Андриэнна

Глава 1 Снова чужая

Общество Парижа гудело, как улей. И было из-за чего! Их благочестивый король Людовик VI пригласил во дворец изгнанного когда-то колдуна и чернокнижника, графа Глогстера де ля Фера де Моншара.

Отец сэра Глогстера был отважным рыцарем, прославившемся в крестовом походе, а младший брат сэра Глогстера был членом ордена тамплиеров. И сам Глогстер служил в христианском графстве Эдесса, где должен был охранять христианскую крепость от мусульман. После этого он был посвящен в рыцари самим королем.

Но Глогстер, видимо, не оценил этой милости, так как вскоре при дворе стали шептаться, что он колдун и чернокнижник. И что на службе он не столько сражался с неверными, сколько дружил. Что он привез оттуда немало книг. Да и сам Глогстер в разговорах позволял себе весьма дерзкие и еретические мысли – вплоть до того, что открыто высказывал сомнения в существовании Бога и во всем, чему учила святая Церковь!

Такой дерзости стерпеть, ясное дело, не мог никто. Поэтому он попал под суд святой инквизиции. Как свидетеля позвали и его любовницу Мариэль и ее сестру Арабеллу, и те поклялись, что были свидетелями неоднократных магических обрядов, совершенных сэром Глогстером. Сам сэр Глогстер на суде признал, что не верит в Бога, но раскаяться в этом отказывался наотрез. И его дело было передано в светский суд – ибо Церковь не может выносить своим сыновьям и дочерям смертные приговоры. А светский суд приговорил его к сожжению на костре.

Однако справедливой казни не суждено было произойти – сестра графа, Анжелика де ля Фер, упала на колени перед королем, умоляя о милости – и милость была дана. Но сэру Глогстеру было запрещено покидать пределы своего феода, а всякий, кто встретил бы его в другом месте, должен был сообщить об этом местным властям.

Но прошло десять лет – и король снова пригласил его в Париж! Теперь уже вместе с семьей. Супругой и тремя детьми.

Его супруга, графиня Андриэнна, вызывала еще больше разговоров. Что уж говорить, подстать мужу-еретику. Слухи о ней стали ходить в городе еще до ее приезда. Безродная девушка, даже не рыцарская дочь. Одни говорили – крестьянка, другие – что и вовсе цыганка, которую в крестьянской семье только приютили. Ведьма с волосами цвета молодой весенней травы, прекрасно владеющая секретами знахарства.

В общем, неудивительно, что приезда обоих во дворце ждали. Со страхом, с любопытством, прикрытым презрением – но ждали. И они приехали.

Андриэнну большинство рыцарей нашли очень милой дамой с очень милой улыбкой. Разглядеть зеленые волосы мешал платок, которым она, по обычаю замужних дам, их прикрывала, и оставалось довольствоваться рассматриванием приятного овала лица и зеленовато-голубых глаз с длинными ресницами. Мужчины быстро отметили про себя и стройную фигуру под просторным шелковым платьем, и осанку, которую не портила даже некоторая скованность, объясняющаяся простой застенчивостью крестьянской девушки, неожиданно попавшей в королевский дворец. Впрочем, впоследствии им пришлось выяснить, какой сильный характер скрывается в этом хрупком теле.

А вот вердикт женщин был однозначен – этой крестьянке здесь не место. И начали доказывать это всеми доступными себе способами.

Как-то она прогуливалась по коридорам замка и остановилась у большого окна. А рядом у стены стояли две дамы. Они окинули ее презрительными взглядами и принялись обмениваться друг с другом мнениями на ее счет, словно не замечая, что она стоит рядом, и даже не пытаясь говорить тише! Андриэнна долго выслушивать, что они говорят, не стала, потому предпочла уйти.

Бывало и по-другому. Если она подходила к группе дам, те тут же прерывали разговор, а иногда могли встать и уйти – лишь бы не находиться рядом с ней. Молодые девушки относились к ней с любопытством – их не могла не интересовать удивительная судьба этой женщины, но их матери категорически запрещали всякое с ней общение. «Она ведьма, - говорили они. – Она околдовала графа, может околдовать и вас. Будьте осторожны, держитесь от нее подальше».

Впрочем Андриэнна и сама не особенно порывалась с ними дружить – по крайней мере, поначалу, больше внимания уделяя детям.

Так могло бы продолжаться долго, но рано или поздно должно было закончиться. И закончилось.

В тот день Андриэнна вспомнила, что Анжелика просила передать письмо одной из дам – графине де Шатильон. Узнав, что она сейчас в саду, графиня де ля Фер отправилась туда.

Дамы сидели под деревом и о чем-то разговаривали. Их было трое. Андрэнна плохо помнила их имена, потому для нее они все пока были на одно лицо, и она различала их лишь по нарядам. Платье самой высокой (судя по всему, это и была графиня де Шатильон) было расшито узором, напоминающим змеиную чешую. И сама она казалась такой же гибкой и холодной, как змея, пригревшаяся в цветах (а ее подруги больше напоминали цветы). И, ясное дело, ничего хорошего от этой женщины ждать не приходилось.

При ее появлении разговор тут же прервался. Как всегда. Дамы замолчали. В их холодных глазах без труда можно было прочитать: «Как ты посмела, крестьянка, подойти к нам?!». Наша героиня оглядела всех. Женщина в змеином платье решительно встала.

- Вы, кажется, заблудились. Кухня у нас в другой стороне.

- О чем вы? – не поняла Андриэнна. Дама усмехнулась.

- Ну как же. Поварам лишние руки всегда нужны! Работы там, я думаю, хватит.

Вторая дама фыркнула в рукав, а третья молча переводила взгляд с Андриэнны на подругу. На чьей она стороне – понять было невозможно.

Графиня вспыхнула, но тут же взяла себя в руки. «Зато теперь понятно, почему эта женщина – приятельница сестры Глогстера!», - подумала она, вспомнив нрав своей родственницы.

- Я вижу, вы очень беспокоитесь о здешних поварах, мадам. Вы, если я не ошибаюсь, графиня де Шатильон?

Дама гордо кивнула.

- Да, это я. Графиня Лаура де Шатильон, – надменно бросила она. Андриэнна достала письмо.

- Сударыня Анжелика просила вам передать.

Лаура усмехнулась, но протянула руку.

- А вас не учили, что, отдавая письма господам, нужно делать реверанс?

Господи, как у нее хватает сил терпеть все это?! Однако Андриэнна только рассмеялась.

- Где вы были раньше, мадам? Вы бы сделали из меня образцовую служанку!

Лаура прищурила глаза. Одна из ее подруг снова хихикнула. Ей, судя по всему, было безразлично, над чьей репликой смеяться. Вся эта изысканная перепалка ее только забавляла. А вторая была обеспокоена всем этим, но вмешиваться не решалась.

- Да, жаль. Потому что граф де ля Фер прислугу держать в узцах не умеет, - поморщилась Лаура. – Его крестьяне ходят по замку как хозяева и оскверняют прах его предков!

- О его предках не беспокойтесь. Они мне отомстили, когда мне пришлось их выучить, - пожала плечами Андриэнна. – Но у вас, госпожа де Шатильон, слуги наверняка послушны и вышколены. Только не думаю, что они вас очень любят.

Она презрительно фыркнула.

- Любят! Какое мне дело до чувств черни?! Мне главное, чтобы они подчинялись и знали свое место! – последняя фраза прозвучала с особым вызовом. Графиня де ля Фер мягко улыбнулась и кивнула.

- Совершенно согласна. Человек должен знать свое место. Но только свое.

Лаура вспыхнула, но ответить не успела - вмешалась та смешливая дама.

- Лаура, полно, - заметила она. – Не опускайся до перепалок с простолюдинкой, - но тут же смутилась под взглядом зеленых глаз этой самой простолюдинки.

- Я думаю, вашей подруге редко выпадает такой случай. Ее служанки, полагаю, предпочитают помалкивать.

Лаура усмехнулась.

- Правильно полагаете.

Андриэнна слегка наклонила голову.

- Впрочем, я не собираюсь навязывать вам свое общество. Всего доброго, - и ушла.

У себя в комнате Андриэнна упала на кровать и зарылась лицом в одеяло. Она не плакала. Душу захватила злоба. Что интересно – не на них, а на себя! Да что это с ней?! Неужели она боится этих графинь, герцогинь, баронесс и прочих?! Этих дамочек, которые и имя-то свое, наверное, написать не умеют! И она должна унижаться, искать их дружбы! И ради чего?! Ради права ходить по коридорам королевского замка?! Но пока ей от этого удовольствия мало.

Глогстер вошел в их покои. Андриэнна сидела на кровати, глядя куда-то в стену. Какая-то непривычно-слабая и беззащитная. Его сердце сжалось, и он сел рядом.

- Они обидели тебя?

Андриэнна повернулась к нему. Отвечать почему-то не хотелось. Глогстер запустил смуглую руку в густые зеленые волосы, спрятанные под бирюзовой шапочкой, украшенной мелким жемчугом. Прислонил ее головку к себе.

- Не обращай на них внимания.

- Я-то не обращу, а ты?

Глогстер усмехнулся.

- Я слишком хорошо знаю цену мнению этих людей. Сегодня ты для них ничто, завтра они признают, что ты королева, равная египетским царицам, а послезавтра ты для них снова станешь ведьмой и выскочкой, - он поцеловал ее в лоб. Андриэнна улыбнулась, но потом снова посерьезнела.

- А если придется подстраиваться под них, чтобы они изволили нас принять? Ты вот, например, сможешь солгать насчет того, что думаешь о крестовом походе, если они тебя спросят?

Глогстер промолчал. Но по его взгляду она поняла – нет. Даже ради права жить при дворе.

В этот миг в коридоре послышался шум и смех - это их дети вернулись с прогулки.

Первой в комнату влетела их старшая дочь - пятилетняя Нора. Рыжое, зеленоглазое, своевольное создание. Вылитая мать в детстве, только вдобавок избалованная. Со смехом девочка прыгнула на родительскую кровать и устроилась между ними. За ней вбежал ее младший брат – трехлетний Шарль и тут же забрался на колени к отцу. А за ними вошла их няня – Мари, держа за руку приемную дочь Глогстера и Андриэнны – Роксану де Летур. Дочь друга Глогстера – маркиза де Летура, погибшего на турнире в Орлеане. На том самом, после которого Глогстер получил прощение короля. Незадолго до гибели де Летур заставил Глогстера поклясться на рыцарском мече, что он возьмет к себе его дочь, если с ним что-то случится, и воспитает ее как родную. Предчувствовал ли он свою гибель или позаботился просто на всякий случай – неизвестно, но Глогстер нарушить эту священную для рыцаря клятву не мог. Потому после гибели маркиза забрал малышку Роксану к себе, и с тех пор они с Андриэнной старались растить ее как свою дочь. Насколько хорошо у них это получалось – сказать трудно, но Роксана о своем настоящем происхождении пока ничего не знала. Хотя любому было видно, что ее характер был прямо противоположен им. Она была девочка тихая, застенчивая, боялась чужих людей. Потому мысль ехать в Париж пугала ее даже больше, чем ее приемную мать.

- Как прошла прогулка, Мари? – осведомилась Андриэнна у няни.

- Хорошо, мадам. Только мадемуазель Элинор..

- Я Нора! – резко перебила ее девочка. – Когда же ты запомнишь, курица? Ой! – девочка чуть сжалась, получив от матери существенный шлепок по носу. Не слишком больно. Андриэнна почти никогда не била своих детей, но чтобы из Норы выросла вторая Лаура де Шатильон..

- А что она меня все «Элинор» называет? Я Нора!

- Но в крещении ты Элинор, - с усмешкой заметил Глогстер. – Это мы тебя в семье Норой называем.

- Не говоря уже о том, что ты не должна грубить Мари, - заметила Андриэнна. – Она заботится о вас, хотя могла бы найти место с более послушными детьми!

Нора немного смутилась и даже нашла в себе силы извиниться перед няней.

- Вот и хорошо. А теперь идите в детскую ужинать.

Девочка кивнула, поцеловала родителей и упорхнула в детскую. А Роксана подошла к той, кого считала матерью.

- Ну как дела? – ласково спросила Андриэнна. – Нравится тебе во дворце?

Девочка смутилась и прижала к себе свою любимую куклу.

- Не знаю. Здесь так много чужих людей!

- Но ты же не одна. Мы здесь все вместе! – Андриэнна поймала себя на том, что говорит эти слова не только ей, но и себе. Поддержка была нужна сейчас не только пятилетней Роксане, но и ей самой. Ее приемная дочь улыбнулась.

- Да, матушка. И Нора такая смелая. Генрих сегодня на прогулке начал ее дразнить, а она на него с кулаками!

- Какой Генрих? Де Шатильон что ли? – осведомился Глогстер. Роксана кивнула и тут же испугалась, сообразив, что выдала сестру. Андриэнна улыбнулась. Теперь ясно, почему Нора поспешила перебить свою няню – боялась, что та расскажет родителям о ее драке. Интересно, упомянет ли об этом его мать, Лаура де Шатильон, за ужином? Скорее всего, да. Дескать, сразу видно, что мать этой девочки не благородной крови!

Глогстер передал Шарля на руки Андриэнне, и она вместе с ним и Роксаной прошла в детскую.

В детской она еще некоторое время наблюдала за детьми, удивляясь тому, чему другая женщина едва ли стала бы удивляться. Нора и Шарль – ее дети. Она их родила, между тем они совершенно отдельные люди! Со своими чувствами и мыслями! И своей судьбой.

Андриэнна оглядела Шарля. Русый, какой была в детстве она сама и какой, возможно, была ее мать. Маленький мальчик с русской кровью, заброшенный при рождении в мир каменных замков и рыцарей. Могли ли его дедушки и прадедушки, которые пахали землю, представить, что их кровь каким-то образом, преодолев сотни и сотни верст, окажется в этой стране, о которой они, скорее всего, понятия не имели, и возродиться в этом ребенке? Впрочем, она не слишком справедлива – у него и на этой земле есть предки. Он связан с этой страной, с Францией, через кровь своего отца – рыцаря Глогстера де ля Фера де Моншара.

Она вздохнула. Она любила Глогстера и ничуть не жалела, что живет здесь. Но ее пугала мысль, что именно из-за ее прихоти, жажды приключений и любви к человеку чужого народа, ее дети родились именно в этой стране и носят эти странные имена «Шарль» и «Элинор», а не, скажем, «Иван» и «Настасья». От решения восьмилетней безрассудной девочки ехать с купцами в чужую страну (а она могла и сбежать) зависела и судьба ее детей еще до их рождения! А теперь и подавно.

Впрочем, сами Нора и Шарль даже не догадывались, что у них могли быть другие имена и другой отец. Они были вполне счастливы тем, что у них было.

Андриэнна вернулась в их с Глогстером комнату. В зеленых глазах светилась решимость. Отступать ей некуда. Она не сдастся, не даст своим врагам торжествовать так легко.

Глава 2 Ужин

К ужину Андриэнна спускалась вместе с Глогстером, который бережно поддерживал ее руку. Молодая графиня придерживала края длинного изумрудного шелкового платья, стараясь не упасть и вместе с тем держать осанку. Изумрудные серьги в ушах звенели при каждом шаге. А в голове вертелась одна надоедливая мысль. Неужели это она, Анюта Денисова? Анюта Денисова, которая когда-то сидела в клетке, просила подаяние в Киеве и воровала здесь, в Париже?! Однако мысль эта почему-то не радовала ее. Во всяком случае, не так, как в первый день ее прибытия сюда.

Она остановилась перед дубовой дверью обеденного зала, из-за которой слышались голоса, смех и лай собак. Глогстер погладил ее ладонь.

- Тебе страшно?

Она отрицательно покачала головой и выпрямилась. Отступать, как всегда, некуда. Назад, в Федоровку, она уже не вернется. Значит, надо идти вперед. И, как всегда, помощи ждать неоткуда. Глогстер сможет помочь только если ее оскорбит мужчина, рыцарь. А бояться ей следует женщин.

Глогстер открыл дверь, и супруги де ля Фер вошли в зал. Андриэнна обвела всех смелым взглядом зеленых глаз. Большая комната, освещенная множеством факелов. Доспехи рыцарей и драгоценности дам отвечали их свету своим блеском, словно ведя с ними беседу на своем языке. Длинный прямоугольный стол, за которым она увидела и тех троих дам, которые были в саду. Графиня де Монфор хохотала над историей, которую рассказывал светловолосый рыцарь, а невысокая дама сидела, по-прежнему не обращая ни на что внимания и уставившись куда-то в стену. А в темных глазах читалась ТАКАЯ тоска, что сердце Андриэнны невольно сжалось от жалости. Интересно, что может так расстраивать эту женщину? Она ведь здесь своя среди своих!

Они с Глогстером подошли к королю, сидевшему во главе стола, и поприветствовали его. Глогстер – поклоном, а Андриэнна – реверансом. Король Филипп ответил им кивком, и они заняли места, которые предназначались Глогстеру по родовитости.

Андриэнну, надо сказать, всегда удивляло, как старались дворяне подчеркнуть знатность, не только в сравнении с крестьянами, но и в сравнении друг с другом! Местами за королевским столом – кто знатнее, тот ближе к королю, высотой спинки стула, да чем угодно!

Андриэнна это правило считала глупым, особенно потому, что благодаря ему она оказалась напротив Лауры де Шатильон. Та поморщилась и прикрыла нос рукой.

- Ваше величество, вам не кажется, что в последнее время в замке пахнет коровниками?

Андриэнна вспыхнула, а Глогстер нахмурился.

- Сэр де Шатильон, приструните вашу жену!

Муж Лауры пожал плечами.

- Месье де ля Фер, нам, мужчинам, не пристало вмешиваться в женские склоки.

Глогстер взглянул на Андриэнну, страдая от бессильной злобы и отчаяния. Он ничем, ну совершенно ничем не мог помочь любимой! Ее лицо выглядело спокойным, но он знал, что это только внешне. Она ласково улыбнулась ему и с вызовом взглянула на обидчицу.

- Вы так часто напоминаете мне о моем происхождении, что недолго и возгордиться.

Лаура непонимающе воззрилась на нее.

- Это почему еще?

Андриэнна усмехнулась. В зеленых глазах сверкнул озорной огонек.

- Потому что я могу подумать, что у меня больше нет недостатков, к которым можно было бы придраться. А происхождение я таким уж недостатком не считаю. Поправьте меня, если я ошибусь, господа, - она оглядела всех, - насколько я знаю, Карл Великий принимал в школы детей не по родовитости, а по личным дарованиям.

Рыцари закивали. Спорить с этим было бы глупо.

- Я уж молчу, что наш князь Владимир Красное Солнышко, который принес на Русь крещение, был рожден ключницей. Простой ключницей Малушей.

- Я вижу, граф позаботился о вашем образовании, мадам, - заметил кто-то из рыцарей. Внутри у нее что-то неприятно дрогнуло. Что же выходит, все ее достоинства теперь будут приписывать Глогстеру?! Дескать, это он из глупой крестьянки сделал умную, образованную даму! Он почувствовал эти ее мысли и мягко сжал ее руку.

- Увы, к сожалению, это не моя заслуга, господа, - вмешался он. - Я, правда, кое-чему научил ее, но Андриэнна сама всегда тянулась к наукам. Да и как бы я мог просветить ее в истории ее родины? Скорее, она меня в этом просвещала.

Андриэнна улыбнулась. Гордыня ушла, и ей стало стыдно за свои недавние мысли.

- Мне всегда везло на людей, которые могли меня чему-то научить, - заметила она. – И на Руси, и здесь, во Франции, - она взглянула на мужа, потом на всех остальных. – Только каждый учил по-своему.

Глогстер смотрел на своих знакомых. В глазах многих читалось искреннее восхищение перед умом Андриэнны, в некоторых – интерес.

Лаура де Шатильон откинулась на спинку стула, с откровенной недоброжелательностью глядя на Андриэнну. Да, дурочка де Монфор права – эта зеленоглазая ведьма очень умна. Даже удивительно для крестьянки. Она взглянула на своего мужа, чтобы понять, восхищается ли он женой сэра де ля Фера. И не удержалась от презрительной гримасы. Ее мужа не интересовало ничего, кроме вина и жаркого. Потянувшись за жареной гусиной ногой, он случайно опрокинул кубок с вином на платье юной баронессы Луизы де Шермон. Та возмущенно взвизгнула, граф смутился и протянул ей платок. Девушка обиженно надула губу, но платок приняла. Андриэнна еле подавила улыбку. Они такие же люди. Не обитатели Олимпа, а просто люди. Где-то глупые, где-то смешные.

Вскоре мужчины завели за столом свои разговоры, совершенно не интересные дамам. Военные подвиги, охота, охотничьи собаки, борьба с мусульманами и еретиками катарами на юге Франции. Глогстер принимал участие во всех, но больше из уважения к обществу. Андриэнна знала, что большая часть этих разговоров его мало интересует. А борьбу с мусульманами он по сей день не считает священной. Она переводила взгляд с Глогстера на них. Что его рано или поздно спросят, изменились ли его взгляды на этот счет, она не сомневалась. И оказалась права. Глогстер некоторое время молчал. Андриэнна бросила на него взгляд, говорящий: «я в любом случае с тобой!».

- Если Папа объявит новый крестовый поход – я приму в нем участие также, как и мой отец, - с достоинством ответил он. – И буду сражаться до последней капли крови. Неважно, верю я в это или нет.

Теперь Андриэнне пришел черед гордиться мужем. Она ласково погладила его смуглую руку. Он не струсил, не солгал! Король осуждающе покачал головой.

- Вы ничуть не изменились, сэр де ля Фер. Но, скажите, как может не быть священным дело освобождения Гроба Господня от неверных?

- Да что уж говорить, Ваше Величество! – бросил кто-то из рыцарей. – Этот человек даже не верит в Бога! Вы помните, господа, что он говорил? – он окинул взглядом всех.

Андриэнна посмотрела на Глогстера, думая, как много бы сейчас отдала, чтобы узнать, что сейчас творится в его душе. Злиться ли он на себя, что решил добиться возвращения в Париж, в мир, который его изгнал? Или пытается побороть себя, чтобы солгать и сказать то, что больше понравится этим людям?

- Я помню, что я говорил, - еле сдерживая гнев, ответил он, взглянул на Андриэнну и продолжил уже спокойнее. – Я уже давал ответ на это перед Его Величеством тогда, после турнира. Никому более граф Глогстер де ля Фер де Моншар давать ответ не обязан.

Эти дерзкие слова, как ни странно, вызывали гул одобрения. Король Филипп улыбнулся.

- Достойные слова, сэр де ля Фер! Я согласен – рыцарь не обязан давать ответ ни перед кем, кроме Бога, короля и собственной совести.

На этом тема была закрыта. Король мудро перевел разговор на другие, не способные породить ссору. Андриэнна с облегчением вздохнула и принялась рассматривать сидевших за столом господ. Ее враг Лаура де Шатильон сидела прямая и напряженная, а в ее голубых глазах читалась самая настоящая ненависть! Интересно, почему эта дама так ее ненавидит? За крестьянское происхождение? Или не только?

Андриэнна вспомнила свой первый вечер в замке де ля Феров. Она тогда тоже не могла понять, почему Маргарита сразу приняла ее враждебно. Оказалось, причина в Глогстере. А здесь? Неужели тоже в нем? Наша героиня перевела взгляд с мужа на нее. Нет, не то. Наверное, дело все-таки в происхождении. Сословная ненависть знатной дамы к простолюдинке, вот и все.

Андриэнна вновь взглянула на герцогиню де Контуар. Она единственная не только не стремилась привлечь к себе внимание, а наоборот – словно мечтала исчезнуть, спрятаться куда-то, стать тенью. Почему? «Наверное, будет глупо, если я подойду к ней и спрошу об этом, - подумала Андриэнна. – Это не мое дело. Да еще и подумают, что я перед ними заискиваю!». Она вспыхнула и гордо выпрямилась. Нет, она не позволит думать о себе так. Пусть считают ее крестьянкой, которой место на кухне, выскочкой, ведьмой – кем угодно! Но не собачонкой, которая стремится услужить хозяевам.

За окном сгущалась темнота. Разговор понемногу затихал. Король Филипп наклонился к Андриэнне.

- Госпожа де ля Фер, я слышал, что у вас очень хороший голос. Вы не могли бы подарить нашему обществу удовольствие послушать его?

Андриэнна чуть покраснела, но отказываться не стала и кивнула.

- С удовольствием, Ваше Величество. Леон, - она повернулась к своему пажу, - будь добр, принеси мою лютню.

Мальчик, сидевший у камина, кивнул и выбежал в коридор. Лаура поморщилась.

- Просто возмутительно! Сын рыцаря исполняет приказы простолюдинки! Что же будет завтра? Всякая чернь придет в наши замки, и будет нами командовать?

- Интересно, есть ли такое средство, чтобы приструнить ваш ядовитый язык, мадам? – раздраженно бросил Глогстер. Один из рыцарей засмеялся.

- Нет такого мудреца или чародея, господин де ля Фер, который смог бы заставить замолчать женщину! В языках наших прекрасных дам больше яда, чем у ста гадюк!

Андриэнна с трудом старалась держать себя в руках.

- Каждый имеет право говорить то, что думает, - сдержанно заметила она. - Меня только удивляет, что человек должен отвечать за то, что говорят о нем другие. Как, например, я. Кто-то похвалил мое пение, и я должна доказать, что похвала справедлива. Но ведь это не я сама себя расхвалила! Если вам не понравится, винить нужно не меня, а того, кто судил о моем пении.

Кто-то из присутствующих с интересом взглянул на нее. Столько гордости было в этот момент в ее голосе! Но Лаура де Шатильон не отступала:

- Может быть, крестьянке безразлично, что о ней говорят, но благородная дама обязана заботиться о своей доброй славе! – резко и с явным вызовом бросила она, словно забыв о своем романе с солдатом. Андриэнна пожала плечами.

- Если речь идет о собственных поступках, то да. Но мнение людей складывается не только из них.

- Да, от клеветы завистников защититься трудно, - заметил кто-то из рыцарей. – Но для того и есть у дамы рыцарь, чтобы с мечом в руках защищать ее честь!

Андриэнна усмехнулась. Да, знатную даму всегда есть, кому защитить. А крестьянку?

Вскоре вернулся Леон, держа в руках лютню из золотистого дерева. Графиня поблагодарила его кивком, взяла инструмент и погладила. Лютня была ее любимым инструментом. Наверное, потому, что отдаленно напоминала гусли. К тому же, лютня была сделана из липы и все еще сохранила едва уловимый аромат. Аромат, напоминавший ей о чем-то родном и близком. Как голос близкого человека. Почему – Андриэнна понять не могла (она, разумеется, не помнила, что колыбель маленькой Анюты Денисовой была сделана из липы. Как было принято в ее родном княжестве. Колыбель девочек делалась из липы, мальчиков – из дуба).

Она тронула струны и запела. Сначала тихо, потом увереннее, с радостью чувствуя, как музыка наполняет жизнью зал и его стены из мертвого камня.

Песня была на ее родном языке. Так было спокойнее, можно было не бояться раскрывать душу. Русский язык был ее маленьким уголком, где она могла спрятаться, и вход куда был открыт только ей и Норе. Но девочка ужинала в детской вместе с братом и сестрой.

Только одного Андриэнна не учла. Да, эти люди – рыцари, дамы, не могли понять слов, но музыка и удивительный голос певицы окутывал их и проникал в самую душу.

Когда музыка стихла, в зале некоторое время еще стояла тишина. А затем отовсюду послышались возгласы восхищения:

- Вы нас просто околдовали!

- Даже морским сиренам до вас далеко!

- Вы поете как соловей! – звучало отовсюду. Один из рыцарей даже подошел, чтобы поцеловать ее руку. Андриэнна отвечала на похвалы спокойной и милой улыбкой, что еще больше злило графиню де Шатильон.

- Неплохо для крестьянки! – небрежно бросила она. Рыцари громко рассмеялись.

- А вы никак завидуете, мадам? – осведомился кто-то. – А сами не смогли бы так спеть!

Лаура вспыхнула и взглянула на мужа, ожидая, что он заступиться и вызовет наглеца на поединок. Но он оставался благодушно-спокоен и безразличен ко всему. Жена его в этот момент просто ненавидела. И его, и Андриэнну, и всех! Герцог де Контуар улыбнулся.

- У вас прекрасный голос, мадам де ля Фер! А о чем была песня? – осведомился он. Андриэнна покраснела. Отвечать не хотелось. Эти люди все равно не смогут ее понять. Красавица опустила зеленые глаза.

- О человеке, который живет на чужбине, но продолжает любить свою родину, - она решилась поднять глаза, и стыд уступил место удивлению, когда она увидела лицо герцогини де Контуар, побледневшее вдруг до цвета пергамента или сальной свечи. Лаура усмехнулась.

- Так в чем беда? Жили бы в своей любимой Киевской Руси! Что вы здесь-то делаете?

Наша героиня вспыхнула.

- Я попала сюда не совсем по своей воле, - холодно ответила она. – И это вас не касается. Или я должна была спросить у вас разрешения?

Ее противница вздрогнула от такой наглости. Она хотела что-то ответить, но король остановил ее властным жестом руки.

- Прекратите, дамы. Эти перепалки вам ни к лицу.

Обе замолчали. Да и было пора расходиться по своим покоям.

Глава 3 Друзья и враги

Следующее утро началось спокойнее. Андриэнна даже заметила, что дамы, сталкиваясь с ней в коридоре, кивают ей в знак приветствия, а некоторые даже снисходят до того, чтобы произнести: «доброе утро, госпожа де ля Фер»! На большее пока сил ни у кого не хватало, но молодая графиня понимала, что для них уже и это почти подвиг, потому особенно не огорчалась. Не задевают – и ладно, здороваются – хорошо. Дружить с ними она не собиралась. Зачем? Что у них может быть общего? К тому же, у нее в Париже есть люди, которыми она дорожит – здесь заканчивает обучение ее брат Этьен, и здесь живет Агнесса с мужем.

Для Андриэнны, надо сказать, это было вновинку – возвращаться к старым знакомым, старым местам. И это вызывало тревогу. У нее было ощущение, что ее жизнь словно остановилась и делает круг. И дальше ее ждет только бесконечное повторение одного и того же, одних и тех же мест и одних и тех же людей, лишь с незначительными переменами («незначительными переменами» она, судя по всему, считала то, что в прошлый раз она жила в Париже на улице, а теперь – в королевском замке. Но для нее эти перемены и вправду не имели большого значения).

После завтрака она решила выйти в сад. Благо больше занять себя было нечем. Навестить Этьена сегодня она не могла – в будние дни посещения в их школе были запрещены, да и Агнесса, скорее всего, была занята. В сущности, дела были в будние дни у всех, кроме них - изнеженных аристократов.

Андриэнна шла по тропинке, чуть приподнимая полы длинного шелкового платья. Была уже осень, но днем солнце светило по-летнему. Ее дети играли во дворе замка с детьми придворных, которым мало было дело, кто их мать по происхождению.

Она шла, погруженная в невеселые мысли. Вчерашний успех ее больше не радовал. Ну, положим, скоро она сможет заставить дворян принять ее как равную. Но зачем ей это? Ради чего она здесь? Ради перепалок с Лаурой де Шатильон и ей подобными женщинами или ради того, чтобы очаровывать рыцарей своим пением?

Андриэнна шла через сад, не замечая никого и ничего. Она вспомнила, что сказал ей Глогстер еще до приезда сюда. «Мы с тобой умные, сильные люди, к тому же чародеи! Но наши силы в деревне пропадают даром, не найдя достойного применения. А в Париже у нас хотя бы появиться возможность проявить себя». Интересно, а сам он в это верил?

Душу графини охватила злость. О каком применении говорил Глогстер? Да, он сейчас служит у короля, но опять-таки особенно ничем не занят! О ней и говорить нечего. В деревне она хоть людей лечила, а здесь от нее какой прок?

Погруженная в эти мысли, она обошла замок и забрела в уютный уголок, скрытый от глаз старыми яблонями. Отодвинув ветку, она увидела герцогиню де Контуар. Та сидела на камне, прислонившись к нагретой последним осенним солнышком стене замка и мягко гладила ветви яблони. На лице остались следы недавних слез. Сердце Андриэнны сжалось. Между тем герцогиня заметила ее, и незваная гостья поспешила извиниться.

- Простите меня, мадам. Если хотите, я могу уйти.

- Почему же, оставайтесь, если желаете, - эта фраза, произнесенная очень мягким голосом, была первой, которую услышала наша героиня от этой молчаливой дамы. Андриэнна подошла поближе и села рядом.

- Я видела вчера ваше лицо, герцогиня. Скажите, у вас какое-то несчастье? Может, я могу вам помочь?

Герцогиня мягко улыбнулась. Она вообще была вся очень мягкая. Мягкость светилась во взгляде, в улыбке, в движениях.

- Едва ли вы чем-то можете мне помочь.

- И все-таки?

Госпожа де Контуар немного помолчала.

- Я счастлива только в одном месте – в родовом замке Ланжерон, на берегу Луары, - она вздохнула. – Там прошло мое детство и юность. Если бы вы знали, как там хорошо! – в глазах женщины впервые появился живой блеск. – Вишни, которые посадили еще при моей бабушке, озеро, лес, старая церковь.., – она снова вздохнула. – Да, я была там по-настоящему счастлива! Но потом меня выдали замуж за герцога де Контуара и оторвали от всего родного. И теперь мне приходится жить в Париже, а я не создана для жизни в городе. Здесь так шумно! А я не переношу, когда шумно и когда много людей. Я чувствую себя рыбкой, попавшей из тихой реки в бурный, горный ручей, - герцогиня остановилась. Щеки, не то от такой долгой речи, не то от смущения, залились краской. У Андриэнны возникло глупое сравнение с тестом, которое немного подрумянивается в печи. Вместе с тем ей было жаль эту женщину.

- Простите меня, что я вам все это говорю. Просто после вашей вчерашней песни у меня тоска по дому стала еще сильнее, - она бросила взгляд на Андриэнну. – Я знаю, что вы тоже далеко от родины, даже дальше, чем я.

Ее собеседница кивнула, вдруг ощутив прилив злости.

- Я родилась в Киевской Руси, и у меня нет никакой надежды туда вернуться, - заметила она. - Даже просто приехать в гости не могу – слишком далеко. Да и не к кому.

Она встала и прошла по этому уголку. Повернулась к герцогине, и та немного смутилась под огнем этих зеленых глаз.

- А вам, госпожа герцогиня, что мешает навестить родовой замок?

Мадам де Контуар чуть отвела глаза.

- Я навещала его, но мне этого недостаточно! Была бы моя воля, я бы не покидала его и на день! Хотя, вы правы, вам гораздо труднее. Вчера вы обмолвились, что попали сюда не по своей воле, - в темных глазах блеснуло любопытство. Андриэнна снова села рядом. Рассказать или нет? Все-таки решила рассказать.

- Меня привезли сюда купцы, чтобы продать в неволю, - заметила она. Герцогиня ахнула.

- Ужасно! Ваши родители, должно быть, с ума сходили от горя!

- Едва ли, - холодно ответила Андриэнна. – Моя мать умерла, а отца я не знала. Я жила то у одних, то у других. А в то время и вовсе на улице, в Киеве. Но решила – терять мне все равно нечего, на родине у меня нет никого и ничего, а так я хотя бы смогу посмотреть чужие города, и, может быть, найду счастье. Во всяком случае, хуже уже не будет. А в Париже сбежала от купцов, и мне пришлось снова жить на улице. Без денег и почти не зная язык.

Мадам де Контуар задумалась и взглянула на Андриэнну с мягкой жалостью.

- Я понимаю, что вы хотите сказать. Вам было тяжелее, чем мне, но вы не жаловались. Только я, наверное, не такая сильная, как вы.

Андриэнна покачала головой.

- Вы знаете, почему кто-то сильный, кто-то слабый, кто-то смелый, а кто-то трус? Просто из-за необходимости. Вы можете себе позволить погрузиться в переживания, потому что знаете – о вас позаботятся другие. Муж, слуги, - зеленые глаза в этот миг просто пылали. Сейчас она просто ненавидела герцогиню де Контуар! Как она может еще жаловаться на жизнь?! Избалованная, изнеженная дворяночка! – А у меня не было ни родового замка, ни родителей! Да и кроме меня есть много людей, которых жизнь оторвала от родного крова. Кого-то продали в рабство за тридевять земель, кто-то стал нищим бродягой. И им просто некогда думать, какие они несчастные, потому что нужно думать о другом – о еде, о ночлеге. А вы, имея возможность хоть завтра навестить вишни своего Ланжерона..

- Довольно, - в голосе герцогини послышалась твердость. – Вы пристыдили меня, госпожа де ля Фер. Я, правда, слишком много предавалась унынию, а уныние – великий грех, - она улыбнулась. – Спасибо вам.

Трудно представить возмущение графини де Шатильон. Они гуляли с графиней де Монфор, когда увидели их подругу - герцогиню де Контуар, в обществе ненавистной крестьянки! А ведь она говорила только о том, чтобы «проявлять сдержанность»!

Андриэнна тоже заметила своего врага и остановилась. Она уже знала, что де Шатильон снова начнет оскорблять ее, но ей было любопытно – как поведет себя герцогиня де Контуар? Ее новоявленная приятельница подошла к ним.

- Доброе утро, госпожа де Шатильон.

- Когда вы успели подружиться с этой свинопаской, герцогиня? – нарочито громко спросила она. – Неужели вам приятно ходить под ручку со всякой безродной тварью?

Графиня де Монфор вздрогнула.

- Лаура!

Герцогиня нахмурилась.

- Я прошу вас хотя бы говорить тише. Она ведь здесь.

- Мне все равно! – еще громче заявила Лаура, гордо выпрямившись. – Графиня де Шатильон, урожденная де Корде не станет стыдиться ушей черни! Думаю, она в своей крестьянской хижине слышала и менее учтивые слова, так что ей не привыкать. Почему вы смеетесь? – последняя реплика была обращена к Андриэнне. Она действительно смеялась, прислонившись к дереву.

- Прошу прощения, мадам, - с показным смирением ответила она. – Просто вы всячески подчеркиваете ваше презрение к простолюдинам, но не считаете зазорным уподобляться нам!

Лаура едва не задохнулась от гнева и едва сдержалась, чтобы не влепить Андриэнне пощечину – пусть знает свое место.

- Как вы смеете?! – возмутилась Лаура, глядя на своего врага. Андриэнна спокойно подошла к ней.

- А с чего вы взяли, что это оскорбление? У крестьян есть достоинство – они не притворяются и говорят то, что думают. И в этих стенах, вы единственная, кто говорит вслух то, что думает. Да заодно выражаете мысли всего двора!

Лаура усмехнулась и оглядела Андриэнну даже с каким-то интересом. Зато вмешалась графиня де Монфор.

- Мы вовсе так не думаем, госпожа де ля Фер!

Лаура бросила на нее уничтожающий взгляд и вновь взглянула на свою «соперницу».

- Вы так любите щеголять своим умом, но если бы у вас действительно было хоть немного ума и такта, вы давно избавили бы нас от вашего общества! Вы ведь прекрасно знаете, что вы здесь никому не нужны! Вы здесь лишняя, - Лаура просто пронизывала Андриэнну ненавидящим взглядом. Но лицо последней оставалось спокойным.

- Лаура, хватит! – снова вмешалась госпожа де Монфор. – Это вовсе не так! И его величество очень хорошо относится к госпоже де ля Фер!

Госпожа де Шатильон презрительно усмехнулась. Ее красивое лицо в этот миг выражало только ненависть и презрение. Она прищурилась, что сделало ее похожей на хищную птицу, высматривающую добычу.

- Да, ты права. Его величество пока забавляет ее болтовня.

Андриэнна вздрогнула всем телом, и Лаура с удивлением поняла, что ей, наконец, удалось задеть врага за живое!

- Что вы сказали, мадам де Шатильон?! – зеленые глаза Андриэнны просто впились в лицо Лауры. Та даже растерялась, но от своего не отступала.

- Да, забавляет! А вы думали, как бы иначе его величество стал бы держать вас здесь? Кому вы нужны? Только разве что развлекать рыцарей своим пением после сытного ужина! И болтовней.

Остальное Андриэнна уже не слушала. Ее просто колотило. Она повернулась, вытащила из кармана свой кинжал и запустила его в ближайшее дерево! Дамы вздрогнули. Такой вспышки гнева они не ожидали. А Андриэнна побежала через сад, не замечая никого и ничего.

Глава 4

Андриэнна шла через сад, чувствуя, что ее всю колотит от бессильной злобы и отчаяния. В голове все еще звучал голос Лауры де Шатильон. «Короля забавляет ее болтовня.. Кому вы здесь нужны? Только развлекать рыцарей своим пением после сытного ужина!».

Она шла, почти как безумная, не замечая никого и ничего. Всю душу охватила ненависть. К королю, к рыцарям, к себе..Ее снова подвела самонадеянность!

Красавица остановилась, чтобы перевести дух и прислонилась к стене замка. Да, она глупая и самонадеянная девчонка! Ничего в ней не изменилось с тех пор, как она, будучи служанкой, упорно отказывалась замечать интерес графа к ней. Свое пребывание здесь она видела как своего рода битву, а, выходит, она просто дрессированная обезьянка! Как в прежние времена, с Филатычем или цыганами. Только там от нее это не скрывали. Там все было честнее.

Андриэнна обвела горящим взглядом все вокруг. Чугунные ворота, окружающие дворцовый сад, почему-то сейчас напомнили ей прутья клетки. Той самой, в которой ее держали когда-то. И тогда, и сейчас она просто забавная зверюшка, и только! Хотя одевается она теперь по-другому, но суть ее положения от этого не меняется! Она обезьянка, которую Глогстер выдрессировал, обучил наукам и привез сюда, чтобы развлекать своих друзей.

Разумеется, мысли молодой женщины были далеки от действительности, но в этот миг она была неспособна рассуждать здраво. Она ненавидела всех – и Глогстера, и короля, и рыцарей, и графиню де Шатильон! Причем, как ни странно, ее – меньше! Даже самые ее оскорбительные выпады были теперь менее оскорбительны, чем сама мысль – она здесь для того, чтобы забавлять изнеженных господ.

Она резко повернулась и, придерживая юбки, быстро пошла в сторону конюшни, где Глогстер оставил их лошадей. Прочь отсюда. Сесть на лошадь и уехать куда-нибудь подальше. Неважно куда. Главное – прочь из Парижа. Хватит с нее. Пусть дамы решат, что она струсила, что это они выгнали ее отсюда своими насмешками. Ее это уже не волнует. Да и с какой стати она должна беспокоиться, что эти разряженные дуры о ней подумают?

Графиня де Монфор проводила уходящую Андриэнну взглядом и повернулась к подругам.

- Сумасшедшая какая-то! – презрительно фыркнула госпожа де Шатильон.

- Лаура! Ну как же так можно! Наверное, мы должны ее догнать, - этот вопрос она адресовала герцогине. Та задумалась, однако ответить не успела – дамы увидели приближающихся к ним рыцарей. И в их числе Глогстера.

- Господин де ля Фер! – графиня де Монфор сделала несколько шагов к ним. Мужчины учтиво кивнули дамам.

- Что случилось, мадам? – Глогстер взглянул на дерево и нахмурился, увидев знакомую рукоять. Кинжал Андриэнны. Граф подошел и вытащил его из ствола. Повертел в руках. Оружие, не нуждающееся в том, чтобы его точили, всегда острое, с деревянной резной рукоятью. - Что здесь произошло?

- Ваша супруга, граф..она была здесь, но..Боюсь, это все из-за Лауры!

- Кто бы сомневался! – Глогстер бросил на госпожу де Шатильон ТАКОЙ взгляд, что она невольно отступила на шаг.

- Как это понимать, граф? – вспыхнул ее муж. – В чем вы обвиняете мою супругу?

- Я обвиняю вас, что вы не можете укоротить ей язык!

- Господа, прошу вас, - вмешался де Контуар. – Нужно сначала выяснить, что произошло. Что это за кинжал? Разрешите взглянуть?

Глогстер молча передал его.

- Это кинжал графини де ля Фер, - объяснила госпожа де Монфор.

- А с чего вдруг ей вздумалось упражняться в меткости? Что здесь случилось?

Госпожа де Монфор оглянулась на подруг, словно заручаясь их поддержкой, и принялась подробно пересказывать весь разговор. Особенно подчеркивая, что до фразы «короля забавляет ваша болтовня» Андриэнна с легкостью отвечала на оскорбления Лауры. А потом запустила кинжал в дерево и убежала. Глогстер слушал ее рассказ молча. Лаура презрительно поморщилась.

- Видите ли, я задела ее крестьянское самолюбие! Смех, да и только!

Глогстер невольно схватился за рукоять меча, висевшего в ножнах на поясе. Лаура отошла еще на несколько шагов. Граф де Шатильон тут же встал рядом с ней.

- Только посмейте приблизиться к моей жене! - Граф, вы в своем уме? – приподнял бровь граф де Монфор. – Вы же не поднимете оружие на даму?

- Я бы с радостью отрезал ей ее ядовитый язык!

- Лаура ничего плохого не хотела! Я не понимаю, почему графиня приняла ее слова так близко к сердцу!

Глогстер отпустил меч. Внутри все пылало от бессильной ненависти. Неужели этой негодяйке все сойдет с рук?!

- Значит так, - взяв себя в руки, начал он, - вы, граф де Шатильон, несете ответственность за свою супругу, как и я за свою. Потому я требую, чтобы вы заставили свою жену сегодня же извиниться перед Андриэнной. Или извинились за нее сами.

Лаура возмущенно фыркнула.

- Я должна извиняться перед этой крестьянкой?!

- Эта крестьянка – моя законная супруга! – резко отрезал Глогстер. – И я требую уважения к ней. В противном случае мне придется добиваться этого другим путем. Через поединок.

Де Шатильон с трудом скрыл растерянность и посмотрел на своих друзей. Но те поддерживали далеко не его.

- Я тоже считаю, что Лаура должна извиниться! – с непривычной твердостью вмешалась герцогиня де Контуар. Графиня де Монфор тоже кивнула.

- И я так считаю!

Возмущению графини де Шатильон не было предела. Подруги – и те на стороне Андриэнны!!

- Тем более, что это неправда, - добавил один из рыцарей. – Его величество очень уважает графиню де ля Фер.

Лаура поморщилась, но промолчала. А Глогстер кивнул рыцарям и ушел в замок, надеясь застать Андриэнну в их покоях.

Однако ее там не было. Где же она? Нашла укромный уголок в саду и теперь сидит там и плачет?

Глогстер вздохнул и сел на кровать. «Бедная, милая Андриэнна! – подумал он. – Прости меня, мой ангел! Я привез тебя сюда, и теперь ты стала мишенью для насмешек у здешних дамочек! У этих мегер, которые мизинца твоего не стоят!». Он погладил ее шелковый платок и дал себе слово, что если она пожелает уехать – он уедет вместе с ней. Куда она захочет. В конце-концов он уже получил прощение короля, и оставаться здесь их никто не заставляет.

Шло время, однако Андриэнна не возвращалась. Глогстер начал всерьез беспокоиться и вышел из комнаты. Проходя по коридорам, зашел в зал, где рыцари играли в шахматы, а дамы сидели за вышиванием, коротая время до обеда.

- Присоединяйтесь, граф! - Благодарю, но мне нужно найти Андриэнну. Она так и не вернулась.

Один из рыцарей нахмурился.

- Где же она может быть?

В этот миг в зал вошел слуга Глогстера, приставленный следить за их лошадьми.

- Слава Богу, господин Глогстер! Я вас искал.

- А что случилось?

-Ваша супруга велела седлать Деметру и уехала.

- Куда? – с тревогой спросил граф.

- Не знаю. Она была как не в себе. И Деметра сегодня утром очень волновалась. Я сказал графине, что лучше взять другую лошадь. Цицилию, например. А то, не приведи Господи, Деметра ее занесет. А графиня сказала: «Пусть занесет. Сломаю шею – король останется без еще одной обезьянки, которая его развлекает, только и всего».

Рыцари переглянулись, а Лаура де Шатильон почему-то особенно внимательно уткнулась в свою вышивку. Щеки слегка побледнели.

- А больше графиня ничего не сказала?

- Нет. Села на лошадь и уехала, а я побоялся ее остановить. Она, по-моему, не владела собой. Я никогда ее такой не видел! Всегда мягкая, вежливая, а тут вдруг как рассудка лишилась!

- Болван! – Глогстер с трудом удержался, чтобы не выругаться покрепче. – А раньше доложить об этом не мог?! - он замахнулся на слугу, тот упал на колени и сжался в ожидании своей участи.

- Простите, граф!

Глогстер раздраженно отвернулся. Взгляд упал вновь на графиню де Шатильон.

- Госпожа де Шатильон! Если по вашей вине с Андриэнной что-то случится..клянусь, я не посмотрю, что вы дама и благородного происхождения!

Лаура не ответила. Не то потому, что действительно испугалась угроз Глогстера, не то по какой-то другой причине.

- Что будете делать, граф?

- Поеду ее искать.

- Но это все равно, что искать иголку в стоге сена! – возразил граф де Монфор. – Она могла поехать куда угодно!

Глогстер кивнул.

- Я понимаю, но сидеть и ждать я не могу.

- Готов предложить вам свою помощь, - учтиво заметил герцог де Контуар.

- И я! – добавил граф де Монфор.

- Я тоже, - кивнул граф де Моле. Глогстер задумался. Принять их помощь? Или проще отыскать Андриэнну самому, применив магию?

- Благодарю вас. Я сейчас пойду к себе, мне нужно взять кое-что. Заодно и подумаю, куда она могла бы поехать, - и он вышел в коридор.

Глава 5

Деметра неслась через поле, почти не касаясь копытами земли. И Андриэнна ее уже не удерживала. В Париже – да, но только чтобы не затоптать кого-нибудь. Люди не виноваты, что госпожу де ля Фер, видите ли, во дворце обидели! Но едва покинув пределы этой зловонной каменной тюрьмы, она дала лошади полную свободу, и та – обычно спокойная и послушная – рванулась вперед! А хозяйка была с ней полностью солидарна. Правильно, Деметра! Вперед, прочь от этого душного каменного мешка! От дворца и самого Парижа! Чем дальше, тем лучше! Ее собственное сердце словно выскочило из груди и горящим светлячком летело то рядом, то обгоняло. Хотя нет, скорее не светлячком, а горящей птицей! Птицей-фениксом!

Однако постепенно бешеная скачка немного отрезвила ее. Андриэнна натянула поводья, но Деметра повиноваться отказывалась и неслась все дальше и дальше через поле, словно тоже от кого-то или чего-то убегала. Андриэнна впервые не на шутку испугалась, вцепилась в поводья и начала читать заклинание для превращения в птицу, но не успела – лошадь все-таки сбросила ее из седла и исчезла в лесу.

Очутившись на земле, наша героиня не сразу поняла, сломала ли себе что-нибудь. Деревья все еще прыгали перед глазами, словно кружились в танце. Понемногу все вернулось на свои места, и Андриэнна попыталась встать. Но тут же упала от прилива острой боли в ноге, закусив губу, чтобы не закричать. Присела возле молодого дерева и огляделась.

Вокруг нее простиралось поле, заросшее высокой травой. Позади лес. Андриэнна попыталась разглядеть где-нибудь силуэт Парижа, но город совершенно исчез из виду, и как туда вернуться, Андриэнна не знала. Как не знала и того, хочет ли туда вернуться и снова быть забавной птичкой, развлекающей рыцарей пением или щебетанием. И снова выдерживать насмешки дам. Для чего ей это?

В голове возникли, словно в ответ, образы Глогстера, Норы, Шарля и Роксаны..Этой маленькой девочки, которая особенно нуждается в ней, потому что по характеру не может постоять за себя. За Нору в этом смысле можно не беспокоиться – она унаследовала весь нрав родителей.

Андриэнна взглянула на небо, покрытое густыми серыми облаками, и глубоко вздохнула, впитывая запахи полевых трав. Да, нужно возвращаться.

- Что вы тут делаете, мадам? – услышала она над головой. Быстро повернулась и увидела молодого парня. Кожаные сапоги и кольчуга выдавали в нем солдата. Серые глаза с интересом рассматривали ее. А в лице, в улыбке было что-то до боли знакомое. Парень, видимо, тоже нашел в ней что-то знакомое, потому что лицо его просветлело.

- Андриэнна?! Ты что ли? – удивился он. Андриэнна ахнула.

- Клопен!

Ее друг сел рядом и крепко обнял ее.

- Подумать только, где свиделись! Не ожидал тебя увидеть снова. Да еще такую всю из себя разодетую! – он отстранился, внимательно изучая ее. Андриэнна смутилась, догадавшись, о чем он подумал.

- Любовника богатого завела? – подмигнул ей друг. Андриэнна шутливо ударила его кулачком в грудь.

- Дурак! Вообще-то, замуж вышла, - и показала руку с обручальным кольцом, с которым расставалась только перед сном. Клопен присвистнул.

- Ничего себе! И за кого?

- За графа, у которого служила. Я тебе о нем писала.

Клопен кивнул.

- Но ты писала, что у него характерец преотвратительный! Андриэнна негромко рассмеялась.

- Во-первых, у меня тоже. Да и Глогстер, как оказалось впоследствии, замечательный человек! Очень умный, добрый..А что до их с сестрой недостатков – теперь я хоть могу понять, откуда они взялись! Кто сделал их такими, какими они были, – она вздохнула. – Мы теперь живем в королевском дворце, а там..

Известие это произвело на солдата даже большее впечатление.

- Во дворце? И с королем знакома?

Андриэнна кивнула.

- А что?

- Слушай, а ты можешь попросить его..

- Клопен! – его подруга была возмущена, и он тут же заверил, что пошутил.

- Я при дворе вообще никто и звать меня никак! Сам понимаешь – не жалуют они нашего брата крестьянина.

Клопен почему-то рассмеялся.

- Ну, я бы так не сказал! Скажу тебе по секрету, есть одна знатная дама, с которой у меня связь!

Андриэнна фыркнула.

- Что врешь? Они же нас, простолюдинов, ни во что не ставят! Мы для них вроде грязи.

- И все-таки, - загадочно улыбаясь, ответил он. – Так что если понадобиться – могу сообщить ее имя, а за умеренную плату даже передать ее письма!

Андриэнна окинула его взглядом полным неподдельного презрения.

- И у тебя хватит совести торговать письмами любящей тебя женщины?

Парень немного поморщился.

- Я тебе уже говорил когда-то – нам с этими «благородными» лучше не церемониться! Сама говоришь – ни во что не ставят. Богачи на наши чувства плюют с высокой башни, почему мы должны их чувства беречь?

Его собеседница покачала головой. Да, Клопен есть Клопен!

- Тогда лучше бы не заводил отношений с благородной! И, кстати, зачем мне ее письма?

- Как зачем? Андриэнна, ну ты как дитя! – он усмехнулся. – Будет лишний раз на твое крестьянское происхождение указывать – всегда будет, чем пригрозить!

Андриэнна на какое-то мгновение задумалась, но тут же вздрогнула.

- Нет. ТАК низко я не опущусь!

Ее друг пожал плечами.

- Ну как хочешь, дело твое. А на то, что я говорил, не обижайся. Даже если бы ты не замуж вышла, а нашла себе богатого любовника, я был бы только счастлив за тебя! – он погладил ее ладонь в серой перчатке. Графиня смягчилась. Клопен есть Клопен!

Глава 6

Становилось все холоднее, поднимался ветер. Андриэнна ежилась от холода и прятала руки в длинные рукава. Хоть какая-то от них польза! Хотя шелк совсем не грел.

Клопен некоторое время усиленно делал вид, что ничего не замечает, но потом вздохнул и стянул с себя куртку.

- Ладно, черт с тобой, держи! – и накинул ей на плечи. Андриэнна была удивлена, но поблагодарила его, а потом вновь взглянула на небо и на дорогу, по которой до сих пор не проехала ни одна телега или карета. В глубине души это даже отчасти радовало – честно говоря, ей не особенно хотелось возвращаться в Париж. Но, как ни крути, - нужно. Там ее муж, там ее дети. Значит, надо попробовать другое – превратиться в птицу и улететь отсюда.

- Слушай, а ты не испугаешься, если я поколдую? – спросила она. Глаза Клопена загорелись.

- Как в тот раз у цыган?

Андриэнна кивнула. Хорошо, что он не боится магии!

- Почти. Я хочу превратиться в птицу и улететь в Париж.

- Может, и меня во что-нибудь превратишь? В воробья, в комара. Или, на худой конец, в колосок. В клюве донесешь. А то у меня уже зад отмерз здесь сидеть. Прошу прощения, - он насмешливо поклонился. Андриэнна закрыла глаза и начала читать заклинание. Тело пронзила знакомая боль, которая тут же отозвалась в ноге. Колдунья сжала пальцы рук, чтобы не закричать. Тело начало понемногу уменьшаться..

- Нет, не могу, - она вздохнула, возвращаясь в нормальный вид. – Нога страшно болит.

- А вылечить себя магией можешь?

Андриэнна отрицательно покачала головой.

- Глогстер может, а я нет.

- И что же тогда делать? Может, вызовешь ветер, чтобы он нас доставил прямиком в Париж?

Андриэнна осуждающе взглянула на него.

- Можешь себе представить, как перепугается народ, когда мы с неба свалимся!

Клопен пожал плечами и задумался.

- Ладно, значит, придется без чудес. Вот что, ты сиди, а я пойду, посмотрю – может, кто-нибудь на дороге и появится.

Он встал и прошел по дороге, уходя все дальше от Андриэнны.

Дорога вскоре разветвлялась – одна шла вперед через поле, а другая спускалась вниз, в овраг, заросший кустами боярышника и шиповника, и сворачивала, огибая большой, поросший мхом валун. Клопен спрыгнул туда и подошел к камню.

Ждать пришлось недолго – вскоре он увидел двух всадников – рыцарей.

- Почтенные господа! – окликнул он их, в глубине души злясь на Андриэнну, что из-за нее теперь придется иметь дело с благородными. Рыцари остановились, и Клопен отвесил им поклон.

- Приятель, скажи, ты не видел здесь даму на белой лошади?

- Лошадь не видел, а даму – да, - усмехнулся солдат. – Если вы про Андриэнну говорите.

- Для тебя она графиня де ля Фер, - холодно поправил его один – смуглый и рыжий. – Где она?

- А вы ей, простите, кто будете? – осведомился Клопен, скептически оглядывая его.

- Ты смеешь еще задавать вопросы, солдат?! – прикрикнул второй. – Она супруга этого сеньора, и если мы узнаем, что ты был с ней непочтителен..

Клопен усмехнулся, но отступил на шаг.

- Так вы и есть Глогстер де ля Фер? Слыхал. Только мне кажется, Андриэнна могла бы выбрать себе в мужья кого-нибудь помоложе. И посимпатичнее.

Глогстер вспыхнул и ударил его хлыстом по лицу. Юноша отшатнулся, держась за щеку.

- Прошу прощения. Пойдемте, я провожу вас к ней. Она с лошади упала, ногу сильно ушибла.

Глогстер с облегчением вздохнул. Слава Богу, она жива! Он ударил лошадь по бокам и последовал за солдатом, оглядывая его с тем же скептическим интересом, что и он его. Колдун уже видел этого парня, когда вызывал магический шар, чтобы узнать, где Андриэнна. Он видел и его, и поле, где они находились. И даже слышал обрывки их разговора. Из которого мог сделать вывод, что он знаком с Андриэнной давно.

- Как тебя звать, приятель?

- Клопен Варенс, сэр. Я солдат, служу в Большом Шатле! – последнее он добавил с особой гордостью и вызовом. – А, значит, я на службе Его Величества, и вы не можете просто так оскорблять меня!

Друг Глогстер усмехнулся.

- Если ты служишь в Большом Шатле, тогда отчего же ты не в Париже, а здесь? День сегодня не воскресный, не праздничный, значит, ты должен быть в Шатле, на службе. Или ты покинул ее самовольно? Или провинился в чем-то и решил пуститься в бега?

Что ответил Клопен, Глогстер уже не слышал – они приехали туда, где возле дерева на самом краю поля, сидела Андриэнна. Глогстер спрыгнул с коня и подошел к ней. Андриэнна почему-то покраснела и спрятала глаза, словно провинившийся ребенок. Темные глаза Глогстера пробежали по ее по-прежнему бледному лицу.

- Ну что, беглянка? Сильно ушиблась? – он подошел к ней и сел рядом. Андриэнна кашлянула.

- Не очень. Только Деметра сбежала.

- Бог с ней! Главное, ты жива! Иди сюда, и поедем домой.

Андриэнна вздрогнула, но позволила мужу взять себя на руки и посадить в седло. Клопен наблюдал за этим и поймал себя на том, что ему почему-то неприятно видеть, как этот господин обнимает Андриэнну. В голове солдата пробежали и заброшенная часовня, и истории, которые они рассказывали друг другу. Боль зашевелилась в груди и, словно кошка по карнизу, пробежала по всему телу до кончиков пальцев, скрутилась в животе, вернулась назад и сжала когтями горло. Словно все тело выражало солидарность с головой. Андриэнна больше не та девчонка, с которой они играли, воровали, дрались с городскими мальчишками. Она теперь жена этого рыжего господина. Рыцаря, графа.

Андриэнна сняла куртку и протянула ему.

- Спасибо, Клопен.

«Надо же! Не постеснялась назвать по имени!» - с удивлением подумал он.

- Госпожа, этот паренек позволяет себе называть вас по имени. Вы его знаете? – спросил другой рыцарь. Андриэнна кивнула.

- Да, граф де Моле. Он мой друг. Я тебе рассказывала о нем, - последняя фраза была адресована мужу, который уже сел в седло позади нее. Клопен почему-то смягчился.

- Ладно, я пойду. А ты, если взгрустнется или заскучаешь во дворце – заезжай в гости. Я живу в трактире «Три тополя». Это на правом берегу Сены, в квартале Сен-Мартен-де-Пре.

Глогстер сжал руку Андриэнны. Та повернулась, но спросить разрешения не осмелилась. Знала - Глогстер ни под каким видом не позволит ей навестить друга. Солдат, видимо, это почувствовал, потому хмыкнул.

- Правильно, не забудь спросить позволения мужа! А то он рассердится – еще в угол тебя поставит!

Глогстер невольно схватился за хлыст, но де Моле его опередил. Андриэнна вздрогнула, когда хлыст просвистел над Клопеном и сбил его с ног.

- Щенок! Похоже, придется научить тебя уважению к благородным рыцарям и их женам! – он снова поднял хлыст. Остановил его голос Андриэнны:

- Граф, прошу вас, оставьте его!

Хлыст тут же вернулся назад. Граф де Моле поклонился.

- Как прикажите, мадам. Благодари ее, собачий сын! – он спрятал хлыст и натянул поводья. Клопен поморщился и подошел к лошади, на которой сидела Андриэнна. Красавица протянула ему свою руку. Клопен взял ее, не зная, что с ней делать – пожать, как другу или поцеловать, как знатной даме. В конце-концов сделал и то, и другое – сжал ее белые пальцы, а потом поцеловал, стараясь не замечать возвышавшейся над Андриэнной темной фигуры в доспехах. Человека, которого его душа наотрез отказывалась признавать ее мужем. Мужем Андриэнны. Для Клопена этот человек был чем-то чужеродным. Враждебной силой, оторвавшей Андриэнну от него и установившей над ней власть. Клопен отпустил ее руку и отошел, наблюдая, как Глогстер бережно укутывает ее своим темным плащом. Чтобы согреть, но Клопену казалось – чтобы лишний раз напомнить, что он ее муж и господин.

Юноша сам не знал, почему это ему так не нравится. Он ведь за все эти годы не так часто вспоминал свою подружку детства! А если и вспоминал, то также, как она о нем – как о тени из прошлого, неотъемлемой части воспоминаний о детстве. И теперь он почти с ненавистью смотрел в лицо господина, который отобрал у него частичку воспоминаний. Сейчас он увезет ее с собой и вместе с ней заберет частичку тех вечеров у костра перед часовней, драк с мальчишками, страшных историй, их смеха и болтовни (о воровстве он почему-то сейчас не вспоминал). Но он ЧУЖОЙ! Откуда он взялся в жизни Андриэнны? (Клопен как-то позабыл, что по сути – Андриэнна появилась в жизни этого рыцаря, но если бы и вспомнил, его отношение к Глогстеру это не изменило бы).

- Ну что, до свидания, Андриэнна!

Она мягко улыбнулась.

- А ты как будешь до Парижа добираться? – в голосе женщины послышалась искренняя тревога. Ее друг усмехнулся.

- Я пешком. Это вам, благородным дамам, нужны лошади, а мы, простолюдины, и пешком можем!

Она улыбнулась.

- Ну ладно. Если понадоблюсь – ты знаешь, где меня найти.

Он кивнул.

Глогстер ударил лошадь по бокам, и скрылся вместе с женой.

Глава 7

Андриэнна сидела в седле, прислонившись головой к груди Глогстера. Его рука мягко обнимала ее. С неба понемногу начал накрапывать дождь. Она спрятала руки под плащ, издававший запах Глогстера. Все внутри сжималось от неловкости и почему-то – страха. Она снова чувствовала себя совершенно беззащитной перед ним. Глупа она все-таки, что воображает себя сильной и смелой. Тот же Глогстер..Пока он любит и бережет ее, точно малого ребенка, но будет ли так вечно?

Глогстер наклонился и коснулся губами ее лба, точно стараясь согнать из ее головы все тяжелые мысли. Сжал в объятиях.

- Н бойся, мой ангел, - услышала она возле уха.

- Месье де ля Фер, - мягко вмешался де Моле, - мне кажется, что-то не так.

Андриэнна выпрямилась и огляделась. Глогстер натянул поводья и прислушался. Вокруг было тихо, но лошадь волновалась, переступала с ноги на ногу. Глогстер похлопал ее по шее.

- Тише, Марселия. Вы что-то слышите, де Моле?

- Должно быть, показалось.

Однако сам Глогстер уже увидел среди колосьев что-то серое. Он схватился за меч. Миг – и волк выскочил из своего укрытия и накинулся на лошадь! Марселия отшатнулась, едва не сбросив своих наездников, но Глогстер сумел удержаться. Меч блеснул, животное перекувыркнулось и упало на землю с кровавой полосой на морде. Серая шерсть встала дыбом. Андриэнна вздрогнула, а из колосьев невесть откуда стали появляться другие серые существа. Один бросился к лошади и вцепился в край длинного платья Андриэнны, но Глогстер отшвырнул его сапогом. Андриэнна инстинктивно поджала ноги и прижалась к мужу. И с удивлением отметила, что он совершенно спокоен! Да и де Моле тоже.

- Волки? Интересно, откуда они только взялись! Точно из-под земли! Но хорошо все-таки, что вы согласились, чтобы я поехал с вами.

Глогстер усмехнулся и кивнул. В его глазах не было ни тени страха. Андриэнна заглянула в свою душу. Там было скорее чувство вины. Ее муж пришпорил Марселию, и они рванулись вперед в сторону Парижа.

Андриэнна безучастно позволила Адель снять с себя платье – мокрое от дождя, с грязным и разорванным подолом. Глогстер бережно помог ей лечь, стараясь не задеть больную ногу. Нора села на кровать рядом с матерью. Зеленые глаза малышки внимательно изучали бледное мамино лицо. Почему она такая грустная? И куда она уезжала?

- Мам, а где ты была?

- Я? – Андриэнна несколько смутилась. – Ездила кататься.

- А почему ты такая грустная? Тебя обидели? А почему одна дама, когда я спросила, где вы с папой, сказала, чтобы я у мамы Генриха спросила?

Глогстер нахмурился.

- И ты что же, у нее спросила?

Нора смутилась и кивнула, уже смутно понимая по родительским лицам, что что-то сделала не так.

- А она что тебе сказала? – с тревогой осведомилась Андриэнна.

- Она рассердилась, закричала, что не знает и это не ее дело и вытолкнула меня из комнаты.

- Я ей говорила, что не надо к ней идти, - заметила стоящая у окна Роксана. Впрочем, без тени самодовольства в голосе. Нора поморщилась, а Андриэнна с облегчением вздохнула. Хорошо, что все обошлось только этим! Хотя, собственно, что могла ее враг сделать ее дочери? Она кивнула.

- В этом Роксана права.

- А почему все-таки та дама сказала, чтобы я у мамы Генриха спросила? Что она лучше знает? – настаивала Нора.

Глогстер пожал плечами. Андриэнна погладила дочь по волосам и подозвала к себе Роксану. Ее муж улыбнулся, наблюдая, как ее лицо мягко наполняется жизнью. Перед ним была сейчас Андриэнна – мать. Не безрассудная, своевольная искательница приключений, а мать! Она поцеловала дочерей и перекрестила их на ночь.

- Ладно, девочки, идите спать. Добрых снов.

- Доброй ночи, мама.

Роксана поцеловала ее, с некоторой опаской взглянула на отца, которого побаивалась, пожелала и ему доброй ночи и ушла в комнату. Хотя было видно, что шла она туда неохотно. Опять Нора будет просить няню страшные сказки рассказывать! А потом Мари уйдет, Нора заснет, а она, Роксана, останется в темноте наедине с чудовищами, которых Мари вызовет своими сказками. Малышке всегда казалось, что чудовища, привидения и прочая нечисть приходит послушать, когда о ней говорят. Им приятно послушать о себе. Девочка остановилась перед дверью, ожидая сестру. «И ведь не попросишь няню не рассказывать что-то такое страшное, - подумала она. – Нора потом будет надо мной смеяться, трусихой называть!». В душе Роксаны что-то дернулось. Нет, лучше дрожать под одеялом от каждого шороха, чем признать, что она трусиха! Надо быть смелой как ее родители. Мари, появившаяся из детской, подозвала их, и девочки ушли.

- Госпожа, а правда, что на вас с графом волки напали? – полюбопытствовала Адель. Андриэнна кивнула.

- Ну и перепугались вы, наверное! – с затаенным восторгом заметила служанка. Глогстер усмехнулся.

- А что, тебе тоже хочется?

Девушка вздрогнула.

- Побойтесь Бога, граф! Да я в жизни ни одного волка вблизи не видела! Я так просто спросила.

- Ладно, иди, - кивнул ее хозяин. – Платье отдай стирать, а потом зашьешь.

Адель сделала реверанс.

- Как прикажите, монсеньер, - и ушла.

Андриэнна, оставшись наедине с Глогстером, не знала, куда спрятать глаза. Напоминание о волках неприятно обожгло ее. Помимо того, что из-за ее безрассудной выходки Глогстер едва не погиб, да к тому же ему пришлось применить магию! Иначе уйти от целой стаи волков они не смогли бы. Он прочел заклинание, и волков отшвырнуло невидимой волной. И что же теперь будет?

Глогстер некоторое время молчал. Наблюдая за Андриэнной и детьми, он ощутил внутри укол чего-то неприятного. А если бы не они и не сломанная нога, которую она сама не могла вылечить, она вернулась бы сюда? Он вспомнил ее взгляд, перед тем как она покорно протянула к нему руки. Это был взгляд волчицы, понимавшей, что пути к отступлению нет. Отчаяние, затаенная враждебность и мучительное бессилие что-либо изменить. Она знала, что Клопен помочь ей не сможет, и иного выхода у нее нет – нужно возвращаться. Потому и вернулась.

Он сел рядом с ней, положил руку на ушибленную ножку и тихо прочел заклинание. По ее телу пробежало приятное тепло, и вскоре боль исчезла. Глогстер укрыл ее одеялом.

- Спасибо, - смущенно поблагодарила она. – И прости меня, - красавица решилась поднять на него зеленые глаза. Глогстер помолчал.

- Скажи, ты рада, что вернулась сюда? – резко спросил он. Андриэнна пожала плечами.

- Я бы все равно вернулась к тебе и детям. Хотя, честно скажу, быть здесь для меня не великое счастье, - в глазах вспыхнул огонек. Это была та злость, которая сводила ее с ума после разговора с Лаурой де Шатильон, но теперь эта злость только открыла глаза и зевнула, издав полусонное урчание. – Не великое счастье забавлять рыцарей! – теперь она просто вонзила взгляд в лицо Глогстера. На языке вертелась фраза: «Или ты для этого меня сюда привез?», но она ее удержала. Муж погладил ее по волосам

- Да, я знаю про ваш разговор с графиней де Шатильон. Графиня де Монфор пересказала.

- Думаешь, это неправда?

Глогстер пожал плечами.

- Не знаю. Но если бы кто-то из королевского двора посмел бы проявить к тебе неуважение – ему бы непоздоровилось! Будь он хоть барон, хоть граф, хоть сам король! – он взял ее руку и прижал к губам. - Но если тебе здесь плохо, только скажи – и мы уедем. Одно твое слово – и мы вернемся домой или уедем в Италию! Ты же хотела, помнишь?

Андриэнна покраснела, но не столько от его слов, сколько от той любви, которая читалась в его черных глазах. Вспомнилось, что она думала о нем совсем недавно. Что он своего рода цыган, который выдрессировал ее как обезьянку, чтобы друзьям показывать. Сердце забилось. Так, значит, эти стены для нее не клетка, не тюрьма? Она может покинуть дворец, когда пожелает? Эта мысль ее изрядно приободрила и придала решимости.

- Мне кажется, я смогу справиться с ними.

Глогстер резко встал.

- Ты не хочешь покидать Париж из-за этого или из-за него? Из-за того солдата?

Андриэнна ответила не сразу.

- Я рада, что снова встретила Клопена. Мы уже давно не виделись, - она смело смотрела на него. Ей нечего скрывать! Клопен ее друг, и она не скрывала от мужа их прежнюю дружбу.

- Так ты собираешься видеться с ним?

Андриэнна глубоко вздохнула. Никогда она не думала, что разговор с Глогстером будет даваться ей с таким трудом!

- Он мой друг детства. Мы уже давно не виделись, - повторила она. Рыцарь подошел к окну. И что же, он должен, по сути, дать своей жене благословение на общение с другим мужчиной? Но если он запретит ей это, кто сможет поручиться, что она не будет видеться с ним тайком? Что ему тогда делать? Запереть ее в комнате? Но она колдунья и легко сможет преодолеть любые замки! Он сам обучал ее! Андриэнна опустила глаза на ногу.

- Жаль, что ты не научил меня лечить переломы, - заметила она, чтобы сменить тему. - А то я даже не смогла превратиться в птицу! Боль мешала.

- И хорошо, что не смогла. Я тебе не говорил, но нельзя менять обличие, если у тебя что-то сломано.

- Почему?

- Потому что когда твое тело снова начнет возвращаться в прежнее состояние, могут возникнуть проблемы. Перелом может стать еще хуже.

Андриэнна промолчала, переваривая новые сведения. Почему перелом должен стать хуже, она не совсем понимала, но сейчас решила не вдаваться в расспросы и просто принять его слова на веру. Глогстер смягчился и снова сел рядом с ней.

- Ладно, ложись, отдыхай. День у тебя выдался непростой. Хочешь есть? Я прикажу, чтобы тебе принесли обед.

Его супруга кивнула. Она только сейчас поняла, как проголодалась. В комнату вошла Адель.

- Граф, Его Величество хочет вас видеть.

Андриэнна едва скрыла дрожь. Глогстер поймал ее испуганный взгляд и мысленно прижал его к сердцу. Значит, она боится за него! Андриэнна взглянула на служанку.

- А зачем, не говорил?

Адель пожала плечами.

- Не знаю, мадам.

Глогстер кивнул.

- Хорошо. А ты принеси хозяйке обед.

Адель сделала реверанс и ушла. А вскоре вернулась с обедом для госпожи – запеченной рыбой с пряностями, куском яблочного пирога и горячим грогом. Глогстер поцеловал жену и ушел.

Глава 8

Тревоги мужчин

Глогстер вышел в коридор и почти сразу увидел графа де Шатильона. Тот приветливо улыбнулся.

- Граф! Я слышал, ваша супруга благополучно вернулась? Я хотел узнать о ее здоровье.

Глогстер холодно кивнул.

- Благодарю вас, сэр де Шатильон. Ей лучше.

Де Шатильон некоторое время помолчал. Его округлое, приятное лицо посерьезнело.

- Де ля Фер! Я очень хотел бы, чтобы вражда наших жен не отразилась на нас. Женщины таковы – сегодня ненавидят друг друга, а завтра, может, станут лучшими подругами!

Глогстер поморщился.

- Избави Бог Андриэнну от таких подруг!

Его собеседник пожал плечами.

- Этих женщин не поймешь. В любом случае нам с вами не пристало вмешиваться в их склоки. Я уже говорил это вчера и готов повторять сколько угодно. Это недостойно мужчины, к тому же – рыцаря, быть судьей в женских спорах! Тем более, что ни один разумный мужчина разобраться с ними не в состоянии! – граф добродушно усмехнулся. Глогстер скептически оглядел его. Де Шатильон был совершенно искренен в своих словах.

- Трудно относиться безразлично к чувствам любимой женщины. Неужели вы бы смогли, если бы госпожа де Шатильон оказалась на месте Андриэнны? Неужели нанесенные ей обиды не ударяли бы вас в самое сердце и не злило бы бессилие ей помочь?

Граф де Шатильон добродушно рассмеялся.

- Друг мой, вы слишком серьезно воспринимаете это. Обиды женщины – совсем не то, что обиды мужчины. Купите графине Андриэнне ожерелье, серьги или новое платье – и она забудет об оскорблениях!

Глогстер усмехнулся.

- Сразу видно, что вы плохо знаете ее!

- Зато я знаю женщин. Глубина их чувств подобна чувствам детей. Нам надлежит любить их и баловать, но не воспринимать всерьез! Если они чем-то расстроены – достаточно побаловать их новыми украшениями, и они забудут о своих горестях. Взгляните хотя бы на графиню де Монфор!

Колдун покачал головой. Сравнивать Андриэнну с этой пустоголовой птичкой!

- Ваша жена сказала Андриэнне, что она здесь всего лишь обезьянка, развлекающая придворных. Едва ли такую обиду можно будет легко залечить побрякушками. Или вы согласны с вашей женой, что у простолюдинок самолюбия быть не может? – последний вопрос Глогстер задал со смесью издевки и затаенной угрозы. Де Шатильон поспешил заверить, что вовсе так не считает.

- Хорошо. А где сейчас Его величество? – равнодушно спросил Глогстер, устав от бессмысленного спора.

- В малом зале. Я как раз шел оттуда.

Глогстер кивнул и ушел.

Молодой король Филипп сидел в одном из залов замка вместе с несколькими рыцарями и дамами. Мужчины сидели за дубовыми столами и играли в шахматы или в кости, дамы вышивали, сидя возле камина. Граф де Моле рассказывал о нападении волков, умалчивая, как им удалось от них уйти. За что Глогстер мысленно его поблагодарил. Впрочем, и того, что рассказывал рыцарь, вполне хватало, чтобы заставить дам слушать едва ли не с открытыми ртами. Глогстер поклонился в сторону короля, занимавшего стул с самой высокой спинкой. Случайно бросил взгляд на другой королевский трон, стоящий рядом с молодым Филиппом на каменной подставке и предназначавшийся отцу молодого короля – Людовику, чьим соправителем он пока что считался. Этот трон сейчас пустовал – король был в отъезде уже неделю. Филипп, видимо, понял, куда смотрит Глогстер, и тоже взглянул на пустой трон отца. Графу невольно стало жаль молодого монарха. История о волках несколько озадачила его (Глогстер даже в мыслях не позволил себе сказать «напугала»), и теперь под обликом величественного короля отчетливо проскальзывал растерянный мальчишка, не знающий, что ему делать. А то, что делать что-то нужно, нужно принимать какие-то решения – было ясно.

Графиня де Монфор, сидевшая в то время с рукоделием, встала и подошла к нему с тем же вопросом о здоровье Андриэнны. Но ей Глогстер ответил гораздо мягче. Король кивнул ему и указал на стул у камина. Глогстер снова поклонился, однако, не теряя достоинства, и сел. Один из рыцарей усмехнулся.

- Не выдумывайте, сэр де Моле! Целая стая волков в двух шагах от Парижа!

Де Моле вспыхнул.

- Уж не обвиняете ли вы меня во лжи!

Колдун кивнул.

- Я могу подтвердить рассказ графа де Моле, если слов одного благородного рыцаря для вас недостаточно, сэр де Мор.

- Не поймите меня превратно, - мягко заметил де Мор. – Просто волки обычно не охотятся в поле, да еще рядом с дорогой! Да и на людей они осенью не нападают.

Король нахмурился.

- Тем не менее, сомневаться в рассказе рыцарей не приходится.

Мадам де Монфор рассмеялась. Теперь, узнав, что с Андриэнной все в порядке, она снова могла превратиться в беспечную птичку и уделить внимание другим, более приятным интересам.

- Надеюсь, волки не помешают охоте в следующий четверг!

- Полагаю, нас ждет более интересная охота, - поклонившись, ответил ей другой рыцарь. – И гораздо раньше.

Филипп задумался и взглянул в окно, где шел настоящий ливень.

- Боюсь, дождь уже смыл все следы, так что поймать эту стаю будет трудно.

- Очень удобно для господина де Моле и де ля Фера! – съязвил де Мор. – Теперь уже никто не сможет обвинить их во лжи. Правда, и доказать их рассказ будет едва ли возможно.

- Слово рыцаря, к вашему сведению, не нуждается в доказательствах! – резко, но с достоинством ответил Глогстер. – Предполагается, что рыцарь – человек чести. И если бы вы были благородного рода, господин де Мор, вы бы это знали.

В зале раздались смешки. Де Мор побагровел.

- Мой отец был купцом, то, правда, но он заслужил для себя и своих сыновей право называться рыцарями!

- Вы хотите сказать «купил» это право? – с усмешкой поправил его де Моле.

Сэр де Мор схватился за рукоять меча, но отпустил. На языке вертелось ядовитое напоминание, что сам де ля Фер взял в жену простолюдинку, но он благоразумно промолчал. Де Моле взглянул в окно, пытаясь что-то разглядеть через мрак, наполненный дождем также, как мешок – монетами.

- Надеюсь, волки не разорвали того солдата – приятеля графини, - равнодушно бросил он.

Лаура не оторвалась от вышивки, но пальцы побелели.

- Какого приятеля? – осведомился кто-то.

- Солдата из Большого Шатле, - пожал плечами де Моле. – Не помню, как его звать.

- Клопен, - Глогстер чуть поморщился и с удивлением увидел, как побледнело лицо Лауры де Шатильон. – Впрочем, если и разорвали – потеря невелика.

Лаура сжала иголку в пальцах так, что на них выступила кровь. Но кроме Глогстера этого никто не заметил.

- Согласен, но ваша жена едва ли сочтет также, - добродушно усмехнулся де Моле. – Кажется, они друзья детства. Она сама так сказала.

Глогстер кивнул.

- Когда же графиня Андриэнна успела обзавестись друзьями в Париже? – удивился граф де Монфор.

- Она некоторое время жила здесь на улице, - мягко вмешалась герцогиня де Контуар. – Она сама рассказала мне об этом сегодня утром.

- Наверное, мадам де ля Фер очень гордится этим, раз рассказывает всем и каждому! – заметила Лаура де Шатильон с каким-то уставшим презрением. Но ее бледное лицо бессовестно выдавало, что его обладательницу беспокоит совершенно не это. Мысленно она перебирала все возможные предлоги уйти отсюда так, чтобы не вызвать ни у кого подозрений. Глогстер промолчал. Не потому, что согласился с ее мужем, а просто потому что ощутил к ней какую-то презрительную жалость. Король встал, остальные рыцари тут же сделали то же самое.

- Сэр Глогстер, я хотел поговорить с вами. Пойдемте.

Тот кивнул и вместе с королем вышел в соседнюю комнату. Филипп некоторое время молчал, не зная, как начать разговор.

- Как себя чувствует ваша жена? – осведомился он. Глогстер был удивлен, но кивнул.

- Благодарю вас, лучше.

- Я слышал, что произошло, граф. Скажите, а если графиня Андриэнна после этого решит покинуть дворец, вы последуете за ней?

Глогстер решительно кивнул.

- Да. Иначе быть не может, сир. Если Андриэнна пожелает уехать, я уеду вместе с ней.

- Я так и думал, - кивнул Филипп. - Потому и прошу вас обоих задержаться. Заметьте – прошу, - король набросил на лицо покров легкой надменности. – Скажите вашей жене, пусть потерпит еще немного.

Колдун удивленно приподнял бровь, но внутри уже догадываясь о причине.

- Это из-за волков, Ваше Величество?

Филипп кивнул.

- В отсутствии отца мне будет трудно справиться без помощи более мудрых и более опытных воинов. Таких как вы, де ля Фер.

Глогстер слегка поклонился.

- Ваше Величество, на мой взгляд, даже король-тиран меньшее зло для государства, чем король, который слушается своих советников. Хотя я и ценю ваше доверие.

Наш герой понимал, что первая фраза по своей дерзости переходит все границы и даже вторая не может ее смягчить, но король не рассердился.

- Вы правы, но все-таки я вам доверяю. Даже отец считает вас одним из самых умных людей и советовал мне к вам прислушиваться. Я прошу вас остаться и помочь мне решить эту проблему с волками.

- Вокруг вас много доблестных воинов, сир!

- Одною доблестью здесь не справится, хотя я и не сомневаюсь, что она у вас есть. Эти волки могут быть нечистой силой!

Глогстер задумался. Подобная мысль возникала и у него.

- Хорошо, Ваше Величество. Я поговорю с Андриэнной и попрошу ее потерпеть насмешки графини де Шатильон еще немного. Если она будет знать для чего это нужно, то поймет.

Филипп улыбнулся.

- Хорошо. К тому же, слова мадам де Шатильон далеки от действительности. Я отношусь к вашей супруге с огромным уважением. Мне редко приходилось видеть столь же умных женщин, к тому же наделенных таким чувством собственного достоинства. Словно она родилась в благороднейшей семье! Не удивлюсь, если окажется, что так оно и есть.

Глогстер поклонился.

- Благодарю вас, сир. Я обязательно передам Андриэнне ваши слова.

Глава 9

Тревоги женщин

Мужчины продолжали обсуждать волков, а женщины сидели за вышивкой. Герцогиня де Контуар то и дело поглядывала в окно, закрытое пеленой дождя, и сердце сжималось от тоски. Во время дождя она почему-то всегда представляла себе, что вдруг осталась в это время одна, где-нибудь в поле или в лесу, наедине с дождем и ветром, вдали от людей. Холод, страх, одиночество.

Герцогиня взглянула на рыцарей, словно напоминая себе, что она здесь, в тепле и уюте, под надежной защитой. Но на душе все равно было тоскливо. А что было бы, окажись она сейчас и впрямь где-нибудь далеко отсюда! А ведь если бы графы не нашли мадам де ля Фер и не привезли ее сюда, это ее и ожидало бы! «Нет, - подумала она, - не приведи Господи оказаться там, в этой холодной пустоте, без людей и крыши над головой!». Она вздохнула. Странно все-таки. Ей не нравилось, когда людей вокруг было много, но и одиночество было бы для нее нестерпимо.

Рядом с ней сидела графиня де Монфор, погруженная в вышивание роз. Дождь нисколько не вызывал у нее тоску. У нее были более интересные мысли. Сначала она думала об Андриэнне. И что Лаура так привязалась к этой бедняжке! Разве она виновата, что родилась не в знатной семье? И почему сама Лаура сейчас такая бледная? Неужто за графиню де ля Фер переживает? Тогда почему снова сказала какую-то колкость? Не имея возможности ответить на эти вопросы, мадам де Монфор стала думать о другом. О бале в следующее воскресенье, коему, к счастью, не может помешать ни дождь, ни волки, о платье, которое закажет к нему, о своих руках, которые почему-то сегодня целый день слегка болели. От холода что ли? Так она, вроде бы, в перчатках! Надо будет спросить своего врача – итальянца Джулио Тормини. Он уже давно живет у них, лечит и ее, и ее детей, и мужа. А заодно делает ей мази для рук из смеси трав и каких-то порошков. Она взглянула на Лауру и что-то у нее спросила, но подруга, погруженная в свои невеселые мысли, и только вздрогнула.

- Да что с тобой, Лаура?

- Ничего, - мадам де Шатильон пожала плечами и встала. Она больше была не в силах находиться здесь! Извинившись, она покинула зал.

К счастью для нее, придумывать причину не пришлось – с этим прекрасно справился ее муж.

- Графиню де Шатильон, должно быть, напугали разговоры о волках, - сказал он, как только она вышла из комнаты. – Мы с вами забыли, господа, что наши дамы слишком нежны для того, чтобы вести в их присутствии разговоры о войнах или диких зверях.

Лаура едва подавила смех.

- Почему же? – услышала она бодрый голос мадам де Монфор. – Меня это не пугает нисколько!

- Отчего бы вам пугаться, сударыня? – учтиво ответил граф де Моле. – Ведь вы и другие дамы находитесь под надежной защитой! Мы сможем защитить вас от любых врагов и от диких зверей, пусть даже это будет стоить нам жизни! Не так ли, де ля Фер?

Глогстер издал полувздох-полусмешок.

- Увы, есть один враг, защитить от которого Андриэнну я не в силах. И этот враг только что покинул эту комнату.

- Граф, я говорил, - возразил де Шатильон, - вы слишком близко к сердцу принимаете ссоры наших прекрасных дам!

Лаура резко повернулась и ушла в свои покои. Нужно спрятаться там, спрятать свои мысли и чувства!

Она вбежала в свою комнату и закрыла дверь, словно за ней сейчас гналась та самая свора волков. Женщина не знала, что сейчас пугает ее больше – что Клопен сейчас в поле с волками или что он встретился-таки с Андриэнной и, возможно, захочет встретиться снова! Если граф ему, конечно, позволит.

Лаура села на кровать и попыталась себя успокоить. На дворе дождь, волки, наверное, спрятались где-нибудь. А Клопен? Где он проведет эту ночь? Под открытым небом, под дождем? И что он вообще там делал? Впрочем, ладно, спросит у него сама, когда увидит. А с Андриэнной что делать?

Госпожа де Шатильон спрятала руки в рукава. Слишком много тревог за один день! Как жестоко пошутила над ней судьба! Или все-таки она сама?

Мадам де Шатильон подошла к столу, открыла шкатулку и достала шелковый мешочек, завязанный зеленым шнурком, и наполненный зернышками с приторным запахом, от которого у нее кружилась голова. Запах отвратительный, на ее взгляд, но Деметра так не считала и охотно съела четыре. Может, она, Лаура, без труда скормила бы лошади и больше, но появился слуга де ля Феров, и ей пришлось уйти.

Графиня вспомнила, как, завязывая этот шнурок, представляла, что это удавка на шее Андриэнны. По телу пробежала дрожь. Все воплотилось слишком быстро и легко. А она ведь не рассчитывала, что Андриэнна захочет прокатиться! Точнее, хотела, но не надеялась, потому намеревалась хотя бы отравить ее любимую лошадь.

Она вздохнула, пытаясь себя успокоить. Занятие, которому безуспешно предавалась весь день, с того момента как узнала, что ее мечта избавиться от Андриэнны может скоро исполниться. Но только уверенности, что она этого хочет, почему-то уже не было. Ведь одно дело думать и мысленно представлять, как затягиваешь удавку на шее врага, а совсем другое – сделать это!

Лаура убрала мешочек назад в шкатулку и закрыла крышку. Звук этот в тишине, нарушаемой лишь шумом дождя, почему-то заставил ее содрогнуться. Она представила крышку гроба, закрывающую Андриэнну от всех и навсегда. Она отогнала эти мысли. Глупости. Ведь вернулась же эта девица, ничего не случилось! Только ножку сломала, да промокла слегка под дождем, но это не смертельно. Уж дождик-то эта гусыня переживет! Может, он хоть немного охладит ее гордыню.

Графиня ничком легла на постель. А если бы нет? В голове прозвучал детский голос маленькой Элинор де ля Фер: «А вы не знаете, где моя мама?». Сердце больно сжалось. А если бы ее мать так и не вернулась? Мадам де Шатильон отогнала эти мысли. Ничего, в сущности, не было бы. Никто не считал бы ее виновной, разве что граф де ля Фер, да и то – косвенно. Едва ли кому-то пришло бы в голову, что она накормила Деметру дурманящими зернышками. Но что было бы дальше? Чего бы она этим добилась? Разве Клопен не смог бы променять ее на другую девушку? Что же ей пришлось бы травить всех женщин, на кого он посмотрит?

Лаура вздрогнула и приподняла голову, задержав взгляд на мягко мерцающем пламени свечи в бронзовом подсвечнике с львами у подножья. Вспомнилась другая урожденная крестьянка, жившая во дворце лет десять назад – баронесса Кальвье. Ее муж тоже был из крестьянской семьи, но занялся торговлей и смог получить дворянство. Как и отец сэра де Мора. И жену новоявленный барон взял из крестьян.

Лаура фыркнула, вспомнив эту женщину. Во дворце эта бедняжка едва ли не пряталась по углам! Если рыцари обращались к ней, она краснела, терялась, отвечала невпопад. Над ней посмеивались, но обижать не обижали. Никто не опускался до того, чтобы оскорблять эту «Мышку», как ее прозвали при дворе.

Графиня привстала. Интересно, что сделала бы «Мышка» на месте Андриэнны, если бы ее назвали «безродной тварью»? Скорее всего, просто убежала бы плакать к себе в комнату! А Андриэнна.. Ей, Лауре, удалось разозлить ее, довести до бешенства, но не до слез! Графиня подошла к окну. Да, эта бывшая прислуга никогда не стремилась прятаться за чью-то спину, не искала ничьей защиты. Шла с гордо поднятой головой, не прятала глаза.

Мадам де Шатильон усмехнулась. Нет, разумеется, дружить с Андриэнной она не собирается, но нельзя отрицать, что она заслуживает уважения.

Глава 10

Советчик

После ужина Андриэнна еще некоторое время лежала на постели, глядя в потолок. Ее душа сейчас напоминала бурлящий котел. Тревоги, чувство вины, страх за Глогстера. А если де Моле рассказал, что видел, как Глогстер колдовал? Мало того, что из-за нее он оказался в опасности, так еще и теперь могут быть неприятности!

Адель украдкой, но с любопытством наблюдая за хозяйкой. Та встала, прошлась по комнате, точно тигрица в клетке. На ее лице даже эта деревенская девушка видела отчаяние и бессилие. Но угадать она могла только крошечную долю тех чувств, которые сейчас ураганом бушевали в хрупком, бледном, худеньком теле ее госпожи. Андриэнна вновь села на кровать. Одна часть ее души сходила с ума из-за Глогстера, а другая - из-за того, что ее все-таки привезли сюда и вновь заточили в этих стенах. Она вздохнула. Дождь барабанил в окно, в стены. У Андриэнны возникла глупая мысль, что дождь и ветер видят ее отчаяние и хотят разрушить каменные стены дворца, чтобы освободить ее. Красавица грустно улыбнулась своим мыслям. Глупости. Дождю и ветру нет дела до чувств изнеженной дворянки. И от этого на душе становилось еще тяжелее.

- Госпожа, ну не убивайтесь вы так! – услышала она ласковый голос Адель, возвративший ее в реальность. - Никакой беды нет, что король вызвал господина. Может, у него к графу какое дело.

Андриэнна подняла глаза. Разум понемногу вернулся в порядок, и от хаоса чувств осталось только одно.

- Ты не понимаешь, Адель. Ведь это я виновата во всем! Это из-за моей безрассудной выходки он едва не погиб! И граф де Моле тоже.

Служанка села рядом и осторожно погладила ее по плечу.

- Но ведь все обошлось, мадам! К тому же, не ваша же это вина, что Деметра слушаться перестала! Такое со всякой дамой могло случиться! Вы сами едва не погибли, но Пресвятая Дева вас спасла! И помогла нашему графу вас найти! – в словах девушки звучала такая убежденность, что даже буря в душе Андриэнны немного поутихла. Но не потому, что она перестала считать себя виноватой, нет. Просто она впервые подумала - то, что она здесь, во дворце – воля Провидения. Бога, который вел ее с детства. Только тогда ее детское сердце было больше способно подчиниться Ему, доверять Ему. Что же изменилось сейчас?

- Ладно, иди спать. И не бери в голову то, что я говорила.

Служанка сделала реверанс и ушла через детскую в комнату слуг. А Андриэнна села на постель и спрятала ноги под меховое одеяло. Тревога за Глогстера чуть отступила, зато она вспомнила о другом человеке, о котором следовало бы тревожиться. Клопен. Она прочла заклинание и вызвала магический шар, чтобы посмотреть, где сейчас ее друг и все ли с ним в порядке.

Шар послушно засветился и показал ей друга, мирно спящего в своей постели. Судя по всему, в том самом трактире, о котором он ей говорил. Андриэнна с облегчением вздохнула. Слава Богу, что он в безопасности! А она ведь даже не подумала тогда о его судьбе! Как он будет добираться до Парижа! «Интересно, - подумала она, - что он все-таки делал там, в поле?». Колдунья заставила шар раствориться и легла на подушку, стараясь получше устроиться под меховым одеялом. Мысль о Клопене заставила всю комнату потеплеть. Глогстер отчасти прав – она рада встрече с другом детства. Только совсем не по той причине, о которой он подумал. Теперь она не чувствовала себя такой одинокой.

Среди медвежьей шерсти блеснуло что-то, что она вначале приняла за искорку от камина. Андриэнна наклонилось и не удержалась от улыбки. Это был волос Глогстера. Рыжий, жесткий, он мягко блестел, словно ласково укоряя ее за эти мысли. Это она-то одинока?! Красавица взяла волосок в руки и поцеловала. В ушах вновь зазвучал голос мужа: «если бы кто-то из королевского двора посмел бы проявить к тебе неуважение – ему бы непоздоровилось! Будь он хоть барон, хоть граф, хоть сам король.. если тебе здесь плохо, только скажи – и мы уедем. Одно твое слово – и мы вернемся домой или уедем в Италию». Она вздохнула и вновь устроилась под одеялом, прислушиваясь к шуму дождя за окном. На душу мягко опустилась грусть. Этот дождь напомнил ей другой дождь – в избушке бабушки Маремьяны. Тепло печи, запах дерева и шерсти, которую пряла добрая знахарка. Андриэнна вздохнула. «В те годы я постоянно куда-то рвалась, - подумала она. – Что-то внутри постоянно толкало меня вперед, заставляло идти куда-то. И я в глубине души знала, куда именно и зачем! А теперь? Теперь я остановилась на перепутье и куда идти – не знаю». Она взглянула в потолок. Тогда в детстве ей помогал ангел из снов. Она не видела его, а только слышала голос, который давал ей советы, помогал принимать решения. А теперь? Последний раз она разговаривала с ним шесть лет назад, перед тем как идти к Глогстеру..хотя нет, потом был еще один разговор, после того, когда она уже стала графиней де ля Фер. Ангел тогда вновь пообещал, что будет навещать ее и дальше, когда понадобится. А теперь ей как никогда нужен его совет!

Она прикрыла глаза и вскоре уснула.

Голос как всегда ее не подвел.

- Здравствуй, Анютка.

Женщина улыбнулась. Как она соскучилась по этому голосу! Да и по своему старому доброму имени «Анюта», с которым когда-то так легко распрощалась.

- Здравствуй! Давно тебя не слышала!

- А я был нужен? Зачем любимой жене, счастливой матери и графине нужен незримый советчик?

- Но сейчас-то ты здесь!

- Здесь. Потому что у тебя накопилось много вопросов. Задавай.

Андриэнна задумалась, выбирая, с какого из них начать.

- Как полагаешь, рыцари действительно относятся ко мне как к обезьянке, которая их развлекает?

- А тебе не все равно? Или это слишком большой удар для самолюбия графини? – с привычной насмешкой осведомился он. – Согласен, тяжкий крест, тяжелее быть не может!

Его ученица смутилась, не зная, куда деваться от стыда. Но стыда совсем иного рода, чем сегодня утром. Она вздохнула. Да, Голос никогда не был с ней добрым, никогда не щадил ее.

- Потому-то ты и ищешь совета именно у меня, - спокойно ответил он, прочитав, как всегда, ее мысли.

- Да, ты прав. Но, видишь ли, я не знаю, для чего судьба привела меня в эту страну. Я счастлива, очень, - быстро поправилась она, - но от моего счастья никому нет пользы. Скажи, неужели я здесь только ради того, чтобы пререкаться с мадам де Шатильон и кокетничать с рыцарями?

- А что, других занятий нет? – с мягким укором спросил он. – Не о ком заботиться? А как же Нора, Шарль, Роксана? Они не могут быть целью твоей жизни?

Андриэнна покраснела.

- Я их люблю! Но..

- Но ими занимается няня, - закончил ангел. – А мама только поиграет, когда ей скучно, когда заняться больше нечем, поцелует, перекрестит на ночь, а потом отдает Мари. Как с игрушками или котятами.

- Это неправда!

Голос рассмеялся.

- Чтож, если быть честным, то ты более заботливая мать, чем большинство из благородных дам, которые тебя сейчас окружают. Они в лучшем случае мельком взглянут на своих детей, хорошо ли няня их одела и причесала. Для них важно только, чтобы дети были сыты, одеты, накормлены и меньше попадались на глаза.

Наша героиня вздохнула. Конечно, на таком фоне она прекрасная мать!

- И все-таки я не такая хорошая мать, как мадам Шаплен, и я знала это еще до того, как дети у меня появились. Значит, ты полагаешь, что я должна посвятить себя только им и Глогстеру?

- А ты сможешь ограничить свою жизнь только ими? – вопросом на вопрос ответил Голос.

- Нет, - честно призналась Андриэнна. – Скажи, для чего судьба позволила мне получить образование? Для чего дала магический дар, силу характера? И для чего мы с Глогстером здесь, в Париже?

Ангел помолчал.

- Ты права, Анюта. Все не просто так. И, сказать по правде, я рад, что богатство не ослепляет тебя. Но наберись терпения. Всему свое время.

- Почему же? – с вызовом спросила она.

- Я знаю, что ты хочешь серьезных дел, но ты пока еще все-таки дитя. Твои нынешние обязанности жены, матери, графини и хозяйки феода для тебя не более чем игра. Как и роль благодетельницы для юной Роксаны. Так что наберись терпения. Поверь, возможность быть полезной тебе еще представится. И тебе, и Глогстеру. Да и не одна. Хоть и немного не так, как вы себе это представляете. Наберись терпения.

И она проснулась.

Глава 11

Жена и мать

Глогстер вернулся в комнату, когда Андриэнна уже спала. Зажег свечу, осторожно подошел к ней и сел рядом на кровать.

Андриэнна спала, удивительно беззащитная, слабая. Зеленая коса лежала на подушке, мягко мерцая в свете сальной свечи, точно водоросли на морском дне. Бледное лицо казалось сотканным из тумана, готовое растаять на рассвете. Глогстер опустился на колени перед кроватью, чтобы лучше всмотреться в любимое лицо. Такой он видел ее и тогда, после первых опытов превращения в птицу. И теперь..Даже не верилось, что она уже замужняя женщина, родившая двоих детей! Он сделал легкое движение рукой, заставив свечу повиснуть в воздухе, точно на невидимой нити. А сам наклонился к руке любимой и коснулся губами ее пальцев, похожих на лепестки белого цветка. Ее ресницы дрогнули, но она не проснулась. Интересно, какие сны роились сейчас в ее голове? Счастливые или не очень? И был ли там он?

Глогстер осторожно погладил ее волосы. Он скоро уедет, а она останется окруженная врагами! Он будет противостоять четвероногим волкам, а она – двуногим. Волчицам в личинах благородных дам. Но по свирепости и жестокости эти волчицы превзойдут своих серых сестер многократно! И как она будет бороться с ними, не имея иного оружия, кроме языка? Она – такая хрупкая и беззащитная, будет окружена недругами, которые могут раздавить ее, как зерно между каменными жерновами!

Черные ресницы дрогнули, веки поднялись, точно полог шатра, доверительно открывавший миру хранилище сокровищ. Глогстер улыбнулся. Вспомнил, как она смеялась, когда он говорил ей, что она делает миру драгоценнейший подарок всякий раз, когда открывает глаза, освещая таким образом все вокруг. Но для него это была не просто лесть. Порой он думал, что Андриэнна могла бы в этом мире ничего не делать. Вполне достаточно того, что она живет и освещает собою все вокруг, как солнце. Но она так не считала.

Андриэнна сонно улыбнулась.

- Глогстер? Все в порядке? Зачем король тебя вызывал?

Ее супруг снова сел рядом с ней.

- Да так, по делу. О магии де Моле ничего не рассказал. Мне даже стало совестно перед ним – я забыл, что сэр де Моле рыцарь! И рыцарь в лучшем смысле этого слова! Мы можем полагаться на его честь.

Красавица с облегчением вздохнула.

- Хорошо. А что с нашим отъездом?

Глогстер помолчал.

- Боюсь, теперь я буду вынужден просить тебя набраться терпения с Лаурой де Шатильон и прочими мегерами. Король просил нас задержаться в замке.

Андриэнна была удивлена.

- Король? И для чего же, если не секрет?

- Волки, - признался Глогстер. – Король просил меня помочь поймать эту стаю.

Андриэнна вздрогнула.

- А другие рыцари без тебя не справятся?

Глогстер снял сапоги и отставил их в угол.

- Возможно. Но, согласись, как я могу уехать, оставив своих друзей рисковать жизнью? Я буду греться у камина в безопасности, пока они будут сражаться?

Красавица внимательно всмотрелась в его лицо. Даже в полумраке она ощущала блеск в его глазах. Мальчишеская жажда проявить себя, здесь именуемая рыцарской доблестью. Избегать опасности в их глазах – позор, так что отговорить его будет невозможно.

Глогстер сжал ее руку.

- Я могу оставить тебя? Ты справишься?

Его жена решительно кивнула. Сдаваться она не собиралась.

- Не беспокойся. Ты знаешь, я все могу выдержать, если знаю, зачем.

Глогстер улыбнулся. В этой улыбке было и понимание, и уважение, и сочувствие. Он протянул руку, и прислонил ее к себе.

- Мой ангел! Мое сокровище!

Она ощутила на своей шее его горячий поцелуй. Ее руки обвили его шею.

- Только пообещай, что ты благополучно вернешься! Что, в крайнем случае, используешь магию.

Глогстер кивнул. Поцелуй перешел на ее губы. Он опустил ее на подушку.

Через некоторое время супруги де ля Фер уже благополучно спали.

Проснулась Андриэнна от плача в детской. Она осторожно вылезла из постели и проскочила туда.

Роксана тихо плакала во сне, вертясь рядом с братом и сестрой. Андриэнна осторожно взяла ее на руки.

- Тише, тише, моя маленькая.

Очутившись на руках у матери, Роксана открыла глаза.

- Все хорошо. Тебе приснился дурной сон?

Девочка уткнулась в грудь той, кого звала матерью. Маленькое тельце дрожало. Сердце Андриэнны невольно сжалось. Она села вместе с приемной дочерью на кровать, укачивая ее, как совсем крошку. Нора и Шарль, к счастью, не проснулись.

Понемногу девочка начала успокаиваться. В детскую вошел Глогстер.

- Что случилось?

- Роксане приснился страшный сон.

Андриэнна погладила ее по волосам. Сейчас она была матерью. Личные переживания отступили, остались только жалость к этой маленькой девочке и желание ей помочь.

- Мне приснилось, будто я с отцом через лес ехала, - решила поделиться малышка. – Только я не помнила, что он мой отец. Там было холодно, страшно. Я сидела рядом с ним на лошади.

На лице Глогстера отразилось удивление. Супруги де ля Фер переглянулись. «Она не может помнить об этом!» - одновременно пронеслось в их головах.

- И куда мы ехали? – ласково спросил он.

- Не знаю, - Роксана опасливо взглянула на отца и еще теснее прижалась к матери, чувствуя, что сказала что-то не то.

- Ладно, выброси все это из головы и ложись спать, - посоветовал Глогстер. Роксана резко помотала головой. Снова оставаться в темноте, наедине с непонятными страхами?

- Я с мамой хочу!

- Можно она будет спать с нами? – попросила Андриэнна. Глогстер нахмурился. Ему не хотелось, чтобы другое живое существо нарушало их с ней уединение, но жалость к ребенку пересилила. В конце-концов нужно признать, что Андриэнна принадлежит не только ему, но и детям. Он кивнул. Счастливая Роксана спрыгнула на пол и побежала в родительскую спальню.

- Интересно, как она может помнить, как ее привезли в наш замок? – тихо спросила Андриэнна. – Ей же всего три года было!

Глогстер пожал плечами. Этого он не знал. Они вернулись в спальню. Роксана уже прыгнула на их кровать, прижавшись к стене, завешанной ковром. Андриэнна с улыбкой легла рядом с ней.

Глогстер сел на кровать. Вспомнился разговор с маркизом де Летур, решивший судьбу малютки, потом поездка в замок маркиза, где малышка в то время жила с обожавшей ее няней. Жила до тех пор, пока взрослые не решили ее судьбу. Вспомнилось, как плакала девочка, когда ее отрывали от всего знакомого и привычного и везли неизвестно куда. А он тогда не придал значения чувствам неразумного ребенка. Это дитя ведь ничего не понимает, не знает, что он хочет ей как лучше! Нет, все-таки не получается видеть себя благодетелем, призревшим сироту. Хотя, в сущности, его совесть перед маркизом чиста – он привез маленькую сиротку в свой замок, кормит, одевает, наравне со своими детьми, не обижает.

Рыцарь лег рядом с ними. Двумя женщинами, вошедшими в его жизнь каждая своим путем. Слушая, как его супруга нашептывает их приемной дочери сказку о рыбках и древесных феях. Сердце невольно дрогнуло от нежности к Андриэнне. Нежности совсем иного рода, чем совсем недавно. Как к матери его детей. А она ведь не давала обещания воспитывать Роксану как родную! Так что могла бы особенно с ней и не возиться. Глогстер невольно сравнил ее со своей матерью. Мелисса де ля Фер по-своему любила своих детей, заботилась об их образовании. Но чтобы рассказывать сказки, целовать на ночь, брать в свою постель, когда им снились кошмары..Этого не было. Мелисса была женщиной достаточно сдержанной, скупой на проявления чувств, и он с детства привык не открывать свою душу ни перед кем. Если рыжему мальчишке-Глогстеру хотелось плакать, он убегал в лес, чтобы его слез никто не видел. Отец учил его, что мальчики плакать не должны, а мать, при виде слез своих детей, только морщилась. «Слезы – это слабость, а любая слабость недостойна потомков славного рыцарского рода, коими вы, мои дети, являетесь», - говорила она. И ее старшие дети – Анжелика, Глогстер, Шарль и Мишель быстро усвоили этот закон. А в Глогстере материнские наставления вызвали еще и презрение к слабости и беспомощности. Впрочем, никакое правило не обходится без исключений. Сначала таким исключением была его сестра – Мари-Клер, которую он любил и всячески старался оберегать. А после и Андриэнна, когда он видел ее спящей. Но в ее случае он знал, что за этой беспомощностью скрывается сила духа, ум, смелость и решительность.

Роксана вскоре уснула, счастливая и успокоенная, а вскоре уснули и те, кого она считала родителями, и в комнатах воцарился покой.

Глава 12

Несколько дней Андриэнна отдыхала в своих покоях, решив хоть на время отделить себя от королевского двора, в том числе и от Лауры де Шатильон. Слишком устала она от враждебности и презрения, кои вынуждена будет терпеть еще неизвестно сколько.

Однако прятаться вечно от трудностей невозможно, да и не в ее это характере. Потому вскоре она решилась выйти из комнаты.

Рыцари и дамы сидели в том же зале и разговаривали. Когда наша героиня появилась на пороге, разговор прервался.

- Госпожа де ля Фер! С возвращением!

- Как ваше здоровье, сударыня?

Андриэнна отвечала всем приветливыми кивками, но несколько мгновений еще стояла на пороге, не решаясь сделать последний шаг в бездну.

- Что же стоите? - насмешливо спросила Лаура. – Не беспокойтесь, вас здесь не укусят. Господа уже обедали.

Андриэнна рассмеялась и мысленно поблагодарила своего врага. Выпад Лауры, как и взгляд Глогстера подбодрили ее, и графиня, приподняв края синего шелкового платья с узором из золотых нитей, сделала решительный шаг. Хотя ничего не произошло, ей показалось, что она упала в пучину моря, в глубину, где обитают страшные, невиданные чудовища. Глогстер подошел к ней и сжал ее руку. К ним тут же подошла графиня де Монфор.

- Я так рада вас видеть! Вы, наверное, сильно перепугались, когда с лошади упали? А потом еще волки!

Андриэнна снисходительно улыбнулась и пожала плечами. А графиня пригласила ее сесть туда, где уже сидели другие дамы. По телу нашей героини пробежала дрожь. Она бросила взгляд на Глогстера. Тот ободряюще кивнул, и она последовала за графиней де Монфор. Лаура де Шатильон тут же поспешила демонстративно отсесть в сторону.

Можно ли сказать, что с этого дня Андриэнна была принята в круг знатных дам? Она сама не знала. Графиня де Монфор и герцогиня де Контуар стали очень добры и любезны с ней, но эта доброта безумно напоминала Андриэнне жалость. Жалость к бедной, обиженной девочке. И это злило. Однако она старалась по возможности подавлять гордыню и принимать их доброту с благодарностью. Как ни крути, лучше худой мир, чем добрая ссора. Пусть эта и не дружба, но все-таки. Хотя внутри она часто задумывалась, может ли у нее появится в этих стенах настоящая подруга? И кто? Герцогиня де Контуар? Да, она добра, но чаще молчалива и грустна, большую часть времени погружена в воспоминания о жизни в родовом замке. Графиня де Монфор весела, общительна, любит прихорашиваться. Милая пустоголовая птичка, как назвал ее Глогстер, не более. Нет, они могут быть ей разве что приятельницами, но не подругами.

В тот же день они все вчетвером гуляли возле дворца. Андриэнна глубоко дышала. Голова кружилась от обилия воздуха, вдруг нахлынувшего на нее после нескольких дней добровольного заточения в четырех стенах. Она улыбалась и с интересом разглядывала гуляющих рядом с ней дам. И заметила, что графиня де Монфор морщится и незаметно чешет руку в перчатке.

- Что с вами?

- Да руки. Совсем красные стали, да вдобавок просто горят! – пожаловалась она.

- А что твой врач, Джулио Тормини? – с тревогой спросила герцогиня.

- Он давал мне порошок с толченым жемчугом, серебром и травами. Но, по-моему, только хуже стало.

- Разрешите взглянуть, - мягко попросила Андриэнна. Графиня де Монфор сняла перчатку и протянула руку. Андриэнна внимательно осмотрела. Ладонь была покрыта красными пятнами, начинавшими переходить и на пальцы.

- Если хотите, я могу помочь, - предложила Андриэнна. – Я, конечно, не врач, но в травах разбираюсь.

- Благодарю, но пока понадеюсь на Тормини. Он говорит, что этот порошок действует не сразу, что нужно пару дней, - пожала плечами де Монфор.

Слуга графини де Шатильон (Андриэнна узнала его по цветам одежды. Слуги носили цвета гербов своих господ) подошел к хозяйке и протянул ей свернутый кусок пергамента. Лаура взяла его и быстро спрятала в перчатку. Но белом лице на мгновение отразилась краска, но тут же исчезла. Как брошенный в воду камень.

- С вашего разрешения, я вас покину, дамы, - сказала она и ушла. Андриэнна проводила взглядом своего врага. Графиня де Монфор хихикнула, снова надевая перчатку.

- У нашей Лауры, кажется, завелся секрет!

- Если и так, нас это не касается, - спокойно, но твердо прервала ее герцогиня. Де Монфор снова хихикнула и перешла на другую, более интересную тему. Бал.

- Надеюсь, волки не помешают балу в следующее воскресенье. Его Величество заверил меня, что бал отменять не будут. Хотя наши мужчины предпочли бы войну или охоту, чем танцы. Кстати, госпожа де ля Фер, а вы уже думали, в чем будете на балу?

Андриэнна пожала плечами.

- У меня есть несколько платьев, которые я привезла из замка.

- Вам надо заказать новые. Вы знаете, что сейчас платья шьются по-другому? Надо, чтобы верхнее платье облегало бюст и только потом расширялось.

Графиня де ля Фер покраснела. В то время платья были свободными и не облегали фигуру. Мысль как-то подчеркнуть одеждой грудь было для нее то же самое, что для русских девушек столетия спустя – платья с глубокими вырезами. Но она улыбнулась.

- Спасибо за сведения. Сообщите, когда рукава станут короче. А то неудобно.

Они прошли во двор для упражнений. Оруженосец Глогстера сажал на коня маленького Шарля. Андриэнна невольно вздрогнула. Конь переминался с ноги на ногу, мальчик вцеплялся маленькими ручонками в гриву и визжал от страха и восторга.

- Матушка, матушка, смотри! Я на лошади, как отец! – закричал он. Андриэнна помахала ему рукой.

- Молодец, я горжусь тобой! Только держись крепко!

Шарль дерзко вскинул голову. Он, такой маленький, был выше сестер, выше матери! Нора и Роксана сидели на лавке и наблюдали за ним. Нора, заметив мать, встала и подбежала к ней. Андриэнна взяла ее ручку.

- Вот скажите, кто придумал трехлетнего ребенка на лошадь сажать? – с досадой спросила Андриэнна, наблюдая, как оруженосец взял лошадь под узцы и осторожно повел вперед. И хотя наша героиня видела, что у Шарля на груди и на спинке привязаны для защиты подушечки из кожи, набитые зерном, сердце сжималось. Герцогиня снисходительно и грустно улыбнулась.

- Так положено. Сын рыцаря в три года начинает учиться ездить верхом, а в пять лет – сражаться. На деревянных мечах, разумеется.

Андриэнна вздохнула. Да, приехала во Францию, вышла замуж за французского рыцаря – изволь принимать все здешние обычаи, законы и порядки.

Она смотрела на сына. Ею сейчас владели совсем другие чувства, те, что были, когда она держала на коленях Роксану. Инстинктивная жажда защитить ребенка и бессилие что-либо изменить. Снова появилась мысль, что она еще в детстве решила свою судьбу и судьбу будущих детей. Теперь она должна жить по законам этого дворянского мира, одеваться так, как одеваются они, подчиняться их обычаям. И ее дети тоже, хотя они и не выбирали свою судьбу.

Наконец, оруженосец снял Шарля с коня и развязал веревочки, которыми были привязан защитные подушечки. Мальчик с радостью освободился от этих раздражающих штук, уверенно зашагал к матери и протянул к ней ручки. Андриэнна взяла его на руки.

- Ты молодец, - похвалила его герцогиня де Контуар. – Не страшно было?

Шарль отрицательно покачал головой. Лицо малыша просто сияло.

- Ну и смелый у вас мальчишка! – восхитилась графиня де Монфор. – Вы бы слышали, как ревел от страха мой старший, когда его первый раз на лошадь посадили! Мне пришлось стоять рядом с ним. А ваш..настоящий будущий воин! Просто будущий рыцарь Роланд!

- А кто такой Роланд? – полюбопыствовала Нора.

- Рыцарь времен Карла Великого, - объяснила герцогиня де Контуар. – Это был лучший и храбрейший воин своего времени!

- Даже храбрее отца? – недоверчиво спросил Шарль, что вызвало взрыв смеха у двух дам. Шарль обиделся, а Андриэнна поцеловала сына.

- Я тоже хочу научиться на лошади! – заявила Нора. – Я старше Шарля и тоже смогу! И сражаться смогу!

- Женщины не сражаются, - мягко возразила герцогиня.

- Если только они не амазонки. Но амазонок, к несчастью, уже давно нет, - заметила Андриэнна.

- А кто такие амазонки? – заинтересовалась девочка.

- Вечером расскажу, - пообещала ее мать. – А пока идите, - она опустила Шарля на землю, поцеловала и его, и дочь и отпустила. Нора была заинтригована, но убежала. Раз мама сказала, что расскажет – значит, расскажет.

- Зря вы своей дочери всякими глупостями голову забиваете, - заметила мадам де Контуар. – Амазонки какие-то..Это же женщины-воительницы, ведь так? Вы должны объяснить ей, что предназначение женщины – быть любящей женой, матерью и хранительницей домашнего очага.

Андриэнна промолчала. Вспомнился разговор с Голосом во сне. И, кстати, о каких возможностях быть полезными он говорил? У Глогстера – волки, а у нее?

Вступилась за нее, как ни странно, мадам де Монфор.

- Оставьте, герцогиня. Что за беда, если мадам де ля Фер расскажет мадемуазель Элинор про амазонок? Подрастет – сама поймет, в чем предназначение женщины.

Андриэнна благодарно ей улыбнулась, и разговор вернулся к прежней теме – балы и наряды.

- Госпожа де ля Фер, мы с дамами собирались ехать на прогулку в город, заодно заедем к торговцам, посмотрим у них шелк на платья. Хотите составить нам компанию?

Андриэнна кивнула. Шелк не особенно интересовал ее, но все лучше, чем в замке сидеть.

Глава 13

Новые встречи

Агнесса, жена портного, возвращалась с рынка, куда ходила за овощами. Нужно было готовить ужин для мужа и детей – пятилетней Жаклин и двухлетних мальчишек-близнецов.

Возвращаясь, она прошла в переулок и невольно остановилась. Впереди у дороги стояли несколько знатных дам. Из-под дорогих накидок выглядывали подолы шелковых платьев. Интересно, что они здесь делают? Не пешком же решили прогуляться! Агнесса сделала несколько шагов и увидела у выхода из переулка покосившуюся карету со сломанным колесом, возле которого вертелись слуги. Дамы, не обращая на них внимания, разговаривали между собой. Одна из них подняла глаза, и женщина чуть не ахнула. Андриэнна! Да, бесспорно, это она. Та, судя по всему, тоже ее заметила. «Интересно, как она поведет себя? – подумала Агнесса. – Сделает вид, что не узнала? Чтож, если она не решится поздороваться со мной при них – я не обижусь». Хотя в глубине души добрая, справедливая Агнесса понимала, что обидится. Но стоит ли ожидать, что графиня станет поддерживать дружбу с простолюдинкой? Особенно в Париже!

Лицо Андриэнны, между тем, просветлело. Ее спутницы это заметили.

- Эта женщина ваша знакомая? – спросила одна из дам. Андриэнна кивнула.

- Прошу прощения, я вас оставлю, - она подошла к подруге и горячо обняла ее.

- Господи, Агнесса! Я так рада тебя видеть! Узнала меня?

Подруга рассмеялась и ответила на ее объятие.

- Конечно, узнала! Ну и красавица же ты!

Андриэнна отстранилась от нее, внимательно вглядываясь в лицо подруги. Агнесса несколько изменилась за эти шесть лет - осунулась, похудела. Но в карих глазах по-прежнему оставался мягкий, теплый блеск.

- Ну как поживаешь? – мягко спросила Андриэнна. Агнесса с опаской взглянула на дам. Ее подруга поняла ее и только махнула рукой.

- Не обращай на них внимания. Они не умрут от недостатка моего общества.

- А они тебе потом не напомнят, с кем ты общаешься?

- Напомнят непременно, даже не сомневайся. Но это же не причина отказываться от общения с хорошим человеком?

Агнесса рассмеялась.

- Ты нисколько не изменилась!

Андриэнна гордо кивнула.

- Увы, благоразумие по-прежнему не входит в ряды моих достоинств. А у тебя-то как дела? Как поживаешь?

- С Божьей помощью. Сейчас с рынка иду, потом ужин буду готовить.

Андриэнна взглянула на корзину и немного смутилась.

- А как твой муж? Дети у вас есть?

Подруга кивнула.

- Трое. Девочка и два мальчика. А вы с графом давно в Париже? Я не знала, что вы здесь.

Андриэнна была удивлена.

- Но я же отправляла к вам Адель. Это служанка моя, - графиня смутилась от сочетания «моя служанка». Сама вчера еще крестьянка, а теперь со своей прислугой! Впрочем, Агнесса не обратила на это внимания.

- Адель? Что-то не припомню ее, - полюбопытствовала она.

- Глогстер привез ее из деревни. Не из твоей, а из другой. Не помню названия, но Адель говорила, что там есть виноградники.

Агнесса кивнула.

- Знаю эту деревню. Но муж мне не говорил, что она приходила. Может, забыл передать.

- Госпожа де ля Фер, долго вас ждать? – услышали они высокомерный голос Лауры.

- А вы уже соскучились? – рассмеялась Андриэнна, только сейчас заметив, что слуги успели привести карету в порядок.

- Просто нам пора. Прощайтесь с вашей подругой, - мягко заметила герцогиня. Женщины подошли к переулку. Андриэнна пожала подруге руку.

- Ладно, сейчас у нас в любом случае нет времени поговорить. Ты не возражаешь, если я буду иногда тебя навещать? Да и ты сама приходи, когда захочешь. Я сейчас во дворце живу.

Агнесса немного смутилась.

- Думаешь, меня пустят?

Андриэнна вопросительно взглянула на дам. Де Монфор кивнула.

- Разумеется. Кто может запретить графине принимать у себя того, кого она пожелает?

Графиня снова повернулась к Агнессе, невольно сравнив ее со своим нынешним знатным окружением. И сравнение было не в пользу дворянок.

- Приходи когда захочешь, - искренне сказала она. – И по делу, и просто поболтать. Я всегда буду рада тебя видеть. Мне есть, что тебе рассказать. Да и тебе, думаю, тоже.

Агнесса кивнула. На душе потеплело. Подруги обнялись, и Андриэнна шагнула в карету. А за ней и остальные дамы.

- Вижу, у вас много друзей среди черни, - презрительно заметила мадам де Шатильон.

- Учитывая, что я родилась среди них и прожила почти всю жизнь – это неудивительно, - резонно заметила ее «соперница». - Хотя, наверное, это было неучтиво с моей стороны, что я оставила вас. Но мы с Агнессой уже шесть лет не виделись!

- А кто она? – полюбопытствовала графиня де Монфор. Андриэнна внимательно вгляделась в ее лицо. Мягкое, открытое. В карих глазах только искреннее, доброжелательное любопытство. И ни тени высокомерия!

- Мы с ней вместе служили у Глогстера. Шили в рукодельной, - просто ответила она и рассмеялась. – Когда я попала на службу в замок, она как-то сразу взяла меня под свое крыло. Помогала – где делом, где советом. Знаете, таких людей как она очень немного. Я их могу по пальцам перечесть. У нее благороднейшее сердце, она верный друг, который не предаст.

Андриэнна говорила, совершенно не замечая снисходительных улыбок дам, не лишенных, однако, уважения и интереса. Да она и не для них говорила.

- Вас послушать – так она просто ангел! – рассмеялась де Монфор.

Андриэнне от такого пренебрежительного тона стало не по себе. А еще больше от того, что она вспомнила, с кем разговаривает.

- Такого я сказать не могу. Впрочем, хороший человек совершенно не обязательно является святым, а святой – совершенно не обязательно хороший человек.

Слова Андриэнны вызвали среди дам невольный ропот.

- Что хороший человек не обязательно святой – это верно, но как святой может не быть хорошим человеком? Это ересь! – заметила мадам де Контуар. Андриэнна снова оглядела их. В глазах де Контуар и де Монфор был страх, а в глазах Лауры де Шатильон, к ее удивлению – своего рода уважение и понимание. Андриэнна уже поняла, что сказала что-то не то, но отказываться от своих слов не хотела.

- Но посудите сами – ведь святые ради своего служения оставляли родителей, жен и детей. Мне это не раз попадалось в житиях, которые я читала в замке, - пояснила она. – И их мало волновали чувства родных. А Агнесса живет ради других. Ради своих близких она пошла в служанки, хотя домашняя прислуга занимает низшее положение даже в глазах крестьян. Те же Шаплены, у которых я жила, презирали тех, кто живет при господах. И меня они не хотели отпускать, но выбора не было – Жак Шаплен не мог платить оброк.

- Работать надо было – тогда и смог бы! – убежденно заявила мадам де Монфор. – Крестьяне, которые хорошо работают – никогда не голодают.

Андриэнна вздрогнула, едва сдержавшись, чтобы не ударить ее по лицу. Эту дамочку, которая говорит о труде, хотя сама ни разу в жизни не работала! Впрочем, она сама виновата – нашла с кем вести подобные разговоры! Она глубоко вздохнула, стараясь подавить гнев.

- Осторожно, мадам де Монфор, - рассмеялась Лаура, - здесь нет деревьев, куда мадам де ля Фер могла бы запустить свой кинжал, так что деревом можете быть вы!

Андриэнну этот выпад рассмешил. Но гнева поубавилось

- Я не настолько сумасшедшая, как вы могли бы обо мне подумать после того случая. К тому же, госпожа де Монфор не виновата, что не имеет ни малейшего представления о крестьянской жизни. Напротив – было бы странно, если бы это было не так. И, кстати, если бы Агнесса была рядом в тот момент – этого бы не произошло. Она одна из немногих, кому удавалось усмирять мой непростой характер.

- Тогда вдвойне жаль, что такое сокровище не осталось жить в вашем замке! – с усмешкой заметила графиня де Шатильон. Андриэнна кивнула.

- Согласна с вами. Мне тоже жаль. Но ее жених, которого она долго ждала и который был в Париже подмастерьем стал мастером и смог приехать за ней. Я предлагала им остаться, но он хотел жить в Париже и быть свободным ремесленником. А она заслужила счастье.

Графиня де Шатильон чуть наклонила голову. Вспомнилось, что рассказывал ей об этом Клопен. И, против своей воли, она отметила, что Андриэнна даже не упомянула о своем участии в устройстве судьбы подруги. Хотя могла бы и похвалиться, что именно она устроила счастье этой женщины. Да и вообще, говорила об Агнессе с совершенно искренней теплотой, ничуть не стыдясь напоминания и о своем низком происхождении.

В этот миг карета остановилась перед большим домом с красной кирпичной крышей. Дамы вышла на мостовую. Графиня де Монфор поспешила к крыльцу, герцогиня за ней. Андриэнна задержалась, отряхивая низ верхнего платья от грязи. Лаура отстала от подруг и подошла к ней.

- Будьте осторожны с подобными высказываниями, мадам, - небрежно бросила она. – Насчет святых. За такое вас и впрямь могут обвинить в ереси. В этот раз вам повезло - герцогиня де Контуар не болтлива, а у графини де Монфор ваши слова уже вылетели из головы. Сейчас ей уж верно не до споров о богословии!

- А вы, мадам? – осведомилась графиня де ля Фер. Удивлению ее не было предела. Лаура предупреждает ее?! Ее враг презрительно усмехнулась.

- Я, конечно, добрая католичка и соглашаться с такими суждениями не буду. Особенно на людях, - она на мгновение замолчала, разозлившись на себя за последние слова. – Но я тоже ничего не расскажу. Просто советую вам быть осмотрительнее. Если вы, конечно, не хотите повторить участь вашего мужа, который лишь чудом избежал смерти на костре.

Андриэнна внимательно смотрела на своего врага. Из-под высокомерно-презрительной маски осторожно выглядывало что-то другое. А что – она понять не могла.

- Спасибо за предупреждение, - спокойно ответила она и случайно подняла глаза на крышу. На черепице сидел орел с черной спинкой и золотистым брюшком. Мадам де Шатильон ушла, а орел взлетел и мягко опустился на руку Андриэнны.

- И что ты тут делаешь? – тихо спросила она.

- Дома расскажу, - столь же тихо пообещал Глогстер (а это, разумеется, был он). – Заодно решил проверить, как ты. Мне сказали, что ты поехала с дамами на прогулку. Хотел убедиться, что все в порядке. А ты тут что успела такое наговорить без меня?

Андриэнна немного смутилась и осторожно погладила золотистые перышки. Надо сказать, она любила, когда он принимал орлиное обличие и садился ей на руку. Но ответить она, к счастью, не успела – герцогиня окликнула ее. Андриэнна поцеловала черные перья. Глогстер взлетел, сделал круг над домом и скрылся за домами. Его супруга поняла только, что летит он не во дворец.

Глава 14

Новые дела

Они вернулась во дворец ближе к обеду. Слуги проскальзывали мимо, отвешивая быстрые поклоны, Андриэнна отвечала им вежливыми кивками, а ее новоявленные приятельницы не замечали их вовсе. Они поднялись по лестнице. Андриэнна почему-то отстала, а потом и вовсе остановилась на ступеньке и оглядела зал. Внизу, вцепившись в перила, стояла служанка - девочка лет тринадцати. Лицо заливала смертельная бледность, глаза закрыты, маленький рот жадно ловил воздух. Андриэнна спустилась к ней.

- Что с тобой?

Услышав ее голос, маленькая служанка вздрогнула и заставила себя открыть глаза.

- Простите, мадам. Я сейчас.., - тихо проговорила она и попыталась собраться с силами.

- Тебе дурно? Может, приказать принести воды?

Девочка быстро помотала головой, но тут же едва не упала, инстинктивно вцепившись в руку Андриэнны. Та провела ее к лавке у стены и усадила. Головка бедняжки бессильно поникла. Сердце Андриэнны сжалось. Она осторожно приподняла рукав девочки, сняла свою перчатку и положила пальцы на ее запястье. Сердце девочки даже не билось, а слабо трепыхалось, как умирающая птица. А у нее, как назло, ни зелья с собой, ничего! Проходивший мимо парень-слуга остановился.

- Не обращайте внимания, мадам! Этой лентяйке лишь бы не работать. С нее станется.

- Лучше принеси ей воды. И живее!

Андриэнна сама не заметила, как в ее голосе прозвучали резкие, властные нотки. Парень поклонился и скрылся за деревянной дверцей, ведущей вниз, в кухню. Андриэнне те минуты, которые пришлось его ждать, показались вечностью. Уйти она не решалась. А если эта бедняжка умрет?

- Держись, бедное дитя, - мягко уговаривала она девочку, не зная, слышит ли она ее, - потерпи немного, - она попыталась мягко похлопать девочку по щеке. Ресницы дрогнули, но служанка не очнулась. Наконец, вернулся парень, принеся деревянную кружку с водой. Андриэнна приложила ее к губам девочки и заставила сделать глоток. Потом достала платок, опустила его в воду и протерла виски и шею бедной служанки. Девочка приоткрыла глаза.

- Ну как ты? – ласково спросила наша графиня. Девочка ахнула, но заставила себя ответить.

- Лучше, мадам. Спасибо. Не говорите, пожалуйста, никому, что я..

- А что с тобой было?

- Не знаю. У меня так бывает – вдруг слабость, голова кружится, воздуха не хватает. Но обычно найдет и проходит.

- Значит, скорее всего, с сердцем что-то не то, - задумалась Андриэнна, вспоминая все прочитанное по медицине. – Ты к лекарю обращалась?

- Нет, мадам. Нет у меня денег на лекаря.

- Жалованье скудное?

- Нет, госпожа, но я ведь у матери одна кормилица! – девочка заставила себя встать. Андриэнна тоже встала.

- Вот что, дитя мое, зайди ко мне, я что-нибудь придумаю. Я не врач, но в лечении кое-что смыслю. В деревне моего мужа мне доверяют, так что и ты можешь довериться. Кстати, как тебя зовут?

- Сара, - смущенно представилась девочка, скорее испуганная, чем обрадованная. Никогда ей не приходилось разговаривать с дворянами и их женами, а уж тем более принимать от них помощь. И она не знала, как себя вести. И матери нет рядом, чтобы посоветовать! Андриэнна кивнула и в свою очередь представилась.

- Если ты не хочешь пользоваться моей помощью – навязываться не стану, - заверила она девочку. – Дело твое.

Щеки Сары покраснели. В глазах на мгновение потемнело, но тут же прошло. И она кивнула.

- Хорошо, мадам. Спасибо большое.

- Пока не за что. Пойдем.

Они поднялись в покои де ля Феров. Андриэнна велела Саре сесть на кровать. Та села на самый край, во все глаза наблюдая, как графиня копается в шкатулке, перебирая бутылки и склянки. Совсем как настоящий лекарь! Но как женщина может..

Детское любопытство пересилило, и Сара решила задать ей этот вопрос. Андриэнна в это время как раз достала нужную бутылочку. Ответила не сразу – нужно было дать девочке лекарство. Она села рядом с ней и налила зелье в серебряную ложку. Сара поморщилась, но покорно проглотила.

- У моего мужа в замке большая библиотека. Много книг, в том числе и по медицине. Труды Аристотеля, Одо из Мена..да и разные другие.

Сара с уважением взглянула на нее. Впервые ей приходилось видеть столь ученую женщину, которая знала такие мудреные имена!

- А я и не думала, что женщина может быть врачом!

- Отчего же нет? История знает женщин, которые занимались наукой. Гипатия Александрийская, например и Тротула. Она училась в медицинской школе в Салерно и написала трактат по медицине.

Колдунья опустила палец в зелье и провела по запястьям девочки, которая слушала ее как завороженная.

- Вот и все. Должно помочь. Но если что – приходи.

Сара кивнула, встала и сделала реверанс.

- Спасибо большое, мадам. Я пойду?

Андриэнна кивнула.

- Конечно. Удачи тебе, Сара. И старайся меньше волноваться.

- Хорошо, - и девочка убежала.

Андриэнна проводила ее взглядом. Мысль, что она, наконец, нашла себе дело, где могла бы быть полезной, как ни странно, не приходила ей в голову. Было лишь желание, чтобы зелье помогло этой девочке, и легкое чувство вины. У бедняжки Сары нет денег на лекаря, а она, Андриэнна, потратила немало золотых на шелк для платья! И зачем? Она же хотела остаться только пока не решится вопрос с волками! Или теперь до бала? А потом до чего?

Сара выскочила из комнаты и чуть не столкнулась в дверях с Глогстером. Тот проводил ее взглядом, потом осмотрел лежавшие на кровати травы. И рассмеялся.

- Ты неисправима, Андриэнна. Совсем недавно здесь – и вот мы уже опять кого-то лечим!

Его супруга несколько смутилась и пожала плечами.

- Но, Глогстер, сам посуди – это у таких как семейство де Монфор есть свой врач, а у бедных порой и денег нет к лекарю обратиться!

Глогстер присел рядом с ней.

- Это верно, но будь осторожна. Здешние ученые врачи могут обвинить тебя в колдовстве. Сама понимаешь, ты женщина. Да и разрешения у тебя нет.

Андриэнна вздохнула, но кивнула.

- Я понимаю. Лучше скажи, где ты был?

Колдун ответил не сразу.

- Летал в окрестностях. Следов волков там, ясное дело, уже нет.

- А ты их искал?

- Почти. Впрочем, оставим это. Скоро обед, обсудим все позже. Надеюсь, ты сейчас уже не боишься идти в зал? Дамы теперь гораздо добрее к тебе.

Андриэнна вздрогнула и поморщилась.

- Да, конечно, - была вынуждена признать она. - Но, как полагаешь, это просто потому, что они жалеют меня? Дескать, обидела злая де Шатильон бедную девочку! – зеленые глаза просто впились в лицо Глогстера. Тот не удержался от восхищенной улыбки. Перед ним снова стояла та же пятнадцатилетняя девушка, в которую он когда-то влюбился. Упрямая, гордая, своевольная, непреклонная.

- Я тебя обожаю, мой ангел! – только сказал он и подозвал ее к себе. Андриэнна улыбнулась и волной скользнула в его объятия. Руки Глогстера обвили ее талию, а губы мягко коснулись ее белой шеи. Андриэнна обняла его за шею и прислонилась головой к его плечу.

Глава 15

Супруги де ля Фер вошли в обеденный зал, где уже собрался королевский двор. Андриэнна как всегда шла с гордо поднятой головой, окидывая взглядом уже ставшие знакомыми лица. Но на сей раз эти люди вызвали в ней странную жалость. Она вспомнила мастера – Отто Мориньяка, которого они с Глогстером приютили у себя в феоде. Тот, дабы отблагодарить их за доброту и гостеприимство, создал взамен обычных солнечных часов, которыми пользовались в замке, другие – удивительные механические! По образу тех, что создал почти за век до него аббат Герберт Аврилакский, ставший папой Римским Сильвестром Вторым. Стрелки в них двигались сами, повинуясь внутреннему механизму. И всякий раз на исходе каждого часа из них выходили человечки, сделанные Отто – женщина с корзиной, рыцарь на коне, священник, крестьянин с коровой и девушка с букетом цветов. Они выходили из маленьких дверей в домике, где располагался механизм, проходили вперед, кланялись и снова уходили. Детей это зрелище приводило в восторг, а Колодию пугало. Андриэнна снова оглядела королевский двор. Те человечки из часов ежедневно совершали одни и те же действия, подчиняясь действию своего механизма, словно совершали ритуал. А какому механизму подчиняются эти люди? Что заставляет их изо дня в день совершать одни и те же действия?

Они прошли через зал, здороваясь со знакомыми. От Андриэнны не укрылось, с какой холодностью и даже затаенной враждебностью поздоровался с Глогстером герцог де Контуар. Самого Глогстера это, однако, не смутило, он сдержанно кивнул ему и подвел свою жену к их местам. Лаура де Шатильон была погружена в свои мысли и даже забыла чем-нибудь уколоть или задеть ее. Андриэнна присела на свой стул. Даже не присела, а опустилась, как королева на трон (и это, кстати, мысленно отметили многие. Кто-то – с досадой, кто-то – с восхищением) и огляделась. Зал был окутан приятными запахами кушаний. Рыба со специями (была пятница, постный день), фрукты, пироги, рахат-лукум – редкое в те времена восточное лакомство из меда, фруктов и розовой воды, сладости с миндальным молоком, которое заменяло в постные дни молоко настоящее.

Понемногу завязался разговор. К своему неприятному удивлению, Андриэнна обнаружила, что рыцари и дамы уже успели узнать о ее встрече с подругой-простолюдинкой, и теперь ей придется давать перед ними ответ. Андриэнна быстро взглянула на Глогстера. Тот кивнул и сжал под столом ее руку, давая понять, что в любом случае поддержит ее. Она подняла голову и обвела всех смелым взглядом. Нет, от подруги она не отречется.

- Позвольте мне сказать кое-что, господа, - спокойно, с достоинством начала она, при этом стараясь придать своему голосу почтительность. Двор притих, с любопытством глядя на нее и ожидая, что она скажет.

– Я отношусь ко всем вам с огромным уважением и уверяю вас, осознаю честь находиться, в королевском дворце, которая из всех простолюдинов была дана именно мне. И пока я нахожусь среди вас, я готова подчиняться вашим законам и вести себя так, как у вас принято. Но есть люди, которые мне дороги и от которых я не готова отречься даже ради права быть здесь. И Агнесса одна из них, - она опустила глаза. Но в голосе ее звучало больше решимости и достоинства, чем почтительности. Кто-то усмехнулся, а кто-то искренне восхитился.

- Ты молодец, мой ангел, - тихо сказал ей Глогстер. Андриэнна улыбнулась. В любом случае она была честна перед этими людьми.

Лаура презрительно фыркнула.

- Вы «готовы подчиняться нашим законам»! Спасибо за одолжение, мадам, - Лаура издевательски слегка поклонилась в ее сторону. Ничего другого ей в этот момент в голову не приходило. Зато другая дама рассмеялась.

- Вы, наверное, шутите, госпожа де ля Фер! – воскликнула она. – Разве графиня может дружить с простолюдинкой и всерьез дорожить этой дружбой?

«А с кем мне еще дружить? С вами что ли?» - вертелось у Андриэнны на языке, но она сдержалась.

- Может, - холодно ответила она. - Если эта графиня родилась в крестьянской хижине.

- И у нее такое же великодушное сердце, как у вас, госпожа де ля Фер, - кивнул король Филипп, впервые вмешиваясь в разговор. – Верность дружбе несмотря на перемену в вашей собственной судьбе – качество несомненно достойное. Я думаю, ваша Агнесса должна быть счастлива иметь такую подругу как вы.

Андриэнна была поражена. Слова, которые вполне могли бы сойти за дерзость и заставить королевский двор еще больше ополчиться против нее, вызвали чье-то восхищение!

- Клянусь Богом, едва ли найдется женщина, равная госпоже де ля Фер! – воскликнул один из рыцарей. – В вас больше благородства, чем в любой из наших дам! И ума тоже.

- Вы могли бы обучать риторике школяров в Парижском университете, - добавил граф де Монфор. Голова Андриэнны приятно закружилась. Глогстер нахмурился, но промолчал.

- У меня были хорошие учителя, - скромно ответила она и повернулась к мужу. Его темные глаза смягчились.

- Главный учитель Андриэнны – ее собственное сердце, - заметил он. Андриэнна удивленно приподняла бровь. Да и придворные удивились и попросили объяснить.

- Просто она очень добра, - ответил Глогстер. – И не может наказать слуг или крестьян за неповиновение, даже если они того заслуживают. Потому старается их убеждать.

- Каждый раз договариваться с чернью? – фыркнула Лаура. – А с детьми вы также обращаетесь? Всякий раз, когда вам нужно повиновение, уговариваете их?

Говоря это, Лаура следила взглядом за бегавшими здесь же Норой и Роксаной. Следила, как сытая змея за бабочками. Андриэнне это не понравилось, она подозвала к себе Нору, усадила к себе на колени и обняла, точно птица, укрывающая птенца крыльями.

- У меня были разные воспитатели, - холодно ответила она. – Так что мне есть, с чем сравнить. И телесные наказания вызывали во мне лишь ненависть. По-настоящему заставить меня слушаться смогли только Шаплены.

- Это крестьяне из моей деревни, которые ее воспитывали, - объяснил Глогстер. Андриэнна кивнула.

- И они никогда не поднимали руку ни на меня, ни на родных своих детей. Они воспитывали нас личным примером.

Нора переводила взгляд с мамы на других взрослых. Она мало что понимала, но видела, что король и рыцари смотрят на ее мать с уважением. И это вызвало в малютке гордость. «Интересно, а я, когда вырасту, буду такой же умной?» - подумала она.

Лаура сжала под столом пальцы. К счастью, разговор перешел на другую тему, и Андриэнна перевела внимание на рыбу с пряностями, которую слуги уже заботливо положили ей на серебряную тарелку. Рядом лежал кусок белого хлеба, невольно напомнивший ей тот черный хлеб, который она ела у Шапленов, ужины в их бедном крестьянском доме. Графиня вздохнула. Интересно, как они там, в деревне? Здоровы ли? Вспоминают ли о ней?

Андриэнна оглядела зал. Там, у Шапленов, обеды и ужины не превращались в словесные поединки. Они не стремились друг другу что-то доказать, больнее уколоть. Разговоры шли свободно и непринужденно. «Все-таки графиня де Шатильон права, - подумала она. – Мне здесь совсем не место».

Однако поразмыслить об этом судьба ей не дала. В зал вошел слуга.

- Ваше Величество, к вам рыцарь. Барон де Ранье.

Король Филипп кивнул.

- Пригласи его.

Слуга ушел, и вскоре в обеденный зал вошел молодой и очень красивый рыцарь. Он почтительно поклонился.

- Приветствую вас, сир. Я сын покойного барона Эрнеста де Ранье.

- Я слышал о нем. Достойный был рыцарь, - кивнул Филипп. – Я знаю, что он, как и граф Арман де ля Фер очень отличился в походе на Святой Земле.

- Да, Ваше Величество. Отец рассказывал мне о походе и о знакомстве с сэром де ля Фером. Мой отец скончался лет пять назад. А я остался наследником его земли и титула.

Филипп улыбнулся и жестом пригласил его к столу.

- Мы рады принимать вас здесь. Проходите, садитесь за стол.

Де Ранье снова поклонился. И Андриэнна, повернувшаяся к незнакомцу, и другие дамы, и незамужние девушки мысленно отметили его очень достойную осанку.

- Благодарю вас, сир, но я прибыл сюда не просто так. Нужда вынудила меня просить помощи Вашего величества и ваших рыцарей.

Рыцари заинтересовались.

- Что же у вас случилось?

- В моих землях не так давно появилась стая волков. Несколько раз я с моими крестьянами устраивал облавы, но безуспешно. Вы, конечно, можете мне не верить, но они словно призраки, исчезают как сквозь землю и появляются из ниоткуда.

Интерес рыцарей от этих слов только возрос. Они переглянулись.

- Похоже, эта та самая стая, о которой говорили сэр де Моле и де ля Фер, - высказал общую мысль граф де Шатильон. – Мы слышали об этом, сэр де Ранье и, думаю, Его Величество не откажет вам в помощи.

- Я полагаю, эти волки – создания нечистой силы, - осторожно возразил граф де Мор. – Справиться с ними обычными человеческими силами будет невозможно. Тут нужен священник. Только молитвы могут изгнать этих серых бесов с вашей земли.

- Об этом я тоже думал, - кивнул барон де Ранье. – И просил помочь нашего священника. Он ходил в лес и окропил все святой водой, но и это помогло лишь на время.

- Постойте, - заинтересовался Глогстер, - вы приглашали священника четыре дня назад, не так ли?

Де Ранье кивнул.

- Как раз тогда мы с графом и графиней де ля Фер встретили их возле Парижа, - задумался сэр де Моле. Их гость обвел всех взглядом.

- Мои крестьяне в панике. Они боятся не только ходить в лес, но иной раз просто выходить за пределы деревни, и их вполне можно понять. Нужно не медля что-то делать, и одна надежда на вас, Ваше Величество, и ваших рыцарей.

Мужчины закивали, а дамы, не исключая Андриэнны, напряглись. «Похоже их отъезд неизбежен. А что будет дальше – один Бог знает!» - пронеслось одновременно в трех головах – у Андриэнны, герцогини де Контуар и графини де Монфор.

- Вы можете рассчитывать на нашу помощь, - повторил король. – Теперь мы знаем, где искать этих странных волков и будем рады вам помочь. Думаю, с помощью Пресвятой Девы мы справимся с ними, будь они хоть созданием тьмы!

Зал зашумел. Рыцари громко выражали свою поддержку молодому монарху. Андриэнна с Глогстером быстро переглянулись. Они его самоуверенности отнюдь не разделяли.

- Благодарю вас, сир, - улыбнулся барон де Ранье. – Кстати, вы, сэр, - он повернулся к де Моле, - упомянули о встрече с ними возле Парижа. Третьего дня мои люди нашли белую лошадь. На попоне был вышит герб – орел золотой с черным на синем фоне.

Андриэнна ахнула.

- Деметра!

- Да, это лошадь графини де ля Фер, - подтвердил Глогстер, казалось, ничуть не удивленный сведениями о сбежавшей лошади. Барон снова поклонился, хоть и не так низко, как королю.

- Мои люди позаботились о ней, и сейчас ваша Деметра ждет вас внизу, во дворе.

Андриэнна встала и подошла к окну. Во дворе замка действительно стояла ее верная Деметра и переступала с ноги на ногу.

- Огромное вам спасибо, сэр де Ранье! – искренне поблагодарила его графиня.

- Для меня честь оказать услугу столь прекрасной даме, - учтиво ответил барон. Сколько было в его словах искренности, а сколько учтивости – Андриэнна не знала.

Лаура чуть поджала губы. Душу одновременно захватила злоба, досада, но при этом и облегчение. Деметра благополучно вернулась во дворец к своим владельцам, как до того вернулась сама Андриэнна. Значит, ее, Лауры, поступок остался без последствий. С одной стороны хорошо – у нее нет лишнего греха на душе, а с другой – странное везение негодяйки де ля Фер ее пугало. Какие силы оберегают эту женщину? Светлые или темные?

- Садитесь, сэр де Ранье, а после обеда мы все обсудим, - подвел черту король Филипп. Барон приглашение принял и занял указанное королем место за столом.

Глава 16

После обеда король дал знак нескольким рыцарям, в числе которых был и Глогстер, следовать за ним. Глогстер сжал под столом руку Андриэнны и ушел. А вместе с ним де Ранье, де Контуар и граф де Монфор.

Андриэнна вышла из зала и проводила его взглядом, с трудом скрывая поднимавшийся в душе страх. Она слегка прислонилась к стене и попыталась собраться с мыслями. Но удавалось это плохо. Уверенность, гордость, решительность, только что помогавшие ей давать отпор едва ли не всему королевскому двору, оставили ее. Теперь она снова чувствовала себя маленькой, одинокой, сироткой, которую судьба забросила в чужую страну к чужим людям. И Глогстер скоро уедет.. По ее телу пробежала дрожь. Она сжала пальцы. Нет, нельзя. Нельзя показывать здесь свой страх. Здесь Лаура де Шатильон и остальные. Андриэнна вздохнула. Разум молодой графини растерянно оглядывался по сторонам и спрашивал: «Что это?», «Где я?», «Зачем я здесь?». Ощущение страха, близкое к панике, захлестнуло полностью. И вместе она чувствовала, будто их с Глогстером подхватывает мощный поток и несет неведомо куда. И помешать этому они не в силах. Впрочем, не этого ли они хотели, покидая свое уютное убежище – феод де ля Феров?

Погруженная в размышления, Андриэнна не сразу заметила своего врага – Лауру де Шатильон, которая стояла невдалеке и внимательно смотрела на побледневшее лицо «соперницы». Неужели за мужа беспокоиться? Или просто боится остаться без защиты? Она храбрая только когда рядом муж, готовый в любой момент вступиться за нее. А без него будет вести себя тише воды ниже травы. Последняя мысль доставила графине определенное удовольствие, и она решила проверить ее.

- Ну что, мадам, без защиты графа трудно будет?

Андриэнна вздрогнула, словно очнулась от сна. Взглянула на Лауру и улыбнулась. Ее насмешки, как когда-то – Марго, снова вернули ее в реальность. Она оглядела красивое лицо этой дворянки. А странно все-таки - графиня де Шатильон ее ненавидит, но при этом ни словом не обмолвилась о том, что она, Андриэнна, сказала в карете! Интересно, почему?

- Госпожа де Шатильон, вы позволите задать вам один вопрос? – мягко начала она. Лаура приподняла бровь.

- Вопрос? Извольте.

- Почему вы ничего не сказали за обедом про мои рассуждения насчет святых?

Лицо Лауры отразило искреннее удивление.

- А что, следовало бы? – осведомилась она, однако ее тон очень слабо походил на насмешку. – Вам так хочется оказаться на костре?

Андриэнна пожала плечами.

- Нет, но я знаю, что вы меня ненавидите и хотели бы, чтобы меня здесь не было. И вполне могли бы воспользоваться таким случаем.

Лаура вздрогнула.

- Что я хотела бы, чтобы вы уехали – то правда, и я никогда не скрывала этого. Но выставить вас еретичкой – значит, отправить на костер! А мне совсем не хотелось бы оставить ваших детей сиротами, - щеки графини слегка покраснели. – Вы полагаете, мне это доставило бы удовольствие?

Андриэнна ласково улыбнулась.

- Понимаю. И я вам очень благодарна. В том числе, и за то, что вы не скрываете своей ненависти ко мне. Так я хотя бы знаю, как себя вести с вами.

Лаура усмехнулась, стараясь бороться с симпатией, которую вызывали в ней слова этой крестьянки. Вот смешно будет, если она вдруг с ней подружится! С крестьянкой, выскочкой, забывшей свое место! Нет, вполне будет достаточно того, что она примирится с жизнью этой невесть откуда взявшейся графини в королевском дворце.

- Что ж, рада, если так. Хотя «ненависть», пожалуй, слишком сильное слово. А насчет сегодня..С какой стати я должна была бы использовать такое оружие против вас? Вам и без того пришлось давать ответ перед двором. Я о вашей подруге.

- И уж не вы ли поведали королевскому двору о моей встрече с ней? – чуть прищурившись, спросила Андриэнна. Графиня де Шатильон передернула плечами.

- Нет, как ни странно. Это сделала Камилла. Графиня де Монфор, - пояснила она. – Без желания унизить вас и вообще, я полагаю, без всякой задней мысли. Просто происшествие во время прогулки.

Андриэнна улыбнулась и искренне попросила прощение у своего врага. В этот момент к ним подошла герцогиня де Контуар. Быстро окинула взглядом обеих, пытаясь понять, о чем они здесь говорили, и была ли здесь ссора. Убедившись, что все в порядке, она предложила им пойти в комнату, где рыцари и дамы любили коротать время. «Пойти отдохнуть», - как заметила сама герцогиня. «А когда ж вы устать успели?» - вертелось у Андриэнны на языке едкое замечание, но она его удержала и покорно последовала за ними. В глубине души злясь на себя. Нет, нужно в ближайшее время найти себе дело.

Они зашли в комнату. Двое рыцарей сидели за столом и играли в шахматы. Андриэнна чувствовала запах дерева, из которого была сделана доска, золота и серебра, которым были покрыты фигуры. И невольно улыбнулась. Эти благородные дамы и рыцари тоже покрывают себя позолотой, стараются придать себе побольше блеска, но под ней они самые обыкновенные люди! Герцогиня де Контуар и Лаура де Шатильон прошли на свои любимые места у окна, а Андриэнна села на стул возле камина.

В коридоре послышался шум и смех, и вскоре в комнату вбежали ее дочери – Нора и Роксана. Наша героиня улыбнулась. Рыжие кудряшки Норы растрепались, щеки разрумянились от быстрого бега. Обычно тихая Роксана выглядела почти так же. Отвесив присутствующим некоторое подобие реверанса, Нора подбежала к матери и села у ее ног, переводя дух и оглядывая взрослых. Даже она чувствовала – что-то происходит. Но что – понять не могла.

Между тем у взрослых понемногу завязался разговор. Разумеется – о волках. Друг графа де Мора (так мысленно его окрестила Андриэнна, потому что не помнила его имени) с трудом скрывал досаду, что не был выбран королем на это задание. А сам де Мор был этим обстоятельством даже доволен.

- Хотелось бы мне знать, как наши друзья будут охотиться на ТАКИХ волков! – с усмешкой заметил он. - Если они появляются, где им вздумается, и исчезают как сквозь землю? По моему разумению, мошку поймать проще!

Герцогиня де Контуар вздрогнула, лицо ее резко побледнело. Но сэр де Мор и его собеседник этого не заметили. Хотя при дворе рыцари обычно были очень внимательны к дамам.

- Осмелюсь заметить, сэр де Мор, это бесчестие, если рыцарь отступает перед противником, который, как ему кажется, превосходит его! - со смесью раздражения и надменности ответил ему другой. – Будь перед ним кто угодно, хоть нечистая сила, он должен принять бой! И, скажу честно, я отчасти завидую тем, которым король доверил эту охоту.

- Не беспокойтесь, - чуть насмешливо успокоил его де Мор, - вам еще выпадет случай погибнуть.

Лицо герцогини де Контуар становилось все бледнее. Один из рыцарей, наконец, это заметил.

- Сударь, думаю, такие разговоры пугают наших прекрасных дам.

Де Мор кивнул.

- Я предлагаю лучше попросить графиню де ля Фер, - он слегка поклонился в сторону Андриэнны, - сыграть для нас и спеть. Вы же не откажете нам в удовольствии послушать ваш чудесный голос?

Просьбу немедленно поддержали герцогиня де Контуар и другой рыцарь. Андриэнна смутилась, но кивнула. Слуга принес ей лютню. Нора обхватила руками колени, как всегда жадно наблюдая, как белые пальцы матери мягко касаются струн. Потом услышала знакомый с младенчества нежный, струящийся как вода в реке, голос. Девочка прикрыла глаза, жадно вслушиваясь в пение матери. Оно точно мягко окутывало ее, как одеяло, убаюкивало. Ее детская душа словно погружалась во что-то мягкое. В воображении появлялись картины – леса, поля с золотистыми колосьями, холмы. Правда, Нора не всегда была уверена, что видела что-нибудь подобное когда-либо, но уходила все дальше и дальше от королевского дворца, от этой комнаты..

Девочка не сразу поняла, что произошло. Она уже почти не слышала ни музыку, ни пение матери. Юная де ля Фер даже едва понимала, кто она и что. Вокруг простиралось снежное поле, вдали теснился лес, а прямо перед ней – город. Красивый, не похожий ни на Париж, ни на те небольшие городки, которые она видела по дороге, но совершенно пустой. Крепостная стена выложена из золотых кирпичиков, над открытыми воротами щит. Правда, уже изрядно потертый и засыпанный снегом. Нора осторожно приблизилась к воротам, рассматривая широкую площадь, невысокие дома из бревен и самый большой и красивый в конце улице с красной блестящей крышей. Больше всего удивляло девочку странное ощущение, что она здесь уже была. Когда? И куда подевались люди? Нора хотела войти в город, но услышала сзади треск веток, и быстро обернулась. Позади на девочку смотрела, точно огромный глаз, большая черная яма. Через мгновение из нее выскочило что-то серое. Малышка испуганно отскочила. Это был волк. Зверь отряхнулся, не обращая на нее никакого внимания, и вбежал в ворота. А из ямы выбежали его сородичи. Нора стояла, не двигаясь и не зная, что делать – то ли бежать отсюда, то ли остаться и посмотреть, что будет дальше. Волки, к счастью, совершенно ее не замечали. Некоторые, как и первый, вбегали в город, другие оставались, принимались кувыркаться на снегу, играть, вылизывать серую шерстку. Она смотрела на них и сама не заметила, как очнулась.

Мадемуазель де ля Фер тяжело дышала, оглядывая все вокруг так, будто впервые видела. Она снова была здесь, в Париже, в комнате королевского дворца, а рядом с ней мать, брат с сестрой и эти чужие люди. Андриэнна отложила лютню и наклонилась к дочери.

- Что с тобой, Нора?

- А где волки? Я их видела!

- Ты просто заснула, девочка моя, - ласково успокоила ее мать, взяла ее на руки и усадила к себе на колени. Девочка обняла ее за шею и прижалась к ее плечу. Больше всего Норе сейчас хотелось уйти вместе с ней в комнату и поговорить о своем сне, о волках, о городе. И почему ей казалось, что она там уже была?

Между тем взрослые уже забыли о Норе и перевели все внимание на ее мать.

- Вы восхитительная женщина, мадам! – заметил граф де Мор. – Я все чаще думаю, что ваш муж солгал, что вы были его служанкой. Мы ведь знаем, что он алхимик. Признайтесь, что граф просто создал вас в лаборатории, собрав совершенства всех земных женщин! Хотя, наверное, не только земных. Голос сирен, красоту утренней зари, величие всех цариц мира..

Подобные комплименты вызвали смех всех остальных присутствующих и румянец на щеках Андриэнны.

- Смотрите, перехвалите мою супругу – возгордиться еще, - услышала она недовольный голос Глогстера, появившегося на пороге. Нора спрыгнула с колен матери и подбежала к отцу. Что, кстати, втайне обрадовало Роксану, которую в глубине души всегда задевало, что сестре достается больше внимания. Увы, это были не просто фантазии ребенка. Нора, обладающая более упрямым и своевольным характером, часто первой успевала привлечь к себе внимание взрослых. Роксана была не такой и требовать от природы не умела. Она прислонилась к маминым коленям. Андриэнна заметила ее и взяла на руки. Глогстер погладил Нору по голове и вошел в комнату. А за ним и де Контуар. Герцогиня отложила вышивку.

- Ну что? Что вы решили?

- Едем послезавтра, - коротко ответил он. – Король не видит смысла тянуть дольше. Поедем после воскресной мессы. С Божьим благословением, - он прошел к камину. Госпожа де Контуар побледнела.

- Но как же..как же вы справитесь с ними? – ахнула она. – Это же бесы, оборотни!

Герцог сдержанно поклонился ей.

- Сударыня, не стоит соваться в дела, не касающиеся женского ума.

Его супруга смутилась и замолчала. Андриэнну тянуло задать тот же вопрос, но она промолчала. Сообразила, что при них Глогстер едва ли сможет ответить ей так, как есть. «Обсудим все потом, наедине», - подумала она. Он, видимо, решил также, потому что жестом подозвал ее к себе. Она встала, опустила приемную дочь на пол и подошла к мужу. И оба ушли.

Глава 17

Глогстер и Андриэнна вышли в сад. Заметно похолодало, поднялся ветер, так что большинство придворных предпочитали сидеть во дворце у камина. Что обоим колдунам было только на руку – они могли поговорить без лишних ушей. Андриэнна шла рядом с мужем, осторожно вглядываясь в его напряженное лицо. Она погладила его руку.

- Извини, что помешал тебе вкушать фимиам в свою честь, - несколько прохладно заметил он. Андриэнна рассмеялась.

- Ничего, переживу как-нибудь. А что насчет волков?

Глогстер мрачно усмехнулся. Сейчас он был больше похож на того Глогстера, которого она знала в самом начале их знакомства.

- Рыцари короля жаждут отправиться в земли де Ранье. Полагаю, даже не столько ради того, чтобы помочь барону и уж подавно не ради его крестьян..Прости, - осекся он, увидев выражение лица Андриэнны. – Но это так. Они хотят славы, хотят обессмертить свои имена и получить отпущение грехов. И это кажется им неплохим случаем. Доказывать им, что они идут на верную гибель – значит, раззадорить еще больше. Напротив – выступать против превосходящего тебя противника считается проявлением доблести. Погиб – герой, победил – тем паче. Они нередко путают глупость со смелостью и благоразумие с трусостью.

По телу Андриэнны пробежала дрожь. Только теперь она по-настоящему осознала всю степень безрассудства подобной затеи. И весь риск. О котором другие рыцари, похоже, задумываться не собирались.

- Так ты полагаешь, это оборотни?

Глогстер пожал плечами.

- Не знаю. Когда я облетал окрестности, то чувствовал отдаленное присутствие очень сильной магии. ОЧЕНЬ сильной, - повторил он. – И исходит она из феода де Ранье. Но в самих волках ее не было. Иначе мы бы ее почувствовали. Присядем?

Супруги де ля Фер забрели в одну из самых глухих частей сада. У крепостной стены густо росли кусты шиповника и жимолости. Листья на них еще не облетели, но уже были покрыты позолотой. Андриэнна села на большой камень возле них. Глогстер подошел к ней и остановился возле яблони. И хотя вероятность, что кто-то мог оказаться здесь, была невелика, он все-таки прочел заклинание, окружавшее это место магическим щитом. Андриэнна задумчиво перебирала шлейф своего длинного платья.

- Тогда что это может быть? Но тогда там должны были быть какие-то другие странные вещи!

Глогстер кивнул.

- Да, это верно. Постараюсь поговорить с местными, когда мы приедем туда. А ты не беспокойся. Все-таки хорошо, что главой отряда назначен твой супруг. Хотя и не всем это нравится, - последнее он добавил тише, но Андриэнна услышала.

- Кому же это не нравится?

- Неважно. Лучше пойдем во дворец, а то ты, наверное, уже замерзла?

Андриэнна кивнула.

Вечером она заглянула в детскую. Шарль катал на полу деревянную лошадку на колесиках. На ее спине гордо восседал маленький рыцарь в шлеме и доспехах. Роксана сидела на кровати, разложив перед собой свои сокровища – ленты, засохшие бутоны цветов и что-то еще. А Нора ходила из угла в угол. Мать она еще не заметила. А потом вдруг остановилась и запела! Сначала тихо, неуверенно, потом сильнее. Андриэнна стояла на пороге, наблюдая за своей дочерью. Та пела ту самую песню, которую пела она сама недавно. Оборвав пение на полуслове, Нора топнула ногой.

- Ничего не получается!

- А, по-моему, очень хорошо, - мягко заметила Андриэнна, заходя внутрь. Девочка повернулась, подбежала к ней и уткнулась лицом в ее синюю юбку.

- Ну что, пора вам уже спать ложиться, - заметила она. – А где Мари?

Этого дети не знали. Роксана неохотно убрала свои сокровища, и Нора села на постель. А Андриэнна сняла с ее ног украшенные бисером башмачки. Девочка встала и прошлась босиком по шерстяному одеялу, наслаждаясь приятным покалыванием шерсти. Со всех сторон ее окутывало ощущение покоя и защищенности. Все было надежным и понятным, кроме этого странного сна. Нора остановилась.

- Мам, а я увижу еще раз во сне тот город?

- Какой город?

- Тот, где волки были, - и девочка пересказала свой сон. Андриэнна задумалась и помогла ей снять платье.

- А почему ты хочешь его снова увидеть?

Нора пожала плечами. Просто хотела и все!

- Мне почему-то казалось, что я там уже была. Не знаю почему. Так бывает?

Андриэнна задумалась. Уж не ей говорить детям, что сны – это всего лишь сны.

- Всякое бывает. Но, может, ты его и увидишь. Кто знает. Кстати, насчет снов. Роксана, - она повернулась к дочери и жестом поманила ее к себе.

- Тебе тот сон больше не снился? – тихо спросила она, чтобы услышала только Роксана. Та отрицательно покачала головой.

- Вот и хорошо. Но на всякий случай я вам сейчас принесу травы, которая плохие сны отгоняет.

Девочка кивнула.

- А петь ты меня научишь? Я тоже хочу так!

- Обязательно. А сейчас ложитесь, красавицы мои. И ты, Шарль. Давай-ка мы уберем твои игрушки?

Андриэнна наклонилась к сыну

В тот вечер она сама укладывала своих детей спать. Это время было самым счастливым и у Норы, и у Роксаны. Вечером они могли поговорить с матерью о чем угодно, что угодно у нее спросить. И знали, что она не рассердится на них, как сердилась иногда тетя Анжелика, не выдерживая огромного количества детских «почему?». Да и Андриэнна любила это время не меньше. Она расспрашивала их обо всем, что произошло с ними за день. Что Шарль на прогулке упал и слегка поцарапал коленку, что Нора и Роксана выскользнув из-под надзора Мари, бегали осматривать королевский дворец и обнаружили комнату, где за множеством столов сидели люди и что-то писали. Как Андриэнна поняла, это были королевские писцы. Чиновники, в чьих обязанностях было переписывать важные документы, королевские указы и прочее. Они хотели только посмотреть, но их оттуда выгнали.

Красавица слушала детей и причесывала непослушные рыжие локоны Норы. Наблюдая, как они мягко переливаются в отблесках огня от камина, она вдруг представила, как они приобретают изумрудный цвет, и по ее телу пробежала дрожь. Норе сейчас столько же, сколько было ей, когда ее русые волосы стали зелеными, и ее жизнь изменилась навсегда! А если это каким-то образом перейдет к дочери? «Не дай Бог! – подумала она. – Нора, конечно, не останется одна, но..».

Она поцеловала дочь в лоб и отпустила. Юная де ля Фер подпрыгнула и упала на подушку.

- А куда отец ушел? – осведомилась Нора. – У него дела?

Андриэнна погладила ее по голове.

- Король поручил ему помочь избавить земли одного рыцаря от волков. Так что послезавтра он и другие рыцари уедут туда.

Девочки ахнули.

- Но он же справится? – с надеждой спросила Нора. Так, словно от того, как ответит сейчас ее мать, и впрямь зависит, справится отец или нет. Андриэнна ласково потрепала ее волосы.

- Надеюсь. Ваш отец сильный и смелый рыцарь!

- Самый смелый! – с жаром поддакнула малышка. Андриэнна рассмеялась и кивнула. А мысли Норы уже успели перескочить с одного предмета на другой. Девочка вспомнила об амазонках.

- Мам, а ты обещала про амазонок рассказать, – напомнила она.

- Про каких амазонок? – удивилась ее сестра. А Андриэнна задумалась. Она уже сомневалась, стоит ли рассказывать дочерям об этом. Роксане-то ничего, а у Норы характер и без того своевольный! Но раз обещала.. Андриэнна кашлянула и начала рассказ.

Дети притихли, внимательно слушая ее. А наша героиня все больше увлекалась, описывая жизнь вольных воительниц, и постепенно превращая историю в сказку об амазонке Сильвии, которая полюбила прекрасного пастушка и ушла от амазонок. Променяв свободу на любовь. (Как она сама в свое время). Это, кстати, осталось совершенно непонятным для Норы.

- А почему она ушла? – удивилась девочка. – Ей что, не нравилось с амазонками жить?

- Нравилось, но с милым другом, я вам скажу, рай будет везде – и в поле, и в лесу, и во дворце, - убежденно заявила Андриэнна и инстинктивно окинула взглядом стены детской. – Амазонки этого не понимали.

Ее дочери задумались. Мать оглядела их.

- Ну ладно, заговорились мы что-то. А вам уже давно пора спать. Доброй ночи, мои дорогие. Благослови вас Бог! – она поцеловала их и ушла в их с Глогстером спальню. Позвонила в колокольчик. Появилась полусонная Адель. Она помогла хозяйке снять верхнее платье и причесала ее длинные зеленые волосы. Андриэнна поблагодарила ее и отпустила спать.

- Доброй ночи, мадам, - кивнула служанка и ушла. А Андриэнна подошла к столу и открыла шкатулку с лекарственными травами. Прочла тихое заклинание, и в воздухе повисло несколько золотистых огоньков, осветивших ее сокровища – маленькие холщовые мешочки с самыми необходимыми лекарственными травами. Некоторые из них уже были на исходе. Она достала один из них, высыпала сухие листья в серебряную тарелочку и ушла в детскую. Там положила траву возле их кровати и прочла тихое заклинание. А затем вернулась.

Глогстер уже сидел на кровати и снимал сапоги. Рядом в воздухе висела восковая свеча. Разувшись, он подозвал Андриэнну и усадил к себе на колени. Андриэнна положила голову ему на плечо и потерлась щекой.

- Вот что, дорогая, - стараясь придать своему голосу некоторую небрежность, начал он, - мне понадобится твоя помощь.

Андриэнна подняла голову. В глазах зажегся интерес.

- В чем же?

- Надо на всякий случай навести на Париж защитные чары. Просто на всякий случай, - повторил он. Колдунья кивнула.

- Ты чего-то боишься?

- Нет. Просто мы ведь не знаем, что это такое! Там, в феоде де Ранье. Так что лучше будет обезопасить город магическим щитом.

- И когда же?

- Завтра на рассвете. Придется покинуть дворец.

- Колдовать на улице?! Но как насчет..

- Люди нас не заметят, - успокоил ее колдун. – Я об этом позабочусь, - он прижал ее к себе.

- Моя русалочка! Мой ангел! – услышала она возле своего уха. Она обвила руками его шею и прислонилась к его плечу. Глогстер обнял ее за талию и опрокинул на кровать.

Глава 18

Малые и большие дела

Утром Андриэнна проснулась от нежного поцелуя Глогстера. Она сонно открыла глаза и потянулась. Колдун сидел рядом с ней на кровати и смотрел на нее.

- Не хотелось бы нарушать твой сон, мой ангел, но нам пора. Нужно успеть, чтобы защитное заклинание совпало с рассветом.

Андриэнна встала. Глогстер накинул ей на плечи теплый плащ с капюшоном. Он понадобится ей позже, когда они будут на месте. Она заглянула в детскую. Тихо. Да и сам дворец пока что погружен в сон, и графиня знала, что так будет еще два-три часа. У придворных не принято рано вставать. И хорошо – так их отсутствие, скорее всего, останется незамеченным.

- Как же мы сделаем так, чтобы нас не увидели? Нельзя же одновременно держать чары невидимости и колдовать?

Колдун кивнул.

- Хотя некоторые из нас могут совершать несколько магических действий одновременно. Но мы с тобой, увы, не принадлежим к этим Цезарям чародейного общества!

Андриэнна рассмеялась. Сердце сладко забилось. Сейчас он был тем Глогстером, который когда-то покорил ее! Колдуном. Игра в придворных закончилась. Он протянул ей руку, она подала свою, и оба исчезли.

Появились они на вершине самой высокой башни – колокольни одной из церквей. Андриэнна невольно прижалась к руке мужа. Так высоко она никогда не поднималась! В человеческом облике, во всяком случае.

Над головой простиралось серое небо, сквозь пелену которого едва простиралась нежно-розовая полоска зари. Под ними – город. Дома, церкви, лошади, люди. Справившись со страхом, Андриэнна вгляделась в улицы, стараясь рассмотреть фигуры знакомых – Агнессы, Клопена. Но это было невозможно. Зато вспомнив о них, она лишний раз укрепилась в желании их защитить. Она сжала руку Глогстера и вгляделась в знакомое смуглое лицо. Интересно, о чем думал он? Наверное, почти о том же – о людях, которых хочет защитить в этом городе, о тех, кто ему дорог.

- Начнем? – спросила она. Глогстер кивнул, и наши чародеи начали читать заклинание. Холодный ветер, трепавший выбивавшиеся из-под капюшона локоны Андриэнны, подхватил магические слова. Колдунья повторяла заклинание, чувствуя, как магия насыщает воздух, сливается с первыми лучами рассвета и окружает Париж невидимым щитом, не пропускающим в город темные силы, черную магию. Но никак не отражавшимся на жизни людей.

Закончив, наши герои превратились в двух голубей и полетели вниз, в город.

Однако вернуться во дворец без малейших приключений им не удалось. Глогстер вдруг повернулся и полетел к невысокому зданию возле большой церкви. И сел на ветку дерева, росшего рядом. Андриэнна села рядом с ним и взглянула в маленькое окно. Без труда можно было догадаться, что это школа. В комнате на длинных лавках сидели мальчишки лет десяти-двенадцати. Даже младше ее брата Этьена. Высокий, худой мужчина в черной сутане вошел в комнату с толстой книгой в руках. Андриэнна вытянула голову и прочитала заглавие. Элий Донат «Малая грамматика». Книга, по которой в те времена дети в Европе учили латынь.

- Я здесь учился, - заметил Глогстер. Андриэнна внимательно взглянула на него, пытаясь понять, приятно ли ему говорить об этом или нет. Но понять это было невозможно.

- Ты скучаешь по школьным годам?

Колдун ответил не сразу.

- Как сказать..Учиться я всегда любил, ты это знаешь. Но вот заставить меня слушаться учителям было трудно.

Его супруга рассмеялась, но тут же осеклась и огляделась. Но, к счастью, никого вокруг не было. Между тем дверь приоткрылась, учителя, видимо, позвали и он вышел. Мальчики тут же покинули свои места. Один подбежал к окну и открыл. Увидев голубя и голубку, он сунул руку в карман курточки и достал кусок лепешки. Отломал немного и протянул им.

- Добрый мальчик, - улыбнулась Андриэнна, зная, что он ее не поймет. Глогстер кивнул.

- Полетели отсюда?

Между тем у окна столпились его друзья.

- Они не возьмут из рук, - заявил один. – Брось на землю, Анри!

- Или лучше на окно.

Анри послушался. Андриэнна решила подыграть детям, вспорхнула с ветки и села на угощение. И в этот миг другой мальчик быстро схватил ее! Наша незадачливая колдунья вздрогнула и попыталась вырваться, но безуспешно. Пальцы этого мальчика клеткой обхватили ее птичье тельце. Глогстер взлетел и набросился на обидчика, царапал ему руки, клева, бил крыльями, но школьник не отпускал свою пленницу и втащил в комнату.

- Отпусти ее! – возмутился Анри и попытался разжать руки своего приятеля.

- Подожди. Помните, что учитель нам говорил про голубей? Что они письма переносят!

Андриэнна замерла.

- И ты хочешь заставить ее перенести письмо твоим родным, Леонард? – удивился другой. – Думаешь, она полетит именно в твои края?

Мальчик промолчал. Уверенности у него не было. Сердце Андриэнны сжалось. Она тоже слышала про голубиную почту, но знала, что голубь не летит туда, куда скажут, а лишь возвращается домой. И чтобы отправить письмо в свои родные края, ему нужно было взять голубя из дома. Дети же этих тонкостей, разумеется, не знали.

- Подержите ее кто-нибудь, а я напишу моей матушке в наш город! – заявил Леонард. Андриэнну взял его друг Анри

Глогстер подлетел к жене.

- Ты решила поработать почтовой голубкой? – с легкой иронией осведомился он. Теперь, поняв, что его любимой ничего не грозит, он мог позволить себе немного поддеть ее. – Да уж, такая как ты всегда себе подвигов найдет!

Андриэнна была задета, но отступать не собиралась. Анри поставил ее на стол и опустил руку ей на спинку. Мягко, осторожно, так что она могла бы без труда вырваться. Если бы захотела. Другой мальчик взглянул на Глогстера.

- Да выпустим мы твою голубку, выпустим, - заверил он его. – Ничего мы ей не сделаем!

Леонард, между тем, уже взял пергамент, перо и чернильницу и начал что-то писать, не замечая никого и ничего.

- Только он все равно не успеет, - заметил Глогстер своей супруге. – Скоро их учитель придет. Впрочем.., - он взлетел и вылетел в коридор. Андриэнна встрепенулась. Оставаться одной ей не хотелось. Но колдунья напомнила себе, что в крайнем случае может стать собой. То-то дети удивятся! Один из них подбежал к двери.

- Профессор идет! Только ему голубь мешает! Гляньте, ребят, как он вокруг него летает, а учитель отмахивается! – мальчик захихикал, а Андриэнна внутри улыбнулась. Молодец, Глогстер! Между тем Леонард закончил письмо, сложил его, взял нитку и неловко привязал к лапке голубки. Едва при этом ее не сломав. Андриэнна поморщилась от боли. Леонард взял ее на руки и поцеловал в голову.

- Отнеси ее, пожалуйста, моей матушке и сестре в Аверон! Я верю, что ты меня понимаешь. Ты же Божья птица!

Андриэнна потерлась головой о его щеку и вспорхнула к потолку. «Знать бы только, где этот Аверон находиться!» - подумала она.

- Глогстер, нам пора!

Колдун влетел в комнату, и оба выпорхнули из окна.

В их покоях колдунья мягко опустилась на пол и снова стала собой. Нить, к которой было привязано письмо, порвалась. Андриэнна подняла его и прочитала на наружной стороне неровным детским почерком: «Аверон. Жанне Бешер от ее сына Леонардо Бешера из Парижской школы». И все.

- Да, немного сведений, - заметила она. – И где этот город вообще находится? Аверон?

Глогстер, тоже превратившийся в человека, пожал плечами. Это название он тоже слышал впервые. Графиня скинула теплый плащ и положила на сундук.

- Я знаю королевство Арагонское в Испании. Но на уроженца Арагона этот мальчик не похож. Может, он просто ошибся и написал неправильно?

Андриэнна задумалась.

- Может быть. Хотя нет, он же сказал, что нужно отнести в Аверон!

Глогстер взглянул на нее.

- Так ты и впрямь решила ему помочь?

Андриэнна смутилась, но кивнула.

- Если получится. Ну а для чего мы с тобой приехали в Париж? Не для того же, чтобы просто обедать за королевским столом и вести разговоры ни о чем!

Граф задумался, однако ответить не успел – вошла Адель. Сделала реверанс.

- Сеньор, прошу прощения, приходил слуга от герцога де Контуара, напомнить вам о поединке..

Андриэнна вздрогнула.

- О каком поединке?!

Глогстер снова пожал плечами.

- Герцог де Контуар недоволен, что главой отряда назначен я. Он считает, что более достоин этой чести, потому что его предки по знатности превосходят моих. Ненамного, конечно, - он усмехнулся.

- И что с того? – удивилась его супруга.

- Понимаешь, для рыцаря считается бесчестием подчиняться тому, кто менее родовит, чем он. Потому де Контуар и вызвал меня на поединок. На сегодняшнее утро. Только я не думаю, что была такая уж необходимость мне об этом напоминать.

Андриэнна тяжело дышала.

- Почему же ты мне ничего не сказал?

- Не хотел тебя пугать, моя голубка, - спокойно ответил он. Но даже ласковое «голубка» с намеком на произошедшее не смогло убрать страх из ее глаз. Он кивнул Адель, коротко приказал ей помочь хозяйке одеться. Служанка сделала реверанс и подошла к ней. Та почти безучастно позволила себя одеть, причесать и убрать волосы под головной убор. Глогстер подозвал своего слугу и оделся. Снял с гвоздя меч в ножнах. На лице совершенное спокойствие. Перед уходом он сжал руку Андриэнны.

- Удачи, - только сказала она, отвечая на его рукопожатие. К ее стыду, а, может, и нет, но Леонардо и его письмо вылетели из ее головы.

Глава 19

Поединок

Андриэнна вышла во двор. Солнце уже заливало все вокруг, придавая даже каменным стенам замка более приветливый вид. Графиня де ля Фер вместе с другими дамами и рыцарями вышла из королевской часовни, где по обычаю молились перед поединком, прося Бога даровать победу достойнейшему. А теперь направлялись на ристалище – поле позади замка, где рыцари обычно упражнялись в верховой езде и бое на мечах и где проходили поединки и турниры.

Глогстер поцеловал Андриэнну в висок и ушел. Его лицо выражало спокойную решимость. Де Контуар тоже был внешне спокоен, но его спокойствие было смешано с надменностью, словно он и мысли не допускал, что может проиграть. На самом деле, разумеется, мысль о поражении приходила ему в голову. Как и возможность получить рану или даже погибнуть. Но выразить лицом хотя бы малейшее беспокойство по этому поводу казалось ему величайшим бесчестием. Хотя в самых закоулках сознания шевелилась уже и другая мысль: «зачем?». Зачем он так настаивает на праве возглавлять отряд? Но и эту, несомненно здравую мысль, герцог с презрением отшвырнул ногой. «Герцог де Контуар не может уступить графу де ля Феру! – надменно подумал он. – Конечно, и его, и мои предки получили дворянство во времена Карла Великого, но мои превосходили де ля Феров в доблести! Да и я сам. Разве я не сражался под знаменем его величества Людовика с германским королем? В то время как де ля Фер сидел в своем замке и утешался зелеными глазками своих служанок! Безбожник, чернокнижник, опозоривший свой род. В том числе и недостойным браком».

Так рассуждал де Контуар и по дороге, и в шатре, где слуги облачали его в доспехи. Этим он старательно взращивал в себе ненависть к Глогстеру. Терпеливо, как древний человек, добывающий из камней искры и раздувающий из них костер. Именно ненависть к противнику казалась ему необходимым условием победы.

Андриэнна прошла к длинным лавкам на краю поля. Шла неспешно – длинное платье мешало, все время попадая под ноги. Графиня приподняла юбки, но идти быстро все равно было трудно. Только сейчас она замечала это особенно остро. Длинные платья дворянских женщин, в которых трудно было двигаться, были частью дворянского мира, как нынешнее сражение Глогстера с де Контуаром. Сражение за то, кто же из них будет возглавлять отряд. И смех и грех, как говорится.

Андриэнна присела на лавку. Сердце просто бушевало. Удивительно, как оно еще не спалило тонкое шелковое платье. «Нет, не спалит, - с болью подумала она. – Именно этот тонкий шелк, жемчуга и восточные сладости – это и есть те цепи, та паутина, которая сейчас окутывает нас и прикует намертво к королевскому замку. Меня, во всяком случае. А Глогстер? У него тут свои цепи есть. Но что же тогда делать? Уехать отсюда?».

Она напряженно смотрела на раскинувшееся перед ней ристалище и ожидала Глогстера. Все внутри протестовало против этого нелепого поединка и вместе с тем она не хуже своего супруга понимала необходимость, чтобы он не только сражался, но и победил де Контуара. Что бы не было там, в феоде де Ранье, там замешана магия, и герцог справится с ней не сможет. Только погубит и себя, и остальных.

- Разрешите?

Андриэнна повернула голову. Герцогиня де Контуар. Графиня кивнула, и госпожа де Контуар присела рядом с ней. Она больше не сказала ни слова, но виноватый взгляд сказал все. «Вы не виноваты ни в чем», - ответили зеленые глаза Андриэнны, и она снова обратила взгляд на ристалище.

Глогстер и де Контуар, между тем, уже выехали из своих шатров. Глогстер на своем черном Демоне, а де Контуар – на сером «в яблоках» коне. Они остановились друг напротив друга. Король дал знак, рыцари ударили лошадей и поскакали навстречу друг другу. Андриэнна невольно закрыла глаза, но быстро их открыла. Оба рыцаря были в порядке. Пока, во всяком случае. Лица обоих были закрыты, и различать их было можно лишь по гербам на щитах. Андриэнна смотрела на них как завороженная. Перед ней уже не было Глогстера и де Контуара. Это сражались орел и единорог. По ее телу пробежала дрожь. Может, это и впрямь сражаются не они, а их предки? Может, потому они закрыли лица, оставив открытыми лишь свои гербы, призывающие на помощь силу и смелость всего рода? Их силы из глубин веков.

Между тем орел бесстрашно кидался на единорога. Мечи блестели и звенели в воздухе, точно серебряные кубки, копыта коней поднимали с земли клубы пыли. Казалось, что они не сражаются, а исполняют какой-то странный, пугающий танец.

- Одно удовольствие видеть бой двух равных противников! – заметил рыцарь за спиной Андриэнны. Та вздрогнула, но промолчала. Единорог, наконец, решился наброситься на орла. Глогстер успел подставить под меч свой щит, но сам с трудом усидел в седле. И тут же поднял меч. Стальное лезвие прошлось по левой руке герцога, разорвав кольчугу. Де Контуар на мгновение тронул рану, но потом вновь поднял меч. Удар снова пришелся по щиту. Герцог объехал Глогстера, нанося все новые и новые удары, но щит с орлом следовал за ним. Успокоившись, Андриэнна заметила, что Глогстер старается сражаться так, чтобы просто выбить противника из седла, но не ранить или убить его. Наконец, ему это удалось - Де Контуар упал на землю. Граф слез с лошади. Андриэнна встала и подбежала к нему.

- Как ты?

Рыцарь устало улыбнулся. Его победа ни у кого не вызывала сомнений. Смуглое лицо еще сохранило следы напряжения, пота и пыли. Андриэнна достала платок и, никого не стесняясь, вытерла его лоб. Граф де Шатильон, сидевший среди зрителей, отвел глаза. Лаура никогда не проявляла к нему нежности на людях, но он всегда думал, что это лишь потому, что она сдержанная благородная дама. Сам Глогстер принял заботу супруги спокойно и почти безразлично. Хотя всегда с благодарностью принимал любое проявление любви с ее стороны. Но сейчас он был еще во власти прошедшего боя. Рыцарь тяжело дышал, в глазах оставался странный огонек. Андриэнна сейчас, как это ни удивительно, казалась ему маленькой, незначительной. Пестрой бабочкой, не входящей в тот мир на грани мира живых и мертвых, где он только что был. Глогстер мягко отстранил ее и взглянул на де Контуара, которому слуги уже помогли встать.

- Теперь вы признаете, что я достоин возглавлять отряд?

Герцог неохотно кивнул. На его лице, тоже освободившемся от шлема, была написана досада.

- По закону вы имеете право на доспехи, коня и оружие побежденного вами противника! – заметил король. Глогстер пожал плечами.

- С вашего разрешения, я откажусь от этого права, сир. Конь, доспехи и меч еще пригодятся герцогу в нашей поездке.

Слова Глогстера вызвали одобрение придворных и возмущение де Контуара.

- Похоже на снисхождение, граф!

- Думайте, как вам будет угодно, - холодно ответил Глогстер. Повернул голову к супруге. Та улыбалась. Она одобряла его решение.

- Вы один из лучших воинов, сэр Глогстер. Не сомневаюсь, что и против волков-оборотней вы проявите себя столь же достойно.

Граф сдержанно поклонился.

После поединка де ля Феры отправились в свои покои. Глогстеру надо было снять доспехи - сегодня они ему больше не понадобятся. Андриэнна прислонилась к стене и наблюдала за ним.

- Я так понимаю, мне просится с вами бесполезно, - невесело заметила она. Глогстер не удивился.

- Правильно понимаешь. Тебе придется остаться в замке. Впрочем, мне кажется, теперь это не будет для тебя столь трудно, не так ли? – он прищурил глаза, глядя на нее почти как орел на кролика. Андриэнна немного смутилась и спрятала руки в длинные рукава своего шелкового платья.

- Ты говоришь о похвалах, которые мне теперь расточают?

Глогстер усмехнулся. Слуга помог ему снять доспехи и убрал. При этом прислушиваясь к разговорам хозяев. При этом мало что в них понимая. Рыцарь жестом отослал его.

- Только не говори, что тебе это не нравится! «Граф наверняка создал вас в лаборатории, собрав совершенства всех земных женщин..», - передразнил он графа де Мора. Андриэнна рассмеялась.

- Скажу тебе честно, я их лести не слишком верю. Особенно де Мору, - она вспомнила его лицо, и по телу пробежала неприятная дрожь. – Не доверяю я ему. Он какой-то..неискренний что ли.

Глогстер пожал плечами.

- А что ты хочешь от сына торговца? Но ты права, и я надеюсь, что ты в мое отсутствие не дашь вскружить себе голову похвалами.

Андриэнна улыбнулась.

- Не волнуйся – даже если моя бедная головка немного закружиться, во дворце всегда есть один человек, который вернет меня в реальность. И ты знаешь, кто это.

Ее супруг кивнул. Трудно было не догадаться, что это Лаура де Шатильон.

Андриэнна подошла к нему.

- А, может, все-таки возьмешь меня? Я могу пригодиться! Как врач.., - она замолчала, поняв глупость своих слов. Рыцари короля возьмут в качестве врача женщину?! Нечто среднее между деревенской знахаркой и цыганской колдуньей?! Ее муж погладил ее по щеке.

- А насчет лечения ты все-таки будь осторожнее. Я тебе уже говорил об этом.

Андриэнна раздраженно отвернулась и прошлась по комнате. Она понимала, что он имеет в виду. Но это вызывало отчаяние. Что же выходит, здесь она может только петь для королевского двора, обедать с ними и вести милые беседы?!

- И вот еще что, - голос Глогстера стал мягче. – Я хотел поговорить с тобой еще кое о чем. Пообещай мне, что ты не будешь общаться с Клопеном, пока меня нет.

Андриэнна остановилась. Ее удивлению не было предела.

- Но я тебе уже говорила - Клопен мой друг! Или ты мне не веришь?

- ТЕБЕ верю. А вот ему не очень. Мне так будет спокойнее.

Он внимательно смотрел в лицо своей супруги. Однако ее это не рассердило. Она положила обе руки ему на плечи и кивнула.

- Хорошо, обещаю. А с Агнессой хоть можно общаться?

Рыцарь рассмеялся и кивнул.

- Я не настолько тиран, как ты думаешь обо мне, дорогая.

Глава 20

После поединка Андриэнна очень повеселела. Мило улыбалась, шутила, чем очаровала многих рыцарей. Де Моле признался, что не будь его Дамой Сердца Жозефина де Моншар (кузина Глогстера, кстати), то он, бесспорно, дал бы клятву верности ей и совершал бы подвиги в ее честь. Андриэнна в ответ на это только улыбнулась.

- Чтож, я как-нибудь переживу это, мессир де Моле. Но, надеюсь, на вашу дружбу я могу рассчитывать?

Рыцарь поклонился и клятвенно заверил ее, что она и ее супруг могут положиться на него в любой беде.

В общем, можно сказать, что головка молодой графини начинала кружиться. Портить ей настроение было некому – за обедом Лаура де Шатильон молчала. Все возраставшее восхищение рыцарей перед крестьянской дочерью ее сейчас не волновало. В кармане лежало письмо Клопена. То самое, которое он передал ей вчера на прогулке и в котором назначал на сегодня свидание. Как обычно, в трактире. Значит, ничего не изменилось, несмотря на то, что он встретился с Андриэнной? А скоро де Шатильон уедет, и они смогут видеться хоть каждый день! Ее голова приятно закружилась, а сердце забилось как сумасшедшее, с легкостью заглушая хвалебные речи и звон серебряных и золотых кубков, поднимавшихся в честь Глогстера и его прекрасной жены. Пожалуй, она и вовсе забыла бы о ней, если бы не услышала рядом шепот одной из знакомых знатных дам:

- Ведьма крестьянская, не иначе! Околдовала она наших мужчин!

Лаура мельком повернулась к соседке, чье не слишком красивое лицо выражало крайнее возмущение.

- Ведьма она или нет – может решать лишь церковный суд, если вы не забыли, - прохладно ответила графиня де Шатильон и опустила глаза в тарелку. Собственное счастье даже заглушило зависть, которая сейчас, возможно, клокотала бы в ее сердце также, как и в некоторых других. Более того – успех графини де ля Фер ее сейчас даже радовал. Никто не заметит, как странно блестят глаза у нее, у Лауры. Укрыть свое счастье как теплым одеялом покровом внешней сдержанности она все равно не сможет. Полностью, во всяком случае. А быть счастливой для нее сейчас более чем странно. Ее муж скоро уедет и будет охотиться на волков-оборотней!

Лаура взглянула на Андриэнну и улыбнулась. Сейчас все казалось ей вполне честным. У нее – любовь Клопена, а у графини де ля Фер – восхищение королевского двора.

Госпожа де Шатильон вздохнула. Солдат и королевский двор! Сказал бы ей кто раньше, что она сможет поставить эти понятия рядом, и любовь паренька-солдата станет равна для ее сердца преклонению знатнейших рыцарей! А то и дороже. Но это было так.

После обеда герцогиня де Контуар предложила своим подругам (и Андриэнне в их числе) немного прогуляться. Та приглашение охотно приняла.

К ним присоединилась и графиня де Монфор. На обеде ее не было – сразу после поединка она ушла в свои покои. Боль в руках становилась просто непереносимой, красные пятна – все ярче. И она надеялась, что Тормини, наконец, поможет ей.

- А то буду ходить с руками, как у прачки! – смеялась она. – А я все-таки знатная дама!

Однако ее врача не было, и где он – ее слуги не знали. Старая служанка предложила хозяйке подержать руки в холодной воде. Стало легче, и она вернулась к подругам.

Дамы вышли в сад. Графиня де Шатильон осторожно оглядывалась по сторонам и думала, как уйти отсюда незаметно. Точнее, уйти-то она может – достаточно сослаться на головную боль. Но как объяснить, что пойдет она не в замок, а к конюшне? Как незаметно уехать из дворца?

Между тем графиня де Монфор, немного пожаловавшись на руки и на Тормини, со свойственной ей беспечностью, перевела разговор на бал.

- Вас не было на обеде. Его Величество сказал, что бал перенесут к Михайловому дню, - равнодушно заметила Андриэнна. Известие это не обрадовало мадам де Монфор.

- Я так и знала! – раздраженно заметила она. – Все из-за этих проклятых волков!

- А ты сама смогла бы танцевать, пока твой муж рискует жизнью, Камилла? – мягко осведомилась герцогиня де Контуар. Лаура де Шатильон отвела глаза, а Камилла передернула плечами.

- Не преувеличивай! Не думаю, что им угрожает такая уж серьезная опасность.

Хотя беседа шла вполне доброжелательно, Андриэнна, тем не менее, не расстроилась, а как раз напротив – обрадовалась, когда увидела знакомую женскую фигуру. Бедно, но вполне чисто одетая. Темный плащ, белый полотняный платок, закрывавший волосы и обмотанный вокруг шеи. Темные глаза оглядывали дам несколько настороженно, но с интересом. Андриэнна улыбнулась и подошла к ней.

- Агнесса! Рада тебя видеть!

Дамы переглянулись, но промолчали.

Агнесса, сказать по правде, чувствовала себя неловко. Она не была уверена, что поступила правильно, придя прямо сюда. Из головы все еще не выходил их разговор с мужем вчера вечером. Ее супруг признался, что намеренно не сказал ей о приходе Адель. А когда жена спросила его, почему, ответил так:

- Видишь ли, была у меня такая история. Когда я был подмастерьем, у нас был один мальчишка. Ремесло наше ему не нравилось, и он сбежал. Я много лет его не видел. А несколько месяцев назад встретил. Он стал купцом. Уж не знаю, как, да это и неважно. Это его дело. Я подошел к нему, хотел поздороваться. Видела бы ты его лицо! По-моему, он боялся, что его увидят рядом со мной. Сказал, что теперь ведет широкую торговлю. Привозит товары из Индии, поставляет специи королевскому двору. И что незачем ему общаться с портным. Разве что если ему понадобится сшить себе что-то. Он купец, а твоя подруга – графиня! Она живет во дворце. И мне не хотелось бы, чтобы тебе пришлось терпеть пренебрежение всяких зазнавшихся дворянок!»

Однако Агнесса впервые проявила твердость и все-таки добилась разрешения навестить подругу. Но теперь в глубине души сомневалась. Андриэнна была в том же обществе, что и вчера. Красивая, в синем шелковом платье с узором из золотых нитей. На голове шелковый платок, спадавший до пояса и придержанный на лбу золотым обручем с сапфирами. На шее блестело ожерелье с изумрудами – как знала Агнесса, оно принадлежало покойной Мелиссе де ля Фер, матери Глогстера, и было творением не местных, а чужеземных мастеров. Из Константинополя, кажется.

Да, ее подруга выглядела ничуть не хуже гуляющих рядом с ней дам. И держалась рядом с ними совсем как своя. Как равная. Тем не менее, встретила ее Андриэнна с искренней радостью. Обняла и вместе с ней прошла в свои покои. Там она позвала Адель и попросила принести гостье захаренный миндаль и тот напиток, который вместе с ним хранился в одном из сундуков. Адель кивнула и исчезла. А Андриэнна присела на край кровати и предложила подруге сесть на длинную лавку возле окна. Агнесса послушалась и оглядела комнату.

- Я смотрю, тебя во дворце неплохо принимают, - заметила Агнесса. Ее подруга пожала плечами.

- Как сказать..Сейчас неплохо, а в начале.., - она усмехнулась. – Особенно одна из них. Кстати, ты ее видела. Такая высокая в бирюзовом платье с красным поясом. Ее зовут Лаура де Шатильон. Она меня почему-то сразу невзлюбила. Почти как Марго, - она немного помрачнела.

- Кстати, а как она поживает? – осведомилась гостья. Андриэнна помрачнела.

- Неплохо. Она все еще живет в замке, служит. Меня по-прежнему ненавидит, но молча. Я думала ее замуж выдать, но она сама не желает.

Ее подруга задумалась. У обеих в головах как живые вспыхнули лица друзей.

В комнату вернулась Адель с серебряным подносом. На нем небольшая тарелочка, наполненная миндалем и странные неглубокие кружки, от которых шел пар. Агнесса взяла одну из них.

- Что это?

- Кажется, он называется чай, - объяснила Андриэнна. – Его готовят из листьев одного китайского растения. Он бодрит, дает силы. Потому я иногда даю его в деревне как лекарство, - она замолчала, решив не уточнять, что делает это не так часто, потому что Глогстер не позволяет – слишком дорого чай стоит. Да и вообще в то время в Европе с этим напитком не были знакомы даже короли и самые знатные дворяне. За редким исключением. Агнесса сделала глоток. По телу пробежало приятное тепло. Усталость действительно пропала.

- Удивительный напиток. А где ты его взяла?

- Его привез вместе с другими подарками господин Шарль де ля Фер, - с улыбкой объяснила она. Подруга была удивлена.

- Господин Шарль?!

Она кивнула.

- Да. Тот самый Шарль де ля Фер, о котором нам столько говорили. Он приехал, когда моя старшая дочь Нора была еще совсем маленькой. А вместе с чаем привез еще вот эти сосуды, из которых китайцы его пьют. Да и разное другое. Ну ладно, расскажи, как у тебя дела. Мы же вчера толком не поговорили.

Агнесса с грустной улыбкой пожала плечами.

- Да как дела..С Божьей помощью. Четверых детей родила, один умер, - ее голос дрогнул. К горлу подступил комок. Сердце Андриэнны сжалось. Она мягко взяла ее за руку.

- Мне очень жаль, Агнесса. А что с ним случилось?

- Заболел, - женщина положила чашку на поднос. – Всю зиму тогда хворал.

- Но почему же ты не написала мне? Или не попросила кого-то мне написать?

- А что бы ты сделала? – отозвалась Агнесса, глядя на свои руки, сложенные на коленях. – Ты же не всемогуща! Если Богу было нужно забрать моего мальчика, то и ты со своими травами ничего бы не сделала.

Андриэнна промолчала. На мгновение представила себя на месте Агнессы, и по телу пробежала дрожь. А подруга продолжала.

- Я после этого несколько дней лежала в постели, ничего не могла делать. Альбер тогда был очень заботлив, - ее взгляд потеплел. – Ухаживал за мной, утешал. А потом я сама поняла, что пора возвращаться к делам. У меня был он и наша дочь Жаклин, о которых я должна заботиться. А через два года Бог благословил нас еще и сыновьями – Марселем и Оттавио, - она вздохнула и подняла глаза. Андриэнна смотрела на нее с искренней жалостью.

- Но теперь я здесь, Агнесса. Пока, во всяком случае, - подумав, добавила графиня. – Может, я и не всемогуща, но все, что смогу сделать для тебя и твоей семьи – то сделаю. Так что обращайся по любому вопросу.

Ее подруга улыбнулась и кивнула.

- Спасибо.

Постепенно разговор перешел на другие темы. Агнессу интересовало все, что произошло в замке за это время. Андриэнна рассказала ей и о рождении у Марии и Пьера двух сыновей, и о приезде в замок Шарля де ля Фера, и о господине Отто и удивительных механических часах, которые он сделал.

- Мои дети от них просто в восторге! Как-нибудь приедешь в замок – сама увидишь. Я тебе и часы покажу, и теплицу. Глогстер мне разрешил устроить в замке теплицу для лекарственных трав, - объяснила она. – Чтобы я по лесам не бегала. Так что посмотришь. Ты же когда-нибудь приедешь погостить?

Агнесса с улыбкой кивнула.

- Я сама уже скучаю по деревне, - призналась она. – В городе, конечно, сытнее. У крестьянина и засуха может погубить урожай, и град – все, что угодно! И тогда он голодать будет. Здесь такого нет. У ремесленника кусок хлеба всегда есть. Но сердце все равно назад тянется.

Андриэнна согласилась с ней.

- Агнесса, а ты не против, если я буду по временам навещать тебя? – осторожно спросила она. – Мне тебя очень не хватает. Да и в замке не хватало твоей поддержки, твоих благоразумных советов. А скоро Глогстер уедет, - она немного помрачнела. – Но если не хочешь общаться со мной, навязываться я не стану, ты меня знаешь! – тут же поправилась графиня. Агнесса улыбнулась и искренне заверила ее, что они по-прежнему подруги. И разговор продолжился. Гостья обратила внимание на конверт, очутившийся под лавкой. Она взяла его и протянула Андриэнне

- Это от кого, если не секрет? – осведомилась она, пока Андриэнна снова рассматривала послание.

- От кого я знаю, осталось понять, куда, - ответила графиня и положила письмо на кровать. Агнесса была удивлена.

- Поясни.

- Сегодня утром увидела на окне голубку, - покраснев, начала рассказ Андриэнна (не говорить же Агнессе, что она сама летала в обличии голубки!). – И у нее к лапке было привязано письмо от ученика Парижской школы Леонардо Бешера к его матери Жанне Бешер в некий Аверон. Судя по всему, мальчик слышал о почтовых голубях и решил, что любой голубь может переносить письма. Вот и поймал первую попавшуюся голубку. Я бы с радостью отправила бы кого-нибудь прямо сейчас в этот Аверон. Только здесь не написано, где он и что это – город или деревня. Ты когда-нибудь слышала такое название?

Агнесса задумалась.

- Аверон..Как ни странно, да. От твоего друга – Клопена.

Андриэнна удивленно приподняла бровь.

- Клопена?! А ты с ним видишься?

Агнесса кивнула.

- Редко, но вижусь. Он время от времени навещает нас, раньше клянчил у моего супруга деньги взаймы. Правда, почти не возвращал, потому Альбер теперь ему больше денег не дает, как бы тот не просил. И, кажется, он упоминал этот Аверон. Говорил, что оттуда родом один из его друзей. И что это все-таки город. Небольшой, правда.

Андриэнна кивнула.

- Спасибо. Надо будет спросить у Клопена, - она задумалась. – Глогстер скоро уезжает и взял с меня обещание, что я не буду видеться с Клопеном в его отсутствие. Значит, можно попробовать сегодня.

- Только скажи графу об этом, - предупредила ее Агнесса. – Чтобы не вышло, что ты его обманываешь.

Андриэнна кивнула.

Глава 21

Нужные и ненужные ответы

Проводив Агнессу до ворот, Андриэнна предложила воспользоваться ее экипажем, но подруга отказалась наотрез.

- Что скажут соседи, если увидят, что меня, как барыню, в экипаже подвезут? – заметила она. Андриэнна рассмеялась.

- От зависти умрут, я полагаю.

Ее подруга тоже рассмеялась и отрицательно покачала головой.

- Нет, я лучше пешком. Но все равно спасибо.

- А тебе спасибо, что навестила. И, кстати, - она достала мешочек. – Твоим детям гостинцы.

Агнесса смутилась, но мешочек взяла. Осторожно развязала. Там была карамель. Круглые шарики золотистого цвета, сделанные из прогретого сахара. Лакомство, доступное в то время лишь очень богатым людям.

- Спасибо, Андриэнна. Только не знаю, будет ли это удобно..Мои дети – дети бедного ремесленника, а не графа, как твои.

- Агнесса! Я знаю, что ты и твой муж очень гордые люди, - графиня сжала ее руку. – И что Альбер больше всего на свете не любит принимать подачки от богатых людей. Но это не подачки, а подарок. Гостинец.

Агнесса поблагодарила ее, и подруги обнялись.

Андриэнна вернулась в их покои. Мари в то время собирала детей на прогулку. Нора бегала вокруг нее в одном сапожке, не давая надеть на себя второй, а Роксана сидела на кровати, почти одетая. Она подошла к ним.

- Как у вас дела? Роксана, ты что-то неважно выглядишь, - ласково заметила она своей приемной дочери и села рядом с ней. Тронула ее лобик.

- Горло немного болит, - призналась девочка. Мари остановилась с сапожком Норы в руке.

- Почему же ты мне ничего не сказала? – удивилась она. Роксана пожала плечами. Андриэнна велела ей открыть рот и осмотрела горло.

- Я думаю, Роксане лучше остаться, - решила она. – Я приготовлю тебе травяной отвар.

Девочка кивнула. Как ни странно, мысль не ходить на прогулку ее ничуть не огорчила, а даже напротив – немного обрадовала.

Мари все-таки поймала Нору и надела на нее второй сапожок. А затем и плащ. И они вместе с Шарлем ушли.

Андриэнна зашла в их с Глогстером спальню и снова открыла шкатулку с травами. Даже не заметила, как Роксана очутилась позади нее, с любопытством глядя в шкатулку.

- А это что?

- Это мои сокровища – травы лечебные, - объяснила Андриэнна. – Сейчас посмотрю, что здесь поможет от боли в горле.

Роксана села на родительскую кровать.

- Матушка, а отец скоро уедет? – осведомилась она. Ее мать кивнула.

- Завтра. Но, даст Бог, скоро вернется.

Девочка отвела глаза.

- Мама, а он хороший? Отец наш, - вдруг спросила она. Наша героиня была удивлена.

- Разумеется. А почему ты спрашиваешь?

- Мне кажется, он нас не любит, - заметила девочка и тряхнула золотистой головкой. Однако вышло это у нее не так, как у Норы, когда та встряхивала своей рыжей гривой. Головка Роксаны выглядела гораздо более хрупкой. – Меня, точнее, - добавила она. – Нору любит, а меня нет.

- А почему ты так решила? – Андриэнна даже забыла о травах и села рядом с ней.

- Он на меня внимания не обращает, - объяснила Роксана. – И кричит. Значит, я плохая?

- А когда он на тебя кричал последний раз? – ее приемная мать приобняла ее за плечи. Роксана сморщила лобик, вспоминая.

- Когда я книжку трогала. Я только посмотреть хотела! Там красивые птицы были, а он кричал.

Андриэнна тоже вспомнила. Роксана тогда забрела в библиотеку. Глогстер увидел ее, забравшуюся с ногами на стул и перелистывающую страницы какой-то старой книги. Увидев его, малышка испугалась, отшатнулась, задела рукой чернильницу, и чернила разлились на страницу! Гнев Глогстера можно было представить (хотя следы чернил в тот же день убрали заклинанием).

- Ты про тот случай в библиотеке? Но ты должна понять – книги очень дорого стоят! Потому что переписывать их – это большой труд. Ты же видела королевских писцов? Также трудятся и в монастырях, когда переписывают книги, - мягко объяснила ее мать и снова вернулась к травам. И к прежней теме. - Отец любит тебя так же, как и Нору, и Шарля. Просто ему трудно быть ласковым, вот и все.

- А почему?

- А почему тебе трудно с чужими разговаривать? – вопросом на вопрос ответила Андриэнна, доставая мешочек с листьями ромашки. – У тебя характер такой. У вашего отца другой.

Роксана задумалась. Эта мысль не приходила ей в голову. А Андриэнна достала деревянную кружку, насыпала туда травы и залила горячей водой из серебряного кувшина, все еще стоявшего здесь после посещения Агнессы.

- Теперь пусть постоит немного, - заметила она. – Потом будет пить по два глотка. И Норе с Шарлем надо дать, чтобы не болели.

Девочка кивнула и спрыгнула с кровати. А пока ее приемная мать убирала травы обратно, прошла по комнате, остановилась возле стула, где стоял серебряный таз для умывания и взглянула на свое отражение в воде. А в голове возник новый вопрос.

- Мама, а я красивая?

Андриэнна внимательно оглядела ее лицо и кивнула.

- Очень красивая. Истинная рыцарская дочь!

Роксана улыбнулась. Но потом снова сморщила бровки.

- Нора сказала, что я на госпожу Лауру похожа, а Мари говорила, что ты ее не любишь, потому что она плохая. Значит, ты и меня не любишь, потому что я на нее похожа.

Андриэнна закрыла шкатулку. Где-то в глубине души начало подниматься раздражение. На Мари и немного на Роксану с ее «любят – не любят». Но она себя удержала. «Интересно, что Шаплены сказали бы ей сейчас?» - подумала она. Но Шапленов здесь не было и приходилось самой думать, что ответить ребенку.

- С чего ты взяла? И что вам еще Мари говорила об этом?

- Что тогда ты уехала, потому что она тебя обидела.

«А сама Мари еще говорила мне, что я лишнего детям рассказываю! – подумала она. – Уж про мою вражду с госпожой де Шатильон она могла бы и не говорить!». Андриэнна подошла к приемной дочери и взяла ее на руки. И вместе с ней подошла к кровати и села.

- А почему вы с госпожой Лаурой ссоритесь? – осведомилась Роксана.

- Госпожа Лаура не любит меня. Почему – не знаю. Так уж вышло, - объяснила ей мать, даже не подозревая, как скоро получит ответ на этот вопрос. – Но тебя я от этого уж, верно, любить не перестану! – она поцеловала дочь. Та обвела ее шею ручками. Сердце Андриэнны сжалось. А в глубине души зашевелилось затаенное чувство вины. Она брала любовь этого ребенка, предназначавшуюся для родной матери! Но если родная мать Роксаны на небе, то она постарается стать ей матерью здесь, на земле.

Вскоре Роксана выпила лекарство и ушла в детскую. А Андриэнна осталась одна и прошлась по комнате. Только сейчас она по-настоящему осознала всю ответственность за Нору, Шарля и Роксану. Вспомнились слова ангела из снов: «Твои нынешние обязанности жены, матери, графини и хозяйки феода для тебя не более чем игра. Как и роль благодетельницы для юной Роксаны». А вдруг он прав? Поиграет с детьми, а потом отдает няне! Она прикрыла глаза и остановилась, вцепившись в край подголовника кровати. А она еще пытается кому-то помогать! Саре, этому бедному мальчику Леонардо, который всем сердцем верит, что голубка ему поможет!

Вспомнив о Леонардо, она вспомнила и о Клопене. Значит, он знает, где Аверон? «Надо будет все-таки навестить его», - подумала она. Но прежде решила дождаться Глогстера и спросить у него.

Солнце заливало своим светом комнату в трактире. Лаура лежала в постели рядом с Клопеном. Он перебирал ее золотистые локоны, целовал их, шутил. Потому оба не сразу услышали стук в дверь. Лаура вздрогнула. Сердце упало. Особенно когда она услышала знакомый женский голос:

- Клопен, это я. Извини, что без приглашения, но есть дело.

Лаура побледнела. Только не это! ТАКОЕ ей и в страшном сне не могло присниться!

- Я не один, - громко отозвался Клопен.

- Но выйти-то ненадолго ты можешь? – ответил ему голос Андриэнны (а это, разумеется, была она). Лаура мягко толкнула его рукой.

- Иди. Только, прошу тебя, сделай все, чтобы она не заходила сюда! – шепотом сказала ему любовница. – Что ей вообще здесь нужно?!

Клопен что-то проворчал, неохотно вылез из-под одеяла и поставил ноги на пол, покрытый соломой. Тело тут же со всех сторон сжал холод. А в коридоре, наверное, еще холоднее!

В углу комнаты лежала, вылизывая шерстку, серая в пятнах кошка Марта. Подумав, она направилась к двери и прежде, чем Лаура успела ее остановить, выскользнула в коридор! Дверь чуть приоткрылась, и тут же, подхваченная сквозняком, распахнулась настежь! К счастью, сообразительный Клопен успел укрыть свою подругу одеялом с головой. Впрочем, она решила, что это было не настолько уж разумное решение, особенно если учесть то, что он сказал затем.

- Слушай, Андриэнна, может, зайдешь и дверь закроешь? А то мы тут все замерзнем!

Лаура сжала пальцы. Ничего более унизительного она и представить не могла! Сейчас она будет прятаться под одеялом, чтобы эта чертовка крестьянская ее не увидела! И долго ли она сможет находиться под душной шерстью? Да и какой от этого прок – ведь Андриэнна наверняка уж увидела ее платье, лежавшее рядом на стуле!

Дверь закрылась, и Андриэнна вошла.

- Еще раз извини, Клопен. Не хотелось бы смущать ни тебя, ни твою подругу. Просто я не знала, когда тебя можно было бы застать.

- Ладно, давай, говори, чего надо, - небрежно бросил солдат. – Кстати, присаживайся, что стоишь?

- Спасибо.

Андриэнна кивнула и села на деревянный стул возле кровати. В этот момент в судьбу графини де Шатильон снова вмешалась кошка – вернулась и прыгнула на ее ноги, скрытые под одеялом. Она хотела оттолкнуть ее, одеяло сползло, и..

Андриэнна ахнула. Ничего более удивительного и представить нельзя было! Ее враг Лаура де Шатильон лежала в постели Клопена. В одной нижней рубахе, смущенная, с растрепанными золотистыми волосами. От привычной гордости и уверенности не осталось и следа. Было видно, что сейчас эта женщина скорее предпочла бы провалиться сквозь землю. Выглядела она при этом настолько забавно, что Андриэнне пришлось несколько раз кашлянуть, чтобы не рассмеяться. Хотя края губ все-таки дрогнули.

- Госпожа де Шатильон? Здравствуйте. Честно говоря, не ожидала увидеть вас здесь. Еще раз извините.

Клопен снова залез под одеяло. Выглядел он при этом даже довольным. Хотя бы потому, что не придется выходить на холод.

- Ладно, что надо-то? – осведомился он. Лаура отвела взгляд. Страх понемногу спадал. Весь остальной разговор ни Клопен, ни Андриэнна почти не обращали на нее внимание. – Небось опять кому-то помочь?

- Что значит «опять»? – возмутилась незваная гостья. – Я что же, так часто прошу тебя кому-то помочь? Помнится, последний раз это было,.

- Шесть зим назад, - подсказал Клопен. – Когда твоей подруге помощь была нужна.

- Но тебя трудно упрекнуть в бескорыстии, друг мой, - резонно заметила она. – Агнесса говорила, что ты неоднократно занимал у них деньги, а возвращать как-то забывал. Но сейчас другое дело, - и она вкратце рассказала про письмо и про Аверон. Также, как Агнессе. Клопен пожал плечами.

- А у самого мальчишки спросить не догадалась? Лучше сразу скажи, что просто соскучилась и нашла повод со мной увидеться.

Андриэнна взглянула на Лауру.

- Госпожа де Шатильон, можете дать ему подзатыльник? Вы все равно к нему ближе.

Лаура улыбнулась, но давать подзатыльник Клопену не стала. А Андриэнна снова взглянула на своего друга.

- Думаешь, я настолько глупа и сама не додумалась? Просто вряд ли мне разрешат с ним увидеться – ведь я ему никто. Как я объясню это его воспитателям? Если скажу правду – его могут наказать.

Клопен фыркнул.

- Глупенькая ты все-таки, Андриэнна, - ласково заметил он. – Несколько круглых блестящих предметов – и тебе с кем угодно разрешат увидеться! И не спросят ничего. Я имею в виду полновесный золотой ливр, - уточнил он.

- Но есть еще одна причина, - устало добавила госпожа де ля Фер, уже жалея, что пришла к нему. – Понимаешь, если я к нему приду, он уже будет уверен, что я смогу ему помочь. А я не знаю, смогу или нет. Не хочу, чтобы он разочаровывался. Так ты мне поможешь?

Клопен как-то неопределенно махнул рукой.

- Ну, в общем, Аверон это, кажется, небольшой портовый городок. Если я правильно понял. И если он вообще существует.

- Как это? – искренне удивилась Андриэнна. Клопен снова пожал плечами.

- В общем, мой друг говорил, что он оттуда родом. Но он..как бы тебе сказать..Немного не от мира сего. Я слушал его рассказы, и у меня возникало ощущение, что он этот город просто-напросто придумал. Может, и с этим мальчишкой – Леонардо также?

- А с чего ты взял, что он выдумал его? – нахмурилась Андриэнна. Если отношения Лауры и Клопена и до этого волновали ее мало, то теперь не волновали вовсе. Парень презрительно фыркнул.

- Он говорил, что Аверон перемещается с место на место. И что увидеть его так просто нельзя. Ты когда-нибудь слышала о таких городах?

Андриэнна задумалась.

- В мире всякое бывает, Клопен. Во дворце говорят об исчезающих как сквозь землю волках. Но спасибо тебе за сведения, - ласково поблагодарила она. – А где я могла бы найти твоего друга? Как его зовут?

- Осберт, кажется, - ее друг зевнул, прикрыв рот рукой. – Если хочешь, я скажу ему, чтобы он зашел к тебе. Нечего благородной даме шляться по городу, солдата искать.

- Спасибо, Клопен, - кивнула Андриэнна и встала. – Госпожа де Шатильон, - она взглянула на своего врага, - вас подвезти во дворец?

- Нет, благодарю вас, - нерешительно ответила Лаура. Ехать с Андриэнной в одном экипаже сейчас было выше ее сил.

- В таком случае, я вас оставлю. Еще раз простите. Увидимся во дворце, - она поклонилась и вышла. А вскоре ее удаляющиеся шаги убедили обоих, что она ушла.

Глава 22

Перемирие

Лаура вошла в свои покои. Ее просто колотило. Она бессильно упала на кровать. В голове вертелось одно и тоже: «Великий Боже, великий Боже! Что же теперь будет?!». ТАКОЕ ей и в страшном сне присниться не могло! Андриэнна..Андриэнна застукала их с Клопеном в его комнате! Лаура закрыла лицо руками. И что же теперь делать? «Неужели придется теперь стараться поладить с ней? – подумала она и содрогнулась от унижения, представив, как будет выглядеть, когда начнет искать ее дружбы, чтобы та ее не выдала. Но другого выхода нет. Андриэнна должна быть ангелом или святой, чтобы не воспользоваться случаем отплатить ей за все оскорбления вроде «безродная тварь»! Глупо надеяться на ее великодушие.

Лаура позвонила в колокольчик. Появилась молодая служанка.

- Принеси мне перо, чернила и чистый пергамент! – кратко приказала она. Служанка поклонилась и исчезла. А вскоре вернулась со всем упомянутым и положила их на складной столик. Лаура села на лавку. «Мне нужно с вами поговорить. Лаура де Шатильон, урожденная Корде». Сложила и снова позвала кого-то из слуг.

- Отнеси это госпоже де ля Фер, - устало приказала она. – Отдай лично в руки. Лично в руки, ясно?

Слуга поклонился и взял пергамент.

- Как прикажете, мадам.

И ушел.

Выйдя из комнаты Клопена, Андриэнна некоторое время она стояла в коридоре трактира и смеялась. Перед глазами все еще стояло растерянное лицо Лауры де Шатильон. Высокомерная графиня, презирающая ее за низкое происхождение, и вдруг – любовница солдата! «Так, значит, это ее он имел в виду, когда говорил о благородной даме, с которой у него связь», - подумала она, и веселье почему-то исчезло. На его место пришла жалость. Да, Клопен интересный, неглупый, но надежный ли? Если он так легко предложил ей, Андриэнне, «за умеренную плату передать ее письма»? «Впрочем, госпожа де Шатильон уж, верно, сможет постоять за себя! – подумала она. – Меня ее дела не касаются. Сейчас у меня есть дела поважнее».

Андриэнна спустилась по лестнице к выходу. Никого не было. Быстрое заклинание – и она перенеслась во дворец.

Глогстер сидел в их покоях и проверял тетиву лука. У его ног лежал колчан со стрелами. Его супруга задержалась на пороге. Он поднял глаза.

- Ну что? Что сказал твой друг?

Андриэнна прошла в комнату.

- Все, что знал. Правда, боюсь, все не так просто оказалось, - и она вкратце пересказала ему разговор с Клопеном. Умолчав, разумеется, о том, что встретила там Лауру де Шатильон.

- Даже не знаю, как быть, – призналась колдунья. – Если этого города действительно не существует..

Глогстер усмехнулся.

- Да, интересно. Но я прошу тебя оставить это до моего возвращения. Надо сначала с волками что-то сделать, а потом уже с этим.

Андриэнна присела рядом с ним

- А ты слышал о таких городах?

Колдун положил лук на пол.

- Даже не знаю. Не нам с тобой говорить, что это невозможно. Существуют разные защитные чары. Мы с тобой использовали самые простые – те, которые защищают от темной магии. А есть те, которые делают то или иное место невидимым даже для людей. Но это все мы решим потом.

Андриэнна кивнула.

До вечера Андриэнна провела с семьей в их покоях, играя с детьми. Роксана развеселилась, хлопала в ладоши и прыгала на родительской кровати. Нора бегала с Шарлем вокруг, а Андриэнна пыталась их поймать. Глогстер с улыбкой наблюдал за ними. Напряжение в его душе понемногу спадало. Мысли о встрече Клопена с Андриэнной все это время не выходили из его головы. И удовольствия, ясное дело, не доставляли. Тем не менее, он отпустил ее! Дал разрешение. Почему? Действительно из-за этого мальчика? «Просто она могла бы уйти к Клопену тайком», - подумал он, внимательно глядя на нее. Да, могла бы. Тем не менее, спросила прежде его позволения! Повторив свое обещание не видеться с ним до возвращения Глогстера. «Если уж тебя это так беспокоит», - заметила она.

В дверь осторожно постучали.

- Разрешите? Я от графини де Шатильон. Она велела передать письмо госпоже де ля Фер. Велено отдать лично в руки.

Андриэнна удивленно приподняла бровь, но тут же вспомнила все увиденное и едва удержалась от смешка и взяла письмо.

- Спасибо, - ласково поблагодарила она. – Можешь передать своей госпоже, что ее указания ты выполнил в точности. Ответ я пришлю позже, если он потребуется.

Слуга поклонился и исчез. А Глогстер удивленно взглянул на свою супругу.

- Интересно. С каких это пор у тебя появились секреты с этой особой? И что же она тебе пишет?

- Пока не знаю, - Андриэнна опустила глаза на пергамент и развернула. Быстро пробежала глаза по строчкам. – Извини, Глогстер, я сейчас должна написать ей ответ.

- А ты не хочешь сказать, о чем она пишет?

Красавица встала. Говорить или нет? Все-таки решила не говорить.

- Так, наши женские дела, - уклончиво ответила она, в глубине души злясь на Лауру за то, что ей теперь приходится что-то от Глогстера скрывать. Тот взял ее руку.

- Она хочет помириться с тобой?

Графиня отвела глаза. Глогстер встал.

- Не думаю, что ей стоит доверять, - заметил он. – Это может быть и уловка.

Андриэнна кивнула.

- Не волнуйся, я ей и не доверяю, - заверила она его и подозвала Адель.

Наша героиня написала Лауре, что готова поговорить с ней в саду у старой яблони. И та немедленно пришла.

Андриэнна уже стояла там и перебирала в руках опавшие листья.

- И о чем же вы хотели поговорить со мной? – осведомилась она. Лаура густо покраснела.

- А вы не догадываетесь?

- Я не собираюсь никому рассказывать то, что видела, - устало заверила ее Андриэнна. – В этом можете не сомневаться.

Лаура немного помолчала.

- Вы осуждаете меня?

- Кто я такая, чтобы осуждать вас? - наша героиня пожала плечами. – Я не судья и не Господь Бог. Да и не мое это дело. Хотя, конечно, я была удивлена. Вы ведь так часто говорите о своем презрении к крестьянам и вообще к простому люду! В том числе и..

- В том числе и к вам? – закончила за нее Лаура. – Да, я понимаю, это действительно удивительно. Ведь вы за это время услышали от меня много оскорбительного. Но я могу объяснить вам это. Тем более, что это напрямую связано с тем, что вы видели.

Андриэнна с удивлением взглянула на нее.

- А причем здесь это?

- Понимаете, госпожа де ля Фер, - госпожа де Шатильон попыталась успокоиться, - я слышала о вас от Клопена задолго до вашего приезда в Париж. И он говорил о вас с большой теплотой. И даже как-то заметил, что если бы не случай с цыганами, быть может, вы бы уже были его женой! Теперь понимаете, почему меня, так скажем, не обрадовало известие о вашем прибытии сюда? Я боялась, что вы решите отобрать у меня Клопена.

- Но вы же знали, что я уже замужем! – возразила Андриэнна, но, увидев знакомую усмешку на лице Лауры, добавила. – Я могу вас заверить, что бояться вам нечего.

- Вы можете поклясться в этом? Жизнью своих детей!

- Такими клятвами я не разбрасываюсь, - резко ответила наша героиня, уже злясь на себя, что приходится вести такой странный и нелепый разговор. – Просто обещаю.

- Понимаю, - Лаура вздохнула. На душе, как ни странно, стало заметно легче. Она взглянула на Андриэнну. Извиниться перед ней? И как это будет выглядеть после произошедшего? Уж едва ли Андриэнна поверит в ее искренность! Потому сказала только одно. – Спасибо.

Графиня де ля Фер едва кивнула. В ее голове всплыло лицо Ирины Вельеминой. Хотя больше сходства у Лауры с Маргаритой. Даже причина ненависти та же – ревность.

После этого обе дамы вернулись во дворец.

Вечером в большой комнате у камина снова мужчины играли в шахматы или шашки, а дамы вышивали. Дети сидели на полу. Нора, Роксана, Генрих де Шатильон, двенадцатилетняя Джулия де Мор и несколько других. Отличало этот вечер от других только то, что в комнату вошла королева! Супруга короля Людовика и мать Филиппа и Людовика-младшего (будущего короля Людовика Седьмого). Обычно она редко являлась ко двору, проводя все дни в уединении и молитвах. И это было все, что Андриэнна знала о ней – что королева Аделаида Савойская была очень набожна. Рыцари и дамы встали и почтительно поклонились. Аделаида ответила им легкими кивками, подошла к Глогстеру и мягко пожелала удачи.

- Благодарю вас, ваше величество, - поклонившись, ответил он. – Мы сделаем все, что в наших силах, можете не сомневаться.

Граф де Мор слегка опустил голову, что не мешало ему украдкой разглядывать королеву. Это была довольно некрасивая женщина лет сорока (на тот момент ей было тридцать шесть) в темно-синем платье. Белый платок, закрывающий волосы и придержанный золотой короной. Плащ, отороченный мехом. «И все же госпожа Андриэнна больше похожа на королеву, чем она», - подумал он.

Немного поговорив с Глогстером, Аделаида ушла. А разговор рыцарей вернулся в прежнее русло.

- И все-таки, - заметил де Мор, расставляя свои фигуры на шахматной доске, - как вы сможете их поймать? Других волков можно выследить, а как вы выследите этих, если они пропадают неизвестно куда?

- Они и впрямь под землю прячутся! – неожиданно для всех (и для себя самой) заявила Нора, гулявшая в это время где-то возле окна. – У них там целый город!

Фраза ребенка вызвала дружный смех.

- И откуда вам это известно, барышня? – добродушно-насмешливо спросил граф де Моле. Нора смутилась.

- Во сне видела. Они живут в городе под землей, и там еще ворота из чистого золота! – и она описала взрослым свой сон. Рыцари с усмешкой переглядывались, слушая ребенка, но не перебивали. Нора оглядела их, чувствуя, что ей не верят. Она взглянула на мать.

- А ты мне не веришь? – по-русски спросила она (Андриэнна с младенчества учила девочку своему родному языку). Та пожала плечами. Не ей говорить, что сон – это всего лишь сон!

- Не знаю, - также по-русски ответила она. – Иногда сны сбываются, иногда нет. Но вмешиваться в разговоры взрослых ребенку все-таки не стоит, - мягко, уже по-французски, заметила она. Дочь подбежала к ней и уткнулась лицом в синий шелк ее платья. Она знала это, но в этот раз у нее было странное и очень сильное ощущение, что сейчас она ДОЛЖНА это сделать. Должна рассказать взрослым свой сон. Почему – сама не знала.

Глава 23 Дорога

На следующее утро после воскресной мессы рыцари собрались уезжать. Жены и дети вышли их проводить.

Глогстер поцеловал Андриэнну на прощание. Там, в своей комнате, они уже обсудили все самое важное. Андриэнна снова взяла с него обещание применить магию в случае чего, а он – что она не будет не общаться с Клопеном, пока его нет и будет осторожной с лечением. (Впрочем, он был почти уверен, что последнего обещания она не сдержит). Его супруга достала что-то, завернутое в синий шелковый платок.

- Это тебе как талисман, - краснея, сказала она. – Только обещай, что откроешь только там.

Глогстер кивнул и взял сверток.

- Спасибо. А ты сама будь осторожна, - он взглянул на Лауру де Шатильон. Андриэнна кивнула и обняла его за шею. Глогстер обнял ее за талию и притянул к себе. Нора и Роксана смотрели на эту картину как завороженные. Наконец, Глогстер отпустил ее и повернулся к детям. Поочередно поцеловав их и велев вести себя хорошо, он сел на Демона и вместе с другими покинул двор.

Рыцари ехали через поле к землям барона де Ранье, которые находились не так далеко от Парижа. Небо было затянуто серым покровом. Де Моле скептически взглянул на тучи.

- Дай Бог, чтобы не было дождя! А то собаки не смогут взять след, - заметил он Глогстеру. Тот кивнул. Его занимало и другое – чем больше они приближались к феоду де Ранье, тем сильнее ощущалось присутствие магии. Но, что интересно – не темной! А именно такой магический след должна была бы оставить стая волков-оборотней. Если именно с такой они имеют дело.

Разговор вскоре затих, и колдуну ничто не мешало погрузиться в размышления. Да, странно. И приближения самих волков они с Андриэнной не почувствовали! Значит, они обыкновенные? А рассказы де Ранье? Он подъехал к молодому барону, чтобы расспросить его еще раз.

- Я уже поведал вам все, что знаю, - пожал плечами де Ранье. – Появились года два назад, поймать их невозможно. Были случаи, когда волки нападали на людей, на скот.

Граф промолчал. А барон обвел их взглядом.

– Скоро мы войдем в мои владения, господа. Там я буду иметь честь пригласить вас в свой замок, а потом.., - однако договорить де Ранье не успел: собаки, которые бежали рядом с лошадьми, вдруг остановились. Их шерсть то и дело вздымалась.

- Они что-то почуяли! – загорелся де Шатильон. Глогстер натянул поводья, и Демон остановился. Они стояли посреди открытого поля. Вдалеке виднелась полоска леса. Один из рыцарей, барон де Эрве, опасливо огляделся по сторонам. Париж уже исчез из виду. Высокая трава во многих местах прерывалась черной землей. Подкрасться незамеченными волки просто не могли бы. И это заметил герцог де Контуар.

- Возможно, - согласился колдун. – Поехали, - рыцари ударили коней по бокам, но те заупрямились, и идти отказывались. Собаки подняли лай. А из колосьев ржи выскочил серый комок и прыгнул на Глогстера. Меч сверкнул, но не причинил волку вреда. Тот перевернулся в воздухе и снова очутился на земле. Собаки тут же накинулись на него. А из травы стали появляться его собратья.

- Сумасшедшие звери! – почти с восхищением заметил де Монфор, вытаскивая меч из ножен. – И ведь даже не пытаются убежать от людей!

- Лишнее доказательство, что они исчадии ада! – покачал головой де Шатильон. Глогстер теперь имел возможность рассмотреть волков получше. Они были гораздо больше всех видимых им когда-либо серых хищников. Не говоря уже о том, что волки обычно и впрямь на людей не нападают. А уж на вооруженных всадников с собаками..

Один из волков кинулся на Демона и вцепился в его ногу. Глогстер отшвырнул зверя сапогом. Де Моле вытащил из колчана стрелу, вложил в лук и натянул тетиву. Стрела просвистела и вонзилась в спину одного из волков.

- Неплохо, де Моле, - отдал должное де Монфор. Остальные волки – а было их несколько десятков, наконец, обратились в бегство. Семеро рыцарей бросились в погоню. Стрелы летели вслед зверям, но почти их не задевали. Вскоре дорога повела вниз, волки прыгнули в овраг и..исчезли! Рыцари остановили коней, ожидая, когда волки выскочат из высокой травы, но все было тихо. Глогстер спешился и спустился в овраг. Оттуда в сторону леса шла тропинка. До оврага волчьи следы шли как положено, а оттуда – ничего! Он провел рукой по сухой траве, достигавшей ему до пояса. Целая стая волков исчезла здесь, как камень, брошенный в воду. Граф де Шатильон осенил себя крестным знаменем. Де Ранье вытер пот со лба.

- Видите, сэр де ля Фер!

- Просто дьявольщина какая-то! – не скрывая страх, заметил де Монфор. Де Моле тоже слез с коня и подошел к Глогстеру. Тот стоял, задумчиво глядя на густо заросшую травой землю.

- А вы чего хотели, сэр де Монфор? За пару дней убить всех волков и возвратиться домой героем, овеянным славой в глазах дам?

Граф смутился, но промолчал. Глогстер огляделся. Ощущение магии оставалось, но чутье по-прежнему заявляло – она не здесь. И в волках ее не было. Тогда что все это значит? Куда подевались эти серые хищники? Куда они могли исчезнуть БЕЗ МАГИИ?

Колдун прошел к коню и снова сел в седло. Рыцари смотрели его ожидающе и с надеждой.

- Что будем делать, де ля Фер? – спросил герцог де Контуар.

- Сейчас поедем в замок барона де Ранье..Его феод далеко?

- Мы уже здесь, - мягко поправил его молодой барон. Глогстер кивнул.

- А что с волками? Как вы собираетесь устраивать на них облаву? И когда? – осведомился де Монфор.

- У вас есть идеи? – последовал вопрос де Моле. Глогстер молчал. Идеи пока не было, но в душе возник неподдельный интерес.

- Пока нет. Доедем до замка, а там посмотрим.

Рыцари молча согласились. Де Ранье ударил лошадь по бокам и поехал прочь от оврага. А остальные за ним.

Глава 24

Путь продолжился, и вскоре господа увидели черные струйки дыма, а затем и силуэты крестьянских хижин. Позади деревни виднелись стены замка. Небольшой, окруженный рвом, крепости. С двух сторон на замок наступал густой лес, и только где-то за горизонтом темнели холмы.

Рыцари остановили коней. Подъемный мост замка опустился, и оттуда выехал всадник. Де Ранье пригляделся.

- Это, верно, Фортье, - заметил он. – Мой слуга. Я сообщил ему, когда нас следует ждать. Один из лучших моих ловчих. На охоте незаменим.

Всадник подъехал к ним и поклонился. Глогстер скептически оглядел его. Паренек с рябым лицом, выражающим смесь добродушия и самоуверенности. Сапоги, коричневые штаны, белая рубаха и коричневая куртка. Барон де Ранье назвал ему приехавших господ.

- Как и обещал, Фортье, я привез из Парижа помощь.

- Помощь нам в самый раз, сеньор, - кивнул Фортье. – А то с волками мы уже не справимся! Мы, как вы велели, поставили вокруг деревни ограду, а сегодня ночью собаки подняли лай. А утром смотрим – опять волчьи следы! Причем в деревне, представьте себе! У калитки одного из домов.

Рыцари быстро переглянулись. Глогстер вгляделся в лицо каждого из своих спутников. В глазах де Шатильона и де Монфора то и дело вспыхивал страх, который они всячески пытались скрыть. А де Эрве и вовсе побелел, как полотно. Герцог, де Моле и сам Глогстер были спокойны.

- Да, действительно наглые звери, - с усмешкой согласился Глогстер. – Но скажи мне, здесь кроме этого не происходит ничего странного?

- Вам недостаточно этого, де ля Фер? – удивился герцог де Контуар. Глогстер жестом остановил его, не отрывая взгляда от Фортье. Тот задумался.

- Что еще странное..Да так сразу и не припомню, монсеньор. Сам не сталкивался, а в деревне всякое болтают! – с некоторой надменностью изрек он. – Но вы знаете, деревенским лишь бы языки почесать! Собираются и сочиняют небылицы. Уж не думаю, что столь важных господ заинтересует крестьянская болтовня.

Эта надменность слуги невольно рассмешила всех.

- А ты разве не из их среды? – осведомился Глогстер. Фортье обиделся.

- Благодарение Богу, я родился и всю жизнь жил при господах! Отец конюхом был, а мать в служанках!

- Да, так что тебе в поле спину гнуть не приходится, бездельник, - с легким раздражением бросил де Ранье. Слуга снова поклонился.

- Поехали, друзья мои, - кивнул барон. Рыцари снова ударили лошадей по бокам и последовали за бароном. Глогстер взглянул на молодого сэра де Эрве. Тот ерзал в седле. Красивое лицо от страха посерело, в глазах читалось отчаяние. Он, видимо, уже не раз пожалел, что ввязался во все это. Но отступать было некуда – Париж далеко. Он оглядел своих друзей. Ну как Глогстер, де Контуар и де Моле могут быть так безразличны к опасности?! Юноша представил ночь под крышей де Ранье, а за стенами – вой этих дьявольских созданий, этих волков-привидений, которые могут появиться из ниоткуда и которым никаких преграды не страшны! А если волки вздумают очутиться в замке, бродить по коридорам и нападать на них спящих..?!

- Друзья, взгляните на сэра де Эрве сейчас вот-вот в обморок упадет! – услышал он смех де Моле. – Не волнуйся, друг, мы тебя волкам в обиду не дадим!

Остальные дружно расхохотались. Де Эрве покраснел от досады и схватился за рукоять меча.

- Никто не смеет безнаказанно называть меня трусом! Вам придется ответить за это!

Де Моле презрительно пожал плечами.

- Как угодно, сэр де Эрве.

Вскоре они поравнялись с деревней. Глогстер слез с коня.

- Следы видели здесь?

- Вон возле того дома, - Фортье показал на хижину, стоящую у края деревни. На крыльцо вышла крестьянка с полугодовалым ребенком на руках. В карих глазах ее он увидел боль и откровенное недоверие.

- Следы были возле калитки, - сказала она. Голос у нее был очень мягкий и тихий. – Ночью собаки лай подняли, я вышла. А утром у калитки следы.

Глогстер прошел к забору. Оттуда и до леса и впрямь шла цепочка следов.

- И что проку от новых следов? – пожал плечами граф де Моле. – Мы их самих видели, а справиться не смогли!

Глогстер поднял глаза на женщину.

- Все будет хорошо, мадам, - сказал он, глядя на нее. Женщина заставила себя улыбнуться. Глогстер снова сел в седло.

Рыцари подъехали к замку. Барон де Ранье ударил мечом по щиту, висевшему на краю рва. Из башни выглянула вихрастая голова парнишки. Узнав хозяина, он тут же исчез, и вскоре они услышали скрип цепей подъемного моста. Мост мягко опустился, и рыцари въехали во двор замка. Сэр де Ранье спешился и отдал поводья слуге.

- Отведите лошадей в конюшню и напоите их, - кратко приказал он. Глогстер едва подавил улыбку. Барон де Ранье пытался строить строгого, жесткого сеньора, перед которым трепещут и челядь, и крестьяне. Но Глогстер чувствовал, что больше трепета вызывают они, «чужие» рыцари, а самого де Ранье они не боятся. Но определенно любят.

Рыцари прошли в крытую галерею. От внимания колдуна не ускользнуло то, как заблестели при виде сеньора серо-голубые глаза молодой служанки, осветив нежное, как лепесток цветка, личико. Но девушка поспешила опустить ресницы и скрыть радость под покровом почтительности. Барон ответил ей ласковой улыбкой. Любой мало-мальски внимательный человек понял бы, что перед ним встреча двух влюбленных.

К счастью, из шестерых приехавших сюда рыцарей таковым был только Глогстер. Де Шатильон и де Монфор были заняты мыслями об обеде, а де Эрве старался побороть страх и опасливо оглядывал колонны. Он был готов поклясться, что видит за ней тень серого хищника. Герцог де Контуар думал о волках. «Интересно, что будет делать этот проклятый де ля Фер? – подумал он. – И вздумалось же королю поставить во главе отряда этого богохульника и еретика!». В голову герцога даже не приходил вопрос, а что, собственно, делал бы он сам, будь он главой отряда?

Мысли де Моле вертелись вокруг того же предмета. Но в отличие от де Контуара, он не только не жалел, что во главе отряда поставлен именно Глогстер, а не кто-то другой, но и находил это правильным и разумным. Хотя тоже не представлял, что им делать дальше.

Де Ранье пригласил их в обеденный зал.

За обедом в числе прочих слуг им прислуживала та самая девушка. Как узнал Глогстер, звали ее Розалией. Она за все это время не произнесла ни слова, кроме: «да, сеньор», «нет, сеньор», да и рыцари почти не обращали на нее внимание. Просто челядь, которая служит за столом, подливает в серебряные кубки вино, разносит кушанья и только. Глогстер невольно вспомнил Андриэнну. Как еще служанкой она прислуживала за столом, когда к нему приезжали в гости знакомые рыцари.

При воспоминании об Андриэнне сердце дрогнуло. Он вспомнил ее зеленые глаза, белое лицо, не нуждавшееся в белилах и прочих глупостях, белую нежную руку, похожую на гроздь белых цветов. Глогстер постарался отогнать воспоминание. Не время сейчас. Он должен быть внимателен ко всему, что происходит. Король прав – одной доблестью здесь не справится. Нужно гораздо больше. Но что? Магия? Зелье?

Наш герой не раз думал, что этих волков можно убить лишь магией, рыцарей и впрямь можно потом околдовать, чтобы они все забыли. Но что-то внутри удерживало его от этого. Он должен сначала понять, с кем или с чем они имеют дело. Граф вспомнил лицо той крестьянки.

- Сэр де Ранье, - обратился он к барону, - скажите, а как зовут ту крестьянку, у дома которой мы видели следы?

По залу пробежал смешок.

- Не слишком ли быстро вы, сеньор де ля Фер, забыли зеленые глазки графини? – осведомился де Контуар. Глогстер вспыхнул.

- Вы в своем уме, герцог? Я хотел сейчас после обеда поехать в деревню и поговорить с ней. Может быть, она сможет рассказать еще что-то полезное.

- Я верю, что у графа нет мыслей о неверности, - мягко возразил де Моле. – Женщины, равной графине, нет ни среди знатных дам, ни уж тем паче – среди крестьянок!

- Удивительно, что он ее среди них и нашел, - хмыкнул де Монфор. Розалия встрепенулась. – Это все равно, что случайно найти алмаз среди мусора.

- Хорошо, что Андриэнна вас не слышит, - добродушно усмехнулся Глогстер. – Едва ли ей бы понравилось, что вы назвали ее друзей-простолюдинов мусором!

- А что до той крестьянки, - вмешался барон де Ранье, - то зовут ее Клотильдой. Она вдова. Ее муж погиб, когда ходил со мной устраивать облаву на волков.

- Значит, она, верно, не откажется мне помочь, - кивнул Глогстер.

- Только, ума не приложу, чем! – пожал плечами де Шатильон. Глогстер оглядел всех.

- Его Величество назначил меня главой отряда, и вы должны доверять мне.

- Мы доверяем, - заверил де Ранье. – Поезжайте, если так нужно. Но постарайтесь вернуться до темноты.

Глогстер кивнул. Розалия положила ему на тарелку жаркое со специями. Молодой де Эрве, изрядно повеселевший за обедом, потянулся за вторым куском яблочного пирога.

- Попробуйте этот пирог, граф. Он на диво хорош. У барона очень недурной повар, клянусь честью!

Глогстер усмехнулся, и разговор перешел на обсуждение угощений. О волках думать было страшно, а об оставленных дома женах и детях – неприятно и болезненно.

Глава 25

После обеда Глогстер спустился во двор замка и зашел в конюшню. Демон стоял за деревянной огородкой и жевал овес. Увидев хозяина, он поднял голову. В глазах у него читался укор.

- Я понимаю, брат, что тебе хотелось бы отдохнуть, - ласково сказал ему рыцарь. – Но мы с тобой сюда не для того приехали, чтобы отдыхать.

Глогстер открыл дверцу и прошел по разбросанной по полу соломе к своему скакуну. Похлопал его по бокам. Вспомнилось, что говорил ему отец. Что для рыцаря важно найти СВОЕГО коня и СВОЙ меч. По-настоящему свои. Чтобы рыцарь, его конь и оружие были одним единым целым. Глогстер тогда не понял этих слов – ему тогда едва минуло шесть лет, но теперь, наконец, их смысл дошел до него. Этот норовистый гнедой конь был подстать ему самому. Он погладил его черную гриву. Хотя с кличкой для него он, наверное, ошибся.

К нему подошел конюх.

- Желаете ехать куда-то, сеньор?

Рыцарь кивнул. Слуга вывел Демона. Пока он надевал на него седло, Глогстер стоял, погруженный в размышления. Конюх то и дело вздыхал.

- Ну и времена, сеньор! Пришла же Божья кара! Вы уж помогите нашему хозяину справится с этой бесовской сворой, прости Господи!

Глогстер кивнул.

- Мы сделаем все, что можем.

- Да поможет вам Бог и святые!

Глогстер сел в седло и выехал во двор.

Клотильда сидела дома на лавке и укачивала в колыбели своего сына. Посередине пола горел очаг. В ее доме, как во многих крестьянских (и не только) домах того времени, не было каменной печи. Огонь разводили посредине комнаты, окружая камнями. Дым выходил в дырку в крыше. Крестьянка вздохнула и подкинула в огонь дров. Работать по хозяйству было нельзя – было воскресенье, и ее это, надо сказать, не радовало. В будние дни женщина могла в хлопотах отвлечься, не думать о покойном муже. Клотильда вздохнула. Еще недавно в воскресные дни она ходила навещать его на кладбище, но теперь никто не решался без крайней нужды покидать деревню. Тем более, что кладбище располагалось не так далеко от леса. Ни один из парней не согласился бы проводить ее туда, а идти одна она боялась.

- Тетушка, посмотрите! – услышала она голос своей племянницы – двенадцатилетней Катрин. – Там тот чужой рыцарь, который с нашим сеньором приехал!

Клотильда подняла глаза и увидела за окном того «чужого» рыцаря. Рыжие волосы, смуглое лицо, доспехи. Он слез с коня и подошел к их дому. Катрин ахнула.

- Тетушка, уж не к нам ли он?!

Клотильда встала, открыла дверь и сделала реверанс. На лице отразилось удивление, смятение и растерянность.

- Чем обязана, сеньор?

- Мне хотелось бы поговорить с вами, мадам, - коротко ответил он. – Если можно – наедине, - он взглянул на Катрин. Та чуть надула губки, но пошла к двери.

- Только прошу тебя, не выходи за калитку! – попросила Клотильда девочку. Катрин отмахнулась и вышла во двор. Глогстер проводил ее взглядом.

- Это ваша сестра?

- Племянницы, монсеньор. Сестрица с мужем погибли, я ее к себе взяла.

- Волки?

Крестьянка отрицательно покачала головой. Страх стал понемногу отступать.

- Нет, сеньор. Пожар у них в доме случился. Но о чем вы хотели поговорить?

- Для начала позвольте представиться – граф Глогстер де ля Фер де Моншар, - он галантно поклонился. Клотильда улыбнулась. Глаза ожили.

- Клотильда Мейе.

- Скажите, госпожа Мейе, было ли в этих местах еще что-то странное?

Крестьянка задумалась.

- Что еще странное? Да трудно сказать. Нам и волков хватает, которые как из-под земли появляются!

- И все-таки, - настойчиво повторил граф. Клотильда опустила ресницы.

- Бывают у нас некоторые вещи, сеньор. Как-то мы с подругой в лес ходили. Было лето, а мы вдруг чувствуем холодный-холодный ветер! Как зимой, даже холоднее! И снежок прямо в лицо! Но не с неба, - уточнила она, - а со стороны откуда-то. Я хотела пойти посмотреть, но подруга испугалась и отказалась наотрез. Мы вернулись в деревню. Только нам не поверил никто. Но не знаю, чем вам это поможет.

Глогстер задумался.

- Вот что, мадам, вы можете проводить меня на то место?

Клотильда ахнула.

- Зачем, сеньор? Волки уж совсем к нашим домам подошли, а вы хотите в лес идти! Все равно что к ним в пасть!

Глогстер осторожно приблизился и взял ее за руку. Молодая женщина покраснела и вырвала руку.

- Не пойду я в лес! Да и не помню я уже, где это было!

- Постарайтесь хоть примерно. А насчет волков не беспокойтесь – ведь с вами буду я. Клянусь рыцарской честью, бояться вам нечего. Я верну вас домой целой и невредимой.

Крестьянка отвернулась и отошла к очагу. Глогстер подошел к ней и слегка приобнял за плечи. Просто по-дружески, без дурных помыслов. Но Клотильда вздрогнула и оттолкнула его. Глогстер рассмеялся.

- Не беспокойтесь, мадам. Я меньше всего думаю о чем-то подобном. А чтобы вы не опасались меня, скажу вам честно, что женат. Желай я вас соблазнить, то постарался бы это скрыть, не так ли?

Клотильда немного успокоилась. Но страх перед волками все еще оставался.

- Доверьтесь мне, - мягко повторил он. – Я смогу вас защитить. Прошу вас мне помочь.

Клотильда вздохнула и кивнула.

Глава 26

Глогстер вернулся в замок де Ранье ближе к вечеру. Его друзья отдыхали в комнате у камина. Почти также, как там, в Париже.

- Де ля Фер, слава Богу! – вздохнул де Моле. – Слава Богу, вы вернулись! Герцог де Контуар говорил, что видел, как вы поехали в лес. С чего вам взбрело в голову ехать туда в одиночку?

Глогстер снял плащ с капюшоном, повесил на гвоздь и сел на стул.

- Герцог де Контуар? Как же он мог это видеть? – голос рыцаря звучал равнодушно, но с затаенной угрозой. – Уж не следил ли он за мной?

Герцог пожал плечами.

- Из великого уважения к графине я хотел убедиться, что ее чести ничего не угрожает. Хотел напомнить вам о вашем Долге.

Глогстер нахмурился, а де Шатильон и де Монфор рассмеялись.

- Вы сами, разумеется, можете служить для нас примером в этом вопросе! – уколол его де Монфор. – Герцогине де Контуар бояться нечего.

Это замечание вызвало новый взрыв смеха, ибо всем было известно, что это не так. Герцог нахмурился, но промолчал. Глогстер откинулся на спинку стула.

- О чести своей супруги я позабочусь сам. А о своем Долге помню не хуже, чем вы о своем. Причем как о долге перед Андриэнной, так и перед королем. Вы, кстати, не забыли, я надеюсь, что мы прибыли сюда не развлекаться?

- А вы узнали что-то от Клотильды? – полюбопытствовал де Ранье. Глогстер кивнул.

- У меня появилась догадка, но пока я, с вашего разрешения, не буду делиться с вами подробностями. Но идея у меня есть.

Рыцари заинтересовались и чуть наклонились к нему, а колдун описал им свой план. Де Ранье его одобрил почти сразу, другие сомневались, но согласились.

- Дай Бог, чтобы все получилось! – кивнул де Монфор.

Делать что-то сейчас, вечером, смысла не было – слишком опасно было идти под вечер в лес. Да и страх перед волками среди замковой прислуги был не меньше, чем среди крестьян. Глогстер отдал необходимые распоряжения, пожелал доброй ночи остальным и ушел в комнату, которую де Ранье отдал ему.

Там он присел у камина и некоторое время смотрел на пляшущие в камине язычки пламени. Вспомнился огонь в замке де ля Феров. Андриэнна сидит рядом на полу у камина и смотрит на него. Два отшельника, защищенные крепкими стенами замка от всего мира.

Вспоминив об Андриэнне, он вспомнил и о свертке, подаренном ею. Он вытащил его из-под плаща и развернул. Внутри лежал кинжал, скромный медный крестик на цепочке и небольшой лист пергамента. Сердце Глогстера замерло. Он взял пергамент, где знакомым до боли почерком было написано: «Эти вещи много лет защищали меня, помогали мне. И я верю, что они также будут защищать и тебя и помогут вернуться невредимым. Удачи и благослови тебя Бог! С любовью, Андриэнна».

Глогстер погладил листок, а потом и вещи. Он знал, что ни с кинжалом, ни с крестиком Андриэнна никогда не расставалась. «В них часть меня», - говорила она. Глогстер взял в руки крестик. Сколько раз он предлагал заменить его на серебряный или золотой, более приличный ее нынешнему положению! Но его супруга отказывалась наотрез. Этот крестик был дан ей при крещении там, на родине. С ним она прошла многое. Как и с кинжалом, пусть и нашла его здесь. Даже не «нашла», а «познакомилась с ним», как она как-то говорила. Как с живым человеком. Он оглядел кинжал. В памяти как живая возникла сцена в его комнате. Когда он пытался добиться ее, а она ударила его кинжалом. За все эти годы она не упоминала ни об этом, ни о том вечере, когда он заявил ей, что она должна своей честью выкупить жизнь своего приемного отца Жака Шаплена. Хотя иногда ему во сне снились ее глаза во время того безобразного разговора. Впрочем, о сцене в комнате она однажды говорила. И рассказала, что эта вещица в то время лежала в рукодельной, в этом она была уверена. «Он всегда появляется, когда нужен», - говорила Андриэнна. Она твердо верила, что кинжал обладает особой магией. И эти вещи она отдала ему! Глогстер перечитал записку. Андриэнна всегда стеснялась говорить ему о своей любви, но само то, что она отдала ему самое ценное..Не платок, не перчатку, коих у нее немало! Рыцарь поцеловал послание, прочел заклинание, наколдовал пергамент, перо и чернильницу и начал писать ответ.

Закончив письмо, он запечатал его и присел на корточки у камина. Тихое заклинание – и письмо исчезло в огне. Чтобы появиться в другом камине – в их спальне во дворце. Он лег на большую кровать и вскоре уснул.

Глава 27 Охота

План Глогстера был на удивление прост. Нужно было сделать для волков ловушку. Для этого он велел уложить на одной из полянок приманку – жареное мясо. А вокруг с трех сторон к деревьям привязать сеть, замаскировав ее травой и листьями. По приказу колдуна, люди де Ранье должны были натянуть веревку и поднять сети, преградив волкам путь к отступлению. А впереди их уже ждали рыцари с луками и стрелами.

- Если только эти твари не провалятся снова сквозь землю, как они уже делали, и не превратятся в воронов или змей, - проворчал де Контуар. – Не забывайте, граф, мы имеем дело не с простой волчьей стаей!

- Вы полагаете, я забыл об этом? – усмехнулся Глогстер. – Тогда почему в прошлый раз наши хищники не исчезли сразу, а сначала пустились бежать?

- И что это, по-вашему, значит? – полюбопытствовал де Моле.

- Что с этими чудесами все не так просто. Я пока не знаю, в чем тут дело, но, думаю, это только пока, - заверил их Глогстер.

Рыцари были удивлены, но промолчали. Все следующее утро шла подготовка к выполнению его нехитрой задумки. Сделать конструкцию из веревок и сетей оказалось достаточно просто. Труднее было заставить все это подниматься мгновенно. Нашему герою пришлось несколько раз все проверять. В помощники к нему де Ранье приставил Фортье. Он послушно выполнял все указания Глогстера, которого барон де Ранье велел слушаться также, как его самого, но особого жара не проявлял. Да и вообще принимать участие в облаве на волков ему совсем не хотелось.

Наконец, все было готово. Приманку положили в центр поляны, а охотники расположились в овраге, укрытые до пояса высокой травой.

Де Эрве с трудом сохранял спокойствие. У него не было никакого желания торчать в лесу неизвестно сколько времени, да еще и в мокрой траве, но он предпочитал молчать. Лучше погибнуть прямо здесь, чем прослыть трусом.

- И сколько мы будем здесь сидеть? – осведомился он у Глогстера.

- Сколько придется, - холодно ответил он. – Понадобится – до ночи и до утра!

- Может, тогда хоть костер развести?

- Ни в коем случае, - возразил де Монфор. – Иначе мы их спугнем.

Де Эрве замолчал и натянул тетиву своего лука. Вот бы поразить самого большого зверя! Это сразу бы оправдало его прежнее малодушие.

Солнце поднималось все выше. День приближался к полудню, однако теплее не стало. Рыцари кутались в теплые плащи, тоже втайне досадуя, что нельзя развести костер.

К счастью, ждать слишком долго им не пришлось. Наконец, они услышали отдаленный волчий вой. Ему ответил второй, но ближе. А вскоре на поляне появился первый волк. Де Монфор вздрогнул, но не от страха. Глогстер остановил его жестом руки.

- Тише, подождем остальных, - тихо сказал он. – Нужно постараться поймать всех.

Волк подбежал к приманке, обнюхал, вцепился зубами, но сдвинуть не смог – об этом Глогстер тоже позаботился. Волк оторвал кусок жареной дичи, а к поляне подошли еще двое, привлеченные ее запахом. А за ними еще четверо. Наконец, Глогстер махнул рукой. Фортье дал знак, остальные ловчие быстро дернули веревку, и сети подскочила к кронам деревьев, точно сама была чем-то испугана. Волки в растерянности заметались по поляне, кто-то бросился в низину, где их уже поджидали охотники. Рыцари вышли из своего укрытия. Появились и слуги с факелами.

- Вот вам ваши «бесовские создания», - усмехнулся Глогстер, вытаскивая стрелу из колчана. Натянул и выстрелил.

Стрелы градом летели на серых хищников. Но растерянность уже их оставила, и звери принялись кидаться на охотников, при этом уворачиваясь от стрел. Один из зверей даже умудрился вцепиться в руку графа де Монфора и повалил его на землю. Глогстер быстро повернулся и выстрелил в волка, тот ослабил хватку и убежал. Из раны на спине полилась кровь. Но самому Глогстеру в этот миг на спину кинулся другой. Его когти попытались пробиться сквозь доспехи, но безуспешно. Рыцарь заклятием отшвырнул его от себя.

Однако справиться со всей стаей легко и быстро нашим рыцарям не удалось. Волки перескочили над их головами и обратились в бегство. Глогстер и остальные бросились к коням, которые были привязаны недалеко, вскочили на них и бросились в погоню. Знакомый азарт уже охватил почти всех. Он гнал их вперед, не давая замечать ни собственных ран, ни бьющих по лицам веток, от которых мужчины с трудом успевали уклоняться, чтобы не лишиться глаз. Рыцари подгоняли лошадей и все больше углублялись в лес.

Наконец, волки вбежали на широкую поляну. Впереди из-за деревьев выглядывала груда камней, а под ними чернела яма. Волки быстро оглянулись на преследователей и прыгнули в яму. Глогстер спрыгнул с лошади и подошел к камням.

- Так вот где их убежище! – удивился де Ранье.

- В таком случае мы их без труда выкурим оттуда, - усмехнулся де Шатильон, вытирая пот со лба. Глогстер наклонился. Из ямы на него повеяло холодным ветерком.

- Я так и думал, - кивнул он. – Здесь подземный ход, господа, - обратился он к друзьям. – Причем не с одним выходом. Устраивать здесь засаду смысла нет – они спокойно выбегут из любого другого выхода. И этим, я полагаю, и объясняется их способность появляться и исчезать. Они и впрямь исчезают под землю.

- Постойте, а вчера? – возразил де Монфор. – Вчера они исчезли в овраге, а там никакой ямы не было! Я сам видел, да и вы, насколько я помню, тоже. Там была лишь трава и никаких следов подземного хода, куда волки могли бы сбежать!

Глогстер задумался. Его и самого это интересовало.

- Это нам предстоит узнать. Я предлагаю спуститься туда, господа.

Рыцари переглянулись. По их лицам быстро пробежал испуг, перепрыгивая с одного на другое, пока не оказался на лице де Эрве. Там и спрятался.

- Зачем, граф? Вы хотите продолжить погоню? Полагаете, там, в подземелье, мы сможем убить всех оставшихся в живых волков? – удивился де Моле. Глогстер ответил не сразу, не зная, как объяснить друзьям необходимость спускаться в это подземелье. Не скажешь же им, что именно оттуда и чувствуется магия! Он оглядел своих спутников.

- Если вы не хотите, я отправлюсь один.

- Ну, уж нет! – возмутился де Моле. - Одного мы вас не отпустим. Я пойду с вами, - он слез с коня. Глогстер кивнул и оглядел своих спутников.

- Но вам, сэр де Монфор и вам, герцог, лучше возвратиться в замок и перевязать раны. Эти волки, может, и не оборотни, но пользы от их укусов тоже мало.

Де Монфор махнул здоровой рукой.

- Пустяки, де ля Фер! На лошадь-то я сесть смог!

- Но рану все же нужно промыть и перевязать, - настойчиво повторил Глогстер. – Не забывайте, что главой отряда назначен я.

Граф де Монфор кивнул.

- В таком случае я подчинюсь вам, - он поклонился. Де Контуар холодно пожелал остальным удачи и натянул поводья. Глогстер снова окинул взглядом всех остальных. Некоторые ловчии, в том числе и Фортье, исчезли.

- А где ваш ловчий – Фортье? – усмехнулся он. Де Ранье поморщился.

- Струсил и оставил нас. Он годится лишь тогда, когда нужно охотиться на зайцев или оленей. Впрочем, там он незаменим.

Глогстер оглядел остальных ловчих. Было ясно, что и они не горят желанием спускаться в подземелье.

- Сеньор..может быть, и мы пойдем с господами? – осторожно спросил один из них. Граф кивнул.

- Как угодно.

Слуги поклонились и поспешили уйти. Де Моле проводил их взглядом и поднял глаза на небо. Солнце клонилось к закату, сиреневая дымка сумерек уже окаймляла небосклон, точно пяльцы на женской вышивке. Скоро вечер. Дело ли спускаться в подземелье на ночь глядя? Де Моле повернулся к Глогстеру и поделился с ним своими тревогами.

- Не сочтите мои слова за трусость, но, может быть, лучше подождать до утра? Сейчас мы волков точно не поймаем.

Де Шатильон кивнул.

- Я тоже считаю, что это риск слишком бессмысленный. Если нас не съедят эти твари, то мы можем просто заблудиться и сгинуть там! Бесславная и глупая смерть.

- А вы уверены, что утром мы найдем это место? – возразил Глогстер, в глубине души признававший правоту рыцарей. Но вместе с тем он действительно жаждал спуститься туда. В том числе и потому, что именно оттуда шла магия. – Да и волки десять раз скроются. Если и есть шанс поймать их – то только сейчас. Да и если мы их не поймаем, хотя бы сможем узнать все ходы и выходы этого подземного хода, чтобы закрыть их. Тогда справиться с ними будет во сто крат легче.

Рыцари были вынуждены согласиться. Глогстер велел зажечь факел и первым спустился в яму.

Внизу действительно оказался длинный подземный коридор с высокими каменными сводами. Разглядеть его получше было трудно.

- Интересно, чье это творение? – задумался де Моле, спустившийся за ним.

- Скорее всего, римлян, - пожал плечами Глогстер, тронув выложенную серовато-зеленым камнем стену.

Они шли все дальше. Глогстер, де Моле, де Эрве и де Шатильон. Глогстер шел впереди. Уже в глубине души жалея, что взял их с собой. Он сам-то не имеет представления, что ждет их!

Магия приближалась. Наконец, Глогстер почувствовал ее совсем рядом, но ничего вокруг необычного заметно не было. Колдун сделал несколько шагов. Возникло странное чувство, будто что-то накинулось на него, подбросило вверх, пробежало по телу и оставило. Глогстер слегка качнулся. Но больше ничего не изменилось. Он только понимал, что не отрывался от земли, и что магия осталось позади, выходя из самих стен, точно ковер или паутина. Но больше ничего не произошло. Он обернулся. Его друзья и вовсе ничего не заметили.

- Куда же мы идем, граф? – осведомился де Эрве. – Мы же заблудимся и сгинем в подземельях!

- Если желаете вернуться, никто не может вам запретить, - несколько раздраженно отозвался Глогстер. – Коридор пока один, так что заблудиться при всем желании невозможно.

Де Эрве не ответил. В голове робко шевелилась мысль: «А, может, и впрямь уйти? Зачем погибать вместе с этими безумцами?». Но что-то внутри возмущенно всколыхнулось. Это «что-то» была рыцарская честь, вложенная в него с младенчества. Потому он сжал зубы и с удвоенным рвением пошел за Глогстером.

Коридор то поднимался, то опускался. Де ля Фер пытался прикинуть, где же они сейчас могут находиться, но не мог.

Наконец, рыцари вышли на поверхность. И даже Глогстер не удержался от удивленного возгласа.

Перед ними простиралось снежное поле, залитое солнечным светом, и только с одной стороны удержанное мохнатой шапкой леса. А посреди поля стоял город. Совершенно пустой. Крепостные стены выложены из блестящих ромбов. На снегу у городских ворот играли оставшиеся в живых волки. Некоторые зализывали раны, другие катались по снегу. Увидев рыцарей, они вскочили и быстро убежали в город. Де Моле потянулся за стрелами, но обнаружил, что колчан пустой. А молодой барон де Эрве и вовсе увидел, что потерял колчан где-то по дороге. Глогстер и де Шатильон не отрывали взгляда от города.

- Чудеса! – ахнул де Шатильон. – Интересно, куда это нас занесло?

- Постойте, - насторожился де Моле. – «Волки под землю прячутся. У них там целый город..»

- «И ворота из чистого золота», - продолжил Глогстер. – Да, все так, как Нора рассказывала. Как она видела в своем сне.

- Да, верно в Библии сказано, что устами младенца глаголет истина, - кивнул де Шатильон. – Интересно только, куда подевались жители этого города?

- Может, болезнь или война? Мало ли причин! – предположил де Моле.

Барон де Эрве перекрестился и закутался в плащ.

- Пойдемте отсюда, господа, - предложил он. – Надо закрыть этот вход, тогда волки больше не будут беспокоить деревни де Ранье.

Глогстер кивнул.

- Это безусловно, сэр де Эрве. Но прежде мне хотелось бы получше осмотреть это место.

Де Шатильон и де Эрве переглянулись. А де Моле кивнул.

- Я присоединяюсь к вам.

- И мы тоже, - кивнул де Эрве. – Мы должны окончательно справиться с этими волками! Жаль только, что стрел у нас больше нет.

- А мечи у нас на что? – мягко возразил де Моле. Глогстер повернулся к городу и пошел к воротам.

Глава 28 Город

Глогстер подошел к воротам брошенного города. Деревянные дома, украшенные резьбой. Большая круглая площадь, а впереди богато украшенные терем. Он видел изящную лестницу, ведущую в крытую галерею. Впрочем, о том, что этот город заброшен, можно было догадаться лишь потому, что улицы были пусты, а прямо у городских ворот беспрепятственно хозяйничали серые хищники. Рыцарь вошел в город. Интересно все-таки, что это? Другой мир? Возможно. Он читал об этом в трактатах по магии, и сам несколько раз перемещался в соседние миры, но тогда для этого требовался определенный магический обряд. Что портал может быть столь простым и открытым постоянно, ему и в голову не приходило.

Глогстер шел по пустой улице. Волки уже скрылись, но они теперь его мало интересовали. Колдун с интересом оглядывал все вокруг. Остановился возле одного из деревянных домов. Вспомнил даже название: «избы». Откуда оно взялось в его голове, наш герой вспомнил не сразу. А потом в голове зазвучал нежный голосок: «Мы жили в таких деревянных домах..избы называются. Знаете, сеньор, там и дышится по-другому!». Глогстер вошел в дом. Сам толком не зная, что надеялся здесь найти. Что люди покинули это место уже давно, было ясно, как день. Он представил себе картину. Сотни людей, забрав свои пожитки, утварь и домашний скот, уходят куда-то в неизвестном направлении. Почему? Что могло изгнать их отсюда? Волки? Но у их города крепкие стены! Война? Но город цел, дома не сожжены, не разграблены! Чувствуется, что хозяева сами забрали свое имущество и ушли. Тогда что же? Эпидемия вроде чумы или оспы? А что с телами уже умерших? Впрочем, с ними могли справиться и волки.

Глогстер зашел в одну из комнат. Холодная печь, стол, лавки. Он вошел в другую. Здесь у окна он обнаружил стол, на котором стояла резная шкатулка, расписанная красной и синей краской. Краска уже облупилась местами, но все же можно было разглядеть голову улыбающегося льва с высунутым языком. Рядом лежал гребень, серебряная чернильница с воткнутым пером и лист пергамента. Глогстер подошел поближе. Пергамент уже пожелтел от времени, и был весь исписан незнакомыми письменами. Колдун осторожно взял его и пробежал глазами. Вспомнилось, где он видел подобные буквы – на письме, которое Андриэнна получила от своей подруги Ксении Булгаковой (письмо, которое она писала Ксении до этого он не видел). Значит, это действительно Киевская Русь? Родина Андриэнны..Сердце Глогстера сжалось. Чувство было такое, как если бы он впервые познакомился с матерью своей избранницы. Глогстер взглянул в окно. Эта земля, возможно, не так далеко от той, где Андриэнна, тогда еще малютка Анна появилась на свет. Эта земля вскормила ее, оберегала долгие годы, пока не передала его родине, где им суждено было встретиться.

Колдун вздрогнул. Точнее, вздрогнуло его тело, словно стремясь вернуть его в реальность и напомнить, где он и зачем он здесь. Он осторожно сложил письмо. Возможно, здесь рассказано, что произошло. Но без помощи Андриэнны не перевести. Глогстер оглядел остальные вещи. Взял в руки чернильницу. Чернила, разумеется, уже высохли, перо застыло точно в таком положении, в каком его оставила неведомая особа, написавшая это письмо. Интересно, где она сама сейчас? Ушла вместе со всеми? Или умерла?

Глогстер поставил чернильницу на место.

- Сеньор де ля Фер! Вы здесь?

Глогстер с трудом подавил раздражение. А он уже и забыл о своих спутниках! Он повернулся. В комнату осторожно входил де Эрве.

- Вы что-то нашли?

Граф де ля Фер молча передал ему письмо. Барон пробежал его глазами.

- Какой-то чудной язык!

- Это язык русичей. Мы, судя по всему, попали в Киевскую Русь, - сообщил ему Глогстер. – Так что без Андриэнны не прочесть.

Де Эрве отдал ему пергамент, и оба вышли на улицу.

Де Моле и де Шатильон стояли возле дома. Де Моле внешне выглядел достаточно спокойным, но то и дело хватался за рукоять меча, а де Шатильон с любопытством оглядывался по сторонам. Глогстер передал им все, что увидел. Впрочем, и передавать особенно было нечего.

- Я предлагаю пойти вон в тот дом, - де Шатильон указал на терем, возвышавшийся над улицей. – Это явно не жилище простолюдина, быть может, там мы найдем больше? Или хотя бы сможем получше осмотреть эти заколдованные края.

Глогстер кивнул.

- Главное не заблудиться и не потерять из виду тоннель, из которого мы вышли, - вполне разумно добавил де Эрве. Их глава не мог с ним не согласиться.

- С чего бы нам терять его из виду, де Эрве? – воскликнул де Шатильон, чем спугнул с крыши ближайшего дома нескольких ворон.

- Если вы хотите оповестить о нашем появлении все окрестности – думаю, у вас это получится, - раздраженно заметил Глогстер.

- Но вы же сами видите, что здесь никого нет, - возразил де Моле.

- Мы не можем быть в этом убежденными, так что лучше соблюдать осторожность.

Де Шатильон пожал плечами.

- Я всего лишь хотел сказать, что тоннель начинается рядом с воротами, а их мы уж едва ли потеряем из виду, - несколько обиженно заметил он. – А насчет того, что здесь может быть враг..С какой стати нам, христианским рыцарям, бояться кого бы то ни было? Каков бы ни был числом враг – мы готовы принять бой!

Темные глаза Глогстера в этот миг вспыхнули ТАКОЙ злобой, что и де Эрве, и даже де Моле отступили на шаг. Это была та злоба, перед которой трепетали слуги в замке де ля Феров. Но здесь давать волю гневу Глогстер не мог – и не только потому, что перед ним были равные ему по положению люди – рыцари.

- Граф де Шатильон, - отчеканивая каждое слово, точно солдат – шаг, начал Глогстер. – Ваша храбрость достойна потомка рыцарского рода, но истинный воин умеет быть осмотрительным. Перед тем как кидаться в бой, нужно понять, кто твой противник.

Граф промолчал.

- Но, я думаю, сэр де Шатильон прав, и нам стоит пойти к тому дому, - смягчившись, добавил он и взглянул на терем. Рыцари согласились и последовали за ним.

Терем вблизи был столь же красив, как и издалека. Глогстер остановился перед деревянной лестницей, с украшенной деревянной резьбой перилами и опустил ногу на ступеньку, проверяя, выдержит ли она его. Деревянная ступенька скрипела, шаталась под его сапогом, но держалась. Глогстер поднялся по лестнице и огляделся. Он находился в открытом коридоре, откуда открывался вид на снежное поле, одинокую полуразрушенную каменную башню, лес и серую полоску моря, от которого веяло холодом. Колдун даже различал силуэты вмерзших в лед деревянных кораблей. Глогстер снова оглядел коридор. Колонны, придерживающие крышу, были украшены позолотой и сверкали в свете заходящего солнца, точно золотые доспехи выстроившихся в ряд исполинских воинов. Глогстер поднял голову и оглядел крышу. Там еще сохранились нарисованные пестрые птицы.

- Красота! – услышал он позади себя голос де Эрве, уже успевшего подняться сюда. – Клянусь честью, здесь жили удивительные мастера!

- Странно только, - заметил де Моле, - как вся эта красота не стала жертвой пожара или набега лихих людей.

Глогстер промолчал. Этот вопрос беспокоил его меньше – он знал, что существует заклинание, заговор от пожаров. Если здесь жили чародеи, то им ничего не стоило позаботиться об этом. Как позаботилась в свое время Андриэнна, тайком заговорив от пожаров дом Шапленов, а затем и всю деревню.

Глогстер вновь отогнал от себя мысли об Андриэнне. Хотя и неохотно. Да и как бы он мог забыть сейчас о ней, если эта страна – ее родина? Андриэнна была здесь везде. Или это все было в ней. Нет, сейчас ему нужно думать о другом. Что все-таки случилось с этим городом? И откуда взялся такой странный магический тоннель? Он обернулся к друзьям, молча ждущим его приказа. Наверное, лучше приказать им идти вниз, а самому превратиться в орла и хорошенько все здесь осмотреть. Он уже хотел сказать это, но в этот миг его внимание привлекло другое – на улице неожиданно вспыхнули разноцветные огоньки. Де Эрве ахнул и перекрестился. Глогстер снова подошел к лестнице. В воздухе вспыхивали синие, красные и зеленые огоньки. Вспыхивали, как стая светящихся насекомых и разлетались по улицам, не давая сумеркам укрыть дома своим одеялом. Но наш колдун обратил внимание на другое – ворота. Массивные городские ворота дрогнули и медленно стали приближаться друг к другу! Теперь страх коснулся не только де Эрве, но и де Моле с де Шатильоном. Де Эрве бросился по дороге вниз. Остальные за ним. Глогстер спрыгнул с лестницы, сделал движение рукой и выкрикнул заклинание, вызвав мощный порыв ветра. Ворота содрогнулись, но замерли лишь на мгновение. Де Эрве, добежавший первым, успел лишь в щелку увидеть черный «глаз» тоннеля. И ворота сомкнулись. Его друзья остановились, тяжело дыша. Доспехи здесь служили им не самую лучшую службу. Глогстер оглядел лица своих спутников – дрожащие губы молодого барона и широко открытые глаза де Шатильона.

- Это вы виноваты, сэр де ля Фер! – крикнул молодой барон. – Зачем вы повели нас в это проклятое подземелье?! Вы привели нас на смерть!

Глогстер нахмурился. Как ни крути, мальчишка был прав.

- Барон, вы в своем уме? – возмутился де Моле. – Или страх лишил вас памяти? Вы забыли, что граф хотел спускаться в тоннель один?

- Вот и спускался бы! – закричал де Эрве. – Нас зачем потащил?

- Вот и я о том уже думаю, - усмехнулся Глогстер. - Зачем. Лучше бы взял с собой Андриэнну и Нору. От них было бы больше пользы, чем от некоторых из вас.

Молодой барон замолчал. Однако в этих словах было больше правды, чем насмешки над его трусостью. Глогстер теперь был уверен, что здесь жили колдуны вроде них с Андриэнной. И с ней разобраться с произошедшим было бы легче, чем с обычными людьми, пусть и рыцарями. Да и что им здесь делать? Они ищут подвигов и воинской славы. Здесь, в этом заброшенном городе они этого едва ли найдут.

- В вас, барон, сейчас говорит страх и малодушие, - вмешался де Моле. - Мы доверяем вас, сэр де ля Фер, - он поднял глаза на Глогстера. – И будем следовать за вами дальше.

Глогстер смягчился.

- Благодарю вас, де Моле, - и снова оглядел спокойные улицы, огоньки. Казалось, жители просто разошлись по домам и сейчас сидят за столом в окружении домочадцев и ужинают. Или легли спать.

- Как вы полагаете, - тихо заметил де Шатильон (говорить слишком громко ему почему-то больше не хотелось), - может быть, эти огоньки – неупокоенные души жителей этого города?

Глогстер покачал головой. Хотя и такое объяснение казалось ему возможным.

- Вот что, - заявил он, - устроимся на ночлег в одном из этих домов. Утром снова попробуем отсюда выбраться.

Рыцари кивнули.

- А где? В тереме? – полюбопытствовал успокоившийся де Эрве. Глогстер махнул рукой.

- Можно и там. Даже лучше всего, поскольку оттуда мы можем видеть весь город и окрестности. И будем готовы, если случится еще что-нибудь необычное.

Его друзья кивнули. Как ни странно, чувствовали они себя уже спокойнее.

Глава 29 Брат и сестра

Проводив Глогстера, Андриэнна взяла дочерей за руки и направилась во дворец. Шарль шагал рядом с няней, отказавшись сидеть у нее на руках. Мари видела лицо своей госпожи и подошла к ней.

- Все будет хорошо, мадам. Граф вернется. Молитесь за него, и с Божьей помощью они справятся.

Андриэнна кивнула. Лицо ее было бледнее обычного и непривычно напряженным. Говорить об этом ей сейчас совсем не хотелось. «Может, надо было все-таки попроситься с ними? – подумала она. – Пусть не как целительница, здесь они могут кого-нибудь и получше найти. А так. Хотя действительно, как бы Глогстер объяснил это другим рыцарям? И дети..», - она взглянула поочередно на дочерей и маленького сына. Да, она нужна им. И младшему брату Этьену. Шаплены взяли с нее слово, что она будет навещать его в Париже. Что, кстати, сегодня и следует сделать.

Вернувшись вместе с детьми в свои покои, Андриэнна сообщила, что собирается ехать в школу к дяде Этьену и, быть может, если позволят – забрать его сюда. Известие это приободрило детей. «Дядю Этьена» они знали – он приезжал к ним в гости из неведомого им тогда еще Парижа.

- А можно мы с тобой! – попросила Нора. Мать оглядела их.

- Роксане лучше пока остаться, у нее вчера болело горло. А ты, Нора, можешь. Если пообещаешь вести себя хорошо.

Девочка кивнула, а Роксана обиженно сжала губки. Андриэнна села возле них.

- Мы скоро приедем вместе с ним, - пообещала она. – А как-нибудь на днях мы с вами поедем вместе осматривать город.

Обещание подействовало, и Роксана успокоилась. Мать поцеловала ее в щеку.

Вскоре они вместе с Норой уже сидели в карете. Точнее, сидела Андриэнна, а ее дочь сидеть смирно, разумеется, не могла и то и дело вскакивала, выглядывала в окно и жадно разглядывала все вокруг. Дома, улицы, церкви, холм Монмартр, возвышавшийся на севере Парижа и каменные развалины на нем. Мать терпеливо рассказывала ей все, что знала. Что развалины на холме – остатки храма Меркурия, языческого бога древних римлян. Тут же последовал вопрос, кто такие римляне. На что Андриэнна ответила по-своему.

- Великий народ, который много сделал и хорошего, и дурного. Они жили здесь и строили храмы своих богов. Пока сами не стали христианами. На их языке сейчас пишут ученые книги, на нем читают молитвы, - «В католической церкви», - мысленно добавила она, но решила пока не объяснять дочери все эти тонкости.

Нора слушала мать с интересом. Девочка была столь же любопытной, как и ее мать в ее годы. И за разговором не заметила, как карета остановилась возле каменного здания с небольшими окнами.

Школа, где учился Этьен, находилась в пристройке при монастыре, как и та, в которой когда-то училась маленькая Анюта Денисова. Андриэнна вошла, держа Нору за руку. Та с любопытством оглядывалась по сторонам. Какой-то мужчина в черной сутане подошел к ним, слегка поклонился графине и спросил, кто она и что ей угодно.

- Меня зовут Андриэнна де ля Фер, - представилась она и немного смутилась от звучания этого странного имени. - Я сестра Этьена Шаплена и хотела бы увидеть его. А если можно, то и забрать на время.

Мужчина был удивлен, но кивнул.

- Дети на службе в монастырской церкви. Подождите немного, мадам, я приведу его.

Он ушел, а Андриэнна с Норой сели на длинную лавку у стены. Андриэнна осматривала все вокруг. Глогстер учился здесь когда-то..От одной мысли сердце екало. Ее супруг всегда скупо рассказывал ей о своем детстве, и о его школьных годах она знала немного. Только то, что учился он хорошо, но слушаться учителей не очень любил, за что часто бывал наказан розгами.

Ждать брата долго не пришлось – вскоре учитель привел его к ней. Молодой графине сразу бросилось в глаза, с каким недоброжелательством смотрит мальчик на этого человека. Правда, когда Этьен увидел ее, лицо его просветлело, и он поспешил ее обнять. Андриэнна горячо обняла его. Чуть отстранила и внимательно оглядела. Это был уже не тот семилетний мальчик, который плакал у Русалочьего озера, думая, что ему не суждено учиться. Сейчас это был довольно красивый и серьезный отрок четырнадцати лет. Он уже закончил малую школу, где учились дети с семи до десяти лет и перешел в «большую» (что-то сродни нашим средним классам). Но и ее вскоре должен был закончить. Держался он с достоинством, но не с таким, как его отец – Жак Шаплен, знающий, что он никому ничем не обязан. У Этьена такого чувства не было, но Андриэнна часто слышала от брата, что когда-нибудь он вернет Глогстеру все, что тот отдал за его обучение. И она не сомневалась, что он не отступит, хотя Глогстер никогда ни о чем таком не говорил. Характером мальчик пошел в отца. Да, еще немного и забота сестры-графини ему будет уже не нужна. Она погладила темные волосы брата. Учитель наблюдал за этой встречей молча. Он сам толком не знал, как держать себя с этой женщиной. С одной стороны это была богатая знатная дама, а с другой – деревенская девка, сестра крестьянского мальчика, приехавшая его навестить.

- Так и быть, Этьен, - наконец, сказал он, - ты можешь поехать вместе с сестрой, но надеюсь, вы, мадам, привезете его к вечеру.

- А можно утром? – попросила она. Учитель отрицательно покачал головой.

- Хорошо, как скажите.

Господин поклонился и ушел.

- Это ваш учитель? – полюбопытствовала Андриэнна. Этьен поморщился.

- Не совсем. Это наш циркатор, Ларфак, я тебе писал о нем. Он следит за порядком, - пояснил он. – Неприятный тип.

Андриэнна понимающе кивнула. Она помнила, что писал ей ее брат из школы и что рассказывал, приезжая домой на праздники. Что циркатор Годфри Ларфак человек жестокий, но умеет быть льстивым и вкрадчивым с богатыми родственниками учеников.

- Ничего, скоро я уеду отсюда и больше его не увижу, - заключил молодой Шаплен, обнимая Нору. Его сестра встала и вместе с ним направилась к карете.

- А что дальше думаешь делать?

Этьен задумался.

- Я хотел бы поехать в Италию, в Салернскую медицинскую школу.

Наша героиня с трудом подавила вздох. Ведь и она думала об этой школе, услышав о ней от одного цирюльника! Тот говорил, что туда принимают и женщин, как госпожа Тротула.

Она хотела поехать учиться, чтобы получить то самое разрешение на врачебную деятельность, о котором говорил Глогстер, и лечить людей уже открыто. Но сложилось иначе. Забавно, если это выйдет у Этьена! Они вошли в карету.

- Хорошая мысль, братец, но, боюсь, твои родители мне голову оторвут! Скажут, я надоумила ехать Бог весь куда! – улыбнулась она, устраиваясь на своем месте. Нора села рядом с «дядей Этьеном».

Мальчик рассмеялся.

- Не думаю. Надеюсь, что они все-таки меня отпустят.

Вскоре они вернулись во дворец. Этьен первым вышел из кареты и с интересом оглядел королевский замок. Нора выскочила за ним.

- Мы теперь тут живем! – с гордостью заявила малышка. – Пойдем, покажу нашу комнату! А тебе разрешат остаться?

- Ты же сама слышала, Нора, что сказал их учитель, - заметила Андриэнна, тоже выходя из кареты. Правда, ей пришлось задержаться, потому что край ее платья зацепился за сидение. Этьен поспешил помочь сестре и отцепил его.

- Спасибо, братец.

- Вот так быть знатной дамой, - поддел он ее. – А вышла бы замуж за Антуана – и платья столь длинные носить не пришлось бы.

Андриэнна рассмеялась.

- Да, верно. Но за все приходится платить, не правда ли?

Этьен кивнул. Его лицо с беззаботного снова стало напряженным. Андриэнна подняла глаза. К ним навстречу через двор направлялись трое рыцарей. И среди них был граф де Мор. Увидев ее, он заулыбался.

- Мое почтение, графиня. А что это за молодой человек?

- Этьен, мой брат, - сдержанно представила она мальчика. – Он учится здесь в школе. Я попросила, чтобы его до вечера отпустили со мной во дворец.

Ее брат поклонился. Де Мор протянул ему руку и пожал.

- Очень рад познакомиться.

Мальчик был удивлен такой любезностью, но промолчал. Другие поздоровались гораздо холоднее.

- Мы сейчас направляемся на ристалище. Поупражняться в стрельбе из лука. Ты владеешь оружием? – осведомился другой, а третий презрительно фыркнул.

- Мне не полагается носить оружие по происхождению, - спокойно ответил юный Шаплен.

- А хотел бы взглянуть? – осведомился де Мор.

- Этьен сначала пойдет с нами поиграть! – тоном, не терпящим возражений, заявила Нора. Андриэнна, не меньше ее жаждавшая увести Этьена отсюда, мило улыбнулась, вежливо поблагодарила рыцаря и слегка подтолкнула брата за плечо. И они ушли. Де Мор проводил взглядом удалявшуюся фигурку Андриэнны. Все оказалось гораздо сложнее, чем он полагал.

Увидеть Андриэнну граф де Мор смог только после обеда, когда она с братом и детьми вышла прогуляться в сад (В зал она в тот день не пошла, но вовсе не из страха перед острым языком Лауры де Шатильон). Пока Этьен играл с Норой, Роксаной и Шарлем, рыцарь подошел к Андриэнне, которая стояла, прислонившись к стволу дерева, и с улыбкой наблюдала за детьми.

- Еще раз добрый день, мадам. Осмелюсь спросить, отчего вы лишили нас радости видеть вас сегодня в зале за обедом?

Андриэнна повернулась к нему.

- Я хотела больше времени провести с братом. А разве двор заметил это?

- Разумеется. Зал сегодня сильно опустел. Без цвета рыцарства и прекраснейшей из дам.

Щеки Андриэнны слегка покраснели, но напоминание о Глогстере заставило сердце сжаться. Интересно, где он сейчас? Уже там, в феоде де Ранье? И когда она получит от него весточку?

- Едва ли здешние рыцари согласились бы с вами насчет второго. Да и их жены и дочери тоже, - рассеянно ответила она.

- Да. Многие из них считают, что вы получили от судьбы слишком много, а я скажу – слишком мало. Вы достойны гораздо большего!

Андриэнна рассмеялась. Хоть она не верила де Мору, но слушать его лесть, что уж греха таить, было приятно. Он взял ее руку и поцеловал.

- Знаете, мы ведь с вами почти в одном положении! Меня, как вы знаете, здесь тоже не все жалуют.

Андриэнна кивнула. И ей это приходило в голову.

- Да. Но вы все равно выше меня, потому что ваш отец добыл графский титул сам, он не упал на него с неба.

Де Мор кивнул.

- Ваша правда. Но в вашем случае я уже сказал, вам дано меньше, чем вы того заслуживаете. Столь прекрасная и умная женщина достойна и королевского титула!

Графиня мельком окинула его взглядом зеленых глаз. Глогстер часто говорил ей что-то подобное. «Мой ангел», «мое сокровище», «моя королева». Но у него это выходило по-другому. Искренне что ли..

Нора подбежала к матери и взяла ее за руку.

- Мам, пойдем! У Роксаны уже ноги замерзли, и у меня тоже!

Андриэнна кивнула графу де Мору и вместе с детьми и братом вернулась во дворец.

Вечером наша героиня села писать письмо Шапленам. Те были неграмотными, но священник и Анжелика обещали читать им весточки от нее и писать ответы.

«Дорогие Жак и Колодия, - писала их приемная дочь. – Отец и матушка (осмелюсь все-таки называть вас так) и сестрицы Анна и Генриетта. Прошло не так много времени, но я уже скучаю по вас. Надеюсь, вы там, в деревне, здоровы.

Вот уже вторая неделя, как мы живем во дворце. Король Людовик и его сын и соправитель Филипп приняли нас очень радушно. Об их придворных того же сказать нельзя. Глогстера они приняли почти сразу, а со мной все было не так просто.

Сейчас вы, возможно, скажите, что предупреждали меня на сей счет. И я сама понимала, что дочери рыцарей не обязаны принимать как равную себе дочь крестьянина, да вдобавок еще и незаконнорожденную. Но сейчас все понемногу наладилось.

Свое обещание присматривать за Этьеном я не забыла. Сегодня поехала к нему в школу и забрала погостить во дворец. Сейчас он играет с моими детьми. Шлет вам почтительный поклон и лучшие пожелания, и я тоже. И еще раз обещаю, что постараюсь по возможности присматривать за ним, так что не тревожьтесь. Буду рада любым весточкам о вас.

С любовью, ваша Андриэнна».

Она поставила гусиное перо в серебряную чернильницу. Скоро чернила высохнут, а завтра уже можно будет отправить это письмо домой. Она сидела за складным столиком, который ей поставили возле кровати. В комнату вошла Мари и мягко сказала, что детям пора ужинать. Андриэнна кивнула и отпустила их в детскую. Нора послушалась немного неохотно, хотя было видно, что проголодалась. Этьен сел возле сестры на край кровати.

- Написала?

Андриэнна кивнула.

- Но про твое желание ехать в Салерно пока не стала. Потом скажешь им, когда приедешь домой на праздники.

- Думаешь, они одобрят? – с опаской спросил Этьен. Его сестра пожала плечами. Ответа на этот вопрос у нее не было. Она отложила письмо Шапленам, а их сын обратил внимание на другое, которое в течение последних дней упрямо напоминало о себе. Письмо Леонардо Бешера к матери. И тоже спросил, что это такое. Андриэнна честно рассказала ему все, как было.

- Теперь хочу узнать, где находится Аверон, чтобы помочь этому мальчику. Кстати, ты знаком с Леонардо?

Этьен кивнул, но почему-то помрачнел.

- Да, знаю. Он рассказывал про Аверон, только вряд ли ты сможешь ему помочь. Мне кажется, такого города вовсе не существует.

- Почему ты так решил? – насторожилась колдунья.

- Он говорил, что этот город перемещается с места на место и увидеть его можно не всегда, - почти дословно повторил Этьен слова Клопена. – И разное другое. Он говорил, что жил там со своей матерью, но мать и сейчас там живет.

- А почему он сейчас в Париже? Как он попал сюда?

Мальчик пожал плечами.

- Не знаю, сестра. Он не говорил. Хотя, может, говорил, но я не помню. Понимаешь, я не воспринимал его рассказы всерьез.

- Этьен, ну не тебе говорить, что это невозможно! – с мягким укором заметила она. – Ты забыл, кто я?

Ее брат улыбнулся.

- Нет, не забыл. Просто у многих учеников в обычае придумывать разные небылицы про свой родной дом и родных. Я помню, как один говорил, что его дедушкой был леший, который похитил его бабушку, когда она с подружками цветы собирала, потому и он, и его братья и сестры могут гулять в лесу во всякое время, ни одна лесная нечисть ничего им не сделает. Другой, что их род происходит от русалки, третий еще что-то придумывал.

Андриэнна задумалась.

Вечером семья села ужинать. Идти в зал наша героиня, ясное дело, не хотела, потому слуги накрыли им ужин на складном столике в хозяйской спальне.

После ужина Андриэнна отправила детей готовиться ко сну, а сама пошла проводить Этьена до кареты.

Во дворе уже стало достаточно прохладно, хотя молодая графиня усиленно куталась в теплый плащ. Этьен шел рядом с ней молча и о чем-то размышлял.

- Я смотрю, ты у местной знати в чести, - заметил он. Андриэнна рассмеялась.

- Ошибаешься. Ты бы слышал, что мне говорили раньше некоторые здешние дамы! «Безродная тварь», «выскочка» и все в таком духе.

- А тот рыцарь, который еще с тобой разговаривал, когда мы вышли на прогулку? Я ведь слышал, как он перед тобой в комплиментах рассыпался!

Андриэнна пожала плечами.

- Граф де Мор? Я тоже удивляюсь его поведению. Но, с другой стороны, он сам сказал, что мы с ним почти в одном положении, и это верно. Оба низкого происхождения, и обоим об этом время от времени напоминают. Но его лести я сама не слишком доверяю.

Ее брат кивнул. Андриэнна проводила его до кареты и поцеловала в щеку. И вернулась во дворец.

Вечер шел как и обычно. Андриэнна поцеловала и перекрестила детей, которые уже почти заснули, уставшие после игр и беготни, и ушла в их с Глогстером спальню. Там Адель причесала ее и помогла раздеться и умыться. Пока Андриэнна стояла в одной нижней рубахе на каменном полу возле серебряного таза и умывала руки, лицо и шею, ее служанка подливала из кувшина горячей воды.

- Удивляюсь я вам, госпожа, - заметила Адель. – Умываться еще ладно, но надо же вам каждый месяц ванну принимать! Это ж где это видано! Так и заболеть недолго.

- Я привыкла так у себя на родине, - с улыбкой объяснила Андриэнна. – И, кстати, граф и его сестра тоже так делают, - она замолчала. В груди что-то болезненно сжалось.

- Ну, граф просто пожил среди мусульман и научился от них, - пожала плечами Адель.

- А почему бы не перенять хорошее, пусть и от мусульман? – резонно спросила хозяйка. Девушка задумалась и подала ей полотенце.

- Спасибо, Адель.

Та сделала реверанс и ушла, пожелав хозяйке доброй ночи. Андриэнна легла в постель. Мысли снова вернулись к Глогстеру. Где он сейчас, что с ним?

В этот момент из пляшущих в камине язычков пламени вылетело что-то и упало на кровать. Она подняла голову, и лицо ее просветлело. Этот способ передачи писем – через огонь, был известен им с Глогстером давно. Именно таким образом они передавали друг другу весточки, когда он был в Орлеане на турнире. Она бережно взяла письмо и развернула.

Глогстер в письме рассказывал ей обо всем, что произошло с ними по дороге, и писал, что скоро собирается устраивать облаву на волков. А в конце благодарил за кинжал и крестик и напоминал, чтобы она была осторожней. И с Лаурой де Шатильон, которой, по его мнению, доверять не стоило, и с лечением. А лучше в его отсутствие никого не лечить. «На этом заканчиваю. Постараюсь как можно быстрее прислать новую весточку. С любовью, Глогстер».

Андриэнна улыбнулась, положила письмо под подушку и вскоре мирно заснула.

Глава 30 Целительница

Глогстер до отъезда взял с Андриэнны еще одно обещание - постараться никого не лечить. Но оба знали, что его она не сдержит.

На следующий день, вернувшись с прогулки, Андриэнна увидела в своих покоях незнакомую женщину. Длинное шерстяное платье, потертое в нескольких местах, но довольно чистое, платок, закрывающий волосы, лицо приятное, округлое, но бледное. Увидев ее, женщина встала.

- Мадам..госпожа де ля Фер, это вы?

Графиня кивнула.

- Чем могу быть полезна?

Женщина сделала шаг, другой и вдруг упала на колени! Андриэнна невольно отшатнулась.

- Прошу вас, прошу вас, помогите! Моя дочь может умереть! Во имя Пресвятой Богородицы! – шептала она. Андриэнна наклонилась к ней и помогла встать.

- Успокойтесь, успокойтесь, мадам, и расскажите, что случилось.

Она усадила женщину на лавку. Некоторое время гостья не могла толком вымолвить ни слова из-за душивших ее слез, но усилие воли и стакан воды, который ей заботливо предложила Андриэнна, помог ей немного прийти в себя, и женщина начала рассказ.

- Моей дочери Маргарет восемь лет, - начала она. – Она всегда была здоровой и живой девочкой. Но месяц назад случилось что-то странное. Моя старшая дочь спит рядом с ней и как-то, проснувшись, услышала, что Маргарет во сне задыхается. Она ее разбудила, а утром рассказала мне. Маргарет заверила, что чувствует себя хорошо, и я подумала, что, наверное, она просто видела дурной сон. Но следующей ночью опять. И так до сих пор. Днем все хорошо, а ночью начинает задыхаться. Мы позвали лекаря, он осмотрел ее, но смог посоветовать только сидеть возле нее по ночам и следить за ее дыханием. И если она перестает дышать – будить.

- «Проклятие Ундины», - нахмурилась Андриэнна. – Да, я слышала об этом. И как часто за ночь такое бывает?

- Все чаще, госпожа. Сегодня раза четыре. Я боюсь, понимаете? Маргарет теперь и днем тает на глазах! А ночью я боюсь, мы не успеем уследить, и она умрет во сне, - губы женщины дрогнули. – Или вовсе скоро не сможет во сне дышать. Несчастное дитя! Я почти каждое воскресенье хожу в церковь и умоляю Пресвятую Деву спасти мою девочку. И в нынешнее тоже. В это воскресенье, возвращаясь из церкви, я встретила дочь одной моей знакомой женщины, Сару. Я знаю, что у нее больное сердце, но она единственная кормилица своей матери, потому устроилась служанкой во дворец. И она рассказала мне, что вы помогли ей, когда у нее снова был приступ. И я подумала, что вы можете помочь и моей бедной дочке! – она вздохнула и взглянула на молодую графиню. В больших серых глазах читалась ТАКАЯ мольба, что Андриэнна не смогла долго выносить их взгляд и встала.

- Не знаю, мадам. Про проклятие Ундины я слышала, но мне никогда не приходилось иметь дело ни с чем подобным, - честно сказала она. – Я не знаю, смогу ли справиться. Но посмотреть – посмотрю. А вас как зовут?

- Жанна.

- Очень приятно.

Откладывать на потом какие бы то ни было дела было не в характере Андриэнны, потому она решила в тот же день ехать осмотреть маленькую Маргарет.

Пока она собирала мешочки с лекарственными травами, в комнате появились ее дети. Шарль подбежал к матери, та наклонилась и взяла его на руки. Нора и Роксана окинули взглядом все происходящее.

- Ты пойдешь лечить? – осведомилась Нора. Ее мать кивнула.

- Дочь этой женщины больна, но я постараюсь ей помочь.

- А можно мы с тобой? – вдруг попросила Роксана. Андриэнна была удивлена, но отказалась.

- Вы еще пока малы, но когда вы подрастете, я научу вас, и вы будете мне помогать. Ведь будете?

Девочки дружно закивали. Андриэнна поцеловала пухлые щеки Шарля и поставила его на пол. Хотя проявлять нежность к собственным детям на глазах у этой несчастной матери ей было неловко.

- Тогда договорились. Я поеду, а вы ведите себя хорошо.

Она кивнула детям и вместе с Жанной спустилась во двор.

Госпожа Жанна жила со своим мужем и двумя дочерьми в небольшом доме на улице Сен-Дени (на правом берегу Сены). Муж ее был сапожником. Когда Андриэнна вошла в дом, он сидел за столом с двумя мальчишками-подмастерьями. Стол был завален кусками кожи и разными другими вещами. На лавке у стены сидели две девочки и играли в куклы. Увидев гостью, сапожник встал и поклонился. Андриэнна приветливо наклонила голову.

- Это та самая графиня де ля Фер, о которой я тебе говорила, Генрих, - представила ее Жанна. – Я попросила ее помочь нашей девочке.

Маргарет – худенькая девочка с копной коротких, до плеч, темных кудряшек, смутилась от мысли, что эта знатная дама приехала ради нее. Муж Жанны нахмурился, но промолчал. А Андриэнна, Жанна и Маргарет ушли в соседнюю комнату, отделенную от мастерской небольшим коридором. Жанна приподняла одеяло, которым был завешан дверной проем (двери здесь не было) и впустила графиню в комнату.

Наша героиня, надо сказать, весьма смутно представляла, как будет лечить эту девочку, но отступать не собиралась. И для начала велела ей раздеться и приложила ухо к спине (иного способа прослушать дыхание в то время не было, а до изобретения первого стетоскопа оставались еще столетия). На вид Маргарет была вполне здорова, только очень худа, из-под кожи выпирали косточки. И выглядела она какой-то вялой и сонной. Жанна снова одела девочку, и та села на большую кровать, болтая ногами и перебирая ручками висевшую у нее на шее ладанку, которую родители повесили ей для исцеления.

- Так пока она не спит, вы ничего не увидите! – вздохнула Жанна. – Бедная моя девочка! Андриэнна задумалась. Между тем Маргарет начала клевать носом, глаза закрывались. Некоторое время малышка боролась со сном, но вскоре темная головка бессильно упала на кровать. Андриэнна и Жанна переглянулись, а колдунья села рядом с девочкой.

- Госпожа Жанна, прошу вас, оставьте меня с Маргарет, - тихо попросила она. Та кивнула и ушла. Хотя было видно, что неохотно.

Андриэнна погладила темные локоны девочки. Дыхание Маргарет оставалось размеренным. Оставалось только ждать.

Вскоре Маргарет начала беспокойно вздрагивать, дыхание прерываться. Было видно, что она силиться дышать, но не может. Колдунья взяла ее ручку и прочитала заклинание, чтобы узнать, что же с ней не так. Магические волны, почти не ощутимые для девочки, пробежали по ее телу. Девочка приоткрыла рот, губы побелели, лицо стало бледнее, а тело содрогалось, но будить ее Андриэнна не спешила, хотя сердце сжималось от жалости. Нужно было понять, что с ней такое. Наконец, колдунья разбудила ее. Маргарет приоткрыла глаза.

- Это опять было? – жалобно спросила она. Андриэнна кивнула.

- Что со мной будет, мадам? Я умру? – последовал новый вопрос. Темные глаза Маргарет расширились от страха. Сердце Андриэнны сжалось, и она заверила, что сделает все возможное, чтобы этого не случилось. Она поцеловала девочку и вышла.

Жанна уже ждала ее у входа.

- Ну, так что? Вы можете что-то сделать? – спросила она. Графиня задумалась.

- Можно попробовать ванны с травами. Кажется, я читала, как что-то похожее вылечили таким образом, - она достала мешочки с травами. Жанна с готовностью кивнула, хотя лицо ее немного помрачнело.

- Ванны нужно делать каждый день? А это не повредит?

Андриэнна заверила, что нет. В голове мелькнула мысль – ведь кроме трав нужно еще и заклинание! Значит, все равно потребуется ее помощь.

- Я думаю, дней пять каждый вечер. Если хотите, первую можно сделать сейчас, пока я здесь.

Жанне снова кивнула.

Ее мужу идея с купанием не понравилась.

- Заболеет еще, - заметил он. – К тому что есть, только простуды не хватало!

Но Андриэнна сумела настоять на своем, да и сама Жанна поддержала ее.

- Мы должны попробовать все средства, - сказала она.

Жанна принесла воды из колодца. Андриэнна занималась травами, отсыпая из мешочков то, что было нужно и, чувствуя свою вину, что не может помочь этой женщине готовить ванну. Платье знатной дамы, которое ей, Андриэнне, теперь надлежало носить, было слишком длинным и мешало его обладательнице заниматься физическим трудом.

Впрочем, в одном колдунья смогла ей помочь. Когда жена сапожника хотела нагреть воду, Андриэнна опустила руку в ведро и прочла тихое заклинание. В это же мгновение вода стала теплее, пока не нагрелась достаточно, чтобы Маргарет не простудилась. И еще одно заклинание, чтобы у Жанны не возникло вопросов.

Девочка неохотно залезла в чан, где уже плавали душистые листочки. Андриэнна снова опустила руку в воду и прочла новое заклинание. Тоже тихо, чтобы Маргарет не слышала.

Но хоть девочка и не услышала ее, но почувствовала, как по телу пробежало что-то странное и приятное. Малышка изрядно повеселела, болтала, плескалась. Через некоторое время Жанна вместе с Андриэнной помогли ей вылезти и хорошенько укутали.

- А если это не поможет? – с беспокойством спросила Жанна.

- Посмотрим. Не поможет – что-нибудь другое придумаем, - спокойно ответила Андриэнна, помогая девочке залезть под одеяло. Жанна кивнула.

- Дай-то Бог, чтобы помогло!

- Но в эту ночь все-таки пусть возле нее еще кто-нибудь будет, - добавила колдунья, ласково попрощалась с Маргарет и на прощание кивнула Жанне. Но та вызвалась проводить ее до кареты.

Между тем во дворце граф де Мор ходил из угла в угол в своих покоях, не зная, куда девать злость и досаду. Андриэнна снова куда-то исчезла! Юная Элинор де ля Фер сообщила ему, что к ее матери пришла какая-то женщина, у которой заболела дочь, и графиня уехала вместе с ней в город. «Проклятие! – со злобой думал он. – Тоже мне, святоша! Будто без нее весь Париж вымрет от разной хвори! Будто кроме нее никто в лечении не разбирается! Что же она теперь все время отъезда графа будет либо с братом, либо с детьми, либо лечить кого-то? А там вернется граф, и мне, уж верно, не удастся поговорить с ней наедине! Не говоря уже о том, чтобы войти в доверие. И что я хозяину скажу?». Он сел на стул. Сегодня утром он получил письмо с приказом явиться вечером за город для новых указаний. Неясно, почему именно за город. И сообщить ему, де Мору, в сущности, будет нечего. За это время он не добился ровным счетом ничего. Он даже не уверен, увидит ли ее сегодня.

Однако в этом граф ошибся - в этот вечер Андриэнна все-таки спустилась в зал к ужину.

Хотя идти туда ей не очень хотелось. Не из страха, разумеется. Просто она чувствовала себя усталой и изможденной, голова слегка кружилась. Слишком много ей сегодня пришлось колдовать. Впрочем, усталость не мешала ей держаться с таким же чувством собственного достоинства, как обычно.

Войдя в зал и сделав несколько шагов, она остановилась. Кто-то из рыцарей поспешил к ней.

- Госпожа де ля Фер! Что-то вы совсем забыли о нас!

- Наверное, разлуку с мужем оплакивает, ей не до нас, - небрежно бросила Лаура, и этот выпад приободрил Андриэнну, как единственное, что напоминало прежние ужины во дворце. Она подошла к столу, села на свое место и оглядела зал. Места шестерых рыцарей пустовали. Лаура де Шатильон неспешно пила вино из золотого кубка, а рыцарь справа от нее услужливо подкладывал ей на тарелку жаркое из блюда, лежавшего посреди стола. Герцогиня де Контуар ела молча, по-прежнему погруженная в свои размышления, а графиня де Монфор сидела, прислонившись к спинке стула и то и дело сжимала губы. Андриэнна видела, как морщилось от боли лицо этой всегда беспечной графини всякий раз, когда она брала мясо с тарелки. Видимо, боль в руках не только не ослабела, но и стала сильнее. У нашей героини шевельнулась жалость к этой женщине и мысль ей помочь, но она остановила себя. Одно дело лечить бедную служанку или дочь сапожника, а другое – богатую знатную даму, у которой есть свой лекарь.

Однако после ужина Андриэнна все-таки спросила ее о здоровье.

- Руки сильно болят, - пожаловалась она. – Тормини пытается что-то сделать, но пользы от его снадобий мало. Прямо наказание Божие!

Андриэнна сочувственно кивнула. Предложить свою помощь она не решалась. Не хотелось навязываться. Если графиня де Монфор захочет попросить ее о помощи – попросит.

- И что же вы думаете делать? Может, найдете другого лекаря?

- Думаю. Но придется подождать, пока Симон вернется, - Камилла вздохнула. – А пока что делать, я и не знаю. Может, вы поможете? Вы же сами сказали, что в травах разбираетесь.

Де Мор, проходивший в то время мимо них, поморщился, а Андриэнна кивнула.

- Постараюсь, мадам. Если хотите, пройдем в наши покои. Все травы у меня там.

Камилла охотно согласилась. А у Андриэнны мелькнула мысль о Глогстере. «Ведь я за сегодняшний день уже второй раз нарушаю слово, которое дала ему! – невесело подумала она. – Но отступать уже поздно». Она вздохнула. Что уж себя-то обманывать! Даже если бы у нее была возможность отступить – она едва ли воспользовалась бы ею. Не привыкла она отказываться от возможности быть кому-то полезной.

Колдунья провела Камиллу де Монфор в покои де ля Феров, помогла ей снять перчатки и осмотрела ее руки. Выглядели они просто ужасно. На пальцах и на ладони оставались следы, похожие на ожоги, в некоторых местах пятна из красных стали серыми. Андриэнна с трудом подавила дрожь и достала из шкатулки травы.

- Сейчас сделаю вам мазь на руки, - сказала она.

Графиня де Монфор промолчала. Пока Андриэнна измельчала травы в небольшой ступке и намазывала на бинт, Камилла молча наблюдала за ней, чувствуя успокоение только от того, что кто-то снова готов взять на себя решение ее проблем. Спокойно позволила забинтовать свои руки.

- И сколько так ходить?

- Посмотрим. Если станет лучше – носите, пока не пройдет вовсе, - Андриэнна убрала травы назад. – Вот у меня травы скоро закончатся, - добавила она, скорее, себе, чем Камилле. – Дома у меня больше. Надо будет попросить Анжелику прислать.

Графиня де Монфор оглядела свою забинтованную руку.

- Спасибо, госпожа де ля Фер. А я уж, грешным делом подумала, что у меня проказа! И Тормини что-то говорил..

- Избави Бог! – искренне испугалась Андриэнна. – Уверяю вас, это не проказа.

- А что тогда?

- Не знаю, честно говоря, - призналась наша героиня. В это время из детской выглянула золотистая головка Роксаны. Она видела, что мама опять кого-то лечит, и ей было любопытно посмотреть, как же она это делает.

- Ты что-то хотела, Роксана? – ласково спросила ее мама.

- Можно нам с Норой посмотреть, как ты лечишь? – немного смущенно попросила девочка. Андриэнна кивнула.

- Заходите. Они ведь вам не помешают, графиня?

Госпожа де Монфор отрицательно покачала головой. Обе девочки вбежали в комнату и сели на кровать рядом с матерью. Одна рука графини де Монфор оставалась незабинтованной, и они видели ожоги на ее пальцах. Роксана немного поежилась, а Нора переводила взгляд с Камиллы на мать.

- Мама, помнишь, у меня такие ожоги были, когда я уксус разлила! – заметила Нора. – Помнишь?

Андриэнна остановилась. В ее голове тоже ожило это воспоминание. Нора еще меньше, чем сейчас, но столь же резвая и непослушная, сбегает из-под надзора Мари и вбегает на кухню. Наверное, ищет что-нибудь вкусное. Видимо, бегая, задевает синюю глиняную бутылку, стоящую на столе, та падает и разбивается. Испуганная Нора хочет поднять черепки, касается ладошкой золотистой жидкости и поднимает громкий рев, на который прибегает прислуга, а затем и она, Андриэнна. Графиня де ля Фер кивнула.

- Помню. Кстати, на самом деле очень похоже.

Камилла презрительно фыркнула.

- Уксус? Что за глупости ты говоришь, дитя? Я же не кухарка, чтобы с уксусом возиться!

Нора обиделась, но промолчала и отодвинулась поближе к окну.

- Но действительно чем-то похоже, - мягко возразила Андриэнна. – От него тоже такие ожоги бывают.

- Откуда же у меня такое может быть?

- Не знаю, - Андриэнна забинтовала вторую руку Камиллы. Графиня де Монфор с облегчением вздохнула. Мазь охладила ее ладони, боль отступила, и с ней отступили и беспокойства, которые уже окружали ее со всех сторон.

- Спасибо, госпожа де ля Фер. Кстати, мы с дамами завтра собирались ехать в город за покупками.

- Так мы же, вроде, недавно ездили! – удивилась Андриэнна. Камилла пожала плечами.

- Но надо же как-то занять время, пока наших мужей нет!

Андриэнна кашлянула, прикрыв лицо рукавом, чтобы не рассмеяться. Уж ей-то об этом думать не приходится! Тем не менее, она пообещала подумать.

Еще немного поговорив с Андриэнной, графиня де Монфор ушла. Андриэнна с облегчением вздохнула.

Глава 31 Ворон

Граф де Мор вышел из дворца. Солнце уже почти скрылось, но небо еще было довольно светлым. Рыцарь получше закутался в плащ и огляделся. По дороге через двор к нему шел худой мужчина с загорелым обветренным лицом.

- Как дела, Тормини? – осведомился де Мор.

- Госпоже стало лучше, - не очень довольно сообщил врач. – Она обращалась за помощью к графине де ля Фер.

- Ох уж эта графиня де ля Фер! – усмехнулся де Мор. – Интересно, есть у нее еще какая-нибудь слабость, кроме страсти всех лечить?

- Не знаю. Но, боюсь, хозяин не будет в восторге. Кстати, как вы полагаете, почему он велел нам явиться за город? Почему бы не встретиться как в прошлый раз в трактире?

- А я почем знаю? Приедем – узнаем. Заодно спросите у него, может, он даст вам более надежное средство, чем простой уксус.

Рыцарь перевел взгляд на тропинку, ведущую к конюшне, откуда слуга должен был вывести его коней – одного для него, другого для Тормини.

Вскоре его престарелый слуга привел обоих коней. Тормини уверенно сел на серого в яблоках и похлопал его по голове. Де Мор был вынужден отметить, что итальянец хорошо держится в седле.

Вскоре рыцарь и врач уже выехали за городские ворота. Дорога спускалась дальше через поле в сторону леса, рядом слышался плеск Сены.

У ворот расположилась группа нищих-прокаженных. Всадникам стало немного не по себе. Некоторые из них встали и подошли к ним.

- Милостивые господа, подайте Христа нашего ради! - попросил один. Де Мор развязал мешочек на поясе, достал несколько серебряных монет и кинул ему.

- Больше не дам. Убирайтесь прочь.

Прокаженные поклонились и вернулись к своим. Тормини проводил их взглядом.

Проказа была одной из самых страшных болезней того времени. Прокаженные не могли жить в пределах города или деревни, кормились подаянием, а о своем приближении должны были уведомлять особыми трещотками. Лекарства от проказы тогда еще не было.

- Если бы и впрямь можно было убедить графиню де Монфор, что у нее начинается проказа.., - тихо начал Тормини, а де Мор кивнул.

- Да, она согласилась бы на любые условия, лишь бы исцелиться. Но ладно, поедем. Он писал, что ждет нас у сторожевой башни.

Тормини кивнул.

Вскоре они оказались возле высокой каменной башни с маленьким окном. Де Мор слез с коня.

Перед ними стоял мужчина лет сорока. Волосы черные с преседью, худое лицо почти без бороды, серые глаза. Одет он был в темно-синий дорожный плащ с золотыми пуговицами (а пуговицы сами по себе были достаточной редкостью в те времена, доступной только богатым).

- Добрый вечер. Какие новости? Тормини?

Врач кашлянул и повторил вести об улучшении здоровья своей госпожи.

- Я добавил уксус в мазь для рук, которым пользовалась госпожа де Монфор, но графиня де ля Фер помогла ей справиться с ожогами. Я надеялся, что вы дадите мне средство понадежнее. Уксус – слишком просто. Едва ли можно выдать ожоги от него за начинающуюся проказу, - почтительно ответил он. – Даже притом, что моя госпожа не слишком умна.

Мужчина задумчиво повертел пуговицу.

- А что о самой Андриэнне? Ты говорил с ней, де Мор?

- Почти нет, - признался рыцарь. – Вчера она навещала брата, а сегодня весь день посвятила больным. Будто кроме нее лечить больше некому!

Их собеседник рассмеялся.

- Ну, допустим, от таких «лекарей», как наш друг Тормини пользы мало.

Итальянец был задет, но промолчал.

- А что до Андриэнны, то пусть лечит, сколько ее душе угодно, нам это только на пользу будет. Тем быстрее парижская чернь встанет на ее сторону, - добавил он.

- Но какой будет от этого прок, господин Ворон? – осторожно возразил де Мор (так их хозяин велел им называть себя. Как его звали на самом деле, они не знали). – Мне кажется, она сама не согласится.

- Если убеждать так, как ты вчера, то, верно, не согласится, - с усмешкой ответил Ворон. – «Вы достойны королевского титула»..Она приняла это просто как неприкрытую лесть, не более того. А лести ей сейчас вполне хватает. В лучшем случае она решит, что ты влюблен в нее, Генрих сын Отто.

Де Мор чуть нахмурился.

- Может, вам самому приехать в Париж и встретиться с ней?

- К сожалению, этого я сделать не могу, - неохотно признался Ворон. – Де ля Феры догадались окружить город защитными чарами. А вы думаете, почему вместо того, чтобы передать вам послание через огонь, как обычно, я сделал это через крестьянского паренька, который направлялся в Париж? И почему встречу назначил здесь? Я не могу даже просто войти в город! И снять защиту можно только изнутри.

- Может, мы это сделаем? – почтительно предложил де Мор. Тормини побелел, но возразить не посмел. Хотя мысль о колдовстве его совсем не радовала. – Скажите, что надо делать, какое заклинание прочитать.

Ворон снова рассмеялся.

- Увы, друзья мои, это невозможно. Вы обычные люди, магического Дара в вас нет. А насчет других магов в Париже я не знаю.

- Я мог бы пригласить Андриэнну на верховую прогулку за городом, - заметил де Мор. - Тогда вы смогли бы встретиться с ней.

Ворон задумался.

- Мысль неплохая, но пока все-таки постарайся войти к ней в доверие.

Де Мор кивнул, а Ворон взглянул на Тормини.

- А что делать мне? – осведомился итальянец. – Если хозяйка снова будет пользоваться той мазью для рук, то, наверное, догадается, что причина в ней!

Ворон усмехнулся.

- Ладно, пусть. Жаль, конечно, что придется упустить то, что почти само может попасть в руки, но Андриэнна для нас гораздо ценнее. Тем более, что графиня де Монфор скоро и без нас попадет в неприятность.

- Откуда вы знаете? – удивился де Мор.

- Знаю, - коротко ответил колдун. – Да здесь и без ясновидения можно догадаться. Но ты, Тормини, тогда ведь будешь рядом?

Он поклонился.

- Разумеется, монсеньор.

- Тогда до свидания.

Ворон кивнул им на прощанье, превратился в птицу, чье имя носил, и улетел.

Глава 32 Воспоминания

Рыцари вернулись в терем и осмотрели его изнутри.

В коридорах стояли высокие деревянные статуи воинов с мечами и щитами. Стены пустых комнат расписаны цветами, животными, сценами из жизни обитателей этого города.

Последние интересовало Глогстера особо, но среди тех, что предстали им, ничего особенно он не увидел. Охота на медведя, девушки, спускающиеся к реке за водой. Вполне обычная жизнь.

Де Эрве, между тем, понемногу успокоился и тоже начал рассматривать все вокруг.

- А хорошо было бы найти здесь сокровища! – заметил он. – Представляете, как будут тогда смотреть на нас во дворце! Да и наши дамы будут рады, если мы привезем им в дар драгоценные уборы из этого города! И ваша Дама Сердца, сэр де Эрве, и ваши жены, Глогстер и Гильом.

Гильом де Шатильон остановился. На его приятном округлом лице отразилась задумчивость. Мысль молодого барона показалась ему заманчивой. Глогстер, шедший впереди них, тоже остановился и повернулся к друзьям.

- Пока мы не узнаем, ЧТО здесь случилось, ничего не трогать, - холодно заявил он. - Не прикасаться ни к каким сокровищам, даже если что-то и увидите. Ясно?

Рыцари неохотно кивнули.

- Надеюсь, - Глогстер заглянул в одну из комнат. – Я думаю, можно устроиться здесь. Заходите, друзья.

Остальные вошли. Комната была просторной, половину ее занимала большая дубовая кровать. Меха, укрывавшие ее, немного поистерлись, но сохранились неплохо. Рыцари поежились. Здесь было почти также холодно, как во дворе. Сквозь щели в стенах в комнату залетали снежинки.

- Ну и холод здесь! – проворчал де Шатильон. – Удивляюсь, как здесь вообще когда-то мог кто-то жить!

Де Эрве сел на кровать.

- Да. На таком ложе можно насмерть замерзнуть!

- Более теплых комнат здесь нет, - сдержанно ответил Глогстер. – Придется терпеть.

Однако, подумав, он подошел к печи и тихо прочел заклинание, заставив там вспыхнуть огонь. Его друзья вздрогнули, но сам собой вспыхнувший огонь их почти не удивил - их в этом городе уже мало что удивляло. Колдун кивнул им на прощанье и вышел на галерею.

На вечернем небе уже вспыхивали первые звезды. Разноцветные огоньки на улице висели в холодном воздухе, освещая безжизненные дома. Картина, вызывавшая страх у его спутников. Де Эрве предположил, что это неупокоенные души жителей этого города. Глогстер так не считал. Хотя то, что здесь жили колдуны, для него было ясно. Они и позаботились о защитных чарах для своего города. Только куда они могли исчезнуть в таком случае? Что могло произойти?

Он повернулся к снежной равнине, где все еще различался берег и тени кораблей, тихо прочел заклинание, превратился в орла и вылетел с галереи.

Оказавшись за стенами города, колдун опустился на землю и снова стал человеком. В голове уже звучали знакомые слова заклинания «Памяти мира». Он прочел их.

Через мгновение он уже видел перед собой множество людей, мужчин и женщин, державших за руки детей. Разумеется, это были не те люди, а всего лишь их отражения, сохранившееся в памяти мира.

Люди столпились у стен своего города, глядя в сторону каменной башни. Перед ними стояли пожилой мужчина с лежащей на груди седой бородой и молодая девушка с длинными светлыми волосами, заплетенными в косу и придержанными на лбу красной лентой. В волосы возле висков вплетены серебряные кольца. Она властно подняла руку, заставляя всех замолчать. Постепенно толпа успокоилась.

- У нас с вами нет иного выхода, друзья мои, - сказала она (Глогстер понял, так как в мире отражений разницы языков нет). – Нам придется покинуть город.

Толпа снова зашумела.

- Куда мы уйдем?

- Что за глупости ты несешь, Вилена? – слышалось отовсюду. Теперь старику пришлось потребовать тишины.

- Друзья мои, Вилена права, - мягко заметил он. – Здесь становится все холоднее, и удерживать холод магией все труднее. Что проку от нашей безопасности, если нас ждет смерть от холода?

Один из парней рассмеялся.

- Холод! Неужели чародеям может грозить смерть от холода или голода, как нищим в обычных, людских городах?

Вилена и старик переглянулись.

- А ты сам разве не видишь, как зимы с каждым годом все холоднее, а звери уходят в более теплые места? – осведомилась Вилена. – Даже наши чары становятся бессильны. И что нам делать, если они вовсе развеятся?

Глогстер смотрел в лицо этой девушки, казавшееся ему удивительно знакомым. Он чувствовал, что где-то уже ее видел. На фресках в тереме. И где-то еще. Хотя это едва ли..

- Будем переносить еду через порталы, - небрежно ответил тот же молодой человек. – Не зря же они созданы! Да и рыбе холод не помеха, а в этих водах ее всегда было довольно. На наш город, во всяком случае, хватало и хватит в дальнейшем.

Вилена вздохнула, а старик покачал головой.

- Мне известно твое легкомыслие, Андрий, - мягко заметил он. – Ты слишком полагаешься на магию, мой юный друг. Рыба может рано или поздно закончится даже в этих водах. А через порталы много не перенесешь.

- Поживем-увидим! – крикнули в толпе. Народ снова зашумел, голоса, перебивающие друг друга, слились в один гул, точно морские волны, бьющиеся о камни. Колдун наблюдал за этим с интересом и жалостью. Неужели город магов мог погубить всего-навсего холод? «Один холод не смог бы, - подумал он, - но холод и легкомыслие – вполне. Интересно, успели ли они все-таки уйти или погибли?».

Между тем Вилена снова подняла руку, призывая к тишине.

- Но если мы даже и уйдем, то куда? – осведомилась какая-то женщина, отчаянно кутавшаяся в шубку. – Сразу все вместе? Нам придется жить рядом с обычными людьми!

- Кстати, друзья, а я согласен! – вдруг заявил еще один молодой человек. – Меня всегда удивляло, почему мы должны ютиться на краю света, среди льдов и снегов, в то время как обыкновенные людишки занимают более плодородные края!

Вилена и старик такого поворота разговора явно не ожидали. Толпа зашумела. Кто-то поддержал молодого чародея, но, к счастью, таких нашлось немного.

- Ты сам знаешь, почему наши предки поселились здесь когда-то, Алексей, - спокойно ответила Вилена. – Если, конечно, ты усердно учился в школе.

Среди толпы пробежал смешок, а тщеславный молодой человек отошел поближе к терему. Он был явно задет. А отражения исчезли.

Глогстер вздохнул и постарался получше закутаться в плащ. Ноги в сапогах закоченели от долгой неподвижности. Отовсюду его уже обступал ночной мрак. Он повернулся и вновь очутился на галерее. На душу опустилась неприятная тяжесть. Да, и ему знакомо все это. И он долгое время он был убежден, что в случае чего магические способности его выручат. Чего можно опасаться, если ты в любое мгновение можешь превратиться в орла и улететь? Или перенестись, куда надо. Однако эти самоуверенные суждения когда-то сыграли с ним злую шутку. А его другу даже стоили жизни..

В своей жизни Глогстер редко терял дорогих людей. Отец, сестра Мари-Клэр и один из его друзей детства – Мишель де Руалье.

Семья де Руалье жила недалеко от феода де ля Феров, и мальчики с детства дружили. Мишель сын Герберта был одним из немногих, кто знал о магическом даре Глогстера, и относился к этому спокойно и вполне доброжелательно.

Колдун протянул руку и собрал немного снега с перил. В его памяти ожил тот зимний день, когда он уговорил Мишеля пойти на охоту далеко в лес. Мишелю эта идея не понравилось – слишком далеко от замка, а на небе сгущались тучи, обещая скорую метель. «Я не трус, но те места мне знакомы плохо, - сказал он. – Да и далеко. Едва ли мы успеем вернуться прежде, чем начнется метель». Но Глогстер убедил его, что бояться нечего. Он ведь колдун! И может перенести их обоих в замок в любое мгновение. Одно заклинание – и они дома.

Мальчикам (им обоим тогда было по четырнадцать лет) почти сразу удалось напасть на лисий след. Увлеченные, они забрели далеко в лес и вскоре потеряли из виду замок. Но Глогстера это не беспокоило, как и возможная метель, от которой негде было укрыться.

Вскоре похолодало, поднялся ветер. Мишель заметил, что пора возвращаться. Глогстер согласился, взял его за руку и прочел заклинание.

Почему оно не сработало – колдун не знал до сих пор. Андриэнна как-то рассказала ему, как у нее самой как-то ненадолго пропадали магические способности. Как наказание за воровство. Она относилась к этому спокойно, как к справедливой каре. Да и Глогстер слышал о подобных случаях у юных магов до двенадцати лет. Но ему было четырнадцать! Или это тоже было наказание за гордыню?

Так или иначе, но магия не сработала. Между тем началась метель, и друзья стали искать укрытие. К счастью, вскоре нашли хижину, в которой раньше жил лесник с семьей, и решили остаться там.

Метель не утихала два дня. Мальчики сидели в хижине, борясь с холодом и голодом, и старались не падать духом. Мишель за это время ни в чем его не упрекнул, хотя и мог. Они сидели, укутавшись в меха, которые догадались взять с собой. Взятые из дома хлеб и свинина грозили скоро закончиться.

Когда метель, наконец, затихла, друзья покинули хижину. Несколько дней оба юных охотника еще плутали в лесу. Магические силы Глогстера ему по-прежнему не повиновались. И он сам уже начинал всерьез беспокоиться, что они не доберутся до замка. К счастью, этого не случилось.

Мальчики вернулись. Замерзшие, ослабевшие от голода и усталости, но живые. Мишель с трудом держался на ногах. Мелисса де ля Фер уложила его в постель в одной из комнат замка и окружила всяческой заботой.

Мишель заболел, а спустя некоторое время умер. Для Глогстера это оказалось ударом, почти как смерть сестры Мари-Клэр, но на сей раз винить он мог только себя.

Колдун усилием воли заставил себя вернуться в реальность. Об этой истории он не рассказал даже Андриэнне, но не потому, что недостаточно ей доверял. Просто не хотелось говорить ей о том, чего он стыдился до сих пор.

Глогстер был погружен в свои мысли, потому не сразу услышал позади себя шаги. Он повернулся и увидел графа де Моле.

- Я пришел сменить вас, - спокойно объяснил рыцарь. Де ля Фер кивнул.

- Хорошо. Тогда я пойду. Доброй ночи, - и он вернулся в терем.

Разноцветных огоньков, как на улице, здесь не было, но все равно было достаточно светло из-за множества зажженных масляных ламп – золотых чаш, подвешенных к стенам на золотых цепочках. Глогстер шел по коридору, задерживаясь возле фресок. На одной из них он увидел и ту девушку, Вилену. Он остановился, внимательно вглядываясь в ее лицо, почему-то напоминавшее ему о чем-то родном и близком. «Жаль Андриэнны здесь нет, - подумал он. – От нее и впрямь было бы больше пользы, чем от этих..». Он вздрогнул, сообразив, кого напоминает ему Вилена. Андриэнну!

Глава 33

Андриэнна стояла возле кровати, а Адель завязывала шнурки на ее серебристом шелковом платье, складками спадавшим к полу. Зеленые волосы красавицы, еще не убранные под платок, были заплетены в две косы и лежали на груди.

- Все, мадам, готово. Шкатулку принести?

Андриэнна кивнула, хотя, честно говоря, особенного настроения наряжаться у нее не было.

Девушка подошла к сундуку, на котором стояла красивая серебряная шкатулка. Немного замешкалась и взглянула на хозяйку.

- Мадам, не сердитесь, если я спрошу..Я вчера чистила украшения из второй шкатулки. Той, которая поменьше. И там украшения такие красивые! Отчего же вы их никогда не носите?

Андриэнна ответила не сразу. Она поняла, о какой шкатулке та говорит. Эти украшения были частью приданного, с которым мать Роксаны – маркиза де Летур, приехала из Византии. Многие из них были гораздо красивее тех, что принадлежали Мелиссе де ля Фер, да и Глогстер не видел ничего дурного в том, чтобы она надевала их, но сама Андриэнна не то что надевать что-то из этих драгоценностей – прикасаться к ним считала настоящим воровством! Они принадлежат Роксане. А им лишь выданы на хранение до поры до времени. Пока Роксана не вырастет. Но стоит ли объяснять все это Адель?

- Я не могу носить их, - ответила она. – Это не мои украшения.

- Как это не ваши? – удивилась Адель. – В вашем же сундуке лежат!

- И что с того? Мне их дали просто на хранение до времени, - объяснила Андриэнна. Служанка чуть приоткрыла рот. В темных глазах загорелось любопытство.

- А чьи же они? Кто вам их дал? Извините, госпожа, просто очень любопытно, - девушка смутилась.

- Этого я тебе сказать не могу, - спокойно ответила ей Андриэнна.

Продолжить разговор они не успели – из детской раздался плач Норы. Андриэнна быстро ушла в комнату детей.

Нора вертелась в постели и плакала во сне. Роксана уже проснулась и сонно хлопала ресницами. Андриэнна села на кровать рядом с детьми.

- Нора, девочка моя, проснись.

Малышка открыла глаза.

- Мамочка..Ты здесь? Они тебя не похитили?

Андриэнна взяла ее на руки.

- Конечно. А почему меня кто-то должен похитить? Все хорошо.

Малышка уткнулась носом в грудь мамы.

- Мне приснилось, будто тот рыцарь, который к тебе тогда подходил..помнишь, когда мы с дядей Этьеном гуляли..так вот, будто он предложил тебе верхом покататься, - лихорадочно принялась объяснять она. – За городом. Ты согласилась, а потом тебя схватили и связали!

- Это просто дурной сон, все хорошо, - успокоила ее мать. – Вставайте, уже утро.

Дети неохотно вылезли из-под одеяла.

Постепенно страшный сон забылся, юная де ля Фер развеселилась и принялась баловаться и дразнить брата с сестрой. Мари вошла в детскую, чтобы одеть их, но Нора и Шарль выскользнули и босиком вбежали в родительскую спальню. Их мать с улыбкой вошла за ними. Нора забралась на кровать, где все еще стояла шкатулка. Андриэнна села рядом и открыла серебряную крышку. Ее дочь замерла, с интересом разглядывая жемчужные ожерелья, кольца с драгоценными камнями. Андриэнна достала ожерелье с изумрудами, которое Адель немедленно помогла ей надеть.

- Ну и красавица же вы, мадам! – искренне заметила служанка. – Ведь, правда, девочки?

Нора и подошедшая Роксана дружно закивали.

- Мама у нас самая красивая! – добавила Нора. – Гораздо красивее этой злющей гадины де Шатильон!

Адель фыркнула, а Мари была возмущена.

- Мадемуазель! Не стыдно вам так говорить о старших?

- Мари права, - мягко заметила Андриэнна. В ее голове снова возникли воспоминания, связанные с этой особой – Лаурой де Шатильон. Ее выпады, насмешки и зрелище, случайно представшее ее глазам – Лаура вместе с Клопеном в комнате в трактире.

- Но она же тебя обижает! – упрямо заявила Нора.

- И что же? Мало ли кому я могу не нравиться! – немного резко ответила ей мать. – Тебя тоже может кто-то не любить, но это не значит, что эти люди плохие!

Нора замерла и чуть приоткрыла рот. А Роксана тоже подошла к драгоценностям.

- Можно посмотреть?

Андриэнна взяла жемчужное ожерелье и надела на шею падчерицы. Та немного поежилась от прикосновения холодного жемчуга. Ожерелье доходило ей до груди и сверкало в солнечном свете. Роксана улыбнулась и порхнула к тазу для умывания, который иногда служил им зеркалом. Отражение ей понравилось, и девочка захлопала в ладоши. Она действительно была прелестна. И Андриэнна это видела.

К стыду нашей героини надо сказать, что в ее душе зашевелилось что-то неприятное. Роксана уже сейчас в чем-то превосходит Нору! Красивее, послушнее. И это, что уж греха таить, не нравилось Андриэнне, но она поспешила отогнать эти дурные мысли. Она должна быть в равной степени матерью обеим своим дочерям и не делать между ними никаких различий.

- Ты у меня просто красавица, Роксана! – искренне заметила она.

Нора мельком взглянула на сестру и принялась перебирать остальные украшения.

- А один рыцарь сказал, что когда я вырасту, то стану самой красивой девушкой во дворце! – заметила мадемуазель де Летур. «Уж не де Мор ли?» - с затаенной досадой подумала Андриэнна, но на сей раз на самого рыцаря. Она вспомнила его льстивые речи, вкрадчивый голос. Он не искренен, это понятно. Но какой ему смысл льстить ей и ее детям? «Не знаю насчет похищения, это, конечно, едва ли, - подумала она. – Но то, что добра от него ждать не приходится – это ясно. Впрочем, я, наверное, слишком подозрительна. Скорее бы Глогстер вернулся!». При мысли о Глогстере ее сердце снова болезненно сжалось. Она подозвала приемную дочь к себе, усадила на колени и поцеловала.

- Так и будет. Только смотри, не возгордись. Гордыня – это такое растение, которое быстро растет в душе, а избавиться от него трудно.

- А чем она плоха? – полюбопытствовала Нора.

- Гордыня – это смертный грех, - заметила Мари, с уважением глядя на свою хозяйку. Той всегда удавалось как-то ненавязчиво прививать детям науку добродетели. Ее наставления даже своевольная Нора слушала внимательно.

- А почему грех? – настойчиво спросила юная де ля Фер.

- Гордыня – это когда человек считает себя лучше других, - объяснила Андриэнна. – И некоторые дурные люди могут для своей выгоды постараться взрастить эту вашу гордыню. Они будут просто захваливать вас, как одна лисица некоего ворона.

- Какая лисица? – глаза обеих девочек загорелись любопытством. Андриэнна улыбнулась.

- Вот оденетесь и позавтракаете – тогда расскажу, - пообещала она. Малышки переглянулись и побежали в детскую. А Шарль остался.

- Мам, а можно я пойду на лошадку? – попросил он. Андриэнна погладила его русые волосы, перебирая их в пальцах. Ездить верхом Шарля учил старый оруженосец Глогстера, но сейчас он был болен, а доверить своего сына кому-то еще она не решалась.

- Позже. Когда Жак выздоровеет, - мягко ответила она. – Я никому больше тебя доверить не могу, мое маленькое сокровище.

Шарль надул губки, но капризничать не стал. Мари увела детей в комнату одеваться. А Андриэнна отдала шкатулку Адель. В голове молодой графини вертелось множество мыслей, забот, которые требовали внимания. И ее это отчасти радовало. Они отвлекали ее от мыслей о Глогстере, от которого после того письма больше не было известий. Где он? Чем закончилась облава на волков? «Будем надеяться, что хотя бы сегодня известие будет», - подумала она, и сердце болезненно сжалось от страха. Но не только за Глогстера. С самого утра она чувствовала приближение какой-то неведомой опасности. Что-то должно случиться. Что именно – она сама не знала.

Андриэнна постаралась отогнать эти мысли. Надо думать о том, на что может повлиять.

- Адель, сходи на кухню, принеси мне завтрак, пожалуйста, - попросила она. – А потом сбегай в город к той женщине, которая вчера приходила. К жене сапожника. Скажи, что ты от меня и спроси о здоровье ее дочери Маргарет.

Девушка вздохнула и сделала реверанс.

- Как прикажите, мадам.

Вскоре Андриэнна уже завтракала вместе с детьми. Мари принесла им горячей каши и стаканы с молоком. Молоко, кстати, по средневековым воззрениям могли пить только дети и старики. Для взрослых это считалось весьма странным. Потому завтрак Андриэнны составляли оладьи и яблочный грог.

Семья сидела в детской за раскладным столиком. Андриэнна наблюдала за детьми и рассказывала им басню древнегреческого баснописца Эзопа о вороне и лисице, которую спустя столетия переделает русский писатель Крылов. О чем наша Андриэнна, разумеется, знать не могла.

- Как-то ворон унес кусок мяса и уселся на дерево. Лисица увидела, и захотелось ей заполучить это мясо. Стала она перед вороном и принялась его расхваливать: уж и велик он, и красив, и мог стать царем над птицами, если бы у него был еще и голос. Ворону захотелось показать ей, что есть у него голос. Выпустил он мясо и закаркал громким голосом. А лисица подбежала, ухватила мясо и говорит: "Эх, ворон, кабы у тебя еще и ум был в голове, — ничего бы тебе больше не требовалось, чтобы царствовать".

Детям история понравилась.

- Так лисица нарочно его хвалила? – догадался Шарль. Андриэнна кивнула.

- Надо было ворону быть умнее, - наставительно заметила Нора.

- И это верно. Если бы он был умнее, то не слушал бы всех, кто его хвалит. И с людьми также. Умный человек всегда должен понимать, где похвала заслуженная, а где просто лесть, которую и слушать не стоит, - объяснила Андриэнна. В голове у нее снова возникло лицо графа де Мора. Шарль доел кашу и потянулся к матери. Та взяла его на руки и посадила на колени.

- А наш король слушает? – неожиданно спросила Нора. Вопрос Андриэнну удивил.

- Не знаю. Если он мудрый человек – то нет.

- А ты? – последовал новый вопрос от ее дочери. – Ты слушаешь, когда тебя хвалят?

- Стараюсь не слушать, - честно призналась их мать. – Но не всегда выходит.

После завтрака Андриэнна вместе с детьми вышла в сад.

Погода в то утро было гораздо теплее, и в саду было много прогуливающихся дворян.

Графиня де Шатильон, Камилла де Монфор и герцогиня де Контуар сидели под яблоней (той самой, возле которой произошел памятный Андриэнне разговор) и наблюдали за игрой своих детей. Генрих де Шатильон, юный Симон де Монфор и еще двое детей бегали в догонялки. Нора немедленно подбежала к ним, а Андриэнна подошла к дамам.

Понемногу завязалась беседа. Наша героиня осведомилась у графини де Монфор о ее самочувствии, и та сказала, что боль в руках ее беспокоит гораздо меньше.

- Спасибо вашему снадобью, - добавила она.

За разговором дамы не сразу заметили подошедшего к ним графа де Мора.

- Мое почтение, дамы. Госпожа де ля Фер, - он поцеловал ее руку. Андриэнна немного напряглась, но заставила себя приветливо улыбнуться.

- Госпожа де ля Фер, я думал совершить небольшую прогулку верхом. Где-нибудь в окрестностях Парижа. Не хотите составить мне компанию?

Красавица с трудом подавила удивление и невольно взглянула на свою дочь. Нора – быстрая, юркая, мелькала среди детей, догоняя Генриха и разговор их, видимо, не слышала. Андриэнна снова взглянула на де Мора. Все внутри нее яростно протестовало против этого предложения. Она ясно чувствовала исходящую от него опасность.

- Благодарю вас, сэр, но мы собирались ехать к купцам, - ответила она. Де Мор бросил быстрый презрительный взгляд на дам, но тут же снова постарался придать своему лицу мягкое, приветливое выражение.

- Вы, графиня, и без того прекрасны. Не думаю, что хотя бы у одного торговца найдется товар, который был бы достоин украсить вас! Впрочем, как вам будет угодно. Но, надеюсь, в другой раз вы окажите мне подобную честь?

- Посмотрим, - уклончиво ответила Андриэнна. Она старалась выглядеть спокойной, но голос предательски выдавал ее неуверенность. Де Мор поклонился и ушел.

Неудача, ясное дело, вызвала в душе рыцаря раздражение, но он быстро заставил себя успокоиться. «Хорошо, - подумал он, - что тот купец, к которому они идут, хотя бы наш человек. Неясно только, какой от него может быть прок?».

Андриэнна вернулась к дамам. Внутри нее уже шевелилось легкое сомнение. Может, она напрасно отказалась? Ткани интересуют ее мало, хотя графиня де Монфор и говорила ей, что у того купца, которого они собираются навестить, они гораздо красивее, чем те, что они купили прежде. Да и она думала купить шелк для будущего приданного Норы и Роксаны. Но прогулка верхом была бы гораздо приятнее, чем с этими дамами. Может, действительно стоило согласиться? Что-то она стала слишком подозрительной. Да и мало ли, что могло присниться Норе!

«Действительно, - съехидничал кто-то внутри. – Сны – это глупость. Мало ли что может присниться пятилетнему ребенку! Кто будет слушать сны? Тем паче советоваться с ними..».

Андриэнна с трудом подавила смешок. Да уж. Не ей говорить это.

Дамы, как оказалось, их разговор слышали.

- Кажется, у вас появился поклонник? – решила поддеть ее Лаура. Почти как Марго когда-то. Камилла де Монфор хихикнула.

- Да. Похоже, граф де Мор всерьез очарован вами!

Андриэнна пожала плечами. Она ясно чувствовала – внимание де Мора не имело ничего общего с влюбленностью. Но она понимала, что пытаться объяснить это ее новоявленным приятельницам – напрасный труд, и промолчала.

Глава 34

Карета герцогини де Контуар подъехала к дому, где остановился один из проезжих купцов.

Встретил их купец - человек невысокого роста, одетый на восточный манер, но со светлым европейским лицом. Почтительно поклонившись, он пригласил их в одну из комнат, где даже у Лауры де Шатильон вырвался возглас восхищения. Такой красоты даже ей не приходилось видеть! Темнокожие слуги развертывали перед ними рулоны шелка всех цветов, похожие на осколки радуги, вдруг ставшей осязаемой. В открытых шкатулках сверкали всевозможные драгоценности – серьги, ожерелья, обручи с драгоценными камнями, золотые и серебряные фибулы (застежки для одежды. «Бабушки» брошей), кольца, браслеты. Андриэнна огляделась. Странно, но ей среди всей этой роскоши не слишком нравилось. Почему – она сама не могла понять. Торговец, между тем, подходил поочередно к каждой из них.

- Госпожа, взгляните на эти серьги! Они заставят еще ярче блестеть ваши прекрасные голубые глаза! – заметил он Лауре. Та повертела сережку с сапфиром, а потом решила примерить золотой обруч.

В одно мгновение комната и душный Париж словно исчезли. Лаура очутилась на берегу моря, слышала запах воды и плеск волн. На берегу стоит хижина. Скромная, но вполне уютная, где она живет с Клопеном в тишине и уединении. Она трудится, как простая крестьянка, но счастлива от этого. Она выучилась хозяйничать, печь пироги..

Лаура де Шатильон вздрогнула и отложила обруч. Душу заполнила злость и раздражение на себя. Глупости. Никогда она, дочь барона де Корде, не сможет трудиться, как простолюдинка. Да и Клопен не променяет Париж на уединенную хижину. Хотя она и мечтает об этом, когда остается наедине с собой.

Торговец, между тем, подошел к Андриэнне.

- Мадам, взгляните на вот эту головную повязку! – его голос приобрел странную вкрадчивость. – Она будет прекрасно смотреться на ваших зеленых волосах!

Андриэнна вздрогнула всем телом и быстро подняла на него глаза.

- Откуда вы знаете?

Торговец поклонился.

- Молва людская, мадам. Слухи о ваших чудесных волосах и удивительном голосе проникли в Париж еще до вас, точно верные слуги, бегущие впереди кареты.

Женщина немного успокоилась и перевела внимание на украшение. На тонкой шелковой ткани была вышита жемчугом прекрасная лилия с изумрудным стеблем. Она погладила холодную жемчужину.

- Но ведь моих волос все равно никто не может видеть, кроме мужа! – заметила она.

- А вы не хотите быть в его глазах прекрасной Мелюзиной, принцессой морских вод? – вкрадчиво ответил торговец. Андриэнна смерила его настороженным взглядом. Сердце от его речей екнуло, да и жемчужная повязка, что уж скрывать, восхищала, но вместе с тем что-то внутри ясно говорило – здесь что-то не так. Ему доверять нельзя. Ее душа била во все колокола, предупреждая об опасности. Но в чем эта опасность заключается – Андриэнна понять не могла. «Похоже, я становлюсь слишком подозрительной, - подумала она, но продолжала осторожно наблюдать за торговцем.

И чем больше наблюдала, тем сильнее у нее возникало ощущение, что его голос, и он сам существуют порознь, независимо друг от друга. Голос звучал мягко, вкрадчиво, словно убаюкивал. А сам он – крупного телосложения, невысокий, с широким, загорелым лицом. В глазах что-то странное, нехорошее, враждебное. Она оглядела дам. Те, как и стоило ожидать, ничего особенного не замечали.

- И сколько же она стоит? – осведомилась графиня де ля Фер.

- Всего двести денье, мадам.

Двести денье! И это всего лишь за головную повязку! А она ведь еще должна сшить себе платье! И Глогстер что скажет?

В глубине души Андриэнна понимала, что Глогстер не пожалеет для нее и большего, но именно это ее и останавливало. К тому же, у графини де ля Фер оставались угрызения совести, что она тратит на наряды деньги, которые отдали в оброк крестьяне. Жак Шаплен, Колодия и другие.

Между тем торговец подошел к Камилле де Монфор. И для нее у него нашлись столь же льстивые, вкрадчивые речи, в которых она охотно плыла, точно лодочка в теплой реке. Андриэнна подошла к тканям и погладила их. И вдруг поняла, ЧТО ей здесь не нравится. Правда, не в торговце, а в вещах. И от тканей, и от украшений исходила магия! Они были НАКОЛДОВАНЫ! Колдунья посмотрела на купца. Одного взгляда хватало, чтобы понять, что он не колдун. Тогда что же с вещами? Она оглядела своих спутниц. Те ничего не замечали, да и не могли.

Андриэнна взглянула на украшение, но все-таки отложила его. А когда купец вышел зачем-то в другую комнату, она оглядела своих спутниц.

- Не надо покупать здесь ничего, - тихо сказала она. Графиня де Монфор удивленно воззрилась на нее.

- Почему? Где в Париже вы найдете шелк красивее, чем здесь?

Андриэнна ответила не сразу.

- Не знаю почему, но мне этот купец не нравится. Не доверяю я ему. А мое чутье меня редко обманывает, - ответила она. Все внутри напряглось. Она ожидала, что подруги поднимут ее на смех, но этого не произошло. Лаура чуть нахмурила тонкие черные брови.

- Полагаете, эти вещи краденые?

Колдунья пожала плечами. Не говорить же, что – наколдованы!

- Может быть и это.

В этот момент вернулся купец.

- Ну что, присмотрели себе что-нибудь?

- Да. Скажите, а где вы взяли всю эту роскошь? – полюбопытствовала Лаура.

- В Индии, мадам. Кстати, у брахманов, служителей их бога, я приобрел разные чудодейственные снадобья. И среди них есть одно, с помощью которого женщина, имеющая карие или черные глаза, может изменить их цвет на небесно-голубой!

- Вот как? – заинтересовалась мадам де Монфор. – Я всю жизнь хотела иметь такие!

Купец поклонился и протянул графине глиняный сосуд. Камилла повертела ее в руках, с любопытством разглядывая.

- А вы, госпожа де ля Фер? – вкрадчиво осведомился купец. – Вам приглянулось что-нибудь?

Андриэнна снова взглянула на жемчужную лилию. В душе боролось желание ее купить и ощущение, что этого все-таки делать не надо. Что от этого человека исходит какая-то опасность. «Боже, да что это со мной? – удивленно подумала она. – На каждом шагу враги мерещатся. Или все-таки лучше прислушаться к чутью?». Купец заметил ее замешательство.

- Если желаете, можете примерить. У меня есть зеркало.

Красавица послушалась и осторожно надела повязку. Хотя между ней и жемчугом был шелковый платок, она ощутила исходящий от них холод, пробегающий от волос по всему телу. Точно жемчужины были только вчера выловлены с морского дна. Торговец подвел ее к большому зеркалу из отполированного серебра, которое стояло у стены. Андриэнна взглянула на свое отражение и ахнула. Она стояла, окутанная блеском изумрудов и жемчуга. Серебристое платье складками спадало к полу, блестело и струилось, точно водопад. Словно она действительно была настоящей Мелюзиной – феей из старых легенд!

- Взгляните, мадам! – услышала она рядом с собой. – Дева Озера, воспитавшая рыцаря Ланселота, могла бы позавидовать вам!

Голос торговца раздавался мягко, вкрадчиво и словно откуда-то из глубины. Андриэнна слушала его как завороженная. Похвалы, которые расточали ей во дворце, что уж скрывать, заставляли приятно кружиться ее голову, но она всегда старалась сохранять здравый смысл, а теперь..Теперь она впервые почувствовала – она действительно красивая, знатная дама. И она не только не уступает другим рыцарским женам в красоте, но и превосходит некоторых из них!

Эта мысль напугала ее, и колдунья поспешила отойти от зеркала. Сердце колотилось как сумасшедшее, щеки горели. Нет, нельзя забывать историю про ворона и лису. Особенно после того, как сама рассказала ее детям и учила их не поддаваться на лесть.

Вскоре дамы сели в карету. Камилла не обращала внимания ни на кого и ни на что, рассматривая снадобье. Андриэнна поглядывала на нее с беспокойством.

- Мне кажется, это плохая идея, - наконец, заметила она. – Я никогда не слышала о средствах, меняющих цвет глаз.

- К тому же, он взял его у этих нечестивцев – языческих жрецов! – добавила герцогиня де Контуар. – А они наверняка знаются с самим дьяволом! – она перекрестилась. Их подруга отмахнулась.

- Ах, госпожа де Контуар, любите вы мрака нагонять!

- Камилла, послушайте, - настойчиво продолжила Андриэнна, - брат Глогстера – Шарль, как-то приезжал к нам в гости и много рассказывал о своих путешествиях, в том числе и в Индию. Брахманы считаются там высшей знатью и никогда не торгуют с иноземцами! Более того, считают грехом даже общение с ними! Как тогда этот купец мог «купить» у брахмана такое снадобье?

- Я согласна с госпожой де ля Фер, - небрежно добавила Лаура. – Тем паче, что ваш Тормини тот еще обманщик, так что полагаться на него в случае чего не стоит.

Наша колдунья кивнула, радуясь неожиданной поддержке.

- Кто вам поможет, если это средство принесет не пользу, а вред? – мягко спросила она. Камилла рассмеялась.

- Вы, госпожа де ля Фер! Вы же искусная врачевательница!

От такой наглости Андриэнна на миг растерялась, а Лаура и герцогиня рассмеялись.

Однако отговорить подругу от риска дамы не смогли. Все их разумные доводы разбивались о твердое желание графини обрести голубые глаза. Почему она поверила этому человеку на слово – остальные дамы понять не могли.

- Можете представить, как удивится Симон, когда вернется! – заметила она. – И, я думаю, что бояться нечего. Неужели вы думаете, что этот купец настолько не дорожит своей головой, чтобы намеренно продать яд знатной даме, живущей во дворце? Тем более, не сделавшей ему никакого зла.

- Ну, чтож, будь, по-вашему, - вздохнула госпожа де ля Фер, опуская руки перед беспечным упрямством Камиллы. Почти как когда-то – Агнесса перед упрямством Андриэнны Шаплен, не желавшей замечать интерес графа к себе. «Но здесь другое, - подумала она. – Я была одинокой сиротой, и что бы со мной не случилось – это касалось бы только меня. Потому я имела право на легкомыслие и на риск. Теперь, наверное, я столь беспечно вести себя не буду. Наверное..».

Вспомнив об Агнессе, Андриэнна сообразила, что она и ее муж, кажется, живут не так далеко отсюда. Почему бы не убедить своих новоявленных приятельниц поехать к ним и заказать себе наряды у мужа Агнессы? Так от нее, Андриэнны, был бы хоть какой-то прок.

Мысль хотя бы в чем-то быть полезной приободрила графиню, и она немедленно озвучила свое предложение остальным. Камилла де Монфор с радостью согласилась. Остальные ответили уклончиво.

- Скажите сразу, что вам просто хочется повидаться с подругой! – заметила Лаура. Андриэнна кивнула.

- И это тоже.

Альбер принял их достаточно радушно. Не тратя время на лесть, он предложил Камилле сделать примерку. Та кивнула и прошла на середину комнату. Портной взял шнурок и подошел к ней. Остальным дамам предложил присесть.

Лаура равнодушно окинула взглядом бедный деревянный дом портного, стол, заваленный обрывками материи, нитками и прочим. Агнесса вышла из кухни, вытирая руки фартуком, и подошла к Андриэнне, стоявшей и у стены.

- Как поживаешь? – осведомилась та.

- Хорошо. Это ты предложила им приехать сюда? – с улыбкой осведомилась Агнесса. – Только не говори, что им самим это в голову пришло.

Андриэнна рассмеялась.

- Врать не стану – идея была моя. Но ты же не против, если я буду время от времени подбрасывать твоему мужу знатных дам? – тихо добавила она, и обе рассмеялись.

- Ладно, пойдем на кухню, поговорим, - заметила Агнесса, и женщины ушли в маленькую, но довольно чистую и уютную кухню.

Андриэнна глубоко вздохнула, наслаждаясь запахом уюта и покоя. Агнесса предложила ей сесть за стол, а сама села напротив. Лицо ее выглядела непривычно напряженным.

- Слушай, я как раз хотела рассказать тебе кое-что, - начала она. – Сегодня к нам приходил какой-то рыцарь. Сказал, что хочет сшить пару рубашек. Альбера не было дома, и я предложила подождать его, если рыцарь никуда не спешит. Он согласился, а пока ждал, завел разговор о тебе.

- Обо мне? – Андриэнна насторожилась. – А с чего вдруг?

- Он сказал, что знаком с тобой и тоже живет во дворце. Спросил, правда ли, что я твоя подруга. Я сказала, что да. И он стал расспрашивать, есть ли у тебя какие-то недостатки, слабости.

Ее подруга задумалась.

- Может, просто из любопытства спрашивал? – не очень уверенно предположила она.

- Не знаю. А потом явился тот солдат – Клопен. Опять деньги просить пришел. Услышал наш разговор, сказал, что знает тебя и предложил все рассказать. И рыцарь ушел с ним. Даже Альбера не стал дожидаться. Словно и впрямь приходил только для того, чтобы разузнать о тебе. Я подумала, что надо бы тебя предупредить. Странно все это, ты не находишь? И откуда он знает, что я твоя подруга?

Андриэнна улыбнулась.

- Но в этом ничего удивительного нет. Графиня де Монфор в тот же день рассказала за обедом, что я встретила свою подругу, с которой мы вместе служили у Глогстера.

- И они над тобой не смеялись? – с беспокойством спросила Агнесса, пытаясь представить тот разговор. Родовитые высокомерные дворяне и Андриэнна. Та поморщилась и махнула рукой.

- Да ну их, - она вздохнула. – Буду с тобой честна – я пыталась с ними поладить, но больше ради Глогстера. Они сами мне глубоко безразличны. Я даже не могу заставить себя уважать их, хотя вынуждена притворяться, что мне интересна их болтовня.

- А что, их СОВСЕМ не за что уважать? – деловито спросила Агнесса, все больше чувствуя, что ее подруга ничуть не изменилась со времен рукодельной. Андриэнна пожала плечами.

- Не знаю. Графиня де Монфор говорит только о нарядах, балах и развлечениях.

- А о чем ей еще говорить? – улыбнулась Агнесса. – У ее мужа, я полагаю, нет такой библиотеки, как у твоего!

Андриэнна смутилась. Подобная мысль ей и в голову не приходила.

- Я не о том. У тебя тоже нет книг, и грамотой ты не владеешь, но ты все равно гораздо умнее ее!

- А почем нам знать, отчего так? Может, и я была такой же, если бы была на ее месте? И ты тоже.

Молодая графиня была вынуждена согласиться с ней.

- Госпожа де ля Фер, где вы там? – услышали они веселый голос графини де Монфор. Андриэнна неохотно встала и вернулась к ним.

Камилла де Монфор была совершенно счастлива.

- Агнесса, ваш муж сказал, что вы искусная мастерица вышивания. Можете вышить мне на подоле птиц? Чтобы они сидели на цветущих ветках, как в райском саду! – попросила она. Агнесса слегка поклонилась.

- Постараюсь, мадам.

- Вы сами как птичка, госпожа де Монфор, - ласково заметила Андриэнна. Камилла не обиделась и рассмеялась.

- Но что до того, что Агнесса искусная мастерица – это верно, - добавила колдунья. – Если бы Глогстер судил непредвзято, он бы признал, что Агнесса была лучшей швеей из нас четверых.

Дамы рассмеялись.

- Но едва ли он мог бы судить непредвзято, - слегка уколола ее Лаура.

- Нам пора, дамы, - заметила герцогиня. Лаура приподняла юбки и, не взглянув на Альбера, вышла на улицу. Андриэнна обняла подругу, приветливо кивнула ее мужу и ушла следом за ними.

Глава 35

Во дворец дамы ехали молча. Андриэнну все больше охватывал страх, чувство приближающейся опасности. «Глупости, - подумала она. – Опасность сейчас угрожает Глогстеру, а никак не мне!». Она вздохнула. Несмотря на все доводы разума, чутье отчетливо говорило ей, что опасность не в волках, а в чем-то другом. И это «что-то» совсем рядом. «Жаль, нельзя спросить ангела наяву», - подумала женщина. Однако мысль об ангеле-хранителе ее успокоила. Если опасность действительно есть, она сможет спросить своего незримого советчика во сне.

Карета подъехала к Большому мосту. Сквозь дома, сплошь застроившие его, мелькала лента Сены, отражавшая серое осеннее небо. Андриэнна слышала, как кучер госпожи де Контуар хлестал кнутом лошадей других возничих, не успевших отвести их к краю улицы и уступить дорогу карете знатных дам. Ее приятельницы не обращали на это никакого внимания – каждая думала о своем. Голубые глаза Лауры де Шатильон ожили только когда карета приблизилась к Шатле. В них появился непривычный теплый блеск, озаривший ее надменное лицо. Андриэнна поглядывала на нее с интересом и жалостью. Неужели эта гордая знатная дама действительно так любит его? «А они все-таки похожи, - подумала она. – Оба умные, острые на язык. Только Клопен все-таки не тот человек. Ненадежный он. Да, с ним нескучно, но полагаться на него нельзя. Сколько раз он предавал нас с Жеаном, оставлял в беде?». Она вздохнула, вспомнив очередное подтверждение его ненадежности, которое получила от Агнессы. «Интересно, что он про меня наговорил? – подумала она. – И кому понадобилось узнать про мои слабости?».

Наконец, они въехали во двор замка Ситэ и вышли из кареты.

- Сейчас немного отдохну, а после обеда попробую то средства для цвета глаз, - заметила Камилла.

- А, может, все же не стоит? – осторожно спросила герцогиня.

Ответить графиня де Монфор не успела – из глубины сада послышался рев. Андриэнна без труда узнала голос Шарля, приподняла юбки и побежала туда.

Детей она нашла на небольшой полянке. Шарль сидел на земле и ревел, а мальчики постарше – Генрих де Шатильон и юный Симон де Монфор возвышались над ним.

- Перестань реветь, кухаркино отродье! – крикнул Генрих, а Симон, очутившись за спиной Шарля, ущипнул его за шею. Тот заревел еще громче. Увидев маму, немедленно подбежал к ней и уткнулся лицом в ее юбку. Та наклонилась и бережно вытерла его щеки.

- Что случилось, солнышко?

- Я хотел с ними поиграть, а Генрих меня толкнул и сказал: «Поди прочь, кухаркин сынок»! – с плачем поведал малыш. – А еще сказал, что ты ведьма и кухарка. И что твое место на кухне.

Андриэнна погладила его по щеке, взяла на руки и встала. Возле матери малыш понемногу успокаивался, хотя некоторое время еще пытался плакать, чтобы показать взрослым степень своей обиды. Нора сжала кулаки, однако лезть в драку при взрослых не решалась.

- Скверный мальчишка, - заметила графиня де Монфор. – Тебя бы следовало высечь. Ударить ребенка младше тебя, да вдобавок оскорбить знатную даму!

Лаура молча смотрела на Генриха. Тот немного поежился, но холодный взгляд матери выдержал спокойно.

- Это правда, Генрих? – властно спросила она.

- Нет, матушка. Я просто сказал Шарлю, что он слишком мал, чтобы играть с нами в войну, а он поднял рев.

- Ах ты, врунишка! – Нора кинулась на мальчика. – Мама, ты же слышала, как он назвал его «кухаркино отродье»!

Генрих сделал шаг назад, а Андриэнна остановила Нору властным жестом руки.

- Вспомни, о чем мы с вами говорили утром! – по-русски сказала она. Девочка неохотно остановилась.

– И все-таки ты должен извиниться, Генрих, - холодно приказал Лаура. - Такое поведение недостойно сына благородного рыцаря.

- Оставьте его, - устало остановила ее Андриэнна. При этом даже не заметив, как в ее голосе появились легкие металлические нотки. – Захочет – сам придет и извинится. А не захочет – его дело. Нора, Роксана, пойдемте.

Роксана, сидевшая неподалеку на поваленном дереве и игравшая в куклы, вскочила и подбежала к матери и сестре. И семья вернулась во дворец.

В комнате де ля Феров Андриэнна, наконец, почувствовала некоторое облегчение. Голова кружилась, сердце колотилось как сумасшедшее. Усилием воли она заставила себя собраться с мыслями и обратилась к насущным заботам – о детях. «Бедные мои, - подумала она. – Притащили мы с Глогстером вас сюда – не спросили. А вам теперь приходится терпеть всяких заносчивых Генрихов. А зачем? Для чего? Кому это нужно?». Она опустила Шарля на пол.

- А где Мари? – последовал вопрос к детям. Этого они не знали.

- Она куда-то ушла, - не очень уверенно ответила Нора, не зная, стоит ли говорить матери об этом. Вдруг та решит наказать няню или вовсе выгнать ее! Но, с другой стороны, мама все равно видит, что Мари здесь нет, и в саду ее не было, значит, она оставила их на какое-то время. – Мы не видели, куда.

- Но ты же ее не прогонишь? – с беспокойством спросила Роксана. Их мать отрицательно покачала головой.

- Нет, не волнуйтесь. Хотя мне бы не хотелось, чтобы она оставляла вас одних.

- А что с нами здесь может случиться? – возразила ее старшая дочь, немного успокоившись. – Ворота вон какие большие! – она подняла руки и даже подпрыгнула. Их мать улыбнулась. Ей бы эту уверенность!

- Возможно. Но мне все равно будет спокойнее, если я буду знать, что Мари присматривает за вами. А сейчас забудьте обо всем и идите в детскую. Скоро обед.

Нора и Роксана кивнули, а Шарль вцепился в руку мамы.

- А ты с нами пойдешь? Или пойдешь обедать со взрослыми? – спросил он. Андриэнна погладила его русые волосы.

- Я пойду с вами.

Известие это обрадовало детей, и все вместе семья отправилась в детскую.

Стоит ли говорить, что обедать с ними за маленьким раскладным столиком было для Андриэнны гораздо приятнее и веселее, чем в зале? Без разговоров здесь тоже не обходилось – дети рассказывали ей все, что делали за это время. Андриэнна слушала, не забывая при этом делать им небольшие замечания по поводу поведения. И эти укоры, которые от Мари только раздражали юных де ля Феров, от матери принимались как должное.

После обеда она оставила детей и ушла в их с Глогстером спальню. Взглянула на горящую свечу. Однако лепесток огня двигался спокойно и медленно. Писем от Глогстера не было. Сердце колдуньи болезненно заныло. «Ну, где же ты, Глогстер? – подумала она. – Я не могу отправить тебе письмо через огонь, потому что не знаю, где ты, а ты-то можешь! Где же ты? Все ли с тобой в порядке?». Она вздохнула. И вдруг ее озарило – она ведь может узнать, что с ним с помощью магии! Колдунья закрыла дверь, приподняла руку ладонью вверх и прочла заклинание. В тот же миг в ее руке возник большой хрустальный шар. А в нем картина – большая кровать, почему-то засыпанная снегом. Там спит де Эрве. Возле камина сидит де Шатильон и Глогстер. Андриэнна с облегчением вздохнула. Слава Богу – жив!

- А вы уверены, что мы в Киевской Руси? – осведомился де Шатильон. Андриэнна ахнула. «Киевская Русь?! Как же их туда занесло?» – удивленно подумала она.

- Нет, - честно признался Глогстер. – Если бы здесь была Андриэнна – она бы прочла то письмо и, может, мы бы узнали, где мы и что здесь произошло.

Де Шатильон усмехнулся, но ничего не ответил, а только взял в руки немного снега.

- Как вы полагаете, мы сможем выбраться отсюда утром? Или нас ждет медленная и бесславная смерть от холода и голода в этом заброшенном городе?

Де ля Фер улыбнулся.

- Не думаю, сэр де Шатильон. Но, если честно, даже если ворота откроются, я бы хотел остаться здесь еще ненадолго, чтобы разобраться во всем.

Рыцарь вздрогнул.

- Понимаю. Но едва ли мы сможем долго продержаться здесь. Неизвестно, есть ли здесь звери или птицы. Ведь, я полагаю, волки потому и зачастили в земли барона де Ранье, что здесь им было нечего есть.

Глогстер кивнул. «Но волки ведь магией не владеют! – подумала Андриэнна, наблюдавшая за этим разговором. – Тогда как же они могли переноситься из Руси во Францию?».

Между тем шар начал бледнеть, и Андриэнне пришлось его погасить. Да, странно. Что это за город? Неужели действительно в Киевской Руси? А как они туда попали? С помощью магии? Скорее всего. Тем более, Глогстер говорил, что ощущал там присутствие магии. И почему он не может магией перенести их обратно? «Отправиться бы самой в замок де Ранье, - подумала она. – А там я разберусь. Но, с другой стороны, как я объясню свое появление остальным? – ее передернуло. – Впрочем, не все ли равно? Де Моле знает о нашей магии, а остальным можно изменить память».

Решение это приободрило колдунью, внесло хоть какую-то ясность в мысли. Но голоса детей ее отвлекли. Андриэнна приоткрыла дверь детской и заглянула. Дети развеселились и затеяли странную игру, прыгая с пола на кровать и обратно.

- А я быстрее вас! – дразнила брата и сестру Нора.

- Конечно, ты же в самом деле лягушка! – рассмеялась Роксана.

- Ребят, тише, - прикрикнула на них мать, стараясь придать своему голосу строгость.

- Мы играем, будто мы лягушки в болоте! – объяснил Шарль. – Пол – это болото, а кровать – кочка, и мы на нее прыгаем.

- Да вижу, - усмехнулась Андриэнна, наблюдая эту весьма забавную картину. Одеяло сползло на пол, подушка упала. – Вы что, в саду не набегались? Между прочим, в моей стране полагается отдыхать после обеда.

Нора остановилась, но весь ее вид выражал готовность продолжить игру в любое мгновение.

- Роксана, хоть ты их успокой! – заметила она приемной дочери. Роксана кивнула и подбежала к сундуку с игрушками. Открыть крышку у нее, однако, не хватило сил, и Андриэнна пришла к ней на выручку. Девочка достала кукол и деревянного рыцаря на коне. И началась новая игра – приключения рыцаря и его прекрасной дамы. Нора взяла одну из кукол, которая стала колдуньей. А кукла Роксаны была дамой. Понаблюдав за их игрой, Андриэнна вернулась в комнату и села на кровать. Оставить их? А если действительно рядом какая-то опасность? «Да нет никакой опасности! – раздраженно подумала она. – Сама себе что-то выдумала. Хотя если де Мор правда спрашивал о моих слабостях, то это странно».

Размышления ее прервал крик, пробежавший по коридорам. Нора выскочила из детской.

- Мам, это кто так..?

Ее мать пожала плечами.

- Не знаю, дорогая. Позови кого-нибудь из слуг, попрошу его сходить узнать, что случилось.

Рыжая головка исчезла. Вскоре к ней вошел мужчина лет сорока.

- Можешь узнать, что случилось? – мягко попросила она его. Слуга молча поклонился и ушел. Андриэнна опустила голову на подушку. Все тело сковала усталость. Она только чуть приподняла глаза, когда услышала за дверью детской голос Мари. А вскоре в спальню вошла и сама няня. Ее хозяйка неохотно привстала. Няня сделала реверанс.

- Простите меня, мадам. Я оставила детей..Я знаю, что не должна была этого делать. Просто я подумала, что смогу вернуться быстро.

- А где вы были? – осведомилась Андриэнна. Мари опустила глаза.

- Я узнала, что в городе есть человек – знакомый моей семьи и хотела успеть застать его и передать весточку родным.

Андриэнна понимающе кивнула.

- А почему же ты не подождала меня? Я бы написала под твою диктовку письмо. А им его мог прочитать священник, если они неграмотные.

Губы Мари тронула улыбка.

- Спасибо, мадам. Но я узнала об этом только сегодня и боялась, что он уедет.

Андриэнна скинула туфли и подняла ноги на кровать.

- Понятно. Ладно, иди, я немного отдохну. Устала очень.

Няня чуть приподняла бровь.

- Понимаю. Должно быть, утомились после прогулки.

В голосе Мари не было сарказма, но в ее голубых глазах и в лице Андриэнна без труда прочитала: «Конечно, ездить выбирать ткани для нового платья – тяжело. Много тяжелее, чем в поле пахать». Андриэнну это почти неприкрытое осуждение возмутило, особенно потому, что совсем недавно она думала то же самое про других дам.

- Не смотри на меня так, Мари! Я понимаю, что ты думаешь. Как можно устать от прогулки в карете. Но дело не только в этом.

- Я вовсе и не думала ничего такого, мадам, - уже искреннее заверила ее Мари. – Я знаю, что у вас свои заботы. Но, если позволите, я скажу, что в любое случае, они не могут быть тяжелее, чем у любого другого, - она сделала реверанс и ушла. Андриэнна проводила ее взглядом. В ушах все еще звучал голос няни, в котором сквозь почтительность проступала какая-то особая, глубокая серьезность.

В это мгновение вернулся ее слуга.

- Я узнал, мадам. Что-то с графиней де Монфор. Я встретил ее служанку, она была очень взволнованна, потому я ничего толком не понял, - сообщил он. – Но она говорила, что ее хозяйка зовет вас. Наверное, хворь какая-то. Только на мой взгляд, она могла бы попросить о помощи своего врача – итальянца. А то жалованье получает он, а лечите вы.

Андриэнна рассмеялась.

- Но было бы странно, если бы я брала с нее деньги. Ты же знаешь мое правило. Ну, хорошо, я сейчас пойду.

Она встала, подошла к тазу для умывания и освежила лицо и руки. Мари права. Ее заботы ничуть не тяжелее тех, что выпадают на долю других. Потому пора взять себя в руки.

Тем временем де Мор вновь стоял перед своим господином Вороном и рассказывал все, что ему довелось узнать от Клопена.

- Тот солдат сказал, что был ее другом и что они вместе воровали. И что одной из немногих ее слабостей является жажда приключений. Полагаете, можно сыграть на этом?

Ворон отрицательно покачал головой.

- Не думаю. Не настолько, я полагаю, сильна в ее сердце страсть к приключениям, чтобы решиться поднять восстание.

Де Мор вздрогнул и боязливо огляделся. Даже в личных беседах они редко называли открыто то, что собираются сделать. Ворон, между тем, продолжал.

- Скорее, нам здесь может помочь ее благородство и любовь к беднякам. Ради забавы она не положит на кон свое нынешнее положение, а, быть может, даже жизнь, а вот для блага народа – другое дело. Главное убедить ее, что при власти короля Людовика и вообще всей нынешней династии это невозможно, и все изменить могут только они с Глогстером. Да, друг мой, я собираюсь пригласить в наши ряды и его.

Рыцарь усмехнулся.

- Полагаю, пользы от него будет больше, чем от Тормини и того купца – Огюста Ренье. Ума не приложу, зачем они вам.

Ворон присел за деревянный стол и пригласил де Мора сесть. Тот повиновался.

- Зря ты столь самонадеян, друг мой. К этим двоим у меня свой интерес. Особенно к Тормини.

- Какой? Госпожа де Монфор? Я помню, вы хотели напугать ее проказой, только не понимаю, для чего. Переманить ее на нашу сторону? – он пожал плечами. А его собеседник наколдовал две деревянные кружки с грогом. Рыцарь сделал глоток. – Но я могу вас уверить, что для наших планов она подходит еще меньше, чем Андриэнна.

- Это верно. Но мне нужна ее душа. Точнее, не мне. Душа, конечно, не самая ценная. Так, душонка. Но вполне сойдет.

Де Мор непонимающе воззрился на него, потом по его телу пробежала дрожь.

- Вы хотите сказать, что вы..что речь идет о темных силах? – тихо проговорил он. Колдун кивнул.

- Я, конечно, все-таки рассчитываю справиться без их помощи, но мало ли что. Конечно, сам я не знаком с ними, - быстро поправился он, - но я знаком с женщиной, которая является наполовину демонессой. Правда, живет она не здесь, а в другом измерении. Если желаешь, я познакомлю вас.

- Нет, спасибо, - быстро поправился де Мор. Лицо его залила смертельная бледность. Ворон рассмеялся.

- Да ты, никак, испугался, друг мой? Мне казалось, ты не робкого десятка!

- Испугался и не стану скрывать. Тут другое. Что она потребует за помощь? Наши души?

- Души, но не наши, - заверил его колдун. – Да и, к тому же, может быть, нам не придется обращаться к ней. Если Андриэнна и Глогстер примут нашу сторону. А если нет..Мы с ней пока сговорились на пятнадцати душах, а я не могу заполучить душу и одной весьма жалкой и пустой женщины!

Де Мор промолчал.

- Но давайте оставим это, - смягчился Ворон. – Лучше вернемся к Андриэнне. Я знаю, ты не считаешь ее подходящей для нашего дела, но не далее как сегодня, я надеюсь, убедишься в обратном.

Рыцарь был удивлен, но спорить не стал. А Ворон сделал рукой знак, что разговор окончен.

Глава 36 Письма

Едва ли стоит говорить, что графиня де Монфор действительно применила средство для изменения цвета глаз. В начале она ничего не почувствовала, но потом вдруг заметила, что мир вокруг словно окутывает странная темная дымка. Не успев ничего сделать, женщина оказалась окружена тьмой. От испуга она закричала и в комнату прибежала ее старая служанка. Охая и причитая, она промыла своей безрассудной хозяйке глаза и послала за Тормини. Но того и след простыл. Плача, Камилла де Монфор попросила позвать Андриэнну.

Однако и наша героиня помочь здесь ничем не смогла. Осмотрев свою приятельницу, она только предложила прикладывать к глазам примочки с травяными настоями, но в том, что они помогут, уверенности не было.

- И что же, я теперь навек слепая буду? – плача, спросила Камилла. Андриэнна вздохнула. На языке вертелось замечание, что она сама во всем виновата, что они пытались предупредить ее, но, глядя в ее жалобное лицо, промолчала.

- Не знаю, госпожа де Монфор. Но что проку, если вас даже вылечат? – не выдержала она. – Руки или глаза вылечить можно, но глупость и безрассудство – не лечатся.

Камилла смутилась.

- Я понимаю, что вы хотите сказать. Я сама во всем виновата. Обещаю – если на сей раз все выйдет благополучно, я стану гораздо благоразумнее! Только помогите мне!

Ее целительница вздохнула.

- Не меня просите, а Божью Матерь. Я сделаю все, что смогу, но исцелитесь вы или нет – зависит от Ее воли.

- Я завтра же утром схожу в церковь и закажу службу за здравие моей госпожи! – заявила старая служанка. – Последних денег не пожалею, лишь бы Богоматерь и все святые вернули здоровье моей голубке!

Тон служанки и упоминание о «голубке» заставило сердце Андриэнны сжаться от напоминания о двух людях, которые нуждаются в ее помощи гораздо больше – маленькая Маргарет и Леонардо. Больная девочка, задыхающаяся во сне, и мальчик, живущий, судя по всему, в чужом городе, вдали от матери. И что же? Вместо того, чтобы помогать им, она тратит силы и лекарственные травы на избалованную, пустую и глупую знатную даму, которая может позволить себе все, кроме разума и которая не привыкла отвечать за собственные поступки и решения! «Одобрила бы бабушка Маремьяна это? – с болью подумала она. – Это ли она имела в виду, когда говорила о помощи людям?». Она вздохнула. Ответ казался ей очевидным.

Камилла де Монфор молчала, полностью передав свою судьбу в руки друзей. Старая служанка убедила ее лечь в постель, старалась развлечь разговором и приободрить, чем вызвала еще большую симпатию Андриэнны. Сама колдунья стояла возле серебряного таза, такого же, как в ее комнате, и заворачивала травы в кусочки белого холста.

- Попробуйте прикладывать это к глазам. Буду честна – я не уверена, что это поможет. Если бы можно было узнать, из чего сделано то зелье! Где оно?

- Там, на столике, - немного успокоившись, сообщила Камилла. Андриэнна взяла то пресловутое «средство для изменения цвета глаз», открыла и приложила к лицу. В нос ударил резкий запах каких-то незнакомых трав. Что это – она понять не могла.

В комнату де Монфоров вошла молодая девушка.

- Госпожа де ля Фер, благодарение Богу, вы здесь! – вздохнула она. – Я боялась, вы не захотите прийти. А то Тормини до нее и горя мало. Как хозяин вернется – надо будет попросить выгнать этого шарлатана взашей.

- Верная мысль, - одобрила старушка. – А где он, врач этот?

- Я его видела внизу, он с графом де Мор о чем-то беседовал. Я еще удивилась – как старые приятели разговаривали! Графиню де ля Фер, кстати, обсуждали.

Андриэнна подняла глаза.

- Меня? А с чего ты решила?

- Так я же слышала! – заявила молодая служанка де Монфоров. – Ваше имя упоминали. И граф де Мор еще говорил, что вас как-то надо выманить из Парижа.

- Так, прямо, и сказали? – с недоверчивой усмешкой осведомилась старушка. – Сочиняешь ты, Жаннетта, как всегда.

- Ничего я не сочиняю! – обиделась та. – Так и сказали – «выманить». Я еще удивилась, что она – олень на охоте?

- А Тормини что сказал? – осведомилась Андриэнна.

- А я почем знаю? Я подслушивать не охотница! У меня достаточно забот. Я хоть и не ученая, как ваш Тормини, но служу своим хозяевам, а не даром господский хлеб ем! – быстро заговорила она. – И не подслушивала я – просто случайно услышала.

- Услышала, и, может, не так поняла, - с улыбкой заметила старая служанка. – А теперь всем разболтаешь, кого встретишь. Ты у нас известная сорока.

Андриэнна слушала их молча. Все это действительно выглядело странно. Значит, и к Агнессе сэр де Мор ходил для того, чтобы узнать, как ее, Андриэнну, можно «выманить» из Парижа? А для чего ему это?

В свою комнату молодая графиня вернулась уставшая и раздраженная. Усилием воли она заставила себя успокоиться. Это всего лишь очередная сложность, которую она должна решить. Только и всего. Знать бы только как..

Дети продолжали игру. Мари сидела рядом в детской и зашивала их одежду, время от времени поглядывая на них. В комнату скользнула Адель.

- Как дела, Мари? Госпожа в комнате? – полюбопытствовала она, поправляя свои растрепавшиеся черные кудряшки. Мари кивнула.

- Только, мне кажется, она занята. Я заглядывала пару раз в комнату – она сидела за столом и что-то писала.

- Я ненадолго, - Адель заскочила в комнату.

Андриэнна действительно сидела за складным столом. Перед ней стояла открытая шкатулка. Но не та, в которой хранились украшения. Адель чуть поднялась на носки, чтобы попытаться рассмотреть, что в ней. Эта шкатулка всегда была запертой на ключ. Однако увидела только кипы пергамента и два круглых серебряных предмета. Андриэнна оторвалась от пергамента, где действительно что-то писала.

- Ты что-то хотела?

- Я была сегодня в доме того сапожника, чью дочь вы лечили. Помните, вы велели мне сходить туда и узнать, как ее самочувствие? Так вот, жена его велела передать, что девочке гораздо лучше, и сегодняшнюю ночь она спала спокойно, не задыхаясь. И что они будут делать все, что вы говорили.

Андриэнна улыбнулась. Хоть это решено!

- Хорошо, если так. Спасибо за вести, Адель, - она опустила перо в чернильницу, сложила пергамент и запечатала его серебряной печатью с гербом де ля Феров. – И вот что, тебе нетрудно будет отнести это письмо графу де Мору?

Служанка сделала реверанс и взяла письмо. Однако края губ дрожали, стараясь не выдать улыбку. Хозяйке это не понравилось.

- Что улыбаешься? – раздраженно спросила Андриэнна. – Что здесь смешного?

- Ничего, мадам, - Адель опустила глаза. – Я все сделаю, что прикажите, - и ушла.

В коридоре, однако, она не сдержалась и все-таки захихикала. Как забавно! Интересно, что ее госпожа написала этому рыцарю? «Хорошо было бы, если бы это было любовное письмо, - подумала она. – И моя госпожа влюбилась в него, как в песнях и балладах!». Чем это было бы «хорошо», Адель сама не знала. Просто ее радовала мысль, что, возможно, история, похожая на те, что она слышала в деревне, разыграется рядом с ней. Не с ней самой – она лишь служанка, рожденная в крестьянской хижине, но с ее госпожой. О том, что было бы дальше, если бы и так, она не думала.

Де Мор в то время сидел в своей комнате на кровати и размышлял, то и дело поглядывая в окно. Потому стук в дверь расслышал не сразу.

- Войдите, - равнодушно отозвался он. Дверь открылась, и в комнате появилась довольно миловидная девушка, одетая бедно, но вполне опрятно.

- Что тебе? – ласковее спросил он.

- Я служанка де ля Феров, - представилась она. – Моя госпожа велела передать вам письмо, - и она протянула ему сложенный пергамент. Де Мор был удивлен, но письмо взял.

- Спасибо. А она сказала что-нибудь, когда отдавала его? Может, просила передать что-то на словах?

- Нет, сеньор, ничего, но она весь день сама не своя, - Адель хихикнула.

- Ладно, спасибо. Ступай, - кивнул рыцарь. Она сделала реверанс и ушла. А де Мор развернул пергамент.

«Господину де Мору от Андриэнны де ля Фер.

Я понимаю, что вас наверняка удивило мое письмо. Но вы сами говорили, что мы с вами в некотором роде в одном положении. Оба крестьяне по рождению, на нас обоих другие дворяне смотрят свысока, не считая равными себе. А мы почему-то должны делать все, чтобы заслужить их дружбу. Впрочем, справедливость в этом есть – они нас с вами сюда не звали и любить не обязаны. Так или иначе, граф, но, я надеюсь, что одного поколения в дворянстве не хватило вам, чтобы утратить главные крестьянские качества – честность и искренность. Лично я их, к счастью, не утратила. К тому же, ложь как таковая противна мне. Потому я надеюсь, что и вы будете со мной честны.

Речь идет о случаях, которые сами по себе ничего не значат, но все вместе наводят на определенные размышления. Сегодня я виделась со своей подругой, Агнессой, женой портного, и та поведала мне о визите некоего рыцаря, которого очень интересовала я и мои недостатки и слабости. Она рассказывать ничего не собиралась, но к ней пришел мой друг – солдат Клопен. Он охотно пообещал рассказать все, что интересует рыцаря. Сам Клопен подробностей их разговора не выдал, но указал того рыцаря – вас (это, разумеется, было неправдой – «указать» на де Мора Клопен не мог хотя бы потому, что с той встречи в поле она его не видела. Но поскольку прямых доказательств у нашей героини не было, ей пришлось, скрепя сердце, пойти на маленькую уловку). Да и еще кое-кто из моих знакомых слышал ваш разговор с врачом семейства де Монфор – Джулио Тормини. Опять-таки он касался меня. Как можно было бы «выманить» меня из Парижа (то ваши слова, а не мои). Согласитесь, есть причины предполагать что-то дурное. Я спрашиваю вас прямо и надеюсь на столь же прямой ответ. Что вам нужно от меня? Надеюсь на вашу честность. Ведь уловки нужны между врагами, а я искренне надеюсь, что мы с вами не враги. С уважением, Андриэнна».

Де Мор отложил письмо, но еще некоторое время смотрел на ее почерк и легкую подпись, похожую на взмах крыла бабочки. Такого шага с ее стороны он действительно не ожидал – в том Ворон оказался прав. «Если он знал об этом, почему не сказал, что делать? – с досадой подумал де Мор. – Теперь изволь сам решать, что ответить! А ответить нужно. Но что? Убедить, что она ошибается? Или воспользоваться ее вопросом и рассказать правду?». Рыцарь сел за стол, достал пергамент, перо и чернила и начал писать.

«От графа де Мора к графине Андриэнне де ля Фер.

Не скрою, любезная графиня, ваше письмо удивило меня. Я действительно спрашивал о вас у ваших друзей, но вовсе не с дурными помыслами, как вы могли подумать. Я мог бы написать, что спрашивал это просто из праздного любопытства, но вы правы – мы с вами в одном положении, и лгать друг другу у нас нужды нет. Но рассказать правду лучше при личной встрече. Ваш покорный слуга граф де Мор».

Запечатав письмо, он позвонил в колокольчик. Появился молодой слуга.

- Отнеси это послание графине де ля Фер, - кратко приказал он. Тот поклонился, взял письмо и исчез.

Глава 37 Новый знакомый

Утром Глогстер проснулся первым. За ночь изрядно похолодало, он вылез из-под одеяла и заклятием снова разжег успевший погаснуть огонь в печи. Де Эрве и де Шатильон еще спали. В коридоре послышался скрип половиц. Глогстер насторожился, но вскоре успокоился – это де Моле.

- Доброе утро. Все в порядке? – осведомился колдун. Его друг кивнул.

- Сеньор де ля Фер, кажется, я видел на рассвете человека. Возле башни. Хотел окликнуть его, но за ночь основательно замерз, и голос у меня, признаюсь, сел.

- Тогда отдохните, а я поднимусь и посмотрю, - кивнул Глогстер и снова поднялся на галерею.

В первое мгновение его ослепил яркий свет. Глогстер чуть прищурился. Когда глаза его привыкли к свету, он увидел лес, засыпанный ослепительно белым снегом. Рыцарь огляделся. Вспомнилось все, что рассказывала ему Андриэнна о своей родине. Леса, поля, снег. Говорила она об этом всегда с нежностью и восхищением, которые он не мог понять. У них во Франции тоже были леса, но даже во время службы на Востоке в христианском графстве Эдесса он никогда не вспоминал о них с такой нежностью. Он снова огляделся. Никаких следов людей по-прежнему видно не было. «Может, де Моле ошибся? – подумал он. – Может, ему просто показалось?». Однако он все-таки решил проверить, превратился в орла и взлетел над городом и лесом, походившим на бескрайнее море с белыми пенящимися волнами. С высоты Глогстер мог обозревать весь этот край, но следов человеческого жилья по-прежнему видно не было. Даже не верилось, что где-то это существуют люди и города. «Интересно, почему магов занесло так далеко на край света?» - подумал он. В ушах снова прозвучал голос Вилены: «Ты знаешь, почему наши предки поселились здесь» и что-то про магию. «Но какой смысл даже если они здесь становились сильнее,– продолжил рассуждать колдун, - если они при этом жили в ледяной пустыне, где осмеливаются жить разве что волки?». Глогстер вздохнул. Впрочем, не ему осуждать их за это. Разве он сам не жил почти в таком же уединении в родовом замке и до сих пор не скрывает свои магические силы от людей? И по этой же причине не может позвать сюда Андриэнну, хотя как раз его друзьям здесь совсем не место, а не ей.

Усилием воли Глогстер отодвинул эти мысли. Не отогнал, а только отодвинул. Он обдумает это позже, не сейчас.

Оглядываясь по сторонам, колдун все же заметил силуэт человека на берегу моря и полетел туда.

Человек стоял на берегу среди сугробов и смотрел на застывшие в льдинах корабли. Глогстер подлетел к нему и с интересом оглядел. Перед ним был старик. На плечи накинут плащ из медвежьей шкуры, ноги обуты во что-то шерстяное, а на них – какая-то соломенная обувь. («Кажется, Андриэнна говорила, что это лапти», - вспомнил он). В руках старик держал посох. Колдун сел на камень в некотором отдалении от моря. Несмотря на заклятие, защищающее от холода, находиться слишком близко к морю все-таки было тяжело. «Так описывают в книгах край света, - подумал он. – А, может, это он и есть. Нет, все-таки хорошо, что Андриэнны здесь нет».

- Это не край света, - не оборачиваясь, заметил старик, - но твоей Андриэнне здесь пока и впрямь делать нечего.

Колдун насторожился, а старик повернулся к нему. Глогстер превратился в себя.

- Здравствуйте. Кто вы?

- Такой же колдун, как ты.

- Это я понял. Давно вы здесь один?

- Уже лет четыреста. С тех пор как жителям нашего города пришлось уйти.

- Да, я видел это с помощью магии, - кивнул Глогстер. – Только не понимаю, как холод мог прогнать отсюда целый город колдунов и колдуний.

Старик улыбнулся.

- Не веришь? Но ты и твои друзья здесь совсем недолго, да и холод сейчас не такой лютый, как был тогда.

- Так, значит, все-таки холод? – уточнил пришлый маг.

- Не только, - вздохнул здешний колдун. – Понимаешь ли, в наших краях несколько веков холод удерживали с помощью магии. Мы жили, колдовали, навещали друзей с помощью ходов, сужающих пространство. Их было пять, кажется. Проложенные под землей, они соединяли наш город с миром. Один выходил на земле нынешнего Киева, другой в Британии, третий во Франции.

- А почему именно там?

Старик улыбнулся.

- Потому что это места бывших городов магов.

- Городов?! – удивлению Глогстера не было предела. – Так он был не один? Откуда же они взялись? И куда делись? Там ведь уже не холод, не так ли?

Его собеседник кивнул.

- Это долгая история, друг мой.

- И все же мне хотелось бы ее знать, - вкрадчиво ответил Глогстер. – Откуда взялись эти города? Что случилось с вашим? И куда делись жители?

- Переселились в другой. Аверон.

- Аверон?! – заинтересовался колдун. Неужели город, куда Леонардо так хочет отправить свое письмо, действительно существует? Но как туда могла попасть его мать? Ведь он, вроде бы, человек! – А где он находится?

- Он перемещается с место на место – так заколдован. Вилена сочла, что так безопаснее. Чтобы туда попасть, нужно чтобы кто-то из жителей привел вас. Но сюда они больше не возвращаются. Разве что один стал наведываться, - старик поморщился. – Кстати, ты видел его, когда вызывал отражения. И он все такой же спесивец, как тогда, триста лет назад. Впрочем, это не столь важно, - перебил он сам себя. - Сейчас важно будущее. В том числе твое и твоей семьи. Твоей супруге угрожает опасность.

- Какая еще опасность? – насторожился колдун.

- Один человек замыслил дурное, а ее избрал орудием. И она может согласиться!

- Глупости! – отрезал де ля Фер. – Андриэнна в жизни не пойдет ни на что дурное! И кто мог решить сделать ее «орудием», как вы выразились?

Однако ответить старик не успел – оба почувствовали в воздухе безошибочно узнаваемое магическое волнение. Глогстер насторожился и повернулся к городу. Из западных ворот, выходящих к лесу, вышли две маленькие человеческие фигурки. Надо лететь к ним. Глогстер повернулся и слегка поклонился здешнему колдуну. Тот ответил легким поклоном.

- Тебе пора к друзьям. Удачи. Понимаю, что я пока рассказал тебе немного, но всему свое время, - и он исчез. А Глогстер превратился в орла и полетел обратно к городу.

Де Моле и де Шатильон стояли у ворот и оглядывались по сторонам. Колдун укрылся за крепостной стеной и превратился в себя.

- Глогстер, слава Богу! – вздохнул де Моле. – А мы думали, вы тоже пропали, как де Эрве.

- Де Эрве? А куда он мог деться? – удивился Глогстер и оглядел своих друзей.

- Увы, я не знаю, - признался сэр де Моле. – Я лег спать, а когда проснулся, его уже не было.

- Он решил еще раз осмотреть город, - объяснил де Шатильон, переступая с ноги на ногу и пытаясь дыханием согреть руки. – Проклятие! Скорее бы выбраться отсюда, пока мы не умерли от холода!

- А, может быть, де Эрве тоже просто-напросто сбежал через тоннель? – предположил Глогстер. Рыцари отрицательно покачали головами.

- Мы видели с галереи – тоннель засыпан снегом, - сообщил де Моле. – К тому же, едва ли он решил бы сбежать, не дожидаясь нас.

Де ля Фер задумался. Тогда куда же мог деться этот мальчишка?

- А вы уверены, что он не в городе?

Де Моле кивнул.

- Тогда надо осмотреть лес, - заявил Глогстер. – Возможно, ему захотелось поохотиться.

- На кого? – усмехнулся де Шатильон. – Здесь кроме волков и медведей, наверное, и нет никого! А на них де Эрве охотиться не стал бы. Он слишком малодушен, чтобы водиночку пойти на медведя или стаю волков. Скорее, он сам станет добычей для них.

- Тогда тем паче его нужно найти, пока этого не случилось, - заявил Глогстер. Рыцари кивнули и спустились с пригорка в лес.

Идти было трудно – ноги по колено утопали в снегу. даже кожаные сапоги не защищали от холода. Глогстеру было легче – его защищало заклятие от холода. Поглядывая на друзей, он думал навести такое заклятие и на них, но как сделать это незаметно – он не знал.

Вскоре они нашли следы человека и последовали за ним. Де Шатильон пару раз окликнул де Эрве, однако ответа не получил. Тишину леса нарушал только скрип снега у них под ногами. Глогстер нахмурился. Если не поторопиться – мальчишка замерзнет насмерть. И что его все-таки понесло в лес, да еще одного? Хотел доказать друзьям, что не трус?

Наконец, рыцари услышали жалобный крик. Колдун заклятием отбросил сугробу впереди себя и поспешил на голос.

Их друг лежал на снегу почти синий от холода.

- Ты в порядке? Как же тебя сюда занесло? – с жалостью спросил Глогстер. Юноша в ответ промычал что-то невразумительное.

- Надо отнести его в дом, - заявил де Моле. Де ля Фер огляделся. К его удивлению, среди деревьев появилась фигура знакомого ему старика.

- Доброго дня вам, - по-французски поздоровался он. – Если желаете, можете отнести его в мою хижину. Не княжеский терем, конечно, но она ближе. И там найдется, чем обогреть и накормить вашего друга.

Де Моле поклонился.

- Благодарю вас. Мы с радостью воспользуемся вашим предложением. Где ваша хижина?

Старик кивнул в сторону каменной башни. Де Моле и де Шатильон взяли де Эрве и пошли следом за стариком.

Глава 38 Алексей Воронов

Вскоре старик привел их в небольшую полуземлянку рядом с башней. Там де Эрве уложили на соломе в углу, а старик принес ему плошку с горячим питьем и заставил выпить.

- Была бы здесь Андриэнна – она бы его быстро вылечила, - заметил Глогстер, входя в землянку. Старик усмехнулся.

- У твоей супруги и без того достаточно дел. А будет еще больше.

- А вы откуда знаете? И кто вы? – осведомился де Шатильон. – Что вы здесь делаете?

Глогстер сел у костра и нахмурился. Любопытство друзей ему не нравилось. Однако здешний колдун ответил очень спокойно:

- Я жил здесь всегда. Еще до того, как жители покинули эти места.

- А почему вы не ушли вместе с ними? – полюбопытствовал де Моле.

- На то были свои причины, - уклончиво ответил старик, устраиваясь возле костра посреди землянки. – К тому же, мой долг присматривать за тоннелем, - продолжил колдун. – Да и кроме него в этих местах осталось немало заклятий. Большинство вполне безобидны, хотя и напугали вас с непривычки, благородные господа, - он беззлобно рассмеялся. Рыцари немного смутились. – Впрочем, не стыдитесь. А магия в наших местах и впрямь безобидная. По вечерам после заката ворота закрываются, чтобы охранять город, на улицах загораются огоньки. Красиво, неправда ли?

Все трое кивнули.

- А подземный ход? – осведомился де Моле. – Для чего он?

- Чтобы жители могли навещать друзей. Такие ходы сжимают пространство, делая огромные расстояния пустяком.

- Но через него в земли де Ранье попали волки! – возразил де Шатильон. – Нельзя его как-то..закрыть что ли?

- Он уже закрыт снегом, если вы не забыли, - насмешливо напомнил Глогстер. Де Моле усмехнулся.

- Надеюсь, это не помешает нам выбраться отсюда. Как только де Эрве придет в себя, надо будет вернуться к тоннелю. Но, конечно, закрыть его с нашей стороны.

Их новый друг кивнул.

- Это верно. Но защитит это, увы, только от волков. Да и кому надо, тот откроет.

- А кому надо? – насторожился де Моле. Глогстер презрительно сморщился. Зачем рассказывать им об этом? Разве они – де Шатильон и де Моле смогут что-то сделать?

Тишину леса нарушил вой волков. Де Шатильон насторожился и инстинктивно схватился за оружие.

- Скорее бы де Эрве очнулся, - заметил он. – Здесь нам делать более нечего, надо успеть до темноты добраться до тоннеля.

Глогстер выглянул из землянки. Солнце виднелось где-то над деревьями, но уже уходило на запад, к городу. На мгновение он вспомнил, как маленьким мальчиком пытался представить, куда уходит солнце. Тогда в воображении ему рисовался край света – белая перина, где солнце укладывалось на ночь. Или город, где жили Сыновья Солнца, сотканные из золотых лучей. Глогстер мягко отстранил детские воспоминания. Ни к чему вспоминать об этом сейчас. Но образы не желали уходить, более того, возникла мысль: «А как бы отнеслась к этому Андриэнна?». И почему-то он знал, что она не посмеялась бы над этим.

Между тем де Эрве открыл глаза.

- Где мы? – пробормотал он. – И где та красавица?

Все четверо рассмеялись.

- Красавиц здесь нет, не обессудьте, - ответил де Шатильон. – Все в Париже остались. Привиделось вам что-то.

- Вовсе не привиделось! – обиделся юноша. – Я видел ее!

Глогстер нахмурился и подсел к нему.

- Кого? Что произошло? Как вы оказались в лесу?

- Я пошел еще раз осмотреть город, - начал он, - и увидел на улице девушку с черными волосами. Она сказала, что зовут ее Селеной и что она живет в деревне за лесом. Она заблудилась и боится идти одна через лес обратно. Разве не долг рыцаря помочь девушке?

- А что было дальше? – напряженно глядя на него, спросил Глогстер.

- Не помню. Мы шли через лес, потом она поцеловала меня, а дальше я не помню. Все как в тумане.

- Ведьма, ясное дело! – нахмурился де Шатильон.

- Обманула она вас, - вздохнул старик. – Деревни тут в округе на сотни верст не сыщешь.

- Деревни нет, а город был! – усмехнулся де Шатильон. – Но вы встать-то можете?

Де Эрве попытался приподняться, но бессильно упал на солому.

- Вашему другу нужно окрепнуть, - заметил здешний маг. – Отдохните у меня до утра. Да и вы, наверное, голодны?

Гости кивнули.

- А звать вас как? – осведомился Глогстер, удивляясь себе, как ему не пришло в голову спросить имя их нового знакомого.

- Мирославом меня зовите.

Вскоре гостеприимный хозяин поставил на огонь чугунный котел, и в землянке запахло горячей рыбной ухой. Старик дал им деревянные ложки, а де Эрве налил уху в деревянную миску.

Обедали все пятеро молча – рыцари слишком устали и проголодались. И Глогстер не удержался от замечания:

- В кои-то веки обед действительно обед! Просто утоление голода.

- Я не вижу ничего плохого в разумной беседе за обедом, - возразил де Моле. – Хотя во дворце такое случается нечасто.

Де ля Фер усмехнулся, но промолчал.

После еды Мирослав сделал Глогстеру знак, и они вышли из землянки.

- Вы знаете, кто эта девушка? – осведомился де ля Фер. Старый маг кивнул.

- Уж догадываюсь. Небось, Алешка Воронов подослал.

- А кто этот Алешка Воронов? Тот, о котором вы говорили? – нахмурился Глогстер. – И что им может здесь понадобиться?

- Что она здесь делала – не знаю. Может, искала что-то, а, может, по-другому почину. Не ведаю. А что он задумал – сами скоро узнаете. Я говорю о тебе и супруге твоей.

- А откуда вы нас знаете? – устало спросил Глогстер, чувствуя, что ничего более подробного он от старика не узнает.

- Наблюдаю за вами с помощью магии.

- А что они могли здесь искать? Мы обходили город и ничего особенного не нашли. Наверное, жители забрали все с собой.

Здешний колдун со вздохом кивнул.

- Да, кто в живых остался и смог сбежать в Аверон, тот через огонь перенес и пожитки свои, и книги. Надежно, согласись? Но ладно, друг мой, вызывай отражения, увидишь сам, что произошло.

Глогстер кивнул и прочел заклинание. Лес послушно «открыл» ему прошлое.

Он вновь увидел город, окруженный кроме того плотной магической стеной. У стены стояла Вилена. Отороченный собольим мехом плащ, русая коса убрана под капюшон. А за магической стеной стояла группа молодых людей. Одного он узнал сразу – это был тот самый молодой человек, который говорил, что его удивляет, почему они должны ютиться среди льдов и снегов, а «обыкновенные людишки» занимают более плодородные края. Рядом смуглый парень с черными волосами и еще двое, лиц которых он не мог разглядеть.

- Алешка, немедленно уводи свою шайку и дай нам уйти! Иначе, клянусь Перуном..

Алексей рассмеялся.

- А ты уверена, что Перун примет твою сторону? Он покровитель воинов и храбрецов, а кучке трусов он помогать не станет! Да и как вы уйдете отсюда? И куда? Корабли я легко могу сжечь, а перенестись все вместе вы все равно не сможете. Остается либо согласиться на мое предложение, либо обречь себя на медленную смерть от холода. Чего мне, конечно, не хотелось бы, - он наклонил голову. Голос приобрел странную вкрадчивость. – Подумай сама, Вилена, ведь в городе есть маленькие дети, еще не умеющие колдовать! Неужели они должны страдать из-за твоего упрямства?

Вилена промолчала, глядя в упор на своего противника. В это мгновение она была особенно похожа на Андриэнну. Это был взгляд Андриэнны, когда он заявил, что на рассвете Жака Шаплена казнят, если она не покориться. В них была почти та же ненависть и непреклонность.

- Твоя идея - безумие! И ты сам такой же безрассудный, как твой предок! Но ему простительно – ему с детства заморочили голову, а ты вырос среди нас!

Алексей вздрогнул.

- Мой предок был великим человеком, его имя прогремело на весь белый свет от моря до моря!

Вилена грустно улыбнулась.

- То, правда, с этим спорить не буду. Но что стало с ним? Он захватывал земли, но что с ними делать дальше – не знал и отдавал на управление другим. Иногда просто бывшим правителям. А после его смерти созданная им империя просто развалилась.

- Развалилась – потому что его помощники растерзали ее! Это не его вина! – крикнул Алексей.

- Но в памяти народа он остался просто кровожадным безумцем! Он не нес с собой ничего, кроме крови и смерти! – мягко возразила колдунья. – И ты хочешь повторить его ошибки? Заклинаю тебя именем Сварога, оставь эти глупые затеи!

Что ответил Алексей – Глогстер не услышал, так как отражения исчезли.

- И чем же закончилась эта беседа? И кто предок Алексея? – полюбопытствовал Глогстер.

- Ты его знаешь, - грустно ответил Мирослав. – В твоих книгах написано о нем.

Колдун задумался, перебирая в голове всех героев, о которых читал.

- Судя по тому, что он говорил, то был великий полководец!

Мирослав грустно усмехнулся.

- Да, великий. И Алексей весь в него пошел, только еще и одаренный маг! И тоже решил захватить весь мир, как и он. А Вилена отказалась ему помогать, и он вместе со своими друзьями решил пробить защиту и захватить город. Сражение было страшное. Однако Алексей все-таки отступил, не получив того, чего хотел. Старейший, который правил городом, погиб, а Вилена была серьезно ранена.

Глогстер задумался.

- Эта девушка – Вилена, очень похожа на Андриэнну. Это не случайно, я полагаю?

Мирослав кивнул.

- Верно полагаешь. Вилена – далекий предок твоей возлюбленной. И она передала ей не только красоту и магический дар. Но вы оба узнаете обо всем, когда придет время. А сейчас пора возвращаться к твоим друзьям, - и они повернулись в сторону землянки.

Войти в землянку Глогстеру было непросто – вход был слишком низким для него. Да и внутри стоять, не упираясь головой в потолок, мог только Мирослав. Наблюдая за их мучениями, старик не удержался от добродушного смеха.

- Что, тесновато, богатыри?

«Издевается над нами что ли? – с досадой подумал де ля Фер. – Он ведь колдун, неужели не может сделать такой пустяк и сделать землянку просторнее?».

- Да уж, в королевском замке просторнее будет, - усмехнулся де Моле. – Ничего, скоро дома будем.

- Интересно, что там наши жены делают? – задумчиво произнес Глогстер.

- Да уж явно не скучают, - подколол его де Эрве, приподнявшись с лежанки. Колдун нахмурился. В голове возникла мысль насчет Клопена и Андриэнны. Мирослав улыбнулся.

- Если желаете, могу поколдовать, и вы увидите их.

К удивлению Глогстера, де Шатильон кивнул. Мирослав достал глиняную миску с порошком и бросил в костер. Огонь вспыхнул, и улетел к стене. Стена исчезла, и они увидели комнату. На постели сидел Клопен и обувался. А рядом приподнялась женщина. Де Шатильон вздрогнул всем телом – Лаура!

- Ты куда? – осведомилась она у Клопена.

- Да так, по делу, - уклончиво ответил солдат. Лаура подошла к нему и обняла сзади за шею. Клопен поцеловал ее.

- Кстати, как ты полагаешь, Андриэнна нас не выдаст? – с беспокойством осведомилась она. Ее возлюбленный рассмеялся и отрицательно покачал головой.

- Хотя, знаешь, иногда мне хочется, чтобы мой благоверный все узнал, - подумав, добавила она. – И чтобы мы с тобой всегда могли быть вместе. Открыто. Но я понимаю, что такого быть не может.

Клопен взглянул на нее.

- Я раньше тоже думал, что не может. Но теперь..Открою тебе секрет – намечается что-то интересное. Я сам почти ничего не знаю, но если все получится – мы с тобой будем всегда вместе. И я буду столь же богат и знатен, как твой муженек! Так что замуж ты выйдешь не за солдата, а за знатного вельможу!

Лаура де Шатильон удивленно воззрилась на него.

- Что ты задумал, Клопен?

- Не я. Тут люди поумнее есть. Я же говорю – сам почти ничего не знаю. Только то, что многое от нашей Андриэнны зависит.

- Андриэнна?! А она здесь причем? – спросила окончательно сбитая с толку графиня. Глогстер нахмурился. Его не удивило, что Андриэнна, как оказалось, знала об отношениях Лауры и Клопена. Он даже догадался, когда именно она могла обо всем узнать. Как догадался и о том, на кого рассчитывает Клопен. «Надо предупредить Андриэнну, чтобы не доверяла ему, - подумал он. – Надеюсь, она меня послушает. И что же ты задумал, Алексей Воронов? Зачем тебе нужна Андриэнна?». Он оглядел своих друзей и усмехнулся. Де Шатильон во всей этой сцене видел только одно – Лаура предала его.

- Изменница! – выдохнул он. Поймав взгляд Глогстера, он истолковал его по-своему. – И не смотрите на меня так! Неизвестно еще, чем ваша супруга занимается в ваше отсутствие!

- А я не прочь узнать, - кивнул колдун, думая сейчас только об одном – нужно убедиться, что с ней все в порядке. Мирослав бросил в огонь еще горсть порошка, и картина сменилась. Теперь он увидел детскую покоев де ля Феров. Дети бегали, а Андриэнна стояла посреди комнаты, с улыбкой наблюдая за ними. Комната была наполнена смехом и радостным визгом.

- Так, а сейчас у нас вечер, бабочки ложатся спать. Раз, два, три! – она хлопнула в ладоши, и дети прыгнули в постель.

- А теперь день. Раз, два, три! – она снова хлопнула в ладоши, и «бабочки» - Роксана, Нора и Шарль снова выбежали в комнату и принялись бегать, наклоняться, словно к цветам и размахивать руками, будто крыльями. Андриэнна изобразила на лице испуг.

- Ой, вон птица летит! Сейчас съест вас! А ну, быстренько прячьтесь!

Нора и Роксана спрятались за кровать, а Шарль пристроился возле сундука. Глогстер наблюдал за этим с нежностью, а де Шатильон – с досадой. Слишком неприятна была ему эта картина после того, что он увидел. Здесь – верная жена, любящая мать, играющая с детьми, а у него..К тому же, Лаура никогда возилась и не играла с детьми. Они быстро надоедали ей шумом и визгом, потому в основном ими занималась няня.

- Улетела? – осведомилась Нора, выглядывая из своего укрытия.

- Улетела.

И бабочки снова вернулись к своим занятиям. Из комнаты слуг появилась Мари.

- Уже поздно, мадам. Детям пора спать.

Все трое отозвались гулом возмущения. Андриэнна кивнула.

- Мари права. Заигрались мы с вами. Пора ложиться спать.

- А ты нам сказку расскажешь? – осведомилась Нора. Их мать снова кивнула.

- Обязательно.

Вскоре все исчезло. Де Шатильон молча уставился в огонь. На лице были написаны бессильная злоба и отчаяние. Де Эрве хотел отпустить какую-то остроту, но де Моле взглянул на него ТАКИМ взглядом, что он промолчал.

- Изменница! – повторил он. – И ваша супруга тоже хороша! – он поднял глаза на де ля Фера. – Знала – но молчала! Покрывала их грех! А теперь с чистой совестью играет с детьми. Не она ведь грешит сейчас – другая! А, может, она их и свела, кто знает! Они же давние друзья! Может, она решила таким образом отомстить ей за все!

- Думайте, что несете, граф! – вспыхнул Глогстер и инстинктивно схватился за оружие. Мирослав поднял руку.

- Успокойтесь, друзья мои.

Де Шатильон наклонил голову и попросил прощение.

- Я не владел собой, де ля Фер. Вы можете представить, какого мне сейчас.

- А как бы вы сами поступили, сэр де ля Фер? – осведомился де Моле. Глогстер задумался.

- Как бы я поступил, вздумай Андриэнна наставить мне рога? Не знаю.

- А что здесь думать? – пожал плечами де Эрве. – Вызвать соперника на поединок, если он равен вам, а неверную – в монастырь.

Глогстер усмехнулся.

- Насчет поединка – да. В том был бы мой долг. Хотя вернуть ее любовь это едва ли поможет. Особенно если бы я убил того, кого она любит. Я в свое время причинил ей достаточно боли, больше не хочу.

- А что же теперь – благословить их и отпустить с миром? – возмутился де Шатильон. Колдун покачал головой.

- Не знаю, честно скажу. И советов потому никаких давать не стану.

Де Шатильон промолчал и снова перевел взгляд на огонь.

Глава 39 Возвращение домой

Глогстер и Андриэнна вернулись в свою комнату. Однако поговорить спокойно им удалось не сразу – дети плотным кольцом окружили отца, забрасывая его вопросами.

- Пап, а ты обещал нам волчьи клыки привезти! – напомнила ему Нора. Глогстер усмехнулся и достал из кармана несколько блестящих и острых волчьих зубов, добытых утром после ночевки в землянке Мирослава. Роксана взглянула на них и боязливо отошла к матери. А юные де ля Феры с восторгом похватали отцовские трофеи.

- Только осторожней, они все-таки острые, - со смехом добавил он.

- Я тоже стану охотником! – заявил Шарль. – И убью самого большого волка! Он будет высотой с дом или с замок!

Девочек такие планы их трехлетнего младшего брата рассмешили.

- Это не волк, а какой-то дракон! – заметила Андриэнна. – Едва ли ты такого найдешь. К тому же, волки такие же Божьи твари. Двуногие гораздо страшнее. С ними надо воевать, а не с четвероногими.

Глогстер кивнул.

- Это верно.

- Но Мари говорила, что волки – исчадия ада, - заметила Роксана.

- Однако если бы не одна волчица, то не было бы великой Римской империи, - мягко возразил ей отец.

- Что за Римская империя? – полюбопытствовала их приемная дочь.

- А я знаю! – похвасталась Нора. – Мне мама говорила, что там римляне жили. Великий народ, который много сделал и хорошего, и дурного. И возле Парижа храм их бога остался.

- Верно, - согласился Глогстер. – И в нашей стране ученые мужи говорят на их языке – латыни, на нем пишутся книги. Да и наши законы взяты во многом у них. И Рим основали братья Ромул и Рем, которых вскормила своим молоком волчица, - он взглянул на Андриэнну, потом снова на детей. – Кстати, Роксана, я чуть не забыл, но у меня и для тебя кое-что есть, - он сунул руку в карман штанов и достал круглый кусок янтаря. Девочка взяла его в руки и ахнула от восхищения. В красивой янтарной капле замерла маленькая бабочка.

- Спасибо, отец! – и она горячо обняла Глогстера за шею. Тот погладил ее по волосам. Не очень уверенно, правда.

- Дай посмотреть! – властно потребовала Нора. Это даже отдаленно не походило на просьбу – скорее, на приказ. Мать слегка ущипнула ее.

- Нора, а говорить «пожалуйста» тебя не учили?

- Пожалуйста, - уже мягче повторила юная де ля Фер. Роксана отдала ей камешек.

- А сейчас идите в детскую, нам с мамой поговорить надо, - кратко приказал Глогстер. Дети неохотно повиновались.

Оставшись наедине с Андриэнной, Глогстер рассказал ей все, что произошло за эти три дня. О городе, об отражениях и об Алексее Воронове. Андриэнна слушала его, не перебивая. Слова старика насчет опасности показались странными, хотя ей самой эта мысль недавно приходила в голову. Она задумалась.

- Честно скажу, у меня самой было странное предчувствие, что что-то может произойти, но, может быть, это было просто от того, что мне было страшно без тебя, - она погладила его рукав. Глогстер взял ее руку и прижал к губам.

- Мне тоже тебя не хватало. Я не раз думал, что от тебя в том городе пользы было бы больше, чем от них. Да и от Норы тоже, - он усмехнулся и бросил взгляд на дверь детской. Его супруга улыбнулась.

- Но пока, я думаю, не надо говорить ей, что она видит вещие сны. Возгордиться еще.

Глогстер кивнул, и супруги вернулись к прежней теме. Андриэнна рассказала ему обо всем, что произошло в его отсутствие. Колдун слушал с напряженным вниманием.

- Да, странно все это. И купец с наколдованными вещами, и де Мор.

- Я тоже так подумала. Поэтому решила ему написать и прямо спросить, - призналась она. Глогстер приподнял бровь.

- Не очень удачная мысль. Прямых доказательств у тебя нет, а если он замыслил что-то недоброе, то едва ли признается.

Андриэнна встала с кровати, где они в то время сидели, и отошла к стене, спрятав руки в длинные рукава.

- Знаю. Но других у меня не было, - честно призналась она. – Но если я права, это даже хорошо, что он увидел, что я что-то заподозрила.

- Необязательно, - мягко возразил Глогстер. – Это могло спугнуть его, заставить стать осторожней, только и всего. А он что-то тебе ответил?

Андриэнна кивнула и подошла к шкатулке, где в числе прочих бумаг и писем лежало послание де Мора. Глогстер пробежал глазами по строчкам.

- Как я и думал – одни любезности, ничего толкового. А ты с ним виделась?

- Пока нет. Я получила это письмо только вчера вечером, а сегодня была занята.

Колдун усмехнулся.

- Опять лечила кого-то?

- Играла с детьми, - мягко возразила она. – Хотя и это тоже было.

Глогстер кивнул.

- Понимаю.

Продолжить разговор они не успели – вошла Адель. Графы замолчали, что ее несколько смутило.

- Что ты хотела? – сдержанно спросил граф.

- Просто скоро обед, я хотела спросить, пойдете ли вы в зал. Тогда госпоже, наверное, нужно переодеться, - заметила Адель. Глогстер и Андриэнна переглянулись.

- Я думаю, надо спуститься, - не очень уверенно заметила Андриэнна. – Хотя, честно говоря, я все эти дни туда почти не ходила, обедала здесь. Они, наверное, решили, что я боюсь их, - она улыбнулась. – Просто без тебя мне там делать совершенно нечего. Да и поговорить не с кем.

Глогстер усмехнулся, а Андриэнна повернулась к Адель, терпеливо ожидавшей, когда хозяева вспомнят о ней. – Достань изумрудное платье из сундука.

Служанка сделала реверанс и поспешила к сундуку.

- Кстати, госпожа, а вы знаете, что здешние дамы таких платьев уже не носят? Теперь надо, чтобы лиф был чуть уже и подчеркивал грудь. И узоры на платьях другие. Как змеиная чешуя.

- А ты, глазастая, все замечаешь? – снисходительно осведомился Глогстер. Адель кивнула.

- Все-таки, сеньор, без новых платьев госпоже не обойтись, - заявила она, доставая груду изумрудного шелка. Пояс был украшен жемчугом, а ворот – маленькими сапфирами.

Глогстер с нежностью наблюдал за супругой. Темно-зеленый шелк платья заставлял еще ярче блестеть ее зеленые глаза.

- Твоя госпожа прекрасна в любых нарядах, - заметил он. Андриэнна улыбнулась, и супруги отправились в зал.

В обеденном зале почти ничего не изменилось, если не считать отсутствия графини де Монфор. Что с ней случилось, уже знали все. Так что тем для разговоров хватало – и волки, и болезнь госпожи де Монфор. Когда де ля Феры заняли свои места, граф де Монфор недружелюбно взглянул на Андриэнну.

- Что Камилла легкомысленна и доверчива, как ребенок, то мне известно, - заметил он. – Но вы, госпожа де ля Фер, разумная женщина, почему вы не остановили ее?

- Осмелюсь спросить, - холодно вмешался Глогстер, - разве моя супруга – нянька, приставленная к вашей жене?

- Тем паче, что мы все пытались ее остановить, но госпожа де Монфор никого и слушать не желала, - лениво бросила Лаура де Шатильон. Глогстер удивленно приподнял бровь. Слова Лауры напоминали попытку заступиться за Андриэнну!

- Вы защищаете ее? – удивленно осведомился он. – С каких пор?

- Лаура и госпожа де ля Фер теперь ладят гораздо лучше, - сообщила герцогиня де Контуар.

- О чем я вам и говорил, сэр де ля Фер, - заметил де Шатильон. – Нас не было всего четыре дня, а наши жены уже успели подружиться!

Глогстер чуть сморщился. «С такими друзьями врагов не надо», - подумал он.

- Чему не стоит удивляться, - вмешался де Контуар. – Графиня де ля Фер может расположить к себе любое сердце. Не могу понять, граф, как можно было предать такую жену?

- О чем вы? – насторожилась Андриэнна. Де Контуар слегка поклонился.

- Я слишком уважаю вас, чтобы скрывать недостойное поведение вашего мужа. В первый же вечер нашего приезда в замок де Ранье граф очутился в объятиях какой-то молоденькой деревенской вдовушки! А видели бы вы, как она бросилась к нему, когда он вернулся после охоты!

Придворные заинтересовались. Андриэнна молчала, непривычно напряженная. Глогстер взглянул на нее, потом на своего врага.

- Очень благородно, герцог. Не в силах победить меня в честном поединке, как рыцарь, вы решаете отомстить мне с помощью глупейшей лжи.

- Думайте, что несете! – вспыхнул герцог.

- Я знаю, что говорю! – отрезал Глогстер. – Едва ли кто-то поверит в ваши благородные намерения.

Де Монфор рассмеялся.

- Господа, я вас не понимаю? Как можно всерьез называть изменой шалость с хорошенькой крестьянкой, даже если она и была? Об этом не стоит и говорить.

Андриэнна взглянула на него ТАКИМ взглядом, что он немного сжался.

Глава 40 Предатель

Вызвать ссору между супругами де ля Фер герцогу все же удалось. Но выглядела она совсем не так, как он себе представлял.

- Ты веришь в то, что наговорил де Контуар? – осведомился Глогстер, когда они остались одни в своей комнате (что удалось им только вечером). – Он ведь всего лишь хотел отомстить мне за поражение на поединке! А с той крестьянкой, Клотильдой, я разговаривал о деле. Она, собственно, и помогла мне найти тоннель. Могу доказать, если хочешь, и показать тебе все с помощью заклинания «памяти мира».

Она отрицательно покачала головой.

- Я тебе верю. Но даже если сейчас не изменяешь – они научат. Твои здешние дружки.

- О чем ты? – насторожился Глогстер.

- А о том, - она подняла на него глаза. – Представь, во что мы превратимся в этих стенах через месяц-другой! Я буду думать лишь о нарядах, ты – об охоте и охотничьих собаках!

- Постой, но ты ведь сама была не против, чтобы я получил прощение! – возразил он. Андриэнна улыбнулась.

- Но это не значит, что мы привязаны к Парижу и королевскому дворцу! Ты ведь просто сменил одно заточение на другое, даже худшее! Ведь мы здесь даже поговорить ни с кем не можем! Я это почувствовала особенно остро, пока тебя не было. Не с кем и не о чем. Мы даже друг с другом можем поговорить только здесь, да и то – вечером! И так будет, пока мы сами не превратимся в таких же изнеженных и безмозглых существ, как они! – Андриэнна с трудом сдерживалась, чтобы не перейти на крик, щеки ее разгорелись.

- И что ты предлагаешь? – раздраженно отозвался Глогстер.

- А что, есть всего лишь два места, где мы можем находиться – Париж и феод? Тогда открою тебе секрет – мир огромен!

- Везде одно и то же!

- Я в это не верю, - твердо заявила она.

Разговор супругов был неожиданно прерван – оба почувствовали отдаленную магию. Не сговариваясь, они подошли к окну. Переглянулись.

- В воробьев? – осведомилась она. Глогстер кивнул.

- Орлы в Париже выглядят странно.

Заклинание – и оба превратились в двух воробьев и вылетели из окна.

Магия чувствовалась на самой окраине города. Над крепостной стеной повисли в воздухе трое – девушка и двое юношей. То поочередно, то все вместе они выкрикивали заклинания, вызывая магические волны или огненную плеть, пытающиеся пробить магическую защиту. Но безуспешно. Глогстер и Андриэнна переглянулись. Вот и сгодился их магический щит!

- Проклятье! – не выдержал мужчина. – Ладно, оставим это, друзья.

- Господин Ворон предупреждал, что пробить заклятие де ля Феров невозможно, - с усталой усмешкой заметила девушка. – Снять его могут только они сами.

- Снимут они – ждите! – фыркнул третий. – Наш господин Ворон хочет их уговорить. А увидите – едва он упомянет о том, чтобы защиту снять и – уж подавно – о наших планах, - он прищелкнул языком. – Дураку ясно, что добровольной поддержки от них не дождешься. Хоть бы не мешали.

Глогстер и Андриэнна напряженно прислушивались к разговору. Что за «господин Ворон»? Уж не тот ли Алексей Воронов, о котором говорил Мирослав?

Но думать об этом было некогда. За крепостные ворота выскочил молодой человек. Перескочив через канаву, он помахал им рукой.

- Мое почтение!

Все трое опустились на землю.

- Клопен? Ну, наконец-то! Мы договаривались, что ты придешь сразу после заката! – раздраженно заметил один из мужчин. Клопен развел руками. Держался он как всегда с наглой развязностью.

- Прошу прощения. Это вам, колдунам да волшебникам делать нечего, а мы, солдаты, службу несем..

Все трое расхохотались.

- «Службу»! Знаем мы, как ты свою службу несешь! Надеюсь, нашему господину ты будешь служить не так, как сейчас – королю! Ладно, пойдем, - он неохотно протянул ему руку. Клопен с усмешкой сжал ее, а другую протянул девушке. И все четверо исчезли.

- Предатель! – с трудом сдерживая гнев, проговорила Андриэнна. – Вот Иуда!

- Да. Но, боюсь, теперь нам придется задержаться здесь, - усмехнулся он. – Ты не против?

Андриэнна невесело усмехнулась и кивнула.

- И, честно говоря, я рад, что мы это увидели, - добавил колдун. - Я как раз хотел предупредить тебя, чтобы ты не доверяла Клопену, но не был уверен, что ты мне поверишь. Мирослав в землянке с помощью магии помог нам с де Шатильоном увидеть, чем заняты наши жены. И мы видели Клопена с Лаурой. Так вот, он говорил, что «намечается что-то интересное» и во многом зависит от тебя. Но если все получится – они с Лаурой смогут быть вместе открыто, и он будет богатым вельможей, а не солдатом.

- Ясно, - не очень весело отозвалась Андриэнна. – Думаешь, «господин Ворон» и есть Алексей Воронов?

- Полагаю, да.

- Знать бы, что он задумал!

- Я думаю, мы скоро это узнаем, - отозвался колдун. Андриэнна кивнула, и они взлетели.

Они летели над вечерним городом, то рядом, то обгоняя друг друга. Полет немного успокоил колдунью. Холодный воздух подбрасывал ее маленькое птичье тело, как морская волна. Огромные дома пролетали мимо, прыгали, кружились в танце.

Вскоре колдуны очутились на площади с небольшим каменным фонтаном и присели на его край. Андриэнна вытянула шею и сделала пару глотков. Бурый воробышек рядом с ней слегка потерся головой о ее крылья и тоже наклонился к воде. А Андриэнна мягко оглядела его. Нет, все-таки воробьиное обличие ему не подходит.

- Все-таки тебе больше подходит быть орлом, - заметила она.

- А тебе – голубкой, - ласково отозвался он. В отличие от нее, он был спокоен, и это спокойствие передалось ей.

Во дворец они добрались почти без приключений. Если не считать кошки, которой приглянулись двое воробьев, но оба легко улизнули от нее.

Во дворце все было тихо. Нора, Шарль и Роксана мирно спали. Андриэнна заглянула в детскую и подошла к их кровати. Роксана спала, сжимая в руке янтарь, а Шарль, как всегда, держал рядом игрушечный меч. Маленький рыцарь, готовый в случае опасности защитить сестер. Словно почувствовав ее присутствие, Шарль открыл глаза и взглянул на них. Андриэнна погладила его по волосам и поцеловала в лоб. И мальчик снова заснул.

- Надо сказать Мари, чтобы глаз с них не спускала, - сказала она, возвращаясь в комнату. – «Господин Ворон», конечно, до них едва ли доберется – защитные чары помешают. Но у него, как мы можем понять, и среди обычных людей друзья есть. Тот же Клопен.

- Думаешь, они могут решить их похитить? – нахмурился Глогстер.

- Но ты же слышал – он хочет, чтобы мы ему помогли. И если откажемся – может попытаться заставить нас таким образом.

Де ля Фер кивнул.

- Вполне возможно. Ты права. Но пока, я считаю, повода для беспокойства нет. Мы справимся, - он подозвал ее к себе. Андриэнна скользнула в его объятия и обняла за шею.

Глава 41 Совет

- И все же, господин Ворон, я уверена – они не согласятся сотрудничать! – заявила девушка и тряхнула черными волосами. – И защиту по доброй воле не снимут!

Ворон слушал ее молча.

- Насчет «согласятся – не согласятся» - это еще вопрос. Но ты права – нельзя весь наш план строить на решении Андриэнны. Это глупо. Все равно, что строить дом на болоте. Нужно придумать, что делать с магическим щитом, если Андриэнна и Глогстер не согласятся его снимать.

- Сейчас его пробить невозможно! – уверенно заявил один из мужчин. – Мы пробовали. Но чары становятся слабее, если умирает один из тех, кто их навел. Андриэнна нам нужна, а Глогстер..

- И Глогстер тоже, - возразил Ворон. – Надо придумать, как эти чары обойти.

Его помощники задумались. Вся компания сидела в просторной комнате в ныне заброшенном трактире «Серый лев». Место было удобным для них во всех отношениях. Посторонние сюда зайти не могли, со стороны дом выглядел нежилым, а внутри они с помощью магии меняли обстановку в зависимости от желания. Сейчас стены украшали синие гобелены с золотыми птицами. Камин и стол посередине.

- Чары окружают город, как купол! – вдруг догадалась девушка. – Значит, можно было бы пройти под землей!

- Хорошая идея, Селена, - похвалил ее Ворон. – Под городом есть подземные ходы? – он повернулся к парню, все это время наблюдавшему за происходящим. Тот хмыкнул.

- А вода вас не устроит?

Один из мужчин хлопнул себя по лбу.

- Как же мы сразу не догадались! Ведь есть Сена!

- Молодец, Клопен, - похвалил его Ворон. Тот поклонился. А Алексей повернулся к остальным.

- Значит, мы можем попасть в Париж через реку, - заключил он. – Если только они не сообразят поставить защиту и там. Но в любом случае, прежде всего мне нужно встретиться с ними и поговорить. Де Мор сообщил, что Андриэнна что-то заподозрила, так что я думаю в ближайшее время встретиться с этой парочкой. А ты знаешь, о чем мы здесь говорили? – по-отцовски ласково обратился Ворон к Клопену. Тот кивнул.

- Мне де Мор рассказал. Заговор готовите. Нашего короля хотите свергнуть, Андриэнну на трон посадить. И правильно, я считаю. При ней рыцари и священники уж едва ли станут угнетать бедняков!

Подобные уверенные рассуждения солдата рассмешили присутствующих.

- Это верно. Хорошо, что ты такой умный, Клопен. Надеюсь, тебе удастся уговорить ее принять эту тяжелую, но почетную ношу, - заметил господин Ворон. Клопен снова поклонился.

- Постараюсь. А потом буду всем рассказывать, что с нашей королевой в детстве играл и яблоки на рынке воровал!

Это вызвало новый взрыв смеха.

- Хорошо. Селена, перенесешь нашего юного друга к Парижу? – он взглянул на девушку. Та сморщила нос, но повиновалась.

- Толковый малый, - заметил Ворон своим сторонникам. – А вы, друзья мои, возмущались, зачем нам помощники среди людей! А что бы мы делали сейчас, когда ни магия, ни колдуны вроде нас в Париж пройти не могут?

Его помощники были вынуждены согласиться.

Глава 42 Вопросы

Андриэнна надеялась, что во сне ангел навестит ее, но в ту ночь она спала без снов. Проснувшись, она некоторое время лежала, положив голову на грудь Глогстера и вдыхая его запах. Солнечные лучи играли на темной ткани балдахина, огонь в камине весело трещал. Было тихо, и эта тишина немного уменьшала тревогу. Но немного. В голове барахтались, точно рыбки в темной воде, те же мысли, что и вчера вечером. Алексей Воронов. «Интересно, почему ангел не хочет навестить меня и посоветовать, как быть? – подумала она. – Считает, что мы сами справимся?». От этой мысли ей стало легче.

Между тем Глогстер открыл глаза.

- Доброе утро, мой ангел.

- Доброе, - она поцеловала его. – Есть какие-нибудь мысли насчет Ворона? Что ему от нас нужно? Что он такое затеял?

Колдун как-то невесело усмехнулся.

- Мирослав говорил, что он хочет завоевать весь мир.

Андриэнна приподняла бровь.

- Как Александр Великий что ли?

Глогстер приподнялся на локте.

- Постой, так, может, он и есть его предок? Александр Великий? Странно, что я сразу о нем не подумал. Полководец, создавший империю, которая развалилась после его смерти.

- Но у Александра Македонского не осталось наследников, - мягко возразила она. – Я читала, что их убили..

- Детей от его жен, - напомнил ей Глогстер. – Но могли быть и другие, о которых никто не знал и которые не имели прав на трон. И кто-то вполне мог укрыться среди магов.

Андриэнна привстала и некоторое время сидела на кровати, поджав под себя ноги и закусив губу.

- И Ворон хочет повторить судьбу предка? Думаешь, это возможно? Даже для колдуна?

Глогстер пожал плечами. Этого он не знал.

- А с чего он решил, что мы поддержим его безумную затею? И почему именно мы?

- Не знаю. А ты сама согласилась бы помочь ему?

Однако его супруга взглянула на него с таким возмущением, что он пожалел о сказанном.

- Ладно, прости. Вопрос был глупый, понимаю.

- А ты? – вдруг спросила Андриэнна. Колдун ответил не сразу.

- Не знаю, честно скажу. Скорее всего, нет.

Андриэнна поспешила кивнуть и скинула со лба зеленую прядь волос.

- Вот что я думаю – надо отправиться в тот город и навестить Мирослава.

Глогстер кивнул.

- Мысль хорошая, но он неразговорчив. В прошлый раз, во всяком случае, я мало что от него узнал. Намеки одни. Но больше нам с тобой советоваться не с кем.

Колдунья встала. Теперь, когда они хотя бы приблизительно знали, что делать дальше страх уступил место решимости.

- А что насчет того, чтобы предупредить Мари? Откуда мы знаем, сколько у Ворона помощников среди людей! Я пока могу назвать троих – Клопена, де Мора и врача де Монфоров – Тормини.

- А он-то здесь причем? – удивился ее супруг, с трудом припоминая смуглого врача, которого видел всего пару раз. – С чего ты решила, что Тормини с ним? Какая Ворону была бы от него польза? Не лечиться же он у него! – граф усмехнулся. Андриэнна рассмеялась.

- А Тормини как раз и не лечит. Лекарь он неважный, я бы сказала.

Продолжить разговор супруги не успели – из соседней комнаты выбежали дети. Все трое босые, в одних рубашонках и с растрепанными волосами. Шарль немедленно залез на кровать к родителям и принялся прыгать. Андриэнна улыбнулась. Появление детей ее приободрило. Нора села на кровать, болтая ногами. Глогстер ласково провел рукой по ее рыжим кудряшкам. В комнату заглянула няня.

- Простите, я что-то никак не могу успокоить их. Расшалились с утра.

- Но вы же не будете ругать Мари из-за этого? – осведомилась Нора. Андриэнна отрицательно покачала головой.

- Конечно, нет.

- Просто Генрих говорил, что его мать ругает няню, если они слишком шалят, - объяснила Роксана. Нора поморщилась при упоминании Генриха. Андриэнна рассмеялась.

- Но я не Лаура де Шатильон.

- К счастью для нас всех, - добавил Глогстер, усаживая Шарля к себе на колени и подмигивая дочерям. Те рассмеялись и дружно закивали. Андриэнна взглянула на Мари. В голове снова возникла мысль предупредить ее, но, подумав, графиня все-таки решила пока ей ничего не говорить. Пока они не встретятся с Вороном.

- Будь добра, позови Адель. Пусть поможет мне одеться.

Мари сделала легкий реверанс и ушла.

Пока Адель, появившаяся как всегда быстро, причесывала длинные зеленые волосы хозяйки и помогала ей одеваться, дочери вертелись рядом, ни в какую не желая уходить. И Андриэнна не возражала.

Расправив изумрудное платье хозяйки, Адель принесла шкатулку с драгоценностями.

- А нам посмотреть можно? – тут же последовала просьба от Норы. Андриэнна смеясь высыпала украшения на одеяло, и обе девочки с интересом склонились над ними.

- А у нас будут такие? – полюбопытствовала Нора. Их мать кивнула.

- Когда вы подрастете, я подарю вам их.

- Только не привязывайтесь к ним сильно, - заметила Мари. – Не стоит слишком любить красивые вещи.

- Почему? – осведомилась юная мадемуазель де ля Фер, оторвавшись от маминых серег и ожерелий. Глогстер одевался недалеко от них, с интересом прислушиваясь к разговору. Его супруга села рядом с детьми и перевела взгляд с Норы на Роксану.

- Мари права. Не стоит придавать этому слишком большое значение.

- Но почему? – настойчиво повторила Нора. А у мадемуазель де Летур был другой вопрос:

- А почему люди их любят?

- Видите ли, - мягко начала Андриэнна, - просто когда у людей есть разные красивые вещи, они чувствуют себя сильными, важными. Для души они иной раз как ходунки для маленьких детей, которые только учатся ходить. Но если люди – мужчины и женщины чувствуют себя сильными и способными дать отпор, то красивые вещи им не нужны.

Девочки задумались.

- Значит, чем больше на человеке украшений, тем он, значит, чувствует себя слабее? – предположила Роксана, подойдя к маме. Та посадила ее к себе на колени и обняла.

- Не обязательно, но и это возможно, - согласилась она. – Но никто в этом, конечно, не признается.

Девочки задумались. В их маленьких головках шла лихорадочная работа.

- Ладно, потом поймете, когда подрастете, - мягко вмешался Глогстер. – А пока идите в детскую. Замучили вы свою маму вопросами с утра пораньше.

Андриэнна поцеловала Роксану, и та неохотно слезла с ее колен. Шарль тоже спрыгнул на пол и зашагал к Мари.

После завтрака в покоях де ля Феров Глогстер и Андриэнна взялись за руки и прочитали заклинание.

Стены спальни исчезли, и оба очутились возле заброшенного города. Ворота были открыты настежь, открывая взору дома и терем с узорчатой деревянной лестницей. Однако Глогстер предложил сначала отправиться к Мирославу, потому оба превратились в птиц и взлетели.

Андриэнна с интересом оглядывала заснеженный лес, город, корабли и полуразрушенную башню. Все было почти как дома, и все же немного по-другому.

- Как ты думаешь, что это за башня? Для чего она? – полюбопытствовала колдунья. Глогстер что-то ответил, но из-за порыва ветра она не расслышала его слов.

- Не знаю, - повторил он, когда они полетели к земле. – Но, честно говоря, меня другое интересует.

Чародеи опустились на землю рядом с башней и превратились в себя. Андриэнна вопросительно взглянула на него.

- Я до сих пор не понимаю, зачем чародеям было уезжать отсюда, - признался ее супруг. - Холод? Но ты сама видишь – здесь не так уж и холодно! Магия вполне может защитить. Да и вообще – к чему было прятаться ТАК далеко и вдобавок окружать город защитными чарами? От кого? – он пожал плечами. – Не говоря уж о странном поведении Мирослава.

- Ты о том, что он предпочитает жить в землянке, а не в городе? – догадалась Андриэнна. – Да, действительно странно, - она огляделась. Где-то за деревьями виднелась крыша землянки, выложенная из веток. – Впрочем, сейчас у нас, надеюсь, будет возможность спросить его самого.

Старик их приходу не удивился. У Глогстера возникло ощущение, что он знал об этом, как и о многом другом, и это было неприятно. Он всегда полагал, что магия может помочь увидеть, что делает человек, но только тот, кого ты знаешь! А здешний маг, похоже, намного превзошел их и, судя по всему, не только в этом. Однако принял их Мирослав весьма радушно и усадил возле костра.

- Отогрейтесь, друзья мои. Небось, замерзли в нашем-то краю! Да и ты, Анюта, отвыкла от наших холодов?

Андриэнна чуть вздрогнула, сама не зная, почему. То ли потому, что не ожидала услышать свое настоящее имя здесь, то ли от чего-то другого. Однако, подумав, она решила об этом не спрашивать. И без того вопросов хватает.

- Мы хотим узнать у вас про Алексея Воронова, - начала Андриэнна. – Это ведь тот самый «господин Ворон»? – она замолчала, не уверенная, знает ли он об их вечерней встрече с помощниками Ворона. Однако Мирославу было известно и это. Он кивнул.

- А что ему нужно от нас?

- Так я уже говорил твоему мужу, - напомнил старик. – Власти он хочет.

- А мы причем? – Глогстер пристально смотрел на здешнего мага. Тот сидел невозмутимо спокойный и смотрел на огонь.

- Нужна ему ваша помощь. Всего рассказать пока не могу, не обессудьте. Не уверен, что у вас сил хватит устоять перед соблазном.

Андриэнна едва не вскочила от возмущения, но Глогстер удержал ее, и колдунья постаралась взять себя в руки.

- Вы думаете, мы могли бы согласиться на ТАКОЕ?!

- Но вы же не знаете, что он вам предложит, - мягко возразил Мирослав. – Адам и Ева тоже ни о чем таком не задумывались, думали, им всего хватает. А как змий тронул их гордыню – так все забыли.

Глогстер и Андриэнна переглянулись. Хотелось заявить, что в них этого нет, что Ворону не удастся найти в их сердцах ни одну слабую струну, но уверенности не было.

- А что насчет Аверона? – сменил тему Глогстер. – Почему бы вам не сообщить им об этом? Ведь вы наверняка были в Авероне и можете туда попасть! В отличие от нас.

Мирослав покачал головой.

- Я говорил, что Вилена вскоре умерла. А другие понемногу теряют магические силы.

В голове Андриэнны всплыл образ Леонардо Бешера. Значит, он потомок здешних магов, ставший человеком? И с другом Клопена тогда тоже все ясно.

- А разве силы можно потерять? – осведомилась она и тут же осеклась, вспомнив, как сама после воровства потеряла магический дар. Пусть и на время. – Конечно, со мной такое было, но я тогда воровала. А какое преступление совершили они?

- Дело не в преступлении, - грустно отозвался Мирослав. – У каждого колдуна сила с чем-то связана. Ты счастливее, твоя магия связана с твоими поступками. Совершишь грех – потеряешь магию. У твоего мужа почти то же самое.

Глогстер кивнул.

- Я не могу нарушать данных обещаний. Так что рыцарская добродетель в моем случае поддержана магией, - он усмехнулся. – А с жителями Аверона что?

- Жители Аверона сами себя загнали в ловушку, - грустно объяснил их друг. – Кто-то из них стал человеком, а кто-то вернулся домой. Не в город, - тут же пояснил он, заметив удивление на лицах своих гостей. – Я говорю о том мире, откуда их предки прибыли тысячу лет назад.

- Другой мир? – как эхо отозвался Глогстер. – Это потому вы живете двести лет?

Мирослав кивнул.

- И это тоже. Но дело в том, что вдали от родной земли наши силы понемногу убывали. Вернуться мы не могли, оставалось найти места, где легче всего подпитывать магию и поселиться там.

- А зачем было так окружать город защитными чарами? И почему вы все-таки ушли? – спросила Андриэнна, не сводя глаз с Мирослава. Глогстер внимательно посмотрел в его спокойное лицо.

- Вы ведь не от обычных людей прятались? – догадался он. Мирослав ответил коротко:

- Да.

Некоторое время в землянке был слышен только треск огня. Андриэнна и Глогстер молча переваривали полученные сведения. Первым молчание нарушил Мирослав.

- В общем, пользы от Аверона немного. Выбор у тамошних магов остался небольшой – или стать людьми через два-три поколения или вернуться домой. Хотя он уже мало похож на тот мир, который их предки оставили тысячу лет назад.

- А что там случилось? – спросил Глогстер. Мирослав невесело рассмеялся.

- Думайте о своем мире. Тревог у вас хватит.

Ответить колдун не успел – разговор прервало ощущение присутствия магии, возникшее у всех троих. Андриэнна выглянула первой и взглянула на сверкающие золотом стены города, делавшие его похожим на драгоценную золотую шкатулку. Колдунья легко выскочила из землянки, Глогстер за ней.

- Думаешь, это в городе?

- Скорее всего.

- Как бы гости не Вороном присланные, - вздохнул Мирослав. Глогстер и Андриэнна слегка поклонились ему, поблагодарили за сведения и снова взялись за руки.

Глава 43

Вскоре оба очутились на галерее - Глогстер подумал, что отсюда лучше видно весь город. В душе понемногу зарождался знакомый азарт, предчувствие риска. Единственное, что беспокоило – Андриэнна. А если и впрямь будет что-то опасное? Он ведь не знает, что их ждет!

Глогстер взглянул в ее бледное лицо.

- Если хочешь, можешь перенестись во дворец, - предложил он. Красавица решительно покачала головой.

- Нет. Не спорю, мне немного страшно, но там я с ума сойду от неизвестности! И от беспокойства за тебя, - она сжала его руку. Зеленовато-голубые глаза все больше отражали решимость, а не страх. Глогстер ласково погладил ее ладонь, и оба взглянули на улицу. Ощущение магии становилось сильнее. А вскоре они увидели летящую над землей женскую фигуру с черной косой и в сиреневом плаще. Разглядеть ее подробнее Андриэнна не смогла – Глогстер чуть оттолкнул ее к колонне.

- Как полагаешь, показаться ей или проследить? – спросила она.

- Лучше проследить. Хоть узнаем, что ей здесь нужно, - тихо ответил он. – Если она, конечно, от Ворона.

Они прочли новое заклинание и стали невидимыми.

Девушка поднялась по лестнице на галерею и огляделась. Чужую магию она, видимо, тоже почувствовала, но понять в чем дело не могла. Подумав, она уверенно направилась к двери, ведущей внутрь терема. Де ля Феры – за ней.

Если бы Андриэнна могла взглянуть на себя со стороны, то наверняка удивилась бы. Душа напряжена, как струна лютни, сердце колотится где-то в горле. В голове никаких мыслей, кроме Ворона. Но и удовольствия от будущего риска, от того, что она нашла себе настоящее дело, она тоже не испытывала. «Наверное, я просто изнежилась от жизни в замках, - подумала она, - где приходится только отражать нападки дамочек вроде Лауры де Шатильон и ей подобных».

Девушка ходила из одной комнаты в другую и явно что-то искала. Однако комнаты были пусты. Зато сомнений, что ее прислал Ворон, уже не оставалось – несколько раз они слышали, как она разговаривала сама с собой, и без труда узнали ее голос – это была та самая колдунья, которая вместе с друзьями пыталась пробить их магическую защиту.

В одной из комнат она остановилась и огляделась. Из мебели здесь был только стол и открытый кованый сундук. Из вещей остался только меч с позолоченной рукоятью, висевший на стене, но на него она не обратила внимания. Зато увидела лежащий возле стола гребень. Видимо, забыли второпях. Девушка присела и взяла его. Серебряный, с несколькими драгоценными камнями, гребень сверкал почти как новый. Положив находку в карман, она снова огляделась.

- Что-то ищите, барышня? – осведомился Глогстер. Держать чары невидимости становилось все труднее, и де ля Феры решили показаться. Девушка улыбнулась, однако улыбка ее совсем не красила. И в ней, и в темных глазах было что-то отталкивающе-хищное.

- Надо же, какие люди! Рада вас видеть. Может, поможете?

- А что вам здесь нужно? – спросила Андриэнна, несколько растерявшись от такой наглости.

- Да, честно говоря, сама не знаю, как оно выглядит,- смущенно призналась она.

- А что, «господин Ворон» даже не объяснил вам, что искать? – съязвил Глогстер. Колдунья вздохнула.

- Магическая защита здесь не хуже, чем сделали вы вокруг Парижа. Помогите мне, а я в долгу не останусь, - она кивнула на стену. – Вы можете забрать вон тот меч, граф.

- А разве он ваш, чтобы вы им распоряжались? – нахмурилась Андриэнна.

- Просто без меня вам его не взять, - спокойно ответила девушка. Глогстер подошел к стене и попытался ухватиться за рукоять. Рука скользнула, будто наткнулась на что-то гладкое и мягкое, но не дающее ему коснуться оружия.

- Прям как в легенде про короля Артура и Экскалибур! – усмехнулся Глогстер. – И вы знаете, как эти чары снять?

- Глогстер, оставь! – попросила его супруга. – Разве тебе недостаточно твоего оружия?

- Этот меч, конечно, не Экскалибур, - согласилась Селена, - но тоже интересен – его взяли из другого мира, когда нашим предкам пришлось его покинуть, и он до сих пор связан с ним и с той землей. Если захотите, он сам «притянет» вас туда. Но получить его можно только из рук кого-то из наших. Ну, так как, интересует?

Супруги де ля Фер переглянулись. Что уж врать, идея про другой мир несколько задела.

- Кстати, вы могли бы назвать свое имя, - прохладно заметила Андриэнна. Ни голос, ни взгляд женщины не выдавал ее растерянности.

- Селена, - спокойно представилась девушка. – Меня зовут Селеной.

- И чем же мы можем вам помочь? – осведомился Глогстер и тут же осекся. Что же выходит, он и впрямь готов помогать этой девушке и ее хозяину?! И чем она его подкупила – меч пообещала! Смех, да и только.

Андриэнна дернула его за рукав.

- Всего ничего, граф. Мне только нужно узнать, куда Вилена дела эту вещицу, - спокойно ответила она. – Просто помогите мне побеседовать с ней или спросите сами.

Ее собеседники удивленно воззрились на нее.

- Но Вилена умерла! Мы же не можем ее воскресить! – заметила Андриэнна. Помощница Ворона улыбнулась.

- И все же вы, мадам графиня, можете мне помочь. И не только потому что вы ее потомок.

- Об этом, кстати, и Мирослав говорил, - кивнул Глогстер, а у Андриэнны закружилась голова. Слишком много было сведений для одного дня. Селена мягко смотрела в ее лицо.

- Ворон говорил, что вы не помните свою мать. А если я подскажу вам способ поговорить с ней?

- Это невозможно! – резко отрезала Андриэнна, в глубине души боясь, что противнице все-таки удастся поймать ее на крючок. Да, прав был Мирослав, когда не верил, что им удастся противостоять любым обещаниям! - Я не Одиссей, я не смогу..

- Сможете, мадам, - твердо ответила Селена. – И всегда могли.

- Хватит морочить нам головы! – раздраженно крикнул Глогстер, но Селена на него даже не взглянула.

- Я подскажу вам, как это сделать, а взамен вы просто побеседуете с Виленой и узнаете, куда она спрятала то, что мне нужно. Она поймет, о чем вы.

Андриэнна молчала. Все казалось ей каким-то сумасшествием – и город, и Алексей Воронов, и этот странный разговор. Сердце колотилось гулко и часто, точно хотело сбежать, и она его прекрасно понимала. Глогстер мягко погладил ее заледеневшую ладонь.

- Ну, так что? – нетерпеливо спросила Селена. Колдунья отрицательно покачала головой.

- Мы вам помогать не собираемся. И это касается не только той вещи, но и всего остального. Так и передайте своему хозяину.

- Вряд ли вы так говорили бы, если бы знали все, - равнодушно отозвалась Селена. – Если бы вы знали, какую награду вам готовит мой хозяин.., - она рассмеялась и покачала головой.

- Вы забываете, барышня, мы колдуны, а не купцы вроде сэра де Мора! – заявил Глогстер. - Мы своей помощью не торгуем. Пусть Ворон ищет себе других помощников.

На девушку его слова особенного впечатления не произвели.

- Какие гордые речи! Но отказываться все-таки не спешите. Уверяю вас, господину Ворону есть, что вам предложить. Смею откланяться. Думаю, еще увидимся, - и она исчезла.

Глава 44 Наследство Вилены

- Думаю, нам тоже здесь больше делать нечего, - мягко заметил Глогстер, но его голос слышался Андриэнне как сквозь стекло. Она слышала, как он пробегает по комнате, сталкиваясь с чем-то ледяным, отскакивал, а потом возвращался к ней. В голове все больше сгущался туман. Она только смутно осознавала, что он окликает ее по имени. И все сильнее ощущала в середине комнаты чего-то определенного. Она не видела это, а, скорее, чувствовала.

Андриэнна открыла глаза. Глогстер, оказалось, усадил ее на лавку и тщетно пытался привести в чувство. Он облегченно вздохнул и обнял ее за плечи.

- Слава Богу. Ну и испугала ты меня! Постой, а что это на тебе?

Андриэнна встала и едва не вскрикнула от удивления. На ней теперь было красивое зеленое платье с серебряной вышивкой в виде зверей и птиц!

- Знаешь, я как-будто что-то видела посредине комнаты, - не очень уверенно объяснила она. – Что-то вроде ларца.

- Заколдованный сундук с нарядами? – удивилсяГлогстер. – Так это искала Селена? Очень по-женски. Но Ворону-то он зачем?

- А, может, там не только наряды! Давай я еще раз попробую в него «заглянуть», - колдунья изрядно повеселела.

Однако «заглянуть» в него Андриэнна не успела – терем неожиданно тряхнуло, что оба едва удержались на ногах. Глогстер выглянул в окно.

- Во двор – живо! – кратко приказал он и схватил ее за руку. Магия выдернула их и как раз вовремя – с потолка с грохотом рухнула тяжелая балка.

- Откуда здесь может быть землетрясение? - удивленно спросила она. – Может, еще одно защитное заклятие для сундука?

- А не слишком ли много защитных чар для сундука с платьями? – осведомился ее супруг. К удивлению Андриэнны, он по-прежнему был спокоен. Да и она страха почти не ощущала.

- Лишнее доказательство, что там не только платья. Надеюсь, это хотя бы не сундук Пандоры. Было бы неприятно случайно открыть его, - попыталась пошутить она, но в глубине души все похолодело. А кто их знает! Если здесь жил потомок Александра Македонского, может, и в тереме лежал легендарный ящик Пандоры!

Между тем из-под земли послышался странный гул, а за ним последовал новый толчок, словно какое-то подземное чудовище просыпалось от долгого сна. Глогстер и Андриэнна не сговариваясь превратились в птиц и взлетели.

Город погибал у них на глазах. Ворота, лестницы с грохотом падали на снег, поднявшийся ветер ломал скромные заборы и крыши изб. Еще немного – и от древнего города магов не останется и следа. Однако стоит ли пытаться магией остановить землетрясение – колдуны не знали.

- Нам есть, куда тратить наши силы, кроме спасения заброшенных городов, - невесело отозвался Глогстер, угадав ее мысли. – Полетели отсюда.

Он вылетел за город, Андриэнна – за ним. Оба опустились на землю и превратились в себя.

- Не знаю, как ты, а с меня пока хватит заброшенных городов, тайн и сундуков. Пора возвращаться в Париж.

- А Мирослав? Так и оставим его здесь? – возмутилась Андриэнна. – Это неблагородно!

Колдун столь же спокойно кивнул.

- Согласен. Тогда сначала перенесемся к землянке. Хотя бы предложим ему помощь.

- Вы сначала себе помогите!

Эта реплика принадлежала высокому, крепкому мужчине, устроившемуся с друзьями у ворот. Рядом с ним стояли еще двое в темно-синих плащах.

- Позвольте представиться – Винсент, - насмешливо поздоровался он. – Правая рука господина Ворона.

- А левая – та девушка, Селена? – уточнилГлогстер. – Хорошо, а то я боялся, что он только за женские спины прячется.

Один из спутников Винсента не удержался от смешка, однако тот не обратил на него внимания. Легкое движение рукой – и Глогстера отшвырнуло назад. Андриэнна вскрикнула и подбежала к нему. Их враги дружно захохотали. Колдун встал, Андриэнна попыталась его удержать, но безуспешно – и рыцарь, и маг в нем были готовы к бою. Заклятие – и в противников полетела огненная плеть, от которой они чудом успели увернуться, и огонь угодил в золотую стену, разломав ее надвое.

- Не советуем, граф, - глубокомысленно заметил один из друзей Винсента. – Нас трое, а вас двое, причем графиня – женщина.

- Надеюсь, сражаться с женщиной вы не собираетесь? – нахмурился де ля Фер, впервые осознав, какой опасности подвергает любимую.

- Тем паче. Тогда вы один против троих, - насмешливо согласился Винсент. - Не лучше ли смирить вашу рыцарскую спесь и последовать за нами?

Ответом на это предложение было новое заклятие. Однако Винсент успел вызвать магический щит.

У Андриэнны кружилась голова. Заклятия сыпались одно за другим, воздух раскалился. Де ля Феры уворачивались от огненных плетей и шаровых молний и сыпали своими. Винсент и его друзья разбавляли сражение ядовитыми насмешками, словно стараясь еще больше разозлить врагов. А Андриэнна почему-то вспомнила сад возле королевского замка и разговор с Лаурой де Шатильон и ее подругами. Забавно – тогда врагов ведь тоже было трое! Странно – времени прошло всего ничего, но теперь та сцена и те враги казались ей просто смехотворными, как и ее обиды и переживания в первые дни жизни в королевском дворце. Неужели когда-то это могло ее волновать, могло быть причиной ее слез?!

Вспомнив о дворце, она почему-то вспомнила и о де Контуаре и их с Глогстером поединке. Герцог ненавидел его, а Глогстер сражался, потому что знал, что так надо.

Почему колдунья вспомнила об этом именно сейчас – она не знала. У нее возникало странное ощущение, что кто-то намеренно ведет ее разум от одного воспоминания к другому, чтобы навести на какую-то мысль, дать подсказку. И она совсем рядом.

Задумавшись, Андриэнна не успела заметить летящую к ней шаровую молнию и не успела вызвать магический щит. Однако сверкающий шар отскочил от нее, почти не задев! Колдунья была удивлена, но за удивлением быстро пришла и догадка.

Быстрым заклятием она очутилась возле Глогстера.

- А тебя не удивляет, почему они издеваются над нами? – осведомилась она.

- Ясное дело, разозлить хотят, - раздраженно отозвался колдун. – Враги насмехаются друг над другом, чтобы показать свое превосходство и..

- И сделать противника слабее, - закончила за него Андриэнна. – Тогда мы не должны поддаваться.

Колдун взглянул на нее. Темные глаза все еще отражали бурю бушевавшей в нем ненависти, но его супруга видела, что он понял ее.

Совет Андриэнны помог – едва смерив ненависть, они стали почти неуязвимыми для заклятий врагов! Однако решило исход сражения другое.

В какое-то мгновение она ощутила, что карман ее изумрудного платья будто отяжелел. Она сунула руку. Так и есть – кинжал! Она быстро вытащила его и сжала рукоять. Душу тронуло сомнение – в дерево запустить, это одно, а в живого человека – совсем другое! Хоть это и враг.

Но думать было некогда – Винсент выкрикнул новое заклятие, и из воздуха появилась веревка, обвившая Глогстера по рукам и ногам. Он упал на снег. Винсент вызвал новую огненную плеть, а Андриэнна кинула во врага кинжал. Мысленно попросив и его, и Судьбу всего лишь обезоружить Винсента. Быть убийцей не хотелось совершенно.

И кинжал ее услышал, вонзившись в руку Винсента чуть выше локтя. Тот выругался, а наколдованные веревки у Глогстера сами собой исчезли. Андриэнна бережно помогла ему встать.

- Ты цел?

Колдун кивнул. Винсент вытащил кинжал и кинул его на снег. Выкрикнул новое заклятие..но ничего не произошло.

- Ладно, пойдем, - он махнул здоровой рукой. – Но мы с вами еще увидимся!

- Мы даже не сомневаемся, - заверил де ля Фер, и их враги исчезли. Андриэнна подошла к кинжалу, подняла и вытерла кровь платком. В голову пришла новая мысль. Кинжал всегда был рядом, когда нужен, появлялся, будто из воздуха. В ее жизни еще только одна вещь появилась из ниоткуда – сиреневое платье. Глогстер уверял ее, что не он наколдовал его. А что если и то, и другое подарила Вилена?

Глогстер подошел к ней, и она поделилась с ним своими мыслями.

- Возможно, - колдун пожал плечами. - Мирослав тоже упоминал о наследстве Вилены. Но ведь сундук здесь, а платье и кинжал появились у тебя во Франции! Ты сама рассказывала, что кинжал нашла в Сене. Как он там мог оказаться?

Этого Андриэнна не знала.

Глава 45

Исчезновение старших де ля Феров не осталось незамеченным для королевского двора. Их не было ни в саду, ни в замке. И их дети не знали, где они. И, разумеется, это не могло не стать поводом для разговоров.

Увидеть Глогстера и Андриэнну дворяне смогли только за обедом. Едва они появились в зале, как среди их знакомых дворян послышался шепот. Однако не слишком удивленный.

- Госпожа де Шатильон, взгляните, как побледнела крестьянка! Прям как из могилы поднялась! – удивленно заметила Лауре ее соседка. – Неужели она так переживает из-за болтовни герцога? Нашла из-за чего!

- Думаете, она огорчена из-за этого? – Лаура равнодушно взглянула на даму. Та уверенно кивнула.

- А из-за чего же еще? Могу предположить, что они изрядно повздорили вчера вечером. Взгляните, и граф как-будто обеспокоен чем-то!

Глогстер и Андриэнна заняли свои места. Андриэнна поймала обрывок их разговора и улыбнулась. Да следует поблагодарить де Контуара! Потому что вести себя как обычно и казаться спокойными и веселыми они едва ли смогли бы. Слишком много произошло за это утро. А благодаря герцогу им даже не нужно придумывать никаких объяснений. «Хотя неизвестно, так ли я смотрела бы на все это, не будь у нас более серьезных врагов», - подумала она.

За обедом Андриэнна немного успокоилась. Разговоры она слушала вполуха – новостей особенно не было. Графиня де Монфор по-прежнему не выходила из комнаты, а купец, продавший ей снадобье, исчез. Как говорили его соседи: «как сквозь землю провалился». Товары тоже исчезли.

- Чертовщина какая-то! – заявил де Монфор.

- Граф, не забывайте, что здесь дамы! – мягко осадил его де Моле. – Но в любом случае, я не верю, что он исчез бесследно.

- А знаете, что меня удивляет, - заметила Лаура де Шатильон. - Ведь графиня де ля Фер советовала нам ничего у него не покупать! Говорила, что он ей почему-то не нравится.

- Вот как? – заинтересовался де Монфор. – А откуда же вы, госпожа де ля Фер, могли это знать?

- Это не знание, а, скорее, чутье, - спокойно ответила Андриэнна. В конце-концов, это ведь правда! – Почти звериное чутье на опасность. Я не могу объяснить, в чем это опасность заключается, но подводит оно меня редко. В тот раз я почувствовала, что с этим купцом что-то не так, но что – понять не могла.

- И оказались правы, - кивнул де Монфор. - Он как в воду канул. Никто из соседей даже не видел, как он уезжал! И он, и его товары, и слуги просто исчезли! Без нечистой силы здесь явно не обошлось.

Андриэнна сделала глоток вина. Да, все-таки странно. Скорее всего, купец просто перенесся. Но сам он магией не владеет, и перенести его мог только колдун. Значит, Ворон все-таки смог пробить магический щит? Или в Париже еще есть колдуны, кроме них?

После обеда дамы вышли в сад. Андриэнна, подумав, решила последовать их примеру.

Погода была достаточно теплой. Сентябрьское солнце согревало толстые каменные стены замка. Андриэнна окидывала взглядом все вокруг, ища знакомые фигуры.

Лаура де Шатильон сидела на лавке со своими подругами – герцогиней де Контуар и баронессой де Монтень. Андриэнна остановилась.

- Госпожа де Шатильон, можно вас на пару слов, - мягко обратилась она к своему врагу. Лаура была удивлена, но все же оставила своих подруг и подошла к Андриэнне.

- Что случилось?

- Я хотела с вами поговорить, - серьезно ответила она. – Насчет нашего общего знакомого.

Графиня де Шатильон нахмурила тонкие черные брови и последовала за ней.

- Вы хотите поговорить о Клопене? – почти шепотом спросила она, хотя вокруг никого не было. Андриэнна резко остановилась.

- Дело в том, что он ввязался в одно очень опасное дело, которое может привести его на виселицу.

Лаура ахнула.

- Откуда вы знаете? Опять чутье?

- Нет, просто знаю, - спокойно ответила колдунья. – Подробнее сказать не могу, не обессудьте. Но если вы его искренне любите, постарайтесь поговорить с ним, переубедить. Меня он едва ли послушает.

- Меня тоже, - вынуждена была признать Лаура. – Не думаю, что смогу повлиять на него. Тем паче, что вы так и не сказали, во что он ввязался! – она внимательно взглянула в лицо Андриэнны. Вспомнились намеки Клопена, что многое зависит от нее. - Что все-таки происходит? Вы не хотите объяснить?

Колдунья отрицательно покачала головой.

- Простите, но нет. Я сама не все знаю.

Лаура опустила глаза.

- Он сказал, что если все получится, мы с ним сможем быть вместе! Выходит, он из-за меня ввязался во что-то страшное?

Графиня де ля Фер пожала плечами.

- Не знаю. Может быть. Хотя Клопен сам по себе любит рисковать. Но в том-то и дело, что у его нового хозяина едва ли все получится! А если получится – хорошего тоже будет мало, поверьте. Не знаю, как для вас с ним – может, он его и впрямь наградит, но для всех остальных – едва ли. Вы готовы принять такое счастье?

- Хватит говорить загадками! – раздраженно отозвалась графиня де Шатильон, немного напуганная странными речами мадам де ля Фер и той непривычной уверенностью, которой веяло и от ее взгляда, и от нее самой. Лаура поймала себя на том, что чуть робеет перед этой крестьянкой! И это злило. «Это всего лишь крестьянка! – убеждала она себя. – Швея! Уличная воровка! Рыцари превозносят ее, вот она и забыла свое место! А если бы Клопен рассказал им, как она воровала, как ее высекли на площади, они бы сразу от нее отвернулись!».

Лаура вновь подняла глаза на своего врага, и ей вдруг открылась правда, крайне неприятная для ее дворянской гордости – если такое и случится, эта женщина едва ли расстроится. Они ей безразличны. И мнение подруги из ремесленного квартала она всегда будет ставить выше, чем всего королевского двора! Она никогда не боялась их насмешек, никогда не стремилась подстроиться. Как в свое время ее муж. Может, потому что они в ее глазах немногого стоят?

Мысль эта шокировала графиню де Шатильон, но отрицать ее справедливость было бы глупо.

- Хорошо, я постараюсь, - ответила она. – Скажу ему, чтобы был осторожнее. И спасибо, - она замолчала, не решаясь продолжить. Но Андриэнна и без того ее поняла. Приветливо кивнув, графиня де ля Фер протянула ей руку. Лаура нерешительно пожала ее и вернулась к подругам.

- Что она тебе сказала? – сгорая от любопытства, спросила баронесса де Монтень. – О чем вы там секретничали?

- Да так, пустяки, - уклончиво ответила Лаура. Баронесса де Монтень покачала головой.

- Она, похоже, и впрямь ведьма! Околдовала всех, даже вас, хотя вы никогда не скрывали своей неприязни к этой крестьянке!

Графиня де Шатильон усмехнулась, но промолчала.

Тем временем Андриэнна шла по коридору, погруженная в размышления. Правильно ли она поступила, обратившись за помощью к Лауре де Шатильон? Стоило ли вмешивать ее во все это? Ведь ей не хуже Лауры известно, что Клопен никого не слушает!

Там же в коридоре она увидела и Глогстера. Он беседовал с двумя незнакомыми ей рыцарями. Увидев ее, они поклонились.

- Андриэнна, позволь представить тебе виконта де Шательро и герцога де Эсте.

Оба поочередно поклонились. Андриэнна ответила им реверансом и очаровательной улыбкой.

- Очень приятно.

Глогстер кивнул им на прощание и подошел к ней.

- Вынужден вас оставить, господа. Увидимся, - и де ля Феры ушли.

Андриэнна и Глогстер вошли в комнату и едва удержались от смеха. Сундук с платьями был открыт, а сами наряды валялись где попало. Бирюзовое платье спадало с кровати, а зеленое лежало на полу, помятое и наполовину скомканное. Дети устроились на нем, то и дело соскальзывая с шелка. Глогстер окинул взглядом весь этот беспорядок.

- И что здесь происходит? – стараясь придать своему голосу строгость, спросил он. Дети смутились и сделали еще одну попытку встать, но поскользнулись и забавно плюхнулись на пол. Андриэнна подошла к ним, взяла на руки Шарля и посадила на кровать.

- Мы играли, - ответила за всех Нора. – Вот это платье, это река, - она указала на бирюзовое, - а зеленое – лужайка.

Глогстер заглянул в таз для умывания и достал жемчужное ожерелье.

- А мамино ожерелье вы зачем в таз бросили? Помыть решили?

- Мы играли, будто сокровища ищем! – объяснила Роксана. – А ожерелье было сокровищем.

Андриэнна села на кровать и расхохоталась.

- Мы с вами скоро с ума сойдем! – заявила она. – Да, Шарль?

Малыш важно кивнул, чем еще больше развеселил родителей.

- Выпороть бы вас! – заметил Глогстер. – Чтобы больше родительских вещей не трогали. Но ладно, на первый раз простим. И поднимите вещи с пола. А то в чем ваша мама перед королем появляться будет?

Нора и Роксана дружно принялись собирать эту груду шелка и укладывать на кровать. Андриэнна взяла серебряный колокольчик и позвонила. Адель как всегда появилась быстро и вместе с хозяйкой принялась приводить комнату в надлежащий вид. Нора и Роксана бегали за ними, пытаясь помочь, а Шарль сидел на коленях отца и болтал ногами.

Однако сама игра де ля Ферам понравилась, и они решили поддержать ее (без вреда для комнаты, разумеется). Андриэнна наколдовала небольшую шкатулку и положила в него ожерелье. Глогстер увел детей в детскую, а мать спрятала ее под кровать.

- Все, заходите, - услышали они и дружно выбежали в комнату. Нора окинула все скептическим взглядом. Где же может быть шкатулка?

Дети дружно принялись искать, а родители отошли к окну.

- Уж не нам осуждать их за поиски сундуков, - заметила Андриэнна. Глогстер кивнул.

- Да, жаль, мы так и не узнали, что там такого интересного для нашего новоявленного Македонского!

- Значит, придется туда вернуться, - спокойно заявила его супруга. Колдун взглянул на нее. Умом он понимал, что она права, но снова подвергать ее опасности не хотел.

- Я думал об этом. Но на сей раз я отправлюсь туда один.

- А как же ты сам откроешь сундук? Я-то потомок Вилены! Судя по всему.., - мягко напомнила она. Глогстер вздохнул. С этим тоже спорить было трудно. Он взглянул на детей, увлеченных поиском шкатулки не меньше, чем Ворон – заколдованного сундука. Андриэнна сжала его руку.

- Не бойся за меня. Ты ведь обучал меня использовать магию!

Глогстер мрачно усмехнулся, вспомнив их уроки. Если бы он тогда знал, что все это – и «магический щит», и огонь ей придется когда-нибудь использовать для защиты!

- Знаешь, я тогда был уверен, что магический щит тебе не понадобится, что твой щит теперь и до самой смерти – я. А тут выходит, что я бессилен защитить тебя даже от безмозглых рыцарских жен, не говоря уж о Вороне!

Андриэнна прижалась к его руке.

- С дамами я, как видишь, справилась, а с Вороном мы справимся вместе.

Глогстер погладил ее ладонь.

Разговор прервал стук в дверь, и в комнату заглянул граф де Шатильон.

- Я хотел спросить, спуститесь ли вы в зал?

Де ля Феры переглянулись и кивнули.

- Хорошо. А то я уж боялся, что вы лишите нас вашего общества! – и он ушел. Нора, между тем, уже нашла шкатулку. Услышав, что родители снова куда-то уходят, она надула губки. Андриэнна погладила ее рыжие локоны.

- Молодец. А теперь поиграйте без нас. Сейчас шкатулку будешь прятать ты.

- Только не повторяйся и не прячь ее под кровать, - посоветовал Глогстер. Андриэнна поцеловала свою дочку.

- И ведите себя хорошо. А мы пойдем. Если что, вы знаете, где мы.

Дети кивнули.

Глава 46 Ответный ход

Придворные сидели в той же комнате. Мужчины увлеченно играли в кости, а дамы вышивали. Иных дел у них так и не появилось. Глогстер сел рядом с де Моле, который только что проиграл де Мору сотню денье.

- Торгаш, одно слово! – с досадой заявил де Моле, хотя обычно раздражительность была ему несвойственна. – Он скоро оберет меня!

- Следите за выражениями, - холодно заявил де Мор. – Я дворянин и смогу отстоять свою честь!

Де Моле постарался взять себя в руки.

Андриэнна села на стул с высокой спинкой. Кресла обоих королей были пусты.

- Кстати, друзья, - начал де Монфор, - нынче утром я был в городе и узнал новость – убили какого-то солдата.

В глазах Лауры потемнело, и ей пришлось до боли сжать край скамьи, чтобы не упасть в обморок. Андриэнна вздрогнула и подняла глаза.

- А что за солдат? – спросила она, и Лаура ощутила новую волну ненависти к ней. Андриэнна может спрашивать об этом, МОЖЕТ! Всем известно, что у нее есть друг-солдат, о котором она могла бы беспокоиться!

- Из Большого Шатле, - ответил де Монфор. – У вас, кажется, есть друг, служащий там?

Андриэнна кивнула.

- Но тогда я не могу ни утешить вас, ни огорчить – имени этого паренька я не узнал. Запамятовал. Знаю только, что беднягу нашли задушенным на берегу Сены. Сейчас пытаются найти его родню, но безуспешно.

- Значит, придется хоронить за счет казны, - равнодушно отозвался де Мор, не замечая смертельной бледности Лауры де Шатильон. «Это не он, - как заклятие повторяла она, - это не может быть он! Это не Клопен! Мало ли солдат в Шатле, у которых нет родных! Матерь Божия, прошу тебя, пусть это будет не Клопен!».

- Вы можете узнать о вашем друге у коменданта Шатле, - ответил де Моле, обращаясь к Андриэнне. – Если это он, то я могу обещать, что сделаю все, чтобы это убийство не осталось безнаказанным.

- Благодарю вас, - кивнула Андриэнна. Глогстер оторвался от игры.

- Думаю, Андриэнне не стоит идти к коменданту, а то люди могут подумать что-то дурное. Согласитесь, странно, если замужняя женщина приходит узнавать о солдате. Так что лучше, если я сам поеду.

Среди придворных пробежал смешок, который де ля Ферам не понравился.

- А вы уверены, что вашей чести на самом деле нечего опасаться? – осведомился де Контуар. Глогстер усмехнулся.

- А вы все никак не успокоитесь, герцог? Все пытаетесь вбить клин между нами? Напрасная трата времени.

- А вы двое, разумеется, образец супружеского согласия! – заметила баронесса де Монтень, причем голос ее выражал смесь насмешки и зависти.

- Отчего же? – с очаровательной улыбкой отозвалась Андриэнна. – Бывают у нас и ссоры. Как у всех. Например, недавно я подумывала о новых платьях, но Глогстер наотрез отказывается.

Ее супруг кинул кости на стол и с подозрением взглянул на нее. Опять про тот сундук?

- Эти наряды слишком дорого мне обойдутся, - резко ответил он.

Придворные с улыбкой переглянулись.

- Я вас понимаю, - кивнул де Монфор. – И в данном случае я на вашей стороне. Не стоит потакать женщине во всем. Камилла не привыкла встречать ни в чем отказа, и что из этого вышло?

Андриэнна и Глогстер переглянулись. Обоих удивило, с каким равнодушием он говорил об этом.

- Кстати, граф, почему вы здесь, в обществе друзей, когда ваша жена заболела и, возможно, лишилась зрения навсегда? – осведомился Глогстер. – Она сейчас нуждается в вас как никогда!

Симон де Монфор издал полувздох-полусмешок.

- Допускаю, что если графиня де ля Фер заболеет, то вы не отойдете от нее, будете держать ее за руку и всячески утешать. Возможно, так и должен поступить любящий супруг. Но я помочь Камилле ничем не могу, и едва ли она быстрее выздоровеет, если я буду сидеть возле нее дни и ночи. Тем паче, если быть справедливым, она виновата сама. Даже графиня де Шатильон признала, что они с мадам де ля Фер пытались переубедить ее, но безуспешно. Бог вполне наказал ее за тщеславие.

Андриэнна и Глогстер выслушали эту тираду молча. Де Мор взял кости и в свою очередь кинул на стол.

- Но я не думаю, что графиня де ля Фер столь же расточительна, как несчастная Камилла де Монфор! – заметил де Шатильон. - Отчего бы не побаловать ее?

«Но графиня де Монфор хотя бы не кидается так легко собственной жизнью, - подумал Глогстер. – Впрочем, ей, наверное, и не приходилось».

- Это верно. У Андриэнны другой порок – самонадеянность.

Колдунья улыбнулась.

- Неудивительно. Ведь мне столько времени приходилось надеяться только на Бога и на себя. Всего шесть лет назад в моей жизни появился человек, на которого я могла бы положиться, но привыкнуть к этому я пока не успела, - она ласково улыбнулась Глогстеру. Тот погладил ее по щеке.

- Четыре! – сообщил де Мор. – Ваш ход, де ля Фер.

Глогстер вновь взял кости. За игрой он почти не следил.

- Восемь. Ваш ход.

Граф де Мор кивнул, но кости бросать почему-то не торопился.

- Как бы твоя самонадеянность не сыграла с тобой злую шутку и не привлекла всякое воронье, - заметил он, глядя на Андриэнну. При слове «воронье» де Мор напрягся.

- Но ты ведь с любым подлым вороньем сможешь справиться? – даже чуть громче, чем требовалось, ответила Андриэнна, в глубине души забавляясь этим «двойным» разговором, смысл которого понимали только они двое и, возможно, де Мор. «Вот пусть и передаст хозяину», - подумала она.

- Вся беда в том, что как раз воронье не сражается открыто. Вороны знают, что с орлами им не справится, и действуют чужими руками, - добавила она.

- «Воронами», я полагаю, вы называете подлых людей? – догадался де Моле. Андриэнна кивнула. – Что ж, с этим я согласен. Подлость всегда – обратная сторона трусости.

- И как быть рыцарям с такими людьми, если они предпочитают не сражаться, а просто отравить врага или задушить? Ведь вы согласны, что и того солдата убил кто-то из вороньей стаи? В человеческом обличии, разумеется, - тут же поправилась она.

- Как-то вы слишком строги к воронам, - заметил де Мор. В голове вертелась одна мысль: «Так они знают? Или она просто случайно об этом заговорила? Но откуда они могли бы узнать о Вороне?».

Лаура слушала разговор молча, едва справляясь с ненавистью к Андриэнне. Клопен, ее друг, возможно, мертв, а эта негодяйка беспечно болтает о нарядах и вновь показывает двору, как она умна! И еще осуждает де Монфора за черствость!

Однако вскоре она была вынуждена мысленно поблагодарить своего врага. Беседа Андриэнны отвлекала их, и никто не заметил бледного лица Лауры. О ней просто забыли. А сейчас это необходимо ей как никогда.

Однако сидеть с ними было сейчас для Лауры слишком мучительно, и она вежливо попрощалась, ссылаясь на нездоровье.

Глава 47 Сон

Андриэнна сидела в постели и причесывала зеленые волосы, мягко мерцающие в свете свечи. Глогстер сидел на краю кровати и раздевался.

- Ну и денек, правда? – первым нарушил молчание Глогстер. Андриэнна вздохнула и кивнула.

- Да уж. Но ты понял, что я имела в виду?

- Почти. Только не совсем понятно, почему ты заговорила о сундуке, услышав об убийстве солдата? И, кстати, ты что-то слишком спокойно восприняла это!

Андриэнна опустила глаза.

- Это известие меня поразило, но я не могла показать это твоим друзьям. К тому же, мы пока все равно не знаем, он это или нет! У меня почему-то ощущение, что это не Клопен.

- А ты проверь, - посоветовал колдун. Его супруга кивнула и заклятием вызвала магический шар. Клопен мирно спал в своей комнате в трактире. Она с облегчением вздохнула и погасила шар. Глогстер отметил про себя, как просветлело ее лицо.

- Слава Богу, живой! – заметила она и смутилась под пристальным взглядом Глогстера.

- И все же, почему ты так настаиваешь на возвращении к тому сундуку? Опять чутье?

Андриэнна немного замялась.

- Но посуди сам, ведь Ворону он зачем-то нужен! Может, мы тогда поймем, что ему было нужно от Вилены..и от меня.

Глогстер задумался и лег рядом с ней.

- Разумно. Интересно только, как он узнал, что ты – ее потомок? Хотя эти люди намного превзошли нас в магии..

Андриэнна кивнула и уютно устроилась на подушках. Глогстер запустил руку в ее густые зеленые волосы и немного поворошил их.

- Какая же ты красавица! – заметил он и вздохнул. – Не думал я, что придется подвергать тебя опасности!

Андриэнна улыбнулась и прильнула к нему.

- Значит, так надо. Мы справимся.

«Мне бы быть в том уверенным!», - подумал он, обнимая ее стройную талию.

В ту ночь, засыпая рядом с ним, Андриэнна вновь мысленно попросила ангела навестить ее. И он откликнулся на ее просьбу.

- Ну, здравствуй, Анюта. Ну что, теперь тебя уже не так волнует, как относятся к тебе рыцари и их жены?

Андриэнна улыбнулась. Сейчас этот насмешливый голос был ей необходим, как никогда.

- Сказать по правде, да. Скажи мне, а когда ты в прошлый раз приходил, ты знал, что мне найдется настоящее дело? И КАКОЕ?

Ангел ответил не сразу.

- Да, знал. Только рассказать не мог. А на тебя не угодишь, - в голосе снова послышалась насмешка. - Нет дел – плохо, есть – тоже плохо. Хочешь, чтобы я доложил тебе имена всех прислужников Ворона, их дальнейшие планы, а заодно растолковал, как их победить? А потом выставишь это как свое чутье?

- Я знаю, что подробно ты мне всего этого не скажешь, - улыбнулась она. – Как и Мирослав. Только его скрытность мне непонятна. Не доверяет он нам что ли?

- И это тоже. Этот народ сам по себе крайне недоверчивый. Судьба у них непростая, - серьезно ответил он.

- А Вилена – действительно мой предок?

- А как же иначе ты бы открыла сундук? – вопросом на вопрос ответил он. – Впрочем, это ты знаешь и без меня.

- Хорошо. А что Ворону от меня нужно?

- То же, что двести лет назад от Вилены. Надеюсь, ты окажешься не глупее ее и не станешь ему помогать.

Андриэнна была возмущена.

- Что Мирослав мне не доверяет – еще можно понять, но ты меня знаешь лучше кого-либо!

- Я тебя знаю изнутри, потому и тревожусь, - серьезно отозвался ангел. – Мирослав прав, Ворону действительно есть, что вам предложить. Скажи, сможешь ли ты отказаться от вечной молодости, от могущества, от власти?

Андриэнна задумалась. Честно говоря, мысли о вечной молодости никогда не приходили ей в голову.

- А разве он может и такое? Тогда зачем ему мы с Глогстером, если он настолько могущественный? И что значат слова Селены, что я смогу пообщаться с Виленой и с моей матерью?

Ангел ответил не сразу.

- То и значит, - неохотно ответил он. - Ты, конечно, не всемогуща, но у тебя есть определенные возможности, и Ворон готов научить тебя ими пользоваться.

- Но судя по твоему голосу, я не должна соглашаться? – догадалась она.

- Верно. Не забудь, за какой грех Адам и Ева были изгнаны из Рая – за гордыню и желание быть равным Богу. Впрочем, - подумав, добавил он, - пообщаться с ними ты можешь. Твоя мать сейчас в чистилище, Вилена там же. Но я боюсь, как бы у тебя не возникло желание вернуть их.

- А разве это возможно? – ахнула Андриэнна.

- Вот видишь, только услышала, что сможешь кого-то с того света вернуть, и сердечко екнуло! – спокойно, без всякой насмешки отозвался ангел. – Но я тебя не осуждаю. У кого бы на твоем месте не екнуло!

- Думаешь, Ворон сможет меня уговорить? А какая ему выгода делиться с кем-то могуществом? С нами или с кем-то еще..

- Дело в том, что Алексей Воронов или «господин Ворон» - не столь могущественный, как ты думаешь. И, к сожалению, ему еще есть, от кого ждать помощи, если вы с Глогстером откажетесь.

- И кто же? Ты ведь имеешь в виду не тех троих, и не де Мора?

- Разумеется. Конечно, есть и они, но есть и другие силы, к которым Воронов сам пока боится обращаться. Оставляет на тот случай, если вы откажетесь. Так что вы двое должны быть готовы дать отпор и более серьезному противнику. Но пугать тебя раньше времени я не хочу, - быстро поправился он.

Андриэнна глубоко вздохнула.

- Я надеялась, ты что-то прояснишь, а ты только добавил загадок, - призналась она.

- Многое ты сама понимаешь. И про Вилену, и про ее наследство. А она оставила тебе не только магический дар и сундук с нарядами.

Андриэнна вспомнила про кинжал.

- Значит, кинжал тоже ее?

- И да, и нет. Кинжалом распоряжается не она.

- А кто же? Не сам же он собой распоряжается? – удивилась Андриэнна, хотя в глубине души была готова принять любой ответ.

- Всему свое время, - повторил ангел. – У тебя пока есть, над чем ломать голову. Я могу только пожелать вам удачи и предупредить, что Ворон может пообещать вам многое, но за все придется заплатить втройне. Не забывай об этом.

На том сон кончился.

Глава 48 Мужья и жены

На следующее утро сразу после завтрака в комнате де ля Феров Глогстер уехал в Шатле.

- Я буду ждать новостей, - кивнула Андриэнна. «И не я одна», - мысленно добавила она, вспомнив лицо Лауры де Шатильон. В душе зашевелилось чувство вины – она ведь уже знает, что Клопен жив и здоров! Но вот утешить Лауру пока не может.

Проводив мужа в Шатле, она вместе с детьми вышла гулять.

Все трое почти сразу отбежали от матери и устроились на уютной лужайке. Нора и Роксана принялись срывать травинки, а Шарль собирал веточки. Андриэнна наблюдала за ними с улыбкой.

Такой ее и застал граф де Мор.

- Мое почтение, мадам.

Андриэнна подняла глаза.

- Рада вас видеть, - улыбнулась она.

- Простите, у меня не было случая поговорить с вами после вашего письма.

Андриэнна понимающе кивнула. Де Мор чуть наклонил голову.

- Я готов ответить на ваши вопросы. Может, отойдем?

- Незачем. Едва ли кто-то станет подслушивать.

Рыцарь немного помолчал.

- Видите ли, я действительно спрашивал о вас. По просьбе одного человека.

- И кого же? – осведомилась колдунья, стараясь не показывать, что прекрасно знает ответ. «Хотя, в сущности, с чего я решила, что он служит Ворону? - подумала она. – Это, скорее, догадки».

- Я не знаю его имени, - признался де Мор. – Он представился как..

- Господин Ворон, - закончила за него Андриэнна. Рыцарь удивленно воззрился на нее.

- Так вы знаете о нем? Но как..? Что же еще вам известно?

- Немного. Только что на самом деле его зовут Алексей Воронов, он колдун и у него весьма далеко идущие планы.

Де Мор кивнул.

- Более чем.

- А еще я знаю, что я ему зачем-то нужна. Зачем и почему именно я – другой вопрос, - продолжила она. – Он говорил вам что-нибудь?

Рыцарь покачал головой, пытаясь собраться с мыслями.

- Об этом вы лучше спросить его самого. Он говорил, что готов встретиться с вами.

Андриэнна чуть напряглась, хотя недавно сама об этом думала.

- И когда же?

- Завтра в полдень в заброшенном трактире «Серый лев». Знаете такой?

Его собеседница кивнула.

- Мы с Глогстером проезжали мимо него, когда направлялись в Париж. И, кстати, у меня будет условие – я поеду к Ворону только вместе с Глогстером, - поспешила добавить она. – Ваш «господин Ворон» у меня доверия не вызывает.

Де Мор чуть поклонился.

- Как вам будет угодно. Но вам самой бояться нечего – господин Ворон не причинит вам зла. Буду честен – вы и впрямь ему нужны. А вот за безопасность графа я ручаться не могу.., - он замолчал, уже не уверенный, что об этом стоило говорить. Андриэнна нахмурилась.

Между тем уже несколько похолодало, начал накрапывать дождь. Колдунья окликнула детей. Шарль и Нора подбежали к ней, а Роксана задержалась, разглядывая что-то в траве.

- Дождь начинается, пойдемте в комнату, - заметила она.

- Я к лошадкам хочу! – заявил Шарль. – Хочу на лошадок посмотреть!

- Хорошо, - согласилась мать. – До конюшни, я думаю, мы успеем прогуляться, - она кивнула де Мору, взяла детей за руки. – Роксана, идем! Что ты там рассматриваешь?

Девочка немного смутилась и побежала к матери.

- Куда мы идем?

- На лошадок смотреть! – сообщила ей Нора. Роксана кивнула, хотя было видно, что особой радости у нее эта мысль не вызывала.

Лошади де ля Феров – Деметра и Роланд стояли за перегородкой и мирно жевали сено. Нора и Шарль побежали к ним, а их приемная сестра остановилась у входа, вдыхая запах дождя, смешанный с запахами дерева, сена и лошадей. Андриэнна то и дело поглядывала на нее. Роксана была не похожа на ее детей, да и на других тоже. И дело было не только в послушании. Она жила в каком-то своем мире, где чувствовала себя уютно и спокойно. Это был как раз тот характер, который ей труднее было понять.

Андриэнна окликнула приемную дочь, и та не очень охотно подошла к ней.

- Что, барышня, лошадей боитесь? – усмехнулся конюх. – Так они смирные.

Роксана промолчала, но щеки ее чуть покраснели. Андриэнна остановилась возле Деметры. Та нетерпеливо переступала с ноги на ногу и била хвостом по бокам.

- Устала стоять? – ласково спросила у нее хозяйка и погладила белую морду. Конюх принес воды и налил в лохань.

- Я бы пока не советовал на ней ездить, мадам, - заметил он. – Я и тогда говорил – не надо, а вы и слушать не хотели.

Столь явный упрек смутил Андриэнну. «И после этого я осуждала Камиллу!» – невесело подумала она.

- Что уж о том поминать! – заметила она. Между тем Шарль схватил в охапку немного сена и протянул Роланду. Тот спокойно опустил голову и благосклонно принял угощение. Роксана взялась за руку матери, но сама то и дело поглядывала на ворота, которые отсюда были лучше всего видны – не едет ли отец.

Наконец, на усыпанной песком дорожке показался его черный конь. Глогстер окликнул их конюха, и тот направился к хозяину. Дети, услышав голос отца, бросились к нему.

- Отец, а где ты был?

- Отец, а Роланд ведь сын Деметры? – полюбопытствовал Шарль. Глогстер кивнул.

- Да. Демона и Деметры. Когда ты вырастешь, я подарю его тебе.

- А если он их сын, то почему он не серый? – удивилась Роксана. – Демон черный, Деметра белая, значит, он должен быть серый!

Суждения ребенка повеселили взрослых.

- А ты у нас знаток лошадей? – усмехнулся Глогстер и подмигнул ей. Роксана хихикнула.

- Но почему все-таки он не серый? – настойчиво спросила она. – Должен же быть!

- Должен, но как видишь, нет, - с улыбкой ответила Андриэнна. – Если нам кажется, что так должно быть, это не значит, что так и есть. Богу и природе виднее.

Между тем дождь усилился, и дети побежали под защиту галереи. Глогстер и Андриэнна за ними.

- Ну, так что? – осведомилась Андриэнна.

- Того солдата зовут Осберт, - спокойно ответил ей Глогстер. – Звали, точнее. Родных в Париже у него действительно нет, а сам он рассказывал, что родом из Аверона.

Андриэнна резко остановилась.

- Значит, это Ворон или кто-то из его помощников, - тихо произнесла она. Глогстер кивнул.

- Скорее всего. Помнишь, что говорил Мирослав? Попасть в Аверон можно только если кто-то проведет нас туда. Вот Воронов и позаботился, чтобы никто не мог нам в этом помочь.

Андриэнна сжала пальцы. Перед глазами возникло лицо Леонардо Бешера.

- А как же Леонардо? Выходит, он теперь тоже в опасности?

Глогстер кивнул.

- Хотя Мирослав и говорит, что они стали слабее. Только сам Ворон сюда попасть не сможет – магический щит не даст. Значит, кто-то из его помощников-людей.

- Надеюсь, хотя бы не Клопен, - тихо добавила она. – Или с защитой мы не все предусмотрели.

Колдун приподнял бровь.

- Если бы в защите была хоть одна лазейка, они все уже были бы здесь! Да и мы бы почувствовали магию.

Андриэнна кивнула, и оба прибавили шаг. По дороге колдунья пересказала мужу свой разговор с де Мором. Глогстер слушал молча.

- Я сказала, что без тебя не пойду, но он считает, что тебе там может угрожать опасность. Мне Ворон ничего не сделает, а вот тебе..

- Я в любом случае пойду с тобой, - твердо заявил Глогстер. – Даже не думай идти к этому негодяю одна.

Они зашли под галерею. Андриэнна прильнула головой к его руке. Все внутри сжалось от страха. Глогстер поцеловал ее в лоб. Шарль дернул отца за рукав.

- Пойдемте, мне холодно!

- Эх ты, будущий рыцарь! – рассмеялся Глогстер, и семья вернулась в комнату.

Между тем Лаура металась по комнате как сумасшедшая. «Если бы можно было уехать в город и найти Клопена! – подумала она. – Узнать, где он!». Однако ни одного разумного повода покинуть дворец, тем более во время дождя, она придумать не могла. Оставалось надеяться на Андриэнну и ее мужа.

Честно говоря, веры, что те ей помогут, у Лауры не было. И мысль, что известие о ее любимом ей может принести только особа, которую она постоянно унижала и третировала, вызывала отчаяние и бессильную злобу.

- Лаура, что с вами? – ласково спросил де Шатильон. – Вы сами не своя.

Лаура повернулась к нему. «Можно подумать, тебя это действительно волнует!», - подумала она.

- Ничего. А отчего же вы не с друзьями? – ехидно спросила она. Ее супруг сел на кровать.

- Так дождь же, - простодушно ответил он.

- А де ля Фер уже вернулся? – стараясь придать своему голосу безразличие, спросила она. И даже не подозревая при этом, как Глогстер уже помог ей – заставил де Шатильона забыть все, что он видел в городе магов. В том числе и ее измену. Тот равнодушно пожал плечами.

- Кажется, да. Де Монфор видел их с графиней на галерее. Впрочем, может, он и вовсе не уезжал. Я вообще не вижу причин, почему граф должен спешить узнавать про какого-то солдата. Что за беда, даже если это он?

- Но ведь этот солдат друг Андриэнны! – напомнила ему его супруга. Де Шатильон зевнул

- Да, это верно. Ну ладно, я прикорну немного до обеда, - и лег. А вскоре Лаура услышала его храп. Она презрительно сморщилась. Душу все больше раздирала злоба. На него, на Андриэнну, на Глогстера – на весь мир! «Все-таки я глупа, - подумала она. – Жду, что Андриэнна и ее муж позаботятся обо мне. С какой стати? Нет, граф, может, и узнает все ради жены, но почему Андриэнна должна заботиться о моих чувствах? Разве они когда-нибудь кого-то волновали? Де Шатильона, Камиллу, даже герцогиню де Контуар? А Андриэнна и вовсе – мой враг!».

Однако Судьба оказалась милосерднее, и в то же мгновение в дверь постучали. Служанка де ля Феров!

- Вам послание от моей госпожи, - почтительно заметила та. Лаура почти выхватила у нее листок и быстро развернула. «Глогстер был в Шатле. С Клопеном все в порядке, он его даже видел. Здоров и весел, как всегда. Но поговорить вам с ним все-таки стоит».

Лаура села на стул и мысленно поблагодарила Бога, что Он не стал карать ее за измену и отнимать самое дорогое.

Глава 49 Мужья и жены

Трактир «Серый лев» располагался у дороги, ведущей в Париж, и когда-то был весьма процветающим, однако после смерти хозяина пришел в упадок.

- Теперь здесь останавливается на ночлег только воронье, - заметил Глогстер, когда они с Андриэнной перенеслись на встречу с Вороновым. Андриэнна невесело усмехнулась, оглядывая трактир. Покосившийся забор, крыша, которая, кажется, вот-вот рухнет. Постройки во дворе пребывали в столь же плачевном состоянии. Деревянная фигурка льва на крыше лениво болталась на ветру.

- Теперь ясно, почему он выбрал именно это место для встречи, - отозвалась она. – Едва ли здесь кто-нибудь появится.

Глогстер кивнул. Между тем дверь открылась, и на крыльцо вышел Алексей Воронов.

Несколько мгновений колдуны молча изучали друг друга. Наконец, Воронов улыбнулся и любезно пригласил их в трактир.

Внутри комната походила на те, которые Глогстер видел в тереме города магов. Синий с позолотой стол, две скамьи. На стене висел ковер с вышитыми кораблями. Андриэнна ненадолго задержалась возле него.

- Такие корабли когда-то приставали к берегу Северного моря, - заметил Ворон. Глогстер окинул ковер взглядом.

- Интересно, откуда они могли приходить? – осведомился он. – Неужели еще севернее кто-то живет?

- Они приходили из других миров, - улыбаясь, отозвался господин Ворон. Сейчас он меньше всего походил на их врага. – Но я знаю, что у вас много вопросов. Присаживайтесь, и я охотно все вам расскажу, - он указал на лавки по обе стороны стола. Глогстер и Андриэнна сели на одну, а он – на другую.

- Пожалуй, начну с Вилены, - начал он. – Вы уже знаете, что она была вашим предком, мадам?

Андриэнна кивнула.

- Она родилась в деревне среди людей. Кажется, в племени древлян, но не уверен. Лет в десять она встретила кого-то из наших, и он пригласил юную колдунью в город магов. Там она училась, стала Верховной Жрицей и, по сути, правительницей города.

- А вы? Как вы там оказались? – полюбопытствовала Андриэнна.

- Мой предок был сыном Александра Македонского и царицы амазонок. Хотя по обычаю амазонок мать должна была отдать мальчика отцу, но смерть Александра и борьба за власть, вспыхнувшая в Македонии, заставила ее изменить обычаю и оставить мальчика у себя, где ему не угрожала никакая опасность. Там он вырос, женился на одной из амазонок. Разумеется, сражался вместе с ними, в том числе и в войне с греками.

А после их поражения вынужден был вместе с семьей бежать. Так и попал на Русь. В наш город попали его внуки, рожденные с магическим даром. А там спустя еще несколько поколений родился я, - Ворон улыбнулся. Все его лицо излучало спокойную доброжелательность, и обоим де ля Ферам приходилось мысленно напоминать себе, что он враг. – Я служил Вилене, помогал ей. Она, как я уже говорил, была правительницей города и отвечала, в том числе и за магическую защиту.

- А от кого вы все-таки защищались? – последовал вопрос от Глогстера. – От чудовищ с края света?

- От врагов из своего родного мира, из которого пришлось бежать, - спокойно ответил Воронов. Легким движением руки наколдовал глиняную бутыль и три чаши и принялся разливать в них приятно пахнущий напиток. Повеяло запахом луговых трав. Он протянул чашу Андриэнне, а затем и Глогстеру. Колдун нахмурился. Пить и есть в доме врага не хотелось совершенно.

- Не вздумай пить, - шепнул он Андриэнне. Та едва заметно кивнула. Алексей Воронов улыбнулся.

- Вижу, вы все еще считаете меня врагом. Очень жаль, - он взял свою чашу и сделал глоток. – Ваше здоровье.

Андриэнна смутилась и тоже отпила из своей чаши. Напиток оказался приятно-сладковатым и пробегал по телу приятной прохладой. Знакомый запах луговых трав окутал ее, мягко отделяя от трактира, Ворона и всех этих забот. В голове ожили образы лугов и полей, и маленькой Анюты Денисовой, следующей за скоморохом Филатычем и медведем. Когда у нее не было никаких предков. Точнее, были, но она о них ничего не знала.

Между тем Глогстер продолжил расспрашивать Ворона.

- А что же они их так боялись? Что там произошло?

Ворон пожал плечами.

- Обычное дело – были у власти одни, стали другие. Был Верховный Совет Старейшин, а потом к власти пришли другие, и сторонникам Совета пришлось бежать аж в другой мир! Важно другое – их силы привязаны к их родному миру! И здесь они стали их терять.

- Это нам Мирослав говорил, - кивнула Андриэнна. – Потому им пришлось поселиться почти на краю света. Только мне неясно, почему они не вернулись домой.

- Кто-то вернулся. Но важно другое. Глава нашего Совета Старейшин решил сделать так, чтобы защита держалась на ком-то из магов этого мира. Выбор пал на Вилену. Слишком много для хрупких женских плеч, не так ли? – он подмигнул Глогстеру. Тот улыбнулся и сжал руку Андриэнны.

- Такова, видно, участь женщин этого рода – брать на себя непосильное. Но Андриэнна, в отличие от Вилены, не одна! – он с вызовом взглянул на Ворона. Тот усмехнулся.

- Вы правы. Ну, так вот, Вилена связывала между собой защитные чары. Но также она создала одну вещицу, - он чуть наклонил голову, пристально глядя в лицо Андриэнны, - и вложила в нее огромную магическую мощь. И эта вещь, сударыня, у вас в кармане.

- Кинжал! – догадалась колдунья и вытащила его. Несмотря на скудное освещение он сверкал холодным, вызывающим блеском. – Так это благодаря ему я могла бы встретиться с Виленой..и с матерью?

Алексей кивнул.

- Он может стать ключом в любой из миров, в том числе и в чистилище. Во всяком случае, так говорят, - поправился он. – Насчет его происхождения есть разные версии. Кто-то говорит, что он принадлежал жрецам Атлантиды, иные – что богине Афине, а третьи – что это подарок Вилене от Перуна, бога войны и огня. Точно я знаю только, что лишь Хранительница кинжала может снять все связывающие нас чары.

Андриэнна слушала его молча и напряженно.

- Я всегда знала, что он необычный, - заметила она. – Так, значит, после смерти Вилены Хранительницей становлюсь я? И поэтому я вам нужна? Только, скорее, он меня охраняет, а не я его, - с натянутой улыбкой добавила она. Ворон улыбнулся в ответ.

- Так что скажите?

Андриэнна вопросительно взглянула на Глогстера, тот пожал плечами.

- Снять эти чары, чтобы вы смогли завоевать мир? – осведомилась она. – Вы решили продолжить дело предка, но с чего вы взяли, что мы с Глогстером вам в этом поможем?

Вопрос их собеседника ничуть не смутил. Лицо его оставалось спокойным.

- Вы очень похожи на Вилену. Тоже считаете, что бездействие лучше действия? И что для колдуна достойнее прятаться неизвестно где? А разве вы с графом не для того покинули феод, чтобы найти своим силам, учености и характеру достойное применение? – мягко отозвался он. – И как, успешно?

Де ля Феры немного смутились.

- Могу предположить, что вам по-прежнему не дают сделать что-то существенное. Причем обоим, - заключил Ворон.

- А что хорошего сделал ваш предок? – с вызовом спросила Андриэнна. – Залил Азию кровью, а после его смерти Империя все равно распалась. И ваша распадается.

Алексей наклонил голову.

- Возможно. Значит, вы предпочтете жить как сейчас? А вы не находите, что это своего рода предательство своего дара?

Глогстер и Андриэнна вздрогнули, задетые за живое.

- С чего вы это взяли?

- Быть колдунами, причем могущественными и при этом молчаливыми наблюдателями жизни! Знать, что вы можете все изменить и при этом тратить время на пустяки, на болтовню о глупостях и на лечение простуд! Не так ли, сударыня?

Андриэнна опустила глаза.

- Андриэнна лечит не только простуду, - холодно возразил Глогстер. – Она много раз спасала людей с того света! И не вам осуждать ее за безделье.

Ворон сдержанно рассмеялся. Смех у него был странный, словно прорывающийся сквозь наглухо закрытую стену.

- Мне это известно, граф. И, кстати, насчет лечения – ведь вам приходится все время оглядываться на Церковь, боясь, как бы она не обвинила вас в колдовстве! А вы, господин Глогстер..Неужели вам нравится вести разговоры об охоте и собаках, когда ваша душа жаждет великих дел? Даже не столько славы, сколько настоящих Дел?

Глогстер нахмурился. Мягкая убедительность их врага заставляла сердце замирать. Его мысли были ему понятны, но верить, что он затеял все это только ради того, чтобы улучшить мир, мог только сумасшедший. А Ворон, между тем, продолжал:

- Я предлагаю вам стать моими союзниками. Вместе мы сможем не только захватить мир, но и навести в нем порядок, чего мой предок, увы, не смог бы. Но не забывайте, что он был всего лишь человеком.

Андриэнна передернула плечами. Она, как и Глогстер, с трудом противилась странным речам их врага. Самое страшное в них было то, что она понимала – он говорит серьезно. И если они с Глогстером согласятся, один Бог ведает, что из этого выйдет!

Вдруг в ее голову вонзилась, точно игла, одна мысль, разом вернувшая ее в реальность.

- А солдата Осберта вы ради этого убили? – резко спросила она и тут же пожалела о сказанном. Воронов рассмеялся.

- Как бы я мог это сделать, если вы окружили город магическим колпаком?

«Но у вас же есть прееспешники среди людей!» – хотела сказать Андриэнна, но промолчала. Если это и он, то едва ли он признается.

- Я понимаю ваше недоверие, - с той же улыбкой кивнул Ворон, отпивая из своей чаши. – Но торопить не буду. Подумайте пока.

Де ля Феры кивнули, попрощались и исчезли.

Глава 50 Поручение

После ухода Глогстера и Андриэнны Ворон позвал Селену. Та появилась как всегда быстро.

- Поговорили? – осведомилась она. Воронов усмехнулся.

- Клянусь Перуном, эти двое упрямые ребята! – заявил он. - И неглупые.

- И что вы собираетесь делать?

Ее хозяин задумался.

- Скорее всего, уговорить их по-хорошему не получится. Придется идти другим путем, - он взглянул на помощницу. – Отправляйся в Париж и навести нашего друга из Шатле. Клопена. Скажи, что у меня есть к нему поручение. Только не балуйся магией.

Селена кивнула, но не очень охотно.

- Но мне все равно придется ее применять, чтобы дышать под водой!

- Возьми в шкатулке зелье, - отозвался ее хозяин. Селена вздохнула и поклонилась.

Вода Сены была мутноватой и холодной, так что нырять в нее колдунье не хотелось совершенно. Тем паче, что придется вылезать, да так, чтобы ее не заметили! Однако спорить с Вороном она не стала. Сделав глоток зелья, она перенеслась к берегу Сены. Клопен и двое солдат стояли у стен крепости Шатле и оглядывали город. С одной стороны перед ними простирался правый берег Сены, улица и толпы горожан, а на другой – остров Ситэ и мост Гранд-Понт, подходы к которому им надлежало охранять. Солдаты прогуливались и вели разговоры. Главной темой был, разумеется, Осберт, чья смерть никак не укладывалась в головах его друзей.

- Все-таки не понимаю я, кому это нужно было, - заявил один. – Он был бедным солдатом, к чему солдата-то убивать?

- Может, он как Клопен, рыцарскую жену в себя влюбил? – хмыкнул второй. – Братец, ты бы осторожнее был!

- А ты бы в чужие дела не совался! – огрызнулся Клопен. – Мое дело.

- Думаешь, это чей-то ревнивый муж? – удивился второй. – Но ты же Осберта знал – тот еще тихоня был!

- «В тихом омуте..», - философски изрек первый. – А за что еще солдата задушить могут?

- Это не нам разбираться, - отрезал Клопен.

- А кому? Какому судье нужно искать убийцу солдата? – покачал головой первый.

Разговор прервало появление девушки, остановившейся возле ворот. Ветер слегка теребил ее длинную черную косу с вплетенными золотыми нитями и плащ, из-под которого выглядывало темно-синее платье с золотой вышивкой. Клопен напрягся.

- Вам что, барышня? – осведомился один из солдат.

- Я к Клопену, - холодно отозвалась она. – Можно тебя на пару слов?

Друзья Клопена насмешливо переглянулись, и ему это не понравилось.

- Ладно, сердцеед, иди, полюбезничай с девушкой, - усмехнулся один, шутливо ударив его по спине.

- Что только они в нем находят? – завистливо вздохнул второй, наблюдая, как Клопен отходит с девушкой к краю моста. Первый пожал плечами.

Клопен и Селена (а это была она) прошли к мосту.

- Хозяин прислал? – осведомился он. Селена кивнула.

- Поручение к тебе есть. Нужно достать печать де ля Феров.

Клопен присвистнул.

- Всего-то! А на что вам печать? Не смогли ее переманить?

Девушка снова кивнула.

- Упрямая она. А ты ее друг, значит, сможешь попасть в ее комнату. Если придется, попробуй подкупить ее слуг. Ворон денег не пожалеет.

- Понимаю. Не волнуйтесь, сделаю, что смогу, - он полушутливо поклонился.

Глава 51

Андриэнна прикрыла дверь в их комнату. Глогстер шагал от двери к окну и обратно. О чем он сейчас думал, она не знала, хотя и могла предположить. У нее самой после разговора с Вороном, что уж врать, сердце екнуло. «Это какое-то безумие, - подумала она. – Я, безродная крестьянка, нищенка и вдруг – хранительница огромной магической силы! Только что теперь с этой силой делать?».

Она присела на кровать, наблюдая за Глогстером. Тот резко остановился.

- Нет, - твердо заявил он. – Я не стану ему помогать. Тоже мне, наследник Александра Великого нашелся!

Андриэнна улыбнулась, но снова помрачнела.

- А что насчет его рассуждений о Деле, о долге? Ведь в одном он прав – мы тратим время впустую.

Глогстер ответил не сразу.

- Но то, что он предлагает, похоже на крестовый поход. Да и он сам..Ты веришь, что он хочет спасти мир?

Над ответом Андриэнна долго не думала.

- Нет.

- Я тоже, - кивнул ее супруг. – В любом случае я не могу нарушить клятву, - он замолчал, не уверенный, что стоило говорить об этом. Едва ли она его поймет. Андриэнна вопросительно взглянула на него.

- Какую клятву?

- Когда меня посвящали в рыцари, я дал клятву верно служить королю и Церкви, - неохотно отозвался он. – И нарушить ее я не могу. И не только потому что моя магическая сила связана с этим, - тут же добавил он. Андриэнна смотрела на него с искренним восхищением. Таким она его еще не видела. Глогстер сел рядом с ней и взял ее за руку.

- Теперь все зависит от тебя, мой ангел. Как ты решишь, так и будет.

Теперь в зеленовато-голубых глазах его супруги отразилось удивление.

- Ты шутишь?

- Ничуть. Если ты выберешь сторону Ворона, я буду рядом. Я не хочу, чтобы мы оказались по разные стороны.

Андриэнна покраснела.

- Я тоже не верю в его искренность, - отозвалась она и задумалась. – Странно, ведь еще сегодня утром я была уверена, что Ворон не сможет поколебать нас и переманить к себе, а между тем короткого разговора хватило, чтобы..

- Чтобы мы всерьез задумались над его предложением! – подхватил Глогстер. – Да, Мирослав был прав.

Он обнял ее за талию.

Из детской доносился смех и визг. Андриэнна прислушалась к этому знакомому шуму.

- Надо предупредить Мари, чтобы не спускала глаз с детей, - заявила она. Глогстер кивнул. Она встала и вошла в детскую.

Там ее ждала новая забота – Роксаны не было! Нора и Шарль увлеченно катали по полу деревянного коня на колесиках, рядом на кровати лежали «сокровища» мадемуазель де Летур - засохшие цветы, пестрые тряпочки, куклы и кусок янтаря, привезенный Глогстером. Но самой девочки не было.

- Где Роксана? – резко спросила Андриэнна. Не получив ответа она огляделась. Дверь в комнату слуг была приоткрыта, и она заглянула туда.

Слуги де ля Феров жили в небольшой комнате подле хозяйских. Больше половины комнаты занимала кровать с соломенным матрасом, а рядом небольшой стул без спинки и таз для умывания. Андриэнна огляделась. Мари лежала на кровати и спала. Рядом на стуле сидела Адель и расчесывала свои черные кудряшки деревянным гребнем с поломанными зубцами. Увидев хозяйку, она встала и сделала реверанс. Андриэнна села рядом с Мари и тронула ее за лечо. Та сонно открыла глаза. Увидев, кто перед ней, она вскрикнула и вскочила.

- Мадам, простите меня! – она покраснела. Адель хихикнула.

- Где Роксана? Ты видела, куда она ушла? – коротко спросила Андриэнна.

- Да она сама спала, как дитя, что ей до ваших детей! – вмешалась Адель. Мари покраснела еще больше.

- Простите, госпожа..у меня голова разболелась, я прилегла и, видимо, заснула.

Ее хозяйка вздохнула. Винить Мари было не в чем – ведь она оставила детей не где-то, а в их комнате! Тогда куда же могла подеваться ее приемная дочка?

Андриэнна вернулась в детскую. Притихшая Нора сидела на кровати, обнимая свою куклу.

- Ты видела, куда ушла Роксана? – спросила ее Андриэнна. Девочка опустила глаза.

- Мы играли, и я не видела.

- «Не видела»! – раздраженно отозвалась ее мать (хотя обычно никогда не позволяла себе раздражаться на детей). – Немудрено. Ты вокруг себя вообще никого не видишь! Ни до брата, ни до сестры дела нет!

Юная де ля Фер сжалась. Она смутно понимала, что в чем-то виновата, что сделала что-то не так, если ее всегда добрая мама рассердилась на нее. Но в чем, она не знала. Что Роксана ушла куда-то?

В комнату вошел Глогстер.

- Андриэнна, не кричи на нее, - мягко вмешался он. – Найдется Роксана, никуда не денется.

Она взглянула на него, потом на детей.

- Роксана туда вышла, - заявил Шарль, показывая пальцем на дверь в комнату прислуги. – Я видел.

- Спасибо, Шарль, - ласково отозвалась мать и вернулась туда.

Мари уже сидела, спешно поправляя шаперон – крестьянский головной убор, закрывающий волосы и шею. Андриэнна окинула взглядом комнату и заметила в углу небольшую дверь черного хода. Значит, Роксана ушла через него?

- Мадам, я пойду найду ее, - заявила Мари. Андриэнна отрицательно покачала головой.

- Я сама. Ты и впрямь неважно выглядишь, - и она выскользнула через черный ход.

В голове женщины мелькали мысли о Вороне, графе де Море, Клопене-предателе. Вот подарок для них! «Знать бы, куда она могла деться? – подумала Андриэнна. – Она ведь боится чужих людей, не уходит далеко от няни и брата с сестрой!».

Черный ход выходил во двор. Андриэнна вылезла и огляделась. Солнце уже заходило, но небо еще не потемнело. Синее вечернее небо куполом возвышалось над замком и тихим садом. Молодой король, королева, дворяне – все сейчас в замке, у каминов, а их слуги трудятся над ужином и накрывают стол.

Андриэнна глубоко вдохнула запах свежести и вечера. На душу понемногу сходил покой. Зря она дала волю раздражительности и прикрикнула на слуг, на Нору. Они не виноваты, что у нее появился враг. Она взглянула на небо и разглядела там тонкие золотые нити, незаметные для людей. Даже ее глазу они казались тоньше паутины, но на самом деле это был прочный магический щит.

Она приподняла юбки и вышла на дорожку.

Ее приемная дочка стояла у ворот, глядя то на деревья, то на реку, окружающую остров Ситэ.

- Роксана! Вот ты где! Слава Богу!

Девочка подбежала к матери. Та опустилась на колени и горячо обняла ее.

- Как же ты меня напугала! Что же ты вздумала убегать?

Роксана прижалась к маме.

- Ты испугалась за меня? Значит, ты меня любишь?

- Конечно! – Андриэнна чуть отстранилась, погладила золотистые волосы Роксаны и поцеловала ее в лоб. – А ты почему ушла?

- Я увидела дверцу и решила посмотреть, - объяснила девочка.

- И что ты здесь делала?

- Представляла, что это заколдованный замок, - начала Роксана. – И что стоит он на острове в море. Помнишь, ты нам рассказывала про море?

Андриэнна улыбнулась, взяла ее на руки и встала.

- И что там было, в этом замке?

Роксана оживилась и принялась рассказывать о заколдованном замке, где живут маленькие феи с золотистыми крылышками. Себя она представляла одной из них. Андриэнна слушала, прогуливаясь вместе с приемной дочерью по дорожкам и одновременно – по коридорам заколдованного замка фей. Разумеется, мало похожего на королевский дворец, где они сейчас жили.

- Я бы хотела жить в таком замке, - призналась Роксана.

- А чем тебе этот не по душе? – с улыбкой спросила мать. – Что здесь фей нет?

- Здесь люди злые. Одна дама тебя обижает, а ее сын, Генрих, нас, - объяснила Роксана.

- И тебя тоже?

- Нет, но он обижает Нору и Шарля. А мне плохо, когда вас обижают! Я вас всех очень люблю!

Андриэнна улыбнулась и еще раз поцеловала Роксану.

- А мы – тебя!

Они вместе с дочерью сели на лавку под деревьями. Андриэнна укрыла ее плащом.

- Ты не замерзла? Может, в комнату вернемся?

Роксана отрицательно покачала головой и прижалась к маме, вдыхая запахи вечера.

- Мам, а почему вечером пахнет по-другому? – вдруг спросила она. Андриэнна чуть отстранила ее и внимательно взглянула в ее лицо. Ей самой в детстве казалось, что утром и вечером воздух пахнет по-разному. Как же вышло, что девочка, чужая ей по крови, в этом на нее похожа?

- Не знаю. Но я сама думала об этом. А что до фей..В таком замке, конечно, хорошо, но нельзя вечно прятаться от всех бед и несчастий. Надо уметь давать отпор.

Роксана задумалась. Она хотела что-то ответить, но не успела – на дороге появился Глогстер.

- Вот и вы! А мы вас обыскались! – заметил он. – Роксана ушла и пропала, ты ушла и тоже пропала.

Андриэнна улыбнулась.

- Здесь мы. Пойдем.

Девочка неохотно спрыгнула с колен матери и подбежала к отцу. Он потрепал ее за волосы.

- Идем, беглянка.

И все трое вернулись в комнаты.

Нора снова оживилась и уже вовсю дразнила Шарля. Тот смеялся, кувыркался на кровати, изображая поочередно разных зверюшек. «Сокровища» их сестры рассыпались по полу. Куклы валялись где-то возле сундука, цветы возле кровати, а янтарь закатился куда-то в угол. Шарль спрыгнул с кровати и прямо на засохшие цветы! Роксана вскрикнула и подбежала к ним.

- Ты что наделал? Ты зачем их испортил?

- Роксана, успокойся, - она остановила ее и погладила по волосам. – Они итак были хрупкие. Весной будут другие.

Однако ее приемная дочка не желала ничего слушать. Она вертела головой и плакала. Андриэнна обняла ее и попыталась успокоить. Растерявшиеся Нора и Шарль принялись собирать остальные ее сокровища. Такой они свою сестру еще не видели.

Мать усадила ее на колени и принялась успокаивать.

- А теперь объясни мне, почему ты так расстроилась из-за этих цветов? – настойчиво спросила она.

- Я их сорвала, когда мы на Русалочье озеро ходили. Помнишь?

Андриэнна кивнула.

- И в чем же беда?

- Так если теперь этих цветочков нет, то и того дня как бы не было! – объяснила девочка. Андриэнна отрицательно покачала головой.

- Тот день никуда не исчез, - заверила она.

– А где он?

- В волшебном сундуке на небе, - последовал ответ. Дети переглянулись.

- А что за сундук, расскажи! – попросила Нора. Глогстер улыбнулся и вышел из комнаты, оставив свою любимую рассказывать детям очередную историю, коих в ее голове было предостаточно.

В комнату заглянула Адель.

- Вы пойдете в зал? – осведомилась она у хозяйки. Нора вцепилась в мамин рукав.

- Не уходи, матушка! – попросила она. Ее брат и сестра присоединились к ее просьбе. Андриэнна поворошила русые волосы Шарля и золотистые локоны Роксаны.

- Не пойду. Останусь с вами.

Лица детей просветлели.

В тот вечер детей ждала радость – вся их семья ужинала вместе. Глогстер тоже не стал спускаться в обеденный зал, оставшись с ними. Ему нужно было поразмыслить о произошедшем и подумать, как быть дальше, а бесконечные разговоры об охотах и охотничьих собаках ему в этом только помешали бы.

После ужина Андриэнна продолжила рассказ о волшебном сундуке, куда улетают счастливые дни людей и добрые дела.

- И та наша прогулка тоже там? – осведомилась Роксана. Андриэнна кивнула.

- И она никуда не исчезнет. Хранишь ты те цветы или нет, но тот день у тебя никогда никто не отнимет, - заверила мать.

Роксана улыбнулась. Личико ее, покрасневшее от слез, снова прояснилось.

После обеда Андриэнна и Глогстер ушли в свою комнату. Колдунья села на кровать, поджав под себя ногу, и вытащила кинжал. Сталь надменно блестела, отражая пламя свечей. Неужели эта вещица и впрямь обладает такой силой?

- Изучаешь свое наследство, хранительница? – ласково пошутил Глогстер. Андриэнна покраснела. Кинжал лежал на коленях, такой же, как и прежде.

- А я ведь всегда знала, что он необычен! – заметила она. – Появлялся сам собой, когда нужен, всегда острый.

Глогстер сел рядом и взял из ее рук эту странную вещицу.

- Что ж, он верно служит тебе. Но сейчас важно другое – что делать дальше?

Андриэнна взглянула на своего супруга.

- Надо рассказать королю, - вдруг заявила она. – Людовику, когда он вернется.

Глогстер покачал головой.

- А что он сделает с колдунами, с которыми еще неизвестно, сможем ли справиться мы?

- Но одни мы тоже не справимся! – возразила она. – К тому же, защита пока стоит, и Ворона в город не пропустит. А с людьми король сможет что-то сделать. Да и все-таки лучше, чтобы он знал о происходящем.

Глогстер задумался. В ее словах был определенный здравый смысл.

- Не знаю. Думаешь, он нам поверит?

Андриэнна пожала плечами. Уверенности не было, но других идей тоже.

Глава 52 Король

Прошло несколько дней. Шли они вполне спокойно, без особых новостей и тревог. Тем не менее, оба де ля Фера пребывали в напряженном ожидании, не зная, что предпримет их враг.

Однако дел в это время обоим хватало. Андриэнна навещала графиню де Монфор, продолжая лечить ее. Да и просто поболтать, ибо кроме нее и старой служанки безрассудную графиню мало кто навещал. Дамы словно забыли о ее существовании, да и муж предпочитал общество друзей. Болезнь Камиллы словно бы шла где-то в стороне, не затрагивая его, а он жил так же, как всегда. Подобная черствость возмущала не одну Андриэнну. Другие дамы тоже любили посудачить между собой на эту тему, но навещать подругу тоже почему-то не спешили.

Прошло еще несколько дней. Вскоре вернулся старый король Людовик. Андриэнна снова предложила Глогстеру поговорить с ним и рассказать о заговоре, но он не торопился.

- Думаешь, он нам поверит? Да и что ты, собственно, собираешься ему говорить? Что двухсотлетний колдун готовит заговор против него? – он пожал плечами. Его супруга смутилась, но не отступала.

- Но не обязательно же говорить, что Ворон – колдун.

- Не забывай, что мы ведь пока не знаем, что он собирается делать! – напомнил ей Глогстер. Андриэнна промолчала. В словах ее супруга был определенный смысл. Но на сердце все равно оставалось неспокойно.

В тот день после визита к графине де Монфор она вышла в сад. Зачем – сама точно не знала.

Графиня де Шатильон, герцогиня де Контуар и баронесса де Монтень неспешно прогуливались по дорожкам и о чем-то говорили. Когда Андриэнна приблизилась к ним, дамы замедлили шаг.

- Вы от Камиллы? И как она? – полюбопытствовала герцогиня де Контуар.

- Лучше. Но ей очень одиноко. Ей как никогда нужна ваша поддержка! – она оглядела всех троих. Герцогиня немного смутилась.

- Да, это нехорошо с нашей стороны. Я обязательно навещу ее сегодня.

- Отчего же вы не сделали этого раньше? – зеленовато-голубые глаза Андриэнны просто пронзили мягкое лицо госпожи де Контуар, вонзаясь в него, как нож в тесто. «Она все-таки действительно похожа на тесто, - подумала графиня де ля Фер. – Такая же безвольная». Герцогиня опустила глаза, не зная, что ответить. Баронесса де Монтень усмехнулась.

- Приказываете нам навестить ее?

- Приказывать вам я не могу. Но если у вас есть сердце – хотя бы одно на троих, оно пусть вам и приказывает, - Андриэнна замолчала. Она понимала, что ее слова выглядят сейчас крайне дерзко, особенно если учесть, кто она. Простят ли дамы простолюдинке, осмеливающейся давать им наставления? Едва ли. Но ей было все равно.

- Она права, - вдруг вмешалась Лаура де Шатильон. – С нашей стороны это не по-христиански – не навещать больную подругу. Даже если она сама виновата в произошедшем. Я тоже могу обещать, что зайду к ней сегодня же.

- Вот и хорошо, - Андриэнна кивнула, удивляясь в душе, что ее слова возымели такое действие на них. Она вздохнула, отгоняя злость. – Простите за столь резкий тон, дамы. И вот что, я хотела спросить.., - она замолчала. – Мне сказали, что король Людовик сейчас где-то здесь?

Лаура кивнула.

- Хотите попросить его о чем-то? Тогда сейчас самое время – Его Величество, кажется, настроен вполне благодушно.

- Я видела его, он пошел к часовне, - добавила герцогиня. Андриэнна поблагодарила их и направилась в ту сторону.

Короля Людовика она застала одного, что само по себе было редкой удачей, поскольку он чаще всего был окружен свитой из самых приближенных рыцарей. Графиня приблизилась к нему, когда монарх уже выходил из часовни. Полный, невысокий, с приятным округлым лицом, он производил впечатление человека доброго и спокойного. Таким он и был на самом деле. Что не нравилось многим придворным. Многие считали безрассудной снисходительностью, то, что король когда-то даровал жизнь Глогстеру, а незадолго до этого – рыцарю Томасу де Марлю. Тот принимал участие в восстании жителей города Лана против власти епископа, с которым он боролся за права на этот город. Тем не менее, его наказание ограничилось денежным штрафом и лишением титулов и званий. Андриэнна слышала эту историю от Глогстера, но мало интересовалась подробностями. Теперь она вспомнилась ей, как лишнее доказательство доброты их нынешнего короля.

Выйдя из часовни, Людовик перекрестился и повернулся к дорожке. Только тогда заметил ее.

- Это вы, госпожа де ля Фер? Рад вас видеть, - он улыбнулся и приветливо кивнул в ответ на ее почтительный реверанс. – Вы пришли помолиться? Или по делу ко мне?

- Боюсь, что по делу, Ваше Величество, - призналась Андриэнна. Людовик спустился по дорожке к ней.

- Вас кто-то обижает? Говорите без стеснения. Я знаю, как безжалостны порой бывают мои придворные.

- Все в порядке, сир, - заверила его Андриэнна. Доброта монарха заставляла ее растеряться больше, чем все колкие выпады Лауры де Шатильон вместе взятые. – Поначалу было трудно, не спорю. Да и кто ожидал бы другого? – она пожала плечами. – Но я старалась давать отпор.

- Вот и хорошо. Тогда что за дело привело вас ко мне?

- Просто у меня есть сведения, - она опустила глаза. – Что некий человек готовит заговор против вас, Ваше Величество.

Король остановился. Андриэнна решилась поднять глаза. Людовик нахмурился.

- Речь идет о моем советнике Стефане де Гарланде, которого моя супруга изгнала из Парижа, пока я был во Фландрии?

Андриэнна растерялась. Имя Стефана де Гарланда было ей знакомо. Он имел огромное влияние при дворе, но между ним и королевой существовала скрытая вражда, и в отсутствии мужа она изгнала его. Но все это доносилось до нее как-будто издалека, не вызывая ни малейшего интереса.

- Признаюсь, я даже ни разу не видела его, хотя знаю, кто он. Нет, речь идет о другом человеке. Он не дворянин, это я сразу скажу, - тут же добавила она. Король Людовик смотрел на нее внимательно и серьезно, что придавало ей смелости. – Я не знала, стоит ли рассказывать вам об этом. Доказательств-то у меня нет. Но он пытался переманить нас с Глогстером на свою сторону. Он рассчитывает, что мне проще завоевать расположение бедняков, и это сыграет ему на руку.

Людовик кивнул.

- Понимаю. И верю вам, госпожа де ля Фер. Но почему об этом мне сообщаете вы, а не ваш супруг?

- Он считает, что пока у нас нет доказательств, и мы не знаем, что этот человек собирается делать, не стоит напрасно вас беспокоить, - призналась графиня. Людовик мрачно усмехнулся.

- Вот оно что. Но вы виделись с этим человеком?

- Да. Его зовут Алексей Воронов. Это пока все, что я знаю.

- Но ведь у него должны быть союзники? Можете назвать кого-то из них?

- Пока у меня не будет неопровержимых доказательств, я это сделать не смогу, - твердо заявила она. Людовик улыбнулся.

- Достойные слова. Жаль только, не все наши судьи следуют им, решая судьбы людей. Я благодарю вас за предупреждение. Если вам и вашему мужу станет известно что-то еще – сообщайте.

Андриэнна поклонилась и оставила короля.

Голова женщины кружилась. Все оказалось проще и вместе с тем сложнее, чем она думала. Да, король, кажется, поверил ее рассказу, но что делать дальше?

Она шла через сад, пытаясь уложить все в голове и все больше понимая, что ей это не удастся.

Тропа шла за деревьями, расписанная узором света и теней. Позолоченные листья над головой походили на крышку резной деревянной шкатулки, и легко было представить, что она находится в волшебном ларце. Андриэнна глубоко вздохнула.

- Госпожа де Контуар, я все-таки считаю, что вам не следовало теряться перед этой выскочкой, - услышала она немного резкий голос баронессы де Монтень. – Следовало поставить ее на место! А то тоже взялась – учить знатных дам!

- Но ведь то, что она сказала, было верно, - мягко возразила Лаура де Шатильон. Андриэнна остановилась. Все три дамы стояли за деревьями, не замечая ее. Выйти к ним? Но все равно будет выглядеть, что она подслушивала! «Но они едва ли скажут за моей спиной что-то, чего не сказали бы в лицо, - подумала она. – В том преимущество моего происхождения». Однако ошиблась.

- Честно говоря, - мягко начала герцогиня де Контуар, - графиня де ля Фер отчасти напоминает мне моего отца. Он был очень подвержен вспышкам гнева. Несколько раз ему приходилось выплачивать штраф за убийство, совершенное в очередном порыве бешенства. Крестьяне трепетали перед ним, да и мы, его семья, тоже. Несколько раз случалось, что матушка в это время выталкивала меня из комнаты, и я бежала или к часовне, или под вишни. Там было хорошо и спокойно, - она вздохнула. – Когда герцог де Контуар посватался ко мне, я взяла с него слово, что он никогда не поддастся гневу. И он его сдержал. До сей поры, по крайней мере.

- Так вы с вашей мягкостью едва ли дадите ему повод для гнева, - усмехнулась Лаура де Шатильон. Герцогиня вздохнула.

- Мой отец гневался безо всякого повода. И тогда успокоить его могла только матушка. Потому я не выношу громких голосов, крика. Я сразу теряюсь.

Андриэнна шевельнула веткой дерева, дабы предупредить о своем появлении, и вышла через небольшую тропинку между деревьями.

- Госпожа де ля Фер? Взялись подслушивать? – съязвила Лаура. Но даже вполовину не так, как прежде.

- Если и так, то это было ненамеренно, уверяю вас, нет. Просто немного заблудилась, - Андриэнна мягко улыбнулась. – Простите меня, герцогиня. Я всего этого не знала.

- А вы уже поговорили с королем? – осведомилась Лаура. – И как? Он выслушал вашу просьбу?

Госпожа де ля Фер кивнула.

- Поговорила. Его Величество принял меня довольно благосклонно.

- После обеда это неудивительно, - фыркнула баронесса де Монтень, но на всякий случай огляделась. – Это у всех нас лучшее время для любых просителей, а у нашего короля тем паче! Водится за ним такой грех – чревоугодие, что уж говорить.

- Я бы не назвала это грехом. Скорее, слабостью, - улыбнулась Лаура. – А король без слабостей – большая проблема для придворных!

- Кстати, а как вы полагаете, граф де Монфор уже говорил с Его Величеством насчет своей просьбы? – задумалась баронесса де Монтень. Однако герцогиня ее остановила.

- Это не наше дело, дамы, - непривычно твердо заявила она. - Мы не должны соваться в дела мужчин.

Лаура и баронесса кивнули, однако Андриэнна видела, что они с ней не согласны.

Вскоре баронесса де Монтень заявила, что стало прохладно и пора вернуться в замок.

По дороге Лаура и Андриэнна немного отстали от остальных.

- Интересно, а что за просьба у Симона де Монфора к королю? – осведомилась графиня де ля Фер. Лаура усмехнулась.

- Дело в том, что Стефан де Гарланд, будучи советником и сенешалем короля, надеялся передать этот пост по наследству мужу своей племянницы, Амори де Монфору. Королева изгнала де Гарланда из Парижа, но Симон де Монфор все-таки надеется добиться этой должности для Амори. Ведь тогда семья де Монфор займет то же положение, что и до этого – де Гарланды! Будут пользоваться такими же привилегиями, как и они.

- Привилегия сидеть поближе к королю за столом? – с усмешкой уточнила Андриэнна. Лаура улыбнулась.

- Не только. Но теперь вы понимаете, почему граф де Монфор не сидит возле больной жены и не держит ее за руку? Да и нового врача до сих пор не нашел. Ему сейчас не до того. Он пытается выяснить, какая участь ждет его родственника Амори и есть ли у него надежда, что тот все-таки станет сенешалем после де Гарланда. Но на сей счет я сильно сомневаюсь. Многие сторонники сэра де Гарланда уже арестованы, а Амори еще и родственник! Но мой вам совет, мадам де ля Фер, пусть ваш муж ворон не ловит, а сам попытается занять место де Гарланда.

- А почему ваш супруг не попытается добиться этой должности? – полюбопытствовала Андриэнна, которую мысль о неведомых «привилегиях» мало привлекала. Лаура поморщилась.

- Он слишком глуп и простоват. А наш король не из тех монархов, которые приближают к себе людей только потому, что у них схожие слабости.

Андриэнна пожала плечами.

- Но сэра де Гарланда только изгнали из Парижа! Причем сделала это королева. А Его Величество может и вернуть его.

Графиня де Шатильон пожала плечами.

- Едва ли. Сэр де Гарланд нажил слишком много недоброжелателей. Его влияние при дворе было почти безграничным. Этого, разумеется, хотят все, но никому не нравится, если кому-то это удается.

Ее собеседница издала полувздох-полусмешок. Хотя в голове уже шевельнулась мысль о Вороне. Интересно, он уже встретился с сэром де Гарландом? Едва ли. У Ворона другой путь к власти.

Глава 53 Обвиняемая

Прошло несколько дней после разговора Андриэнны с королем. В жизни придворных в это время ничего не изменилось. Разве что граф де Монфор нашел, наконец, врача для своей жены, и Андриэнна отошла в сторону.

Через несколько дней вернувшись в свою комнату, Андриэнна увидела Глогстера возле шкатулки с письменными принадлежностями. Он перебирал все внутри, бросив письма на кровать.

- Что случилось? – осведомилась она.

- Печать пропала, - кратко сообщил он. Андриэнна нахмурилась.

- Думаешь, Ворон?

- А кто же еще? Не сам, разумеется, - тут же поправился Глогстер. – Ему наверняка кто-то помог. Возможно даже из наших слуг.

Графиня вздрогнула.

- Не говори глупости! Кто из наших слуг мог бы решиться на такое? Нет, я в них уверена.

- Потому что добра к ним? – Глогстер снисходительно усмехнулся. – Однако печать пропала, это ты едва ли сможешь отрицать.

- Может быть, Клопен? – не очень уверенно предположила она. – Он же на их стороне!

- Может быть. И что теперь делать? Навестить твоего друга?

Его супруга задумалась. В сущности, у них были одни только предположения! Да и что проку? Если он сделал это по приказу Ворона, то уже наверняка успел передать ее своему новому хозяину. Она озвучила свои мысли.

- Согласен. Значит, остается ждать, что он будет делать дальше, - спокойно ответил Глогстер. Андриэнна промолчала. Сидеть и ждать, что будет делать дальше их враг, было неприятно, но других мыслей у нее не было. «Надеюсь, в случае чего ангел подскажет», - невесело подумала она.

Ждать пришлось недолго. Через два дня король Людовик пригласил рыцарей в зал для совещаний. Лицо у него было непривычно напряженным. Было ясно, что разговор предстоит серьезный.

Когда он и его приближенные рыцари собрались за столом, король оглядел всех.

- Что-то случилось, сир? – почтительно спросил де Монфор.

- Вот, взгляните. Принесли недавно, - и он протянул им лист пергамента. – Де Моле, прочитайте.

Рыцарь взял лист и начал читать. С каждой новой строкой, взлетавшей к потолку и исчезавшей там, на лицах сеньоров появлялись и исчезали удивление, недоумение и крайнее недоверие. Только Глогстер был спокоен, хотя ему, по мнению многих, сейчас и следовало волноваться.

«Народу Парижа, - читал де Моле. – Вы много натерпелись от королей и рыцарей, забывших свое предназначение – защищать вас. Не мне рассказывать вам об этом. Король Людовик добрый, но слабый и не может приструнить бесчинства своих дворян. Я, Андриэнна де ля Фер, сама выходец из народа и искренне переживаю за всех и каждого из вас. Всех, кто трудится за гроши и вынужден терпеть жестокость и беззаконие богатых. Священники убеждают вас, что нужно терпеть, но даже Святой Августин говорил, что народ имеет право взбунтоваться! Настало такое время. И есть человек, который готов помочь нам с вами. Стране нужен новый король, и Бог поможет нам. Ваша Андриэнна».

- Вот змея! – возмутился де Монфор и тут же извинился перед Глогстером. – Простите, граф. Но как эта негодяйка могла отплатить королю столь черной неблагодарностью!

Де Моле покачал головой.

- Простите, господа, но я не верю. И готов с оружием в руках защитить честь графини де ля Фер на Божьем суде. Я уверен, что она невинна, а просто кто-то воспользовался ее именем.

Король покачал головой.

- Эти письма были скреплены печатью де ля Феров – орлом. Их находили у себя ремесленники и состоятельные горожане. А некоторые люди читали их в трактирах. Городская стража арестовала одного из них, другие смогли сбежать.

- А вы что молчите, граф? – осторожно спросил Глогстера де Шатильон, не меньше других пораженный происходящим. Но тот был на удивление спокоен.

- Разрешите взглянуть? – он взял письмо и пробежал глазами по строчкам. – Почерк не ее, это я могу сказать сразу. Если хотите, я велю принести любые письма, написанные ее рукой.

- Она могла надиктовать их кому-то! – возразил герцог де Контуар. Де Моле взглянул на Глогстера, не меньше других удивленный его спокойствию. Значит, он уверен, что его жена ни в чем не виновата?

- А вы сами думаете, это она? – решился спросить он. Глогстер ответил не сразу, хотя сомнений, чьих это рук дело, у него не было. «Решил воспользоваться ее помощью без ее ведома, - со злобой подумал он. – Только как он раздобыл печать?».

- Конечно, не думает! – фыркнул де Контуар. – Он, может, заодно с этой негодяйкой! Тварь неблагодарная.

Король остановил его властным жестом руки.

- Я тоже не верю, что графиня могла пойти на такое. Но, думаю, стоит пригласить сюда ее саму. Пусть сама скажет, что невиновна. А что до защиты ее чести, то если будетназначен Божий Суд, защищать ее будет ее супруг.

Глогстер кивнул. А Людовик продолжил:

- Есть деталь в этой истории, которая меня смущает. Буквально несколько дней назад графиня подходила ко мне и говорила о каком-то заговоре против меня. Что у нее есть такие сведения, но нет доказательств.

- Она просто хотела отвести от себя подозрения! – не очень уверенно ответил де Контуар. Среди рыцарей пробежал смех.

- Чтобы потом открыто назвать свое имя и поставить печать? – осведомился Глогстер. – Андриэнна безрассудна, но не настолько!

- Но она ведь не знала, что послание окажется в руках Его Величества! – не отступал герцог. – Могу себе представить, какой это окажется для нее неожиданностью! – он усмехнулся. – В любом случае я согласен – нужно вызвать сюда ее саму.

Король кивнул и взял со стола колокольчик. В зал вошел один из его солдат – Бертран.

- Приведи сюда графиню де ля Фер, - прохладно приказал он. Солдат поклонился и ушел, а в зале ненадолго повисла тишина, нарушаемая лишь треском пламени в настенных факелах. Глогстер смотрел то на огонь, то на дверь. Как доказать, что печать пропала? Не будет ли это выглядеть нелепой попыткой оправдаться? А кто оправдывается – уже виновен. «Все-таки Андриэнна правильно сделала, что рассказала все королю, - подумал он. – Так труднее будет признать ее коварной заговорщицей. Ворон наверняка на это не рассчитывал».

Андриэнна появилась довольно быстро, хотя Глогстеру и искренне расположенному к нему и его семье де Моле показалось, что прошла вечность. Она слегка склонилась в реверансе. Король протянул ей письмо.

- Графиня, вам знакомо это послание?

Андриэнна взяла пергамент и пробежала глазами. На ее лице отразилось удивление, но только на мгновение, а после сменилась даже определенной радостью! Чего от нее, разумеется, ожидали меньше всего.

- И что вы скажите об этом? – вкрадчиво спросил Людовик.

- Если я скажу, что не знаю, кто это сочинил, это будет неправдой, - спокойно ответила она. – Но не я. В этом я могу поклясться на Библии.

- А печать?

- Печать пропала третьего дня, - отозвался Глогстер. Кто-то из рыцарей рассмеялся.

- Конечно. И печать пропала, и писала не она. И кто писал – не знает.

- Если вы не заметили, она сказала как раз обратное – знает, - уколол его де Шатильон. Король быстро взглянул на него, а затем снова на Андриэнну.

- Это тот, о ком вы мне говорили?

Андриэнна кивнула.

- Ваше Величество, да кому вы верите? Ведьме неблагодарной! – возмутился де Контуар. Но король на него даже не взглянул.

- Но почему этот человек воспользовался вашим именем?

- На этот вопрос могу ответить я, - мягко вмешался Глогстер. - В городе уже знают о ее милосердии и доброте к простым людям. Народ доверяет ей.

- Но откуда вам известно об этом человеке и о заговоре? – последовал новый вопрос от Людовика. Андриэнна взглянула на Глогстера, тот кивнул.

- Рассказывай. Все-таки ты права – королю нужно знать об этом.

- Его зовут Алексей Воронов, но его помощники называют его «господин Ворон». Он мечтает о том же, о чем когда-то - Александр Великий – о власти над миром. Я, честно говоря, не знаю, как он собирается добиваться этого, но пока он думает опираться на простой народ.

– А отчего же не на феодалов? – удивился де Моле. – Ведь среди окрестных баронов есть немало тех, кто не желает подчиняться Его Величеству!

- Феодалов труднее подчинить себе, - объяснил Глогстер.

- Но ему нужно, во-первых, убедить народ встать на его сторону, - продолжила Андриэнна, - а, во-вторых, нужно все-таки, чтобы кто-то научил их обращаться с оружием и сделал бы из них полноценное войско. Так что без рыцарей все равно не обойтись.

- Для убеждения ему нужны вы, - кивнул Людовик. – А второе?

- А для второго он пытался убедить меня, - добавил Глогстер.

- У него есть прислужники в городе, они и докладывают ему, кто, на их взгляд, подошел бы, - объяснила Андриэнна. – Могу предположить, что Воронов выбрал нас, потому что был уверен, что Глогстер захочет отомстить за то, что его едва не сожгли. Он связался с нами и пригласил на встречу.

- И вы, конечно, отказались от его предложения? – съехидничал де Контуар. – Благородно. Но вопрос о печати остается. Как она оказалась у него?

- Этого я не знаю, - честно призналась графиня.

- Вы можете острить, сколько вам будет угодно, герцог, - холодно отозвался Глогстер, чувствуя постепенно закипавший в нем гнев. Герцог де Контуар начинал порядком раздражать его. – Не знаю, может быть, вы бы не смогли отказаться от такого предложения, но я не смог предать своего короля. Особенно теперь, - уже тише добавил он. Людовик чуть приподнял бровь.

- А как вы докажите, что говорите правду? – осведомился де Монфор.

- Это могу сделать я на поединке, - резко отрезал Глогстер. – Дама не обязана доказывать правоту своих слов.

Рыцари взглянули на короля, ожидая его решения. Андриэнна вздохнула и выпрямилась, готовая принять свою участь. И с удивлением обнаруживая в своей душе затаенную радость. Они с Глогстером больше не одни против врагов!

Людовик некоторое время молчал. На приятном округлом лице на миг появилась растерянность, но быстро исчезла.

- Я верю вам, - заявил он. – Вы сказали, что знаете некоторых его прислужников?

- Я не привыкла доносить, тем паче – без доказательств, - твердо заявила она.

Людовик задумался. Он хотел что-то добавить, но в комнату вошел Бертран.

- Простите, сир, тут какая-то служанка про де ля Феров спрашивает. Хочет подождать их. Велите прогнать?

- А на что они ей?

- Про какую-то печать говорит.

Рыцари удивленно переглянулись. Андриэнна и Глогстер были удивлены не меньше их.

Людовик кивнул и велел впустить ее в зал. Бертран был удивлен, но подчинился, и вскоре в зал застенчиво вошла девчушка в бедном потертом платье. От устремленных на нее взглядов благородных господ она растерялась еще больше.

- Сара? – Андриэнна была поражена. – Что ты здесь делаешь?

Сара опустила глаза. Она выглядела презабавной – чумазая, смущенная, она переминалась с ноги на ногу и прислонялась к двери, словно хотела сбежать.

- Я не хотела вас беспокоить, честное слово! Я хотела подождать, а солдат меня пытался выгнать.

- А что ты хотела сказать про печать? – ласково спросил ее Людовик. Андриэнна ощутила долю симпатии к королю. Тот всегда разговаривал довольно мягко и с благородными дворянами, и с прислугой.

- Я видела няньку их детей, они в саду гуляли, - начала Сара. – Мы разговорились, и она сказала, что ее хозяин не в духе, потому что пропала печать. И я кое-что вспомнила. Мало ли, вдруг это оно..

- Что ты вспомнила? – спросил Глогстер, с трудом сдерживая волнение. – Печать?

- А она такая круглая, золотая? – уточнила служанка, а получив кивок, продолжила. – Я просто третьего дня видела служанку де ля Феров, такую, с кудряшками. Я домой шла, к матери, - Сара разволновалась, щеки разгорелись, и Андриэнне этот румянец не понравился. «Не навредит ли это волнение ее здоровью?», - с тревогой подумала она. Сара на миг замолчала, тяжело дыша, как после бега.

- Говори, дитя, не бойся, - приободрил ее де Моле.

- Простите, сеньоры, нездоровится мне. Так вот, я шла домой и увидела эту служанку. Адель ее, кажется, зовут? Я знала, что она служит у графини де ля Фер. И она беседовала с каким-то солдатом, а потом отдала ему что-то. А он ей – мешочек с деньгами. Она его развязывала и вытаскивала несколько монет. А солдат ту вещицу, которую она ему отдала, несколько раз подбросил, и я заметила, что она круглая и блестящая. Я еще удивилась. Подумала, что здесь что-то не то. Адель меня увидела и даже испугалась. Ну а я мимо прошла и забыла. Думаю, мало ли что это могло быть. И потом узнала, что у них печать пропала. Подумала, что это может быть неспроста, - Сара замолчала, глубоко дыша.

- Спасибо, - ласково поблагодарила ее Андриэнна. – Иди в мою комнату и подожди меня. Я приду и дам тебе лекарство.

Сара кивнула и исчезла за дверью. Герцог де Контуар презрительно фыркнул.

- Ваше Величество, я бы не торопился верить этой девчонке. Графиня и впрямь может заслужить доверие черни, так что подговорить эту простолюдинку ей особенного труда не стоило.

Внутри Андриэнны что-то сжалось. Только теперь она по-настоящему поняла то непростое положение, в которое попала благодаря Ворону. Однако только рассмеялась.

- Должно быть, они очень сильно вас любят, господа, если одного доброго слова могло хватить, чтобы подговорить их вас предать!

Герцог де Контуар мельком взглянул в ее сторону. Его безумно раздражало ее спокойствие и уверенность в себе. Так уверена, что король поддержит ее?

Глогстер переводил взгляд с короля на Андриэнну. Та все еще стояла перед ними, не отводя взгляд.

- Если позволите, сир, я бы предложил допросить ее по-другому, - не отступал герцог. – Думаю, дыба развяжет ей язык.

- По-моему, для начала придется вам его завязать! – Глогстер вскочил. Душу понемногу наполняло чувство бессильной злобы. Неужели они все-таки осмелятся применить пытки? «Нет, я им не позволю! – подумал он. – Уж лучше перейти на сторону Ворона».

Людовик снова остановил его.

- Подождите, де ля Фер. Гнев уместен на ристалище, но не здесь. Сейчас важно другое. Надо арестовать эту девчонку, Адель, и выведать у нее, кому она отдала печать. Или вы можете предположить, кто это?

- Друг Андриэнны – Клопен, - уверенно заявил Глогстер. – Он служит в Большом Шатле. Мы с де Моле видели его в прошлый раз, когда Андриэнна упала с лошади. Помните, сэр де Моле?

Рыцарь кивнул.

- А почему вы решили, что это он? – удивился король. Графиня де ля Фер опустила глаза. Она не знала, что делать – попытаться защитить своего друга или нет.

- Разрешите не отвечать, сир. Я просто знаю, что этот мальчишка на стороне Воронова. Полагаю, тот также легко купил его.

- «Воронов, Воронов».., - презрительно протянул де Контуар. – А между тем нет никаких доказательств, что этот человек вообще существует! И что изменник и заговорщик он, а не вы с графиней!

Глогстер снова встал.

- Если вы считаете, что граф де ля Фер будет слушать подобные обвинения, то глубоко заблуждаетесь!

Король покачал головой.

- Подождите, Глогстер. Надо сначала арестовать этих двоих – Адель и солдата, Клопена. Вы, граф де ля Фер, вы, де Шатильон и вы, сэр де Моле, поезжайте в Шатле и приведите его сюда.

- Но, сир, - осторожно возразил де Шатильон, - неужели мы, родовитые дворяне, должны ехать арестовывать какого-то солдата?

- Этот солдат – не простой воришка, - напомнил король. – Речь идет о заговоре против меня и о государственной измене! Я не могу доверить его арест своим солдатам. Хотя двоих-троих вы вполне можете взять, - он повернулся к Андриэнне, о которой уже успел забыть. Она стояла перед ними молчаливая и напряженная. – Можете идти, графиня.

Та молча поклонилась и ушла.

Глава 54 Обыск

Вернувшись в комнату, Андриэнна застала там Сару. Графиня де ля Фер постаралась выбросить из головы все произошедшее и заполнить все мысли только больной девочкой. И не только потому, что она почти спасла ее. Андриэнна достала из шкатулки снадобье и дала ей.

- Если хочешь, можешь взять все, - устало заметила она. – Как ты?

- Лучше, мадам. А что случилось-то? – с любопытством спросила служанка.

- Долгая история, - рассеянно отозвалась Андриэнна. – А ты уверена, что видела Адель?

Сара решительно кивнула и перекрестилась.

- Истинный Бог!

- Ладно, не божись. Я тебе верю, - ласково ответила она. Между тем из комнаты слуг послышался шум, а из детской выбежали Нора и Шарль.

- Матушка, там солдаты у слуг всю комнату перевернули! Такой беспорядок! – наперебой поведали они. Андриэнна вышла через детскую в маленькую комнатку, которую занимали Адель, Мари и еще двое слуг.

Там действительно царил беспорядок. Солдаты переворачивали нехитрые вещи, корзину с одеждой, рылись в одеялах. Адель стояла у стены, молча наблюдая за происходящим, а Мари переводила удивленный взгляд с нее на солдат.

Наконец, они подняли набитый соломой матрац и увидели небольшой мешочек, завязанный синим шнурком. Адель побледнела. Бертран рывком развязал его и высыпал деньги на кровать.

- Ого, сколько серебра! – присвистнул солдат. – Так вот, как нынче выглядят тридцать сребреников!

- Что вы несете?! – возмутилась служанка и бросила умоляющий взгляд на хозяйку.

- А откуда у служанки столько денег? – осведомился другой. Мари растерянно оглядывала все происходящее, не решаясь спросить, что же происходит. Андриэнна взглянула на нее.

- Мари, иди к детям, - коротко приказала она. Служанка не посмела ослушаться, поклонилась и приблизилась к двери. Графиня чуть отошла, пропустив ее в детскую. И снова вернулась к Адель. – Ты печать украла?

Ее служанка всхлипнула и упала перед ней на колени!

- Мадам, пощадите! Это все Клопен придумал!

Андриэнна отшатнулась.

- Прочь! Убирайся с моих глаз! Завтра же вернешься в деревню!

Адель вздрогнула, хотя прекрасно понимала, что решение хозяйки можно назвать помилованием. Это заметил и один из солдат.

- Зря вы ее отпускаете, - осторожно возразил он. – Она же не просто воровка, а изменница! Боюсь, мы обязаны арестовать ее.

- Адель едва ли знала, КОМУ и ЗАЧЕМ понадобилась печать, - холодно возразила графиня. – А за кражу ее можем судить только мы с Глогстером. А ты вставай, - она с отвращением взглянула на Адель. В ее душе сейчас не было ни тени жалости к этой девушке. Только презрение и злоба. Хотя умом она понимала, что вина Адель не столь велика. Разве ей самой неизвестно, как Клопен умеет убеждать?

- Госпожа, простите меня! – служанка вцепилась в ее платье. – Вы же всегда были добры ко мне! А Клопен сказал, что вы с хозяином потом поймете, что я поступила правильно!

Андриэнна смягчилась.

- Что еще он тебе сказал? Кому нужна печать?

- Этого он не говорил. Только сказал, что «намечается что-то интересное», и если все получится, то это пойдет на пользу и вам с графом! Только вы сейчас этого не понимаете, - Адель всхлипнула.

- Ладно. Потом поговорим.

Адель нерешительно встала, а ее хозяйка вернулась в комнату, где все еще сидела Сара. Девочка сидела на кровати, болтала ногами. Здоровый румянец на щеках и живое любопытство в глазах отчетливо показывали, что ей лучше. Но когда в комнату вошел Глогстер, она на всякий случай вскочила и поклонилась.

- Как ты себя чувствуешь, спасительница наша? – осведомился он. Сара даже приоткрыла рот от удивления.

- Шутить изволите?

- Ничуть. Ты нас только что спасла.

Сара недоуменно воззрилась на рыцаря.

- А что я сделала-то? Это из-за печати что ли?

Глогстер кивнул, а Андриэнна погладила ее по плечу.

- Мы оба тебе очень благодарны, - заметила она. - Если хочешь, я попрошу, чтобы тебя на сегодня отпустили домой. Наша карета отвезет тебя.

Известие это несказанно обрадовало бедную служанку. Глогстер позвал одного из своих слуг – Луи, и велел отвезти Сару домой. Тот, если и был удивлен, то виду не показал. Да и хватало на сегодня удивлений – солдаты, обыск, Адель..Остальные слуги не понимали, что происходит, но спрашивать не решались. Чувствовали – господам не до них. Он кивнул Саре, и оба ушли. Де ля Феры остались одни. Андриэнна опустилась на кровать, сложив руки на коленях. Глогстер сел рядом и горячо обнял ее.

- Все хорошо, Андриэнна. Ты молодец, что рассказала все Людовику. А то неизвестно, что вышло бы, если бы ты меня послушалась, - заметил он. – Король потому и поверил тебе, несмотря на все попытки де Контуара настроить его против тебя. Весьма низкая месть за поражение на поединке. Не ожидал от него.

- Я вообще не замечала за ними особенного благородства, кроме как в происхождении! – отозвалась Андриэнна. Глогстер погладил ее по щеке и запустил руку в зеленые волосы, спрятанные под ткань.

- Мне пора, - он поцеловал ее в щеку. – Поеду к твоему дружку. Надеюсь, печать все еще у него.

Андриэнна рассеянно кивнула. Глогстер отметил про себя странное выражение ее лица, но говорить было некогда. «Из-за Клопена переживает? Жалеет его?» – пронеслось в его голове, но рыцарь решил пока ее не расспрашивать. Он поцеловал ее в висок.

- Отдыхай. Все будет хорошо.

Женщина снова кивнула и глубоко вздохнула, собираясь с силами. Чувствовала - они ей сегодня еще понадобятся. Проводила взглядом Глогстера и бессильно упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку, набитую гусиным пухом. Запах ткани окутал ее, точно был единственной реальностью. Запах и треск огня в камине. А Ворон, король и весь разговор в зале – сон, бред.

Сколько она лежала так, женщина сама не знала. Однако уйти от реальности надолго ей не дали - в комнату осторожно вошла Мари.

- Все в порядке, мадам?

Андриэнна подняла голову.

- Да. А что?

- Я просто хотела узнать.., - служанка немного замялась.

– Хотела узнать, что произошло? – помогла ей Андриэнна и встала. Мари кивнула.

- Адель очень расстроена. Да и вы какая-то не такая, - она замолчала. Дело в том, что няня пришла вступиться за Адель, которую жалела всем сердцем. Но, с другой стороны, трудно было поверить, что их добрая хозяйка могла выгнать ее из-за пустяка. Значит, должно было быть что-то ОЧЕНЬ серьезное! Хозяйка догадалась, о чем она думает, и решила снова ей помочь.

- Хочешь заступиться за нее? – осведомилась графиня. Мари опустила глаза. В этот миг Андриэнна-графиня смотрела на нее доброжелательно, а Андриэнна-служанка – даже с завистью. Почему ей никогда не приходило в голову заступаться за друзей так, как это делает сейчас Мари? И, кто знает, возможно, кротость действовала бы на Глогстера лучше, чем дерзость! «Я бы так не смогла, - подумала Андриэнна. – У Мари это идет от сердца. Такова ее натура. Во всяком случае, хочется в это верить. А я другая».

- Если бы я знала, в чем она провинилась..Это из-за серебра, которое у нее нашли?

- Да. Но ты и без того, я думаю, знаешь, в чем дело, - спокойно ответила ей графиня. Няня вновь решилась взглянуть на нее. В голове служанке искрой пролетело недавнее событие – пропажа печати. Мари ахнула.

- Так это Адель печать украла?

Андриэнна кивнула.

- За хорошее вознаграждение, разумеется. А люди, которым она ее передала, уже нашли ей применение.

Мари молчала, чуть приоткрыв рот от удивления.

- Признаюсь, я не верю. И как вы намерены с ней поступить?

- Не знаю. А ты как поступила бы? – вопросом на вопрос ответила Андриэнна. Ответ ее удивил.

- Я бы простила, мадам, - уверенно заявила Мари. – Конечно, то, что она сделала, низко. Тем паче, что никто из нас никогда от вас с хозяином грубого слова не слышал. Но она искренне раскаивается…, - няня снова опустила глаза. – Решайте, как вам будет угодно.

В это мгновение в комнату заглянул солдат.

- Госпожа де ля Фер, вас снова зовут в зал.

Андриэнна кивнула, хотя идти туда совсем не хотелось. Но отступать было некуда. Она встала и подошла к тазу для умывания, умылась холодной водой, намочила шею и виски. Холодная вода приободрила ее, и она решительно вышла в коридор. Не зная, что еще приготовила ей Судьба.

Глава 55 лис Ренар

В зале Андриэнне предложили сесть на стул, чуть в стороне от стола. Глогстер то и дело поглядывал на нее. Бледность ее лица ему не нравилась, но он не мог никак поддержать ее, кроме как взглядом. Она ощутила его безмолвную поддержку и ответила едва заметной улыбкой. Смело оглядела всех. К собственному удивлению, страшно ей не было, хотя умом графиня прекрасно понимала, что сейчас может потерять и их уважение, и даже свободу. «Свободу – едва ли, - подумала она. – Все-таки мы с Глогстером колдуны и сможем бежать отсюда вместе с детьми. А уважение..Все-таки Глогстер прав – уважение этих людей немногого стоит. Во всяком случае, многих из них».

В зал привели Клопена. Но не одного. Рядом солдаты вели Лауру де Шатильон. Андриэнна ахнула.

- Вообразите, сир, она была с ним в комнате, в трактире! – доложил один из солдат. – Шли вскрывать одну измену, а вскрыли две! Но кроме того нашли и печать, и несколько писем, - и он положил на стол стопку писем и золотую печать с орлом. Людовик взглянул на Лауру. Та немного смутилась.

- Скажите, это Андриэнна выдала нас с Клопеном? – осведомилась она. - Госпожа де ля Фер, вы же обещали!

- О чем вы? – насторожился граф де Шатильон. – Так графиня знала о вашей связи? - он резко взглянул на Андриэнну.

- Я уже говорила, что доносительство – не в моем характере, - спокойно ответила она. - Да и к чему мне это? Чтобы отомстить ей за насмешки?

- Должна заметить, я была уверена, что вы так и сделаете, - добавила графиня де Шатильон. – И удивилась, что графиня никак не использовала эти сведения против меня.

- Урожденная крестьянка дала вам пример благородства, - заметил король.

- Но ведь она покрывала чужой грех! – возразил де Шатильон.

- На мой взгляд, доносительство – грех не меньший, - мягко отозвалась Андриэнна. – А здесь, к тому же, позор лег бы не только на нее, но и на ее детей. Не говоря уж о том, что такое доносительство сильно походило бы на низкую месть.

Глогстер не мог сдержать улыбку. Он как никогда восхищался своей супругой. Она сидела перед ними гордая и прямая, скрестив руки на груди. Истинная королева!

Людовик кивнул.

- Согласен с вами, мадам. Но сейчас важно другое, - он повернулся к Клопену. – Это ты писал письма против меня? Кто приказал тебе?

- Андриэнна, - не моргнув глазом, ответил солдат. Графиня де ля Фер вздрогнула, а зал зашумел. Глогстер сжал пальцы. Король нахмурился.

- Предположим, что так. А для чего она отдала тебе печать своего мужа? И зачем ты дал служанке деньги?

- За молчание, - ответил Клопен. – Адель дали деньги за молчание. Андриэнна через нее передала мне печать, чтобы я переписывал и скреплял ею письма, которые она мне надиктовала. Она собиралась поднять народ на восстание и стать королевой.

- А зачем ты согласился?

- Так мне-то что? - солдат пожал плечами. – Я служу тому, кто готов заплатить.

Андриэнна молча смотрела на своего друга. И почему-то вспомнила истории, которые ей рассказывали в детстве Шаплены. Сказки о лисе Ренаре. Обаятельный, умный, наглый пройдоха Ренар ей нравился, потому что ловко умел обманывать своих врагов и добиваться своего. «Все-таки Клопен на него отчасти похож», - невесело подумала она. Да, он никогда не поступался своими интересами ради друзей, мог предать без зазрения совести. И самое удивительное, что она в глубине души всегда понимала это! Просто признавать не хотела.

Между тем зал снова зашумел, словно здесь было не чуть больше десяти человек, а, по меньшей мере, сотня.

- А Воронов? Кто это? – последовал новый вопрос от Людовика. Клопен прикусил губу, но тут же нашелся и рассмеялся.

- Воронов? Так она выдумала его, чтобы вас запутать. Пока вы будете искать призрачного Ворона, она спокойно будет двигаться к цели, - он постарался придать своему голосу почтительность. – Ваше Величество, я же говорю, она спит и видит, как бы оказаться на троне! Королевой хочет стать. Я ее давно знаю. Мы с ней вместе воровали.

- Одно дело – яблоки на рынке, а другое – заговор, - Андриэнна пожала плечами и с вызовом оглядела всех. Она не станет стыдиться этого. Глогстер ободряюще кивнул ей и вернулся к ее другу.

- Кстати, она рассказывала, сколько раз ты тогда предавал и ее, и вашего приятеля, Жеана.

- Так вы знаете, что ваша жена в прошлом была воровкой? – удивился де Монфор.

- Она рассказывала мне об этом еще в начале нашего знакомства. А что, по-вашему, она должна была делать? – он пожал плечами. – Сиротка, в чужой стране без денег и друзей, языка не знала. Так что ей оставалось либо воровать, либо просить милостыню.

- Положим. А насчет заговора? Может, все-таки графиня лжет? – осведомился де Контуар. – Я все-таки считаю, что ее нужно допросить по-другому.

- Если вы осмелитесь еще раз намекнуть на пытки, я спущу вас с лестницы! – пообещал Глогстер. – Такой как вы не заслуживает пасть в бою, как воин! – он с презрением окинул взглядом герцога. Тот побагровел.

- Вы ответите за эти слова!

- Возможно, - холодно отозвался рыцарь.

- Но неужели вы по-прежнему верите ей, сэр Глогстер? Тогда вы и впрямь околдованы! – заявил де Монфор. Де ля Фер усмехнулся.

- Я не могу верить Андриэнне или не верить, если я сам видел этого человека, которого, по словам нашего друга, вовсе не существует. Мы встречались с ним и, уж поверьте, он был мало похож на призрак, - он покачал головой. – А что до того, что Адель получила деньги за молчание..А вас не удивляет, почему она получила их от него, а не от своей хозяйки? И зачем Андриэнне было нужно выставлять напоказ свое участие в заговоре – открыто называть свое имя и ставить печать? Вы полагаете, она так хочет на эшафот?

- Женщины глупы, - не очень уверенно отозвался де Монфор.

- Но если она хотела перевести наше внимание на некоего Ворона, то к чему ей было называть себя? Ведь в письме никакого Ворона нет и в помине! – продолжил Глогстер. Рыцари молча переглянулись.

- В ваших словах есть доля истины, граф, - заметил он и взглянул на Клопена. – У тебя есть письма с указаниями от мадам графини?

Клопен был вынужден признать, что нет.

- Дозволено ли мне сказать слово? – вдруг вмешалась Лаура. Рыцари взглянули на нее.

- А вам есть, что сказать? – мягко спросил король, удивляясь не меньше других.

- Но на участь Клопена это не повлияет? – уточнила госпожа де Шатильон.

- Нет, мадам. Кто бы ему это ни поручил.

Лаура глубоко вздохнула.

- Не так давно у нас с Клопеном был разговор. Он говорил, что намечается «что-то интересное», и если все получится, мы с ним сможем открыто быть вместе, - она опустила глаза. – Но многое зависит от Андриэнны. Я тогда не поняла, что он имел в виду. А потом он говорил, что нужно еще ее уговорить, и он не понимает, почему те люди решили опираться именно на нее.

Андриэнна слушала ее, только что не открыв рот от удивления. И было из-за чего! Друг ее предал, а враг – помогает! Но предательство Клопена, если вдуматься, неудивительно, а помощь Лауры и ее заступничество..

- Это правда? – осведомился король. Лаура кивнула, а Клопен отвел глаза. Нахальство с него заметно спало. «Вот весело будет, если Ворон не захочет меня вытаскивать!», - подумал он. А Лаура продолжала:

- А чуть позже она сама подходила ко мне и сказала, что он втянулся в какую-то безумную затею. Просила поговорить с ним и попытаться отговорить. Дескать, ее он не послушает.

Король и рыцари переглянулись.

- А с чего вдруг вы вздумали заступаться за графиню? – удивился де Монфор. Лаура невесело усмехнулась.

- Но Клопену я все равно ни повредить, ни помочь не смогу. Если бы вы могли пощадить его, Ваше Величество!

Граф де Шатильон едва не задохнулся от возмущения.

- Его участь – не ваша забота! Ступайте в комнату!

Графиня чуть приподняла бровь, но повиновалась. Андриэнна проводила ее взглядом со смесью жалости и восхищения перед ее невозмутимостью. Между тем рядом решалась ее собственная судьба.

- Дело ясное, Ваше Величество, - заявил де Монфор. – Кто-то решил воспользоваться именем графини.

- Служанка могла солгать, а графине де Шатильон это ни к чему, - согласился де Моле. – Едва ли кто-то может обвинить ее в сговоре с госпожой де ля Фер. Они никогда не ладили.

Андриэнна коротко рассмеялась.

- Такой у меня сегодня странный день. Друзья предают, а помогают те, от кого я меньше всего ожидала помощи.

Король ласково улыбнулся.

- Можете идти, мадам. Простите нас за подозрения, но мы должны были выяснить правду. Сейчас ступайте.

Андриэнна кивнула, встала и сделала реверанс. Людовик проводил ее взглядом и вернулся к рыцарям.

- И вот что, друзья мои, я запрещаю вам перассказывать кому-то то, что вы услышали здесь. Чего бы это ни касалось.

Мужчины наклонили головы.

Глава 56

В тот вечер Андриэнна как обычно сама укладывала детей спать. Причесала, помогла снять верхние платья. Дети дружно расспрашивали ее, что же произошло. А что произошло что-то страшное – им было ясно.

- А что все-таки случилось? – настойчиво спросила Роксана. – Адель после этого долго плакала. Она очень расстроилась. Говорит, что вы ее теперь выгоните. Но она же хорошая!

Их мать немного смутилась. Как объяснить детям, что произошло?

- Хорошая. Но так бывает, что и хорошие люди совершают не очень честные поступки, - ответила она.

- А почему? – осведомилась Нора.

- Иногда потому что они думают, будто другого выхода нет. Иногда потому, что их обманули, - Андриэнна погладила рыжие кудряшки Норы. – Если хотите, расскажу вам сказку про одного обманщика. Лиса Ренара.

- А он не родственник лисицы, которая у ворона кусок мяса украла? – осведомился Шарль. Андриэнна рассмеялась и пожала плечами.

- Все возможно, - и она начала сказку о Ренаре и его борьбе с кровожадным и грубым волком Изенгримом и сильным и глупым медведем Бреном. Из которой Ренар, разумеется, всегда выходил победителем. Дети слушали ее с жадным интересом. Что, впрочем, не мешало Норе одновременно поддразнивать Шарля и строить ему рожицы. Тот хихикал и прятался под одеяло, снова высовывался и показывал язык. Андриэнна наблюдала за ними с ласковой улыбкой.

Сказки о Лисе Ренаре, надо сказать, имели одну особенность – это была не одна история, а множество, связанных лишь героем – ловким пройдохой Ренаром.

- Все-таки Ренар молодец! -заявила Нора. – Ловко он всех обдуривал!

- Хитрость хороша, если для благого дела, - согласилась их мать. – Беда в том, что если кто-то обманывает, ему уже нет дела, кого именно. Главное, чтобы самому польза была.

- А почему Лис Ренар всех обманывал? Он мог по-другому? – осведомилась Роксана. Андриэнна задумалась.

- Может быть, и не мог. Он так создан. А у людей всегда есть выбор.

- А бывает, что человек тоже так создан, что по-другому не может? – последовал новый вопрос от мадемуазель де Летур. Андриэнна задумалась. Перед глазами снова возникло лицо Клопена. Мог ли он вести себя по-другому? Она потрепала золотистые волосы приемной дочки.

- Это сложный вопрос, мои дорогие. Я думаю, что люди все-таки вольны выбирать. Но я вижу, Шарль уже почти спит. Так что и вы засыпайте, - она поцеловала всех троих и ушла. А дети поуютнее устроились под одеялом. Девочки прижимали к груди своих кукол, а Шарль – деревянный меч.

Андриэнна вернулась в комнату. Ей предстояло осмыслить все произошедшее, уложить все голове и решили, как быть дальше. И с Вороном, и с этой безрассудной девчонкой Адель, которая вызывала у нее сейчас больше жалости, чем гнева.

В этот вечер Андриэнне помогала переодеваться Мари, взявшаяся заменять Адель, которая боялась показаться хозяйке на глаза.

- Госпожа, - первой начала разговор няня, помогая Андриэнне развязывать шнурки на шелковом платье. – Так что вы решили с Адель?

- Отправлю ее в деревню, - отозвалась она. – Доверять я ей теперь не смогу. А ты как считаешь?

Мари отвела взгляд.

- Не знаю, госпожа, - она достала гребень и принялась расчесывать длинные зеленые волосы графини.

- Ладно, ступай.

Мари сделала реверанс и ушла. Андриэнна устало опустилась на постель. И где же Глогстер? Все еще у короля? И как им быть дальше?

Подумав об этом, Андриэнна вновь ощутила, что давно уже знает ответ. Терем и тайник Вилены. Зачем он ей нужен, она сама толком не знала, но чутье было непреклонно – нужно вернуться на то место, даже если города там уже нет. «Только едва ли Глогстеру это понравится, - подумала она. – Он считает, что снова соваться туда слишком опасно». Сердце женщины тронула нежность. Она вспомнила, как Глогстер вел себя там, в зале. Как вступался за нее всякий раз, как слышал неуважительное слово. Даже когда Клопен сказал о ней то, что совсем не делало чести графине и жене благородного рыцаря. Воровка, а, может, еще и заговорщица. Глогстер мог отступиться от нее даже без вреда для рыцарской чести! А он ее не предал.

Андриэнна лежала, глядя на мягко мерцающую сальную свечку в серебряном подсвечнике, стоящую у кровати. Было темно, точно этой комнаты и вовсе не было на свете. Золотистый огонек трепетал, как живой. Такой же, как в печи в Федоровке, в очаге в доме Шапленов и в камине замка де ля Феров.

Она прикрыла глаза. «Хорошо, если бы ангел навестил меня сегодня во сне и дал хоть какой-нибудь совет!», - подумала Андриэнна.

Дверь чуть скрипнула, и в комнату вошел сам Глогстер.

- Еще не спишь?

Графиня отрицательно покачала головой и приподнялась на локте.

- Я о тебе думала. А ты где был?

Глогстер сел рядом с ней.

- У короля. Он действительно обеспокоен происходящим. Ты все-таки правильно поступила, что все ему рассказала.

Его супруга улыбнулась.

- Думаешь, он только потому нам поверил?

- Не совсем. Но и это тоже, - он погладил ее густые зеленые волосы, заплетенные в косу и ничем не прикрытые. – Ну и денек выдался, правда?

Она кивнула.

- А что теперь будет с Клопеном? – осторожно спросила она и поймала себя на том, что мысли о Клопене и его участи живут сейчас точно сами по себе, не затрагивая ее сердца. И ее муж, как ни странно, понял это.

- Скорее всего, его повесят. А тебе его жаль?

Андриэнна опустила взгляд на свои руки. Этого она сама не знала.

- Не знаю. С одной стороны, он предатель, а с другой..Все-таки когда-то он был моим другом! Он оказался рядом, когда я только попала сюда, в Париж. И, мне кажется, он не такой уж плохой. Просто привык, что каждый сам за себя. Я потом не прощу себе, если его повесят, а я буду знать, что могла его спасти, но ничего не сделала.

Глогстер пожал плечами и принялся снимать тяжелые сапоги.

- Боюсь, я в этом тебе не помощник. Я не обладаю способностью к христианскому всепрощению, особенно к таким людям, как он. Ты говоришь, что когда-то вы были друзьями, а теперь он без колебания тебя продал! И если бы графиня де Шатильон не вздумала вступиться за тебя..

- Ты думаешь, меня могли бы отправить в темницу? – Андриэнна вздрогнула. Колдун решил ответить честно.

- Скорее всего. Пытать тебя я им, конечно, не позволил бы, о том и речи нет, но в тюрьму бы отправили.

Его супруга задумалась.

- На что и рассчитывал Ворон. Что у меня не будет выбора, и я перейду на его сторону.

- И я вместе с тобой, - отозвался Глогстер. Разглядеть его лицо в полутьме Андриэнне было трудно, но голос звучал как-то странно. Словно из какой-то глубины, куда она прежде никогда не заглядывала. – Я говорил тебе, что по доброй воле никогда не примкну к Ворону. Но если ты примешь окончательное решение уйти туда, я буду с тобой.

Андриэнна погладила его рукав.

- Ты считаешь меня настолько сумасшедшей?

Глогстер усмехнулся, но ничего не ответил. Некоторое время в комнате царила тишина. Де ля Фер переоделся без помощи слуг и лег рядом с ней.

- Ты уже думал, что делать дальше? – осторожно спросила Андриэнна. Колдун ответил не сразу.

- Я думаю, надо навестить Аверон. Не знаю, насколько они теперь слабые маги, но посоветоваться с ними имеет смысл. А у тебя есть какие-то мысли?

Андриэнна опустила глаза.

- Вернуться в заброшенный город к тайнику Вилены.

- Опять чутье? – насмешливо осведомился Глогстер.

- Но в этот раз оно нас не подвело, - резонно ответила Андриэнна. – К тому же, Ворону ведь там что-то нужно! Не платья же!

Колдун кивнул.

- Ясное дело. Не говоря уж о том, что странно было бы думать, что Вилена устроила магический тайник только для своих нарядов. Но Ворон без тебя его все равно не откроет! И как мы узнаем, что там искать? Так что в любом случае без аверонцев не обойдется.

На том и решили.

Глава 57

На следующее утро хозяева вызвали к себе Адель. Та стояла перед ними непривычно тихая с заплаканными глазами. Черные кудряшки были собраны в пучок. Она опустила глаза в пол, ожидая всего, чего угодно – упреков, обвинений в неблагодарности..Но Андриэнна смотрела на нее молча.

- Ты же понимаешь, что мы не можем оставить тебя у себя, - спокойно заметила она.

- Мадам, простите меня! – служанка жалобно воззрилась на нее.

- Мы могли бы простить, если бы речь шла о колечке или сережке, - холодно заметил Глогстер. – Но ты украла печать! Ты хоть знаешь, чем это могло закончиться для нас?? Особенно для твоей госпожи, от которой ты ничего кроме добра не видела?

Адель всхлипнула.

- Это все Клопен! Он сказал, что когда-нибудь вы поймете, что я..что я поступила правильно, - Адель покраснела. – И что его хозяин может дать вам гораздо больше, чем король. А вы сами не понимаете, от чего отказываетесь.

Андриэнна и Глогстер переглянулись.

- Что ж, я по себе знаю, что у Клопена природный дар к убеждению, - вынуждена была признать графиня. – Но оставить тебя у себя мы не можем. Мы должны доверять людям, которых подпускаем к себе и своим детям. Так что ты вернешься в деревню.

Адель вздрогнула. Вернуться в деревню к крестьянскому труду и винограднику?! А если прознают, из-за чего ее выгнали?! Однако возражать девушка не смела, потому только опустила глаза.

- Как прикажите, мадам.

- Через пару дней мы пошлем в деревню человека, тогда поедешь и ты, - кратко заявил Глогстер. К его удивлению, глаза Адель заблестели. «Пару дней.., - мелькнуло в ее голове. – Мало ли что может случиться за это время! Может, простят и позволят остаться! Что я в деревне-то буду делать?!». Однако делиться своими мыслями с хозяевами она, ясное дело, не стала, а поклонилась.

- Можно идти?

Глогстер кивнул, и Адель ушла.

- Ты молодец, что проявила твердость, - заметил он своей супруге. – Я боялся, эта девчонка все-таки тебя разжалобит.

Андриэнна покачала головой.

- Но Клопен действительно умеет убеждать! Я это знаю по себе. Ведь мне всегда говорили, что воровство – это грех, но Клопену как-то удавалось на какое-то время усыпить мою совесть, убедить, что мы ничего такого не делаем..У него язык хорошо подвешен. Хоть завтра идти риторику в университет преподавать!

- Боюсь, завтра у него это не получится. Да и послезавтра тоже, - мрачно усмехнулся Глогстер. – Не хотел тебе говорить, но король приказал повесить его завтра на рассвете.

Женщина вздрогнула, хотя еще вчера вечером Глогстер говорил ей об этом. Но тогда ее мысли были заняты другим, и судьба Клопена меньше волновала ее. Да и, что уж говорить, она тогда не верила в реальность такого исхода дела. Теперь же Глогстер сказал ей об этом, как о том, что уже решено!

- А если я пойду к королю и попрошу у него пощадить Клопена?.., - не очень уверенно предложила она. Глогстер рассмеялся.

- Похоже, ты и впрямь образец христианского всепрощения и милосердия! Но спасти его ты не сможешь. Его ведь обвиняют в государственной измене! Единственное средство, которое может ему помочь, если он назовет кого-то еще из участников заговора. Но, похоже, Ворона он боится больше, чем виселицы, потому молчит.

Андриэнна слушала его молча. Клопена ждет виселица, а она ничем не может помочь! Хоть он и предатель, но..

- Ладно, пока оставим этот разговор, - мягко заметил Глогстер. – Нам сейчас нужно попасть в Аверон, не забыла? А потом вернемся к твоему другу. Может быть, мы так или иначе сможем ему помочь.

Лицо Андриэнны просветлело, и она кивнула.

Леонардо Бешер сидел в классной комнате на скамье, уткнувшись в книгу. Учебник по латыни Элия Доната «Малая грамматика». Но ученый язык никак не хотел вмещаться в голову.

Наконец, в коридорах послышался тихий звон колокольчика, изрядно приободривший мальчишек. Учитель кивнул и закрыл свою книгу.

- Можете идти, дети.

В комнату заглянул месье Ларфак.

- Бешер, к тебе пришли, - сдержанно заявил он. Леонардо удивился, но послушно отправился вниз, по дороге пытаясь сообразить, кто бы мог прийти к нему.

К его удивлению, внизу стояли только двое – дама в бирюзовом шелковом платье с золотой вышивкой и мужчина в короткой, до колен, рубахе, штанах и плаще, прикрепленной к одежде золотой пряжкой. На поясе ножны с вложенным туда мечом и кошель. Рыжие волосы чуть блестят в тусклом освещении, а смуглое лицо кажется вырезанным из темного дерева. Леонардо остановился, переступая с ноги на ногу. Трудно было поверить, что эти господа пришли к нему! Нет, наверное, это родители кого-то из его знакомых. Но отчего тогда вызвали именно его?

- Ты и есть Леонардо Бешер? – мягко окликнул его Глогстер. Мальчик кивнул, и дама подозвала его к себе.

- Да, мадам. Мне сказали, что вы хотели меня видеть..

- Пойдем, поговорим, - мягко предложила они, и все трое вышли во двор.

Некоторое время все шли молча. Первой начала Андриэнна.

- Ты ведь не из Парижа? – спросила она. Леонардо отвел глаза.

- Нет, мадам. А откуда вы знаете?

- Я просто увидела голубку с твоим письмом.

Мальчик сначала побледнел, потом покраснел.

- Я надеялся, что она отнесет его к моей матушке, - он замолчал, словно боясь сказать что-то лишнее. – Голуби ведь относят письма!

- Да. Но для этого голубь должен быть родом из тех мест, - с легким смешком объяснил Глогстер.

- Вышло так, что твоя голубка попала к нам. И мы хотели бы помочь тебе, - продолжила Андриэнна. Леонардо остановился.

- Вы не сможете, сеньора. Простите, но не сможете.

- Потому что в Авероне живут колдуны? – закончил за него Глогстер. Мальчик пораженно воззрился на них. А Глогстер продолжил. – Но ты, как мы понимаем, человек. Не так ли?

Леонардо кивнул.

- А вы? Вы оттуда что ли?

- Нет, не оттуда. Но мы тоже волшебники и можем тебе помочь. Если ты вспомнишь Аверон, мы перенесем нас туда. Так вышло, что нам тоже нужна твоя помощь, - честно призналась колдунья. – Ты, должно быть, знаешь, что попасть в Аверон можно только если тебя проведет кто-то, кто там жил. Такое заклятие.

Мальчик кивнул. Лицо его немного просветлело.

- Знаю. И что я должен сделать?

- Всего лишь представить Аверон и дом, где живет твоя матушка.

- Мы живем у одного волшебника, матушка служит ему. У них в основном обычные люди в услужении, - пустился в объяснения Леонардо. – Но наш господин очень добрый. Отпустил меня сюда учиться. Там тоже есть школы, но моя матушка хотела, чтобы я учился среди людей. Я ведь сам человек, - он замолчал и снова оглядел их обоих. – А вы откуда про Аверон узнали? И кто вы? Колдуны?

Оба кивнули.

- Тогда почему не в Авероне живете? И зачем вам туда? – в глазах мальчика мелькнуло что-то похожее на подозрительность. Глогстер и Андриэнна переглянулись.

- По делу. Не волнуйся, вреда мы никому не причиним. Ну, так как? Согласен?

Леонардо кивнул. Глогстер и Андриэнна взяли его за руки, и оба исчезли.

Глава 58 Аверон

Через мгновение все трое очутились на улице удивительно красивого города. Андриэнна с восхищением оглядывала все вокруг, даже на миг забыв, зачем они здесь. Красивые белокаменные дома, ничего общего не имеющие со скромными избами бывшего города магов, витая башня, возвышающаяся над городом, статуи львов и грифонов у ворот. Леонардо проводил их к одному из домов. Синие с золотом колонны, золотая крыша, вокруг дома садик с фонтанами. Мальчик открыл калитку и пригласил их во двор. Глогстер и Андриэнна вошли.

Внутри дом еще больше, чем снаружи напоминал дворец. Высокий потолок с яркими диковинными птицами и единорогами, на стенах ковры из живых цветов. Леонардо оглядывал все вокруг без особого интереса (по крайней мере, внешне).

- Красивый дом? Все здесь наколдованное, и если хозяин захочет, он может все изменить в одно мгновение! Только убирать здесь также – заклятием почему-то нельзя, - объяснял он. – Господин мне как-то говорил об этом.

Хозяин всего этого полулежал в одной из комнат на подушках. На стене висел меч с золотой рукоятью, очень похожий на тот, который предлагала Глогстеру Селена. Вся комната утопала в зелени. Увидев Леонардо, волшебник поднял глаза.

- Бешер, ты? Как ты сюда попал?

- Встретил двух магов, они и перенесли, - объяснил Леонардо. – Им надо поговорить с вами. А где матушка?

- На кухне. Ступай к ней.

Леонардо кивнул, а хозяин дома скептически оглядел гостей.

- Если вы от Ворона, то я уже говорил ему, что не хочу иметь с ним ничего общего!

- Мы тоже, - спокойно ответил Глогстер. – Потому мы и здесь. Хотели попросить помощи в вашем городе.

Волшебник смягчился.

- Тогда присаживайтесь, - и он указал на стулья в виде грифонов. Глогстер и Андриэнна осторожно сели. Андриэнна представила их обоих. Хозяин дома кивнул.

- Свое имя, с вашего разрешения, я называть не буду. В нашем городе считалось, что называть свое имя можно только самым близким.

Андриэнну это не удивило.

- Я слышала об этом. В моих краях раньше тоже считалось, что свое подлинное имя кому попало называть нельзя.

- А у нас для такой осторожности был еще один повод, сударыня. Старейший – глава нашего города, очень боялся темных магов, захвативших власть в нашем родном мире. Ведь они могли найти нас! Поэтому нам строго запрещалось говорить название нашего города, так что постепенно все мы, кроме Старейшего и Вилены, забыли его название и стали именовать просто Северным городом. А свои имена нам рекомендовалось заменить на какие-нибудь прозвища. Ведь зная наши имена, враги могли навести на нас какие-то чары.

- Из параллельного мира? – уточнил Глогстер, не скрывая недоверия. «Похоже, они и впрямь с ума сошли со своей осторожностью», - подумал он. Старик пристально посмотрел в его лицо.

- Понимаю ваше недоверие. Но вы не знаете тех магов. Зная название нашего города они могли перенестись туда даже притом, что никогда в нем не были, а зная имена наших людей – проникнуть в их разум и подчинить себе. Потому мы брали себе вымышленные имена. Чаще всего животных. Я звался Медведем.

Андриэнна улыбнулась.

- Но вы, по-моему, на медведя не похожи!

- Это сейчас, - старик добродушно рассмеялся. - Но в прошлом, когда я служил у Вилены в городской страже, никого не удивило, что зваться я должен именно так. Я был крепким малым.

- Теперь ясно, откуда взялось имя «Ворон», - усмехнулся Глогстер. – А как же Вилена?

Медведь покачал головой.

- Вилена – иное дело. Она была самой могущественной колдуньей в десяти мирах и могла не бояться чужой темной магии. Ее сил хватало и на магическую защиту города, и на себя. Потому, собственно, Старейший и поручил ей, по сути, все управление и Северным городом, и остальными, где жили маги. Он безгранично доверял ей.

- А он не боялся, что такая власть может вскружить ей голову? – осведомился Глогстер. Старик рассмеялся.

- Вилене?! Нет, кому угодно, но не ей! Она оставалась спокойной, доброй и рассудительной. Мы с Алексеем Вороновым служили в ее страже. Да, он почти не скрывал своего настоящего имени, считая это, как и другие правила Северного города, постыдным для колдуна. Он настаивал, что скрываться на краю света и тратить силы на пустяки просто глупо. Ему не нравилась осторожность Вилены и Старейшего, как и то, что Вилена помогает окрестным народам.

Известие о «народах» в том краю поразило его гостей.

- А разве в тех краях кто-то может жить? – удивилась Андриэнна. Старик кивнул.

- Там живут совсем дикие, варварские племена, но Вилена всячески стремилась помогать им, лечить. Ворон считал это напрасной тратой времени.

- И, в конце концов, он предал ее? – продолжил Глогстер. Медведь снова кивнул.

- Но это произошло не сразу. Но позвольте по порядку.

Воронов – потомок Александра Македонского, чьи не то внуки, не то правнуки поселились в Северном городе. Он очень гордился своим происхождением. А после школы он вошел в число городской стражи Вилены. Сами понимаете, какого для потомка великого завоевателя быть простым воином, да еще подчиняющимся женщине! Но когда мы вступали в ее стражу, Вилена на своем кинжале связывала нас магической клятвой. В том числе не использовать магию во зло людям, кроме как для спасения жизни и не применять магию против людей без ее приказа. Она прикладывала кинжал к нашим ладоням, и забирала у нас часть магической силы. И если мы нарушим эту клятву, то лишимся не просто дома в Северном городе, но и самой чародейной силы! Согласитесь, серьезная кара.

Глогстер и Андриэнна почти одновременно кивнули. «Теперь хоть понятно, зачем ему Андриэнна», - подумал Глогстер. А Медведь продолжал:

- Так вот, Ворон уговаривал ее снять это заклятие, но Вилена была непреклонна. Когда заметно похолодало, она решила, что нам пора покинуть это место. Жители Северного согласились не сразу, но все-таки согласились. Тогда Ворон со своими людьми закрыл магические переходы. Мы оказались в ледяной клетке. Оставалось два выхода.., - столь длинная тирада оказалась слишком трудной для старика, потому он закашлялся и на какое-то время замолчал.

- Два выхода – либо Вилена принимает его условия, либо они остаются погибать, - нахмурившись, закончила Андриэнна. – Но ведь вы сами сказали, насколько Вилена была сильной колдуньей! Наверняка многократно превосходившей Ворона!

Медведь пожал плечами.

- Это меня тоже тогда удивило. Возможно, он связался с теми темными магами из нашего мира, и они дали ему сил. Тем более, теперь он и его ближайшее окружение обрели вечную молодость, и он обещал то же самое аверонцам, когда присылал своих людей искать союзников! И некоторых уговорил. А я, как вы можете судить по моей внешности, отказался.

- Но тогда зачем ему аверонцы? – удивилась Андриэнна. – Если он сам настолько сильный маг?

Медведь развел руками.

- Не знаю. Может быть, ему нужны наши знания, которые наши маги сохранили со времен жизни в нашем прежнем мире. Да и его дружба с темными магами из нашего мира – только догадки. Мне кажется, что со СТОЛЬ темными силами даже он побоялся бы иметь дело, - он замолчал, и по его телу пробежала дрожь. Глогстер и Андриэнна быстро переглянулись, не зная, стоит ли расспрашивать дальше.

- Расскажите нам все, - мягко обратилась Андриэнна. – Мы должны знать, с кем придется иметь дело.

- Она демонесса, - неохотно ответил Медведь. - Наполовину, правда, но это ничего не меняет. Она могущественна, бессмертна и вечно молода.

Страх в Андриэнне уступил место возмущению:

- И вы оставили свой мир ей?!

- Что уж сказать, доблести вам не занимать! – немного насмешливо отозвался Глогстер. – Сбежали и прятались на краю света, чтобы, не дай Бог, она вас не нашла!

Медведь нахмурился, задетый за живое.

- Меня тогда еще на свете не было. И, поверьте, многие из нас хотели вернуться и освободить наш мир, но Старейший не позволял. Он знал, что мы не сможем с ней справиться, - он вздохнул. – Понимаете, самая большая опасность, которая исходит от Вейры (так зовут эту женщину), связана даже не с ее жестокостью и могуществом, а с удивительным умением убеждать! Именно поэтому связываться с ней так опасно.

Глогстер кивнул.

- Понимаю. Тогда простите нас.

Андриэнна перевела взгляд с мужа на Медведя.

- А тайник Вилены? Вы слышали, что у нее в тереме было что-то вроде магического тайника? – осторожно спросила она. Старик нахмурился.

- Да, слышал. Кажется, это комната, в которую могла попасть только она. Говорят, это подарок Старейшего. Что там – уж не знаю. Некоторые говорят, что там заклятия, помогающие использовать все возможности кинжала. Но это опять-таки только слухи.

Глогстер и Андриэнна кивнули.

- Спасибо вам, господин.

- Не за что. Перенесете Леонардо обратно в школу? В Париже он все-таки будет в большей безопасности, чем здесь. Люди Ворона могут появиться в любое время. И кто знает, что они решат натворить!

Андриэнна понимающие кивнула.

- Но сейчас, если вы не возражаете, мы хотели бы навестить Северный город, - ответил Глогстер. – Точнее, место, где он раньше находился.

Медведь удивленно приподнял бровь.

- Зачем?

- Нужно. А Леонардо пока пусть побудет с матерью.

Они попрощались с гостеприимным магом, взялись за руки и исчезли.

Глава 59 Тайник Вилены

Перед ними простиралось снежное поле, окруженное лесом. Глогстер скрестил руки на груди и огляделся.

- И как ты собираешься искать тайник? На чутье надеешься или на кровь Вилены?

- И на то, и на другое, - ответила она, делая вид, что не заметила раздражения в его голосе и взлетела над снегом.

- Хорошо, что мы умеем летать, иначе бы утонули в сугробах по колено, если не по пояс, - заметила она, чтобы как-то развеять странное молчание. Глогстер не ответил, а только напряженно оглядывал лес. Разговор с Медведем только все усложнил. В его уме шла напряженная работа. Так, значит, у Ворона есть еще союзники? И если Андриэнна откажется ему помочь, он обратиться к ним! И им с Андриэнной придется противостоять другим, гораздо более могущественным врагам! Да, выбор невелик.

Такие мысли радовать Глогстера, ясное дело, не могли, потому даже Андриэнна вызывала в нем только глухое раздражение. Она шутила, болтала о чем-то. Не понимает что ли, что происходит?! Опять надеется на чутье? Или на Бога? Или просто, что все «как-нибудь само собой решится»?

Они летели над полем, все больше осознавая, что идея перенестись сюда была не самой удачной. Похолодало, вдобавок небо понемногу темнело. А оставаться здесь на ночь им здесь совершенно не хотелось.

- Странно. Сейчас, кажется, утро, - заметила Андриэнна. – Или мы провели в Авероне весь день?

(надо заметить, что в ту эпоху еще не знали о разнице во времени, существующей в разных странах).

- Наверное, мы все-таки зря перенеслись сюда, - добавил Глогстер. – Не хватало еще остаться здесь на ночь! Лучше вернуться утром.

- Тогда, боюсь, придется ждать полгода, - услышали они. Оба остановились и повернулись. На краю поля стоял Мирослав, опираясь на палку.

- Ну, здравствуйте, друзья мои, - улыбаясь, поздоровался он. – Навестить прибыли?

- И это тоже. А почему полгода? – удивилась колдунья. – Глогстер же говорил, что они здесь на ночь оставались!

- У нас не сразу все. Летом один сплошной день, всегда светло, - пустился в объяснения старик. – Потом все темнее, днем сумрачно, как вечером, а зимой ночь.

Андриэнна вздрогнула, не то от холода, не то от страха. Глогстер помог ей получше укутаться в плащ. Заклятие от холода все еще действовало, но не так хорошо спасало.

- Интересно. Но мы хотим найти тайник Вилены, - заметил колдун. Мирослав кивнул.

- Знаю, - спокойно ответил он.

- А, может, потом отправитесь с нами в Париж? Все-таки нельзя оставаться здесь одному! – мягко добавила Андриэнна. – Даже волшебнику.

- Тем более, что помимо всего прочего в любое время могут появиться Ворон и его друзья, - кивнул Глогстер. – А их у него, как оказалось, гораздо больше, - он мрачно усмехнулся. Мирослав покачал головой.

- Спасибо на добром слове, но я для того и здесь. Чтобы не подпустить их к тайнику Вилены.

- Но разве туда может пройти кто-то, кроме Андриэнны? – удивился Глогстер. – Или кого-то другого, кто находится в кровном родстве с Виленой?

- Увы, не только. Потому я и здесь.

- Так вы знаете, что там? – насторожилась Андриэнна. – Что Ворону там нужно?

Мирослав только улыбнулся.

- Сама открой – и увидишь.

Андриэнна сжала руку Глогстера.

- А где она? Эта комната.

Ответ их удивил.

- Да хоть здесь.

Колдуны удивленно воззрились на него.

- Тогда почему Селена искала ее в тереме?

- А они знают об этом? – резонно осведомился старик. – Ворон был всего лишь одним из ее стражи, а Селены в то время и на свете-то не было. И они многого не знают.

- Это утешает, - усмехнулся Глогстер, а Андриэнна вздохнула. Странно, но открыть эту комнату намеренно было страшно, хотя она сама этого хотела. Уверенность, что это необходимо, никуда не исчезла, но решимости заметно поубавилось.

- И что надо сделать? – спросила она. – Заклятие?

- Нет. Закрой глаза и постарайся почувствовать это место. И дверь откроется.

Андриэнна кивнула и закрыла глаза. Рука ее судорожно сжимала руку Глогстера, точно она боялась, что он оставит ее одну. Колдун понял это и ласково погладил ее пальцы.

Сколько времени она так стояла, красавица и сама не знала. Казалось, что вечность, хотя на самом деле – всего несколько мгновений. Наконец, она увидела перед внутренним взором комнату с голубовато-зелеными стенами, сундуком и деревянным столом.

- Только надолго там не задерживайтесь, - услышала она, и их обоих – ее и Глогстера, словно выдернули куда-то. Она открыла глаза.

Де ля Феры стояли посреди вполне теплой и уютной комнаты. Стена перед ними была украшена фреской, но совсем не такой, как в тереме. Подойдя поближе, Андриэнна увидела свой кинжал. Да, это был он, вещица, котораязащищала ее, но о которой она, как оказалось, ничего не знала. Рядом его же изображение, только лежащего на камне, а внизу – какие-то страшные чудовища. И все. Только внизу малопонятные письмена. Андриэнна повернулась к Глогстеру.

- Ты что-нибудь понимаешь?

- Кажется, это описание обряда, который поможет вызвать каких-то чудовищ, - отозвался он, с интересом разглядывая фреску.

- Но не как снять заклятие с Ворона! – заметила она. Глогстер с подозрением взглянул на нее.

- А ты уже хочешь это сделать?

- Глогстер! – возмущению Андриэнны не было предела. Колдун усмехнулся.

- Ладно, прости. Может быть, здесь об этом сказано. А если нет, так Ворон наверняка это знает и будет рад просветить тебя, если ты только согласишься им помочь, - он замолчал. Андриэнна внимательно смотрела на него.

- А ты хотел бы, чтобы согласилась?

Глогстер отрицательно покачал головой.

- Нет. Но, боюсь, как бы ТЫ не захотела.

- Об этом можешь не беспокоиться! – Андриэнна улыбнулась и вновь перевела внимание на фреску. А картина, между тем, исчезла, а на ее месте появилась другая. Но разобрать, что там, было трудно.

- Зато теперь ясно, что Ворону здесь надо! – заметила она. – Пойдем? – она повернулась к Глогстеру. Его смуглое лицо было напряженным.

- И что мы будем делать? – осторожно спросила она.

- Не знаю. Я надеялся, что в Авероне мы найдем союзников или хотя бы приблизительно поймем, что делать, но, как видишь, все стало только сложнее. От аверонцев мы не получим ни помощи, ни дельного совета. Мне кажется, их бросает в дрожь при одном упоминании о магах из их прежнего мира и демонессе Вейре. Не удивляюсь, что Ворона такое поведение смертельно раздражало, - он поморщился. – Так что помощи нам, дорогая моя, ждать неоткуда! Разве что если небеса пришлют ангелов!

При упоминании об «ангелах» губы Андриэнны тронула улыбка – она вспомнила про своего ангела-хранителя. Впрочем, и от него какого-то конкретного совета дождаться трудно. Андриэнна посерьезнела.

- Я понимаю. Но не забывай одну деталь – они по-прежнему не могут справиться с нашей магической защитой! А если бы справились, то давно уже были бы в Париже. Да и магическая клятва их пока что связывает.

- А солдат?

- Его мог убить кто-то из помощников Ворона среди людей, - она помрачнела. – Может быть, даже..

- Даже Клопен? – закончил за нее Глогстер. – Не думаю. Ты знаешь, я ему не доверяю, он тот еще тип, но на убийство ему, мне кажется, смелости не хватило бы.

Андриэнна слабо улыбнулась.

- Надеюсь. А насчет Ворона..Все-таки хорошо, что мы теперь знаем, С КЕМ имеем дело, - она снова оглядела комнату. – Мне кажется, нам пора. Здесь нам больше нечего делать, ведь правда? А я уже соскучилась по детям, - осторожно спросила она и вздрогнула от неожиданности, услышав голоса Норы, Шарля и Роксаны. Она повернулась. Стена с фреской исчезла, и перед ними предстала детская, где все трое шумно играли. Андриэнна хотела сделать шаг к ним, но Глогстер схватил ее за руку. Она удивленно повернулась к нему. Смуглое лицо ее супруга просветлело.

- Кажется, у меня есть идея. Нам нужно увидеть Ворона! – громко заявил он. Ничего не произошло. Он взглянул на Андриэнну.

- Нам нужно увидеть господина Ворона! – громко повторила она. Но комната не послушалась и в этот раз. Наконец, она сообразила. – Алексея Воронова!

Не прошло и мгновения, как их глазам предстал лес. Что удивило – летний. Ворон, Винсент и Селена пробирались через заросли. Ворон шел впереди, мельком оглядываясь по сторонам.

- Господин Ворон, а с де ля Ферами что делать? – осторожно спросила Селена. – Я узнала – они сейчас в Авероне! И наверняка уже все выяснили, пока мы здесь!

Винсент усмехнулся.

- Надо было избавиться от мальчишки Леонардо также как от солдата. Теперь уже поздно – они побывали в Авероне, значит, могут сами перенестись туда.

Ворон слушал их молча. Ответ удивил обоих его союзников.

- Что ж, пусть, - равнодушно отозвался он. – Даже хорошо, что они теперь знают про Вейру. Может быть, это заставит их вести себя благоразумнее. Как ни крути, им с нами все равно не справиться и лучше перейти на нашу сторону. Их всего двое, а в Андриэнне нет и половины способностей, которые были у Вилены! А возможности кинжала она пока не знает и вряд ли узнает.

- Признаюсь, я не уверена, что у этих двоих здравый смысл окажется сильнее, - со смехом отозвалась Селена. Ворон остановился и пожал плечами.

- Возможно, ты и права. Но я бы предпочел иметь дело с Андриэнной, а не с этой торгашкой, - он с опаской огляделся. – Теперь нам придется платить по одной душе за право проходить к озеру! Либо состариться и умереть.

- Но одна душа у нас уже есть, - заметил Винсент. – Думаю, купец нам больше не нужен.

Ворон кивнул, а Андриэнна вздрогнула, сразу поняв, о ком идет речь. Она быстро взглянула на мужа. Тот усмехнулся.

- Только не говори, что хочешь помочь и ему!

Колдунья опустила глаза, а он покачал головой.

- Давай потом поговорим об этом. Тем более, нас ждет Леонардо. Про этих мы уже все поняли.

Андриэнна кивнула, и оба снова взялись за руки.

Глава 60 Заступница

Андриэнна сама удивилась, но возвращение в королевский дворец ее даже обрадовало. Она точно проснулась после долгого тягостного сна и вернулась в относительно спокойную реальность.

Однако тот «сон» тоже не давал о себе забыть. За обедом, оглядывая знакомых дворян, она не могла избавиться от чувства какой-то странной жалости. «Вот живут они все спокойно, - подумала она. – Беспокоятся, кого король назначит сенешалем после де Гарланда. А, между тем, их спокойную жизнь в любое мгновение могут разрушить! И некоторые из них уже пострадали от Ворона. Графиня де Монфор. Бедная глупышка! И Клопен..Завтра на рассвете его повесят. А Ворон в разговоре со своими союзниками даже не упомянул его! Так что неизвестно, сделают ли они хоть что-то, чтоб его спасти. Ведь он им больше не нужен. Да еще этот купец, чьей душой они решили расплатиться, как разменной монетой за прогулку к озеру! Пусть даже это озеро, дающее бессмертие и молодость».

Андриэнна вздохнула. Все внутри сжималось.

Она отпила глоток вина из серебряного кубка и снова оглядела всех. Лауры де Шатильон не было, а ее муж сидел мрачнее тучи. Место графини де Монфор, ясное дело, тоже пустовало. Она все еще больна. Интересно, сможет ли тот врач, которого нашел де Монфор, исцелить ее?

Размышляя об этом, она не сразу заметила взгляд герцога де Контуара, устремленный на них.

- Сэр де ля Фер, вы что-то последнее время пренебрегаете обществом друзей! – заметил он. – Неужели общество супруги вам настолько приятнее, что вы целыми днями пропадаете с ней?

Вопрос был задан в насмешливом тоне, но Глогстер и Андриэнна без труда почувствовали за миролюбивой шуткой что-то другое. К счастью, остальные ничего не заметили. Кто-то из рыцарей рассмеялся, не подозревая подвоха.

- Да уж, господин граф – образец примерного супруга! – заявил он.

- Только неясно, где вы все это время пропадали? – продолжил герцог. – Ведь вас с утра никто в замке не видел!

- Уж не требуете ли вы от нас отчета, сэр де Контуар? – нахмурился Глогстер. – Вы снова взялись следить за нами? Никогда прежде не замечал в вас такой склонности!

- Де Контуар, действительно, что вы себе позволяете? – вмешался де Моле.

- Но мне кажется, у нас есть повод задавать подобные вопросы, не так ли? – вкрадчиво заметил де Контуар. – К тому же, странное дело – в замке вас никто не видел, ваши лошади на месте.

Андриэнна и Глогстер переглянулись. Они ведь и впрямь перенеслись в школу с помощью магии! Но де Контуару об этом, ясное дело, знать не надо.

- Если нам в следующий раз захочется прогуляться по городу, мы обязательно сообщим вам об этом, - насмешливо заметила ему Андриэнна, а Глогстер окинул взглядом своего врага. В душе все больше поднималась глухая злоба. «Мало нам Ворона и его приспешников, так еще и этот! – подумал он. – Хотя глупо тратить на него злость, когда есть более могущественные враги». Однако хотя умом Глогстер все это понимал, но избавиться от все возрастающей ненависти к де Контуару все же не мог.

Неизвестно, чем бы закончилось все это, если бы не вмешался Людовик.

- Герцог, оставьте ваш допрос. Это и впрямь выглядит неблагородно.

Де Контуар замолчал, Андриэнна с облегчением вздохнула.

После обеда она решила подойти к королю.

Тот принял ее вполне доброжелательно и предложил выйти в пустой тронный зал. Спокойно выслушал ее просьбу помиловать Клопена.

- Но вы же понимаете, что просите помиловать изменника! – заметил Людовик. – Он солдат и предал своего короля!

Андриэнна кивнула.

- Знаю. Поверьте, я хорошо знаю Клопена. Он воришка, трус, изменник. В детстве он сотни раз предавал и меня, и нашего друга. И все же я прошу вас его помиловать. Это не объяснить так легко, - она покраснела. – Но вы когда-то помиловали Глогстера! – ее зеленовато-голубые глаза загорелись. – Вы помиловали Глогстера ради достойных родителей, а Клопена прошу помиловать ради НЕДОСТОЙНЫХ!

Людовик был удивлен, но воззрился на нее с интересом. А графиня продолжила:

- О нем никто никогда не заботился. Клопен вырос на улице и привык к мысли, что нужно думать только о себе и заботиться только о себе, - она замолчала, тяжело дыша. Людовик покачал головой.

- Я все это понимаю, госпожа де ля Фер. И, прошу заметить, вы не первая, кто просит о нем! Утром приходила графиня де Шатильон.

Андриэнна улыбнулась.

- Но она просила за него как любящая женщина, а я – как друг..Даже, скорее, в память о бывшей дружбе, - она вздохнула. – Вы даже не представляете, как Клопен в детстве ненавидел всех богатых, всех рыцарей..Они и их дети жили в тепле и уюте, в то время как мы ютились у городских ворот, укрываясь от непогоды в старой часовне! Мы воровали, чтобы не умереть от голода, а стража нас ловила. Да, Клопен потом попал в дом священника, а я по воле судьбы – к семейству Шаплен. Но то, что мы пережили, не так-то легко забыть!

Людовик усмехнулся.

- Да, интересно, что же такого в этом пареньке? Одна женщина из-за него забыла о своем долге и совершила страшный грех, изменив своему законному супругу, а другая просит за него, хотя он предал ее и оклеветал! Вы все ему простили? А если бы госпожа де Шатильон не вступилась за вас? И та служанка не увидела, как ваша Адель передает Клопену печать? Если бы не их показания, вы сами оказались бы в тюрьме!

- Я понимаю, - спокойно отозвалась Андриэнна. – И благодарна им обоим. Но Клопен был всего лишь пешкой. Мы не знаем, что Алексей Воронов ему наобещал.

Людовик покачал головой.

- Я говорил это графине де Шатильон и скажу вам. Я готов пощадить Клопена, если он назовет других союзников вашего Алексея Воронова.

- Он этого не сделает, Ваше Величество, - мягко возразила Андриэнна. – Из страха перед ним. К тому же, те, кого он назовет, могут все равно избежать наказания, ведь против них будут слова только простого солдата!

- И вы полагаете, что он боится их больше, чем виселицы? – удивленно уточнил Людовик, пристально глядя в ее открытое бледное лицо. Андриэнна пожала плечами.

- Не знаю. Я лишь предполагаю. Так что вы решили, сир?

Король ответил не сразу.

- Я подумаю, так уж и быть. Но даже если я отменю смертную казнь, освободить его я все равно не смогу. Чтобы он сбежал к своему новому хозяину? Если таковой у него действительно есть, - он замолчал. Андриэнна чуть вздрогнула.

- Так вы не верите в существование Алексея Воронова, Ваше Величество? Думаете, что все это могла сделать я? Но ведь люди, которые читали то письмо письма, были пойманы! Почему бы не спросить у них?..

Король ответил не сразу.

- Видите ли, стража действительно поймала двоих и отправила в темницу, но утром их камеру обнаружили пустой. Они как сквозь землю провалились! Теперь вы понимаете, почему герцог де Контуар спрашивал, где вы с мужем были все утро? – он подошел поближе к Андриэнне, глядя ей в глаза. Она чуть вздрогнула, но не отвела взгляд.

- Мы с Глогстером ничего об этом не знали. Неужели вы считаете, что мы бы решили сами освободить этих людей? Мы были в школе, где учиться мой брат Этьен. Решили навестить одного мальчика, Леонардо Бешера. Он живет в Париже один и страдает от невозможности послать домой хотя бы весточку.

Людовик улыбнулся.

- Да, теперь я вижу, что все, что говорили о вашем безграничном милосердии – правда!

Андриэнна смутилась, а король кивнул.

- Хорошо, я подумаю. Клопену повезло с заступницами!

- Вы не пожалеете, Ваше Величество! – горячо заверила его Андриэнна и почтительно поклонилась. Людовик кивнул и отпустил ее.

Она вышла из комнаты совершенно опустошенная. Все оказалось не так просто. Да, за Клопена вступилась и она, и Лаура, но и этого могло быть недостаточно для помилования солдата, обвиненного в государственной измене. «Но, с другой стороны, на что ему Клопен? – подумала она. – Тоже мне, заговорщик! Еще неизвестно, что пообещал ему Ворон кроме возможности жениться на Лауре».

Подумав о ней, Андриэнна вспомнила и о том, что Лауры не было на обеде. И одному Богу известно, какого ей сейчас! «Может, навестить ее? – вдруг подумала Андриэнна. – Хотя едва ли она будет рада меня видеть. Наверняка она считает, что я виновата в том, что случилось с Клопеном. Пусть и косвенно».

Нет, сама Андриэнна виноватой себя не считала. Не она все это затеяла. Но признавала, что так вполне может думать графиня де Шатильон.

Однако она все-таки решила навестить своего недавнего врага.

Графиня де Шатильон лежала в постели, уткнувшись лицом в подушку, набитую гусиным пухом. Она не плакала – все слезы были давно выплаканы. Она лежала неподвижно и не пошевелилась, услышав, как скрипнула дверь. Кто вошел, она не слышала, зато услышала быстрый говор старой служанки – бретонки.

- Она здесь, мадам, только, похоже, нездоровиться ей, - служанка понизила голос. – Они вчера с графом повздорили. Он на нее кричал, грозился в монастырь отправить. Я его в таком гневе еще ни разу не видела. Утром вроде ничего встала, только сердилась на нас больше обычного. Потом в город ездила. Вернулась и с тех пор лежит в кровати и не шевелится. Обедать не захотела.

- Берта, ты замолчишь или нет? – крикнула на нее Лаура. Служанка смутилась и вошла в комнату.

- Там к вам гости, сеньора. Госпожа де ля Фер. Я ей говорила, что вам нездоровится, - объяснила она. Лаура приподнялась.

- А кто тебе позволил решать, нахалка, могу я принимать кого-то или нет? Не твоего ума дело! Еще раз позволишь себе что-то подобное – живо вышвырну на улицу! Впусти графиню.

Андриэнна, все это время стоявшая на пороге, осторожно вошла. Эта комната мало чем отличалась от их с Глогстером. Такая же дубовая кровать, сундук с платьями, на стене щит. Берта смущенно поклонилась и ушла через маленькую дверцу в комнату слуг.

- Зря вы так, - заметила Андриэнна.

- Я не столь мягкосердечная, как вы, поэтому у меня слуги пока, слава Богу, печати не воруют! – резко отрезала Лаура. Госпожа де ля Фер была задета, но промолчала, а графиня де Шатильон предложила ей сесть на стул возле кровати.

- Как вы? – с жалостью спросила она. Лаура мрачно усмехнулась.

- Граф де Шатильон угрожает отправить меня в монастырь. Впрочем, эта болтушка вам это уже сообщила. Жениться на другой, а детей заставит забыть даже мое имя. Клопена завтра казнят, - она закусила губу, а из голубых глаз полились слезы. Сейчас в ней не было ничего даже близко общего с той надменной, высокомерной аристократкой, чьи насмешки Андриэнне приходилось терпеть в первое время ее пребывания здесь. И эта графиня де Шатильон вызывала в ней только болезненную жалость.

- Я ездила в город и видела его, - продолжила Лаура. – Его водили по улицам, как преступника. В кандалах и в одной рубахе. Дети кричали ему: «Висельник! Висельник!» и бросали камни, - она сжала руки. – А я ничем не могла ему помочь! Не могла спасти его ни от унижения, ни от казни!

Андриэнна ласково погладила ее по голове, как ребенка.

- Я уже разговаривала с королем. Возможно, Клопена и помилуют! И я знаю, что вы тоже ходили просить за него.

Лаура вытерла слезы.

- Да, просила. Хотя знаю, чего это может мне стоить. Могу себе представить, что сделает де Шатильон, если узнает! Хотя все равно хуже, чем есть, уже не будет, – она вздохнула. – Вот как получается. Хотела выжить вас отсюда, сделать так, чтобы вы уехали из дворца, а в итоге не только сама вынуждена отсюда уехать, но и потеряю все, что у меня есть!

Андриэнна слушала ее молча. Сердце сжималось от жалости и мысли, что она ничем не может ей помочь.

- Впрочем, вам, наверное, все это не интересно, - перебила себя Лаура. – Напротив – есть повод торжествовать! Ваш злейший враг ныне унижена и уничтожена!

Графиня де ля Фер покачала головой.

- Не забывайте, что вы мне помогли! Без вас и без Сары я оказалась бы в тюрьме. Честно говоря, я не ожидала, что вы вдруг вздумаете вступиться за меня. А насчет вашего прежнего отношения ко мне, - она мягко улыбнулась, - я всегда понимала, что никто здесь не обязан любить и признавать как равную бывшую крестьянку. Да и из всех дам во дворце мне больше всего хотелось подружиться с вами, - призналась она. И это было правдой. При всем высокомерии и явной враждебности к ней Лауры де Шатильон Андриэнна не могла не признать в ней тонкий ум и сильный, волевой характер. И не раз графиня де ля Фер удивлялась про себя, как Лаура могла дружить с доброй, но безвольной и трусливой герцогиней де Контуар и легкомысленной глупышкой графиней де Монфор. Да, бесспорно, умная и решительная Лаура де Шатильон заслуживала уважения. Лаура усмехнулась, но на душе у нее потеплело.

- А я думала вы только с женами ремесленников дружите! – она посерьезнела. – Впрочем, одного вы ведь не знаете. Например, почему ваша лошадь так странно вела себя в тот день, когда вы чуть не разбились. Я тогда отравила ее. Хотела навредить хотя бы вашей любимой лошади. А в итоге чуть не погубила вас саму! Но я этого не хотела, клянусь Богом и Пресвятой Девой! – она перекрестилась. Андриэнна не удивилась.

- Понимаю. Да вы и не могли знать, что я именно в тот день захочу прокатиться верхом. Только Деметра-то ни в чем не виновата!

- Знаю. Но я была слишком зла на вас и сама мало что соображала, - честно призналась Лаура де Шатильон. Андриэнна улыбнулась.

Поговорив с ней, графиня де ля Фер вышла в коридор. На душе было тяжело. Она никому не могла помочь. Ни Лауре де Шатильон, ни тому купцу. Она не знает, где он сейчас и едва ли узнает даже с помощью магии. Ведь он ей безразличен, а увидеть человека, не зная, где он, можно только в том случае, если он тебе дорог. Или с помощью какой-то вещи, как это часто делала Эльджбета. Хоть волосок, хоть ниточка с одежды. У нее нет ни того, ни другого. Ничего, кроме жалости и желания помочь.

Вечером она поделилась своими мыслями с Глогстером. Тот усмехнулся.

- Удивительная ты все-таки! Наверное, ты и впрямь могла бы стать достойной королевой.

Андриэнна с подозрением взглянула на него. Глогстер полулежал в кровати, глядя на нее с ласковой насмешкой в темных глазах. Уловив ее взгляд, он стал серьезнее.

- Я понимаю тебя, но ты не сможешь спасти всех и осчастливить весь мир. Тем паче, что эти двое сами виноваты. Что купец, что Лаура.

Андриэнна смутилась.

- Возможно. Но я не прошу помогать Лауре! Они с де Шатильоном и сами разберутся. А купец..Представь, какая участь его ждет!

Глогстер кивнул.

- Представляю. И где, по-твоему, он может быть?

- Возможно, в трактире «Серый лев», где мы встречались с Вороном, - предположила Андриэнна и сама удивилась, что столь простая догадка не пришла ей в голову раньше. – А туда мы можем перенестись хоть сейчас!

Ее муж задумался.

- Слишком очевидно. Думаешь, он будет держать этого купца в двух шагах от Парижа, тем более, там, где мы уже были и куда без труда сможем вернуться?

- Так он же не знает, что нам есть дело до его судьбы!

Глогстер усмехнулся.

- Ладно. Только сначала скажи мне все-таки, что тебе до него? До торговца, которого ты видела всего раз в жизни и к которому сразу почувствовала недоверие?

Андриэнна резко встала и прошлась до окна. Она сама толком не могла объяснить это.

- А разве он – не такой же человек, как и все? И почему его жизнью и душой можно пожертвовать? – наконец, отозвалась она, снова повернувшись к мужу. Глогстер приподнялся.

- Что ж, может, ты и права. Попробуем ему помочь.

Глава 61 В плену у друзей

Купец Стефан Гарнье сидел на своей кровати в маленькой комнатке, куда привели его новые «друзья». Хотя друзья они ему или нет – он так и не мог понять. Но выбора особенного у него не было.

Сердце купца то и дело сжималось от страха. Впервые в жизни он оказался в ситуации, выхода из которой не видел.

Судьба у него, надо сказать, была непростая. Родился Стефан в Париже, в семь лет стал подмастерьем портного. Однако жизнь ремесленника никогда не привлекала мальчика, и в двенадцать лет он сбежал. Прошли годы, и Стефан стал купцом. Дела поначалу шли довольно хорошо, но, как всегда бывает, особенно в купеческом деле, Удача оказалась дамой переменчивой. Однажды по дороге на него и его компаньонов напали разбойники. Сам он чудом остался жив. Однако все товары были потеряны, и теперь ему надо было все начинать заново.

Возможно, так оно и было бы, если бы он не встретился с Вороном. Тот был очень добр к нему и наколдовал несметное число товаров. Подобной красоты шелка, украшений и прочего купец никогда в своей жизни не видел. Более того, все они были заколдованы против воров. «Если кто-то чужой возьмет хоть что-то из этого добра без твоего позволения, он не сможет даже донести его до дома, - говорил Ворон. – Эта вещь исчезнет прямо у него в руках и вернется к тебе».

Стефан был счастлив. Встреча с этим волшебником казалась ему поистине подарком Судьбы. Однако он был слишком умен, чтобы не понять – за все рано или поздно придется платить. Потому, беседуя с Вороном здесь же, в трактире, он не преминул задать вопрос – а что, собственно, он должен сделать взамен. Его новый друг мягко улыбнулся.

- Ты умный человек, - отозвался он. – Но от тебя не требуется почти ничего. Сущая безделица. Позаботься, чтобы хотя бы что-то из этих вещей у тебя купила графиня Андриэнна де ля Фер де Мошар. Я думаю, это будет нетрудно.

Стефан был удивлен, но согласился. И ведь поручение это он почти выполнил! Он сам видел, как заблестели глаза Андриэнны при виде жемчужной головной повязки. Почему она все-таки отказалась от этого – оставалось для него загадкой.

Купец вздохнул. Да, поручение, даже такое простое, он выполнить не смог. Да тут еще болезнь графини де Монфор! Главным виновником, разумеется, сочли его и его снадобье (которое тоже было в числе подарков Ворона). Его ждал арест, суд и, скорее всего, смертная казнь, не подоспей снова его странный друг. Точнее, не он сам, а его помощники – Винсент и Селена. Они пришли к нему под вечер и предложили помощь. Но сбежать он должен был ПОД ВОДОЙ!

- Вы с ума сошли? – возмутился он тогда, едва услышав об этом. – Разве я рыба, чтобы плавать под водой?

- Мы дадим вам зелье, с помощью которого вы сможете дышать под водой, - сдержанно объяснила ему Селена.

– Я вам советую согласиться и принять нашу помощь, если вы, конечно, не хотите уже завтра болтаться на виселице на Гревской площади, - добавил Винсент. – Ну, от силы, послезавтра.

Стефан смутился. Оказаться на виселице, ясное дело, не хотелось совершенно, но доверия к Ворону и его снадобьям уже не было. Только сейчас бедняга почувствовал, что оказался в ловушке. И сбежать из нее он не мог. На какое-то мгновение в голову пришла мысль пойти самому к судье и рассказать все, как есть, но тут же исчезла. Он понимал, что никогда на это не осмелиться. Потому последовал за своими не то спасителями, не то врагами.

Теперь вот уже который день он жил в трактире. Почти один, если не считать Селены, которая время от времени навещала его и приносила еду. Но и она с ним почти не разговаривала. Поэтому ни о своем нынешнем положении, ни о дальнейшей судьбе он ничего не знал. Может ли он доверять господину Ворону? Кто он ему? Друг или враг? И что с ним будет дальше?

Все эти невеселые размышления и прервало появления самого волшебника.

- Как поживаете, друг мой? – приветливо спросил он. Стефан привстал и слегка поклонился. Поклон получился весьма жалкий, в том числе и потому, что он никак не мог справиться с дрожью.

- Хорошо.

- Простите, что оставил вас здесь одного, - мягко ответил Ворон. – Я был занят. В том числе и узнал насчет вас, - он сел на стул рядом. – Боюсь, дела ваши плохи. Королевская стража ищет вас не только по всему городу, но и в окрестностях.

Купец вздрогнул. Стражи он боялся, во всяком случае, не меньше, чем Ворона.

- Это из-за снадобья, которое вы мне дали? И что мне теперь делать?

- Я могу помочь вам скрыться, - продолжил господин Ворон. – Правда, в Париже вам пока лучше не появляться, но не все ли равно? Я перенесу вас в любой из отдаленных городов Франции, обеспечу товарами не хуже прежних..Разумеется, уже без снадобий, - тут же добавил он. Гарнье нахмурился.

- Но я ведь не смог выполнить ваше поручение!

- Это не ваша вина, - успокоил его Воронов. – Тому может быть немало причин. Я знаю, что перед отъездом приемные родители графини предупредили ее, чтобы она не была слишком расточительной. А вы со своей стороны сделали все, что могли.

- А снадобье «для изменения цвета глаз»? – Стефан немного осмелел и теперь смотрел на волшебника в упор. В глубине души понимая, что правду он ему не скажет. Ворон ответил очень спокойно:

- Друг мой, вы, я полагаю, не разбираетесь в магии? В нашем деле самое важное - это четко формулировать пожелание. Эта женщина хотела всеобщего внимания, она его и получила. Сейчас о ней наверняка заботятся и проявляют больше внимания, чем когда бы то ни было. Если бы она думала, как изменить цвет глаз – это бы и произошло. Но оставьте ее. Она пустая и тщеславная женщина, которая всю свою жизнь только и умела что наряжаться. Сейчас надо подумать о вас. Я готов помочь вам исчезнуть

- А что требуется от меня? – осведомился купец, уже не веря в дармовую помощь Ворона. Тот улыбнулся.

- Всего лишь кое-что подписать. Одну бумагу.

В первое мгновение купец недоуменно воззрился на него, а потом ощутил новый прилив дрожи. Даже раньше, чем догадался, о какой бумаге идет речь. Но на всякий случай спросил:

- Какую бумагу?

- Но вы же уже догадались, друг мой? – столь же вкрадчиво отозвался Воронов. Стефан резко встал и прошелся по комнате.

- Вы что, хотите, чтобы я..чтобы я продал свою душу? Вы считаете, что я могу согласиться на такое?!

- Боюсь, мои магические способности тоже не беспредельны, - отозвался Ворон. – Я надеялся, что Андриэнна поможет мне в одном деле, но, кажется, благополучие простого народа не так дорого ей, как она пытается показать. Но есть другие силы, которые могут помочь в том числе и вам. Как я и обещал – вы будете жить в безопасности, успешно заниматься торговлей.

- А после смерти?

Ворон рассмеялся.

- Наслушались священников? Они любят поговорить о вечной жизни, убеждая людей терпеть голод и нищету здесь. Хотя сами очень неплохо едят и пьют на земле! Впрочем, вы вольны отказаться. Но тогда вас скоро найдут и, увы, ваша участь будет незавидной. Так что выбирайте – либо смерть в ближайшем будущем, либо в отдаленном. Да и то – может быть. Ведь вы можете попросить в договоре в том числе и бессмертие!

- Бессмертие?! – Стефан недоверчиво смотрел на своего странного покровителя. Недоверие никуда не исчезло, но и страх перед столь близкими и почти ощутимыми опасностями – судом, возможно, пытками и виселицей, тоже. Эти опасности были почти рядом, а те, которыми грозил ему договор – далеко. И как знать, может, их удастся избежать! Сколько страшных грешников были прощены, если могли покаяться? А он ведь всего лишь спасает свою жизнь!

- Если хотите, могу дать вам время подумать до завтра, - заметил Ворон. – Пока время терпит. Подумайте, а завтра вечером я вернусь. Не беспокойтесь, пока защитные чары действуют, и королевская стража вас не найдет.

Стефан почтительно склонил голову, и Ворон ушел.

Глава 62 Живая магия

Возвращаться в «Серый лев», точно не зная, там ли тот купец или нет, было глупо, потому Глогстер вызвал магический шар, приказав ему показать Ворона.

Алексей Воронов вышел за калитку, где его уже ждали Селена и Винсент. К удивлению Андриэнны, дом был им незнаком.

- Ну что? – осторожно спросила Селена.

- Дал ему время до завтрашнего вечера, - отозвался Ворон. – До заката.

- А вы уверены, что он не сбежит за это время? – удивилась она. Воронов усмехнулся и прочел неизвестное де ля Ферам заклинание. По земле пробежало зеленое свечение и тут же исчезло.

- Попробуйте пройти.

Его помощники переглянулись. Первой решилась Селена. Она сделала шаг во двор и тут же вскрикнула, по щиколотку провалившись во что-то вязкое! Колдунья взлетела и вернулась на место.

- Хозяин, вы величайший маг! – восхищенно заметила она. Ворон принял лесть с благосклонной улыбкой. Винсент кивнул.

- Да. У обычного человека нет шансов пройти через это болото, - добавил он. – А что насчет магов?

- Я навел на трактир защитные чары наподобие тех, что использовали де ля Феры, - объяснил он. – Только против ЛЮБОЙ магии, за исключением нас троих.

- Только реки здесь нет! – заметила Селена, и все трое рассмеялись. Глогстер нахмурился.

- Сена! Так вот как они помогли купцу сбежать из города!

- А тем двоим – из темницы, - отозвалась Андриэнна, вспомнив свой разговор с королем. – Ты знаешь, те двое, у которых нашли письмо с призывом восстать против короля, исчезли. Он сам мне сказал об этом. Как же мы об этом не подумали!

- Значит, попробуем навести магический щит и там, - заметил Глогстер. – Нельзя оставлять им лазейку. Слишком щедрый подарок.

Между тем разговор их врагов продолжился.

- А что делать с солдатом, Клопеном? – полюбопытствовала Селена. – Кажется, его завтра казнят!

- А тебе его жаль? – насмешливо отозвался Ворон. Селена презрительно сморщилась.

- Ничуть! Просто я хотела узнать, нужен ли он вам.

Ворон задумался.

- Думаю, он еще может пригодиться. Но о спасении его от казни уже позаботились другие. Две дамы.

- Андриэнна и та, другая? – догадался Винсент. – Лаура де Шатильон, кажется?

Ворон кивнул, а Андриэнна нахмурилась. Так он уже знает об этом? «Значит, он может узнать и о нашем намерении спасти его пленника, - подумала она. – Если уже не знает».

- А уж вызволить его из темницы пара пустяков, не так ли? – добавил Ворон и выразительно посмотрел на своих помощников.

- Господин Ворон, - осторожно начал Винсент, - а не кажется ли вам, что вы уделяете слишком много внимания людям маловажным? Купцу, солдату. А ведь Андриэнна по-прежнему не на нашей стороне! Или вы рассчитываете на помощь той, другой.., - он осекся. Ворон покачал головой.

- Не знаю. Я вам говорил, что не хотел бы связываться с Вейрой. Значит, придется убедить Андриэнну либо снять то заклятие, либо самой возглавить восстание.

- Первое проще, - усмехнулся Винсент. – Можно же и запугать ее, и заставить! Не забывайте, она всего лишь женщина, и вы сами сказали, что в ней нет и половины способностей Вилены! К тому же, она мать, и об этом тоже не нужно забывать..

По телу Андриэнны пробежала дрожь. Глогстер нахмурился. А Ворон задумался.

- Я подумаю, что с ней делать. Похитить ее или ее детей весьма трудно, без магии не получится. Вы помните, что я запретил вам в Париже применять магию? Де ля Феры сразу ее почувствуют. Это не Аверон и не Северный город, где магия на каждом шагу! Так что действовать нужно осторожно. Пока наберитесь терпения и отправляйтесь домой. Оба.

- А вы?

- Я тоже скоро буду, - пообещал их хозяин. – У меня есть одно дело, - колдун превратился в ворона и улетел. А Винсент и Селена исчезли.

Глогстер погасил шар.

- Я же говорил, он не стал бы прятать кого-то у нас под самым носом, - заметил он. – Тем более, трактир у дороги. Считай, у всех на виду.

Андриэнна задумалась.

- Тогда что это за дом? Как нам его найти?

Колдун пожал плечами.

- Не знаю. Но время у нас есть – до завтрашнего вечера. Сама слышала, - он задумался. – Кажется, одна идея у меня есть. Но придется подождать до утра.

- Постой, а, может быть, можно пройти через тайник Вилены? – предложила она.

- Нужно хотя бы знать имя этого купца, - возразил Глогстер. - Помнишь, комната твоего предка ни в какую не слушалась, пока мы не назвали настоящее имя Ворона? А как зовут этого купца, мы не знаем. Впрочем, это можно будет попробовать выяснить.

- А что у тебя за идея? – полюбопытствовала Андриэнна.

- Позже скажу, - пообещал ее супруг. – Но не волнуйся, купца твоего мы в беде не бросим. Не говоря уж о том, что его душа – плата за вход, судя по всему, к озеру молодости и бессмертия. А, согласись, то, что наш враг продлит свою молодость и свои силы – не в наших интересах, - он усмехнулся. Андриэнна покачала головой, но промолчала. А Глогстер продолжил. – Меня сейчас другое интересует. Где этот негодяй все-таки живет? В «Сером льве»? Едва ли. Ворон не так глуп, чтобы устраивать встречу с нами у себя дома. Но и не там, где он держит купца. Значит, есть еще какое-то место.

- А тебе на что? – напряженно спросила Андриэнна. – Ты же не хочешь наведаться к нему домой?

- А почему бы и нет? – вопросом на вопрос ответил Глогстер, и в темных глазах блеснули насмешливые искорки. – Бить врага надо в его логове! Жаль, выяснить, где он живет, будет трудно. Мы точно можем знать только, что это не Аверон и не Северный город.

- Это может быть даже не наш мир, - заметила Андриэнна. Глогстер кивнул.

- Возможно. Ну ладно, давай ложиться. День у нас сегодня выдался непростой.

Графиня невесело улыбнулась. «С тех пор, как мы сюда приехали, у меня других не бывает», - хотела сказать она, но промолчала. Это слишком походило бы на упрек ему. А ведь она сама, хоть и не настаивала на получении прощения от короля, как Анжелика, но и не возражала! Она устроилась под шерстяным одеялом.

Теплая шерсть, треск огня в камине успокоил ее. Отовсюду веяло покоем. Трудно было представить, что этот покой только здесь, в этих стенах. А за ними их с Глогстером ждет множество врагов. Де Контуар, де Мор, Ворон с прееспешниками и та, демонесса..

По телу Андриэнны пробежала дрожь и она инстинктивно сжала медный крестик на шее. «Господи, помоги нам!», - прошептала она. Никаких молитв она сейчас не помнила. Глогстер лег рядом и обнял ее за талию.

- Ничего не бойся, - шепнул он ей. – Я с тобой. Я тебя не оставлю.

Андриэнна с улыбкой погладила его руку и закрыла глаза. А вскоре уснула.

Колдун некоторое время смотрел в ее лицо. Оно по-прежнему оставалось бледным, как и в те дни, когда он впервые увидел ее. Глогстер погладил ее по щеке и поцеловал. Да, она ничуть не изменилась с того времени.

Между тем Андриэнна очутилась в просторном коридоре. Синие с позолотой колонны, арки. Откуда-то доносились голоса. Колдунья пошла вперед, сначала осторожно, потом решительнее.

Вскоре она очутилась в просторной светлой комнате. На деревянном с позолотой стуле сидела женщина, удивительно похожая на нее. Легкий ветерок слегка теребит ее светлые волосы, придержанные золотым обручем и парчовое платье. Человека перед ней трудно не узнать, несмотря на то, что здесь ему на сто-двести лет меньше. Алексей Воронов. В белой льняной рубахе, штанах и кольчуге.

- Пойми, Алексей, - мягко говорила Вилена (что это она, Андриэнна поняла сразу), - заклинания, зелья – это лишь поверхность магии. Истинное ее сердце в другом. Существует другая, «живая» магия. А тебе она, увы, пока недоступна.

- Отчего же? – вздрогнул он, пристально глядя в ее лицо. – Я, кажется, всегда был в числе лучших магов Северного города! – в его голосе послышалась гордость.

«Зря она заговорила с ним об этом», - подумала Андриэнна. Но удивило ее другое – странный взгляд Воронова, обращенный к Вилене. В нем была удивительная смесь надменности, затаенного восхищения и преданности. Да, он восхищался ею, был ей предан, но гордыня не давала ему, потомку Александра Македонского, проявить это. Вилена смотрела на него с ласковой, но чуть насмешливой улыбкой. Интересно, знала ли она тогда, в то время, о планах своего стражи?

- Нужно ощутить живое единство с миром. А для этого нужно отстраниться от самого себя. А ты воспринимаешь магию лишь как орудие, средство для достижения своих целей.

- А разве магия не должна служить нам? – удивился Воронов. – Разве она нам дана не для того, чтобы подчинять силы природы, пусть даже и во благо людям, - тут же добавил он. Столь надменные рассуждения рассмешили Вилену.

- Вот что называется – потомок Македонского! – с улыбкой заметила она. Алексей опустил глаза.

- Я знаю ваши взгляды на сей счет, госпожа. Но вы сами говорите, что мы должны использовать магию во благо людей!

- Положим, до людей тебе дела мало, мой друг, - уточнила Вилена. Воронов вновь взглянул на нее.

- От вас ничего не скрыть, госпожа. Мы все для вас, точно открытые книги. Вы знаете все, что скрыто в наших сердцах. И в моем тоже, - его голос дрогнул. Случайно или намеренно, Андриэнна не знала. Она смотрела на эту сцену с удивлением. Так Воронов был влюблен в Вилену? Или пытался обмануть, притвориться влюбленным? Однако Вилена оставалась спокойной.

- Твое разглядеть несложно, Алеш. В нем лишь жажда возвыситься, стать равным предку, а то и выше. Только, боюсь, не доведет тебя твоя гордыня до добра.

- Вы говорите, я гордец, однако я здесь, в числе вашей стражи! – с горячностью возразил он. – Готов служить вам и умереть за вас!

Андриэнна переводила взгляд с Алексея на Вилену. Та ему, видимо, не верила. И потомок могла ее понять. Конечно, нельзя сказать, что слова Воронова шли из пустоты, но пылкость их казалась несколько натянутой.

- Можно подумать, что ты говоришь это не своей госпоже, но возлюбленной! – заметила Вилена. Воронов немного смутился.

- А вы считаете, такого не может быть? Или не верите мне?

Его госпожа покачала головой.

- А ты сам-то себе веришь? Я для тебя такое же средство, как и все прочее. Чтобы полюбить, надо хоть ненадолго оставить гордыню.

Алексей нахмурился.

- Как тот паренек, кочевник? Я говорю о скифе, к которому вы переноситесь едва ли не каждый день! – его трясло. – Не думал, что вас всерьез прельщает мысль стать супругой кочевника! Обычного человека!! После власти и могущества – степь, кибитка, да лошади!

Вилена слушала его со спокойной, но почему-то грустной улыбкой.

- Тебе этого не понять. Возможно, когда-нибудь, позже. Но не сейчас.

- Ну что, посмотришь еще или пока хватит? – услышала Андриэнна знакомый голос. Как всегда, из ниоткуда, но на сей раз куда мягче и серьезнее. Она кивнула.

- Хватит пока.

Комната тут же исчезла, и она очутилась на пустыре.

- Так Ворон был влюблен в Вилену?

- Я бы не назвал это любовью, - мягко отозвался он. – Его помыслы и тогда, и сейчас заняты лишь жаждой власти. Однако он стал умнее и понимает, что если он хочет добиться власти, корону придется надеть на чужую голову. На твою, например.

Андриэнна ждала, что ее незримый советчик все-таки решит уколоть ее, но тот был спокоен и серьезен. И это еще больше усиливало ее страх, напоминая о серьезности положения.

- Ты права. Ваше с Глогстером положение серьезно. Более чем, - отозвался ангел.

- Думаешь, я не понимаю, если здесь уже демоны замешаны? – возмутилась она. – Демонессы, точнее, с которыми Ворон пытается торговаться. За бессмертие и молодость, я полагаю?

- И за это тоже. Но она гораздо сильнее его, и управлять ею он не сможет, а как раз напротив – станет ее слугой. А этого он, разумеется, не хочет. Потому пока ему выгоднее пытаться переманить на свою сторону тебя.

- А что делать нам с Глогстером? Ведь вытащим купца – он найдет множество других!

- Это тоже верно, - грустно согласился ангел. – Впрочем, это не повод сдаваться и бросать на произвол судьбы даже одну душу, если ты можешь ее спасти.

- А как быть с Вороном? Как его остановить? Может, дашь нам хоть какую-то подсказку?

- Она только что была.

- «Живая» магия! – догадалась Андриэнна и поймала себя на мысли, что они с Голосом впервые говорят о магии.

- Сейчас Ворон, как ни крути, превосходит вас, - продолжил ангел. – Но только сейчас. Для того я и показал тебе их разговор. Как освоить эту «живую» магию, ты поймешь сама. Но опять-таки, не возлагай всех надежд на колдовство. И, кстати, что именно ты хотела бы сделать?

- Остановить Ворона, - твердо заявила Андриэнна.

- Не убивая, я полагаю? – уточнил ангел. Его воспитанница задумалась. Честно говоря, хотя она и понимала, что Ворон – их враг, мысль, что его придется убить, до этого даже не приходила ей в голову. И теперь, заглянув в свою душу, она отчетливо ощутила, что НЕ ХОЧЕТ его смерти. Остановить, победить – да, но не убить.

Ангел, видимо, это понял. А, может, знал с самого начала.

- Я так и предполагал, - отозвался он, и Андриэнна почувствовала, что он ею доволен. – И, надеюсь, тебе не придется брать на душу такой страшный грех, как убийство. Но если вы сможете его победить, то его, возможно, казнят.

- Но он же колдун!

- Его можно лишить силы. Магия, как ты знаешь, помощница неверная, - он вздохнул. – Слушай внимательно. Чтобы остановить Ворона, его придется лишить силы. Ты сможешь это сделать, как наследница Вилены. Но он так легко не сдасться, и я хочу, чтобы ты это осознала. Он может обратиться к Вейре, несмотря на всю свою гордыню и нежелание зависеть от чьей-то воли. А она вновь наделит его магическим Даром. Если только он не окажется там, куда пытались отправить твоего друга, Клопена.

- Но тогда опасность исходит от Вейры! – возразила Андриэнна.

- Надеешься справиться с демонессой? – съехидничал Голос. – Да, в скромности тебе не откажешь!

- Но она ведь может найти других союзников!

- Только добровольных. В этом главная особенность демонов – им дозволено соблазнять людские души, но не принуждать. И заглянуть в наш мир она не сможет, - успокоил он ее.

- А другого выхода нет? Насчет Ворона.

- Боюсь, нет.

- А Вейру уничтожить никак нельзя? – осторожно спросила Андриэнна.

- Можно, но тебе не под силу, - кратко отозвался ангел. – Согласись, если столько магов панически боялись, что она их найдет, что даже имен своих не называли..Это о чем-то говорит! Но сейчас пока думай о Вороне.

Женщина вздохнула. Решимости поубавилось. При этом она понимала, что тот же Глогстер ее не понял бы. А что с ним еще делать-то? Пальчиком пригрозить?

Однако для Андриэнны сама мысль о смерти пусть даже одного человека, пусть даже это ее злейший враг и последний негодяй, казалась невыносимой. Ангел вздохнул.

- Это правильно, Анют. Человеческая жизнь бесценна. Но не забывай еще и о том, что Ворону известно это твое качество – человеколюбие. И он может попытаться использовать его для своей выгоды, превратив твою добродетель в источник пороков. Так что будь осторожна. И не забывай, что на небе есть, кому за тебя молиться.

На этом сон кончился.

Глава 63

Андриэнна проснулась, когда Глогстер еще спал. Солнце заливало комнату, придавая совсем другой вид знакомым предметам. Будто не было на свете Ворона и его шайки.

Из детской уже слышался шум и возня, а вскоре в комнату вбежали Нора и Шарль. Шарль догонял Нору, отнявшую его игрушечный меч. Девочка прыгнула на родительскую кровать.

- Доброе утро, золотце рыжее, - улыбнулась Андриэнна. Нора тряхнула своими рыжими кудряшками. Глогстер тоже проснулся и с усмешкой потрепал дочку по волосам.

- Что вы там опять не поделили с Шарлем? – осведомилась их мать.

- Он первый дразнится начал! – пожаловалась Нора. - Говорит, я на ведьму похожа! Что я буду летать на метле, и меня на костре сожгут!

Глогстер и Андриэнна переглянулись. Они еще не говорили с детьми о магии, ожидая, когда их силы проявятся сами. И что ответить детям сейчас – не представляли. «Они еще слишком малы, чтобы говорить им, что они когда-нибудь станут колдунами, - подумала Андриэнна. – Кроме Роксаны».

К счастью, отвечать им и не пришлось – у детей был и другой вопрос.

- Отец, а правда, что вы выгоняете Адель? – осведомилась она.

- А вы откуда знаете? – удивился Глогстер.

- Я слышала, как они с Мари об этом говорили, - ответила Роксана. – Адель очень плакала.

- Не выгоняйте ее! – попросила Нора. – Она хорошая. Матушка, ты же сама говорила, что ее просто обманули! Разве она виновата, что вы ее наказываете?

- Что-то вы суетесь не в свое дело, - строго заметил Глогстер. – Мы сами решим, как быть с Адель.

Дети чуть смутились.

- Но, отец, пожалуйста! – попросила его Роксана. – Она ведь хорошая! Она больше не будет! – наивные голубые глаза умоляюще воззрились на Глогстера. – Простите ее!

Он покачал головой.

- Предательство прощать нельзя. Кто предал один раз, предаст и в другой.

- А что такое «предательство»? – полюбопытствовал Шарль, тоже устраиваясь рядом с родителями. Андриэнна приподнялась и обняла его.

- Я потом вам расскажу, - пообещала она. – А насчет Адель..Могу только пообещать, что мы с вашим отцом подумаем.

- Но ведь тебе должен кто-то прислуживать! – заметила Нора. – А Мари не может и тебя одевать, и нас. она же не может разорваться!

Столь деловитые рассуждения маленького ребенка рассмешили взрослых.

- Ладно, заступники, идите, - кивнул Глогстер. – И позовите Мари.

Дети подчинились не очень охотно. Но тревожила их не только судьба Адель, хотя расставаться с доброй и всегда веселой служанкой им не хотелось. Дети догадывались, что родители снова могут исчезнуть на весь день, и они увидят их только вечером, перед сном.

Нора первой озвучила общие мысли.

- Вы заметили, отец с матушкой какие-то..другие стали. Им теперь не до нас.

- У взрослых просто есть свои дела! – возразила Мари, одеваясь.

- Это потому, что мы во дворце, - заметила мадемуазель де Летур. – Дома лучше был. Дома я никогда не видела, чтобы мама плакала. И Адель она теперь от себя гонит, - она замолчала. Уловить связь между этими событиями ей было трудно, но, что уж скрывать, девочке очень хотелось обвинить во всех их бедах город и дворец, который они за это время почти не покидали. – Мари, а ведь король сильнее отца?

- Конечно, - удивилась няня. – Король выше всех, и все должны ему повиноваться. И ваш отец, и все другие рыцари. Король – помазанник Божий.

- А почему он не может приказать той даме, Лауре, не обижать нашу матушку, а Генриху – нас? – осведомилась Нора. Этого Мари не знала.

- Я пойду, помогу вашей матушке одеться, а вы пока постарайтесь сидеть тихо, - заметила няня.

- А ты теперь всегда будешь прислуживать матушке, если Адель выгонят? – полюбопытствовала Нора. Мари рассмеялась.

- Так вот, отчего вы ее так защищаете! Нет. Я думаю, если Адель уедет в деревню, - она погрустнела, - то ваш отец возьмет другую служанку для госпожи.

- А можно все-таки Адель не выгонять? – осведомилась Роксана.

- Это не нам с вами решать. Признаюсь, я бы тоже этого не хотела, но, возможно, так будет даже лучше для нее, - заметила няня и ушла в хозяйскую спальню. Дети остались одни. Шарль принялся катать по полу свою забытую вечером игрушку – деревянную лошадку на колесиках, Роксана села на кровать и принялась болтать ногами.

- Генрих – противный мальчишка! – заявил Шарль. – Когда я вырасту, то вызову его на бой и убью!

Заявление мальчика рассмешило сестер.

- Ты вырасти сначала, - уколола его Нора, гордившаяся тем, что она старше Шарля и на полголовы выше и его, и Роксаны. Шарль показал ей язык. Нора в ответ скорчила рожицу и села у окна, глядя во двор и стену, за которой была всего один раз.

Девочка, в отличие от Роксаны, сама толком не знала, хочет или нет вернуться в замок. С одной стороны, там Шаплены, добрая Колодия, Генриетта, мастер Отто, который сделал им столько интересных игрушек, а здесь..

Маленький ум юной де ля Фер, ясное дело, не мог уловить суть происходящего, но что что-то происходит – ощущала почти кожей. Все ее существо охватывало нечто, что она не могла назвать по имени. Это было то самое чувство, которое когда-то заставляло чаще биться сердечко малышки Анюты при осознании огромности, безбрежности мира.

Между тем Мари помогала Андриэнне одеваться и причесала, внутри отметив, что хозяйка была непривычно напряжена.

- Спасибо, Мари, - кивнула она, когда служанка завершила ее вид. – И вот что..Я хотела тебе сказать, чтобы ты не спускала глаз с детей.

Мари немного напряглась.

- Вы недовольны тем, как я за ними слежу, мадам?

Андриэнна поспешила отрицательно покачать головой.

- Нет, вовсе нет. Просто.., - она взглянула на Глогстера. Тот ободряюще кивнул, и она вновь перевела взгляд на Мари. – Видишь ли, у нас есть повод особенно беспокоиться о них.

- Это как-то связано с печатью? – догадалась служанка. Андриэнна кивнула, мысленно радуясь ее сообразительности.

- Все это было сделано для того, чтобы нам навредить. Адель была всего лишь инструментом. С печатью не вышло, и никто не знает, что те люди, которые все это затеяли, могут предпринять теперь.

- Думаете, они могут причинить зло детям? – нахмурилась няня. Глогстер пожал плечами.

- Неизвестно, но, согласись, лучше быть готовыми ко всему, - заметил он. – Так что будь осторожна, особенно если увидишь возле них незнакомого..или даже кого-то знакомого. Не отходи от них ни на шаг.

Мари решительно кивнула.

- Вам не о чем беспокоиться, сеньор, - она замолчала, снова вспомнив о судьбе Адель. Идя сюда, она твердо решила еще раз замолвить за нее словечко. Просто для очистки совести. Но теперь уверенности у нее значительно поубавилось. К ее удивлению, хозяева сами вспомнили о ее юной подруге.

- И позови Адель сюда, - заметила Андриэнна. – Нам нужно поговорить с ней.

Мари поклонилась и ушла.

Адель пришла быстро. Такая же робкая и смущенная, как и в прошлый раз. Глогстер и Андриэнна переглянулись.

- Вы звали меня? – почтительно спросила она. Глогстер кивнул.

- Мы думали, как быть с тобой дальше и решили предложить тебе выбор.

Служанка подняла на них свои темные глаза. В них засветилась робкая надежда.

- Либо ты возвращаешься в деревню, либо месяц будешь помогать конюху ухаживать за нашими лошадьми, - объяснила ей Андриэнна. – А потом, если будешь стараться, мы вернем тебя сюда.

Адель закусила губу. Идти работать на конюшню после графских покоев не очень хотелось, но после угрозы вернуть ее в деревню это выглядело почти прощением, потому служанка кивнула.

- Пойду на конюшню. Нельзя мне домой. Как я отцу объясню, чего меня выгнали? А ведь он бы обязательно спросил!

- Отчего же ты не подумала об этом, когда соглашалась на все это? – насмешливо осведомился Глогстер. – И вот что..Если тот солдат – Клопен, появится..

- Да я с ним даже разговаривать не стану! – с жаром заявила Адель и тут же попросила прощение за то, что осмелилась перебить хозяина.

- Напротив, ты поговоришь с ним, - неожиданно ответил он. – Но все, что он скажет, ты потом передашь нам. Только так мы сможем убедиться, что тебе можно доверять.

Адель задумалась, а Андриэнна возмутилась, но – молча. Поняла, к чему он клонит. «Он бы ее еще к Ворону отправил – шпионить!» – с досадой подумала она. Между тем, их служанка кивнула.

- Хорошо, сеньор. А вы думаете, Клопен может прийти? Он же, говорят, в тюрьме!

- Но мало ли что, - Глогстер пожал плечами. – Может быть, не Клопен, а кто-то другой, от того же человека, которому понадобилась печать. Мы не знаем, что может взбрести ему в голову! Потому мы надеемся, что ты больше ничего не будешь делать у нас за спиной.

Адель поспешила заверить его, что нет.

- Я уж не раз себя прокляла за то, что совершила!

- Потому что поймали? – съехидничал Глогстер. Та смутилась и покраснела. – Ладно, ступай на конюшню.

Адель кивнула, сделала реверанс и ушла. Андриэнна воззрилась на Глогстера со смесью удивления и возмущения.

- Что ты задумал? Может, еще отправишь Адель к Ворону? Зачем впутывать ее во все это?

- Но ее УЖЕ впутали! Причем не мы с тобой, - мягко возразил колдун. - Конечно, вероятнее всего, Ворон уже и думать забыл про них обоих – про твоего друга и Адель. Но, согласись, осторожность никогда не помешает. Тем более, ты сама видела, что ему есть, куда девать тех, кто ему больше не нужен.

Андриэнна вспомнила про купца и кивнула.

- И что ты думаешь делать? Ты говорил, у тебя есть какой-то план?

- Пока – только навестить твоего друга, Клопена, в тюрьме, - усмехнулся Глогстер. – Может быть, ему что-нибудь известно. А еще лучше – попытаться выяснить имя этого купца. Тогда найти его будет значительно проще.

С этим Андриэнна спорить не стала.

- И надо не забыть навести защитные чары и под водой, - напомнила она ему. – Ты сам говорил, что оставлять им лазейку – слишком щедрый подарок.

После завтрака в комнате де ля Феров, Андриэнна решила съездить в город, а Нора и Шарль немедленно напомнили ей о ее обещании как-нибудь показать им Париж. Андриэнна виновато взглянула на Глогстера.

- Я действительно обещала им это. Тем более, Мари говорила, им нужны сапожки на зиму. Старые уже изрядно истрепались.

Колдун усмехнулся, но его супруга не могла понять, одобряет он ее или нет.

- Что ж, раз обещала, конечно. В таком случае скажите Мари, чтобы собирала вас на прогулку в город.

Дети (не исключая Роксаны) просияли. Всегда ли им нравилось это место или нет, но сейчас любопытство и жажда увидеть этот шумный город вблизи охватили всех троих, и они поспешили к Мари, похвастаться и передать указания родителей.

- Думаешь, я зря согласилась взять их с собой? – осторожно спросила Андриэнна. – Я понимаю, это глупо. Но раз уж обещала..

- Боюсь, ты действительно слишком мягкая, - заметил Глогстер. – И со слугами, и с детьми. Иногда это хорошо, а иногда – нет.

Андриэнна хотела возразить, но вспомнила разговор с ангелом во сне и промолчала.

Солнце лилось в маленькую комнатку в доме Ворона. Тот сидел за столом и размышлял, снова и снова перелистывая страницы книги. В голове вертелась одна мысль: «Неужели получится?».

Он закрыл глаза и мысленно три раза позвал Селену.

Девушка появилась быстро. Сонная, с растрепанными черными волосами, заплетенными в косу. Ворон ласково улыбнулся.

- Прости, что разбудил так рано.

Селена зевнула.

- Ничего, господин. А вы, я смотрю, даже не ложились? – она взглянула на зеленые светящиеся огоньки, крутящиеся возле чернильницы. Ворон сделал легкое движение рукой, и огоньки погасли.

- Я углублял свои знания в темной магии, - усмехнулся он. – Прочел кое-что интересное. Как сделать обычного человека – магом.

Сон мигом слетел с его верной помощницы. Она воззрилась на него с удивлением.

- Вы шутите, господин Ворон?

Тот покачал головой.

- Ничуть. Но выглядит это не так, как люди себе представляют. Здесь описан один интересный обряд..Только не знаю, действительно ли он помогает, и у кого хватило бы сил пройти такое.

- А нам это к чему? – осторожно спросила Селена. – Зачем наделять обычных людишек Даром?

- Просто одной Андриэнны недостаточно, чтобы я мог прийти к власти, - объяснил колдун. – Мне нужны помощники. При всем моем уважении к тебе и Винсенту. Искать колдунов и уговаривать их – слишком долго.

Селена усмехнулась.

- Может, одна Андриэнна такая упрямая?

- Не знаю. К тому же, с чего ты взяла, что этот обряд делает их истинными колдунами? – Ворон презрительно сморщился. В черных глазах Селены загорелся интерес. – Здесь написано, что они смогут колдовать..пока подчиняются мне. И чем дальше, тем больше возрастает моя власть над ними. А уж когда они пройдут весь обряд до конца.., - он с усмешкой покачал головой.

- А что за обряд? – глядя на него с жадным любопытством спросила Селена. Ворон жестом предложил ей сесть на стул напротив себя и повернул книгу в ее сторону. Селена пробежала глазами по строчкам.

- Но, господин Ворон, неужели вы думаете, что кто-то из обычных людей способен выдержать такое? – удивилась она, прочитав все. Ворон пожал плечами.

- Вот о том я и думал. Чтобы понять, действует это или нет, нужно проверить, не так ли?

Селена кивнула.

- И на ком же? Клопен? Тормини? Или де Мор?

Ворон задумался, перебирая в уме всех троих упомянутых. Клопена отбросил сразу – он трусливое и жалкое существо. Вся его храбрость лишь напоказ. Тормини? Он тоже не особенно крепко духом. Да и к чему ему Магия? Де Мор? Этот, возможно. Конечно, храбрецом его тоже назвать нельзя, но жажда отомстить дворянам за их высокомерие по отношению к нему может пересилить все. Но, с другой стороны, а если не выйдет? А де Мор пока что нужен. Глупо рисковать жизнью дворянина, преданного ему и находящегося при короле. Тогда кто?

- Нужен человек, у которого была бы весомая причина, - подсказала Селена. – Очень весомая, ради которой человек захотел бы преодолеть все и стать колдуном. Допустим, месть или любовь. Деньги здесь, мне кажется, не подействуют, хотя их власть над людскими душами сильна. Стать колдуном, чтобы разбогатеть..

- Ты забываешь об одной детали, - мягко возразил ее хозяин. – Редко люди хотят разбогатеть только ради самих денег. Вот ради того, что эти деньги могут принести – иное дело. Кому-то нужны удовольствия – но такие нам ни к чему, а другие хотят с их помощью заслужить уважение других. Стать значительным в чужих глазах. Вот на таких нам имеет смысл обратить внимание, - он задумался. – И вот что, прогуляйся в Париж, скажи де Мору, что я жду его сегодня вечером у «Серого льва».

Селена кивнула.

- И вот еще что.., - подумав, добавил Ворон, - мне нужно, чтобы ты пустила слух среди дам о женщине, которая исцеляет и предсказывает будущее. Но нужно убедить их – она живет не в Париже и приехать никак не может. Наплети все, что в голову взбредет. Главное, чтобы об этом узнали несколько небезызвестных тебе придворных дам, - он усмехнулся. Селена приподняла бровь.

- Графиня де Монфор и ее подруги?

Ворон кивнул.

- Нужно, чтобы они загорелись идеей поехать туда.

- И вы думаете, Андриэнна с Глогстером поедут с ними?

- Не знаю, посмотрим. Глогстер – благоразумный человек, в отличие от своей супруги. Он вряд ли позволит Андриэнне покинуть Париж, когда знает, что я неподалеку. Но у нее сверх-благородное сердце, и его голос часто заглушает голос здравого смысла. Она не отпустит их одних. Беззащитных дам, не владеющих магией, - Ворон коротко рассмеялся. – В одном она и впрямь похожа на Вилену – ее сердце тоже вмещает в себя всех –семейство Шаплен, предавшего ее друга-солдата, служанку, близких, друзей и даже врагов, - в его глазах появились теплые искорки. И это не понравилось Селене.

- В этом ее слабость, - заметила она. Алексей Воронов кивнул.

- Да. Я говорил –Андриэнна и вполовину не столь могущественная колдунья, какой была Вилена. Потому она вряд ли сможет их защитить.

Селена встала и поклонилась.

- Я пойду.

- И вот еще что – скажи де Мору, чтобы вытащил Клопена из тюрьмы, - небрежно добавил ее хозяин. – Думаю, он нам еще пригодится.

Нельзя сказать, что его помощница была полностью с ним согласна, но спорить не стала.

Глава 64

Андриэнна с детьми шли через рынок. Роксана крепко вцепилась в ее руку, с опаской оглядываясь по сторонам. Она все еще не могла свыкнуться с шумом и толпами людей, снующих туда-сюда. А Нору и Шарля матери напротив – было трудно удержать. Зеленые глаза Норы с жадностью окидывали все вокруг – шпили церквей, возвышающиеся над домами, каменные дома, сам рынок, набитый людьми, прилавки. На одном пестрой грудой лежали ткани всех цветов радуги. Красота какая! Рядом прилавок с глиняными горшками, а за ним – крестьянин возле телеги, продающий зерно. Увидев их и их мать, он слегка поклонился, на что та ответила мягкой улыбкой.

Сама Андриэнна, прогуливаясь по рынку, не могла отделаться от воспоминаний. Какой-то босоногий мальчишка стянул у одного торговца рыбу – точь-в-точь как они с Клопеном когда-то! Она вздохнула и сделала попытку отогнать эти мысли. Но они уходить не хотели. Их с Клопеном воровство, страшные сказки, которые он сочинял для них с Жеаном по вечерам, их игры, беготня..и то, как он не раз и не два бросал их с Жеаном в беде. Как бросил ее тогда, когда ее поймали за кражу кошелька у какого-то господина. И он всегда умудрялся найти оправдание и для себя, и для них.

Андриэнна сама не знала, как относиться к Клопену. С одной стороны, когда она вспоминала, как легко он предал ее за кружку эля, согласившись помогать де Мору, как оклеветал ее перед королем, вся душа женщины вздрагивала от презрения и отвращения, а с другой – когда она вспоминала, сколько им довелось вместе пережить, то к презрению примешивалась странная жалость.

- Травы! Лекарственные травы, снадобья от всякой хвори! – услышала она резкий голос торговца и остановилась. Среди прилавков затесалась тележка, на которой вразброс лежали открытые мешочки с травами и небольшие весы. Андриэнна подошла к нему. Как ни крути, а травы ей нужны, а когда придут травы из ее теплицы в замке – еще неизвестно.

Она подошла к торговцу, с интересом оглядывая его товар.

- А это сколько стоит? – она взяла небольшой мешочек и развернула.

- Душица два денье, мадам.

- Вообще-то это не душица, а мята, - мягко поправила его колдунья. Торговец чуть нахмурился.

- Ну, хорошо, мята. У меня здесь много всего, не упомнишь, где что лежит. Так вам взвесить?

Графиня кивнула. Старик взял у нее мешочек и положил на небольшие весы. На другой чаше лежала чугунная гиря. Нора и Роксана с любопытством переводили взгляд с матери на торговца.

- И если можно, немного лаванды, если есть, - добавила Андриэнна.

Торговец указал ей на мешочек с засушенными сиреневыми лепестками.

- Вот. Только вчера снял с дерева.

Андриэнна кашлянула, чтобы не рассмеяться.

- А с каких пор лаванда растет на деревьях? Насколько мне известно, лаванда – это кустарник! – она взяла мешочек и прислонила к лицу. - Кроме того, это не лаванда, а шалфей.

Старик покраснел. Карие глаза со злобой смотрели в лицо Андриэнны. «Вот свалилась ведьма на мою голову! – подумал он. – Кто в таком-то виде разберет, где лаванда, а где шалфей?».

- Впрочем, шалфей и лаванда – действительно похожи, - смягчилась настырная покупательница. – Но растут они не на деревьях, тут уж вы меня извините, - она протянула мешочек обратно. – Пожалуй, я его тоже возьму.

Торговец положил мешочек с шалфеем на весы.

- Наша матушка в этом хорошо разбирается! – заявила ему Нора. Старик мельком взглянул на ребенка, но промолчал.

- Как вам угодно. А снадобий приобрести не желаете? У меня от всякой хвори есть. Вот, для глаз, - он указал на синюю бутылочку. – Любые глаза сделает голубыми, как небо!

Андриэнна нахмурилась.

- Как небо, говорите? А где вы его взяли?

- Да вот у того торговца купил, - старик указал на каменный дом. Только сейчас Андриэнна вспомнила, что это тот самый дом, куда они с дамами ходили за тканями. – Он мне их по дешевке продал, а потом исчез, как сквозь землю провалился!

«Сквозь воду, точнее», - подумала Андриэнна и услышала рядом с собой кашель. Она подняла глаза и увидела худого господина.

- Ваше «снадобье для цвета глаз» - дьявольская настойка, - заметил он. – Дама, пробовавшая ее, до сих пор не может вернуть себе зрение. Потому ваш торговец и сбежал.

Старик, продающий травы, несколько смутился. «Только этого еще не хватало!», - с досадой подумал он.

- Я об этом ничего не знал, - заверил он. – Это все тот, приезжий купец, господин Гарнье. Хотя, говорят, он здешний. В Париже родился.

- Вот как? – заинтересовалась Андриэнна. – А вы с ним разговаривали?

- Было дело, - неохотно заметил торговец, уже не зная, стоит ли признаваться, что он знаком с таким человеком. – Только откуда я знать мог, что он мне отраву продаст?

Графиня кивнула. Сомнений, что торговец говорит правду, у нее не было. Она отдала ему горсть монет и взяла мешочки с травами. В душе уже зашевелились угрызения совести.

- Так как вы сказали, его зовут? – осведомилась Андриэнна, стараясь делать вид, что спрашивает об этом из простого любопытства.

- Стефан Гарнье, - неохотно ответил старик. – А вам на что?

- Так. Любопытно просто, - Андриэнна улыбнулась. - Вы уж меня простите. С моей стороны было крайне невежливо вас учить.

Торговец усмехнулся. «Вот ведьма-то!», - подумал он, но уже без прежней злобы. Андриэнна попрощалась с ним, и вместе с детьми и тем же господином направилась дальше. Уходя, вновь взглянула на дом, где останавливался господин Гарнье. Теперь она хотя бы знает его имя, так что тайник Вилены, наверное, сможет помочь. Если только Ворон не успел убедить его в необходимости расстаться с бессмертной душой. Колдунья вздохнула. «Несчастный купец! – подумала она. - Был торговцем – станет монетой! Нет, нельзя позволять Ворону обращаться с людьми подобным образом».

Подумав о своем враге, Андриэнна ощутила, как по телу пробежала противная дрожь. Нет, его нужно остановить. Если придется – то отдать в руки правосудия. Пусть попадет на эшафот.

Некоторое время они шли молча. Роксана и Шарль держались за руки матери, а Нора бодро вышагивала рядом с ними. Незнакомец шел рядом, но пока молча, с интересом поглядывая на Андриэнну.

- Вы, я вижу, хорошо в травах разбираетесь, сударыня, - заметил он, видимо, чтобы начать разговор. Колдунья кивнула.

- Хотя, наверное, с моей стороны было бестактно учить этого торговца.

Господин поморщился.

- В подобных вещах такт – вещь второстепенная. Он берется торговать травами и целебными снадобьями, ничуть в этом не разбираясь, и может навредить множеству людей! По-моему, место таким шарлатанам только в тюрьме.

Андриэнна пожала плечами. Судить об этом ей было трудно.

- А откуда вы знаете про даму, которая из-за его снадобья лишилась зрения? – осведомилась Андриэнна. Тот спохватился.

- Прошу прощения, я не представился. Врач, Бертран Савойский, - он слегка поклонился. – Побочный сын одного из представителей рода графов Савойских. Учился в Италии, в Салерно. Граф де Монфор пригласил меня вылечить его жену. А вы, случаем, не Андриэнна де ля Фер? – он с усмешкой поглядел на нее. Та была удивлена.

- А откуда вы знаете мое имя? – удивилась она.

- Графиня де Монфор рассказывала мне, что вы пытались ее лечить, еще до моего появления, - объяснил он. – Разрешите спросить, какие травы вы применяли?

Постепенно завязался разговор. Бертран оказался человеком умным, здравомыслящим, прекрасно знающим труды греческих и арабских врачей. К удивлению Андриэнны, его не возмущало то обстоятельство, что женщина осмеливается совать нос в медицину. Когда она заметила ему это, он улыбнулся.

- Я слишком хорошо помню госпожу Тротулу из Салерно и других почтенных женщин. У нас с вами одна цель – помогать.

Андриэнна решительно кивнула. «Причем не только травами», - мысленно добавила она, вспомнив о Вороне и господине Гарнье.

Роксана и Нора прислушивались к разговору взрослых, но понять, естественно, почти ничего не могли, а Шарля больше интересовали воробьи, пристроившиеся на крыше.

А вскоре дети увидели прилавок с игрушками и немедленно бросились к нему. Андриэнна улыбнулась и последовала за ними.

Прилавок был завален яркими глиняными и деревянными игрушками. Особый восторг у Норы, Роксаны и Шарля вызвала рыжая фигурка лиса в широкополой шляпе. Ему дети обрадовались, как старому знакомому.

- Лис Ренар? Матушка, это же он? – Нора дернула мать за рукав. Та загадочно улыбнулась.

- Возможно, и он, - заметила она. – Во всяком случае, похож.

А Роксану заинтересовала фигурка менестреля – красивый юноша с лютней в руках. Она взяла его в руки и повертела. Шарль же с восторгом принялся разглядывать фигурки зверей – лошадок, собак и медведей.

- Надо лиса Ренара купить и медведя, - заявила Нора. – Будет Бреном! А Ренар его будет обманывать!

Бертран слушал детей с улыбкой. Андриэнна же осматривала игрушки и невольно вспоминала свои – соломенных кукол без лиц, глиняных зверюшек, деревянного медведя, играющего на гуслях – подарок деда Касьяна.

Сердце Андриэнны сжалось, мысли от воспоминания об игрушках перешли к деду Касьяну и тете Агафье, их любви и заботе. Интересно, как там тетя Агафья? А Матвей? Вспоминают ли о ней? «К чему думать об этом сейчас? – подумала она. – Деда Касьяна уже нет в живых, а Агафья и Матвей далеко. Хотя, я ведь могу перенестись к ним в любое мгновение! Только сейчас нельзя – еще неизвестно, знает ли о них Ворон. И если не знает, то навестить их сейчас все равно, что открыто отдать ему в руки».

Уйти отсюда без игрушек, разумеется, было бы трудно, потому Андриэнна купила Норе лиса, Роксане – игрушечного менестреля, а Шарлю – собаку с открывающейся пастью, открыванием-закрыванием которой он тут же занялся, пытаясь укусить Нориного лиса за хвост. Нора одной рукой прижала своего нового друга к груди, а другой пыталась отмахиваться от Шарля.

Так вся компания дошла до Большого Моста, где Андриэнну и детей ждала карета. Нора, Шарль и Роксана залезли внутрь, а Андриэнна взглянула в сторону Шатле, где Клопен сейчас сидел в одной из тюремных камер (а Шатле был не только крепостью, но и тюрьмой). Почему его отправили именно туда, Глогстер и Андриэнна не знали. Но считали такое решение крайне неразумным – ведь там служат его бывшие друзья! И туда сейчас отправился Глогстер, поговорить с ним. Интересно, о чем? Что Клопен может знать?

Колдунья перевела взгляд в сторону Сены. Защитных чар там по-прежнему не было, так что у врагов оставалась лазейка. Только как наводить какие-то чары под водой, она не знала. И где именно? «Здесь, в центре города, не имеет смысла, - подумала она. – Они легко пройдут сквозь магический щит на окраине и выплывут. Значит, нужно там, близ ворот. Или..», - она вздрогнула, настолько простое решение пришло в ее голову. Но и его провести пока нельзя – при враче де Монфоров. Придется вернуться сюда потом, чуть позже. «Будем надеяться, что до этого ничего страшного не случится», - подумала она, пытаясь себя успокоить.

Между тем Глогстер уже вышел из Шатле и подошел к своей супруге. Андриэнна представила ему своего нового друга. Врач почтительно поклонился.

- Если желаете, мы подвезем вас во дворец, - с легкой усмешкой предложил Глогстер. Бертран немного смутился.

- Неловко стеснять вас.

- В подобных вещах это вещь второстепенная, - с улыбкой отозвалась Андриэнна, точь-в-точь копируя его собственные слова. – Разве врач может думать, стеснит он кого-то или нет, когда его ждут больные?

Врач де Монфоров улыбнулся.

- Вы правы. Оставлять больную без присмотра надолго – недостойно врача. Я отправлялся в Париж прикупить кое-каких трав, но мне в этом не слишком повезло, - он улыбнулся Андриэнне. В ее зеленовато-голубых глазах загорелись веселые искорки. Глогстеру это не понравилось. А вскоре вся компания села в карету.

Глава 65 Новые планы Ворона

Вернувшись в комнаты де ля Феров, Андриэнна и Глогстер отпустили детей обедать. Уставшие, но вполне довольные прогулкой, малыши впервые не капризничали. К тому же, им не терпелось поделиться с Мари впечатлениями и показать новые игрушки. А их родителям предстояло решить другое дело.

- Я узнала, как зовут того купца! – сообщила Андриэнна. – Стефан Гарнье.

Глогстер кивнул.

- Хоть что-то. Я у твоего друга ничего толком узнать не смог. Твердит: «Они меня вытащат. Они меня вытащат», - Глогстер сморщился. На его лице отчетливо читались усталость и какая-то смесь презрения и жалости к Клопену. – Болван. Он даже мысли не допускает, что, скорее всего, больше Ворону не нужен, и его вполне могут бросить на произвол судьбы. Или хуже того – расплатиться его душой за молодость и бессмертие, - его черные глаза вонзились в лицо Андриэнны. – А тебе приходило в голову, когда ты добивалась его помилования, что его может ждать куда более страшная участь?

Андриэнна вздрогнула всем телом, и Глогстер смягчился.

- Прости. Просто я хочу, чтобы ты понимала – всех ты не спасешь. Особенно тех, кто сам стремится утонуть.

Колдуньярезко встала и прошлась до окна. На какое-то время в комнате повисла давящая тишина. Для Глогстера она звучала хуже самой громкой ссоры. Он понимал, что сейчас творится в ее душе и уже жалел о сказанном. Она повернулась к нему.

- Мы навестим господина Гарнье и предложим ему помощь, - заявила она. – Если согласиться, перенесем его в любой город Франции, куда он сам пожелает. Но если сделка с Вороном покажется ему заманчивее.., - ее голос дрогнул. Глогстер усмехнулся.

- Разумно. Прости, я зря начал этот разговор. Просто я так понимаю, найти его ты хочешь через тайник Вилены? А мне не хотелось бы, чтобы ты снова возвращалась в Северный город. Даже со мной. Это слишком опасно.

- Мирослав говорил, что это не имеет значения! – успокоившись, ответила Андриэнна. – Я могу открыть эту комнату даже здесь! Как-то вызвать ее..

Это Глогстера успокоило, и он кивнул. А Андриэнна закрыла глаза. «Постарайся почувствовать это место и дверь откроется». Так, кажется, сказал ей Мирослав?

Комната Вилены появилась также незаметно, как и в прошлый раз. Теплая, уютная. Андриэнна оглядела ее.

- Мы хотим увидеть Стефана Гарнье! – заявила она.

Чего колдуны ожидали увидеть меньше всего, так это..языческое святилище!

Ворон и его помощники стояли посреди леса. Осенние листья шуршащим ковром укрывали землю. Позади магов сквозь деревья проглядывало суровое лицо идола, а у ног чернела яма с остатками старого кострища. Ворон равнодушно оглядывался по сторонам. Во всей его прямой фигуре, спокойной уверенности в серых глазах сквозило какое-то неуловимое величие. Винсент и Селена старались держаться с таким же величественным спокойствием, но безуспешно. Черные глаза Селены гордо блестели, а на губах стояла торжествующая улыбка. Она здесь. Все эти жалкие людишки – де Мор, Клопен, Стефан Гарнье – что они Ворону? А они с Винсентом – его истинные союзники!

В такой компании, да еще в ТАКОМ месте несчастный купец выглядел совершенно растерянным. Он боязливо огляделся. Увидев идола, отшатнулся и едва не упал в яму.

- Где мы, Ворон? Зачем вы привели меня сюда? – побелев, спросил он. Сейчас у него не было ничего общего с тем господином, что встретил Андриэнну и ее приятельниц в доме, среди шелка и драгоценностей. Селена презрительно усмехнулась.

- Радуйся, что тебе оказана честь присутствовать здесь!

- Это святилище древнего бога Велеса, - спокойно объяснил Ворон. – А ты думал, мы тебя на шабаш отведем? – в его голосе послышалась насмешка, а его помощники рассмеялись. Гарнье сжался.

- Отпустите меня! – жалобно попросил он, что вызвало новый взрыв смеха Винсента и Селены.

- Надо же, каков храбрец! – насмешливо отозвалась Селена. – Принимаешь помощь колдуна, готов продать душу, а тут вдруг струсил! Или передумал? – она прищурилась. Стефан замялся.

- Но мне же дали время подумать до заката! – неуверенно отозвался он. – Ворон?.., - он жалобно взглянул на мага. Тот кивнул.

- Так я от своих слов и не отказываюсь. Только кто сказал, что дожидаться этого времени вы будете именно там, где мы вас оставили? – он усмехнулся. – Сейчас мы решим одно дело, а потом вместе с вами отправимся в гости к одной милой даме. Селена нам поможет, а отсюда переместиться туда даже проще. Там вы и подпишите договор, о котором мы говорили.

- А что за дама? – не понял Стефан.

- Обаятельная демонесса, - охотно объяснила ему Селена. – Согласитесь, не каждому купцу выпадает честь пообщаться с демонессами!

Господин Гарнье похолодел, а в глазах застыл ТАКОЙ ужас, что даже сердце Глогстера чуть екнуло от жалости.

- Но..но потом-то я вернусь домой? – осторожно спросил он, безуспешно пытаясь унять дрожь.

- Вы имеете в виду Францию? – лениво отозвался Ворон. – А что вам, собственно, здесь делать?

Эта фраза оказалась последней каплей. Видимо, несчастный только сейчас понял, ВО ЧТО ввязался. Андриэнна хотела выйти из их укрытия, но Глогстер сжал ее запястье.

- Подожди, - кратко заметил он. – Надо узнать, что им, собственно, здесь надо.

Ворон, между тем, сделал легкое движение рукой, и посреди ямы загорелся костер. Селена наколдовала шкатулку, открыла и протянула Ворону. Тот небрежным движением достал золотой обруч и бросил в огонь. Кострище исчезло, и глазам присутствующих предстала комната, где красивая женщина с золотистыми волосами сидела у огня рядом с солдатом. Андриэнна ахнула, узнав обоих, – Лаура и Клопен!

Ворон презрительно усмехнулся.

- С этой все понятно. Странные мечты для знатной дамы, но что ж.

Купец растерянно переводил взгляд с Ворона на призрачных людей.

- Что это?

- Здесь те украшения, которых касались чьи-то руки, - равнодушно ответил Ворон. – И они успели впитать в себя их самые заветные мечты.

Андриэнна вздрогнула, вспомнив про жемчужную повязку. Мысль, что сейчас этот негодяй столь же небрежно будет копаться и в ее душе, заставила ее внутренне похолодеть. Селена наблюдала за Клопеном и Лаурой молча, даже с каким-то интересом.

- Мне кажется, как раз она, Лаура, может подойти для того, о чем мы говорили, - заметила она, кивнув на призраков. Ворон пожал плечами.

- Возможно. Обруч исчез, а вместе с ним и мечты Лауры. Ворон достал из шкатулки тяжелое серебряное ожерелье и кинул в огонь. На сей раз их глазам предстал сад, каменная стена и вишневые деревья в белых цветах. Андриэнна вздохнула – чья это мечта, ей можно было не говорить. Герцогиня де Контуар гуляла там с хорошенькой темноволосой девочкой лет шести, которая бегала, наблюдая за пестрой бабочкой. Как ни странно, эта мечта Ворона заинтересовала.

- А вот это уже что-то. Кажется, эта малышка рядом с герцогиней – София де Контуар? Де Мор говорил, что дочь герцогской четы – больна.

Андриэнна удивленно приподняла бровь. Она об этом ничего не слышала.

- А за здоровье ребенка мать отдаст все, вплоть до жизни и души! – догадалась Селена.

- Если только наша целительница – Андриэнна, ее не вылечит, - возразил Винсент.

- На сей счет можно не беспокоиться, - усмехнулся их хозяин. – Не забывайте – герцог де Контуар настроен против Андриэнны и не подпустит ее к своему ребенку.

Андриэнна сжала пальцы, впервые ощутив настоящую ненависть к Ворону. Не страх, а именно ненависть!

Стефан, между тем, видимо, решил, что теперь не до него, и сделал несколько осторожных шагов в сторону. Но Ворон это заметил.

- Куда торопитесь? – насмешливо спросил он. Гарнье вздрогнул. Ворон прочел заклинание - и несчастный купец ощутил, что его ноги точно приросли к земле!

- Отпустите меня! – снова взмолился Стефан Гарнье. – Будьте милостивы!

Винсент и Селена снова рассмеялись.

- Этот парень меня поистине забавляет! – фыркнул Винсент. – Ты так и не понял, ГДЕ находишься? И просто так ты отсюда не уйдешь. Так что помалкивай.

- Кажется, вы уже готовы пожалеть даже о том, что когда-то бросили портняжье ремесло и подались в купцы? – усмехнулся Ворон. – Ладно, посмотрим, что у них дальше, - он достал жемчужную повязку. – Вот и самое интересное. Вещица, которую примеряла Андриэнна! Узнаем, какие у нее заветные мечты.

Андриэнна не выдержала и сделала шаг вперед, покинув пределы тайника Вилены.

- А не надоело в чужих душах копаться? – осведомилась она. Винсент и Селена были удивлены, а Ворон почему-то – не очень.

- Андриэнна? Какими судьбами? Господин де ля Фер, мое почтение, - он слегка поклонился, а Селена рассмеялась.

- Я полагаю, пришла спасать нашего пленника. Весьма разумно! – в ее голосе послышалась невыразимая насмешка. А Андриэнна по-настоящему осознала, какую глупость они с Глогстером совершили. Точнее, она. Открыто прийти сюда, прямо к Ворону – разве не безумие? «Хотя, собственно, почему? – вдруг подумала она. – Сколько можно прятаться от него?!». Она кивнула.

- Поверьте мне, если вы посмеете тронуть хоть одного человека.., - начала она. Ворон кашлянул.

- Что тут сказать – кровь Вилены есть кровь Вилены. Но, позвольте заметить, что природа не дала вам и..

- «И половины ее способностей»? – закончила за него колдунья. – А вы в этом уверены?

Вместо ответа ее враг прочел новое заклинание, и сухие листья под ногами де ля Феров свернулись и превратились..в змей!

Глогстер и Андриэнна взлетели, а Стефан закричал от ужаса. Убежать или пошевелиться он по-прежнему не мог, а вокруг, по всей поляне, которую только что ковром укрывали осенние листья, теперь с таким же легким шуршанием ползали сотни и сотни блестящих змей! Не трогая только место, где стояли Ворон и его помощники.

- И это все, на что ты способен, Ворон? – не удержался Глогстер от насмешки. Андриэнна дернула его за рукав. Не тот Ворон человек, чтобы безнаказанно насмехаться над ним!

Между тем одна из змей уже обвилась вокруг ноги Стефана. Тот пытался дернуться и согнать ее, но безуспешно. Андриэнна сделала легкое движение рукой, и эта змея вместе с остальными отлетели от него. Правда, сама она чуть не упала и едва успела встать на поваленное бревно. Ворон рассмеялся.

- Два магических действия одновременно – для вас это пока недостижимо, не так ли? – осведомился он. – Впрочем, если змеи для вас – слишком просто..

- Ворон, хватит! – отрезала Андриэнна. – Отпускай своего пленника, и мы уйдем!

- Сдался он вам, этот купчишка! – презрительно фыркнула Селена. - Нашла, кого спасать. Небось, забыла, как сама побывала живым товаром в руках ему подобных?

Андриэнна промолчала. Воспоминание обо всем, что ей довелось пережить, сейчас оживали в ее голове, как нечто далекое, даже не касающееся ее. Будто происходило не с ней. Хотя то, что врагам известно еще и это, колдунью, конечно, мало радовало.

А Ворон, между тем, щелкнул пальцами, и Андриэнна едва успела взлететь, потому что бревно у нее под ногами охватил огонь! Теперь они с Глогстером парили в воздухе, на две головы выше Ворона и его сообщников. Те по-прежнему стояли на земле. У Андриэнны мелькнула мысль, что это не просто так. Значит, им ТОЖЕ трудно совершать два магических действия одновременно? Это ее обрадовало.

Она вызвала ветер, загнавший всех змей в яму, и полетела к пленнику. Глогстер опустился на землю, взмахнул рукой, и во врагов полетела огненная плеть. Ворон, Винсент и Селена отлетели в разные стороны, а Стефану бежать было некуда, и он только закрывал лицо руками от разлетающихся повсюду искр. Де ля Фер направил в сторону Ворона новую огненную плеть. Тот сделал едва заметное движение рукой, и плеть повернулась к хозяину. Андриэнна вскрикнула, но, к счастью, Глогстер успел отскочить, и плеть ударила в дерево за его спиной, которое тут же разлетелось в щепки. Ворон усмехнулся и мельком взглянул на Андриэнну.

- Неплохо. Только чары, приковывающие к земле, вы все равно не снимите. Их, как и ваш магический щит, может снять только тот, кто их навел.

Колдунья переводила взгляд с Ворона на несчастного пленника, которому оставалось лишь молча ждать решения собственной судьбы.

И снова, как в случае с тайником, она вдруг ощутила, что знает, что надо делать. Ее мысли, и вся ее суть проникла в землю, которую сейчас грубо использовали как темницу. «Отпусти его», - попросила она. И Стефан с удивлением понял, что его ноги теперь свободны! Ворон чуть приподнял бровь.

- Да, кровь Вилены – есть кровь Вилены, - повторил он, однако уже совсем другим тоном и кивнул Селене. Та без слов поняла его и полетела к шкатулке, но не успела – та разлетелась на сотни осколков от огненного шара Глогстера! Ворон и Винсент едва успели увернуться. Глогстер мигом очутился возле супруги и Стефана, и все трое перенеслись в тайник Вилены.

Гарнье огляделся и перекрестился.

- Где мы?

- В безопасности, - успокоила его Андриэнна. Стефан вздохнул.

- Спасибо вам, - кратко заметил он, оглядывая их.

- Спасибо, что не пришлось душу продавать? – уколол его Глогстер. Бывший купец покачал головой.

- Да не собирался я этого делать! Поначалу только, когда с Вороном разговаривал. Да и тогда. Думаю, соглашусь, а потом сбегу. А как Ворон исчез, выхожу из дома..

- А там земля заколдована, - закончил за него Глогстер. – В болото превратилась. Мы знаем. Что ж, Ворон оказался не глупее вас, не так ли?

Гарнье кивнул.

- Вот и пришлось жить среди призраков, - добавил он.

- Каких призраков? – удивился Глогстер. Стефан поморщился, боясь даже мыслями возвращаться ко всему пережитому.

- Ну, не призраки..Они вроде как люди, но околдованы. Не соображают ничего. С ними заговоришь – молчат. И взгляд вникуда.

- И сколько их там было? – Андриэнна нахмурилась. – И что с ними собирались делать, вы не знаете?

- Было их человек шесть, - ответил Стефан. – Два парня, старик, женщина и двое детей.

- Детей?! – ахнула Андриэнна. – А они-то Ворону на что?

- Ну, не совсем детей, - уточнил бывший купец. – Отроки лет по тринадцати. А на что они Ворону – не знаю. И у помощников его не дознаешься.

Глогстер нахмурился.

- Думаю, это не то же, что было у вас. Я слышал, душу можно забрать только если человек осознает, что делает.

- А, может, это те, у кого души УЖЕ забрали? – осторожно спросил Стефан, озвучивая и догадку Андриэнны. Та похолодела. Однако Глогстер покачал головой.

- Не думаю. А кто-то еще там был?

- Селена, - охотно ответил он. – С дружком своим. Они меня в тот дом и привели. И были там, пока Ворон не пришел. Дня три прошло.

- И вы не могли сбежать? Земля же еще не была заколдована! – заметил Глогстер.

- А Селена и Винсент? – уточнила его супруга. – Думаешь, они так легко дали бы господину Гарнье сбежать?

Стефан кивнул.

- Да и я тогда не думал о побеге, - отозвался он. – Наоборот – боялся, как бы не нашли и не отдали под суд.

- Лучше бы Ворона боялись! – поморщился колдун.

- Так я думал, он мой друг! – попытался оправдаться Гарнье. – Он же мне помог, когда у меня разбойники весь товар отобрали! Наколдовал другой, еще лучше. Вы, мадам, видели, - он взглянул на Андриэнну. Та кивнула. – А взамен просил вам что-нибудь продать. Именно вам, сеньора.

Андриэнна удивленно воззрилась на него.

- А почему именно мне, не говорил?

Бывший купец пожал плечами и вытер рукавом пот со лба.

- Не знаю. Только я в эти дни сам себя не узнавал – когда в Париже был. Говорил не то, что хотел и не так. Будто не я сам себе хозяин был, а другой кто.

- А вам самому Ворон что-нибудь подарил? – вдруг осведомился Глогстер. Стефан кивнул.

- Одежда была, - он вздохнул. – Глупец я. Сам виноват. Я ж из бедняков, отец портной и меня отдал мастерству обучаться. Только мне большего хотелось. И разбогатеть, и весь мир повидать, и приключений.., - он поежился. – Только их на мою голову хватит! Жаль только старого друга обидел – Альбера. Разговаривать не захотел. Думаю – не приведи Бог, узнает кто, что я в ремесленниках был! Я же во дворец специи продавал! – в его голосе послышалась гордость. Казалось, что воспоминания о пережитом его более не тревожили. Андриэнна и Глогстер переглянулись и решили мягко вернуть его на землю.

- А специи, случаем, не Ворон наколдовал? – осведомился Глогстер. Стефан смутился, но ничего не ответил.

- Если хотите, я передам Альберу, что вы просите прощения, - мягко заметила Андриэнна. - Я подруга его жены, Агнессы.

- И, кстати, она ничуть не боялась, что при дворе узнают об этом! – добавил Глогстер. Стефана это замечание задело.

- А дальше что думаете делать? – осведомилась колдунья.

- Хотите, чтобы мы вам наколдовали нового товара? – насмешливо спросил Глогстер. Гарнье вздрогнул.

- Нет, этого я не прошу! Простите, но с магией я больше дела не имею.

Колдуны нашли это разумным.

- В Париж мне нельзя, - Стефан задумался. – А вы меня куда угодно можете отправить? А в Орлеан?

- А вы там были? – уточнил Глогстер. Стефан кивнул. – Тогда можно, - колдун задумался. - Но прежде постарайтесь вспомнить место, где вас держали.

Стефан вздрогнул.

- Согласитесь, остальных тоже надо вытащить, - мягко заметила Андриэнна. – Пока Ворон не перенес их в другое укрытие.

Гарнье вздохнул, но все-таки кивнул.

Глава 66

В этот вечер Андриэнна чувствовала себя как никогда уставшей. Они перенеслись вместе со Стефаном к тому самому дому, который де ля Феры видели в шаре. Однако даже войти за калитку не смогли – заклятие Ворона все еще действовало, и ноги быстро увязали в земле, как в болоте. Андриэнна попыталась повторить то же, что сделала в святилище Велеса, но голова закружилась, и она едва не упала. Видимо, здесь Ворон навел даже более сильные чары.

- Боюсь, еще одного столкновения с Вороном за сегодня мы не выдержим, - заметил Глогстер. – Так что лучше перенесемся в Орлеан.

- И ты предлагаешь их бросить? – возмутилась его супруга.

- Единственный способ помочь и им, и всем остальным – справиться с Вороном.

Андриэнна была вынуждена согласиться.

- Думаешь, с ними ничего за это время не случиться? – уточнила она. – И зачем мы тогда сюда перенеслись?

- Мы должны были хотя бы узнать, где оно, - объяснил Глогстер. – А насчет них..Скорее всего, нет. Ворон держит их не для той же цели, что и нашего друга, - он мельком взглянул на Стефана Гарнье. Тот почему-то отвел глаза.

Перемещение в Орлеан, а затем и во дворец Андриэнна помнила уже смутно. Голова кружилась, все тело болело. Душевное напряжение и магия изрядно истощили ее.

Обедали они с Глогстером молча, в своей комнате. Андриэнна чувствовала себя слишком измученной, чтобы разговаривать, вдобавок не могла избавиться от чувства вины за то, что втянула Глогстера во все это. Ведь они оба едва не погибли! А сам колдун пытался предположить, что предпримет их враг дальше, зачем ему герцогиня де Контуар и те шестеро пленников. Для Вейры? Но когда Ворон говорил о де Контуарах, Стефан Гарнье все еще был в его руках! Или он уже не надеется, что Андриэнна перейдет на его сторону?

Андриэнна, между тем, уже закончила обед – рыбный пирог и десерт из засахаренного миндаля и подошла к окну. Солнце уже вело свой путь в сторону горизонта, озаряя город совсем другим светом. Предвечерним. Более тихим, успокаивающим. Разглядеть в голубом небе магический щит почти невозможно. Даже если приглядеться, можно уловить только тонкие золотые нити, тоньше паутины. Трудно поверить, что это действительно серьезная преграда Ворону, сквозь которую он и его прееспешники не могут пройти. «В том-то и дело, что могут! – с беспокойством подумала она. – Сена. Там ведь до сих пор нет никаких защитных чар! И неизвестно, что сейчас предпримет Ворон».

Она вздохнула. Сил еще на одни чары у нее не было совершенно. Колдунья чуть выглянула, разглядывая знакомые каменные стены Парижа. Отсюда город казался похожим на тяжелое каменное ожерелье, надетое на шею земли, а Сена казалась тонкой голубой нитью. Андриэнна повернулась к Глогстеру.

- А ведь Сена все еще без защитных чар! – заметила она. Глогстер невесело усмехнулся.

- Боюсь, это придется отложить до завтра. Защитную магию лучше наводить на рассвете. Надеюсь, одна ночь ничего не изменит, - однако в его голосе послышалась неуверенность. Андриэнна нахмурилась.

- Боюсь, толку никакого. Они сами ведь все равно никакого вреда людям причинить не могут! Чары Вилены все еще действуют. А от их сообщников среди людей наша магия не защитит, - она устало опустилась на кровать, впервые чувствуя свою полную беспомощность. Сердце Глогстера сжалось, он сел рядом с супругой и обнял ее за плечи. Слегка поцеловал в висок, рядом с шелковым платком, скрывающим волосы. Андриэнна почему-то вспомнила столкновение с Лаурой де Шатильон тогда, возле яблони, и свои слезы здесь, в комнате. И как Глогстер утешал ее. Сколько прошло времени с того дня? Немного, но кажется – лет десять. Сейчас эта сцена вспоминается ей как что-то далекое, мелкое. Даже удивительно, что она могла плакать из-за этого.

Она сжала руку Глогстера, как всегда, ища у него поддержки.

В этот вечер де ля Феры вновь спустились в знакомую им комнату. На своих местах на возвышении сидели король Людовик и королева Аделаида. Королевская чета негромко переговаривалась, а придворные, входя в комнату, подходили к ним и кланялись. Также поступили и де ля Феры. Прямые, гордые, как всегда, Глогстер и Андриэнна подошли к королям. Глогстер поклонился, а Андриэнна сделала реверанс, чувствуя на своем лице строгий, пронзительный взгляд королевы. Значит, она уже знает обо всем? Графиня подняла глаза и ответила ей открытым взглядом зеленовато-голубых глаз. Аделаида улыбнулась и кивком отпустила их обоих. Де Моле подозвал Глогстера к столу – сыграть в шахматы, и он вместе с супругой ушел к нему.

Андриэнна села на лавку. Как ни странно, здесь ей стало немного спокойнее. Все было как всегда. Ну, или почти..Она оглядела комнату. Герцогиня де Контуар, баронесса де Монтень, Луиза де Шермон и Лаура де Шатильон сидели на лавке у окна и вышивали. Лицо Лауры обрело какой-то странный сероватый цвет, делавший ее похожей на статую. В голубых глазах нельзя было прочесть ничего, кроме полного равнодушия ко всему. Сердце Андриэнны сжалось от жалости. Но помочь своему недавнему врагу она ничем не могла.

Огонь в камине понемногу слабел, и двое слуг принялись возиться возле него, подбрасывая дрова. В это мгновение огонь вспыхнул и полыхнул в лицо одному из них! Тот вскрикнул и закрыл рукой глаз. Кто-то из придворных хихикнул, но большинство не обратили на это внимания. Тот поспешил выйти, а Андриэнна инстинктивно встала. Что не понравилось Глогстеру. Внутри у него всколыхнулась злоба.

- Да сядь ты уже! – рявкнул он. Эта вспышка удивила всех (кроме самой Андриэнны) и даже вывела из оцепенения Лауру де Шатильон.

- Я только хотела узнать, не нужна ли ему помощь! – попыталась оправдаться Андриэнна. – Не нужна! – отрезал ее супруг. – А если и нужна – он как-нибудь сам справится. Или ты считаешь, что в Париже кроме тебя лечить больше некому?

Андриэнна смутилась. Между тем гнев Глогстера немного поутих, и он уже начал о нем жалеть. Мельком взглянул на герцогиню де Контуар, и его мысли приняли другой оборот. Между тем, Людовик решил вмешаться.

- Сэр де ля Фер! Я не вижу ничего дурного в милосердии графини! Это качество, достойное христианки, - заметил он. Андриэнна с благодарностью улыбнулась королю. Глогстер слегка наклонил голову.

- Простите, Ваше Величество, но ее милосердие, на мой взгляд, уже переходит все возможные рамки. Она ВСЕХ жалеет! Всем готова помочь! И друзьям, и чужим людям, и врагам.., - он покачал головой и вновь посмотрел на герцогиню де Контуар. Та оторвалась от вышивки. В карих глазах мелькнуло что-то странное. Андриэнна повернулась к Глогстеру, а потом к ней, начиная догадываться, к чему он клонит.

- Я просто хочу быть полезной! – объяснила она. В комнату вошел Бертран Савойский и почтительно поклонился королевской чете. Аделаида Савойская (она же Аделаида Морьенская) холодно кивнула ему и перевела взгляд на огонь в камине. А Андриэнна с удивлением вспомнила, что и королева принадлежит к роду графов Савойских! Значит, они с Бертраном пусть и дальние, но родственники! Однако по тому, как они держались друг с другом, этого сказать нельзя.

- Как здоровье графини де Монфор? – осведомился Людовик. Бертран кивнул.

- Благодарение Богу, несколько лучше. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть графине зрение.

- Господин Бертран, а вы лечите только графов? – осведомилась Андриэнна. – Я просто хотела спросить насчет одной девочки, здешней служанки, Сары..

Глогстер обреченно махнул рукой и перевел внимание на шахматную доску. А Бертран заинтересовался.

- А что с ней?

- Что-то не то с сердцем. Я давала Саре травяную настойку, и ей стало немного лучше, - объяснила Андриэнна. – Но все равно было бы хорошо, если бы ее осмотрел настоящий врач. Как верно заметила Ее Величество королева – я все-таки таковой не являюсь. Глогстер усмехнулся.

- Ты неисправима, Андриэнна. Позволь тебе напомнить – в Париже есть не только врачи, но и больница. Больница святого Августина.

- Мне приходилось там работать, - кивнул Бертран. – Когда я только приехал в Париж. И нередко мне казалось, что больных там лечит только один человек – святой Августин.

По залу пробежал смешок.

- Но ведь больница святого Августина существует при монастыре! – удивилась королева. – Или вы хотите сказать, что монахи плохо справляются со своими обязанностями по уходу за больными?

Врач кивнул, но как-то странно.

- По уходу – да, - не очень уверенно отозвался он. Видно было, что вдаваться в подробности ему не хотелось, и де ля Феры догадывались, почему.

- Забота о душе там стоит на первом месте, не так ли? – усмехнулся Глогстер. Бертран кивнул.

- Они хорошо могут утешить больных и подготовить их к смерти. Но вот лечить..

- Душевное состояние тоже немало важно, - мягко возразила Андриэнна. – Я заметила – страх перед болезнью и смертью только осложняет лечение. Кстати, господин Бертран, а вы замечали, что одни и те же травы по-разному действуют на разных людей?

- Я думаю, ответ на ваш вопрос можно найти в теории господина Галена о четырех средах организма. Ее еще использовал Исидор Севильский, архиепископ Севильи, - отозвался Бертран, даже благодарный Андриэнне за то, что она помогла ему сменить тему разговора. – Или вы с ней не знакомы?

Андриэнна вынуждена была признать, что нет.

- Тогда, если вы не возражаете, я постараюсь вам ее разъяснить.

Графиня встала и последовала с Бертраном в угол зала, где у них тут же вновь завязалась беседа о медицине. Глогстер проводил их взглядом, чуть приподняв бровь.

- Нет, это не лечится, - заметил он. Андриэнна кивнула.

- А, может, я тоже неизлечимо больна? – улыбнулась она. – Нет такой болезни – стремление лечить?

- Если есть, я бы не хотел, чтобы от нее нашли лекарство, - рассмеялся Людовик, глядя на нее с одобрением. Глогстер усмехнулся. Он видел, как просветлело лицо Андриэнны. Чувствовалась – она в своей среде. В его душе вновь поднялась злоба против нее. Сейчас его в ней раздражало все – и ее спокойное лицо, и блеск в зеленовато-голубых глазах, и это неизменное желание всем помочь, за всех заступиться. Даже за пройдоху и предателя Клопена и за жалкого торговца! Колдун сморщился. Сказал бы ему кто раньше, что он будет рисковать жизнью, спасая никчемного человечишку! Но ей, видимо, все равно кого спасать.

Глогстер опустил глаза на доску, глядя на столь разные фигуры – от короля и советника до пешек. Душа впервые разрывалась на две части. Одна сторона его сути почти ненавидела Андриэнну за ее глупое, всеобъемлющее сострадание, упрямство и легкомысленную веру в свое «чутье», а другая не могла не признать, что в этом есть своя правота.

Он сделал ход пешкой. Шахматы всегда нравились ему, потому что учили логически мыслить и предугадывать дальнейший ход событий на два-три хода вперед. Качество, которого его супруга, кажется, напрочь лишена от природы. Неужели она не боится, что спасая пешек, проиграет всю партию? «Интересно, что бы сказал отец на сей счет?», - подумал рыцарь, и внутри возникло твердое ощущение – его покойный отец был бы на ЕЕ стороне. На стороне Андриэнны. И кодекс рыцарской чести не говорит: «Прежде чем спасать кого-то – посмотри, столь ли это значимая персона, чтобы ради него рисковать»! Такого там нет. Защищать слабых, тех, кто нуждается в помощи – да. Не глядя, кто это.

Глядя на шахматные фигуры, Глогстер вспомнил сражения, которые ему не раз и не два приходилось видеть. Когда рыцарь в бою может затоптать даже своих крестьян, которых приводит по воле своего сеньора. Случайно, не глядя на них. Простолюдины, вчера еще оставившие работу в поле, ничего не смыслящие в военном деле, примитивно вооруженные. Разве ему, Глогстеру, не было жаль их? Их не учили сражаться, их не готовили к войне, да и зачем она им? Тем не менее, они рискуют жизнью даже больше, чем их хозяин, потому что гораздо хуже вооружены, да и сражаться не умеют. Или умеют, но плохо.

Рыцарь мысленно заставил себя вернуться в реальность, в комнату. И к Андриэнне. Но его мысли приняли другой оборот. А если бы они не пошли спасать Стефана Гарнье? Многого бы не узнали. Ведь с теми украшениями явно что-то не так – иначе Ворон не приказал бы ему обязательно продать что-нибудь Андриэнне. А кому-то другому уже наверняка продал. Ведь кроме графини де Монфор у него наверняка были и другие покупатели! Неясно только, почему Ворону было это так важно.

Память Глогстера послушно дала ему ответ на этот вопрос, оживив в его голове слова Стефана: «я в эти дни сам себя не узнавал.. Говорил не то, что хотел и не так. Будто не я сам себе хозяин был, а другой кто». А был он в то время в наколдованной Вороном одежде. Может, дело в этом? Ворон мог навести на все вещи чары для подчинения того, кто их носит. Например, Андриэнны..

Глогстер откинулся на спинку стула.

- Ваш ход, де ля Фер, - заметил де Моле.

- Что-то настроения нет, - отозвался Глогстер. – Извините, я вас оставлю, - он встал, слегка поклонился королевской чете, едва кивнул Андриэнне и ушел. Нужно было о многом подумать.

За окном уже было темно, когда Андриэнна возвращалась в свою комнату. На душе было вполне легко и весело. Единственное, что смущало – Глогстер. Она прекрасно понимала, как ее поведение выглядело в его глазах. Только вернулись после столкновения с Вороном – и она опять за свое! Но что делать, если Бог создал ее именно такой?

Мысли ее прервало появление человека, которого ей меньше всего хотелось видеть – де Контуара.

- Постойте, мадам, - холодно окликнул он ее. Андриэнна остановилась, и герцог поравнялся с ней. Некоторое время они молча изучали друг друга.

- Чем обязана? – насмешливо осведомилась она.

- Вам известно, что ваш друг сбежал из тюрьмы? – резко спросил он. – Мне уже доложили об этом. И – вот совпадение – ваш муж как раз сегодня его навещал!

- И на что вы намекаете? – Андриэнна без тени страха смотрела в лицо своего врага. Известие о побеге Клопена ее не удивило, что только укрепило подозрения де Контуара.

- Вы прекрасно понимаете, на что! – заявил он. Андриэнна вздохнула.

- Надоели вы мне, честно скажу, - заметила она. – Сколько можно путаться у нас с Глогстером под ногами? Мешаетесь только.

Выражение «путаться под ногами» возмутило герцога. Да что она о себе воображает, нахалка крестьянская?! Он прищурился.

- Я смотрю, вы действительно очень самонадеянны. Полагаете, король всегда будет верить вам и вашему еретику-мужу? – он схватил ее руку, чуть пониже плеча и сжал так, что Андриэнна чуть не вскрикнула.

- Я не привыкла полагаться на королей, - спокойно ответила она. – А вам, герцог, пора перестать искать врагов там, где их нет, - она освободила свою руку, едва кивнула герцогу и ушла.

Глава 67

Селена и Винсент молча наблюдали за Вороном. Они редко видели своего хозяина в ярости, а в ТАКОЙ – тем более. Колдун ходил из угла в угол, срывая злость на всех попадавшихся под руку предметах. Пнул ногой некстати подвернувшийся деревянный стул.

- Де ля Феры, черт бы их драл совсем! – проворчал он. Селена кивнула. Она сидела за деревянным столом, наматывая на палец локон длинных черных волос. На губах то и дело мелькала довольная улыбка, хотя чему она радовалась – Винсент понять не мог.

- Андриэнна..Честное слово, убил бы ее, да не могу – нужна, - проворчал Ворон, сейчас больше напоминавший Алексея Воронова, чем могущественного темного мага господина Ворона. – Что ж она суется, куда ее не спрашивают?

- Кровь Вилены, как вы верно заметили, - философски отозвалась Селена.

- Господин Ворон, а в чем, собственно, дело? – осторожно заметил Винсент. – Не купец, так кто-то другой!

Ворон усмехнулся.

- Ты полагаешь, друг мой, что каждый второй человек в королевстве готов расстаться со своей бессмертной душой? Притом на то, чтобы убедить его это сделать, у нас не так много времени! Действие озера скоро иссякнет, - он покачал головой. – Да, не слишком хороший путь к бессмертию – озеро, в которое приходится окунаться каждые десять лет! И не ходить туда нельзя. Во всяком случае, нам с Винсентом. Тебе, Селена, пока бояться нечего, - его голос приобрел ласковые нотки, что не понравилось Винсенту, а его помощница улыбнулась. – И с обрядом надо что-то решать. Я уже говорил Селене – мне нужны в моих рядах новые маги. Не эти ослабевшие аверонцы, а другие. Созданные в том числе и из людей.

В это мгновение он услышал шаги за входной дверью. Ворон сделал небрежное движение рукой, и дверь сама собой открылась, впустив двоих – де Мора и солдата, Клопена. Оба поклонились. Ворон с усмешкой оглядел Клопена.

- Ну как ты, приятель?

Парень скривил губы в усмешке, всеми силами стараясь сохранить бодрый и лихой вид. Однако его все еще била мелкая дрожь. Всю ночь в камере Шатле он старался убедить себя, что господин Ворон не бросит его в беде. О своем смертном приговоре он уже знал. Казнь – на рассвете. Но все это звучало в его голове, как что-то далекое, точно не к нему относящееся. Разве не Везунчиком прозвали его друзья-солдаты? Неужели и на этот раз Судьба его не спасет? Ни Ворон, ни Лаура..? Ну, положим, Андриэнна – едва ли. После того, как он не довел ее до похожей участи. Но Лаура ведь любит его! Неужели что-нибудь не произойдет?

Однако вместе с приближением рассвета решимость его изрядно убавлялась. Он бессмысленно смотрел на солнечные блики, играющие на его соломенной постели. А в голове шевелилось: «Неужели ничего не произошло?». Неужели никто за него не вступился?

Что уж сказать, мысли Клопена даже в то мгновение были далеки от раскаяния, но в них уже вкрадывалось осознание Неизбежности наказания. Он ждал. Вот сейчас сюда войдут его же вчерашние товарищи и выведут его на Гревскую площадь. В одной рубахе через весь город. А там – эшафот и веревка. Равнодушные и неизбежные.

Однако солнце поднималось, а в камеру все еще никто не приходил! Клопен не поверил в свое счастье. Неужели о нем забыли? Или помиловали?

Остальное вспоминалось как в тумане. И появление Глогстера, который пытался расспросить его о Вороне. Солдат упорно молчал – не хватало еще потом перед Вороном отвечать! А потом – и графа де Мора, который ценой золота выкупил свободу Клопена. И дорога сюда.

- Хорошо, господин Ворон, - пробормотал он. Воронов пронзил его взглядом с ног до головы, небрежно копаясь в его душе, перебирая нехитрые мысли этого весьма жалкого, но неглупого паренька.

- Ночь в тюрьме никому не идет на пользу, - вкрадчиво заметил он, но от этой вкрадчивости по телу Клопена пробежала дрожь. Да и де Мору стало не по себе. Они ждали гнева из-за неудачи с печатью, но Ворон был спокоен. – Иди в верхние комнаты, отдохни, братец, - продолжил их хозяин. – Селена, отведи его.

Клопен был удивлен такой добротой, но послушно последовал за Селеной к лестнице. Колдунья шла, презрительно сжав губы. Издевается он над ними что ли? почему она должна возиться с этим человечишкой, да еще из черни? Однако ослушаться она не посмела. А Ворон вернулся к де Мору. Тот опустил голову.

- Я писал вам, что король поверил Андриэнне, - заметил рыцарь. Ворон кивнул.

- Да, мы не могли ожидать, что Андриэнна сама расскажет королю о заговоре. Так что образ коварной заговорщицы не получился. Да еще и девчонка Сара.., - колдун усмехнулся. – Наши планы разрушила в том числе и глупая, неграмотная служанка! Так что, как видишь, каждый может быть и полезен, а, может, и помешать.

- И что прикажите делать дальше? – почтительно спросил де Мор. Ворон задумался.

- Попробуем использовать ее положительные качества на пользу нам. Но это мое дело. А тебе будет другое поручение – подготовить благодатную почву. У нашего ангелочка во дворце все еще есть враги. Думаю, ты знаешь, о ком я. На месте глупышки-Лауры уже появились другие. Постарайся еще больше разжечь в них огонь злобы и подозрительности против нее.

Де Мор кивнул.

- Господин Ворон, - осторожно начал он, - а почему все-таки вы решили опираться на женщину, да еще крестьянку по рождению? Ведь есть Стефан де Гарланд и другие вельможи, недовольные королем! Почему вы не хотите сделать нашим союзником де Гарланда!

Ворон покачал головой.

- Ты чем-то напоминаешь мне Селену. Но именно это – крестьянское происхождение Андриэнны, пока что и сбивает с толку королевскую чету. Они ожидают заговора от того же де Гарланда, а не от какого-то неизвестного «господина Ворона» и, уж тем более, не от крестьянской девки! Они видели письмо, но поверить в это им по-прежнему трудно. К тому же, у меня есть свои причины смотреть именно на Андриэнну, а не на вельмож, какими бы влиятельными они не были. Тем более, влияние де Гарланда после изгнания, я так полагаю, изрядно уменьшилось! – он усмехнулся.

- Но де Гарланд может обеспечить вам настоящую армию! – снова возразил его прислужник. – А вы, как мне кажется, и не желаете смотреть в сторону рыцарей! Разве не разумнее было бы завербовать кого-то из рыцарей, живущих во дворце?

- Армия, я надеюсь, скоро у меня будет своя, причем которую не придется выпрашивать, - равнодушно отозвался Ворон. – Но ты забываешь, друг мой, что я колдун! И, если наша милая Андриэнна выполнит свою задачу, большая армия мне и не понадобится. Согласись, что такое десять-двадцать тысяч обычных людей против нескольких магов, наделенных истинным могуществом!

Де Мор промолчал. Но по его лицу Ворон заметил, что рыцарь не слишком верит его словам.

- Не веришь мне? Что ж, тогда мы – я и мои помощники - в ближайшее время постараемся тебе доказать, почему с магией не нужна никакая человеческая армия! Правда, не сейчас, а как-нибудь на днях.

Рыцарь заинтересовался, но вопросов решил больше не задавать. Незачем еще больше испытывать терпение хозяина.

Селена увидела господина Ворона только вечером, когда де Мор уже ушел. Тот сидел у камина и размышлял, перебирая в пальцах жемчужную повязку. Ту самую, которую примеряла Андриэнна и которая так и осталась в кармане его плаща, потому и уцелела. И это радовало. Как ни крути, но Андриэнна для них важнее. Он перебирал жемчужины, мысленно проникая в каждую из них и, как золото из песка, доставая оттуда мысли Андриэнны, ее желания и слабости, которые те успели в себя впитать.

- Что-нибудь узнали? – осторожно спросила Селена. Ворон мельком взглянул на нее.

- Пока мало, но всему свое время. Без огня Велеса, конечно, сложнее, но мне необходимо узнать ее слабости.

- Так я и так могу сказать – милосердие! – Селена поморщилась. А ее хозяин покачал головой.

- Не все так просто. Чтобы заманить ее к нам и удержать недостаточно сыграть только на ее сострадании к ближним. Нужно что-то еще. Нужно разобраться в ее душе.

Селена промолчала. Сверху доносились смех и болтовня – Винсент и молодые аверонцы играли в кости. С не меньшим азартом, чем рыцари при дворе. Заколдованная крестьянка наливала Ворону в кружку сбитень – любимый на Руси напиток, который Ворон уже не одну сотню лет предпочитал всем другим. Им же он угощал Глогстера и Андриэнну в их первую встречу в «Сером льве». Ворон взял кружку и повернулся к Селене.

- Кстати, если хочешь, можешь забрать себе ее девчонку в служанки, - равнодушно бросил он. – Ту, что из околдованных.

Селена кивнула.

- Старика уже проиграли кому-то из аверонцев. Тот хочет приставить его ухаживать за садом в Авероне, - отозвалась она. Ворон выслушал это известие вполне равнодушно. А Селена в который раз отметила качество, которое ее всегда удивляло в хозяине. Он лучше любого из этих жалких аверонцев мог наколдовать самые ослепительные сокровища, самую роскошную обстановку! Но, к ее удивлению, сокровища служили лишь для подкупа его помощников-людей. Сам он предпочитал жить вполне скромно. И сейчас он сидел в комнате с земляным полом, деревянным столом, посеревшим от времени, и деревянными стульями. Темноту рассеивал огонь в камине и плошка с зажженным маслом на столе. «Почему? Он ведь мог бы жить как король!», - в который раз с удивлением подумала она.

- Мы с тобой уже говорили об этом, - отозвался Ворон. Селена вздрогнула. Размышляя, она забыла, как легко Ворону читать мысли своих сторонников.

- Я не хочу повторять ошибку моего предка, Александра Македонского, - спокойно ответил он. – В погоне за внешними проявлениями власти и могущества, он лишился и того, и другого. К тому же, пока это и ни к чему, - он вернулся к жемчужинам. Селена промолчала.

Глава 68

Утром Глогстера разбудила Мари.

- Сеньор, там трое рыцарей хотят вас видеть, - сообщила она. – Я пыталась объяснить им, что вы еще спите, но они сказали, это срочно. Они сейчас в коридоре.

Глогстер кивнул ей и встал. Осторожно, чтобы не разбудить Андриэнну.

- Сейчас я к ним выйду.

Однако рыцари – де Моле, де Шатильон и де Монфор вошли сами. Слегка поклонились. Де Монфор осторожно взглянул на кровать, где спала Андриэнна. Было любопытно увидеть те самые зеленые волосы, о которых в Париже столько рассказывали еще до ее приезда. Глогстер надел сапоги.

- Чем обязан? – осведомился он.

- Простите за столь ранний визит, - начал за всех де Моле. – Но дело касается графини Андриэнны.

Глогстер нахмурился, накинул плащ и подошел к ним.

- Что случилось?

- Эту ночь мы с друзьями провели в трактире, в Париже, - начал де Моле. – И утром услышали шум внизу, из комнат прислуги. Оказалось, что какой-то мальчишка, служивший там, нашел у городской стены мертвую женщину. Мы решили отправиться туда. Женщину, судя по всему, задушили – на шее следы как от удавки. Как и на шее того солдата, помните? А на ее груди лежало это, - он протянул Глогстеру сложенный вдвое пергамент. Рыцарь нахмурился и развернул. «Графине Андриэнне де ля Фер де Моншар. Надеюсь, ты не хочешь, чтобы из-за твоего упрямства пострадали и другие невинные люди. Тем более, что среди них может случайно оказаться кто-то из твоих друзей. Так что жду тебя вечером на холме Монмартр. Нужно поговорить. Приходи одна.

Твой, надеюсь, друг, Ворон».

Глогстер поднял глаза на друзей. Те явно ждали объяснений, но дать их им он не мог.

- Главное, чтобы Андриэнна об этом не узнала, - заметил он, мельком взглянув на спящую супругу.

- Граф, расскажите нам все, - решительно заявил де Моле.

- Ваша жена – простая крестьянка! – вставил де Шатильон. Глогстер усмехнулся.

- Да что вы говорите! А я уже успел забыть об этом! – съязвил он, уже догадываясь, к чему они клонят.

- Не смейтесь, де ля Фер! – отозвался де Моле. – Вы знаете, с каким уважением я отношусь к графине, но не кажется ли вам странным, что она так интересует заговорщиков? Чем она может быть им полезна? Милосердием к бедным, которое поможет перевести на его сторону простой люд?

- Вам этого недостаточно?

- Но почему он с такой настойчивостью пытается переманить ее на свою сторону? Именно ее? Ведь в Париже есть и другие женщины, занимающиеся благотворительностью!

- Но только одна – сама из их среды! Как вы считаете, к кому народ прислушается охотнее? К чужой для них знатной даме или к той, которая прошла все то же, что и они?- Глогстер покачал головой. Он понимал, что их интересует, но рассказать правду не мог. «И что делать? – подумал он. – Рассказать им правду? Но Андриэнна права – справиться с Вороном в одиночку мы не сможем. Напротив, хорошо, что теперь они знают, что Ворон существует на самом деле и действительно опасен.

Между тем Андриэнна зашевелилась и открыла глаза.

- Глогстер.., - она сонно приподнялась. Густая копна зеленых волос пышной шапкой окружала бледное сонное лицо, которое состояние полудремы делало еще красивее. Глогстер нахмурился. Ему не понравилось, с каким любопытством и затаенным восхищением смотрят на нее его друзья. В том числе и на ее необычные волосы. В то время красота женщин считалась полной собственностью их мужей, не предназначенной для посторонних глаз. В том числе и волосы, которые девушка после замужества была обязана закрывать платком или головным убором. И «опростоволоситься» для замужней женщины что на Руси, что в Европе, было страшным позором. У Андриэнны же кроме чести была и другая причина скрывать волосы.

Она протерла глаза и ахнула, увидев незваных гостей. Рыцари поклонились.

- Простите, мадам, - заметил де Моле. – Уверяю вас, мы бы никогда не осмелились смущать вас или беспокоить, но дело достаточно серьезное.

Андриэнна кивнула. Присутствие де Моле в этой троице ее несколько успокаивало. Из всех рыцарей она полностью доверяла лишь двоим – Глогстеру и ему. Почему-то графиня была уверена, что де Моле их никогда не предаст. Глогстер усмехнулся.

- Боюсь, это не единственный наш секрет, который нам придется раскрыть друзьям.

Андриэнна приподняла бровь. Смущение на ее лице сменилось любопытством. Колдун взял ее темно-синий плащ и бросил на кровать. Женщина накинула его на себя и хорошенько закуталась. Отчасти для защиты от холода, а отчасти чтобы не появляться перед чужими в одной нижней рубахе (в средние века это было все равно, что выйти на улицу голой). Закрывать волосы она не стала – все равно под рукой ничего не было. Да и смысл? Все равно они их уже видели.

Де Моле пересказал ей все, что произошло и отдал послание Ворона. Колдунья пробежала его глазами. А в голове ожил давний январский вечер и голос Глогстера: «Покорись мне, моя голубка, и я его пощажу. Не придешь – его повесят». Все повторяется. От нее требуется спасти чью-то жизнь, совершив что-то недостойное. Но на сей раз ей не удастся смягчить своего врага слезами. На сей раз тот, кто ставит ей такие условия, напрочь лишен сострадания.

- Что ж, я с ним встречусь, - заявила она.

- Только со мной, - тут же добавил Глогстер. – Ты знаешь, одну я тебя на встречу с этим стервятником не отпущу.

- Он же, кажется, называет себя Вороном, - уточнил де Монфор.

- Но, по сути – настоящий стервятник, - заметила Андриэнна.

- С вашего разрешения, мы тоже хотели бы сопровождать вас на эту встречу, - вдруг заявил де Моле. Де ля Феры почти одновременно вздрогнули и с удивлением воззрились на него.

- Об этом не может быть и речи! – резко отрезал Глогстер. – Да и к чему вам это?

- Если Ворон действительно опасен, мы постараемся защитить графиню, - заметил его друг. Глогстер и Андриэнна с трудом удержались от смеха.

- Мы вам очень благодарны за вашу дружбу, но, боюсь, с Вороном вы не справитесь, - заметила колдунья.

- Мы хотим понять, что он собирается делать дальше и что ему от вас нужно, - заявил де Монфор, не сводя глаз с лица и волос Андриэнны, зелеными волнами спадающими с плеча на грудь. И Глогстеру этот взгляд не понравился.

- Сэр де Монфор! Вы забываете, что, в сущности, я могу счесть ваш столь ранний визит за оскорбление! – насмешливо заметил он. – И то, как вы смотрите на мою супругу, тоже.

Де Монфор усмехнулся, но взгляд все-таки постарался перевести на комнату. Андриэнна коротко рассмеялась. «Конечно! Сейчас самое подходящее время для подобных разговоров!», - подумала она. А де Моле вернулся к Ворону.

- И все-таки я прошу вас позволить пойти вместе с вами на Монмартр.

- А с чего вы решили, что справитесь с колдуном? – осведомилась Андриэнна. – Господин Ворон колдун, причем один из самых сильных! А вы, простите меня, только люди, хоть и рыцари.

- А вы как собираетесь? – тут же спросил де Шатильон. Де ля Феры переглянулись. Де Моле переводил взгляд с де Шатильона на Глогстера. Рассказать о его магических способностях без его позволения он не мог.

- Ладно, так и быть, - неожиданно заявил Глогстер. – Вы пойдете с нами. Я позабочусь, чтобы мы с вами были невидимы для Ворона.

Андриэнна даже приоткрыла рот от возмущения.

- Глогстер! Ты понимаешь, что говоришь?!

Он решительно кивнул.

- Прекрасно понимаю. Но ты сама видишь – Ворон не только и не думает скрываться от людей, но и делает все, чтобы и король, и рыцари узнали о его планах. Так что пусть лучше они увидят его и сами все услышат.

Андриэнна промолчала. Идея Глогстера ей не нравилась, хотя умом она понимала, что в ней есть свой смысл.

Глава 69 Подарок от Ворона

Весь день Андриэнна была как на иголках. Ближе к вечеру они с Глогстером и тремя рыцарями перенеслись на Монмартр (скрывать свою магию больше смысла не было). А прежде Глогстер дал всем троим зелье для невидимости и сам выпил.

Де ля Феры догадывались, что для де Монфора и де Шатильона магия, в том числе и перемещение, наверняка оказалась настоящим потрясением, но в одном надо было отдать обоим должное - они прекрасно умели владеть собой. А, может быть, де Моле намекнул им, что они должны быть готовы к самым невероятным вещам. И это было только начало.

Андриэнна стояла среди развалин храма Меркурия, оставшихся после римского завоевания. Вспомнилось, как Клопен водил их с Жеаном сюда. Была ночь, и лунный свет придавал серым камням почти серебряный оттенок. Седой, как Прошлое. Сейчас же камни озаряло закатное солнце, придавая им почти кровавый цвет.

Она огляделась. Ворона еще не было, и у нее было полное ощущение, что она здесь одна. Беззащитная против него. Однако страха, как ни странно, она не ощущала – только злость. Причем не только на Ворона, но и на Глогстера.

- Вы здесь? – тихо спросила она.

- Здесь, графиня, - первым отозвался де Моле.

- Если что – я рядом, - услышала она за своей спиной голос мужа. – Не бойся. Но постарайся о нас не думать. Мало ли, вдруг этот негодяй еще и мысли читает?

- Надеюсь, что нет. Но, имей в виду, когда все закончится – я тебя прибью на месте! – пообещала Андриэнна. Глогстер рассмеялся.

- Не думаю, что облачение вдовы тебе подойдет. Хотя, с другой стороны, никто не будет мешать лечить! Напишешь пару трактатов о применении заячьих ушей или лисьих хвостов в медицине, - сострил он.

- А если Ворон что-то заподозрит, ДВЕ женщины останутся вдовами! – заявила Андриэнна. – Ты понимаешь это?

- Господа, сейчас не время для семейных разборок, - мягко вмешался голос де Моле. – К тому же, графиня, мы сами решили вас сопровождать.

- Да и Лауре-то в случае чего скучно не будет, - невесело отозвался де Шатильон. В это мгновение де ля Феры ощутили на холме магию и попросили друзей замолчать.

Ворон появился быстро. Андриэнна холодно кивнула ему.

- Здравствуйте, господин Ворон.

- Мое почтение, - он поклонился.

- Ну что я могу сказать, - резко начала Андриэнна. - Я рада, что вы наконец-то показываете свое истинное лицо! Надеюсь, теперь вы не будете пытаться убедить меня, что действуете ради блага людей?

Глогстер с удивлением посмотрел на свою супругу. Столько властности было в это мгновение в ее голосе и взгляде! Ворон усмехнулся.

- Вы очень напоминаете мне Вилену. Также милосердны ко всем. И люди, конечно, также вам благодарны? Особенно Шаплены, - он пристально взглянул в ее лицо. Андриэнна вздрогнула. – Особенно они проявили это в один январский вечер, не так ли?

Глогстер сжал пальцы, чувствуя бессильную ярость. Он снова был лишь молчаливым зрителем. Был рядом с Андриэнной, но, тем не менее, она была одна. «Ничего, - подумал де ля Фер. – Что бы он ей не наговорил, Андриэнна ему не поверит. Я надеюсь, по крайней мере..».

- Это не ваше дело, - отрезала она после некоторого молчания. – Шаплены мне ничем не обязаны. Скорее, Я обязана им.

- А другие жители ле-Синьо? – вкрадчиво спросил Ворон. – Кого вы лечили, выхаживали? Кто из них вступился за вас в тот вечер?

Он приблизился к ней, и Глогстеру пришлось сделать шаг назад. Он уже жалел, что позволил рыцарям их сопровождать. Незачем де Шатильону и де Монфору знать обо всем, что произошло в тот вечер – а о каком именно вечере говорит Ворон, он прекрасно понял. Зимний вечер шесть лет назад.

Андриэнна опустила ресницы. Но даже не глядя на Ворона, она ощущала на себе пристальный взгляд его серых глаз. И под этим взглядом в ее голове ожило все – арест Жака Шаплена, шантаж, изгнание из деревни и оскорбления, которые кричали ей вслед. «Ведьма!», «грелка графская!»..И среди тех, кто оскорблял ее, действительно были те, кого она спасла или у кого спасла близких! Она дернула головой. Шесть лет она не вспоминала об этом – зачем? Простить, а потом всю жизнь напоминать и Глогстеру, и всем? И разве она и тогда, и сейчас не понимала, почему крестьяне из ле-Синьо так себя вели?

Глогстер вновь подошел к ней и слегка тронул ее руку, напоминая, что он здесь. Ей стало немного легче.

- Вам этого не понять! – заявила она, стараясь сохранить твердость. – Слишком много свалилось на них в то время – голод, смерть нашего священника, которого все в деревне любили.

- А тут появилась возможность найти виноватого? – уточнил господин Ворон. – И ею стала та, кто никогда не отказывала им в помощи. И, что самое интересное, вы им и теперь в этой помощи не откажите! – он с усмешкой покачал головой. – Что ж, с точки зрения христианства это в высшей степени благородно. Но, как вы считаете, оценили они это благородство? И не предадут ли они вас второй раз, стоит только появиться новой Марго? Даже неважно, кто это будет.

- Намекаете на себя? – уточнила Андриэнна. Ворон пожал плечами.

- Я не о том. Я лишь хочу показать вам, что благородство и милосердие – не такой уж безупречный щит от предательства. И от одиночества.

Женщина вздрогнула. Губы Ворона чуть дрогнули в улыбке – да, он нащупал самую уязвимую струну в ее душе. Он покачал головой.

- Кстати, графиня, как вы считаете, хоть кто-то в этом мире вас любит? – вдруг спросил он. Андриэнна опустила глаза. Где-то на задворках сознания мелькнула та же мысль, что и у Глогстера – об их друзьях, но почему-то эта мысль ее ничуть не волновала. Все трое рыцарей вдруг показались ей слишком незначительными, чтобы беспокоиться, слышат они все это или нет.

- Я не могу отвечать за других, - отозвалась она. – Я, в отличие от вас, не имею привычки копаться в чужих душах! – она вновь подняла на него глаза, но лицо господина Ворона было равнодушно-спокойным.

- И все-таки?

- Теперь я могу назвать Глогстера! – заявила Андриэнна. Ворон рассмеялся.

- Вы действительно считаете, что он вас любит?

- Он не предал меня тогда, перед королем! – возразила колдунья. – Когда вы так подло меня подставили. Впрочем, от вас я как раз ничего другого не жду. А Глогстер вступился за меня!

- Ваш супруг просто понимает, что без вас ему меня не победить, - равнодушно отозвался господин Ворон. – И с вами-то непросто, а уж без вас ему об этом нечего и думать! А как он еще проявил свою любовь к вам?

В это мгновение она отчетливо услышала свой собственный голос, полный мольбы и отчаяния:

- Сжальтесь над ним!Его дочери голодали! Что ему оставалось делать! Вы же знаете, какой неурожай был в этом году!

- Можешь проклинать меня, можешь говорить все, что пожелаешь, - холодно отозвался голос прежнего Глогстера. - Впрочем, если ты действительно хочешь его спасти – приходи вечером в мою комнату. Думаю, ты знаешь, для чего.

Первым желанием Глогстера-нынешнего было убить Ворона на месте. Но даже вмешаться в разговор он не мог – это был единственный шанс хоть что-то выяснить о дальнейших планах Ворона. «Все-таки зря я согласился на эту встречу, - подумал он. – Ворон все равно будет вести разговор так, как ему нужно».

- Господин Ворон, оставьте это! – устало отозвалась она. – Я прекрасно помню тот вечер, можете не утруждать себя.

Ворон сделал легкое движение рукой и голоса исчезли. Де Моле, де Шатильон и де Монфор слушали все это молча, не зная, чему удивляться больше – магии, голосам из ниоткуда или всему тому, что пришлось узнать. ««Прекрасно помню тот вечер» - значит, это правда? – удивился де Моле. – Неужели это все действительно БЫЛО?».

- Согласитесь, не очень похоже на любовь, ведь так? – вкрадчиво спросил ее враг. Андриэнна покачала головой.

- Это было давно и касается только нас двоих, и никого более. А если вы действительно такой «всевидящий», то должны знать, что Глогстер в тот вечер пощадил меня и отпустил. А если вы пытаетесь настроить меня против него – напрасный труд. Глогстер мой муж и отец двоих моих детей..Даже троих, - поправилась она, вспомнив о Роксане. – Он женился на безродной крестьянке, прекрасно зная, как к этому отнесутся другие дворяне!

Ворон рассмеялся.

- Да, очень благородно. Сначала сделал все, чтобы унизить вас, уничтожить, а потом милостиво возвысил до себя. И неужели вы считаете, что его даже сейчас хоть в какой-то мере волнуют ваши чувства, ваша боль? – он прищурился. – Думаете, когда он привозил вас во дворец, он не знал, что вас ждет? Насмешки и пренебрежение тех, кто считает себя выше вас. Жалкие людишки, ничего не смыслящие ни в магии, ни во всем остальном. Ведь через все это приходится проходить ВАМ, а не ему! И вы обязаны не только терпеть, но и стремиться заслужить уважение дворян! И они, уж поверьте, это прекрасно понимают! Они понимают, что вы ничего не можете им сделать.

Андриэнна молчала. В словах врага была определенная правда. Ворон неспешно подошел к ней, обошел вокруг и остановился у нее за спиной. Та вздрогнула, но не пошевелилась.

- Одинокая сиротка, не нужная даже собственной матери, - понизив голос, продолжил господин Ворон. – Ваша мать хотела избавиться от вас еще до вашего рождения, да и после вы оказались ей не нужны. Вы цепляетесь за людей только чтобы быть среди них, чтобы доказать, что имеете на это право. Но вы по сей день лишняя, ненужная. Вашу доброту люди могут истолковать лишь как стремление угодить. А как обходятся с теми, кто хочет угодить, вам известно. Вы не хотите, боитесь признать, что на самом деле вас никто не любит. Вас сейчас, по сути, подвесили между небом и землей – для крестьян вы чужая, даже для Шапленов, а для дворян – выскочка, безродная крестьянка. Вы готовы рисковать жизнью, спасая их всех – и простолюдинов, и дворян, и бедняков, и богачей. В том числе и от меня. А уверены ли вы, что завтра они не предадут вас? Даже тот же Глогстер..Он женился на вас, когда сам был в изгнании, когда ни одна рыцарская семья не отдала бы за него свою дочь. Теперь же король Людовик простил его. К чему ему теперь вы? Жена крестьянка! Вы уверены, что он и теперь вас не предаст?

Андриэнна молчала. На душу напала странная тяжесть, безразличие ко всему. Она не могла ни ответить, ни даже думать – могла только слушать Ворона.

- Вы можете отказаться помочь мне – ваше право, - продолжал колдун. – Но что вас ждет дальше? Вы будете лечить, и рано или поздно вас обвинят в колдовстве, и вы предстанете перед судом. Или сам Глогстер поймет, что совершил ошибку, женившись на служанке. И тогда – один Бог ведает, что вас ждет дальше! Может быть, монастырь, а, может, несчастный случай. Как тогда, на лошади. Только на сей раз это будет его рук дело, а не глупышки Лауры де Шатильон.

Граф де Шатильон вздрогнул, услышав имя супруги. Между тем Ворон сунул руку в карман плаща и достал оттуда что-то на тонкой нитке. Глогстер хотел вмешаться, но не успел – и невзрачное на вид украшение в виде круглого зеленого камешка на тонкой льняной нити змеей скользнуло на шею Андриэнны. Та удивленно дотронулась до него, пока Ворон завязывал нить. Очень осторожно.

- Что это?

- Мой небольшой подарок. Я не собираюсь торопить вас с принятием решения – время пока терпит. Если захотите увидеть меня – просто дотроньтесь до камня, и я смогу появиться, несмотря на вашу магическую защиту. Ведь вы тогда сами призовете меня!

«Позовет она тебя – как же, жди! – со злобой подумал Глогстер, уже ругая себя за то, что не помешал этому. Еще неизвестно, ЧТО это на самом деле за побрякушка!

- Что ж, спасибо, - мягко отозвалась Андриэнна и задумалась. Разум прояснился, и она вспомнила, кто перед ней. И для чего она согласилась на встречу с ним. – Кстати, господин Ворон, а если бы вдруг я согласилась вам помочь? – она подняла на него свои зеленовато-голубые глаза. – Допустим, я даже сниму заклятие Вилены. И что дальше? Что вы собираетесь делать дальше?

Ворон усмехнулся, а Глогстер мысленно похвалил Андриэнну за сообразительность.

- В одном могу вас уверить – никто из бедняков, раз уж их судьбы вас так волнуют, не пострадает, - ответил он.

- Вы можете в этом поклясться? – Андриэнна с подозрением взглянула на Ворона. Тот кивнул.

- Мне это ни к чему. Пострадают лишь король и его приближенные, кто откажется подчиниться мне. Нам с вами, - тут же поправился он. – А простой народ меня мало интересует. Я даже не против, если вы построите во Франции пару десятков школ и больниц. Но, вы правы, благо простого народа для меня – не первостепенная вещь. Как, впрочем, и для короля Людовика.

Андриэнна задумалась.

- Я поняла вас, господин Ворон. Сейчас мне пора. Всего доброго, - она сделала легкий реверанс. Ворон поклонился.

Глава 70 Другая сторона Андриэнны

Вскоре все пятеро перенеслись в Париж, где Глогстер предложил им зайти в один из трактиров и поужинать.

Некоторое время все сидели молча.

- Все-таки жаль, что вам пришлось все это услышать, - первый нарушил молчание Глогстер. Де Моле покачал головой.

- А, по-моему, напротив – хорошо, что мы теперь знаем о господине Вороне.

- Но ведь помочь нам вы все равно ничем не сможете! – мягко возразила Андриэнна.

- Вы так говорите, словно мы простые ремесленники, а не рыцари! – возмутился де Монфор. Андриэнна усмехнулась.

- Однако против магии ваше оружие – бесполезно.

- И все же, расскажите нам обо всем, - мягко заметил де Моле. – Что господину Ворону нужно от вас, графиня? Что за «заклятие Вилены»?

Глогстер и Андриэнна переглянулись. Андриэнна кивнула, и Глогстер принялся рассказывать друзьям о городе магов, Вилене и заклятии. Все трое слушали, не перебивая.

- Впрочем, в одном мы без вас не справимся, - вдруг заметила Андриэнна. – Мы с Глогстером окружили город магической защитой от темной магии. Ни Ворон, никто из его прислужников-колдунов даже войти сюда не может. Но у него есть помощники среди людей. Они и убили, я полагаю, солдата из Шатле и ту женщину.

- Думаете, он может приказать им еще кого-то убить? – удивился де Монфор. – Но к чему ему это сейчас? Ведь у него есть надежда, что графиня согласится ему помочь!

Андриэнна задумалась, машинально теребя нить Воронова подарка. Глогстер нахмурился, взял ее за запястье и опустил руку на стол.

- Никто не знает, что Ворон может придумать дальше, - заметил он. – А наша магия тут бессильна.

- Если бы король мог усилить городскую стражу на улицах, прислужникам Ворона было бы гораздо сложнее, - предложила колдунья. Де Моле кивнул, а де Монфор был задет.

- Думаю, король как-нибудь сам решит, что делать, и в ваших наставлениях не нуждается, - холодно ответил он. Де Моле усмехнулся.

- Оставьте ваше самолюбие, сэр де Монфор. Графиня в этом деле человек вовсе не посторонний, а как раз напротив, - он взглянул на новое украшение на шее Андриэнны. – Только неясно, что же это за амулет.

- Меня это тоже интересует, - кивнул Глогстер. – Придем во дворец – постараюсь его снять.

Де Шатильон молчал, пытаясь осмыслить произошедшее.

- А что Ворон говорил насчет вашей лошади? – вдруг спросил он. – «Только на сей раз это будет дело рук не глупышки Лауры де Шатильон»..Так она имеет отношение к тому, что с вами произошло в тот день? Помните, когда вы упали с лошади?

- Это уже не имеет значения, - мягко отозвалась Андриэнна. – Мы с ней поговорили, и она сама мне все рассказала. У нее не было намерения меня убить, я в этом уверена. Откуда она, по-вашему, могла знать, что я решусь вдруг прокатиться верхом после ее насмешек?

- Однако удивительно, что она могла после всего этого жить спокойно, - де Шатильон покачал головой. – Осознавая, что едва не стала причиной вашей гибели. Неужели это ее ничуть не волновало?

- Если бы графиня де Шатильон не чувствовала себя виноватой – она не вступилась бы за Андриэнну там, перед королем, - заметил Глогстер. – Она могла просто промолчать о том, что говорил ей Клопен.

Его друг промолчал. Добродушное, круглое лицо де Шатильона выглядело каким-то растерянным. Андриэнна ощутила прилив жалости к нему, но выразить ее не посмела. Глогстер покачал головой, пытаясь мысленно сравнить то, с чем столкнулись они с Андриэнной и то, что сейчас приходилось переживать де Шатильону.

Де ля Феры вернулись во дворец. Их друзья ушли к королю – доложить о случившемся и передать совет Андриэнны насчет городской стражи. А де ля Феры - к себе. Нужно было снять это странное украшение.

Однако сделать это оказалось невозможно. Тонкая льняная нить ни в какую не поддавалась. Глогстер пытался разорвать ее, пытался разрезать ножницами. Даже кинжал Андриэнны был не в состоянии перерезать ее.

- Такое ощущение, словно он взял нить у богинь судьбы – мойр! – усмехнулся Глогстер, стараясь не показывать своего беспокойства.

Андриэнна нахмурилась и повернулась к нему.

- Как ты думаешь, он мог навести на это украшение еще какое-то заклятие? Кроме того, что я могу вызвать его, когда захочу? Например, чтобы подчинить меня своей воле..

Глогстер промолчал. Не говорить же, что вероятнее всего так оно и есть!

- Не думай об этом, - посоветовал он. – Считай, что это просто украшение и не более того.

- А если нет? – взгляд зеленовато-голубых глаз просто вонзился в лицо Глогстера. Тот задумался.

- Посмотрим. Удивительно, что даже твой кинжал, хотя он, по словам Ворона, обладает огромной магической силой, не может перерезать эту нить. Ладно, посмотрим, - он поцеловал ее в лоб. – Не беспокойся. Если что – я ведь рядом.

Андриэнна резко встала и прошлась по комнате. Душа металась, точно пойманная в силки птица. Страшнее всего было неведение – они не знали, что за камень сейчас у нее на шее и как он будет действовать. А снять его нельзя.

- Посмотрим, - согласилась она и задумалась. – Кстати, а я могла бы сейчас заглянуть в тайник Вилены?

- Думаешь, там есть ответ, как снять эту побрякушку? – осведомился Глогстер, пристально глядя на нее. Андриэнна пожала плечами.

- Не знаю. Может быть, и есть. Да и даже если нет – хочется узнать побольше о возможностях тайника. Да и кинжала тоже, - она замолчала. Глогстеру показалось, что в зеленовато-голубых глазах на мгновение промелькнул какой-то стальной блеск, и ему это не понравилось. Но граф поспешил успокоить себя, что это всего лишь отблески свечей. Он кивнул.

- Попробуй.

Колдунья закрыла глаза и вновь мысленно призвала тайник Вилены.

Комната появилась на удивление быстро. Уютное убежище, принадлежавшее только ей. Наследство от далекого предка..

Андриэнна оглядела все вокруг и присела на деревянную скамью. Честно говоря, она до сих пор не осознавала, что Вилена – ее предок. Сильная и могущественная колдунья..

«Но ведь Глогстер говорил, что магия передается по наследству от родителей к детям, - подумала она, - и если у Вилены были дети, они тоже должны были унаследовать ее магический дар! А моя мать, кажется, была обычным человеком. Да и отец, скорее всего, тоже. Как же так вышло?».

Колдунья озвучила свои мысли вслух, и комната поспешила ответить. Стена вновь «ожила», и глазам Андриэнны предстала другая комната. На кровати, укрытая медвежьей шкурой, лежала Вилена. Ослабевшая, бледная, как смерть, она металась в бреду, почти без сознания. А рядом суетилась немолодая женщина, пытаясь заставить ее выпить травяной настойки.

- Голубка наша! – вздохнула она. – И чем лечить – не знаю. Мирослав, что ж делать?

Только сейчас Андриэнна заметила в углу своего знакомого – Мирослава. Только гораздо моложе.

- Магией лечить нельзя, - заявил он. – Только хуже станет. Ох, Ворон, ох хитер! – он покачал головой. – Убить нашу Вилену тем, что ДАТЬ ей сил, а не отнять! Но дать больше, чем та сможет выдержать.

- Это ОНА его надоумила! – с ненавистью прошипела женщина. – Вейра! Сам бы он не додумался.

- Кто его надоумил – сейчас уже неважно, - покачал головой Мирослав. – Надо Вилену спасти.

- А как?

Он встал.

- Ворон ей силы дал, а нам, видимо, забрать придется, - невесело отозвался он. Женщина вздрогнула.

- Как это? У мага силы отнять? – даже с каким-то ужасом переспросила она. – А как же она потом сможет постоять за себя?

- Все лучше, чем если она умрет, - вздохнул Мирослав. – А Ворону и его дружкам она уже будет не нужна. Человеком-то.

Женщина покачала головой и кивнула. Андриэнна насторожилась – сейчас она сможет узнать, как лишить Ворона магической силы!

Женщина взяла руку Вилены и принялась читать заклинание. Однако, увы, разобрать Андриэнна ни слова не смогла, как не старалась. Затем следующая картина – юрта кочевника. Вилена лежит, растянувшись на звериных шкурах и улыбается, глядя на своего двухлетнего сынишку, осторожно шагающего по шкурам, устилающими земляной пол. Его отец – молодой черноволосый юноша точит наконечник стрел и то и дело поглядывает на сына. Андриэнна невольно улыбается. Так этот малыш – тоже ее предок? «Так во мне еще и кровь скифов? – подумала она. – Теперь ясно, откуда во мне эта жажда воли!». Она вздохнула. «Точнее, откуда во мне БЫЛА эта жажда», - невесело добавила колдунья. Стена вернулась на свое место. Хотелось еще что-то спросить – про то, как все-таки лишить колдуна сил, что за амулет подарил ей Ворон – да много еще чего. Но на душу навалилась усталость. «Если бы можно было принять ванну!», - вдруг подумала она и озвучила свое желание вслух.

В этот миг пол исчез, и его место заняла обитая мрамором и позолотой ванная! Андриэнна ахнула. Подобного ей не приходилось видеть ни в замке, ни в королевском дворце! В замке они мылись в большом деревянном чане. Андриэнна тронула рукой воду – теплая. Колдунья легко скинула с себя верхнее платье, нижнюю рубаху и атласные туфельки и вошла в воду.

Отовсюду ее окутывало приятное тепло, сверкал мрамор. Андриэнна прикрыла глаза. Кажется, такую ванную видел какой-то путешественник во дворце царицы Клеопатры. Она читала его записки в библиотеке Глогстера. И, видимо, роскошь древних царей Египта тоже была не чужда Вилене. «Это, похоже, единственная слабость, которую она себе позволяла, - подумала Андриэнна. – Несмотря на все свое могущество».

Мысли о «могуществе» заставили по телу Андриэнны пробежать непонятную дрожь, хотя вода все еще была приятно-горячей. Она опустилась в воду по плечи, а потом и окунулась с головой. Вынырнула. Тревоги разом улетучились, даже подарок Ворона, все еще висевший у нее на шее, Андриэнну уже не беспокоил. «Но ведь Вилена отказалась от всего этого, - шепнул ей кто-то внутри. – И без Ворона она смогла бы все оставить и уйти в юрту, променяв власть и могущество на жизнь жены кочевника. Да и не дорожила она им, могуществом. И, кстати, ты уверена, что сию роскошь она сама себе наколдовала? Может, это подарок Старейшего – все виды обстановки в этой комнате? А Вилена ее просто приняла».

Андриэнна откинулась к стенке ванной. Сейчас она отдохнет, а потом должна будет вернуться во дворец, где ее кроме Глогстера и детей ждут и малоприятные люди – та же баронесса де Монтень. В ушах зазвучал голос Ворона: «Ваши враги знают, что вы ничего не можете им сделать». По ее телу пробежала дрожь, но на сей раз от мысли – ведь это не так! Могущество Вилены передалось и ей! Тогда почему она все терпит? Положим, с Вороном справиться не так-то легко, а эти жалкие, полные спеси придворные? Баронесса де Монтень, герцог де Контуар..Они презирают ее, потому что уверены, что она ничего не может им сделать. Она бывшая крестьянка, выскочка и только. А ведь она любого из них может стереть в порошок, стоит ей только захотеть!

Андриэнна сама испугалась этих мыслей. Да что это с ней? Правда, Ворон околдовал? Ведь она всех их по-своему понимает! «И что теперь? – спросил другой голос в ее душе. – Они тебя как унижали, так и будут унижать. Не одни, так другие – сама видишь. И Лауре ведь тебя ничуть не жаль! Хотя она и соизволила заступиться. А остальные твои враги как наслаждались жизнью, так и наслаждаются. Простила ты их или нет – им это аппетит за обедом не испортит. Только еще больше посмеиваться будут. А ты лечи их, защищай, рискуя жизнью, от Ворона!», - съехидничал голос. Андриэнна дернула головой. Однако странные мысли ее не покидали.

Глава 71 Другая борьба

«Душа человеческая – вот поле битвы Бога и сатаны»

В то воскресное утро Андриэнна вместе с остальными придворными стояла в дворцовой церкви. Откуда-то сверху доносились звуки органа, когда-то так напугавшие ее в детстве, когда она, десятилетняя девчушка, впервые услышала их. Слишком непривычной была для нее эта странная музыка, строгая и величественная.

На душе было тяжело. Вот уже несколько дней после встречи с Вороном ее преследовало ощущение, будто ее отовсюду сжимает что-то темное, и бежать некуда. Она то и дело инстинктивно сжимала руку Глогстера, ища у него поддержки. Супруг мягко, успокаивающе поглаживал ее ладонь. Он догадывался, что ее мучает, но помочь ничем не мог.

Юные де ля Феры бодрости не прибавляли. Норе было скучно стоять неподвижно. Она переступала с ноги на ногу, вертелась, норовила сбежать, но Андриэнна крепко держала ее за руку. Шарлю стоять было тяжело, и он начал хныкать. Мари взяла его на руки. Только Роксана вела себя спокойно, глядя на священника как завороженная. Она ничего не понимала в латинских словах молитв Ave Mater и Pater Noster, но их звучание вызывало в ней странный трепет.

Андриэнна взглянула на Нору и дернула ее за руку.

- Тише, Нора. В церкви так вести себя нельзя, - тихо сказала она ей.

- Почему? – осведомился ребенок. – Я хочу вон на тех зверюшек посмотреть! – и она указала пальцем на стену, украшенную фреской с историей сотворения мира.

- Это фреска называется. Потом посмотришь, - также тихо заметила ей мать.

- Но почему не сейчас?

- Потом объясню, - Андриэнна заставила свой голос смягчиться. – Я понимаю, тебе трудно стоять неподвижно, но в церкви так вести себя нельзя.

- А если мне скучно?

- Потерпи, - Андриэнна вздохнула, борясь с легким раздражением.

Сосредоточиться на молитве ей самой было трудно, как никогда. Душу все больше охватывал страх. Но не перед какой-то внешней угрозой, а перед самой собой. И тьмой, окутывающей ее черным облаком отовсюду и одновременно изнутри, которое словно отделяло ее от людей. Андриэнна подняла глаза на статую Девы Марии с Младенцем на руках. «Помоги мне, прошу тебя! – взмолилась она. - Я не знаю, что со мной происходит».

Однако легче ей не стало. Камень Ворона по-прежнему висел у нее на шее и тянул куда-то вниз, во мрак.

После службы придворные вышли из церкви. Разряженная в пух и прах толпа оттеснила Андриэнну от Глогстера и детей. Она вышла в коридор, но не успела сделать и нескольких шагов, как едва не упала – баронесса де Монтень, проходя мимо, толкнула ее! Графиня инстинктивно схватилась за руку какого-то рыцаря. Им оказался сэр де Мор. Андриэнна смутилась и извинилась. Тот улыбнулся и помог ей встать.

- Я смотрю, здешним благородным сеньорам самим бы преподать урок хороших манер, - усмехнулся он и кивнул на баронессу де Монтень, которая уже величественно плыла по коридору, точно ничего не произошло. И это вызывало в Андриэнне глухую злобу. Но почему, почему она позволяет ТАК с собой обращаться? Почему она должна терпеть все это?

Она взглянула на де Мора, словно надеялась получить от него ответ на этот вопрос.

- Вам ведь поначалу было также трудно? – осведомилась она. Де Мор кивнул.

- Меня тоже ни в какую не желали принимать за равного. Но пару поединков – и, как видите, мое положение во дворце стало более-менее терпимо.

- Жаль, я не могу вызвать их на поединок, - усмехнулась Андриэнна. Де Мор теперь вызывал в ней только странное доверие. Она помнила, что он – помощник Ворона, но теперь ее это почти не смущало. Сейчас он для нее был только человеком, который может ее понять. В отличие даже от Глогстера, урожденного дворянина, которого заслуги предков спасли даже от смертной казни. - Хотя, скажу честно, могла бы – убила бы! – с горечью добавила она. Узкие губы де Мора тронула улыбка.

- Понимаю. Поверьте – я вас прекрасно понимаю! Но вам вовсе нет нужды самой пачкать руки, - он поцеловал ее белые тонкие пальцы. Андриэнну передернуло, но руку она почему-то не отняла. – Ведь у вас есть друзья, которые прекрасно справятся с этим.

Андриэнна вздрогнула. Где-то на задворках сознания еще жила мысль, что она совершает ошибку, уже разговаривая с де Мором, но злость на баронессу де Монтень и всех ей подобных захлестнула все.

- Вы о Вороне? - тихо спросила она. Де Мор кивнул.

- У господина Ворона есть небольшой план. Вам даже ничего не придется делать! И никто не посмеет обвинить вас в причастности к этому.

- И что это за план? – осведомилась она. Рыцарь с удивлением отметил про себя, как заблестели зеленовато-голубые глаза Андриэнны. Неужели, правда, все дело в амулете, который Ворон ей подарил? «Главное, чтобы они не смогли его снять, - подумал он. – Хотя странно. Ворон ведь сам говорил, что в вопросах подчинения магия – помощница ненадежная! Что любые чары при желании можно снять. И гораздо надежнее действовать убеждением. Или он уже потерял надежду уговорить Андриэнну?».

Однако ответить он не успел – оба услышали властный голос Глогстера:

- Андриэнна!

Графиня де ля Фер кивнула де Мору и подошла к Глогстеру.

- С чего это ты решила поболтать с ним? – осведомился де ля Фер. Андриэнна немного смутилась.

- Я чуть не упала, и он мне помог, - объяснила она.

- И о чем вы с ним говорили?

- Да так.., - Андриэнна закусила нижнюю губу. Говорить правду совершенно не хотелось. Она оглядела коридор. – А где дети? Ты их не видел?

Графиня взглянула на няню.

- Они еще там, - поспешила объяснить ей Мари. Андриэнна кивнула и вернулась в дворцовый храм.

Все трое – Нора, Шарль и Роксана стояли возле фрески с изображением истории сотворения мира. У основания был изображен океан и обитающие в нем диковинные существа, чуть выше – земля с ее обитателями (в число которых живописцы внесли и единорога), а наверху – Рай. Андриэнна приблизилась к фреске, разглядывая рисунок Рая. Цветы, деревья, а среди них яблоня, в ветвях которой притаился Змий, и фигура женщины с длинными темными волосами, которая протягивала руку к яблоку. По другую сторону от дерева стоял Адам. Детей эта картина тоже интересовала, хотя смысл ее они, ясное дело, не понимали.

- Матушка, а что это за женщина? – осведомилась Нора, уже заметив мать. Андриэнна взяла ее за руку.

- Это Ева – первая женщина, - объяснила Андриэнна. – Она и ее муж Адам были изгнаны из Рая.

- А за что? – заинтересовалась Роксана. И Андриэнна начала рассказывать известную ей историю о сотворении мира и грехопадении Адама и Евы. И чем больше она рассказывала, тем сильнее сжималось что-то у нее внутри.

- Бог запретил Адаму и Еве есть плоды с одного из деревьев в Райском саду, но Дьявол принял обличие Змея, проник в Рай и стал убеждать Еву съесть яблоки с запретного дерева. «Если съедите их – сами будете как боги», - говорил он, - по ее телу пробежала легкая дрожь. «Будете как боги»..А разве не то же самое говорит ей Ворон? Могущество, власть, возможность отомстить всем своим врагам..А кто дал ей право быть судьей баронессе де Монтень или кому-то еще? «Теперь я понимаю, почему Мирослав так боялся, что я приму сторону Ворона, - с горечью подумала она. – Все-таки трудно отказаться, когда тебе предлагают всемогущество».

- А «как боги», это как? – осведомилась Нора, с интересом поглядывая то на мать, то на фреску.

- Он обещал Адаму и Еве, что они обретут ту же власть, что есть у Бога, - объяснила им Андриэнна. – Они поверили дьяволу, и Бог изгнал их с Адамом из Рая.

- А почему? – удивилась юная де ля Фер. – Что ж такого в том, что они съели яблоко с этого дерева? Или Бог разгневался на них из-за того, что они его ослушались?

Андриэнна задумалась. На этот вопрос у нее был свой ответ:

- И из-за этого тоже. Ведь Он не хотел, чтобы они повиновались Ему из страха – только из веры и доверия, - отозвалась она. – А они допустили мысль, что Он обманул их, - она погладила рыжие кудряшки Норы. Пока что они с Роксаной могли приходить в церковь, не закрывая волосы. Роксана прижалась к матери и обняла.

- Ладно, пойдемте, милые мои, - кивнула Андриэнна. Нора взяла одну руку матери, а Роксана вцепилась в другую. Но, подумав, уступила ее Шарлю. Андриэнна улыбнулась, и все четверо вышли в коридор. Выходя, графиня вновь взглянула на статую Девы Марии, мысленно прося ее о помощи. Андриэнне снова предстояла борьба. Но уже другая борьба.

Глава 72 "Адский костер"

Ворон стоял у окна в комнате. Мысли были далеко – там, в Париже, в королевском дворце. Легко, как нож сквозь топленое масло, колдун проник в мысли Андриэнны и улыбнулся. Легким движением пальца изобразил в воздухе букву «С». «Селена».

Не так давно он создал способ, благодаря которому мог призывать любого из своих помощников, просто связав их сознание с буквой. Чаще всего, конечно, с первой буквой их имен. Касалось это только его ближайшего окружения, в которое входили Селена, Винсент и еще несколько аверонцев.

Селена не заставила себя долго ждать.

- Вы звали меня, господин? – почтительно спросила она.

- Ты подумала о том, о чем мы говорили? – осведомился Воронов. Селену передернуло.

- Вы о людях, которые захотели бы стать магами? Думала, но не представляю, кто бы мог подойти. Я так понимаю, вам нужны люди с особыми свойствами характера?

Ворон кивнул.

- Но, боюсь, я не так хорошо разбираюсь в людских душах, как вы, - честно призналась она. Ворон усмехнулся.

- Ну что ж, это дело наживное. Если хочешь, пару уроков преподам тебе прямо сейчас. Первое – избавься от стремления ПРЕДСТАВИТЬ человека в своей голове, связать его с чем-то уже знакомым. Это большая ошибка. Ты будешь видеть не его самого, а всего лишь то, что тебе хочется увидеть. Второе – не пытайся делить людей на «значительных» и не очень. Вот, к примеру, я сейчас только что был в мыслях Андриэнны.

- И что же? – в черных глазах Селены загорелось любопытство. – Амулет действует?

- Скорее, действует баронесса де Монтень, - усмехнулся ее хозяин. Его помощница с удивлением воззрилась на него.

- Как это?

- Амулет – не более чем магическая связь между мной и Андриэнной, - Ворон пожал плечами. – Он, конечно, влияет на нее, но только в том, что взращивает в ее душе те или иные чувства. Но те, которые в ней уже ЕСТЬ. Например, ненависть, которую вызывают в ней герцог де Контуар и баронесса де Монтень. Сами того не ведая, они и им подобные готовят Андриэнну к тому, чтобы она перешла на мою сторону.

Ворон задумался.

- Но людей, которые подходят на роль магов, надо найти. Нам нужны колдуны и колдуньи, не связанные клятвой Вилены. Значит, придется предложить это Клопену.

- Так вы сами говорили, он не справится? – напомнила Селена.

- Говорил. Здесь же придется проходить все до конца самому! Спрятаться не за кого, - Ворон усмехнулся. – А наш друг этого не любит. Но пока других я не вижу, Так что приведи его.

Селена поклонилась и ушла.

Вскоре Клопен уже предстал перед своим новым хозяином. Ворон окинул его взглядом с ног до головы.

- Я хотел поговорить с тобой, друг мой, - вкрадчиво начал он. – Недавно я стал подумывать найти себе ученика и обучить магическим искусствам. Как ты на это смотришь?

Клопен встрепенулся. Магия?! Но ведь он и в латыни, которой пытался обучить его отец Леонард, не слишком преуспел!

- Если ты не силен в схоластических науках, это не значит, что ты не справишься с магией, - рассмеялся Ворон. – А если справишься, я сделаю тебя вторым после себя. Возглавишь отряд аверонцев, когда нам придет время выйти из тени.

Клопен приоткрыл рот от удивления. Спесивые, надменные аверонцы его ни в грош не ставили. А тут вдруг – возглавить их! Юноша представил себе лица всех четверых уже знакомых ему молодых волшебников, когда Ворон скажет им, что в бой их поведет бывший солдат. Человек. Это решило его выбор.

- Я согласен, - заявил Клопен. – Только..но душу же ради этого продавать не придется? – спохватился он. Ворон рассмеялся и отрицательно покачал головой.

- Но, скажу честно, этот путь не так легок, - посерьезнел колдун. – Особенно для тех, кто не родился с Даром и не унаследовал его.

Клопен понимающе кивнул.

- Это как с богатством. Одни с детства в золоте ходили, а другие.., - он помрачнел, вспомнив часовню, полуголодную жизнь, холод..Нет, он станет колдуном и тогда..

- А другие все должны заслужить, - закончил Ворон. – Что ж, мой друг, следуй за мной.

И оба спустились по узкой винтовой лестнице в подвал.

Сердце Клопена колотилось, как сумасшедшее. В ушах все еще звучали слова Ворона: «сделаю тебя вторым после себя», «возглавишь отряд аверонцев»..Неужели не обманет?

Наконец, они очутились в большой комнате, освещенной множеством разноцветных огоньков, висящих в воздухе. На земляном полу выделялся начерченный круг и что-то вроде звезды.

- Это пентограмма, - объяснил Ворон. – Вставай в центр и стой неподвижно. Неподвижно, понял? Что бы ни случилось. Пока я не скажу.

Клопен кивнул и повиновался. Уже догадываясь, что ничего хорошего его не ждет.

И угадал. Ворон произнес заклинание, и из-под земли вылезли две огненные змеи! Они окутали сначала ноги Клопена, затем тело и голову, обвили руки, обдавая смертельным жаром! Клопен хотел дернуться, но что-то его остановило. Огонь окутал его всего с ног до головы, пронзал до костей, причиняя невыносимую боль.

- Господин Ворон, прошу вас, прекратите! – закричал он. – Зачем это?

- Это магический огонь, - объяснил его хозяин. – Он причиняет такую же боль, как и настоящий, но не убьет тебя и даже не оставит никаких следов. Зато закалит, как закаляется в огне железо. Ты станешь неуязвимым телом и душой.

- Так что можешь не вопить, как поросенок, - съязвила Селена, наблюдавшая эту сцену. Хотя ей самой, что уж врать, было не по себе.

Сколько это продолжалось, Клопен сам точно не знал. Ему казалось – вечность. Но вот его огненные мучительницы стали отступать. Солдат не поверил своему счастью. Неужели все? Наконец, они исчезли, и Клопен получил дозволение выйти из круга. Ворон одобрительно кивнул.

- Молодец. Ты достойно держался.

- Так теперь я волшебник? – осторожно спросил он, прислушиваясь к себе. Но никаких перемен не ощутил.

- Если выдержишь еще восемь раз – станешь, - пообещала Селена. На лице Клопена отразился ужас. Восемь?! Ворон покачал головой.

- Это достаточно древний магический обряд. Называется «адский костер». Девять – одно из магических чисел в темной магии. Но колдовать ты сможешь уже после третьего.

Клопен переводил взгляд с Ворона на Селену. В нем боролась жажда все-таки стать колдуном и ужас перед всем только что пережитым.

- А зачем тогда девять? – осмелев, спросил он. – Может, трех-то достаточно?

- Ты что, еще торговаться будешь? – возмутилась Селена. Ворон властным жестом руки остановил ее.

- Дело в том, что после девятого костра ты станешь истинно могущественным магом! И, кстати, если справишься – первое, чему я тебя научу – это перемещаться. Оказываться в любое мгновение в любом месте, где ты только пожелаешь.

- Как это? – глаза солдата вновь загорелись. Селена исчезла и очутилась уже в другом конце комнаты. Клопен приоткрыл рот.

- Так что ты сможешь переместиться в Париж и навестить свою возлюбленную, - вкрадчиво добавил Ворон. – Как ее? Лаура, да?

Клопен кивнул. Хотя образ его возлюбленной-графини успел несколько померкнуть в голове. Но все равно мысль, что он сможет так легко перебрасывать себя с одного места в другое, неуязвимый для врагов, была заманчивой. Он кивнул.

- Я согласен.

- Хорошо. Сейчас ступай отдыхать, а завтра вернемся сюда, - был вердикт хозяина. Клопен поклонился.

Глава 73 Слухи

Агнесса возвращалась после церкви домой. Рядом, держась за ее руку, шла полусонная Жаклин, когда соседка окликнула ее:

- Агнесса!

Жена портного остановилась и приветливо кивнула соседке. Добрую, спокойную Агнессу любили все. Она была в меру общительна, но не болтлива и чужда сплетням и склокам, к которым со времен жизни в деревне питала инстинктивное отвращение.

- Ты куда идешь? – осведомилась соседка. – Говорят, сейчас на площади объявят какой-то новый королевский указ.

- Надеюсь, хотя бы не повышение налогов! – вздохнула Агнесса

- Твоя правда. И не война, избави Боже! – кивнула соседка.

Так все трое направились к главной площади, где горожане обычно слушали городских глашатаев.

В обязанности глашатаев входило многое – начиная от объявления королевских указов и сопровождения тех, кого по суду подвергали наказанию (с объявлением об их преступлениях народу) до объявлений о винах, которые продавались в городе или утерянных вещах. В общем, можно сказать, что это были своего рода средневековые «журналисты». Притом, что до появления первой во Франции газеты оставалось еще пятьсот три года.

Агнесса осторожно оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, что же происходит. Городская стража, состоящая во многом из сыновей простых ремесленников, стала попадаться гораздо чаще, хотя в иные дни ее вовсе не было видно. Потом все эти странные события, о которых ей рассказывали словоохотливые соседки. Сама Агнесса чаще всего была занята по хозяйству, потому на улицу выходила нечасто – только в церковь или на рынок, так что новости узнавала либо от них, либо от Альбера. Тот в воскресные дни после церкви шел в трактир, где тоже мог узнать о том, что творится в городе. А вечером рассказывал ей.

Сейчас в ее голове ожило то, что рассказывал ей муж несколько дней назад – о письме, обращенном ко всему парижскому народу с призывом восстать против короля. И о том имени, которым оно было подписано. Андриэнна.

Из-за этого у них с Альбером вышел не очень приятный разговор.

- Я в это не верю! – заявила Агнесса. – Пусть мне говорят, что хотят, но я никогда не поверю, что Андриэнна может быть способна на такое.

- Но подписано ее именем! И печать ее мужа стоит! Послание запечатано той же печатью, что и письма, которые она тебе присылала из замка.

Агнесса покачала головой.

- Мало ли, что могло быть. И посуди сам, зачем ей это? Король ведь, кажется, добр к ней! А Андриэнна способна на любое безрассудство, но не на подлость и неблагодарность! Я ее давно знаю.

Альбер усмехнулся.

- Но вы с ней уже сколько не виделись? И почему ты ей так веришь? Иные говорят, что она хочет поднять народ против короля, чтобы самой сесть на трон!

- А вот это глупости! - твердо заявила его супруга. – Зачем ей это? Она и без того выбилась из крестьянок в графини, ходит в шелках и живет в королевском дворце!

Альбер как-то невесело рассмеялся.

- Дорогая моя, разве ты не знаешь, что иные люди, чем больше получают, тем больше хотят? Может быть, ей теперь графского титула мало, и она хочет получить королевский!

- Ты говоришь, мы с ней давно не виделись, - отозвалась женщина. – Но ведь ты и вовсе не знаешь ее! Ты видел ее всего несколько раз, когда приехал за мной в замок! И ты считаешь, что лучше знаешь, на что Андриэнна способна, а на что нет?

Альбер покачал головой.

- Люди и сами-то о себе не все знают! Что уж говорить о чужой душе.

Да, Агнесса была уверена в подруге, но теперь, когда они с соседкой шли к площади, ее сердце тронули сомнения. А если все-таки правда? Если кто-то намеренно втянул ее подругу в какие-то темные дела? Внушил, что так нужно для блага народа. Ведь письмо, как говорил Альбер, полно лишь заботы о народе!

Да, даже теперь Агнесса не допускала мысли, что Андриэнна могла пойти на заговор из-за жажды власти. Это ни в какую не вязалось в ее голове с тем, что она знала о ней. Но сердце все больше сжималось от страха. А если это так, и сейчас городской глашатай объявит, что ее безрассудную подругу судили и приговорили к смертной казни? Никто ведь не станет разбираться, что всему виной лишь ее легкомыслие и любовь к народу! Чем она, Агнесса, тогда сможет помочь ей? «Бедная, легкомысленная Андриэнна!» – подумала она.

Они приблизились к площади, в центре которой стояли деревянные подмостки. Точно остров посреди людского моря. Самого глашатая пока еще не было.

Жаклин оглядывалась по сторонам, пытаясь хоть что-то разглядеть, но безуспешно. Агнесса взяла ее на руки, чтобы дочку ненароком не затоптали или не оттеснили от нее. Ее соседка уже затерялась где-то в этой пестрой, шумной толпе. Зато рядом шел оживленный разговор. И как раз об Андриэнне.

- Вы слышали? Говорят, жена того чернокнижника, де ля Фера, примкнула к заговору против короля! – заявил какой-то мужчина. Агнесса вздрогнула.

- А вы-то откуда знаете? – осведомился женский голос. Агнесса повернулась и взглянула на говорящих. И, как оказалось, не она одна. Горожанин, довольный неожиданным вниманием, продолжил.

- Ее бывший сенешаль подговорил, сэр де Гарланд! – заявил он. – Его самого королева из Парижа изгнала.

- И он не мог попросить о помощи никого, кроме женщины, да вдобавок бывшей крестьянки? – насмешливо спросила какая-то женщина. – Графиня-то сама крестьянка!

- А почем вы знаете, что он подговорил? – осведомился высокий, коренастый мужчина.

- Ее письмо в трактире читали. Мол, король сделать для вас ничего не может, а кто-то другой может! Потому короля нашего надо свергнуть, а его на трон посадить! А кто может быть этот «другой», кроме сэра де Гарланда? – рассказчик пожал плечами.

- А вы не думаете, что это может быть просто злой шуткой против графини? – возразил высокий. Агнесса ощутила прилив теплоты к нему. – У графа врагов много, да и у него жены, наверное, тоже. Вот и решили ее представить заговорщицей, чтобы король ее велел казнить. Или снова их с мужем изгнать. Мало ли что!

- Я в это тоже не верю! – заявила какая-то женщина. – Пусть мне говорят что хотят, а я никаким грязным сплетням против графини Андриэнны не верю! Она мою Маргарет спасла! А у соседки моей – дочку. Она служанка во дворце. И сердце у нее больное. А графиня де ля Фер ей помогла!

Агнесса улыбнулась. В это мгновение на подмостках появился глашатай с длинной трубой. Агнесса подумала, что в этом сейчас нет нужды – здесь и без того уже половина парижского люда. Однако глашатай все-таки протрубил в нее.

- Люди Парижа! – громко начал он. – В нашем городе орудуют убийцы и заговорщики. И дабы поймать их, Его Величество приказал усилить городскую стражу на улицах. Более того, до тех пор, пока преступники не будут пойманы, горожанам воспрещается покидать свои дома после захода солнца. Всякий, кого увидят на улице в неурочное время, будет арестован и отправлен в тюрьму до тех пор, пока не меньше пяти почтенных горожан не подтвердят его личность.

Королевский указ вызвал в толпе волну негодования. Агнессу это тоже возмутило. Порядочные люди должны будут проводить ночь в тюрьме наравне с преступниками только из-за того, что не успели вовремя вернуться домой! А как быть врачам или священникам? Если кому-то вдруг потребуется лекарь? Болезнь ведь не всегда может ждать до утра! Или если кто-то окажется на смертном одре..Неужели ему придется покинуть мир без причастия? А нищие и бродяги, кому возвращаться просто некуда? «Те, кого они ловят, все равно смогут улизнуть, - подумала она. – Найти пять человек, готовых за умеренную плату подтвердить, что знают их, наверняка не столь трудно».

Мужчина, стоящий рядом с ней, рассмеялся.

- Что ж, теперь, если кто-то захочет прогуляться вечером по улице – придется приготовить кошель, - заметил он ей, почти озвучив ее собственные мысли. – А вы что думали, мадам? Придется теперь откупаться от городской стражи – только и всего.

- Прошу всех вас запомнить, что эти меры вынужденные! – заявил глашатай, почувствовав настроение толпы. – На них Его Величество толкнула опасность, которая угрожает короне и народу. Те преступники крайне опасны. И да хранит Бог короля и Гроб Господень!

Глашатай сошел с подмосток и ушел к небольшой карете. Толпа расступилась, пропуская его, а затем стала понемногу расходиться, обсуждая последние новости и строя всевозможные догадки. Убийства в Париже случались и до этого, но никогда прежде король не принимал ТАКИХ мер для поимки преступников. Неужели такое могло произойти из-за убийства солдата и простой горожанки? Или дело в самих преступниках? Заговорщики..А к чему заговорщикам убивать простого солдата и женщину-простолюдинку?

Эти же мысли шевелились и в голове Агнессы. «Одно хорошо, - подумала она. – Глашатай ни слова не сказал об Андриэнне! А если бы ее арестовали, он бы наверняка объявил бы об этом. Значит, скорее всего, с ней все в порядке».

Погруженная в свои мысли, женщина даже забыла про дочь, которую все еще держала на руках, и Жаклин принялась болтать ногами, чтобы напомнить о себе. Мать чуть вздрогнула и опустила ее на землю.

- Матушка, а кто такие заговорщики? – осведомилась девочка. Агнесса немного смутилась, не зная, как ответить.

- Это люди, которые сговариваются между собой совершить что-то очень дурное, - объяснила она.

- А что они хотят сделать? – продолжала спрашивать Жаклин. – На площади говорили, что они хотят свергнуть короля. А как это – свергнуть?

- Значит, они хотят отнять у него трон и сделать так, чтобы там сидел другой человек, - терпеливо объяснила ее мать. Жаклин была удивлена.

- А чем им не нравится наш король?

Агнесса рассмеялась.

- Ты хочешь, чтобы я сказала, о чем думают эти люди? Не слишком ли ты много от меня хочешь, воробышек? – она шутливо щелкнула ее по носу. Девочка рассмеялась. Но вопросы у нее еще не закончились.

- А что, если у короля отнять трон, разве он перестанет быть королем и станет таким, как мы? – удивленно спросила она. – Но ты же говорила, что короля Бог поставил! И, выходит, эти заговорщики идут против Бога?

Агнесса кивнула.

- Да, они идут против Бога. Король – Помазанник Божий.

- А если они сделают так, что у нас будет новый король, он помазанником не будет? – осведомилась Жаклин. Ее мать отрицательно покачала головой.

- Не будет. Он захватит власть, а не получит ее от Бога, как король Людовик. Но хватит вопросов, Жаклин. Никто не позволит этим людям посадить на трон нового короля.

За разговором с дочерью жена ремесленника не сразу заметила черноволосую девушку, которая шла рядом с ними. И заметила только, когда та рассмеялась.

- Будем надеяться, что они не станут спрашивать чьего-либо позволения, - заметила она и небрежно откинула черные волосы назад. Агнесса взглянула на нее. Девушка была красива, но вызывала неприязнь. Холодные черные глаза, голос с металлическим оттенком. – Но странно слышать такое после всего, что нам сказали на площади. «Не выходить из дома после захода солнца», «всякий, кого найдут в неурочное время, будет арестован», - девушка рассмеялась. – Что уж сказать, помазанник Божий! Что хочет, то и делает.

- Это лишь для того, чтобы поймать заговорщиков! – резко отрезала Агнесса. Девушка снова рассмеялась.

- Боюсь, поймают они только пирожников да портных. А заговорщики не так глупы, чтобы попасться, - небрежно отозвалась она. – Ладно, приятно было поболтать, но мне пора! – и их странная собеседница поплыла в другую сторону, где ее ждал высокий, крепкий парень. Агнесса проводила их взглядом и с облегчением вздохнула. Жаклин переводила взгляд с матери на девушку.

Дома Жаклин убежала к младшим братьям, а Агнесса ушла на кухню и села на деревянный стул. Заниматься хозяйственными делами в воскресные дни нельзя, но и сидеть без дела было невыносимо. Слишком много в ее голове мыслей, вопросов, на которые она не находила ответа.

Из размышлений ее выдернул стук копыт за окном и скрип колес подъезжающей кареты. Агнесса выглянула в окно и едва не вскрикнула от радости, увидев на карете герб – орел. Герб, раньше связанный в ее памяти лишь с властным и временами жестоким хозяином, а теперь – с ее любимой подругой. Андриэнна вышла из кареты, а за ней и трое детей. Шумные, хорошенькие барчата. Агнесса вышла ей навстречу.

Андриэнна стояла перед ней в дорогой накидке, на голове бирюзовый шелковый платок, придержанный обручем с изумрудами. Но от проницательных карих глаз Агнессы не укрылось, как изменилась ее подруга. В ней появилась какая-то непривычная беспомощность. Андриэнна выглядела как человек, загнанный в угол и готовый схватиться за любую соломинку.

Подруги горячо обнялись.

- Рада тебя видеть, Андриэнна! – искренне заметила она.

- А я – тебя! Если бы ты знала, как я сейчас нуждаюсь в тебе! – прошептала Андриэнна. Агнесса кивнула.

- Пойдем, расскажешь, - она отстранилась от подруги и взглянула на ее детей. – А это, как я понимаю, юные де ля Феры?

Андриэнна кивнула и представила ей своих детей. Жена ремесленника улыбнулась.

- Очень приятно. Ладно, пойдемте, я вас с моей Жаклин познакомлю, - кивнула Агнесса.

Дети не очень уверенно вошли в дом.

Жаклин отнеслась к новым знакомым с любопытством, но не без опаски. Это были богатые дети, приехавшие в собственной карете. Ей приходилось видеть таких только издалека, но по рассказам отца, которого иногда приглашали и в дома богатых горожан и даже дворян, они представлялись ей гордыми и спесивыми, как их родители. И вот эта богатая дама так просто и тепло здоровается с ее мамой! Есть чему удивиться.

Однако Роксана и Шарль ей с первого взгляда понравились, да и рыжая Нора тоже.

Дети ушли играть, а их матери пошли на кухню – единственное место, где можно было спокойно поговорить.

Андриэнна села на лавку у деревянного стола и вдохнула почти забытые запахи. В маленькой, уютной кухне пахло Покоем. Как в доме Шапленов. Тем, чего ей теперь больше всего не хватало. Андриэнна вздохнула. «Кого я обманываю, - подумала она. – Дай мне покой – я буду мучиться еще больше. Характер такой».

- Давай, рассказывай, - заявила Агнесса, усаживаясь напротив нее и ставя на стол тарелку с горячими оладьями, которые она приготовила еще вечером и накрыла полотенцем, чтобы не остыли. Андриэнна взяла одно и разломила.

- Даже не знаю, с чего начать, - честно призналась она. Агнесса чуть наклонила голову, пристально глядя на подругу.

- Скажи, ты знаешь что-нибудь про письмо, которое читали в трактире как бы от твоего имени? – мягко спросила она. Андриэнна невесело усмехнулась и кивнула.

- Но его писала не я. В этом я могу поклясться. Это другие люди.

Агнесса с облегчением вздохнула, однако что-то в лице подруги заставило ее все же насторожиться.

- Я так и думала. Хотя Альбер и говорил, что..А во дворце тебе что-нибудь насчет этого сказали?

Андриэнна кивнула.

- Меня уже допрашивали. К счастью, нашлись люди, которые смогли доказать, что печать у Глогстера украли. Король мне верит. Беда в том, что я уже себе не верю.

- Как это? – не поняла Агнесса. Андриэнна подняла на нее зеленовато-голубые глаза.

- Я запуталась. Уже не уверена, что знаю, где добро, а где зло, кто мне друг, а кто враг, - честно призналась она. – Голова кругом идет. А вдруг как раз напротив – заговорщики правы?

Агнесса даже приоткрыла рот от удивления.

- Ты ли это говоришь?

- Королю Людовику нет дела до народа! – возразила графиня. – А дворянам – тем паче, - ее глаза заблестели. – А вдруг мое предназначение именно в том, чтобы помочь этим людям изменить мир?

Агнесса отрицательно покачала головой.

- Я неграмотная женщина, но я уверена, что и тот король, кого они захотят посадить на трон, будет не лучше! И у него также будут свои придворные, феодалы, которые будут делать все, что им заблагорассудиться. А сколько невинных жизней погибнет, пока они будут пробивать себе дорогу к власти? – Агнесса покачала головой. – Странно слышать это от тебя. Неужели ты думаешь, что Бог сотворил тебя, чтобы ты была соучастницей преступления? Да и зачем ты им?

Андриэнна немного смутилась.

- Это уже другой вопрос. Но сказать тебе этого я не могу. Нельзя. Не сердись, - Андриэнна покачала головой. – Я же говорю, сама себя не узнаю! После встречи с Вороном – так зовут главного у заговорщиков, я сама не своя.

Агнесса понимающе кивнула.

- Боюсь, ты не единственная в Париже, у кого возникли такие мысли. Одна девушка тоже говорила мне что-то подобное.

- Какая девушка? – насторожилась Андриэнна. А Агнесса рассказала ей о встрече.

- Странная она, я тебе скажу. На бедную женщину непохожа, одета довольно дорого и лицо высокомерное. И одежда почему-то мокрая, будто она недавно вылезла из воды.

- А как она выглядела? Черные волосы, темные глаза..? – Андриэнна с беспокойством смотрела на подругу. Агнесса удивленно кивнула. – А парень, к которому она ушла? Высокий, светловолосый?

- А ты их что, знаешь?

Андриэнна задумалась и закусила нижнюю губу.

- Может, и знаю. Но, надеюсь, это все-таки не они.

- Кто «не они»?

Андриэнна вздохнула.

- Помощники Ворона. Винсент и Селена, - честно ответила она и задумалась. – Вот что..Ты не против, чтобы мои дети побыли пока у тебя, а у меня есть одно дело в городе.

Агнесса кивнула.

- Главное, успей сделать его до вечера, - неосторожно заметила Агнесса. – Хотя, наверное, на дворян этот указ не распространяется..

- Какой еще указ? – непонимающе осведомилась Андриэнна. Подруга вздохнула и рассказала ей все, что услышала на площади.

Глава 74 Решение

Король Людовик сидел за столом в зале для совещаний. Рядом сидели Глогстер, де Моле, де Шатильон, де Монфор и герцог де Контуар. Де Моле снова, уже в который раз, пересказывал королю все, что произошло. Людовик слушал молча, а де Контуар не скрывал недоверия.

- И вы хотите, чтобы Его Величество поверил в эти бредни о магии? – осведомился он.

- Мы с сеньорами сами все это видели и слышали! – холодно возразил де Моле. Герцог усмехнулся и покачал головой:

- Что ж, тогда сэра де ля Фера и его женушку следует сжечь на костре за колдовство!

Глогстер невесело рассмеялся.

- Сожгите. Но в таком случае сражаться с Вороном и его компанией вы будете сами. Лично. Потому что наш с Андриэнной магический щит развеется после нашей смерти.

Герцог хотел что-то ответить, но промолчал. Людовик взглянул на Глогстера и его друзей.

- Мы вам верим, господа. И графине тоже.

- Беда в том, что Ворон успел надеть ей на шею какой-то камень, который невозможно снять, - заметил Глогстер. – И как он будет действовать, мы не знаем. Но с ним явно что-то не так – это ясно, как день.

- Будем надеяться, что последние распоряжения Его Величества существенно помешают прееспешникам Ворона, - заметил де Моле. Король задумался.

- А как вы считаете, каковы могут быть дальнейшие планы «господина Ворона»? – осведомился он, пристально глядя на Глогстера.

- Полагаю, сейчас его главная цель – любой ценой переманить к себе Андриэнну и заставить ее снять заклятие Вилены, - спокойно ответил он. – Заклятие – все, что их сдерживает.

- И тогда они смогут напасть на нас? – осторожно спросил де Шатильон. Глогстер кивнул

- Напасть и свергнуть Его Величество. Тогда им уже ничто не помешает.

- Получается, наша судьба зависит от взбалмошной крестьяночки? – де Контуар усмехнулся. – Господи помилуй нас грешных!

- Не поминайте имя Господа всуе, - строго заметил сэр де Моле. – Но граф, увы, прав.

- И как же он собирается это сделать? Силой, угрозами? – продолжил король. – Или попытается подкупить ее?

- Боюсь, что ни то, ни другое, ни третье, - Глогстер покачал головой. – Его главное оружие против нее – УБЕЖДЕНИЕ. И от него мне труднее всего ее защитить. Никто даже представить не может, что он может ей наплести еще, кроме того, что уже говорил на Монмартре.

- Да, женщины – существа легковерные, - со вздохом заметил де Шатильон. В его голове в это мгновение возникли образы его жены Лауры и солдата Клопена. Король кивнул.

- В таком случае, де ля Фер, не спускайте с нее глаз. Следите за ней и днем, и ночью.

Глогстер слегка поклонился, но в его голове мелькнула мысль, что как раз этим он только поможет Ворону. Андриэнна не потерпит подобного. «Но, боюсь, другого выхода нет, - подумал он. – Следить, с кем она говорит, где бывает – все, что я могу сделать. Жаль, в ее мысли я проникнуть не смогу. Как и снять этот проклятый камень».

Разговор прервал осторожный стук в дверь, и в комнату вошел солдат, Бертран.

- Ваше Величество, к вам графиня де ля Фер.

Король кивнул, а среди рыцарей пробежал смех.

- Помяни черта! – сострил де Контуар. Глогстер бросил на него свирепый взгляд, но промолчал.

Андриэнна вошла в комнату и сделала почтительный реверанс.

- Мы как раз говорили о вас, сударыня, - заметил король. – Что вам угодно?

- Простите, если не вовремя. Я только что из города. Народ от новых мер, мягко говоря, не в восторге.

- А народ редко от чего бывает в восторге, - усмехнулся де Монфор. Андриэнна бросила на него холодный взгляд, но решила не отвлекаться и вновь перевела его на короля. Людовик сидел на стуле с высокой спинкой с королевским гербом. Выглядел король спокойно и вполне доброжелательно, но у Андриэнны возникло ощущение, что эта доброжелательность – не более чем равнодушие. Сытое равнодушие.

- Я просто хотела спросить вас, сир. По указу запрещено выходить из своих домов после заката. А как быть нищим и бездомным?

- Им придется ночевать за городской стеной, - пожал плечами Людовик.

- Если только вы с графом не поселите всех парижских нищих в своих покоях! – заметил де Контуар. Андриэнна нахмурилась.

- Но неужели нельзя, чтобы их хотя бы на время приютил какой-нибудь монастырь? – осторожно спросила она. - Это их святая обязанность – помогать бездомным!

- И прокаженные? Прокаженных тоже предлагаете поселить в обители? – осведомился де Монфор

- Можно ведь что-нибудь придумать! Их тоже нужно защитить от Ворона!

- А на что ему всякий сброд? – усмехнулся де Контуар. В зеленовато-голубых глазах Андриэнны вспыхнули недобрые огоньки.

- Ворон так не считает. Если вы не заметили, он ищет союзников не среди феодалов, а среди бедняков. Его не интересует происхождение.

- Мне кажется или вы его сейчас восхваляете? – уточнил де Контуар. Людовик нахмурился. Андриэнна под пристальным взглядом Глогстера постаралась взять себя в руки.

- Я только хотела сказать, что важны жизни всех. И рыцарей, и последних нищих. Никто не знает, что можно ожидать от Ворона и его людей.

- В Париж каждый день стекаются толпы нищих! – покачал головой Людовик. – Ни одна обитель в округе не сможет принять всех! А прокаженные? Их нельзя селить вместе с остальными, иначе они заразят своей болезнью всех! Я понимаю и разделяю ваше сострадание, госпожа де ля Фер, - его голос зазвучал мягко и почти вкрадчиво. - И, возможно, смогу что-нибудь придумать. Но, как ни крути, это война. А в войне бывают случайные жертвы. Две, как вы знаете, уже были и не по моей вине. Ничего не поделаешь.

Андриэнна вздрогнула, будто он ее ударил.

- Что ж, вполне разумно! – холодно ответила она. – Вы готовы творить богоугодное дело, когда сами сыты и самим ничего не угрожает! Тогда вы, так и быть, вспомните о бедняках. Чтобы купить место в раю, - она замолчала, переводя дух. В ее глазах теперь бушевала такая ненависть, что король и рыцари смотрели на нее почти заворожено. Никто, кроме Глогстера, не видел ее раньше в ТАКОЙ ярости!

- Андриэнна, держи себя в руках! – заметил Глогстер.

Но Андриэнна его не слышала.

- Теперь я понимаю, что Ворон был прав! – продолжила она. - Вам нет дела до простого народа. Лишь бы собственное брюхо насытить! – ее голос почти сорвался до крика. Людовик вздрогнул, поняв намек. Склонность короля к чревоугодию давно была поводом для шуток среди придворных.

- Не забывайте, с кем говорите! – вмешался де Контуар. Андриэнна чуть прищурилась.

- Я, конечно, никто и звать меня никак! – заявила она. – Но, к счастью, я знаю человека, который отучит вас воевать с простыми людьми!

В это мгновение Глогстер и Андриэнна отчетливо ощутили в комнате присутствие магии. Одна из стен исчезла, и все присутствующие увидели за ней Ворона. Колдун приветливо кивнул Андриэнне и взглядом указал на амулет у нее на шее. Рука Андриэнны инстинктивно потянулась к камню, но де Моле первым успел подбежать к ней и схватить за запястье. А потом удержал и вторую ее руку. А Ворон исчез.

- Теперь вы верите нам? – осведомился Глогстер у короля.

- Это он? Ворон? – осторожно спросил герцог, еще не оправившийся после первого в жизни столкновения с настоящей магией.

- Кстати, ваш будущий король! – вызывающе заявила Андриэнна, вырываясь из рук де Моле. Людовик побагровел.

- Король здесь пока что я!

- Это пока! – заявила Андриэнна, вырвалась и выбежала из комнаты.

- Де Моле, за ней! – почти крикнул Глогстер. – Нельзя, чтобы она дотронулась до амулета и вызвала Ворона!

Де Моле кивнул и поспешил к двери.

Андриэнна выбежала в коридор и едва не налетела на де Мора.

- Простите, граф, - смутилась она. Пыл ее изрядно поутих, и на смену ярости пришла боль. Она чувствовала, что вот-вот расплачется. Де Мор это понял.

- Что-то случилось, мадам? Вас кто-то обидел? – ласково спросил он. – Опять баронесса?

Андриэнна отрицательно покачала головой. По ее лицу уже пробежали первые горячие слезы. Де Мор бережно вытер их.

- Нет. Она тут ни при чем.

- А кто же? Впрочем, кто бы это ни был, у вас есть средство! - осторожно заметил рыцарь, взглядом указывая на амулет. – Одно прикосновение к нему – и вы их больше не увидите!

Между тем Андриэнна ощутила, что разум ее проясняется. Вызвать Ворона?? Она что, совсем ума лишилась?? Нет, нельзя. «Во всяком случае, не сюда», - подумала она, и сама испугалась своей мысли.

Между тем де Моле уже догнал их.

- Что вы здесь делаете, граф? – резко спросил он. Де Мор усмехнулся.

- А с каких пор я должен давать вам отчет в том, что делаю? Я дворянин, как и вы!

Де Моле подозрительно оглядел его. Он чувствовал, что что-то не так, но в чем дело – понять не мог. Что же де Мору сейчас нужно от Андриэнны? Однако он решил не спорить и перевел взгляд на саму Андриэнну.

- Пойдемте, графиня. Я провожу вас в вашу комнату.

- Вы считаете, я сама не найду дорогу? – немного резко спросила она, прекрасно понимая, почему де Моле вдруг решил ее сопровождать. Чтобы не дать коснуться амулета. «Весьма глупо, - подумала она. – Ведь я могу это сделать хоть сейчас! Они не смогут вечно держать меня за руки, чтобы не дать дотронуться до камня, если я этого захочу! А не смогу дотронуться – перенесусь в любое другое место, может быть, даже за пределами Парижа. Там, кстати, Ворон не сможет никому навредить. Все-таки доверять ему полностью тоже нельзя».

Андриэнна вздрогнула, только сейчас осознав, что уже приняла решение. Осталось привести его в исполнение.

Однако сделать это оказалось непросто. Де Моле проводил ее до комнаты. Со стороны – просто рыцарь и дама, а по сути – заключенная и ее стражник.

В комнате Андриэнна бессильно опустилась на кровать, чувствуя себя как никогда опустошенной. Она взглянула на де Моле, стоявшего на пороге.

- Глогстер просил вас следить за мной? Но если я захочу – я все равно вызову Ворона!

Де Моле усмехнулся.

- Вы знаете, что ваш муж против этого. А жене должно повиноваться мужу. Тем паче, насколько я знаю, вас никто не принуждал к этому браку! Вы сами доверили свою жизнь сэру де ля Феру! И, кажется, до сей поры против этого не возражали!

- Просто до этого времени мы редко расходились во взглядах, - вздохнула она.

- Вы хотите сказать, до последней встречи с Вороном? – уточнил де Моле. – А вам не кажется, что дело всего лишь в камне у вас на шее?

Рука Андриэнны инстинктивно потянулась к подарку Ворона, но она тут же сама заставила себя опустить руку на колени. Де Моле прав. Нельзя поддаваться.

Вскоре в комнату вернулся Глогстер. Смуглое лицо было удивительно спокойным.

- Все в порядке? – осведомился он. Андриэнна взглянула на него.

- Ты же понимаешь, что если я захочу дотронуться до камня – де Моле не успеет мне помешать!

Глогстер и де Моле переглянулись.

- Понимаю. Но, позволь тебе напомнить, что твой ненаглядный Ворон убил двух ни в чем не повинных людей – солдата и ту женщину! – немного резко напомнил ей Глогстер. – И ты сама сотни раз клялась и мне, и Мирославу, что НИКОГДА не перейдешь к нему, что бы он не наобещал!

Андриэнна вздрогнула, лицо ее резко побледнело.

- Тебе..этого..не понять, - отчеканила она. – Не тебе приходится терпеть унижения от глупых и напыщенных дам!

- Но у вас во дворце есть не только враги, иные из которых не стоят внимания, но и друзья, - напомнил сэр де Моле. Андриэнна презрительно сморщилась.

- Друзья..Сегодня баронесса де Монтень намеренно толкнула меня, чтобы лишний раз унизить. И где же были вы двое? Особенно ты, Глогстер! Зато когда де Мор захотел сказать мне всего лишь пару слов ободрения – ты тут же напомнил о себе! – зеленовато-голубые глаза сверкнули.

- Де Мор – помощник Ворона, если ты не забыла! – холодно возразил Глогстер. Андриэнна невесело рассмеялась.

- Значит, я должна бороться с теми, кто готов мне помочь, защищая тех, кто меня ни в грош не ставит? А если я тебе скажу, что подобное самоунижение меня больше не привлекает? Что я сыта всем этим по горло?

Глогстер промолчал. Взгляд его черных глаз пробегал по ее лицу. «Все дело в амулете, - подумал он. – Сейчас это не она. Лицо ее, голос ее, но в душе это уже не она. Знать бы, как вернуть ее настоящую! Мою Андриэнну».

Так убеждал себя Глогстер, но в глубине души чувствовал, что у этой рассвирепевшей тигрицы есть что-то общее с его Андриэнной. И в ее словах есть смысл. Хуже всего было то, КТО именно предлагал ей помощь в борьбе со всеми этими графинями и баронессами!

- Ворон хочет помочь тебе, потому что ему это выгодно! – заявил он. – И ты это знаешь!

- А вы – мои друзья? – насмешливо спросила она. – Тогда убейте баронессу де Монтень!

Просьба заставила де Моле и Глогстера вздрогнуть.

- Мы не можем этого сделать, графиня, - твердо заявил де Моле. Андриэнна презрительно усмехнулась.

- Так я и думала. А Ворон – может! – ее рука вновь потянулась к камню.

Однако прежде чем Глогстер или де Моле успели ее остановить, в дверь постучали. И в комнату осторожно заглянул один из истопников – слуг, разводивших огонь в каминах. Тот самый, кому попала в глаз искра. Теперь он держал грязную мозолистую руку возле лица. Присутствие рыцарей его несколько смутило.

- Мне Сара посоветовала обратиться к графине, - объяснил он. – Сказал, она поможет. Сам бы я на такую дерзость никогда бы не решился!

- Заходи, парень, - кивнул Глогстер. Лицо его, к удивлению Андриэнны, просветлело. – Ты даже не представляешь, КАК ты вовремя!

Парень приоткрыл рот от удивления. А Глогстер взглянул на Андриэнну.

- Вот как раз то, что тебе сейчас нужно, моя дорогая. Полечить кого-нибудь. Ладно, не будем мешать, - и они с де Моле ушли.

Глава 75 Последняя капля

Рыцари ушли, а Андриэнна попросила истопника подойти к ней.

- Глаз болит – ужасно! - пожаловался он. – Думал, само пройдет, а оно нет. Сара, которая на кухне служит, - его голос потеплел, – сказала, вы ей помогли и мне поможете.

Андриэнна рассмеялась. Но в ее смехе вновь появились знакомые всем теплые нотки.

- Я так чувствую, мне никакие глашатаи не нужны, чтобы люди ко мне обращались! Подойдите к окну.

Истопник повиновался и сел на лавку. Неудобнее всего было то, что графиня стояла перед ним. Когда он, бедняк, простолюдин, сидел! Однако Андриэнну это, видимо, не смущало. Она заставила его убрать руку от лица и осмотрела глаз, чуть приподняв веко.

Глаз парня покраснел, а по краю века отчетливо шла черная линия ожога.

- Неужели вы ничего не сделали, когда вернулись? – удивилась она.

- Так некогда было! – объяснил он. – Надо позаботиться обо всех каминах во дворце! Да и я же говорю – думал, само пройдет. А оно утром еще сильнее стало. Водой промыл, стало полегче, а потом опять.

- Ну, хорошо хоть водой, - усмехнулась Андриэнна и ушла к своей шкатулке, ища там траву, которая помогла бы снять боль.

- Только прошу заметить, я все-таки не врач, - уточнила она. Истопник улыбнулся.

- Однако Саре помогли! Да врачи что? – он рассмеялся. – Рядом с домом, где живет моя матушка, живет лекарь. Так я к нему не пойду даже ради спасения собственной жизни!

- А что, много берет? – осведомилась графиня, изучая свои травы в шкатулке.

- Да нет, берет-то он немного, - признался истопник. – Но лечит так, что будет чудом, если я у него выздоровлю! Он ничего, кроме кровопускания делать не умеет.

Андриэнна рассмеялась.

- Ох уж это кровопускание! На моей памяти – ни разу никому не помогало! А все врачи продолжают его рекомендовать.

- Вот это вы зря – что не помогает никому, - со знанием дела заметил парень. – Когда у моей матушки болела голова, этот самый врач сделал ей кровопускание, и ей стало легче! Только знать надо, когда его делать. Но чему быть, того все равно не избежать! – он вздохнул. – Если Богу угодно наказать меня за грехи, то никакие лекари не помогут. Я слышал, в Лотарингии когда-то свирепствовала огненная чума. Люди изнутри горели «священным огнем».

Андриэнна кивнула. О болезни, носившей еще название «Антониев огонь» она слышала. Особенно страшной была эпидемия в Лотарингии (регионе на северо-востоке Франции) 1090 года от Рождества Христова.

Причина была в отравлении спорыньей. По своей сути это был гриб, но в то время этого, разумеется, знать не могли. Она поражала злаки пшеницы или ржи, но в особенности – ржи, из которой готовили черный, «неблагородный» хлеб простолюдинов, потому и эта болезнь чаще свирепствовала именно среди бедняков. Последствия отравления ею были самые устрашающие. Судороги, иногда слепота, сумасшествие и тот самый «священный огонь», который люди чувствовали внутри себя.

В голове Андриэнны возникло воспоминание – Жак Шаплен очень строго отчитывает ее, когда, собирая рожь в поле, она положила рядом и больные спорыньей колоски. Он не кричал на нее, а просто очень спокойно объяснил, что следует быть внимательнее, чтобы случайно не принести такие злаки в дом. Но ее потом долго мучила мысль – а что если бы Жак не заметил ее ошибку?? Кто бы потом, в мешках, разглядел бы опасное зерно? Тем паче – в муке или в хлебе. И от одной мысли ее бросало в холод. Колодия, с которой она поделилась своими тревогами, только рассмеялась.

- Не кори себя, - ласково сказала она. – Впредь будешь повнимательнее, и только. Да и от одного-двух таких колосков никто не умрет. Благодарение Богу, в наших краях этой поганой спорыньи никогда особенно много не бывает.

А позже Андриэнна узнала, что ядовитую спорынью можно использовать и для лечения! Настойка из нее помогала при сильной головной боли, а также тем, кто страдал приступами беспричинного возбуждения и страха. Но колдунья применяла ее крайне редко – все-таки это яд. «Даже среди растений все не так просто, - невесело подумала она. – Яд может стать лекарством, а лекарство – ядом! Что уж говорить о людях..». Подумав об этом, она отчетливо..даже не увидела, а ощутила перед собой лицо Ворона. Но постаралась отогнать его от себя и вернулась в реальность.

- Это из-за спорыньи, - объяснила она. – Если она попадет на злаки, а оттуда – на стол человека, то хлеб из дара Божьего превращается в яд.

- А вам это кто сказал? – полюбопытствовал истопник.

- Мои приемные родители, - отозвалась Андриэнна, доставая из своей шкатулки мешочки с шалфеем и ромашкой. Положила их в деревянную миску и налила воды из серебряного кувшина. Парень наблюдал за этим с любопытством.

- Сейчас сделаю вам примочку, подержите у больного глаза, - объяснила она. – Будем надеяться, что боль утихнет. Кстати, а как поживает Сара? Сердце ее не беспокоит?

- Она здорова, мадам, - успокоил ее истопник. – В это воскресенье обещала вам свечку за здравие поставить. И молиться за вас. Больше-то она ничем вас отблагодарить не может! Сами понимаете, мы люди бедные.

- Понимаю, - Андриэнна улыбнулась. – И. уверяю вас, для меня это лучшая благодарность!

«Особенно сейчас», - мысленно добавила она.

Колдунья завернула травы в холщовую тряпку и приложила к его глазу.

- И что, целый день так ходить? – скептически осведомился он.

- А что? Сегодня же воскресенье, работать нельзя! – удивилась Андриэнна. – Сейчас посидите здесь, подержите примочку, потом я вам дам с собой еще трав, приложите вечером и немного полежите.

- Лежать средь бела дня? – возмутился он. – А по-другому никак? Я думал навестить матушку.

- А дома вы не можете сделать себе эту примочку? – удивилась целительница.

- Так мало ли какие дома дела! – истопник пожал плечами. – Оно, конечно, день воскресный – работать грех. Но матушка почти все время одна.

Андриэнна улыбнулась.

- Но обещайте делать такие примочки хотя бы раз в день! – попросила она, отдавая ему мешочки с травами. – Если дня через три-четыре боль не утихнет, приходите, что-нибудь придумаем.

Парень кивнул.

- Спасибо, графиня.

Он поклонился и ушел. Андриэнна проводила его взглядом. Этот юноша вызывал в ней безусловную симпатию. Она вернулась к своим травам и осмотрела. Да, негусто. «Надо все-таки послать в замок за травами из теплицы, - подумала она. – И фенхель закончился, и солодка, и душица. Фенхель весь ушел на графиню де Монфор».

Она села за стол. Да, безмозглую, избалованную графиню де Монфор, потерявшую зрение по собственной глупости, она тоже пыталась лечить. Неужели действительно потому, что, как говорил Ворон, хотела угодить? «Не может быть, чтобы Ворон знал меня лучше, чем я сама себя знаю!», - подумала она, и сердце болезненно сжалось. Случайно Андриэнна взглянула на серебряный кувшин. На его отполированной стенке, хоть и искаженное, отражалось ее лицо, жемчуг на головном уборе и камень на тонкой льняной нити, все еще висевший на шее. Именно он сейчас и приковывал ее взгляд.

Колдунья почти кожей ощущала этот странный камень – подарок Ворона. Но теперь она не видела в этом украшении ничего враждебного. «Выбирай, - шепнул ей чей-то голос (уж не Ворона ли?). – Ты можешь жить среди этих пустых людишек, которые похожи на свои драгоценности – также блестят, но только когда на них падает свет чьей-то силы и могущества. Которые доказывают друг другу свою значимость высотой спинок стульев и длиной платья у женщин, но стоит им столкнуться с истинной Силой и истинным Могуществом, и они тут же проявляют свою суть жалких безмозглых насекомых. Это не твоя вина и не их. Это просто их суть. Ты их не переделаешь, как бы ни старалась, но ты будешь задыхаться среди них, как орлица в курятнике. И твой супруг тоже. Он согласен позволить подрезать себе крылья и отрезать когти ради идеи служения королю. Даже не ради денег и каких-то земных благ, а всего лишь потому, что уверен – это его Долг. Так его учили с детства. Но вы не сможете долго обманывать себя. Вы слишком умны, чтобы не понимать, что вы такое и что такое они». Андриэнна дернула головой, чтобы отогнать эти пугающие ее мысли. А в голове, между тем, ожила недавняя картина – образ Ворона, появившейся в зале для совещаний. И также против воли она мысленно сравнила его и короля Людовика, любящего поесть, вполне добродушного, но слабого. От Алексея Воронова, даже если он разговаривал мягко и доброжелательно, все равно исходила затаенная Власть. Заклятие Вилены сдерживало его, но не лишало удивительной власти над людьми. Андриэнна встала. Да что это с ней?? Она что, готова восхищаться ВОРОНОМ?? «Вот уж действительно ворон! – подумала она. – Даже, скорее, паук! Пользуется людскими слабостями, чтобы заманивать их в свою паутину! Играючи ломает чужие судьбы. В чем перед ним провинилась та горожанка? А Отто? Ворон приказал убить его только потому, что он МОГ помочь нам с Глогстером попасть в Аверон!».

Она остановилась, полная твердой решимости – остановить Ворона любой ценой.

Увы, она не могла знать, что вскоре ее решимости будет нанесен еще один удар.

Вечером ей меньше всего хотелось спускаться в зал. Но Глогстер не собирался оставлять ее одну надолго, и она не спрашивала, почему.

Их появление в зале вызвало почти ощутимый интерес придворных. Дамы переглядывались и обменивались тихими замечаниями на их счет. Де Моле проводил супругов де ля Фер внимательным взглядом. Особенно Андриэнну.

Она огляделась, приветливо улыбаясь всем. Но в этой улыбке появилась нотка вызова.

Королей сегодня не было, что Андриэнну втайне радовало.

Баронесса де Монтень что-то вышивала, но дело у нее, по-видимому, не ладилось – нить все время запутывалась. Андриэнна, проходя мимо, не удержалась от замечания:

- Мне кажется, вам стоит взять нить покороче.

И тут же пожалела об этом. Баронесса встрепенулась:

- Не ваше дело! Я не позволю какой-то швее меня учить!

Андриэнна приподняла бровь.

- Не позволите швее давать вам советы в вопросах рукоделия? - задумчиво отозвалась она. – Что ж, вполне логично, - по залу пробежал смех. – Впрочем, как вам будет угодно, баронесса. Я просто хотела помочь, - и она вместе с Глогстером ушла к столу, где уже стояла шахматная доска.

Глогстер сжимал ее руку – на всякий случай. И это начинало раздражать. «Может, они меня еще свяжут, чтобы я не дотронулась до камня?», - подумала она.

Андриэнна скромно села рядом с мужем и оглядела дворян. Душу одновременно заполняла жалость и презрение. «Все как вчера, как позавчера, как неделю назад, - невесело подумала она. – Неужели им это не надоело? Честное слово, как в тех механических часах, которые сделал Отто Мориньяк! Живут, сами не зная, для чего».

Напротив них сидел старик в черной сутане с некрасивым, надменным лицом. Увидев ее, он поморщился.

- А мне казалось, что шахматы – игра для благородных! – громко заявил он. Андриэнна сделала вид, что не услышала его, занятая разглядыванием серебряных и позолоченных фигур. Зато Глогстер нахмурился.

- Вот-вот! – подхватила баронесса де Монтень. – И я о том же. Однако в последнее время некоторые крестьянские ведьмы позволяют себе и не такое!

Священник встал.

- Простите меня, господа, но сан не позволяет мне сидеть рядом с еретиками и ведьмами!

- Иначе архиепископ лишит вас его? – усмехнулся Глогстер. Андриэнна взглянула на него с некоторым удивлением – неужели Глогстер проглотит такое? Ведь любого другого он немедленно вызвал бы на поединок! «Это, наверное, потому, что он священник, - подумала она. – А Глогстер уже по опыту знает, что такое противостоять служителям Церкви!».

Место священника тут же занял де Моле. А он опустился на стул с высокой спинкой.

- Это духовник королевы Аделаиды, - шепнул сэр де Моле Андриэнне. – Епископ.

Андриэнна издала полувздох-полусмешок. Ну, теперь все ясно!

- К вашему сведению, сэр де ля Фер оправдан, - возразил сэр де Шатильон. – И называть графиню ведьмой вам не позволяет даже ваш сан!

Андриэнна с удивлением воззрилась на неожиданного заступника, а духовник королевы смерил его взглядом с головы до ног.

- Хвала Всевышнему, служитель Церкви вправе говорить правду. Женщина, которой вы позволяете сидеть здесь и не опускать глаз даже при королевской чете, совсем недавно пасла коров!

По залу пробежал шепот. На чьей стороне дворяне – понять было сложно. Но все ждали, что скажет эта удивительная графиня, чей тонкий ум уже стал притчей во языцах. Однако она молчала, даже не глядя на них.

- Что же вы молчите, графиня? – осведомился де Шатильон. Андриэнна пожала плечами.

- А что я могу сказать? Только что не коров, а коз. В то время, когда я жила в деревне, редкая семья могла позволить себе корову, - спокойно объяснила она, улыбаясь самой обаятельной улыбкой. Глогстер переставил фигуры – он играл золотыми, и приподнял бровь.

- Это, случаем, камень не в мой огород? – осведомился он. Андриэнна поспешила заверить, что нет.

- Зато теперь там, наверное, в каждом дворе их целое стадо! – усмехнулась де Монтень, пристально глядя на своего врага. Ее ум лихорадочно работал, пытаясь найти у «этой нахалки», как она ее мысленно называла, уязвимое место. Андриэнна улыбнулась.

- Это, конечно, преувеличение, но что-то я стараюсь для них делать, - отозвалась она. – Впрочем, вам лучше спросить у них, хорошая я хозяйка или нет.

И разговор перешел на другие темы. Андриэнна молчала, погруженная в собственные мысли. Однако и духовник королевы, отец Гильом, сдаваться не собирался.

- А, правда, что вы беретесь лечить людей? – резко спросил он. Андриэнна кивнула.

- Но ведь вы не врач! – настаивал священник. Глаза его заблестели от какой-то странной радости. – Женщина не может быть врачом, как не может занимать постов в Святой Церкви! – изрек он. Глогстер усмехнулся.

- Кроме разве что престола Папы. Забыли историю женщины, Иоанны, которая была Папой Римским несколько веков назад?

Епископ сначала побледнел, потом покраснел.

- Эта ведьма не стоит упоминания!

- Ведьма, возглавлявшая Святую Церковь? – с улыбкой отозвалась Андриэнна. – Но не волнуйтесь, я не думаю о церковной карьере.

По залу вновь пробежал смех. Зато отец Гильом побагровел.

- Я вижу, вы столь же дерзки и также мало имеете почтения к тем, кто выше вас, как и ваш муж! Вам известно, что я духовник королевы Аделаиды?

- Известно, - спокойно отозвалась Андриэнна. – И я за вас рада.

- А вы – безродная крестьянка! – снова бросил отец Гильом. Андриэнна взглянула на Глогстера. Тот погладил пальцами ее ладонь.

- Допустим, - согласилась она. – Но если вы духовник королевы, так исповедуйте королеву! – в ее голосе послышалось раздражение. – А нас, простых смертных, оставьте в покое, - она резко встала, вырвав свои ладони из рук Глогстера. Тот попытался схватить ее, но не успел.

Андриэнна отошла к стене, скрестив руки на груди. Баронесса де Монтень рассмеялась.

- Ваше преосвященство, мне кажется, не стоит удивляться. Чего еще можно ожидать от женщины, которую воспитывал Жак-простак? (Жак-простак – презрительное прозвище, которое давали дворяне простолюдинам; прим. автора).

Вот этого баронессе говорить не следовало – в глазах Андриэнны вспыхнули недобрые огоньки.

- Жак Шаплен! – отчеканила она. Де Монтень отмахнулась.

- Все равно, Шаплен или Марлен. Меня другое беспокоит. Я стараюсь оградить свою племянницу, чьим воспитанием занимаюсь, от всякого сброда, но теперь даже в королевском дворце это трудно. Ведь здесь теперь живут дети крестьян и купцов! – она покачала головой.

- Андриэнна – графиня! – холодно возразил ей Глогстер. Баронесса притворно вздохнула.

- Я понимаю, вам трудно это признать, но ваш несчастный отец наверняка в гробу бы перевернулся, если бы узнал, на ком женился его сын и наследник! Женщина, чьи предки простые землепашцы! Весьма почтенное родство для потомков рыцаря!

Если бы не присутствие дворян, эти умозаключения оказались бы для баронессы последними, но они здесь были, и Андриэнне пришлось взять себя в руки.

- Сказать по правде, даже отвечать не хочется, - призналась она. – Разговоры с графиней де Шатильон были интереснее. Она хотя бы умна, - Андриэнна огляделась. – Но если мое общество столь вам неприятно, я уйду, - она резко повернулась и ушла.

Поначалу Андриэнна шла демонстративно неспешно – чтобы никто не подумал, чтобы она сбежала. Но выйдя в сад, она позволила себе перейти на быстрый шаг. Бежать в таком длинном платье все равно не удавалось.

В саду заметно похолодало, осенний ветер гнал куда-то опавшую листву. Андриэнне стало немного легче. Но никакого желания возвращаться во дворец она не испытывала. В голове снова и снова оживало все, что ей пришлось только что пережить. Спесивая, глупая баронесса, надменный священник. Хороша, видно, душа у королевы, если она выбрала себе ТАКОГО духовника!

Ее трясло, но не от холода, а от бессильной ярости. И Глогстер молчал! Только держал ее за руки, чтобы она не дотронулась до камня, не вырвалась из этой липкой паутины.

- Андриэнна, это вы?

Колдунья повернулась и увидела графиню де Шатильон.

В первое мгновение Андриэнну поразил контраст с той прежней, высокомерной Лаурой де Шатильон и той, которая предстала перед ней сейчас. Уставшая и измученная женщина.

- Вы почему одна здесь? – осведомилась Андриэнна. Лаура вздохнула.

- Я сейчас не могу и не хочу бывать в обществе. Это выше моих сил. Вышла прогуляться только потому, что увидела из окна, что в саду никого нет.

- Понимаю, - кивнула колдунья. – Хорошо, что я вас встретила. Хочу попрощаться.

Лаура приподняла бровь.

- От вас ли я это слышу? Неужели вы все-таки сдаетесь? – в ее голосе послышалась знакомая насмешка. – Или.., - голос Лауры дрогнул.

- Или, - кратко ответила Андриэнна. – Прошу вас, передайте Глогстеру, что я свой выбор сделала, теперь его черед. И что я буду ждать его.

Рука Андриэнны потянулась к камню и сжала его. Он оказался удивительно горячим.

По земле пробежала легкая волна, и рядом с дамами появился мужчина. Он улыбнулся Андриэнне и протянул ей руку. Она протянула свою. Лаура шагнула в их сторону.

- Постойте! Это ведь вы? – ее голубые глаза впились в лицо Ворона. – Клопен у вас? – она сжала пальцы. – Возьмите и меня с собой!

- Передайте графу то, о чем просила вас госпожа де ля Фер, - мягко ответил Ворон. – Не беспокойтесь, ваш Клопен жив и здоров, и скоро вы его увидите. Пойдемте, Андриэнна.

Он приобнял ее за плечи, и оба исчезли.

Глава 76 Леди Андриэнна

Винсент и Селена сидели за столом, когда в комнате появился их хозяин. Но не один. Рядом с ним, держа его под руку, стояла Андриэнна! Оба его помощника едва удержались от удивленных возгласов.

- Андриэнна? Какая приятная неожиданность! – первой опомнилась Селена, переводя удивленный взгляд с хозяина на Андриэнну. Та едва кивнула ей. Если она не была уверена, как относится к Ворону, то эти двое вызывали в ней стойкую неприязнь.

- Добро пожаловать в ваш истинный дом, графиня, - заметил Ворон. – Селена проводит вас в комнату наверху. Отдохните, а утром перенесемся в Северный город. Точнее, в то место, где он раньше находился, - колдун усмехнулся. – У нас там много дел.

Андриэнна кивнула.

- Хорошо, господин Ворон. Кстати, де Мор сказал, что у вас есть какой-то план насчет наших дам?

Ворон рассмеялся.

- Все по порядку, сударыня. Сейчас вам нужно отдохнуть. Я велю принести вам сбитень. Еще не забыли, что это такое? – он подмигнул ей. Лицо Андриэнны просветлело.

- Помню. Я смотрю, и вы не забыли, чем кормят на Руси? А можно еще леваши?

Ворон кивнул.

- Я извинюсь, а что это такое? – осведомилась Селена. Ответил ей Ворон:

- Любимое лакомство на Руси, - объяснил он. – Толченые ягоды, высушенные в печи в виде лепешек.

Селена сделала вид, что поняла.

- Ладно, следуйте за мной, графиня, - заметила она.

- Леди Андриэнна, - поправил ее Ворон. – Теперь ее должно называть «леди Андриэнна». Это гораздо ближе к титулу, который ее ожидает в будущем.

Селена кивнула и даже заставила себя поклониться Андриэнне. Такая почтительность Андриэнну удивила, но возражать она не стала и последовала за Селеной к лестнице, ведущей наверх.

Ее комната оказалась довольно уютной. Кровать с подголовником, украшенным двумя серебряными львиными головами, на стене – ковер с вышитым на нем лесом и озером, в котором цвели кувшинки. Андриэнна подошла поближе и с удивлением обнаружила, что кувшинки вышиты настоящим жемчугом!

Она повернулась и устало опустилась на кровать. Только сейчас колдунья поняла, как устала за этот странный день, когда ее точно бросало то вверх, то вниз. И где она сейчас? У тех, кто может ей помочь или, напротив, у врагов?

Однако думать об этом не было сил. Хотелось только одного - спать. Андриэнна устало опустила голову на подушку и закрыла глаза.

Между тем Глогстер и несколько рыцарей сидели в зале для совещаний. Короля еще не было, но о случившемся ему уже сообщили, и он приказал ожидать его здесь. Глогстер барабанил пальцами по столу. Остальные напряженно наблюдали за ним. Лаура стояла перед рыцарями, переводя взгляд с одного на другого.

- Вот негодяйка! – первым нарушил молчание де Контуар. – Надо было отправить ее в темницу! Я бы сделал это еще раньше за все дерзости, которые она здесь наговорила!

Глогстер мрачно усмехнулся.

- Это было бы все равно, что отдать ее прямо в руки Ворона, - ответил он, не глядя в сторону герцога. Встал (даже не встал, а почти выдернул себя со стула) и прошелся по комнате.

- Я совершил глупость, что позволил ей уйти, - заявил Глогстер. – Нельзя было оставлять ее одну, тем более – после столкновения с этими.., - колдун передернул плечами.

- Но и вечно следить за ней мы не смогли бы, - мягко возразил де Моле. – Это как с изменой – чем больше ревнивый супруг стережет жену, тем больше вероятности, что.., - он осекся и мельком взглянул на де Шатильона. – Простите, сэр Генрих.

Тот нахмурился и взглянул на Лауру. Она опустила ресницы, но лицо ее оставалось спокойным.

- Это все, что они велели вам передать? – холодно спросил он у жены. Та кивнула.

- «Я свой выбор сделала, теперь его черед», - вновь повторила она слова Андриэнны. Глогстер невесело усмехнулся.

- «Выбор»! В том-то и беда, что это не ее выбор! Не ее решение!

- А чье же? Ворона? – усмехнулся де Монфор. – Граф, простите, но я не верю, что это магия так уж сильно влияла на нее. Ваша жена вспыльчива и порывиста.

- Учитывая все, что ей здесь довелось пережить – я бы сказал, у нее еще завидное терпение, - холодно ответил Глогстер и снова задумался. – Вот что – нужно арестовать сэра де Мора.

- А он здесь причем? – удивился де Моле.

- Он помощник Ворона, - объяснил Глогстер. – Андриэнна молчала, но теперь, я думаю, уже не время для щепетильности. Надеюсь, он знает, где скрывается его хозяин.

Рыцари кивнули, соглашаясь с ним.

- Вы можете идти, Лаура, - заметил де Шатильон. Та повиновалась молча, без возражений. Зато де Моле вспомнил о другом:

- Как вы считаете, графине де Шатильон ничего не угрожает? – осведомился он у Глогстера. – Вдруг Андриэнна начнет мстить?

Колдун отрицательно покачал головой.

- Нет. Андриэнна, кажется, вполне благожелательно настроена к ней. Особенно после того, как Лаура за нее вступилась. Но мысль насчет мести правильная. Ворону сейчас нужно показать Андриэнне, что он ее друг, - граф мрачно усмехнулся. – И что он может помочь ей там, где не могу я. Только мстить она будет не Лауре.

- А кому? Баронессе де Монтень? Отцу Гильому? – осторожно спросил де Шатильон. Де ля Фер кивнул.

- Скорее всего, им. Тем более, Ворону нужно привязать Андриэнну к себе, - продолжил Глогстер. – А если она убьет или прикажет убить, то будет уверена, что пути назад у нее нет, что ее не простят.

- Но так и есть, - вкрадчиво заметил де Монфор. – Я даже сейчас не уверен, что Его Величество помилует ее. Согласитесь, всякому терпению есть предел! Союз с заговорщиками.., - он покачал головой.

- Давайте предоставим это решать Его Величеству, - отрезал сэр де Моле. Было видно, что он встревожен не на шутку. Неужели де Монфор прав?? Сэр де Шатильон повернулся к Глогстеру.

- А если так? Что вы будете делать, де ля Фер? – осторожно спросил он. Глогстер не ответил, глядя на висевший на стене факел. В голове вертелись те же мысли, что и прежде – если не удастся ее вернуть, то он перейдет на сторону Ворона. Одну он ее там не оставит, не бросит. Слишком много Андриэнна для него значит.

Вскоре дверь открылась, и в зал вошел король Людовик. Рыцари встали и поклонились. Людовик взглянул на Глогстера.

- Так, значит, она у него? У Ворона?

Глогстер кивнул. Людовик прошелся к столу и сел на свое место на стуле с самой высокой спинкой и позолоченным королевским гербом.

Тело короля иной раз казалось неповоротливым из-за полноты. Недаром даже в народе его прозвали «Людовик Толстый». Но ум его был достаточно гибким. Даже короткого рассказа де Моле и Глогстера хватило ему, чтобы понять, с кем они имеют дело. И какую роль должна сыграть в планах Ворона безрассудная, легкомысленная, но добрая графиня Андриэнна.

- Граф предлагает арестовать де Мора, - осторожно заметил де Моле. – Говорит, тот может знать, где скрывается Ворон. И я сам видел, как он разговаривал с графиней, даже услышал обрывок их разговора. Я так понял, он уговаривал ее дотронуться до камня.

- И уговорил-таки, - усмехнулся де Монфор.

- Поблагодарите за это баронессу де Монтень и духовника Ее Величества, - холодно ответил Глогстер. Король жестом руки остановил их.

- Сейчас уже неважно, почему она это сделала, - заметил он. – Нужно решить, как быть дальше. Возможно, Андриэнна уже сняла с них то заклятие.

Глогстер покачал головой.

- Не думаю, сир. Но я постараюсь найти их. Только у меня будет условие.

Рыцари переглянулись, а Людовик нахмурился.

- Что за условие? – осведомился он тоном, не предвещавшим ничего хорошего. Де Моле и де Шатильон немного напряглись. Неужели король стерпит эту дерзость, уже вторую за сегодняшний день от этой семьи? Но Глогстер смотрел в лицо своего короля спокойно. Черные глаза отражали только неуклонную решимость.

- Я должен быть уверен, что Андриэнне не угрожает никакая опасность. Я думаю, вы должны меня понять, Ваше Величество. Если угодно, когда все закончится, мы с Андриэнной покинем Париж.

Людовик некоторое время молчал, пристально глядя на Глогстера. И вскоре кивнул.

- Можете не сомневаться, что ей с моей стороны ничего не угрожает. Постарайтесь найти ее и убедить. Я так думаю, в рядах Ворона эту несчастную не ожидает ничего хорошего?

- Это верно, монсеньор, - согласился Глогстер. – Я думаю, если она снимет заклятие Вилены, то есть лишь два пути – либо она будет уже не нужна Ворону, и он избавиться от нее, - голос колдуна дрогнул, - либо он все-таки сделает ее королевой, как и обещал. Но королевой, послушной его воле.

- А к чему ему это? Ведь он может сам сесть на трон! – заметил Жак де Моле. – Нет, скорее всего, он предпочтет первое.

- Тем более, нельзя позволять ей оставаться там, - кивнул король и взглянул на Глогстера. – Я верю вам, де ля Фер.

Рыцарь слегка поклонился.

- Благодарю вас, Ваше Величество.

Король позвонил в колокольчик, вызывая одного из солдат.

- Бертран, приведи сюда сэра де Мора! – заявил он. Бертран почтительно поклонился и ушел.

Глава 77 Ворон и Андриэнна

Сколько Андриэнна спала, она сама не знала. Но когда проснулась, за окном было почти совсем темно. Она приподнялась и едва не ахнула – на столике возле ее кровати лежал поднос. На серебряной тарелке горкой возвышались знакомые ей пестрые леваши, свернутые в трубочки. Она взяла один и откусила – земляничное! Интересно, где они взяли землянику в такое время года?

Андриэнна вздохнула, вспомнив, кто это «они». Ворон и его прееспешники. Ее враги, которым она добровольно доверила свою жизнь.

Но, что странно – умом она понимала, что поступила безрассудно, но осознать, прочувствовать это не удавалось. Вообще все события сегодняшнего дня – и слова баронессы, и ее собственное поведение у короля – все это оживало в ее голове как что-то очень далекое. Как если бы она стояла на утесе и смотрела в море, где среди водорослей мечутся рыбки. Маленькие, блестящие. Но она знала, что среди этих «рыбок» находятся самые дорогие ей люди – Глогстер и ее дети.

Мысль о детях заставила ее сердце болезненно сжаться. Элинор, Шарль и Роксана, уже успевшая стать ей родной. Интересно, как Глогстер объяснит им, где она?

Однако подумать об этом Андриэнна не успела – в комнате появился Ворон.

- Уже проснулись? И как вам наше угощение? – осведомился он. Андриэнна поспешила поблагодарить его.

- Очень мило с вашей стороны. А где вы могли взять землянику? Наколдовали? Но ведь это невозможно!

Ворон сел рядом с ней.

- Отчего же невозможно? – усмехнулся он. Андриэнна подвинула тарелку к нему. Ворон кивком поблагодарил ее. Он был все тот же – с тем же мягким, почти вкрадчивым голосом, серыми глазами, которые, казалось, видели человека насквозь, перелистывая душу любого, как раскрытую книгу. Впрочем, почему «казалось»? Так оно и было!

- Хотите, скажу, о чем вы думали, когда я вошел? – осведомился Воронов, взяв один из левашей. – О Глогстере и детях, не так ли?

Андриэнна кивнула.

- Я боюсь, что больше никогда их не увижу. Но и возвращаться во дворец я не могу и не хочу. Уже по горло сыта всеми этими графинями, герцогинями и баронессами! – ее передернуло. Ворон понимающе кивнул. Андриэнна опустила глаза на кубок, на котором играл свет магических огоньков. То ли это была игра освещения, то ли ее собственного настроения, но ей показалось, что и серебро, и сам Ворон вдруг стали тяжелее, массивнее, а она, напротив, показалась себе какой-то маленькой и незначительной. Ее собеседник не заметил перемены в ее настроении..или сделал вид, что не заметил.

- Так складывается, сударыня, что выбор у вас невелик, - заметил он. – Ваши дети могут навсегда остаться с этим клеймом – дети служанки, на которой их отец женился по глупой прихоти..или был околдован, - Ворон усмехнулся. – Правда никому во дворце не интересна. Или же вы можете обеспечить им другую жизнь. Ведь одно дело – дети служанки, а другое – дети королевы, наследники престола! Согласитесь, это несоизмеримые вещи.

- А золотую середину найти нельзя? – осведомилась Андриэнна. Ворон покачал головой.

- В вашем случае – нет. К тому же, не забывайте – двое из ваших детей – колдуны! Точнее, станут ими, когда подрастут. Понимаете, что это значит?

Андриэнна вздрогнула и кивнула.

- Им придется вечно прятать свой Дар, - вкрадчиво продолжил Ворон. – То, что может возвысить их беспредельно, может их и погубить. Вы только лечите – и вас уже могут обвинить в колдовстве! Я говорил это при нашей первой встрече в «Сером льве».

- И оказались почти правы, - вынуждена была признать колдунья. – Мне уже приходилось это слышать, - она вздохнула. – Думаете, Глогстер присоединиться к нам? – Андриэнна осеклась. ««Нам», - пронеслось в ее голове. – Это что же выходит, я уже считаю себя частью свиты Ворона??». Однако Ворон сделал вид, что не заметил этого «мы», случайно вырвавшегося у Андриэнны. Он пожал плечами.

- Этого я, к сожалению, знать не могу, - ответил он. – Но если он выберет преданность слабому королю – что ж, это его дело.

- А что мы будем делать дальше? – осведомилась Андриэнна. – Вы сказали, мы отправимся в Северный город?

- Но это утром. Мне надо кое-что уладить, а вам – отдохнуть. Вы, я так понимаю, не привыкли бодровствовать ночью? – Ворон усмехнулся. Андриэнна смущенно кивнула.

- Не говоря уж о том, что вам нужно набраться сил, - мягко добавил ее новый друг. – У нас впереди много дел.

- В том числе и снятие с вас заклятия Вилены? – уточнила она. «Вот видишь, - шепнул ей кто-то внутри. – Только для этого ты им и нужна!».

Однако то ли сказалась душевная усталость, то ли мягкий голос Ворона, но Андриэнна ощутила, что ее глаза снова слипаются.

- Хорошо, я все сделаю, - кивнула она. – Но у меня к вам просьба – сделайте что угодно, чтобы Глогстер тоже перешел на вашу сторону.

Ворон заверил ее, что постарается, но даже его голос она уже слышала как в тумане.

Глава 78 Снова Северный город

Андриэнна сидела у камина, поджав под себя ноги, и смотрела на огонь, как когда-то делала в замке де ля Феров. Только теперь она жила на земле бывшего Северного города, в тереме, который Ворон наколдовал на месте прежнего.

Дверь распахнулась, и в комнате появился Клопен. Смеясь, он стряхнул с плаща снег.

- Бр-р-р! Ну и холодина! – он подмигнул Андриэнне. – Ворон что, решил нас заморозить?

- Не нравится – возвращайся в Париж, - равнодушно отозвалась Андриэнна. Беспечность Клопена уже начинала ее порядком раздражать. – И, кстати, кто тебе позволил врываться в мою комнату без стука?

Клопен удивленно воззрился на нее.

- Ты чего, мозги отморозила? – полюбопытствовал он. – Или входишь в роль королевы? Так, позволь тебе напомнить, ты еще не королева!

- А что, ниже королевы – уже можно не стучаться? – уточнила Андриэнна и встала. – И, кстати, где Ворон?

- Со своими там, - Клопен неопределенно махнул рукой. Колдунья с удовольствием отметила, что ее слова произвели на него некоторое впечатление. – С этой парочкой – Винсентом и Селеной. Только ты не воображай – они только ему подчиняются! А тебя..

- А меня ни в грош не ставят, - закончила за него колдунья. – Знаю. Но ничего – я придумаю, что с этим делать.

- Придумает она! – фыркнул Клопен, но тут же осекся. К счастью, Андриэнна в этот раз пропустила его непочтительность мимо ушей.

- А «там» - это где? – осведомилась она.

- В саду. Я лично туда заходить боюсь, - честно признался он. Графиню это удивило.

- Почему?

- Да мало ли! Вдруг Ворон там живого дракона прячет! – солдат поежился. Андриэнна рассмеялась.

- Ясно все с тобой. Вижу, ты как был трусом, так и остался. Ладно, я пойду, - она жестом приказала Клопену отойти, и тот повиновался.

Андриэнна вышла из комнаты и уверенно направилась по коридору к лестнице, ведущей вниз. Но не наружу, где царил холод и полумрак, а во внутренний двор этого заколдованного терема.

Лестницу она нашла почти сразу и спустилась к двери.

Та была полуоткрыта – значит, Ворон и впрямь здесь. Андриэнна подошла и слегка толкнула ее.

Вокруг царило жаркое лето. Кусты роз и сирени обступали ее плотной стеной, а рядом росли какие-то незнакомые Андриэнне деревья, сами похожие на цветы – ветви с розовыми листьями спускались к небольшой речке и будто любовались своим отражением.

Андриэнна шла через все это великолепие, прошла мимо золотой статуи дракончика (да, Клопен оказался прав – дракон здесь действительно был. Пусть и только как статуя), мимо беломраморной русалки с открытой раковиной в руках. И вскоре очутилась на поляне, где Ворон и двое его помощников что-то обсуждали, почти не обращая внимания на окружающую их красоту. Впрочем, Селена небрежно вертела в руках только что сорванную розу. Увидев Андриэнну, все трое поклонились.

- Я не помешала? – осведомилась Андриэнна. – Мне просто хотелось бы узнать побольше о планах, в которых, насколько мне известно, я должна сыграть не последнюю роль.

Ворон одобрительно улыбнулся, машинально теребя золотую пуговицу своего темно-синего плаща. Вот и вся роскошь, которую он себе позволял – золотые пуговицы и кожаные сапоги. Окажись они в каком-нибудь городе, его с легкостью могли бы принять за купца или состоятельного горожанина, и, может быть, даже не заметить в толпе. «Рыцари с их жалким тщеславием не поняли бы его, - подумала Андриэнна. – Да и наши бояре тоже, которым нужно надевать на себя по пять-шесть шуб, чтобы ощутить свою значимость. Ворону все это не нужно. Именно поэтому он превосходит их всех сто крат!».

Неизвестно, прочел ли Ворон ее мысли, но когда он заговорил с ней, голос его зазвучал довольно мягко.

- А мы и не собираемся ничего от вас скрывать, - заметил он. – Для начала нужно снять заклятие Вилены – то, которое запрещает применять магию против людей. Но придется подождать до полнолуния.

Андриэнна понимающе кивнула.

- А что насчет дам? – осторожно спросила она. Ворон рассмеялся.

- Так жаждете отомстить?

- Скорее, преподать урок хороших манер, - усмехнулась Андриэнна. Винсент и Селена переглянулись. Ворон улыбнулся.

- Селена пустила слух насчет некой целительницы и предсказательницы, которая живет в женском монастыре. И Камилла де Монфор уже загорелась поехать к ней.

- Ну, положим, ее и герцогиню де Контуар выманить из Парижа будет нетрудно, - кивнула графиня де ля Фер. – А баронесса де Монтень? Она ведь совершенно здорова!

- А что, исправить это вы не смогли бы? – несколько насмешливо спросил Винсент. Андриэнна покачала головой.

- Порчу я наводить не умею, если вы об этом.

- Я могу научить вас наводить кошмары, - заметил Ворон. – Но нужно что-то из ее вещей.

- Можно приказать де Мору.

- Вот об этом мы сейчас и говорили, когда вы пришли, - равнодушно бросила Селена. – Я сегодня была в городе, и слуга сэра де Мора сказал мне, что его хозяина арестовали.

Андриэнна нахмурилась.

- Король догадался, что де Мор служит вам?

- Скорее, ваш муж ему помог, - добавил Винсент. Ворон кивнул, пристально глядя на Андриэнну.

- Но вы вытащите его?

- Посмотрим, - равнодушно отозвался Ворон. – Думаю, да. Не беспокойтесь за него. А за вещицей или волоском баронессы можно послать Клопена.

- Будет хоть какая-то польза от этого разгильдяя! – фыркнула Селена. Андриэнна согласилась с ними обоими.

- Значит, сейчас отправим нашего общего друга в Париж, - подвел итог Ворон. – А мы с вами, мадам, отправимся в одно интересное место, недалеко отсюда. Там я проведу с вами небольшой урок – помогу освоить ваши возможности, - он замолчал, с удовольствием наблюдая, как в зеленовато-голубых глазах Андриэнны вспыхнул огонек любопытства. А Селена и Винсент вновь ощутили, что хозяину нет до них дела – все его внимание поглощала эта «самоуверенная девчонка», как они мысленно называли Андриэнну. Та, между тем, задумалась.

- И вот что - Глогстер, скорее всего, скоро будет здесь. И я хотела бы узнать, какая участь ждет его, - ее голос дрогнул. Ворон посерьезнел.

- Все зависит от его собственного выбора, - ответил он. – Сами понимаете – мы против короля, значит, и те, кто ему предан, наши враги. Но повторяю – я дам вашему мужу шанс перейти на нашу сторону.

- Будем надеяться, что он вас послушает, - Андриэнна вздохнула. Что-то в груди болезненно сжалось, но она постаралась взять себя в руки. Не те это люди, перед которыми можно показывать слабость. При всем ее безграничном уважении к Ворону.

Между тем Воронов подошел к ней, слегка приобнял за плечи и вместе с ней направился к выходу. Винсенту и Селене не оставалось ничего другого, как последовать за ними.

Глава 79 Немного о буквах

Ворон и Андриэнна приближались к полуразрушенной каменной башне – единственному, что осталось от Северного города.

Впрочем, и башня понемногу разрушалась – одна ее стена почти полностью обвалилась, и сквозь камни уже росло что-то вроде кустарника – сейчас голого и засыпанного снегом.

Колдуны остановились возле башни. Андриэнна обернулась, оглядывая все вокруг. Снежное поле, терем, вокруг которого двое аверонцев – девушка Сильва и ее возлюбленный, от нечего делать летали наперегонки. Дальше колдунья видела холодное и величественное море, за которым, наверное, простирался край света, где хрустальный небесный свод соприкасался с землей. И звезды здесь казались гораздо ближе.

Андриэнна вспомнила, что рассказывал ей Глогстер о небе, небесных сферах, о «блуждающих» и неподвижных звездах. Блуждающие – Солнце, Луна и планеты, которые вращались вокруг Земли. Неподвижные – те, что были дальше, неразделимы с небесной сферой. Так рассказывал ей Глогстер, так учили Платон и Аристотель, и у нее не было повода усомниться в их словах. Через столетия Коперник, Джордано Бруно и Галилей разрушат красивую сказку о небесной сфере, но это будет потом. А пока в сознаниях людей небо – хрустальная твердь, за которой Пустота.

Сердце Андриэнны при мысли о Глогстере болезненно сжалось. Она до сих пор не представляла, что станет делать, если окажется, что их разлука надолго. Навсегда.

Ворон слегка тронул ее за плечо.

- Не возвращайтесь назад, - негромко сказал он. – Вы всегда обладали способностью идти вперед, не оглядываясь, делайте это и сейчас. Если ваш муж откажется примкнуть к нам – вам придется идти дальше без него.

Андриэнна промолчала и последовала за Вороном в башню.

- Для чего мы здесь? – осведомилась она, оглядывая все вокруг. – И что это за место?

Внутри не было ничего интересного – полукруглые каменные стены с небольшими отверстиями, земляной пол и остатки костра в центре. Крыши здесь не было.

- Вы уже, должно быть, догадались – это сторожевая башня, - ответил он. – В случае приближения врагов зажигали костер, и дым был сигналом.

- Но для чего это колдунам? – удивилась Андриэнна. – Ведь у них было множество других способов дать знать об опасности! И какие здесь могут быть враги? Вейра?

Ворон усмехнулся.

- Не только. А что до магии..Вилена считала, что нельзя полностью полагаться на нее, всегда и во всем. Она помощница ненадежная.

Андриэнна смутилась и кивнула, вспомнив, когда магическая сила подводила ее саму. «Я лишилась силы, когда воровала, - подумала она. – Но сейчас она почему-то все еще при мне! Более того – возросла многократно! Значит ли это, что небеса одобряют мое решение? Или так влияют на меня эти места?».

- А зачем мы здесь? – повторила она вопрос. Ответ прозвучал более чем неожиданно.

- Учиться читать.

Андриэнна остановилась, пораженно воззрившись на него.

- Вы шутите? Меня этому еще в Киеве научили!

Ворон рассмеялся.

- Понимаю ваше удивление. Но, надо сказать, обычные люди читать вовсе не умеют, - он замолчал, наслаждаясь удивлением, явственно отражавшемся на лице Андриэнны. – Уметь видеть форму знака, знать, как его произносить и уметь отличать от других – еще не значит уметь читать. Нужно постараться вникнуть в его суть, почувствовать его.

«Как я тогда, с землей! – догадалась Андриэнна, вспомнив, как освободила купца Гарнье от магии Ворона. – Может, это и есть «живая магия», о которой говорила Вилена? Но ведь Ворону она, кажется, неизвестна и недоступна?».

Она взглянула в лицо своего новоявленного друга. Оно по-прежнему ничего особенного не выражало. Все чувства были плотно скрыты. А, может, их вовсе не было. Сейчас в Вороне не было ничего от мальчишки Алексея Воронова, которым он был тогда, при Вилене. Сейчас же от него исходила только Сила и уверенность. Больше ничего.

- Не забывайте, что я умею читать мысли, - вкрадчиво заметил Ворон. – И то, что вы думаете, вполне естественно. Это единственный путь к могуществу. О чем мой предок, Александр Македонский, увы, забыл.

Андриэнна задумалась.

- И мне тоже придется..

- Это уж как хотите, - мягко ответил колдун. – Но это позже. Сейчас к делу, - он взял уголь и нарисовал на стене латинскую букву «S». – Посмотрите на нее и попытайтесь прочувствовать.

Колдунья подчинилась. Но видела только черные очертания буквы. Самой обыкновенной.

- Представьте, что вы дотрагиваетесь до нее, - услышала она голос Ворона. – Но мысленно. Прикосновение к ней в реальности ничего вам не даст. Это только нечто, нарисованное углем на камне. Знак по сути условность и существует вне материального мира.

Андриэнна кивнула и последовала его совету. Мысленно сняла перчатку и положила руку на букву. Сначала она ничего не почувствовала, кроме холода камня, но затем по ее телу пробежал другой холод. Колдунья попыталась мысленно подобрать к нему слово, и к своему удивлению подобрала только одно – живой. Этот холод был живой, как холодное тело змеи, которая вот-вот выскользнет из рук. От нее веяло равнодушием ко всему миру и почти подземным холодом. Андриэнна вздрогнула, возвращаясь в реальность, и повернулась к Ворону. Тот улыбнулся и молча нарисовал букву «А».

Здесь дело пошло легче. По всему телу колдуньи пробежал приятный огонь. Ведь это была ЕЕ буква! «А» - первая буква ее имени, причем как настоящего - Анна, так и другого, которое она сама себе придумала – Андриэнна. Огонь и сила, рвущиеся вверх, наперекор всему. То, что всегда было свойственно ей.

Она глубоко вздохнула, чувствуя себя как никогда бодрой, и взглянула на Ворона. Взгляд его серых глаз выражал одобрение.

- А можно теперь вашу букву? V, - вдруг попросила она. Ворон усмехнулся, но спорить не стал и нарисовал на камне латинскую «V». Андриэнна перевела взгляд на нее.

По ее телу пробежала дрожь. «В». Власть, Виктория – победа. И эта латинская буква, похожая на перевернутую «Л». Падение вниз, а затем взлет. Андриэнна повернулась к своему новому учителю.

Однако спросить она его ни о чем не успела – оба почувствовали недалекое присутствие магии. Точно всплеск на воде. Но другой, не «своих». На земле бывшего Северного города Андриэнна стала не только острее чувствовать магию, но и различать ее. Кто ее применил – Ворон, Винсент, Селена, аверонка Сильва или кто-то из молодых людей-аверонцев. Но это были не они.

- Глогстер, - проговорила она, и даже Ворон не понял, радует это ее или нет.

Глава 80 Сражение

Глогстер и трое рыцарей стояли на снегу, глядя на возвышавшийся вдали терем. Он казался неправдоподобно уютным в этой холодной пустыне, но именно там, скорее всего, скрывались их враги.

- Мы пойдем туда пешком? – скептически осведомился де Монфор. – Не думаю, что пешими мы сможем одолеть врагов.

Глогстер рассеянно кивнул, не сводя глаз с терема.

- Это верно, но перенести нас всех вместе с лошадьми я бы не смог, - объяснил он.

- Одно мне неясно, граф, - осторожно вмешался де Эрве. – Если вы колдун, отчего бы вам просто не превратить Ворона в мышь или заклятием не сжечь его логово?

Рыцари постарше рассмеялись.

- Потому что Ворон – колдун еще более могущественный, чем я, - спокойно ответил Глогстер. – И он не один. С ним еще несколько столь же сильных магов. Я, честно говоря, до сих пор не уверен, что стоило брать вас с собой. Что такое ваши мечи и воинская доблесть против магии? – он покачал головой и повернулся к друзьям. – Еще не поздно, господа. Я не случайно переместил вас к порталу. Вы еще можете вернуться.

Неизвестно, захотел бы кто-нибудь воспользоваться этим предложением, но в это же мгновение земля вздрогнула, точно испугалась чего-то. Все четверо едва удержались на ногах. Глогстер огляделся. Вокруг было тихо и также безлюдно. Но вот впереди начал появляться силуэт, постепенно принимавший очертания женщины. Андриэнны.

Колдунья парила над землей, платье било по ногам. Бледное лицо было спокойным, но в зеленовато-голубых глазах почти не было тепла.

- Очень мило, что ты так скоро решил навестить меня, Глогстер, - заметила она. – А то я уже соскучилась.

- Я пришел забрать блудную жену домой, - заявил он. – Для начала.

Лицо Андриэнны изобразило удивление.

- Вот как? И ты всерьез думаешь, что у тебя это получится?

- Ваш долг – подчиниться ему! – заявил де Шатильон. – Он ваш законный властелин.

А вот этого ему говорить не следовало – Андриэнна сделала легкое движение рукой, и де Шатильон кувырком полетел в снег! Выглядел он при этом презабавно, и Андриэнна рассмеялась. Остальным было не до смеха. Глогстер с отчаянием смотрел в лицо своей любимой. Де Моле сделал еще одну попытку ее образумить:

- Ну, посудите сами, графиня, что вам здесь делать? На краю света, рядом с этим лживым дьяволом в человеческом обличии!

- «Лживый дьявол», говорите, - задумчиво отозвалась она. – А как вы тогда назовете человека, который говорил, что любит меня, но при этом позволял всякой безмозглой твари издеваться надо мной?

- А что я, по-твоему, должен был сделать? – вспылил Глогстер. – Придушить баронессу? Вызвать ее на поединок? И если Ворон еще не заморозил твою память также, как сердце и рассудок, ты вспомнишь, что я пытался заступаться за тебя и перед графиней де Шатильон, и перед другими.

- А Ворон обещал помочь отомстить им, - насмешливо заметила Андриэнна, пропустив мимо ушей его нелестные замечания в ее адрес и адрес Ворона. – А ты, если не хочешь помогать, хоть не мешай, - она взглянула на де Шатильона, который в это время бессильно пытался встать. Но в тяжелых доспехах встать самостоятельно было совершенно невозможно. Де Моле хотел подойти к нему, но Андриэнна его опередила. Новое движение рукой – и де Шатильон поднялся в воздух и повис там, как безвольная кукла. Рыцарь тщетно пытался дернуться, чтобы вырваться из магических пут, но не мог. Ничего более унизительного он и представить не мог.

- Может, перестанете играть нами, как куклами? – раздраженно спросил де Монфор, вытаскивая меч. Просто для хоть какого-то устрашения. Глогстер инстинктивно остановил его руку, а Андриэнна снова рассмеялась и изобразила ладонью круг. Меч де Монфора тут же рассыпался в прах.

- Все, хватит, - отрезал Глогстер. – Пойдем домой.

- А если я откажусь? – улыбаясь, спросила она. Ее супруг прочел заклинание, и на Андриэнну полетело что-то вроде аркана, из которого она легко выскользнула.

Поглощенные спором с Андриэнной, рыцари не заметили, как вокруг них стали появляться другие силуэты, тут же принимавшие облик людей.

Де Эрве вздрогнул и оглядел их, с удивлением узнав в одной из девушек ту, которая едва не погубила его в прошлый раз (а Глогстер вернул им воспоминания о первой прогулке в Северный город). Та с усмешкой кивнула ему. Глогстер же оглядывал всех напряженно. Винсент, Селена, четверо незнакомых ему магов и Андриэнна! Семеро против, по сути, его одного!

- Я думаю, ты уже понял, что шансов у тебя мало, - заметила Андриэнна. – Твои друзья бессильны против магии. Так что лучше тебе все-таки последовать за нами в терем.

- А то ты быстро станешь вдовой? – усмехнулся Глогстер. – Впрочем, думаю, ты быстро утешишься. Кстати, как тебя будут называть? Госпожа Ворона или госпожа Воронесса?

Андриэнна вспыхнула, взмахнула рукой, и Глогстера отшвырнуло далеко назад, в поле.

Он упал, но быстро встал (в отличие от друзей он счел доспехи в данной войне бессмысленной тяжестью).

- Я не собираюсь с тобой сражаться, Андриэнна! – заявил он.

- Потому что я только женщина? Весьма благородно! – съязвила Андриэнна.

- Потому что ты моя жена, - спокойно ответил Глогстер. – И я люблю тебя.

«А вот твоему дружку я бы с радостью ребра пересчитал!», - мысленно добавил он. Андриэнна вздрогнула. Высокомерие исчезло с ее лица, и теперь оно отражало лишь испуг и растерянность.

- Я тоже не собираюсь убивать тебя и не хочу, чтобы это сделал Ворон или кто-то из наших.., - она небрежно кивнула назад. – Я..я скучала по тебе, - ее голос дрогнул.

- Тогда пойдем с нами, - вкрадчиво ответил Глогстер. – Обещаю, как только все закончится, мы уедем! В Париже нам больше нечего делать. Я был глуп, что привез тебя туда.

Андриэнна молча смотрела на него.

- Весьма трогательно, - услышал он позади себя. Глогстер обернулся. Ворон витал над землей, скрестив руки на груди. Де ля Фер усмехнулся.

- А я боялся, вы не появитесь. Предпочтете прятаться за спиной женщин.

Ворон пропустил колкость мимо ушей.

- Надеюсь, графиня, вы не столь глупы, чтобы поддаться на трогательные уверения в любви? – осведомился он у Андриэнны. – Ваш супруг в первую очередь – слуга короля! И даже его пресловутая любовь к вам не заставит его перейти на нашу сторону.

Андриэнна молчала, а Глогстер с ненавистью смотрел на Ворона. И вместо ответа направил на мага огненную плеть. Ворон с легкостью развернул ее на де ля Фера. Колдунья инстинктивно вскрикнула, но Глогстер увернулся, и плеть рассыпалась на сотни искр. Ее супруг выкрикнул новое заклятие, и во врага полетело сотни золотистых огненных шаров. Они тут же ударились о магический щит Ворона.

Андриэнна наблюдала за сражением молча, не пытаясь помочь ни тому, ни другому. Она впала в апатию. От того и не заметила, как один из огненных шаров Ворона, столкнувшись со щитом Глогстера, полетел в нее саму. Но это заметил Глогстер и заклятием успел оградить ее отовсюду магическим коконом. Андриэнна вздрогнула, будто проснулась. Между тем Ворон заклятием отшвырнул Глогстера, и тот ударился о сугроб, покрытый коркой льда.

- Ворон!

Колдун остановился, удивленный неожиданной властностью, прозвучавшей в ее голосе. Неожиданной, но очень знакомой.

- Мы, кажется, говорили – Глогстера ты не тронешь! – заявила она. Глогстер улыбнулся. Это все еще его Андриэнна!

Между тем к ним подлетели Винсент и Селена.

- Господин Ворон, что прикажите делать с этими, - они презрительно указали на рыцарей. Ворон вопросительно взглянул на Андриэнну. Та нашлась быстро.

- А в тереме есть темница? – осведомилась она. – Тогда отведите их туда.

Селена приподняла бровь. Глогстер видел, что выполнять ее приказ волшебникам не очень хотелось, но ослушаться не посмела.

Глава 81 Пленники

Ворон, Андриэнна и все его прислужники – Винсент, Селена и четверо аверонцев сидели в просторном зале за столом. На ковре у камина устроился Клопен.

Речь шла о дальнейшей судьбе пленников.

- Если хотите знать мое мнение, повесить их надо! – заявил солдат. – Или в море утопить.

- Клопен, ты Апулея читал? – вдруг спросила Андриэнна. Селена хихикнула, поняв, что она имеет в виду. А Клопен удивленно воззрился на нее.

- Так вот – еще одно слово, и ты узнаешь, что почувствовал его герой, когда его превратили в осла! – резко заявила она.

Среди сторонников Ворона пробежал смех.

- Но ты сама посуди – они с нами не церемонились! – попытался возразить солдат, но, поймав ее взгляд, счел благоразумным замолчать. Правда, ненадолго.

Винсент и Селена взирали на Андриэнну с удивлением, а Ворон – с одобрением.

- Мы предложим им перейти на нашу сторону, - заявила она. – Если откажутся – остальных можно и казнить. Но не Глогстера.

Винсент и Селена обменялись взглядами, но Андриэнна этого не заметила – она смотрела на Ворона. Тот покачал головой.

- Все не так просто. Одно дело ваши чувства к нему, а другое – наши цели.

- Просто женщинам в принципе не до политики, а влюбленным – и подавно! – не выдержал Клопен, уверенный, что скорее небо упадет на землю, чем Андриэнна причинит ему вред. Да и кому-то другому. – Только он, видно, не слишком тебя любит!

Андриэнна, почти не глядя в его сторону, взмахнула рукой, и Клопен с ужасом ощутил, что его тело начинает уменьшаться и покрываться шерстью! И вскоре на полу уже сидел рыжий лис! Юношу это ужаснуло, и он принялся бестолково вертеться на одном месте, будто желая поймать свой рыжий хвост. Зал содрогнулся от хохота. Сильва, аверонцы, Винсент и Селена дружно смеялись, а Ворон и Андриэнна молча переглядывались. Андриэнна не призналась бы в этом даже себе, но она втайне искала в его лице одобрение. Он это понял и одобрительно кивнул.

Андриэнна властным жестом руки остановила смех. И что удивительно – маги повиновались ей!

- Надеюсь, более ни у кого нет желания острить по поводу меня и Глогстера? – холодно спросила она. Винсент и Селена пораженно смотрели на нее. «Зазналась просто, - подумала Селена. – Господин Ворон потакает ей, вот и вообразила, что может командовать нами! Ничего, пусть только снимет заклятие Вилены, а там..».

Андриэнна повернулась к Клопену.

- Ну что ж, братец, в кои-то веки наружу вылезла твоя подлинная сущность! Пока побудь лисом, а там посмотрим. Но, имей в виду, - в следующий раз превращу в осла.

- Если только он прежде не станет добычей охотников, - заметила Сильва. – Здесь живут дикие кочевые народы, госпожа. Думаю, им мех лисицы в хозяйстве пригодится.

Клопен насторожился, шерсть на его спине встала дыбом. Что вызвало новый взрыв смеха. И вся компания вернулась к обсуждению судьбы пленников.

- Я понимаю, что вы предпочли бы милостиво отпустить их, - мягко заметил Ворон, - но в данном случае милосердие граничит с неблагоразумием.

Андриэнна кивнула.

- Понимаю. Если вы не против, господин Ворон, я бы хотела поговорить с Глогстером.

Ворон кивнул.

- Винсент, Брайн, приведите де ля Фера к леди Андриэнне.

Винсент и один из аверонцев – полноватый Брайн встали и неохотно пошли выполнять приказ.

Глогстер сидел на соломе, прислонившись к стене. Забавно. Все повторяется. Он вновь в темнице, как тогда, много лет назад. Только на сей раз его тюремщица его же единственная любовь. Андриэнна. «Нет, - подумал он. – Она не тюремщица и не враг мне. И я никогда не буду видеть в ней врага. Ведь этого и добивается Ворон! Настроить нас друг против друга, заставить забыть, кто мы друг другу на самом деле. Нет. Я должен поговорить с ней, убедить вернуться ко мне. Чего бы мне это не стоило».

Де Эрве лежал на спине и стонал от полученных ран и ожогов. Де Моле сидел рядом и пытался перевязать его найденными здесь же тряпками. Де Шатильон ходил из угла в угол. Остановился, пытаясь разглядеть что-то в маленьком круглом оконце. Де Монфор лежал у другой стены и безуспешно пытался поудобнее устроиться на соломе, чтобы так не чувствовать боли.

- Ничего, друг мой, - успокаивал де Моле юного барона де Эрве. – Считайте, это ваше боевое крещение. Вы же воин и не должны бояться ран! – он повернулся к Глогстеру. – Сэр де ля Фер, надо что-то делать. Эти негодяи оставили нас без помощи! Де Эрве и сэру Симону нужен лекарь.

- А причем здесь я? – отозвался Глогстер. – Я такой же пленник, как и вы.

- Поговорите с вашей женой! Я не верю, что сердце графини настолько зачерствело.

Де Монфор рассмеялся.

- Пусть он хотя бы добьется, чтобы его женушка не пыталась нас убить!

- Андриэнна не убийца! – резко отрезал Глогстер. – И даже десять Воронов со всей его темной магией не заставят ее покуситься на чью-то жизнь.

- Она пошла против короля и против вас – своего мужа! – возразил де Монфор, приподнимаясь. – Граф, очнитесь! Неужели вы не понимаете, что происходит?

- Я понимаю больше вашего! – возмутился де ля Фер. – Я знаю Андриэнну. Она жертва обмана, не более.

Де Шатильон усмехнулся.

- А если бы вы застали ее с другим, вы бы тоже считали ее «жертвой обмана»? – осведомился он. Глогстер нахмурился. Нашелся де Моле.

- Не судите по своей жене всех женщин, граф. Графиня Андриэнна не предавала своего мужа. А безрассудство и легкомыслие – качества, часто встречающиеся у дочерей Евы. Не так ли, де Монфор?

- Не сравнивайте! – обиделся тот. – Поступок Камиллы лишь неразумие, а поведение Андриэнны – государственная измена!

Рыцари замолчали, думая каждый о своем. Глогстер и Генрих де Шатильон думали о своих женах, доверившихся не тем людям. Де Шатильон почти видел перед собой лицо Лауры, обычно надменное, а последнее время – несчастное. И сам не знал, как относится к ней – осуждает или жалеет. Де Монфор думал о том, что будет с ними дальше, и что ждет Камиллу, если он не вернется. Доверчивая, легкомысленная сумасбродка, не способная отличить врагов от друзей. Впрочем, и более умным женщинам такое удается не всегда! Несчастная графиня де ля Фер тому пример.

Глогстер молча встал и подошел к решетке, за которой начинался темный коридор с земляным полом. Никакой охраны к ним не приставили, что удивляло. Да, колдовать он здесь не мог, но мало ли. Рыцарь пару раз дернул решетку.

В это мгновение в коридоре послышались голоса, и вскоре пленники увидели двоих магов - Винсента и одного из аверонцев.

- Де ля Фер, твоя женушка желает видеть тебя, - заявил Винсент. Глогстер кивнул, даже не скрывая радость. Винсент и Брайн отперли засов и вывели его в коридор.

Андриэнна ждала его в одной из комнат терема. От Глогстера не укрылось, как заблестели глаза его жены при виде его.

- Оставьте нас одних, - коротко приказала она. Винсент и Брайн поклонились и неохотно ушли. Глогстер усмехнулся.

- Смотрю, они беспрекословно повинуются тебе! Могу сделать вывод, что заклятие Вилены ты с них еще не сняла.

Его супруга вздрогнула, задетая за живое. Разговор явно пошел не в то русло, которое она ожидала. На некоторое время в комнате повисло молчание.

- Ты ведь понимаешь, что Ворону и его прееспешникам ты нужна только для того, чтобы снять заклятие, - мягко продолжил он. – До этого они будут очень милы с тобой, будут уверять в своей дружбе и полной покорности. А зачем ты им будешь нужна потом?

- Я придумаю что-нибудь! – заявила Андриэнна. – И на что, по-твоему, Ворон обучает меня? Ведь я уже кое-чему у него научилась! – она покраснела. – Я хотела поговорить о тебе. Неужели ты хочешь, чтобы мы стали врагами?

- Этого желает только Ворон, - резко отрезал Глогстер и подошел к ней. Сам не уверенный, что Андриэнна позволит ему, своему законному мужу, приблизиться к ней.

Колдун не знал, что будет говорить ей, теперь почти незнакомой ему женщине, но точно знал, чего НЕ БУДЕТ. Он не будет говорить ей о «долге» и необходимости повиноваться ему. Глогстер подошел к ней и очень мягко провел ладонью по ее плечу и руке.

- Я уже поддался самолюбию, решив добиться прощения короля, - продолжил он. – Не мог смириться с унизительным изгнанием. Что из этого вышло, ты знаешь.

Андриэнна резко встала и прошлась по комнате.

- Это другое, - заявила она, повернувшись к нему. – Здесь дело не только в самолюбии. У нас нет выбора. Разве ты не понимаешь, что со мной или без меня, Ворон все равно победит! Неужели ты думаешь, что мы с тобой справимся с демонессой?

Глогстер ответил не сразу.

- А раньше ты говорила другое, - заметил он. Андриэнна коротко рассмеялась.

- Я была глупа. Да и ради чего нам бороться с Вороном? Чтобы защитить слабого короля и свору рыцарей, которым он позволяет делать все, что им заблагорассудиться?

- А свита Ворона, значит, не свора! – усмехнулся Глогстер. – Они сонм ангелов, которые посвятят жизнь заботе о благе народа!

- Но их я хотя бы могу сдерживать, - возразила Андриэнна, изрядно задетая его словами.

- Только до тех пор, пока не снимешь заклятие, - Глогстер подошел к ней, чувствуя, как робеет эта грозная воительница по мере его приближения. Он мягко погладил ее щеку. – Помнишь, не так давно ты говорила, что начинаешь бояться себя? Точнее, того, что просыпается в твоей душе. И просила не отдавать тебя Ворону.

Андриэнна кивнула. Перед глазами отчетливо возникла эта картина – они с Глогстером сидят в своей комнате во дворце. Она сидит, сжимая его руку, точно утопающая, ищущая хоть какую-то соломинку. Колдунья вздрогнула, отгоняя видение.

- Да и отказываться от борьбы только потому, что противник кажется сильнее..Прости, но это не по мне, - Глогстер усмехнулся. – Пока ты не сняла с них заклятие, мы еще можем что-то сделать. Ворон, насколько я могу судить, не торопится обращаться за помощью к демонессе. Мы вместе что-нибудь придумаем, справимся. Только доверься мне.

Андриэнна молчала. Она даже позволила Глогстеру обнять себя. Бледное лицо отражало какую-то почти детскую растерянность.

Кто знает, чем бы мог закончиться этот разговор, если бы в комнату не вошел Ворон. Андриэнна быстро выскользнула из объятий Глогстера и подошла поближе к окну, словно надеясь такой нехитрой уловкой обмануть Ворона. Колдуны пристально смотрели друг на друга. Глогстер – с ненавистью, а Ворон – с усмешкой.

- Простите, что прерываю ваш наверняка очень содержательный разговор с нашим пленником, - заметил он, делая особое ударение на слове «пленник», - но, насколько я понимаю, уговорить его вам не удалось?

- «Насколько вы это понимаете» зависит от того, насколько вы хорошо подслушиваете, - не удержался от сарказма Глогстер. Ворон пропустил этот укол мимо ушей.

- У нас с вами есть одно дело, леди Андриэнна, - заметил он. – Насчет полнолуния..Ну вы понимаете, о чем я.

Андриэнна кивнула. Ворон позвал Винсента и Брайна, которые, как оказалось, ожидали в коридоре.

- Уведите пленника в темницу, - коротко приказал он. Глогстер повернулся к Андриэнне.

- Кстати, де Эрве и де Монфор ранены. Им нужна помощь, - заметил он. Андриэнна вздрогнула, точно от удара кнутом. Но не от жалости к раненым рыцарям, а от равнодушия, явственно прозвучавшего в голосе Глогстера. Равнодушия к ней..Теперь его голос звучал также, как если бы он говорил с тюремщицей. «А чего ты хотела? – осведомился у нее внутренний голос (скорее всего, Здравого смысла). – Как он должен говорить с тобой в присутствии Ворона?». Она проводила Глогстера взглядом. И когда дверь за ним и его стражниками закрылась, ей показалось, что в комнате стало заметно холоднее.

Глава 82 Побег

- Я убью Ворона! – заявил Глогстер, когда Винсент и Брайн завели его в темницу и ушли. Де Шатильон усмехнулся.

- Я с радостью помог бы вам, но для начала нам надо выбраться отсюда.

Де Моле перевел взгляд с де Шатильона на Глогстера.

- Могу предположить, что разговор с графиней не слишком удался?

Глогстер сел на свою соломенную постель.

- Мне почти удалось уговорить ее, но этот проклятый Ворон, как оказалось, тоже не дремал. Зато мне удалось узнать кое-что. У них что-то намечается на ближайшее полнолуние. И это «что-то», скорее всего, - снятие заклятия Вилены.

Рыцари переглянулись – что это означает, им уже не надо было объяснять.

- Значит, времени у нас – до полнолуния, - задумчиво отозвался де Моле. – Знать бы, когда оно наступает в этих краях!

- Через неделю, - услышали они за решеткой. Глогстер встал с соломы. Перед ними стоял благообразный старец – Мирослав. В медвежьей шкуре, накинутой на плечи и обуви, сделанной из медвежьих лап.

- А вы кто? – осведомился де Шатильон.

- Это друг – здешний волшебник Мирослав, - представил его Глогстер. – Только как вы здесь оказались?

Мирослава передернуло. Доброе, морщинистое лицо исказилось от боли и затаенного гнева.

- Пришел на поклон к Ворону. Ничего не поделаешь, это был единственный способ вас увидеть.

Глогстер нахмурился. Он лучше кого бы то ни было понимал, ЧТО это значит для Мирослава.

- Жаль, что вам пришлось унижаться из-за нас. Но вы вряд ли сможете колдовать здесь!

Мирослав кивнул.

- Поэтому его люди и пропустили меня. Хотя могу представить гнев Ворона, когда он узнает, что мне позволили беспрепятственно разгуливать по этому змеиному гнезду! – он усмехнулся. Де Шатильон с трудом поднял свое тучное тело от пола. Кости все еще болели.

- Проклятье, я кажется, что-то вывихнул, когда графиня подбросила меня, как мешок с зерном! – проворчал он.

Де Монфор и Глогстер сдержанно рассмеялись, вспомнив эту сцену.

- Да, видела бы вас ваша супруга! – уколол его де Монфор. Де Моле жестом остановил его.

- О чем вы думаете, друзья? Господин Мирослав, вы можете нам помочь выбраться отсюда?

Мирослав кивнул.

- Глогстер, помнишь, я говорил тебе о тайнике Вилены? Что открыть его может не только наследница, и Ворону это известно. Теперь ему, конечно, тайник не интересен – у него есть сама наследница, но ты можешь попробовать открыть его. И оттуда увести своих товарищей куда пожелаешь.

- А как это сделать? – Глогстер вдруг замолчал и огляделся. У него возникло странное ощущение, что кто-то СЛУШАЕТ их разговор. Однако в темнице кроме них и Мирослава никого не было. Если не считать двух летучих мышей под потолком. Впрочем, магия есть магия. Он взял камешек и кинул в них. Встревоженные летучие мыши вспорхнули и полетели к решетке. Но Мирослав достал мешок из рогожи и со странной для его возраста сноровкой поймал обеих. Рыцари наблюдали за происходящим с молчаливым удивлением. А здешний волшебник продолжил.

- Между тобой и Андриэнной сохраняется связь. Подумай об этом, подумай, что это нужно для нее. Ведь это действительно нужно для нее.

Глогстер кивнул.

Однако сказать это было несоизмеримо легче, чем сделать. Глогстер, в отличие от Андриэнны, никогда не погружался в себя. И теперь это упущение приходилось наверстывать.

Глогстер представил лицо Андриэнны, которое по-прежнему любил. Да, он любил ее даже такую, какой ее сделал Ворон. Высокомерную, мстительную и..жестокую. Это все равно была Андриэнна, и он должен спасти ее любой ценой.

Однако ничего не произошло. А у Глогстера в голове прозвучал жалобный голос Норы: «А где мама?». Он почти как живую увидел перед собой ее лицо. Те же глаза, тот же овал лица, шапка рыжих кудряшек. Их с Андриэнной дочь. Что бы ни сделал Ворон, как бы не морочил Андриэнне голову, все это лишь пустые фокусы. Есть живой знак того, что ему не уничтожить, не разорвать никогда.

- Господи Боже!

Глогстер вздрогнул и огляделся. Они были уже не в темнице, а в уютной комнате. Позолоченный столик, синяя ткань на стенах. Де Шатильон и де Монфор удивленно оглядывались по сторонам, а де Моле пытался поднять юного барона де Эрве, который теперь уже лежал без сознания. Мирослав наколдовал что-то вроде постели, и барона уложила на нее. Он лежал без движения, бледный от потери крови.

- Я помогу ему, - заметил он и взглянул на Глогстера. – Превосходно, Глогстер! Я не сомневался в тебе. О чем ты подумал?

- О нашей дочери, Норе, - признался он. Де Монфор усмехнулся.

- Поразительно, что ОНА, графиня Андриэнна не думает о них! Неужели Ворону удалось уничтожить в ней и материнские чувства?

- В том-то и беда, что нет, - Мирослав вздохнул. – Он напротив – использовал их. Убедил ее, что она должна помогать ему в том числе и ради блага детей. Чтобы им в будущем не пришлось переживать то же, что и ей – постоянные напоминания о происхождении.

Де Монфор и де Шатильон удивленно вскрикнули, а Глогстер нахмурился.

- Вот негодяй! – воскликнул де Шатильон.

- Я убью его, - повторил де ля Фер, чувствуя, как душу наполняет отчаяние.

- Король приказал доставить Ворона живым, - поправил его де Моле. – Но, думаю, Его Величество не разгневается на нас, если получит его мертвым.

Де ля Фер кивнул. Ему в голову пришла другая мысль:

- Мы ведь можем сейчас переместиться прямо к Андриэнне!

- А если там Ворон? – настороженно осведомился де Моле и тут же поправился. – Нет, я не трус, но сейчас мы вряд ли сможем помочь вам, граф. Да и де Эрве нужна помощь.

Мирослав кивнул.

- Не беспокойтесь, я постараюсь помочь. Правда, боюсь, нам придется переместиться в мою землянку. Оставаться здесь нельзя.

- Почему? – удивился де Шатильон.

- Потому что тайник принадлежит Андриэнне, - отозвался Глогстер. – Я ей верю, но..

- Но она может решить помочь Ворону нас поймать, - закончил за него де Шатильон. – Значит, сейчас в землянку, господин Мирослав окажет помощь де Эрве. Бедняга еле дышит. Надеюсь, там нас не найдут?

- Будем надеяться, - Мирослав вздохнул. Глогстер промолчал. Сердце то и дело сжималось от беспокойства.

Андриэнна сидела в кресле с золотым кубком в руках и пила сбитень. С каждым глотком сей напиток все меньше напоминал ей тот, который когда-то варил дядя Матвей. Мыслей в голове почти не было.

В это мгновение в комнате появились Винсент и Селена.

- А где Ворон? – осведомилась Селена, недовольная самой необходимостью разговаривать с «этой выскочкой», как она мысленно называла Андриэнну.

- По делам отлучился, - она поставила кубок на золоченый стол. – А что?

- Мы должны ему кое о чем доложить, - сдержанно ответила Селена.

- Может, мне доложите? – осведомилась колдунья. Селена вздрогнула. Она хотела что-то ответить, но Винсент ее остановил.

- Дело в том, что наши пленники сбежали, - сообщил он. Андриэнна привстала.

- Как это «сбежали»??

- Это мы у вас должны спросить! – резко заявила Селена.

- Намекаешь, я им помогла? Но почему я тогда, по-вашему, не ушла с ними? И вот еще что – не думайте, что если Ворон обо всем узнает, достанется только мне. Вам тоже вряд ли удастся избежать его гнева.

Селена чуть нахмурилась, а Винсент кивнул.

- Вы правы, мадам. Что будем делать?

- Что-то – искать их! Что еще мы можем делать? – Андриэнна скрестила руки на груди. Выглядела она сейчас более чем величественно. – Но вот что..

- Графа оставить в живых? – закончила за нее Селена. Андриэнна кивнула.

- И де Моле тоже. Он нам тоже может пригодиться. Судьба остальных меня не волнует.

Селена и Винсент смотрели на нее с удивлением. И эта та самая жалеющая всех и вся добрая самаритянка?! «Да, господин Ворон – величайший маг на земле! – подумала Селена. – И про дружка своего, Клопена, даже не вспоминает. Похоже, носить ему лисью шкурку до конца дней! Напомнить что ли?..Хотя ну его!». Они с Винсентом почтительно поклонились.

- Как прикажите. Но они, может быть, уже вернулись в Париж!

- Вряд ли, - холодно ответила Андриэнна. – Они должны победить нас, без этого им в Париже делать нечего. А вот Аверон – дело другое. Если они не где-то поблизости, то в Авероне. Пошлите туда Амарэ и Брайна. А сами осмотрите окрестности.

Винсент и Селена снова поклонились.

- Будет исполнено, миледи.

Андриэнна коротко рассмеялась, но возражать против такого именования не стала. Вскоре оба исчезли, и Андриэнна вновь опустилась на стул с высокой спинкой. К ногам прикоснулось что-то мягкое и пушистое. Женщина вздрогнула и взглянула на него. У ее ног пристроился рыжий лис и взирал на нее жалобным взглядом голубых глаз. Она усмехнулась.

- А, это ты, Клопен? Впрочем, ты вовремя, - она задумалась. – Значит так, братец, Глогстер и остальные рыцари сбежали. Найдешь их – верну тебе твой прежний облик.

Лис немного приободрился и кивнул своей рыжей головой.

- Одно условие – если найдешь их, доложи мне и только мне, - заявила Андриэнна. – Ясно?

Лис повернул голову, глядя на нее с насмешливым упреком. «Так я в любом случае разговаривать не умею», - говорил его взгляд.

- Я дам тебе зелье, чтобы ты мог говорить. Так что не подведи. Имей в виду, чары может снять только тот, кто их навел. Или Ворон тебе это еще не объяснил?

Клопен опустил голову. Андриэнна встала и сделала легкое движение рукой, вызывая шкатулку с зельями. Поворошила и достала темно-синюю бутылочку. Клопен даже приподнялся на задние лапы, и Андриэнна влила ему в раскрытую пасть несколько капель.

- Спасибо, - кивнул он и, подумав, добавил, - миледи.

Андриэнна рассмеялась.

- Вижу, твои манеры улучшаются. Ладно, болтун, действуй. Надеюсь, в этот раз ты меня не подведешь. А то носить тебе лисью шкурку вечно.

Клопен вздохнул. Идти в холодную тьму не хотелось совершенно. «Стоило вмешиваться во все это, чтобы от солдата докатиться до лиса!», - с досадой подумал он, выскальзывая через маленькую дверцу в лес.

Андриэнна села обратно в кресло и спрятала руки в рукава. Безумно хотелось убежать отсюда. К нему, к Глогстеру. Но она понимала, что сейчас они по разные стороны. И незачем ей бегать туда-сюда. Поздно.

От этой мысли сердце заныло так, что хотелось закричать. Словно в ответ на ее боль где-то из леса раздался волчий вой. Андриэнна вздрогнула. А скоро вернется Ворон. Что она ему скажет? Как докажет, что ни причем? А ведь эта неразлучная парочка – Винсент и Селена – поспешат представить все именно так! «А плевать, - вдруг подумала она. – Я не стану бояться Ворона и, уж тем более, перед ним оправдываться!».

Однако решение гордой красавицы ожидало испытание – шорох крыльев за окном. Она отошла, и на пол сел черный, как уголь, ворон с блестящими глазами. Он отряхнулся от снега и начал увеличиваться в размерах. Уже в своем, настоящем, обличии Ворон встал и поклонился Андриэнне. Та ответила легким поклоном.

- Как прошла ваша прогулка? – осведомилась она.

- Хотите спросить, что я делал все это время – так и скажите, - усмехнулся колдун. – Искал людей, которые могли бы стать магами. Согласитесь, шесть человек для захвата мира – маловато.

- И как, нашли? – полюбопытствовала его соратница.

- Пока мало. Дочка судьи, еврей-ростовщик, купец и моряк. Есть еще одна, но, боюсь, вы будете смеяться, - он отряхнул полы своего плаща. Андриэнна заверила, что нет. – Она всего лишь девчонка-цветочница. Но в ее глазах есть искра. Конечно, придется с ней поработать, но, думаю, это того стоит.

- А куда нам торопиться? – улыбнулась Андриэнна, хотя мысль о девчонке заставила ее сердце болезненно сжаться. Полного доверия к Ворону и его шайке у нее, ясное дело, не было. – Все равно такие вещи быстро не делаются.

- Ваша правда. А что с вами? Что-то случилось?

Андриэнна вздохнула и спокойно пересказала Ворону случившееся и свои решения. К ее удивлению, Ворон воспринял это известие спокойно.

- Полагаю, Мирослав постарался? Было неразумно впускать его сюда. Интересно бы знать, кто из наших им помог – сам Мирослав не смог бы перенести их, - он задумался. Андриэнна молчала. Пусть думает на нее – все равно. Честно говоря, ей даже ХОТЕЛОСЬ, чтобы он так подумал, и эта игра в «доброго друга», наконец, закончилась. Тогда она сможет вернуться к Глогстеру. Уже не терзаясь сомнениями.

Ворон, видимо, это понял.

- Впрочем, это мы выясним потом, - заявил он. – А пока пойдемте ужинать. Заодно поговорим, обсудим наши дальнейшие планы. Они ведь наши, не так ли? – даже сквозь полумрак Андриэнна ощутила на себе пристальный взгляд его серых глаз. Серых, как здешнее холодное море. Все внутри сжалось от страха. Она одна, совершенно беззащитная перед ним. Глогстер далеко, даже прееспешников Ворона она разослала кого куда. Впрочем, в случае чего никто не заступился бы за нее. И ей придется самой разговаривать с Вороном, стараясь, чтобы он не прочел ее мысли. Андриэнна кивнула, и оба прошли в небольшую комнатку.

Вся комната была окутана зеленоватым свечением из-за зеленых камней, которыми были выложены стены, так что казалось, что находишься в изумрудной шкатулке или на морском дне. На круглом серебряном столе был уже накрыт ужин. Сбитень соседствовал с вином, а в середине стола лежала дичь. Андриэнна села на стул, укрытый медвежьей шкурой. Ворон сел напротив и приподнял кубок.

- Ваше здоровье.

Андриэнна приподняла свой и отпила.

- А где ваш друг, Клопен? – осведомился Воронов. По телу Андриэнны пробежала дрожь.

- Не знаю, господин Ворон. Думаю, где-то в тереме. Вряд ли он захочет высовываться, да еще в ТАКОМ обличии.

Ворон сдержанно рассмеялся.

- Да уж. Зря вы дали ему рыжую шкурку – среди снега он прекрасная мишень для охотников. Но сама ваша шутка мне по душе. Я вам еще этого не говорил, но чтобы завоевать уважение иногда приходиться прибегать к жестким мерам.

- А Вилена так сделала бы? – вдруг спросила Андриэнна. Ворон улыбнулся.

- Вам незачем брать с нее пример. Во всяком случае, не во всем.

- А вы можете рассказать про нее! – попросила колдунья. – Какой она была?

- Похожей на вас, - голос Ворона заметно смягчился.

Ужин прошел в спокойной беседе. После ужина Ворон учтиво предложил проводить Андриэнну до ее комнаты. Андриэнна возражать не стала. Графиня чувствовала себя как в тумане. Не то от желания спать, не то от чего-то другого. Она проследовала в свою комнату и легла. Заснула сразу, как только голова коснулась подушки.

Ворон сел рядом на кровать, поглаживая ее тонкие пальцы. Магические огоньки освещали ее лицо, так удивительно похожее на лицо той, другой. Ворон положил другую руку ей на лоб, шепча заклинание.

- Глогстер твой враг. Он твой враг, - повторял колдун. – Он опасен. Один из вас должен погибнуть, либо ты, либо он.

Андриэнна вздрогнула во сне, не имея возможности сопротивляться магии Ворона.

Глава 83

Мирослав и рыцари сидели в землянке у костра. Мирослав поднимал с земли камешки, перебирал их в худой, морщинистой руке, что-то шептал и клал обратно. Де Шатильон взирал на него, как на сумасшедшего. Де Эрве спал на соломенной постели, укрытый медвежьей шкурой. Мирослав свое слово сдержал – перевязал его раны и дал зелье, которое должно было снять боль. Глогстер сидел молча, прислушиваясь к звукам из леса. Подозрительный шорох привлек его внимание, и он вышел из землянки. Де Моле – за ним.

- Кажется, никого, - заметил колдун. – Хотя здесь ни в чем нельзя быть уверенным.

- Как думаете, нас уже хватились? – осведомился де Моле. Глогстер пожал плечами.

- Не знаю. Возможно, Ворон уже послал кого-то на наши поиски. Или Андриэнна.., - он замолчал.

- Я как раз хотел поговорить с вами насчет нее, - осторожно начал сэр де Моле. - Вы же знаете, я безгранично уважаю графиню и не меньше вашего хочу, чтобы она одумалась. Но этого может не случиться. И тогда вам придется забыть, что она любимая вами женщина и относится к ней, как к любому из врагов. И..

- И убить? – коротко отозвался Глогстер. Де Моле кивнул. В это мгновение из землянки вышел Мирослав.

- Что случилось, господа? А это кто? Там, внизу.

Рыцари посмотрели туда, куда указывал старик. В темноте возле оврага блестела рыжая шкурка. Ее обладатель тоже понял, что его заметили, но вместо того, чтобы убежать, напротив – подбежал к ним.

- Надо же! Ведь не боится людей! – удивился де Моле.

- Это не наш, - уверенно заявил Мирослав. – Наши лисы белые. Рыжая шкурка в таких краях – смерть.

- Вы бы Андриэнне это сказали! – проворчал лис. – Это она меня превратила!

- Клопен?? – удивился Глогстер, узнав голос солдата. – Это что ты должен был натворить?

И что ты здесь делаешь, приятель?

- Пустите к огню, тогда скажу, - усмехнулся Клопен. – А то замерз малость, пока по лесу шатался.

Мирослав улыбнулся и жестом руки пригласил его в землянку. Лис с радостью вильнул хвостом и юркнул к выложенному камнями очагу. Мирослав, Глогстер и де Моле – за ним.

- Холод – ужас! – проворчал он. Де Шатильон и де Монфор чуть вздрогнули. Глогстер усмехнулся.

- Мне кажется, после всего, что вы увидели, говорящим животным можно и не удивляться. Тем более, это и не совсем лис. Это Клопен.

Де Шатильон нахмурился.

- Клопен?? Любовник Лауры??

- Сейчас не время для разборок, - отрезал Глогстер. – Так что ты здесь делаешь, Клопен?

- Андриэнна послала на ваши поиски, - признался он. – Но велела доложить только ей.

- Почему? – Глогстер пристально посмотрел на Клопена. Тот потянулся и поскреб когтями землю.

- Ясное дело – за вас боится. Она и людям Ворона приказала вас не трогать. Судьба остальных, говорит, меня не волнует, а Глогстера оставьте в живых, - Клопен встряхнулся. – Любит она вас, что и говорить.

Глогстер промолчал, но на губах под рыжей отросшей бородкой появилась едва заметная улыбка. Сердце Андриэнны все еще принадлежит ему, а остальное – пустяки.

- Сэр де ля Фер, - вмешался де Монфор, - я надеюсь, вы не отпустите его?

- Почему же? – Глогстер усмехнулся и, не обращая внимание на пораженный взгляд де Моле, продолжил разговор с Клопеном. – Скажи Андриэнне, что я хочу увидеться с ней.

- А смысл, граф? – не понял де Монфор. – Вы с ней уже говорили.

- Да. В двух шагах от Ворона, - Глогстер поправил плащ на плечах. – Нужно увидеться с ней без его ведома.

Клопен открыл пасть и издал что-то вроде смеха. Но лисье обличие не очень помогало.

- Вот смешно будет, если вы будете видеться с вашей женой тайком, как я с Лаурой? – заметил он. Пальцы де Шатильона сжались в кулак.

- Я бы на твоем месте удержал язык. Потому что не сейчас, так потом я его тебе отрежу. Или будешь болтаться на виселице рядом со своим господином.

Клопен зевнул.

- Это еще неизвестно. Может, он победит, и на эшафот взойдете вы.

Глогстер переводил взгляд с де Шатильона на Клопена.

- Не обращайте внимания, сэр Генрих, - заметил он. – Этот щенок – теперь в буквальном смысле – просто дразнит вас.

- Простите, граф, но мне кажется, вы зря доверяете этому прохвосту, - заметил де Монфор. – Захочет – к графине побежит, а захочет – и к Ворону.

Глогстер усмехнулся.

- Нет. Заклятие может снять лишь тот, кто его навел. Он может побежать к Ворону, но тогда вряд ли вернет свое обличие.

Клопен слабо зарычал.

- Я это уже выучил, - невесело ответил он.

- Тогда ступай.

Лис повернул голову на черное небо, усыпанное звездами, и темные силуэты деревьев, неохотно встал, слегка наклонил голову и убежал. А Глогстер задумался.

- Нужно снять этот проклятый камень. Если бы вы, господин Мирослав, могли найти какое-нибудь заклятие..

Старый волшебник покачал головой.

- Ворон стал слишком умен. Он понял, что самая сильная магия не та, которая приходит извне, а та, которая проникает в душу и сплетается с ней. Зло идет изнутри ее самой. Камень лишь вызвал из самых потаенных уголков ее души все пороки и слабости. Борьба идет внутри нее и страшная борьба! И вы ей ничем не поможете.

- Да, правду говорят – душа человеческая, вот поле битвы Бога и Сатаны! – задумчиво произнес де Моле. Мирослав кивнул.

- К счастью, она не одна в этой войне. Есть те, кто молится за нее и среди живых, и среди мертвых. Нам остается только ждать, - он замолчал, глядя на огонь. - Вот интересно! Ну и Ворон!

Рыцари насторожились.

- Что? Что вы увидели?

- Ворон, похоже, видит в Андриэнне не только орудие. Он хочет жениться на ней и сделать королевой.

- Он влюблен в нее?? – де Моле удивленно воззрился на Мирослава, а де Шатильон усмехнулся.

- Кажется, у графа тоже появился соперник! – он сморщился. – Но в таком сопернике больше чести, чем в сопернике-солдате!

Глогстер невесело рассмеялся.

- Простолюдина, совершившего преступление, вешают, а у рыцаря есть «привилегия» на отрубание головы, - заметил он. - Но Андриэнна как-то сказала, что все одно, удовольствие-то слабенькое. Так и здесь. Не думаю, что вы страдаете из-за измены жены с Клопеном больше, чем буду страдать я, если Андриэнна полюбит Ворона.

- Если не считать, что это изрядно усложнит ее возвращение и борьбу с Вороном, - заметил де Моле. Глогстер кивнул. Мирослав почти не пошевелился, продолжая смотреть на огонь. «Если бы только это!», - подумал он.

Глава 84 Отрезвление

Всю ночь Андриэнне снились кошмары – и во всех неотступно присутствовал Глогстер. Но не ее любимый муж, друг и учитель, а жестокий хозяин. Она вновь вступалась за вдову Маргарет и за Жака Шаплена, снова терпела удары кнутом. Она убегала от него, холодея от страха, а Глогстер превращался в огромную черную птицу. В ушах звучал его голос: «Глупая девчонка! Ты думаешь, что можешь победить меня?? Я уничтожу все, что тебе дорого!».

Проснулась колдунья с головной болью. Завтракала она почти одна в небольшой столовой – Ворон отлучился по делам. Но Андриэнна, честно говоря, не слишком скучала по его обществу. Аверонка Сильва пыталась развлечь ее болтовней, но безуспешно. Андриэнна отвечала коротко и односложно.

Разговор прервало появление рыжего лиса.

- С добрым утром, миледи, - усмехнулся он и наклонил голову, изображая поклон. Андриэнна коротко рассмеялась и жестом отослала Сильву. Та повиновалась.

- Ну? Какие новости? – голос Андриэнны дрогнул от волнения. Она и жаждала, и боялась услышать ответ.

- Сначала в человека преврати! – заявил Клопен.

- Превращу, не сомневайся, - пообещала Андриэнна. – Так ты нашел их?

Лис кивнул.

- Угадай, о чем они говорили! Они хотят тебя убить!

Андриэнна нахмурилась.

- В смысле?

Клопен подошел к ней, поднялся на задние лапы и положил передние ей на колени.

- Я сам все слышал! Один из рыцарей говорил с твоим Глогстером. Спрашивал, что, мол, делать, если Андриэнна не согласится предать Ворона.

- И Глогстер предложил меня убить?? Не ври! – Андриэнна вскочила. Клопен покачал головой.

- Во всяком случае, слово «убить» произнес именно он. Чтоб мне вечно лисом ходить! – Клопен замолчал, с удовольствием наблюдая за произведенным впечатлением. Андриэнна принялась ходить по комнате от окна к столу и обратно. – Ну, сама посуди, что им с тобой делать? Вы теперь враги!

Ответить Андриэнна не успела – вошел Ворон. Оба замолчали, а колдунья жестом заставила шкатулку с зельями подлететь к ней. Ворон усмехнулся.

- Все-таки сжалились над ним? Что ж, может и правильно. Он нам еще пригодится.

Колдунья кивнула и достала зеленую склянку.

- Иди, выпей, - заметила она.

- Только лучше в своей горнице, потому что одежда твоя не вернется к тебе вместе с обликом, - равнодушно заметил Ворон. Клопен зубами схватил склянку и убежал. Колдун мельком проводил его взглядом и вернулся к Андриэнне.

- Я всегда держу данные обещания, - заявил он. – Небезысвестные вам дамы отправились в монастырь к предсказательнице, и мои люди схватили их.

- И баронесса с ними? – удивленно уточнила Андриэнна. Ворон коротко рассмеялся.

- Судьба на вашей стороне. Нам даже не пришлось наводить на нее никаких чар – она поехала просто из любопытства. А оно, как вы знаете, наказуемо. Они уже в подземелье, откуда сбежали их мужья, и ждут своей участи, - серые глаза Ворона под густыми бровями сверкнули. – Вижу, вы уже уловили мою мысль?

Андриэнна кивнула.

- Думаете, они придут за ними?

- Даже не сомневаюсь. Но, безусловно, их участь в ваших руках, - будто спохватившись, добавил он, - миледи, - он взял ее руку и поцеловал. Пальцы женщины вздрогнули, будто цветок под тяжестью жука.

- Но вы не станете вмешиваться? – уточнила она. Ворон приподнял бровь.

- Если только вы не решите отпустить их или убить всех сразу, - он усмехнулся. – Кроме этого делайте с ними что хотите. Я могу лишь посоветовать, как их использовать с большей выгодой. Да и некогда мне думать, как быть с четырьмя дурочками. Сами понимаете.

Андриэнна нахмурилась и кивнула.

- Хорошо. Тогда прикажите своим людям привести их сюда.

Ворон кивнул и легко начертил в воздухе букву «Б». Брайн.

Тот не замедлил появиться.

- Приведи пленниц к миледи, - заявил Ворон. Брайн поклонился (на всякий случай – им обоим) и исчез.

Лаура де Шатильон, Камилла де Монфор, герцогиня де Контуар и баронесса де Монтень следовали по коридору, подгоняемые своими охранниками – Брайном и Тормини. Сердца женщин колотились от страха. Даже у Лауры, хотя она лучше других знала, К КОМУ их ведут и кто эта самая «миледи». «Надеюсь, Клопен жив, - подумала она. – И Генрих тоже..».

С чего вдруг она вспомнила о муже, оставалось непонятным ей самой, но раздумывать было некогда. Их привели, а, точнее, втолкнули в комнату.

- Вы?! – вырвалось одновременно у герцогини и баронессы.

- Не ожидали? – усмехнулась Андриэнна, ощущая, как в ней просыпается «Леди Андриэнна». – Вам разве не сказали, кто здесь хозяйка? Бывшая крестьянка, которую у вас во дворце ни в грош не ставили!

- Скорее, змея, которую Его Величество согрел на груди! – презрительно отозвалась баронесса, но графиня де Шатильон тут же ударила ее ногой.

- А вы полагали, я долго буду выносить ваши оскорбления? – осведомилась Андриэнна. – Я пыталась поладить с вами. Глупо. Такие как вы только силу уважают. Благодаря господину Ворону, она у меня есть.

- Госпожа де ля Фер? – непонимающе отозвалась графиня де Монфор, услышав ее голос. – Вы здесь? Что происходит? – она повертела головой, пытаясь хоть что-то разглядеть своими незрячими глазами. Лицо ее в это мгновение выглядело настолько наивно-растерянным и беспомощным, что сердце Андриэнны сжалось.

Герцогиня сжала руку Камиллы.

- Я потом вам все объясню, - шепнула она подруге. Лаура выпрямилась.

- Каким же будет МОЕ наказание? – осведомилась она. Андриэнна несколько смягчилась.

- Ваше наказание сочетается с вашей наградой, - и она легким движением начертила в воздухе букву «К».

Вскоре они услышали шаги, и в дверях появилась худощавая фигура солдата. Лаура вскрикнула от радости. Она даже не заметила, как Андриэнна другим движением руки заставила исчезнуть веревки с ее рук, и бросилась к нему. Клопен незамедлительно заключил ее в объятия.

Герцогиня и баронесса пораженно смотрели на них. А было от чего. Их подруга – благородная дама, висла на шее солдата, покрывала поцелуями его лицо и глаза, твердя что-то бессвязное!

- Любимый мой! Да ты здесь совсем одичал! – Лаура ласково погладила пальцами его грязные волосы. – Скоро сам на волка будешь походить!

- Скорее, на лиса, - с улыбкой поправила ее Андриэнна. Клопен прижал Лауру к себе и из-за ее плеча бросил на Андриэнну свирепый взгляд. Колдунья коротко рассмеялась и перевела взгляд на остальных пленниц.

- Лаура будет жить в горнице Клопена, - заявила она. Герцогиню это возмутило.

- То есть как? Открыто во грехе?

- Я здесь хозяйка, и мне решать, что грех, а что нет! – надменно заявила леди Андриэнна и сама испугалась собственных слов. Госпожа де Контуар пораженно воззрилась на нее.

- Вы ли это, графиня?? Вы что, решили поставить себя выше Бога?

Андриэнна вздрогнула. Отбить было нечем. Но она тут же взяла себя в руки.

- Я бы на вашем месте удержалась от чтения моралей. Жизнь всех вас четверых в моих руках. И только от меня зависит, кем вы здесь будете – гостьями или пленницами.

- И будем ли мы вообще среди живых, - добавила баронесса. Герцогиня чуть склонила голову.

- Но я ведь не сделала вам никакого зла! – вкрадчиво заметила она. Андриэнна улыбнулась.

- Именно поэтому вы и графиня де Монфор можете чувствовать себя спокойно. Вас никто не обидит. А вам, госпожа де Монфор, я попробую найти лекарство для ваших глаз.

- А что насчет меня? – властно спросила баронесса, стараясь, чтобы голос ее не дрожал от страха.

- Вы? Уверяю вас, я напрочь отобью у вас всякое желание острить! – пообещала колдунья. – Уведите ее обратно в темницу! – кратко приказала она Брайну. Тот поклонился и грубо толкнул баронессу к двери. Клопен, все еще обнимая Лауру, увел ее в свою горницу. Андриэнна проводила их взглядом со смешанным чувством. Лицо Лауры сияет. Она счастлива. Она наконец-то воссоединилась с возлюбленным, которого и не надеялась увидеть снова. Благодаря ей, Андриэнне. Значит, она идет правильным путем? Если, конечно, закрыть глаза на лживую суть Клопена. Она повернулась к двум оставшимся дамам. Лицо графини де Монфор отражало лишь наивное удивление, герцогини – страх. «Несчастная..Она боится чужих людей, что же она должна чувствовать здесь?», - мелькнуло в голове колдуньи.

- И вот что, - мягко начала она, - мой вам совет: если господин Ворон вздумает поговорить с вами – не слушайте его. Что бы он ни говорил.

Герцогиня кивнула.

- Ступайте в комнату напротив, - продолжила Андриэнна. - Если захотите, герцогиня, можете осмотреть терем. Здесь есть заколдованный сад. По лестнице вниз, там зеленая дверь. Можете прогуляться.

Госпожа де Контуар слегка поклонилась. Заинтересовала ли ее идея погулять по заколдованному саду посреди зимнего леса, понять было трудно. Она взяла руку Камиллы и вместе с ней пошла к двери.

Андриэнна осталась одна.

Вряд ли кто-нибудь мог бы объяснить, что сейчас творилось в ее душе. Она прошлась по комнате и выглянула в окно. И тут же отпрянула.

На снегу стояла девочка. Босая, в лохмотьях, с золотистыми локонами. От ее головы точно исходил какой-то свой, особый свет. Та самая девочка, которую она, Андриэнна, когда-то встретила в Киеве. Когда не было еще даже Андриэнны, не говоря уж о «леди Андриэнне», а была только Анюта Денисова.

Андриэнна смотрела на нее как околдованная. Точно под влиянием ее присутствия, женщина вдруг ощутила, будто ее сознание отделяется от нее. И она увидела себя. Увидела свои мысли и поступки во всей их мерзости. И содрогнулась. Полно, она ли это? Она ли карает за дерзкое слово, собственного мужа отправила в темницу, а теперь жаждет отомстить глупой баронессе? Которая – надо отдать ей должное – держится перед своей тюремщицей с достоинством. Но, Боже, разве это она? Или эта одержимая жаждой власти сумасбродка все-таки не она, а призрак, наваждение? «Нет, - подумала она. – Самое ужасное, что это действительно я! Ворон сделал меня такой. Или я всегда такой была? Нет, бежать, бежать отсюда, пока я не опустилась до чего-то более страшного!».

Андриэнна была так поглощена своими мыслями, что даже не услышала, как что-то упало и стукнуло об пол. Она прикрыла глаза, открывая дверь своего тайника.

Тот появился быстро и поспешил укрыть ее. Андриэнна огляделась. Однако прежде Глогстера назвала другое имя – Алексей Воронов. «Надо узнать, что он сейчас делает», - подумала она.

Глава 85

После завтрака Мирослав подозвал Глогстера и вместе с ним вышел из землянки.

Снег вокруг сверкал так, что глазам было больно. Где-то далеко на холме виднелись очертания терема. Глогстер мельком поглядывал туда, пытаясь понять, что же там происходит. Что сейчас делает Андриэнна? Вспоминает ли о нем? Скучает ли? Или уже давно забыла, выбросила из головы и наслаждается новой жизнью среди своего маленького двора? И в объятиях Ворона..

Глогстер сжал пальцы. Слова де Шатильона, как ни крути, запали ему в голову. Разве ему неизвестно, как Андриэнну всегда привлекали умные, образованные мужчины? Он вспомнил, как она смотрела на мастера Отто Мориньяка. Да, она была им по-своему очарована. А здесь – Ворон! Человек, чье могущество и ум во многом превосходит его собственные (этого отрицать нельзя). Почему бы ему действительно не пленить и сердце Андриэнны, как он пленил ее разум? Тогда он, Глогстер, окажется уже не нужным. Всего лишь ступенью по пути к могуществу, человеком, который продолжил то, что начали полуграмотная знахарка и школа в Киеве. И что ему тогда делать? Как удержать ее? Это все равно, что пытаться схватить воду, которая ускользает сквозь пальцы.

Глогстер остановился. Думать об этом было слишком больно, но не думать, отгонять дурные мысли – значит, обманывать себя. А если это так? Если правы его друзья, а не его слепая вера в ее любовь? «Кто же ты, Андриэнна? – мысленно спросил он у нее. – Всего лишь жертва обмана или холодная, бесчувственная женщина, которую привлекает только власть и которая просто не способна ни к кому привязаться?».

Его размышления прервал Мирослав.

- Я не хотел говорить при твоих друзьях, - начал он. – Твоей жене и Ворону ни в коем случае нельзя становиться любовниками.

Глогстер коротко рассмеялся.

- Я и сам этого не хочу! Кому же будет приятна измена любимой жены с другим? Но вы сами сказали, что сердце ее по-прежнему принадлежит мне.

- Человеческое – да, - Мирослав кивнул и остановился, опираясь на палку. – Слушайте внимательно, де ля Фер. В Андриэнне, как и в Вороне, пока что много человеческого. Ворон уже понял, что ради власти придется отказаться от слабостей, но многого еще не понимает. А графиня и вовсе в большей степени человек. Но сила тянется к силе, также как ум к уму. Если эти двое станут парой, их силы – я не говорю магические, потому что и духовные тоже – сольются воедино и поглотят их. Целиком и полностью. Больше не будет ни Алексея Воронова и Анны де ля Фер, ни Ворона и Андриэнны. А будут только их силы. Они станут Демиургами.

- То есть, богами? – Глогстер непонимающе воззрился на него. – Но разве такое возможно?

- Не богами – Демиургами! – Мирослав замолчал, глядя в смуглое лицо Глогстера, отражавшее полное непонимание. – Друг мой, написано, что Бог создал людей «по своему образу и подобию». Тебе приходило в голову задуматься над этими словами? Что значит «по образу и подобию»? Ведь у Бога нет внешности! А подобие именно в способности Творить. Создавать. Греки называли ремесленника своего рода Демиургом, и это так. Ремесленник, портной, ткач – своего рода творцы. Пусть малого, но все-таки. Демиург – высшая ступень, которой может достичь человек, ступень, при которой он сам сможет создавать новые миры, - Мирослав пристально глядел на Глогстера. – Но есть то, что привязывает его к этому миру, к земной оболочке. Это высокие человеческие привязанности, такие как Любовь и низкие слабости. Человек, который отрекся от первых, приближается к животным, который отрекся от вторых – к святым. А тот, кто поднялся и над теми, и над другими становится Демиургом. Существом, который, конечно, не Бог, но тоже способен своей волей Создавать миры. Но для этого он должен именно подняться над ними, а не подавить. Предполагается, что это будет достигаться постепенно, даже в несколько воплощений. Но Ворон и Андриэнна обладают невероятными возможностями, и тогда это может произойти искусственно. Так что вдвоем эти люди смогут создать нечто большее, чем ребенка, - он рассмеялся, но Глогстеру было не до смеха. Он напряженно слушал, что говорит ему старый волшебник. Мирослав вздохнул. – Они смогут создать новый мир. Возможно, не слишком большой, но все-таки.

- И Ворон знает об этом? – уточнил колдун, чувствуя непонятную дрожь. Мирослав отрицательно покачал головой.

- К счастью, нет. Его тянет к Андриэнне, и он надеется подчинить ее, используя ее слабости, только и всего. Пойми – Анна де ля Фер и Алексей Воронов совсем не то, что Ворон и «леди Андриэнна». Так мы будем ее называть. Согласись, нельзя называть то, что вы видели, женщину, которая заточила вас в темницу – Анютой Денисовой! И даже Анной де ля Фер.

Глогстер задумался, глядя на черные ветви деревьев, на которых лежали хлопья белого снега.

- Кажется, я понимаю, о чем вы говорите, - заметил он. Мирослав вздохнул.

- Если это произойдет, то ты навсегда ее потеряешь. Она лишится своего земного тела и земных чувств. В том числе любви к тебе, - волшебник замолчал. – Нет, они оба люди. Но Судьба наделила их огромным магическим могуществом. Могуществом, с которым они оба едва ли справятся.

Глогстер молчал, переваривая сказанное. В голове возникла странная мысль – а ведь подобные мысли приходили ему в голову! Давно, еще до встречи с Андриэнной. Приходили в виде неясных образов, которые его ум был не в состоянии разобрать, уловить.

- Получается, Андриэнна превосходит меня в магии? – колдун усмехнулся. – Не слишком приятно для моего самолюбия.

- Это на самом деле весьма просто, - ласково улыбаясь сквозь бороду, ответил Мирослав. – Ты привык опираться на ум, а Андриэнна – на чутье. Она ведь сирота, и ей приходилось на него опираться, чтобы выжить. Вот и все.

- Женская интуиция? – Глогстер кивнул. – Дар праматери Евы.

- Именно, - Мирослав погладил седую бороду. – Но, повторяю – о том, что я тебе рассказал, Ворон не подозревает. И Андриэнне этого всего лучше не говорить.

- Вы считаете, у меня может возникнуть возможность ей что-то сказать? – Глогстер усмехнулся. Мирослав коротко рассмеялся.

- Ты даже не представляешь, насколько скоро. Посмотри.

Глогстер инстинктивно повернулся, следуя его взгляду и замер. На опушке виднелся силуэт женщины в сиреневом платье. Она стояла между деревьями, скромная, походившая среди здешней суровой природы на фиалку, которую кто-то бросил в снег. Глогстер подбежал к ней. Снег за ночь покрылся ледяной коркой, и ноги его не утопали в сугробах.

Андриэнна стояла перед ним, скромно опустив глаза. Не «леди Андриэнна» и не Демиург, а Анна де ля Фер. Андриэнна. Несколько мгновений они молча стояли друг напротив друга. Наконец, Глогстер заключил ее в объятия. Андриэнна осторожно обняла его за шею и прислонилась лицом к его груди.

- Так, значит, Клопен, тебе все передал? – осведомился он. Андриэнна подняла голову, и ее зеленовато-голубые глаза из-под длинных ресниц удивленно воззрились на него.

- Что? Что вы хотите меня убить? Да, передал. Только мне уже все равно. Лучше умереть, чем стать тем, чем Ворон хочет меня сделать рядом с собой.

«И тем, чем ты МОЖЕШЬ стать рядом с ним», - мысленно добавил Глогстер, но тут же поспешил возразить.

- Я не собирался тебя убивать. Я слишком люблю тебя, чтобы причинить хоть малейший вред. Хотя мои друзья и говорили, что если не будет иного пути, я должен буду поступить так, как велит Долг.

- И ты бы поступил? – осторожно спросила она. Глогстер промолчал. Оба они прекрасно знали ответ.

- Я готов был до последнего бороться за тебя и готов сейчас. Поэтому хотел попросить о встрече через Клопена. Ну да пес с ним..Он, кстати, как?

- Наслаждается человеческим обликом и обществом Лауры, - усмехнулась Андриэнна. Глогстер приподнял бровь. – Да, люди Ворона все-таки схватили их. Лауру, баронессу де Монтень, графиню де Монфор и герцогиню де Контуар. И самое ужасное, что я сама просила его об этом!

Она закусила губу и опустила глаза.

- Ладно, здесь холодно. Пойдем в землянку, там все и расскажешь, - кивнул Глогстер.

Андриэнна входила в землянку со смешанным чувством. Здесь была и радость, и чувство вины, и страх. Да, ей было страшно. Так страшно, как не было даже при дворе.

Отвлек ее тихий стон в углу. Андриэнна повернулась и увидела барона де Эрве. Она поспешила к нему и села рядом.

- Бедный! Наши..то есть люди Ворона его изрядно потрепали! – она погладила его по волосам. Глогстер рассмеялся.

- Милая моя! – его голос дрогнул от нежности. – Ты даже не представляешь, как я по тебе скучал!

Андриэнна ласково улыбнулась.

- Больше не будешь возражать против того, чтобы я кого-то лечила? – уколола она его.

В это время у входа послышались голоса. Андриэнна вздрогнула и инстинктивно подошла к Глогстеру. Тот посадил ее рядом и успокаивающе погладил по плечу.

В землянку вошли де Монфор, де Шатильон и де Моле. Увидев Андриэнну, они остановились, ошеломленно глядя на нее. Повисло неловкое молчание, которое прервал Глогстер.

- Друзья мои, у нас гостья, - заметил он. – Прошу любить и жаловать.

- Графиня?? Вы?? Вот неожиданность! – несколько насмешливо отозвался де Монфор. – Вы к нам по делу от Ворона или как?

Андриэнна вздрогнула, но тут вмешался де Моле.

- С возвращением, графиня.

Андриэнна вздохнула.

- Вашего друга можно понять. После того, что произошло, трудно поверить в мое раскаянье. Но это так.

- Я вам верю, графиня, - заметил де Моле, усаживаясь рядом.

- Мне есть, что вам рассказать, - Андриэнна вздохнула. Рыцари переглянулись и кивнули, готовые ее выслушать.

- Ворон готовит нападение на феод де Ранье, - заявила она. – Он не хочет ждать, пока я сниму заклятие. Но для этого им нужен приказ наследницы Вилены. Или хотя бы позволение, - она поправила выбившиеся из-под платка волосы. – Я слышала их разговор. Ворон надеется, что я сегодня им это позволение дам. Хотя бы в благодарность за то, что его люди схватили баронессу де Монтень и Лауру де Шатильон – моих врагов. А заодно Камиллу де Монфор и герцогиню де Контуар.

Граф де Монфор и де Шатильон нахмурились.

- Их схватили?? И что с ними? – де Шатильон даже поддался вперед, не отрывая глаз от лица Андриэнны. Глогстер с определенной долей удивления воззрился на этого всегда сыто-добродушного человека.

- Лаура сейчас с Клопеном, а герцогине и графине де Монфор я выделила комнату в тереме, - Андриэнна чуть опустила глаза. Де Шатильон промолчал, но его пальцы сами с собой сжались. «Хотя, наверное, это даже к лучшему, - вдруг подумал он. – Клопен для них – свой. Будем надеяться, что его любовь защитит ее от Ворона и его приспешников. А там посмотрим». Андриэнна, между тем, продолжала.

- Если я откажусь, он прикажет..прикажет поймать Нору, Шарля и Роксану, - Андриэнна закусила губу. – Сделать это не особенно трудно – где они, Ворону известно.

Глогстер нахмурился. Как же он не додумался спрятать детей??

- Я должна перенестись в Париж и спрятать их, - заявила она. Мирослав, чье присутствие в землянке даже не сразу заметили, налил в ковшик травяного отвара и подал ей.

- Выпейте, графиня. Он придаст вам сил. А они вам еще понадобятся.

- Благодарю вас, - кивнула она. – Только вот куда я могу спрятать детей? В замок нельзя – там Ворон их уж верно найдет. Сюда тем более.

- Никуда детей перемещать не нужно, - вмешался Мирослав. – Вы возвращаетесь к Ворону и даете ему разрешение, о котором он будет просить.

Рыцари и Андриэнна непонимающе воззрились на него.

- Ворон не должен понять, что его чары развеялись, - добавил он. Глогстер вскочил.

- Вы хотите вернуть ее ТУДА?? После всего, что мне рассказали??

- А что он вам рассказал? – полюбопытствовал де Монфор. Однако Мирослав был спокоен.

- Нам так будет легче узнавать о его планах, - объяснил он Андриэнне.

- Если только он меня снова не околдует, - вздохнула она, сжимая руку Глогстера. – А земля де Ранье? Ведь могут пострадать невинные люди!

- Это уже забота господ витязей, - Мирослав с улыбкой оглядел рыцарей. – Ваше вмешательство едва ли удивит Ворона. А вы, мадам, тем временем оставайтесь в тереме и найдите заклятие, которое лишит их силы.

Глогстер оглядел друзей. Де Моле кивнул.

- Я согласен с господином Мирославом. Ворон доверяет графине и уверен, что целиком и полностью подчинил ее своей воле.

- Вдобавок она сможет позаботиться, чтобы этот негодяй не причинил вреда пленницам, - добавил де Шатильон.

- Ну, вам опасаться нечего – ваша супруга под надежной защитой, - усмехнулся де Монфор. – О ней прекрасно позаботится ее ненаглядный солдат.

Мирослав бросил на них взгляд, и он оказал на начинающуюся ссору действие камня, брошенного в дерущихся во дворе голубей. И повернулся к Андриэнне.

- Только не забывайте, графиня, что вы честная женщина, - добавил он неожиданно для всех (кроме Глогстера).

- Вы это к чему? – не поняла Андриэнна.

- К тому, чтобы вы избегали греха, который совершила Лаура, - объяснил де Шатильон. Андриэнна вздрогнула, будто ее ударили.

- Вы думаете, я на такое способна?? – возмутилась она, но под взглядом Мирослава немного смутилась. Разве она не клялась, что никогда не перейдет на сторону Ворона? – Не волнуйтесь, господин Мирослав. Я буду верна Глогстеру. Да и Ворон видит во мне лишь союзницу, не более.

- Это еще вопрос, - мягко возразил Мирослав. – Но это неважно. Любовь к вашему мужу и детям это то, что не дало Ворону окончательно околдовать вас.

Андриэнна вздохнула и решительно кивнула.

- Хорошо. Я все сделаю.

Глава 86 Гомункулы

Глогстер проводил Андриэнну до холма. Она шла медленно – все ее существо яростно протестовало против возвращения к Ворону. Глогстер молчал, только время от времени поглаживал ее руку, которую держал в своей. Они остановились – впереди поднимался терем. Такой миролюбивый снаружи, но такой холодный и враждебный внутри. Она взглянула на Глогстера.

- Удачи тебе, - заметил он. – Только помни, о чем мы говорили. Не допускай никаких отношений с Вороном.

- Глогстер! – Андриэнна возмущенно воззрилась на него. – Неужели при всех обстоятельствах это волнует тебя больше всего?? Тебе разве не о чем больше беспокоится?? Думаешь, что я могла бы тебе изменить?

- Я уж не знаю, что думать о тебе, - резко отрезал Глогстер. Андриэнна вздрогнула, понимая, о чем он.

- Интересно, я смогу когда-нибудь снова заслужить твое доверие? – осведомилась она, и ее голос чуть дрогнул. Глогстер смягчился.

- Посмотрим. Ты права, сейчас есть и другие темы для беспокойства.

Он поцеловал ее в лоб, давая понять, что ей пора. Андриэнна глубоко вздохнула, собираясь с силами, и полетела к терему.

У входа ее встретил Клопен.

- Ну, наконец-то! А мы уж думали, ты сбежала! – в своей обычной манере заметил он. – Испугалась обещанного величия. Ворон уже начал беспокоиться.

- А где он? – осведомилась Андриэнна.

- Там, со своими, - солдат указал на терем. – У них совещание, но меня пускать не торопятся. Иди. Только потом расскажи хоть, о чем там говорили.

- Обязательно, - Андриэнна коротко рассмеялась и вошла внутрь.

Ворон действительно сидел за столом со своими приеспешниками и что-то им говорил.

- А вот и вы, миледи! – насмешливо-почтительно заметила Селена. - Куда же вы пропали?

- Гуляла, - улыбнулась Андриэнна, с вызовом оглядывая всех. – Мне казалось, я не пленница, в отличие от тех дам. Или я ошиблась?

- Разумеется, вы не пленница, - мягко отозвался Ворон, пристально глядя ей в глаза. Андриэнна выдержала его взгляд и ответила легкой улыбкой. – Но это рискованно – вы могли встретиться с Глогстером.

- А я с ним и виделась, - дерзко ответила она. – Он назначил мне встречу.

Ворон нахмурился.

- Вот как? И что же?

- Я рассказала ему о том, что жены де Шатильона и де Монфора у нас в руках, - спокойно ответила она. – Но мне кажется, понапрасну эти благородные господа рисковать не станут – они вряд ли поверят, что им могут причинить серьезный вред.

- Значит, придется их убедить, - заметил Винсент. Ворон жестом приказал ему молчать.

- Это сейчас не так важно. Для нас угрозой может быть только Глогстер. Вы говорили с ним о том, чтобы перейти на нашу сторону?

Андриэнна решительно кивнула.

- Он сказал, что скорее умрет.

Среди помощников Ворона волной пробежал смех.

- Завидная преданность Его Величеству! – презрительно фыркнул Винсент. Зато Ворон явно успокоился и кивнул.

- Этого и следовало ожидать. Что ж, тогда среди моих людей есть, кому исполнить его желание. Но это позже. А сейчас садитесь, Андриэнна. Мы хотели серьезно поговорить с вами.

«Знаю. О нападении на де Ранье», - подумала она, но послушно села на свое место. А Ворон принялся спокойно пересказывать ей то, что уже сказал своим людям.

- Согласитесь, отправлять войско сразу на Париж будет сложно, - заметил он. – Конечно, армия, появившаяся как из-под земли прямо у стен города – это эффектно и способно внушить страх. Но среди нас не только маги, но и люди. И не только. Терпение, графиня, - остановил он ее, чувствуя, что она хочет о чем-то спросить. – И я до вашего прихода говорил людям о необходимости напасть на феод барона де Ранье. Но нам нужно ваше дозволение, как Хранительницы.

Андриэнна кивнула и сделала вид, что задумалась. Было бы подозрительно, согласись она сразу.

- Но вы помните, что обещали мне? Что пострадают только рыцари, а не простые люди! – заявила она. Винсент, Селена и Брайн презрительно сморщились.

- Опять милосердие?? – осведомился Винсент.

- На самом деле все очень просто, - спокойно ответила Андриэнна. – Если вы не допустите жестокости, это заставит крестьян из других деревень отнестись вам как к освободителям. Поверьте. Я сама крестьянка. Мы в Ле-Синьо боялись и ненавидели Глогстера, но одно восстание закончилось виселицей для пятерых. Больше рисковать мы не решались. Появись вы тогда, нас бы это приободрило. Крестьяне сами будут расправляться со своими сеньорами, не дожидаясь нас, и целыми деревнями переходить на нашу сторону. Но для этого нужно убедить их, что с нами им будет лучше.

- Графиня, вы умнеете просто на глазах! – восхитился Винсент. Андриэнна слегка улыбнулась.

- Благодарю, - насмешливо отозвалась она. Ворон кивнул.

- Я согласен. Разумно. Так что даете позволение?

Андриэнна решительно кивнула и окинула взглядом всех.

- Я дозволяю вам захватить феод де Ранье! – громко отчеканила она.

***

Ворон и Андриэнна шли по широкой каменной лестнице, выходящую к морю. Все здесь напоминало настоящий край света – серое небо без проблеска солнца, холодное серое море и покрытые льдом скалы..В одном месте лестница сужалась, заворачивая в сторону, и Ворон отошел, пропуская ее вперед. Колдунья едва кивнула и легко скользнула по ступенькам. Она не видела, что Ворон остановился, не сводя глаз с ее грациозной фигурки. Ворон сам не знал, о чем думал в это мгновение – он просто растворился в созерцании ее. Он, «господин Ворон», наследник Александра Македонского, самый могущественный маг на земле, был равнодушен к сокровищам, но эту драгоценность он ни за что не выпустит из рук. Андриэнна осветит его путь к власти, а затем станет самым ярким бриллиантом в его короне. «Если только этот болван Глогстер мне не помешает», - подумал Ворон, возвращаясь в реальность. Андриэнна повернулась к нему, видимо, не понимая, чего же он ждет. Колдун неспешно спустился. «Один из нас станет Повелителем и обретет полную власть над другим, - подумал он. – Вопрос лишь в том, кто. Мы равны. Мои люди этого не знают – и хорошо. Этого не знает даже она сама. Ее все еще сдерживают глупости, которым она научилась у старой знахарки и у Шапленов. Даже Глогстер слишком слаб. Однако когда эти оковы исчезнут – она взлетит так высоко, как не может и представить».

Он подошел к ней.

- И для чего вы пригласили меня на эту прогулку? – осведомилась Андриэнна. Ворон ответил не сразу, пристально глядя ей в глаза. Даже он не мог сейчас понять, что произошло с его ученицей. Она явно изменилась, а вот в какую сторону – выгодную для него или не очень – оставалось неясно даже ему самому. Он видел ее зеленовато-голубые глаза с длинными ресницами и взгляд. Это был ее взгляд – Вилены! Немного отрешенный, будто она старалась отойти от мира и смотреть на него извне. «Но Андриэнна не Вилена, - подумал маг. – Глупо искать в ней сходство с Виленой. Разве что в слабостях – ее предок отказалась от могущества ради своего ничтожного любимого. Как бы Андриэнна не поступила также».

Последняя мысль окончательно вернула мага к действительности. Его главная цель – полная власть над ней и над другими. Воронов улыбнулся.

- Я хотел показать вам нашу с вами армию, - ответил он и провел рукой к морю, будто сбрасывал его, как одеяло. Волны отодвигались, обнажая блестящую кожу огромных существ, чья спина без труда могла бы уместить их обоих, и темную гладь воды. По телу Андриэнны пробежала непонятная дрожь, но не от холода. Она смотрела на море, ожидая всего, чего угодно.

Из воды на берег понемногу стали выходить существа, похожие на людей. Но именно что похожие! Зеленая, блестящая, как у рыб, кожа, головы почти без лиц, только с каким-то намеком на глаза – безжизненными белками.

Андриэнна взглянула на Ворона своими полными ужаса глазами.

- Что это, господин Ворон??? Кто они?

- У этих существ нет названия, - усмехнулся Ворон. – Гениальная выдумка Вейры. Они в буквальном смысле слепые и глухие исполнители приказов. Если те, конечно, выражены прямо – в нашем деле формулировка, это все, согласитесь, миледи? Их нельзя убить – да и немногие из обычных людей осмелятся, не так ли?

- Это Вейра вам их подарила? – нахмурилась Андриэнна, и Ворон поспешил заверить ее, что нет.

- Когда-то она отправила их в Северный город, приказав схватить Старейшего и Вилену, но недооценила обоих – Вилена отправила ее солдат в море, лишив даже того подобия жизни, которое в них было.

- Но кто они такие? Они люди? Или демонические существа? – голос Андриэнны дрогнул от ужаса. Инстинктивно она схватилась за руку Ворона. Тот погладил ее ладонь.

- Думаю, не второе. Хотя для обычных людей, с которыми им придется иметь дело, эти существа неуязвимы. Мечта любого короля, не так ли? Неуязвимые солдаты, которые молча выполняют приказы, не способны на предательство..да и жалованье не просят, - Ворон усмехнулся. Он явно пытался приободрить свою помощницу. Та постаралась улыбнуться, но не очень успешно. – Жаль, я не умею создавать ничего похожего.

«А иначе зачем бы тебе понадобилась я!», - подумала Андриэнна и снова взглянула на молчаливых солдат, похожих, как две капли воды. Чудовищные создания.

- Это гомункулы? – осведомилась она. – Или Вилена их околдовала? Но как же они выполняют приказы? Они слышат своих хозяев?

Ворон пожал плечами.

- Насчет того, гомункулы они или нет, не знаю. Если хотите, будем называть их так – хоть какое-то наименование же им нужно! Их происхождение мне неизвестно - да, моя дорогая, есть в магии вещи, неизвестные даже мне. Вейра готова поделиться секретом, но плата за все – вечная служба при ее дворе. А меня это, знаете ли, не прельщает, - усмехнулся Ворон. – Я предпочитаю быть самому себе хозяином. Но я не теряю надежды самому создать нечто похожее.

- А вам приходило в голову подослать кого-то к Вейре и все выяснить? – осведомилась Андриэнна. Ворон коротко рассмеялся.

- Сокровище мое, если бы все было так просто..Даже китайцы свой секрет изготовления шелка берегут пуще глаза. А тут – такое! К тому же, еще никому не удавалось скрывать от Вейры свои мысли. Но не будем об этом. Я сумел вернуть этих существ к жизни – теперь они повинуются только мне. И вам, миледи.

- И вы собираетесь отправить их в феод де Ранье? – голос Андриэнны дрогнул. Только теперь она поняла, С ЧЕМ придется столкнуться Глогстеру и его друзьям. И ведь именно она благословила Ворона и его людей на это! Андриэнна подняла глаза и мило улыбнулась.

- Я не сомневаюсь, что вы непревзойденный маг, господин Ворон. Но вы уверены, что эти существа неуязвимы?

Ворон кивнул.

- Более чем. Я видел их в действии. Иногда мне кажется, что любые препятствия для них – не препятствия, потому что они этого не сознают. Впрочем, что говорить попусту? Прикажите им что-нибудь. Для начала что-нибудь простенькое.

Андриэнна взглянула на большой круглый валун, размером с лошадь.

- Поднимите этот валун, - приказала она.

Существа, не произнося ни единого слова, повернулись и прошествовали к камню. Затем двенадцать пар рук синхронно схватила его и подняла над их головами – его тяжесть они, видимо, тоже не ощущали.

- А теперь бросьте его вон туда, - добавила колдунья, глядя на существ уже почти без страха, но с любопытством. И это «гомункулы» выполнили беспрекословно (видимо, потому, что не знали, что такое возможно).

- Интересно, а они способны мыслить? – осведомилась Андриэнна. Ворон отрицательно покачал головой.

- Это точно нет. Создать человека или другое живое существо, наделенное Сознанием, способностью мыслить и чувствовать, невозможно даже для Вейры. Даже ей под силу создать только жалкое подобие жизни в лице этих существ. Но, согласитесь, такое тоже впечатляет, - усмехнулся Ворон.

«Живая магия! – мелькнуло в голове Андриэнны. – Уж не та ли эта самая живая магия, о которой говорила Вилена?? Надеюсь, что нет».

- Идите к терему и оставайтесь подле него, пока не получите от меня приказ, - заявил Ворон гомункулам, приобнял Андриэнну за плечи, и они оба направились обратно к терему.

***

После прогулки Андриэнна заявила Ворону, что пойдет к себе.

Ее трясло. Слишком много свалилось на нее за один этот день. Это было слишком много даже для ее мятежной души, привыкшей к волнениям. И все же она не имела право на отдых. Пока что.

Усилием воли она вновь призвала тайник Вилены и шагнула в него. Вопрос у нее к волшебной комнате был один:

- Как лишить Ворона и его приспешников магической силы? – громко спросила она. На стене стали появляться буквы. Андриэнна принялась жадно читать и – с ужасом отшатнулась.

- Только не это, - прошептала она. – Вилена, скажи мне, неужели нет другого способа?? Но должен же он быть!

Однако комната молчала.

Глава 87 Штурм замка де Ранье

Андриэнна вышла из тайника и села на кровать. Хотелось только одного – лечь и обо всем забыть.

Однако едва она подумала об этом, как услышала за окном голоса – Ворон, видимо, не собирался ждать и решил напасть на замок де Ранье немедленно. «Надо предупредить Глогстера», - подумала она, села за стол, наколдовала лист пергамента, перо и чернильницу и принялась писать.

«Я дала позволение Ворону напасть на де Ранье, - писала она. – Он и его люди уже отправляются туда. Но кроме магов при нем полсотни околдованных неуязвимых существ. Они, кажется, не способны думать и всего лишь безмолвные исполнители приказов своих хозяев, но все равно будьте осторожны! Ваша Андриэнна».

Она вздохнула, свернула лист, прочла заклинание и «отдала» письмо камину.

В дверь раздался стук. Андриэнна вздрогнула, но позволила гостю войти. Это оказалась Лаура.

- Я хочу знать, что происходит! – твердо заявила она. Не нужно было быть особенно проницательной, чтобы понять, что эту фразу она готовила долго. И вообще решение прийти сюда ей далось нелегко. Бедняжка даже не представляла, чего ждать от Андриэнны. – Я хочу знать, куда Ворон отправляет Клопена?

- На штурм замка де Ранье, - равнодушно отозвалась Андриэнна. – Что-то еще?

Лаура тяжело дышала. Ее била мелкая дрожь.

- Скажите, что будет с де Шатильоном, если их найдут?

Андриэнна пожала плечами.

- Думаю, ничего хорошего. Если только он не примкнет к Ворону. Но тебе что за дело?

Лаура закрыла глаза, точно от боли.

- Я не хочу его смерти, - заявила она. – Генрих не сделал мне никакого зла. У нас трое детей и..

- Молчать! – почти рявкнула Андриэнна, отложила перо и встала. Лаура вздрогнула и испуганно воззрилась на нее. – У меня сейчас нет желания слушать о ваших любовных делах. И, уж поверьте, Ворона они тоже мало интересуют. Разбирайтесь сами со своими мужьями и любовниками, если ни о чем больше думать не в состоянии, - она усмехнулась. – Но в одном я уверена – одна вы точно не останетесь. Всегда найдется кто-то, кто скрасит ваши вечера.

Лаура нахмурилась. В голубых глазах сверкнул знакомый Андриэнне недобрый огонек.

- Похоже, Клопен прав, - холодно произнесла она, - вы и впрямь возгордились. Вообразили себя будущей королевой? Да, я грешница, но и вы не лучше! Я-то здесь не по собственной воле! А вы оставили мужа и предали короля! И невесть ради чего. Я грешила, потому что полюбила, а вы – просто из жажды власти! Так что, думаю, Высший Судья меня оправдает легче, чем вас.

- Это мы с вами узнаем только когда предстанем перед Ним, - спокойно возразила Андриэнна. – Но я не хочу спорить, чей грех тяжелее, - колдунья опустилась на кровать. – Тем более, что мне, судя по всему, скоро придется заплатить за все. Тяжко заплатить.

И она расплакалась.

Лаура стояла на пороге и потрясенно взирала на своего врага (или подругу?). Она видела ее всякой – и молчаливой, погруженной в себя, и болтливой, стремящейся очаровать своим умом королевский двор, и сдержанной, и в ярости, и милосердной, и мстительной. Но плачущей??..

Графиня де Шатильон подошла к ней и села рядом. Она чувствовала, что сейчас лучше ни о чем не спрашивать.

***

Глогстер вместе рыцарями перенесся к замку де Ранье.

Они стояли недалеко от ворот, надежно скрытые деревьями. Поправившийся де Эрве переступал с ноги на ногу.

- Если наш друг, Мирослав, такой могущественный волшебник, почему бы ему не уничтожить их всех? – осведомился он.

- Потому что Ворон гораздо могущественнее его, - сдержанно ответил Глогстер, глядя на замок. – Даже Мирославу с ним не справиться.

Подобное замечание вряд ли могло приободрить де Эрве. Однако де Моле оставался спокойным.

- Он не справится, а мы справимся, - с уверенностью заявил он. – С Божьей помощью.

Глогстер одобрительно кивнул и оглядел де Шатильона и де Монфора. Те, видимо, думали также.

- И вот что, - добавил Глогстер, - я позволяю вам сражаться и с Селеной, если она здесь.

Де Эрве содрогнулся.

- Ну, уж нет! – возмутился он. – Поднять оружие на женщину?? Это недостойно!

- Она нас не пожалеет, так к чему нам жалеть ее? – пожал плечами де Монфор. – Мне интереснее то, что рассказала графиня про этих..как их там.

- Гомункулов, - Глогстер нахмурился. – Посмотрим, что за твари.

В этот момент за деревьями мелькнуло зеленоватое свечение, принимавшее очертания людей. Или чего-то похожего. Рядом слышались голоса. Глогстер без труда узнал неприятный голос Селены. Та, видимо, даже не собиралась скрываться и вообще относилась к тому, что должна была совершить, как к приятной прогулке. Серьезного отпора она не ожидает. «Тем лучше, - подумал Глогстер. – Самонадеянность всегда губительна».

- Может, навестим деревню? В замок мы всегда успеем, а я хочу позабавиться! – заметила она.

- А приказ Андриэнны? – возразил Винсент. – Господин Ворон говорил, что пока она нам нужна, лучше ее не сердить.

«Значит, Ворона здесь нет! – мелькнуло в голове у Глогстера. – Уже большая удача».

Селена издала тяжелый вздох.

- Как она мне осточертенела, ты бы знал! Скорее бы полнолуние! А там господин Ворон найдет, куда ее девать. Ну, так что?

И тут Глогстеру пришла в голову мысль. Он быстро повернулся к друзьям.

- Де Эрве, иди в замок и предупреди барона, - коротко приказал он. – Подними всех, кого можешь. А вы ждите, я дам знак. Пароль помните?

Рыцари кивнули.

- Жизнь и честь, - повторил де Моле. – Но что вы придумали?

- Увидите, - пообещал Глогстер и сделал шаг за деревья.

- Я согласен с Селеной, - услышали они голос де Мора.

- А ты откуда здесь? – удивилась Селена. – Разве ты не в Париже?

- Господин Ворон меня освободил, - равнодушно отозвался тот. – А что это за твари?

- Солдаты, - усмехнулась Селена. – Правда, впечатляет? Барон их только увидит – умрет со страху! Послушные и неуязвимые!

- Во всяком случае, до рассвета, - добавил Винсент. – Солнечный свет они не любят, потому надо управиться до утра.

Рыцари переглянулись – вот оно, главное уязвимое место этих неведомых тварей! Самих гомункулов из-за веток видно не было, но рыцари и сами не знали, хотят или нет их увидеть. «Все равно придется, - подумал де Моле. – Да и к чему их бояться? Графиня написала, они лишь безмолвные исполнители приказов».

- А почему бы не совместить одно с другим? – осведомился де Мор (или его голос). – Положим, Селена пойдет в деревню, а мы с Винсентом, Клопеном и вами двумя – к замку.

- Я бы предпочел с Селеной наведаться в деревню, - впервые подал голос Клопен. Де Шатильона передернуло от этого голоса.

Рыцари уже устали от тягостного ожидания, ноги закоченели. Ждать было невыносимее, чем рисковать жизнью в бою. Но они запрещали себе и думать, чтобы ослушаться Глогстера. На войне доверие между союзниками значит все. И им это было хорошо известно.

- Но гомункулы пойдут с нами, - заявил Винсент.

- Половина – устроит? – усмехнулась Селена. – Мне тоже эта идея нравится. Пойдемте.

Часть зеленоватых существ отделилась от остальных. Селена взлетела – рыцари без труда разглядели ее фигуру, не лишенную особой, ведьминской, красоты, и вскоре исчезла.

- Жизнь и честь! – услышали они спокойный голос Глогстера.

- Чего? – не понял Винсент. Зато поняли рыцари и вышли из своего укрытия.

Винсент стоял в окружении шести молчаливых гомункулов и пораженно взирал на Глогстера.

- Де ля Фер?? Проклятье!

- Что, без вашей милой дамы вы уже не так храбры? – усмехнулся де Монфор, вытаскивая меч. – Сражайтесь, трус!

Однако «трус» на Винсента не подействовало, он взлетел и отлетел к камню, стоящему возле рва.

- И не стыдно вам, господин Глогстер? – усмехнулся он. – Рискуете жизнью людей, выставляя их против магов! Вы, - он взглянул на гомункулов, - убейте рыцарей!

Гомункулы повернулись и неспешно направились к ним. И эта неспешность пугала больше, чем сам их вид. Де Монфор взмахнул мечом и пронзил голову одного.

Меч прошел сквозь нее, как сквозь масло, даже не заставив гомункула остановиться. Де Шатильон перекрестился.

- Они не из плоти! – проговорил он. Глогстер нахмурился. Он ожидал чего угодно, но только не этого. Он вызвал огненный шар и кинул в двух других. Огонь проскочил сквозь них, не причинив вреда. Винсент наблюдал за всем с усмешкой.

- Ну ладно, друзья, приятно было поговорить, но мне пора. Господин Ворон не похвалит меня, если я не выполню его поручение.

Однако не успел он повернуться, как пришлось отскакивать в сторону от кипящего масла из бойницы. Глогстер коротко рассмеялся.

- Похоже, люди не так беззащитны, как ты о них думаешь, - заметил колдун.

И сражение началось. Винсент отлетел подальше от кипящего масла и послал к замку гомункулов. Те без труда перепрыгнули через ров и остановились на земле у самых стен замка.

- Залезайте в окна! – крикнул им Винсент. Его молчаливые солдаты повиновались. Какие выступы в камнях служили им для этого – Глогстер так и не понял, но они принялись забираться на стены. Кипящее масло не причиняло им вреда. Колдун вызвал огненную плеть и попытался скинуть их ею – безуспешно. Из оконца выглянул сам барон де Ранье.

- Дьявольские твари! – вздохнул он. – Ничего их не берет!

Однако особенно легко Винсенту и двум аверонцам не было – с двух сторон их осыпала града стрел – с одной стороны союзников Глогстера, с другой – солдат де Ранье. Они точно очутились в смертельном кольце, и сообразить, с кем сражаться прежде, было трудно – они едва успевали ставить магические щиты.

Между тем до леса донесся колокольный перезвон – кажется, в деревне тоже искали средство против незваных гостей. Теперь идея разделить противников уже не казалась Глогстеру настолько безупречной. О том, как к ней отнесется Андриэнна, он боялся даже думать. «Навредить крестьянам серьезно они все равно не смогут, - подумал он. – Заклятие Вилены пока что связывает их. А позволение им Андриэнна дала только на штурм замка».

Гомункулы замерли. Винсент понял, из-за чего.

- Брайн, живо в деревню! Сделай что-нибудь с колоколами! – рявкнул он. – И скажи Селене, чтобы возвращалась! У нас тут дела поинтереснее!

Брайн кивнул, однако улететь не успел – в него ударила огненная плеть Глогстера, сбившая его с ног. Винсент в ярости бросился на Глогстера.

Глава 88 Гнев Ворона

Андриэнна сидела в кресле, переводя взгляд с Ворона на Винсента и Селену. Те стояли, скромно опустив глаза, и не смели смотреть на повелителя.

- Я повторяю, как это понимать??? – спросил Ворон, и его голос походил на щелканье кнута. – Я дал вам неуязвимых солдат, а вы проиграли??? И кому? Глогстеру и четверым его дружкам?

Провинившиеся молчали. Ответить было нечего. Брайну повезло больше – он был ранен, и Ворон передал его заботам Сильвы. Да и какой с него спрос? Дело было поручено им. Значит, им двоим и отвечать.

- Мы не ожидали появления Глогстера, - признался Винсент. – Но мы успели бы справиться, если бы не рассвет! Нам пришлось увести гомункулов, потому что вы сами говорили, что они не выносят солнечного света. Мы успели бы, если бы..

- Если бы не тратили время невесть на что!!! – рявкнул Ворон. Даже Андриэнна невольно сжалась. В глубине души она прекрасно понимала, что, возможно, следующей будет она. - Вам что было сказано?? Захватить замок или поджечь пару крестьянских хижин??

Винсент и Селена упали на колени.

- Господин Ворон, пощадите! – взмолилась Селена и инстинктивно взглянула на Андриэнну, точно ища у нее защиты. Графиня отвела взгляд, и душу Селены захлестнула ярость – вот ведь, кто во всем виноват! А Ворон, между тем, задумался.

- До полнолуния еще много времени. Еще неизвестно, что Глогстер успеет натворить. Так что придется от него избавиться. И не говорите мне, что искали их! Де ля Фер не может быть далеко!

- Он не может уйти далеко от своей ненаглядной женушки! – поспешила согласиться Селена и с ненавистью взглянула на Андриэнну. – Кстати, повелитель, а как он мог там оказаться? Кто мог поведать ему о наших планах?

Андриэнна напряглась.

- Это, конечно, важно, - согласился заметно успокоившийся Ворон. – Но сейчас не первостепенно. Надо избавиться от Глогстера. И сделать это нужно до полнолуния. Не так ли, Андриэнна? - он повернулся к ней. Андриэнна кивнула, стараясь при этом держать себя как можно спокойнее. А Ворон задумался.

- Хорошо. Приказ получили – теперь действуйте. Тогда я прощу вам вашу вопиющую неудачу. А, если точнее, глупость. У меня же есть еще одно дело. И вставайте, хватит пол протирать.

Винсент и Селена встали и почтительно поклонились.

Между тем Глогстер и его друзья вернулись к Мирославу. Все до единого измученные, но, как ни странно, без единой царапины! Мирослав встретил их приветливой улыбкой.

- Восхищаюсь вами, друзья мои! – заметил он, приглашая их в землянку.

- Жаль, про такой подвиг не расскажешь, - вздохнул де Эрве. Мирослав по-отечески улыбнулся ему.

- А ты как хотел, мой мальчик? За каждый подвиг почести получать? Тогда какой это подвиг?

Глогстер сел на бревно возле кострища.

- Мои друзья пусть отдыхают, а я слетаю, выясню, как там дела у Андриэнны, - заметил он. - Надо убедиться, что Ворон не обвинил ее в произошедшем.

- Может, не стоит рисковать? – осведомился де Моле. – Графиня ведь сама может дать нам знать, что там происходит.

При упоминании терема де Шатильон вздрогнул. Он уже сидел на лежанке и пытался снять тяжелые сапоги.

- А женщины? Как с ними быть? Вы же не собираетесь оставлять их там? – осведомился он. – Я говорю не только о Лауре. Кто может обещать, что им не сделают никакого зла?

- Госпожа де ля Фер не позволит, - неуверенно ответил де Моле, но замолчал. Де Монфор нахмурился, снова вспомнив о своей жене, которая, кроме того, что была пленницей, еще и потеряла зрение. Вдвойне беззащитна.

Мирослав вдруг нахмурился и привстал. За деревьями виднелось зеленоватое свечение.

- Они? Откуда они здесь? – удивился он. Глогстер выглянул.

- Гомункулы. Похоже, Ворон послал их за нами. Значит, отдохнуть не удастся, - он усмехнулся, пытаясь хотя бы немного приободрить друзей. Мирослав облокотился на палку и встал.

- Плохо дело. Если Ворон сумел их оживить и приказал им вас найти – они найдут.

- Но как же? – удивился де Моле. – Графиня написала, они лишены способности думать.

Мирослав кивнул.

- Говорят, они не видят и не слышат и лишены человеческого сознания. Они могут лишь выполнять приказы.

- Но как? Если они не видят и не слышат, точно камни? – осведомился де Моле.

- Они ощущают, - отозвался Мирослав. – Так говорят – в их шкуре я, благодарение богам, не был. Если мы закроем вход в наше жилище, Винсент и Селена нас не увидят, а им эта преграда нипочем.

- Получается, они выше зрения и слуха, - отозвался Глогстер. – При этом ниже самого ничтожного человека. А как их одолеть? Есть ли у них слабости, кроме солнечного света?

Мирослав пожал плечами.

- Этого никто не знает. Вилена смогла остановить их – но, как видите, не уничтожить.

- Колокольный звон! – вдруг вспомнил де Моле. – Они замерли, когда услышали колокольный звон!

- Но это языческая земля, - возразил де Шатильон. – Здесь нет христианских храмов.

- И солнца тоже, - добавил де Монфор. – А наши стрелы и мечи им, видимо, нипочем.

Пока рыцари беседовали, зловещий зеленый свет приближался. Без сомнения, нужно было уходить. Глогстер нахмурился. Решать нужно было быстро. Переноситься? Но тогда прислужники Ворона ощутят магию. Он резко вышел.

- Что будете делать, де ля Фер? – осведомился де Моле.

- Поставлю магическую защиту, - спокойно ответил он. – Ворон и его люди ощутят магию, но иного выхода у нас нет.

И он принялся читать заклинание. Голова кружилась – слишком много он колдовал сегодня. Колдун ощущал усталость физическую и душевную. Нет, соваться в терем в таком состоянии, как бы он не тосковал по Андриэнне и не хотел убедиться, что с ней все в порядке, было бы глупо. На войне разум должен идти впереди чувств, а здесь, как ни крути, война.

Он успел дочитать заклинание, когда гомункулы вышли из чащи и остановились, натолкнувшись на невидимую преграду. Их невидящие глаза будто смотрели на Глогстера, видя его без зрения. Винсент и Селена пролетели над деревьями и остановились прямо у них над головами. Глогстер знал, что они видят только деревья и снег, но прекрасно понимают, что они здесь.

- Кажется, они должны быть здесь, - заметил Винсент, тоже натыкаясь на преграду. – Ты славно поработал, де ля Фер! Я знаю, что ты здесь. Ты ловко провел нас, повторив голос де Мора! Недурно, недурно.

Глогстер, Мирослав и их друзья напряглись.

- И не совестно вам? – вдруг мягко спросила Селена, и эта мягкость звучала страшнее угрозы. – Сами прячетесь по лесу, а о женах своих и думать забыли! А между тем Ворон шутить не любит, и скоро вы в этом убедитесь. Одна из наших пленниц завтра будет казнена. Утром на берегу моря. Можно было бы и сегодня, но мы решили дать вам время хорошенько все обдумать.

- Не слушайте их! – крикнул Мирослав. – Ворон не может навредить человеку до полнолуния! И все его маги связаны клятвой Вилены!

Винсент и Селена вздрогнули от неожиданности – хотя они умом понимали, что их враги здесь, но слышать голоса из пустоты все-таки было непривычно. Но Селена тут же рассмеялась.

- Мы – да. А вот Клопен, де Мор и Тормини никакими заклятиями не связаны! – игриво заметила она и перекувыркнулась в воздухе. – Повелитель еще не решил, кого именно из них он убьет первой. Может, баронессу де Монтень – думаю, графиня де ля Фер будет не против, а, может, эту никчемную слепую дуру Камиллу. Это сегодня же решит жребий. Таков приказ.

- Андриэнна вам не позволит! – заявил Глогстер, все еще надеясь в глубине души, что это просто блеф. Винсент и Селена рассмеялись.

- Наводящий вопрос – кто ей про это скажет? Не вы ли? Что ж, попробуйте, - заметила Селена. – И, да, кстати, в тайник Вилены господин Ворон с сегодняшнего дня поселит своего человека. Кого – не скажу. Вы ведь в прошлый раз им воспользовались, чтобы бежать? Всего наилучшего!

Она послала им воздушный поцелуй, повернулась и улетела. Де Шатильон выхватил из-за спины лук и вложил в него стрелу с быстротой, удивительной для такого тучного тела. Но выстрелить он не успел – де Эрве схватился за лук. Граф оттолкнул его, но этого мгновения хватило Винсенту и Селене, чтобы скрыться.

- Щенок! – рявкнул де Шатильон. – Что ты наделал?

- Вы могли попасть в Селену, - выдохнул юноша, никогда до этого не перечивший старшим.

- Она враг! Или ты еще не понял?? – крикнул де Шатильон. Юный барон жалобно взглянул на Глогстера, будто ища у него защиты. Тот покачал головой.

- Я согласен с сэром Генрихом. Но и вы, де Шатильон, поступили опрометчиво – эти двое ничего не решают. Это всего лишь две руки многорукого чудовища. И потеря даже одного из них его только разозлит.

Де Монфор пристально взглянул на де Эрве.

- Постой, так ты влюбился в эту ведьму? – ахнул он. – Говори правду, родич!

Де Эрве опустил голову. Нечесаные каштановые волосы упали ему на лоб, прикрыв глаза. Это был совершенный мальчишка, которому надлежало признаваться в любви юным красавицам, а не быть втянутым в войну – да еще такую странную, где меч противостоит заклятиям. И это ощутили и Глогстер, и все трое рыцарей.

- Только этого не хватало! – вздохнул де Моле. – Неудачно вы выбрали Даму Сердца, друг мой.

- Но ведь графиня де ля Фер тоже колдунья! – возразил де Эрве, решившись поднять голову. Глогстер невесело рассмеялся.

- Нашел, с чем сравнивать. Да, мы с Андриэнной оба с рождения наделены этим Даром. Или проклятием. Но Андриэнна даже под влиянием Ворона не позволила себе ничего большего, чем превращение Клопена в лиса или наше заточение. И то, я думаю, не прикажи она отправить нас в темницу, нас бы просто казнили. Для Селены же жестокость – развлечение.

- Это Ворон сделал ее такой! – заявил де Эрве. – Вы сами знаете, что он коварен. Если даже графиню с ее добрым сердцем смог сбить с пути.

Де Монфор и де Шатильон слушали юношу с удивлением и непониманием. Но без насмешки – слишком все было серьезно.

- Это сейчас не суть важно, - заметил де Монфор. – Нужно решить, что делать дальше. Де ля Фер, решайте!

- Это очевидная ловушка, - заметил Мирослав.

Глогстер задумался. Решение его удивило всех.

- Пока идти спать, - заявил он. – Нам нужны силы. Ближе к вечеру мы пойдем в это змеиное логово вызволять дам.

Глава 89

Де Эрве подошел к воротам терема и остановился.

Там, где стоял он, была зима, а за воротами стоял летний вечер. В окнах было светло, и в одном из них он разглядел фигуру Селены. Девушка стояла у окна и причесывала свои длинные черные волосы. Сердце юного барона замерло. А за окном к Селене подошел Винсент, обнял и притянул к себе. Де Эрве передернуло.

- Интересно, кто он ей? – неизвестно кого спросил он.

- Любовник, кто же еще, - прозвучало возле его уха. – Не отвлекайтесь.

Де Эрве содрогнулся, взял лежащий здесь же молоточек и постучал по щиту (Ворон, видимо, позаимствовал это у рыцарей). На лестницу вышла женщина. За спиной юноши раздался тихий вскрик.

- Мое почтение, графиня де Шатильон! – громко заметил барон, надеясь, что она не слышала голоса позади него. Лаура удивленно воззрилась на него.

- Де Эрве, что вы здесь делаете? – она приподняла юбку и спустилась по ступенькам.

- Я пришел просить господина Ворона принять меня в свои ряды, - заявил де Эрве. – Я хотел выразить ему мое полное почтение.

Лаура нахмурилась.

- Хотите предать своих? Но Ворон сейчас в ярости – он не пощадит их. И Генриха, - ее голос дрогнул. – Кстати, где он сейчас? Он жив?

- А вам что до того? – осведомился де Эрве. – Вы же, как я слышал, оставили его ради солдата?

Лаура прикрыла глаза, будто от боли.

- Что вы хотите сказать? Что я изменница? Да, я виновата перед Генрихом. Но мне за него страшно. Ведь эти..они убьют его!

- Ваш муж жив, - поспешил успокоить ее де Эрве. Лаура вздохнула.

- Бежать им надо, - заметила она. – Не справиться им с Вороном. Если только сам Господь не пришлет им на помощь своих ангелов!

- Может, впустите меня? – осведомился де Эрве. – А то я изрядно замерз, а разговоры о Боге не согревают. Или позовите кого-нибудь, чтобы меня впустили.

Лаура кивнула.

- Здесь заклятие – вы можете войти, если того пожелает кто-то из тех, кто внутри. У меня пока такое право есть. Я позволяю вам войти! – громко произнесла она. Ворота дрогнули и растворились в воздухе. Де Эрве перекрестился. Лаура вздохнула.

- Не поможет, сеньор. Я читала здесь молитвы и графиня де ля Фер, кажется, тоже. Только на каком-то своем языке – я сама слышала. Но или мы слишком грешные, или магия Ворона слишком темная, - она покачала головой, а де Эрве сделал шаг и прошел из зимы в лето. А за ним проскользнуло еще несколько теней.

Лаура стояла, спрятав руки в рукава. И вдруг ощутила, что кто-то нежно гладит ее по спине. Лаура вздрогнула и отшатнулась. Рядом никого не было. И все-таки кто-то был.

- Не бойтесь, это я, - шепнул ей на ухо голос мужа. Лаура ахнула.

- Генрих?? Вы?? Но почему я вас не вижу?

- Могли бы уже ничему не удивляться, - отозвался Глогстер. – Графиня де Шатильон, прошу вас, потише. Вы что-то знаете о ваших подругах? И об Андриэнне..

Женщина вздохнула.

- Графиня де ля Фер у себя, но поговорить вам с ней вряд ли удастся – Ворон велел не сводить с нее глаз. Сейчас подле нее Клопен и один из аверонцев. Брайн, кажется. А где мадам де Контуар, мадам де Монтень и Камилла я не знаю. Ворон запер их. Где – не знает даже госпожа де ля Фер.

- Неудивительно – он ей больше не доверяет, - задумался Глогстер. – Может быть, он их прячет в той же темнице, что и нас..Впрочем, это было бы слишком хорошо. Пойдемте, друзья. А вы, графиня, отведите де Эрве к Ворону.

- Не сомневайтесь, мы вас вызволим, - заметил голос де Монфора. А де Шатильон приложил руку жены к губам. Лаура вздрогнула – было непривычно принимать поцелуй от призрака.

- Если ваш любовник сможет защитить вас, я готов простить ему оскорбление моей чести, - заметил он.

Лаура улыбнулась и позвала де Эрве за собой.

Глогстер некоторое время следовал за ней по коридору, а потом повернулся и зашагал по лестнице наверх, куда не так давно его пленником водили поговорить с собственной женой.

Андриэнна сидела за столом у окна и о чем-то думала, глядя в окно. Клопен и Брайн стояли на пороге. Клопен переминался с ноги на ногу – в роли стража для своего верного друга он явно чувствовал себя неуютно. Колдуну Брайну было не легче – зелья Сильвы подлечили его раны, но он чувствовал невероятную усталость. Хотелось только спать.

Глогстер прокашлялся.

- Брайн, тебя господин Ворон тебя зовет, - раздался голос Тормини. Брайн вздрогнул.

- А ты что, уже вернулся? – осведомился он, пытаясь разглядеть что-то в темном коридоре. – Тебе Ворон разве не приказывал что-то сторожить?

«Тайник! – догадался Глогстер. – Так вот, кого Ворон туда отправил? Весьма глупо».

- Не знаю, - спокойно ответил голос Тормини. – Что Ворон приказывает – то я и делаю. Иди, а я посторожу миледи.

Брайн задумался.

- Нельзя ее на двух обычных людей оставлять, - заметил он. Между тем Андриэнна насторожилась. Клопен вздрогнул.

- Прошу прощения, господин маг! Я тоже уже почти свой для вас! Я уже четыре этих прошел..костра, - он поморщился. – И кое-что могу.

- Хорошо, - сдался Брайн. – Но смотрите у меня, - он взглянул на Андриэнну и ушел. Глогстер вошел в комнату. Чары невидимости спали. Андриэнна вскочила и подбежала к нему. Глогстер немедленно обнял ее и горячо прижал к себе. Клопен стоял, не зная, что делать. Подождав немного, он кашлянул.

- Эй, господа! А вы не забыли, что я могу сейчас побежать к Ворону с докладом, что у миледи посторонние? – осведомился он. Глогстер притворно вздохнул.

- Дожили - муж для жены посторонний и для встречи с ней должен просить дозволения у постороннего мужчины! Куда только катиться мир!

Андриэнна рассмеялась и погладила его по щеке, давно не видевшей бритвы. Глогстер поцеловал ее пальцы.

- Что, хорош? – улыбнулся он. – Скоро обзаведусь бородой, как у апостола!

- Думаю, она тебе пойдет, - отозвалась она. – У нас на Руси брить бороды строго запрещено, - она замолчала. Говорить об этом в сложившейся ситуации было глупо, а о Вороне – страшно.

- Вот что, - начал Глогстер, - Ворон угрожает убить одну из пленниц. Он надеялся таким образом заманить нас в ловушку. Если в тайнике всего лишь лекарь-недоучка, то мы можем отправиться туда хоть сейчас и с помощью тайника вызволить дам.

Андриэнна задумалась.

- Странно как-то, - заметила она. – Ворон умный и дальновидный человек. Почему он отправил сторожить тайник именно Тормини? Он ведь душу Тормини подумывал Вейре отдать, потому что думал, что он больше ни на что не годится.

Глогстер кивнул, соглашаясь, что для дальновидного Ворона это странно. Клопен снова кашлянул.

- Один мой знакомый вор как-то сказал, что даже самый продуманный преступник может допустить ошибку, - заметил он. – Причем нелепейшую. Вот, например, он мне как-то рассказывал..

- Об этом потом, - остановила его Андриэнна. – Попробую вызвать тайник, пока Ворон и Брайн еще не сообразили, что к чему, - она прикрыла глаза.

Между тем в коридоре послышались шаги. Андриэнна сжала руки Глогстера, всей душой призывая комнату Вилены, желая укрыться в ней, раствориться.

И комната услышала ее зов.

Здесь было довольно уютно, как и всегда. Синие ковры на стенах, на одной – гобелен в виде леса. Андриэнна огляделась. Тормини сидел на длинной лавке у стены и болтал ногами. Увидев их, он содрогнулся.

- Вы?? Но Ворон же мне обещал.., - пролепетал он. Андриэнна и Глогстер переглянулись.

- Что он тебе обещал? Что мы не посмеем сюда сунуться? – усмехнулась она. Тормини отскочил.

- Не бойся, - заметил Глогстер. – Если ты не будешь нам мешать, то мы обещаем укрыть тебя от гнева твоего повелителя.

Тормини усмехнулся.

- Обе-ща-ете! Так я и поверил! Что вы можете сделать против Ворона?

- Но и ты против нас – тоже, - заметил Глогстер, прочел заклинание, и Тормини ощутил, что его со всех сторон обвивают веревки.

- Хорошо, обещаю! – крикнул он. Глогстер кивнул, и веревки исчезли. – И что же мне делать?

- Просто стоять и не вмешиваться, - отозвался Глогстер. – Это-то тебе по силам?

Врач кивнул.

- Только дам вы все равно не найдете, - заметил он. Де ля Феры нахмурились.

- В смысле? Где они?

Тормини притворно вздохнул.

- В своих мечтах.

Ворон стоял посреди своей комнаты и с кем-то шепотом разговаривал, когда Лаура привела к нему де Эрве. Она оглядела комнату – никого. «Может, и к нему какие-то невидимки наведываются?», - удивленно подумала она. Колдун поднял голову. Удивился он или нет – понять было сложно. Он окинул его взглядом с ног до головы. «Трусоватый мальчишка, - подумал он. – Пойти на хитрость, зная, что это может стоит жизни не сможет, а вот продаться, чтобы спасти собственную шкуру – вполне».

- Значит, хочешь у меня служить? – уточнил он. Де Эрве поклонился.

- Всякому хочется служить сильному сеньору, - заметил он. Серые глаза Ворона пронзили его насквозь, видя все его слабости – малодушие, трусость и..любовь. Ворон рассмеялся.

- Ах вот оно что! Селена!

Юноша опустил голову и покраснел. Ворон покачал головой.

- Что ж, за этим ко мне и приходят – за исполнением желаний. Но, боюсь, Селена не одна.

- Она любит этого Винсента? – осведомился де Эрве. Глаза его при этом ожили, а сам он выглядел настолько несчастным, что никто не заподозрил бы, что в его поступках есть и другой смысл. Не заподозрил и Ворон.

- Думаю, об этом не знает и она сама, - ответил колдун. – Женщины, я тебе скажу, странные существа, - де Эрве готов был поклясться, что лицо Ворона немного смягчилось. – Сами не знают, чего хотят. Селена умнее иных представительниц своего пола – она ценит власть и могущество. Если хочешь завоевать ее – обрети все это. Так что поговорим о тебе. Ты пришел служить мне, не так ли? Я готов принять тебя, если ты докажешь свою мне преданность, - Ворон приблизился. – Где твои друзья?

- Я оставил их в землянке, когда они спали, - спокойно ответил де Эрве. – Они не видели, что я ушел.

- Но им известно, что я собираюсь казнить одну из пленниц?

Юный барон кивнул.

- Они придут спасать их завтра утром, - он замолчал, но решил добавить. - Де ля Фер был готов сегодня идти в терем вызволять их, но Мирослав его отговорил. А мне вчерашней встречи с этими вашими..как их..зеленые которые..

- Гомункулы, - подсказал Ворон. Де Эрве кивнул.

- Мне их хватило. Я понимаю, что сражение с ними уже не геройство, а самоубийство. А самоубийство – грех.

Подобная логика рассмешила Ворона, и он кивнул.

- Разумно.

В это мгновение в дверь постучали. Лаура вздрогнула.

- Господин Ворон, там, в коридоре Брайн лежит! – заявил голос второго аверонца. – Его чем-то ударили по голове, но он, кажется, жив. А миледи и Клопена нет.

Ворон вздрогнул и выбежал из комнаты в коридор. А оттуда – в комнату Андриэнны.

Та сидела на кровати, положив ноги на одеяло.

- Что вам угодно, господин Ворон? – осведомилась она. – Я уже собиралась спать.

Ворон подошел к ней.

- Что здесь произошло? – резко спросил он. – Что случилось с Брайном? И где Клопен?

- Они повздорили, - спокойно ответила Андриэнна. – Из-за чего – я понять так и не смогла. Вроде, кто-то кому-то в кости проигрался, но не отдает. Они здесь едва не поубивали друг друга. Странно, что вы не слышали.

- Ни к черту в тереме дисциплина! – выругался Ворон. – С ума сойдешь с этими болванами. Аверонцы кроме азартных игр ни о чем думать не в состоянии. И куда Клопен подевался?

- Думаю, что прячется, - отозвалась Андриэнна. – Он перепугался до смерти, что ему влетит из-за этой драки.

Ворон задумался. История выглядела вполне правдоподобной. А главное доказательство, что Глогстера здесь не было – что Андриэнна здесь. «Кто может знать, что творится в голове у этой девчонки! – подумал Ворон. – Наследница Вилены все-таки. И Глогстер тоже та еще птица. В кого он там любит превращаться? В орла?». Он усмехнулся, а Андриэнна подняла голову.

- Господин Ворон, я хотела бы принять ванну и переодеться, - спокойно ответила она. – Надеюсь, до ванной мне позволено дойти? И пришлите ко мне Сильву. Я здесь без своей Адель, а пользоваться помощью Клопена мне не хотелось бы. Сами понимаете.

Ворон усмехнулся.

- А ты стала задавать тон! Или как это у вас называется? Но неважно. Главное, что ты ведешь себя, как достойная будущая королева.

- У меня хорошие учителя, - улыбнулась Андриэнна. – Но я бы попросила, чтобы пока я принимаю ванную, меня никто не беспокоил. Я ведь, кажется, перед вами ни в чем не провинилась? Узнать про нападение на феод де Ранье Глогстер смог бы и без моей помощи – он достаточно могущественный маг для этого.

Ворон окинул взглядом комнату – ничего не говорило о том, что здесь могла быть драка. Впрочем.. «Ладно, посмотрим», - подумал он.

- Возможно. Что ж, сейчас позову своих людей – уж извините, до ванны вас проводят. А там поколдуете.

Андриэнна кивнула, и Ворон ушел. Колдунья встала и выглянула. Ворон действительно ушел. Она вздохнула и повернулась. Глогстер уже стоял посреди комнаты, с интересом глядя на нее.

- Ты просто невероятная, Андриэнна! – восхитился он. Андриэнна задумалась.

- А знаешь, что самое удивительное? – заметила она. - Что во все это я втянулась, чтобы отомстить баронессе де Монтень за пару ядовитых фраз.

Глава 90

Скудный рассвет застал Ворона и всех его сторонников на берегу моря. Брайн и Клопен держали баронессу де Монтень за обе руки. Та стояла, внешне спокойная, но дрожащая от холода и страха. Винсент и Селена облетали окрестности. На Винсенте две бессонные ночи почти не сказались, а вот Селена чувствовала себя измученной. Она почти завидовала погруженной в колдовской сон Андриэнне. «Надеюсь, эта дуреха все сделала, как надо, - подумала Селена, бросив презрительный взгляд на Сильву.- Теперь бы этих «героев» дождаться!».

Она подлетела к Ворону, стараясь не замечать не сводящего с нее взгляда барона де Эрве.

- Вроде, никого, - доложила она. – И что этот новичок так пялится на меня?».

Ворон коротко рассмеялся.

- А ты не поняла? А ведь именно ты, похоже, главная причина, которая привела его сюда!

Селена удивленно воззрилась на своего повелителя.

- Вы шутите?

Ворон кивнул.

- Забавно. Такие как он восхищаются нежными, благочестивыми женщинами, а влюбляются в амазонок, вроде тебя. А ты была бы помягче со своим преданным пажом. Чем преданней он тебе, тем преданней мне.

Селена промолчала. Ворон взлетел и принялся читать заклинание. Над их головой куполом заиграл золотистый дождь.

- Он снимает любую магическую маскировку, - тихо объяснила баронессе Сильва. Та почему-то вздрогнула и поспешила отодвинуться от него, насколько это было возможно. А Сильва подошла к Селене.

Всякого, кто смотрел бы сейчас на них, поразило бы, до чего они похожи – черные волнистые волосы, большие глаза. Только в чертах Селены виделась какая-то резкость и жестокость, возможно, идущая изнутри, а Сильва излучала мягкость. Она также подходила здешнему обществу, как голубка вороньей стае. Это отметил даже влюбленный в Селену де Эрве.

- Ты сделала, что тебе приказали? – осведомилась Селена. Сильва кивнула.

- А ты говорила с Вороном про наш с ним уговор?

Селена презрительно усмехнулась.

- Сейчас не самое лучшее время просить его о чем-то – сама видишь.

- Ну что, похоже, рыцари не собираются спасать мадам де Монтень, - заметил Винсент, приземляясь рядом со своей подругой. Никто не видел, что, услышав это, баронесса опустила глаза, и на ее губах заиграла улыбка. Ворон кивнул.

- Тогда действуйте. Клопен, де Эрве – бросьте эту дуреху в океан!

Оба вздрогнули.

- Вы единственные, кто может это сделать, - заметила Селена. – Нас еще сдерживает это проклятое заклятие.

Де Эрве и Клопен переглянулись.

- Делайте, что приказано, - шепнула баронесса. – Не тяните время!

Они вздохнули и подтолкнули ее к океану. Баронесса ощутила на своем подоле соленые брызги. Она прикрыла глаза.

И тут же ощутила, как ее стражи отлетают от нее, как осенние листья. Женщина остановилась у самого края и обернулась. Так и есть – Глогстер! Его огненная плеть как раз едва не задела Ворона. Тот ответил вспышкой нового заклятия. Баронесса вскрикнула.

- Глогстер! Я же написала тебе не вмешиваться!!!- крикнула она и тут же осеклась. Она хотела броситься к ним, но наступила на край длинного платья и упала прямо под стену из магического дождя.

Что произошло дальше, догадаться нетрудно. Полная, невысокая баронесса де Монтень стала выше, нехитрый платок слетел, освободив гриву изумрудно-зеленых волос.

Этого не ожидал никто. Даже Ворон замер, не зная, что делать и что приказать. Глогстер нахмурился и полетел к ней. Ворон будто проснулся, вызвал магическую волну, и де ля Фера отбросило в сторону.

- Болван! – крикнул Ворон. – Я столько времени потратил на эту девчонку, думаешь, я позволю тебе так вот разрушить все мои планы?? А ты, - он взглянул на Сильву, и она испуганно отшатнулась. – С тобой мы потом поговорим. Ты знаешь, как я поступаю с предателями!

Сильва упала на колени. Де Эрве быстро подбежал и инстинктивно закрыл девушку собой. Ворон стоял молча, но это молчание внушало больший ужас, чем заклятия.

- Сильва не виновата! – холодно ответила Андриэнна. – Просто зелье, которым ты собирался меня усыпить, не подействовало.

Ворон повернулся. Глогстер направил в него заклятие, но его успела отразить Селена.

И сражение завязалось. Клопен сразу поднял руки, давая понять, что сдается, а де Эрве отвел Сильву подальше. Де Шатильон, де Монфор и де Моле не переставая осыпали противников градом стрел. Так что Селене, Винсенту и даже Ворону приходилось разом отбиваться и от заклятий, и от стрел.

Однако Андриэнна понимала, что так может продолжаться вечно, и сражение никогда не сойдет с мертвой точки, если что-нибудь не случится. «Я должна это сделать!» – подумала Андриэнна и повернулась к берегу моря. Оно посерело и заметно волновалось. Колдунья закрыла глаза. «Интересно, моя матушка тоже закрыла глаза, когда бросалась в пруд»? – подумала она, и сердце ее болезненно сжалось. Похоже, и ей суждено повторить материнский грех и оставить своих детей сиротами. «Но они не одни, - мысленно поправила она себя. – Господи, благослови их! И прости меня». И Андриэнна решительно прыгнула в море.

Последнее, что она запомнила, был невероятный холод, сжавший ее со всех сторон.

Глогстер вскрикнул и бросился к берегу. Уже не видя, как Ворон упал в снег, а за ним и Селена с Винсентом, как Селена прочитала новое заклятие, но безуспешно. Его занимало только одно – Андриэнна.

Он остановился у берега и прочел заклинание. Холодная вода расступилась, и безжизненное тело Андриэнны опустилось на снег. Глогстер сел рядом на колени и бережно погладил ее по щеке. Она лежала, белая и неподвижная, на щеках и ресницах застыл иней. Но Глогстер все-таки не верил, что это только тело, что душа ушла из него навеки. Он взял ее ледяную руку и принялся покрывать поцелуями, чтобы согреть.

- Сумасбродка! – выдохнул он. – Ну, зачем? Как ты могла так поступить, любимая моя!

Колдун снял с себя плащ и укрыл ее. А потом бережно взял ее на руки. Повернулся.

К нему как раз подходил де Моле.

- Мы победили, - заметил он. – Наши враги без магии безоружны. Что прикажете с ними делать, де ля Фер?

Глогстер теснее прижал к себе Андриэнну.

- Увести в землянку к Мирославу, - отозвался он, не узнавая собственный голос. - Там придумаем. И Андриэнну нужно привести в чувство.

Де Моле с жалостью посмотрел на него.

- Сэр Глогстер, я понимаю ваше горе, но нужно смотреть правде в глаза. Никто бы не выжил в такой холодной воде.

Глогстер промолчал. Он сам умом понимал, что такого быть не может, но душа отказывалась верить, что Андриэнны больше нет. Он оглядел врагов, и до его сознания начало доходить, что произошло.

- Ты угадал, де ля Фер, - услышал он спокойный и серьезный голос Мирослава. – Я не хотел вам этого говорить. Силы Ворона и его сторонников связаны с наследницей. Нет наследницы – их магические силы исчезают. Я не хотел этого говорить, чтобы не ставить Андриэнну перед таким выбором. Но, видимо, она сама все поняла.

- Слишком дорогая цена за победу, - вздохнул Глогстер. Мирослав покачал головой.

Вскоре они связали Ворона, Винсента, Селену и Брайна и увели к землянке. Клопен и Сильва шли рядом, не смея спрашивать, что их ждет дальше.

Рыцари увели пленников в землянку и втолкнули в магическую решетку. Всех, кроме Сильвы. Глогстер положил Андриэнну на соломенную постель.

- Теперь осталось выяснить одно, - заметил де Шатильон. - Если графиня приняла обличие баронессы де Монтень, то где она сама? И другие.

- Лаура в тереме, - равнодушно ответил Клопен. – А где остальные, я не знаю.

- Баронессу мы с де Эрве вчера перенесли в Париж, - спокойно объяснила Сильва. – С ней все в порядке. А вот графиня де Монфор и герцогиня де Контуар, скорее всего, по-прежнему в заточении. Хотя сами вряд ли осознают это.

Де Эрве усадил Сильву возле костра и укрыл меховым одеялом. Глогстер погладил Андриэнну по щеке. Такие проявления нежности вызвали у Селены презрительное фырканье, но она тут же замолчала.

- Кстати, а нам одеяла не полагаются? – осведомился Винсент. Ворон промолчал. Взгляд его серых глаз скользил по крыше.

- А ну молчать! – рявкнул де Шатильон. – С вас довольно и того, что мы оставили вам жизнь!

- Да, почетная победа, - усмехнулся Ворон. – Вы победили только потому, что эта сумасшедшая отдала за это свою жизнь.

- Интересно, а для Бога это будет самоубийство? – полюбопытствовал де Эрве, устраиваясь возле Сильвы. – Ведь, по сути, графиня покончила с собой!

- Кто? – раздался сонный женский голос. – Кто покончил с собой?

Рыцари повернулись. Андриэнна лежала, приподнявшись на локте, и смотрела на них.

Глогстер бережно обнял ее.

- Никто, мой ангел, - мягко заметил он. Андриэнна потерлась головой о его грудь.

- Хорошо, что вы живы, графиня, - улыбнулся де Моле. – Если бы вы теперь помогли освободить остальных пленниц.

Андриэнна кивнула.

- Постараюсь.

Она прикрыла глаза и постаралась прочитать заклинание. Безуспешно.

- Не действует! – выдохнула она. – Кажется, я теперь тоже человек! – она огляделась и только теперь заметила Ворона и его сторонников за решеткой. – А они? К ним магия не вернулась? Ведь я жива!

Ворон усмехнулся.

- Если бы магия к нам вернулась, нас бы уже здесь не было, госпожа наследница. Но, если хотите, со мной всегда можно договориться. Я готов вернуть вам ваших женушек, господа взамен.., - холодно начал он, но де Моле перебил его.

- Вы не в том положении, сударь, чтобы ставить условия! Говорите, что нужно делать.

- Так меня же в любом случае, похоже, казнят? – насмешливо осведомился Ворон. – Так какой мне резон идти на уступки? Только из желания услужить?

Рыцари переглянулись.

- Похоже, этот стервятник прав, - неохотно заметил де Монфор.

- После всего, что ты сделал, иного, кроме смерти, ты не заслуживаешь, - холодно ответил де Шатильон. Де Моле остановил его.

- Хорошо. Говорите – но имейте в виду, сохранить вам жизнь не в нашей власти. Вы слишком опасны для Его Величества.

- Сохранение жизни одного из моих сторонников, - спокойно ответил Ворон. – Согласитесь, недорого – один колдун или колдунья за двух женщин. Но я имею в виду одного из тех, кто сейчас со мной. Я так понимаю, те, кто сейчас рядом с вами, скорее всего итак будут помилованы, - он бросил холодный взгляд на Сильву. – Но я даю вам право решить это самим.

Рыцари переглянулись. В таком милосердии явно был какой-то подвох, но и отказаться они не могли.

Глава 91

Зал королевского Совета был заполнен. Людовик сидел на своем почетном месте, в очередной раз слушая рассказ де Моле о произошедшем. Тот рассказывал спокойно и ровно, точно отвечал школьный урок учителю. Лаура сидела на лавке у стены – как свидетельница. Андриэнна же стояла рядом с Вороном и его сторонниками – Винсентом, Селеной, Клопеном и графом де Мор. Глогстер и граф де Моле считали, что ей совершенно нечего делать в такой компании, но это было ее решением – она виновата и готова ответить, если придется. Но, в отличие от них, она была не в кандалах. Глогстер сидел недалеко от короля, с беспокойством переводя взгляд со своего монарха на любимую. Он едва ее не потерял, неужели придется снова? «Нет, - подумал он. – Ее я скрою, чего бы мне это не стоило. Лишь бы она не заупрямилась».

Когда де Моле закончил, король перевел внимание на Андриэнну.

- И что с вами делать, любезная графиня? – осведомился он. – Вы предали меня и вашего мужа, переметнувшись к Ворону, но вы же были готовы своей жизнью это искупить!

Андриэнна опустила глаза.

- Решайте, как вам будет угодно, сир. Я признаю, что виновата и готова ответить за это.

- Не слушайте ее, Ваше Величество! – заявил Глогстер. – Разум еще не совсем вернулся к ней.

- А на мой взгляд, госпожа де ля Фер рассуждает здраво, - усмехнулся герцог де Контуар. – Если, конечно, ее слова искренни, а не просто попытка смягчить Ваше Величество.

- Вы не смогли простить баронессе де Монтень меньшее, - заметил король, не глядя на герцога. И тому это явно не нравилось. Андриэнна кивнула.

- Да, все как в той притче о должниках. Поэтому я не прошу пощады. Я была с ними, какое-то время разделяла их цели и стремления. И я не стану прятаться за чужой спиной, когда настала пора отвечать.

В голосе и манерах «этой крестьянки» в это мгновение было столько чувства собственного достоинства, что это не могло не тронуть даже сердце короля. Но вместе с тем он оставался королем.

- Вот интересно, а вы думали, что если Ворон победит, вам придется убить не только меня, но и моих детей? – осведомился Людовик. Андриэнна вздрогнула. – А вы как думали? Мои дети – наследники престола. А сыновья тех моих рыцарей, кто не захотел бы к вам примкнуть? Вам пришлось бы избавиться и от них, иначе вы не смогли бы чувствовать себя спокойно! Власть, завоеванную кровью, пришлось бы удерживать. Причем также – кровью.

- Я не так глуп, чтобы посвящать графиню в такие детали, - с усмешкой заметил Ворон. Андриэнна молчала, сама удивляясь, почему столь очевидная мысль не пришла ей в голову в самом начале.

Король встал.

- Теперь осталась одна деталь. Господа рассказали мне про обещанную цену за спасение дам. Это были ваши люди, потому справедливо будет, если вы решите, кого из них оставить в живых.

Лаура вздрогнула и умоляюще воззрилась на Андриэнну. Та улыбнулась и едва заметно кивнула.

- К колдунам магия еще может вернуться, - спокойно начала она. – Значит, это должен быть человек. И тот, на ком меньше всего вины. Тот, кто так или иначе мне помогал. К этому подходит лишь один из здесь присутствующих. Клопен.

Лаура прикрыла рот рукой, чтобы не закричать от радости. Любовь ли эта была или память о любви – она сама не знала. Де Шатильон бросил на нее холодный взгляд. Людовик кивнул и взглянул на своего секретаря.

- Да будет так. Пиши, Эжен. За государственную измену, заговор с целью свержения законного монарха, убийство солдата Отто и мадам Дюваль, похищение графини де Шатильон, графини де Монфор, герцогини де Контуар, баронессы де Монтень и графини де ля Фер..

Андриэнна чуть приоткрыла рот и с удивлением воззрилась на короля. А тот продолжал:

- Алексей Воронов, Селена Морели и Винсент Стоун приговариваются к смертной казни через повешенье. Сэр де Мор приговаривается к смертной казни через отсечение головы». Приговор надлежит привести в исполнение завтра на рассвете. С такими преступниками медлить не стоит. Вы желаете, чтобы к вам пригласили священника? – он повернулся к арестованным. Селена презрительно фыркнула. Ворон и Винсент ограничились презрительными усмешками. – Что ж, ваше дело, - он повернулся к солдатам. – Уведите их!

Солдаты копьями подтолкнули всех троих к выходу. Андриэнна проводила Ворона глазами.

- Постойте! Ваше Величество, позвольте мне попрощаться с Вороном, – попросила она. Людовик удивился, но кивнул. Солдаты остановились у дверей. Андриэнна подошла, раздвинула копья, приблизилась к Ворону и, не давая себе время на раздумья, положила руки ему на плечи. Несколько мгновений оба смотрели друг на друга. В зале стояла тишина – все не сводили глаз с этой пары. Андриэнна приблизилась к Ворону и поцеловала в лоб! Некоторые из рыцарей приоткрыли рот от удивления.

- Вот как выглядит поцелуй Иуды! – первой нарушила молчание Селена, но хозяин даже не обратил внимания на ее слова. Ворон погладил Андриэнну по щеке. Они не говорили – да и что они, враги, могли сказать друг другу?

Да, Андриэнна понимала, что Ворон – ее истинный враг. Все прочие – от Степки до Анжелики, Марго, Лауры и баронессы де Монтень – всего лишь недоброжелатели. А Ворон – истинный враг. Но именно к нему она ненависти не питала. Как, видимо, и он к ней.

- Прощайте, господин Ворон, - наконец, заметила она.

- Прощай, - спокойно ответил Ворон. – Мы с тобой еще увидимся. Не в этой жизни, так в других.

Андриэнна поймала себя на том, что Ворон говорит об этом не как о чем-то, на что надеется, а как об очевидности. И она знала, что так оно и есть.

- Надеюсь, графиня окажется после смерти не там, где вы, - заметил де Моле. Ворон не обратил на его слова никакого внимания. Кивнул Андриэнне, повернулся и последовал за своими стражами в тюрьму Шатле. Откуда должен был выйти уже на рассвете – чтобы пройти от нее до эшафота с виселицей. Андриэнна подошла к Глогстеру, сидящему за столом, и тот взял обе ее руки в свои.

- А я думал, мы видели уже столько ваших сумасбродств, графиня, что вам нас уже трудно чем-то удивить, - заметил де Монфор. Андриэнна улыбнулась.

- Кстати, госпожа де ля Фер, - вдруг осведомился Людовик, - а если бы вы с Вороном победили и взошли на французский трон – что бы вы сделали в первую очередь?

Андриэнна удивленно воззрилась на короля. Глогстер нахмурился, не представляя, что может означать этот вопрос и как Андриэнне должно на него ответить. Она задумалась.

- Строила бы школы, больницы, - отозвалась она.

- Это вы можете делать и теперь, - возразил Людовик. – Я имею в виду именно то, что вы не можете делать, как графиня де ля Фер и могли бы только как королева Франции.

Андриэнна опустила глаза на каменный пол.

- В первую очередь отменила бы смертную казнь, - уверенно заявила графиня. – Никому не позволено отнимать у другого человека то, что дал ему Господь.

- Но перед этим погибли бы сотни людей! – заметил де Моле.

- Ворон обещал, что постарается избежать лишних жертв, - объяснила Андриэнна. Людовик понимающе кивнул.

- Понимаю. А теперь ступайте, графиня. О вашей судьбе я еще подумаю, - он оглядел рыцарей. – Надеюсь, нет нужды напоминать, что все произошедшее здесь, должно остаться тайной?

Рыцари кивнули.

- Только в своей супруге я не уверен, - заметил де Монфор. – Она не очень поняла, что произошло, но может разболтать.

- Я могу изменить ей память, - заметил Глогстер. – Андриэнна сейчас колдовать не может.

«Наверное, кара за гордыню», - подумала Андриэнна и вздохнула. Король кивнул и отпустил всех.

Вечером дети долго не отпускали Андриэнну от себя. И Глогстер их понимал. Тем паче, что Нора знала правду – что маму заколдовал злой волшебник.

Андриэнна играла с ними, при этом избегая смотреть на своего супруга. Она чувствовала, что ее ждет еще одно объяснение – уже с ним. И оно будет тяжелее объяснения с королем.

Наконец, она уложила детей спать, поцеловала и перекрестила их. И вернулась в спальню.

Мари помогла ей переодеться, оставив в одной нижней рубахе. Андриэнна оглядела комнату, все еще не осознав, что она снова здесь. С семьей, с детьми. И с ним.

Глогстер стоял у окна, погруженный в собственные размышления. И сердце Андриэнны болезненно сжималось. После возвращения в Париж они не перемолвились ни единым словом, и это пугало. Точно они чужие друг другу. Андриэнна осторожно подошла к нему и погладила рукой по спине. «Ну, посмотри на меня! – мысленно умоляла его она. – Ну, посмотри! Скажи хоть слово! Скажи, что простил меня! К чему мне прощение короля, если ты меня не простишь?». Она осторожно окликнула его по имени, но голос ее прозвучал непривычно тихо. Тем не менее, Глогстер повернулся.

- Прости меня, - выдохнула она. – Прости, если сможешь.

Глогстер едва улыбнулся.

- За что именно? За то, что ты оставила меня, переметнулась к нашему врагу, держала меня и моих друзей в плену или за твою последнюю выходку с поцелуем в зале королевского совета?

Андриэнна рассмеялась.

- Боюсь, если перечислять все мои безумства за последние дни – и десяти лет не хватит, - заметила она. - А почему я поцеловала Ворона, я сама не знаю. Понимаешь, я чувствовала, что должна попрощаться с ним.

Глогстер запустил руку в ее зеленые волосы. Андриэнна обеими руками схватила его руку и прижала к своей щеке. Ничего не осталось теперь от той властной леди Андриэнны, которую пытался создать Ворон.

- Ты сумасбродка, - заметил он. – Но если бы не ты, мы бы не смогли справиться с ним. Так что я готов тебя простить..до твоего следующего сумасшествия.

Он обнял ее за талию и прислонил к себе.

- Всего несколько часов назад я думал, что потерял тебя, - добавил он. – Даже когда Мирослав объяснил мне про твою связь с магией Ворона, я подумал, что эта победа гроша ломаного стоить не будет. Ты поставила меня перед страшным выбором, мой ангел. Любовь к тебе или преданность королю. А если бы ты так и осталась преданной Ворону? Мне бы пришлось убить тебя! Можешь себе представить, как бы я смог жить тогда? Наверное, не смог бы вовсе.

Андриэнна кивнула.

- Понимаю. И спасибо тебе, что ты до последнего меня не предал. До последнего верил, что я одумаюсь, - она прильнула к Глогстеру и поцеловала его.

В то же время король Людовик вошел в свои покои, где служанка уже расчесывала длинные, темные с преседью волосы королевы. Над большой кроватью с тяжелым парчовым пологом висело серебряное Распятие.

Людовик едва кивнул девушке, и та поспешила удалиться.

- Так что вы решили насчет графини де ля Фер? – осведомилась Аделаида. Людовик задумался, чуть наклонив голову. Всех во дворце удивляло, но положение королевы Аделаиды существенно отличалось от того, которое надлежало занимать королеве. Родить наследника, бывать на церемониях и заниматься благотворительностью – вот и все. Про королевскую чету Людовика и Аделаиды смело можно было сказать, что они правят Иль-де-Франс вместе.

- Я не знаю, как поступить, - честно признался он. - Как человек или как монарх.

- А разве в данном вопросе они противоречат друг другу? – улыбнулась Аделаида. – Что ж, попытаюсь их помирить, если это в моей власти, - она подошла к окну и скрестила руки на груди. – Мы не можем быть уверены, что все сторонники Ворона пойманы. И, если казнить Андриэнну, они могут воспользоваться этим и склонить народ к бунту. Это будет даже проще – во имя мести за милосердную графиню. Из мертвой Андриэнны сделают то, что не смогли сделать из живой – знамя восстания. А если ее изгнать, она снова может попасть в их руки. Вот что я могу сказать королю Людовику.

Король нахмурился.

- Я всегда восхищался вашей мудростью. И что вы предлагаете?

Аделаида села на кровать.

- Я думаю, Андриэнна сама по себе не опасна. Хотя на всякий случай стоит окружить ее надлежащим, но умеренным надзором.

- Кто-то из слуг? – уточнил Людовик. Королева пожала плечами.

- Не знаю. Может быть. Или кто-то из знатных дам. У нее есть подруги среди благородных дам?

Людовик задумался, переведя взгляд на пламя свечи в серебряном подсвечнике.

- Полагаю, такую можно найти.

- И еще я думаю, Андриэнне нужно дать то, чего она желает, - с улыбкой добавила королева. Людовик с удивлением воззрился на нее.

- Корону?

Аделаида рассмеялась и отрицательно покачала головой.

- Возможности быть полезной.

Эпилог

Графы де ля Феры заняли свои места за обеденным столом. Людовик и королева Аделаида переглянулись и внимательно поглядели в их сторону, отчего Андриэнне становилось немного не по себе.

Постепенно она немного успокоилась. Иногда она сравнивала этот обед с прошлыми и с обедами в тереме Ворона. И в сравнении с последними ее нынешнее общество выглядело гораздо дружественнее и безобиднее.

- Сэр де ля Фер, - начал Людовик. – Вам известно, что должность сенешаля двора все еще остается свободной?

Глогстер приподнял бровь.

- Известно, Ваше Величество.

Придворные зашевелились – никто не мог скрыть волнения при упоминании о столь желанной для многих должности. Но Людовик смотрел только на Глогстера.

- Я думаю, лучше тебя на эту должность никого нет, - заметил он.

Глогстер повернулся к Андриэнне, и та пожала плечами. Мол, «решай сам». Колдун повернулся к королю.

- Благодарю вас, сир. Но вы знаете само мое мнение об этой должности. Слишком много полномочий в одних руках.

Придворные воззрились на Глогстера, как на сумасшедшего. Это что же, он хочет отказаться?? Однако его слова Людовика не рассердили. Он кивнул.

- Да, помню. Но пока эта должность существует, кто-то должен занять ее, - спокойно ответил король. - И надежнее тебя я никого не вижу, - он оглядел двор. – Граф Глогстер де ля Фер и его жена графиня Андриэнна помогли разоблачить негодяя, готовившего заговор против королевской власти. Сегодня он и трое его ближайших сторонников, в их числе, к сожалению, и небезызвестный вам граф де Мор, были повешены. А преданность супругов де ля Фер и тех рыцарей, которые помогли его остановить, заслуживает награды.

Андриэнна непонимающе воззрилась на короля. Она осознавала, что заслуживает наказания, а здесь – награда?? И разве не сам король запретил им предавать огласке эти события? «Они ведь так просто не успокоятся, - подумала Андриэнна. – Будут задавать вопросы. И что мне им ответить??». Глогстер кивнул.

- Я предпочел бы служить Вашему Величеству мечом, но если сейчас это необходимо, я готов занять эту должность, - спокойно ответил он. И все придворные отчетливо ощутили, что это не лицемерие – Глогстер действительно занимает должность сенешаля, как и всякую другую. Безразлично. Только потому, что так нужно. И Андриэнна в душе им гордилась. Людовик кивнул.

- Хорошо. Теперь с вами, графиня, - он повернулся к Андриэнне. – Я знаю, вас очень интересует медицина.

Глогстер невесело усмехнулся.

- Это еще мягко сказано, Ваше Величество.

- Я бы хотел поручить вам присмотр за больницей - Отелем Дье де Пари, - объяснил он. Как и ожидала королева, глаза Андриэнны заблестели. Она почтительно поклонилась.

- Благодарю вас, Ваше Величество. Я оправдаю ваше доверие.

Год спустя.

Зал королевского Совета шумел, как никогда. Рыцари, перебивая друг друга, высказывали свои мнения. Дело было действительно серьезным – бывший сенешаль, изгнанный королевой сеньор Стефан де Гарланд поднял восстание, перетянув на свою сторону и двух извечно недовольных Людовиком сеньоров - Генриха Боклерка и Тибо Блуаского. Требовалось войско. Но лазутчики сообщили Людовику о готовящимся восстании барона Томаса де Марля. Впрочем, эти сведения были весьма туманны. Оставалось решить, как быть – бороться сразу с двумя сеньорами было невозможно и опасно, а если бросить все силы на борьбу с де Гарландом, это могло дать время набраться сил Томасу де Марлю. Людовик поднял руку, призывая к тишине. Рыцари тут же замолчали.

- Де ля Фер, что думаете? - осведомился он. Глогстер сидел, барабаня пальцами по столу.

- Думаю, сейчас важнее де Гарланд, - спокойно ответил он. – Он влиятелен, и у него достойные союзники. Нужно разбить его.

- А де Марль будет любезно ждать своей очереди? – насмешливо спросил герцог де Контуар. Глогстер пожал плечами.

- Томас де Марль едва ли быстро сможет собрать достойное войско, - спокойно ответил он. - Но действовать нужно быстро.

Людовик кивнул.

- Так тому и быть. Войско против де Гарланда поведу я и мой кузен Рауль де Вермандуа, - он взглянул на высокого рыцаря, сидевшего на одном из почетных мест. Тот слегка поклонился. Людовик задумался. – Кстати, де ля Фер, вы бы взяли с собой вашу супругу. На всякий случай. Я не хочу лишиться короны, потому что графиня де ля Фер заскучала во дворце.

По залу пробежал смех. Глогстер усмехнулся. Он понимал правоту короля, но также понимал – если Андриэнну взять с собой, глупо ожидать, что она смириться с ролью простой наблюдательницы. Так что будет весело. Один лишь вопрос – кому.

КОНЕЦ