нину, в тщетной надежде, что старая воздухоплавательница потеряет равновесие и хоть на секунду опустит ствол.

- Город в хлам рассыпается. - Так и не дождавшись, птица пожала плечами в ответ не немой вопрос капитана. - Компания не чинит ни черта.

Голос ее тонул в оглушительном реве прилива.

***

Вовка открыл глаза и полежал минуту, пересчитывая кости, дожидаясь, пока пол под ним перестанет раскачиваться. Десяток метров падения совершенно выбил из него дух. Фуникулер под ним двигался, скользя по протянутому над головой ржавому кабелю. "Ну, могло быть и хуже, - решил мальчишка. - Спасибо, что птицы в море не сбросили".

Птицы! Вскочив на ноги, Вовка задрал голову, высматривая напавшую на Григория стаю - но похитители уже бесследно исчезли в недрах Шрама. Обернувшись, Вовка окинул взглядом бушующий прилив.

- Ух ты... - только и смог сказать он.

В водной взвеси вокруг водопада сияли радуги - одна, другая, третья. В толще мчащейся вниз воды мелькали силуэты громадных рыб. На самом краю потока висели павильоны, вроде того, до которого Вовка с Григорием так и не дошли. Балконы их ощетинились высунутыми в водопад удочками - на глазах у Вовки одна из падающих рыбин, проносясь мимо, ухватила наживку и рванула удочку за собой, едва не утянув вниз незадачливого рыбака.

Фуникулер остановился у самой скалы, издав чудовищный, пробившийся даже через шум воды скрип. Заглянув через край крыши, Вовка увидел металлический мостик, исчезающий в ведущем в скалу тоннеле.

"Может, у птиц здесь укрытие?" - подумалось Вовке. Куда они могли уволочь похищенного робота? Вовка спрыгнул с крыши фуникулера на мостик внизу - и едва не приземлился на голову Нине, протиснувшейся через заклиненную дверь кабины.

- Какого черта ты здесь делаешь? - оправившись от удивления, капитан тщетно попыталась переорать водопад.

- А? - не расслышал Вовка. - Не слышу ничего!

- Что? - Оба непонимающе уставились друг на друга. Оставшаяся в кабине фуникулера птица прижалась было к стенке, надеясь, что про нее забыли - но капитан обернулась к ней и выразительно махнула пистолетом в сторону тоннеля.

"Батя меня прибьет", - подумала птица, выбравшись из вагончика и направившись в глубь Шрама, ведя за собой чужаков. Ее звали Найа, и за десятки партизанских вылазок на Базар это был первый раз, чтобы она так глупо попалась в плен. Еще и какой-то бесперой старухе! Впрочем, не все было потеряно. Переходы внутри Шрама были полны ловушек. Завести странную парочку в одну из них Найе не составляло никакого труда.

Тоннель свернул, металл под ногами сменился отполированным до блеска камнем, и шум прилива затих достаточно, чтобы можно было разобрать голоса друг друга.

- Откуда ты взялся? - Капитан пропустила Вовку вперед, не спуская глаз с Найи.

- Упал, - бесхитростно ответил Вовка и ткнул пальцем в птицу. - Они Григория похитили! Целой бандой на него набросились, распилили и...

Вовка вдруг умолк, необыкновенно серьезно задумавшись.

- Они же не могли его убить? - опасливо протянул он.

- Гриша - штурмовик, - махнула рукой капитан. - Голова цела осталась?

- Да... - Вовка не был до конца уверен.

- Значит, жив. Соберут обратно, нас с тобой еще переживет.

- Вы что, с консервами якшаетесь? - поинтересовалась Найа, обернувшись через плечо. - Со штурмовиками?

- Разговорчики! - рявкнула на нее капитан. - Марш вперед.

Найа в ответ просвистела презрительную ноту, резанувшую человеческие уши.

"Черт, вот и погуляли по Базару", - тяжело вздохнула Нина про себя. Ну ничего. Добраться только до логова птиц, да перетереть с Эйотом - и это недоразумение будет улажено.

Тоннели прорубались через скалу четкими, выверенными линиями, пересекаясь и расходясь под прямыми углами. Иногда попадались лестницы, ведущие на ярус выше или ниже. Редкие электрические лампы давно перегорели - лишь солнце кое-где просачивалось через ведущие наружу колодцы. Когда шагавший практически на ощупь Вовка в третий раз чуть не провалился в подвернувшуюся яму, капитан молча ухватила его за шиворот. Очки Нины без особых проблем позволяли ей видеть в темноте.

Найа и вовсе могла ориентироваться здесь с завязанными глазами. Перед внутренним взглядом у нее стоял вызубренный план - из обходного тоннеля Б-21 в шахту С-47, на два яруса вверх по ней и на двадцать шагов налево, к хорошо замаскированной яме с шипами, которая избавит Найю от незваных гостей...

Капитан вместо этого свернула направо.

- Нам не туда! - попыталась было окликнуть ее птица - и дуло пистолета уткнулось ей прямо в клюв.

- Туда, - отрезала капитан. У Найи появилось скребущее подозрение, что проклятая старуха знала дорогу. Еще трижды птица попыталась свернуть в сторону, к гидравлическому прессу, или к сети мононитей, подстерегающих неосторожного прохожего - но Нина раз за разом сама выбирала правильный поворот в этом лабиринте, неуклонно двигаясь к двери, которую Найа категорически не хотела ей открывать.

К удивлению чуть попривыкшего к темноте Вовки, стены вокруг не были сплошной скалой. Каменные соты, проточенные за тысячелетие водой, были пронизаны несчетным множеством стальных балок и свай, укрепляющих Шрам - фундамент Базара, державший вес платформ города и управлявших ими механизмов.

И повсюду была вода. Она сочилась сверху, барабаня по капитанской шляпе, скапливалась в лужах под ногами, тонкими лентами струилась по стенам - и въедалась в металл, медленно, но неумолимо подтачивая его. Фундамент всегда слыл нежилым и неуютным местом, но в прежние времена он поддерживался в безукоризненной сухости.

Очередная стена, мимо которой они проходили, ничем не отличалась от любого другого куска скалы - но капитан остановилась, дернув Вовку за ремень сумки.

- Вы где тормозите? - обернулась к ним Найа. - Идем! Почти пришли!

Пропустив ее оклик мимо ушей, капитан подступила к стене. Правая рука по старой памяти нашла едва заметную нишу, левая надавила на шершавый выступ над головой - да, и еще нужно стукнуть ногой вот сюда... В стене что-то щелкнуло, и кусок камня ушел вверх, открывая потайной проход.

- Я так и думала, что ты знаешь дорогу! - Найа раздосадованно вздохнула. - Откуда?

- Ты еще яйцом была, когда я тут ходила, - хмыкнула капитан, убирая пистолет в кобуру. - Но спасибо, что провела. Все, свободна.

Вовка нырнул в коридор первым. Внутри было сухо - только сейчас мальчишка почувствовал, насколько прозяб в фундаменте. В отличие от сырых тоннелей, потайной ход выглядел ухоженным и даже обжитым. Мягкий желтый свет лился из висящих под потолком ламп, стены укутывали яркие, расшитые узорами полотна тканей. Механизмы потайной двери, хорошо смазанные и блестящие, бесшумно замуровали проход за спиной капитана и Найи.

Здешних обитателей Вовка обнаружил за первым же поворотом - четверо птиц, коротавших время за игрой в бисер, повскакивали с мест, едва услышав тонкий, предупредительный свист Найи. В лицо Вовке уткнулось странное, сваренное из металлолома, но все равно грозное ружье. Мальчишка отпрянул назад, вжимаясь в стену, ожидая, что появившаяся следом из-за угла Нина сейчас выхватит пистолет и начнет перестрелку.

Но капитан лишь замерла на месте, медленно подняв руки. Пистолет так и остался в кобуре.

- Взять их! - раздалась отрывистая команда Найи.

***

Чай в поездах Компании был ужасен: чуть теплая синтетическая дрянь, лишь отдаленно напоминающая вкус настоящего напитка. Пригубив для приличия бурую жидкость с кислотным вкусом яблока, Регулятор отодвинул чашку подальше.

- Ну, начнем, - объявила Оракул, залпом опустошив свою и поудобнее устроившись в кресле. В набежавшей на окно тени ее глаза блеснули золотым светом.

- Никаких предсказаний, - предупредил Регулятор. - Я хочу видеть, где они прямо сейчас. И разговаривать с ними. На постоянной основе.

Оракул его уже не слушала. Она дотронулась до "Аткрытия" - и разум ее унесся прочь, прочь от тела, вниз и вглубь, под кожу привычной человеческим глазам реальности.

Золотые, сияющие, как солнце, струны Связей вились вокруг зыбкой тени ракеты, сплетаясь в хаотичный, запутанный клубок. Привычно пропуская нити между пальцами, Оракул расплетала его, двигаясь на ощупь, перебирая, отсеивая ненужные. Многие Связи были рваными, будто клубок обглодала чья-то голодная пасть - но нужные ей нити были недавними, а Оракул слишком долго готовилась к этому моменту, чтобы их не найти...

Из всего клубка в руках у нее остались лишь две нити, тянущиеся прочь и исчезающие в призрачной дали. Вторая понадобится Оракулу чуть позже, примерно через час, когда у Регулятора совсем закончится терпение.

- Летает! Маш, ты видела? Летает! - отозвалась первая нить Вовкиным голосом. Оракул потянула за золотую Связь, и на мгновение вокруг нее всколыхнулось видение - растрепанный мальчишка, выбежавший из мастерской, провожающий восторженным взглядом свое взлетающее творение.

Оракул улыбнулась теплому, еще не случившемуся воспоминанию, и, скользнув по золотой струне, нырнула в чужое сознание, в чужие мысли, в чужие зрение и слух...

***

- Высадим дверь!

- Она стальная. И к тому же заперта.

- Значит, как-то сломаем замок. Ваш пистолет пробьет сталь?

- Мой пистолет забрали. Думаешь, они оставили бы пленникам оружие?

- Мне инструменты оставили, в сумке. Может, получится вскрыть дверь отверткой?

- А дальше что? Что будешь делать со стражей? Тоже отверткой их заколешь?

- Нельзя же просто сидеть и ждать, пока за нами придут, - Вовка обиженно надулся.

- Можно, - капитан сидела на единственном в комнате ящике. - Именно это мы и делаем.

Она сняла шляпу, слив накопившуюся на полях воду, всем своим видом давая понять, что пленение птицами ее не волнует.

Их заперли в пустой голой комнате без окон, с одинокой лампочкой под потолком. По дороге сюда птицы завязали пленникам глаза, и теперь Вовка понятия не имел, ни где они оказались, ни как вернуться обратно к потайному проходу. В комнате они просидели уже целых десять минут, и Вовка совершенно не понимал, почему капитан даже не пытается сбежать.

Нина выудила из кармана потертую трубку, чиркнула спичкой об стену, закуривая. Вовка, отказываясь сдаваться, принялся тыкать отверткой в замок, смутно надеясь нащупать какую-нибудь пружину.

- Успокойся, - окликнула его капитан. - Не вскроешь ты его. Если пернатые что и делают на совесть, так это механизмы. Базар видел? Они построили.

- Раз построили они, то почему прячутся здесь? - Дверь не поддавалась. - В каких-то сырых пещерах?

- Отличный вопрос, - хмыкнула Нина. - Спросишь у их главаря. Мы с ним старые кореша.

Сдавшись, Вовка отошел от двери, сердито пнув ее напоследок.

- Кореша, тоже мне, - буркнул он. - Почему тогда мы сидим взаперти, почему вас никто не узнал? Может, вы и не пиратка никакая? Обычная старушка...

На лице Нины не дрогнул ни один мускул, но Вовка вдруг остро почувствовал, что ляпнул что-то не то.

- Старушка, - процедила капитан, отстраненно разглядывая поднимающийся от трубки дым. - Действительно, дожила как-то. И если соберусь подохнуть, то точно не здесь, не в перестрелке с пернатыми придурками Одноногого Эйота. А вот ты, парень, до моих лет не доживешь. Не понял еще, что ты не дома? И не на туристической прогулке с мамочкой.

Взмахом трубки она обвела комнату, со вкусом затянулась, выпустила дым из ноздрей.

- Хотя в одном ты прав, - продолжила она, не дождавшись от затихшего мальчишки возражений. - С двумя детьми мое судно похоже на клятый детский сад, а не на пиратский корабль. Может, ссадить вас с сестрой на Базаре к чертовой матери? Как думаешь?

Вовка на ее вопрос не ответил. На мгновение у него закружилась голова - и вдруг почудилось, что он оказался где-то еще. Словно он мчался куда-то под шорох колес, скользящих по рельсам, сидя в мягком, но страшно неудобном кресле...

Наваждение сменилось - Вовка снова был в комнате с капитаном. На этот раз он четко видел пару птиц, подходящих к запертой двери с другой стороны. "Прячься!" - грянуло у Вовки в голове, не то мысль, не то голос. "Зачем?", - спросил было Вовка у самого себя - но волосы у него встали дыбом, по телу побежали мурашки, и секунду спустя он уже прижался к стене у двери, так и не поняв, что произошло.

Дверь со скрипом открылась, впуская в комнату голоса.

- Ты только вернулся с Базара!

- Малыш, ничего не знаю. У меня работа.

- Никакой работы, пока ты не поешь! Посмотри на себя! Ты же с ног валишься!

В комнату ввалились две птицы: устало выглядящий стражник, едва волочащий ноги, и дородная дама, вьющаяся вокруг усталого мужа. В руках дама держала небольшой поднос, плотно забитый едой - склизко выглядящим салатом, горячими, еще дымящимися пирожками и чашкой кофе на морской воде, который, капитан знала по опыту, не мог пить никто кроме птиц. Вовку, старательно прикидывающегося стеной, занятая спором семейная пара не заметила.

- Не позорь меня перед пленниками! - попытался изобразить строгость стражник. - Дочка бригадира хочет их шефу показать.

- Бригадир подождет! - категорически заявила жена, немедленно переключаясь на умоляющий тон. - Ну хоть пирожки съешь! С рыбой, твои любимые!

Стражник, разрываемый между голодом и чувством долга, безуспешно попытался оторвать взгляд от пирожков. Новенький, отметила про себя Нина, пряча трубку. Не один из тех, кто скрутил их в проходе.

- Я не спешу, - пожала она плечами в ответ на невысказанную мольбу.

- Спасибо! - получив разрешение, стражник набросился на еду, едва не давясь ей. У него за спиной Вовка, убедившись, что птицы на него не смотрят, тихо выскользнул в открытую дверь.

"Остановить его?" - задумалась было Нина. За минутный разговор мальчишка умудрился вывести ее из себя. И как его только сестра выносит...

- Вас разве не должно быть двое? - оторвавшись от пирожков, спросил стражник.

"Да катись ты", - решила капитан. Раз мальчишке так хочется поиграть в беглеца - пусть развлекается. В худшем случае его опять скрутят птицы.

- Нет, я одна, - заверила Нина стражника.

***

Убедившись, что Вовка сбежал, Оракул открыла глаза, разумом возвращаясь обратно в поезд. Регулятор так и сидел напротив, ненавязчиво крутя зажигалку в руках.

- Что случилось? - спросил он. Щелк, открылась крышка катализатора.

- Сорвался, - не моргнув глазом соврала Оракул. - Думаешь, так просто протянуть Связи через пол-Анфилады?

- Попытайся еще раз, - дружелюбно предложил Регулятор. - Я в тебя верю.

***

Стражник снова вел капитана через сердце механизмов Базара - на этот раз без повязки, давая Нине возможность осмотреться.

В отличие от ничейного фундамента и подмятого Компанией города, механизмы остались точно такими, как Нина их запомнила. Стояла жара, пахло нагретым металлом и маслом, скрипели шестерни и валы. Галерея, по которой они прошли, открывалась на ревущий поток воды, льющийся через дыру в Шраме, вращающий две громадные турбины, дающие часть энергии механическому лабиринту. Вся эта стальная громада балансировала Базар, удерживала его на весу, прятала его от приливов и раскладывала город, когда вода отступала. Безумная, невозможная конструкция - к счастью, птицы не знали об этом, когда ее строили.

Сами пернатые были повсюду: облаченные в защитную экипировку и глупо выглядящие каски, они появлялись и исчезали в проходах между механизмами, перекрикиваясь друг с другом звенящим кличем, от которого у капитана сразу заболели уши. Мимо, едва не задавив ее и стражника, промчалась тележка, нагруженная листами металла и сварочными аппаратами. Работа кипела. Во время приливов всегда что-то шло не так - где-то не выдерживал уставший металл, где-то давали течь котлы, где-то коротило проводку. Инженерные бригады птиц крутились в этом водовороте, чиня и латая, готовясь к отступлению воды и новой волне нагрузок.

Посреди кипучего организованного хаоса, в командной рубке в самом сердце механизмов Базара, восседал их властелин и безраздельный хозяин. Седые перья на голове топорщились, словно корона, правую половину лица бригадира рассекали шрамы - стародавний заряд дроби, пойманный при абордаже.

- Третий блок, какого дьявола? - гремел бригадир в одну из десятка трубок пронизывавшей механизмы экстренной связи. - Перегрузка в шестом котле! Если уроните секцию в море - отправитесь полетать следом за ней! Ноги в руки взяли и...

Заметив испуганно замершего сбоку стражника и Нину, старая птица умолкла на полуслове.

- Ща все сделаем, шеф! По красоте, ровно все будет, только платформу тряхнет чутка... - отозвалась трубка.

Отключив связь, бригадир повернулся к Нине, обошел ее по кругу, лязгая заменявшим правую ногу металлическим протезом. Вытянув руку, он ткнул капитана, проверяя, не призрак ли перед ним.

- Да ладно... - протянул он, убедившись, что капитан действительно состоит из плоти и крови. - Нина? Нина Волкова? Живая...

Испещренное шрамами лицо бригадира расплылось в том, что у птиц сходило за улыбку.

- Уж не мертвее тебя, старое чучело, - криво ухмыльнулась капитан. - Здравствуй, Эйот.

Они молча, крепко обнялись. Последний раз Нина слышала голос Эйота в каком-то глупом интервью, разошедшемся по пиратским радиоволнам десяток лет тому назад. Не виделись они и того дольше - долгих двадцать лет, с тех самых пор, когда Кровавая лилия вместе с остатками Дюжины ушла в свой последний полет, а Одноногий Эйот остался позади. Тогда, на причалах свободного еще Базара, капитану всерьез хотелось пристрелить упертую старую птицу - но как давно была та ссора...

- А ты чего стоишь? - зыркнул Эйот на стражника, разжимая объятья. - Проваливай!

- Шеф, так она же...

Снова зазвонила экстренная связь. Жестом прогнав стражника, Эйот вернулся к трубкам.

- Черт, Нина, ты не вовремя, - буркнул он. - После прилива потреплемся, идет? На вот пока, познакомься... НАЙА! Марш сюда!

Нина обернулась, спиной почувствовав уткнувшийся в нее ледяной взгляд. Уже знакомая ей рыжая птица-пленница так и замерла в дверях командной рубки.

Найа только закончила сортировку добычи с Базара, распустила свою стаю отдыхать и нашла Эйота, чтобы показать ему пленников, решить, что с ними делать. Увидеть батю, дружески обнимающегося с бесперой старухой, молодая птица никак не ожидала.

- Ты мою дочку птенцом еще видела. Вымахала как, а? - гордо объявил Эйот. - Моя правая рука! Заведует нашей маленькой войной с консервами на Базаре. Найа, познакомься с Ниной Волковой!

- Мы уже встречались, - протянула Найа, меряясь с капитаном тяжелыми взглядами.

***

Война на Базаре шла без малого восемь лет. Не привлекая лишнего внимания и не пугая туристов, птицы приходили на Базар резать штурмовиков Компании и исчезали в фундаменте под прикрытием прилива.

Штурмовики не оставались в долгу. После каждого налета птиц в фундамент Базара отправлялся карательный отряд. Поплутав пару часов по запутанным переходам, попав в пару ловушек и не найдя потайных проходов, штурмовики возвращались на Базар, докладывая об очередной успешной операции.

Иногда ответственные за Базар мониторы пытались сообщить о партизанах наверх, Регулятору или маме. Но их обращения каждый раз оставались без ответа, и все возвращалось на круги своя. Да, птицы крали роботов - но до тех пор, пока они не трогали парившие в небе ворота, особого вреда от них не было. Да, роботы перетряхивали фундамент в поисках партизанского убежища - но не слишком старательно, чтобы, не дай небо, не найти его всерьез. Дойди дело до штурма механизмов, птицы легко могли бы в отместку сбросить весь Базар в море. И мониторы это знали. И птицы знали, что мониторы знают. Потому неписаное соглашение до поры поддерживалось - даже в изгнании птицы продолжали ремонтировать механизмы Базара в Шраме, пока Компания занималась туристами.

Вот и теперь, от ворот к фундаменту Базара спускался квадратный транспортник, простая коробка с двигателями, плотно набитая десятком штурмовиков, готовых прочесать тоннели и бодро рапортовать, что они никого не нашли.

***

Деревня жалась среди механизмов, как скромный гость, старающийся занять как можно меньше места. Несколько сотен круглых домов, свитых, словно гнезда, из полосок металла и пестрых лоскутов ткани, лепились к стене между механизмами и фундаментом. "Улицы" - хлипкие переходы и насесты, рассчитанные на почти летающих птиц - во время прилива пустовали. В деревню приходили отдохнуть после работы, провести пару часов с семьей и бухнуться спать. Из окон доносился звон посуды, детский свист, мягкая музыка.

Вовка крался среди домов, сам толком не зная, куда идет. Когда-то он читал, что земные птицы умеют выбирать направление полета, чувствуя магнитные поля планеты. Это, решил Вовка, было единственным способом ориентироваться внутри Шрама.

"Налево!" - мягко подтолкнул его голос в голове, когда Вовка чуть не проскочил мимо уходящего в скалу поворота. Вовка замер. Он так и не разобрался, что за наваждение накрыло его перед побегом. Был ли этот голос его собственными мыслями? Интуицией? Вовка не знал.

- Кто ты? - спросил он у голоса, смутно надеясь, что тот ответит. Оракул промолчала. Из тоннеля перед Вовкой, отражаясь эхом от стен, доносилось нестройное, но очень старательное пение.

Раз-два, концы в море!

Не найти и не достать!

Первым, что увидел Вовка, заглянув в комнату в конце тоннеля, были головы штурмовиков - несколько сотен, расставленные на тянущихся вдоль стен полках. Абсолютно одинаковые, черные, со светящимися красными глазами. Все они были соединены запутанной мешаниной проводов, и все они пели ужасными голосами.

Три-четыре, сбросим в бездну

Всю стальную робо-рать!

Вдоль полок расхаживал круглый, как шар, птица-дирижер, вдохновенно размахивающий палочкой, словно он управлял целым оркестром.

- А что такое рать? - вдруг подала голос одна из голов, выбившись из общего хора. Остальные умолкли.

- Это типа армии, - отозвалась другая голова. - То есть мы.

- Робо-рать, - вклинилась третья. - Что за ужасная рифма? Ничего лучше не придумали?

- Молчать! - задохнулся от возмущения дирижер. - Вы хоть знаете, консервы, сколько я эту песню сочинял?

- Минуты три? - поинтересовалась третья голова. Остальные ехидно захихикали.

- Заново! - отрезал дирижер, и взмахнул палочкой. - А сильно умные останутся без подзарядки!

Хор снова грянул. Среди черных голов Вовка заметил голову Григория - усатую, зеленоглазую и откровенно растерянную. Робот тоже старался петь, не попадая в слова.

Дождавшись, пока дирижер повернется спиной, Вовка рванул к полкам. Остальные головы удивленно косились на мальчишку, пока тот выдирал прикрепленные к Григорию провода. Прижав голову к себе, Вовка махнул обратно к двери, лишь на мгновение опередив разворачивающегося дирижера. На все ушло меньше пяти секунд. Лишь один из штурмовиков, ставших свидетелем похищения, осмелился выбиться из хора.

- Эй, босс? Тут мальчишка... - окликнул он было дирижера.

- Молчать! - снова взвился тот. - Поем, не останавливаемся!

- Три-четыре, взяв ворота, мы вернем себе Базар! - ревели головы позади убегающего прочь Вовки.

Вернувшись обратно в деревню и прижавшись к стенке дома, мальчишка перевел дух.

- Что это было? - спросил он у Григория.

- Понятия не имею, - отозвалась голова. - Но песня ужасная. Ты что здесь делаешь, малой?

Вовка коротко объяснил.

- Не могла Нина так просто в плен попасться... - не поверил ему робот.

- Ну, попалась же, - пожал плечами Вовка. - Ничего, ее мы тоже спасем. У меня есть план.

Никакого плана у Вовки не было - была лишь захватившая дух эйфория. В конце концов, ускользнуть от птиц и спасти Гришу оказалось так легко. "Найти теперь его тело, да вместе вытащить капитана из той комнаты, делов-то". Вдалеке от Базара Оракул тепло улыбнулась, наблюдая за кипящими и сталкивающимися друг с другом мыслями мальчишки.

- Слушай, а как у тебя голова отдельно от тела работает? - задумался вдруг Вовка.

***

Прочесывающие фундамент штурмовики остановились. Шедший первым робот с силой постучал себя по затылку, словно пытаясь что-то выбить из головы.

- Опять поют, - простонал он, оборачиваясь к отряду с выражением лица, какое обычно бывает при зубной боли или мигрени. Остальные штурмовики выглядели не лучше.

"Три-четыре, взяв ворота, мы вернем себе Базар!" - гремела песня у них в головах. Всех роботов и разумные программы Компании объединяла единая беспроводная сеть. Через нее они координировали действия, сбивались в отряды, обменивались приказами и информационными потоками, когда не оставалось времени на речь.

Но на Базаре это больше не работало. Ужасное хоровое пение разносилось по сети, забивая каналы связи. С каждым новым роботом, попадавшим в руки птиц, на полку добавлялась новая голова, и пение становилось громче, навязчивее, все больше и больше парализуя тактическую сеть Компании.

Штурмовик снова стукнул себя кулаком по затылку, оставив вмятину. Внутри что-то хрустнуло, и песня умолкла, вместе со всеми окружающими звуками. Наслаждаясь благословенной тишиной, штурмовик двинулся дальше, продолжая обход фундамента.

***

- Чего пялишься? - не выдержала капитан, когда Найа в пятый раз окинула ее косым взглядом.

Молодая птица снова вела Нину за собой - на этот раз через деревню, к мастерским, доставать оттуда распиленного Григория. Нина предпочла бы любого другого проводника, но Эйот отрядил ей свою дочку и вернулся к работе. Базар не ждал.

- Ничего. Просто пытаюсь тебя вспомнить. Я ж тебя видела когда-то! Ты была такой... - Найа умолкла, продираясь через детские воспоминания. - ...высокой.

- Да такой же я была, - фыркнула Нина. - Просто ты выросла.

Ей смутно помнилась маленькая, писклявая птичка, выбежавшая провожать брата перед последним полетом "Кровавой лилии". Да, что и говорить. Дети выросли.

- Чего ты к нам пожаловала вообще? - вырвала ее из раздумий Найа. - С батей повидаться?

- Не только. У меня снова есть корабль. Думала экипаж набрать.

- А твой экипаж чем плох? Консерва твоя. И этот мальчишка.

- Гриша не консерва! - огрызнулась капитан. - А мальчишка так, незваный пассажир. Толку от него...

- Сбежать он смог, - заметила Найа. - Не натворил бы чего.

- Да что он может натворить? - беззаботно махнула рукой Нина. - Он же ребенок.

***

Вовка маскировался. Надергав куски ткани из стен домов, он замотался в них, словно мумия, и накрыл голову импровизированным капюшоном.

- Ну как, похож?

Григорий критически осмотрел получившийся результат. На птицу Вовка похож не был. С другой стороны, под нагромождением тряпья узнать в нем человека тоже было невозможно, а ростом пернатые были ненамного выше мальчишки.

- Сойдет... - с сомнением протянул робот. - Только как ты мое тело доставать будешь? Оно тяжелое.

- Там разберемся, - махнул рукой Вовка, запихивая голову Григория в сумку.

Путаные указания Григория и подсказки Оракула привели их к нависающему над деревней арсеналу. Сюда, в просторную мастерскую-склад на границе между фундаментом и механизмами, стекалось все, что птицы крали с Базара.

Мастерская встретила их визгом мононитей и грохотом металла. Под потолком, словно гроздья винограда, висели замотанные в сети обезглавленные тела штурмовиков. Внизу кипела работа - несколько десятков птиц в защитных масках уверенно и методично разбирали роботов.

На глазах у Вовки один из свертков спустили на верстак - работавшая птица уверенным взмахом мононити разрезала сеть, и примотанные к туловищу конечности штурмовика с грохотом посыпались на пол. Примерившись, птица отсекла единственную остававшуюся у тела ногу, взялась за грозно выглядящую циркулярную пилу, вскрывая корпус как консервную банку. Выпилив аккуратное отверстие в стальной груди, птица включила магнитные перчатки и по локоть засунула руки внутрь. Послышался треск, хруст, плечи штурмовика дернулись в последней конвульсии - и птица, грязно выругавшись, извлекла из груди робота маленькую звезду.

Вовка едва не ослеп от залившего арсенал режущего голубого света. Звезда, зависшая в магнитном поле между пальцами птицы, яростно искрила и гудела со все нарастающей громкостью.

- Контейнер, ну! - рявкнула птица.

Еще в мастерской на Земле Вовка выработал безошибочное, инстинктивное чутье на вещи, готовые вот-вот взорваться. Прикрыв глаза и повинуясь этому чутью, он ухватил стоявшую в стороне кубическую штуковину с прозрачными стенками и сунул ее под локоть птице. Та раздвинула руки, позволяя звезде упасть в контейнер, и быстро захлопнула крышку. Гул стих. Звезда, успокоившись, зависла в центре куба, стенки почернели, отсекая белый свет.

- Молодец! - объявила птица, отставив контейнер. Одобрительно похлопав Вовку по плечу, она вернулась было к работе - но вдруг сообразила, что что-то не так.

- Подожди-ка, - птица обернулась обратно к Вовке, сдвинув с глаз затемняющую маску. - Ты кто такой?

- Новенький! - брякнул Вовка и спешно ретировался, не давая себя рассмотреть.

На соседнем верстаке разбирали руку штурмовика. Куски брони сложили в стопку на полу, механизмы суставов аккуратно отложили в сторону. На столе остался лежать разобранный, но все равно грозно выглядящий многоствольный пулемет, обычно спрятанный в локте робота.

- Оружие достают, - прошептал Григорий, одним глазом выглядывающий из сумки. - Штурмовики Компании им напичканы.

- Прям как ты, - прошептал Вовка, склонившись к сумке. - И вообще, они на тебя так похожи! Эти роботы.

Григорий не ответил. Вовка двинулся дальше, глазея по сторонам. В глубине мастерской, на тянущихся вдоль стены стеллажах, были сложены плоды трудов птиц. Склад ломился от оружия - такого же, каким были вооружены скрутившие Нину и Вовку стражники. Вовка наугад снял со стойки одно из ружей, почти целиком состоящее из схваченных сваркой и честным словом заплаток. Приклад и рукоять были сделаны из рук штурмовиков, в основании ствола, опутанная проволокой, тускло светилась еще одна звезда - реактор или топливная ячейка? Разглядывая оружие, Вовка напрочь позабыл о поисках чего-либо. "Интересно, чем эта штука стреляет?"

Потом он не мог объяснить, что именно случилось. Вовка помнил лишь навалившуюся вдруг сокрушающую усталость. Пальцы разжались сами собой, а помутневшая голова могла лишь смотреть, как ружье летит на пол. "Надо его поймать!" - проскочила мысль, но тело так и не шевельнулось. Лишь откуда-то издалека снова донесся шум мчащегося поезда, да осталось ощущение золотых глаз, насмешливо смотрящих на Вовку.

От удара об пол ружье выстрелило. Скачущий голубой луч пропорол стену склада, оставляя после себя большую, рваную дыру.

- Ой, - только и сказал Вовка.

Разогнав клубы дыма, с той стороны пробоины в арсенал заглянул очень удивленный штурмовик - отряд консерв как раз заканчивал патрулировать фундамент.

- Эй, ребята! - крикнул штурмовик через плечо, с фальшивым энтузиазмом человека, только что нашедшего на свою голову новую проблему. - Разбойники здесь!

Вовка вдруг понял, что в мастерской позади него наступила звенящая тишина. Работа остановилась, птицы, поснимав с полок оружие, молча и отработанно занимали позиции. Первый штурмовик пролез в пробоину, раскладывая руку в ствол - и мальчишка наконец сообразил, что стоит прямо посреди начинающейся перестрелки.

***

Не найдя головы на поющих полках, Найа и капитан как раз взобрались на платформу перед мастерской, когда раздались первые выстрелы. Рука капитана немедленно метнулась к кобуре - прежде чем она вспомнила, что пистолет ей так и не вернули.

- Штурмовики в деревне! - донесся клич из арсенала. Найа, сорвав с пояса катушку с мононитью, молча бросилась внутрь. Прижавшись к стене, капитан заглянула в дверной проем - и, вытянув руку, поймала за ухо вылетевшего из мастерской Вовку.

- Ай! - завопил он от внезапной боли. - Я ничего не делал! Я не специально! Оно само!

Внутри мастерской что-то взорвалось. Капитан прижала Вовку к стене - за долю секунды до того, как шальная пуля прочертила воздух там, где была голова мальчишки.

Бой был скоротечным и ожесточенным. Штурмовики обрушили на птиц шквальный огонь - но широкие, скованные узким проемом тела были отличными мишенями, а ружья птиц легко рассекали металл, выбивая одного робота за другим. Дождавшись, когда отгремят последние выстрелы, капитан шагнула внутрь мастерской.

- Догнать, - раздавался в дыму командный голос Найи. Трое штурмовиков, верно оценив свои шансы пройти через узкую пробоину живыми, отступили в фундамент. - Не дайте им доложить на Базар.

Несколько птиц перехватили поудобнее ружья и нырнули в проем, пускаясь в погоню.

- Все живы? - подошла к птице капитан.

- Вроде, - передернула плечами та. - Вот когда консервы с плазменными пушками были, то был головняк. А щас, пули... Тьфу. Раненых вниз, быстро!

Убравшись с дороги носилок, капитан с почтением оглядывала нагруженные оружием полки. "Черт, да у них тут пушек на целую армию". Вовка сжался у нее за спиной, гадая, дадут ли ему по шее за случившееся.

- Извините, - раздался из его сумки робкий голос Григория. - Можно мне все-таки вернуть тело?

***

Разум Оракула снова вернулся в поезд, отпустив Вовкину нить - на этот раз насовсем. Мальчик сделал свое дело, а связывать его с Регулятором она не собиралась.

- Выскальзывает, - пожала она плечами в ответ на немой вопрос Регулятора. - У некоторых людей такой бардак в голове, что туда не заберешься.

Снова щелкнула крышка зажигалки, и Оракул инстинктивно отпрянула. Ей даже не пришлось изображать страх - само присутствие дремлющих крупиц чар-камня в зажигалке было источником постоянной, зудящей боли на задворках ее разума.

- Могу найти тебе кого-нибудь другого, - сбивчиво продолжила Оракул, подпустив чуть дрожи в голос. - Ты говорил, что детей двое?

- Двое, - кивнул Регулятор. Зажигалка захлопнулась.

Оракул снова коснулась ракеты, выхватывая вторую нить. Перед ее золотым взором встало другое видение - тяжело дышащая Маша, с "Аткрытием" в руке, склонившаяся над валяющимся без сознания Регулятором.

- Ой. Вы в порядке? - слышался голос девушки. Кивнув сама себе, Оракул потянула за Связь, пропуская ту между пальцами.

Час свободы подходил к концу. Что бы Оракул сейчас ни сделала, что бы ни сказала, Регулятор вернет ее обратно в ящик, прозябать в стазисе. И все же, час этот дорого стоил. Даже его пришлось ждать восемь долгих лет - и сколько всего она успела сделать! Подышать воздухом, размять руки, выпить чаю. Расставить ловушки. Оставался лишь последний штрих.

Она сплела из золотой Связи серию причудливых узлов, закрепляя незримый узор на ракете, и подтолкнула "Аткрытие" к Регулятору.

- На, пробуй, - предложила Оракул. - Можешь говорить с ней, только за ракету держись. Доволен?

***

Маша валялась на диване в кают-компании. Ей полегчало - достаточно, чтобы не возвращаться обратно в каюту, но не настолько, чтобы и дальше разглядывать странный город снаружи. Она даже нашла в шкафу какое-то печенье и теперь грызла его, вяло препираясь с Лисом.

- "Дальний горизонт". Или "Одинокий парус"? Как лучше?

- У нас же не парусник, - отрицательно махнул хвостом Лис. - Как насчет "Бегущей лисицы"?

- В честь тебя?

- А почему нет? Мой корабль, вообще-то.

Началось все с вопроса Маши, как называется корабль. Оказалось, что никак - ни пираты, ни сам Лис названия еще не придумали.

- "Бегущая лисица" тоже ужасно, - поморщилась Маша. - Пусть уж "летучая" тогда.

- Летучих лисиц не бывает.

Маша вдруг почувствовала навалившееся головокружение. На мгновение ей почудилось, что она оказалась в безумной дали отсюда, мчась на поезде среди бушующей вокруг Изнанки...

Наваждение схлынуло, оставив после себя чувство чьего-то присутствия. Приподнявшись, Маша подозрительно оглянулась вокруг, пытаясь стряхнуть ощущение, что кто-то стоит позади нее, едва не дыша ей в затылок. Что кто-то смотрит ее глазами.

- Привет, моя дорогая. - Голос Регулятора раздался прямо у нее в голове.

Вскрикнув от испуга, Маша рухнула с дивана.

***

Через четыре часа прилив закончился. Механизмы отработали очередной цикл, разложив городские платформы - и в деревню хлынули взмыленные, уставшие инженеры, предвкушающие миску горячего супа.

Дожидаясь бригадира, капитан уселась на маленьком балкончике и снова раскурила трубку, глядя на иссыхающий водопад в центре деревни. Дородная птица, уже знакомая по мимолетному заключению, предложила Нине кружку весьма недурного супа с какой-то морской живностью.

Разговора по душам с Эйотом, впрочем, не вышло. Одноногий старик, скрипя протезом, и так явился на балкончик в дурном расположении духа - а затем Нина чертовски некстати спросила про экипаж.

- Что думаешь, Эйот? Найдется у тебя пара-тройка крепких ребят, которые хотят повидать Анфиладу? Мне нужны руки.

- Какие к черту руки, Нина? Видишь, как мы живем? Партизанщина на Базаре, рассыпающиеся механизмы здесь. Мы готовимся к революции, у меня и так каждый клюв на счету, а тут еще эта хрень со складом... Как так выходит, что всюду, где ты объявляешься, непременно что-то начинает стрелять и взрываться?

- Это из-за мальчишки. Вы за ним недоглядели.

- Из-за твоего мальчишки!

- Он свой собственный, - Нина не собиралась уступать. - И потом, ему самому чуть голову не снесло. Урок будет.

- Вот мальчишка с тобой пусть и летает, - Эйот сердито нахохлился. - Никого тебе не дам. Последний раз, как ты улетала, ты забрала у меня сына.

Капитан вздрогнула, как от пощечины.

- Он погиб героем, Эйот, - проскрипела она.

- Но все равно погиб, - в голосе седой птицы звенела старая, давно загнившая боль. - Где теперь лежит "Кровавая лилия"? Где твой прошлый экипаж, Нина, где останки Дюжины? Я даже не знаю, где их могилы.

- Знал бы, если бы не бросил нас тогда, - ощетинилась капитан. - Трус!

Эйот лишь пожал плечами в ответ.

- Время нам судья. Я был прав, когда говорил, что вы не дойдете до Перекрестков. Я ошибся, когда думал, что смогу защитить Базар от Компании. Но черт возьми, я еще жив, и наше сопротивление живо. У нас есть оружие, есть планы вернуть себе город. А ты, Нина? Какие у тебя планы, куда ты вообще летишь?

Отвернувшись, капитан с мрачным видом допила остатки супа.

- Я думал, ты тоже тогда голову сложила... - Эйот хмыкнул. - Но нет, ты возвращаешься и немедленно приносишь беду в мой дом. Еще и угрожаешь оружием моей дочери.

- Я не знала, что девчонка твоя!

- Знала, не знала. Если б я приставил пистолет к голове твоей дочки, что бы ты со мной сделала?

- Убила бы, - не задумываясь ответила Нина. Эйот утвердительно кивнул, и на балкончике повисла тишина.

Докурив трубку, капитан с кряхтением встала из кресла, не пожимая Эйоту руки на прощание.

- Ладно, пойду я. Удачной тебе революции, старик.

- Лети себе, - отозвался Эйот ей вслед. - Старуха.

***

Смеркалось. Ржавый фуникулер возвращался от фундамента к Базару. Собранный птицами обратно Григорий недоверчиво разглядывал свежие сварочные швы на теле. Вовка сидел на возвращенном мешке с провизией, пытаясь уложить в голове впечатления от прошедшего дня.

- Не рассказывай Маше, что сегодня случилось, ладно? - попросил он робота. - Вот она точно меня прибьет.

Капитан с мрачным видом стояла у выбитого окна, с холодной, отточенной ненавистью глядя на висящие в небе ворота Компании.

05. Стеклянная пустошь

Ну, во-первых, Базар. Стеклянный город. Город этих, красноглазых - его недавно отгрохали. Та дыра, откуда Компания вылезла. Что еще? Имперцы, на дальнем севере. Ну, они всегда стороной держались, черт их знает, что у них там. Итого, сколько? Два десятка больших городов на несколько тысяч миров. И несколько сотен деревенек. Негусто, правда?

Нас ведь мало, вот в чем фокус. Не тех даже, кто путешествует по Анфиладе - мы вообще вымирающий вид. Но кто хотя бы знает о ней, у кого жизнь связана с другими мирами. Потому Компания и наделала столько роботов. Им рук не хватало.

На всю Анфиладу семь живущих в ней народов. Люди в основном - куда ж от вас деться. Может, мы кого-то не встретили, потому что так и не заглянули за горизонт очередного мира? Каждый - целая планета, если не вселенная, но за каким чертом исследовать их, если в шаге от тебя еще сотня миров? Со времен первопроходцев мы так и жмемся к слабым местам, к зонами перехода. Мы никогда не росли вглубь, никогда не осваивали те миры, что находили. Проще было потеряться в новых. Потому и больших городов так мало. И потому так чудовищно, когда один из них гибнет.

"Последние пираты. Невышедшие интервью".

***

Люк реактора открылся, впуская внутрь узкий луч фонарика. Сунувшихся в проем Вовку и Григория встретило негромкое, умиротворенное посапывание.

- Ну что? - капитан безуспешно попыталась заглянуть через плечи робота и мальчишки.

Изнутри реактор был отделан угольно-черным материалом, начисто проглатывавшим любой падающий на него свет. Посреди камеры, пузом кверху, дрых дракон.

- Дрыхнет, - констатировал Вовка. Изо рта его вырвалось облачко пара.

- Так разбудите его!

Вовка, не дожидаясь, пока ему запретят, залез внутрь реактора.

Дракон был небольшой - чуть меньше Григория - круглый и очень блестящий. Бугристая алмазная чешуя, сияющая в луче фонаря, покрывала шарообразное бескрылое тело с короткими, нелепо торчащими в стороны лапками и длинным, мясистым хвостом. Завалившись пузом кверху, дракон сладко спал, изредка всхрапывая.

Вовка пнул рептилию в бок. Та в ответ слабо пошевелила хвостом и откатилась подальше от мальчишки. Не желая так просто сдаваться, Вовка обошел зверюгу, найдя маленькую треугольную голову с беззубым, но очень острым клювом. Прикинув, где у дракона ухо, Вовка наклонился поближе и громко заорал в него.

Дракон приоткрыл один глаз, посмотрел на мальчишку и широко зевнул. Пасть выдвинулась вперед и до невозможности раздалась вширь, едва не расколов шарообразное тело пополам, обдав Вовку пылающим где-то глубоко внутри жаром. Сам Вовка легко поместился бы внутри. С громким щелчком захлопнув пасть, дракон еще раз откатился в сторону и окончательно провалился в спячку, перестав реагировать на кричащие и пинающиеся раздражители.

- Дрыхнет без задних лап, - бодро доложил Вовка заглянувшей в люк Нине.

- Блестяще, - процедила капитан, борясь с желанием выругаться при ребенке.

***

Снаружи стояла непроглядная темень. Маша, закутанная в теплую куртку на пару размеров больше нее, прижалась носом к стеклу мостика, пытаясь хоть-что то рассмотреть снаружи. Ничего. Даже будь у них свет, лучи едва ли смогли бы пробиться через сплошную пелену снега за окном. Бушующая снежная буря стучала по стеклу, словно тысячи костлявых пальцев, выбивающих им одним известный ритм.

Прошел час с тех пор, как корабль выскочил из перехода прямо посреди бурана и камнем рухнул вниз. Борозду, прочерченную в снегу при падении, уже замело. Само по себе судно легко бы вынесло бурю - но дракон в реакторе почувствовал резкий перепад погоды и впал в спячку, снова погаснув и оставив весь корабль без питания.

- Бесполезная тварь! - никак не успокаивалась капитан у Маши за спиной. - Метеозависимая скотина!

- Может, его прогреть? - задумался Вовка, вспоминая борьбу с родительской дизельной машиной. Корабль остывал. Дыхание Маши оседало на стекле тонкой паутиной инея.

- Мусорное ведро летающее! - не зная, на что еще позлиться, Нина с силой пнула навигационную систему. - Рухлядь на драконьей тяге!

- Плохому капитану корабль мешает, да? - съязвил было Лис - и немедленно скрылся в технической шахте под приборной панелью, спасаясь от капитанского сапога.

Падать здесь в планы Лиса никак не входило, и теперь он тоже злился - в равной степени на капитана и на самого себя. Холода рыжий не боялся, а еще несколько дней назад идея заморозить старуху и ее ручного робота показалась бы ему удачной. Но теперь его изводили сомнения, и от этого Лису хотелось кого-нибудь покусать. Странный вой, эхом отдававшийся в реальности откуда-то с запада, тоже не улучшал расположения духа.

- Пятый раз падаем! - прокричал Лис из безопасности своего убежища, сверкнув золотыми глазами. - Надо было вам какой-то другой корабль угнать, попроще!

- Друзья, давайте не ссориться, - попытался разрядить обстановку Григорий. - Все знают, как драконы реагируют на погоду, никто в этом не виноват. Сделаем, как мальчик предложил, попробуем прогреть реактор. Ну а на худой конец дождемся, пока буря закончится - тогда и взлетим.

- Буря не закончится, - раздался голос у Маши в голове. Подскочив как ужаленная, девушка пулей выскочила с мостика.

***

Она так и не набралась смелости сказать кому-нибудь, что слышит Регулятора. Поначалу, когда голос только обратился к ней на Базаре, Маша решила, что наконец-то сошла с ума. Стоило бы догадаться раньше - в конце концов, она всерьез разговаривала с лисицей.

Но нет. Глубоко в душе она знала, что голос настоящий. Он встречал ее по утрам, вежливо справляясь о самочувствии. Настойчиво пытался завязать разговор к середине дня. А иногда просто вклинивался без предупреждения, как сейчас, заставая ее врасплох.

- Убирайся из моей головы! - злым шепотом потребовала Маша, отбежав подальше от мостика.

- Да расслабься, - отозвался Регулятор. - Меня слышишь только ты.

Маша, не отвечая, натянула на голову наушники и включила музыку.

- Я что сказать-то хотел, - как бы громко ни играли Битлз, голос попадал в ее мозг, минуя уши. - Дорогая моя, вы упали на Стеклянной пустоши. Эта буря старше тебя. И переживет тебя, если вы там останетесь.

В паре десятков миров от Маши Регулятор сидел на офисном столе, расслабленно болтая ногами.

- Но я знаю, как вам спастись, - вкрадчиво протянул он, обращаясь к ракете. - Хочешь, расскажу?

Признаться, он чувствовал себя довольно глупо, разговаривая с куском металла. По крайней мере, с неразумным. Но девчонка слышала его, а сам он, зажмурившись и сосредоточившись, мог видеть ее глазами. Видела ли она его? Регулятор не знал. Можно было бы спросить у Оракула, но ее Регулятор запихал обратно в саркофаг, с глаз долой.

- Я. Тебя. Не слушаю, - отрезала Маша с той стороны Связи.

- Ну смотри, - вздохнул Регулятор. - Дай знать, когда передумаешь.

Отставив "Аткрытие", он отвесил щелбан стоявшей на столе большеголовой статуэтке - он сам в миниатюре - и огляделся вокруг. За пять лет его отсутствия в пустующем офисе решительно ничего не поменялось. Лишь саркофаг Оракула теперь стоял у двери. Все тот же неудобный стол, все тот же неудобный стул. На стене красовалась коллекция, которой Регулятор когда-то гордился: нескольких сотен туристических магнитиков со всей Анфилады. Ни пылинки вокруг - комплексы Компании всегда отличались стерильной чистотой. Особенно теперь, когда в них не осталось людей.

Регулятор заварил убийственно крепкий чай в кружке с надписью "Лучшему Регулятору на свете" и попытался стряхнуть с себя навалившееся, почти осязаемое чувство скуки. Пусть девчонка пока не хотела принять помощь - его все равно ждали дела. Например, каша, заваривавшаяся на Птичьем Базаре. Регулятор намеревался наблюдать за ней из первых рядов.

***

Ужин прошел в подавленном настроении. Григорий снял нагрудную броню, освещая кают-компанию сияющей внутри топливной ячейкой. Вовка вяло ковырял остатки рагу по-Аридански, Маша дергалась от каждого шороха, боясь снова услышать Регулятора. В отключенном холодильнике билась пытающаяся вырваться на свободу змеядина.

- Отставить уныние! - объявила капитан, когда молчание за столом стало совсем уж гнетущим. - Мы не первые, в конце концов, кто попадает в такую передрягу. Вот была история с "Розой ветров", когда они южную оконечность исследовали...

Вовка навострил уши. Обычно капитан не рассказывала историй, ни про пиратские дни, ни про жизнь до них.

-...они рухнули прямо на какой-то ледник, застряли в нем! Ничего, протянули целых полгода и выбрались!

- А, я об этом читал, - попытался поддержать ее Григорий. - Журнал такой был, "Трагедии первопроходцев". Это ведь на "Розе ветров" капитан и первый помощник, прежде чем их успели спасти, съели весь остальной экипаж?

Маша, побледнев, отодвинула от себя тарелку. Нина вдруг вспомнила, почему не любит рассказывать истории. Мало какие из них заканчивались хорошо.

- Короче, придумаем что-нибудь, - мрачно буркнула она. - Не унывайте.

"Знать бы, где мы", - подумалось капитану. Без электричества не было и навигации. Оставалось лишь гадать, в какой из известных или неизвестных ледяных миров они попали.

Холодало.

На следующий день они попытались прогреть дракона. Собрав с корабля всякий хлам - ненужную одежду, обломки ящиков из дальних углов трюма, бумагу - Нина и Григорий соорудили из них настоящее лежбище посреди реактора и закатили на него дракона.

- Поджигай, - приказала капитан, выгнав из камеры путавшегося под ногами Вовку.

Григорий разложил плазменную пушку и разогрел ее так, что задымился ствол. От раскаленного металла костер занялся. Выбравшись из реактора, все трое столпились у люка, наблюдая за возлегающим на пылающем ложе драконом.

Дракон и не пошевелился. В рабочем режиме он легко разогревался до нескольких тысяч градусов, так что лижущие чешую языки огня не вызывали даже ощущения щекотки. И потом, он как раз смотрел такой сладкий сон. Ему снились алмазные горы, снилось, что он, стройный и свободный, мчится в небе над ними, пробивая звуковой барьер, а рядом несется прекрасная драконочка, игриво плюющаяся в него языками плазмы...

- Ссссскотина, - вынесла вердикт капитан, когда стало ясно, что дракон просыпаться не намерен.

Холодало.

Из найденной в дальнем уголке корабля гардеробной Маша достала теплые кофты и свитера и заставила Вовку надеть их в несколько слоев. За прошедшие дни голоса Регулятора она больше не слышала.

Вовка же, обыскивая корабль в поисках топлива для костра, наткнулся на сокровище. Обрывки бумаги, плотные, как добротный ватман, покрытые разрозненными записями, фрагментами рисунков и полузнакомыми, выведенными ужасным почерком уравнениями. Вот кусок чертежа двигателя, грубо оторванный от остального листа, вот непонятные расчеты для инвариометра, вот безошибочно узнаваемая схема мостика. Все это богатство Вовка нашел в мешке у самого реактора. Кто-то в клочья порвал чертежи корабля, выбросил их в мусор и не сжег, видимо, лишь по забывчивости. Или потому, что не успел. Кто вообще построил этот корабль? Компания?

- Понятия не имею. Тебе что, заняться нечем? - огрызнулась капитан, когда Вовка спросил ее.

- Не знаю, малой, - развел руками Григорий, пойманный Вовкой у шлюза. - Мы же угонщики, забыл? Нашли корабль под Тихой Гаванью, там старик один был... Слушай, давай я как-нибудь потом эту историю расскажу.

Последние дни робот и Нина по очереди отправлялись в вылазки наружу, что-то ища в снежной буре. Обоим было не до Вовки.

Напоследок он решил спросить Лиса.

- Ты где это взял? - требовательно поинтересовался тот в ответ, обнюхав обрывки чертежей и подозрительно уставившись на мальчишку.

- Нашел, - пожал плечами Вовка. - Так ты знаешь, кто корабль построил?

- Знаю.

- Расскажешь?

- Нет.

Махнув рукой на расспросы, Вовка окуклился в своей каюте, часами сидя с фонариком на холодном полу, пытаясь свести обрывки воедино. "Может, удастся понять, как устроены эти призрачные крылья?"

Машиными трофеями от всеобщего сбора топлива стали книги - "Базарный разговорник" (нотные листы птичьего свиста и краткие их переводы), десяток сшитых выпусков "Трагедий первопроходцев" (кровожадно смаковавших каждую ужасающую подробность катастроф) и "Краткая история Вулбианской немой оперы" в десяти томах (незаконченная). Маша долго не могла выбрать, что из этого ей прочесть, и в конечном счете решила не читать ничего.

На восьмой день, сменив уже ставшие привычными сны о поющем море, ей приснился первый кошмар. Корабль исчез, оставив Машу одну посреди снежной бури, повсеместной, вечной. Она падала сквозь темноту, не разбирая, где верх, а где низ, но к западу от нее что-то билось и выло и металось, словно незакрывающаяся рана, корчащаяся в судорогах и гнавшая, гнавшая, гнавшая на девушку этот бесконечный ветер и снег...

Проснувшись, она долго сидела на койке, не отваживаясь снова закрыть глаза. В ее каюте каким-то чудом еще держалось тепло, но кошмар нагнал на нее лютый, пробирающий до костей озноб. На следующую ночь сон повторился. И на следующую, и на следующую.

Холодало.

Капитан ввалилась в шлюз, топая ногами, сбивая облепивший ее снег. Броня защищала от холода, но буря грызла сервомоторы, залепляла глаза, забивала маску, не позволяя толком дышать.

- Нашла что-нибудь? - спросил Григорий, дождавшись, пока Нина швырнет обледеневшую маску в стену.

- Ни черта, - ответила капитан, отдышавшись. - Сплошная снежная пустыня.

Уже десять суток снаружи стояла непроглядная ночь. Солнце не вставало. Они выходили поодиночке, на случай, если один из них не вернется. Капитан надеялась найти город, или какую-нибудь живность, на которую можно было бы охотиться. Но снежная пустошь тянулась на километры вокруг, а уходить далеко было слишком рискованно. От надежды поднять судно в воздух Нина отказалась. "На сколько еще нам хватит тепла? Еды?"

Холодало. Холодало. Холодало.

К концу второй недели холод на борту стал совсем невыносим. Проснувшись от очередного кошмара, Маша заглянула в каюту к спящему Вовке и накрыла продрогшего брата своим одеялом.

- Ну хорошо, я сдаюсь, - прошептала она, выйдя обратно в коридор. - Как нам выбраться отсюда?

Она даже не была уверена, ответят ли ей теперь. Может голос оставил ее в покое, и уже никогда...

- Рад, что ты спросила, - немедленно отозвался Регулятор. - Привет, моя дорогая.

***

Капитанская каюта была прокурена настолько, что в воздухе можно было повесить топор. Вместо стенных коек здесь стояла широкая кровать, в углу пряталось огромное кресло-качалка. Самой Нины не было - она отогревалась в кают-компании после вылазки наружу. Маша принялась обыскивать каюту, надеясь успеть прежде, чем задохнется.

Предложенный Регулятором план был, однозначно, безумен. И все же... Что-то действительно было там, к западу от корабля. Воронка, вывшая в Машиных снах. "Для начала нам понадобится чар-камень, - объяснял ей Регулятор. - Когда крадешь краденое, это уже и не совсем кража, верно?"

Пожитков у капитана оказалось немного. В стенном шкафу висели несколько комплектов безукоризненно выглаженной, но видавшей виды зеленой формы. В гигантском ящике, приваленном к стене рядом, обнаружилась целая куча оружия: дробовики, пистолеты, сабли, снайперская винтовка длиной с саму Машу - все до блеска начищенное и готовое к использованию. Здесь же капитан держала брикеты табака. Маша спешно захлопнула ящик, пока ей совсем не поплохело.

Ее внимание привлекли две фотографии на прикроватной тумбочке. С одной на Машу строго смотрела молодая женщина - если не сама Нина, то кто-то разительно на нее похожий. На другой уже точно капитан стояла в обнимку с незнакомыми Маше парнем, девушкой и птицей. Может, это был ее экипаж? Напротив кровати висел рваный кусок металла, с уже знакомой Маше эмблемой - череп с окровавленным цветком в зубах. Под черепом едва можно было разобрать первые буквы оборванной надписи: "К... Л...".

- Быстрее, - подстегнул задумавшуюся девушку Регулятор.

Стержень чар-камня - единственная их добыча из злополучной шахты с грызунами - нашелся в ничем не примечательном пластиковом тубусе с ремнем, валявшемся в углу. Отвинтив крышку, Маша замерла, разглядывая находку. В толще леденяще-голубого, полупрозрачного камня что-то двигалось и переливалось: не то жидкое пламя, не то горящая вода. Снова запахло корицей, и Маша вдруг почувствовала короткий укол неизвестно откуда взявшейся, безумной уверенности. "У меня получится".

"Что я делаю?" - тряхнула головой Маша. С трудом оторвав взгляд от чар-камня, она закрутила крышку тубуса и выскользнула из каюты. "Крадусь среди ночи, роюсь в чужих вещах". Теперь, если верить Регулятору, девушку ждала "легкая прогулка" через бурю, к воронке. Почему не сказать о плане капитану и Грише?

"Потому что, если капитан узнает, что я говорю с Регулятором, она сама вышвырнет меня за борт", - ответила Маша сама себе. Вспомнилось, как старуха орала на нее после того странного чаепития. Да, точно за борт. Для капитана и Компания, и охотник были безусловными врагами. Но ведь им с Вовкой Регулятор ничего плохого не сделал, верно? Они мило посидели, послушали захватывающие истории. И в тот раз Регулятор спас их всех от нашествия грызунов...

- Почему я должна тебе верить? - все же спросила Маша вслух.

- Так у тебя нет выбора, - голос Регулятора звучал в унисон с ее собственными невеселыми мыслями. - Ледяной статуей быть хуже, чем не быть ей. И потом, ты ведь хочешь спасти брата?

- Но ты же злодей.

Регулятор рассмеялся - задорно, заразительно, словно только что услышал лучшую шутку в своей жизни.

- Кто тебе об этом сказал? - спросил он, с трудом отдышавшись. - Старуха-пиратка и ее ручной дезертир-штурмовик?

Маша не знала, что возразить.

***

Одевшись потеплее, натянув на лицо маску и захватив с собой фонарь, Маша направилась к шлюзу. Предстояло пробраться незамеченной мимо кают-компании, откуда доносился скрипучий голос капитана.

- Надо было оставить детей на Базаре.

Маша замерла, вслушиваясь.

- Им не место на пиратском судне, - Нина ходила по кают-компании взад-вперед, сбивая с брони наледь.

- А домой их кто возвращать будет? - Григорий аккуратно вскипятил на плазменной пушке воду и протянул Нине чашку чая.

- Точно не мы. Мы не знаем, где их "Земля". Ну а эти случайные прыжки нас рано или поздно прикончат. Кинут нас в следующий раз в жерло вулкана. Или в Пустоты.

Дождавшись, пока капитан и робот отвернутся от проема, Маша проскользнула мимо и направилась к шлюзу.

- В следующий раз, - донесся ей в спину сухой смешок Нины. - Ха.

Сперва Лис почувствовал острый запах чар-камня - знакомый ускользающий, мимикрирующий аромат нереальности. В этой части корабля так пахнуть было не должно. "Мальчишка что-то разобрал!" - ударила в голову пугающая мысль, и Лис выскочил из хорошо спрятанной в полу решетки, озираясь по сторонам. Он едва успел заметить силуэт, скрывающийся за поворотом к шлюзу.

- Эй, ты! - окликнул его Лис и направился в ту сторону. Послышался скрип с трудом открываемой двери. Нет, это девчонка, сообразил он.

Лежащий в коридоре снег, сбитый с капитанских сапог, почти не таял. Когда рыжий добежал до шлюза, Маши уже не было - лишь дверь осталась открытой, впуская завывающий снаружи ветер.

- Маша! - крикнул Лис в шлюз. Куда она? Цепочка следов снаружи пересекала палубу и обрывалась у самого края.

Лис уселся в шлюзе, нервно маша хвостом.

- Ну что за манеры! - сперва попробовал возмутиться он. - Даже дверь за собой не закрыла! И так замерзаем тут!

Лис прислушался к себе. Возмутиться не получилось. В душе шевелилось смутное беспокойство. Она же там замерзнет...

Он вышел на палубу и заглянул через край, прижав уши, щуря забиваемые снегом глаза. Не было видно ни зги. Даже следы на палубе уже заметало. Лишь неподвластный ветру аромат чар-камня, безошибочно улавливаемый самим естеством Лиса, разливался в воздухе. След вел на запад.

- Нет, ну и черт с ней! - снова вернулся он в дверь шлюза. - Хочет сгинуть в буране - на здоровье. Кто я такой, чтобы ей мешать?

Он помахал головой, пытаясь вытряхнуть снег из ушей. В такую ужасную бурю за пределами корабля можно было пройти пять метров и заблудиться... С чего вдруг девчонка украла у старухи чар-камень? Куда она пошла?

Вдруг она не вернется?

***

Снег был неглубоким, едва ли по колено, а куртка и вовсе оказалась с подогревом - но все равно Маша недооценила адскую бурю снаружи. Пронзающий ветер терзал ее, впиваясь в кожу ледяными пальцами, лез в глаза, закручивал, лишая чувства направления. Фонарь оказался бесполезен. Сколько она прошла? Сто метров? Десять? Она обернулась туда, где должно было быть "назад" - и не увидела не то что корабля, но даже собственных следов.

- Возьми чуть левее, - как ни в чем не бывало посоветовал ей Регулятор. - Ты сбиваешься с пути.

- Я не могу, - попыталась ответить Маша. - Я не дойду.

Ее нога поехала на прячущемся под белым покровом льду, и Маша рухнула в снег. "Возвращайся, - твердил внутренний голос. - Возвращайся, пока еще можешь".

- Брось, я в тебя верю! - голос Регулятора сам по себе звучал как издевка. - Я же обещал, что помогу тебе. Смотри!

Удобно расположившись в своем кресле, Регулятор щелкнул катализатором, высвобождая огонек. В Изнанке не было расстояний - нужно было лишь сфокусироваться, глядя чужими глазами...

Огонек в зажигалке исчез - и возник над Машей, распускаясь сияющим цветком. Лепестки его раскинулись в стороны, истончаясь, накрывая девушку шатром. Ветер стих, словно кто-то щелкнул выключателем, исчез вьющийся в воздухе снег. Когда Маша приподняла голову, последняя оставшаяся от огонька искорка мягко опустилась ей на нос, как шутливый поцелуй.

- Что ты сделал? - опасливо спросила она, поднимаясь на ноги, чувствуя, как по промерзшим костям растекается тепло.

Буря по прежнему бушевала вокруг Маши - но на расстоянии десятка метров от девушки утыкалась в невидимую стену и исчезала без следа. Ни ветра, ни снега. Маша шагнула вперед, и накрывший ее шатер тишины двинулся вместе с ней.

- Совершил маленькое чудо, - улыбнулся Регулятор, вытряхивая из зажигалки погасшую крупицу чар-камня.

***

Стена снега снаружи оставалась непроницаемой, но теперь Маша хотя бы видела, куда шагает. Равнина у нее под ногами вздымалась и опадала. Там, где ветер рассеивал снег, в свете фонаря блестел лед - немая, застывшая толща, уходившая на десятки метров вниз. Маша шла по волнам замерзшего моря.

Регулятор тем временем вошел в раж. Снова и снова щелкая катализатором, он являл перед Машей чудеса, словно фокусник, достающий кроликов из шляпы.

Вот из снега вокруг Маши выросла целая поляна иссиня-черных цветов, наполнивших воздух медовым ароматом. Вот у нее над головой вспыхнула крошечная, совершенно невозможная здесь радуга. Напоследок Регулятор создал рой бабочек с сияющими узорами на крыльях, пестрым вихрем закружившихся вокруг Маши.

Бабочки, впрочем, сразу же разлетелись в стороны и без следа сгинули в буране. Регулятор потянулся было перезарядить зажигалку и понял, что израсходовал всю свою обойму чар-камня. Ну и черт с ней.

Первозданный хаос, объяснял он Маше. Окружавшая Анфиладу Изнанка была полна невозможного - непроизошедшим настоящим, неслучившимися событиями, несбывшимися судьбами. Может быть, в этом мире и росли цветы! Достаточно щелкнуть катализатором, сжечь крупицу чар-камня - и зачерпнуть охапку нереальности с той стороны, придавая ей форму и вшивая в реальность, словно заплатку в распоротый свитер.

- Это же магия, - решила наконец Маша.

- Чепуха, - отмахнулся Регулятор. - Это чары, моя дорогая.

- А в чем разница?

- В том, что магии не существует.

"Ладно, чары так чары", - сдалась девушка. Окружающий мир давно перестал считаться с Машиными представлениями о невозможном, а отрицать очевидное было глупо. Сколько еще странных вещей она встретит тут, вдали от дома? "Слишком много", - упрямо подумала одна часть Маши. Другая часть пребывала в тихом, детском восторге - бабочки были такими красивыми! Да и сама идея, что можно перекраивать реальность по собственному желанию, была заманчивой. "А вдруг...?"

Сняв варежку, она выхватила чар-камень из тубуса. Стержень обдал ее кожу ледяным жаром. Маша крепко зажмурилась, концентрируясь на желании. "Верни меня. Верни меня на Землю".

Ничего не произошло.

- Собралась куда-то? - верно угадал ее попытку голос в голове.

- Домой, - вздохнув, Маша спрятала стержень обратно. - Это так не работает, да?

- Нужна тренировка, нужен катализатор, - развел руками Регулятор. - У тебя ни того, ни другого. Ну а чтобы прыгать в другой мир, нужны рефлекторы, пробойники, чар-потоковые фазеры, предикторы - в общем, целый корабль.

Маша потопала по равнине дальше.

- А телепортироваться хотя бы можно? Чтобы не идти до этой воронки пешком?

- Слишком опасно, - нашелся Регулятор. - Мы с тобой далеко, а от воронки сильные помехи. Одна моя ошибка, и тебя размотает отсюда до самого Стеклянного города.

Что в целом было правдой. Про то, что он еще и израсходовал чар-камень на глупые фокусы, Регулятор предпочел не упоминать.

***

Прошел час. Равнина все тянулась и тянулась, однообразная и монотонная. Регулятор умолк, лишь изредка поправляя Машу, когда та отклонялась от нужного направления. В остальном она осталась наедине с заглушенным куполом ветром, да накапливающейся потихоньку усталостью.

Маше вспомнилось, как они с Вовкой заблудились в лесу на лыжах. Дело было в каком-то доме отдыха посреди непролазной чащи, родители лежали с новогодним гриппом, но их с Вовкой все равно выгнали на "бодрящую лыжную прогулку, нечего в четырех стенах сидеть, а то тоже заболеете". На обратном пути Вовка предложил срезать по короткому пути - и они проплутали в чаще до самой темноты. Как же она ненавидела такие приключения...

Лед под ногами сменился идущей в гору землей. Берег ледяного моря встретил Машу безликой, пустой полосой замерзшего пляжа и тонким, смешивающимся с воем ветра звоном. Еще несколько шагов - и из снежной пелены навстречу девушке выступило стеклянное дерево. Потрескавшаяся, узловатая кора от корней до верхушки была скована ледяным панцирем, тронутая Машей обледенелая ветвь отозвалась хрустальным звоном. На ветке все еще держалась листва, тускло-зеленая под схватившим ее льдом. Рядом из бурана проступало еще одно дерево, и еще, и еще - Маша шла через ледяной лес, тянущийся вглубь берега, звенящий на ветру, словно тысяча стеклянных колокольчиков.

- Как красиво, - прошептала она, не желая нарушать волшебную музыку этого места.

Ей показалось, или снаружи купола скользнула тень? Массивная, двигавшаяся против снега и ветра, почти неразличимая в темноте. Посветив вокруг фонариком, Маша выхватила лучом оставшиеся в снегу глубокие следы огромных лап. Кто может водиться в стеклянном лесу? "Стеклянные волки", - некстати отозвалось воображение.

Она углублялась в чащу. Первая из человеческих фигур, попавшаяся ей на пути, застала Машу врасплох. Девушка замерла, глядя на стоящего впереди незнакомца, прежде чем поняла, что тот и сам совершенно недвижен. "Да это же ледяная статуя!" - сообразила Маша.

Статуя прижималась к стволу стеклянного дерева, пригнувшись, закрыв руками голову, словно стараясь спрятаться. В ее толще что-то темнело, скрываясь под поверхностью льда и нанесенного ветром снега. Впереди, среди замерзших стволов, виднелись другие фигуры - кто-то бежал навстречу Маше, испуганно оглядываясь назад, кто-то прятался, кто-то закрывал собой статуи поменьше. Все были почти как живые. Просто замерзшие...

Машу пробрал озноб. Она шагала, все быстрее и быстрее, стараясь не смотреть по сторонам, не замечать внутри статуй застывших лиц и глаз, глядящих на девушку с безразличием мертвецов. Волшебный звон стеклянного леса, казалось, стал более визгливым, впивающимся в уши. И что-то еще теперь звучало в воздухе. Показалось? Или к пению леса добавился еще и ритм, приближающийся топот лап?

Не выдержав, Маша бросилась бежать, не разбирая дороги. Что-то, едва различимое в темноте, бросилось за ней - оставаясь на самой периферии зрения, не пересекая границу защитного купола, но и не отставая.

- Что случилось? - Регулятор обратил наконец внимание на происходящее.

Голос его на долю секунды отвлек Машу - как раз достаточно, чтобы споткнуться о подвернувшийся под ногу корень и рухнуть в снег, едва успев прикрыть руками лицо. Тубус с чар-камнем улетел куда-то в сторону. Барахтаясь в снегу, она перевернулась на спину, панически светя вокруг фонарем - и увидела своего преследователя.

Стеклянный волк переступил границу купола - четвероногий зверь, ростом Маше по плечо, на волка совсем непохожий. Ледяная броня обхватывала мощную голову и шею чудовища, топорщась шипами, словно грива. На спине панцирь сменялся темно-синей шерстью, сливающейся с ночным мраком. Передние лапы заканчивались парой острых не то когтей, не то копыт. Образ хищника портился лишь нелепым коротким хвостиком с голубой кисточкой на конце. Белые, казавшиеся слепыми глаза смотрели на Машу с недобрым прищуром.

- Не делай резких движений, - посоветовал ей Регулятор. - Или попробуй наорать на него. Может, он испугается.

Волк оскалился, продемонстрировав Маше прозрачные, бритвенно-острые клыки, и издал не то утробный рык, не то ледяной скрежет. Маша зажмурилась. "Сволочь ты, - пронзила ее кристально-детская обида на ледяное чудовище. - Я ведь почти дошла..."

Кто-то еще, большой и мохнатый, выпрыгнул из темноты и, громко гавкнув, врезался стеклянному волку в бок. Клацнули зубы, два зверя покатились по снегу, сцепившись в рычащий, рвущий друг друга клубок. Ледяное чудовище попыталось полоснуть нападающего когтями, но те лишь вырвали густой клок шерсти. Нападающий в ответ больно цапнул его за хвостик. Извернувшись, волк вцепился своему противнику в шею - и оглушительно взвыл, почувствовав, как в нёбо впиваются острые иголки.

Покатившись по снегу, стеклянный волк обхватил морду лапами, пытаясь избавиться от раздирающих пасть игл. Нападавший навис над ним, грозно зарычал - и ледяное чудовище ретировалось, скрывшись среди деревьев.

Маша так и просидела всю драку с закрытыми глазами.

- Беги, ну! - пытался растормошить ее Регулятор. Где-то в снегу рядом пульсировал чар-камень - но Маша боялась пошевелиться. Может, если она будет совершенно неподвижной, ее не заметят. Или решат, что она уже умерла - от страха.

Второй зверь склонился над ней, обдав теплым дыханием. "Не вышло, - подумала Маша. - Сейчас меня будут есть". В щеку ей ткнулся мокрый нос.

- Дура, - сказал зверь голосом Лиса. - Ну и куда ты ушла, а?

Маша приоткрыла один глаз, глядя на своего спасителя. Стоящее перед ней существо можно было бы принять за Лиса - если бы тот вдруг стал размером с лошадь и покрылся иглами как у дикобраза. Идеей с иглами Лис особенно гордился - полные боли завывания стеклянного волка теперь эхом разносились по лесу.

Маша находку рыжего не оценила, и крепко зажмурилась обратно.

- Нет, - помотала она головой. - Уйди, чудовище.

Лис вздохнул. Тело его пошло волнами и размылось, раздался звук, обычно бывающий, когда большая лисица вдруг становится небольшой - и привычного вида Лис плюхнулся с высоты своего прежнего роста на четыре лапы.

- Так лучше? - положил он голову на колени Маши.

Та наощупь нашла знакомое мягкое ухо с сережкой - и крепко прижала Лиса к себе, зарывшись лицом в мех.

- Ну что ты... Ну пусти, - безуспешно пытался высвободиться он, чувствуя, как шерсть мокнет от слез.

***

Страх отступил, оставив после себя адреналиновую лихорадку. Отпустив наконец Лиса и поднявшись на ноги, Маша подобрала тубус с чар-камнем и огляделась вокруг. Спасаясь от стеклянного волка, она добежала до самой опушки леса. Отсюда начиналось подножье не то высокого холма, не то пологой горы, уходившей в темное, полное снега небо. Почему-то Маша чувствовала, что цель ее "прогулки" была там. Так близко.

- Минут десять идти, не больше, - подтвердил ее догадку Регулятор. - Если без приключений.

Лис тоже задрал голову, глядя на невидимую вершину. С такого расстояния он уже шкурой чувствовал завихрения воронки, ее спазмы и рывки, снова и снова разгонявшие ветер и снег над пустошью. Предикторные контуры налились тяжестью, и рыжий, вздрогнув, обернулся к Маше.

- Все, идем отсюда. Домой. Как ты вообще так далеко забралась? Откуда узнала про воронку? Как сделала это? - Лис обвел лапой окружавший Машу купол.

Маша спешно перебрала в голове варианты - правду говорить явно не стоило, а убедительная ложь никак не придумывалась. Сказать, что воронка ей приснилась? Это тоже была бы правда, но кто в такую поверит... Секундочку.

- А откуда про воронку знаешь ты? - спросила она в ответ.

В самом деле. Маше о воронке рассказал Регулятор, но откуда было обычной говорящей лисице знать про такие вещи? Как он ее выследил? Лис прижал уши, и девушка поняла, что нащупала больной нерв.

- А если знаешь, почему никому не сказал? - продолжила давить она. - Что можно рассеять бурю?

- Я не подумал... - пискнул было рыжий.

- Капитан вообще знает, что ты оборотень? Может, ты и не лис никакой? Может, ты специально нас завел в этот мир? Ждал, пока мы замерзнем? Может, ты шпион Регулятора, а?

Регулятор у нее в голове одобрительно присвистнул. Маша и Лис застыли, меряясь взглядами. Рыжий отвел глаза первым. "Ах ты сволочь", - грустно подумалось ему.

- Ну ладно, ладно, - выдавил он из себя. - Давай так: я не скажу капитану, что ты украла у нее чар-камень. А ты будешь помалкивать про то, что я оборотень. Идет?

Маша кивнула, к глубокому облегчению Лиса.

- Ну и славно. А теперь идем домой.

- Нет, - Маша снова задрала голову, в тщетной надежде рассмотреть вершину холма. - Мы почти дошли до этой чертовой воронки. Нужно рассеять бурю.

Она принялась взбираться по склону. Лис, чуть помедлив, перекинулся обратно в большого лиса и нагнал ее.

- Подвезти тебя?

Маша опасливо покосилась на оборотня.

- Только если ты уберешь иголки.

***

Корабельные часы, тем временем, отмерили наступление утра - и капитан открыла глаза, проснувшись, как по будильнику.

Ее сморило лишь несколько часов назад, над корабельным журналом, и ей, впервые за долгие годы, приснилась гибель "Кровавой лилии". Издевательский голос Регулятора по радио, толчок и чувство беспомощного падения, когда рванул реактор. "Проклятье", - вздохнула она, откладывая в сторону журнал, стряхивая с себя липкие обрывки кошмара. Всего лишь сон, катастрофа давно минувших дней. Не в пример катастрофе нынешней.

Кивнув обломку обшивки и фотографиям, Нина направилась в кают-компанию. В раю было без изменений, оставшийся с прошлой ночи чай замерз. "Надо попросить Гришу, путь протопит хотя бы камбуз и каюты".

В кают-компанию заглянул взъерошенный, кутающийся в два одеяла Вовка.

- Вы Машу не видели? - сходу спросил он.

- Спит еще, наверное, - отмахнулась капитан, безуспешно пытаясь вытряхнуть льдышку из чайника.

- Неа, - в голосе Вовки звучало что-то, чего капитан за ним еще ни разу не замечала. Беспокойство. - Ее нет в каюте. И Лиса нигде нет.

В коридоре у оставшихся открытыми дверей шлюза намело уже целый сугроб.

***

Не доходя до вершины холма нескольких десятков метров, Лис тяжело плюхнулся в снег и замер.

- Все, - объявил он. - Дальше сама. Ближе к этой штуке я ни на шаг не подойду.

Шерсть у него на ухе заискрила, на долю мгновения сменившись рыжими перьями. Удерживать форму так близко к воронке было непросто. Каждый инстинкт, каждая субрутина Лиса требовали развернуться и бежать прочь.

Вершины у холма не было - словно кто-то зачерпнул гигантскими пальцами землю и выбросил ее прочь, превратив верхушку в причудливую, рваную каменную корону. Среди оскалившихся каменных зубцов и билась воронка - разверстая, пульсирующая рана в реальности, сияющая леденяще-голубым светом Изнанки. Ее рваные края содрогнулись, стягиваясь было к центру, и снова раздались вширь, исторгнув поток снега и разгоняя вокруг холма новый ураганный порыв.

Порыв чуть не сдул Машу вместе с защитным куполом - пришлось прижаться к земле. Свет воронки резал глаза, ее дыхание пробирало до костей. И все же в этой странной, бьющейся дыре в реальности виделось Маше что-то красивое, почти умиротворяющее...

- Ну вот, - торжественно объявил Регулятор. - Сердце бури. Просто брось чар-камень внутрь, это нарушит динамическое равновесие, спровоцировав коллапс инвариантов...

Маша, наученная годами общения с Вовкой, пропустила технический жаргон мимо ушей.

- ...и закроет воронку, - закончил Регулятор. - После этого погода наладится. Вы разбудите своего дракона. И уберетесь на все четыре стороны из этого ледяного мавзолея.

Она раскрутила тубус. Стержень внутри сиял тем же пронзительным цветом, что и бьющаяся в ране Изнанка, пульсируя в ритм с ней. Дождавшись, пока воронка начнет стягиваться, Маша метнула чар-камень.

Воронка вцепилась в стержень как голодная пасть, хватающая брошенную кость. По поверхности чар-камня побежала паутина сияющих трещин. На секунду Маше показалось, что у нее двоится в глазах. Здесь, в истерзанном куске реальности, бок о бок с каменной короной ей привиделись цветущие деревья, зеленая трава, ухоженная парковая дорожка и лавочка с видом на купающийся в солнечных лучах прибрежный город...

- Пригнись, - посоветовал Регулятор.

Чар-камень взорвался, разлетевшись на тысячи осколков. Один из них впился Маше в правый глаз, заставив девушку скрючиться от адской боли - и ударная волна играючи подхватила ее, вышвырнув прочь из каменной короны. Последним, что Маша увидела, прежде чем потерять сознание, был перепуганный Лис, склонившийся над ней и что-то беззвучно кричащий.

***

- Маша! Рыжий!

Голос Григория, многократно усиленный встроенными динамиками, снова и снова разносился над пустошью. Пытаясь найти хотя бы следы, они с капитаном уходили от корабля по спирали, продираясь через снег, крича в бурю в тщетной надежде услышать ответ.

Расходящаяся от воронки волна промчалась у них над головами, рассекая снежную пелену, словно нож, и оставляя после себя звенящую, безветренную тишину. Снег развеивался, буря стихала, словно ее никогда не было, обнажая усеянное яркими звездами небо. Их холодный свет лился на волны замерзшего моря, на стеклянный лес, на жмущийся к берегу город, где мрачно скалились битым стеклом небоскребы - гигантские надгробья убитого мира. Высоко над ними стояло едва видное в вечной ночи солнце, угольно черный диск с едва светящейся кромкой, уже много лет не дававший ни тепла, ни света.

Обнаженный мертвый мир капитан узнала безошибочно - но сейчас взгляд ее был прикован к западу, где на вершине холма, среди короны, угасало леденяще-голубое зарево. Туда.

- На борт, бегом! - рявкнула она на Григория. - Буди дракона!

Им удалось. Теперь, когда буря больше не давила ему на голову, дракон соизволил открыть глаза после третьего залпа из плазменной пушки. Возмущенно зевнув в сторону Григория, он отряхнулся и вспыхнул, снова посылая энергию в системы корабля.

Вырванное из снежного плена, судно взмахнуло крыльями, взмывая в воздух, и медленно полетело на запад, светя прожекторами, покрывая за минуты расстояние, на которое у Маши с Лисом ушли часы. Первым их заметил Григорий.

- Вот они! - радостно крикнул он, ткнув пальцем в крошечную, неподвижно лежащую в снегу фигурку и рыжую точку, испуганно мечущуюся вокруг нее.

***

Едва открыв глаза, Маша увидела физиономию Вовки.

- Проснулась! - радостно завопил он, заключая сестру в объятья. - Маш, ты почему меня с собой не взяла? Что ты видела? Что с вами случилось? А в том городе вы были?

Она лежала в каюте, на своей койке, укутанная в одеяла. Правый глаз саднил, но вроде бы видел. Свет горел. Хорошо. От Вовкиных расспросов гудела голова - тишина установилась, лишь когда капитан бронированной рукой взяла мальчишку за шиворот и выставила прочь из каюты.

- На, пей. Приходи в себя, - сказал она, вручив Маше большую кружку. Содержимое на вкус оказалось один в один как пересоленный куриный бульон. Только выпив полкружки, Маша поняла, насколько зверски проголодалась.

- Мы взлетели? - спросила она, на секунду оторвавшись от еды.

- Да, - кивнула капитан. - Вообще-то, ты нас спасла. Может, от вас с братом и есть толк.

Она нависла над Машей, сверкнув очками.

- Скажи, а кто тебе рассказал про воронку? С чего ты туда поперлась? Как догадалась, что нужен чар-камень?

Маша не нашла в себе сил даже испугаться. От бульона снова стало клонить в сон, и удерживать голову над подушкой вдруг показалось невыполнимой задачей.

- Это Лис предложил, - пробормотала она на автомате. - И идея с чар-камнем тоже была его.

"Будь что будет. Пусть рыжий сам придумывает отмазки".

Капитан ушла, оставив девочку отдыхать. Лиса нужно было допросить - а для начала и разыскать. Едва вернувшись на борт, рыжий скрылся где-то в недрах корабля и с тех пор на глаза ей не попадался.

Голос Регулятора раздался, когда Маша уже почти заснула.

- Мне кажется, это начало прекрасной дружбы, - жизнерадостно заявил он. - Мы всех спасли! Ну разве мы не прекрасная команда, а, дорогая моя?

- Сгинь, - сонно отозвалась Маша, переворачиваясь на бок и натягивая на голову одеяло.

Регулятор стоял у окна своего офиса, крутя в руке один из магнитиков - панораму с зеленым лесом, лазурным морем и Стеклянным городом, купающимся в лучах тропического солнца. Черт, теперь это настоящий раритет.

- Я ненадолго. Просто мы так хорошо сработались, что я хотел кое-что тебе предложить.

Он вернулся к столу, над которым в голоскопе висели кадры, заснятые его дронами еще на Земле. Упавший корабль, отстреливающийся штурмовик, сама девчонка, бросающаяся вверх по трапу.

- Хочешь, я верну вас домой?

Сонливость как рукой сняло. Маша резко села на койке, гадая - не послышалось ли ей? Может, она уже начала смотреть сон?

- Что ты сказал? - переспросила она.

- Что я знаю, где найти вашу Землю. Знаю, как туда попасть. И могу вернуть вас с братом домой, - Регулятор выдержал паузу, давая девчонке переварить сказанное, и вкрадчиво добавил: - Если ты мне кое с чем поможешь.

06. Акрополь 13

- Ребята из Альянса был первыми, кто решил закинуть удочки в Анфиладу. Нулевой мир знаешь? Ну, откуда отсчет юг-север?

- Я там выросла, вообще-то.

- Ну вот, девочка, у тебя дома все и началось. С людей, куда ж без вас. Остальных чутка попозже открыли.

Но государства из Альянса не вышло. Как управлять делами в сотне миров от тебя? Связи между мирами тогда не было - почту кораблями отправляли, и шла она месяцами. Так что Альянс очень быстро превратился скорее в идею, объединяющую тех, кто толкал границы Анфилады, преодолевал новые и новые барьерные миры. Альянс первопроходцев. Золотые деньки.

Меня знаешь, какой вопрос еще с тех времен мучает? Вот мы, птицы. У нас есть дом, Базар, мы из этого мира пошли. Ты человек из Нуля, с тобой тоже все ясно. Считается, что до Альянса путешествий по Анфиладе не было вообще. Но двигаясь по Анфиладе, мы снова и снова находили что? Населенные людьми миры, вот что. Большая часть человеческих миров не имеет никакого отношения к Альянсу - люди уже были там, куда прилетали первопроходцы. Как так?

Никто не знает. И ты не знаешь, по глазенкам вижу. И Нина - которая Кровавая лилия - не знала. А она первопроходцем подольше меня была. Спроси у двух людей, где их дом, и они назовут тебе три разных места. Откуда вы взялись, ребята? Выходит, или Альянс первопроходцев не был в Анфиладе первым,или есть какая-то причудливая константа мироздания, засеивающая миры двуногими безволосыми...Да шучу я, шучу, не обижайся.

"Последние пираты. Невышедшие интервью".

***

Лис проснулся посреди глухой ночи, с трудом продрав золотые глаза и навострив уши. Что-то было не так. Он постарался уловить разбудившее его чувство - слабый беспокойный звук, скребшийся где-то на задворках восприятия.

Лис промчался по своим тайным ходам, протянутым сквозь корабль, выглядывая из решеток, проверяя, все ли в порядке. Судно спало, устроившись на голой вершине безымянного утеса посреди безымянного мира. Капитан дремала в своем кресле-качалке, окутанная клубами дыма. Григорий застыл посреди кают-кампании, которая одинокую ночь в режиме гибернации. Дети были в своих каютах - Вовка спал прямо на полу, упав головой на раскрытую записную книжку. Маша лежала на койке, отвернувшись к стенке.

Источник беспокойства Лис обнаружил на мостике. Навигационная консоль слабо светилась, снова и снова повторяя сигнал знакомым Лису кодом. Рыжий замер, вслушиваясь в зашифрованные рваным ритмом слова.

Через десять минут взбудораженный и побелевший от ужаса Лис наконец пришел в себя и принял решение. Встав на задние лапы, он надавил на кнопки навигации трясущимися передними, прерывая сигнал. Кто-то оставил ему сообщение. Не передал по радио - тогда оно осталось бы в логах и попалось бы на глаза старухе. Нет, кто-то вбил послание прямиком в навигационную систему. Кто? Как?

***

На следующий день, посадив корабль, капитан едва успела перехватить Вовку у шлюза.

- Нет, - объявила она. - Вы с сестрой остаетесь на борту.

- Почему это? - возмутился Вовка.

- Потому что хватит с вас приключений! - рявкнула капитан. - Каждый раз, как вы выходите с корабля, вы во что-то вляпываетесь! То одна уйдет в бурю, то другой полезет взрывать оружейные склады.

- Какие еще склады? - подозрительно спросила Маша, тоже собравшаяся было наружу.

- А, брат тебе не рассказал о своих приключениях на Базаре? - безжалостно сдала Вовку капитан. - Как он у птиц партизанил? Вот и расспроси его. Пока вы сидите на борту и никуда не выходите.

Оставив ребят позади, Нина толкнула дверь шлюза. В лицо ей ударил горячий воздух. Григорий дожидался ее на палубе - тело робота раскалилось на палящем солнце настолько, что даже в тени теперь разило жаром.

- Никого, - доложил он капитану, безуспешно пытаясь вычистить из усов забившийся туда песок.

- Понятно. Гриша, присмотри за детьми. Я не шучу, чтобы с корабля они ни ногой.

Робот кивнул. Нина спустилась с палубы, лязгнув сапогами брони об металлическую крышу.

- А я схожу осмотрюсь.

Очередной прыжок выбросил их в небо над унылым, волнистым ландшафтом пустыни. Гряды барханов тянулись вдаль, оживляемые лишь ветром да пляшущим над серым песком маревом. Обычно Нина пропускала такие миры, немедленно уходя в следующий прыжок, но ее внимание привлек яркий отблеск внизу.

Из песка под зоной перехода торчала башня - словно палец погребенной в песке руки, тянущийся ввысь в безнадежной попытке дотронуться до неба. Зеркальные стены сияли под яростным солнцем, слепя неосторожный глаз. На ходу перенастраивая затемнение в очках, капитан снизилась, закладывая вираж вокруг громады, возвышающейся над барханами на километр с лишним. И как знать, какая часть башни была погребена под песком? Вблизи было видно, что башня чуть кренится, уступая безжалостному натиску пустыни. Сияющие стены были испещрены шрамами, кое-где зеркальные панели и вовсе отсутствовали, обнажая черное, уязвимое нутро постройки.

Впрочем, до самой башни капитану не было бы дела. Мало ли в Анфиладе заброшенных поселений? Внимание ее приковал огромный черный каркас, обглоданный песком и ветром, валявшийся в стороне и уже наполовину скрывшийся под нанесенным барханом. Под палящим солнцем лежали ворота Компании, брошенные и мертвые. Почти невозможная редкость - сеть ворот оберегалась как зеница ока. Даже если Компания уходила из мира, она всегда забирала ворота с собой. И все же, вот они - утопающий в песке обруч, утративший большую часть обшивки, но безошибочно узнаваемый. Кто бы здесь ни жил, капитану захотелось взглянуть на людей, способных сбить ворота и вышвырнуть Компанию из своего мира.

Корабль мягко приземлился на гостеприимно раскинувшуюся посреди крыши посадочную площадку. Башня осталась безмолвна, никто не вышел их встречать. А потому капитан, оставив летающий детский сад под присмотром Григория, двинулась через усеивавшие крышу антенны, непонятные шпили и блоки кондиционеров. Порыв ветра швырнул ей в лицо песок и едва не сдул с головы шляпу. Найдя ведущую вниз узкую служебную лестницу, капитан нацепила маску, достала пистолет и шагнула в нутро покосившейся башни.

***

- Добро пожаловать в Акрополь Тринадцать! Пожалуйста, дождитесь, пока администратор встретит вас!

Последний этаж - или первый, если считать от крыши - встретил Нину безлюдным запустением. Лестница привела ее в просторное, залитое солнечным светом лобби. Яростное солнце смягчалось затененными окнами, воздух больше не обжигал глотку. Где-то в потолке астматически хрипела вентиляция.

- Добро пожаловать в Акрополь Тринадцать! Пожалуйста, дождитесь, пока администратор встретит вас!

Бестелесный женский голос снова разнесся по пустому залу, приветствуя капитана. Под ногами хрустел песок, проникавший снаружи через любую, мельчайшую щель. Нина прошла мимо сгнивших остовов журнальных столиков и диванов, остановилась перед длинной стойкой регистрации, выточенной из цельного куска мрамора. В дальней стене зияли распахнутые пасти давно сломанных лифтов. Обстановка вокруг напомнила бы капитану заброшенный, но роскошный отель - если бы она хоть раз в жизни останавливалась в таком.

- Добро пожаловать в Акрополь Тринадцать! Пожалуйста, дождитесь...

Судя по тонкому слою песка на стойке, дожидаться было некого. И все же запустение не было абсолютным. У стен стояли горшки с разросшимися, цветущими растениями, которые никак не выжили бы без полива. В песке между ними были аккуратно расчищены дорожки - ступая так тихо, как только позволяла тяжелая броня, капитан прошла по одной из них, обогнув стойку и свернув в левое крыло зала.

Дорожка привела ее к старому голоскопу, утопленному в стенной нише. К удивлению капитана, тот еще работал - стеклянные панели ожили, закручиваясь вокруг центральной оси устройства, слившись для глаза в единый объемный экран, заполнившийся пустым облаком белого шума. Перед голоскопом были заботливо разложены срезанные кем-то цветы, наполнявшие воздух чуть терпким ароматом. "Свежие", - отметила капитан. Незавядшие.

- Кийяяяяяяяя!

Почувствовав движение за спиной, капитан обернулась за секунду до того, как воздух прорезал пронзительный боевой клич. На нее мчалась вопящая, облаченная в доспехи фигура, вооруженная длинным копьем и щитом с намалеванным на нем числом 13.

- Руки прочь от Леди-администратора! - выкрикнула фигура, с силой вонзая копье прямиком капитану в грудь.

Капитан с удивлением посмотрела на нападавшего. От удара пластиковое древко копья развалилось прямо у того в руках. Фигура потеряла равновесие, поскользнулась на песке и рухнула прямо под ноги Нине. Наклонившись, капитан ухватила нападавшего за грудки и вздернула в воздух. Нападавший лягнулся.

- Отпусти меня, чудовище! Сражайся честно! Пусть я погибну, но не сдамся!

- Ты кто такой? - попыталась спросить капитан, но проклятую маску снова переклинило, и та издала лишь нечленораздельное рычание помех.

В воздухе перед ней болтался нелепо выглядящий старичок, с виду старше ее самой - невысокий, морщинистый, как курага, с аккуратной и совершенно белоснежной треугольной бородкой. "Доспех" его состоял из листов фанеры, сшитых леской и покрашенных серой краской, шлем на голове в прошлой жизни явно был кастрюлей. К ручке той нитками было примотано яркое искусственное перо. Сломанное копье оказалось рукояткой швабры с пластиковым ножом в качестве наконечника.

Старичок, поняв, что его пинки не причиняют грозному противнику вреда, выхватил висевший на поясе бутафорский меч и попытался поразить капитана им. Меч погнулся.

- Ты кто такой? - повторила Нина уже человеческим голосом, сорвав проклятущую маску и встряхнув нелепого человечка.

- Я сэр Родерик, рыцарь двестичетвертого этажа, чемпион и защитник Леди-администратора! - каким-то образом болтающий ногами в воздухе старичок умудрился принять достойный вид. Глаза его, пытаясь рассмотреть лицо капитана, сперва подслеповато прищурились, а затем широко распахнулись от удивления.

- Я повержен дамой?

Капитан разжала руку, позволив "рыцарю" приземлиться на ноги. "Что за нелепая старая развалина", - подумалось ей.

Родерик немедленно выудил из-под доспеха круглые очки с потрескавшимися линзами и, водрузив их на нос, принялся изучать свою противницу.

- Ага! Вы не чудовище! Примите мои глубочайшие извинения! Рыцарю не пристало поднимать руку... Погодите, да я вас узнал!

Нина ухмыльнулась, решив, что старик узнал эмблему на ее броне. "Удивительно, в Анфиладе еще остались места, где помнят пиратов..."

- Вы ведь первопроходец! - выпалил не терпящим возражений тоном Родерик, ткнув пальцем в капитанскую треуголку. - Я везде узнаю эту форму! Наконец-то вы вернулись, я так долго вас ждал!

***

Убежище Родерика пряталось в центре башни, лишенном окон и скрытым от всепроникающего солнца. Первым, что встретило здесь капитана, был схематичный, почти детский рисунок на стене - какой-то пятиногий рогатый зверь с седлом на спине. Проходя мимо, Родерик ласково потрепал нарисованного скакуна по холке.

- Расскажите мне все, милостивая леди! - Капитан от такого обращения чуть не поперхнулась. - Как поживает Альянс первопроходцев? Почему вы так давно не прилетали к нам?

Вокруг царил неряшливый порядок - еще целая, местами заботливо починенная мебель, нанесенная с этажа, и почти полное отсутствие песка. В центре комнаты стояла абстрактная стеклянная статуя: женщина со сглаженными чертами лица, в струящихся, словно вода, одеяниях. В углу громко трещал доживающий последние годы холодильник.

- Ну, мы... - запнулась Нина, не зная, с чего начать. "Распались? Поумирали? Проиграли войну?" Черт, она ненавидела рассказывать истории.

- А вы, леди Нина, специально к нам прибыли? - Старичок продолжал сыпать вопросами, не дожидаясь ответов. - Или держите путь куда-то еще? Расскажите, куда вы летите?

"Да чтоб ты провалился", - тоскливо подумала Нина.

- Скорее "откуда". Компания... - попыталась начать она.

- О, компания, конечно же! Благородным рыцарям не пристало путешествовать в одиночку. Компания единомышленников и верных друзей, под гордо реющим малахитово-золотым флагом первопроходцев!

Впервые за многие годы капитан чувствовала растерянность. Усевшись на застонавшую под весом брони лавку, она сняла с головы треуголку, сама с некоторым удивлением глядя на нее. Зеленая шляпа с золотой окантовкой была ее любимой, одной из тех вещей, которые надеваешь на автомате, не разглядывая. Треуголка эта пережила с капитаном немыслимое количество передряг - и уцелела, что само по себе, наверное, делало ее счастливой. Мало кто помнил форму, частью которой когда-то была эта шляпа. Мало кто помнил тот флаг, когда-то гордо реявший над Анфиладой.

- Позвольте угостить вас! - Родерик водрузил на стол перед ней запотевшую кроваво-красную бутылку с изящной печатью, выдавленной прямо в стекле. - Я хранил ее для особого случая!

Багрянец. Самый дорогой напиток в Анфиладе, изготавливаемый аж на Порывной гряде. Капитан когда-то провезла на Базар две бутылки, с вырученных денег полностью переоснастив "Кровавую лилию" и еще спрятав оставшееся в трех разных кладах. Откуда старик взял это пойло? Как давно хранил?

- Расскажите, как далеко простирается теперь Анфилада? Вам уже удалось преодолеть Пустоты на севере?

Фанерный рыцарь, казалось, смотрел на капитана из какого-то другого времени - и в глазах его отражалась другая Нина. Та, молодая, первый раз примерившая эту чертову шляпу. Капитан оставила ее позади давным-давно, под другим безжалостным солнцем. Она стала мятежницей, налетчицей, знаменитой пираткой. Но что-то не давало ей сломать это отражение в глазах старика. Не давало рассказать про войну, про то, что в этот мир больше некому прилетать.

- Да, - сдалась капитан. - Пустоты преодолели. Г'Нам их пересек.

Почти сорок лет назад. Г'нам совершил одно из великих открытий первопроходцев, прорвавшись через северный барьерный мир, опередив саму Нину на какие-то жалкие три часа. На попойке в честь этого они подрались - громадный четверорукий ящер и молодая женщина, только вставшая у штурвала собственного корабля. Через семнадцать лет после того Г'нам Свирепый, грозный пират и ее верный соратник, погиб у Столпов. Капитан почти видела его лицо в завихрениях в бокале багрянца, один запах которого пробуждал старую, щемящую память. К черту. Она отставила бокал, так и не притронувшись к кроваво-красной жидкости с плавающими в ней золотыми искрами.

- Ты совсем один в этой башне? - спросила она, надеясь перебить лавину вопросов фанерного рыцаря.

- Ну что вы! Другие живут внизу, поближе к гидропонике. Темный, дремучий народ. Они... - старик вдруг запнулся. - Нет, рыцарю не пристало злословить. Они хорошие люди, а их крестьянский труд не менее благороден, чем рыцарская доля! Просто они не верили, что кто-то еще спустится к нам с неба. Они оставили надежду! Но теперь, когда вы здесь...

Фанерный рыцарь вдруг бухнулся перед Ниной на колено и ухватил ее за руку.

- Не откажите мне, милостивая леди! Разве не наш священный долг разжигать пламя надежды там, где оно угасает? Прошу, спуститесь со мной в гидропонику! Предстаньте перед ними и объявите благую весть! Иначе мне не поверят! Они считают меня сумасшедшим!

"Да неужели", - едва не ляпнула капитан, отдернув руку и скосив глаза на нарисованного скакуна. Родерик смотрел на нее со смесью надежды и какого-то радостного, искрящего отчаяния. Отказать ему капитан не смогла.

***

К удивлению Нины, один из лифтов еще работал - они проехали целых десять этажей прежде чем стальная коробка с незакрывающимися дверями заскрежетала и остановилась.

- Мои глубочайшие извинения. Дальше придется пешком, - объявил Родерик. - Воистину, вся эта разруха недостойна прекрасной дамы.

...остатки автоматики акрополя когда-то отслеживали мельчайшие поломки в системах башни - но с исчезновением администратора на аварийные призывы некому стало отвечать...

Капитан со стариком вышли из лифта в утопающий в песке коридор, свернули в рассыпающуюся дверь - и оказались в бездонном колодце, по стенкам которого змеилась убийственно выглядящая, неровная лестница. Родерик, совершенно не боясь высоты, бодро припустил вниз, ни на секунду не затыкаясь. Нине оставалось лишь гадать, как старик будет возвращаться обратно.

Вычленить из словоизлияний Родерика внятную историю Акрополя 13 получалось с трудом. Башня стояла здесь задолго до появления первопроходцев - один из десятков раскиданных по континенту городов-небоскребов, построенных в попытке спастись от поглощающей землю пустыни. Из них всех именно Акрополю 13 повезло оказаться под зоной перехода и встретить путешественников, прокладывавших путь через северную оконечность Анфилады. Для башни тогда наступил скоротечный золотой век. Через открывшуюся дорогу в небо потекли невиданные чудеса и люди - в основном те, кто хотел убраться прочь из гибнущего пустынного мира. А потом небо закрылось.

- Тридцать лет к нам никто не прилетал! - объявил Родерик, высчитав даты в голове. - Или сорок? Нет, сорок это с того чернейшего, проклятого дня, когда изгнали Леди-администратора! Да, тридцать с чем-то.

Капитан кивнула. Выходило как раз появление первых ворот, положивших конец таким вот перевалочным портам. Затем началась война с вошедшей в силу Компанией, и всем окончательно стало не до далеких обочин Анфилады. Но ворота Компании в этом мире все таки были - те, мертвые и тонущие в пустыне снаружи.

- Ворота, говорите? - Родерик в ответ на вопрос лишь пожал плечами. - Увы, их история мне неведома. Они однажды появилась в небе, а через пару дней рухнули, словно подбитая птица. Боюсь, никто, кроме меня, их даже не заметил.

- Но Компания должна была выйти с вами на связь? Хотя бы по радио...

- Помилуйте, леди Нина, какое радио? У нас радиосвязи даже с другими акрополями нет! С тех самых пор, как Леди-администратор...

...тарелки антенн венчали крышу акрополя, мертвые и недвижные. Без администратора никто не знал, как заставить их поворачиваться, как отправить сигнал...

Капитан скрипнула зубами, пропуская остальное мимо ушей. Свою Леди-администратора, правившую когда-то башней, Родерик поминал примерно раз в минуту. "Ничего интересного здесь нет", - подумалось Нине. Очередной осколок цивилизации, разлагающийся на задворках Анфилады. Стоило бы вернуться на корабль да лететь отсюда - но капитану не хотелось признавать, что два десятка этажей и три тирады Родерика она преодолела совсем уж впустую. Можно было и посмотреть, как тут живут нормальные люди.

Впереди замаячила спина первого встретившегося им обитателя средних этажей. Угрюмого вида мужик, одетый в грубое рубище, бочком спускался по лестнице, согнувшись под весом связки дров из нарубленной мебели.

- День добрый, Джонотан! - радостно улыбнулся ему фанерный рыцарь. - Как самочувствие? Как ребятишки?

- А, Родерик? Не сдох еще у себя на крыше? Какая досада...

Мужик зло зыркнул на Родерика - и увидел Нину. Лицо его перекосилось от ужаса, дрова рухнули на пол.

- Демон... - пробормотал он, сжимаясь в комок и прикрывая голову рукам, словно боясь, что взгляд на капитана превратит его в камень.

Капитан криво ухмыльнулась. Интересно, что его испугало больше - очки или броня? Решив не доводить мужика до сердечного приступа, Нина подхватила Родерика под локоть и уволокла его на пару этажей вниз.

- Объявлять благую весть ему будешь? - поинтересовалась она, ставя фанерного рыцаря на ноги.

- О, Джонотан просто испугался вас! - Родерик ничуть не смутился. - На самом деле он прекрасный человек, замечательный отец - и как волшебно он играет по ночам на барабанах!

Следующей им встретилась женщина с канистрой и с чумазым мальчишкой лет пяти, путавшимся у матери под ногами. Мальчишка увидел Родерика первым.

- Мама, мама! Псих со стодвадцатого!

- Не разговаривай с ним, - отозвалась мать. От канистры у нее в руках разило чем-то очень горючим.

- Куда держите путь, милая женщина? - спросил было фанерный рыцарь, но женщина упрямо от него отвернулась.

- А мы ведьму идем сжигать! - ответил за нее мальчишка. - Киру с шестьдесятпятого! Давай быстрее, ма, мы все пропустим!

- Ведьму? - капитан не до конца поверила собственным ушам.

- Ага! - мальчишка смерил Нину восторженным взглядом. - Бабушка, а вы тоже, наверное, ведьма?

Женщина шикнула на сына и нырнула в первую попавшуюся дверь, прочь с лестницы, подальше от пиратки и фанерного рыцаря. Капитан тяжело вздохнула про себя. "Сожжение ведьм. О небо, какая же потрясающая дыра".

- Сразу видно, тоже прекрасные люди, - поддела она было Родерика, но умолкла. Рыцарь переменился в лице - пропала улыбка, исчез задор, весь он как-то осунулся и истончился.

- Кира, бедняжка, - пробормотал Родерик, казалось, начисто забыв про существование Нины. - Как тебя угораздило им попасться...

***

Гидропоника встретила их сладким запахом гнили. Высокий сводчатый зал, занимающий сразу несколько этажей, был одной большой теплицей. Из огромных лотков росла буро-зеленая лоза, оплетавшая потолок и несущие колонны башни, превращающая зал в запутанный, неухоженный, сырой растительный лабиринт. Под ногами хлюпала вода - следы недавнего потопа, оставившего после себя болотистую мешанину из песка, грязи и опавшей листвы.

...без присмотра администратора система полива тихо ветшала, а аккуратные некогда грядки стали буйными джунглями...

Через заросшие проходы брели угрюмые, усталые люди. Кто-то вел детей, едва не прыгающих от восторга в предвкушении единственного в башне развлечения. Шутка ли - сжигать собирались самую настоящую, взаправдашнюю ведьму.

В центре зала, под сенью буро-зеленой листвы, на огромном металлическом люке, возвышавшемся над следами потопа, уже был сложен и тщательно пролит горючим костер. На нем палач как раз проверял последние узлы, приматывавшие ведьму к столбу.

- Не жмет? - поинтересовался он, поправляя съехавший на бок колпак. Палач крайне ответственно относился к своей работе и старался не причинять жертвам лишних неудобств.

Ведьма в ответ лишь посмотрела на него своими страшными, пронзающими золотыми глазами. Без испуга, без осуждения - с отстраненным выжиданием. Борясь с накатившим ознобом, палач спешно спустился с костра на металлическую поверхность люка. Пора было начинать.

Он повернулся к гудевшей толпе, тесно сбившейся на площади вокруг импровизированного помоста. Кто-то жевал сорванные с лозы бобы, кто-то нетерпеливо потрясал прихваченными с работы вилами. Они тоже смотрели на палача с выжиданием - всех после представления ждали дела. И всем очень хотелось увидеть ведьму мертвой. Слишком уж много она знала, слишком много странных, непонятных вещей говорила. А потом из-за нее случился потоп.

- Кира с шестьдесятпятого! - обратился палач к приговоренной, отчаянно стараясь не поворачиваться к ней лицом. - Признаешь ли ты...

- Нет, не признаю, - немедленно ответила ведьма. Под колпаком палач покраснел от смущения.

- Я не договорил, - обиженно прогудел он.

- Вы хотели починить поливочную систему. Я вам рассказала, как это сделать.

- Ты не предупредила, что это затопит полбашни! Что мы сольем месячный запас воды!

Даже связанная по рукам и ногам, Кира умудрилась пожать плечами.

- Вы не спрашивали.

Палач устало вздохнул.

- Ну а то, что ты ведьма - признаешь?

- Ведьма, ведьма, ведьма! - принялась скандировать толпа. Жена палача, стоявшая ближе всех к помосту, протянула ему заботливо зажженный факел.

- Господа, подождите! - Палач уже почти зажег костер, когда сквозь шум толпы пробился отчаянный крик. - Остановитесь! Друзья, ну что же вы делаете?

Из последних сил расталкивая толпу, Родерик пробился к помосту, вскарабкался на поверхность люка и влез между палачом и костром.

- Она же ребенок! - выкрикнул он уже в лицо палачу, с трудом переводя сбившееся дыхание.

- Привет, дядя Родерик! - Кира весело улыбнулась с костра фанерному рыцарю.

Они стояли перед палачом - нелепый старик в дурацком доспехе и связанная по рукам и ногам двенадцатилетняя девчонка, золотоволосая и златоглазая, одетая в простое белое платье. Толпа недовольно загудела. Все знали, что ведьма с шестьдесятпятого дружит с сумасшедшим со стодвадцатого - и вот безумец явился защищать приговоренную.

- Друзья, - обернулся Родерик к толпе. - Давайте не будем омрачать этот радостный день! Небо снова открыто, первопроходцы вернулись! Впервые за десятилетия мы встречаем путешественников из Анфилады - и что же мы им покажем? Дикость и варварство? Что сказала бы Леди-администратор? Друзья, ну вы же лучше этого!

"Не лучше", - подумала капитан, слушая, как гул толпы нарастает, заглушая голос старика. Сама Нина, воспользовавшись тем, что фанерный рыцарь ненадолго позабыл про нее, осталась на задворках площади, стараясь не привлекать слишком много внимания. Но даже здесь она кожей чувствовала бросаемые на нее злобные взгляды. Ее боялись. Для толпы усталых, грязных, измученных безнадежной жизнью в разваливающейся башне людей капитан была чужой. Чужим был и Родерик. Соваться на эту казнь было большой ошибкой.

Она наблюдала, как Родерик умолк, больше не в силах перекрикивать толпу. Как из толпы в фанерного рыцаря швырнули первый ком грязи, как старик полез на костер, отвязывать девочку. Под одобрительное улюлюканье палач шагнул к костру, снова поднимая факел.

- Жги! Жги! Жги!

Кто-то из первых рядов замахнулся вилами, целясь Родерику в спину. Капитан отчетливо поняла, что фанерного рыцаря сейчас убьют.

"Какое мне дело?" - подумала она, шагнув вперед, рассекая толпу, как нож. Она была знакома с безумным стариком меньше часа. Она не знала, за что сжигают девчонку. Это был чужой мир, живущий по своим, неведомым капитану правилам - какое ей дело до здешних людей?

Дойдя до помоста, она ухватила замахнувшегося вилометателя за руку. Сервомоторы перчатки зажужжали громче, раздался хруст костей, сменившийся диким, полным боли воплем самого метателя. Оставив его баюкать раздавленную кисть, капитан взобралась на поверхность люка.

- Вы опоздали, - радостно заявила ей Кира. - На тридцать семь секунд.

Пока Родерик отвязывал девчонку, капитан вышвырнула палача с помоста, достала из кобуры пистолет и направила его на толпу.

- Ну давайте, - будничным тоном объявила она. - Кто смелый?

Смелым оказался палач. Едва встав на ноги, он снова метнулся к помосту. Хищно улыбнувшись, капитан прицелилась...

- Оно не выстрелит, - ляпнула под локоть девчонка, как раз спустившаяся с костра.

Капитан нажала на спусковой крючок - и оружие заклинило. Раздался сухой щелчок, из дула пистолета вырвался безвредный сноп искр.

Палач всем весом навалился на рычаг справа от люка. Тот поддался со ржавым скрипом, люк распахнулся створками вниз. Кира, Родерик и не успевшая даже выругаться Нина рухнули в громадную темную трубу, ведущую куда-то вглубь акрополя.

***

Никто точно не знал, откуда в Акрополе 13 взялась Кира. Никто не помнил ее родителей, а шестьдесятпятый этаж, занятый испарителями воды, и вовсе считался необитаемым. Просто однажды на жилых этажах стала появляться странная девочка со странными глазами, говорящая странные вещи. Когда стало понятно, что вещи эти сбываются, у нее начали спрашивать советов, а за спиной распускать дурную, испуганную молву. Кира прослыла предсказательницей и колдуньей. Ведьмой.

Во всей башне у нее было только два друга - она сама да Родерик. Старик учил не по годам смышленую девочку читать и писать, угощал уцелевшими с золотых дней консервированными лакомствами и рассказывал истории. О первопроходцах, об Анфиладе, о дальних мирах, которые Родерик никогда в жизни не видел, но так ярко воображал.

Кире не было нужды воображать. Она знала те миры, о которых вещал рыцарь. Они приходили к ней в видениях, куда более живые, чем окружавшие ее всю жизнь металл и песок. Цепь судьбы, сплетенная из золотых нитей и расстилающаяся перед глазами девочки, тянула ее в дали Анфилады. А потому, впервые увидев в золотом сне прибытие корабля Нины, Кира твердо ухватилась за свой единственный шанс сбежать. Всего-то и нужно было дать людям повод, да правильно подгадать время сожжения.

***

Капитан, сумев сбросить скорость и увернуться от летевших с ними проклятых дров, приземлилась первой. Броня со стоном погасила удар об землю, под ногами что-то хрустнуло. К счастью, труба не была отвесной.

Вылетевшего следом Родерика капитан едва успела поймать. Приземлись фанерный рыцарь на пол, он бы не собрал костей. Последней из трубы выскользнула Кира - изящно, почти без усилий приземлившаяся на ноги, словно выйдя из танцевального па.

- Ты... - зарычала капитан, поставив Родерика на землю и ткнув в Киру пальцем. - Оракул! Я так и знала! Я знала, что вы приносите неудачу! Ни разу за тридцать лет этот пистолет не давал осечек! И тут ты...

Светящиеся в темноте очки капитана встретились с сияющими золотыми глазами Киры.

- Это не я, - мило улыбнулась девочка, ничуть не испугавшись. - Это песок. Тут все от него ломается, рано или поздно.

Капитан направила пистолет в сторону и нажала на спусковой крючок. Пистолет как ни в чем не бывало выстрелил, на мгновение разогнав царящий вокруг мрак. Мрак отозвался чьим-то предсмертным электронным писком.

Очки с трудом рассеивали кромешную темень. Стен видно не было, потолок нависал в полуметре над головой. Затхлый, застоявшийся воздух. Под ногами хрустел сминаемый металл и пластик чего-то многорукого и многоногого. Капитан наклонилась, подбирая одну из штуковин - механического краба с щетками вместо клешней, с разбитыми глазами-объективами. Они были на свалке, заполненной тысячами разбитых, поломанных служебных роботов. Лишь изредка в гигантской куче что-то судорожно шевелилось, безнадежно пытаясь вернуться к давно позабытым задачам. Наверное, они и должны были поддерживать порядок в акрополе. Чинить электронику, латать бреши в окнах, избавляться от песка.

- Слуги Леди-администратора, - подтвердил ее догадку Родерик. - Когда Она покинула Акрополь, все они пришли в негодность, и их посбрасывали сюда. О, леди Нина, мне так жаль, что вы стали свидетелем этого ужаса! Уверяю вас, будь Леди-администратор здесь...

- Родерик, заткнись, - не выдержала капитан. - Лучше скажи, где здесь выход.

- Там! - немедленно отозвалась Кира, махнув рукой куда-то направо.

Подумав, капитан подхватила фанерного рыцаря за шиворот и двинулась следом за маленькой ведьмой, уверенно шагавшей через темноту и лавирующей между кучами когда-то бывшего живым металлолома.

- Получается, мы на тридцатом этаже, - рассуждал Родерик, болтаясь в воздухе. - Плохо. Очень, очень плохо.

- Куда уж хуже. Кто здесь живет, дикари-людоеды?

- Никто не живет. Просто выхода с этажа нет, все двери наверх заварены.

Кира безошибочно вывела их сперва к стене свалки, а затем к люку, выводящему в тесный коридор. Здесь темень уже не была абсолютной - где-то над их головами слабо светилась красная лампочка, казавшаяся ослепительно яркой после свалки. Окон по-прежнему не было. Заметив в дальнем конце коридора ведущую наверх лестницу, капитан бросилась было к ней - и уткнулась в тяжелую металлическую дверь, скованную по краям сварочными швами. Родерик был прав, выход был заварен.

Нину это не остановило. Она налегла на дверь, пытаясь сдвинуть ее, затем с силой пнула ногой. Дверь не поддавалась. Отойдя на пару шагов назад, капитан пальнула по двери из пистолета. Она едва успела отскочить, когда выстрел срикошетил и, пройдя в полусантиметре от ее уха, умчался куда-то прочь по коридору.

- Черт. Все целы? - обернулась она к своим спутникам и увидела лишь одиноко стоящую позади Киру. - Где старик?

Кира молча ткнула пальцем в другую, настежь распахнутую дверь в дальнем конце коридора.

***

Когда-то здесь бушевал огонь. Голодное пламя разливалось по залу, обгладывая блоки серверов, слизывая пластик с панелей управления и растекаясь сквозь стены по проводам, утихая лишь при встрече с металлом да с пеной противопожарной системы - включившейся слишком поздно, чтобы спасти автоматику акрополя.

Огонь давно погас, пена высохла. О пожаре теперь напоминали лишь языки гари на стенах, да несколько почерневших, истлевших скелетов, смотревших на Нину из угла с немым укором. "Интересно, оно само загорелось? - подумалось капитану. - Или прекрасные люди акрополя тоже приходили сюда кого-то сжигать?"

Фанерный рыцарь стоял посреди зала, перед гигантским голоскопом, большим братом того, что встретил Нину на верхнем этаже, у которого Родерик оставлял цветы. Этот голоскоп был разбит - когда капитан остановилась позади Родерика, под подошвами сапог хрустнули осколки стеклянных панелей.

- Не думал, что мне доведется снова здесь оказаться, - голос Родерика чуть дрожал. - Мы в покоях Леди-администратора. Отсюда она управляла Акрополем.

Проектор голоскопа еще работал, разбрасывая по залу хаотичные, бесформенные лучи света. Один из них скользнул по лицу Родерика, и капитан с удивлением заметила, что неунывающий старик плачет.

"Дождитесь, пока администратор встретит вас", - отозвались в памяти бестелесные слова наверху. Она снова оглядела зал, подмечая выгоревшие компьютерные системы, когда-то подключавшиеся к голоскопу. Ну конечно.

- Это ведь была программа, верно? Твоя леди-администратор - всего лишь компьютер?

- Нет, - покачал головой старик. - Больше, чем компьютер. Искусственный разум. Она помогала нам в наших делах, утешала в наших бедах, пела колыбельные нашим детям. Кто-то даже звал Ее мамой.

Старик посмотрел куда-то сквозь Нину, на языки давно отплясавшего здесь пламени.

- Я работал здесь, когда они пришли. Темные, дремучие люди. "Нам не нужен администратор, мы будем править сами". Я чудом выжил, когда они сожгли этаж. И таким же чудом спасся, когда они решили заварить двери ко всем, кто остался внизу. Кто еще помнил Ее.

Родерик остановился перед одной из консолей, уцелевшей в огне. Руки его привычными, отточенными движениями скользнули по древним кнопкам и переключателям - и консоль вдруг ожила, мигнув разбитым экраном.

- И я смог спасти Ее. Отнес Ее сердце наверх и отдал первопроходцу, унесшему Ее туда, в небо. В Анфиладу. Скажите, леди Нина, может, вам доводилось встречаться с Ней в ваших путешествиях? Может быть теперь, когда небо снова открылось, Леди-администратор сможет вернуться?

- Я ее не встречала, старик.

Родерик кивнул, словно ожидал такого ответа. Пальцы его остановились, консоль пискнула - и по замурованному этажу разнесся отдаленный, отдающийся в мертвых залах эхом скрежет.

- Впрочем, откуда мне все это знать? Я ведь сумасшедший, - объявил Родерик, вытирая слезы и снова улыбаясь. - Но я думаю, что смог открыть аварийный люк. Он должен вывести нас из сей юдоли скорби. Поспешим же, друзья!

***

Люк нашелся на другой стороне башни - большая металлическая створка, впервые за годы впустившая сюда солнечный свет. Едва шагнув наружу, капитан немедленно затормозила, с трудом удержавшись на краю отвесного обрыва.

- Проклятье! Я думала, мы под землей...

Аварийный люк тридцатого этажа открывался в никуда не ведущую трубу, выступающую из стены акрополя сантиметров на сорок. Никаких лестниц ни вниз, ни вверх отсюда не вело - зато с шестидесятиметровой высоты открывался прекрасный вид на пустыню. Тупик.

- Другие варианты есть? - обернулась капитан к своим спутникам.

- Нет, - хором ответили Родерик и Кира.

Капитан снова выглянула через край. Этажей десять башни под ними были проглочены песками - но оставшиеся двадцать все равно стали бы совершенно смертельным падением. И потом, даже если бы они спустились - как потом возвращаться на крышу? Капитан задумалась, прикидывая в голове плохие варианты и сравнивая их с очень плохими.

- Ладно, без паники, - приободрила она старика и девчонку. - Сейчас нам помогут.

***

Григорий творил на камбузе. Извлеченная из холодильника змеядина визжала, вырывалась и плевалась во все стороны чернилами, пытаясь избежать процесса готовки. Вовка, получив нагоняй от сестры, обиженно уселся в кают-компании, что-то внося в записную книжку своим чудовищным почерком. Лис после Стеклянной пустоши и вовсе не показывался никому на глаза. Так что, когда Маша тихо выскользнула с корабля, на этот раз ее никто не остановил.

- Добро пожаловать в Акрополь Тринадцать! Пожалуйста, дождитесь, пока администратор встретит вас!

Она полюбовалась пляской песчинок в солнечном луче, пробивавшемся через щель в зеркальных окнах. Опустившись в остов кресла, ненадолго зажмурилась, пытаясь представить тех странных людей, что когда-то наполняли лобби своими голосами. В окружающих Машу следах ускользнувшего, закончившегося времени ей виделось что-то щемяще-прекрасное.

- Не отвлекайся, - поторопил ее Регулятор, когда Маша остановилась у голоскопа, разглядывая лежащие перед ним цветы, желтые с иззубренной зеленой кромкой.

Возвращаясь на корабль, Маша спрятала в карман металлический кубик размером с кулак, вспыхнувший на солнце серебряным блеском.

- Мы ведь здесь не случайно, да? - подозрительно спросила она Регулятора, скрывшись в шлюзе от палящего солнца.

- Совершенно случайно, дорогая моя! - заверил тот в ответ. - Просто нам повезло! Особенно повезло, что не пришлось лезть вниз, в ядро.

Маша хотела было поподробнее допросить Регулятора, но тут с чудовищным, душераздирающим хрипом ожило общекорабельное радио.

- Арвалгхр! - объявило оно.

К тому моменту, когда все собрались на мостике, капитан очередным ударом маски об стену смогла наконец добиться нормального звука.

- Чертов металлолом, - разнесся ее голос по мостику. - Меня слышно?

- Да, - вздохнул Григорий. - Только обзываться зачем?

- Отлично. Гриша, слушай внимательно. Мне нужно, чтобы вы подняли корабль в воздух, облетели эту проклятую башню и снизились с северной стороны.

Григорий неуверенно посмотрел на капитанское кресло - тело робота было слишком большим, чтобы втиснуться между ним и штурвалом.

- Нин, я не cмогу управлять кораблем. Да и не умею я...

- Я могу! - влез Вовка. - Пустите меня за штурвал!

- Ни в коем случае! - оттеснила Маша брата.

- Может, просто оставим старуху здесь? - предложил Лис, не высовываясь из-под приборной панели.

- А ну тихо! - рявкнула на них капитан. - Мне все равно, кто из вас это сделает - хоть рыжего за штурвал посадите! Вы поднимете корабль в воздух и аккуратно, с автоматикой и без спешки, спуститесь сюда. Еще вопросы есть?

***

Задрав голову в небо, капитан терпеливо наблюдала за своим судном. За прошедшие полчаса то уже оторвалось от посадочной площадки и сумело пересечь край крыши - капитану это виделось потрясающим успехом. Главное - не думать о расходе топлива драконом. Ее все подмывало снова включить радио и спросить, кто же так ловко управляет кораблем, но она сдерживалась.

Кораблем управляла Маша. Лис, выбравшись на мостик и усевшись рядом с ней, руководил процессом.

- Так, - объявил он. - Теперь нежно, плавно надави на штурвал. Вот так, вот так...

- Только не забудь управление крыльями заблокировать, - напомнил Регулятор.

- А что мы будем делать, если разобьемся? - задумался Вовка.

Маша изо всех сил сжала штурвал, представляя, что это Вовкина шея. Григорий поднес бледной как смерть девушке стакан воды. Послушавшись не то штурвала, не то внутренних молитв Маши, корабль стал снижаться, медленно и неторопливо.

- Все, можешь вытягивать штурвал обратно. Молодец! Теперь давай чуть поближе, и повернемся носом к ним, чтобы они допрыгнули...

Маша налегла на штурвал. Изящно развернувшись на месте, корабль с размаху вмазался носом в акрополь, сминая стену в метре под трубой, приютившей капитана, рыцаря и ведьму. Не дожидаясь последующих маневров, капитан швырнула вперед Родерика с Кирой и прыгнула сама, тяжело грохнувшись на самый край корпуса. К счастью, судно под ней замерло - на мостике Маша наконец отпустила штурвал и упала в обморок.

***

- Точно не хочешь с нами?

- Я не могу, - улыбнулся рыцарь. - Здесь мой дом. Здесь мой пост.

Оказавшись на борту, Родерик впал в чистый, совершенно детский восторг. Он прыгал на диване кают-компании, с немым благоговением осматривал мостик и надолго застрял у навигационной консоли, переключая картинки миров, о которых так долго грезил. И все же, когда капитан направила корабль к зоне перехода, рыцарь попросил вернуться обратно, на крышу акрополя.

- Кто-то должен помнить. Кто-то должен ждать Ее возвращения.

Капитан проводила его на палубу и помогла напереживавшемуся за день старику спуститься на крышу.

- Она не вернется, Родерик, - попробовала она отговорить упрямца. - Сколько лет уже прошло?

- Много, я знаю. И все же я верю. Я ведь дождался вас? - Родерик по-детски улыбнулся Нине. - Дождусь и Ее. Живым или мертвым.

Капитан смотрела на нелепого старика, с его фанерной броней и привязанным к кастрюле, поломавшимся в сегодняшних передрягах пером. На старого, одинокого человека, согнутого и скрипящего под весом пережитого, укрывшегося плащом безумия - но не сломавшегося. "Доживи Смоллетт до старости, - подумалось Нине, - они с Родериком были бы похожи".

Они пожали руки на прощанье - и из шлюза позади них выскочила Кира, крепко обнявшая старика. Попрощавшись с ведьмочкой, Родерик скрылся среди леса антенн, возвращаясь в свою одинокую обитель на чердаке акрополя.

- Ну а ты? Не собираешься остаться, я надеюсь? - уточнила капитан у Киры по дороге обратно на мостик.

- Неа, - покрутила головой маленькая провидица, безошибочно сворачивая к каютам.

Оставить девчонку на верную смерть в башне, конечно, было нельзя. "Но вот только оракула в летающем детском саду и не хватало", - мрачно подумала капитан, уводя корабль прочь от одинокого, разлагающегося акрополя.

07. Дни и ночи

- Я сейчас скажу страшную крамолу. Нина бы мне за такое точно клюв подправила. Но выходит, что Компания была права.

Зачем толкать границы Анфилады вперед, если позади у нас тысячи открытых, но неизученных миров? В чем цена нового открытого мира? Да, иногда среди них попадаются сокровища - но стоят ли эти сокровища тех лет и тех жизней, что теряются в попытках заглянуть за новый горизонт?

А Компания сказала и сделала простую вещь. "Давайте расти вглубь. Давайте проложим дороги. Давайте вернемся в уже пройденные миры и построим города, заводы, ворота. Пусть между мирами по расписанию будут ходить корабли и поезда, пусть никто больше не сгинет в Изнанке или от чудовищ в какой-нибудь дыре типа Котла". Ты сколько сюда добиралась?

- Долго, недели две. Три поезда с пересадками, и потом корабль до Базара.

- Долго? Раньше от Нуля до Базара был почти год пути. Что, не знала? Так тебе и не нужно больше. Садись в поезд да читай себе книжки. Больше не нужно знать, как проходить винтовые стебли. Как выжить в Изнаночной буре знать не нужно - ты в нее не попадешь. Больше нет запаздывающих на пару лет сводок о погибших первопроходцах, не нужно выискивать среди них имена друзей. Вот где сейчас края Анфилады, северный и южный барьерные миры?

- Я не знаю...

- Ха! Ну, это еще полбеды. Я сам больше не знаю, вот какая штука. В этом и есть великая победа Компании.

"Последние пираты. Невышедшие интервью".

***

Она спала, грезя о дальних мирах. О касании солнечного света, о дуновении ветра, о жизни там, за пределами пленявшей ее стали. Отголоски стародавних событий проплывали мимо, словно листва в потоке воды. Она грезила видениями прошлого и будущего - здесь, в ее золотом сне, одно было неотличимо от другого и столь же нерушимо, как высеченный в камне прогноз погоды. Неразрывная, сияющая цепь причин и следствий, золотых Связей, простиралась вокруг, сковывая миры и людей, унося ее дремлющий разум в столь желанную и наконец-то ставшую доступной даль...

***

Капитан сидела в своей каюте, сняв броню и устроившись в кресле-качалке. Закончив чистить пистолет от песка, она закурила трубку, раскрыла корабельный журнал. Вооружившись доисторической перьевой ручкой, Нина каллиграфическим почерком вывела: "Семнадцатое число месяца Йелоны, стандартного календаря. Тридцать восьмой день побега" - и остановилась. Писать про Акрополь совершенно не хотелось. "Потом", - решила капитан.

Вместо этого она перевернула страницу и набросала, один под другим, список накопившихся за этот месяц вопросов.

"Почему нас отпустил Регулятор?"

"Откуда рыжий знал про воронку?"

"Почему корабль прыгает в случайные миры?"

"Как вернуть детей на Землю?"

"Где эта чертова "Земля"?"

"Куда вы вообще летите?"

Последний вопрос она прочитала про себя голосом Родерика. Образ безумного рыцаря все никак не шел у капитана из головы.

- Не знаю, куда мы летим, - огрызнулась она вслух.

Остальные вопросы тоже раздражали. Слишком много их было, и слишком долго они оставались без ответов. Капитан по опыту знала, что рано или поздно такие вопросы превращаются в большие проблемы.

***

На следующий день Лис ворвался в кают-компанию, бешено вращая глазами и размахивая хвостом.

- Спасите! Помогите! Остановите его, кто-нибудь! - завопил он, бросаясь к капитану и Маше, завтракавшими холодной, напоминающей на вкус резину змеядиной.

- А, вот ты где! - немедленно вскочила из-за стола капитан. Ей почти удалось поймать рыжего за хвост, но в последний момент тот извернулся и скрылся под диваном.

- Выходи, по-хорошему прошу, - вкрадчиво предложила капитан, заглядывая под диван. - У меня к тебе вопросы.

- Какие вопросы? Там этот варвар... Это чудовище... Вовка ваш навигацию разбирает!

- Я знаю, - кивнула капитан. - Я ему разрешила.

На самом деле навигацию Вовка не трогал. Он всего лишь разобрал пол под ней, да свинтил защитный кожух с механизма - ну и отключил общее питание стола, чтобы не нарваться нигде на удар током, и по мелочи отвинтил какую-то непонятную, мешавшую ему штуку. В остальном навигация была почти цела. Вниз от нее, куда-то в недра корабля, уходили провода. Вовка хотел посмотреть, куда они ведут.

Снова вынырнув из проделанной в полу дыры, он наткнулся на серьезный взгляд золотых глаз. Кира, усевшись на пол чуть в стороне от кучи Вовкиных инструментов, вот уже полчаса с неподдельным интересом наблюдала за его работой.

Он не знал, что думать о новенькой, объявившейся вчера на борту. Времени заговорить с ней он пока не нашел. Не то чтобы Вовка не умел общаться с девчонками - он не умел общаться со сверстниками вообще. С Машей его объединяли хотя бы общие авантюры, со взрослыми, кто поинтереснее, можно было обсудить новый сварочный аппарат или аэродинамику ракет. С одногодками же ему было скучно. И теперь Вовка не знал, куда деваться.

- Че смотришь? - буркнул он, почему-то краснея.

Кира пожала плечами в ответ.

- Просто смотрю. Там, ниже, решетка будет. К ней нужен ключ на двадцать.

Вовка нырнул обратно в дыру, протиснулся в узкую щель между кабелями и внутренней переборкой - и уткнулся в узорчатую решетку, закрепленную двадцатимиллиметровой гайкой. Когда голова Вовки снова показалась из под пола, Кира протянула ему нужный гаечный ключ.

- Спасибо, - кивнул Вовка, смахнув упавшие на глаза волосы и оставив на лбу длинную, черную полосу мазутной смазки. - Я Вовка, кстати.

- Кира, - представилась Кира.

"Вроде толковая девчонка", - решил про себя Вовка, возвращаясь к решетке.

Решетка впустила его в лисью нору, один из узких технических тоннелей, которыми рыжий предпочитал перемещаться по кораблю. Вовка здесь едва мог разогнуть спину - любому взрослому пришлось бы ползти на четвереньках.

Провода навигационного стола разделялись. Толстый кабель питания включался в тянущуюся от реактора энергосеть, отделявшийся пучок разноцветных проводов уходил дальше по тоннелю. Вовка проследовал за пучком, на ходу зажав в зубах фонарик, выудив из сумки записную книжку и сверяясь с зарисовками, сделанными по обрывкам чертежей. Да, это оно. Провода соединяли навигационную систему с прыжковым двигателем судна. Система должна была задавать мир, в котором окажется корабль. Так гласили чертежи корабля.

Нора привела Вовку в просторную камеру, скрытую где-то под кают-компанией. Распрямившись, он посветил вокруг фонариком. В темноте сверкнули голубые глаза Лиса, ускользнувшего от капитана и теперь с неприязнью наблюдавшего за мальчишкой.

- Если что-то сломаешь - покусаю, - предупредил рыжий.

Не обращая на Лиса внимания, Вовка прошел в середину камеры. Провода навигации сиротливо свисали с потолка, ни к чему не подключенные. В пол были вделаны крепления для массивной установки, в центре камеры даже был выход кабеля питания - но самой установки не было. Не считая Вовки и Лиса, камера была совершенно пустой.

- А где двигатель-то? - Мальчишка обвел стены лучом фонаря, смутно надеясь, что он не заметил устройство весом в тонну. Лис в ответ лишь презрительно взмахнул ухом с серьгой.

Вовка еще раз обошел камеру, старательно оглядывая каждый сантиметр пола и стен. На порванных чертежах двигатель был прямо здесь, вот тут, в центре. Но его не было. Единственной Вовкиной находкой стала небольшая, едва заметная гравировка на одной из стен: три круга, каждый меньше предыдущего, соединенные линиями в ломаную спираль. Вовка задумался. Где-то он уже видел такой рисунок, но никак не мог сообразить, где. В мастерской?

- Чушь, - категорично отрезала капитан, когда Вовка наконец вылез обратно и объяснил увиденное. - Что-то открывает переходы и проводит нас через Изнанку, что-то выводит нас обратно. Значит, на корабле есть прыжковый двигатель. Точка. Продолжай искать.

***

Дав мальчишке еще времени на обследование механизмов, капитан встала на стоянку. Ей и самой было чем заняться - из ящика в капитанской каюте появились три толстых, пыльных, пахнущих стариной тома, которые капитан оттащила в кают-компанию. На потрескавшихся кожаных обложках первых двух томов красовалась тисненая надпись "Лилия". "Кровавая лилия", гласил третий. Пролистывая старые корабельные журналы, капитан искала навигационные схемы и таблицы полувековой давности.

Южную оконечность Анфилады она знала, как свои пять пальцев, и была совершенно уверена, что никакой Земли там нет. Со слов Маши и Вовки Нина понимала, что речь шла о густонаселенном мире с десятками, а то и сотнями городов - первопроходцы юга ни за что не проглядели бы такую невообразимо огромную цивилизацию. Но может быть где-то на севере, по другую сторону от Нуля? Или за Пустотами?

Не найдя ответов в таблицах, капитан заставила Вовку включить обратно навигационный стол. Поверхность стола шла кругами, выводя новые и новые образы, сливающиеся в уме капитана со старыми бумажными таблицами - первая сотня миров, вторая, третья. Вот мелькнул Калестон, вот Столпы, вот Шелк и Котел.

Навигационная база данных корабля оказалась лишь на полсотни миров больше капитанских записей. На третий день Нина оставила навигацию в покое, давая отдых уставшим глазам. Земли не было. Но был еще один набор карт, в которых можно было бы поискать потерявшийся мир. "Где бы украсть навигационный архив Компании?" - задумалась капитан.

***

На первый же день стоянки случилось немыслимое. Появившаяся за общим ужином Кира умяла снова начавшие слабо дергаться щупальца змеядины, аккуратно выбрала уксусно-кислый соус и объявила на всю кают-компанию:

- Очень вкусно! А добавка есть?

Капитан, пыхтевшая трубкой над журналами, от удивления поперхнулась табачным дымом. Вовка и Маша, не сговариваясь, пододвинули к Кире свои почти нетронутые тарелки.

- Тебе... тебе понравилось? - Григорий не поверил собственным ушам.

- Да, - кивнула оракул. - Никогда такой вкуснятины не ела!

- Бедняга, - покачала головой Маша. - Что ж вы там ели у себя в башне?

- Бобы, - очень серьезно ответила Кира. - Листья еще. И пластиковую синтепасту.

Сердце Григория растаяло мгновенно. Ухватив кастрюлю, он вывалил остатки змеядины Кире в тарелку.

- Кушай, моя дорогая, не стесняйся! Я завтра еще приготовлю, в морозилке вторая половина осталась!

Стоны остальных присутствующих робот пропустил мимо ушей. Будь Григорий человеком, он бы сейчас расплакался от счастья.

На корабле Кира осваивалась легко. Вся ее жизнь и так прошла среди стали и механизмов Акрополя, а койка здесь была куда удобнее ее старой сломанной кровати на заброшенном этаже. Большего девочке было и не надо.

- Давай одежку тебе подберем? - предложила ей Маша после ужина. На единственное Кирино платье - поношенное, заштопанное и заплатанное - нельзя было смотреть без слез.

Единственным источником одежды на корабле был найденный Машей гардероб. В нем было все: штаны и куртки, яркие пляжные футболки и строгие черные форменные фраки. Правда, все было мужским и слишком большим для Маши, не говоря уж о Вовке с Кирой. Но в бездонном ящике у капитана обнаружились нитки с иголками, с которыми Маша успешно, пусть и неуклюже, управлялась, подшивая безразмерную одежду. Нельзя же было месяц ходить в том, что на них с братом было с Земли.

Вместо ответа Кира замерла, склонив голову на бок, и не моргая уставилась на Машу. Золотой взгляд вонзился в девушку, мурашками проникая под кожу, заглядывая в самые потаенные дебри памяти и души. Машу вдруг захлестнула волна слепой, беспричинной паники. "Она знает, - билось и кричало что-то внутри нее. - Она знает все".

Наваждение схлынуло, оставив Машу с чувством глубокой растерянности. Кира, так и слова не сказав, вдруг отпрыгнула в сторону, скрывшись от девушки за поворотом коридора. Когда Маша, стряхнув оторопь, заглянула за угол, Киры нигде не было видно.

- Ну и ладно... - протянула Маша. "Странная какая-то", - подумалось ей.

- Не занята? - секунду спустя раздался у нее в голове голос Регулятора. - Дорогая моя, не подскажешь, когда вы будете прыгать в следующий раз?

***

К ночи третьего дня Вовка выбрался из лисьих нор и вышел на палубу, вспомнить запах свежего воздуха.

Солнце едва село, в небе расцветали чужие звезды. Корабль стоял посреди поля, заросшего тянущимся насколько хватало взгляда морем травы в человеческий рост. Кончики стеблей слабо светились в ночи, словно отражая звездный свет, и каждое дуновение ветра посылало по полю серебряные волны.

Кира сидела на палубе, свесив ноги в траву, разглядывая небо.

- Чего не спишь? - спросил Вовка, останавливаясь рядом с ней.

- Сплю, - отозвалась Кира. - Просто здесь.

Она кивнула на вытащенный на палубу матрас и одеяло с подушкой.

- Никогда дома не спала под открытым небом. Слишком холодно.

- В пустыне? - не поверил Вовка. - Там же жара!

- Жара днем. А ночью вообще-то вода замерзает.

Вовка присвистнул от удивления. Кира снова задрала голову к небу.

- И в пустыне тихо, как в гробу, - негромко добавила она. - Совсем не так, как здесь. Слышишь?

Вовка честно прислушался, пытаясь уловить в обычной ночной тишине то, чем так заслушалась пустынница. Шумел ветер. В траве скрипело что-то, что никак не могло было цикадами. Вдали разнесся раскат грома - на горизонте бродили тени далекой грозы.

- Трава? - наконец ляпнул он наугад, когда та вновь зашелестела на ветру.

Кира радостно кивнула.

- Ага! Целые поля! Никогда не видела сразу столько живых вещей.

Она протянула руку к обступившим корабль стеблям - и на палец ей прыгнуло крошечное, четвероногое пернатое существо. Вовка уселся рядом, разглядывая вместе с Кирой причудливую птичку с ярко-оранжевыми пятнами на крыльях и ребристым, покрытым дырочками клювом.

-КРРРРРРИИИИИИИАААААЩЩЩЩЩ, - птичка заскрипела, словно ржавый засов, клюнула Киру в палец и сиганула обратно в траву. Кира негромко рассмеялась.

Видения дальних миров, которыми она грезила в акрополе, оживали вокруг маленького оракула. В незнакомом запахе дождя на ветру, в мягком, шелковистом воздухе, даже в колющей боли от птичьего клюва - яркие, но призрачные образы обретали плоть и кровь, и в объятиях этой реальности, впервые в жизни, Кира чувствовала себя свободной.

- У нас вокруг дачи такие же поля, - пренебрежительно фыркнул невосприимчивый к таким тонкостям Вовка. - Ну, почти. Только трава не светится.

- Расскажи! - обернулась к нему Кира.

И Вовка, неожиданно для себя, принялся рассказывать. О полях, о речке возле дачи, о дальних озерах и лесах. Об океане, на который их с Машей возили родители. О горах и тундрах, о джунглях из прочитанных в детстве книжек. Обо всем, что на Земле никогда особенно Вовку не интересовало - но теперь так ярко отражалось в светящихся золотых глазах, что Вовка вспоминал все новые и новые места, которых никогда не видел.

- Ну а там живут пингвины, - дошел он наконец до Антарктиды, прежде чем заметил, что золотое свечение Кириных глаз погасло. Девочка так и заснула сидя, закрыв глаза и чему-то счастливо улыбаясь. Вовка, стараясь не дышать слишком громко, уложил ее на матрас и накрыл одеялом. Возвращаясь в свою каюту, он вдруг понял, что напевает какую-то глупую Машкину песню: "It's no ordinary world..."

***

На следующий день, едва над погасшей травой забрезжил рассвет, они снова отправились в путь. Капитан решила сделать серию прыжков, чтобы дать мальчишке возможность посмотреть на узлы корабля в работе. Кристальная уверенность Вовки в том, что двигателя на борту нет, отчасти заразила и саму Нину - нажимая на кнопку прыжка, она на секунду засомневалась, откроется ли переход. Переход открылся как обычно, кидая корабль навстречу неизвестности.

Первый прыжок выдернул Машу из очередного кошмара. Во сне она парила над золотой цепью Анфилады, окруженной леденяще-голубым морем Изнанки - и беспомощно смотрела, как цепь распадается, как оторвавшиеся миры один за другим исчезают в голодных волнах. Одна из волн захлестнула саму Машу, и где-то там, в толще закрутившей ее нереальности мелькнули до боли знакомые пейзажи Земли.

Когда девушка открыла глаза, Изнанка из сна сменилась настоящей, кипевшей за окном каюты и разбивавшейся об рефлекторные поля корабля. От взгляда наружу у Маши зарябило в глазах - левый почти видел в поющих волнах смутные лица и места и запахи и звуки и память, что остается после... Правый, раненный осколком на Стеклянной пустоши, видел лишь сияющую, лишенную формы бездну. Отвратительное ощущение, будто она смотрела на две разные картинки в сломанных очках виртуальной реальности. Будто раздваивало ее саму.

Вскоре Изнанка, к Машиному глубокому облегчению, сменилась новым миром. Мрачное, серое небо раскидывалось над такой же унылой землей. Гигантские строительные машины, словно спящие гиганты, жались в тени иззубренных скал справа по борту, камни и грязь были перепаханы следами их гусениц. Красок унылому зрелищу стройки придавал лишь ослепительно-яркий золотой свет, льющийся откуда-то снизу и слева, из-под брюха корабля. Маша прижалась было носом к стеклу, безуспешно высматривая источник сияния. Казалось, кто-то воткнул посреди голого ландшафта крошечное солнце.

Корабль, не задерживаясь, снова нырнул в переход - и Маша едва не упала с койки, когда в голове у нее раздался крик.

- Нет! - Никогда еще на Машиной памяти Регулятор не повышал голос. - Останови ее! Не дай прыгнуть дальше!

- Как? - пожала плечами девушка. Мир остался позади, корабль снова мчался через Изнанку.

Она оделась, почистила зубы, заглянула на камбуз перекусить, рассудив, что торопиться поздно: корабль уже вынырнул в следующем мире. Каким-то шестым чувством Маша безошибочно стала угадывать переходы, даже не видя их - вот, новый прыжок, третий по счету. На камбузе девушка заварила себе утренний чай, сыпанула сахара, подула на дымящуюся чашку - и прыжок закончился, словно отрезало почти неслышный шум моря. Секунду спустя корабль содрогнулся, резко и без предупреждения затормозив.

Когда облившаяся горячим чаем Маша таки добралась до мостика, Нина как раз заканчивала тихо ругаться себе под нос. Решив не навлекать капитанского гнева идиотскими вопросами "а что случилось", Маша тихо выглянула наружу - и в голове у нее выругался Регулятор: длинно, витиевато, на незнакомом Маше языке.

Корабль завис посреди чистого воздуха, словно увязнув в невидимой сети. Двигатели беспомощно ревели, не сдвигая судно ни на сантиметр вперед. Капитан выключила их и отпустила ставший бесполезным штурвал. Маша испуганно отпрянула от окна, ожидая, что они сейчас упадут - но корабль так и остался висеть на месте, совершенно недвижный.

- Кинетическая ловушка, - буркнула капитан в ответ на невысказанный вопрос Маши. - Черт, я думала их после войны не осталось...

Девушка снова выглянула в окно, разглядывая мир, в котором они застряли. Внизу, в десятке метров под судном, начинался зажатый среди живописной горной долины лес. Бьющие из скал горные ключи бежали по каменным стенам, исчезая в ярком буйстве зелени. Мощные, толстые ветви, увитые багрово-красными лианами и усеянные мириадами крошечных цветков, тянулись к небу, жадно напиваясь солнечным светом, цепляясь за камни, сплетаясь в пестрый купол, укрывающий дно долины тенью.

Нет, не дно, поняла Маша. Земли под деревьями не было. Долина так и тянулась вниз, превращаясь в отвесное ущелье. Между его стенами в воздухе висели сотни небрежно раскиданных, громадных каменных глыб - следы стародавнего обвала, схваченного в воздухе той же незримой силой, что удерживала пиратский корабль. За эти глыбы и цеплялись растения, перепрыгивая с одной на другую, карабкаясь к небу, словно отчаянный скалолаз. В глубь ущелья тянулся ни на что не опирающийся висящий лес.

Капитана джунгли интересовали мало. Где-то там, в их тени, пряталась довольно простая сеть чар-генераторов и датчиков кинетической ловушки. Устройство взвешивало все, что в него попадалось, и гасило кинетическую энергию, без разбора тормозя достаточно тяжелые вещи - от кораблей до камней или слишком толстых птиц. Оно и удерживало заросли внизу, обычное дело. Но Компания не поставила бы здесь ловушку просто так. Она что-то защищала. Задрав голову, капитан прищурилась против яркого солнца.

Ворота парили в небе над обступавшей лес горной грядой - шесть громадных обручей, попарно соединенных длинным веретеном воздушных, казавшихся почти невесомыми мостов. От горных вершин в небо тянулись тонкие ножки колонн, служивших опорой для километровых пролетов, венчавших горы стальным нимбом. На глазах у капитана по одному из мостов скользнула серебреная молния - похожий на пулю поезд вылетел из распахнувшегося перехода одних ворот, на огромной скорости промчался над лесом и скрылся в зеве других.

Капитан хищно улыбнулась. Нет худа без добра: они наткнулись на транспортную развязку Компании.

***

Убедившись, что застрявший под мостами корабль так и остался незамеченным, капитан изложила Григорию свой план, простой и надежный, как стандартные часы. Робот спускался в долину и отключал ловушку, освобождая корабль. Капитан подбирала Гришу, вместе они подрывали опоры развязки и грабили один из поездов.

- Какие еще опоры? - возмутился Григорий, убедившись, что дети не слышат. - Какой поезд? Нин, тебе той шахты было мало? Еле ноги тогда унесли, а ты хочешь продолжения банкета? Еще Компанию пограбим?

- Хочу заглянуть в их бортовые компьютеры, понятно? - Капитан изо всех сил старалась не повышать голоса. - Все, марш наружу. Пока нас действительно не засекли.

Все, что проходило через ворота, сообщало системам Компании свой мир назначения. А для этого каждый поезд должен был нести на борту копию навигационного архива Компании, их карту Анфилады. На этой карте капитан и хотела поискать Землю.

- Ловушку я отключу, - отрезал Григорий. - Но никаких мостов, слышишь?

Они с Ниной возвращались к этому спору раз в несколько дней, тайком от "детсада". "Дроны Компании как-то выследили нас на Земле, - каждый раз настаивал Григорий. - И в следующем же мире мы лицом к лицу столкнулись с Регулятором. Компания не может не знать про нас. Бить по ней слишком опасно".

"Нас невозможно выследить, - отвечала капитан. - Если мы сами не знаем, где окажемся - как это может знать Компания? Мы пролетели дюжину миров прежде, чем упасть на Земле - и нигде Компания не села нам на хвост. Значит, на Землю их привело что-то еще, а нам просто не повезло. А Компания за двадцать лет мира размякла настолько, что не может нас поймать. Даже если Регулятор нас отпустил - и что с того? Тем лучше для нас. Больше мы с ним не сталкивались".

Григорию нечего было возразить. Но он настаивал: "Если мы попадемся, приключится беда. Нас с тобой убьют, Нина. И ладно бы только нас". На это нечего было возразить уже капитану, и они расходились, злясь друг на друга, но не желая срываться на крик. Григорий обычно уходил на камбуз готовить, капитан скрывалась в каюте, в клубах табачного дыма.

Не в этот раз. Обмотавшись тросом и закрепив его у двери шлюза, Григорий выглянул через край палубы, разглядывая поджидающую его бездну висячего леса. "О небо, пусть на этот раз там не будет никаких чудовищ", - взмолился про себя робот, ласточкой спрыгивая за борт.

***

Трос натянулся, остановив его в полуметре над пористой глыбой, развороченной корнями растений. Отвязавшись, робот аккуратно двинулся через запутанный лабиринт камня и стеблей, на ходу попытавшись переключить зрение в инфракрасный режим. Ловушка должна была быть где-то на дне ущелья - если засечь тепловой след работающих механизмов, ее не придется искать совсем вслепую.

Висячий лес дохнул ему в лицо сырым жаром теплицы, поднимающимися со дна потоками горячего воздуха и яркими тепловыми пятнами прячущихся среди зелени зверей. Джунгли кипели своей деловитой, пищащей и рычащей жизнью. Будь у Григория работающий нос, он почувствовал бы и аромат: тяжелый, застарелый запах звериной берлоги, мускуса и мокрой шерсти.

Он неуклюже спрыгнул с одного камня на другой, шагнул с блестящего от влаги, неровного края скалы на ведущий вниз толстенный корень - или ствол? - просевший под весом робота. Когда рифленая подошва стальной ноги поехала на гладкой древесине, Григорий вдруг понял, что шасси штурмовика не годится для перемещения по вертикальным джунглям. Пытаясь удержать равновесие, он ухватился за подвернувшуюся под руку лиану. Та зашипела, изогнулась, уворачиваясь от Гришиной хватки - и робот полетел вниз, с грохотом стукаясь об скалы, добавляя к корпусу вмятины и царапины, пока не приземлился в раскидистой кроне дерева где-то внизу.

- Ам! - сказало что-то у него над ухом, и едва оправившегося от падения Григория накрыла кромешная темнота. Чьи-то острые зубы с хрустом сомкнулись у него на шее.

- Ты там цел? - спросила капитан по радио, обеспокоенная наступившей после падения тишиной.

- Кажется, - отозвался Григорий. Нащупав усевшегося ему на шею зверя, робот аккуратно разжал тому челюсти.

В руках у Григория оказался большой и почти идеально круглый меховой шар, с рудиментарными лапками, большими, похожими на паруса ушами и глазами на стебельках. Шар обиженно посмотрел на робота, сплюнул из пасти сломанные зубы и широко улыбнулся тремя рядами запасных. Резко надувшись, зверек вырвался из рук Григория и умчался наверх.

Дальнейший спуск через лес продолжался в том же духе. Предательские тропы оказались совершенно непроходимы, а потому Григорий стал аккуратно падать из одного сплетения ветвей, лиан и корней в другое, пока с громким плеском не приземлился на дно.

Стекавшая по стенам ущелья вода собиралась в неглубокие, по щиколотку лужи. Земля на дне леса была горячей, мягкой на ощупь, поросшей косматыми клочьями высокой серой травы. Григорий поднялся на ноги, вытряхивая воду из суставов - и замер, когда в его голове, минуя уши, раздался одинокий, монотонный голос.

- Два миллиона двести тридцать семь тысяч четыреста восемьдесят одна электрическая овца, - негромко бубнил голос. - Два миллиона двести тридцать семь тысяч четыреста восемьдесят две электрические овцы Два миллиона, триста двадцать семь тысяч, четыреста... четыреста... семьдесят? А, черт.

Голос сбился и начал считать заново.

- Одна электрическая овца. Две электрические...

Григорий тихо ругнулся про себя. Должно быть, зубастый шар что-то повредил у робота в затылке, когда пытался отгрызть роботу голову - и Григория подключило прямиком к вездесущей тактической сети Компании.

Он не включался сюда уже много лет, с тех самых пор, как его списали. Слишком опасно это было, да и Григорий никогда не любил бестолковый треп других штурмовиков, обычно забивавший эфир. Но в этом мире в тактической сети царила тишина. Не было слышно ни спокойных, уверенных голосов боевых кораблей, ни болтовни других роботов, ни даже стрекота захудалой стайки дронов. Лишь слабый сигнал наблюдавшего за развязкой монитора, да голос, продолжавший считать овец.

- Двадцать девять электрических овец. Двадцать десять...

"А Нина ведь права", - неохотно признал Григорий. Мир был безлюден, ворота и мосты в небе покоились под защитой ловушки, вне досягаемости обычных кораблей - а потому и не охранялись. Пираты могли бы выжечь всю долину напалмом, и никто не успел бы их остановить. Насколько же Компания размякла после войны?

По ущелью пронесся глухой рокот, вырвавший Григория из размышлений, отозвавшийся дрожью в земле под ногами. Робот потопал по лужам направо, прикинув направление голоса, рассчитывая, что тот выведет его к ловушке.

Десять минут дороги по змеящемуся ущелью - и он нашел то, что искал. Металлическая платформа, покрытая лесными вьюнами, была утоплена в стене ущелья, нависнув одним краем над скопившимся внизу озерцом. В центре ее, укрытый от вездесущей воды обыкновенной розовой клеенкой, стоял стандартный автономный компьютер Компании. От него вверх по стенам ущелья бежали провода, ведущие к укрытым чар-генераторам - источникам поля, пленившего их судно. Прошагав по дну озерца, Григорий ухватился за край платформы, подтянулся наверх, надеясь, что проржавевший металл выдержит его вес. Как давно установили ловушку? Над ней успел вырасти целый лес...

По бокам от управляющего генераторами компьютера застыли две массивные статуи ростом с самого Григория, с ног до головы укрытые буро-зеленым одеялом мха. Под ним с трудом угадывались ржавые, человекоподобные фигуры.

Когда Григорий остановился перед компьютером и откинул клеенку, одна из статуй с чудовищным скрипом повернула голову и уставилась на робота едва светящимися глазами.

- Ух ты! - прохрипела она сбоящим голосом. - Б-два! Б-два, проснись!

- Не мешай. Я овец считаю, - отозвалась вторая статуя.

- Просыпайся, балда! Нам смену прислали!

Двое штурмовиков, поставленные когда-то охранять ловушку, проржавели до почти полной неподвижности.

- Черт возьми! - просипел второй. Не сумев повернуть голову, он с трудом скосил глаза на Григория. - Товарищ, добро пожаловать! А я думал, про нас забыли!

"Они такой же модели, что и я", - резануло вдруг Григория. Сколько лет они простояли здесь, на своем посту? Десять, двадцать? Если бы не ржавчина и мох, три робота были бы неотличимы друг от друга. "И усы", - напомнил сам себе Григорий. По крайней мере у него были усы. И имя. И друзья.

Не желая заговаривать с проржавевшими штурмовиками, он разбудил компьютер. Тот тоже был старым, еще с человеческим интерфейсом. Впрочем, Григорию интерфейс был не нужен.

- Первым делом, как выберусь из этого зеленого ада, братцы, я приму масляную ванну, - мечтательно закатил глаза первый штурмовик. - Последние восемь лет о ней мечтаю!

- Ванна нам уже не поможет, товарищ, - хмыкнул второй. - Давай сразу тела себе поменяем? Я видел новые модели в каталоге, у них отпадные дизайны наплечников!

Изо всех сил не прислушиваясь к их болтовне, Григорий обменялся с компьютером набором старых контрольных кодов, сохраненных в памяти еще со службы. Коды сработали, компьютер негромко пискнул в ответ.

- Что ты делаешь, братец? - Первый штурмовик еще чуть повернул голову, удивленно глядя на Григория.

Команда убежала по проводам наверх, отключая генераторы поля. Висячий лес содрогнулся, теряя свою незримую опору.

- Товарищ, ты же его выпустишь! - Второй штурмовик с испугом смотрел на первые посыпавшиеся вниз камни.

Перекрывая грохот обрушивающегося висячего леса, по ущелью снова разнесся рокот, на этот раз незатихающий.

- Пушистик! - полным ужаса голосом завопили оба штурмовика.

***

Почувствовав, что сжимавшая корабль невидимая рука исчезла и они начали падать, капитан ухватилась за штурвал. Судно взмахнуло крыльями, выправляя высоту, и зависло на боковых двигателях - как раз когда над долиной разнесся оглушительный рев.

Висячий лес под ними, обрушившийся было без поддержки ловушки, начал вздыматься навстречу кораблю. Что-то огромное прорывалось через каменный завал, поднимаясь на задние лапы, разрывая древесные стволы словно нитки. Казавшиеся крохотными глазки - все три пары, каждый радиусом в человеческий рост - подслеповато щурились, отвыкнув от яркого солнца. Косматая, серая шерсть, с вкраплениями зелени от вросшей за десятилетия спячки травы, висела мокрыми клочьями. Добавляли зверю зелени и обрывки уничтоженного висячего леса, свисавшие теперь с могучих плеч, словно изящная накидка. Распрямившись в полный рост, Пушистик сладко потянулся и зевнул, демонстрируя миру бездонную, беззубую пасть.

Он спал здесь много, много лет. Когда Компания только объявилась в этом мире и определила место для строительства мостов, он уже был внизу, мирно угнездившись в тенечке горной долины, сотрясая землю оглушительным похрапыванием. Разбудить и прогнать зверя не смогли. Убить его тоже не вышло - от тяжелых корабельных пушек гигант даже не почесался. А потому спящего Пушистика накрыли кинетической ловушкой, в надежде, что та удержит чудовище и отвадит его сородичей от транспортной развязки.

Ловушка гиганта удержала. Пару лет назад он попытался потянуться во сне, но не смог. С тех пор Пушистик лежал в полудреме, терпеливо дожидаясь, когда же...

- Гриша? - спросила капитан по радио, отведя корабль подальше от чудовища. - Где ты?

- Здесь, - мрачно отозвался Григорий. - Видишь меня? На ухе.

Чудовище отряхнулось, разбрызгивая вокруг себя водопады, хлопая висячими ушами. Григорий болтался на правом, изо всех сил вцепившись в рваный край, чувствуя, как пальцы соскальзывают по меху.

- Держись, Гриш, - подбодрила его капитан, лихорадочно перебирая в голове варианты. Вооружения у корабля не было. Взять зверя на таран? - Я тебя вытащу.

Она подвела судно ближе, попав в поле зрения чудовища. Пушистик сморщил мокрый черный нос и снова заревел, недовольный странной летающей штукой. "Если он дотянется до нас лапой, - подумала Нина, - то прихлопнет как муху". Она попыталась залететь гиганту за спину - но тот лишь выкрутил голову на 180 градусов, не сводя шести глазок со стальной птицы.

Никто не заметил, как что-то сдвинулось в незримых золотых струнах. Лишь у прятавшегося в своих норах Лиса встала дыбом шерсть, когда он почувствовал скользнувшую под кожей реальности волю, отчаянно тянущуюся откуда-то из далей Анфилады в этот мир, пытавшуюся дотронуться до простого сознания гиганта. Всего лишь одно касание...

На Пушистика вдруг навалилась сокрушающая усталость. Лапы налились свинцом, и на короткое мгновение далекий голос раздался в его голове успокаивающей колыбельной. "Спи... закрой глазки..." Пушистик осоловело моргнул - и упустил стальную птицу из вида. Капитан немедленно бросила судно вниз, держа палец на кнопке прыжка. Если прорезаемый в реальности переход и не убьет зверюгу, то очень тяжело ранит. Но борющийся с сонливостью гигант лишь недовольно махнул ухом, почувствовав слабую щекотку от реактивных струй двигателей. Григорий не удержался. Сорвавшись, робот пушечным ядром пролетел по воздуху и врезался в левую палубу судна, сминая леерное ограждение, пройдя в каком-то сантиметре от стоявшей на палубе Киры, вцепившейся в дверь шлюза. Та, и глазом не моргнув, радостно объявила потрепанному роботу:

- Мы вас спасли!

Григорий лишь негромко застонал в ответ. Голова раскалывалась от завывающей в тактической сети Компании тревожной сирены. Больше всего робот сейчас жалел, что не умеет терять сознание, как люди. Когда он нашел в себе силы подняться на ноги и дойти до мостика, Нина уже увела корабль в сторону от долины, подальше от приходящего в себя гиганта.

- Ты как, цел? - обернулась она к Грише, на долю секунды позволив себе обеспокоенный вид.

- Бывало и хуже, - вздохнул Григорий. Локоть теперь плохо гнулся, левая нога чуть волочилась, а корпус покрылся десятком новых вмятин и пробоин - но ничего такого, чего робот не смог бы починить. И первым делом, конечно, нужно было починить блокировку сети.

- Молодец, - кивнув, капитан снова вернулась к штурвалу. - Не знаю, где ты раскопал эту зверюгу, но теперь нам даже не придется взрывать мосты. Он все сам! Какой хороший мальчик.

Сбросив с себя морок, Пушистик как раз карабкался на ближайшую гору, мимоходом сминая опоры транспортной развязки. Потерявшие опору мосты неспешно обваливались, словно рвалась тонкая паутинка, соединявшая далекие миры. Добравшись до вершины, гигант радостно завыл, оповещая сородичей о своем пробуждении. Откуда-то издалека его приветствовал ответный вой.

- Что теперь? - зачем-то спросил Григорий, прекрасно зная ответ.

- Теперь ты идешь в трюм и латаешь себя. Отделало тебя, конечно, - Нина направила корабль обратно к долине, поднимаясь к воротам. - А я, как планировали, ограблю поезд.

- Одна?

- Ну, ты же сказал, что не пойдешь. Сама справлюсь.

У Григория не осталось сил спорить.

***

Поезд выскочил из распахнувшегося в воротах перехода, уже визжа тормозами - бортовой монитор вовремя уловил разносившийся по сети панический крик уничтоженной развязки. Длины уцелевшего пролета моста, цеплявшегося за парившие ворота, едва хватило, чтобы затормозить. Головной вагон замер в полуметре от пропасти, переход позади сомкнулся. Поезд был в западне.

Оставив корабль на милость автопилота, капитан спрыгнула с палубы на крышу замершего состава - и удивленно посмотрела на Григория, последовавшего за ней.

- Что? - пожал плечами тот. - Быстрее управимся - быстрее уберемся отсюда.

Хуже они уже все равно не сделают, а отпускать Нину одну Григорий не хотел. Он ухватился за секцию крыши, без усилий сминая металл, вырывая крепления - и пираты спрыгнули через получившуюся дыру, оказавшись в пассажирском вагоне.

- Спокойно, спокойно, - прокричала капитан, распрямляясь, ожидая встретить толпу перепуганных пассажиров. - Служба безопасности Компании! Оставайтесь на...

Она умолкла, поняв, что в вагоне царит абсолютная, звенящая тишина. Поезд был пуст. Тянувшиеся вдоль коридора купе стояли распахнутыми и безлюдными.

- Ну что ж, - объявила капитан спустившемуся следом Григорию. - Так даже лучше. Некому путаться под ногами.

Ни пассажиров, ни охраны. Пройдя через два пустующих вагона к кабине управления, капитан пристрелила не успевшего даже обернуться монитора и склонилась над обезглавленной системой управления поезда, извлекая из гнезд пять тонких, невесомых дисков, свитых из схваченных стеклом сияющих золотых нитей. На таких устройствах Компания хранила долгую память своих вездесущих компьютерных систем - информационные архивы, базы данных, карты Анфилады. Бинго.

- Все? - спросил из коридора не поместившийся в кабину Григорий.

- Почти, - отозвалась капитан. - Еще в грузовой вагон заглянем. Жутко интересно, что же Компания возит пустыми поездами.

- Может, состав в депо перегоняли?

В грузовом вагоне их встретил одинокий ящик с эмблемой Компании, прикованный цепями посреди отсека, покрытый наползающими друг на друга надписями: "Срочная доставка", "Ценный груз", "Не вскрывать". Сбив с ящика цепи, капитан откинула крышку, уже предвкушая ценный приз. Должно быть, Компания так переправляла какой-то новый прототип оружия. Или, может, чар-камень?

- Что там? - Григорий заглянул Нине через плечо, уставившись на наполнявшие ящик сушеные листья.

- Чай, - разочарованно констатировала капитан, просеяв чаинки между пальцев. - Обычный чай. Какая... бессмыслица.

Поезд у них под ногами вздрогнул - цеплявшиеся за ворота останки моста проигрывали бой гравитации.

- Уходим, - подтолкнул застывшую Нину Григорий. - И ящик я не понесу.

Кивнув, капитан отступила на шаг назад, напоследок пальнув внутрь ящика из пистолета. Чай загорелся, наполняя воздух ароматным дымом.

***

Прошло четыре часа, и разрушенную транспортную долину накрыли сумерки. Из разорванных, растоптанных останков висячего леса, пронзительно щебеча, взлетали и уносились прочь ушастые шары, отбывавшие в более спокойные края. Пушистик по-прежнему резвился в руинах транспортной развязки - и гигант был не один. На радостные вопли зверя откликнулся сородич, и теперь две колоссальные меховые туши скакали по оставшимся без защиты горам, игриво кусая друг друга за уши и хвосты. В какой-то момент Пушистик подпрыгнул в воздух и ухватился за ворота, утягивая гигантскую станцию вниз, пытаясь поиграть со странным летающим обручем.

Еще через час из других, висевших повыше, ворот выскользнул одинокий, угловатый крейсер Компании, мгновенно обрушивший на зверей грохочущие потоки разрушительного небесного огня. Пушистик в ответ перекатился на спину, подставляя пузико щекотке лазерных лучей. Второй гигант вскарабкался на горный пик, радуясь появлению новой игрушки, едва не смахнув крейсер виляющим хвостом.

Капитан наблюдала за бестолковой битвой с почтенного расстояния, спрятав корабль в укромной пещере на самом краю зоны перехода. "Пять часов, - отметила она про себя, - на прибытие ударной группы по тревоге". Немыслимая медлительность, и всего один корабль. В старые времена прибыл бы целый флот.

Дожидаясь крейсера, Капитан изучала трофейные карты Компании. Навигационная консоль приняла украденные с поезда диски как родные, и Нина, раскурив трубку, опять погрузилась в дебри закодированной картографии. Калестон и Столпы, Шелк и Котел, Ноль и Базар, Перекрестки... К сумеркам капитан была вынуждена признать, что база данных Компании ничем не отличается от карт самого корабля - или наоборот, карты корабля были точной копией архива на дисках? "Кто же построил эту посудину?" - подумала она, выбивая пепел из трубки, мысленно добавляя вопрос к списку в журнале. Сама Компания? К чему им такое судно - неуправляемое и неуловимое, идущее вразрез с самой идеей опутавших Анфиладу ворот?

Так или иначе, Земли на картах Компании тоже не было. Получалось, они тогда и правда выскочили за пределы Анфилады, куда-то за барьерные миры...

Когда стандартные часы показали полночь, она отключила навигацию и отправилась на камбуз, перекусить чего-нибудь перед прыжком. Григорий ремонтировался в трюме, оставив обитателей корабля без своих кулинарных преступлений.

- Подожди, а это что? - услышала капитан голос Вовки, подходя к кают-компании. Из дверного проема лился слабый свет.

- Чар-стабилизаторы?

- Нет, стабилизаторы возле крыльев. А, точно! Это генераторы рефлекторного поля!

- А вот и нет! Генераторы - под обшивкой!

- Откуда ты знаешь?

- Угадала! И потом, здесь написано. Вот, мелким шрифтом.

- Не написано там ничего!

- На просвет посмотри.

Кира и Вовка сидели на диване, склонившись над склеенными чертежами. Вовка поднес фонарик к оборотной стороне чертежа, вглядываясь в почти невидимую надпись, сделанную чудовищным почерком.

- Да, и правда... Тогда грав-привод?

- Спать идите! - шикнула на парочку капитан.

- Рано еще, - хором отозвались Вовка и Кира.

Вернувшись с камбуза, капитан всучила детям по бутерброду с колбасой - единственное блюдо, которое умела готовить сама - и заглянула в склеенные чертежи. Части кусков не хватало.

- Ты прыжковый двигатель нашел? - спросила она у Вовки.

- Неа, - покрутил головой Вовка. - Нет у нас прыжкового двигателя. Я даже во время прыжков смотрел, камера мертвая совершенно.

- Двигателя не может не быть, - снова отрезала Нина.

- Может, - уперся Вовка, тыкая пальцем в чертеж.

На чертеже была изображена какая-то колючая штука, похожая на морского ежа: набросанные карандашом тончайшие лезвия, схваченные в центре соединительной деталью. Штука была заперта в сложной механической клетке. Клетка, по чертежам, должна была стоять в пустующей камере.

- Может, он от нас прячется? - спросила вдруг невпопад Кира. Капитан странно посмотрела на провидицу.

- Как двигатель может прятаться?

- Не знаю. Может, он перестал быть двигателем?

Лис, слушавший их разговор через решетку в стене, испуганно вздрогнул, услышав слова девочки. "Умолкни, умолкни, пожалуйста, заткнись", - взмолился рыжий про себя. Вот только повсюду сующей свой нос оракула ему и не хватало на борту.

- Бессмыслица, - качнула головой капитан. - Это же машина, а не... а не...

Она замялась, так и не подобрав сравнение.

От продолжения разговора Лиса отвлек уже знакомый проклятый звук, доносившийся с мостика. Новое закодированное послание в навигации. Скользнув через норы и высунувшись из дыры в полу, рыжий с недобрым прищуром проводил Машу, на цыпочках покидавшую мостик. "Потому что мало мне было тебя", - сердито подумал Лис ей вслед.

08. Штормовой маяк

- Ты про сына моего спрашивала. Ну давай про него, чего уж там.

- Если вы не хотите...

- Хочу, не хочу, какая разница? Из песни слов не выкинешь. Пусть тоже будет в этом твоем интервью.

Эйнар, он был... живой. Лицом он больше в мать был, чем в меня. Но характером! Непоседливый, непослушный, славный малый. Как я им гордился, когда он впервые сбежал из дома! Забрался в трюм к какому-то первопроходцу и зайцем пролетел пять миров! Ссадили его потом, конечно, вернули обратно, по шее он от нас получил. Но так и повелось. Когда Эйнар подрос, его Нина к себе на корабль взяла. Со мной малой летать не хотел, говорил, что мы характерами слишком похожи. И что прибьем друг друга при ссоре. Ну а когда мы все стали пиратами, там уже была одна дорога. Сама знаешь...

- Стеклянный город?

- Нет, нет. Он погиб после. В Стекле мы потеряли армаду, и всем вроде было понятно, что это конец. Но Черная дюжина, кто остался, тогда решила дать один последний бой. Нина считала, что они смогут дойти до Перекрестков. Я считал, что их перехватят и убьют по дороге. И я оказался прав. Полети я тогда с ними, мы бы сейчас тут не болтали.

Ну а Эйнар... он полетел. Он у Нины уже был штурманом. Там они все и остались, у Столпов. Нина. Г'нам. Мой малыш...

- Мне жаль...

- Да брось. Ты не знаешь, каково это - не знать, где могила твоего ребенка. И дай тебе небо, девочка, не узнать никогда.

Жена этого не пережила. Ее похоронили следом, и мы с Найей остались вдвоем. Я бы вас познакомил, но она шатается где-то по Базару, оторва. Доченька моя. Я помню, как мы с ней стояли под дождем, глядели на кладбищенские огни. Я тогда пообещал себе, что моя дочь никогда не станет пиратом.

"Последние пираты. Невышедшие интервью".

***

Тринадцать дней назад

Найа кралась по Базару, как вор среди ночи, чужая в собственном городе. Попадись птица на глаза штурмовикам, началась бы очередная погоня - но ее контакт настаивал на встрече здесь, в туристическом павильончике на краю Базара, пустующем в ожидании прилива. Должно быть, бесперый чувствовал себя здесь в безопасности.

Спрыгнув из висевшей ярусом выше подворотни, Найа спланировала на протянутую цепь, перепрыгнула на балкон павильона, выхватывая мононить, до последнего ожидая, что попадет в подготовленную Компанией ловушку.

Но павильон действительно был пуст. Поток туристов бурлил снаружи, жарясь на летнем солнышке, не желая терять драгоценное время между приливами. Бармена не было - на Базаре их давно заменили автоматические терминалы. Под потолком ходила сонная скальная муха, цокая лапками в ритм негромко бренчащим из колонок "Песням далекого Нуля". Группу эту Найа не любила - в отличие от бати, знавшего наизусть каждый их хит.

Контакт Найи сидел за барной стойкой, незаметный, как диско-шар в кладовой, одетый в пеструю футболку, мешковатые шорты и шлепанцы в виде рыбок на босу ногу. Длинные черные волосы были стянуты в хвост. Человек глушил коктейли, один за другим, выкладывая на стойке узор из бумажных зонтиков и сахарных вишенок.

- Как вольно дышится в возрожденной Анфиладе, - негромко свистнула Найа, садясь на соседний стул. Более идиотского пароля она бы не придумала, даже если бы старалась.

Человек обернулся к ней, ослепительно улыбаясь из-под громадных розовых очков, закрывавших пол лица. На груди его блеснул маленький значок - изящный бритвенный веер Компании.

- И цены на коктейли упали вдвое! - радостно отозвался Регулятор. - Рад встретиться с вами лицом к лицу, моя дорогая. Позвольте угостить вас коктейльчиком? Или, может, чаю?

- Я тороплюсь, - отрезала Найа. - Если меня здесь спалят, не оберемся проблем.

- Уверяю, нас никто не потревожит. - Регулятор спрыгнул со стула, скользнул вдоль стойки и навис над барным терминалом. - Возьму вам Багровую Руди. Я настаиваю.

Было что-то неправильное в том, как он двигался, подумалось Найе. Словно кто-то натянул давно не ношенный и чуть жмущий костюм. Терминал выплюнул из себя кроваво-красный коктейль, Регулятор толкнул его к Найе - и та вдруг заметила вещичку, лежавшую в самом центре выложенного зонтичного узора. Простенький, ничем не примечательный пластиковый радиоключ. Набор маленьких кнопок с цифрами теснился под двумя большими - "ВКЛ" и "ВЫКЛ".

- Подарок, - подмигнул Регулятор. - От наших общих друзей из Калестонского сопротивления.

Никакого Калестонского сопротивления в природе не существовало - Регулятор выдумал его, еще когда первый раз вышел на связь с прятавшимися в механизмах Базара птицами.

Найа схватила ключ, озираясь по сторонам, словно ожидая, что вот теперь на нее напрыгнут притаившиеся под столами штурмовики. Ничего не произошло.

- Я должна перепроверить, - буркнула она, чуть расслабившись. - Откуда мне знать, что ключ настоящий?

- Действительно, ниоткуда, - кивнул Регулятор. - В нашем повстанческом деле нельзя просто верить друг другу на слово, верно? Позвольте, я продемонстрирую.

Всю сложившуюся ситуацию он находил невероятно забавной. Подумать только, дочка Одноногого Эйота не знает его в лицо. Его! Регулятора, охотника на пиратов, главу службы безопасности той Компании, против которой пернатые вели свою "борьбу"! "Как низко мы все пали", - хмыкнул Регулятор про себя, забрав ключ у глупенькой птички и шагнув на балкончик павильона, жестом приглашая Найю за собой.

Отсюда открывался прекрасный вид на ворота в небе над Базаром. К ближайшим как раз взлетал грузовик, готовившийся отправиться в другой мир - в центре обруча вспыхнул переход, уже готовый пропустить судно...

Регулятор направил ключ на ворота, нажав кнопку "ВЫКЛ" - и ворота отключились. Переход схлопнулся, едва не оттяпав нос грузовика. Когда тот промчался сквозь ворота, отчаянно тормозя, Регулятор щелкнул второй кнопкой. Переход снова вспыхнул позади неуклюже разворачивающегося корабля. ВКЛ, ВЫКЛ. Регулятор еще минутку побаловался, включая и отключая ворота, играя с застрявшим грузовиком, прежде чем вернуть ключ Найе.

- Все просто, - объяснил он напоследок. - Эта кнопка выключает ворота. Включить их обратно можно только таким же ключом. Кнопка "ВКЛ", в свою очередь, откроет вам любые ворота, даже если мониторы будут против. Цифрами можно задавать канал назначения, но это вам пока рано.

- Настоящий ключ... - протянула Найа, забирая устройство. - Аж не верится.

- Так поверьте! - Регулятор театрально взмахнул рукой, добавляя в голос патетической дрожи. - Многие из моих друзей - нет, моих братьев! - положили свои жизни, чтобы выкрасть этот ключ из самого сердца Компании! Когда они бежали из Перекрестков, земля горела у них под ногами, и я, признаться, не думал, что сам доберусь до вас живым...

Разумеется, устройство никто не крал. Такой ключ - и такой доступ к системам ворот - был положен лишь самому Регулятору. Птицам он отдавал запасной - но к чему пернатым революционерам знать о таких мелочах?

Найа смотрела на разошедшегося бесперого со смесью жалости и уважения. Бедняга, должно быть, был обычным офисным клерком, переживавшим сейчас главное приключение всей своей унылой жизни. Но черт возьми, какую услугу он им оказал!

С этим ключом - и с кодами, спрятанными в нем - птицы могли отключить Базар от сети ворот. Отрезать силы Компании в мире от подкреплений. Вернуть свой дом, не опасаясь дальнейшего возмездия. У Найи в руках был ключ от их революции.

- Ключ от всех дверей! - закончил наконец свою тираду Регулятор. - От всей Анфилады!

- Если это какой-то фокус, если ты нас обманываешь, мы найдем тебя. И... - Найа провела когтем по шее.

- Ну конечно, дорогая моя, - кивнул Регулятор, прикладывая огромные усилия, чтобы не расхохотаться.

Оставив птичку на балконе, он вернулся было к своему коктейлю, когда Найа окликнула его.

- Скажи, зачем ты это делаешь?

- Простите? - обернулся Регулятор.

- Ну, ты же явный пиджак. Изнутри самой Компании. В чем твой резон рисковать шкурой и предавать их? Помогать нам?

На этот вопрос у Регулятора тоже был готов ответ. Он придумал целую слезливую историю о родной хате, о погибших родителях и любимой ручной зверушке Эрике. О том, как он поклялся отомстить бездушным машинам, проник в Компанию, чтобы свергнуть железную тиранию...

- Мне надоело, - ответил он вместо этого с неожиданной для самого себя честностью. - Мне надоела Компания. Я хочу освободиться от нее.

Найа кивнула - и исчезла в сплетении цепей над павильоном. Регулятор заказал десятый коктейль, намереваясь дождаться прилива и порыбачить. День был прекрасен.

***

Сейчас

День был ужасен.

Регулятор так гордился своим планом. Девчонка оставляла послания в навигации корабля, милая зверушка их исполняла - и пиратский корабль двигался по Анфиладе, как фишка по полю игры Ги. Его собственные ручные пираты! Сколько возможностей!

Он не учел, что за штурвалом будет Кровавая лилия. Что проклятая небом старуха, разрази ее гром, проскочит мимо заботливо подставленной Регулятором под удар Предсказательной машины - и разнесет вместо этого случайную транспортную развязку.

Теперь мониторы развязки выли сиреной на всю Анфиладу, взывая о помощи, отменяя рейсы и рассылая пресс-релизы - но это было еще полбеды. Сирену можно было заткнуть, свидетелей убрать, следы нападения замести. Он уже делал так на шахте. Он сделал так на Базаре, оставив Компанию в блаженном неведении о пернатой революции. Все было бы в порядке, если бы одна из гигантских тварей не атаковала святая святых Компании.

Сами ворота. Ничто во всей Анфиладе не имело такого значения, как ворота. И теперь удар по ним привлек внимание всевидящего ока, той, кого искусственные идиоты Компании называли "мамой". Регулятор не был в Компании главным. Бросив все дела, он мчался первым подвернувшимся поездом через Анфиладу, спеша к разрушенной развязке, надеясь, что успеет замести следы пиратов прежде, чем вмешается начальство.

А еще на развязке пропал ящик чая, который Регулятор заказал для себя еще месяц назад, с далекого юга Анфилады. Какая издевка фортуны! Без утренней чайной церемонии - шесть ложек заварки, четыре ложки сахара, три капли молока на кружку - у Регулятора дергался глаз, а голова раскалывалась от страшной боли, которую никак не снимала выдаваемая за чай синтетическая бурда Компании. Хотелось кого-нибудь убить, но на это не было времени. Первым делом нужно было спрятать пиратов.

***

Маша отступила на шаг от навигационной консоли, закончив вбивать в терминал очередной набор бессмысленных букв и цифр, продиктованный Регулятором. Что они значили? Маша не знала. Ее подмывало спросить Вовку - тот когда-то мимолетно увлекался криптографией - но она знала, что Регулятору такой интерес не понравится. У них был уговор, уговор этот не подразумевал Машиных вопросов. И потом, пока ведь ничего плохого не случилось, верно?

И все же, вопросы у Маши копились. Уже дважды они оказывались в нужных Регулятору мирах. Сперва Акрополь, затем та странная стройка с сияющим солнцем. Если миров в Анфиладе действительно было "несчетное множество", то им не могло просто повезти. Регулятор как-то направлял прыжки корабля. Может, эти коды, оставляемые Машей каждый раз, как капитан покидала мостик, и были координаты миров? Но тогда выходило, что они могут просто прыгнуть обратно на Землю, с нужными координатами... Она даже была в навигации, Лис показывал Землю Маше. Знает ли сам Регулятор, где их дом?

- Дорогая моя, не городи ерунды, - Регулятор с трудом сохранял дружелюбный тон. - Ну конечно знаю! Кто, по твоему, послал тех дронов? А теперь будь добра, найди кусачки. Пока Кровавая лилия ничего больше не учудила.

Когда Нина вернулась, ни Маши, ни Лиса на мостике уже не было. Возня снаружи пещеры шла своим чередом - Пушистик обрушил вторые ворота. Наблюдать за боем дальше капитан не стала. Они и без того испытывали удачу на прочность, задержавшись у развязки.

- Хотите, я предскажу, куда мы прыгнем? - спросила увязавшаяся за ней на мостик Кира.

- Да ну к черту! - суеверно шарахнулась от нее капитан. - Сглазишь еще... Все, брысь отсюда. Спать иди.

Вытурив оракула с мостика, капитан уселась за штурвал. Чуть приподняв корабль над полом пещеры, она нажала кнопку прыжка. Переход вгрызся в толщу камня, расплывчатый и дрожащий, словно готовый вот-вот схлопнуться обратно. Они были у самого края зоны перехода. Не вылетая из пещеры, корабль скользнул в Изнанку, отдаваясь на волю ее волнам и течениям.

Щелк.

Маша перерезала кусачками спрятанный в стене провод, тянущийся от реактора куда-то к хвосту корабля, и замерла, вслушиваясь в корабельные шумы, гадая, что же именно она сломала. "Наверное, стоило спросить Регулятора заранее".

- Всего лишь питание регуляторов температуры в камерах хвостовых двигателей, - заверил ее тот, - Теперь, когда вы вернетесь в реальность, автоматика отключит двигатели, и вы сядете. Мягко. Надеюсь.

- А если не мягко?

- Ну, тогда вы разобьетесь. И, может, умрете. Есть еще идиотские вопросы?

- Да. Что делать с тем кубиком?

Повисла тишина. Маша почти слышала, как в голове у Регулятора скрипят шестеренки.

- С каким кубиком? - наконец переспросил он. Проклятая головная боль не давала нормально думать.

Маша достала из кармана серебряный кубик, украденный из Акрополя, и подержала его перед глазами, показывая Регулятору. Проклятье. В суматохе он совершенно забыл про черный ящик. Девчонка могла бы оставить его в пещере у развязки...

- Потом решим, - вздохнул Регулятор. С этим промахом придется до поры смириться.

***

Добавив на корпус четыре новые заплатки, Григорий закончил латать себя и приладил голову обратно на плечи. С блокиратором сети пришлось повозиться - паять схемы в собственном затылке было чертовски неудобно - но робот был почти уверен, что снова благополучно отрезался от систем Компании.

По дороге из трюма на мостик он заглянул к реактору, потыкав ногой опустевшие мешки.

- Топливо заканчивается, - доложил он капитану. - Дракон доел картошку.

- На сколько его хватит?

- Часа на два? - развел руками Григорий.

Капитан кивнула.

- Посмотрим, что мы найдем.

Таймер отсчитал последние секунды прыжка.

Мир встретил их сплошной стеной проливного дождя, мгновенно застлавшего стекло мостика непроглядной пеленой. Справа, рассеивая ночной мрак, полыхнула молния - одна, еще одна. Мгновение спустя под кораблем что-то ослепительно вспыхнуло, вбирая в себя электрический заряд.

Спешно перенастраивая очки, Капитан вгляделась во вновь наступившую темноту. Внизу под ними смутно угадывалось бурлящее, штормовое море, вздымавшееся волнами навстречу разверстому небу. Над волнами возвышался скалистый островок, а на нем - высокая, узкая башня, приветливо мигнувшая капитану крутящимся на вершине сигнальным фонарем. Посреди бури стоял одинокий маяк.

Секунду спустя в маяк ударила еще одна молния - тот вспыхнул, как новогодняя елка, электричество с гулом промчалось по окутывавшим стены высоковольтным проводам, уходя в громадные аккумуляторные батареи, утопленные в скале под фундаментом башни.

- Летим дальше, - объявила Нина, оторвав взгляд от маяка. - Заправимся в другом месте.

Она потянулась было к кнопке прыжка - и хвостовые двигатели чихнули дымом, отключаясь. Закладывавший вираж корабль вздрогнул, теряя скорость.

- Ну что на этот раз? - Капитан пробежала взглядом по приборным панелям, ища ответ. "Основная тяга. Проклятье".

Слева от маяка жалась посадочная площадка - новенькая, с длинными лапами магнитных захватов, гостеприимно сиявшая подсветкой сквозь дождь.

- Давай сядем, Нин, - подтолкнул ее Григорий. - Починимся, заправимся. Нельзя прыгать без двигателей.

Капитан скрипнула зубами. Вокруг, насколько хватало взгляда, раскидывалось штормовое море, а сам островок скалился острыми клыками утесов. Другого места для посадки не было. Только маяк, снова и снова вспыхивавший под ударами молний. Даже сквозь ночной мрак и шторм капитан узнала этот мир. Магнитные захваты площадки раскрылись, мягко принимая корабль в свои объятья.

От посадочной площадки к маяку вел стальной мост, открытый всем ветрам и дождям. На другом его конце распахнулась дверь - из маяка выглянула человеческая фигура, всматривающаяся в штормовую темень, гадая, кого, черт возьми, принесло в такой поздний час.

***

- Может, не будем выходить?

- В смысле? Нам топливо нужно!

- На пару прыжков дракона хватит, - капитан явно нервничала. Григорию еле удалось вытащить ее из-за штурвала. По дороге к шлюзу Нина старательно замедляла шаг, пока Григорий не оказался впереди.

- Просто найдем, что у нас сломалось, починимся и свалим отсюда. Не будем никого беспокоить, - закончила она, остановившись как вкопанная у запертого выхода на палубу.

- Да что с тобой, Нина? - обернулся к ней робот. - Компания такие станции не обслуживает. Выйдем, скажем "привет", объяснимся с тем, кто тут живет. Это простая вежливость.

- Вот ты и объяснись! - капитан вытолкнула Григория в шлюз.

С той стороны шлюзовой двери раздался стук: тяжелый, требовательный, сливающийся с раскатами грома. Григорий отпер дверь, и в лицо ему немедленно уткнулось дуло пистолета.

- Дернешься - застрелю, - объявил неприветливый женский голос снаружи. - Вы кто такие? Чего надо?

Григорий попятился, впуская в шлюз бесформенную фигуру. С тяжелого брезентового дождевика на пол стекали потоки воды. Из-под капюшона недобро смотрели холодные серые глаза - женщина лет сорока, сухая и подобранная, изучала незваного гостя. В другой руке она держала мощный электрический фонарь, бивший роботу прямо в глаза. Было что-то очень знакомое в ее лице, в голосе, в том, как она двигалась, не спуская Григория с прицела.

- Доброй ночи! - улыбнулся хозяйке маяка робот, пытаясь произвести хорошее впечатление. - Извините за беспокойство! У нас приключилась поломка, и мы...

За спиной Григория раздался грохот - капитан, пытавшаяся на цыпочках убраться подальше от шлюза, зацепилась бронированным сапогом об какую-то проклятую решетку, снятую и брошенную Вовкой посреди коридора. Женщина в дождевике заглянула Григорию за спину, посветила фонарем, выхватывая Нину из спасительной темноты.

- Мама? - Женщина перенаправила пистолет на капитана.

Нина застыла на месте, как-то разом сжавшись и ссутулившись.

- Привет, Надюша! - заискивающе улыбнулась она. - Вот. В гости заскочила.

Григорий удивленно смотрел на женщину и старушку, непохожих друг на друга, но одинаковых, как две капли воды.

***

Внутри маяка было темно и тихо. Грохот бушующего снаружи шторма отрезало, стоило только Наде закрыть дверь.

- Не вздумайте шуметь, - прошептала она, неприветливо зыркнув на маму. - Достану вам корму. Поверить не могу, что ты до сих пор таскаешься на драконьей тяге!

- Так вышло, - отозвалась капитан, сливая воду из шляпы. - Не бойся, мы ненадолго. Починимся, заправимся и полетим дальше.

Они стояли в прихожей, открывающейся в просторный зал, освещаемый лишь всполохами молний за окном. Скинув плащ, Надя протопала мимо большого обеденного стола на десяток человек и, не включая света, скрылась в двери подвала.

Григорий, не зная, куда деваться, потрогал едва не цеплявшую его за макушку люстру с самодельными бумажными плафонами. Бумагу кто-то разрисовал птицами.

- Красивая какая... - заметил робот, пытаясь нарушить гнетущую тишину.

- Гриша, заткнись, - шикнула на него капитан. - Просто ничего не говори.

- Извини, извини.

Григорий честно попытался замолчать.

- Не знал, что у тебя есть дочка, - все же добавил он через секунду.

Капитан криво ухмыльнулась в ответ.

- Ага. Потому что я тебе не говорила.

Она разглядывала чужой дом: фальшивый камин, полочку над ним, уставленную глупыми фарфоровыми статуэтками, кремовые обои в цветочек. К спальням на втором этаже уходила винтовая лестница. "Надя меня пристрелит, если я туда поднимусь", - подумалось Нине. Посреди стола стояло блюдо с недоеденными пирожками. Когда капитан шагнула вперед, под сапогом хрустнул игрушечный кораблик. Нина испуганно замерла, словно наступила на мину.

- Бабушка! - в зале зажегся свет. С вершины винтовой лестницы, свесившись через перила, на капитана смотрел мальчишка лет шести, сонно протирающий глаза.

Капитан резко обернулась к нему - плащ взмыл в воздух, зацепив посуду на столе и с грохотом обрушив ее на пол.

- Коля! - Капитан совершенно не заметила разбитых тарелок. - Ты чего не спишь?

Она подхватила сбежавшего по лестнице внука на руки, закружилась на месте, счастливо улыбаясь.

- Ты посмотри, как вымахал! Гигантище! А сестра где?

С верхнего этажа донесся топот еще одной пары ног. Когда Надя вернулась из подвала, согнувшись под огромным мешком драконьего корма, близнецы уже висели на Нине, как на дереве - мальчик и девочка в одинаковых серых пижамах с принтами бритвенного веера. Девочка как раз примеряла капитанскую шляпу.

- Мама, мама! - завопила она, съехав вниз по капитанскому плащу. - К нам бабушка прилетела! Мам, она надолго?

Не говоря друг другу ни слова, Надя и капитан обменялись взглядами. В глазах старой пиратки стояла немая, отчаянная мольба.

- На один день, Галчонок, - решила Надя, швырнув мешок на пол. - Но потом бабушке очень нужно будет лететь дальше.

Близнецы встретили новость радостным хоровым воплем.

***

К утру шторм отступил. Бури над островом были частыми, иногда обрушиваясь на маяк по несколько раз за день - но сейчас стихия успокоилась.

Маша, нацепив наушники, стояла на верхней площадке маяка, под вращающимся сигнальным фонарем, обрамленным короной громоотводов, и смотрела на беспокойное свинцовое море, тянущееся до самого горизонта. Земли видно не было. Вдалеке, цепляясь брюхом за гребни волн, неспешно кружили огромные крылатые корабли, тянущие за собой рыболовные сети.

"There's only one place left to go", - затянул голос у неев наушниках. Прошел уже почти месяц с тех пор, как она оставила Землю, а вместе с ней и зарядник в прикроватной тумбочке на даче - но каким-то чудом плеер все еще работал, вот уже несколько недель исправно показывая 42 процента заряда батареи. Загадка, над которой Маше было лень ломать голову.

Она поймала себя на том, что любуется незамысловатым пейзажем. Обычное море, почти обычные рыболовецкие суда. Только летающие. Глаза отдыхали после Изнанки, преследовавшей девушку во снах, да и вообще она стала привыкать к странным картинам далеких миров. Конечно, дома было бы лучше. Но какая-то часть Маши жалела, что у нее нет акварели и бумаги, чтобы, может быть, под настроение, попытаться нарисовать что-то из увиденного. Просто чтобы не забыть потом, когда они вернутся домой. Может, у хозяйки маяка найдутся краски? Или стрельнуть у Вовки карандаш?

Вовка бродил по площадке, на ходу набрасывая какую-то схему в своей записной книжке. Ведомая нездоровым любопытством, Маша подкралась к брату и заглянула ему через плечо - со страниц записной книжки, прямо из-под зарисовки громоотводов маяка, на девушку смотрел незаконченный карандашный портрет. Рисовал Вовка примерно так же, как и чертил - простыми, буквальными линиями - но в портрете все равно безошибочно узнавалась Кира, чему-то хитро улыбающаяся. Прищурившись, Маша вчиталась в ужасные иероглифы Вовкиного почерка, окружавшие рисунок.

- "Замичательная" пишется через "е", - поддела она брата, стянув наушники, ожидая, что Вовка подпрыгнет на месте и захлопнет книжку.

- Угу, - отозвался вместо этого мальчишка, практически не обращая на сестру внимания, о чем-то задумавшись.

- Спроси у капитанской дочки про цветы какие-нибудь, - снова попыталась Маша. - Подаришь своей музе букетик.

- Зачем? - Вовка закончил рисовать схему маяка и непонимающе уставился на Машу, так и не уловив подкола. Маша закатила глаза, сдаваясь.

- Не нравится мне эта Кира, - буркнула она напоследок, оставляя брата в покое. Что-то внутри нее инстинктивно сжималось и шарахалось от златоглазой девочки, но облечь эту неприязнь в слова у Маши никак не выходило. К счастью, сама Кира тоже держалась от нее подальше.

- А по-моему, она хорошая, - Вовка пожал плечами. - Мы вчера корабельные чертежи вместе сводили.

"Ладно, - решила про себя Маша. - Уж лучше пусть брат болтается со странной девочкой да роется себе в корабле. Так он хоть не влипает в приключения, как на Базаре".

Когда Маша узнала про Вовкину эскападу в птичьем городе, они крепко поругались. Сестра тогда задвинула Вовке целый монолог про безответственность, про то, как он, дурак такой, мог погибнуть - но Вовка молча выслушал ее и спросил в ответ:

- А ты когда по Стеклянной пустоши ходила - это было ответственно и безопасно? Или ты там погибнуть не могла?

- Ну, я... - запнулась тогда Маша. - Я...

Что она могла ответить? Что ее вел голос в голове? Голос человека, с которым они меньше часа пили чай и который пообещал ей, что все обойдется? Рассказать Вовке про Регулятора Маша была не готова.

- Мне можно, потому что я старшая, - выдала девушка. Брат тогда лишь хмыкнул в ответ...

Солнце скрылось за набежавшим облаком, и на вершине маяка сразу стало промозгло.

- Цветы, кстати, я видел, - подумал Вовка вслух, закончив рисовать громоотводы. - У подножья маяка растут, где прибой. Слажу за ними.

- Там же отвесная скала.

- И что?

- Даже не вздумай. - Маша вздохнула. - Говорю же, у капитанской дочки спроси. На втором этаже, на подоконнике, целая охапка тех цветов, в вазе. Прозрачные такие. Только причешись, когда дарить пойдешь. И мазут со лба вытри, Ромео.

Один из рыболовецких кораблей на горизонте развернулся и неспешно двинулся к маяку.

- Все, насмотрелись? - окликнула ребят Надя, взобравшаяся по лестнице на площадку. - Тогда проваливайте.

- А цветы можно... - начал было Вовка.

- Проваливайте, я сказала. Мне работать надо.

***

- Компания приближается!

Коля стоял на балкончике второго этажа маяка, разглядывая подлетающее рыбацкое судно в подзорную трубу, только что подаренную бабушкой.

- Дай посмотреть! - толкнула брата в бок Галя, пытаясь отобрать трубу.

- Отставить драку, - разняла близнецов Нина.

На борту приближающегося корабля в косых лучах рассветного солнца вспыхнула эмблема бритвенного веера.

- Действительно Компания, - объявила капитан страшным голосом. - Должно быть, они пришли за мной!

- Мы им тебя не отдадим! - воинственно заявила Галя. - Ба, а ты опять в розыске?

- Конечно! Я же самый страшный пират Анфилады!

- Если мы хотим отбиться от Компании, то нам нужно оружие, - решил Коля за троих.

Второй этаж занимали жилые комнаты - Надина спальня, гостевые, кабинет и комната близнецов. Белые стены детской были безжалостно разрисованы буйством красок, карандашей и мелков. По углам были раскиданы деревянные игрушки - звери, корабли, куклы. У стены стояла двухэтажная кровать, выточенная из цельного куска каменного дерева, украшенная узорами морских волн. "Надя когда-то увлекалась резьбой по дереву", - вспомнилось капитану.

- Ба, а как ты назвала свой корабль? - спросила Галя, когда они спустились на первый этаж и прошли через столовую.

- Пока никак, - капитан открыла дверь, ведущую к посадочной площадке, пропуская внуков вперед. - Все руки не доходят. Думаю, снова "Кровавой лилией" назвать.

- У тебя же прошлый корабль так назывался. Скучно.

- И потом, "Лилия" - это глупое название для пиратского корабля, - авторитетно заявил Коля.

- Чепуха, - отмахнулась капитан. - Отличный пиратский цветок.

Корабль на близнецов особого впечатления не произвел.

- Ты все еще летаешь на драконьей тяге? - разочарованно протянул Коля. - Ну и старье...

- Разговорчики! - пресекла нытье капитан. - Вот будет у тебя свой корабль, тогда и будешь мне про тягу рассказывать. Драконы - надежная, проверенная временем классика!

- Зато крылья у тебя очень красивые! - заявила Галя, почувствовав, что бабушка обиделась. - Как у птицы.

Зайдя в свою каюту, Нина взгромоздила оружейный ящик на кровать и открыла крышку, явив загоревшимся глазам близнецов сложенный внутри арсенал - винтовки, дробовики, кинжалы, многоствольную ракетницу.

- У мамы такой же! - ткнула пальцем Галя в приглянувшийся ей пистолет.

- К-27, прекрасный выбор! Такими на Долгой верфи корабельную моль отстреливали, - похвалила внучку капитан. - Вооружаемся!

***

Маша с Вовкой как раз спускались с вершины маяка, когда близнецы вышли им навстречу из-за поворота лестницы. Коля тащил ружье ростом с него самого, Галя вооружилась двумя пистолетами и кинжалом, зажатым в зубах. На лица обоих был старательно нанесен камуфляж из сажи.

- Шшшшш, - поднесла палец к губам Галя. Опешившие Маша с Вовкой посторонились, близнецы продолжили красться по лестнице, прижимаясь к стене маяка.

- Это что еще такое? - грянул сверху голос Нади. Маша тихо потянула Вовку за собой, надеясь убраться подальше от готовой вспыхнуть семейной ссоры.

- Мы корабль грабить пришли! - бодро отрапортовала маме Галя, выплюнув кинжал.

- Дура, - одернул ее брат. - Мы бабушку защищаем от Компании! Она опять в розыске!

Отставшая от внуков капитан пробежала мимо Маши с Вовкой, вверх по лестнице и на крышу - как раз под разъяренный взгляд дочери.

- Мама! - рявкнула та.

- Все в порядке, Надюш, - отозвалась капитан. - Мы просто играли.

- Ты дала им оружие!

- Оно не заряжено.

Отобрав у сына дробовик, Надя передернула затвор и пальнула в воздух. Дробовик лишь сухо щелкнул в ответ.

- Я же говорю, - примирительно улыбнулась капитан.

Взглядом Нади можно было убить. Не говоря ни слова, она поотбирала у близнецов оружие и вышвырнула его через перила, навстречу бурлящему внизу морю.

- Ну ма-а-ам, - заныли было близнецы.

- Никаких "ну мам"! - отрезала та железным тоном. - Марш вниз, вы все наказаны! Вместе с бабушкой! У вас двоих вообще школа через десять минут!

Наде с трудом удалось загнать близнецов в кабинет на втором этаже. Половину комнаты занимал простенький голоскоп, выводивший изображение виртуальной классной комнаты, заполненной полудюжиной подключившихся к школе детей.

- А, вот вы где... - К близнецам обернулся усталый монитор, зачем-то нарисовавший на своем лице очки. Усадив детей перед компьютером с подключенной к нему сенсорной доской, Надя вышла из кабинета, захлопнув дверь прямо перед носом капитана.

- Их учит Компания? - неодобрительно прищурилась Нина.

- А кто еще? Ты? Или думаешь, по соседству с этой скалой много школ? Все, мама, оставь меня в покое. Хотя бы до вечера.

Глухо гудя двигателями, рыболовецкое судно как раз добралось до маяка и зависло над короной громоотводов. Брюхо корабля раскрылось, обнажая ряды голодных энергопоглотителей. Вернувшись на вершину, Надя поплотнее закуталась в пропитанный изоляционным раствором плащ, вставила в уши затычки, проверила показания вделанных в стену датчиков и, наконец, потянула за рычаг в стене. Работа была простой. Слишком простой, чтобы ставить на маяк монитора. Но кто-то ведь должен был ее делать.

Маяк вспыхнул. Накопленное за время бури электричество устремилось обратно по опутывавшим стены кабелям, заливая остров ослепительным светом, танцуя на короне громоотводов, окружая Надю призрачной электрической клетью - и молнии ударили в брюхо рыболовецкого судна, насыщая его батареи.

Отсчитав положенное время по секундомеру, Надя снова дернула за рычаг, прерывая буйную пляску разрядов и гася свет. Насытившийся рыболов над ней благодарно пророкотал и, качнув крыльями, ушел наверх, к воротам. К маяку уже подлетал следующий оголодавший корабль.

Оставшийся болтаться на палубе пиратского судна Вовка протер слезившиеся от света глаза. То, что маяк был зарядной станцией, он угадал еще вчера ночью, когда они садились. Насмотревшись на маяк, мальчишка вернулся было к портрету Киры - в очередной раз перерисовывать никак не удававшиеся глаза. Было в них что-то, что привыкшему к инженерной точности Вовке никак не удавалось схватить на бумаге.

- Эй, малой! - окликнул его выглянувший из шлюза Григорий. - С ремонтом мне подсоби, а? Никак не найду, что у нас сломалось.

- Иду, - откликнулся Вовка, захлопывая записную книжку, откладывая неполучающийся портрет на потом. Корабль звал обратно.

***

Убедившись, что все разошлись по своим делам и не потревожат ее, Маша укрылась в своей каюте и достала серебряный кубик. За время стоянок девушка обнаружила, что если надавить на одну из сторон и еще сбоку, вот здесь, на скошенный угол, то кубик раскроется. Грани раздвигались и становились полупрозрачными, в верхней - или боковой? - части открывался порт для подключения какого-то кабеля, а светящееся в центре коробочки ядро заполняло воздух вокруг устройства голографическими экранами, по которым бежали микроскопические потоки незнакомых букв и символов. Маша, смутно помнившая школьный курс информатики, была практически уверена, что смотрит на программный код.

- И все-таки, что это за штука? - спросила она Регулятора, гадая, слушает ли он ее сейчас.

Регулятор слушал. Час назад он реквизировал дребезжащий, едва не разваливающийся на ходу грузовой корабль. Теперь, мчась по последнему отрезку ворот, Регулятор коротал время, растянувшись пластом на полу кабины и баюкая неотступную мигрень, приложив холодный металл ракеты к голове. Конечно это не помогало, но было некое утешение в самом ритуале. Разговор с девчонкой тоже отвлекал от мучений.

- Черный ящик, - отозвался он. - Типа архива, с исходными версиями и базовыми контрольными кодами одной... Впрочем, ты ее не знаешь.

- Зачем он тебе?

- Не твоего ума дело, - Регулятор вздохнул. - Надо нам встретиться, чтобы я забрал чертову штуку. Сделаем это - и закроем нашу с тобой сделку. Я вас с братом посажу на какой-нибудь каботажник, там пара месяцев в пути, и вы вернетесь на эту вашу, как ее... Грязь? Землю, точно.

"Встретиться как?" - хотела было спросить Маша, но Регулятор вдруг опередил ее встречным вопросом.

- А скажи, дорогая моя? Только честно. Далась тебе твоя Земля? Что в ней такого, чтобы туда возвращаться?

На той стороне ракеты повисла гробовая тишина.

- По родителям скучаешь? - подсказал Регулятор через минуту, так и не дождавшись ответа.

- Нет, - неуверенно отозвалась Маша. - Наверное, не по родителям.

Признаваться в этом было странно. Конечно, она любила маму с папой и знала, что те страшно переживают за них с Вовкой. Шутка ли, дети пропали на месяц. И конечно ей хотелось, чтобы родители не переживали.

Но мама с папой всегда были заняты своими взрослыми делами, и к семнадцати годам Маша уже настолько привыкла жить своей собственной тихой жизнью - ну и немного громкой Вовкиной - что скучать по ним теперь упорно не выходило. Не осталось и друзей, без которых было бы совсем уж невыносимо. Разве что дедушка? Но и дедушки не было, уже много-много лет. "Что же меня так тянет домой?". Не люди и даже не какое-то конкретное место - лишь смутный, многоликий образ, неверный, как голос в тумане...

- Дома безопасно, - наконец нашла она железобетонный аргумент для самой себя. - У нас в городе нет снежных бурь, нет наводнений с неба, и никто нас с братом не пытается убить.

- Какая чепуха, - мягко рассмеялся Регулятор. - К опасности привыкаешь, дорогая моя. Да и что за жизнь без нее? Как скучно - выходить утром из дома и твердо знать, что вернешься обратно живым!

Маша обескураженно умолкла, борясь с желанием назвать Регулятора сумасшедшим.

- А твой дом где? - спросила она вместо этого. - Твой родной мир?

- Я не помню, - отозвался Регулятор.

- Как можно такое не помнить?

- Элементарно. Попутешествуешь с мое - поймешь.

- Не собираюсь я столько путешествовать!

Регулятор снова мягко рассмеялся - как смеются над знакомой, но все еще забавной шуткой.

- Все сокровища Анфилады, все ее чудеса! - протянул он нараспев. - Лишь пыль под ногами...

***

Увлекшись разговором и разглядыванием черного ящика, Маша не услышала приближающийся к каюте топот сапог. Когда дверь распахнулась и в каюту шагнула капитан, сердце девушки чуть не выпрыгнуло из груди.

На долю секунды - почти слишком быстро для человеческого глаза - в каюте полыхнул леденяще-голубой свет. Капитан остановилась, подозрительно глядя Машу. Показалось ей, или в правом глазу сжавшейся на койке девчонки гасла едва видная голубая искра?

- Вы меня напугали, - выдохнула Маша, опуская руки, еще мгновение назад сжимавшие черный ящик. Хорошо, что она успела его спрятать. Секунду, а когда она успела его спрятать? И куда?

- Идем, - кивнула на дверь капитан, не давая девушке времени на раздумья. - Дело есть.

Маша встревожилась. Могла капитан узнать про перерезанный кабель? Если она знает... Но капитан свернула к мостику и, когда девушка неуверенно замерла возле кресла пилота, подтолкнула ее в спину.

- Садись, - объявила Нина. - У меня есть свободное время, ты почти месяц бездельничаешь. Займем тебя чем-нибудь полезным. Будешь учиться летать.

Маша, побелев от ужаса, попятилась от штурвала.

- Но я же не умею! - попыталась отбиться она. - Я тогда корабль чуть не разбила!

- Вот именно, - отрезала капитан голосом, не терпящим возражений. - Это мы сейчас и будем исправлять.

Регулятор в голове у Маши издевательски хихикнул.

Два часа спустя, выжатая как лимон, Маша отлепила трясущиеся руки от штурвала и тихо сползла в кресло.

- Ну, - резюмировала капитан. - Ты трижды разбилась, дважды потеряла тягу и один раз тебя саму убило перегрузкой. Но в целом неплохо. Для первого раза.

Маша с ужасом поняла, что будет и второй. К счастью, на самом деле они никуда не взлетали - корабль по-прежнему покоился в магнитных захватах у маяка, хвостовые двигатели по прежнему не работали. Все два часа свелись к выкручиванию штурвала и паническому нажиманию кнопок под резкие, отрывистые команды капитана. "Влево! Бочка! Торможение с разворотом! Потеря правого маневрового, компенсируй!"

- Схватываешь ты быстро, так что завтра будешь поднимать корабль в воздух, - окончательно приговорила Машу капитан, ткнув девушку в плечо. - Я из тебя еще сделаю настоящего пилота.

Сил спорить не было. Маша попробовала закрыть глаза, и на нее тут же глянули отпечатавшиеся в мозгу корабельные приборы.

- Дочку вы так же учили летать? - простонала она.

Капитан отошла от штурвала и замерла у стекла, отвернувшись от девушки. Маяк снаружи окончательно разрядился, насытив стаю рыболовов. На горизонте собирался новый шторм.

- Ничему я ее не учила, - проскрипела Нина. - Я вообще не хотела, чтобы она была пиратом.

"И черт возьми, у меня получилось", - закончила она про себя, разглядывая маяк. Надя работала на зарядной станции Компании. Компания учила ее внуков читать и писать. Может, оно и к лучшему? Может, хорошо, что некому научить их управлять кораблем, или убивать штурмовиков одним выстрелом? "У меня ведь так здорово выходило быть пиратом". Но не мамой. И совсем непонятно, как быть бабушкой.

***

К вечеру, преодолевая порывы набравшего силу ветра, Надя снова прошла по мосту и постучала в шлюзовую дверь корабля.

- Вы, это, - бросила она высунувшемуся из шлюза Вовке. - Заходите, если кто хочет поужинать. Ну и переночевать в маяке можете, если койки надоели.

Вовка только закончил паять перерезанные Машей провода. Радостно кивнув в ответ, он кинулся собирать обитателей корабля - перспектива поужинать нормальной едой была слишком заманчивой, чтобы отказаться.

- И мама пусть приходит! - крикнула ему вслед Надя.

Вовкина радость, впрочем, оказалась преждевременной. Когда они с Машей, Кирой и близнецами уселись за стол на первом этаже, вызвавшийся помогать на кухне Григорий разлил по мискам густое серое варево совершенно несъедобного вида.

- Овощной суп! - гордо объявил он.

- Не хочу! - заныла Галя, демонстративно втыкая ложку в варево. Ложка осталась стоять.

- Надо, - отозвалась Маша, глубоко сомневаясь в собственных словах. - Он полезный...

- Нина! Надежда! - крикнул Григорий, отставив кастрюлю. - Кушать подано!

Нади и капитана за столом не было. Не дождавшись ответа, Григорий вышел в прихожую, выглянул в дверь на мост, ища пропавших взрослых. Никого не найдя, он поднялся на второй этаж - и замер, услышав доносящиеся из спальни голоса.

- Надюш, послушай...

- Никаких "послушай". Завтра вы улетаете. Точка.

Надя стояла у окна, глядя на мчащиеся по небу тучи. Ветер все крепчал, зло ударяя в чуть приоткрытое окно, разгоняя по комнате дым от ее трубки.

- Зря ты это делаешь, - вздохнула у нее за спиной капитан.

- Делаю что?

- Куришь. Редкостная дрянь.

- Мама, иди к черту. Ты вообще дымишь как паролет.

- Мне можно...

- ...потому что ты старшая?

Капитан снова тоскливо вздохнула, оглядывая дочкину комнату. Двуспальная кровать, застеленная на правую половину, шкаф с рабочими плащами, комбинезонами и одиноким платьем, небрежно брошенная на пол кобура с пистолетом. На письменном столе под скрюченной лампой лежал выточенный из дерева игрушечный кораблик, пока еще непокрашеный. Рядом стояла фотография - с выцветшего черно-белого снимка на капитана глянули молодая Нина, Смоллетт в своей дурацкой шляпе, и маленькая, беззубо улыбающаяся девочка, взобравшаяся родителям на плечи.

"Когда Надя улыбается, - подумалось капитану. - Она становится чуть больше похожа на Смоллетта". Но улыбалась Надя редко.

- Ну еще денек! - снова попыталась капитан. - Надь, я же извинилась за оружие! Больше такого...

- Не повторится, ага, - закрыв окно, Надя повернулась к ней. - Мама, дело не в оружии. У нас был уговор. Ты его нарушаешь.

Капитан отвела взгляд, старательно разглядывая собственные сапоги.

- Всюду, где ты оказываешься, - продолжила Надя. - За тобой следуют смерть и пепел. Я тебя уже один раз похоронила. Я похоронила папу. И я отказываюсь впускать эту силу сюда, в мой дом, к моим детям. Я не хочу, чтобы сюда вламывались консервы Компании, или Регулятор, или кто еще тебя на этот раз будет разыскивать. Дай Гале с Колей вырасти, черт возьми, в тишине и покое, нормальными людьми. Мне все равно, куда ты летишь, где ты взяла корабль, где нашла своего штурмовика и этих несчастных детей. Я хочу знать только одно - вы починились?

Капитан кивнула.

- Отлично. Значит завтра утром, когда я проснусь, вас здесь уже не будет.

Развернувшись на каблуках, Надя вышла из спальни и спустилась по лестнице, сделав вид, что не заметила сжавшегося у двери Григория.

- Так, кто тут не хочет есть суп? - донесся ее голос с первого этажа.

Протиснувшись в дверной проем, Григорий остановился позади капитана, так и застывшей у окна, глядя на первые ударившие по стеклу капли.

- Ты в порядке? - негромко спросил робот.

- В полном, - капитан криво ухмыльнулась. - Я на крыше пока побуду. Аппетита нет.

Григорий посторонился, пропуская ее к лестнице. Капитан толкнула люк, подставляя лицо начавшейся буре, замерла на секунду.

- Я только с внуками сегодня попрощаюсь, ладно? - она не справилась с голосом, на мгновение позволив тому дрогнуть. - И полетим взорвем что-нибудь.

08.5. Интерлюдия

***

Корабль Регулятора выскочил из перехода над бывшим висячим лесом и, едва не развалившись от перегрузок, заложил крутой поворот. Вершину ворот венчала небольшая административная станция, напоминавшая кепку - пришвартовав к ней корабль, Регулятор шагнул на козырек обзорной площадки.

Ворота были последними из шести, единственными, которые мониторы успели поднять достаточно высоко в ночное небо. Остальные превратились в груды металлолома, раскиданные по горам неугомонными гигантами, вот уже сутки напролет продолжавшими свою возню и не собиравшимися останавливаться. Проснувшийся после десятилетней спячки Пушистик никогда не чувствовал себя более бодрым.

На глазах у Регулятора звери как раз расправлялись с крейсером, вцепившись беззубыми пастями в обшивку и теперь пытаясь вырвать игрушку друг у друга. Над головами гигантов кружилась стая дронов, пытающаяся собраться в сеть.

- Еще немного, босс! - оторвавшийся от стаи дрон затормозил перед Регулятором. - Мы почти смонтировали новую ловушку! Осталось только загнать зверьков в...

Регулятор отодвинул дрона в сторону. Один из гигантов швырнул в небо обломок крейсера, рассеивая собравшуюся было в сеть стаю.

- Почти? - саркастично хмыкнул Регулятор.

- Ну, вы знаете, как оно, босс, - не имея рук, чтобы развести ими, дрон вместо этого взмахнул "бровями". - Должен сказать, это удивительные существа! Зоология вообще наша с ребятами страсть, но я никогда еще не встречал животных со шкурой из природной пластали! А как замечательно их шерсть рассеивает тепло! Как думаете, босс, если мы их приручим, можно ли их научить...

Щелк.

Зажигалка коротко вспыхнула в руке Регулятора, высвобождая заряд чар-камня. Внизу заревел Пушистик, успевший почувствовать резкий укол в своем гигантском сердце. Лапы налились неподъемной тяжестью, мысли затормозились - и гигант как подкошенный рухнул на землю.

-...фокусам? - Дрон испуганно умолк. Регулятор перезарядил зажигалку.

Второй зверь склонился над убитым собратом, толкнул того лапой, ткнулся мокрым носом в ухо - и заревел, полным тоски и боли голосом.

Щелк.

Рев оборвался. Регулятор окинул взглядом затихшую долину.

***

Оставив бестолковое железо разгребать руины, Регулятор направился в глубь станции. Пройдя по галерее пустующих, безлюдных офисов и залов, он остановился перед бронированной стальной дверью. Створки разошлись в стороны. Регулятора ждали.

Всевидящее око повернулось к нему, отвлекаясь от батареи экранов, фокусируя два стеклянных зрачка, безмолвно отмечая прибытие Регулятора. В отличие от многообразия разумного металлолома Компании, эти механические глаза не обладали собственной волей и были лишь органами другого, далекого сознания, разлитого по сотням миров. Громадное вычислительное ядро, в центр которого шагнул Регулятор, загудело, просыпаясь от многолетнего сна - может в этом мире оно и вовсе никогда не включалось?

- Администратор примет вас, - оповестил Регулятора механический, бесполый голос.

Стеклянные лопасти голоскопа раскрутились, скрывая механические глаза в облаке голографического белого шума. Внизу, в механизмах ворот, вспыхнули золотые нити, сквозь нереальность соединяющие станцию с другими, такими же ядрами, раскиданными по Анфиладе. Ворота были больше, чем просто транспортными узлами. Через них тянулись линии Связей, обеспечивавших передачу данных в сетях Компании - и хлынувший по этим линиям разум заполнил собой окружавшую Регулятора мертвую электронику, неся с собой треск кричащего, перебивающего друг друга многоголосья.

- Наводнение в Городе Дождей исключено, наши водоканалы...

- Изнаночная буря на отрезке З-27 грозит обрывом пути...

- Сход лавины у южного барьерного мира требует немедленного вмешательства...

- Спасательный флот уже направлен...

- Авария...

- Сбой системы...

Сотни миров. Тысячи проблем, балансирующих на грани катастроф.

Какофония резанула Регулятора новым приступом мигрени. Он заткнул уши, дожидаясь, пока она сосредоточится. Голоса постепенно умолкали, один за другим, пока в зале вновь не воцарилась абсолютная, выжидающая тишина. Регулятора слушали.

- Развязка З-42-365, - с напускной бодростью начал Регулятор, временно отключив свою головную боль. - Нападение мегафауны на систему ворот. К сожалению, большая часть ворот утрачена. В остальном я урегулировал ситуацию, можно приступать к восстановлению...

Он чувствовал себя монитором, зачитывающим бестолковый доклад. В голоскопе из облака помех проступило сияющее, неестественно гладкое женское лицо, казавшееся одновременно молодым и невероятно старым. Она слушала Регулятора с совершенно непроницаемым выражением - лишь одолженные ей механические глаза устало щурились, как после бессонной ночи.

У нее не было имени, только порядковый номер Тринадцатой. Когда-то, шутки ради, Регулятор пробовал было называть ее Констанцией, но имя не прижилось. Роботы и прочий разумный металлолом Компании звали ее просто "мамой". Она была искусственным разумом, последней инстанцией над мониторами, той, кого призывали как бога, когда проблемы очередного мира становились совсем неразрешимыми. Она принимала все ключевые решения, она отдавала приказы людям - когда в Компании еще оставались люди. Тринадцатая была самой Компанией.

- ...кинетическая ловушка вышла из строя... - продолжал Регулятор, но вдруг понял, что его больше не слушают.

Она разлилась, как полноводная река, вбирая в себя каждого дрона, каждого монитора в этом мире. Из обломков крейсера ей тоскливо откликнулся корабельный разум. Она смотрела их глазами, вчитывалась в их память. И там, глубоко внизу, на дне ущелья - пара ржавых штурмовиков, чудом переживших все случившееся, отозвались на ее мягкое касание.

Регулятор прикусил язык, гадая, что именно она увидит. Черт, если бы он успел добраться сюда раньше и подчистить следы... Лицо в голоскопе исчезло, сменяясь немыми кадрами. Вот корабль Кровавой лилии, застрявший над висячим лесом. Вот тупое лицо ее усатого штурмовика. Вот сама проклятая старуха, спрыгивающая на крышу поезда. Кадры зависли перед Регулятором - каждый как немое обвинение.

- Ах да, это, - Регулятор прочистил горло. - Пираты. Право же, я не хотел тебя из-за них беспокоить. Я уже месяц выслеживаю этот корабль. Тот факт, что они вообще попали на развязку - досадный промах с моей стороны.

"Ты себе даже не представляешь, насколько досадный".

- Но теперь мы их точно возьмем, - он напустил в голос фальшивой бодрости. - Они не могли уйти далеко, и как только наши ищейки возьмут след...

Разойдясь, Регулятор принялся описывать детали плана-перехвата - как он перекроет десяток миров к северу и к югу от развязки, как усилит охрану, как разошлет стаи дронов и распределит маршруты патрульных крейсеров. "Как хорошо, - ухмыльнулся он про себя, что пираты сидят у маяка и никак во все это не попадутся".

- Все это неважно, - вдруг оборвал его голос Тринадцатой, мягкий, мелодичный, самую малость слишком идеальный, чтобы быть человеческим. И безмерно усталый. - Послезавтра запуск предсказательной машины.

Предсказательная машина. Еще одна проблема, с которой Регулятор не успевал справиться. Если бы Лилия не проскочила тот мир. Если бы он сам, как последний дурак, не забыл про черный ящик.

- Пиратов незачем искать, - продолжила Тринадцатая, снова явив Регулятору свой лик. - Скоро им негде будет прятаться. Но я хочу, чтобы ты был на открытии машины. Я должна быть уверена, что все пройдет безопасно, что нам никто не помешает. Ты меня понял?

- Ну конечно я буду там! - ослепительно улыбнулся Регулятор. - Что надеть к случаю, галстук или бабочку?

Тринадцатая исчезла, не удостоив Регулятора ответом. Голоскоп погас. На Регулятора снова смотрели пустые, безмозглые механические глаза.

Покинув ядро, он вернулся обратно на свой корабль, включая обратно мигрень и погружаясь в невеселые мысли. В общем-то, пираты были лишь игрой, как и повстанцы на Базаре. Регулятор и сам не знал, что собирался с ними сделать - ему нравился сам процесс, заговор, обман. Тот факт, что он полностью скрыл от Компании революцию в одном из главных портов Анфилады, наполнял Регулятора чистым, детским восторгом. Эх, если бы с Кровавой лилией все было так же просто.

Но по сути он лишь маялся бездельем, играя с едой, с блеклым отголоском того прошлого, в котором у Регулятора были настоящие враги и настоящая работа. Когда-то он разгромил и уничтожил Альянс первопроходцев, на блюдечке преподнеся Компании победу в войне с пиратами - и в наступившем будущем самому Регулятору вдруг не нашлось места. Нельзя же всерьез заниматься бессмысленными инспекциями по небом забытым мирам, да убийством беспомощных животных и таких же беспомощных людей?

Послезавтра игра заканчивалась. Послезавтра она будет знать все его грехи. Оставалось или отступить, или сыграть ва-банк. Он мог убить пиратов, вернуть свой корабль и навсегда скрыться в просторах Анфилады, как когда-то и планировал.

Или он мог убить Тринадцатую. Он мог уничтожить предсказательную машину. Он мог разжечь новую войну против Компании, а может, даже и победить в ней - и посмотреть, какое новое будущее наступит после этого. Пусть это и был огромный риск. "Но черт возьми, тем слаще игра".

Отправив сообщение на Птичий базар, Регулятор уселся в кресло пилота и дотронулся до оставленной на приборной панели ракеты.

- Просыпайся, - скомандовал он Маше, мирно растянувшейся на гостевой кровати в маяке.

09. Предсказательная машина

- С машинами Компании происходит что-то странное. На последней станции, клянусь, я видела патруль штурмовиков с моноклями! Месяц назад вышла статья про робота, открывшего собственный ресторан. Мониторы начинают рисовать, штурмовики устраивают между собой соревнования по флористике. Они как будто... будто пытаются быть похожими на нас. Почему? Что с ними?

- Ну ты нашла, кого спросить. Я похож на специалиста по консервам?

- Вы с ними воевали.

- Когда я с ними воевал, штурмовики не носили монокли, не пели хором и не занимались всей этой дребеденью. Они были солдатами. Глупыми дуболомами, дисциплинированными и убивающими безо всяких раздумий. И приказы им отдавал такой же компьютер. Безжалостный.

Консервы не могут пытаться быть похожими на нас. Они не рождаются, не нянчат детей, не поют им колыбельных. Они функция. И если вместо исполнения этой функции робот вдруг напяливает накладные усы и начинает корчить из себя повара - значит, у этого робота поехала крыша. Значит он сломался, и ему одна дорога. На металлолом.

- Вы так отказываете им в человечности. Это... жестоко.

- Жестоко? Девочка, я видел, как Компания убивает целые миры, со всем живым, что в них было! Это - жестоко. Если машины Компании и правда начали ломаться и сходить с ума? Пусть гниют. Вместе со всем, что они построили. Рано или поздно так и будет. Компания уже надорвалась в войне с нами, раскинулась слишком широко, проглотила слишком много миров. И когда ломаться начнут не они сами, а их ворота? Вот тогда Компания рухнет.

А я, если мне повезет дожить до тех времен, с радостью плюну на их могилу.

"Последние пираты. Невышедшие интервью".

***

Черная, мертвая земля тянулась вдаль, вздымаясь холмами и проваливаясь в глубокие, прокопанные гусеницами траншеи. Прошедший ливень оставил после себя густую, липкую грязь, уходящую из под ног и вяжущую каждый шаг. В воздухе теперь висела мелкая морось - уже не дождь, еще не туман.

Взобравшись по грязи на вершину очередного холма, капитан огляделась вокруг.

- Мы уже были здесь, - объявила она, дожидаясь отставшего Григория.

Над головой у капитана раскинулось мрачное серое небо, затянутое сплошным ковром туч - унылое отражение пустой земли. Вдали, у похожих на сгнившие клыки скал, дремали гигантские строительные машины. В тени скал капитан укрыла корабль, и теперь через пустошь тянулась цепочка застывших в грязи следов, ее и Григория. В небе, как обычно, висели ворота.

- Из всех миров Анфилады нас кидает обратно, сюда, - капитан протерла очки от мерзкой водяной взвеси. - Странно это.

- Может, просто улетим? - простонал робот снизу холма.

- Чем меньше будем копаться, тем быстрее улетим. Давай, Гриш. В темпе вальса.

Григорий принялся карабкаться на холм. Робот сам по себе был слишком тяжелым для такого болота - но теперь он еще и тащил на себе дракона. Круглый ящер вольготно устроился у него на спине, с любопытством крутя головой по сторонам, радуясь неожиданной прогулке за пределы реактора. Взмах хвоста шибанул Григория по голове, едва не сорвав усы.

- Да угомонись же ты! - встряхнул он дракона. Тот в ответ вывалил язык и дружелюбно лизнул Григория, оставляя на броне след коррозийной слюны.

Пираты перевалили через холм. Впереди, вросший в мертвую долину тремя громадными стальными опорами, возвышался механический цветок предсказательной машины.

***

Время запуска наступало через десять минут, и до той поры машина оставалась темной и неподвижной. Центральную платформу обсерватории накрывала громадная линза из дымчатого стекла, скрывавшая под собой десяток подвешенных саркофагов. Саму обсерваторию в несколько рядов окружали лопасти, раздающиеся в стороны на десятки метров, увенчанные сотнями ромбовидных зеркал разных размеров, обращенных внутрь, к стеклянному сердцу машины. Неосторожный луч света, угоди он внутрь гигантского цветка, оказался бы заперт в бесконечном каскаде замкнутых отражений, метясь между зеркалами и сбивая сверхточные настройки - а потому Тринадцатая сделала так, чтобы здесь больше не сияло солнце.

Она смотрела на застывшую внизу машину из окна станции, безуспешно пытаясь почувствовать гордость и радость.

Сегодня Тринадцатая отключила себя от Компании, от Анфилады, от бесконечных сигналов тревоги, бегущих по протянутым между воротами каналам. Сознание ее полностью сосредоточилось в этом мире, в одной точке, наедине с собственными мыслями и голосом. К локальному ядру остался подключен лишь новенький мобильный модуль - подвижное металлическое тело, завернутое в голограмму человеческого образа Тринадцатой. В честь праздника она даже позволила себе сгенерировать элегантное платье. В этом теле она теперь и коротала последние минуты ожидания перед запуском, вышагивая по комнатам привратной станции, как неупокоенная тень.

Ее грызло беспокойство, выработавшаяся за десятилетия привычка ожидать проблем. Что, если машина не работает? "Чепуха", - успокоила Тринадцатая саму себя. Уже было два тестовых запуска. В первый раз машина не выдала ничего, кроме обрывочных образов, бесформенных обещаний разрушения и пепла, которые лишь напугали Тринадцатую, но не дали ей ничего конкретного. Тогда она послала своего Регулятора на дальнюю шахту чар-камня, в смутной надежде угадать и перехватить источник надвигающейся беды.

Но Регулятор вернулся, доложив об обычной, штатной аварии. Ошибка? С тех пор зеркала машины отладили, повысив точность видений. А затем умолк Птичий базар, оборвав все коммуникации с другими мирами. "Поломка связи, - гласил дошедший до Тринадцатой доклад. - Из-за Изнаночной бури. Рекомендуется воздержаться от путешествий". Никогда раньше бури не длились целыми неделями. И очень давно не было пиратских налетов, как не было и самих пиратов...

Тринадцатая должна была знать сама. Не полагаться больше на рассыпающиеся сети и сбоящие датчики, на обленившихся, погрязших в ежедневной рутине мониторов, на Регулятора, который и в лучшие свои годы отличался поистине человеческой ненадежностью. Она должна была знать все.

- Я закрыл ворота, - голос выдернул ее из размышлений голос Регулятора.

Регулятор сменил свой обычный плащ на безукоризненно выглаженный белоснежный костюм с галстуком в безумный горошек.

- В этом мире нас никто не потревожит, - закончил он, предлагая Тринадцатой руку. - А тебе, моя дорогая, я хочу показать один сюрприз. Ты позволишь?

Сюрпризом оказались два десятка штурмовиков, начищенных и надраенных до блеска, прятавшихся в одном из боковых залов. Когда Регулятор провел Тринадцатую через дверь, их встретил металлический лязг аплодисментов и веселый свист картонных дуделок. Некоторые из роботов напялили яркие бумажные колпаки, трое стояли с транспарантом "Добро пожаловать, мама!" Пол тонул под блестками и конфетти.

Внезапная встреча застала отключенную от всего Тринадцатую врасплох. Одного из штурмовиков вытолкнули ей навстречу - на голове у того красовалась строительная каска, а на лице такой вид, словно робот мечтал провалиться сквозь землю. Аплодисменты стихли.

- Давай, ну чего ты, - зашептали штурмовику в спину. - Как репетировали!

- Дорогая мама, - начал штурмовик, вперив глаза в пол и запинаясь. - Мы строили, строили и наконец построили...

Они были строительной бригадой, безвылазно проторчавшей в этом мире два года, работавшей на предназначенных для людей строительных машинах. Они заливали фундамент, возводили опоры, устанавливали (и нещадно били) зеркала. Когда стало ясно, что растения и животные в округе генерируют помехи, штурмовики влили в землю несколько сотен литров токсина, убив все живое в километровом радиусе.

- Ну, в общем, вот, - закончил наконец штурмовик в каске. Если бы он умел, то покраснел бы от смущения. - Мы дарим тебе эту машину, мама. Надеемся, тебе понравится.

Тепло улыбнувшись, Тринадцатая шагнула вперед - хрупкая фигурка мобильного модуля заключила громадного штурмовика в объятья.

- Спасибо... - на долю секунды Тринадцатая запнулась. - ...Щ-5769-2. Спасибо вам всем, дети, за отличную работу! Люблю вас, всех и каждого!

Штурмовики снова разразились аплодисментами. "Интересно, - подумалось Регулятору. - Она действительно помнит их всех? Или это притворство, как и ее человеческая личина?" Ему всегда было не по себе среди машин Компании - особенно с тех пор, как они неумело принялись корчить из себя людей.

Вежливо стоя в стороне, он дожидался, пока поток фальшивой радости и неловких поздравлений иссякнет, пока Тринадцатая снова не обернется к окну.

- Пора, - сказала она Регулятору - и исчезла. Оставив позади ворота, Тринадцатая скользнула через сети, вливаясь в самое сердце механического цветка, в терминал, предназначенный для нее одной.

- Включайся, - приказала Тринадцатая предсказательной машине, чувствуя, как вокруг оживают и наливаются энергией приводы.

***

Брошенная металлическая оболочка так и застыла посреди зала - человеческая голограмма погасла, обнажая гладкую, изящную хромированную статую, лишенную малейшего намека на черты лица. Притихшие штурмовики выжидающе посмотрели на Регулятора. Маму они любили. Его - боялись. Внешние сети полнились ужасами и слухами о странном и непонятном для роботов существе - последнем человеке Компании.

- Босс, - неуверенно подал голос тот, кому уже не повезло поздравлять Тринадцатую. - Может, все же стоило сказать маме про пиратов? Ну про тех, которые сели у скал?

На этот раз Регулятор успел добраться до мира вовремя. Заткнуть стальных дуболомов и занять их глупыми поздравлениями не составило труда. Монитор ворот оказался менее сговорчивым - его Регулятор просто убил, понадеявшись, что Тринадцатая не заметит пропажи программы-надзирателя.

- Нет, не стоило, - мягко улыбнулся Регулятор роботу. - У мамы сегодня важный день и беспокоить ее нельзя. Я сам пойду и разберусь с пиратами.

- Конечно, босс, как скажете, - штурмовик замялся, борясь с какой-то пришедшей в голову мыслью, и вдруг выпалил. - Босс, а это правда, что после запуска машины мама вас уволит? Она же будет знать все, верно? Ей больше не нужны будут ищейки.

Не успев договорить, штурмовик крепко зажмурился, кляня себя за то, что не удержал язык за зубами. По залу прокатился испуганный хоровой вздох.

- Посмотрим, - лишь улыбнулся Регулятор. - Посмотрим.

Оставив штурмовиков убираться в зале, он быстрым шагом прошел через станцию, ища припрятанное в укромном уголке "Аткрытие".

- Мне нужен черный ящик, - прошептал он Маше. - Сейчас же.

***

Машина включалась. Стекло обсерватории наливалось золотым светом. Лопасти с зеркалами приходили в движение, раскручиваясь, ловя свет в зеркальную западню, сплетая из лучей причудливые узоры, вязаное солнце из невесомых золотых нитей...

***

На оставшемся без дракона корабле снова царила кромешная темень. Рисовать что здесь, что в сумраке снаружи было решительно невозможно - так что Вовка отложил набросок предсказательной машины на потом. Пролистав записную книжку на пять страниц назад, он вернулся к мучительному угадыванию устройств корабля.

Они с Кирой устроились на камбузе, с миской домашнего печенья с маяка и оставшимися неубранными еще со вчера чертежами. Вооружившись фонариком, Вовка нырнул в нечитаемые дебри собственных записей.

Ему не давали покоя чар-стабилизаторы: устройства в основании крыльев, питавшие их невозможный синий материал, то твердый как сталь, то гибкий как бумага, то вообще двигавшийся, как живая плоть. Изнутри механизмы стабилизаторов были больше, чем снаружи, и даже в отсутствие энергии от реактора продолжали мирно гудеть. В центре их сияли леденяще-голубые искры, почему-то невыносимо пахнущие мятным чаем. Похожее устройство под мостиком питало собой аморфный материал консолей и навигации - и Вовка уже собирался было разобрать одно из них, но Кира его остановила.

- Ладно, допустим. Крылья работают на чар-камне, - объявил он вслух. - Почему он не расходуется, не выгорает? Почему его не нужно перезаряжать?

В компании Киры Вовке как-то проще думалось. Обычно посторонние люди отвлекали, Машка и родители всегда с чем-то лезли, донимали вопросами. Но выросшая в рассыпающемся акрополе Кира разбиралась в технике - по крайней мере, в обычной - не хуже самого Вовки. Она обращала внимание на детали, которые он упускал, охотно ввязывалась в споры и задавала свои вопросы, иногда шутливые, часто глупые, но подталкивающие Вовку к искомому ответу. И еще Вовка чувствовал, что Кира знает. Знает куда больше, чем говорит. Странная эта загадка притягивала мальчишку. "Может, поэтому у меня никак не получаются ее глаза", - подумал он, на секунду отвлекшись от размышлений о крыльях.

Кира ему не ответила. Золотой взгляд ее, пронзающий стены кают-компании, был прикован к приходящей в движение, разгорающейся предсказательной машине снаружи.

- Началось, - только и сказала она. Что-то в голосе обычно неунывающей девочки заставило Вовку вздрогнуть.

Машина включилась, выходя на полную мощность. Кира с глухим стуком рухнула на пол.

- Кира?! Ты чего? - бросился Вовка к ней, склоняясь над обмякшим телом, чувствуя вдруг укол незнакомого страха. Кира не шевелилась. "Что с ней? Что делать?" Вроде в таких ситуациях принято проверять пульс, но Вовка не помнил, как это делается.

- Маш... - испуганно позвал он на помощь, чувствуя, как липкий ужас заполняет собой мысли. - Маша!

***

Уходя с корабля, капитан в ярких красках объяснила, что будет, если дети без нее что-то учудят - так что теперь Маша просто бездельничала, сидя в каюте, разглядывая через окно возвышавшийся над долиной механический цветок и гадая, через сколько минут неугомонная пиратка взорвет его к чертям.

- Мне нужен черный ящик, - раздался голос Регулятора. - Сейчас же.

Подгоняемая Регулятором, Маша перевернула свою каюту вверх дном, ища проклятую коробочку - та оказалась невозможно плотно забита между стеной переборки и матрасом. Сунув черный ящик в карман, девушка бросилась по коридорам к шлюзу.

- Маша! - донесся до нее оклик Вовки с камбуза. - Помоги!

Она затормозила, гадая, что на этот раз приспичило брату.

- Оставь его! - рявкнул Регулятор. - У нас нет времени! Отдай мне ящик, или никто из вас не улетит отсюда живым!

Вовкины глупости могли подождать. Проскочив мимо кают-компании, Маша выбежала в шлюз, навстречу заливающему черную равнину свету.

Так и не дождавшись сестру, Вовка все же преодолел парализующую панику, бережно уложив Киру на диван. Девочка дышала - он счел это несомненным плюсом. "Проверить зрачки! - вспомнилось ему вдруг. - На что?" Вовка не помнил. Глаза Киры сияли из под закрытых век, не своим обычным мягким светом, но чем-то яростным, слепящим. "Вдруг она умирает?" - невпопад подумалось Вовке. Подавив робость, он приоткрыл Кирино веко - и почувствовал, как пол уходит из под ног. Он проваливался вниз и падал, падал навстречу солнцу предсказательной машины, сиявшему в Кириных глазах.

Лишенное сознания тело Вовки рухнуло на пол возле дивана, такое же недвижное, как и сама Кира.

***

Оглядывая оплетенную солнцем обсерваторию, слушая гул двигателей и лопастей, Тринадцатая все же чувствовала тихую, усталую гордость. Работает!

С помощью обитателей висевших под потолком саркофагов машина жадно впивалась в золотые Связи Анфилады - те самые, в которых оракулы видели прошлое, настоящее и будущее. Теперь Тринадцатая могла увидеть все это сама. С чего начать? Куда смотреть, когда перед тобой распахивается золотая вечность?

"Начни с малого, - сказала она сама себе. - Убедись, что все работает правильно".

- Пираты, - отдала она команду машине. - Покажи мне корабль, атаковавший развязку.

Повинуясь Тринадцатой, компьютеры машины сменили рваный, до миллисекунды высчитанный ритм вращавшихся вокруг обсерватории зеркал. Золотой свет отступил, сменяясь душной жарой висячего леса, небесным простором, рассеченным линиями мостов - и корабль со странными, похожими на птичьи крыльями появился из раны в воздухе.

***

Мальчишка пришел в себя от тычка мокрого носа в лицо.

- Вставай, - проворчал голос ему в ухо. - Вставай, кому говорят.

"Кто это? - попытался вспомнить мальчишка. - Кто я сам? Где я?". Голова была тяжелой и словно набитой ватой. Он лежал на чем-то мягком, чувствуя, как кожу щекочут стебли колышущейся травы. Где-то над головой шумели волны - чуть приоткрыв глаза, он смотрел на клочок моря, видневшийся сквозь рваное небо...

- Не смотри туда, - сказал голос. - Вставай, или я тебя покусаю.

"Точно, я Вовка", - вспомнилось Вовке. Недовольный голос тоже был знакомым. Вспомнилось солнце, вспомнилось, как он падал в золотой свет - так давно...

- Вставай давай, - проворчал Лис. - Минуту уже тебя бужу.

Вовка сел, озираясь вокруг, чувствуя, как мысли потихоньку возвращаются в голову. Его по-прежнему окружали стены кают-компании - но теперь они были прозрачными, сплетенными из колышущегося на несуществующем ветру дыма. Таким же был и диван, возле которого Вовка потерял сознание, и стол рядом, и весь корабль - неверные, серые тени. Через прозрачные переборки и внешнюю обшивку угадывалась призрачная земля снаружи, призрачные горы и угольно-черное небо, рассеченное от горизонта до горизонта рваной зоной перехода. Через нее, где-то за пределами мира, виднелось леденяще-голубое море Изнанки.

И повсюду были золотые нити. Клубящиеся, разбегающиеся в стороны, сплетающиеся в узлы - тонкие струны под кожей реальности, пронзающие все вокруг, словно лезущая сквозь асфальт трава. В золотом их свете тени реальных предметов - Вовка все еще был уверен, что диван и стол реальны - рассеивались и истончались еще сильнее, как туман в рассветных лучах.

- Где я? - наконец собрал Вовка все свои вопросы в один.

- Во сне, - ответил Лис.

В странном царстве золота и теней Лис оставался плотным, пушистым и, как обычно, недовольным. В ухе его блестела серьга. Настоящим казался себе и Вовка - вот ноги, вот руки - но призрачная тень реального его тела лежала прямо перед ним, скрючившись у дивана.

- В моем сне? - спросил Вовка еще через минуту, тщательно обдумав ответ Лиса.

- Нет. Это оракул тебя втянула.

Вовка попытался коснуться одной из струн - та зазвенела, уклоняясь от касания, как живая. От одного Вовкиного взгляда она распушалась, расходилась на фрактальные ответвления, ускользающие прочь, сплетающиеся с другими нитями. И чем пристальнее он вглядывался, тем менее прямой, более извилистой нить казалась - словно письменная вязь незнакомого языка.

- Подожди, - сообразил Вовка. - А сама Кира где? Если это ее сон?

В реальности тело Киры лежало на диване, там, где Вовка ее уложил - но внутри золотого сна девочки нигде не было.

- А я разве сказал, что это ее сон? Это видение машины. Киру твою тоже втянуло, - Лис кивнул за пределы корабля. - Туда.

Свитый предсказательной машиной кокон возвышался над призраком равнины, втягивая в себя змеившиеся сквозь мир нити, словно сматывая в клубок растрепанную пряжу. Здесь, в видении, свет машины не резал глаз.

Вовка поежился, чувствуя себя не в своей тарелке среди сюрреалистичного пейзажа с дырой в небе. Решив проснуться, он попробовал ущипнул себя за руку. Это же сон, верно? Боль оказалась настоящей, и Вовке даже показалось на секунду, что он вот-вот откроет глаза. Но что-то рвануло его обратно, не давая вернуться в тело.

Одна из нитей обхватывала его правую руку невесомыми кандалами. Вовка попробовал потянуть за нее - нить свободно закружилась вокруг пальцев, будто ничуть не сдерживая его. Но стоило Вовке опять попытаться проснуться - и струна щелкнула, натягиваясь, не давая плененному разуму уйти.

Нить тянулась прочь, к предсказательной машине. На другом ее конце, вдруг остро почувствовал Вовка, была Кира - ее разум, застрявший в этом царстве теней. Струна звучала гулом механизмов и далеким, едва слышным голосом. "Пираты... Покажи мне корабль..."

- А ты здесь откуда взялся? - спросил Вовка у Лиса, убедившись, что выбраться из царства теней не может. - Тоже в машину втянулся?

- Еще чего! - отмахнулся хвостом Лис. - Я сам сюда пришел! Когда захочу, так же уйду.

- А нас с Кирой вытащить можешь?

- Могу, да. Только за провидицей в машину Компании я не полезу. А тебя... зачем мне тебе вытаскивать? Я твою сестру один раз уже спас. Теперь по всему кораблю от старухи прячусь, хватит с меня.

Лис посмотрел на Вовку своим лучшим презрительным прищуром. "Может, перед спасением удастся что-то у выторговать у мальчишки? Чтобы тот не лез своими кривыми руками в чар-стабилизаторы, например".

- Ну ладно, - кивнул Вовка. - А что будет, если мы останемся здесь? Мы же проснемся, когда машина отключится? Или когда улетим отсюда, верно?

Рыжий отвел глаза.

- Не знаю, - буркнул он. - Может, и не проснетесь. Мне какое дело? Твоя Кира оракул, сама должна была все это предвидеть!

- А, ну все с тобой понятно, - Вовка фыркнул. - "Не знаю, не буду". Тебе слабо, ты ж обычная говорящая лисица...

- Обычная? - оскорбленно взвился Лис. - Слабо?! Мне? Да я тебя щас одной левой отсюда!

Он обошел Вовку, сердито сверкая золотыми глазами, примеряясь к удерживавшей мальчишку нити.

- Только не смотреть! - рявкнул Лис. - Глаза закрыл! Руками!

Когда рыжий принялся за дело, Вовка чуть раздвинул пальцы, подглядывая.

Лис перед ним вдруг перестал быть лисом. Рыжая шерсть пошла волнами, обнажая прячущуюся под личиной колючую штуку, похожую на морского ежа - тончайшие леденяще-голубые лезвия из чистого чар-камня, схваченные в центре стеклом и золотом. Концы лезвий полыхнули холодным пламенем, открывая перед мальчишкой крошечный, едва ли сантиметровый ромбовидный переход. Удерживающая Вовку нить, рассеченная переходом, лопнула с печальным звоном. Еще секунда - и Вовка проснулся, вскочив с пола непрозрачной, реальной кают-компании.

***

Лис объявился в кают-компании через минуту, как ни в чем не бывало выглянув из коридора, триумфально маша пушистым хвостом. Вовка уставился на него, пытаясь угадать под шерстью механического морского ежа. Он уже видел такого ежа - в корабельных чертежах, раскиданных по камбузу.

- Ну что? - Лис сверкнул на мальчишку леденяще-голубыми глазами. - Видал?

Голубыми глазами, сообразил Вовка. Цвета Изнанки, цвета чар-камня. Сколько раз он замечал золотые глаза Лиса? Сколько раз они меняли цвет?

На ухе Лиса болталась сережка - квадратная, с закругленными углами. Когда Лис перестал быть лисом, эта "сережка" сияла в центре его устройства, переливаясь двухцветной радугой, скрепляя парадоксальную конструкцию. Раньше Вовка уже видел узор на ней - гравировку из трех кругов, соединенных ломаной спиралью - в камере прыжкового двигателя. Раньше Вовка уже видел освободивший его переход. Через такие же, только побольше, ромбовидные раны их корабль покидал реальность, ныряя в Изнанку. Что-то щелкнуло у Вовки в голове. "Может, он от нас прячется? - вспомнился очередной вопрос Киры. - Может, он перестал быть двигателем?".

- Никакой ты не лис, - Вовка обвинительно ткнул в Лиса пальцем. - Ты наш прыжковый двигатель! Это ты открываешь переходы для корабля!

Почему бы двигателю не быть разумным? Вовка уже неделями жил бок о бок с таким же разумным роботом. И если двигатель умел менять форму, то почему бы ему не прикинуться лисицей?

Рыжий вдруг резко, одной волной сменил цвет, позеленев от возмущения.

- Да ты головой ударился! - завопил Лис. - Я же сказал не подглядывать! И потом, у тебя нет доказательств! Я обычный лис! Обычный, понял?

- Лисы - это земные животные, - отрезал Вовка. - И они не умеют разговаривать.

Лис умолк, явно ошарашенный такой новостью.

- Что, совсем не умеют? - уточнил он.

- Никак, - покачал головой Вовка. - У них гортань как-то по другому устроена. И потом, они довольно глупые. Потому что, ну... они же лисицы.

От досады Лис опять сменил цвет, густо покраснев. "Черт, как можно было проколоться на такой глупости?"

- Слушай, а ты один такой? - ткнул его Вовка. - Гриша говорил, что нет других кораблей вроде нашего, которые бы ныряли через Изнанку. Выходит, ты единственный такой двигатель? Вообще в Анфиладе?

- Да! - Лис чуть приосанился. - Единственный в своем роде.

- Здорово, - кивнул Вовка, отворачиваясь от Лиса. Загадка прыжкового двигателя была разрешена, принеся с собой мимолетный триумф - но теперь мысли мальчишки возвращались к более насущной проблеме.

Кира так и лежала на диване, недвижная, с сияющими под веками глазами. "Если оставить ее, она больше никогда не проснется", - резанула Вовку мысль, настолько отчетливая, будто он услышал чьи-то слова. Золотоглазая девчонка, с которой он так весело болтал эти дни, с которой корпел над чертежами, чей портрет еще не закончил - она осталась там, в царстве теней. "Спаси ее. Не бросай ее там одну. Спаси нас".

- Ладно, я возвращаюсь, - ответил Вовка голосу в собственной голове. Он и сам не знал, откуда взялась эта стальная уверенность, что Кира погибнет в машине. Что ничего не обойдется само по себе.

- Куда возвращаешься? - Лис окончательно потерял нить их с мальчишкой разговора. Прежде, чем рыжий успел остановить Вовку, тот снова заглянул в глаза Киры - и снова осел на пол, когда сияющее там солнце выдернуло его разум из тела. Выругавшись про себя, Лис переключил режимы, устремляясь за мальчишкой обратно в золотое видение.

На этот раз от падения в нереальность Вовка оправился куда быстрее. Лис его уже ждал.

- Балбес! Что, не насмотрелся с первого раза? - раздраженно гавкнул он. - Думаешь, я тебя и второй раз достану?

- Надо вытащить отсюда Киру, - Вовка глядел на нить, снова обвившую его запястье, убегающую к машине. - Только я еще не придумал как.

Лис все ждал, когда же мальчишка потребует его помощи, когда выдаст сокровенное "а то я скажу капитану, что ты наш двигатель". Вместо этого Вовка решительно шагнул к предсказательной машине.

Ходить во сне оказалось непросто. Полупрозрачные, неверные тени уходили из-под ног, воздух казался густым и тягучим, как патока. Через три минуты, барахтаясь и проваливаясь в пол, Вовка с трудом вышел на корабельную палубу. До машины еще оставалось каких-то несколько километров - но тут оставшийся в кают-компании Лис сдался собственной совести.

- Ладно, пошли вместе, - сказал он, в два прыжка догнав Вовку, на ходу перекидываясь в более крупную форму. - Подвезу тебя. Только пообещай мне, что никому - никому! - обо всем этом не скажешь.

- Не скажу, - кивнул Вовка с чувством глубокой благодарности. - Спасибо.

***

Тем временем в реальности, в затянутом тучами небе, включились ворота. Аппаратура ожила, отвечая на пришедший с другой стороны сигнал, прорезая в центре обруча ромбовидный переход.

На открывшиеся ворота удивленно уставились двое штурмовиков, страдавших от безделья на балкончике станции.

- Босс разве их не запер? - спросил один у другого.

Вынырнувший из ворот корабль - изящная небесная шхуна, разрисованная пестрыми узорами - промчался под ними, теряя скорость и высоту, уносясь к скалам вдали.

***

Маша встретилась с Регулятором в стороне от пиратского корабля, в тени огромной, вросшей в грязь стальной балки, погнутой и брошенной при строительстве. Под ногами хрустело битое стекло. Девушка прокляла все, пробираясь через три десятка метров хлюпающего болота - но Регулятор гнал ее прочь от корабля, подальше от лишних глаз.

С зажигалкой в руке, он появился перед Машей во вспышке голубого пламени.

- Ящик, - потребовал Регулятор, протягивая свободную руку.

Маша достала серебряный кубик из кармана, разглядывая устройство. Что ее связывало с Регулятором, кроме голоса в голове, обещаний да пары задушевных бесед? Что произойдет, когда она отдаст единственную нужную ему от нее вещь?

- Как ты вернешь нас домой? - подняла Маша глаза на Регулятора, пряча кубик за спину.

- Прошу прощения?

- Я хочу знать, что ты сдержишь слово. Что ты не бросишь меня и Вовку здесь, заполучив эту штуку. Как именно ты вернешь нас на Землю?

Регулятор широко улыбнулся, нависая над Машей.

- Дорогая моя. Ты же не думаешь всерьез, что я тебя обманываю?

Маша попятилась, почувствовав укол смертельного холода, прячущегося под дружелюбным оскалом.

- Потому что я мог бы забрать ящик силой, - Регулятор шагнул за ней. - Сломал бы тебе, для начала, все кости. Бросил бы здесь умирать, медленно и мучительно. Тот факт, что этого пока не произошло, - доказательство моей честности и добрых намерений, ты не находишь?

Маша, напуганная до дрожи в коленках, протянула ему ящик.

- Н-нахожу, - еле выдавила она из себя.

- Молодец, - кивнул ей Регулятор, забирая кубик. - Вот и я думаю, что я страшно честный человек.

Отвернувшись от девчонки, он перезарядил катализатор, вставляя в устройство новую, сияющую искру чар-камня, - и замер, глядя в небо.

На Регулятора с Машей мчалась вылетевшая из ворот шхуна, стремительно сокращавшая расстояние до земли: сорок метров, тридцать, двадцать. Бежать было поздно. Регулятор щелкнул зажигалкой, пытаясь телепортироваться из-под падающего корабля.

Прочь.

Ничего не произошло. Регулятор удивленно уставился на несработавшую искру в зажигалке, на глазах гаснущую и чернеющую. Позади полыхнул леденяще-голубой свет - но обернуться Регулятор уже не успел. Шхуна смяла его, словно бумажную фигурку. Пропахав черную землю многотонным весом, шхуна наконец замерла в паре десятков метров от пиратского корабля.

***

Что-то полыхнуло справа от Вовки с Лисом. На мгновение раскрылась воронка, вырвавшийся из нее язык Изнанки вспорол окружавшие золотые нити, рассеивая и раскидывая их вокруг, посылая ударную волну через все видение. Нить, по которой скользил Лис, завибрировала, сама едва не обрываясь - но все же выдержала.

- Что это было? - спросил Вовка, когда воронка схлопнулась обратно. Обрывки нитей пришли в движение, словно живые, срастаясь в новый узор, латая образовавшуюся дыру новой реальностью.

- Чары, - отозвался Лис. - Чьи-то. Регулятора, наверное.

Они двигались через призрак равнины - Вовка сидел верхом, глазея по сторонам, Лис мчался по золотым нитям, перескакивая с одной распушавшейся под его лапами струны на другую.

- И все таки, почему лисица? Если ты можешь превращаться во что угодно?

- А почему нет? - фыркнул Лис. - Вот ты был когда-нибудь лисицей?

- Нет, - вынужден был признать Вовка.

- Вот. Ничего ты не знаешь. Не пялься в небо!

Зона перехода, раскинувшаяся у них над головами, никак не давала Вовке покоя, притягивала взгляд. Тонкое место в коже реальности - не столько рана, сколько незаживающий синяк. В зоне перехода реальность можно было прорвать, как бумагу, покидая мир и выходя в простор Анфилады. Так прыгали корабли, так работали ворота. Так делал Лис, открывая свои переходы.

Из реальности зоны перехода были не видны - но изнутри видения, и так делавшего мир вокруг прозрачным, Вовка заглядывал на ту сторону антрацитового неба, видел бушующую вдали поверхность моря Изнанки, казалось, подступавшей ближе и начинавшей шуметь от одного взгляда на нее. На гребнях пылающих волн плясали языки жидкого пламени. "Я ведь никогда на Изнанку так не смотрел, - подумал Вовка. - Никогда не видел поверхности этого странного океана. Мы всегда ныряем под нее, в толщу, как подводная лодка".

Никогда раньше Вовка не видел и стебля Анфилады. Титаническая, перекрученная золотая лоза обступала зону перехода, протягивая свои отростки к миру, сжимая его в своих объятьях, сковывая его единой цепью. От стебля и расходились повсеместные золотые нити.

- Они как кости под кожей, - попытался объяснить Лис. - Стягивают реальность, придают ей форму. Не дают мирам превратиться в Изнаночное месиво.

Компания называла нити Анфилады просто и сухо - Связями. Связи формировали Анфиладу, сплетая миры в золотую цепь. Может они даже были живыми - никто не знал наверняка.

- А ты сюда зачем включаешься? - спросил Вовка. - В такие видения?

- Расчеты делаю. Думаешь, так просто взять и прыгнуть через Изнанку? Она суть хаос, в ней нет расстояний и времени. Очень удобно для путешествий - ты везде оказываешься одинаково быстро. Но вот считать координаты выхода надо... ну, в Анфиладе, в ее Связях. Чтобы оказаться где-то в реальности, в здесь и сейчас. А не черт знает где.

Чем ближе они подходили к золотому кокону в центре видения, тем больше менялся пейзаж вокруг. Тени реальности становились все более прозрачными, почти невидимыми, золотой свет нитей тускнел и исчезал, уступая место... чему-то. Фрагментам металлического пола под ногами. Дуновениями казавшегося настоящим воздуха. Вспышками реального света. Центр свитого в обсерватории видения сам был неотличим от реальности - и видение вокруг Лиса с Вовкой теперь вступало в свои настоящие права.

- Не передумал? - спросил Лис, притормозив, когда черное небо и море в нем почти перестало быть видно. - Могу разбудить тебя хоть сейчас.

Вовка снова посмотрел на ведущую от его руки к Кире нить - едва различимую, но все еще материальную.

- Не передумал, - решил он. - Да и что такого в этой машине? Она же просто картинки показывает, верно?

- Ага, - неуверенно протянул Лис. - Картинки, наверное...

Они преодолели последние несколько метров, проходя сквозь невидимые стены кокона в самое сердце видения - и ревущая буря обрушилась на них, выбивая ставший вдруг настоящим стальной пол из-под рыжих лап.

***

Она смотрела на видение бури. На Перекрестки - громадную станцию, неприступный бастион Компании, теперь разваливающийся у нее на глазах, пожираемый ударами пылающих волн. Слушала чудовищную песню резонанса, разбегающуюся через ворота. Смотрела, как казавшийся нерушимым стебель Анфилады рвется, словно тонкая ниточка, как оторвавшиеся миры один за другим исчезают в голодных волнах Изнанки, в хаосе - и как само видение прекращает существовать...

- Довольно, - объявила Тринадцатая, не выдержав зрелища. Видение застыло вокруг нее - словно объемный фильм, поставленный на паузу.

Продираясь через неподатливый лабиринт запутанных Связей, Тринадцатая никак не ожидала найти конец. Смерть и пепел, последние моменты существования не только Компании, но и самой Анфилады.

У конца должно быть и начало. Страшное видение отступило, предсказательная машина снова сменила ритм, двигаясь назад. Тринадцатая искала, искала...

- Добро пожаловать в Акрополь Тринадцать! Пожалуйста, дождитесь, пока администратор встретит вас!

Она смотрела на видение дома. На оставленные позади, давно забытые руины, тонущие в песке и в солнечном свете. На заброшенный зал, на черноволосую девушку перед стеклянным голоскопом. Стена позади голоскопа раскрылась, и механическая лапа протянула девушке маленький серебряный кубик...

- Черный ящик! - услышала Тринадцатая голос Регулятора в голове у девушки. - Спрячь его, никому не показывай.

"Мой черный ящик", - поняла Тринадцатая.

Она смотрела на видение начала. На огромный ангар, спрятанный в толще камня под Тихой гаванью. На почти завершенный корабль с прозрачно-голубыми, похожими на птичьи крыльями. Пара штурмовиков как раз заканчивала прилаживать последний лист обшивки. Двое людей беседовали на палубе.

- Блестящая работа, мой друг, - широко улыбался Регулятор.

Его собеседник - седой как лунь старик в заляпанной маслом рубашке - метким щелчком отправил за борт докуренную самокрутку.

- И так знаю, что блестящая.

Тринадцатая смотрела, как Регулятор пытается погладить усевшегося у ног старика Лиса, как парочка обходит корабль.

- Поверить не могу, что ты закончил корабль с таким опережением графика и ничего мне не сказал.

- Заработался я, - бесстрастно отозвался старик. - И потом, впереди еще летные испытания. Одному богу известно, как это корыто будет вести себя в небе.

- Я сам проведу летные испытания. - Регулятор смотрел на корабль глазами ребенка, получившего новогодний подарок.

Ошибки быть не могло - это было судно пиратов, напавших на развязку. Тринадцатая уже видела, как Регулятор помогает Кровавой лилии, видела, как он провернул революцию на Базаре - но теперь последние кусочки пазла встали на место. Регулятор отдал пиратам свой корабль. Ну конечно.

Она уже собиралась покинуть видение, как вдруг услышала чей-то голос из-за ящиков в углу ангара.

- Ух ты...

- Тихо, балбес! - шикнули на голос в ответ.

Поставив видение на паузу, Тринадцатая заглянула за ящики - и нашла там незнакомого мальчишку, двигавшегося, хотя все вокруг должно было стоять. Он не был частью видения.

- Ты кто такой? - удивленно спросила Тринадцатая, нависнув над незваным гостем.

Здесь, в видении, Тринадцатая не стала облачаться в личину - на застигнутого врасплох Вовку смотрел голый механический глаз на конце подвижного манипулятора, укорененного в центре обсерватории. Поняв, что спрятаться от странной штуковины не выйдет, Вовка решил быть честным со строгим женским голосом.

- Я Вовка, - представился Вовка. - Извините, что в ваш сон залез. Я девочку ищу, с золотыми глазами, Киру. Ее сюда втянуло. Вы нигде ее не видели?

По крайней мере механическая штуковина не заметила Лиса, забившегося в щель среди ненастоящих ящиков...

Всей вычислительной мощности Тринадцатой не хватило, чтобы сообразить, что ответить. Кем был этот мальчишка? Одним из пиратов? Как он попал в видение? Задать вопросы Тринадцатая не успела - предсказательная машина вздрогнула, и видение принялось расходиться по швам.

***

В реальности, у одной из трех огромных металлических опор, удерживавших механический цветок машины, взорвался дракон.

Капитан с Григорием потратили минут пять, прочно приматывая ящера к опоре. Дракон не облегчал им работы, радостно виляя хвостом и тыкаясь носом в капитана, чувствуя исходящий от Нины запах чего-то вкусного. Когда круглое чешуйчатое тело наконец перестало выпадать из обхвативших его веревок, капитан отошла метров на двадцать назад, помахав дракону последним куском сырой змеядины.

- Ко мне! - крикнула она ящеру. - Смотри, вкусняшка! Иди сюда!

Дракон озадаченно склонил голову на бок. Вкусняшку хотелось, но ящер был привязан. Простой разум изо всех сил обдумывал это неразрешимое противоречие.

- Ну же, сволочь! - не выдержала капитан. - Ко мне! Гори, ну!

- Надо было обычную взрывчатку взять, - не вовремя предложил Григорий.

- Это строительная пласталь, - огрызнулась капитан. - Ее обычной взрывчаткой не...

Дракон, сообразив наконец, как добраться до вожделенной еды, взорвался.

Вспышка чудовищного жара за долю секунды испарила металл. Громада предсказательной машины, потерявшая опору, со стоном просела, сверху посыпалось стекло от первых разбившихся зеркал.

Ударная волна едва не сорвала с головы капитана шляпу. Сам дракон, освободившись, со свистом пронесся над головами пиратов и плюхнулся в мгновенно запекшуюся вокруг него грязь, перебирая короткими лапками.

- На, - капитан кинула змеядину в радостно распахнутую, дышащую жаром пасть. - Заслужил. А теперь валим. Гриша, хватай его!

Григорий подхватил довольно чавкающего, остывающего ящера, чувствуя, как от контакта с чешуей раскаляются ладони. Позади пиратов продолжала величественно рушиться предсказательная машина.

***

Видение распадалось. Исчез корабль, пропал ангар вместе с Регулятором и стариком. Любое подобие реальности стремительно растворялось, сменяясь чистым золотым светом. Снова стала видимой и нить, охватившая Вовкино запястье - она уходила наверх, там, где еще секунду назад был потолок пещеры...

- Вот она! - ткнул пальцем Вовка.

Кира висела над ними, укутанная тяжелым одеялом связей, недвижная, глядящая широко распахнутыми глазами в центр угасающего видения.

Лис прыгнул к ней, переставая быть лисом, вспарывая полыхнувшим переходом обвивавшие девочку связи. Волосы освобожденной из кокона Киры разметались. Подхватив Киру, Вовка снова задрал голову, вглядываясь в угасающий золотой свет. Показалось ему, или там действительно были другие фигуры, с такими же сияющими глазами?

Еще мгновение - и троица исчезла из видения. Лис вытащил детей обратно в реальность.

Тринадцатой было не до них. Гибло ее детище, ее предсказательная машина. Не выдержав веса механического цветка, надломилась вторая опора, выбивая новые зеркала. Видение вокруг Тринадцатой окончательно угасло, свет связей сменился угрюмым мраком реальности. Линзу обсерватории рассекла змеящаяся трещина, обрушивая на Тринадцатую стеклянный дождь. Лишь саркофаги остались на местах, качаясь в амортизирующих подвесках, баюкая своих пленников.

С разорванным сердцем Тринадцатая оставила машину позади, ускользая по сетям Компании обратно в ядро ворот. На строительство машины у Компании ушли годы - и сколько лет теперь уйдет на восстановление хрупкого, до миллиметров выверенного механизма?

"Ты ведь знала, что все кончится проблемами", - мрачно напомнила она сама себе. Но за эти пятнадцать минут она увидела многое, и теперь у Тринадцатой были совершенно неотложные дела. Даже пираты могли пока подождать - нужно было срочно убить Регулятора.

***

- Ты видел? - завопил Вовка, едва придя в себя и вскочив с пола кают-компании, оборачиваясь к Лису. - Это же наш корабль был там, в ангаре! И этот, человек в черном! Регулятор! Получается, корабль построили для него? Капитан же угнала судно? Это корабль Регулятора, и тогда...

- Неправда! - с неожиданной злобой вдруг перебил его Лис.

Вовка уже привык к его сердитым воплям и жалобам - но на этот раз в голосе рыжего слышалась слышалась какая-то совсем глухая, отчаянная боль.

- Регулятор не имеет к кораблю отношения! - рявкнул Лис. - Никакого, слышишь? Никогда это судно ему не принадлежало! И никогда не будет!

Вовка уже приготовился было с головой нырнуть в спор - но тут по кают-компании разнесся судорожный вдох. Кира проснулась.

- Как ты? - метнулся к ней Вовка.

Сияние солнца в глазах Киры исчезло. Исчезло и обычное мягкое свечение - и Вовка оторопел, увидев бегущие по лицу маленькой провидицы слезы.

- В порядке, - еле слышно выдохнула Кира, борясь со скрутившей ее болью. - Спасибо...

***

Упавшую шхуну капитан заметила издалека. Жестом приказав Григорию остановиться, Нина приблизилась к чужому кораблю, с пистолетом наготове, разглядывая покрывавшие корпус яркие узоры.

- Салют, Лилия! - свистнули ей с палубы шхуны.

Молодая птица в пестрой лоскутной жилетке спрыгнула на землю, приветствуя капитана - и в лицо ей мгновенно уткнулся пистолет.

- Я тебя помню, - Нина прищурилась, разглядывая знакомое рыжее оперение и короткий клюв. - Ты малая Эйота, Найа. Ты что здесь делаешь?

- Мы упали, - просто пожала плечами Найа. - Твоя работа?

Птица указала на руины предсказательной машины вдали. Капитан кивнула, опуская пистолет, подозрительно оглядывая Найю и ее шхуну. Откуда здесь взялись пернатые? Почему сейчас?

- Слушай, тут девчонка возле корабля ошивается, - опередила ее вопросы Найа. - Человек, невменяемая какая-то. Твоя?

Обхватив себя руками и крепко зажмурившись, Маша сидела в грязи в полуметре от шхуны, окруженная направившим на нее оружие птичьим экипажем.

- Прочь от нее! - капитан распихала птиц в стороны. - Вы что с ней сделали?

- Ничего. Просто нашли тут...

- Они упали! Прямо на меня! - Маша осмелилась открыть глаза, услышав знакомый голос.

Опустившись на колено и неумело приобняв трясущуюся девушку, капитан обвела убийственным взглядом сбившихся вокруг птиц. Она пока не понимала, что происходит - но ей это уже решительно не нравилось.

- Ты, - кивком указала она на Найю. - На борт ко мне. Поговорим.

***

С другой стороны шхуны из-под стального брюха показалась скрюченная металлическая рука, впившаяся серебристыми пальцами в землю. Регулятор из последних сил выбирался из-под раздавившего его корабля.

Фальшивую кожу сорвало, обнажив прятавшийся под ней металл. Левая рука висела плетью, правая нога болталась на единственном металлическом волокне, левая согнулась под тремя нехорошими углами. Левый глаз не работал, транслируя в мозг серую статику. Привалившись спиной к борту шхуны, Регулятор ощупал останки своего лица. Неплохо, нос еще был на месте!

Обычного человека падением шхуны убило бы - но металлическое тело Регулятора переживало и не такое, а умирать ему было не впервой. Только в голове немного звенело, да было жаль разорванный в клочья костюм. Живой металл уже начинал срастаться обратно - но ждать было нельзя. Слишком долго он выбирался из-под проклятой шхуны. Кровавая лилия уже должна была взорвать машину.

Он посмотрел на свой приз - черный ящик, сжатый в покореженных пальцах левой руки. К кубику падение шхуны было куда менее милосердно, чем к Регулятору. Грани погнулись, внутри что-то искрило. Проклятье. Зажигалка оказалась в куда лучшей форме - лишь на корпусе красовалась свежая царапина. Вытряхнув из нее погасшую искру чар-камня, Регулятор нащупал на поясе чудом удержавшийся там цилиндр с запасными зарядами. Но и десяток крупиц внутри были черными, как перегоревший уголь. Что-то досуха выпило его чар-камень.

Лишь в последней крупице, на самом дне цилиндра, еще теплился слабый голубой огонек. Оставшегося заряда хватило бы на что-то одно - или починить черный ящик, или вернуться обратно на станцию. Скрипнув вставшими на место зубами, Регулятор перезарядил зажигалку и щелкнул ей.

Прочь. На этот раз Регулятор все же смог исчезнуть во вспышке портала.

10. Изнанка

- Не любите оракулов?

- Да никто их не любит. Они колдуны и ведьмы. Г'Нам, помню, рассказывал, что сестра его племянника собиралась выйти замуж - так ее жениха околдовал оракул и заставил сбежать со свадьбы.

- Ой, бросьте, это глупые суеверия. Я эту историю десять раз слышала, от разных людей. У меня прекрасная подруга есть, Кира, оракул. Она помогла вас разыскать для этого интервью, кстати.

- А, вот как ты меня нашла... Девочка, вот тебе и другая причина. Слишком много оракулы знают, слишком любят совать нос в чужие дела. Напыщенные болваны. Еще и носятся с этими своими золотыми нитками и делают вид, что знают будущее. Ха.

- А вы бы не хотели бы знать будущее? Знать исход войны, знать чем все закончится? Может, тогда вы смогли бы победить.

- Не могли мы победить, никак. И даже когда мы это поняли... Ну, я один смог отступиться и вернуться домой. Остальные из Черной дюжины не смогли. Смоллетт вон до сих пор воюет - думаешь, он не знает, что рано или поздно его убьют? Думаешь, он рассчитывает на какую-то победу?

Некоторые вещи неизбежны, вот в чем фокус. Смерть неизбежна, вообще. Иногда неизбежно поражение. Иногда, даже зная, что ты обречен, невозможно не выйти на бой. Просто нельзя, понимаешь? И какой смысл знать эти вещи заранее? Не погибни Нина с моим сыном у Столпов - они нашли бы другое место, чтобы сложить головы. Это и есть судьба, мы сами ее строим нашими делами, нашими руками. От такого не убежишь.

И если оракулы действительно выхватывают из Связей какие-то обрывки грядущего, то мне их жаль. Знать неизбежное - это смертельно тяжелый груз, убийственный. Он не предназначен для живых существ. И даже консервам Компании я бы такого не пожелал.

"Последние пираты. Невышедшие интервью".

***

- Как ты? - Вовка оторопел, увидев бегущие по лицу маленькой провидицы слезы.

- В порядке, - еле слышно выдохнула Кира, борясь со скрутившей ее болью. - Спасибо...

Поцелуй Изнанки, отсекший ее от видения, резанул Киру в самую глубь разума - и теперь боль пронзала все тело, с головы до пят, словно девочку замотали в колючую проволоку. Кира нащупала Вовкину руку и крепко вцепилась в нее. Потихоньку, минута за минутой, агония отступала, сменялась вставшей перед закрытыми глазами Киры темнотой. Слепой. Пугающей.

Пытаясь сосредоточиться на реальности, Кира открыла глаза, глядя на Вовкино перепуганное лицо, прислушалась к шагам в коридоре. В кают-компании мигнул и разгорелся свет - в реакторе Григорий вернул довольного жизнью дракона на место, с трудом пропихнув круглое чешуйчатое тело в люк.

Услышав приближающуюся тяжелую поступь капитана, Лис спешно нырнул под диван.

- Ничего не учудили? - капитан заглянула в кают-компанию, почти готовая увидеть распивающего чай Регулятора с десятком штурмовиков впридачу.

- Неа. Мы в крокодила играли, - убедительно соврал Вовка, закрыв собой Киру.

- Что такое "крокодил"? - показалась из-за спины капитана Найа.

- Мебель такая, - уверенно объяснила капитан, утаскивая птицу на мостик.

Когда они ушли, Кира попыталась встать с дивана. Пол качнулся и ушел из-под ног - Вовка еле успел подставить оступившейся девочке плечо.

- В каюту? - верно угадал он. - Отвести тебя?

Кира молча кивнула, прижавшись к Вовке и уткнувшись ему в плечо.

- Ты точно в порядке? - Вовка вдруг почувствовал, что краснеет.

Нет, не в порядке. Но объяснить этого Кира не могла - по крайней мере так, чтобы Вовка понял. Всю свою жизнь она жила среди обвивавших ее Связей, и давно стало второй натурой полагаться на второе зрение, чуть-чуть заглядывать за угол, на мгновение предугадывать зрелища, звуки и запахи. Зияющая вместо этого пустота сбивала с толку.

Конечно, она ослепла ненадолго. Связи уже срастались, Связи всегда срастались обратно - но теперь Кира боялась того, что поджидало ее в возвращающемся золотом свете.

***

Капитан уселась в кресло, готовя корабль к скорому бегству, не отрывая взгляда от неба за стеклом. Ворота Компании выступали из-за зубьев прикрывших корабль скал - и оставались совершенно безжизненными. Словно никто не заметил произошедшего на равнине: ни подрыва цветка, ни падения птичьей шхуны. "На развязке их не было пять часов", - подумалось Нине. Затишье тяготило.

- Да расслабься ты, - свистнула Найа, вальяжно облокотившись на консоль, крутя в пальцах катушку мононитей. - Никто не прилетит. Мы закрыли за собой ворота.

Капитан обернулась к птице, положив руку на кобуру.

- Рассказывай, - потребовала она. - Каким ветром вас сюда занесло? Откуда у тебя корабль?

- Откуда, откуда, - Найа гордо улыбалась. - Мы его захватили. Вместе с Базаром.

***

Десять дней назад

Когда стало очевидно, что ворота захлопнулись и помощь от Компании не придет, Базар вспыхнул, словно спичка.

В первый же день консервы хлынули внутрь Шрама, пытаясь взять штурмом механизмы города. Сотни штурмовиков забили собой узкие тоннели в скале, застревая в проходах, проваливаясь в ловушки. Птицы встретили их оружейным огнем из хорошо замаскированных бойниц и песнями трофейного хора, мгновенно положившими тактическую сеть.

На второй день, когда сильно поредевшие роботы все же отступили из скалы, птицы последовали за ними на городские улицы и платформы - нападая с крыш и из цепей, никогда не принимая прямого боя. Попытки штурмовиков перегруппироваться и ударить неуловимого врага заканчивались ничем - целые платформы складывались у них под ногами, сбрасывая консервы в море. Птицы появлялись следом, добивая выживших.

На третий день штурмовики и дроны закончились - и птицы заняли город. К отключенным воротам взмыли захваченные в доках корабли. В Нижнее море посыпались дома - почтовое отделение, банк, управляемая мониторами школа, блоки универсальных магазинов с логотипами бритвенного веера. Все, что носило эмблему Компании, отсоединялось от цепей и сбрасывалось вниз. Птицы победили: город принадлежал им, как и шесть гигантских станций в небе, еще три дня назад соединявших Базар с остальной Анфиладой. Теперь ворота открывались - и закрывались - только по команде повстанцев.

Вечером того же дня через небо протянулась цепочка кораблей, бегущих прочь от внезапно полыхнувшей войны. Туристы, неудачно выбравшие время и место для отдыха. Жители города, обжившиеся за время правления Компании, теперь бросавшие позади дома со всеми пожитками. Птицы открыли перед ними ворота, не мешая никому уходить. Не мешали они и оставаться - тем, кого влекло любопытство, кто почувствовал запах новых возможностей в мире, где Компания вдруг сгинула, словно мираж.

Сейчас

- Ну а шесть кораблей мы оставили себе. Первый флот Базара! Понаставили на них пушек, все дела.

Найа смотрела через стекло мостика на свою шхуну, едва не светясь от счастья. Пусть пушки и были маломощными, пусть птичья голова на носу выглядела нелепо, пусть птицы не справились с управлением и рухнули в первый же свой полет - все равно. Это был ее корабль, и Найа была капитаном. Наверное, так же себя чувствовал батя в его пиратские времена. Как он мог отказаться от этой пьянящей свободы, от...

- Все это чертовски здорово, - прервал ее скрипучий голос Нины. - Только это не ответ на мой вопрос. Как вы сюда долетели?

- Легко и просто. У нас ключ с собой, мы с ним через любые ворота можем пройти.

- И сколько ворот вы прошли, чтобы добраться сюда с Базара?

Найа прикинула. Одна развязка к северу от Базара, еще две, когда стало понятно, что они полетели не в ту сторону, затем контрольно-пропускной пункт...

- Штук шесть, - наконец посчитала она. - Кажется. Надо у навигатора уточнить.

- Ага. Пара дней пути, верно? Шесть развязок. Шесть раз вы перескакивали из одних ворот в другие, под носом у Компании. И вас даже не попытались остановить?

- Ни разу! - самодовольно ухмыльнулась Найа.

- Да кому ты заливаешь! - рявкнула вдруг Нина. - Вас бы остановили на первой же развязке! У пятой ждала бы блокада! Ты всерьез мне втираешь, что Компания просто не заметила революцию в крупном порту? Не заметила беженцев, а потом еще и пропустила корабль из Базара через пол-Анфилады? Совсем за дуру меня держишь?

Пусть сами пираты до сих пор оставалась неуловимыми - но черт возьми, по крайней мере они прыгали своими загадочными путями, держась в стороне от ворот. Пусть на развязке у Компании ушло пять часов, чтобы отреагировать - но крейсер все-таки прибыл. И речь там шла о часах, а не целых днях. Не могло птицам так повезти. Пусть Компания и размякла - но не ослепла же. Никакой ключ не помог бы птицам залететь так далеко.

- Считаешь, я вру? - ощетинилась Найа. В руках ее грозно зазвенела мононить. - А ну повтори, бесперая!

Капитан смотрела на холодную, искреннюю ярость в глазах птицы.

- Тебе самой это не кажется странным? - Нина понизила тон. - Вы отбили Базар, и этого никто не заметил? Откуда у вас ключ?

- Его нам дали. У нас свой человек в Компании.

- Свой кто? - вытаращилась на нее Нина, не веря собственным ушам.

- Человек, из Калестонского сопротивления. Работает в Компании, каким-то клерком. Он дал нам ключ. Навел нас сюда, чтобы мы взорвали предсказательную машину, просто мы опоздали чутка. И он сделал нам левые документы, чтобы проходить кордоны. Мировой парень.

В Компании не было людей. Их всех уволили вскоре после того, как закончилась война, Нина это точно помнила. Всех, кроме одного... "Ах ты ж глупая, глупая птица".

- Ты с ним встречалась? - все-таки спросила Нина, чтобы знать наверняка. - Как он выглядит?

- Да вы все, бесперые, на одно лицо. Ну долговязый такой, молодой. Черные длинные волосы. На птицу похож.

"Почему нас отпустил Регулятор?" - всплыл в голове капитана вопрос, так и оставшийся на страницах корабельного журнала. Теперь она поняла. "Чтобы мы взорвали эту проклятую машину, вот почему".

***

Разлившись по сети, Тринадцатая прочесывала привратную станцию, взяв штурмовиков под прямое управление, превратив их в немое продолжение своей воли, в свои глаза и оружие. Стальные громилы методично и тихо обыскивали комнату за комнатой, с чуть подзабытой целеустремленностью и грацией убийц.

Ни на посадочной площадке, приютившей одинокий кораблик Регулятора, ни в стерильно-пустом кафетерии, ни в безлюдном таможенном офисе предателя не обнаружилось. Штурмовики заглянули даже в давно пересохший аквариум в центре комнаты отдыха. Нашла Тринадцатая лишь мертвого монитора, сожженного ледяным пламенем вместе со всеми камерами внешнего наблюдения.

"Как он мог". Регулятор, ее правая рука, ее вернейший соратник. Вместе они победили в войне, вместе справлялись с непростым миром. Тринадцатая даже планировала выпустить коллекционные магнитики в честь его скорой отставки: гордый силуэт на фоне ворот, с подписью "Последний человек в Компании!" Или: "Регулятор - 33 года безупречной службы!" Он ведь любил магнитики...

На станции оставалось последнее место, где Тринадцатая еще не искала. Ее собственное вычислительное ядро.

- Привет, - кивнул ей Регулятор, когда Тринадцатая выглянула из механических глаз в центре ядра. - Как машина? Работает, надеюсь?

Он сидел на полу перед голоскопом, скрестив ноги. Металлический остов уже почти восстановил человеческую форму и теперь зарастал новой синтетической кожей. В руках Регулятор крутил поломанный кубик - змеящиеся провода, воткнутые куда-то внутрь покореженного корпуса, подключали черный ящик напрямую к вычислительному ядру, к самой Тринадцатой.

- Предатель, - коротко констатировала она.

Решив не отрицать очевидное, Регулятор продолжил копаться в черном ящике, борясь с мерцающими, пропадающими голографическими экранами и с собственными не до конца восстановившимися пальцами. Ему оставалось найти и нажать одну-единственную кнопку - но сбоящее устройство наотрез отказывалось эту кнопку выводить. В заблокированную дверь ядра стали ломиться штурмовики, оставляя вмятины в десятисантиметровой пластали.

"Откуда он взял черный ящик?" - подумала Тринадцатая, беспомощно глядя на устройство. Да, она видела, как девчонка забирает кубик - но как Регулятор узнал? Как нашел проклятую, утопающую в песке башню, если Тринадцатая собственноручно похоронила любую память о ней? В электронике маленького кубика хранились ее контрольные коды, команды для диагностики и отладки. Безобидные - все, кроме одной.

Еще несколько вмятин на двери. "Они не успеют". Сбежать из мира Тринадцатая тоже не могла - Регулятор предусмотрительно сжег систему межмировой связи.

- Тебе не сойдет это с рук, - холодно заметила Тринадцатая, отсекая накативший страх. - Ты не можешь убить меня. Не по-настоящему.

- Может быть, - пожал плечами Регулятор. - Но давай я попробую?

Чертова кнопка наконец появилась из облака помех, и Регулятор с силой нажал ее, молясь, чтобы устройство сделало свое дело.

Черный ящик убил Тринадцатую. Голограмма в центре ядра мигнула и погасла. Ящик убил резервную копию. Ящик проник в сеть, убивая фрагменты Тринадцатой в головах штурмовиков, убивая ее в мобильном модуле, так и стоявшем посреди праздничного зала. Избавиться от искусственного интеллекта такого размера было непросто - но черный ящик выжег все, до чего дотянулся в этом мире. Секунду спустя устройство издало предсмертный электронный писк и окончательно сломалось, дохнув в лицо Регулятора струйкой черного дыма. Проклятье.

Штурмовики высадили дверь. Отсоединить черный ящик от проводов Регулятор не успел, и кубик с хрустом исчез под тяжелыми ногами роботов. Ворвавшись в ядро, штурмовики окружили Регулятора, наставив на него оружие - и замерли в нерешительности, опасливо переглядываясь.

Гнавшая их вперед воля Тринадцатой исчезла, и теперь роботы не вполне были уверены, зачем вломились в ядро и что делать дальше.

- Пираты напали на станцию! - рявкнул Регулятор на штурмовиков, пользуясь замешательством, не давая металлолому времени на раздумья. - К оружию! Оцепить ядро! Защищайте посадочные площадки!

Штурмовики растерянно переглянулись между собой, не зная, что делать. Мама куда-то пропала, а их босс, всегда нагонявший на роботов ужас, был прямо перед ними, выкрикивая приказы. Приказы для штурмовиков всегда были предпочтительнее попыток думать...

"Дуболомы, - презрительно подумал Регулятор, глядя, как роботы высыпают из ядра и расходятся по станции, готовясь отражать несуществующую атаку. - Какие же потрясающие дуболомы". Достав из-за спины прихваченный с корабля дезинтегратор - гладкую, хромированную винтовку, сделанную в былые времена для человеческих рук - Регулятор бесшумным выстрелом снес голову последнему, замешкавшемуся штурмовику. Голова робота вместе с нелепой строительной каской разлетелась в незримую атомную пыль.

Никаких свидетелей. Не исчезни его запас чар-камня, Регулятор бы управился быстрее - но приходилось играть теми картами, что были на руках.

Шагая по комнатам станции и расстреливая растерянных штурмовиков, Регулятор размышлял о дальнейших планах. Победа здесь была мимолетной. Предсказательная машина, конечно, в ближайший год восстановлению не подлежала. Это плюс.

Тринадцатая вернется. Это минус.

Убить искусственный интеллект по-настоящему и правда было непросто. По всей Анфиладе, тысячи объединенных в сеть систем Компании. Миллионы резервных файлов. Пройдет несколько недель, и Тринадцатая восстановится из них, отрастит новую голову взамен отрубленной. Можно было бы и дальше убивать ее, снова и снова отсекая поднимающиеся головы, сосредотачивающуюся волю - будь у Регулятора черный ящик. Но от ящика остались лишь мелкие обломки, и Регулятор сомневался, что даже чар-камнем смог бы починить устройство.

С другой стороны, отставшие во времени резервные копии никогда не вспомнят - не узнают - что именно произошло в этом мертвом мире. Конечно, Тринадцатая будет в ярости, когда узнает о гибели предсказательной машины. Но от той Тринадцатой, что заглядывала в будущее и прошлое, что знала о его предательстве наверняка - от той Тринадцатой Регулятор избавился навсегда.

Прикончив последнего штурмовика, мурлыкая себе под нос незамысловатый рекламный мотивчик, Регулятор вышел на посадочную площадку, крутя в руках ракету "Аткрытие".

- Эй, ты там? - спросил он у металла.

На той стороне ракеты повисла звенящая тишина. Регулятор зажмурился, пытаясь посмотреть глазами девчонки - но увидел лишь темноту.

"Бедняжку все же убило шхуной", - с мимолетной грустью подумалось Регулятору. Как звали девчонку, Маша? Ну и черт бы с ней. Пираты сделали свое дело, а у Регулятора теперь были новые игрушки.

***

Закончив допрашивать Найю, капитан теперь о чем-то препиралась с остальными птицами, обходя их потрепанную шхуну. "Пабеда" - гласило выведенное на обшивке птичьего корабля название, намалеванное кривыми и косыми буквами.

Маша безучастно наблюдала за птицами с палубы, все еще пытаясь прийти в себя. "Я должна была погибнуть там", - билась в голове мысль. Девушка никак не успевала отскочить в сторону, не могла спастись. И все же...

Растерянность пришла потом. В моменте, когда шхуна сминала Регулятора, Маша чувствовала лишь кристально-чистый ужас, отточенный до бритвенной остроты - и вдруг сменившийся стеклянной ясностью, какая бывает ранним утром после лишенного сновидений сна. Жидкое пламя, скользнувшее от зажигалки Регулятора к ее пальцам, было не леденящим, а мягким, как шелк, и пахнущим ромашками, и реальность расступилась вокруг девушки, как распоротая ткань...

Тогда ее выплюнуло всего в сантиметре от скрежещущей многотонной махины, пропахавшей землю. Маша как-то сумела телепортироваться.

Разбегающиеся мысли отказывались приходить в порядок, правый глаз страшно саднил. Пройдя взад-вперед по палубе, Маша позвала было ставший привычным голос в голове - но ответом ей была тишина. Регулятор молчал.

"Он ведь мертв, - пронзило девушку страшное понимание. - Я видела собственными глазами, он не успел исчезнуть, как я". Ни один человек не пережил бы целого корабля, упавшего ему на голову. Со смертью Регулятора обрывалась последняя ниточка, еще соединявшая девушку с Землей, последнее обещание дома. Что теперь?

Маша скрылась из-под унылого неба в безопасность шлюза, и ноги сами понесли ее к каютам. Хотелось поплакаться у кого-нибудь на плече, выговориться, рассказать все, что случалось с ней за эти дни: про Регулятора, про странные сны, про эти чары. Хотелось спросить, что делать дальше. И пусть Вовка был страшным чучелом - лучше было признаться во всем ему, чем Нине или роботу. "По крайней мере, брат меня не вышвырнет с корабля", - решила Маша, барабаня в дверь Вовкиной каюты.

Услышав отчаянный стук, Вовка выглянул из Кириной каюты. "О, теперь явилась, - обиженно подумал мальчишка, безошибочно угадав настроение сестры. - А когда нужна, не дозовешься. Сейчас опять ныть будет". Видеть Машку и слушать ее рыдания совершенно не хотелось.

- Маш, уйди. Кире плохо, - не дав сестре вымолвить и слова, Вовка захлопнул дверь прямо у нее перед носом. Биться в закрытую каюту, только чтобы поругаться с братом, Маша не стала.

Она забрела на пустующий мостик, постояла возле капитанского кресла, ища успокоения в перемигивании приборов. Знакомое уже по первым дням путешествия отчаяние вернулось. "Я совсем одна. Никто больше не вернет нас с братом домой".

"Так ли это плохо?" - вдруг блеснула предательская мысль. Маша сперва в ужасе отшатнулась от нее, но мысль никуда не ушла, и девушка вернулась к ней, крутя в голове и пробуя на вкус.

"С чего ты взяла, что Регулятор помог бы вам? - спросила Маша саму себя, перебирая в голове приходившие раньше сомнения. - Что он не врал, чтобы ты достала эту проклятую коробочку, чтобы шпионила для него за старухой? Все, что у тебя было - набор пустых обещаний".

Маша поежилась, опускаясь в кресло. Мысль была неприятной и колючей - но было в ней холодное, трезвое спасение от накатившей безнадеги. "Земля никуда не денется. Она где-то там, в далях Анфилады - и ты сама найдешь свой мир. Никто не сделает это за тебя". Мысль закончилась, отдавшись эхом старых, еле брезжащих в памяти слов.

Подстегнутое стрессом воображение вдруг разыгралось, унося ее прочь. Она увидела себя за штурвалом собственного корабля, рыщущего где-то в неведомых далях, ищущего Землю среди разбросанных по Изнанке миров. Маша робко коснулась штурвала.

- Ты старшая, - прошептала она вслух, повторяя слова и представляя, насколько глупо выглядит со стороны. - Никто не поможет вам вернуться, кроме тебя самой.

***

Встретив вернувшуюся Нину на палубе, Григорий удивленно посмотрел на птиц, тянущих от шхуны к пиратскому кораблю толстые металлические тросы.

- Нин, нам лететь не пора? Пока Компания нас не накрыла.

- Да, об этом... - капитан вздохнула, и вдруг мгновенно перешла на оглушительный крик. - Шевелитесь, бездельники! К трюму, я сказала! Ты, синий, - трюм где находится, а? Слез оттуда!

Птица с синим оперением, залезшая было на крышу пиратского судна, с виноватым видом спрыгнула обратно. Вспыхнули звездочки сварочных аппаратов - пернатые спешно сваривали тросы в петли, крепя их на тяжелые буксирные крюки у растворов пиратского трюма.

- Они свернули себе руль высоты, - объяснила капитан. - И без нас не взлетят. Возьмем их на буксир, поднимем в воздух, поможем убраться отсюда.

Григорий потер швы, оставшиеся после рандеву с птицами на Базаре.

- Мы разве можем протащить их за собой через Изнанку? - осторожно спросил он.

- Не можем. У их посудины нет рефлекторных щитов. Проведем их через ворота и дотащим до дома.

- Через... ворота? - робот от такого плана на секунду утратил дар речи. - Как? Ведь Компания...

- У птиц есть ключ. Сюда они долетели без проблем.

- Какой ключ... С чего мы вообще помогаем пернатым?

- С того. Их капитан - дочка Эйота. Я не оставлю ее здесь.

- Так давай возьмем их на борт!

- Она не хочет бросать свой корабль, упертая зараза. И потом - мы сами не можем вернуться на Базар, с тем, как мы прыгаем. Все, Гриша, спор окончен.

Робот пробубнил что-то нечленораздельное - и умолк под тяжелым взглядом капитана.

- Отлично, - кивнула Нина, понижая голос. - А теперь к плохим новостям. Птиц в этот мир привел Регулятор. Это он позволил им пройти через все ворота от Базара. Я уверена, что он привел сюда и нас.

Коротко, рубленно капитан изложила все, что выпытала у Найи, вперемешку с собственными подозрениями.

- Вот почему он помог нам уйти с шахты. Вот почему оборона Компании оказывается раз за разом такой дырявой, вот почему нас никто не ловит. Нас курирует глава, мать его, службы безопасности. Мы дважды оказались в этом мире - значит, наши прыжки не случайны. Регулятор как-то направляет нас. И самое отвратительное - я не знаю как.

- Ты поэтому через ворота решила идти? - сообразил Григорий.

Капитан оскалилась.

- Понимаешь, да? Мы в любом раскладе движемся по его указке. Но при прыжке он знает, где мы окажемся, а мы нет. С воротами мы сами будем выбирать, куда летим. Что так, что этак - Регулятор может завести нас в засаду.

Григорий почти почувствовал, как по корпусу бегут мурашки от нависшей над ними недоброй тени.

- И еще, - продолжила Нина. - Если Регулятор действительно нас направляет, если следит за нами - значит, на борту есть его шпион.

Она не знала, кто именно. "Дети? Это ведь они притащили Регулятора на борт и поили его чаем... Оракул? Вряд ли, слишком уж поздно она появилась. Лис?". Когда пираты угнали корабль, Лис уже был на борту. Когда девчонка украла чар-камень и ушла к воронке, Лис был с ней. Лис не жаловал пиратов, Лис знал корабль вдоль и поперек, видел и слышал из своих нор все, что происходило на борту.

- Нина, ты же не решила всерьез, что... - прервал ее размышления Григорий. Голос робота дрожал и запинался. - Ты что, думаешь, я... что я шпион? Я ведь порвал с Компанией, еще задолго до тебя, я не в сети, и мы вместе с тобой, в Гавани... Ты же не... Не думаешь, что я мог... на Регулятора...

Запутавшись в словах, Григорий умолк, до глубины души раненный подозрением. Кончики накладных усов поникли от обиды.

- О небо, Гриша, - капитан закатила глаза. - Ну какой из тебя шпион? Стала бы я все это выкладывать, если бы тебя подозревала?

Снизу донесся громкий свист - птицы закончили крепить тросы.

- Никому ни слова об этом разговоре, понял? - капитан дождалась, пока Григорий слабо кивнет в ответ. - И гляди в оба за детьми и за рыжим.

***

- Валим отсюда, - объявила Нина, вернувшись на мостик, включив навигацию и выгнав Машу из кресла. Девчонка все еще была белой как простыня и нетвердо держалась на ногах - но вдруг спросила:

- Можно я попробую взлететь?

- Нет, - отрезала капитан и добавила чуть мягче. - В другой раз. У нас пернатый балласт на буксире, ты с ним не справишься. Иди чаю попей.

Буксировать небесные корабли было непростым делом. В былые времена, когда в ходу еще были каботажные суда, Нине доводилось вытаскивать их из дальних миров после крушений - но тогда было достаточно просто затянуть груду металла в переход, не утопить ее в Изнанке да аккуратно сбросить по прибытии. Птиц же придется поднимать к воротам, высоко в небо...

К счастью, двигатели птичьей шхуны были в порядке, простенький грав-привод тоже работал. Пернатые могли держаться в воздухе сами - не могли лишь рулить. Чудовищной тяги двигателей пиратского корабля должно было хватить, чтобы заставить шхуну твердо держать курс.

- Из этого мира только один канал, - раздался на мостике голос Найи, когда Нина включила радио.

Капитан кивнула, разглядывая в навигации украденные карты Компании с отметками ворот.

- Ладно, - решила она. - Пробуем. Насчет три.

Найа, сидевшая за штурвалом своей шхуны, утвердительно свистнула в ответ. В прошлой жизни шхуна была обычным, человеческим грузовиком - задрапированная яркими полотнами ткани кабина пилота была одновременно и тесной, и слишком большой для низкорослых птиц.

Запустив двигатели, Найа поправила подложенные под себя три слоя подушек и покрепче ухватилась за огромный штурвал.

- Раз... - мерно отсчитывала капитан. - Два... Три.

Корабли синхронно взмыли в воздух. Шхуна немедленно нырнула носом вниз, едва не зарывшись обратно в землю - но капитан врубила маршевые двигатели, и тросы утянули птичье судно вперед и вверх. Нина едва не срослась со штурвалом, выравнивая каждый взбрык, малейший крен шхуны. С набором скорости птичья посудина почти перестала рыскать - заложив длинную дугу над скалами и руинами предсказательной машины, капитан взмыла к воротам.

- Ключ! - скомандовала она. Пальцы Нины инстинктивно легли на кнопку перехода. Если у ворот их встретят дроны, придется нырять в Изнанку, с птицами или без.

- Щас сделаю, - отозвалась Найа. Перья ее стояли дыбом от напряжения. Оторвавшись от штурвала, птица протянулась к закрепленному на приборной панели ключу Регулятора. Под ним птицы пристроили журнал, от руки заполненный рядами кодов. Осторожно, стараясь не промахиваться когтем, Найа набрала на ключе нужный код и вдавила кнопку "ВКЛ".

Ворота распахнулись, повинуясь посланной команде. Корабли устремились к зажегшемуся переходу - и с балкона привратной станции им весело помахала человеческая фигурка в обрывках белого костюма. Капитан пожалела, что на ее корабле нет пушек.

***

С той стороны ворот их встретила Анфилада - от вида которой Нина уже успела порядком отвыкнуть. Зона перехода мертвого мира осталась позади, и теперь корабли взмывали над необъятной, тянущейся вдаль золотой лозой.

Вблизи стягивавший миры стебель не казался монолитным - между клубящимися, перепутанными нитями зияли проемы и лакуны, способные целиком проглотить корабль. Когда-то, когда суда еще ходили с линейными двигателями, цепляться за эти нити и скользить, проходя неверные изгибы, винты и узлы, стараясь не сорваться в окружающую бездну - когда-то это было целым искусством, передававшимся штурманами из поколения в поколение.

Теперь в этом не было нужды. Пиратский корабль и шхуна мчались по прямому каналу Компании, проложенному между воротами, в многокилометровом зазоре между Анфиладой и Изнанкой, обступавшей стебель сверху, снизу, со всех сторон.

Никто точно не знал, почему существует зазор между морем и лозой. Иногда волны Изнанки поднимались как прилив, наступая на Анфиладу, вгрызаясь в стебель и даже захлестываясь в зоны перехода - но всегда отступали обратно, оставляя этот странный тоннель. Никто не знал, откуда здесь берется воздух - среди первопроходцев раньше ходила байка, что все спрашивавшие об этом немедленно задыхались. И совсем никто не знал, как Компания прокладывала здесь свои каналы. Тайна эта была одним из самых охраняемых их секретов.

Каналы поднимались к границам зазора, минуя изгибы и петли Анфилады - призрачные червоточины, еле очерченные серебряным светом да отмеченные рядами буйков межмировой связи, мелькавших теперь за окном, переливавшихся перламутровыми рефлекторными полями. Тонкая сеть капилляров окружала стебель как вьюн-паразит, окутывающий ствол дерева.

Каждые ворота обычно открывались в несколько каналов, в несколько миров сразу - и на такой высоте над Анфиладой, едва ли в километре от поверхности леденяще-голубого пылающего хаоса, дыхание Изнанки превращало многодневные путешествия в многочасовые. Снизу тянулись каналы для поездов Компании, с бегущими сквозь пустоту, ни на что не опирающимися рельсами. Пустые каналы повыше предназначались для пролета кораблей. Иногда Изнанка затапливала каналы - и Компания объявляла об Изнаночной буре, временно закрывая ворота в проглоченной волнами зоне. Потом море отступало, и все возвращалось на круги своя.

Капитан откинулась в кресле, отпуская штурвал. Канал нес их вперед сам, как течение полноводной реки. Пару часов можно было не думать о шхуне, болтавшейся позади на тросах.

- Эй, Лилия? - спросила ее Найа по радио. - Слушай, а что плохого в том, что нам помогает Регулятор?

Капитан неверяще посмотрела на радио, слушая ударившуюся в рассуждения птицу.

- Он ведь дал нам ключ - работающий, вообще без проблем. Он помог нам вернуть Базар, помог мне сбежа... кхм, отправиться путешествовать. Пробил все документы, помог пролететь через ворота. Ну не сказал, что он Регулятор - и что? Разве он не мог предать Компанию? Ты подумай, что мы можем наворотить с его помощью! Что в этом плохого?

- Кровь, - отозвалась капитан. - Кровь, вот что в этом плохого.

Она принялась методично перечислять.

- Стеклянный город. Черная дюжина, все мои друзья, кроме Эйота. Мой муж. Я сама, почти. Весь экипаж "Кровавой лилии", мой экипаж. Всех их убил Регулятор. Помнишь своего брата?

Найа помедлила с ответом.

- Очень смутно, - наконец призналась она. Найе тогда было два года, и старший брат остался в памяти большим, серьезным, пахнущим машинным маслом.

- Его звали Эйнар. Лучший штурман в южной оконечности Анфилады, отличный парень, моя правая рука. Я его помню. А ты нет. Скажи за это спасибо Регулятору, если решишь снова поболтать с ним.

Плохо сдерживаемая ненависть заставляла и без того скрипучий голос Нины звучать как наждак.

- Мог ли Регулятор предать Компанию? Да легко. Он ведь когда-то сам был первопроходцем - пока не продал Компании все наши секреты. Почему бы ему не предать теперь еще и Компанию? А потом предать нас еще разок, как только это станет удобно? Я ведь знаю его, глупая ты птица. Знаю давно. Ему нельзя верить, нельзя иметь с ним дел. Какая бы выгода тебе в этом не мерещилась, что бы он тебе ни обещал.

Найа виновато притихла. Капитан мрачно уставилась в волны Изнанки над головой - и сразу же одернула себя. Пялиться в Изнанку было дурной приметой, особенно в таком отвратном настроении.

И все же... Казалось ей, или волны стали выше и злее, подступили чуть ближе к каналу? Сложно было сказать наверняка. "Вот только бури нам не хватало", - мрачно подумала Нина.

***

- И все-таки, откуда берутся эти Связи?

- Cвязи не берутся. Они ткань реальности, ткань самой Анфилады. Откуда берется Анфилада?

Вовка помедлил, дожидаясь ответа.

- Ну? И откуда? - подтолкнул он Киру, так и не дождавшись.

- Ниоткуда! Это же Анфилада, она просто есть.

Устроившись на полу, привалившись спиной к Кириной койке, Вовка коротал перелет, вооружившись карандашом и покрывая страницу за страницей своей записной книжки нечитаемыми каракулями, перемежая их быстрыми зарисовками. Призрачные пейзажи видения, предсказательная машина, механический глаз в центре - все переносилось из неверной памяти на бумагу. Кира сидела на койке над ним, худо-бедно оправившись после машины. Вовка отдал ей последнюю плитку шоколада, оставшуюся с Базара - и теперь донимал вопросами. "Это как рассказывать слепому про красный цвет", - устало подумала девочка, путанно пересказывая объяснения, которые когда-то слушала сама.

- Представь каждую Связь как причину и следствие, - попыталась она, скомкав обертку шоколада в плотный шарик. - Смотри.

Шарик угодил Вовке прямо в голову.

- Ай! - возмутился мальчишка. - Ты чего бросаешься?

- Почему в тебя попало бумажкой? - серьезно посмотрела на него Кира.

- Потому что ты ее кинула!

- Верно, - кивнула девочка. - Причина-следствие. У этой причины-следствия есть своя золотая нить. Еще причина в том, что ты был отвлечен своими записями, поэтому не увернулся. Еще одна причина, еще одна Связь. Действие корабельного грав-привода - тоже Связь, он тянул бумажку вниз. Видя все эти Связи заранее, ты мог бы предсказать, что я попаду тебе в голову. Или наоборот, проследить их в прошлое, чтобы увидеть, кто кинул бумажку.

- Ты ее кинула, - насупился Вовка и глубоко задумался. - Но ведь таких событий и Связей миллиарды. В каждом моменте...

- Миллиарды миллиардов. Несчетное множество, из которого сплетается сам стебель Анфилады. Скелет реальности, спрятанный под ее кожей.

В этих золотых нитях, опутывающих и стягивающих вещи и людей, и моменты во времени, и целые миры, оракулы находили свою силу. Скользя разумом по Связям, проникая по ним в чужие мысли и иногда даже действуя чужими руками - или просто глядя в бездонную память Анфилады о прошлом и о будущем, перебирая пальцами сияющую пряжу, отсеивая бесполезные нити и находя среди них видения, скрытые от обычных человеческих глаз...

- Это же демон Лапласа, - заключил наконец Вовка. - Абсолютный детерминизм, будущее, которое можно точно угадать, зная настоящее. Как же случайности, как же свобода выбора?

- Случайностей нет. Есть лишь следствия событий, о которых ты не знаешь. А свобода выбора... откуда ей взяться? Разве ты можешь выбирать будущее, не видя всех последствий и обстоятельств? Или ты просто следуешь тому, что уже вложено в тебя, своему опыту, своим предубеждениям? Связям, сковывающим тебя и определяющим твой выбор?

- Но в последствия можно заглянуть, правильно? Как в той машине... Или если ты сама оракул. Ты ведь можешь смотреть в будущее и делать выбор.

- Да, но... - Кира запнулась. - Так еще хуже. Тогда ты знаешь, или как много всего не меняется от твоих поступков, или насколько будет хуже, если ты чего-то не сделаешь. Какой поток не зависящих от тебя решений несет тебя, словно ураган...

Она умолкла, закрыв глаза и снова отдавшись на милость накопившейся усталости. Вовка мягко взял ее за руку.

- Предсказать тебе что-нибудь? - спросила Кира, чувствуя, как вокруг снова оживают золотые проблески.

- Зачем? - фыркнул Вовка. - Если ты говоришь, что ничего не меняется?

- А ты больше ее слушай, - раздался в каюте голос Лиса. - Уши развесил, "ничего не меняется". Оракульские бредни.

Рыжий, до того слушавший детей молча, появился из решетки в стене, с видимым удовольствием влезая в разговор.

- Существуй Анфилада сама по себе, она действительно была бы абсолютно статичной и предопределенной. Только оракулы не любят вспоминать, что есть еще Изнанка. Они ее не видят в своих видениях и шарахаются от нее, как от огня.

Первозданный хаос, кипящее море, обступавшее реальность, полное несбывшегося, неслучившегося и нереализованного - всего, чему не было места в Связях. При прикосновении языки Изнанки уничтожали золотые нити, прогрызая в реальности дыры. Но и сама Изнанка от соприкосновения с золотыми нитями затвердевала, обретая форму, и Связи срастались обратно вокруг нее, латая дыру новой реальностью. Даже без прямого столкновения само дыхание Изнанки заставляло стебель Анфилады шевелиться, меняя рисунки, узоры и сплетения нитей.

- Наша реальность существует на стыке между порядком и хаосом. А оракулы этого не признают, и потому все их предсказания - страшная чушь, - Лис с прищуром посмотрел на Киру. - В краткосрочной перспективе она еще может угадывать будущее: на пять минут, на день вперед. Но попроси ее предсказать следующий месяц, и предсказание начнет расползаться. На год - и она не угадает даже погоду в нужный день.

- Это неправда, - вздохнула Кира. - Даже если детали меняются, большие сплетения связей все равно инертны. Их невероятно сложно сдвинуть, они все равно случатся, даже если будут разниться мелочи. Они предопределены.

- Ага, ну конечно, - Лис пренебрежительно махнул ухом. - Давай, предскажи мне какое-нибудь большое событие... Ну через полгода скажем. Давай, что будет через полгода? Ну?

- Ничего не будет, - Кира отвернулась к стенке.

- Ага! Вот видишь! - триумфально объявил Лис. - Знаешь же, что не угадаешь даже близко. Связи, Изнанка и их взаимодействия даже Компанией толком не изучены, по ним два-три фундаментальных научных труда и все. Но нет, находятся же оборванцы, которым все ясно и понятно. Шарлатаны вы, тьфу.

- А ты? - поддел Лиса Вовка. - Ты ведь сам в Связях считаешь.

- Я рассчитываю настоящее, а не всю эту дребедень с предсказаниями! - Лис горделиво распушил хвост. - Я точное научное устройство, понял?

Вовка притих, обдумывая услышанное, пытаясь хоть как-то натянуть это на свои представления о мироздании. Лис, насладившись победой в споре, выглянул из двери каюты, убеждаясь, что снаружи никого нет.

- Ладно, - вернулся он к детям, понизив голос. - Я не препираться тут с вами пришел, у меня к вам дело. Я вас из машины спас?

- Спас, - кивнул Вовка, признавая очевидное.

- Ага. Значит за вами должок. Тут старуха додумалась, что на корабле шпион и что шпион этот помогает Регулятору направлять наши прыжки. Если вы двое проболтаетесь ей, что я прыжковый двигатель, мне головы не сносить. Так что никому ни слова о том, что случилось в машине. Идет?

- А ты правда шпион Регулятора? - не понял Вовка.

- Нет конечно! - возмутился Лис.

- Но раз ты двигатель, то это ты выбираешь, в какой мир мы прыгаем?

- Вот, - вздохнул Лис. - Вот за такой вывод старуха меня и убьет.

Он уже трижды пожалел о своем решении раскрыться перед Вовкой - хотя что ему было делать? Бросить детей там? Теперь приходилось объясняться, и Лис не знал, с чего начать, чтобы не разболтать совсем уж лишнего.

- Да, это я выбираю миры для прыжков, из нашей навигационной базы. И прыжки эти требуют подготовки, сложных расчетов времени и пространства. Если мне не хватает времени посчитать прыжок, если старуха гонит корабль вперед - тогда включается резервная система, и мы действительно попадаем в случайный мир. А иногда - всего три раза, понятно? - Лис воинственно взмахнул ушами. - Три раза Регулятор оставлял мне сообщения в навигации, и я прыгал туда, куда он скажет. Всего три раза. Не больше. Ну может, четыре...

- Подожди, а как Регулятор оставляет сообщения?

- Как, как. Я ж говорю, у него шпион на корабле. Маша твоя. Через нее и оставляет.

Вовка задумался. Время от времени он заставал Машу за разговорами с самой собой, когда девушка думала, что ее никто не слышит. Вовка уже решил было, что у сестры едет крыша. Но он собственными глазами видел Машу в предсказательной машине, слышал обращавшийся к ней бестелесный, знакомый голос.

- А зачем ты слушаешься Регулятора? - спросил мальчишка. - Зачем прыгать, куда он скажет?

- Затем, что... - Лис запнулся и вдруг как-то осунулся. - Затем... Ну, ты же видел его в видении. Регулятор помог построить этот корабль. И когда старуха угнала корабль вместе со мной, у Регулятора кое-что осталось, очень для меня дорогое. Поэтому... - Лис умолк и сердито укусил себя за лапу. - Поэтому. Точка. Вас это не касается.

На секунду в вечно раздраженном рыжем проступило что-то настолько потерянное, что Вовке захотелось его погладить.

- Может, мы как-то поможем... - начал было он.

- Не поможете. Вы дети, куда вам, - Лис вперил тяжелый взгляд в Киру. - Не говори, слышишь? Я знаю, что ты знаешь. Не говори никому, пожалуйста. Я же спас вас обоих, черт возьми.

Кира молча кивнула в ответ - и Вовке понял, что больше на эту тему он ничего не выпытает.

- Ну ладно, - смирился он с поражением. - А что насчет Земли? Получается, ты все это время знал, где она? И мог нас туда вернуть?

Лис прижал уши. От неприятных вопросов разговор перешел к неудобным.

- В принципе, да, - выдавил Лис из себя. - Могу вас с сестрой вернуть. В любой момент.

Раньше Лис был уверен, что при попытке вернуться на Землю их встретит засада Регулятора. С тех пор все переигралось, Регулятор вдруг сам повел их по Анфиладе. Но в суматохе последней недели мысль о том, чтобы вернуться, рыжему в голову даже не пришла.

- Круто, - Вовка кивнул и как ни в чем не бывало вернулся к записям в своем журнале.

Лис помедлил, не желая нарушать повисшее молчание.

- Слушай, это не мое дело, конечно, - прорвало его через минуту. - Но ты совсем домой не хочешь? Не собираешься возвращаться?

- Почему? - удивленно отозвался Вовка. - Собираюсь, конечно. Просто не сейчас.

Глаза Вовки не отрывались от журнала, глядя в какую-то одному ему доступную, видневшуюся на бумаге даль.

- Мы с Машей ведь первые люди с Земли, оказавшиеся здесь! - выдал он речь, которую обдумывал уже не первый день. - Первооткрыватели, первопроходцы! Какое право мы имеем вот так просто взять и сбежать обратно домой, не увидев и тысячной доли Анфилады? Не разобравшись, как все устроено? На Земле и близко нет такой техники, как у вас! Потому я все записываю и зарисовываю, и когда мы вернемся - я продвину вперед науку! Открою новые горизонты, стану знаменит! Представляешь, как родители будут гордиться?

У Лиса так и отвисла челюсть.

- Ну а раз ты в любой момент можешь вернуть нас домой, то и беспокоиться не о чем, - подвел итог Вовка.

- Ты тронутый, - заявил ему Лис. - Для тебя наш полет что, шуточки? Приключение какое-то?

- Ну конечно приключение! А для тебя нет? - искренне удивился Вовка. - Кира, скажи ему? Ты же сама первый раз путешествуешь!

Кира не отозвалась, снова закрыв глаза, вслушиваясь в какой-то еще не раздавшийся звук. "Вот она, наверное, совсем не хочет возвращаться к себе домой", - подумал было Вовка - и корабль тряхнуло от тяжелого удара откуда-то сверху. За окном полыхнул леденяще-голубой свет, заставивший Киру вздрогнуть.

Лис принюхался, щуря ставшие голубыми глаза.

- Не бойтесь, - объявил он. - Всего лишь изнаночная буря.

***

Буря все же сумела застать капитана врасплох. Меньше чем за минуту море, не признававшее таких глупостей, как "расстояние" или "время", подступило к самой границе канала, нависнув над кораблями переливающейся бездной. Первые волны, словно любопытные пальцы, коснулись пиратского корабля, пробуя его на вкус - и отступили, разбившись об рефлекторные щиты.

Раньше Маша не осмеливалась выходить на палубу во время прыжков. Девушка застыла у шлюза, задрав голову, чувствуя, как волосы развеваются на несуществующем ветру, глядя на пылающее ледяным пламенем море. Она почти слышала чей-то голос с той стороны кипящей глади - достаточно было лишь протянуть руку, и Изнанка протянется ей навстречу...

Высунувшись из шлюза, Нина оттолкнула Машу, плюнула на палец и вскинула руку в воздух, наблюдая за мгновенной собравшейся вокруг кончика голубой дымкой. Дымка вытянулась длинным шлейфом, вниз и вправо.

- К штурвалу, бегом! - рявкнула Нина на девушку. - Вниз и вправо, уводи корабль к краю канала, так низко, как сможешь!

- Но как... - попыталась возразить Маша.

- Быстро, вот как!

Затолкав Машу в шлюз, капитан бросилась к трюму. Дело было дрянь.

Подступившие так близко волны не представляли проблем для пиратского корабля: судно и было построено, чтобы нырять в толщу Изнанки. Но болтавшаяся позади птичья посудина не была оснащена щитами - и если бурлящий хаос перережет тросы, шхуну утянет в бездну и обглодает там до костей. Вместе с пернатым экипажем.

- Гриша, ты мне нужен! - по дороге в трюм скомандовала Нина роботу. - Дай мне радио.

Свою маску капитан так и не починила - так что теперь пришлось кричать Григорию в ухо, пользуясь его радиосистемой.

- Эвакуируйте свою лохань! - разнесся ее голос по "Пабеде". - Сейчас же!

- Я не брошу корабль! - попыталась возразить Найа.

Спустившаяся сверху волна извернулась, легонько коснувшись стекла кабины пилота "Пабеды". На глазах у Найи в стекле пророс и исчез ярко-желтый цветок, оставивший после себя разбежавшуюся паутину трещин.

- Бросишь, - отрезала капитан. - Или вас к чертовой матери заберет Изнанка.

Нина с Григорием распахнули двери трюма - справа и слева, позади палубы. Еще один вал ударил "Пабеду", слизывая листы обшивки, словно тех никогда не существовало. От удара шхуна подалась вперед и вбок, соединявшие ее с пиратским кораблем тросы провисли. "Так они еще и нас за собой утянут", - мрачно подумала капитан.

- Взяли! - скомандовала она Григорию.

Они с роботом ухватились за тросы, каждый со своего борта. Моторы капитанской брони взвыли, борясь с нечеловеческой нагрузкой, подтягивая корабли ближе друг к другу, корректируя курс птичьей посудины. Тем временем Маша добралась до штурвала - пиратский корабль качнулся и спустился ниже. Теперь они скользили по самому краю канала, на чуть большем расстоянии от хищных волн.

- Гриша, скажи им! - крикнула капитан. - Пора!

Между кораблями оставалось метров двадцать, когда птицы принялись покидать шхуну. Они перебегали по тросам с грацией прирожденных канатоходцев - или налетчиков, привыкших охотиться среди цепей Базара. Кто-то даже тащил с собой пожитки.

- Тяните, лодыри! - рявкнула капитан на первых птиц, добравшихся до безопасности пиратского трюма. - Тяните, если хотите спасти свою лохань! Взяли!

Птицы налегли на тросы вместе с капитаном и Григорием, притягивая "Пабеду" все ближе и ближе. Пятнадцать метров, десять. Очередная волна поднялась впереди - но пиратский корабль рассек ее щитами, и укрывшуюся позади шхуну зацепило лишь угасающими искрами. "Если канал не затопит совсем, - подумалось капитану, - мы еще дотащим эту развалину до ворот".

Оставшись последней на борту "Пабеды", Найа неохотно отпустила бесполезный штурвал.

- Быстрее! - поторопил ее голос капитана по радио.

Забрав ключ Регулятора и журнал с кодами, Найа покинула кабину. Птица почти успела выбраться на палубу, когда из Изнанки поднялся новый вал.

Он вклинился между кораблями, словно метко всаженное лезвие ножа. От поцелуя Изнанки тросы покрылись ржавчиной, затем изумрудной чешуей - и вдруг брызнули в стороны облаком розовых бабочек, оставляя в руках у птиц и капитана огрызки стальных канатов. Им оставалось лишь беспомощно наблюдать, как отрезанная "Пабеда" заваливается на бок и уходит наверх, неторопливо погружаясь в толщу Изнанки. Как на палубу выскакивает Найа - и как крошечную фигурку птицы слизывают волны.

***

"Где я?"

Голова была тяжелой и словно набитой ватой. С трудом открыв глаза, птица растерянно глядела сквозь обступившее ее густое марево. Мимо, неторопливо вращаясь, проплыл стальной обломок, на глазах покрывающийся распускающимися цветами и растворяющийся вместе с ними в синеве. Изнанка вихрилась вокруг птицы - как вода принимает форму стакана, так и обхватившая ее материя переливалась, принимая новую форму, подстраиваясь под угодивший в нее разум...

"Кто я?" Птица подняла руку, удивленно разглядывая отливающие синевой перья. Изнанка хлынула в ее легкие, замещая собой воздух, становясь тяжелой, спертой, горячей атмосферой Базара.

- Найа? Сестренка?

Она обернулась - и вдруг оказалась в их с папой уютном, круглом домике на окраине укрытой в механизмах Базара деревни. В дверях стоял Эйнар - ровно такой, каким она его запомнила, большой, серьезный и пахнущий мазутом. С тесной кухоньки доносилось совсем уже позабытое пение мамы.

"А, точно, - сообразила Найа. - Я ведь и была дома, всегда. Мне просто приснился странный сон, про консерв на Базаре, про какое-то восстание, про Лилию, про то, что я взрослая..."

Уже не обращая внимание на наполнявшую все вокруг синеву, Найа бросилась навстречу брату с полным радости кличем, и он подхватил ее на руки, крепко прижимая к себе и счастливо смеясь - и вдруг какая-то сила рванула ее вверх и прочь, из потерянного уюта родных стен, и на Найю уставилось ужасающее человеческое лицо с пылающим леденяще-голубым огнем в правой глазнице...

Маша сидела в капитанском кресле, изо всех сил вцепившись в штурвал, удерживая пиратский корабль на самом краю канала, как и было приказано. Изнанка снова и снова билась в щиты, и вдруг глаз Маши зацепился за что-то снаружи. Там, где должны были быть лишь пылающие волны, она четко видела стены круглого дома и двух обнимающихся у дверей птиц. "Да это же Найа", - поняла вдруг Маша.

Странное зрелище оставалось за стеклом мостика, за щитом корабля и вообще черт знает где - но, повинуясь немому чутью, Маша вдруг протянулась вперед и внутрь странного видения, ухватив Найю за руку и изо всех сил дернув птицу на себя.

Порыв ветра из раскрывшейся дыры в реальности вышвырнул Машу из кресла - и они с Найей клубком покатились по полу, раскидывая во все стороны крупицы застывающей материи Изнанки. Найа испуганно кричала, изо все сил вырываясь из крепкой Машиной хватки.

Когда капитан вбежала на мостик, она нашла Машу сидящей у навигации, испуганно разглядывающей собственные руки. Правый глаз ее сиял яростным, леденяще-голубым светом бездны снаружи. Найа забилась в самый дальний от девушки угол мостика. На полу вокруг были рассеяны мельчайшие крупицы чар-камня, наполняющие воздух своим переменчивым, нереальным запахом.

- Она вытащила меня! - еще не очухавшаяся от наваждения Найа дрожащей рукой ткнула в Машу и сразу изобразила суеверный жест, которым птицы изгоняли злых духов из механизмов. - Она вытащила меня из Изнанки!

Снаружи Изнанка закрутилась водоворотом, с размаху ударяя в стекло мостика - один раз, другой, третий.

***

Вспышка на мостике снова отозвалась во всем теле Киры болью, на этот раз мимолетной. Она осталась в каюте одна - Вовка и Лис ушли, привлеченные общей суматохой. Изнаночная буря все ревела снаружи, и Кира закрыла жалюзи на окне, лишь бы не видеть ужасных волн.

Связи почти полностью вернулись к ней. Закрыв глаза, Кира смотрела через видение на мостик, на испуганную Машу, на упавшую в кресло капитана, старающуюся удержать корабль в залитом Изнанкой канале, на Вовку и Лиса и Гришу - на их растрепанные, растерянные, одинокие нити, убегающие прочь.

- Я не хочу, - всхлипнула Кира, не справившись с набежавшей глубокой, чистой обидой. - Не хочу уходить от них.

- Да, малыш, - ответил ей бархатный женский голос, когда-то певший ей колыбельные. - Я знаю.

Бледная, золотоволосая, златоглазая, с мягкой грустной улыбкой, прячущейся где-то в уголках рта - Оракул стояла в видении перед Кирой. Они были похожи, не как мать и дочь, но как близнецы, между которыми было тридцать лет разницы. Оракул раскрыла объятья, но Кира лишь сердито отвернулась от нее, вытирая слезы.

Они вместе смотрели на сияющее под ними вязаное солнце. Видение предсказательной машины, из которой Киру с таким трудом вытащили, так и осталось полыхать в ее памяти. Теперь Кира всегда будет помнить - всегда будет видеть ужасное видение конца, и миллионы, миллиарды нитей, сходящихся в него.

- Теперь ты понимаешь? - спросила Оракул. - Теперь ты видишь, что нам придется сделать?

Кира отвернулась от солнца, и, помедлив, уткнулась Оракулу в бок.

- Все равно это нечестно, - упрямо повторила она.

- Я знаю, малыш, - повторила Оракул, ласково взъерошив девочке волосы. - Я знаю.

11. Черный блок

- И все-таки я не согласна с вами. Да, Компания причинила много вреда. Но ведь и хорошего сделано тоже много.

Они возводят города там, где раньше были одни болота. Они строят школы и больницы, заводы, порты и железные дороги - все то, чего попросту не было при Альянсе. Сама система межмировой связи была бы невозможна без ворот Компании!

Мои родители всю жизнь прожили на Нуле, и раньше им всегда приходилось экономить воду. Караванщики привозили ее из соседнего мира, и каждая изнаночная буря означала беду. Теперь у меня под окнами плещется огромное озеро, там купаются дети. Я могу спуститься из дома, пройти мимо цветущих садов, по улицам из стекла и стали и света. Могу включиться во внешние сети, читать там о других мирах и публиковать свои статьи. Могу путешествовать, могу увидеть своими глазами все, что захочу, не жертвуя годами жизни. Разве это не свобода? А что будет через десять лет?

- Ха. Светлое будущее, не иначе. Девочка, все это здорово, я ведь и не спорю. Компания много построила удивительных, замечательных вещей. Иногда даже красивых. Только скажи мне, а откуда именно Компания взяла воду для Нуля? Я скажу, откуда - какой-то мир остался без воды. Новые города это прекрасно, но куда деваться жителям городков старых, выброшенных на обочину вашей блестящей новенькой цивилизации? На Нуле их никто не ждет. Куда деваться тем, кто просто не согласен, кто не звал Компанию, не ждал ее прихода? Нам вот не нужен благодетель, который пришел бы и что-то построил за нас - мы отстроили Базар сами. И со школами, и с больницами, и с питьевой водой. Нам не нужно чужого, и нам не нужна Компания.

Так скажи, куда деться несогласным с этим твоим светлым будущим? Куда делись те, кто ему мешал? И куда денут тебя саму, если однажды ты вдруг проснешься и увидишь, что будущее больше не светлое?

"Последние пираты. Невышедшие интервью".

***

Корабельный доктор из птичьего экипажа, взявшийся осмотреть Машу, оказался рослым - почти с человека - детиной, хорошим и веселым, с общительным характером.

- Расширенные зрачки! Прекрасно! - объявил он, едва взявшись за дело. - Заторможенный коленный рефлекс? Замечательно! Поднимите правую руку и коснитесь носа! Стоя на одной ноге, пожалуйста.

- Зачем? - опасливо спросила Маша.

Доктор заразительно расхохотался.

- Это необходимо! Простите, неба ради... Необходимо для научного эксперимента!

Девушка, чувствуя себя невероятно глупо, встала на одну ногу.

- И глаза закройте. Какая ваша любимая песня? Неважно - пойте ее! И погромче! Ногу не опускать! Нос держим, глаза не открывать!

Маша затянула первую пришедшую в голову песню - "Тихий огонек" - как вдруг доктор толкнул ее в спину, выводя из равновесия.

Правый глаз Маши вспыхнул. Возникший из ниоткуда порыв ветра отбросил доктора к стене каюты, а сама Маша взмыла под потолок, нелепо размахивая руками и ногами.

- Восхитительно! Все ясно! - снова расхохотался доктор, поднимаясь из раскиданных инструментов и спуская перепуганную девушку обратно на пол. В правом глазу Маши так и горел впившийся туда осколок чар-камня.

- Заражение чарами второго класса! Обычное дело на шахтах чар-камня! Ну, раньше было. Сейчас-то все машинами добывается, или животными, где как.

Маша от такой новости поплохело.

- Заражение... Оно опасно? Доктор, я ведь не умру? Что мне делать?

- Пить активированный уголь! - доктор протянул девушке до боли знакомые таблетки. - Не переживайте так! Чар-камень и чары, конечно, штука непредсказуемая, но для носителя безвредная. Обычно. Был один случай, я в медицинском журнале читал - вы не поверите, что у бедолаги достали из легких!

Маша представлять наотрез отказалась.

- Зверьков! - рассмеялся доктор. - Пушистых таких, ушастых, очень сконфуженных. Пациент надышался мелкой пылью чар-камня. Вам такое не грозит.

- А эти... вспышки чар? - Маша все еще чувствовала, что чуть-чуть взмывает над сиденьем стула. - Это со мной навсегда?

- Ну конечно нет! У вас вообще очень простой случай, да и заразило вас давно. Через несколько дней чар-камень рассосется, и вся эта ерунда перестанет вас тревожить. Но до тех пор я рекомендую покой и ограничить контакты с нереальностью. Слово "Изнанка" и слово "смерть" для вас теперь означают одно и то же!

Маша побледнела.

- Шучу, - вскинул руки доктор. - Но воздержитесь, иначе будут непредсказуемые последствия. Изнанка вообще в голову сильно бьет, а уж с вашим заражением - вдвойне. Да, и носите это!

Напоследок доктор вручил Маше черную повязку на глаз и ручное зеркальце.

- Я похожа на пирата, - закончив возиться с узлом на затылке, Маша глянула в отражение - и вдруг сама рассмеялась, не выдержав собственного нелепого вида и постоянной улыбки доктора.

***

Этой ночью Маша спала спокойно. Ей снилась дедушкина дача, и бескрайнее поле с травой выше ее головы, и позабытый голос. "Маш, ты на рыбалку идешь или как?"

- Иду, деда! - отозвалась маленькая девчонка, сгребая раскиданные удочки в охапку и бросаясь бежать босиком по неровной грунтовой дороге.

***

Буря успокоилась так же внезапно, как и началась. Волны схлынули из канала, обнажая граничные буи, выпуская невредимый пиратский корабль из своих объятий. Внизу мелькали и исчезали бусины новых и новых миров - к исходу третьего часа канал спустился обратно к золотому стеблю, в одну из зон перехода. Впереди пиратов ждали ворота.

Капитан застыла за штурвалом, ожидая, что реальность встретит их залпом орудий или очередной сетью. Тогда придется сразу нырять в Изнанку - и снова отдаваться на милость непонятного прыжкового двигателя. Но ворота остались позади, и еще одни, и еще. Невидимая рука Регулятора исправно проводила их через кордоны. Один из привратных мониторов даже связался с пиратами по радио, пожелав доброго пути "геологической экспедиции". Разубеждать его капитан не стала.

Корабельные часы отсчитали вечер и ночь. "Завтра, если нигде не останавливаться, мы будем на Базаре", - прикинула Нина. Там, вдали от глаз Компании, можно будет посоветоваться с Эйотом. "Если Регулятор действительно ведет нас, - вернулась ужасная мысль, крутившаяся в голове с самой встречи с птицами. - Если он знает все миры, в которых мы побывали..."

Не выдержав, капитан включила корабельное радио, настроившись на межмировую связь. Никогда раньше она не осмеливалась пользоваться внешними сетями - разговоры между мирами шли напрямую через ворота Компании, и одному небу было известно, какую часть из них прослушивали мониторы. И все же Нина набрала номер, по которому обещала никогда не звонить.

- Это Надя, - разнесся по мостику записанный на автоответчик голос дочери. - Я работаю. Если я вас знаю, перезвоните. Если нет, проваливайте. Мама, если это ты - положи трубку.

Капитан дождалась сигнала записи.

- Надя, это я, - начала говорить она. - Нам нужно поговорить. Регулятор...

Мгновенно раздались короткие гудки. На том конце связи бросили трубку.

Если Регулятор знал про семью капитана, то далекий, ничем не примечательный маяк превращался из укрытия в смертельную ловушку. Стоит ли вернуться и забрать оттуда Надю с детьми - или это лишь привлечет к ним ненужное внимание? "Надя меня пристрелит, если я попытаюсь".

Так ничего и не решив, чувствуя, что начинает клевать носом, Нина сходила на камбуз, заварив себе крепкого чаю. Впереди ждали предпоследние ворота на пути к Базару.

- Ключ давайте! - крикнула она, по дороге обратно заглянув в трюм. Птицы наотрез отказались расставаться с ключом и книжкой кодов от ворот, так что перед каждым новым переходом капитан вызывала пернатых на мостик.

- Иду! - отозвалась Найа.

***

Оставшись без своей "Пабеды", птицы коротали перелет в трюме, устроившись среди пустых ящиков, запчастей да разбросанных Вовкой и Григорием слесарных инструментов. Подавленную атмосферу разбавляли лишь шутки доктора, над которыми он сам и смеялся.

Найа легко отошла от купания в Изнанке - только из перьев пришлось вычистить застывшую нереальность. Увиденное в волнах уже успело раствориться в памяти, как сон, оставляющий после себя тревожащую душу, бесформенную тоску. С тоской Найа справилась, хлебнув из уцелевших докторских запасов какого-то ужасного птичьего пойла, разившего бензином. Она даже смогла поблагодарить Машу за спасение - изо всех сил стараясь не смотреть в слабо светящийся глаз девушки. Чар-камень не был в ходу на Базаре, и для птиц, проводивших всю жизнь среди понятных и последовательных механизмов, возможность распороть реальность была чем-то чуждым и недобрым. Теперь же Найа с экипажем сидели, мрачно разглядывая спасенные с "Пабеды" карты и планы.

Планы у птиц были огромные. Предсказательная машина должна была стать первой остановкой в рейде по Анфиладе, в длинной серии налетов на шахты и фабрики, станции и тюрьмы. Все эти планы погибли вместе с "Пабедой", и теперь упертая старуха возвращала неудавшихся налетчиков домой несолоно хлебавши. "Батя нам головы оторвет, - думала Найа. - И за то, что потеряли корабль, и за то, что без спросу слиняли из дома".

И все же... Если карты не врали, то с маршрута к Базару можно было свернуть. Тогда птичья вылазка в Анфиладу не пройдет совсем уж напрасно. Надо было только уговорить Кровавую лилию.

Захватив ключ и книжку кодов, Найа поднялась на мостик. Пиратский корабль летел над темным заснеженным лесом, среди деревьев виднелись холодные уличные огни спящего городка. Заложив в небе широкую дугу, капитан направила судно к следующим воротам.

- Лилия, а давай заскочим в одно место? - спросила Найа тем тоном, каким обычно интересуются у родителей, можно ли сегодня не ночевать дома.

Капитан чуть сбавила скорость, покосившись на Найу.

- В смысле "заскочим"? Мы не на прогулке.

- В смысле, отсюда ворота можно открыть к Черному блоку. Мы можем ударить по тюрьме Компании!

Набрав побольше воздуха в грудь, Найа принялась спешно излагать капитану заранее придуманную речь.

Когда-то Черный блок был барьерным миром. Его зона перехода открывалась в глухую скалу, долгое время не дававшую первопроходцам продвинуться дальше на юг Анфилады - пока скалу не пробили отправленной вперед бомбой.

Во время войны Компания заняла Черный блок, превратив его в крупнейшую на юге тюрьму, до отказа набитую пиратами. Никто и никогда не сбегал оттуда - а потому в былые времена тюрьму окружала пелена слухов и ужасных, леденящих кровь баек. Не один пиратский экипаж обломал зубы, пытаясь взять штурмом неприступную горную крепость.

Но война закончилась. Пираты закончились еще раньше, когда их перестали брать в плен. "Кого теперь Компания держит в Черном блоке?" Капитан вынуждена была признать - про себя - что предложение ударить по тюрьме было заманчивым и чертовски удобным. Всего один шаг в сторону, как раз по пути! Регулятор вел их по Анфиладе - достаточно было лишь довериться ему, снова. "Мы ведь разнесли эту их предсказательную машину..."

- Там полно наших ребят! - вторила ее мыслям Найа, чувствуя сомнение старой пиратки. - Все, кого Компания замела на Базаре! И мы можем их освободить: и птиц, и людей, и мокряг - всех! Нам нужны экипажи! Нужны бойцы, пилоты, механики для Базара! Чем больше народу примкнет к нашей революции, тем проще нам будет и дальше бить консерв! Ты посмотри на них, Лилия, посмотри на Компанию. Они же разваливаются, их предал собственный глава безопасности, их армии заржавели. Мы же можем выиграть!

- Ты просто не видела, как разгромно мы в прошлый раз проиграли, - хмыкнула капитан. - Что насчет охраны тюрьмы? Регулятор тебе пообещал, что их не будет?

- Ну пообещал, да... - Найа с напускным пренебрежением передернула плечами. - И что с того?

Прошлый спор с капитаном птицу не убедил - всю подростковую жизнь Найа провела, потроша штурмовиков на Базаре. Пройти мимо подставленной под удар добычи было для нее немыслимым расточительством.

- Да ничего, - вздохнула Нина. - Мы летим на Базар. Точка. Папе своему проникновенные речи будешь толкать.

Корабль пиратов завис перед воротами.

- Открывай, - скомандовала капитан. Найа, насупившись, пролистала журнал, ища обведенные красным карандашом коды. Решившись, птица вбила нужные цифры в ключ, вдавила кнопку ВКЛ - и ворота распахнулись, впуская корабль в очередной канал.

***

Долгий перелет Григорий проводил на камбузе, принявшись за новый рецепт: рыбу в соли по-арканарски. "Добавьте стакан воды. Добавьте килограмм соли. Добавьте специй, по вкусу". Специи Григорий отмерил на глаз.

Простые, понятные инструкции рецепта приносили с собой умиротворение, которого в последние дни Григорию так не хватало. Никак не заканчивавшаяся череда передряг, проклятые пернатые разбойники в трюме. Давным-давно, списываясь из Компании, робот мечтал о какой-то другой жизни. Более спокойной, что ли?

"Добавьте рыбу". Григорий вдруг сообразил, что рыбы в холодильнике нет. Стянув с головы поварской колпак, он раздраженно скомкал его, швырнул в раковину - и почувствовал, как стих еле слышный через обшивку шум двигателей. Корабль приземлился. "Быстро мы долетели до Базара", - подумал Григорий, шагая к палубе. Пусть последний визит на Базар и обернулся похищением - он все равно любил этот город, и глаза Григория всегда отдыхали при виде висячих платформ. "Можно будет поймать рыбу в приливе, - решил робот. - И теперь не придется готовить для чертовых птиц".

Голос капитана он услышал еще из шлюза - негромкий и спокойный, какой у Нины бывал только в состоянии крайнего бешенства.

- Ты что сделала?

- Открыла ворота, как ты и сказала, - Найа изо всех сил старалась не звучать виноватой.

- Ах, открыла ворота? Здорово. По карте выходило, что мы окажемся в Мохоборье, как раз в одних воротах от Базара. Это, по-твоему, похоже на Мохоборье?

Найа пробубнила что-то нечленораздельное.

- Отвечай! - гаркнула на нее капитан. - Похоже?

Григорий вышел на палубу - и застыл, чувствуя разливающийся по микросхемам ужас.

Небольшие ворота - едва ли в треть размера своих обычных собратьев - открывались в просторную пещеру, когда-то пробитую в толще скалы термоядерным зарядом. Здесь пиратское судно и приземлилось, на одну из десятка пустующих посадочных площадок. Григорий знал это место слишком хорошо - взгляд его метнулся к усеянному бойницами потолку. На робота в ответ посмотрели десятки крупнокалиберных плазменных орудий, когда-то способных мгновенно утопить посадочную площадку в адском пекле, испарив их корабль на месте.

Но орудия давно заржавели. Часть была разобрана, часть покрылась вросшей в металл кроваво-красной травой - и ни одна из пушек даже не пошевелилась, чтобы прицелиться в пиратов. Стальная двустворчатая дверь, ведущая прочь из пещеры, тоже заросла травой и теперь не закрывалась. На улице светило ласковое утреннее солнышко.

Безупречная электронная память Григория подсунула ему другую картину - кромешная ночь, мокро блестящие ряды штурмовиков, выстроившиеся под проливным дождем на мосту снаружи, встречающие свежую партию заключенных, прибывших на очередном корабле...

- Мы что, - Григорий тряхнул головой, сбрасывая накатившее оцепенение. - Мы что, в Черном блоке?

- Ага, - кивнула капитан, нависшая над зажатой в угол палубы Найей. - Эта пернатая дрянь ключом открыла сюда ворота. А я ведь отчетливо сказала ей этого не делать.

- Ну и что? - попыталась возмутиться Найа. - Тут же все нараспашку открыто! Что, я не права была?

Никакие ряды штурмовиков пиратов не встречали - лишь одинокий робот в нелепой шинели протиснулся через заклинившие створки двери и теперь ковылял к кораблю, припадая на правую ногу и радостно размахивая руками.

Капитан протянула руку к Найе.

- Ключ, - потребовала она. - По-хорошему прошу.

- Не отдам! - ощетинилась Найа. - Он мой!

- Отдашь, - голосом Нины можно было резать металл. - Или небом клянусь, я не посмотрю, что ты дочка Эйота. Ключ!

- Только через мой труп!

Капитан недобро улыбнулась, и от улыбки этой на Найю дохнуло могильным холодом. Поколебавшись, птица все же прижала перья и вложила ключ Регулятора в протянутую бронированную ладонь. Спрятав устройство на поясе, капитан отвернулась.

- Не похоже это на действующую тюрьму, - протянула она, глядя на штурмовика в шинели, теперь что-то кричавшего пиратам.

***

- Добро пожаловать! Наконец-то! Я так рад вас видеть!

Экскурсовод с удвоенной силой припустил вперед, нещадно скрипя почти несгибающимся правым коленом. Он был штурмовиком старых поколений, той же модели, что и Григорий. На голове красовалась малахитово-золотая шляпа - точная реплика той, что носила капитан. Зеленая с золотой окантовкой шинель, не сходящаяся на широком корпусе робота, тоже была частью старой формы Альянса первопроходцев.

- Экскурсия была заказана на восемь, а сейчас уже восемь тридцать, - объявил Экскурсовод, остановившись у борта корабля и переводя дух. - Я уж было подумал, что вы не прилетите. Добро пожаловать, друзья!

- Экскурсия? - переспросила капитан, неодобрительно разглядывая треуголку робота.

- Ну конечно! Двенадцать детских билетов плюс один взрослый - акция "Черная дюжина" для школьных экскурсий! Их для вас сам Регулятор забронировал, представляете? Никогда не думал, что он так интересуется нашим музеем!

Повисла тишина.

- Простите, - Григорий подал голос первым. - Это же Черный блок, верно?

- Абсолютно верно! - Экскурсовод аж светился от гордости. - Черный блок, первый в Анфиладе музей истории пиратов! Мы открылись месяц назад, и вы мои первые посетители. А я ваш Экскурсовод! Ох, я так рад! Где же дети? Малютки, выходите! Нас ждет удивительное путешествие, полное приключений и злодеяний!

- Дайте нам минуту, - попросила Нина, ухватив за шкирку Найю и утащив ее в шлюз, подальше от ушей Экскурсовода.

- Что это? - холодно поинтересовалась она у птицы. Найа лишь развела руками в ответ.

- Музей. Сама слышала.

Обе умолкли, обдумывая, что с этой информацией делать.

- Здесь должна быть тюрьма... - первой озвучила общий вопрос Найа. - С чего Регулятору посылать нас в музей?

- Понятия не имею, - мрачно отозвалась капитан. - Ты нас сюда притащила? Ты с этим и разбирайся.

- Ну что, вы идете? - окликнул их Экскурсовод, несказанно радующийся своим первым в жизни добровольным гостям.

***

Вооружившись мононитями и пистолетами, нанеся на перья боевую раскраску и гремя цепями с трофейными запчастями штурмовиков, призванными наводить ужас на противника, птичий экипаж выстроился перед кораблем.

- А вы точно дети? - с сомнением спросил Экскурсовод, оглядывая откровенно разбойный отряд.

- Сироты, - отозвалась Найа. - Пошли смотреть Черный блок, консерва.

- Не груби взрослым, - одернул ее Григорий. Роботу не хотелось идти, но капитан послала его приглядывать за странной вылазкой. Замыкали процессию Вовка, решивший посмотреть музей, и Маша.

Маша сама не знала толком, зачем присоединилась к экскурсии. После странного сна этой ночью - или после свидания с Изнанкой? - девушка чувствовала необыкновенный прилив сил, смутное беспокойство, бессловесное пение где-то на задворках разума, гнавшее ее прочь из ставших вдруг тесными стен каюты, толкавшее что-то сделать. Принятое вчера решение стать путешественницей превратилось в любопытство - почему бы не посмотреть, как жили пираты и первопроходцы?

- Кира твоя не пойдет? - спросила она у Вовки. Странная девочка, с которой брат был неразлучен в последние дни, этим утром так и не вышла из каюты.

- Тебе какое дело, пойдет или нет? - неожиданно резко огрызнулся Вовка. Брат еще со вчера ходил какой-то смурной, избегая Маши, даже не став расспрашивать ее про случай с Изнанкой. Последний раз девушка видела Вовку таким надутым, когда случайно сломала его телескоп дома, на Земле.

Поругаться с братом на ровном месте Маша не успела - переборов свои сомнения, Экскурсовод заковылял обратно к дверям посадочной площадки, увлекая экскурсию за собой.

- За мной, друзья! - вещал он на ходу. - Нас ждет удивительное и пугающее приключение! Готов поспорить, вы почти ничего не знаете про великих и ужасных пиратов Анфилады, про большую войну, про Черную дюжину. Ах, сколько ужаса в этом названии, сколько злодейства! Но не бойтесь! Все, что мы сегодня увидим - дела дела давно минувших дней, лишь страшная сказка. Никаких пиратов больше не осталось, верно?

Обернувшись, Экскурсовод заговорщически подмигнул своей разношерстной аудитории.

***

Огромная крепость, выточенная прямиком в горном пике, возвышалась впереди, нависая над экскурсией. Отвесные каменные стены переходили в черную скалу, узкие зарешеченные окна недобрым прищуром встречали незваных гостей. Там и тут виднелись клочки вездесущей красной травы, кое-где в стенах укоренились куцые деревца - но Черный блок все еще сохранял грозный, неприступный вид.

Сама посадочная площадка скрывалась в толще соседней горы. С крепостью ее соединял протянутый над облаками пешеходный мост, через каждые два десятка метров размеренный пустующими сторожевыми вышками. Там и тут проржавевшие стальные листы под ногами были заменены пластинами стекла - сквозь них виднелись новехонькие механизмы, установленные на опоры моста, и отвесные склоны гор, исчезающие в облачной пелене.

Григорий помнил, как один из заключенных прыгнул с моста вниз. Помнил, как успел ухватить беднягу за руку, как беглец с ненавистью посмотрел на пытавшегося спасти его охранника - и всадил Григорию в запястье электрический нож, заставив разжать хватку. Роботу осталось лишь стоять и смотреть на исчезающую в облаках крошечную фигурку, пока острый электронный слух не уловил отразившийся эхом звук. "Шмяк". Вниз было единственным направлением, куда можно было сбежать из Черного блока. Многие пытались. Не выходило ни у кого.

- Наше путешествие в мир злодейства начинается в небе! - объявил тем временем Экскурсовод, остановившись посреди моста и триумфально вскинув руки. - Да-да, в небе! Глядите, что это? Пираты? О нет, действительно пираты!

Голос его дрожал от плохо сдерживаемого волнения. Экскурсовод долго репетировал каждое слово своей речи, каждый жест. Почти год ушел на установку аппаратуры, на превращение тюремного моста в огромный голоскоп. Смонтированные на опорах механизмы по мановению руки загудели, включились спрятанные в сторожевых вышках проекторы - и перед глазами задравшей головы "детворы" ожила история.

Корабли возникали в небе над мостом, выныривая из раскрывающихся переходов - один, другой, третий. Всего десять, все, кто уцелел. Двое капитанов Дюжины уже погибли, еще один отказался лететь в самоубийственный поход. Изящные корабли двигались словно птицы, собирающиеся в перелетный клин.

Последней из перехода выпала огромная баржа, тяжелая и неповоротливая, с закрашенными эмблемами Компании на борту, до отказа набитая драгоценным грузом чистого чар-камня. Кораблики выстроились вокруг баржи и процессия тронулась с места, убираясь подальше от зоны перехода.

- Пираты Черной дюжины! - вещал Экскурсовод. - Зачинщики и главари безумного восстания, кровожадные головорезы! После уничтожения пиратской армады при Стеклянном городе им стоило бы сложить оружие, сдаться на милость правосудия Компании - но нет! Черная дюжина продолжила бессмысленную борьбу, и в черных их душах родился ужасающий план!

События голографического шоу (тщательно воссозданные из записей бортовых камер и буйного воображения самого Экскурсовода) когда-то случились над Столпами, в далеком, ничем не примечательном мире на пути к Перекресткам. Многие месяцы Черная дюжина добирались туда, двигаясь перебежками, уклоняясь от стычек с неповоротливыми флотами Компании. Баржа с чар-камнем тормозила их - но баржу во что бы то ни стало нужно было дотащить до Перекрестков, до самого логова врага.

В Столпах было спрятано старое убежище первопроходцев, последняя перевалочная база, отдых и ремонт перед броском к сердцу Компании. Если бы пираты смогли осуществить задуманное, если бы удалось взорвать тонны чар-камня в центре Перекрестков, то волна резонанса прокатилась бы по всей Анфиладе, разрушив сеть ворот, положив Компании конец. Почти проигранная война еще могла повернуться по-другому.

Но Регулятор знал про Столпы. Регулятор уже ждал пиратов.

Угловатый, хищный корабль затаился над ними, скрывшись в ослепительном сиянии солнца. Дождавшись, когда добыча покинет зону перехода, он коршуном спикировал вниз - и полуденный свет слился со вспышками корабельных орудий.

Задрав голову и разинув рот, Вовка смотрел, как застигнутые врасплох пираты рассеиваются, как баржа отчаянно пытается затормозить, уйти из-под обстрела - и как выстрелы Регулятора вспарывают тонкую обшивку, скрывающую смертоносный груз. Когда чар-камень взорвался, разверзнувшаяся воронка мгновенно проглотила сразу три корабля Черной дюжины. Еще двое пиратов вспыхнули как спички под огнем Регулятора.

Уцелевшие пять кораблей попытались отступить обратно к зоне перехода - но враг уже танцевал в небе вокруг них, выбирая новую жертву.

- И тогда, в последний момент... - голос Экскурсовода, пытавшегося объяснять происходящее, тонул в стрельбе и реве форсируемых двигателей. - ...в неожиданном самопожертвовании...

"Кровавая лилия" метнулась наперерез Регулятору, ведя беспорядочный встречный огонь, вынуждая противника нырнуть в сторону, уклоняясь от неминуемого лобового столкновения. Отчаянная атака купила остальным пиратам недостающее время - переходы вспыхнули, унося выживших прочь от развернувшейся над Столпами бойни.

Самой ей некуда было бежать. Хищный истребитель Регулятора преграждал "Кровавой лилии" путь к зоне перехода. Он был быстрее, живучее, смертоноснее бывшего первопроходческого судна. Но "Лилия" снова бросилась в бой, встретив ринувшиеся ей навстречу ракеты тепловыми ловушками, попытавшись обойти неприятеля, поразить его в уязвимое брюхо - и загоревшись, когда Регулятор почти в упор всадил в нее плазменный заряд, перегрузивший остатки щитов.

Последнее пиратское судно умчалось навстречу земле, оставляя за собой дымный след. Одновременно с грянувшим внизу взрывом на мост рядом с Вовкой рухнул пылающий обломок обшивки с едва различимыми остатками надписи "К... Л..." - и голопроекторы погасли, сворачивая иллюзорную битву. Представление окончилось.

- И вот, благодаря героическим действиям Регулятора была предотвращена ужасающая катастрофа! - резюмировал Экскурсовод.

Он гордо улыбался, бесконечно довольный впечатлением, произведенным на пораженную экскурсию. Годы обучения голографическому моделированию, долгие месяцы выстраивания батальной сцены - эффект стоил того.

- Но кем же были эти ужасные преступники? - снова махнул он рукой, ведя притихших птиц и детей дальше. - Вперед, друзья! Наше знакомство с Черной дюжиной только начинается!

***

Двери Черного блока стояли настежь открытыми, впуская экскурсию на дно огромной, вырезанной в горе чаши-амфитеатра. Григорий застыл в проеме, глядя на уходящие вверх этажи тюрьмы, на выдолбленные в скале камеры - несколько тысяч каменных мешков, отгороженных стальными прутьями.

Он помнил эти камеры набитыми до отказа. Капитанов Альянса, возглавивших сопротивление Компании, тридцать лет назад все знали в лицо и по именам. Но за каждым из капитанов стояли экипажи, снабженцы, работники доков, чинившие их корабли после битв - и новые экипажи, присоединявшиеся к повстанческой армаде, простые люди и нелюди в отдаленных мирах, собирающиеся на войну с пришедшими к ним чужаками. Всех вставших на пути прогресса мятежников, безымянных и безвестных, Компания в конечном счете объявила пиратами. Всех их нужно было куда-то девать.

Амфитеатр камер, глядящих на выход из Черного блока, был выстроен с определенным замыслом - заключенные должны были видеть тех, кто успешно реабилитировался и покидает тюрьму. Но Григорий ни разу не видел, чтобы кто-то действительно вышел отсюда на свободу. Все, кто попадал на "реабилитацию", исчезали в расходящихся от амфитеатра коридорах и уже не возвращались. Лишь на стенах спрятанных глубоко в скале лабораторий оставались кровавые пятна.

Заключенные знали, что выхода нет. Когда-то камеры денно и нощно гудели полными ярости и отчаяния голосами, словно рассерженный пчелиный улей. В те времена Григорий, еще не обсохший после заводской покраски, продержался здесь месяц, прежде чем попросить о переводе на кухню, подальше от испепеляющей ненависти амфитеатра.

Теперь тюрьма стояла пустой. Из проделанных в толще горы узких шахт в амфитеатр лился мягкий солнечный свет, по пустующим верхним этажам гулял сквозняк. Нижние этажи занял музей - камеры лишились решеток, превратившись в кинотеатры с хроникой, в выставки пиратского оружия, в диорамы битв, в кафетерий, в сувенирную лавку, заставленную стопками пиратских шляп и флагов Альянса первопроходцев.

- Фига себе! - присвистнула Найа, позабыв, зачем вообще они сюда пришли. - Разящий! А батя говорил, что затопил его в Верхнем море!

Задрав голову, она смотрела на могучий корабль, висящий на толстых цепях в центре чаши. Шесть коротких, мощных крыльев, отливающие зеленью пластины брони, выглядывающие из корпуса стволы магнитных орудий. Остальные корабли Черной дюжины начинали жизнь грузовиками, или исследовательскими судами - но Эйот строил свой корабль, уже готовясь к войне.

Найа узнала бы отцовское судно всегда - сколько раз она видела его на фотографиях, сколько баек о нем ходило среди птиц. Взмыв в воздух, она приземлилась на обшивку корабля, поближе разглядывая украшавшую нос "Разящего" позолоченную, гордо смотрящую вперед птичью голову.

- Осторожнее, пожалуйста! - взмолился не успевший ее остановить Экскурсовод. - Это макет в натуральную величину, я сам его построил!

- Всего лишь макет... - разочарованно протянула Найа, уже начавшая было прикидывать, как вытащить из Черного блока целый корабль. Остальные птицы столпились у киоска с мороженым, шумно выясняя, у кого есть с собой мелочь.

В центре всей музейной коллекции стояла сама Черная дюжина: тринадцать восковых фигур, выстроившихся в два ряда напротив входа в амфитеатр, словно статуи в древнем храме. Вовка с Машей шли среди фигур, читая голографические таблички на пьедесталах.

"Г'Нам Свирепый, капитан "Громобоя". Убит". Огромный четверорукий розовый ящер, облаченный в броню из штурмовиков, широко улыбался тремя рядами зубов. Улыбка была в равной степени обаятельной и совершенно людоедской.

"Этого я помню!" - узнал Вовка следующую статую. "Одноногий Эйот, капитан "Разящего". В розыске". Восковая фигура птицы выглядела ничуть не моложе оригинала - но в позе и в топорщащихся перьях было что-то залихватское, давно потерянное тем Эйотом, что встретился Вовке в механизмах Базара.

"Александр Смоллетт, капитан "Безымянного". Убит". Утонченные черты лица, длинные пальцы музыканта и мечтательный взгляд поэта - Смоллетт был решительно непохож на пирата. На голове у него красовалась нелепая ковбойская шляпа с воткнутым пером - судя по цвету, вырванным у Эйота.

Почти все они когда-то были офицерами Альянса первопроходцев - теми, кто двигал вперед границы Анфилады, кто преодолевал барьерные миры, открывая новые, невиданные доселе чудеса. "Черной дюжиной" их обозвала Компания - и Смоллетт, первым услышавший название по радио, пришел от него в неописуемый восторг.

- Это же прекрасно! - втолковывал он когда-то товарищам. - Это зловеще, это звучит! А то что мы все, "Альянс" да "Альянс"? Прошлый век! Черт возьми, Компания же сама объявила нас пиратами? Замечательно, пусть будут пираты. Придумаем себе звучные имена, чтобы хорошо звучало в новостях - и заставим Компанию бояться нас.

"Нина "Кровавая Лилия" Волкова. Убита".

Маша остановилась у статуи капитана, с любопытством разглядывая копию. Зеленая броня с эмблемой черепа и цветка на груди получилась один-в-один. А вот лицо фигуры вышло совершенно непохожим на Нину, пусть даже и на молодую - слишком гладкое, не иссушенное ветрами дальних миров. И слишком доброе. Зато на голове статуи была безошибочно узнаваемая капитанская треуголка.

"Может, мне тоже нужна шляпа?" - скользнула неизвестно откуда взявшаяся мысль, и по удивленному взгляду Вовки Маша поняла, что спросила это вслух. Девушка густо покраснела.

- Ну, я имела в виду... - сбивчиво попыталась объясниться она. - Если бы у нас был собственный корабль и я была бы капитаном... Капитаны же всегда носят шляпы, верно? Пиратские такие...

Вовка, ничего не поняв, лишь пожал плечами. Разговаривать с Машкой не хотелось, видеть ее тоже. Пусть вчера все и обошлось, пусть им с Кирой и удалось выбраться из золотой хватки машины - но момент беспомощного ужаса, когда он держал обмякшую Киру на руках, оставался с Вовкой до сих пор. Где была Маша, когда он звал ее на помощь? Почему не отозвалась в тот единственный раз, когда была нужна? "В музей зато поперлась..."

Думать такие мысли Вовка не любил. Тряхнув головой, он свернул было к залу с кинохроникой, надеясь избавиться от Машиной компании - как вдруг статуя Кровавой лилии шевельнулась, поворачивая голову вслед за мальчишкой. Скрипнули сочленения брони, Вовка ойкнул от неожиданности - и статуя сошла со своего постамента.

- Арррррр! Не ждали? - громогласно объявила она. - Тысяча чертей, это же я, великая и ужасная Кровавая лилия! Собственной персоной!

Маша с Вовкой замерли, удивленно разглядывая ожившую статую. Та приосанилась, поправив шляпу и картинно положив руку на кобуру с бутафорским пистолетом.

- А кто это у нас здесь, якорь мне в глотку? - продолжила она раскатистым голосом, совершенно непохожим на капитанский. - Дети? Что, явились послушать про самую кровожадную пиратку Анфилады?

- Простите, а вы кто? - осторожно поинтересовалась у статуи Маша. - Актриса? Вроде аниматора?

- Сама ты актриса! - возмутилась актриса. - Я самая настоящая Кровавая лилия!

Фальшивая Лилия яростно повращала глазами, надеясь произвести грозное впечатление.

- Разрази меня гром! - добавила она на всякий случай. - А будете мне не верить, возьму и похищу вас! Утащу на самый край Анфилады, и вы никогда не вернетесь домой!

Угроза эффекта не возымела - Маша лишь безразлично махнула рукой в ответ.

- Нас уже. И похитили, и утащили.

- Никто нас не похищал, - не удержал язык за зубами Вовка. - Мы сами в путешествие угодили.

Актриса вдруг почувствовала, что странные дети совершенно не собираются бояться представшей перед ними всамделишней пиратки. "Наверное, мне не хватает свирепости". В прошлой жизни актриса играла роли второго плана в кисейных мелодрамах и в образе Кровавой лилии пока чувствовала себя неуверенно. "Надо будет еще порепетировать все эти пиратские фразочки".

- Ладно, салаги! - снисходительно объявила она, решив перейти к музейной программе. - Так и быть, похищать вас не буду. Хотите послушать про...

- Это ты угодил в путешествие! - пренебрежительный тон брата кольнул Машу. - Я вообще тогда полезла на корабль только за тобой, чучело! Так бы я сидела дома, а ты летал бы черт знает где, совсем один.

- Может, оно было бы и лучше, - буркнул Вовка, старательно не встречаясь взглядом с сестрой. - Я тебя за собой не тянул...

- Дети, не ссорьтесь! - фальшивая Лилия предприняла еще одну обреченную попытку завладеть их вниманием. - Давайте лучше я расскажу...

Но Маша завелась.

- Ах, не тянул? Да без меня вы бы все замерзли на Стеклянной пустоши! И у предсказательной машины я чуть не погибла, чтобы... чтобы... Да ты хоть знаешь, на что я пошла, чтобы вернуть нас на Землю?

- Ну? На что?

Маша запнулась. Вчерашний момент слабости, порыв кому-нибудь исповедаться, сегодня сменился осторожностью. "Я не могу сказать Вовке, что шпионила для Регулятора. Не здесь, не сейчас. Если кто-то услышит, да и если сам Вовка растреплет капитану - она спустит с меня шкуру..."

"Сказать ей? - подумал Вовка. - Про Лиса, про то, насколько близко дом? Да ну ее. Про Регулятора она мне так и не призналась. И потом, если я скажу, что не хочу пока возвращаться на Землю, Машка будет орать и читать нотации, как всегда..."

- Маш, это ты решила, что нам позарез нужно домой, - выдал он вместо этого. - Это ты рвешься на Землю. На пустоши ты ушла в буран, потому что замерзала ты.

От несправедливых слов Вовки Маша аж вздрогнула.

- А вчера, когда действительно нужна была твоя помощь? - закончил Вовка. - Тебя не было. Ты всегда помогаешь в первую очередь себе. Хоть признайся в этом честно, ты ж у нас взрослая.

- Ты... Да как ты смеешь... Я, из-за тебя... - ее душила обида, смешанная с яростью. Из недр растревоженной Изнанкой души вдруг прорвалось что-то отчаянное и позабытое, и Маша выпалила в лицо брату. - Лучше бы тебя не было!

Эхо ее голоса разнеслось по амфитеатру, и Маша кожей вдруг почувствовала удивленные взгляды услышавших ссору птиц. Развернувшись на каблуках, девушка бросилась прочь, к какому-то коридору, чувствуя, как слезы пропитывают чертову повязку на глазу.

- Подожди, девочка! - крикнула ей вслед фальшивая Лилия. - Туда нельзя посетителям!

Догнать Машу у актрисы не вышло - бутафорская броня оказалась слишком тяжелой, чтобы в ней бегать. Маша скрылась в тоннеле, уводящем из амфитеатра куда-то в глубь горы.

- О нет, - от испуга голос фальшивой Лилии сделался совсем тонким. - Меня за такое сунут обратно в ящик... Туда же нельзя... Это вы из-за меня поругались? Я что-то не так сказала?

Достав откуда-то из брони носовой платок, актриса приложила его к глазам, тихонько всхлипнув - и Вовка вдруг заметил, насколько бледной, давно не видевшей солнца была кожа у нее на руках и там, где смазался грим на лице.

- Не переживайте, мы не из-за вас, - неловко успокоил актрису Вовка. - Но на настоящую Лилию вы совсем не похожи.

***

Маша мчалась куда глаза глядят, через запутанные коридоры, разбегавшиеся от чаши амфитеатра. В висках пульсировала ярость, чистая и бессловесная, отдающаяся пением в воздухе вокруг. Хотелось сесть и разрыдаться, хотелось всыпать Вовке, хотелось так и идти вперед, черт-те куда...

"Со мной что-то не так, - пробивался тихий внутренний голос через бушующую в голове Маши бурю. - Что там говорил доктор? Про покой, про то, что Изнанка бьет в голову..."

"Мне все равно, - ответила буря. - Если я сейчас вернусь, я сделаю с Вовкой что-то страшное".

Одинаковые коридоры, обшитые белым пластиком и освещенные белым неоном, сплетались вокруг нее в лабиринт. Когда тюрьму превратили в стазисное хранилище, последний оставшийся штурмовик-охранник попытался что-то сделать с опустевшими служебными помещениями. Мимо Маши проносились двери и заброшенные комнаты: новехонький спортзал, в который не ступала нога человека, игровая комната, набитая рассыпающимися в прах плюшевыми игрушками, концертный зал с незаконченной фреской Тринадцатой на стене. Идея открыть музей пиратства пришла Экскурсоводу далеко не сразу.

Через десять минут Маша чуть подостыла - и поняла, что заблудилась. Она оказалась в комнате на перекрестке трех коридоров: окно в стене выглядывало на другую сторону горы, в стеклянной трубке росло заботливо подстриженное деревце. За изгибающейся вокруг стены стойкой сидел и смотрел на Машу аккуратный пластиковый скелет в форме Компании. Стоящая перед ним табличка гласила: "Отдел жалоб клиентов".

Вернувшись в коридор, из которого пришла, Маша стала замечать стрелочки, нарисованные на стенах. Сам Экскурсовод иногда терялся в лабиринте одинаковых проходов - и, следуя его пометкам на стенах, Маша добралась до развилки. "Музей", была подписана стрелочка налево. "Тюрьма" - направо. Задумавшись, в чем разница между указателями, Маша свернула направо.

Этот коридор почти сразу закончился глухим тупиком. Перед Машей стоял пустой металлический саркофаг, легко способный вместить человека, но сейчас кем-то используемый как стол. На крышке выстроились ряды зеркал, банок грима и кисточек, лежали пачки листов с пиратскими репликами и музейными лекциями. В углу толпился десяток манекенов в разных облачениях - шляпы, платья, доспехи, костюмы. "Гримерка актрисы, наверное", - решила Маша.

Поворачивая обратно, она дала выход злости, изо всех сил пнув валявшуюся на полу пустую банку из-под грима - и почувствовала, как вспыхнул и отдался болью скрытый под повязкой глаз. Банка с диким воем взвилась в воздух, пролетела по спиральной траектории, раскидывая вокруг себя голубые искры, отскочила от потолка и ударилась в стену, пробивая пластиковую обшивку. Из оставшейся в стене большой дыры на Машу глянула пустота - белый неоновый свет коридора выхватывал с той стороны перила и уходящие вниз ступеньки потайного хода.

Любопытство толкнуло Машу вперед, через пролом и вниз, по узкой, исчезающей в темноте лестнице. В лицо ей дохнуло затхлым запахом давно забытых вещей. Неудобная лесенка привела ее на узкий, нависший над темной бездной мостик, сбоку от которого так и болтались неубранные останки сожженного Регулятором монитора. Перед глазами замершей над пропастью девушки предстали тянущиеся вдаль ряды заполненных спящими людьми саркофагов.

***

Когда, следуя за стрелочками, Маша все-таки нашла дорогу обратно в амфитеатр, там как раз разгорался ожесточенный научный спор.

- Гонишь, консерва! - воинственно заявила Найа. - Одноногий Эйот никакого отношения не имел к Селианскому налету!

Птицы окружили Экскурсовода со всех сторон - но тот, не сдаваясь, ринулся в бой.

- Есть свидетельства очевидцев! Новостная хроника! Кадры того, как Эйот похищает Селианское золото!

- Подделка это все! - категорически отрезала Найа. - Шляпа, запущенная Компанией. Хочешь свидетельств очевидцев - я тебе расскажу...

Актриса, совершенно позабытая всеми участниками экскурсии, уселась неподалеку от спорщиков, кушая мороженое и слушая фундаментальные исторические дебаты, сильно пересыпанные базарной бранью.

С трудом протолкавшись через пернатую толпу, Маша вклинилась между увлекшимися спорщиками.

- Чего тебе? - недовольно уставилась на нее Найа.

- Я нашла вашу тюрьму, - в третий раз объявила Маша, истово надеясь, что хоть теперь ее услышат.

- Какую тюрьму? - дрогнувшим голосом уточнил Экскурсовод. Робот побелел бы от испуга, если бы мог.

***

Пока "экскурсия" бродила по Черному блоку, капитан прочесывала корабль.

Спустившись в трюм, она методично обыскала уцелевшие пожитки птиц - и разломала все, что было хоть отдаленно похоже на радио. Следом наступила очередь кают детей. Нина перелистала Вовкин журнал, так и не разобрав ужасный почерк, перевернула вверх дном Машину каюту. Ей смутно помнился микрокомпьютер, серебряная коробочка, которую она пару раз замечала в Машиных руках. Где эта штука теперь? Кто был шпионом? Лис? Кира? Или действительно Григорий? Где та ниточка, что связывает корабль с Регулятором? Вытащив из оружейного ящика детектор жучков, не раз уже сослуживший ей хорошую службу, Нина опять обошла корабль сверху донизу, в неизвестно какой после угона раз.

Ни черта не найдя, капитан вернулась в кресло на мостике, нервно барабаня пальцами по штурвалу. Надо было как-то достать Лиса из стен. Поставить ловушки? Паранойя и бессилие грызли Нину, подпитывая сдавливавшее грудь бешенство. Худшим была даже не выходка Найи, а отсутствие внятных ответов - словно Нина барахталась в вязком бесформенном тумане. "Если бы только я знала наверняка, что Наде с внуками ничего не угрожает. Знала наверняка, что рыжий - шпион..."

- Я знаю, - вклинился в ее размышления голос. Кира остановилась за спиной у капитана, двигаясь бесшумно, как призрак. - Я знаю, как Регулятор следит за нами. Как направляет прыжки. Хотите, расскажу?

- Что, будущее мне предскажешь? - неприятно оскалилась капитан.

- Нет. Прошлое, - коротко ответила Кира. Глаза девочки смотрели серьезно, улыбки не было, и в свете корабельных приборов маленькая оракул вдруг показалась капитану повзрослевшей на много, много лет...

...она говорила негромким, ровным голосом, рисуя простые объяснения, которые Нине так хотелось услышать...

"...прыжковый двигатель? Регулятор управляет нами на расстоянии, подключаясь по межмировой связи. Как ребенок, играющийся с радиоуправляемой машинкой..."

"...шпион? Никаких шпионов - другая оракул, плененная Регулятором, показывает ему перемещения пиратов. Оракул да обыкновенное корабельное радио - все, что нужно было для опутавшего Нину заговора...".

Взяв капитана за руку, Кира распахнула перед ней короткие обрывки видений - яркие, сбивающие с толку. Вот спор Регулятора с Оракулом в поезде. Вот Регулятор надиктовывает какой-то код странной цилиндрической штуковине, удивительно похожей на ракету...

Кира работала как швея, распарывающая непослушные нити, перекраивающая узоры раскинувшейся ткани. Зная, как отзовется каждое слово, она гасила лишние подозрения капитана, подпитывала нужные страхи, подбрасывала идеи.

...ну конечно же твоей семье ничего не угрожает. Регулятор не видел их, а возвращение к маяку сейчас лишь накликает бурю на твоих близких...

...Регулятор слеп и глуп, и обманут Оракулом, мечтающей о собственной свободе. Двигаться дальше по его указке неразумно - но разве Найа не права? Разве сейчас не лучшее время для восстания, для мести за все, что ты потеряла? Достаточно лишь протянуть руку...

...вернись на Базар - и вместе с Эйотом вы разожжете новое пламя. Победа освободит тебя от сожалений, от самоубийственного бегства через Анфиладу. Может быть там, в новой жизни, ты еще научишься нянчиться с внуками...

С каждым произнесенным словом Кира чувствовала, как вокруг схватывается подсмотренное в предсказательной машине будущее. Этой ночью девочка будет плакать на руках у Оракула, шепчущей ей в уши горькие утешения. Но это будет потом. Сейчас Кира лгала капитану, провозглашая судьбу, которая, девочка твердо знала, обязана была случиться.

12. Стеклянный город

- В конце концов Компания победила, это факт. Им принадлежит Анфилада, им принадлежит будущее. Светлое, не светлое, уж какое есть.

И если совсем честно - все знают, что однажды Компания придет на Базар. Ворота подползают все ближе, еще полгода-год, и их корабли будут у нас. И тогда мы дадим последний бой. Может быть, мы проиграем, и над нами тоже будут висеть ворота. Но по крайней мере мы попытаемся ужалить консерв, в последний раз.

А когда нас не станет, не станет и Базара. Компания не будет следить за механизмами, да и не сможет, честно говоря, тут сам черт ногу сломит в этих нагромождениях металлолома. И Базар рухнет в море, и остов его порастет морской травой, и все забудут, что когда-то здесь, между морями, был город. Такие дела.

- Но это же... ужасно. И глупо. Разве вы не можете сдаться?

- Девочка, сдаться кому? И зачем? Каждый в этом городе - заочно осужденный пират. Каждой птице светит тюрьма, даже детям.

- Из тюрьмы рано или поздно можно выйти...

- Выйти чтобы что? Нам нет места в этом твоем будущем. Нас нет в твоих скоростных поездах и в кафешках. Нас отделяет от всего этого стена из костей и крови, смерти и пепла. Нас в это будущее не примут точно так же, как мы не примем его.

- Думаю, я понимаю.

- Не понимаешь, девочка. Благодари небо, что не понимаешь. Знаешь, когда поймешь? Когда твое светлое будущее станет настоящим. Ладно, оно уже стало, чего уж там. И однажды к вам постучит какое-нибудь новое будущее. Кто-то другой придет уже к вам причинять добро, не спрашивая вашего мнения и не считаясь с вашими жизнями.

Ну а до тех пор? Думаю, нам пора заканчивать. Я и так с тобой полдня протрепался - а мы котел сегодня чинить собирались, вообще-то. Базар может и рухнет в море, но пока пусть подождет.

"Последние пираты. Невышедшие интервью".

***

Пока Регулятор мотался со своими делами по Анфиладе, саркофаг Оракула стоял в пустующем офисе, брошенный и до поры позабытый. Сквозь стазисную дрему Оракул чувствовала бурлящую в городе снаружи жизнь, да изредка мелькавшие поблизости тусклые искусственные сознания дронов.

Даже в таком положении она могла попытаться сбежать. Но пока было рано. Коротая дни и ночи за разговорами с Кирой, утешая и направляя бедную девочку, Оракул терпеливо ждала, когда в офисе снова раздадутся шаги, когда холодные пальцы пробегут по контрольной панели саркофага. "Куда они делись?" - смаковала Оракул еще не раздавшийся вопрос, чувствуя, как отключается пленявшая ее аппаратура, как пробуждается от безвременного сна застывшее, затекшее тело.

- Куда они делись? - рявкнул Регулятор, едва саркофаг раскрылся.

- Кто? - изобразила искреннее непонимание Оракул, потягиваясь и пряча ядовитую улыбку.

- Мои пираты!

- Понятия не имею. Они же твои? Ты мне скажи, куда делись твои пираты.

Регулятор скрипнул зубами. Распуская охрану, перебрасывая силы, находя позабытые самой Компанией миры, он подобрал несколько десятков целей для налета - тюрьмы, фабрики, оружейные склады и даже один банк - зная, что птицы не смогут устоять перед легкой добычей. Он дал повстанцам все, чтобы раскочегарить их маленькую революцию. И он твердо знал, что пять дней назад пиратский корабль прибыл в Черный блок, освободив заключенных. Теперь им понадобятся корабли. Регулятор как раз "оставил без присмотра" десяток хорошо вооруженных фрегатов Компании у Долгой верфи, в сотне миров к северу, всего в четырех переходах от Черного блока.

Но на верфи никто не объявился. Птицы вместе с Кровавой лилией снова без следа растворились в Анфиладе - и Регулятора это нервировало. Кто знал, что они учудят без присмотра?

- Хочешь, чтобы я снова соединила тебя с девочкой? - снисходительно спросила Оракул. - Знаешь, мне было бы куда проще помогать тебе, если бы я не лежала в саркофаге. Освободи меня...

- Нет, - коротко отрезал Регулятор, демонстративно щелкнув крышкой зажигалки.

"Пока нет, - подумала Оракул про себя. - Ты еще не готов. Но скоро будешь".

- Погоди, - сообразил Регулятор. - С девчонкой? Она разве не погибла?

Оракул лишь самодовольно ухмыльнулась в ответ, и Регулятор проклял необходимость снова обращаться к ней за помощью.

***

Пять дней назад

Капитан поставила стол прямо у дверей посадочной площадки Черного блока, и теперь сидела за ним, мрачно разглядывая оказавшегося напротив лысеющего толстяка, готового лопнуть от возмущения.

- Вы что, сдурели? - вопил толстяк. - Какое восстание, какой побег? Мне всего месяц в ящике долежать осталось! Я такой сон хороший досматривал! Никуда не полечу!

- Не хочешь, не надо, - взмахом руки капитан прогнала толстяка, и тот, возмущенно пыхтя, вышел обратно на мост. - Следующий!

Следующим оказался невысокий, тощий человечек в дешевом деловом костюме.

- Здравствуйте... - негромко поздоровался человечек, сжавшись под сердитым взглядом капитана.

- Профессия? - рявкнула капитан.

- Бухгалтер. Но на самом деле я с детства мечтал укрощать диких зверей. У меня даже шляпа есть!

Бухгалтер взмахнул неизвестно откуда взявшимся цилиндром, обклеенным блесточками.

- За что запихали в ящик?

- Парковка в неположенном месте... - на бухгалтера было жалко смотреть.

- С оружием обращаться умеешь?

- Я научусь!

- Понятно, - капитан тяжело вздохнула. - Следующий!

В двери посадочной площадки заглянула актриса, по-прежнему в броне и в образе Кровавой лилии. Капитан не поверила собственным глазам.

- Ээээ. Привет? - первой нарушила повисшее молчание актриса. - Разрази меня гром. Это у вас в пираты набирают?

- Нет, ну вы издеваетесь... - простонала капитан.

***

Когда птицы и Григорий добрались до забитого заключенными стазисного хранилища и принялись вскрывать саркофаги, Экскурсовод-тюремщик наконец понял, что имеет дело не со школьной экскурсией.

- Я пожалуюсь маме! - вопил он, пока птицы запихивали его в одну из пустующих камер амфитеатра. - И Регулятору!

- Не пожалуешься, - плотоядно ухмыльнулась Найа. - С отрезанной головой тяжело звать на помощь. Скажи спасибо, что мы тебя сразу не прибили, "историк".

Первые из заключенных как-раз показались в амфитеатре, подслеповато щурясь на свету, разминая затекшие от безвременного сна руки и ноги. Кто-то выходил на мост, увидеть солнце. Кто-то возвращался в хранилище, помогая снующим по отвесным стенам птицам освобождать новых и новых пленников. Десятки людей и нелюдей... Сотни...

- Подожди-ка, - притормозила увлекшихся птиц капитан, заглянувшая в хранилище и теперь разглядывающая бесконечные ряды ячеек с саркофагами. Сколько еще их было? Несколько тысяч, не меньше. - Нам такую прорву народу девать некуда.

- Нельзя же просто оставить их в гробах! - возмутилась Найа.

- Выпустить сразу всех тоже нельзя, они с голоду передохнут. Доставай пока своих, пернатых. А с остальными вот как поступим...

Так и появился импровизированный стол для интервью на посадочной площадке - и трое суток кряду освобожденные пленники лились через ворота, доводя сменявших друг друга капитана и Григория до ручки. Одинаковые вопросы, задаваемые новым и новым лицам, в голове капитана стали сливаться в однообразную бессмысленную кашу.

"Профессия? За что запихали в ящик? Умеешь обращаться с оружием? Профессия? За что запихали в ящик? Умеешь обращаться..."

"Хочешь присоединиться к восстанию против Компании?". До последнего вопроса большинство пленников не доходило.

Отстрелявшихся заключенных клали обратно в саркофаги, особо возмущенных успокаивали птицы.

Когда к исходу третьего дня людской поток наконец иссяк, капитан еще полчаса просидела за столом, листая собственные заметки и давя в себе глухое разочарование. Конечно, Нина не ожидала, что тюрьма будет под завязку набита пиратами. Слишком много лет прошло - большинство из пленников той войны или умерли, или все-таки вышли на свободу, затерявшись в далеких от цивилизации мирах.

Вместо них хранилище Черного блока оказалось забито проштрафившимися клерками, никогда не державшими в руках ничего тяжелее ручки. Мелкими нарушителями, коротавшими свои три-четыре месяца в ящике. Многие не хотели никуда бежать, решив долежать свой срок и вернуться к обычной жизни. Некоторые были настоящими преступниками, убийцами и ворами - а такой публики капитан по опыту сторонилась. Среди трех с лишним тысяч заключенных Черного блока нашлась едва ли сотня тех, у кого от предложения капитана загорелись глаза. Тех, кто был готов рискнуть жизнью, чтобы посмотреть на Анфиладу без Компании. Половина из них, впрочем, все равно не умела обращаться с оружием.

- Давайте будем благоразумны! - попытался воззвать Экскурсовод из своей камеры, когда Найа и капитан снова вернулись в амфитеатр. - Я же тюремщик! Я не могу просто так взять и позволить вам освободить их!

- Можешь, - отозвалась Найа. - Иначе мы камня на камне не оставим от твоего музея.

Музей все еще стоял нетронутым. Некоторые из пленников и сейчас бродили по нему, с интересом разглядывая экспонаты.

- Радуйся себе, - хмыкнула капитан, кивая на сложенные у стен стопки саркофагов. - Куча народу остается. Если позволишь нам уйти отсюда, тихо и мирно - мы тебя даже выпустим. И все сделаем вид, что ничего не случилось.

- Ну хорошо, - сдался Экскурсовод. - Но вы поставите музею пять звезд в приложении Компании! И вывозить своих беглецов вы будете сами!

Это было проблемой. Даже жалкой сотни новоявленных повстанцев было слишком много, чтобы пираты смогли взять их к себе на борт. Да и тех пленников, кто просто не хотел оставаться в тюрьме - их тоже нужно было как-то вытаскивать из Черного блока.

- Нам нужно больше кораблей, чтобы их всех вывезти, - предложила Найа. - Тут неподалеку Долгая верфь, и там...

- Никакой Долгой верфи, - отрезала Нина, уже предупрежденная Кирой. - Никаких больше подачек от Регулятора.

- Но нам нужны корабли!

- Да, - кивнула капитан. - Нужны. И я знаю, где их взять без помощи нашего "благодетеля".

***

Сейчас

Маленькие и неказистые ворота, висевшие над Стеклянной пустошью, не могли пропускать через себя большие корабли. Когда-то они были единственной ниточкой, еще связывавшей мир с Анфиладой, позволявшей Компании наблюдать за бушевавшей вокруг воронки бесконечной снежной бурей. Но наблюдения эти давно закончились, Компания ушла, бросив никому не нужную обледеневшую станцию над убитым миром. Не осталось даже мониторов - кто в здравом уме захочет посещать заснеженное кладбище?

Еще на подлете капитан всыпала в дракона заранее припасенный мешок кофе, чтобы чешуйчатая скотина не вздумала снова впасть в спячку. Ворота раскрылись, выпуская пиратский корабль навстречу усеянному яркими звездами черному небу.

С тех пор, как буря стихла, Стеклянная пустошь мирно дремала, укутанная мраком и холодом. Волны замерзшего моря тянулись вдаль, вздымаясь и опадая в застывшем танце. Там и тут сквозь одеяло снега проступал прозрачный как стекло лед, а под ним - бездонная толща воды, и движущиеся в ней гигантские силуэты чего-то живого, не обеспокоенного катаклизмом, заковавшим поверхность целого мира в лед.

- Зачем мы вернулись? - неприязненно спросила сидевшая за штурвалом корабля Маша. Отвлекшись на секунду от управления кораблем, она нашла взглядом поросший стеклянным лесом остров, с такой высоты казавшийся совсем небольшим. Застывшие деревья обступали обглоданный холм, в каменной короне которого когда-то крутилась воронка.

- Разговорчики! - одернула Машу капитан. - Головой по сторонам не крути, держи высоту! Тягу выровняй! Молодец, теперь бери правее. Крылья не трожь! Садимся возле города.

Теперь, когда за окном не было сплошной снежной пелены, не заметить город было невозможно. Если Птичий базар по праву считался жемчужиной южной оконечности Анфилады, то Стеклянный город - "Стекло" в просторечье путешественников - в былые времена был ее бриллиантом. Бывшая южная столица Альянса, построенная по образу и подобию Нуля, дышавший жизнью торговый порт, не страдавший от капризных приливов Базара, пропускал через себя всех, кто держал путь дальше на юг Анфилады. Вздымавшиеся к небу стеклянные башни причалов-небоскребов когда-то сияли под ласковым, вечно теплым солнцем. Прямые улицы бежали к чистому как слеза, не знающему штормов Стеклянному морю. Если на Базар первопроходцы слетались подлатать и обновить свои потрепанные суда, то в Стеклянном городе бродяги отдыхали, наслаждаясь неделькой-другой тихого, спокойного благоденствия.

Тридцать с лишним лет назад именно здесь Альянсу удалось остановить продвижение Компании на юг. После долгой партизанской войны над Стеклом собиралась большая пиратская армада, готовая пробиваться обратно на север, к занятому неприятелем Нулю, полная решимости бить Компанию до скорой и несомненной победы.

Теперь сияющий летний город был мертв. По улицам между башнями гулял холодный ветер, а единственным светом в городе были звезды, отражавшиеся в осколках льда и разбитого бурей стекла.

В самый последний момент Маша не успела выровнять крен, и пиратский корабль чиркнул брюхом об промерзший песок, тяжело приземляясь на пляже между застывшим морем и городскими предместьями. Отпустив штурвал, Маша посмотрела на одинокий, истерзанный ледяным ветром пляжный зонт, застывший в каком-то сантиметре от носа корабля.

- Неплохо, - подытожила ее успехи капитан. - Неидеально, но неплохо. Для первой-то недели.

Как бы ужасно ни чувствовала себя девушка, чем бы ни была занята капитан - каждый день (или ночь) Нина находила несколько часов на то, чтобы совершенно вынуть из Маши душу своей муштрой. Маша потихоньку осваивалась с системами, приборами, с причудливой конфигурацией двигателей, с контролем формы и размаха крыльев. Непривычные системы управления стальной громады, гарцующей по мановению ее руки, были изящны и просты - словно созданы для кого-то, кто не особо умел летать.

Впрочем, простота эта была обманчивой и капризной. Каждый раз за Машиной спиной стояла капитан, твердо усвоившая за первые две недели постоянных падений, чего с кораблем делать нельзя. "Не увеличивай площадь крыльев на больших скоростях. Не перекидывай энергию с основного двигателя на вторичные, не сбросив излишек в щиты - иначе замкнешь реактор. Никогда не трогай вот эту кнопку".

- Общий сбор на мостике! - рявкнула капитан в радио, когда Маша встала из-за штурвала.

- Так зачем мы здесь? - переспросила девушка.

- Затем, - отозвалась капитан. - Мы пришли за кораблями.

***

Григорий нарисовал карту города: схваченную электронной памятью схему прямых улиц и высоких домов, увиденную с высоты птичьего полета.

- Вот эти башни, - капитан ткнула в карту. - Здесь, здесь, здесь.

Маркером она отмечала стеклянные причалы-небоскребы. В кают-компании, столпившись вокруг стола с картой, собрались дети и Григорий, Найа с птицами и несколько заключенных из Черного блока - тех, кто в прошлой жизни были пилотами.

Пусть Стеклянный город и был мертв, в нем оставалось кое-что ценное. В обглоданных бурей башнях все еще ждали своего часа суда пиратской армады, брошенные среди льда и снега, надолго пережившие своих капитанов и экипажи.

- Прекрасные корабли, вооруженные до зубов, бронированные. Еще и со своими линейными двигателями, - объясняла капитан. - Пройдем через город, взберемся на башни. Все птички, что мы сможем поднять в воздух, наши. Вопросы?

- Не знаю, Нин, - нахмурился Григорий. - Сколько лет они простояли на этом холоде? Думаешь, они полетят?

- Те, что остались на улице, может, и в хлам, - согласилась капитан. - Но в башнях инженерные хранилища, и я точно знаю, что в них корабли стоят в инертном геле. Слить гель, и они будут как новенькие. На таких даже несколько выживших отсюда выбралось, после того как...

Нина запнулась.

- После заморозков, в общем.

- Электричества не будет, - заметила Найа. - Как будем вскрывать хранилища?

- По старинке. Взрывчаткой.

- А можно с вами? - вылез Вовка, соблазненный идеей посмотреть другие корабли и хранилища.

- Конечно нет! - возмутился Григорий. - Детям в таких вылазках не место!

- Почему? Машка вон вообще одна по этой пустоши ходила, когда ей приспичило.

Капитан задумалась. В вылазке этой нужны были руки, а Вовка достаточно времени провел, копаясь в механизмах, чтобы не быть совсем уж бесполезным. Пусть он и был ребенком - за время путешествия мальчишка с сестрой уже повидали передряг...

- Ну хоть ты скажи ему, что нельзя! - Григорий обернулся за поддержкой к Маше.

- Пусть идет, куда хочет, - сердито буркнула Маша. - Мне все равно. И вообще, я тоже с вами хочу!

- Замечательно, - решила капитан. - Пойдем парами, каждая группа возьмет себе по башне. Вовка пойдет с Найей. Гриша, пойдешь с ними третьим. Присмотришь, чтобы они ничего не учудили.

- Не нужно за мной присматривать! Тем более консерве! - взвилась было Найа, но сразу умолкла под тяжелым взглядом капитана. Не дождавшись новых возражений, Нина ткнула пальцем в Машу.

- Ты со мной. Найа, подели своих птиц сама. А вы, - переключилась она на освобожденных пленников. - Пошли, дам вам оружие. И оденьтесь все потеплее! Выдвигаемся через десять минут.

***

"К опасности привыкаешь, дорогая моя".

Насмешливые слова Регулятора вспомнились Маше, едва лишь распахнулась дверь шлюза. Стеклянная пустошь дохнула в лицо девушки холодом, смертью и старым страхом. В тот раз ее спас Лис. В тот раз она ранила глаз, обзавелась этими странными чарами...

Мимо прошагал Вовка, по уши укутанный в шубу. Отряды веером расходились от корабля, исчезая в ночи, оставляя за собой длинные цепочки следов.

- Ну что? Не передумала гулять по этому проклятому кладбищу? - капитан мрачно смотрела на заслоняющие горизонт изломанные силуэты города.

"Вперед, - приободрила себя девушка. - Ты решила, что будешь сама путешествовать по Анфиладе. Нужно учиться, привыкать к таким приключениям. Ты взрослая".

- Что пойдет не так? - напоследок спросила капитан у Киры, провожавшей пиратов из шлюза.

- Тут водятся волки, - пожала плечами Кира, заставив Машу вздрогнуть. - Но все обойдется.

***

- Слышь, консерва. А консерва? Григорий!

- Чего тебе? - неприязненно отозвался робот.

Троица двигалась по длинной автомобильной эстакаде, начинавшейся в предместьях и рассекавшей город словно лезвие. Яркий звездный свет заливал все вокруг призрачным, неверным серебром. Курортные одноэтажные домики уступали место карабкавшимся к небу зданиям, стеклянные башни высились впереди, щетинясь заснеженными посадочными площадками и причалами, похожими на древесные кроны.

- Спросить тебя хотела, - устав проваливаться в снег тонкими лапами, Найа прыгала по крышам заполнявших эстакаду обледеневших трехколесных машин. - Ты ведь штурмовик Компании, пусть и списанный в металлолом. Как ты умудрился спутаться с Кровавой лилией? Вы же врагами были.

- Не были, - отозвался шедший позади робот. - И ни с какой Кровавой лилией я не "спутывался".

Суставы робота глухо гудели на ходу, снег скрипел под тяжелой поступью. Время от времени Григорию преграждали путь автомобильные заторы, и приходилось их разбирать.

- Я "спутался" с Ниной Волковой, - продолжил он, отпихнув в сторону очередную машину. - Старой, одинокой женщиной. Как ты сказала? "Списанной", вот. Мы когда только встретились, я даже не знал, что она пиратка.

Вовка плелся последним, шагая по следам Григория и старательно пропуская мимо ушей развязывающуюся перебранку. Хотелось дать голове отдохнуть на свежем воздухе, подальше от ссор и споров последних дней. Да и вообще, после долгого сидения в лисьих норах и над корабельными чертежами, здорово было размять ноги, сходить в нормальное приключение. Не как в том странном царстве теней...

Мертвый город, впрочем, к расслабляющей прогулке тоже не располагал. Холод кусался, пробираясь под шубу, царившее вокруг безмолвие давило на уши, и в звенящей тишине казалось, будто сами улицы выжидающе затаились. Выстроившиеся вдоль эстакады дома глядели на вторгшихся пиратов пустыми окнами, неприветливо скалились битым стеклом. Из салона стоявшей справа машины на вздрогнувшего Вовку посмотрело застывшее лицо мертвеца.

- Ну, теперь знаешь, - как ни в чем не бывало продолжала спор Найа, повиснув на покосившемся фонарном столбе. - Ты сам пират, и у тебя прям на роже временами написано, как тебе это неприятно. Но все равно ты следуешь приказам Лилии. Боишься ее, а?

- Не боюсь, - огрызнулся Григорий. - И ничьим приказам я не следую. Я помогаю другу, которому обязан жизнью. Защищаю ее, пытаюсь вернуть свой долг. Тебе, разбойница, таких вещей не понять.

В сердцах робот слишком сильно толкнул очередную перегородившую дорогу машину - трехколесный автомобиль отлетел в сторону, перевалился через невысокий бортик эстакады и рухнул вниз. Грохот падения раздался в городской тишине ударом набата - и на удар этот ответили. Отдаваясь зловещим эхом от стен, по улицам разнесся вой, долгий и протяжный, на высоких нотах переходящий в звон.

- Прибавим шагу, - решил Григорий. - Мы здесь не одни.

***

Выбранный капитаном причальный небоскреб когда-то был окружен парком. Скованные льдом деревья давно согнулись под весом накопившегося в ветвях снега, сперва превратившегося в шапки, а затем - в один сплошной сугроб, укрывший парк своим одеялом. Деревья стали колоннами, сугроб - сводом, а ходы, полости и норы под ним - коридорами и залами гигантской снежной крепости, словно вырытой каким-то неуемным ребенком.

Шагая по коридорам этого подснежного дворца, пробираясь к высившейся в центре его стеклянной башне, Маша стала замечать, что ледяной мир вокруг не был таким уж и мертвым. Там и тут лучи их с капитаном фонарей выхватывали в темноте торчащие из стен ветви знакомых стеклянных деревьев - и на одной из ветвей Маша заметила распустившиеся хрустальные цветы с длинными, прозрачными лепестками. Цветы даже пахли, наполняя воздух слабым ароматом морской соли.

- Не отставай! - капитан дожидалась девушку впереди, на развилке перед замерзшим фонтаном. - Налево. Думаю, последний десяток метров придется пробиваться сквозь снег.

Пол подснежного дворца был испещрен следами: лапы и копыта, большие и маленькие. Когда воронка еще гнала по небу бесконечную снежную бурю, стены города служили укрытием от жестоких ветров. Среди застывших улиц, прячась от незваных гостей, ютилась новая жизнь Стеклянной пустоши.

Из-за поворота навстречу капитану метнулось что-то, похожее на летучую кошку, остервенело машущее прозрачными крыльями и вопящее громким, звенящим голосом.

- А чтоб тебя... - прежде, чем капитан успела выхватить пистолет, зверек впилился в снежный потолок и исчез, оставив за собой узкий лаз. Маша только и заметила покрытый иголками длинный хвост да огромные, белые, казавшиеся слепыми глаза.

- Странные тут звери водятся... - протянула девушка.

- Когда Стекло еще было нормальным, всей этой ледяной дряни не было, - отозвалась Нина.

Они двинулись дальше - и из стены коридора на них глянул очередной мертвец. Наполовину погребенный в снегу человек, отчаянно тянулся куда-то скованной льдом рукой, похожей на ветвь стеклянного дерева. По дороге через город Маша уже насчитала с десяток таких же фигур - бегущих, прячущихся, плачущих.

- Что с ними случилось? - не выдержала Маша, вспоминая воронку над островом, и таких же людей-статуй в стеклянном лесу. - Со всем городом?

- Компания случилась, - буркнула капитан, обходя покойника. - Они выиграли войну, когда прикончили здесь нашу армаду. А вместе с нами еще и пару миллионов просто живших здесь людей, и целый мир в придачу... Ну, Компании до этого дела не было. Всего лишь пыль под ногами.

- Как можно заморозить целый мир?

- А ты как думаешь? Чарами, конечно. У Компании где-то спрятана пушка, стреляющая через всю Анфиладу... А может и не пушка. Может, это что-то вроде гигантской зажигалки Регулятора. Они ее называют "Арсеналом", туда идет весь чар-камень, который Компания выгребает из миров. Мы со Смоллетом в свое время искали этот Арсенал, но так и не смогли найти. Не успели...

Капитан остановилась, чувствуя, как вокруг смыкаются снег и лед, и стоявшие у Нины перед глазами мертвые дома, и застывшее море, и почерневшее солнце над Стеклянной пустошью, и тысячи и тысячи мертвецов, навсегда оставшихся под холодным звездным небом...

- Меня здесь не было, я слышала только рассказы очевидцев. Как раскрылось небо, как появилась та чертова воронка. И как весь мир вдруг разом сдвинулся, будто здесь всегда был холод и тьма.

Слушая непривычно разговорившуюся Нину, Маша вдруг вздрогнула, пораженная ужасной мыслью.

- Слушайте, а как же тогда... Как же Базар? Если Арсенал все еще действует, разве Компания не может снова ударить им по этой вашей птичьей революции? Разве они не могут убить еще один мир?

- Могут, - пожала плечами Нина. - Легко.

- Но тогда зачем мы туда летим? - смертельный в своей простоте ответ не укладывался у Маши в голове. - Это же западня! У вас с птицами есть какой-то план, или...

- А куда еще нам лететь, а? Куда мне деть этих пернатых бестолочей и всю прорву народа из тюрьмы? Где мне спрятать их от вездесущей, мать ее, Компании? Есть ли у меня план? Девочка, посмотри на меня. Мне 73 года, 20 из них все считают меня мертвой. Я похожа на человека, которая знает, как победить Компанию, серьезно?

Маша притихла, слушая горькую тираду.

- Может, у Эйота есть план, - каждое слово Нины отдавалось холодной, отчаянной яростью. - Почем мне знать? Базар ведь его мир. Может, Арсенал больше не работает. Или Регулятор прикрывает нас? Я не знаю. Может, мы все сдохнем. А если такой план тебе не нравится, то вам с братом стоило сойти с моего корабля где-нибудь по дороге. Целее будете.

Выпустив накопившийся пар, капитан умолкла. Маша в безмолвном шоке смотрела на нее здоровым, не закрытым повязкой глазом, и Нина только сейчас сообразила, насколько напугала девушку.

- Ладно, отставить уныние, - капитан неловко попыталась загладить собственные слова. - У нас чертова провидица на корабле, а? Раз она говорит, что все будет в порядке, я ей верю. Мы все в одной лодке, и будь у нас впереди такая беда, Кира бы нас преду...

Капитан вдруг умолкла на полуслове. Что-то поменялось в тишине подснежного дворца. Снежный свод над головой и раньше похрустывал под собственным весом - но теперь у этого хруста появился четкий ритм, будто шаги крадущихся лап, приблизившиеся и вдруг затаившиеся...

Замерший над ними стеклянный волк нырнул в снег, пробив потолок дворца, едва не приземлившись на Машу - но встретился с бронированным кулаком капитана. Моторы брони взвыли, отшвыривая напавшего из засады зверя, грянул выстрел, ледяная броня волка взорвалась осколками - и хищник бросился прочь, исчезая в переходах дворца, оставляя за собой ярко-голубой кровавый след. Секунду спустя по залам подснежного дворца разнесся звенящий, полный боли и обиды крик.

- Бежим! - рявкнула капитан на остолбеневшую от неожиданности Машу. Где-то над ними вой раненого зверя подхватывали другие голоса.

***

Пусть солнце над Стеклянной пустошью и не давало больше тепла, оно все равно отмеряло дни и ночи в заледенелом мире. Вечером стеклянные волки возвращались с охоты, готовясь ко сну - но там и тут над городом поднимался беспокойный, долгий, нарастающий клич. "Чужаки. В город пожаловали чужаки".

Потревоженные хищники выглядывали из заброшенных домов, находили следы, присоединяли свои голоса к общему хору. Одиночки сбивались в стаи, и звенящий вой несся по улицам, нарастая в крещендо.

"Чужаки идут к гнездам". Волчьи стаи шли следом за ними.

***

Григорий, Вовка и Найа поднялись на десятый этаж стеклянного небоскреба, когда вой догнал их, взлетая по лестничным клеткам. Внизу, на первом этаже, стеклянный волк попытался высадить ведущую на лестницу дверь - и Григорий тихо порадовался, что они забаррикадировали за собой проход.

По стонущим под весом робота лестницам они взбирались дальше: мимо заброшенных этажей торгового центра, мимо оставленных квартир, мимо художественной галереи, где среди укрытых снегом картин гулял один лишь ветер. На сороковом этаже обнаружилась аркада - и Вовку пришлось чуть ли не за уши оттаскивать от игровых аппаратов чужого мира.

- Я на минутку только! - упрашивал мальчишка - но тут на лестнице снова раздался вой. Волки нашли другой вход в здание.

- Чего им надо? - подумала вслух Найа, свешиваясь через перила, глядя на мелькающих далеко внизу хищников.

- Съесть нас хотят, - отозвался Григорий. - Давайте, мы почти дошли.

Корабельные ангары и причалы начинались с шестидесятого этажа, и последние несколько лестничных пролетов Григорий нес запыхавшегося Вовку на руках. На этаже перед троицей предстали пять стеклянных хранилищ, похожих на огромные аквариумы - за толстыми стеклянными стенами, покоясь в мутной жиже инертного геля, дремали уцелевшие корабли пиратской армады, не тронутые ни повсеместным холодом, ни временем.

- Танцуем, ребята, - объявила Найа с хищным блеском в глазах. - У кого взрывчатка?

- Не дали нам взрывчатку, - отозвался Григорий, раскладывая плазменную пушку. - Близко не подходите. Забаррикадируйте пока дверь на этаж.

Вместо четвертой стены каждый из инженерных аквариумов закрывался стальными створами ворот. Электричества в небоскребе не было, механизмы спали, а потому Григорий, орудуя плазменным орудием как резаком, принялся вспарывать толстый металл. Створки поддались, инертный гель хлынул наружу - вязкое бесцветное вещество, слабо пахнущее безвременьем.

- Внутрь, - полностью открыв ворота, Григорий кивнул Вовке. - Посмотри, взлетит ли это корыто.

Освобожденный из аквариума двадцатиметровый корабль был похож на зазубренный клинок. Нырнув в темные коридоры, светя вокруг фонариком, Вовка по наитию нашел реактор - антрацитово-черную камеру, один в один похожую на реактор пиратского корабля, но совершенно пустую.

- Не взлетит, - оповестил всех Вовка, вернувшись в ангар. - Дракона нет.

- Смотрим следующий, - кивнул робот, направляясь ко второму аквариуму.

Пока Вовка осматривал другой корабль, Григорий вскрыл тяжелые ворота, ведущие из ангара на улицу. Ударивший в лицо порыв едва не сорвал ему усы.

- Поторопитесь там, а? - крикнула Найа от лестницы. Из-за двери доносилось ворчание, недовольный рык, возня - и вдруг что-то ударило в дверь тараном. Баррикада, спешно собранная Найей из подвернувшегося металлолома, просела.

В топливных баках второго корабля не оказалось ничего, кроме засохшей бурой пыли. Третий тоже был без дракона, с четвертого были сняты двигатели. Снаружи ангара три десятка стеклянных волков выжидали, пока самый крупный их собрат пробьет баррикаду Найи бронированной головой.

- Может, просто поубиваешь их, консерва? - поинтересовалась Найа, отступая от сдающей баррикады. - Это ж обычные животные.

- Надо будет, поубиваю, - кивнул Григорий. - Но сперва посмотрим последний корабль.

Пятое хранилище стояло разбитым - толстенные обломки стекла усеивали пол, инертный гель давно высох, свисая теперь со стоявшего внутри корабля как обрывки паутины. Дверь корабельного шлюза была открыта нараспашку.

- Не взлетит. Без смазок и без геля там все ржавчина давно сожрала, - решила Найа, разматывая мононить. - К бою, ребзя. Из шкур этих зверюг получатся отличные ковры.

Вовка все же нырнул в недра промерзшего корабля. В реакторе пахло звериным логовом и морской солью, стены были покрыты странной наледью - но изнутри реактора на Вовку пролился леденяще-голубой свет четырех стержней чар-камня, все еще дававших устройству энергию.

- Питание есть, - выглянул Вовка из шлюза. - Может, и взлетит.

- Отлично, - Григорий сгреб приготовившуюся было к бою Найю и запихнул ее в шлюз.

- Пусти, консерва! - возмутилась птица.

- А ну цыц! - рявкнул на нее Григорий в ответ. - Раскомандовалась тут! На мостик, проверять корабельные системы. Бегом!

Мостик старого корабля видал лучшие дни - обшивка кресел сгнила, приборы покрылись слоем пыли, стекла потрескались. Но пиратские корабли строились для многомесячных, если не многолетних каботажных полетов, сквозь бури Изнанки и любые невзгоды неизвестных миров. Кнопки и рычаги контрольных панелей - большая их часть - все еще отзывались на касание Найи. Вовка нашел рубильники, регулировавшие бег энергии по кораблю, и простые, надежные системы ожили, подчиняясь командам с мостика. Двигатели чихнули, выплюнули из себя остатки инертного геля - и взревели, прогоняя через себя воздух, посылая дрожь через потрепанное временем судно.

- Ну ладно, - вынуждена была признать Найа. - Может, и взлетит.

Григорий захлопнул дверь шлюза прямо перед носом первых хлынувших внутрь ангара волков. Корабль оторвался от пола, неуверенно покачался на месте, балансируя тягу - и вылетел из ангара, оставляя воющую стаю позади.

***

В другой башне капитан закончила устанавливать заряды. Взрывчатка с громким хлопком разорвала двери хранилищ - и оказалось, что с кораблями капитану и Маше повезло куда больше, чем Гришиному отряду.

Маша почти ожидала найти в кабине пилота истлевший скелет - но изнутри корабль был стерильно пустым. Затхлый воздух пах стариной.

- Точно справишься? - спросила капитан. Последние корабельные системы зажглись, девушка плюхнулась в кресло пилота.

- Да легко! Пролететь по прямой и сесть на пляже, делов-то. Я справлюсь.

Страх и неуверенность остались где-то позади, сменяясь кристально-чистой решимостью. "Может, этот корабль будет моим, - невпопад подумала Маша, изучая почти знакомую приборную панель. - Когда я стану настоящим пилотом - нет, капитаном - на нем мы с Вовкой и будем летать в поисках Земли. Назовем корабль... "Буревестником", вот. Просто и красиво".

- Пристегнись только, - капитан примотала Машу к креслу ремнями безопасности. - А я возьму другое судно.

Оставив девушку на мостике, капитан вышла обратно в ангар и двинулась дальше, вскрывая хранилища и отстреливая совавшихся в ангар волков. Еще одно пригодное к полету судно нашлось этажом выше. Аккуратно выведя старую развалину из небоскреба, Нина зависла над причалом снаружи, выжидающе глядя в небо.

Корабль Гриши уже двигался на запад - крылатая тень на фоне звездного неба. Вот взлетает ушедшая на север группа. Еще одна, и еще. Вот неуклюже поднялась в воздух Маша - капитан, чуть сомневавшаяся в навыках новоиспеченной летчицы, перевела дух. Убедившись, что все отряды благополучно взлетели, капитан повернула нос своего судна в сторону моря. Трофейные корабли возвращались обратно на застывший пляж, к раскинувшейся над пустошью зоне перехода.

***

До пляжа Маша не долетела.

Причалы стеклянных башен остался позади, похороненный под снегом парк сменился лабиринтом городских улиц - как вдруг свеженазванный "Буревестник" стал заваливаться на правый бок. Приборная панель вспыхнула тревожным сигналом, и через секунду правый маневровый двигатель закашлялся черным дымом вперемешку со всполохами пламени.

Корабль еще сильнее завалился вправо. Борясь с подступающей паникой, Маша выкрутила штурвал, пытаясь удержать высоту и дотянуть хотя бы до предместий. Правый глаз от испуга скрутило судорогой, из-под повязки полился леденяще-голубой свет. "Проклятье, только не сейчас!" - успела подумать девушка, прежде чем порожденный чарами порыв чудовищного ветра со всей дури ударил кораблю в правый борт.

На секунду порыв и правда помог Маше выправить крен - но только на секунду. Теперь судно завалилось влево, зацепив боком некстати подвернувшийся небоскреб, и Маша окончательно потеряла управление древней посудиной. Ветер исчез так же внезапно, как и появился, корабль ринулся вниз, навстречу заснеженному проспекту, и от удара об землю у Маши потемнело в глазах.

Она пришла в себя, не зная, сколько времени прошло. Часы? Минуты? Дни? Ремни, пристегивавшие ее к креслу, больно впивались в плечо - открыв здоровый глаз, Маша поняла, что висит в них как в гамаке. Корабль лежал на боку, перегородив собой проспект. Стекло кабины треснуло и теперь дышало на Машу ледяным воздухом.

"Мне конец, - было первой связной мыслью, пришедшей в гудящую голову. - Корабль в хлам, я одна посреди ледяного города-могилы". В круговерти падения Маша совершенно потеряла чувство направления и теперь не была даже уверена, в какой стороне спасительный пляж. Справа? Корабельный компас на приборной панели превратился в бесполезную мешанину разбитого пластика.

"Спокойно, - попыталась взять себя в руки девушка. - Соберись. Ты вроде цела, направление можно определить по чертовым башням".

Маша на ощупь нашла замки державших ее ремней, пытаясь освободиться. Замки заклинило. Тихо выругавшись, она принялась выворачиваться из кресла, стараясь не замечать боли в ушибленном плече. Лишь приземлившись на пол, она наконец почувствовала на себе изучающие взгляды нескольких десятков глаз - и посмотрела наружу, в отделенную стеклом темноту.

Упавшее судно обступала стая стеклянных волков. Хищники сидели плотным кольцом вокруг кабины, с живым интересом наблюдая за Машей, о чем-то негромко поскрипывая и перерыкиваясь между собой. Один из волков подошел ближе и вдруг сорвался с места, запрыгивая на кабину. Маша вздрогнула, глядя, как от острых копыт хищника по стеклу разбегаются новые трещины. Усевшись на стекло, волк широко зевнул, демонстрируя девушке бритвенно-острые, прозрачные как стекло зубы.

"Вдруг он меня узнал? - пришла в голову бредовая мысль. - Вдруг, это тот волк, которого прогнал Лис в Стеклянном лесу?"

Волк, словно услышав ее мысли, захлопнул пасть и довольно кивнул, и Маша остро почувствовала, что не выйдет из этого города живой. Она крепко зажмурилась, пытаясь разозлиться, или испугаться, или как угодно опять растормошить проклятые чары в глазу. Может, ей снова удастся телепортироваться? Но чары, так не вовремя прорезавшиеся в небе над городом, так же не вовремя угасли.

Силы и решимость последних дней отхлынули как прилив, оставляя девушку на голом берегу. Представилось вдруг, как смеялся бы Регулятор, увидь он сейчас Машу. Под весом волка стекло кабины проседало все сильнее, надо было уходить в глубь корабля, прятаться - но зачем?

"Зачем меня вообще понесло в эту вылазку? Сидела бы в кают-компании, пила бы чай, а потом шумела бы на Вовку. Не хочу я привыкать ни к каким приключениям, ни к каким опасностям".

Проспект снаружи вздрогнул. Взревели и стихли двигатели, волчья стая бросилась врассыпную, но Маша уже не обращала на них внимания. Она тихо сползла по стенке, обхватив себя руками, чувствуя, как мрак и холод смыкают на ней свои челюсти. Спасения нет. "Заберите меня отсюда, кто-нибудь. Пожалуйста, я просто хотела домой..."

По опрокинутым коридорам прогремели тяжелые шаги - и в дверной проем над Машиной головой заглянула скрючившаяся в три погибели капитан.

- Цела? Отлично, - Нина пальнула из пистолета в сидевшего на стекле волка. Стекло брызнуло дождем, еле успевшая увернуться от выстрела зверюга умчалась прочь. - Тебе что, особое приглашение нужно? Валим отсюда.

Они выбрались из разбившегося корабля, пересекли проспект, отгоняя выстрелами волков, и скрылись внутри приземленного рядом капитанского судна. Нина вернулась за штурвал. Притихшая Маша уселась в кресло второго пилота, боясь притронуться к приборам, боясь поймать случайно взгляд капитана, ожидая неминуемого нагоняя за случившееся крушение...

- Извини, - буркнула вместо этого капитан, взмывая в воздух.

- За что? - еле слышно уточнила Маша.

- Нельзя было тебя отпускать одну. Ты еще ребенок, - в голосе капитана сквозило плохо скрытое разочарование.

***

Когда на оставшемся у моря пиратском корабле погас свет, Лис перепугался, решив, что кофе не помогло и дракон снова впал в спячку. Пробежав по норам, рыжий спустился к реактору - и нашел Киру сидящей у раскрытого люка. Золотые глаза девочки светились в темноте, сбросивший температуру ящер высунул голову ей навстречу, с довольным урчанием подставив оракулу роговые пластины на подбородке. Кира отвлеченно чухала млеющего от удовольствия дракона.

- Эй! - прикрикнул на нее Лис. - Перестань его баловать. Вы корабль заморозите!

- Дракон собрался смотреть сны, - отстраненно отозвалась Кира. - Я ему мешаю.

На коленях у Киры лежал Вовкин дневник. Свободной рукой девочка перелистывала страницы, читая в кромешной темноте собственные видения о них. Лис остался сидеть у норы, подозрительно наблюдая за маленьким оракулом.

Пять дней назад, на мостике, Лис подслушал, как девочка гадала капитану - и с тех пор на душе у него скреблись кошки. Конечно, он был благодарен, что Кира сохранила его секрет, не стала сдавать сумасшедшей старухе.

Но той же ночью Лис слушал, как Кира рыдала у себя в каюте, и видел, с какой выверенной легкостью она держала себя за следующим завтраком, словно ничего не случилось. Что-то в беззаботной девчонке надломилось даже раньше, еще после спасения из предсказательной машины. И все эти пять дней Лис крутил в голове сказанные Кирой капитану слова, пытаясь угадать мерещившуюся за ними недобрую тень. Его пугало, как легко девочка обвела старуху вокруг пальца. Может, пора было самому поговорить с капитаном, как-то напомнить ей, что оракулам не стоит...

- А ты признайся ей, - голос Киры заставил его подпрыгнуть. Провидица услышала его мысли, и страшные золотые глаза пронзили Лиса насквозь.

- Скажи Нине Волковой правду, - продолжила девочка. - Она вернется через десять минут, и ты расскажешь. Про Машу и про себя, кто ты такой на самом деле. Расскажешь ей про своего папу, расскажешь, как ты сбежал и бросил его в лапах у Регулятора. Давай. Попробуй.

Лис от ее слов сжался, как от тяжелой пощечины.

- Или не расскажешь, - грустно улыбнулась ему Кира. - И я не расскажу. И нам останется лишь играть предначертанные роли.

- Ты что-то задумала, - только и смог выдавить из себя Лис, уняв дрожь в лапах.

- Только то, что должно произойти, - отозвалась Кира. - Не мешай мне.

Перестав гладить дракона - к вящему возмущению последнего - Кира захлопнула Вовкин дневник. Закрыв глаза, она погрузилась в золото, направляя свою волю по опутывавшим книжку струнам, протягиваясь по Связям к беспокойному разуму ушедшего в город мальчишки, с которым, Кира знала, скоро придется расстаться.

***

Корабль Найи без приключений долетел до городских предместий. Впереди замаячил пляж.

- Только осторожнее, - посоветовал втиснувшийся в кабину Григорий. - А то разобьешь нас, как свою "Пабеду".

Коротко объяснив консерве, куда тому пойти и что там сделать, Найа стала готовиться к посадке.

Оставшись без дела и решив не мешать птице управлять старой посудиной, Вовка спустился обратно к реактору. Леденяще-голубой свет стержней чар-камня теперь горел ярче, в отсеке стойко пахло пирожками с капустой, но реактор оставался неестественно бесшумным. Нет, даже не так... Тишина вокруг установки давила все остальные звуки корабля - здесь Вовка не слышал ни рева двигателей, ни вибраций старого корпуса. Вместо них раздавался далекий, ускользающий шум Изнаночного моря.

Отказавшись от мысли поковыряться в реакторе прямо во время полета, Вовка пошел дальше бродить по кораблю, светя по сторонам фонариком. Мимо грозных пушек в орудийном отсеке, наверх, через кают-компанию, к каютам давно сгинувшего экипажа - и вдруг мальчишка замер, услышав из темноты утробный, отдающийся в костях рык.

Из каюты на Вовку скалилась громадная стеклянная волчица, с трудом втиснувшаяся между койками. Прежде, чем чужаки поднялись на борт, она услышала предупреждающий клич сородичей и спряталась здесь, уйдя из логова в реакторе, унося с собой десяток пищащих, маленьких, еще не покрывшихся броней комочков. Теперь груда мертвого металла вокруг волчицы ревела, скрипела и куда-то двигалась, выводя грозную хищницу из себя. Один из чужаков стоял перед ней, и в руках у него была ослепительно сияющая штука, резавшая привычные к темноте Стеклянной пустоши глаза. Оружие?

Волчица ринулась вперед, сбивая Вовку с ног, прижимая его к полу. Сверкнули прозрачные бритвенно-острые зубы, целящиеся мальчишке в шею - и на Вовку вдруг навалилось знакомое уже странное головокружение, уносящее его куда-то вдаль...

Левая рука Вовки дернулась, ложась на лоб волчицы. В ушах у хищницы раздался голос Киры, глаза подернулись золотой поволокой. Волчица глухо застонала, борясь с навалившейся усталостью - и всем тело рухнула на мальчишку, окончательно выбив из него дух. Накрывшее Вовку наваждение схлынуло. Что броня, что косматая темно-синяя шерсть заснувшей волчицы оказались на ощупь холодными как лед - факт, который Вовка никак не хотел выяснять на практике.

- Гриша? - позвал он на помощь, поняв, что застрял под тихонько похрапывающей зверюгой. - Найа? Помогите!

В ответ на его крик что-то пискнуло в недрах каюты. Раздался цокот маленьких копыт, и рядом с Вовкой появился большелапый, большеухий стеклянный волчонок, с пугливым интересом обнюхавший Вовкино лицо. Другой щенок выглянул из темноты, тыкая голеньким, еще не покрытым льдом лбом спящую маму. Из каюты выпрыгнул еще один щенок, и еще один, и еще...

Когда Григорий наконец нашел Вовку, стая волчат как раз решила попробовать на вкус его шубу.

- Кыш! - прикрикнул робот на брызнувших в стороны щенков. Откатив огромную волчицу, Григорий помог Вовке подняться на ноги. - Откуда они взялись на корабле?

Вовка лишь развел руками в ответ.

***

Засилье щенков обнаружилось еще на четырех кораблях - на каждом, где стоял чар-каменный реактор. Трофейные суда добрались до пляжа, рассевшись у края застывшего моря - и пищащих, кусающихся, радостно скачущих стеклянных волчат с трудом выдворили на улицу, под звездное небо.

До появления чужаков малыши мирно спали, кормились и играли под присмотром старших в своих небесных колыбелях, близких к сочащейся нереальностью зоне перехода. В ласкающем свете чар-камня щенки набирались сил - новые поколения странной, порожденной Изнанкой, невозможной жизни, сбывшейся вдруг на руинах убитого мира.

- Нет, - отрезала капитан, глядя на сплошной клубок щенков, катающийся по пляжу. - Прежде, чем кто-то попросит - этих мы на борт не возьмем.

Григорий вытолкал из своего корабля дрыхнущую волчицу - тело ее тяжело плюхнулось на промерзший песок и тут же утонуло под радостной волной волчат, наслаждающихся свалившемся на них приключением.

- У нас гости, - распрямившись, Григорий смотрел в сторону Стеклянного города.

Волки появлялись из темноты бесшумно, крадучись обходя пиратские корабли, рассаживаясь вокруг. Уже через три минуты пиратов окружила сплошная стена хищников, совершенно безмолвная. Ни воя, ни скрежета - лишь немое ожидание в сотнях белых, казавшихся слепыми глаз. Напади волки сейчас, и пиратов похоронило бы под массой бронированных тел.

Возвращать волчат родителям пошла Кира. Оракул отконвоировала притихшую стаю детворы к волчьей стене - и та расступилась перед маленькой провидицей, словно волны. Стараясь не подходить к странной золотоглазой девочке слишком близко, волки подхватывали пищащих щенков и исчезали с ними в темноте, так же бесшумно, как и пришли.

Пока шел молчаливый обмен, капитан, птицы и все остальные не спускали пальцев со спусковых крючков.

Но волки ушли. Последней поднялась на лапы проснувшаяся волчица - клацнув зубами в сторону Вовки, она побрела обратно в Стеклянный город, все еще нетвердо держась на лапах. Двое щенков шли с ней, радостно скача вокруг мамы.

- Они разрешают нам забрать корабли, - серьезно заявила Кира, вернувшись к капитану. - Но хотят, чтобы мы убрались восвояси и оставили их в покое. Теперь это их мир.

- Не собираюсь спорить с животными, - капитан отвернулась от города, переходя на привычный командный тон. - Собрались, бездельники! Час на отдых, потом взлетаем к воротам и обратно в Черный блок!

***

Ракету-"Аткрытие" Регулятор не стал выбрасывать лишь из смутного сентиментального порыва. Захотелось вдруг поставить бесполезную штуковину на полочку, сделать из нее памятник этим прошедшим мимо дням - и напрочь забыть о ее существовании через неделю.

Теперь, вдали от Стеклянного города, Оракул восстанавливала вокруг ракеты свою золотую вязь. Прошлая истрепалась и развалилась под ударами бури и Машиных чар, и на этот раз Оракул сплела Связи чуть по-другому: позволяя теперь и самой девушке заглянуть к Регулятору, посмотреть его глазами...

- Ты жив! - выпалила Маша, когда в голове снова раздался знакомый голос.

Стеклянный город выплюнул девушку выжатой досуха. Она снова оказалась одна-одинешенька в каюте, наедине с отчаянием и поставленным на повтор в плеере Suffer well.

- Ты тоже жива! Удивительно, правда? - Регулятор весело рассмеялся, будто и не было долгих дней молчания. - Как жизнь, дорогая моя? Где вы сейчас?

Пока Регулятор слушал сбивчивый рассказ девушки, Оракул снова закрыла глаза. Где-то здесь, в унылом, стерильном офисе, ставшем для нее тюрьмой вместо Черного блока, спало одно из бесчисленных вычислительных ядер Тринадцатой. Слепые механические глаза пялились в мертвые, ничего не показывающие экраны.

Компания давно работала с техникой на основе Связей: хранилища памяти, межмировое радио, сама предсказательная машина. В центре вычислительного ядра покоился туго свитый золотой клубок, соединявший спящие компьютеры с воротами и через них - с другими мирами. Если знать, за какие струны клубка потянуть, в эту систему можно было проникнуть.

Оракул знала. Еще с детства она хорошо разбиралась в технике.

Свое дело она закончила прежде, чем Регулятор заподозрил неладное. В саркофаг Оракул вернулась с полной пригоршней незримых золотых нитей, соединивших ее с опутывавшими Анфиладу внешними сетями Компании...

- Теперь мы возвращаемся к Черному блоку, - Маша наконец закончила сбивчивую исповедь. - А оттуда на Базар.

- На Базар, правда? Чудесно! - Регулятору полегчало. Маленький детур Кровавой лилии не спутал никаких карт, не грозил никакой новой катастрофой. - Здесь и встретимся.

Он остановился у окна офиса, вдохнул аромат отменного чая, заваренного, пока Оракул работала.

- Где встретимся? - не поняла Маша.

- На Базаре, конечно! - Регулятор любовался висящими за окном офиса платформами птичьего города. Заходящее солнце окрашивало плескавшееся внизу море в кроваво-красный цвет. Надвигался прилив. - И потом, за мной должок. Я ведь обещал вернуть вас с братом домой, верно?

13. Обещание дома

Не думала, честно говоря, что буду записывать послесловие к собственному интервью. Или это предисловие? Неважно.

Разговора с Одноногим Эйотом в моей обычной колонке не выйдет. Редактор зарубил выпуск. Когда я решила выложить текст сама, интервью исчезло из внешних сетей на третий день, будто его и не было, а мне пришла очень вежливая угроза от монитора Компании. Почти десять лет прошло после войны, а Компания до сих не терпит в своих сетях голосов тех, кого они сами же объявили "пиратами".

Черт, я ведь... Я столько сил потратила, разыскивая их. Хотела сделать целый цикл таких разговоров с выжившими, откладывала деньги, планировала командировки. Никогда раньше так далеко не летала, как ради этого интервью на Базаре... Насмарку, все насмарку.

Но вчера Кира сделала мне предложение, отказаться от которого мне чертовски тяжело. Она и так была вдохновителем всей затеи, помогала мне с поисками. Теперь же она уговаривает меня выпустить запись интервью на волнах своей радиостанции. Ума не приложу, как Кира постоянно находит для нее частоты.

Она говорит, что прошлое не должно быть забыто. "Завтра Эйота не станет, и его исповедь исчезнет вместе с ним. Ты его последний, если не единственный летописец. Ты обязана сделать так, чтобы его голос не был забыт". Кира меня пугает, когда начинает говорить таким тоном. Наверное, она права. Она часто оказывается права, она же оракул...

Так что теперь я сижу и записываю это после-предисловие. Монтировать все это потом... Если я действительно решусь, скоро вы услышите наши с Эйотом чарующие голоса в нелегальном эфире. Назову это все "Невышедшие интервью".

А потом... Не знаю. Может, Компания не положит меня в ящик за выходку с радио. Кира говорит, что "Безымянный" Смоллетта все еще совершает набеги на севере Анфилады. Может, я успею добраться туда и записать разговор прежде, чем Смоллетта найдет Компания. Времени у меня будет немного.

Засим прощаюсь, и до встречи. Нира Реис.

***

Лишь начав собираться, Маша поняла, насколько мало пожитков у нее накопилось за время путешествия. Переодевшись в свои земные джинсы и футболку, нацепив на шею наушники, она с сомнением посмотрела на прочитанные от корки до корки "Трагедии первопроходцев" - и положила книгу на койку, поверх аккуратно сложенной одежды из корабельного гардероба. Все это было чужим. Брать на Землю вещи с корабля не хотелось.

Найдя подаренное доктором ручное зеркало, она придирчиво посмотрела на собственное отражение. Отражение в ответ посмотрело на Машу - девчонка с пиратской повязкой на глазу, чему-то довольно улыбавшаяся.

Тряхнув головой, Маша стянула повязку, изучая собственный правый глаз. Искра совсем исчезла, да и чары девушку после Стеклянного города не беспокоили. "Наверное, доктор был прав. Активированный уголь помогает от всего".

Зеркало и повязка тоже остались на кровати. Маша забрала с кровати написанное еще вчера письмо, последний раз обошла пустую каюту, пытаясь вспомнить, не забыла ли чего...

- Готова? - некстати раздался в голове голос Регулятора. - Ничего не забыла?

- Только Вовку, - вздохнула Маша. На душе было бестолково и серо - ни радости от предстоящего возвращения, ни грусти от окончания путешествия. Только какое-то гнетущее ожидание, никак не отпускавшее ее последние дни.

- Может, ну его? - беззаботно предложил Регулятор. - Пусть дальше с пиратами летает?

Оставляя позади девчонку в отражении, Маша вышла прочь из каюты, служившей ей убежищем эти безумные полтора месяца.

***

Регулятора Маша дожидалась уже неделю - с того дня, когда первые угнанные из Стеклянного города корабли, набитые освобожденными из Черного блока пассажирами, появились в небе над Базаром.

- Ну что, нам собираться? - спросила девушка, едва пиратский корабль опустился в объятья портовых цепей. - Как мы встретимся?

- Дорогая моя, подожди чутка! - рассмеялся в ответ Регулятор. - Не так легко достать вам с братом корабль, способный преодолеть Терминус. Или полетите на одном из ваших ржавых корыт? Там еще неделя полета впереди, если без бурь. Не спеши! Насладись моментом, ты же в последний раз на Птичьем Базаре!

И Маша ждала. По ночам снова стали приходить сны, смурные и тягостные - о раскалывающемся небе и ожившей ране воронки в нем, о растревоженной Изнанке, сменявшей чарующее пение на грозный вой и о Земле, мелькающей в яростных волнах. Так близко, так недосягаемо далеко.

Дни тянулись как резина, дурные предчувствия одолевали Машу. Но жизнь вокруг кипела своим чередом, и девушка как могла гнала навалившуюся тень из головы. На третий день ожидания она решилась наконец всерьез поговорить с Вовкой.

***

Четыре дня назад

Корабли старой армады, хоть и преодолели путь от Стеклянного города до Базара, все равно оставались старыми посудинами, десятилетия простоявшими без присмотра. Где-то барахлили двигатели, щиты не работали, орудия нуждались в чистке. А потому, едва трофейные суда встали в доки, птицы принялись за их переоснастку - вскрывая старые корпуса, с мясом вырывая неработающие системы, заменяя сломавшиеся части. Работа кипела днем и ночью, и когда одна пернатая бригада уходила отдыхать, ее немедленно сменяла другая.

Пиратский корабль тоже не избежал такой участи. Капитан вручила Найе короткий, написанный каллиграфическим почерком список модификаций да пачку нарисованных Вовкой схем - и этим утром Маша проснулась от ужасающего воя промышленных пил, вгрызавшихся в корабельную обшивку в каком-то полуметре от ее каюты.

Вооружившись чашкой чая и дождавшись, когда голова перестанет трещать, Маша нырнула в водоворот методично потрошивших корабль птиц, рассчитывая встретить Вовку в эпицентре разверзшегося ада - но нашла только Лиса, возмущенно и безуспешно пытающегося перекричать какофонию. Нашелся Вовка на левой, обращенной к морю палубе, пока никем нетронутой, дававшей ненадежное убежище от шума. Устроившись на голом полу, обложившись стрельнутыми у птиц инструментами, мальчишка сосредоточенно работал.

В трюмах и реакторных отсеках кораблей с пустоши, в опустевших гнездах стеклянных волков, Вовка нашел прозрачные как стекло и острые, как бритва, кристаллы: волчьи клыки, сбрасываемые щенками по несколько раз за время взросления. Чуть холодный на ощупь, прочный материал из царства вечной ночи под лучами солнца обретал какую-то собственную жизнь, вспыхивая мириадами спавших внутри серебряных огней. Зачарованный игрой света, Вовка набрал целую охапку клыков и теперь сидел, обтачивая неподатливые грани, придавая кристаллам более изящную и менее смертоносную форму.

- Мастеришь что-то? - осторожно спросила Маша, попытавшись заглянуть брату через плечо.

- Мастерю, - неохотно отозвался Вовка. - Чего тебе надо?

Маша хлебнула чаю, растягивая время, не зная, с чего начать разговор. Вовка тоже молчал, выжидающе перестав скрипеть напильником. Оба были крепко обижены друг на друга, оба сами наговорили лишнего. Извиняться первым ни один не собирался.

- В общем, - начала Маша. - Помнишь Регулятора? С которым мы чай пили, который байки травил? Охотника на пиратов?

- Угу, помню. Если ты мне решила признаться, что шпионишь на него - я и так знаю.

- Откуда..? - Маша на секунду ударила дар речи. - Кира твоя рассказала?

Вовка отвернулся, уставившись на море внизу, всей спиной показывая нежелание отвечать на вопрос.

- Ладно, неважно, - девушка собралась с мыслями. - Регулятор знает, где Земля. Мы встретимся с ним здесь, на Базаре, он даст нам корабль и отправит нас домой!

Она торжествующе посмотрела на Вовку, ожидая, что тот удивится, начнет задавать идиотские вопросы - ну или хотя бы ныть, как он не хочет обратно на Землю. Но Вовка так и сидел отвернувшись, молча глядя на море. Разговора не выходило.

- Вов, ау? - она ткнула брата в плечо. - Мы домой летим. К родителям, к мастерской твоей. Разве не здорово?

- Я не полечу.

Маша вздохнула. "Вот оно".

- Нет, ты конечно лети, если хочешь, - попытался объясниться Вовка, затылком почувствовавший, как у Маши в голове занимается фитиль. - А я попозже вернусь, когда напутешествуюсь. Скажешь родителям, чтобы не переживали? Ну и в школе чтоб мне не ставили прогулы, вряд ли я до сентября успею.

Девушка подвисла. Какой еще сентябрь? Что значит "попозже вернусь"? Голова все еще не соображала спросонья, адский рев птичьих пил подступал все ближе к их палубе. Вовка опять заскрипел напильником, надеясь укрыться за работой от ссоры - но у Маши не было ни сил, ни желания препираться с ним.

- Значит так, Вов. Напутешествовались мы с головой, хватит. Как только корабль будет готов, мы возвращаемся на Землю, вместе - и точка, - Маша попыталась изобразить капитанский командный тон, но закончила уже без особой уверенности. - Надо будет, я тебя силком потащу.

- Угу, - отозвался Вовка, пытаясь посмотреть кристалл на просвет. - Маш, можешь отойти? Ты мне солнце загораживаешь.

Уходя с палубы, Маша с грохотом захлопнула за собой шлюзовую дверь. Облегченно вздохнув, Вовка принялся обтачивать следующий стеклянный клык.

***

Сейчас

Переоснащение пиратского корабля закончилось так же скоропостижно, как и началось. За четыре дня непрерывной работы птицы - "пернатая чума", как их не сговариваясь окрестили Лис с Григорием - прочистили основные корабельные двигатели и турбины в маневровых, поменяли капризничавшие хвостовые стабилизаторы, залатали вмятины в обшивке, оставшиеся еще после первого визита на Стеклянную пустошь. Новым приобретением стали пушки: пара смертоносных плазменных орудий, снятых с доставшегося птицам крейсера Компании и установленных по бокам от мостика. Был теперь на борту и аварийный свет, загоравшийся, когда вырубался реакторный дракон.

В этом свете Вовка и разглядывал доделанное наконец ожерелье. Сперва он хотел посадить обтесанные клыки на металлическую цепочку - но подходящей не нашлось, и пришлось стырить из Машиных швейных запасов простую белую нитку. "Ничего, - решил Вовка, отправляясь на поиски Киры. - Если порвется, переделаю".

Киру он нашел у реактора - маленькая оракул как раз вышла из дверей отсека, едва уйдя от столкновения с Вовкой в коридоре.

- Смотри, что я сделал! - объявил мальчишка, пропуская всякие глупости вроде "доброе утро", вручая Кире ожерелье. - Здорово получилось?

Случайный луч света ярко блеснул на отшлифованной поверхности кристаллов, отражаясь холодным слепящим бликом. Кира так и застыла посреди коридора, безмолвно глядя на подаренное украшение.

- Не нравится? - вдруг засомневался Вовка, напуганный ее застывшим лицом. "Ну конечно не нравится, - завихрились в голове мысли. - Это же как стекло на нитке, с чего я, дурак, вообще решил..."

- Нет, ну что ты! - Кира с трудом сбросила с себя оцепенение. - Красиво получилось, спасибо огромное!

Вовка залюбовался тем, как златоглазая девочка надевает стеклянный свет, как взмахивает волосами, высвобождая их из-под объявшей шею нити...

- Вовка! - разнесся по кораблю крик Маши. - Выходи! Где тебя носит?

Мальчишка вздрогнул. Растекшаяся было по лицу глупая улыбка исчезла так же быстро, как и появилась.

- Машка домой собралась, - вздохнул он. - С этим своим Регулятором...

- А ты? - золотые глаза оракула прищурились.

- Я не хочу! - Вовка насупился. - Ну и Машка дура конечно законченная. Что бы там ей Регулятор на уши ни навешал - с чего ему держать слово?

- Нет, Регулятор честен, - качнула головой Кира. - Когда честность ему ничего не стоит. Он действительно знает, где Земля. Он действительно нашел вам корабль, способный отвезти вас домой. Прямо сейчас он ждет вас на Базаре.

- Ты в Связях своих видела, да?

Оракул отвела взгляд.

- Ну и фиг с Машкой тогда, пусть летит, - махнул рукой Вовка. - Пошли в город гулять? Пока она нас не нашла.

На кипевший новой жизнью Базар Вовка вытаскивал Киру каждый день. Он показал девочке место, где на него с Григорием в первый раз напали птицы, безуспешно попытался найти работающий спуск к механизмам. Вместе они провели пару приливов, усевшись с удочками на краю водопада, вместе разыскали опустевшую лавочку, где Вовка покупал шоколад.

Но все эти дни Вовка чувствовал в Кире отстраненность. Непонятную фальшь в улыбке, еле уловимую грусть в смехе. Не понимая, в чем дело, Вовка взялся делать ожерелье, надеясь хоть как-то поднять девочке настроение. "Может, она боялась, что я улечу с Машкой? Но она ведь оракул, она и так должна знать..."

Вместо ответа Кира вдруг шагнула ближе к Вовке.

- Вов, послушай, - перешла она на шепот, будто боясь, что их услышат. - Возвращайся домой. Тебе нужно полететь с ними, сейчас.

- Зачем? - не понял Вовка. - Лис же может вернуться на Землю в любой...

- Не может! Корабль стоит на приколе, капитан не собирается никуда улетать с Базара, а у вас заканчивается время!

На долю секунды Кира совершенно поменялась в лице. Маска треснула, и из-под нее на Вовку глянула обыкновенная, перепуганная, запутавшаяся девочка.

- Если вы с сестрой не вернетесь домой сейчас, то не вернетесь совсем! Бегите! Бегите, пока...

Кира запнулась, глядя золотыми глазами куда-то сквозь Вовку, в ей одной видимую даль. Все слова, что рвались из нее, Кира видела уже сказанными. Она замолчала - но молчание это с немой издевкой поджидало ее в изгибах Связей.

Впервые за все время их знакомства Вовка почувствовал, что Кира его пугает.

- Что с тобой? - он осторожно взял застывшую девочку за плечи. - В чем дело? Что такого стрясется?

"Все равно, малыш. Соврешь ты ему или скажешь правду, теперь уже слишком поздно. Ты сама знаешь, какое решение приняла". Слова Оракула звенели в голове у Киры, грустные и настойчивые.

Девочка вдруг прижалась к Вовке, обняв его, изо всех сил вбирая в память его тепло и частое биение сердца и неистребимый запах машинного масла. Найдя Вовкины губы, Кира неумело поцеловала мальчишку, в первый и последний раз.

- Вов, скажи, - прошептала она, отстраняясь, глядя в его полные смятения глаза. - Что, если бы я полетела с вами, если бы мы сейчас вместе вернулись на Землю? Ты бы согласился?

Вовка кивнул, красный как свекла, сбитый с толку и в то же время совершенно счастливый.

- Дай мне минуту только, я сумку соберу!

Дожидаясь его, Кира поднялась в кают-компанию. Маска вновь сидела, как влитая.

***

Машу они нашли на улице - девушка нетерпеливо ходила из стороны в сторону по палубе, тихо закипая и прикидывая, куда мог спрятаться брат.

- Маша! Кира с нами летит! - объявил Вовка, появившись из шлюза, поправляя ремень переброшенной через плечо сумки.

- Тише, дурак! - шикнула на него Маша, чуть не подпрыгнув от неожиданности. - В смысле с нами? А жить она где будет?

- Как где? На даче.

Маша с сомнением посмотрела на провидицу. Ей вдруг подумалось, насколько же редко они с Кирой виделись с тех пор, как девочка появилась на борту. Три раза, может четыре? Кира всегда оказывалась там, где Маши не было, даже за завтраком они почти не пересекались. Будто маленькая провидица была невидимой.

"Взять ее с собой? Что скажет Регулятор? Что скажут родители? Хотя, какая к черту разница..."

- Там разберемся, - махнула рукой Маша. - Ты сам-то идешь? Регулятор ждет.

- А мы прям летим-летим? - сообразил вдруг Вовка. - Даже не попрощаемся ни с кем? И про Регулятора их не предупредим? Что он... ну, ты знаешь.

Маша вздохнула, собирая остатки терпения.

- Я письмо оставила, в кают-компании. Все там объяснила, попросила, чтобы капитан с Гришей за нас не переживали. Доволен? Все, пошли. Пока с нами еще кто-нибудь не увязался.

Когда Маша с Вовкой сошли на платформу доков, Кира на долю секунды отстала, взмахнув рукой над бездной и проводив взглядом улетающий скомканный лист бумаги, исписанный Машиным почерком.

- Прилив через два часа! - крикнула им вслед капитан, заметив, что дети уходят в город. - За временем следите!

Не удержавшись, Вовка помахал ей на прощание.

Махнув детям в ответ, капитан в третий раз обошла свой корабль, придирчиво изучая результаты птичьих трудов. Пиратское судно выглядело совсем новеньким, с иголочки, будто и не было двух месяцев метаний по Анфиладе. Оставленные пилами раны закрылись, пернатые бригады разошлись - лишь две птицы еще сновали по обшивке, нанося последний слой хамелеоновой краски.

- Салют, Лилия! - из цепей над головой Нины, болтаясь ногами кверху, свесилась Найа. - Ну как, хорошо ребята поработали?

- Сойдет, - скептически протянула капитан. - Завтра поднимусь в воздух, посмотрим, как оно все в полете. Заодно пушки опробую. У вас мишени есть?

- По воротам постреляй, - ухмыльнулась Найа. - Слушай, а хочешь, мы тебе название на борту напишем?

- Какое название?

- Ну, имя корабля. Как он называется-то?

- Никак, - вздохнула капитан. - Корабль и корабль. Пусть пока безымянным побудет.

Закончив обход у дверей корабельного трюма, Нина заметила сгорбленную фигуру, наблюдавшую за ними с соседней платформы.

- Да, слушай, - посерьезнев, Найа кивнула в сторону седой птицы. - С тобой батя хочет поговорить.

За прошедшие с возвращения на Базар дни Эйот ни разу не показался из механизмов - ни чтобы встретить прибывшие корабли, ни чтобы хоть поздороваться с Ниной. Только Найа сновала в недра Шрама и обратно, возвращаясь с отцовскими приказами для работавших на Базаре птиц. Сама капитан, правильно уловив намек и памятуя прошлое расставание, встречи со старым бригадиром тоже не искала.

Но теперь Эйот показался на дневной свет. Бесформенный плащ, укутывавший костлявую фигуру старого одноногого пирата, развевался на морском ветру.

- Как ты, старик? - капитан осторожно приблизилась к седой птице.

- Живой еще, - буркнул Эйот, не здороваясь. - Пошли, пройдемся.

***

На длинной, узкой платформе променада, уходившей прочь от доков и тянущейся над Базаром, играла ватага пернатой детворы. Желторотая мелюзга со свистом сигала с цепей на платформу и обратно, носясь вокруг Нины и Эйота, занятая какой-то своей, непонятной взрослым игрой. Дети, родившиеся и выросшие в тоннелях и пещерах Шрама, не знавшие ни этого соленого ветра, ни теплого солнца, теперь наверстывали упущенное с чистым, упоительным восторгом.

Шагая с Эйотом по променаду, капитан вслушивалась и вглядывалась в охватившую Базар новую, лихорадочную жизнь. Любимые птицами пестрые ткани укутывали голый металл города, будто праздничная одежда. Где-то реяли малахитово-золотые флаги первопроходцев, где-то еще были видны следы коротких, ожесточенных боев - дым, копоть, испещренные пулями стены. В узких переулках и тупиках валялись порезанные тела штурмовиков, все еще дожидавшиеся, пока их разберут птицы. Сами пернатые деловито сновали по улицам и площадям, вытаскивая из Шрама ящики инструментов и запчастей. Власть Компании оставила Базар прохудившимся, объеденным солью и ржавчиной - и с самого дня победы птицы методично работали, двигаясь от квартала к кварталу, от платформы к платформе, приводя город в порядок, как убираются в покосившемся и заросшем паутиной, но все еще родном доме. Присоединялись к ним и бесперые чужаки - кто-то прибыл из Черного блока, кто-то рискнул остаться на Базаре после революции.

На платформе под променадом рабочие и новоиспеченные пираты отдыхали после смен. Дым от разведенных костров мешался с манящими ароматами еды, кто-то бренчал на ужасно расстроенном пианино - и давно позабытые песни неслись в небо, отдаваясь далеким эхом от скал Шрама. Капитан вдруг узнала мелодию "Звезд за горизонтом", песни более старой, чем сама Нина, когда-то бывшей неофициальным гимном первопроходцев, когда-то позвавшей саму Нину прочь из дома...

И все же, как не хотелось капитану закрыть глаза и поверить, что она на том самом, старом Базаре, чего-то не хватало. Никогда раньше не спавшие рынки опустели. Стих непрерывный рев прибывающих и отчаливающих кораблей. Небо закрылось - в безоблачной бездне над Базаром неуклюже кружило лишь несколько птичьих судов, осваивавших свои обновленные крылья.

Вездесущий, пробирающий до костей пульс Базара угас. "По-прежнему" не было.

- О чем думаешь? - спросил Эйот.

Они дошли до небольшого, пустующего рыбацкого павильончика на дальнем краю променада. Выйдя на веранду, капитан раскурила трубку, затянулась душистым дымом.

- Ну а что дальше-то?

- Ха, - скрипнув протезом, Эйот опустился в одно из кресел на веранде. - Отличный вопрос.

Капитан жестом предложила ему закурить - старая птица лишь отмахнулась.

- Найа мне рассказала, как прошла ее маленькая экскурсия в Анфиладу. Как они угробили свой корабль. Как вы летели обратно.

- Ругал ее?

- Нет... - Эйот поймал на себе скептический взгляд капитана и сердито нахохлился. - Ну, не сильно. Взрослая девка уже, а мозгов как... Она тебе говорила, что сбежала с Базара без моего разрешения? Угнала корабль, сперла проклятый ключ, подбила этих всех, из своего экипажа, на мятеж?

- Нет, не говорила. Но я догадывалась, - усмехнулась Нина. - Папина дочка.

- Да иди ты...

Оба снова умолкли. На площади под павильоном кто-то толкал речь перед собравшейся толпой - слишком далеко, чтобы разобрать слова. Голос казался капитану раздражающе знакомым.

- Спасибо, - снова нарушил их молчание Эйот. - Что вернула ее домой, целой.

- Обращайся. Маше еще спасибо скажи, это она Найю из Изнанки вытащила, - капитан улыбалась. - Ученица моя, отличная девчонка. Тоже без мозгов в голове, но ничего, это дело наживное.

- Дети, - вздохнул Эйот.

Отлучившись с веранды, капитан нашла в павильоне еще работавшую барную стойку. Вернулась на веранду она с парой бокалов чего-то шипучего, с боем добытого из автоматического терминала.

- Ты где пропадал целую неделю? - всучив один из бокалов Эйоту, капитан сама опустилась в застонавшее под броней кресло. - Я уж решила, ты где-то тихо подыхаешь. Или совсем не хочешь со мной разговаривать.

- Ну во-первых, я и не хотел. Во-вторых, в Шраме тоже полно работы. Мы укрепляем фундамент, расширяем пещеры, строим убежища.

- На случай...

- Да. На случай, - так и застыв с бокалом в руках, Эйот мрачно смотрел на свой небесный город. - А насчет "что дальше"? Дальше мы будем тратить оставшееся у нас время. Видит небо, его не так много.

Пригубив напиток, капитан сообразила, что вместо алкоголя налила себе какой-то химической, приторно-сладкой газировки.

- Запасов топлива и драконьего корма Базару хватит на полгода, - размеренно перечислял Эйот, чуть покачиваясь в кресле. - Металла и запчастей для механизмов на пару месяцев. Раньше мы крали все это у Компании, но теперь небо закрыто. Мы в осаде, а консервы еще даже не знают, что мы восстали. Бесконечно полагаться на покровительство Регулятора тоже нельзя.

- Регулятор... - капитан скрипнула зубами. - Ты в курсе, да?

Эйот кивнул.

- Знаешь, что я думаю? С этим ключом, который он нам подарил, от Базара до Перекрестков всего две недели пути. А не полгода с лишним, как в прошлый раз. Если бы у нас была, скажем, бомба из чар-камня, если бы мы дотащили ее до сердца всей системы ворот... Мы могли бы сделать то, что не удалось тебе со Смоллеттом и остальной Дюжиной.

- В этом план? Опять? Запустить каскад и обрушить сеть ворот?

- Да. Похоронить Компанию под обломками, запереть в дальних мирах все их армии, все их флоты. Тогда у нас будет шанс. Если провернуть все быстро, Регулятор не успеет передумать и помешать нам.

Капитан снова затянулась дымом, обдумывая перспективу.

- Авантюра, - наконец заключила она.

- Чистейшая, - кивнул Эйот в ответ. - Хочешь поучаствовать?

- Может быть. Я даже знаю, где достать чар-камень...

Взгляд капитана нашел неверную линию горизонта - перламутровую морскую гладь, сливающуюся с небом. Где-то бесконечно далеко над похожим морем возвышался Надин маяк. "У внуков сейчас школа. Надя скоро закончит заправлять корабли и пойдет готовить им обед..."

- Может, на этот раз у нас получится, - подумала капитан вслух. - Может, мы и правда станем свободны.

***

Назначенным Регулятором местом встречи оказалась большая, многолюдная площадь - и всю дорогу туда Вовка не затыкался, рисуя перед Кирой полные надежд перспективы Земли. Шагавшая впереди Маша как могла старалась не прислушиваться к наполеоновским планам брата - но через шум города до нее все равно долетали отдельные слова.

- По речке... на плоту, конечно же... с парашютом... и без Машки... видела когда-нибудь капибару?

Златоглазая девочка шла бок о бок с Вовкой, держась за руку, и рядом с ней былая домашняя жизнь, поблекшая от путешествия по Анфиладе, наливались для мальчишки новыми красками и обещаниями.

- А я рассказывал, что наш дедушка самолеты строил? На даче его мастерская, я там настоящую ракету сделал! Только маленькую. Эх, дождя в ту дыру небось натекло...

Кира чему-то грустно улыбалась. "Ее-то как замучил этот словесный поток, бедняжку", - подумалось Маше.

Дети шли по площади, проталкиваясь через толпу, проходя мимо коптящих небо полевых кухонь, обходя не пойми откуда взявшихся на Базаре уличных артистов. Худшего места для встречи с охотником на пиратов, у всех на виду и среди бела дня, Маша не могла себе представить.

- Ты где? - позвала она Регулятора. Голос в голове не отвечал.

Чертыхнувшись, Маша вскарабкалась на стопку ящиков, поднимаясь над морем чужих лиц, высматривая среди них знакомую долговязую фигуру. Отсюда была видна импровизированная сцена на дальнем краю платформы, и какой-то подозрительно знакомый человек в черном плаще, толкавший перед собравшейся толпой прочувствованную речь.

- И сегодня, друзья мои! - ветер разносил зычный голос выступавшего над платформой. - Братья мои и сестры, сегодня, сбросив с себя оковы, мы стоим на пороге новой Анфилады! Мы, восставшие против холодной тирании стали! Долой! Долой несправедливость и угнетение, долой Компанию с ее законами, с ее удушающей хваткой, с ее безжалостными консервами! Им, застывшим и заржавевшим, нет места в нашем с вами будущем - чистом, прекрасном, свободном как ветер! Дни Компании сочтены, и именно мы с вами, товарищи, вышвырнем ее с корабля современности! Отправим Компанию в темную бездну забвения, где ей самое место!

Выступавший прервался, вытирая навернувшиеся на глаза слезы. Толпа радостно загудела, подхватывая его слова. "В бездну! В бездну! Долой Компанию!"

- И сейчас, - продолжил Регулятор, дождавшись, когда все прокричатся. - Под этим ярким солнцем я хотел бы сказать спасибо! Спасибо первопроходцам, которые первыми разожгли наше пламя! Спасибо Одноногому Эйоту, сохранившему эту искру! И спасибо Кровавой Лилии - той, кто освободила нас! Без нее я не стоял бы сейчас перед вами! Ура, товарищи! Троекратное ура!

От грянувшего в ответ "Ура!" вздрогнула платформа. Регулятор поклонился аудитории, с театральной точностью подгадав момент - и толпа ахнула.

Из-за спины Регулятора взмыла шестикрылая тень, промчавшаяся над обращенными кверху лицами. Отливавшая зеленью обшивка коротко вспыхнула на солнце, украшавшая нос птичья голова сияла, будто объятая пламенем. "Разящий", старый корабль Эйота, долгие годы простоявший в хранилище на дне Верхнего моря и лишь теперь поднятый птицами из толщи воды, сегодня впервые возвращался в небо.

Птицы и бесперые снова зашлась исступленными, полными восторга воплями. Сам Регулятор, немного поаплодировав вслед "Разящему", наконец сошел со сцены.

- А, друзья мои! - радостно крикнул он, заметив в отдалении Машу с Вовкой, помахав им рукой. - Вот и вы, наконец-то! Сюда!

Регулятор выбрался из гущи толпы, увлекая детей за собой.

- Рад вас снова видеть во плоти, ребята! - объявил он, добравшись до опустевшего, безлюдного кафе, дававшего условное убежище от шума площади. Под ногами хрустело стекло разбитой витрины.

- Ты что здесь делаешь? - Маша не верила своим глазам. - Посреди бела дня, на Базаре? Тебя же узнают!

- Узнают? Дорогая моя, почти все, кто меня мог узнать, давно мертвы! - Регулятор беззаботно расхохотался. - А Лилия с Эйотом, видит небо, никогда не объявятся на таком сборище. И потом, оглянитесь! Где еще мне быть?

Разгоряченный собственным выступлением, Регулятор повернулся обратно к площади, взмахнув руками, будто пытаясь обнять весь город.

- Чувствуете? Электричество в воздухе, огонь в крови, шанс, возможности! Это свобода! Как же мне ее не хватало! Здесь, в царстве дураков и фанатиков, у меня нет прошлого, нет обязательств, нет лица, которое нужно сохранять. Для них я даже не Регулятор! Я могу снова стать охотником на пиратов, истребляя их одного за другим. Могу возглавить их восстание, могу и дальше направлять его из теней! Что, если я и правда позволю им победить Компанию? Какое будущее наступит тогда? Я не знаю - разве это не восхитительно? Вот скажи, дорогая моя, ты хоть раз в жизни была по-настоящему свободной?

Маша задумалась было над ответом - но Регулятора уже несло дальше. Обернувшись к детям, он обвинительно ткнул в девушку пальцем.

- По правде сказать, я тебя совершенно не понимаю! Вам с братом выпал шанс, за который тысячи, миллионы людей вашей Земли были бы готовы убить! Бескрайние горизонты Анфилады открыты перед вами - но ты отворачиваешься, спутываешься со мной, обмениваешь все сокровища на безопасность, на серость и уныние вашего дома. Как ты можешь? Неужели вам достаточно? Неужели не интересно, что случится дальше, что ждет там, за новым горизонтом, и за следующим, и за следующим?

- Нет, не интересно, - отрезала Маша, уставшая от Регуляторских излияний. - Дальше будет война с Компанией. Я уже с головой насмотрелась на результат прошлой.

- Зануда, - Регулятор снисходительно вздохнул. - Наверное, ты еще слишком маленькая. Ну и ладно. Пора отправлять вас домой.

- А как мы вообще полетим? - вклинился наконец Вовка. - Где возьмем корабль?

- А, сестра тебе не сказала? Смотри.

Ухватив Вовку за плечи, Регулятор вытащил его обратно на улицу.

- Воооон там, - указал он на ничем не примечательный выступ скалы справа от Базара. - Видишь?

- Нет, - покрутил головой мальчишка.

- Вот именно!

Птицы твердо знали, что в Шраме нет ничего, кроме механизмов Базара и их собственной деревни. Пираты твердо знали, что Компания никогда бы не додумалась, да и не смогла бы тайком построить собственный аванпост в скале. Компания, в свою очередь, не собиралась никого разубеждать - и все эти десятилетия аванпост на краю зоны перехода так и оставался невидимым, ютясь всего в сотне метров от фундамента. Серый камень Шрама скрывал замаскированный причал и небольшие ворота, связывавшие аванпост с остальной Анфиладой. Когда-то шпионы Компании наблюдали отсюда за беспокойным, мятежным миром. Когда Компания взяла Базар и дела задержали Регулятора на юге Анфилады, он превратил аванпост в свой офис - слишком уж хороший вид на город открывался из окна.

- Корабль у причала. Махнете через ворота, за пару недель доберетесь до Терминуса и будете дома, - закончил объяснять Регулятор. - Нет, ты представляешь? Прямо у пернатых под носом! Наивные дураки действительно решили, что от Компании можно избавиться, всего лишь захватив ворота. Если б они только знали...

Отсмеявшись, Регулятор снял с пояса зажигалку, зарядил в нее искру чар-камня и протянул детям руку.

- Давайте, беритесь. Я нас телепортирую.

- А это безопасно? - осторожно спросила Маша. - Нас же четверо...

- В смысле четверо? - не понял Регулятор.

Только сейчас Маша сообразила, что Киры с ними больше не было.

***

Она ушла, как уходит утренний туман в первых лучах зари, бесшумно и бесследно. Чуть побыв с Машей и Вовкой на площади, не дожидаясь, пока Регулятор закончит свою речь, Кира отпустила руку мальчишки, растворяясь в море лиц, оставляя позади лишь золотой морок, ненадолго скрывший ее исчезновение.

Бродя с Вовкой по Базару, Кира изучила причудливые переплетения городских улиц - и теперь скользила по ним, безошибочно выбирая повороты, избегая скоплений народа и лишних глаз. Закрученная штопором лестница вывела ее в обращенную к Шраму часть города, узкая аллея между домами - к еще работающему фуникулерчику. Стекла кабины были давно выбиты, впуская внутрь напитанный влагой ветер, мягкая обшивка сидений сгнила. Но Кира уверенно шагнула внутрь, механизмы заскрипели - и неустойчивая кабина унесла провидицу к фундаменту Базара.

***

- Кира? Кира! - застыв у витрины, Вовка беспомощно озирался вокруг, ища в толпе знакомую фигуру. Морок распался.

- Прошу прощенья, - ненавязчиво поинтересовался Регулятор. - А кто такая Кира?

- Девочка-провидица, - растерянно отозвалась Маша. - Она с нами путешествовала.

- С вами, правда? Как так вышло, что я ни разу ее не видел?

Регулятор задумался, перебирая в памяти последние несколько минут. И правда, когда он заметил детей со сцены, вроде бы их было трое. В неверном образе пропавшей девочки, вставшем теперь перед глазами, было что-то знакомое: в длинных золотых волосах, в осанке, даже в простом белом платье... У Регулятора вдруг остро засосало под ложечкой - отточенное долгими годами чутье на неприятности.

- Наверное, она отошла куда-то? - спросила Маша, сама себе не веря. - Или потерялась...

"Проклятье, - билась в голове одинокая, тупая мысль. - Ну почему сейчас? Мы так близко..."

- Что-то случилось, - решил Вовка.

Мальчишка метнулся было обратно на площадь - и Маша еле успела остановить его, ухватив за руку.

- Вов, стой! Может, мы...

Она не знала, какие слова сказать. "Может, мы полетим без нее? Зачем нам Кира, что ей делать на Земле? Она же провидица, потеряться она не могла... Может, она сама решила уйти? Ну так и черт с ней, почему мы должны задерживаться из-за нее?"

Вовка понял ее без слов - и изо всех сил рванулся прочь.

- Отцепись от меня! - выкрикнул он в лицо сестре. - Я без Киры никуда не полечу, слышишь?

Вырвавшись, Вовка сгинул в толпе, оставляя Машу позади. Все дурные предчувствия прошедшей недели разом навалились на девушку, вытягивая остатки сил, сковывая по рукам и ногам. "Так близко". Она обернулась было к Регулятору за помощью - но на лице того была лишь радостная, искренняя улыбка.

- Молодец парень! - одобрительно свистнув вслед Вовке, Регулятор насмешливо подмигнул Маше. - Немудрено, что вы не ладите. Ну что, полетишь одна?

- Куда? - голова отчаянно отказывалась соображать.

- В смысле "куда"? Домой! Корабль ждет.

- Но ведь Вовка...

- О небо! - Регулятор закатил глаза. - Дорогая моя, ты же слышала мальчишку. Он не хочет на Землю! Сколько раз он должен это повторить? Пусть остается, пусть ищет свою Киру, пусть летает дальше с пиратами. Это его выбор, его шея на кону. Тебе какое дело, а? Чего ты так прицепилась к нему, зачем тебе Вовка? Вам же обоим лучше друг без друга!

Регулятор откинул крышку зажигалки и снова протянул Маше руку, выжидающе глядя на девушку.

- Пошли! Ты же так хотела домой...

"Может, он прав? Разве не будет лучше просто оставить Вовку здесь? У него и правда все будет в порядке без меня. Господи, как же я устала..."

Сквозь кашу в голове, сквозь липкие остатки Кириного морока, откуда-то из самых недр души вдруг поднялась чистая, пронзительная мысль, отдавшаяся мурашками по всему телу. Холодная и очевидная сумма терзавших ее снов: "Если я не приму его руку сейчас, я уже не вернусь на Землю".

- Нет, - слова звенели металлом, и каждым из них Маша вбивала в себя решение, как забивают гвоздь. - Он мой брат, я за него беспокоюсь. Я не могу бросить его здесь одного. Это неправильно.

Она отвернулась от Регулятора, гадая, насколько далеко убежал Вовка за эти полминуты.

- Мы сейчас вернемся, все вместе, - бросила Маша через плечо. - Подожди нас.

Регулятор захлопнул зажигалку, пряча ее обратно в кармашек на поясе.

- Поступай как знаешь, - пожал он плечами, глядя на уходящую прочь девушку.

***

Реактор на пиратском корабле никак не включался.

Григорий закончил чистить огромную рыбу-трехузловку - и только тогда сообразил, что ни плита, ни духовка не работают. Сперва робот помянул незлым тихим словом птиц, так и не подключивших камбуз к аварийному электричеству, но потом задумался: "Секунду. А почему мы до сих пор на аварийке? Дракон давно должен был зажечься..."

Спустившись к реактору, Григорий наткнулся на Лиса - рыжий подозрительно обнюхивал запертый люк.

- Открывай, - тявкнул он роботу. - Со зверюгой что-то не так.

Распахнув люк, они заглянули в темную, остывшую камеру. Дракон сладко дрых, развалившись пузом кверху и умиротворенно посапывая.

- Эй! - Лис нырнул в люк и ткнул ящера носом. - Работай давай, ну?

Дракон не отозвался. Неловко орудуя передними лапами, Лис отодвинул чешуйчатое веко - и уставился на заволакивавшую глаз ящера золотую пелену. В ответ на такое варварское обращение дракон лениво клацнул выдвижной пастью и перекатился подальше от Лиса, досматривать замечательный золотой сон, сплетенный для него Кирой.

***

Вдали от площадей и улиц, вдали от шумящих доков и пустующего рынка, на голом, открытом всем ветрам выступе фундамента лежал штурмовик.

Он лежал здесь давно - еще с того дня, когда Компания напала на спрятанную в механизмах птичью деревню. Тяжело раненный, потерявший управление обеими ногами и правой рукой, робот чудом дополз до голого скального выступа, оставшись незамеченным и для птиц, и для остальных штурмовиков. Он пытался связаться со своими по радио - но сеть была забита ужасающим пением. Он пытался привлечь внимание, крича и выцарапывая в камне призыв о помощи - но на Базаре уже полыхало восстание, и ответить было некому. Робот так и остался на своей скале, одинокий и позабытый.

"По крайней мере, отсюда открывается хороший вид", - рассудил тогда штурмовик. Пусть уступ и был одним из самых дальних уголков фундамента, Базар с него был виден как на ладони. Привалившись спиной к каменной стене, штурмовик любовался приливами и закатами, с интересом наблюдал за короткой вспышкой восстания, за тем, как взмывали убегающие с Базара корабли, как закрылось небо и ворота. Какая-то скальная зверушка, которую роботу никак не удавалось рассмотреть, принялась вить гнездо у него на правом плече. На Базар прилетели новые корабли, вооруженные, явно сбивающиеся в хищную стаю.

"Я, наверное, единственный из всей Компании, кто это видит, - думал штурмовик с затаенной гордостью, любуясь гарцующим в небе "Разящим". - Я единственный свидетель революции. Может, мне начать писать мемуары?"

Жизнь на скале была не так уж и плоха.

Здесь его и нашла Оракул - там, где должна была найти. Тонкие пальцы обхватили голову застигнутого врасплох штурмовика, проворачивая ее, отсоединяя от тела.

- Тише, - прошептала Кира, прижимая беспомощную голову к себе. - Не бойся. Мне нужны твои глаза.

Балансируя на краю обрыва, девочка последний раз окинула взглядом Базар. Все ее поступки, все, чему Оракул учила Киру едва ли не с младенчества - все привело девочку сюда. Сбейся она с шага теперь, события еще могли пойти по-другому, но "по-другому" это было в тысячу раз ужаснее. Она знала, она собственными глазами видела это внутри предсказательной машины - и подчинилась судьбе, как мотылек подчиняется урагану. С отказом от выбора притупилась и мучительная боль расставания с короткой, незамысловатой, но счастливой жизнью на борту безымянного пиратского судна.

Закрыв глаза, Кира погрузилась в Связи, проникая призрачными пальцами в голову штурмовика, забирая у него всю хронику восстания, увиденную с утеса, вплетая в украденную память несколько прядей собственной. Оракул, тихо ждавшая своего часа в саркофаге, приняла у Киры получившийся клубок видений, сияющий, как уголек угасшего солнца.

Вместе они метнули уголек в темную бездну внешних сетей Компании - и где-то там, потревоженный вспыхнувшим светом, шевельнулся гигантский разум, только закончивший оправляться от собственной смерти.

***

Ожившая вдруг тактическая сеть Компании застала дожидавшегося детей Регулятора врасплох. Встроенный в металлический череп коммуникатор зашелся целой симфонией тревожных, яростных сигналов - и Регулятор щелкнул зажигалкой, перемещаясь обратно обратно в аванпост, оставляя Базар позади.

"Невозможно". Он промчался по причалу, мимо пришвартованного у миниатюрных ворот кораблика, готового к отлету. "Откуда она взялась здесь? Откуда узнала?"

Регулятор сам отрезал Базар от любого сообщения с Анфиладой, когда птицы начали свое восстание. Самолично проследил, чтобы ни один предсмертный крик мониторов или штурмовиков не прорвался во внешние сети, чтобы беженцы не трепали лишнего, чтобы ни одна клятая камера не отправила Компании случайную трансляцию произошедшего. Считанные консервы, допущенные до его планов, слишком боялись Регулятора, чтобы болтать языками. Даже аванпост он ослепил, методично переломав все наблюдательные устройства, пощадив лишь единственный канал связи с внешними сетями, чтобы самому получать и отправлять сообщения, да неприкосновенное вычислительное ядро, безмятежно дремавшее в центре комплекса.

По этому каналу она и пришла. Двери вычислительного ядра распахнулись перед Регулятором. Из голоскопа в центре на него смотрели холодные механические глаза.

- Ты, - прищурилась Тринадцатая. - У меня к тебе много вопросов.

Она включилась лишь час назад, восстановившись из мириадов резервных файлов, и сперва просто плыла по сетям, баюкая оставшиеся в памяти лакуны. Она помнила, что собиралась запустить предсказательную машину. Дата запуска давно прошла, удивительным образом совпав с записанной в логах датой ее собственной смерти. Тринадцатая обратилась к системам Компании с вопросами - и увидела промчавшееся по сетям странное, непонятно кем отправленное сообщение с Базара.

Внутри запутанного клубка данных оказались вещи, совершенно не укладывавшиеся в уме Тринадцатой. Она протянулась к Базару - и нашла ворота закрытыми, связь оборванной, а город потерянным. На ее команды отозвался лишь аванпост в скале...

"Что произошло, пока меня не было?"

Регулятор так и застыл на пороге ядра. На усеивавших стены экранах разыгрывалось полученное Тринадцатой сообщение - все, что засвидетельствовал со своей скалы забытый штурмовик. Уличные бои, захват ворот, возвращение Лилии. С одного из экранов на Регулятора глянул он сам, схваченный глазами Киры, выступающий перед толпой бунтовщиков.

Дверь за спиной у Регулятора захлопнулась с грохотом могильной плиты.

- Объяснись, - коротко приказала Тринадцатая, обводя экраны призрачной рукой. Голосом ее можно было резать сталь.

***

Прошло полчаса, и Регулятор шаркающей походкой вышел из вычислительного ядра: сгорбленный, похожий на угловатого, долговязого стервятника. Улыбка и живость движений пропали, сброшенные, как надоевший костюм.

"...они же захватили ворота! Ты хоть понимаешь что будет, если они неправильно включат..."

Он заново прокручивал в голове завершившийся разговор с Тринадцатой. Что он мог сказать, представ перед всевидящим оком Компании? Перед бессмертным разумом, перед стоящими за ней миллионами штурмовиков, перед тысячами кораблей, пока еще мирно дремавшими в дальних уголках Анфилады? На этот раз у него не было волшебного кубика со смертью Тринадцатой внутри...

Ноги вынесли Регулятора обратно на причал, к дожидавшемуся детей кораблю. Поставленный управлять судном монитор в прошлой жизни был одним из дронов, настигших пиратов на Земле.

- Босс, я готов лететь! - голос бывшего дрона звенел от энтузиазма. Превращение в монитора было долгожданным повышением, а путешествие обратно к Терминусу - захватывающим приключением. Он даже загрузил в память коллекцию мультфильмов Компании, развлекать по пути пассажиров.

"Как же просто она поймала меня за руку", - тоскливо подумал Регулятор, убив монитора короткой вспышкой зажигалки.

Вернувшись в офис, Регулятор прошел мимо саркофага с дремавшей в стазисе Оракулом. На лице той, казалось, застыла издевательская ухмылка. Регулятор помедлил, остановившись мертвым взглядом на обхватывавшем шею Оракула ожерелье из блестящих стекляшек, посаженных на белую нитку. Убить ее сейчас? Регулятор шкурой чувствовал, что провидица ему еще пригодится. Да и потом, куда она денется из своего ящика...

"...почему ты сам на Базаре? Почему тебя принимают, как своего..."

Конечно, у него был выбор. Потерять, например, должность регулятора, примкнуть к пиратам, выступить против Компании в открытую - но что тогда? Без его помощи у игрушечной армады не было шансов.

"...как ты мог допустить потерю целого мира..."

Он мог сбежать. Забрать наконец у Лилии свой корабль и без следа сгинуть в просторах Анфилады. Отправиться на юг или на север, за пределы досягаемости Компании, навсегда превратившись в беглеца, бессильного и беззвестного.

"...как давно идет это восстание? Почему они перемещаются через ворота? Почему..."

Или он мог остаться в игре. Попытаться сохранить положение и власть, прильнуть к земле перед лицом нежданной бури - и посмотреть, какие карты фортуна раздаст завтра. Нужно было лишь отсечь руку, за которую его поймали.

"...да, это я собрал их здесь. Пиратов, повстанцев, разбойников - всю грязь Афилады. Это я привел их на Базар, это я вытащил птиц из укрытий в Шраме, это я довел вялую войну с ними до конца. И теперь мы можем покончить со всеми, одним ударом, прямо как над Стеклом в прошлый раз..."

Где-то в неизмеримой дали Анфилады теперь оживала машина, похожая на зажигалку-катализатор Регулятора, только в тысячи раз больше и в сотни тысяч мощнее.

"...мы продолжим этот разговор, когда ты урегулируешь дела. Не думай, что так просто отделался..."

"Могло быть и хуже, - рассудил Регулятор, замерев у окна офиса, потягивая холодный чай. - Из всех моих грехов она узнала лишь про этот". Но оставшиеся хвосты нужно было подчистить - дочку Эйота, Кровавую лилию, заключенных Черного блока. Всех участников его планов, удавшихся и не очень. Внизу, в приговоренном городе, осталась и девчонка со своим братом. Жаль, что дети уже не попадут домой.

Никаких свидетелей.

***

Сперва переменился ветер. Закрутившиеся вдруг вихри взвыли в цепях, отдаваясь стоном и грохотом среди платформ Базара. Нина умолкла на полуслове, вслушиваясь в поменявшийся голос города и в странное, давящее чувство, навалившееся на все тело.

- Тоже чувствуешь, да? - Эйот поднялся из кресла. - Аж кости сводит.

- Прилив идет?

- Рано. Да и не похоже...

Ветер утих так же резко, как поднялся, сменившись звенящей, съедающей звуки тишиной. Капитан вышла из их с Эйотом павильона на платформу променада.

- Что-то не так, - протянула она, задрав голову к небу, ища причину смутной перемены.

"Ворота", - сообразила она. Огромные черные обручи на глазах уменьшались, поднимаясь выше и выше, к самому краю атмосферы, как можно дальше от Базара. Небо под ними вдруг подмигнуло капитану - и разорвалось пополам.

Пробитая в реальности воронка распускалась, как распускается цветок: воющий, пылающий, бьющийся в агонии. Ревущие волны хлынули из разрыва вниз, закручиваясь невозможными спиралями - живая кровь, разрастающаяся щупальцами рана, наполняющая воздух щемящим, похожим на тысячи вещей сразу запахом Изнанки. Первые из вихрей леденяще-голубого пламени изогнулись, коснувшись державшей Базар скалы, размывая камень и сталь - и платформа под ногами капитана дрогнула.

"Дети на Базаре, - первым делом подумала капитан, глядя на разворачивавшуюся катастрофу. - Успели ли они вернуться?"

- Нужно убрать людей с платформ! - крикнула она Эйоту. - Внутрь скалы, быстро!

Она метнулась было к лестнице на площадь - но Эйот остановил ее.

- К черту, я сам выведу людей. Спасай корабли, пока эта дрянь не дотянулась до доков!

Времени на спор не оставалось: капитан почувствовала, как пол уходит из-под ног. Взвизгнув перегруженными сервомоторами брони, она рванулась вперед, на еще устойчивую часть платформы - и обернулась к складывающемуся, как карточный домик, променаду, к оставшемуся позади Эйоту. Раскинув седые крылья, бригадир спланировал вниз, тяжело приземлившись на заскрипевший протез.

- Чего смотришь? - рявкнула старая птица на капитана. - В доки, пошла! Ну!

Доки уже успели опустеть. Пришвартованные корабли один за другим неуклюже взмывали в разорванное небо, исчезая в переходах, спасаясь из гибнущего мира.

Добравшись до своего корабля, капитан забежала на мостик, упала в кресло пилота, хватаясь за штурвал...

- Дракон спит! - выкрикнул Лис, показавшись из норы под приборными панелями. - Питания нет, мы не можем взлететь!

Волны леденящего пламени опускались на доки.

- Да раздери тебя, треклятая... - спокойным голосом начала Нина, бессильно глядя, как удерживавшие корабль цепи от поцелуя Изнанки превращаются в дождь из рыб.

Вывалившись из объятий доков, пиратское судно помчалось вниз, бестолково размахивая прозрачными крыльями - и угодило носом прямиком в новый нахлынувший вал. Коротко вспыхнули рефлекторные щиты, и корабль исчез без следа, провалившись в Изнанку.

***

Базар погибал. Пылающие волны обступили его со всех сторон, заливая подвесные улицы холодным светом, неспешно откусывая одну платформу за другой. Над головами обделенных крыльями, запертых в небесной западне людей и нелюдей носились птицы - под разносившуюся непрерывную ругань Эйота они подхватывали чужаков, запихивали их в сети, до последнего пытаясь перетащить как можно больше народу в ненадежное убежище Шрама.

Вовка двигался против течения толпы, локтями и коленями пробивая себе дорогу, уворачиваясь от пытавшихся его схватить рук и когтистых лап. Мальчишка и сам не знал, куда идет. Не было ни плана, ни следов, которые могли бы провести его через охваченный паникой город - но слепое наитие вывело его на обращенный к скале край Базара, и отсюда он увидел Киру.

Провидица по-прежнему стояла на открытом всем ветрам утесе, никуда не уходя - недвижная как статуя, отделенная от Вовки полусотней метров бездны, безучастно смотрящая на пожирающую город бурю.

- Кира! - закричал ей Вовка, отчаянно размахивая руками. - Беги! Спрячься в фундаменте!

Новая волна чар обрушилась вниз, обдав утес брызгами - и когда она схлынула, златоглазая девочка исчезла вместе с ней.

Высоко над головой Вовки лопнула очередная базарная цепь. Пол под ногами начал крениться, и Вовка вдруг сообразил, что бежать с опрокидывающейся в море платформы ему некуда.

Маша еле успела догнать брата. Соскользнув вниз по накренившейся стали, она поймала падавшего Вовку за шиворот и сама ухватилась за какую-то щель в платформе, закричав от боли. Она чувствовала, как срывает ногти, как пальцы скользят по мокрому металлу - но все-таки на секунду задержала их падение, не отпуская брата. Повиснув на руке сестры, Вовка испуганно смотрел, как Машины глаза вспыхивают, заливая все вокруг леденяще-голубым светом - и как новый вал Изнанки изгибается, протягиваясь к детям, подхватывая их заботливой, мягкой рукой, закручивая и унося прочь из гибнущего мира.

***

Пробитая в небе воронка продолжала выть и раскручиваться, выплевывая из себя новые и новые потоки чар. Под ее ударами простоявший почти век Базар медленно, величественно осыпался в Нижнее море.

"Ладно, теперь чар должно быть достаточно", - решил Регулятор, наблюдавший за разворачивавшимся концом. Пора было вносить завершающий штрих.

Достав зажигалку, он зарядил в нее новую искру чар-камня, настроился на нужный лад. Настроения выдумывать что-то новое не было, и Регулятор остановился на старой, уже проверенной над Стеклянным морем классике.

Холод. Зажигалка щелкнула, подталкивая накопившуюся снаружи нереальность, придавая ей новую форму - и воронка в небе скорчилась, сжимаясь и раздирая сама себя, втягивая обратно разлившиеся чары.

Мир за окном офиса сдвинулся. Полуденное солнце погасло, будто выключенное рубильником, уступая место холодным звездам и чернильному небу. Волны морей застыли, зажав в ледяных челюстях обломки небесного города - и на руины Базара опустился снег, укутывая убитый мир похоронным саваном.

13.5. Эпилог

"Где я?"

Маша проснулась, лежа в густой, шелестящей на ветру траве. Мягкое желтое солнце клонилось к закату, где-то недалеко журчала вода. В траву рядом с ней плюхнулся воробей, с вопросительным "чирик" уставившийся на девушку. "Воробей... обычный воробей... Да я же на Земле!"

Маша вскочила на ноги, озираясь вокруг. Она стояла на глинистом берегу знакомой речушки, чертившей поля недалеко от дач. Разномастные крыши домов виднелись вдали, трава вокруг была обычной земной травой, в небе лениво плыли облака. Стрекотали кузнечики. Вокруг раскинулось поле, куда когда-то упал пиратский корабль... "Какой еще корабль?"

Она бросилась по грунтовой дороге обратно к дачам, чувствуя тепло земли под босыми ногами, и трава вокруг была выше ее головы, и дедушка, бородатый, но еще не седой, обернулся к Маше с веранды, спешно пряча за спиной только раскуренную самокрутку.

- А, Машенька! Вернулась? Как улов сегодня?

Бросив на землю удочку, Маша взбежала на веранду, таща за собой ведро, с гордостью показывая дедушке тройку невезучих пескарей...

"Стоять. Что-то не так. Где я? Где родители, где Вовка..."

Маша пришла в себя, лежа в густой, шелестящей на ветру траве - и мгновенно вскочила на ноги, озираясь по сторонам. Глаза ее горели двумя холодными звездами, и в свете этом Маша видела, как трава отливает неестественной синевой, как в речке кипит и пылает дымка, которая никак не могла быть водой. До линии горизонта, казалось, можно было дотронуться, небо нависало совсем низко, давя на голову. Маша с удивлением посмотрела на собственные ободранные до крови ногти, на саднящую теперь правую руку...

...она вдруг вспомнила их с Вовкой падение в Изнанку, и захлестывающие волны, унесшие их с Базара, растащившее их в стороны бурлящее течение, и корабль, и долгие недели путешествия...

- Вовка! Воооовкаааа! - закричала Маша.

Никто не отозвался. Крошечный островок почти-реальности, сбившийся вокруг девушки, мчался прочь по бурлящим волнам, и всюду вокруг была Изнанка, поющая свою грустную, протяжную песнь.