Анеодержимые
Глава 38 «Игра»
Голова гудела. Аня медленно подняла руку и потерла ушибленный висок, а почувствовав на пальцах кровь, испуганно открыла глаза. И тут же ощутила, что в запястье другой руки врезался металл. Она поморщилась: прикованная к ножке стола рука засаднила и непроизвольно дернулась в безуспешной попытке высвободиться.
Аня сфокусировала взгляд и увидела Максима. Прикованный к батарее за обе руки, он следил за ее пробуждением, и его белое, как мел, лицо отражало ужас.
По спине пробежал электрический разряд. Что происходит?
Аня прислонила голову к ножке стола, и, наконец, ее глаза нащупали чуть левее желтое пятно, которое постепенно превратилось в Надю Курилову в ярком красивом платье. Надя улыбалась таинственной улыбкой и шевелила губами, чуть слышно напевая что-то веселое.
Аня кашлянула, проглатывая пустоту в горле:
– Надюша? Что произошло?
– Ой, очнулась наконец! – мелодично пропела Надя. Ее голос был настолько отличен от ее обычного голоса, что Аня не сразу его узнала. – Мы тут заждались тебя уже!
– Ч-что происходит? – запнувшись, пробормотала Аня.
Наверное, пока нужно изобразить непонимание и тянуть время.
– А происходит восстановление справедливости! Вот что происходит! – рассмеялась Надя несвойственным ей громким смехом, от которого у Ани по спине пробежал озноб. – Наконец-то ты пришла в себя, а то мы с моим любимым устали ждать, когда же ты очухаешься уже!
Аня снова посмотрела на Максима – он сидел под окном, будто собранный в спираль, и казалось, что все его тело пропитано электричеством. Его кулаки то сжимались, то разжимались, несмотря на кровь, сочившуюся из-под браслетов наручников.
Что же она успела с тобой сделать? Аня закусила губу, чтобы не задать этот вопрос вслух. Если Макс молчит, значит все серьезно, и бросаться словами, не зная правил здешней игры, неразумно.
– Смотри, как все удачно получается! – заметив, как соперница внимательно осматривается, процедила Надя.
Покинув стул, она медленно приблизилась к Максиму. В руке она сжимала электрошокер, красный огонек которого тонул в свете люстры, не касаясь стен.
– Оказывается, он любит меня, а ты – лишнее звено в этой цепочке!
Надя склонилась над Максимом, но так, чтобы Аня увидела все, что ей полагалось увидеть.
– Правда, любимый?
Она потянулась и прижалась к его губам долгим влажным поцелуем.
Максим зажмурился. Шевельнул губами и медленно, будто в замедленной съемке, ответил на поцелуй. Аня видела, как напряглись его руки, как он сперва подался назад от неожиданности, а потом заставил себя растянуть губы в улыбке и посмотреть на свою мучительницу долгим «любящим» взглядом.
– Видишь, как он меня любит? – рассмеялась Надя, обернувшись.
Максим опустил голову, подергивая губами и украдкой их вытирая.
Надя медленно приблизилась к столу и теперь возвышалась над сидящей на полу соперницей, будто Нефертити над рабыней.
– Ты знала, что у нас отношения?
Ане вдруг стало смешно. Вся эта карикатурная сцена яйца выеденного не стоила, и единственное, что страшно напрягало сейчас, – это наручники и кровь на руках Максима. Значит, ты хочешь поиздеваться? Аня поджала губы и подняла глаза на девушку в желтом платье.
– Нет, не знала, – уверенно произнесла она и небрежным движением смахнула упавшую на лоб челку.
Нужно тянуть время, нужно подыгрывать ей. Нужно делать все так, как она хочет, чтобы никто не пострадал, пока не придет помощь. Максим… Господи, что она с тобой сделала…
– Что ты собираешься делать? Зачем все это? – Аня смотрела Наде прямо в глаза. Хотелось пить, но она понимала, что еще неизвестно, сколько просидит здесь, а туалет в случае чего ей вряд ли предоставят.
Надя не ответила – наверняка хотела показать, что презренная соперница не достойна ее ответа. Желтый подол юбки взмахнул – и вот уже его хозяйка сидит на стуле, закинув ногу на ногу.
Аня еще раз бегло осмотрелась.
По всему было видно, что Надя готовилась этому «мероприятию». Красивое платье, прическа, макияж, маникюр – все было таким… новым для нее, необычным и из-за этого пугающим. Кто эта чужая девушка с жестким взглядом и презрительно искривленными губами? Что произошло, почему она все это устроила?
Аня вздрогнула, когда Надя заговорила.
– Мы будем играть в игру!
Аня прищурилась. Ее мозг, несмотря на панику, начал работать с холодной расчетливостью, перебирая все, что помнит об этой девушке. Однажды, ответив на срочный звонок прямо у стойки ресепшен, Аня случайно опрокинула стакан с карандашами и тогда не придала особого значения страшным Надиным глазам, смотревшим на получившийся хаос. И еще у Нади на рабочем месте ВСЕГДА царил идеальный порядок, а тряпка в руках без конца протирала стойку. Эту ее странность даже обсуждали в курилке, и Катя, как водится, потом посвятила в это свою начальницу.
Может, этот бред можно обернуть как-нибудь в свою пользу? Только нужно поймать момент…
– В какую? – хрипло спросила Аня.
– Игра называется «Правда или смерть»! Интересно?
Надя внимательно смотрела на Аню. ОНА ЖДАЛА РЕАКЦИИ.
– Люблю игры! – улыбнулась Аня и незаметно попробовала выкрутить руку из браслета. Бесполезно. – Какие правила?
– О да, святая наша Анечка! Тебе понравится. Итак! Каждый из нас по очереди задает вопрос другому. Отвечать нужно только правду! Иначе, – Надя встала и подошла к столу. Взяла пистолет и взвесила его в руке. – Иначе смерть! Видишь?
Стол был выше уровня Аниных глаз, и теперь стало понятно поведение Максима. Замолчав, чтобы не выдать голосом страха, она прижалась виском к ножке стола, к которой была прикована.
Надя неспешно покрутила оружие в руке и убрала его в карман платья. Небольшая емкость со шприцами осталась на краю, но Аня даже при всем своем желании не смогла бы дотянуться до нее: она была пристегнута к ножке противоположного угла стола.
– А это – яд! – Надя осторожно взяла один шприц и, оглядев его, тоже убрала в карман. – Я сегодня ну очень добрая, поэтому разрешу выбрать смерть! Ну что, кто первый?
И так как ее встретило молчание, весело продолжила:
– Никто не хочет? Тогда первой буду я!
Она снова села на стул, скрестив руки на груди, и хохотнула. Ее ресницы затрепетали, выдавая восторг.
– Анечка! Ты когда-нибудь боялась, что Максим разлюбит тебя так же внезапно, как влюбился?
Аня поняла, что вопросы не будут простыми. Если отвечать так, как хочет эта девушка в желтом платье, похожая на Надю Курилову, та ее раскусит и расценит ответы как вранье. Значит, нужно говорить чистую правду.
– Да, боялась! – стараясь не выдать дрожь в голосе, ответила она и перевела взгляд на Макса.
– Я-а-а-асненько! – протянула Надя, явно разочарованная ответом соперницы. – Ты решила быть абсолютно честной! Правильный ход. Тот, кто отвечает, следующим задает вопросы, и теперь твой черед. Но помни! Если ты спросишь меня, вопросы потом буду задавать снова я!
Теперь правила игры стали понятны. Значит, одержимая Максимом маньячка будет донимать именно такими вопросами.
Я тоже буду их задавать!
Аня пристально посмотрела на Надю и ее губы тронула саркастическая улыбка:
– Разыгрывая этот спектакль, ты понимаешь, что все это фарс? Что ваши поцелуи – это всего лишь следствие того, что ты его заставляешь это делать?
Улыбка медленно сползла с лица Надежды. Она не ожидала, что Аня так сразу включится в игру. В сценарии соперница должна была запаниковать, начать рыдать и метаться, почувствовав угрозу жизни, словом, показать Максиму свою дешевую низкую сущность, трясущуюся за жизнь. Но сразу включиться в игру и уверенно сконструировать каверзные вопросы – это стало неожиданностью. Будет сложнее! Но ведь на то она и игра, чтобы был проигравший и победитель.
– Конечно, понимаю, – Надя снова растянула губы в улыбке, – но бог знает, когда я еще потом смогу его поцеловать!
Аня кивнула, удовлетворившись ответом.
– Моя очередь! – с восторгом пропела Надя, облизнувшись будто волчица. – Анечка! Если бы твой любимый муж, ну тот, который погиб, оказался бы жив сейчас, ты поменяла бы его на Макса? Бросила бы Максима ради него?
Ее глаза расширились. Она приготовилась выслушать ответ, понимая, что Аня сейчас сама себя закопает.
Она ждала именно этого от соперницы – потери контроля над собой. Несколько таких вопросов, и Максим увидит ведьму с другой стороны – не героиней, его спасающей, а жалкой истеричкой, готовой выбрать другого. Надя бросила торжествующий взгляд на Максима, но встретила только его расширенные ненавидящие глаза. Впрочем, это не испортило ей настроения: она упивалась болью своих жертв, и не чувствовала больше ничего, кроме опьяняющего наслаждения.
Аня ощутила, как задрожали руки, а глаза внезапно наполнились влагой. Ее взгляд метнулся к Максиму.
«Она хочет раздавить тебя! И чтобы это видел Я!» – кричали его затравленные глаза.
Максим сжался, как зажмурился – только бы не видеть и не слышать ее ответ. Он же знал, что Сергей всегда будет на первом месте. Но, Господи! Эта правда сделает в его сердце рану, которая будет кровоточить еще очень долго. Наверняка он предпочел бы никогда не слышать ответа на этот вопрос. Но Надя не даст ему такой возможности.
– Отвечай же, ну! – требовательно прикрикнула она.
– Да, бросила бы… – еле слышно прошептала Аня, зажмурившись, и из ее глаз закапали слезы.
Когда-нибудь ОН обязательно ей это вспомнит…
Максим закрыл лицо ладонями. Плечи его подрагивали, но он не произнес ни звука.
– Ура! Ура! – Надя захлопала в ладоши. – Вот она, справедливость! Торжествует! Видишь, любимый мой Максимушка, как получается! Она тебя готова променять на другого, стоит тому показаться на горизонте! И кто знает, может, это будет твой братик?
Вывернула наизнанку все…
Аня резко вскинула подбородок. Какой же абсурдный, невыносимо мерзкий спектакль придумала эта психопатка! И все же ее удары попадали точно в цель.
– А ты когда-нибудь пыталась быть похожей на меня? – Аня вымученно усмехнулась, представив эту картину. – Чтобы понравиться ему? Красилась как я? Подстригалась как я? Говорила как я…
– Можешь не уточнять! – рявкнула Надя. – Да, пыталась! Он даже не заметил! – Она бросила ненавидящий взгляд на Макса. – Ладно, Анечка! – Надежда снизила градус голоса до интимного, ядовито-доверительного. – Ты, кстати, в курсе, что мы с ним даже занимались любовью? Он не рассказывал? Это не вопрос, если что. Так, констатация фактов.
Эта неожиданная «правда» будто кувалдой ударила по голове. Аня зажмурилась, сдерживая поток картинок донжуанского прошлого Максима. Ледяные пальцы сжались в кулаки. Конечно, она не имела прав на этого парня. Конечно… Но мысль о том, что он принадлежал другой женщине, причиняла боль…
– Любимый, можешь ответить? А то ты все молчишь и молчишь? – Надя по-змеиному подползла к Максиму и нежно коснулась рукой его щеки. – Тебе же понравилось, правда? Уточняю – это вопрос не по игре! – многозначительно добавила она.
– Д-да… – с трудом выговорил Максим.
Его взгляд повлажнел.
– Ты будешь играть или закончим прямо на этом? – яростно выкрикнула Аня.
Надя весело рассмеялась.
– Святая Анечка! Так сложно принять, что не только ты одна привлекаешь мужчин? Красавица ты наша. Теперь мой вопрос! – Восторг на ее лице сменился злорадством, и Ане показалось, что маньячка выплюнула свои слова ядом: – Ты когда Максима целовала, думала о его красивом братике, ну или этом своем… муже?
Удар под дых.
Аня снова зажмурилась и схватилась за ножку стола, и холодное железо больно впилось в ладони. Лучше бы ты сейчас убила меня на месте! Аня громко всхлипнула, пытаясь сдержаться, но легкие почему-то сжались, не желая пропускать воздух.
– Это… нечестно… – прошептала она.
– Ты не смеешь выбирать! – хохотнула Надя. – Отвечай сейчас же!
Максим смотрел, не отрываясь. ОН ТОЖЕ ЖДАЛ ОТВЕТА.
Аня сжала дергающиеся губы, глубоко вдохнула. И не в силах больше сдерживать волну тошноты и ярости, изо всей силы дернула рукой, пытаясь избавиться от оков. Ее запястье мгновенно посинело, и его пронзила жуткая боль.
– Отпусти меня сейчас же! – закричала она. – Бешеная сука! Сейчас же отпусти!
Ее крики смешивались с безумным смехом Нади, и Максим, не выдержав, съежился на полу, и закрыл уши руками. Аня остановилась, чувствуя, что еще немного – и ее вырвет.
– Да, представляла! – прошептала она.
Ее подбородок затрясся, и слезы рекой снова хлынули по щекам.
Надя удовлетворенно улыбалась, глядя на рыдающую соперницу и раздавленного Максима.
Ее сердце, тлеющее столько времени угольками обиды и неразделенной любви, загорелось с новой силой, и в ней родилось оно – ТОРЖЕСТВО, которого так не хватало с тех самых пор, когда избивала мать. Теперь ее обожаемый Максим и идеальная Аня унижены, раздавлены, сломлены… И эти новые для Нади чувства были слаще любой любви.
Она так погрузилась в собственные мысли, что вздрогнула от резкого окрика.
– Ты! – Аня вскинула голову, вытирая слезы рукавом. – Когда занималась с ним любовью, слышала, как ОН ПРОИЗНОСИТ МОЕ ИМЯ, А НЕ ТВОЕ?
Надя застыла. В ее глазах промелькнула растерянность. Она невольно перевела взгляд на Максима – тот впился в ее лицо глазами, ожидая ответа. Конечно, он помнил ту ночь, когда называл ее Анечкой.
Надя нахмурилась, беззвучно шевеля губами.
– А почему Максим не играет у нас? – неуверенно заметила она.
– Говори! – неожиданно рявкнул Макс, и обе девушки синхронно вздрогнули.
Надя застыла, уставившись в одну точку. Мышцы ее лица, подчиняемые какому-то невидимому двигателю, задергались. Она потянулась к шее, нервно почесалась. Сначала один раз, потом второй, третий. Потом плечи, предплечья, руки. Затем ее руки поднялись вверх – и вот уже она лохматит свои волосы.
Максим и Аня молча наблюдали за ней. Эта молчаливая чесательная истерика вызывала в их истерзанных сердцах лишь горечь. Похоже, Аня ударила в самое больное.
Но Надин зуд прекратился так же внезапно, как и начался. Она выпрямилась, поправила выбившуюся из-за уха прядь. Медленно, словно актриса на сцене, посмотрела сначала на Максима, потом на Аню, и ее губы искривила гримаса страдания.
Максим знал правильный ответ на этот вопрос, и здесь не получится соврать.
– Да, было дело, – тихо произнесла Надя. – но это еще ничего не значит…
Аня молчала, опустив глаза. Мстительное удовлетворение, появившееся после Надиного ответа, помогало ей держаться на поверхности и не сорваться снова в рыдания.
Несмотря на то, что с начала игры прошло всего минут тридцать, всем троим казалось, что они сидят здесь уже вечность. Надя грызла ногти, и ее взгляд метался по стенам. Аня думала о чем-то своем, время от времени вытирая катившиеся по щекам слезы рукавами. Максим не отрывал от нее глаз.
– Ладно, давайте продолжим! – тихо сказала Надя. Она явно не рассчитывала, что игра примет такой неприятный для нее оборот. – Любимый, у меня есть вопрос и для тебя!
Макс встрепенулся и напрягся, ожидая подвоха.
Надя прочистила горло, и:
– Ты полюбишь меня так же сильно, как ее? Ведь она же влюбилась в тебя, значит, и у меня есть все шансы? Я хочу сказать: у меня есть теория… Если ты заставил ЭТУ в тебя влюбиться, значит, и я смогу тебя заставить? Правда ведь? – ее безумный взгляд вперился в лицо Максима, и она, конечно же, ждала «правильного» ответа, хотя никто и не мог знать, что именно психопатка имеет ввиду.
Максим молчал, обдумывая ответ. Теория этой твари била все рекорды антилогики, но на то она и больная на всю голову, чтобы придумывать подобное. Если он скажет «нет», она рассвирепеет и, чего доброго, воспользуется оружием. Если «да», может не поверить – и тогда смерть. Но хотя бы пострадает только он...
– Да! – громко произнес Максим.
– Ты думаешь, я идиотка? – заулыбалась Надя. – Вот ты и солгал, дорогой!
Аня и Максим уставились на нее, пытаясь угадать дальнейшие действия. Но Надя весело рассмеялась.
– Надеюсь, никто из вас не думает, что я убью моего любимого Максима Разовского? Нет? Тем более, из этого положения есть прекрасный выход! Я сейчас устраню причину, по которой ты пока не со мной, и тогда получится, что ты сказал правду!
Надя сунула руку в карман и вытащила пистолет. Медленно осмотрела его со всех сторон. Затем невозмутимо взвела курок...
Максим бросился вперед, не замечая боли в запястьях. Натянутая цепь рванула его обратно, и он рухнул на колени:
– Стой! Остановись! Стой! – закричал он. – Прошу тебя, не надо! Надя, не надо!
В его глазах, мокрых от слез и боли, клубился животный ужас. Выхода отсюда не было. Он уже смирился с тем, что не может освободиться, но теперь был готов на все. Отбросив все чувства, он сложил руки, взмолившись, и приготовился целовать ноги той, от которой зависела жизнь любимой женщины. Пусть она использует его! Он готов был жениться на твари, лишь бы прекратить этот кошмар.
– Мы еще не закончили играть! – вдруг выкрикнула Аня и, придерживаясь за ножку стола, поднялась во весь рост.
– И что? – Надя зло сощурилась. – Я придумала игру, и Я решаю, когда она закончится. Так что, милая Анечка, кажется, тебе пора…
– Это не по правилам! – крикнула Аня и изо всех сил хлопнула свободной рукой по столу так, что ее ладонь засаднила. – Правила нарушены! Это беспорядок и хаос!
Надя резко замерла. Ее губы стали мелко подрагивать от напряжения, выдавая внутреннюю борьбу. Сжав их так, что они посинели, шагнула к столу. На ее лице вновь заиграла улыбка – странная, натянутая, словно Надя уже устала и пыталась скрыть это привычной дежурной маской.
– Правила есть правила! – нарочито медленно произнесла она и положила пистолет на стол. – А давай играть дальше! Я согласна!
Надя села на стул и по-ученически расправила платье на коленках. Аня же осталась стоять на месте.
– Я спрашиваю! – закричал Макс, звеня наручниками. – Я!
Наверняка он давно обдумывал СВОЙ вопрос и знал, что и у кого спросит, когда придет его черед. Это был единственный ответ, который он очень хотел получить, прежде чем, возможно, все плачевно закончится.
– Аня! – он уставился на нее, слегка подрагивая. – ТЫ МЕНЯ ЛЮБИШЬ?
Аня стояла неподвижно. Долго смотрела на Максима, словно решаясь на что-то, возможно, на последний шаг. А вдруг она не выйдет из этой комнаты? Вдруг здесь все и закончится? И ОН никогда не узнает, как на самом деле она к нему относится? Не услышит слов, которые заслужил, которые сделают его счастливым? Аня придвинулась ближе и оперлась руками о край столешницы.
– Да, люблю! – прошептала она.
Слова вырвались на поверхность – как пламя, загасить которое теперь было невозможно – и обожгли ее губы. Видеть его мучающимся было так горько! Огромное всепоглощающее тепло К НЕМУ захлестнуло так, что Аня чуть не потеряла почву под ногами.
Да, она любит его! Она готова умереть ради него!
Аня сделала шаг вдоль стола, насколько позволяла цепь. И добавила громче:
– Я люблю тебя, Максим! Ты слышишь?
Она увидела, как потеплел ЕГО взгляд.
Надя фальшиво фыркнула и с преувеличенным презрением закатила глаза, но никто этого не заметил. В этот миг ее не существовало для Ани и Максима. Их взгляды сверкнули друг в друга – усталые, но горящие настоящими чувствами, в которых теперь не оставалось и тени сомнений.
Это было сильнее страха, сильнее пистолета и сильнее психопатки, неожиданно толкнувшей их друг к другу.
Не отрывая взгляда от Максима, Аня тихо сказала:
– Мой вопрос.
Она сделала паузу и ее глаза переместились на Надежду:
– Ты же понимаешь, что после всего этого Максим будет чувствовать к тебе отвращение и ненависть? – На Аниных губах вспыхнула презрительная усмешка. – Что бы ты ни сделала, только эти чувства, и никакие больше? Понимаешь?
– ЗАТКНИСЬ, ДРЯНЬ!
Надя задрожала. Она вдруг поняла, что ее игра обернулась против нее самой: эти двое неожиданно сблизились еще больше. А он… ее Максим – тот, кто был виновником всего происходящего – смотрел на нее уже даже не с презрением, а с ненавистью, которая теперь будет гореть в нем ВСЕГДА.
И не за собственные страдания.
За то, что она позволила себе издеваться над его любимым человеком.
– Заткнись! – уже тише прошипела она, ненавидяще глядя на соперницу. – Ты ничего не знаешь обо мне. Ты не можешь знать, что будет дальше. А вот я – ЗНАЮ!
Надя рванулась к столу, но ее глаза встретили лишь пустоту там, где она оставила револьвер.
Его не было.
На ее лице мелькнула растерянность… Потом догадка. Разъяренный взгляд метнулся к Ане.
Но Аня не спешила. Медленно, с хладнокровным спокойствием подняла руку. Ее пальцы сжимали блестящую рукоять, и дуло этого красивого оружия – инструмента для романтических сражений – было направлено прямо в голову Наде и отсвечивало золотыми бликами под потолочной люстрой.
– Игра закончена, – хрипло произнесла Аня, стараясь, чтобы дуло не дрожало. Это давалось ей с большим трудом: руки тряслись, внутри все переворачивалось от страха. Но она выстрелит! Если нужно, она выстрелит! – Я… убью тебя… Клянусь! Медленно отстегни Максима. Сейчас же!
– Ненавижу тебя, мразь! – процедила Надя сквозь зубы и сунула руку в карман.
Ее лицо перекосила свирепая улыбка. Желтое пятно, еще секунду назад бывшее девушкой, вдруг по-волчьи бесшумно дернулось в сторону Ани…
Дверь неожиданно слетела с петель, впуская в комнату вихрь снега и людей в спецодежде.
Аня почувствовала, как ее палец шевельнулся, и выстрел, прогремевший следом, оглушил и сотряс ее. Но прежде, чем услышать его, она ощутила укол.
Шприц, который Надя воткнула ей в бедро, был полностью опустошен.
– Аняяяяяя! – отчаянно закричал Максим и еще сильнее забился в истерике, пытаясь вырваться из плена наручников.
Когда Руслан вошел в помещение вместе со следователями и работниками скорой, Аня лежала на спине. В ее расширенных от ужаса глазах отражался свет потолочной люстры, а губы беззвучно что-то шептали, словно в молитве. Рядом с ней лицом в пол лежала девушка в желтом платье, уже пропитанном кровью. Она стонала, прижимая руку к плечу.
Парень у батареи так кричал, что у всех сразу заложило уши. Его руки были в крови, а запястья разодраны почти до костей, но он снова и снова продолжал пытаться выдернуть их из сковывающих браслетов.
Глава 39 «А чья она?»
Больничная палата токсикологического отделения Склифосовского, предоставленная главным врачом, была не большой по размеру, зато отдельной. Предварительно получив поддержку отца, Руслан все переговоры и траты взял на себя. Он уже был здесь трижды, и каждый раз обстоятельства оказывались тяжелее прежних. Сейчас отделение гудело, словно растревоженный улей: под Новый год здешние сотрудники особенно начеку.
Сейчас, под капельницей, Аня была уже в относительной безопасности, но поначалу неизвестность очень пугала. Врачи не знали о концентрации яда, и, если бы Надя не обмолвилась Максиму, что это скополамин, последствия могли быть плачевнее.
Руслан до сих пор переживал те страшные моменты, когда наблюдатель в наушник сообщил: «Вижу двоих девушек. Оружие на столе». Группа специального реагирования, примчавшаяся буквально через десять минут после вызова, была наготове. Что задумала девушка в желтом, было загадкой для всех, поэтому приказано было ждать сигнала или явной угрозы.
Рука Ани, поднимающая пистолет, стала отправной точкой, и штурм начали сразу же… но опоздали. Еще до того, как дверь слетела с петель, раздался выстрел. Время, которое ждали, оказалось смертельным промедлением, и, когда ворвались в маленькое помещение – все уже случилось.
Первые двенадцать часов Аня находилась в состоянии, близком к коме, и врачи сделали вывод, что концентрация яда была очень высокой. Через сутки она уже стала приходить в сознание, хотя и бредила. Она звала Сережу, но был ли это сын или ее погибший муж – никто не знал.
Максим же все это время был словно не в себе. Он две ночи не спал, и все время сидел или в палате у Ани, или лежал на кушетке в коридоре. После того как ему наложили швы, безуспешно пытались выгнать, но потом махнули рукой.
***
Они стояли рядом у окна, ведущего из коридора в палату, и смотрели на нее. Глаза Ани были закрыты, лицо – белее мела, но она уже спокойно дышала и была вне опасности.
Руслан боролся с чувствами. Сначала он сильно испугался за нее. Потом, когда узнал о яде и дозировке, и до него стало доходить, насколько все было опасно, его страх сменился яростью. Она не должна была так рисковать собой! Она не имела права так распоряжаться своей жизнью, которая принадлежала, в первую очередь, маленькому Сережке! И все из-за него, из-за этого идиота, который притягивал беды как магнит. Аня обязательно узнает, ЧТО он думает по этому поводу, и даже накричит на нее, чтобы дошло. А Максиму не помешала бы реальная трепка. Но каждый раз, бросая на него взгляд, Руслан чувствовал, как сжимается сердце.
На брата было больно смотреть.
Максим думал совсем о другом. Он просто молился. По-настоящему. Чтобы она выжила. «Господи, оставь ее в живых! – шептал он безостановочно. – Я сделаю все, что ты хочешь, только оставь ее в живых! Я уйду, если она прогонит, отстану навсегда! Только оставь ее в живых, прошу тебя!»
Сейчас, когда опасность миновала, Максим не чувствовал облегчения. Он был опустошен. Он ничего не ел и не пил много часов, и из-за этого то и дело кружилась голова. Реальность сливалась с молитвами и страхом того, что могло случиться, и эта дикая смесь будоражила его мозг так, что он без конца крутился на месте как волчок, вздрагивая от каждого хлопка дверью.
– Ты знаешь, как выглядел Сергей? – вдруг спросил Руслан. Брат должен все узнать – он имеет на это право. Чтобы потом не было так же больно, как было больно ему.
Макс помотал головой. Конечно, нет.
– Так посмотри на меня!
Максим повернул голову.
– Что? О чем ты?
– У отца был еще один сын. До нас. И родила его Мария Федоровна, приемная мама Ани.
Максим, нахмурившись, смотрел на брата.
– Я очень похож на него, – грустно заметил Руслан. – Отец сказал, что Сергей был один в один я… За исключением каких-то деталей. Ты понимаешь, почему она… со мной? Понимаешь? – он вздохнул и его кулак осторожно лег на стекло. – Угадай, кто похож на Сергея во всем остальном? Голосом, смехом, мимикой, манерой быстро говорить. Аня… Она сама мне об этом сказала.
Максим устало прислонился лбом к стеклу, сложив руки на груди. Конечно, сейчас ему было не до этих подробностей, главное – чтобы Аня осталась жива и здорова.
– Мне все равно. – тихо сказал он.
Какое-то время братья молча стояли рядом, глядя на девушку за стеклом. Словно два стража у гроба спящей царевны, которая вот-вот проснется.
– Ну что же, это твой выбор! – Руслан шумно вздохнул. – Мне было очень больно, когда я узнал...
– Мне… все равно… – прошептал Максим и его лоб сильнее вжался в стекло.
Руслан замолчал. Сейчас тебе все равно, но потом будет все по-другому… Но вслух он ничего больше не сказал.
***
Тишина в отделении прерывалась криками персонала и пациентов из других палат. Иногда мимо по коридору проносилась стайка медсестер и врачей, была даже одна каталка с трупом. Но когда справа послышались громкие уверенные шаги, братья, как по команде, повернули головы в их сторону.
Григорий Сойкин появился из ниоткуда, и неторопливым, размашистым шагом приблизился к окну. Высокий, черноволосый, в неизменной черной рубашке и модном пиджаке, с вечно довольной ухмылкой на губах – сейчас его лицо было серьезным. Что у него случилось и почему он здесь – братьям Разовским не было интересно.
Подошедший какое-то время молча смотрел на девушку, лежащую по ту сторону стекла. На ее белое худое лицо и заострившийся нос. Ее тонкие руки лежали поверх одеяла, а на правом безымянном пальце поблескивало кольцо с крошечным бриллиантом.
– С ней все в порядке? – хрипло спросил Сойкин.
Братья молчали, не желая, видимо, нарушать тишину.
– Что с ней произошло?
– Несчастный случай, – сквозь зубы процедил Макс.
– Красивая! – улыбнулся Сойкин, и братья снова одновременно повернули головы к нему.
Ревность, промелькнувшая в глазах обоих, заставила Григория внутренне усмехнуться.
Ах вот оно что…
– А чья она?
Ни один из братьев не ответил.
Да Сойкин уже и сам все понял.
Не каждый день дорогостоящий и тщательно продуманный план летит к чертям из-за чрезмерного любопытства жертвы. В его операции с акциями Руслан не должен был пронюхать о намерениях Сойкинг так рано. Только позже, гораздо позже. Но узкоглазый красавчик оказался умнее, чем они предполагали.
Этот парень нравился Григорию. Серьезный, не поддающийся на издевки и настолько безупречный внешне, что зависть брала. Такие люди опасны по-настоящему. С ними интересно играть, а еще интереснее – побеждать их. Но проигрывать им, бесспорно, больнее всего.
О том, что сын Разовского копает под них, они знали, и даже следили за каждым из братьев, подозревая, что Максим и Руслан «работают» в связке. Оставалось совсем чуть-чуть до начала тендера. И вот этот ублюдок вдруг выкладывает на стол все карты, хотя мог обратиться в финансовую полицию сразу же, как только получил все доказательства. Почему он так поступает? Это какая-то игра? Допустить, что Руслан просто пытается сделать все с минимальными потерями для обеих сторон, Сойкин пока не мог – не укладывался в голове такой альтруистический идиотизм.
Он обязательно узнает, что случилось. Эта девушка – яблоко раздора между братьями? А что если… В голове неожиданно начал формироваться новый хитрый план. Этот британский выскочка должен заплатить за то, что сорвал тщательно спланированную операцию с акциями. Губы Григория непроизвольно растянулись в предвкушающей улыбке.
***
Если бы Аня сейчас проснулась, она бы увидела за окном троих: высокого брюнета со смеющимся ласковым взглядом; красавца-азиата в безупречно выглаженном костюме; и худого парня с усталыми огромными, мокрыми от слез, глазами, в которых читались надломленность и страх. Она бы поняла, что эти трое сыграют в ее жизни самую важную роль.
Но Аня спала.
Поэтому ей придется раз за разом страдать рядом с ними.
***
Сойкин шевельнулся, чтобы уйти, но Руслан неожиданно схватил его за запястье.
– Это ты организовал покушение в парке? А авария – твоих рук дело? – он вглядывался в светлые глаза конкурента, надеясь найти ответы на свои вопросы.
Тот резко выдернул руку. Плавно, будто в замедленной съемке, приблизил лицо к лицу Руслана и зловеще прошипел:
– Слушай меня, лондонский ты мудак! Я вернул все акции бывшим владельцам, потеряв кучу денег! Думаешь, я бы это сделал, если бы хотел устранить тебя? – Лицо Сойкина побелело от гнева. – Ищи врага в другом месте, красавчик! В таком криминале я руки марать не буду! По-твоему, кого первым потом потащили бы в Следственный комитет, если бы ты откинул копыта? Сам сказал – играем честно! – Левый глаз его опасно сузился. – ДА…?
Он перевел тяжелый взгляд на младшего Разовского – лицо его при этом исказило гримасой презрения, – затем резко развернулся и быстрым шагом зашагал по коридору прочь.
Руслан, нахмурившись, смотрел ему вслед. Его не покидало чувство, что Сойкин говорил правду – он вернул акции, и смысла в смерти конкурента не было.
– Ты все-таки думаешь, это он? – подал голос Максим.
– Не знаю… Но узнать – это дело времени. Не отвертится. Любое преступление оставляет след.
Резкая трель телефона заставила пробегающую мимо медсестричку бросить на Руслана неодобрительный взгляд. Тот поспешно нажал на зеленую трубку.
– Руслан Владимирович? – послышался знакомый голос. – Это Вересков. Вы помните?..
Руслан кивнул, как будто детектив мог его видеть.
– Я слушаю.
– Жду вас у себя в ближайшее время. Есть кое-какие факты, которые, наконец, удалось узнать. Думаю, дело сдвинулось с мертвой точки.
– Обязательно буду! – Отключившись, Руслан бросил взгляд за стекло. – Ты бы съездил домой, принял душ и что-то в себя впихнул. – Он посмотрел на брата. – Твоя щетина уже скоро превратится в бороду, да и попахиваешь знатно. Она проснется, а ты сляжешь тут. Ты нужен ей сильным… а не таким, какой ты сейчас.
Максим сжал губы, наверняка понимая, что брат прав.
– Скоро приедет Мария Федоровна с Сережей. Они подежурят, пока ты будешь в отъезде. – Руслан вздохнул. – Мне нужно идти.
– Так кто на самом деле скупал акции, а?
– Это Сойкины. – Руслан сжал кулаки. – Но план сорвался, и я заставил их продать акции обратно по дешевке. Боюсь, что они придумают что-то еще. – И добавил тише: – Будь осторожен. Хотя бы пока я не выясню, они стоят за нападением или нет.
Максим кивнул. Руслан развернулся на пятках и устремился к выходу.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
