Анбиль

Глава 1. День, когда мир умер

Майкл Райан Дэвис уже пятый день не выходил из своей квартиры в пригороде Вашингтона.

Тридцать восемь лет. Карие глаза, тёмные слегка растрёпанные волосы, рост 174 сантиметра — ничего, что выделяло бы его в толпе. Старший аналитик отдела киберугроз и мониторинга внутренних рисков FBI. Полтора года он жил в потоке данных: перехваты, даркнет, анализ поведения, раннее выявление угроз. Работа выжигала нервы. После дела о группе, планировавшей заражение водопроводов, он наконец выбил себе две недели отпуска.

«Никакой работы. Никаких сводок. Только я и тишина», — сказал он себе.

Первый день отпуска совпал с 4 июля. Весь пригород гудел: петарды, музыка, крики и смех. Майкл закрыл окна, включил кондиционер на максимум и погрузился в игру. Спал до трёх дня, ел что хотел, пил холодное пиво. Впервые за долгое время в груди стало спокойно.

На второй и третий день шум снаружи начал стихать быстрее, чем обычно. Петарды хлопали реже, музыка обрывалась странно резко. Но Майкл почти не обращал внимания. Он был в отпуске, наоборот еще больше расслаблялся и напивался, что бы в его душе уже был праздник.

На четвёртый день пришло первое настоящее беспокойство. Сэм написал в мессенджере: «Брат, ты где? Не выходи на улицу. Серьёзно. Новости смотри». Майкл ответил: «Отдыхаю. Что там?» Ответа не было, Майкл не хотел в эти дни особо вникать, слишком устал от рутины и хотел отвлечься за столь долгое время. Мать позвонила вечером. Голос дрожал. — Майкл, ты дома? Двери запер? Еда есть? — Мам, всё нормально. Что случилось? — Просто… не выходи. Пожалуйста. Он пообещал перезвонить позже и открыл новостную ленту.

«Неизвестная инфекция распространяется по восточному побережью…» «Массовые случаи комы и агрессивного поведения…» «Анбиль впервые вышел на связь после трагедии…»

Имя Анбиля Майкл знал хорошо. Учёный, которого ещё полгода назад называли спасителем. Его модифицированный вирус должен был радикально усилить иммунитет. Богатые платили миллионы за инъекцию. Рак, аутоиммунные заболевания, даже старение - всё отступало. А потом случилась та история с его дочерью.

Семнадцатилетняя Эмма. Застенчивая девочка, влюбившаяся впервые. Парень публично унизил её, запись разлетелась по сети. Тысячи комментариев желали ей смерти. Она включила прямой эфир, сказала отцу «прости» и перерезала вены на глазах у зрителей. Люди продолжали писать гадости и кидать донаты «за шоу» даже после её смерти. Анбиль смотрел запись в лаборатории до самого конца, после этого он исчез, а теперь, судя по новостям, вернулся.

Посмотрев новости Майкл перезвонил матери.

Гудки тянулись долго. Слишком долго. Он уже хотел сбросить, когда в трубке наконец послышалось дрожащее дыхание.

— Мам?

— Майкл… — голос был тихим, срывающимся. — Слава Богу.

— Что происходит? Ты меня пугаешь.

На несколько секунд повисла тишина. Где-то на фоне работал телевизор, но звук был приглушён, будто она специально сделала его тише, чтобы прислушиваться к чему-то другому.

— Я не знаю, — прошептала она. — Я правда не знаю. Но… что-то не так.

— Новости?

— Нет… не только. Люди. Соседи. Они будто… меняются.

Майкл нахмурился и сел на край дивана.

— В смысле меняются?

— Сегодня утром миссис Грин стояла посреди улицы босиком. Просто стояла и смотрела в сторону домов. Несколько часов. А потом начала смеяться… Господи, этот смех… Я закрыла окна, но всё равно слышала.

Она тяжело вдохнула.

— А ещё этот запах. На улице пахнет чем-то тухлым. И собаки… собаки всю ночь выли.

Майкл попытался говорить спокойно:

— Мам, послушай. Сейчас везде паника из-за этой инфекции. Люди накручивают себя.

— Нет, — резко ответила она. — Нет, Майкл. Я чувствую… чувствую, будто происходит что-то очень плохое. Будто мир стал неправильным.

В её голосе была такая искренняя, почти детская паника, что у него внутри неприятно сжалось.

— Ты двери закрыла?

— Да. И окна тоже. Но мне страшно одной.

Молчание затянулось.

— Приезжай ко мне, — тихо сказала она. — Пожалуйста.

Майкл провёл рукой по лицу и посмотрел на мигающий экран телевизора с экстренными новостями.

— Хорошо. Завтра утром выеду. Обещаю.

Мать выдохнула так, будто всё это время не дышала.

— Спасибо… Просто будь осторожен, ладно?

Позже Майкл попытался позвонить соседям, но все безрезультатно, они не отвечали, хотя гудки шли, он решил завтра решить эту проблему, а сегодня расслабиться, на сколько же он был наивен думая что все обойдется...

Пятый день начался с тишины, полной, густой, неестественной. Ни петард, ни музыки, ни голосов. Майкл проснулся от того, что в квартире стало тяжело дышать. Кондиционер работал, но воздух казался плотным и тёплым. Он подошёл к окну.

На улице почти никого. Несколько машин пронеслись на высокой скорости. Вдалеке раздался короткий крик, который резко оборвался. Потом — ничего.

В чате друзей творилось странное. Один писал: «У меня сильный жар. В горле будто что-то шевелится». Другой прислал голосовое: тяжёлое влажное дыхание и шёпот «Они продолжают праздновать… но я слышу, как они ходят. Все ходят и ходят…». Последнее сообщение пришло без текста — только хрипы и далёкий булькающий вопль.

Майкл включил телевизор.

«…объявлен режим ЧС в Вашингтоне и пригородах. Всем жителям рекомендуется оставаться в помещениях…»

В этот момент по городу завыли сирены. Громкий, дрожащий голос диктора:

— Внимание! Срочная эвакуация! Всем жителям немедленно покинуть город! Это не учения! Повторяю, это не учения! Направляйтесь к…

Связь оборвалась и телефон Майкла завибрировал, звонил куратор. — Дэвис, ты где?! — Дома, в пригороде. Что происходит?! — Это Анбиль. Он переписал вирус. Он не лечит… он… Боже, они уже не люди. Они…

На том конце раздался нечеловеческий крик, звуки рвущейся плоти и влажное чавканье. Связь прервалась.

Майкл не стал ждать. Он схватил заранее собранный тревожный рюкзак (как аналитик, он всегда держал такой), надел тактические ботинки, куртку и вышел на улицу, к сожалению его планы резко поменялись и ему пришлось сначала добраться до работы что бы разобраться со всем происходящим.

Хаос уже начался.

Люди бежали. Кто-то кричал, кто-то бил витрины. Из переулка выскочила женщина. Кожа серо-зелёная, вздувшиеся чёрные вены, глаза полностью залиты кровью. Нижняя челюсть вывернута, изо рта тянулась густая чёрная слюна. Две пулевые раны на груди медленно сочились тёмной жижей. Она двигалась рывками, неестественно быстро, выгнув спину под невозможным углом, благо она бежала за кем-то другим.

Майкл побежал к своей машине. Не успел. Какой-то мужчина с дробовиком просто вырвал у него ключи и уехал. Спорить было некогда, да и не сильно то и хотелось.

До ближайшего оружейного магазина было всего два квартала, обычно Майкл прошёл бы это расстояние за несколько минут. Сейчас дорога превратилась в настоящий ад. Сирены выли со всех сторон. Где-то бесконтрольно сигналили машины. Из соседних домов доносились крики, плач, звон разбивающегося стекла. Над улицей висел густой запах дыма, бензина и чего-то сладковато-гнилого, от чего начинало мутить.

Он бежал мимо перевёрнутого внедорожника, в который на полной скорости врезался школьный автобус. Внутри кто-то всё ещё кричал. На тротуаре мужчина избивал другого камнем, уже не как человек — с тупой, животной яростью, превращая лицо жертвы в кровавое месиво. Рядом женщина прижимала к себе ребёнка и истерично орала на военных, перекрывших перекрёсток.

— Пустите нас! Пожалуйста! Там мой муж!

Солдаты кричали в ответ, требуя отойти назад. Один из них вдруг вскинул автомат и открыл огонь, а вскоре на них напала толпа обезумевших тварей и тем банально не хватило патронов, месиво было не из приятных для взора.

Майкл даже не стал оборачиваться.

Из аптеки выбежала толпа мародёров с коробками лекарств и бутылками воды. Кто-то тащил телевизор, «безумец» - подумал Майкл, в такое-то время. Кто-то — окровавленного человека за ноги. В переулке трое заражённых рвали мужчину прямо на асфальте. Тот ещё был жив. Его хриплый вопль преследовал Майкла почти весь путь.

Потом впереди прогремел взрыв.

Огненные языки пламени вырвались из окон небольшого кафе, видимо сломало газовую трубу, газ накопился и малейшая искра дала такой эффект, выбив стёкла на половине улицы. Люди бросились врассыпную. Кто-то загорелся и, вопя, побежал прямо по дороге, размахивая руками.

Майкл мчался дальше, перепрыгивая через обломки, брошенные сумки и тела. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках. Мир вокруг рушился буквально по секундам.

Когда впереди наконец показалась вывеска оружейного магазина, у входа уже дрались несколько человек. Один лежал с простреленной шеей, захлёбываясь кровью. Другой бил прикладом по закрытой двери.

Майкл не стал тратить время. Подхватил валявшуюся рядом биту, разбил витрину одним мощным ударом и пролез внутрь среди осколков, пришлось рискнуть и потратить пару мгновений что бы убрать все торчащие осколки и не порезаться при переходе, благо ни кто не пытался в этот момент его убить.

Он хватал только самое необходимое: AR-15 с несколькими магазинами, Glock 19, патроны, нож. Руки почти не дрожали — сказывались тренировки и годы работы с угрозами.

Снаружи снова закричали и на этот раз кричали уже не люди.

Он решил пробираться к зданию местного отделения FBI в пригороде — оно было ближе, чем штаб-квартира в центре. Если где и оставался шанс получить информацию, оружие и безопасность, то только там.

Майкл быстро сверился с картой в телефоне. Связь уже сбоило, но все еще кое как работала. До здания оставалось чуть больше двух километров.

«Дойду пешком», — подумал он.

Тогда ему ещё казалось, что ситуация просто выходит из-под контроля, через пять минут он понял, насколько ошибался, город словно сошёл с ума.

Люди бежали в разные стороны, сталкивались друг с другом, падали под колёса машин. На перекрёстке впереди столкнулись сразу три автомобиля. Один водитель с окровавленным лицом продолжал жать на педаль, даже не замечая, что в груди у него осколки стекла разорвали грудную клетку.

Слева раздалась автоматная очередь, Майкл инстинктивно пригнулся.

На крыше магазина двое полицейских пытались отстреливаться от заражённых внизу. Один кричал в рацию так громко, что голос срывался на визг. Второго уже тащили вниз за ногу и через мгновение он исчез в толпе тел.

Майкл ускорился.

Первого заражённого он убил возле автобусной остановки. Мужчина в деловом костюме внезапно бросился прямо под ноги, хрипя и щёлкая окровавленными зубами. Майкл выстрелил ему в голову почти автоматически, не останавливаясь.

Потом появился второй, Третий...

А затем их стало слишком много.

Они выбегали из переулков, выползали из разбитых машин, падали из окон. Некоторые двигались рывками, другие наоборот — пугающе быстро. Одна заражённая женщина неслась за ним босиком, ломая пальцы ног об асфальт, но даже не замечая этого.

Майкл начал стрелять короткими очередями, экономно и точно, понимая что лишние траты неуместны. Один упал, а второму разворотило висок. Третий всё равно почти добрался до него. Майкл успел выхватить Glock и выстрелил твари прямо в лицо в упор. На щёку брызнула тёплая кровь вперемешку с чёрной слизью.

Но звук выстрелов только ухудшил ситуацию, вой вокруг стал громче, намного громче. Майкл обернулся — и внутри всё похолодело, за ним уже неслась целая толпа. Не пять и не десять, десятки, мужчины, женщины, подростки. Некоторые ещё в праздничной одежде после 4 июля. У кого-то обгоревшая кожа, у кого-то вывернутые конечности. Но все они бежали с одной целью.

Добраться до него.

— Твою мать…

Он рванул вперёд изо всех сил.

Сердце колотилось где-то в горле. Воздуха начинало не хватать. Он свернул в узкую улицу между домами, перепрыгнул через мусорный бак и чуть не поскользнулся на чьих-то внутренностях.

Позади уже слышался топот, они совсем близко. И вдруг справа раздался выстрел. Один из заражённых рядом с Майклом рухнул с простреленной головой.

— Сюда! Быстрее!

У входа в маленький продуктовый магазин стоял мужчина с охотничьим карабином. Высокий, худой, с безумными глазами и дрожащими руками. Он выстрелил ещё два раза, и часть заражённых действительно переключилась на него.

— Бежим! — заорал он.

Они сорвались вместе и несколько секунд Майкл даже чувствовал облегчение. Толпа разделилась. Теперь заражённые преследовали их обоих. Но потом мужчина начал странно коситься в его сторону. Слишком нервно и слишком часто...

А затем Майкл увидел, как тот замедлился и начал поднимать оружие, прямо на него. В этот момент всё стало понятно. Этот ублюдок хотел прострелить Майклу ногу, оставить его толпе и выиграть себе несколько секунд, Майкл резко метнулся в сторону. Выстрел грохнул оглушительно близко, пуля прошла мимо плеча и выбила кусок кирпича из стены впереди.

— Стой, сука! — заорал мужчина, снова поднимая карабин.

Но не успел, один из заражённых, худой парень с разорванной челюстью, прыгнул ему на спину с такой силой, что оба рухнули на асфальт. Карабин отлетел в сторону.

— Нет! Нет! Пожалуйста!

Ещё двое заражённых навалились сверху и раздался влажный треск, крик захлебнулся, а Майкл бежал дальше. Он уже почти ничего не слышал, кроме собственного дыхания и бешеного стука сердца, бежал мимо горящих машин, мимо людей, умоляющих о помощи, мимо тел на дороге. Бежал, пока впереди наконец не показалось здание местного отделения FBI, возле которого ещё шёл бой.

В здании FBI царил контролируемый хаос. Часть сотрудников уже превратилась. Другие отстреливались. По громкой связи звучало:

— …эвакуация по протоколу «Пепел». Через сорок минут начинаем зачистку воздушным ударом. Всем выжившим - двигаться к точке эвакуации «Зета-7»!

Майкл понял: времени почти нет. Власти решили сжечь заразу вместе с городом.

Здание местного отделения FBI встретило его грохотом выстрелов и тревожными вспышками аварийного освещения. Внутри уже шёл бой — часть коридоров была потеряна, стекло в холле выбито, на полу лежали тела сотрудников и заражённых вперемешку.

Майкла сразу перехватили двое оперативников и быстро втянули внутрь, не давая остановиться ни на секунду. Ситуация не требовала объяснений — всё было видно по лицам: усталость, страх и жёсткая концентрация людей, которые понимали, что удерживают здание из последних сил.

Группа выживших формировалась на ходу. Несколько агентов FBI, один техник с рацией, двое охранников здания и несколько гражданских, которые сумели добраться сюда случайно и теперь просто пытались не умереть. Никто не задавал лишних вопросов, каждый автоматически занимал позицию, прикрывал проходы, тащил раненых или закрывал двери.

Движение вниз началось почти сразу.

Решение спуститься в подземный гараж стало очевидным — верхние этажи уже не удерживались, а внешние двери периодически сотрясались от ударов. Люди двигались быстро, не останавливаясь на проверку каждого коридора дольше нескольких секунд. Лестницы и узкие переходы превращались в ловушки, поэтому маршрут выбирался инстинктивно и жёстко, с постоянным прикрытием тыла.

Несколько раз им приходилось останавливаться и отбиваться. Заражённые появлялись из офисов, из-за поворотов, иногда падали сверху через разбитые пролёты. Всё происходило на дистанции нескольких шагов, без времени на прицеливание и контроль. Каждый такой контакт стоил драгоценных секунд.

По мере спуска здание становилось тише, но это была обманчивая тишина — не безопасность, а лишь временная передышка перед следующим прорывом.

В подземном уровне они наконец достигли гаража. Металлические ворота удалось частично закрыть вручную, закрепив их подручными средствами и машинами, стоявшими внутри. Несколько автомобилей были намеренно поставлены поперёк въездов, создавая грубую, но эффективную преграду.

Работа шла в спешке, почти в панике, но без хаоса — каждый понимал, что любая задержка может стоить жизни всей группе. Пока одни укрепляли входы, другие осматривали периметр, проверяли оружие и распределяли оставшиеся патроны.

Когда последняя опора была зафиксирована, и доступ в гараж оказался заблокирован, люди на секунду замерли, пытаясь перевести дыхание.

Но облегчения не было, снаружи уже нарастал шум приближающейся толпы, удары по перекрытиям становились всё громче и тяжелее.

У них оставалось совсем мало времени, время шло так медленно, а твари все шли и шли, но вскоре прозвучал первый взрыв, дрожание земли, стен, всего, происходящее начало говорить о том что в городе начался апокалипсис, самолеты пролетали над городом и скидывали ракеты с ядерными зарядами.

Шло время, все в панике, не понимая что делать им сейчас да и в будущем, взрывы все не переставали, Майкл даже устал от ожидания, не о таком отпуске он мечтал. Вспомнив про отпуск, Майкл понимал что где-то там его мама... скорее всего ее больше нет, как и многих людей.

И вдруг тишина, полная, группа собралась с духом. Майкл посмотрел на остальных и видел не желание выходить наружу, но он понимал как и все остальные что вечно они сидеть там не могут, он показательно махнул рукой и начал идти в сторону выхода. Они смогли выбраться из руин, здание было очень повреждено, но самое главное что оно было предусмотрено для таких ситуаций и всегда были запасные выходы, уплотненные стены. Выйдя наружу, перед ними открылся ад, все в огне, трупах, где-то вдалеке были еще крики, очень жуткие крики, разрушено очень много...

Майкл стоял посреди этого ада, сжимая потрёпанный автомат, с рюкзаком за плечами и тихо, но твёрдо сказал в пустоту:

— Я буду жить. Даже если придётся выгрызать эту жизнь зубами.

Глава 2. Выжженная земля

Прошёл год с того дня, как Вашингтон пал. Год с тех пор, как небо над городом перестало быть синим, а пепел давно осел на руинах и улицах.

Город не умер окончательно. Он просто медленно разлагался вместе со всеми, кто в нём остался. За этот год изменилось многое.

Майкл научился спать вполглаза. Нервы постоянно были натянуты до предела и временами давили на психику так сильно, что в голову лезли самые мрачные мысли. Он научился определять опасность по звуку шагов, научился воспринимать мир с безразличием. Слишком мягкотелые люди давно либо погибли, либо сошли с ума от горя и хаоса вокруг.

Но хуже всего было то, что менялись не только люди.

Заражённые тоже изменились.

В первые месяцы они бросались на любой шум, лезли напролом в ловушки, застревали в завалах, десятками сгорали в огне и всё равно продолжали идти вперёд, словно стадо овец, которое гонит пастушья собака. Но теперь всё стало иначе.

Они начали держаться небольшими группами. Иногда подолгу стояли в темноте, словно к чему-то прислушиваясь. Некоторые обходили места, где раньше погибали другие заражённые, будто запоминали опасные участки территории.

Несколько раз Майкл замечал вещи, которые до сих пор не мог объяснить. Будто они запоминали. Будто делали выводы. Они стали более разумными и намного более опасными. Развиваются ли они или это просто результат своеобразного эволюционного отбора — было непонятно, но это пугало сильнее, чем их зубы. А их внешний вид лишь усиливал страх людей.

У них больше не было никаких правил. Одни передвигались на четвереньках, как дикие животные. Другие сохраняли человеческую походку. Некоторые время от времени издавали жуткие крики, разносящиеся по всему району. Были и такие, что могли часами не подавать никаких признаков жизни, пока не почуют жертву. Но всех их объединяло одно, голод, очень сильный голод.

Оставалось непонятным лишь одно — как они вообще продолжали существовать. Они регенерировали, их организм не умирал от голода, а солнечный свет причинял им куда меньше вреда, чем должен был. Большую часть времени заражённые оставались малоподвижными, и, возможно, именно поэтому не истощались окончательно. Однако вопросов всё равно оставалось больше, чем ответов. Самое главное что этим эффектом обладают почти все выжившие мутанты, только некоторые могут быть подвержены каким либо слабостям, по различным причинам не столкнувшись с собственной смертью. Много мутантов закрыты в помещениях, подвалах и трудно доступных местах.

«Анбиль, будь ты проклят.» - Эту мысль Майкл повторял про себя.

Вашингтон теперь делился на две части. Первую называли Руинами.

Это были окраины и разрушенные районы города, где жизнь ещё цеплялась за остатки прежнего мира. Среди обвалившихся кварталов уцелели отдельные склады, подвалы, мастерские и редкие укреплённые убежища. Там ещё жили люди. Торговали, грабили, договаривались и убивали друг друга — чаще всего за припасы и патроны.

Экономика здесь стала одновременно простой и жестокой. Появились небольшие группы специалистов, которые занимались оружием. Почти никто уже не производил патроны с нуля — слишком сложно и опасно. Основной работой стало переснаряжение старых гильз. Боеприпасы превратились в один из самых дефицитных и ценных ресурсов, от которых напрямую зависело выживание.

То же самое произошло и с едой. Магазинное мясо и свежие овощи давно исчезли, превратившись в редкость из прошлого мира. Основой рациона стали консервы, рыба, выращенные в подвалах грибы, сушёное мясо дичи, а иногда — крысы и птицы. Пытались создавать теплицы и небольшие фермы, но это почти не прижилось: слишком долго, слишком мало урожая и слишком много ресурсов, которых всегда не хватало.

Лекарства, соль, сахар и другие простые вещи стали предметами роскоши. Их постоянно не хватало, а новые производства почти не существовали — не было ни оборудования, ни стабильных условий, ни людей, способных поддерживать сложные цепочки изготовления.

У берегов города стоял старый контейнеровоз «Злато».

Он стал своего рода цитаделью — торговым узлом, убежищем и единственным относительно безопасным местом для тех, кто сумел туда добраться. Здесь собирались торговцы, наёмники и люди, которые просто хотели выжить ещё один день.

Управлял кораблём капитан Андрей — опытный моряк с тяжёлой биографией и характером, в котором давно не осталось мягкости. Он не был садистом и не искал жестокости ради неё, но и сострадание не стояло у него выше выживания. Решения он принимал быстро и без обсуждений, и если ситуация требовала — без колебаний списывал часть людей как неизбежную потерю, чтобы сохранить корабль и тех, кого ещё можно было удержать в живых.

«Злато» постепенно превратился в полноценное поселение на воде. Часть контейнеров переоборудовали под жилые помещения, которые можно было арендовать. Другие использовались как склады и торговые точки. Несколько секций были закрыты и усиленно охранялись — там размещались мастерские и производственные зоны.

Со временем на корабле появилась и собственная система расчётов. Один из выживших, обладавший финансовым опытом, сумел выстроить простую внутреннюю экономику. Старые банковские карты стали основой новой системы учёта: теперь у каждого жителя был счёт, привязанный к корабельной базе данных. Люди могли торговать, хранить средства и оплачивать услуги внутри «Злато».

Главным правилом оставалось одно — потеря карты означала потерю доказательства собственности. В новом мире это часто было равносильно полной потере всего, что ты имел.

Вторая часть города называлась Разломом.

Центр Вашингтона исчез после серии ракетных ударов — именно туда пришёлся основной эпицентр и в первые дни катастрофы скопились самые плотные массы заражённых. Удары разрушили инфраструктуру до основания: кварталы обрушились внутрь себя, пожары выжгли всё, что не было погребено под бетоном и металлом, а то, что осталось, оказалось под слоем радиоактивных и токсичных обломков.

Со временем это место перестали называть центром. Слишком нейтрально для того, чем оно стало. Сначала говорили «эпицентр», потом «зона скопления», пока наконец не закрепилось короткое и точное слово — Разлом. Потому что под ударами и последующими обрушениями провалились не только здания, но и целые участки подземной инфраструктуры — метро, парковки, тоннели обслуживания. Всё это осело, переломалось и превратилось в сложный лабиринт завалов, где легко исчезнуть и почти невозможно найти выход.

Спустя год по слухам уровень радиации в Разломе всё ещё оставался смертельно опасным, и никто не мог сказать, что происходит внутри на самом деле. Одни считали её просто мёртвой зоной, закрытой для жизни. Другие утверждали, что оттуда иногда выходят существа, отличающиеся от обычных заражённых — более устойчивые, более агрессивные, и… неправильные.

Майкл не собирался проверять, кто из них прав.

На сегодня Майклу предстояла очередная вылазка за топливом вместе с двумя напарниками — Джоном и Сильвией.

Генераторы «Злато» пожирали горючее каждый день. Без топлива корабль быстро превратился бы в тёмную железную коробку, где перестанут работать насосы, освещение, система учёта и многое другое. Поэтому за такие рейды платили относительно неплохо. Капитан Андрей обеспечивал людей койкой, горячей едой и небольшим количеством кредитов, а в нынешнем мире даже такая стабильность считалась роскошью.

Джон шёл рядом молча, как обычно.

Высокий, худощавый, но крепко сложенный мужчина средних лет. О своём прошлом он никогда не рассказывал, а лишние вопросы не любил. Майкл даже не был уверен, что знает его настоящее имя. Джона прежде всего интересовала собственная выгода, и он никогда этого не скрывал. Однако была причина, по которой Майкл продолжал ходить с ним в вылазки.

Джон редко ошибался.

Он не лез в геройство, не принимал глупых решений и почти всегда приносил группе больше пользы, чем проблем. Доверия между ними не было, но было нечто другое — уверенность, что в критический момент Джон сделает свою часть работы.

Сильвия была миниатюрной хрупкой девушкой лет двадцати пяти. Серые глаза, волнистые русые волосы чуть ниже плеч, которые она чаще всего собирала в хвост или небрежный пучок, чтобы не мешали во время работы. Даже спустя год жизни среди руин, смерти и постоянной борьбы за выживание ей каким-то образом удалось сохранить удивительную красоту. Она всегда старалась выглядеть опрятно, а ещё умудрялась пахнуть свежестью, несмотря на постоянные проблемы с водой и средствами гигиены.

Иногда, глядя на неё, Майкл ловил себя на странном ощущении. Будто никакой катастрофы и не было. Настолько чужеродно она выглядела среди грязи, крови и разрухи со своей прямой осанкой, ухоженностью и спокойными движениями. В ней оставалось что-то от прежнего мира, которого больше не существовало.

Сильвия была почти одержима чистотой и стерильностью. В нынешних условиях это выглядело странно, а порой даже смешно, но годы работы в медицине оставили свой след. Некоторые привычки оказались сильнее конца света.

До катастрофы она работала хирургом. Именно это и спасло ей жизнь. Хороший врач оказался слишком ценным ресурсом, чтобы позволить ему погибнуть. Её берегли, за неё дрались, её услуги обменивали на еду, оружие и медикаменты.

Сам Майкл понимал, что привязался к ней сильнее, чем следовало бы. Вокруг хватало людей полезнее, опытнее и надёжнее. Но рядом с Сильвией ему хотя бы ненадолго становилось легче дышать. В мире, где каждый день приходилось смотреть на смерть, она оставалась одним из немногих напоминаний о том, что люди когда-то жили иначе.

Она заметно выделялась среди остальных выживших. Казалось, её душа до сих пор хранила какое-то внутреннее тепло, а в глазах всё ещё горел огонёк жизни, который давно погас у большинства людей. К её обществу тянулись многие. Кто-то искал поддержки, кто-то — надежды, а кто-то просто хотел хотя бы ненадолго почувствовать себя человеком.

И всё же иногда Майкл замечал вещи, которые не видел никто другой.

Когда Сильвия оставалась одна и была уверена, что за ней никто не наблюдает, её взгляд менялся. Из него исчезало тепло, а на его место приходило что-то тяжёлое и тревожное. Будто внутри неё скрывалась рана, которую невозможно вылечить ни лекарствами, ни временем. В такие моменты её глаза становились пугающе пустыми, и от одного взгляда на них по коже невольно пробегали мурашки.

Группе выдали самодельные ранцы с «гидросистемой» — переделанные рюкзаки с герметичными вкладышами и простыми шлангами для аккуратного перелива топлива. Вещь грубая, собранная из того, что удалось найти, но в их условиях работала достаточно надёжно. К каждому ранцу прилагался небольшой ручной насос — старый, автомобильный, с заменёнными прокладками и перемотанными соединениями, чтобы не пропускал пары и не терял давление.

Джону и Майклу добавили по две лёгкие канистры с ручками — лишний груз, но необходимый: если повезёт, они смогут забрать больше топлива за один заход. Сильвии дали только ранец — из расчёта на мобильность ибо в таких вылазках важнее скорость и выносливость, а девушка не столь сильная что бы таскать лишнее.

Выдачу проводили люди капитана Андрея — без лишних разговоров, с привычной сухой проверкой снаряжения и быстрыми инструкциями.

Покинув территорию верфи, группа почти сразу растворилась среди руин.

Говорить никто не хотел. Да и не стоило. Любой лишний звук в городе мог помешать или быть угрозой для жизни, кто раньше услышит врага у того и будет преимущество.

Они двигались медленно, внимательно осматривая улицы и окна домов. Майкл шёл первым. Джон держался чуть левее, постоянно оглядывая окна и переулки. Сильвия замыкала группу, время от времени отмечая в блокноте ориентиры и места, которые могли пригодиться для будущих вылазок.

Этот район находился дальше обычного маршрута, раньше сюда почти никто не заходил. Слишком далеко от верфи и слишком близко к территориям, где заражённых становилось заметно больше.

Разрушенные автомобили покрывал толстый слой пыли и пепла. Некоторые дома обрушились целыми этажами. Где-то ветер раскачивал оборванный рекламный щит, издавая противный металлический скрип.

Несколько раз им попадались группы заражённых, по три, пять, а иногда по семь или восемь особей.

Они больше не бродили хаотично, как раньше. Медленно перемещались вдоль улиц, иногда надолго останавливались и словно прислушивались к чему-то одному им понятному.

Каждый раз группа старалась обойти их как можно дальше, ибо патроны стоили слишком дорого, чтобы тратить их без крайней необходимости.

На одной из улиц Майкл неожиданно остановился и поднял кулак, впереди, метрах в двадцати, стоял заражённый.

Он один, не двигался, не рычал и не бродил кругами, просто стоял посреди дороги спиной к ним и смотрел в небо. Несколько секунд никто не шевелился.

Майкл невольно поймал себя на мысли, что заражённый выглядит почти человеком, словно обычный мужчина остановился среди улицы и о чём-то задумался. Будто мечтатель, который наконец увидел что-то хорошее после долгих лет несчастий, но стоило присмотреться внимательнее, как иллюзия рассыпалась.

Кожа на его шее местами сгнила до мяса. Пальцы были покрыты засохшей кровью. А глаза... Когда заражённый слегка повернул голову, Майкл увидел глаза, налитые кровью и мутные, почти белые, в них не осталось ничего человеческого.

Джон несколько секунд смотрел на заражённого, после чего медленно снял с пояса небольшой пожарный топор.

— Может просто обойдём? — тихо спросила Сильвия.

— Он один, — пожал плечами Джон. — Зачем лишний раз петлять?

Майкл недовольно посмотрел на него, но ничего не сказал, Джон уже двинулся вперёд. Сначала медленно. Потом увереннее, до заражённого оставалось метров десять, пять, три. Именно в этот момент под его ботинком хрустнул мелкий обломок бетона. Заражённый мгновенно замер.

А затем резко развернулся.

Из его горла вырвался такой крик, что у Майкла внутри всё неприятно сжалось, но Джон не растерялся. Сделав последний шаг вперёд, он обеими руками взмахнул топором и со всей силы обрушил удар сверху вниз, лезвие вошло в череп почти до самого обуха.

Крик оборвался.

Тело ещё несколько секунд дёргалось, после чего тяжело рухнуло на асфальт.

— Вот и всё, — выдохнул Джон.

Но Майкл уже смотрел не на него, где-то впереди между домами послышалось движение, потом ещё и ещё. Из соседней улицы донёсся знакомый многоголосый вой и Майкл почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Джон...

Тот обернулся, из-за угла уже выбегали заражённые. Их слишком много, через несколько мгновений Майкл насчитал примерно четырнадцать тварей. Они неслись на звук крика с пугающей скоростью, перепрыгивая через обломки машин и куски бетона.

— Валим! — вскрикнул Майкл.

Повторять дважды не пришлось. Четырнадцать заражённых уже высыпали из-за угла соседнего дома и неслись по улице, ломая строй припаркованных машин. Их крики эхом разлетались между многоэтажками. Джон выдернул топор из черепа мертвеца и бросился следом за остальными.

— Джон, не вынуждай меня на тебя нашатырь тратить! Бери себя в руки, валить надо! — крикнула Сильвия на бегу.

Группа рванула через двор, стараясь не растягиваться. Ранцы с топливом неприятно били по спине, канистры тянули руки вниз, а дыхание быстро сбивалось. На бегу Майкл оценивал обстановку впереди. Примерно в сотне метров начинался поворот на соседнюю улицу, но открытый участок хорошо просматривался в обе стороны. Если впереди окажется ещё одна группа заражённых, они окажутся между двух стай.

Слева между домами открылся широкий проезд во внутренний двор.

— Туда! — бросил Майкл.

Они резко свернули. Двор оказался старым и запущенным. Детская площадка заросла высокой травой, качели лежали на земле, а возле одного из подъездов ржавел перевёрнутый автомобиль. Самое главное — двор был огорожен массивными металлическими воротами, которые каким-то чудом всё ещё стояли на месте.

Добежав до них, Майкл и Джон попытались закрыть створки, но те сдвинулись лишь на несколько десятков сантиметров и намертво заклинили. Петли были погнуты, а замок давно отсутствовал.

— Бесполезно!

Крики заражённых приближались.

Тогда Майкл заметил приоткрытую дверь ближайшего подъезда.

— Внутрь!

Они буквально влетели в подъезд и захлопнули за собой тяжёлую металлическую дверь. Замок не работал, но рядом среди мусора лежал длинный металлический прут. Джон быстро просунул его между дверной ручкой. Конструкция выглядела сомнительно, однако другого выбора у них не было.

Первые удары раздались уже через несколько секунд.

Что-то тяжёлое с силой врезалось в дверь. Металл дрогнул. Затем последовал второй удар. Сильвия крепче сжала рукоять ножа. Майкл поднял автомат, хотя прекрасно понимал, что в тесном подъезде стрельба станет последним вариантом.

Они молчали и лишь прислушивались к шуму снаружи.

Через минуту удары стали реже. Потом прекратились совсем. Но выходить никто даже не собирался. Слишком часто заражённые задерживались рядом, будто выжидая.

Поднявшись на второй этаж, группа заняла пустующую квартиру с окнами во двор. Оттуда было видно, как заражённые ещё долго бродили между домами, останавливаясь возле машин и подъездов. Иногда кто-то из них замирал посреди двора и подолгу стоял неподвижно, словно к чему-то прислушиваясь.

Прошёл почти час. Потом второй. Только спустя три часа двор окончательно опустел.

К этому моменту продолжать поиски топлива уже не имело смысла. День был потерян, а риск снова наткнуться на стаю становился слишком большим.

Обратная дорога оказалась на удивление спокойной. Заражённые попадались лишь изредка, и группе удавалось обходить их стороной. К верфи они вернулись уже под вечер, уставшие, злые и практически с пустыми руками.

Добыча оказалась жалкой — несколько частично заполненных ранцев, немного топлива в канистрах и пара вещей, которые удалось подобрать по пути. Для трёх человек это был почти провал.

Люди Андрея приняли груз без лишних вопросов и выдали лишь часть обещанной оплаты. Никто не спорил. Все понимали, что результат соответствовал добыче.

В тот вечер Майкл лёг спать раньше обычного. Лёжа в тесной каюте и глядя в потолок, он снова прокручивал в голове события дня. Один глупый порыв Джона стоил им всей вылазки. А если бы удача отвернулась чуть раньше, то, возможно, стоила бы и жизни.

Глава 3. Запах выгоды

Вечером того же дня Майкл сидел в своей каюте и молча пересматривал остаток кредитов на карте. Цифра была настолько маленькой, что он несколько раз проверил экран терминала, будто надеялся увидеть ошибку, но ошибки не было. Провальная вылазка за топливом ударила сильнее, чем казалось сначала. Почти весь заработок ушёл на оплату проживания, еду, обслуживание снаряжения и старые долги. Если ничего не изменится, через пару недель им придётся покинуть «Злато», а эта мысль нравилась Майклу меньше всего. Жизнь в Руинах без постоянного убежища обычно заканчивалась одинаково: кто-то погибал от заражённых, кто-то от пули, а кто-то просто исчезал, и через месяц никто уже не помнил его имени.

Поздно вечером в дверь постучали.

— Капитан вызывает, — коротко сообщил охранник.

Через несколько минут Майкл вместе с Джоном и Сильвией уже стояли в каюте Андрея. Капитан пока не появился, и в помещении стояла напряжённая тишина.

Джон прислонился к стене и скрестил руки на груди.

— У кого-нибудь ещё остались деньги?

Майкл усмехнулся.

— Остались. Настолько мало, что я могу выкинуть свою карту. — Понятно. — А у тебя? — Есть немного. Но не столько, сколько хотелось бы. — На что копишь? — спросила Сильвия.

Джон посмотрел на неё и покачал головой.

— Пока не ваше дело. — Значит, на что-то дорогое. — Значит, не ваше дело.

Сильвия пожала плечами.

— У меня вообще ничего нет.

Майкл удивлённо посмотрел на неё.

— В смысле? — В прямом. Карточку потеряла. — Что значит потеряла? — То и значит. Проснулась утром — нет её. — Ты шутишь? — Я сейчас похожа на человека, который шутит?— удивленно спросила Сильвия.

Несколько секунд никто ничего не говорил.

В мире, где право собственности определялось пластиковой карточкой, её потеря была почти катастрофой.

— И сколько там было? — спросил Майкл. — Достаточно, чтобы мне было очень обидно. — Андрей знает? — Нет. — И не узнает, — сухо ответила Сильвия. — Он не полиция, не будет бегать искать виновника. — Как будто они когда-то интересовались нашими проблемами.

Джон тихо хмыкнул.

— Поэтому ты согласилась на эту миссию быстрее всех? — А могут быть другие причины? — Ухмыльнулась Сильвия.

Она на секунду замолчала.

— И потому что не хочу искать другую группу.

Майкл посмотрел на неё, но ничего не сказал.

Сильвия отвела взгляд первой.

— С вами хотя бы шансы умереть немного ниже. — Очень трогательно, — усмехнулся Джон. — Не обольщайся. Я не про тебя.

Дверь каюты открылась и разговор мгновенно оборвался, в помещение вошёл Андрей.

— У вас проблемы с деньгами.

Это прозвучало не как вопрос.

— У меня есть работа.

Капитан провёл пальцем по карте. Красная отметка находилась на границе Руин и Разлома, и даже Джон заметно помрачнел.

— Неделю назад разведчики нашли труп военного. При нём был ключ доступа от объекта гражданской обороны. Судя по документам, под землёй там находится государственный бункер. — И почему туда ещё никто не пошёл? — спросила Сильвия. Андрей усмехнулся. — Потому что объект стоит почти на границе Разлома. Ответа оказалось достаточно. В каюте повисла тишина. — Что именно нужно найти? — спросил Майкл. — Всё что может быть полезным.

Капитан развернул список: медикаменты, оружие, защитные костюмы, средства связи, аккумуляторы, архивы, техническую документацию. Затем добавил:

— Если внутри сохранилась хотя бы половина этого, вы заработаете больше, чем за несколько месяцев обычных вылазок. И ещё кое-что. Если найдёте какие-либо медицинские разработки или препараты, забирайте всё.

После этого он положил на стол карточку доступа. Старая армейская маркировка на ней почти стёрлась.

— Три тысячи кредитов каждому, если вернётесь. — А если не вернёмся? — спросил Джон. Андрей лишь пожал плечами. — Тогда деньги вам уже не понадобятся.

Подготовка заняла весь следующий день. Впервые за долгое время им выдали действительно хорошее снаряжение.

Майкл получил потрёпанный, но отлично сохранившийся FN SCAR-L с четырьмя полностью снаряжёнными магазинами, коллиматорным прицелом и глушителем. За последний год он видел SCAR всего дважды, и оба раза владельцы были настолько серьёзными людьми, что никто не решался даже торговаться с ними. Оружие выглядело так, словно его берегли для особого случая. Вместе с автоматом ему выдали армейский пистолет Glock 17, запасные магазины и боевой нож.

Джону достался такой же FN SCAR-L, но без глушителя.

Сильвия получила более лёгкий MP5SD со встроенным глушителем. На ближней дистанции оружие было достаточно эффективным, а отдача позволяла уверенно стрелять даже человеку без серьёзной военной подготовки.

Всем троим выдали новые фильтры для противогазов, армейские фонари с запасными батареями, дозиметр, рации закрытого канала связи, сигнальные химические палочки, прочные разгрузочные жилеты и дополнительные магазины с патронами.

На дорогу им выдали трёхдневный запас провизии: банки тушёнки, несколько упаковок сухарей, вяленую рыбу, сушёное мясо и по две фляги воды на человека. Ничего вкусного или разнообразного — только то, что долго хранится и не занимает много места.

Отдельно Сильвии передали расширенную медицинскую сумку. Внутри находились антибиотики, обезболивающие, жгуты, шовный материал, перевязочные пакеты, ампулы адреналина и несколько препаратов, которые на «Злато» обычно выдавали только в самых тяжёлых случаях.

Когда всё снаряжение разложили на столе, Джон несколько секунд молча рассматривал его, после чего мрачно усмехнулся:

— Что-то мне всё это не нравится.

Майкл был с ним полностью согласен. Слишком дорогое оружие. Слишком много патронов. Слишком хорошие медикаменты. Так экипировали людей не перед обычной вылазкой за ресурсами.

Так экипировали тех, кого могли уже не увидеть снова.

Вышли они ещё до рассвета. Чем ближе группа подходила к Разлому, тем сильнее менялся город.

Разрушения становились всё серьёзнее. Целые кварталы превратились в нагромождения бетона, металла и обломков зданий. Многие улицы были полностью перекрыты рухнувшими домами, поэтому постоянно приходилось искать обходные пути через дворы, подъезды и полуразрушенные здания.

Один из таких обходов задержал их почти на час. Прямая дорога оказалась погребена под обвалившимся административным комплексом. Группе пришлось пробираться через жилой дом, часть этажей которого просела вниз вместе с перекрытиями. Они медленно поднимались по треснувшей лестнице, перелезали через завалы мебели и бетона, а затем спускались по старой пожарной лестнице с противоположной стороны здания.

Всё это время никто не разговаривал. Любой звук далеко разносился среди пустых улиц.

Людей они почти не видели. Лишь однажды Майкл заметил вдалеке несколько фигур, быстро исчезнувших между домами. Никто не стал приближаться. В Руинах незнакомцы редко приносили хорошие новости.

Заражённые встречались куда чаще. Иногда одиночки неподвижно стояли посреди улиц. Иногда небольшие группы медленно брели между автомобилями и завалами. Несколько раз приходилось надолго останавливаться и ждать, пока они уйдут с дороги. Стрелять никто даже не думал.

Чем ближе становился Разлом, тем меньше попадалось заражённых. Поначалу это радовало, но вскоре начало тревожить. Казалось, что сама территория впереди отпугивает не только людей, но и большую часть мутантов.

В некоторых местах асфальт провалился на несколько метров вниз, открывая разрушенные тоннели метро и подземные коммуникации. Из чёрных провалов тянуло сыростью и чем-то ещё, неприятным и трудно различимым. Дозиметр время от времени потрескивал, заставляя менять маршрут и обходить опасные участки.

К полудню группа наконец добралась до цели. Снаружи бункер выглядел почти незаметным — обычное бетонное сооружение между двумя полуразрушенными административными зданиями. Если бы не карта, они бы просто прошли мимо.

Вход оказался частично завален обломками.

— Слишком тихо, — негромко сказал Джон, осматривая пустые окна соседних зданий. — Ты жалуешься, что никто не пытается нас съесть? — спросила Сильвия. — Я жалуюсь на то, что Андрей выдал нам снаряжение, которого я за последний год столько сразу не видел.

Майкл молча потянул на себя кусок арматуры.

— Думаешь, он что-то знает? — Думаю, он знает гораздо больше, чем рассказал.

Некоторое время слышались только удары металла о бетон.

— Три тысячи кредитов каждому, — снова заговорил Джон. — Новые фильтры, хорошие стволы, связь, дозиметр. Слишком дорого для похода за барахлом. — Ты мог отказаться, — спокойно заметила Сильвия. — Мог. А потом через пару недель искать себе ночлег среди заражённых. — Тогда хватит ныть и работай.

Джон усмехнулся.

— Вот поэтому я и люблю врачей. Всегда умеют поддержать человека.

Они продолжили разгребать завал.

— Если честно, мне не нравится другое, — спустя несколько минут сказала Сильвия. — Что именно? — спросил Майкл. — Бункер. — Очень содержательно. — Государственный объект. Возле Разлома. С ключом доступа, который случайно нашли у мёртвого военного спустя год после катастрофы. Вам правда кажется, что мы первые, кто решил сюда заглянуть?

Джон перестал работать и посмотрел на неё.

— А вот это уже хороший вопрос. — И ответ мне не нравится, — закончила Сильвия.

На несколько секунд повисла тишина.

— Может, внутри пусто, — сказал Майкл. — Тогда Андрей не стал бы платить такие деньги, — сразу ответил Джон. — Может, внутри полно добра. — Тогда туда уже давно полезли бы другие.

Майкл ничего не ответил, потому что в словах Джона была логика. Почти час ушёл на расчистку прохода. Когда последний крупный кусок бетона с грохотом упал на землю, под слоем пыли наконец показалась массивная гермодверь.

Джон посмотрел на неё и негромко произнёс: — Знаете, что меня беспокоит? — Что? — спросила Сильвия. — Всё.

Гермодверь — толстая, ржавая, но всё ещё целая. Майкл вставил карточку в считыватель. Несколько секунд ничего не происходило, затем где-то глубоко внутри конструкции раздался глухой металлический удар. Механизмы начали оживать, медленно выходя из многолетнего сна. Один за другим тяжёлые замки выходили из пазов, по бетону прошла вибрация, а сама дверь дрогнула.

Из образовавшейся щели сразу потянуло холодным и затхлым воздухом. Луч фонаря скользнул по металлу, и именно тогда Сильвия заметила царапины на внутренней стороне двери. Они были глубокими, местами металл оказался буквально содран, словно кто-то очень долго и отчаянно пытался выбраться наружу.

Никто ничего не сказал. Майкл лишь почувствовал неприятный холод где-то внутри живота.

Когда дверь наконец открылась полностью, за ней обнаружился длинный коридор, уходящий под землю.

Бункер встретил их мёртвой тишиной. Лучи фонарей скользили по старым стенам, выхватывая из темноты слои пыли, разбросанные документы, пустые бутылки и сломанное оборудование. В одной из комнат они нашли останки нескольких человек в защитных костюмах. Судя по положению тел, смерть настигла их быстро.

Дальше начались лабораторные помещения. За толстым стеклом стояли ряды капсул. Некоторые были разбиты изнутри, другие сохранились почти нетронутыми. На полу валялись пожелтевшие бумаги, таблички с предупреждениями и остатки оборудования. Никто не произносил ни слова. Слишком много вопросов возникало вокруг этого места и слишком мало находилось ответов.

Когда группа вошла в очередной зал, Джон первым направил луч фонаря в дальний угол помещения и замер. Вдоль стены стояли металлические контейнеры, один из которых оказался приоткрыт. Внутри лежали небольшие цилиндрические капсулы из прозрачного материала, а жидкость внутри них слабо светилась бледно-фиолетовым оттенком.

— Майкл... — тихо произнесла Сильвия. — Что это такое?

Майкл подошёл ближе. Капсул было всего две, но выглядели они слишком новыми для места, которое целый год простояло заброшенным. Словно кто-то оставил их здесь совсем недавно.

И именно в этот момент где-то глубоко в недрах бункера раздался далёкий металлический звук, будто что-то тяжёлое медленно ударило по стене.

Металлический удар повторился. На этот раз звук получился другим — более глухим, словно донёсся через множество стен и перекрытий. Он прокатился по бункеру тяжёлой вибрацией и затих где-то глубоко под землёй. В бункере воцарилась напряжённая тишина. Даже Джон перестал разглядывать контейнеры, а Сильвия, до этого сохранявшая спокойствие, заметно напряглась.

— Мне это совсем не нравится, — тихо произнесла она.

Майкл посмотрел в сторону тёмного коридора, уходящего дальше в глубину комплекса. Удар явно пришёл оттуда.

— Может, обрушение, — предположил Джон.

— А может и нет, — ответил Майкл.

Словно подтверждая его слова, где-то вдали раздался тихий скрежет. Будто кто-то медленно тащил по бетону что-то очень тяжёлое. Звук быстро затих, но после него тишина стала ещё более неприятной.

— Нет. Мне это точно не нравится, — Сильвия крепче сжала MP5 и покачала головой. — Мы нашли контейнеры. Забираем их и уходим.

— Если там дальше склад? — спросил Джон.

— Тогда пусть он там и остаётся.

— Три тысячи кредитов...

— Да плевать мне на кредиты!

Все трое замолчали. Майкл редко видел её настолько испуганной. Обычно даже в самых неприятных ситуациях она сохраняла хладнокровие, но сейчас в её голосе звучал настоящий страх.

— Я быстро проверю, что там, — наконец сказал он.

— Один? — нахмурился Джон.

— Если пойдём всей группой и там окажется тупик, просто потеряем время.

— Или головы.

— Поэтому далеко не пойду.

Сильвия сразу покачала головой.

— Мне это не нравится.

— Мне тоже. — Задумчиво выразился Майкл.

— Тогда не ходи.

— После всего, что мы пережили за этот год?

— Именно после всего, что мы пережили за этот год, предчувствие нехорошее.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, после чего Майкл вздохнул.

— Пять минут.

— Две, — упрямо ответила она.

— Договорились.

Джон снял автомат с предохранителя.

— Мы останемся здесь.

— Если что, по рации — намекнул Майкл.

— Если что, мы услышим и без неё. — Ответил Джон и в ответ пожал плечами Майкл.

Последняя фраза прозвучала совсем невесело.

Майкл включил фонарь и медленно направился к выходу из лаборатории и дальше в глубь бункера. Чем дальше он уходил, тем сильнее менялась атмосфера. Воздух становился холоднее, а стены всё чаще покрывались потёками ржавчины и тёмными пятнами неизвестного происхождения. Луч фонаря скользил по старым предупреждающим табличкам, многие из которых уже невозможно было прочитать. Те немногие, что сохранились, выглядели не слишком обнадёживающе.

«БИОЛОГИЧЕСКАЯ ОПАСНОСТЬ»

«УРОВЕНЬ ДОПУСКА S-3»

«ПОСТОРОННИМ ВХОД ЗАПРЕЩЁН»

Но, особенно напугал знак:

«НАРУШИТЕЛЕЙ ЖДЕТ ЭСТ»

Коридор постепенно уходил вниз. Здесь уже не было следов людей, только толстый слой пыли и странный запах, который Майкл сначала не мог определить. Даже через фильтр противогаза в нос пробивалась тяжёлая сладковатая вонь разложения. Чем дальше он шёл, тем сильнее она становилась.

Остановившись возле очередного поворота, он направил луч фонаря вперёд и почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось.

Перед ним открылся широкий технический коридор, полностью заваленный телами.

Их были десятки. Возможно, даже сотни.

Сгнившие, переплетённые между собой останки лежали плотным ковром от стены до стены. Некоторые тела настолько разложились, что превратились в бесформенные массы костей и почерневшей плоти. Большинство принадлежали заражённым. Это было заметно по деформированным конечностям, уродливым наростам и следам мутаций.

Но кое-что сразу бросилось Майклу в глаза.

Практически все тела были разорваны.

У одних отсутствовали руки. У других грудные клетки оказались вскрыты. Некоторым буквально вырвали позвоночник вместе с частью рёбер.

Он осторожно присел возле ближайшего трупа и внимательно осмотрел повреждения.

Следы укусов.

Очень крупных укусов.

Слишком крупных даже для обычных заражённых.

По спине пробежал холодок.

Инстинкты подсказывали немедленно вернуться к остальным. Майкл прекрасно понимал, что одному лезть дальше в подобное место будет откровенным самоубийством. Он уже собирался уходить, когда луч фонаря случайно скользнул по дальней части коридора.

У стены лежало что-то огромное.

Сначала ему показалось, что это завал из мусора или обрушившихся конструкций. Однако через несколько секунд он понял, что смотрит на тело.

Очень большое тело.

Подойдя ближе, Майкл окончательно убедился в этом и невольно замер.

Даже лёжа на полу, существо выглядело чудовищно огромным. Не меньше трёх метров ростом. Его тело было болезненно худым, словно кто-то растянул человека до невозможных размеров и оставил лишь кожу да кости. Длинные руки заканчивались когтями размером с ножи, а выпирающие рёбра проступали сквозь натянутую серую кожу.

Голова выглядела ещё хуже. Нижней челюсти практически не осталось. Часть черепа обвалилась внутрь, обнажив пожелтевшую кость. В некоторых местах плоть уже сгнила полностью.

Тварь определённо была мертва.

Но внимание Майкла привлекло другое.

Она умерла намного позже остальных.

Тела вокруг успели превратиться в труху, а этот мутант выглядел относительно свежим. Не новым, конечно, но явно прожившим здесь гораздо дольше остальных.

Осматривая окрестности, Майкл заметил ещё одну деталь.

Повсюду валялись обглоданные останки заражённых, разбитые черепа, разорванные позвоночники и кости со следами огромных зубов.

Картина постепенно складывалась сама собой.

Похоже, эта тварь выживала всё это время, пожирая других заражённых.

Мысль оказалась настолько неприятной, что Майкл ещё раз медленно обвёл фонарём заваленный трупами коридор. Если предположение было верным, значит некоторые мутанты уже давно перестали зависеть от людей как от источника пищи.

Но тогда возникал другой вопрос.

Если эта тварь действительно прожила здесь столько времени и была достаточно сильна, чтобы охотиться на себе подобных...

То что, чёрт возьми, смогло её убить?

Майкл уже собирался развернуться и как можно быстрее вернуться к остальным, когда где-то впереди снова раздался тот самый звук.

ГРОМ.

Металл ударился о металл с такой силой, что вибрация будто прошла по всему коридору. Звук был не просто громким. В нём чувствовалась тяжесть чего-то огромного, настолько массивного, что сам бункер отзывался на каждый его шаг. Майкл замер. Сердце мгновенно забилось быстрее, а по спине пробежал неприятный холод. Несколько секунд он стоял неподвижно, вслушиваясь в тишину.

ГРОМ.

На этот раз ближе.

Каждый удар сопровождался лёгкой дрожью пола. Где-то впереди что-то двигалось.

Майкл медленно поднял автомат и сделал несколько осторожных шагов вперёд. Внутри всё кричало о том, что это плохая идея, но любопытство и профессиональная привычка понимать угрозу прежде, чем она поймёт тебя, заставляли двигаться дальше. Он дошёл до очередного поворота.

ГРОМ.

Совсем рядом.

Пальцы сами крепче сжали рукоять SCAR. Майкл резко выглянул из-за угла и направил луч фонаря вперёд.

Свет скользнул по стенам, полу, грудам мусора и остановился.

В нескольких десятках метров от него стояла ещё одна такая тварь.

Живая.

Трёхметровое существо возвышалось посреди коридора словно оживший кошмар. Худое до невозможности тело казалось собранным из одних костей и сухожилий. Выпирающие рёбра отчётливо проступали под серой натянутой кожей, длинные руки почти касались пола, а искривлённые когти больше напоминали ножи, чем пальцы. Местами плоть сгнила полностью, открывая почерневшие мышцы и пожелтевшие кости. С тела свисали длинные лоскуты разложения, медленно покачиваясь в неподвижном воздухе бункера.

Но больше всего пугала голова.

Глаз не было.

На их месте находились затянутые грубой рубцовой тканью впадины, словно когда-то они существовали, но давно исчезли. Существо стояло к нему спиной и не двигалось. Не рычало. Не дёргалось. Не проявляло никаких признаков жизни.

Оно просто стояло.

Будто прислушивалось.

Холодный пот медленно стекал по спине Майкла под разгрузкой. Разум лихорадочно пытался понять, заметила ли тварь его присутствие. Видит ли она его. Слышит ли дыхание. Слышит ли удары сердца.

Он не знал.

И совершенно не хотел это проверять.

ГРОМ.

Тварь слегка наклонила голову.

Всего одно движение.

Но этого оказалось достаточно.

Внутри всё сжалось от первобытного ужаса. Майкл начал медленно пятиться назад, стараясь контролировать каждое движение. Каждый шаг казался оглушительно громким. В ушах шумела кровь. Он не сводил фонарь с чудовища ни на секунду.

Тварь продолжала стоять неподвижно.

Именно это пугало сильнее всего.

Майкл видел сотни заражённых. Видел мутантов, которые разрывали людей на части. Видел горящий Вашингтон и улицы, заваленные трупами. Но сейчас страх оказался другим. Не только страх смерти.

Страх неизвестности.

Он понятия не имел, что это за существо. Не знал, насколько оно быстрое. Не знал, насколько сильное. Не знал, почему одна такая тварь лежит мёртвой среди сотен растерзанных заражённых, а другая всё ещё бродит по этому проклятому месту спустя год после падения города.

И самое главное — он не хотел искать ответы на эти вопросы в одиночку.

Продолжая отступать, Майкл уже собирался окончательно скрыться за поворотом, когда вдруг заметил источник тех самых ударов.

Возле дальней стены коридора лежала массивная металлическая дверь, сорванная с креплений. Один из её краёв был погнут так, словно металл пытались свернуть в рулон. Именно в неё периодически упиралась тварь своей длинной рукой, создавая тот самый чудовищный грохот, который разносился по всему бункеру.

ГРОМ.

Существо снова коснулось двери.

И в этот момент Майкл понял ещё одну вещь.

Оно не выглядело разумным.

Оно выглядело голодным.

Очень голодным.

Этого осознания оказалось более чем достаточно.

Развернувшись, он начал быстро, почти судорожно возвращаться назад к лаборатории, постоянно прислушиваясь к каждому шороху за спиной. Страх окончательно победил любопытство.

Глава 4. Тайна бункера

Коридор за спиной казался длиннее, чем минуту назад. Каждый шаг отдавался в голове тяжёлым, вязким эхом. Воздух внутри фильтра противогаза стал густым и тёплым, будто бункер медленно заполнялся чем-то гнилым и живым.

Майкл почти вбежал в лабораторию и едва не врезался в стену. Джон и Сильвия резко вскинули оружие, но сразу опустили стволы, увидев его лицо.

— Боже… Я никогда Майкла не видела в таком состоянии, в какой бы заднице мы ни оказались, — тихо проговорила Сильвия, глядя на него. — Смотри, он на ногах еле стоит. Джон, давай уйдём отсюда? Надо Майкла в себя привести, чтобы он мог рассказать, что видел…

Джон уже собирался кивнуть, когда где-то в глубине бункера раздался тяжёлый, металлический лязг.

Гермодверь наверху начала закрываться.

Звук был низким, окончательным — древние механизмы со скрежетом загоняли многотонную плиту на место, отрезая путь к выходу.

— Нет, нет, нет! — Сильвия побледнела. — Нет, только не это.

— Бегом! — рявкнул Джон.

Они рванули назад по коридору. Лучи фонарей метались по стенам, выхватывая старые следы крови и глубокие царапины на бетоне. Дыхание сбивалось, ранцы с припасами тяжело били по спине.

Они почти добежали до поворота, когда услышали позади движение.

Тихий, но тяжёлый топот. Быстрый. Целеустремлённый.

Тварь услышала лязг закрывающейся двери. И теперь шла на звук.

— Сюда! — Майкл толкнул первую попавшуюся дверь без створки.

Комната была маленькой и тесной — бывшая серверная или подсобка. Повсюду валялись разбитое оборудование, обрывки проводов и три разложившихся тела в лабораторных халатах. Один из них лежал лицом вниз в луже давно засохшей крови, пальцы скрючены, будто он пытался доползти до выхода.

Они вжались в дальний угол, за поваленные стеллажи. Выключили фонари. Только тусклый красный свет химической палочки освещал помещение кровавым полумраком.

Топот приближался.

Ровный. Уверенный. Не торопливый, но и не медленный. Словно существо точно знало, куда идёт.

Запах пришёл первым — тяжёлый, сладковато-гнилостный, с металлическим привкусом старой крови. Он заполнил комнату, забился в фильтры.

А потом в дверном проёме появилась тень.

Тварь остановилась в проходе.

Принюхалась.

Джон медленно поднял автомат.

Несколько секунд стояла мёртвая тишина. Только тяжёлое, влажное дыхание существа разносилось по комнате.

Сильвия едва заметно дрожала рядом с Майклом. Её рука сжала его запястье так сильно, что ногти впились в кожу.

Тварь сделала шаг внутрь комнаты.

Джон открыл огонь первым.

Короткие очереди разорвали тесное пространство. Пули вгрызались в грудь и плечо существа, вырывая куски гнилой плоти и чёрную жижу. Тварь дёрнулась, но вместо того чтобы отступить, рванулась вперёд.

Джон успел частично уйти от удара, но когти всё равно зацепили его. Лапа прошла в считанных сантиметрах от горла, разорвав плечо и верхнюю часть груди. Кровь хлынула сразу — горячая и обильная. Джон зарычал от боли, отлетел назад и тяжело ударился спиной о стеллаж.

— Джон! — заорал Майкл.

В ту же секунду Сильвия тоже открыла огонь из MP5. Короткая, отчаянная очередь ударила тварь в бок и шею. Глушитель делал выстрелы глухими, но в тесной комнате они всё равно звучали оглушительно. Чёрная жижа и ошмётки плоти разлетелись по стенам.

Тварь резко развернулась на звук и одним мощным замахом отбросила Сильвию в сторону. Удар пришёлся по плечу и голове. Девушку швырнуло на стену, она сильно ударилась затылком и сползла вниз, оставляя на бетоне широкий кровавый след. Из рассечённой брови и разорванной щеки обильно текла кровь, заливая ей лицо.

Майкл продолжал стрелять почти в упор, пока не кончились патроны. Тварь, истекающая чёрной жижей из множества ран, повернулась к нему. Из её разорванной челюсти капала густая слюна, смешанная с кровью.

Джон, хрипя от боли, всё-таки попытался подняться на колени. Рана была глубокой и страшной, но чудом не смертельной — когти прошли по касательной, не задев крупных артерий.

А где-то наверху окончательно лязгнула гермодверь, запечатывая их заживо в этом проклятом бункере.

Звук был тяжёлым, окончательным. Словно крышка гроба захлопнулась над головой.

Тварь стояла посреди комнаты, слегка покачиваясь. Чёрная жижа продолжала стекать из многочисленных пулевых ран, но она не падала. Только дышала — тяжело, влажно, с хрипом. Слепая голова медленно поворачивалась из стороны в сторону, будто пыталась уловить малейший звук или запах.

Майкл стоял с пустым автоматом в руках. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот разорвётся. Рядом, привалившись к стене, тяжело дышал Джон. Кровь продолжала сочиться сквозь пальцы, которыми он зажимал разорванное плечо. Лицо его было серым, как пепел.

Сильвия сидела на полу, прислонившись спиной к стене. Кровь заливала ей половину лица, левый глаз почти заплыл. Она пыталась подняться, но ноги предательски дрожали.

— Патроны… — хрипло выдохнул Джон. — У кого ещё есть?

Майкл молча сменил магазин дрожащими руками. Последний полный. Сильвия, морщась от боли, проверила свой MP5 — тоже почти пустой.

Тварь сделала шаг вперёд. Когти противно заскрежетали по бетонному полу. Запах гнили и свежей крови стал почти невыносимым.

Майкл поднял автомат и выстрелил одиночными — точно в голову. Одна пуля вошла в глазную впадину. Тварь дёрнулась, издала низкий, булькающий рёв и внезапно бросилась вперёд.

В тесной комнате начался настоящий ад.

Майкл едва успел отскочить. Когти прошлись по воздуху в миллиметрах от его лица. Джон, превозмогая боль, выхватил пистолет и начал стрелять с колена. Сильвия тоже открыла огонь, хотя каждое движение отдавалось острой болью в голове.

Тварь крутилась между ними, как слепой, но невероятно живучий хищник. Один из ударов задел Майкла по ноге — не глубоко, но ткань штанов мгновенно пропиталась кровью. Сильвия попыталась отползти в сторону, но тварь почувствовала движение и почти накрыла её.

В последний момент Майкл в прыжке врезался плечом в бок чудовища, отталкивая его от девушки. Они оба рухнули на пол среди обломков и тел. Тварь оказалась сверху. Её вес придавил Майкла, когти заскребли по полу рядом с его головой. Горячая слюна и чёрная кровь капали ему на лицо.

— Сильвия! — заорал он.

Раздалась короткая очередь. Сильвия стреляла почти в упор, прямо в затылок твари. Череп монстра дёрнулся. Тело наконец обмякло и тяжело навалилось на Майкла.

Несколько секунд в комнате стояла оглушающая тишина. Только тяжёлое, прерывистое дыхание трёх людей и тихкое капанье крови.

Майкл с трудом спихнул с себя тяжёлую тушу. Встал на четвереньки, кашляя и отплевываясь. Лицо и руки были покрыты чёрной слизью и кровью.

Джон сидел, прислонившись к стене, и смотрел на свою рану. Кровь всё ещё текла, но уже не так сильно.

Сильвия медленно подползла к ним. Её лицо было страшным — кровь, разорванная щека, заплывший глаз.

— Мы… заперты, — тихо произнесла она. Голос дрожал. — Дверь закрылась. Мы здесь… навсегда.

Майкл посмотрел в тёмный коридор за дверным проёмом, потом на два тяжелораненых товарища, на труп огромного мутанта и на пустые магазины.

В комнате пахло смертью.

И впервые за долгое время он по-настоящему поверил, что этот день может стать последним.

Мёртвая тишина.

После безумного шума боя она навалилась особенно тяжело. Только тихое капанье крови где-то в углу и их собственное тяжёлое дыхание нарушали эту гробовую пустоту.

Сильвия первой пришла в себя. Несмотря на рассечённую щёку и сильный удар головой, она полезла в свою медицинскую сумку дрожащими руками.

— Сиди спокойно, — хрипло сказала она Джону.

Она работала быстро, но аккуратно. Промыла рану антисептиком, наложила давящую повязку на плечо и грудь, вколола обезболивающее и антибиотик. Джон шипел сквозь зубы, но терпел. Кровотечение удалось остановить.

Потом она занялась собой — кое-как обработала свою щёку и бровь, наложила пластырь-бабочку. Майклу досталась неглубокая, но длинная царапина на бедре — просто тугая повязка.

Когда первая помощь была оказана, они молча расселись у стены, подальше от трупа твари. Сильвия достала фляги и сухпаёк. Никто особо не хотел есть, но они заставили себя. Несколько глотков воды, пара сухарей, кусок вяленого мяса. Силы нужно было беречь.

В бункере стояла абсолютная, давящая тишина. Ни гула вентиляции, ни далёких звуков. Только они трое и мёртвый монстр.

— Если бы я знал… — тихо начал Майкл, глядя в пол. — Ни за какие три тысячи не пошёл бы в эту дыру.

Джон усмехнулся сквозь боль, но усмешка вышла кривой.

— Ага. «Государственный бункер». «Медикаменты и разработки». Сукин сын Андрей знал, что здесь творится что-то неладное. Поэтому и дал нам лучшее снаряжение. Расходный материал, блядь.

Сильвия сидела, обхватив колени руками. Кровь уже подсыхала у неё на лице.

— Лучше бы не шли, — Пробормотала Сильвия.

Они замолчали. Говорить больше не хотелось. Каждый думал об одном и том же: они заперты. Ранены. Патронов мало. А наверху — гермодверь, которая весит несколько тонн.

Через полчаса, когда силы немного вернулись, Майкл поднялся первым.

— Надо проверить дверь. Вдруг механизм заклинило или что-то ещё.

Джон с помощью Сильвии кое-как встал. Рука у него висела плетью, лицо было бледным, но он держался.

Они медленно двинулись обратно по коридору к выходу. Каждый шаг отдавался болью. Сильвия поддерживала Джона, Майкл шёл впереди с оружием наготове.

Подъём показался бесконечным. Наконец они вышли в вестибюль перед гермодверью.

Дверь была плотно закрыта.

Майкл подошёл ближе, провёл рукой по холодному металлу. Ни щелей, ни люфта. Полностью запечатана. Он вставил карточку в считыватель — индикатор даже не мигнул. Мёртво.

— Закрыта наглухо, — тихо сказал он.

Джон прислонился к стене и сплюнул кровью на пол.

— Вот и всё… Добро пожаловать в новый дом.

Сильвия стояла молча, глядя на многотонную плиту, которая отрезала их от внешнего мира.

В бункере снова воцарилась мёртвая тишина.

Они ещё несколько секунд стояли перед запертой гермодверью, словно надеялись, что она вдруг дрогнет и откроется. Но металл оставался холодным и равнодушным.

— Должно же быть какое-то управление изнутри, — нарушил тишину Майкл. — Пульт, резервная система… или хотя бы запасная карта у кого-то из персонала. Не могли же они сделать так, чтобы люди запирались здесь насмерть.

— Могли, — мрачно ответил Джон. — Это же государственный объект. После всего, что случилось наверху, они, скорее всего, именно так и планировали — запечатать заразу внутри.

Сильвия вытерла кровь с лица тыльной стороной ладони.

— В любом случае… нам нужно искать. Другого выхода нет. Мы уйдём отсюда любой ценой.

Мораль у всех троих была ниже плинтуса. Страх, усталость, боль и понимание, что они, скорее всего, обречены, тяжёлым грузом давили на плечи. Но желание выжить оказалось сильнее отчаяния.

Они медленно и очень тихо двинулись обратно вглубь бункера. Каждый шаг давался с трудом. Джон шипел от боли при каждом движении, Сильвия шла, держась за стену. Майкл шёл первым, постоянно прислушиваясь.

Они снова прошли мимо комнаты, где недавно убили тварь. Труп огромного мутанта всё так же лежал на полу в луже чёрной жижи. Больше никого. Ни шагов, ни дыхания, ни движения. Возможно, другие твари просто спрятались, почувствовав опасность. Или их здесь было всего две.

Вдруг где-то над головой раздался громкий удар.

Все трое мгновенно замерли, вскинув оружие. Сердца ушли в пятки. Несколько секунд они стояли, не дыша.

Удар повторился… и перешёл в быстрое цоканье.

— Крыса, — выдохнул Майкл, опуская ствол. — По вентиляции пробежала, сука.

Напряжение слегка спало, но нервы остались на пределе.

Через два коридора они наткнулись на комнату отдыха персонала. Дверь была приоткрыта. Внутри оказалось неожиданно уютно для такого места: несколько кроватей, стол, шкафчики, небольшой холодильник (давно обесточенный) и даже потрёпанный диван в углу.

— Осмотримся, — тихо сказал Майкл.

Они вошли осторожно. В дальнем углу обнаружили одинокий труп в форме сотрудника охраны. Тело уже сильно разложилось. Майкл обыскал карманы и разгрузку — ничего полезного, только пустая кобура и сломанные часы.

Пока Джон присел на стул, отдыхая, Сильвия и Майкл начали рыться в тумбочках и шкафчиках. Большинство вещей успели испортиться или были бесполезны, но в одной из тумбочек Майкл нашёл новую ключ-карту. На ней ещё сохранилась надпись «Уровень доступа B-2».

— Есть, — тихо сказал он, показывая находку.

На стене рядом с выходом висел план пожарной безопасности — большая схема бункера с обозначениями коридоров, помещений и аварийных выходов. Майкл аккуратно снял его со стены и свернул.

Рядом на полке Сильвия заметила небольшой фотоальбом. Она открыла его и замерла.

На фотографиях улыбались люди — сотрудники бункера. Празднование Нового года, кто-то с тортом, кто-то обнимается с семьёй на фоне новогодней ёлки. Обычная жизнь. До всего этого.

Сильвия долго смотрела на одну из фотографий, где молодая женщина (похожая на ту, чей труп лежал в углу) смеялась, держа на руках маленькую девочку.

— Год назад мы были счастливыми… — тихо произнесла она, не отрывая взгляда от снимка. — И даже не понимали этого.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

Они ещё какое-то время молча сидели в комнате отдыха, переваривая находки и своё положение.

— Выходить сейчас нельзя, — наконец сказал Майкл. — Наверху уже ночь. В темноте среди Руин и тем более у Разлома — это верная смерть. Особенно в нашем состоянии.

Джон устало кивнул, не открывая глаз.

— Переждём до утра. Хоть немного отдохнём.

Они решили запереться в этой же комнате. Майкл подтащил тяжёлый металлический шкаф и забаррикадировал дверь. Сильвия проверила, нет ли других входов или вентиляционных решёток, через которые могла бы пролезть какая-нибудь тварь. Всё оказалось относительно безопасно.

Комната стала их временным убежищем.

Джон почти сразу лёг на одну из кроватей, не раздеваясь. Рана сильно болела, несмотря на обезболивающее. Он закрыл глаза и попытался отключиться, тяжело дыша через стиснутые зубы.

Сильвия выбрала кровать в углу. Она устало рухнула на относительно мягкий матрас, даже не сняв ботинки, и снова взяла в руки фотоальбом. В тусклом свете химической палочки она медленно перелистывала страницы, разглядывая лица людей, которых уже давно не было в живых. Иногда она останавливалась и просто смотрела в одну точку, погружённая в свои мысли.

Майкл остался на ногах дольше всех.

Он методично проверил все их запасы: патроны, воду, еду, медикаменты, фильтры противогазов. Пересчитал каждый магазин, почистил оружие от чёрной жижи. Не хотел никаких сюрпризов на завтрашний день. Когда закончил, подошёл к Джону и тихо положил рядом с ним бутылку воды и пару упаковок сухпаёка.

— Поешь, если сможешь, — негромко сказал он.

Потом повернулся к Сильвии. Протянул ей воду. Та молча взяла бутылку, сделала несколько больших глотков и вернула обратно, не сказав ни слова.

Майкл лёг на оставшуюся свободную кровать, положив оружие рядом с собой. Руки всё ещё слегка дрожали от напряжения.

В комнате воцарилась тяжёлая тишина.

Где-то глубоко внутри бункера периодически раздавались странные звуки: глухие удары, далёкий скрежет металла, тихое поскрипывание. Будто само здание было живым и медленно умирало. Эти звуки то затихали, то появлялись снова, не давая полностью расслабиться.

Но усталость взяла своё.

Первым отключился Джон — его дыхание стало ровнее и глубже.

За ним, всё ещё держа в руках открытый фотоальбом, начала засыпать Сильвия. Последнее, что она прошептала почти неслышно:

— Мы были… такими счастливыми…

Майкл лежал с открытыми глазами ещё несколько минут, глядя в потолок. Потом наконец закрыл их.

Под тихие, тревожные звуки закрытого бункера все трое медленно погрузились в тяжёлый, беспокойный сон.

Джон проснулся первым.

Боль в плече и груди сразу напомнила о себе — тупая, пульсирующая, но терпимая. Он осторожно приподнялся на локте и оглядел комнату. Слабый красноватый свет химической палочки всё ещё тлел в углу, хотя уже почти догорел.

Майкл спал тяжёлым сном на соседней кровати, рука так и осталась лежать на оружии. Сильвия свернулась калачиком, прижимая к себе фотоальбом, как ребёнок игрушку. Её лицо во сне выглядело непривычно беззащитным.

Джон несколько секунд просто сидел, прислушиваясь.

Сначала всё было тихо.

Только их дыхание и редкие далёкие скрипы где-то в глубине конструкции. Он уже хотел лечь обратно, когда вдруг уловил нечто другое.

Очень тихое. Почти на грани слышимости.

Низкое, прерывистое… покрикивание.

Не рык. Не рёв. Именно покрикивание — будто тварь где-то далеко в коридорах издавала короткие, влажные горловые звуки. Один раз. Второй. Потом тишина. Через полминуты — снова.

Джон почувствовал, как по спине пробежал холод.

Он замер, затаив дыхание, и прислушался ещё внимательнее. Звуки были едва различимы, но они определённо приближались и удалялись — словно существо медленно бродило по нижним уровням или параллельным коридорам.

«Мы не одни», — понял он.

Сердце заколотилось сильнее. Джон посмотрел на спящих товарищей и почувствовал тяжёлый, холодный ком в груди. Они уже столкнулись с одной такой тварью и едва выжили. А если их здесь несколько? Или та, которую они убили, была далеко не самой большой и опасной?

Идти дальше вглубь бункера теперь казалось чистым самоубийством.

Джон медленно лёг обратно, стараясь не шуметь. Рука автоматически легла на пистолет. Он смотрел в потолок, слушая эти редкие, жуткие покрикивания где-то в темноте бункера, и впервые за долгое время по-настоящему осознал, насколько они глубоко влипли.

Глава 5. Те, кто слушает

Будильник звонил уже третий раз.

Майкл лежал на спине и смотрел в потолок своей квартиры. Белый, ровный, с маленьким жёлтым пятном в углу, которое он всё собирался закрасить и так ни разу не закрасил. За окном шумел Вашингтон: машины, чей-то смех, сирена скорой где-то далеко. Обычное утро обычного вторника.

Он выключил будильник и ещё минут десять не вставал.

«Опять», — подумал он.

Опять душ, опять кофе из автомата в холле, опять восемь мониторов, опять перехваты, переписки, графики активности, люди, которые хотят кого-то убить, и люди, которые просто много болтают. Отличать одних от других — его работа. Ошибёшься в одну сторону — кто-то погибнет. Ошибёшься в другую — сломаешь жизнь невиновному. И так каждый день.

В офисе было холодно, как всегда. Кондиционеры работали так, будто здание пытались законсервировать. Напарник, Рэй, поставил рядом с его клавиатурой стакан кофе.

— Выглядишь паршиво.

— Спасибо.

— Я серьёзно, Дэвис. Когда ты последний раз спал больше пяти часов?

Майкл пожал плечами. Он и правда не помнил.

Весь день прошёл в одном сплошном сером потоке. Обед он пропустил. Вечером, когда все уже разошлись, он ещё два часа сидел над отчётом, который никто не прочитает раньше следующей недели. Потом выключил мониторы и долго сидел в темноте, глядя на своё отражение в чёрном стекле.

Тридцать восемь лет. Ни жены, ни детей. Квартира, в которой он почти не бывал. Работа, которая медленно выедала его изнутри.

«И ради чего?» — спросил он у отражения. Отражение, разумеется, промолчало.

Дома он открыл пиво, потом второе. Телефон завибрировал на столе. На экране высветилось: «Мама».

Майкл смотрел на экран, пока вызов не оборвался сам.

«Перезвоню завтра», — решил он.

Через минуту пришло сообщение от Сэма: «Брат, в субботу барбекю у меня. Только попробуй опять сказать, что занят».

Он напечатал «занят», стёр, напечатал снова и отправил.

Потом вышел на балкон. Город светился тысячами окон. Где-то там люди ужинали, ссорились, смеялись, укладывали детей спать. Жили. А Майкл стоял с бутылкой в руке и чувствовал только одно — бесконечную, вязкую усталость.

«Как же тяжело, — подумал он. — Как же всё это тяжело. Если бы я завтра просто не проснулся, разница была бы небольшая».

Тогда он правда так думал. Тогда ему казалось, что хуже не бывает.

Телефон снова завибрировал. Снова «Мама».

На этот раз он взял трубку.

— Майкл? — голос был тихим и каким-то далёким, будто она звонила из другой комнаты огромного пустого дома. — Майкл, ты дома?

— Дома, мам.

— Двери запер?

Он нахмурился. Город внизу вдруг стал тише. Слишком тихо. Машины исчезли. Окна гасли одно за другим, целыми этажами, будто кто-то шёл по Вашингтону и щёлкал выключателями.

— Мам, ты чего?

— Не выходи, — прошептала она. — Пожалуйста. Они уже здесь. Они стоят и слушают.

В трубке что-то зашуршало. Потом послышалось дыхание — тяжёлое, влажное, с хрипом. Не её дыхание.

— Мам?..

Последнее окно напротив погасло.

И из темноты, со всех сторон сразу, донёсся тот самый звук. Короткий, горловой. Покрикивание.

Майкл открыл глаза.

Темнота. Красноватый, почти угасший свет химической палочки в углу. Запах пыли, старого железа и засохшей крови. Матрас под спиной был жёстким и сырым, а рука по-прежнему лежала на автомате.

Бункер.

Несколько секунд он просто лежал, пытаясь выровнять дыхание. Сердце колотилось так, будто он снова бежал по улицам горящего города. Футболка под курткой промокла от пота.

«Сон. Просто сон».

Он медленно сел. В голове гудело, во рту стоял металлический привкус. Майкл провёл ладонью по лицу и нащупал корку засохшей чёрной слизи у виска — видимо, вчера не всё оттёр.

Тогда, во сне, ему было тяжело. Работа, усталость, пустая квартира. Сейчас он вспоминал это и не понимал, на что, собственно, он жаловался. Горячий душ. Кофе. Мама, которая звонила каждый вечер, а он не брал трубку.

Он бы отдал сейчас всё, что у него осталось, за один такой «тяжёлый» вторник.

«Идиот», — подумал он про себя тогдашнего. Без злости. Просто с тихой, тупой болью.

Джон сидел на своей кровати, привалившись спиной к стене. Он не спал. Пистолет лежал у него на колене, а взгляд был направлен на забаррикадированную дверь. Лицо серое, под глазами тёмные круги, губы сухие и потрескавшиеся.

— Давно не спишь? — тихо спросил Майкл.

— Достаточно, — коротко ответил Джон.

Майкл достал из разгрузки новую химическую палочку, надломил и встряхнул. Комната залилась ровным зеленоватым светом. Старая палочка в углу окончательно погасла, будто только этого и ждала.

От света проснулась Сильвия. Она резко села, рука сама метнулась к MP5, и только потом её взгляд стал осмысленным. Фотоальбом соскользнул с её колен на пол. Она посмотрела на него, помедлила, подняла и аккуратно положила на тумбочку.

— Сколько времени? — хрипло спросила она.

Майкл посмотрел на часы.

— Почти семь утра. Если часы не врут.

— Здесь даже время может врать, — пробормотала она и потёрла лицо. Тут же поморщилась — пальцы задели пластырь на щеке.

Синяк вокруг глаза за ночь стал фиолетово-чёрным, бровь опухла, но глаз уже открывался. Сильвия посмотрела на Джона, на его повязку, и в её взгляде сразу проснулся хирург.

— Покажи плечо.

— Потом.

— Сейчас, Джон.

Он хотел возразить, но, видимо, понял, что спорить бесполезно. Сильвия обработала руки антисептиком — тщательно, между пальцами, как перед операцией, — и осторожно сняла верхний слой бинтов. Наклонилась ближе, принюхалась к ране.

— Ну что, доктор, жить буду? — криво усмехнулся Джон.

— Гноя нет, края чистые. Пока, — сухо ответила она. — Температура?

— Откуда я знаю.

Она приложила тыльную сторону ладони к его лбу и задержала её там на несколько секунд.

— Тёплый. Но не горишь. Пей больше воды. И не геройствуй, а то шов разойдётся, и я его второй раз зашивать буду без обезболивающего. Назло.

— Вот это забота.

Пока она меняла повязку, Майкл проверил и свою ногу. Царапина на бедре затянулась тонкой корочкой, вокруг немного покраснела кожа и неприятно ныла, будто под ней что-то тянуло. Ничего страшного. Бывало и хуже.

Потом они ели.

Холодная тушёнка из банки, сухари, по несколько глотков воды. Есть по-прежнему не хотелось, но все понимали: без еды они просто не дойдут до конца этого дня, каким бы он ни оказался. Майкл ел механически, не чувствуя вкуса. Сильвия выковыривала жир ножом и брезгливо стряхивала его обратно в банку, пока не сдалась и не съела всё.

Джон почти не притронулся к своей порции.

Он держал банку в руке и смотрел куда-то сквозь неё. Майкл знал этот взгляд. За год он видел его у Джона всего пару раз, и каждый раз после этого случалось что-то плохое.

— Говори, — наконец сказал Майкл.

Джон поднял глаза.

— Что говорить?

— То, из-за чего ты не спишь с ночи.

Несколько секунд Джон молчал. Потом медленно поставил банку на пол.

— Я проснулся раньше вас, — негромко начал он. — Часа в четыре, наверное. Лежал, слушал. Сначала всё было тихо. Скрипы, как вчера. А потом… — он замолчал, подбирая слова. — Потом я услышал звуки. Где-то далеко. Короткие, такие… горловые. Будто кто-то покрикивает. Раз. Потом тишина. Через полминуты снова.

Сильвия перестала жевать.

— Может, вентиляция? — тихо спросила она. — Вчера же была крыса…

— Это не крыса, — перебил Джон. — Я год слушаю этих тварей, Сильвия. Я знаю, как скрипит железо и как бегают крысы. Это было что-то живое. И оно ходило. То ближе, то дальше. Будто бродило по коридорам.

В комнате стало очень тихо.

Майкл почувствовал, как по спине медленно пополз холод. В голове на мгновение всплыл сон: гаснущие окна, тяжёлое дыхание в трубке и тот самый звук из темноты. Он отогнал это воспоминание.

— Одна? — спросил он.

— Не знаю. Может, одна. Может, нет. — Джон посмотрел на него. — Та, что мы вчера завалили, была не одна, Майкл. Ты сам видел мёртвую в том коридоре. И ту, что долбила дверь. Мы не знаем, какую именно мы убили. И сколько их тут ещё.

Сильвия медленно положила недоеденный сухарь обратно в упаковку. Руки у неё едва заметно дрожали.

— Отлично, — сказала она совершенно ровным голосом. — Просто отлично. Заперты, ранены, патронов почти нет, а по бункеру бродит ещё одна такая же… тварь.

— Может, и не такая же, — заметил Джон.

— Мне от этого должно стать легче?

Он не ответил.

Майкл молча разложил перед собой их боезапас. Он уже пересчитывал его вчера вечером, но сейчас пересчитал ещё раз, будто от этого патронов могло стать больше.

В SCAR — неполный магазин, около двадцати патронов. У Джона — один полный и один наполовину пустой. Пистолетов на троих — пять магазинов. У Сильвии в MP5 оставалось меньше половины, и ещё один запасной.

— Если встретим её в коридоре, — тихо сказал Майкл, — стрелять будем только в упор и только в голову. Никаких длинных очередей.

— Вчера мы стреляли в упор, — напомнил Джон. — Ей было плевать.

— Вчера мы стреляли куда попало, потому что она застала нас врасплох.

Это была не совсем правда, и все трое это понимали. Но спорить никто не стал.

Они собирались молча. Сильвия перепаковала медицинскую сумку, отложив самое необходимое в нагрудный карман. Джон с трудом натянул разгрузку на раненое плечо и даже не пискнул, только скрипнул зубами. Майкл развернул на кровати план пожарной безопасности и сфотографировал его телефоном — на всякий случай, если бумага промокнет или порвётся. Батареи оставалось двадцать три процента. Сеть, разумеется, не ловила уже год, но камера работала.

— Сначала дверь, — сказал он. — Попробуем новую карту.

— А если не сработает? — спросила Сильвия.

Майкл свернул план.

— Тогда пойдём вниз.

Отодвинуть шкаф от двери оказалось сложнее, чем задвинуть. Майкл тащил его почти один, стараясь не скрежетать ножками по бетону. Каждый звук казался оглушительным. Когда дверь наконец освободилась, он долго стоял перед ней, прислушиваясь.

Тишина.

Коридор встретил их тем же затхлым холодом. Лучи фонарей скользили по стенам, и Майкл вдруг поймал себя на том, что запоминает каждую деталь: вот потёк ржавчины, похожий на карту Флориды, вот содранная табличка, вот кровавый отпечаток ладони на уровне колена. Старая привычка аналитика. Мозг сам собирал данные, даже когда хозяину хотелось просто закрыть глаза.

До гермодвери они дошли без происшествий.

Плита стояла на месте — серая, массивная, равнодушная. В свете фонарей были видны те самые царапины на внутренней стороне. Теперь Майкл смотрел на них совсем иначе. Вчера это были просто следы. Сегодня он понимал, что кто-то стоял здесь так же, как они, и так же пытался выйти.

И, судя по всему, не вышел.

Майкл достал карту с надписью «Уровень доступа B-2» и вставил её в считыватель.

Ничего.

Он вынул карту, протёр её о рукав и вставил снова. Индикатор оставался мёртвым и тёмным, как будто к нему вообще не подходило питание.

— Ну давай же, — прошептал он. — Давай, сука.

Он вставлял карту ещё четыре раза. Пробовал старую армейскую, потом снова новую. Нажимал кнопки на панели, которые ничего не делали. Нашёл под панелью небольшой лючок и вскрыл его ножом. Внутри были аккуратные пучки проводов и ни одного признака жизни.

— Мёртвая, — сказал он наконец. — Её отключили. Не сломали — именно отключили. Вот здесь, — он показал лучом на разъём, — питание вообще не подаётся.

— Кто отключил? — тихо спросила Сильвия.

Майкл не ответил. Он и сам хотел бы это знать.

Джон тяжело прислонился к стене и закрыл глаза.

— Значит, вниз.

Никто не сказал ни слова. Выбора не было, и все это понимали. Они просто развернулись и пошли обратно — мимо комнаты отдыха, мимо серверной, где на полу так и лежала туша убитой твари, мимо лаборатории с пустыми капсулами за стеклом.

Две фиолетовые капсулы лежали у Майкла в боковом кармане рюкзака, завёрнутые в тряпку. Он чувствовал их вес при каждом шаге. Небольшой. Но почему-то очень ощутимый.

Возле лестницы, ведущей на нижний уровень, Сильвия развернула план и подсветила его фонарём.

— Смотрите. Мы здесь. Ниже — уровень B. Жилые блоки, столовая, склады, технические помещения. — Она провела пальцем по схеме. — А вот здесь, в самом конце, значок аварийного выхода.

— Вчера мы видели, куда ведёт коридор в ту сторону, — мрачно сказал Майкл.

Это был тот самый коридор. С сотнями тел. И с тварью, которая долбила по сорванной двери.

— Значит, обходим, — сказал Джон. — Через жилой блок, потом через технические помещения. Если план не врёт, там есть второй проход.

— Если не врёт, — повторила Сильвия.

Дверь на лестницу была закрыта. Рядом висел считыватель — такой же, как у гермодвери. Майкл без особой надежды поднёс к нему карту B-2.

Индикатор мигнул зелёным.

Щёлкнул замок.

Все трое замерли. Майкл несколько секунд смотрел на зелёный огонёк, будто не веря глазам.

— Здесь есть питание, — тихо сказал он. — Внутри — есть. А на выходе — нет.

— То есть нас заперли не потому, что всё сломалось, — медленно произнесла Сильвия.

— То есть нас заперли, — закончил Джон.

Эта мысль была хуже любой твари.

Они спустились вниз.

Уровень B оказался темнее и холоднее. Здесь пахло иначе — сыростью, плесенью и чем-то кислым, химическим. Потолки были ниже, коридоры уже. Под ногами хрустели осколки стекла и какой-то мусор. На стенах висели указатели: «Жилой блок», «Столовая», «Медпункт», «Технический узел». Многие стрелки были перечёркнуты маркером, а на одной кто-то крупно и неровно дописал: «НЕ ХОДИТЬ».

Стрелка указывала в сторону технического узла.

Они переглянулись и пошли в сторону жилого блока.

Двигались медленно. Майкл первым, за ним Сильвия, Джон замыкал, держа пистолет в здоровой руке. Каждые несколько метров Майкл останавливался и поднимал кулак, и они стояли, слушая темноту.

Жилой блок представлял собой длинный коридор с одинаковыми металлическими дверями по обе стороны. Номера на дверях: 101, 102, 103… Некоторые двери были распахнуты, за ними виднелись узкие комнаты с двухъярусными кроватями, разбросанными вещами, сорванными с полок фотографиями. Другие были закрыты.

Возле двери с номером 112 Майкл остановился.

Он не мог сказать сразу, что именно его насторожило. Просто тело замерло само, раньше, чем мозг успел понять причину. Он медленно поднял кулак.

Сильвия и Джон застыли за его спиной.

Тишина.

А потом из-за двери послышался звук.

Шаги.

Медленные, тяжёлые, шаркающие. Что-то большое ходило по маленькой комнате — от стены до стены, туда и обратно. Пять шагов. Остановка. Пять шагов обратно. Остановка. Будто зверь в клетке, который давно смирился с тем, что выхода нет, но никак не может перестать ходить.

Скрежет. Что-то острое провело по металлу.

Майкл почувствовал, как пальцы сами сжимаются на рукояти автомата.

Потом из-за двери донеслось тяжёлое, влажное дыхание. И короткий горловой звук.

Покрикивание.

Сильвия зажала рот ладонью. Джон медленно, очень медленно поднял пистолет, хотя прекрасно понимал, что против того, что находится за дверью, этот пистолет будет почти бесполезен.

Дверь была закрыта. Обычная металлическая дверь с маленьким окошком на уровне лица. Стекло окошка изнутри было замазано чем-то тёмным. На двери снаружи — несколько глубоких вмятин. Изнутри. Будто в неё много раз били с той стороны.

Майкл посмотрел на замок. Электронный. Индикатор горел красным.

«Заперто, — подумал он. — Хорошо. Пусть так и будет».

Шаги за дверью стихли.

Существо остановилось.

Прямо возле двери.

Майкл почти физически почувствовал, как оно стоит там, по ту сторону тонкого металла, и прислушивается. Так же, как те, наверху, в Руинах. Так же, как тот трёхметровый урод в коридоре. Стоит. И слушает.

Он медленно опустил кулак и показал два пальца вперёд. Дальше. Тихо.

Они двинулись мимо двери, ставя ноги так осторожно, будто шли по тонкому льду. Майкл перешагнул через упавший огнетушитель. Сильвия — следом, держась рукой за стену. Джон шёл последним и всё время смотрел на дверь, не сводя с неё ствола.

Позади раздался удар.

Глухой, тяжёлый. В дверь.

Все трое застыли.

Второго удара не последовало. Только долгий, медленный скрежет когтей по металлу, сверху вниз. А потом снова шаги. Пять шагов. Остановка. Пять шагов обратно.

Тварь вернулась к своему бесконечному хождению.

Они выдохнули только через два поворота.

— Она нас слышала, — прошептала Сильвия. Её голос дрожал.

— Слышала, — согласился Джон. — Но не вышла.

— Пока не вышла.

— Её кто-то запер, — тихо сказал Майкл. — Специально. Замок на этой двери работает, горит красным. Значит, кто-то запер её там, когда она уже была… такой.

— Или когда ещё не была, — мрачно добавил Джон.

Сильвия посмотрела на него долгим взглядом, но ничего не ответила.

Они пошли дальше. Коридор жилого блока закончился развилкой. Майкл остановился, сверился с фотографией плана на телефоне и показал направо.

Именно в этот момент всё и началось.

Сначала — звон в ушах. Тонкий, высокий, будто кто-то провёл мокрым пальцем по краю бокала прямо у него в голове. Майкл моргнул. Свет фонаря вдруг стал слишком ярким, режущим. Края зрения потемнели и начали медленно сужаться, как будто он смотрел в длинную трубу.

Во рту снова появился металлический привкус. Сильнее, чем утром.

— Майкл? — голос Сильвии донёсся откуда-то издалека, словно через толщу воды.

Он хотел ответить. Открыл рот. И не смог сказать ни слова.

Пол ушёл из-под ног.

Майкл не почувствовал удара. Только увидел, как луч его фонаря метнулся по потолку и куда-то в сторону. Тело перестало принадлежать ему. Мышцы свело одной сплошной судорогой, спина выгнулась, руки и ноги задёргались сами по себе, колотя по бетону.

Где-то очень далеко кричала Сильвия. Что-то говорил Джон.

А в голове, сквозь звон, Майкл слышал другое.

Короткий горловой звук. Раз. Пауза. Ещё раз.

Будто кто-то звал.

Или будто это звучало внутри него самого.

— Держи ему голову! — Сильвия уже стояла на коленях рядом. — Джон, голову! Не давай биться об пол!

— Что с ним?!

— Припадок! Не держи руки, только голову! И фонарь убери с глаз!

Она сорвала с себя куртку, сложила её и подсунула Майклу под затылок. Его тело продолжало дёргаться. Изо рта потекла слюна с примесью крови.

— Тише, тише, — шептала Сильвия. — Тише, Майкл. Я здесь. Я рядом.

Джон стоял на одном колене, прижимая раненую руку к груди, а здоровой держал пистолет, направив его в тёмный коридор, откуда они пришли. Лицо у него было белым.

— Если эта тварь услышала…

— Заткнись и смотри в коридор!

Секунды тянулись бесконечно. Двадцать. Тридцать. Сорок.

А потом судороги начали стихать. Тело Майкла дёрнулось в последний раз и обмякло. Сильвия тут же перевернула его на бок, придерживая голову.

Тишина.

Только хриплое, рваное дыхание Майкла и далёкий, едва различимый скрип где-то в недрах бункера.

Майкл медленно приходил в себя. Сначала вернулся звук — тяжёлое дыхание рядом, тихий шёпот. Потом запах — пыль, антисептик и что-то знакомое, свежее. Сильвия. Потом пришла боль. Болело всё: мышцы, затылок, челюсть. Язык распух и саднил.

Он открыл глаза.

Над ним склонилась Сильвия. В свете фонаря, направленного в сторону, её лицо с заплывшим глазом и пластырем на щеке казалось почти нереальным.

— Майкл. Ты меня слышишь?

— Слышу, — с трудом выговорил он. Голос был чужим, хриплым.

— Как тебя зовут?

— Ты серьёзно?

— Отвечай.

— Майкл Райан Дэвис.

— Где мы?

Он помолчал.

— В заднице.

Джон нервно хмыкнул где-то за спиной.

— Конкретнее, — не отставала Сильвия.

— В бункере. Возле Разлома. Нас заперли.

— Какое сегодня число?

Майкл попытался вспомнить и вдруг понял, что не знает. Не помнит. Последний раз, когда он точно знал дату, было… давно.

— А какая разница? — тихо спросил он.

Сильвия посмотрела на него долгим, внимательным взглядом. Потом достала маленький фонарик-ручку и посветила ему в один глаз, затем в другой. Майкл зажмурился.

— Зрачки реагируют, — пробормотала она. — Одинаково. Уже хорошо.

Она помогла ему сесть и прислонила спиной к стене. Дала воды. Майкл сделал несколько глотков и закашлялся — вода смешалась с кровью из прокушенного языка.

— У тебя раньше такое было? — спросила Сильвия. — Эпилепсия? Травмы головы?

— Нет. Никогда.

— Точно?

— Точно.

Она нахмурилась.

— Вчера тварь навалилась на тебя всем весом. Ты мог удариться головой и не заметить на адреналине. Обезвоживание. Недосып. Стресс. — Она помолчала. — Или…

Она не договорила. Её взгляд на секунду задержался на его виске, где ещё оставались следы чёрной слизи, а потом скользнул ниже, к повязке на бедре.

— Или что? — спросил Джон.

— Ничего, — отрезала Сильвия и отвернулась. — Я не невролог. У меня нет ни томографа, ни анализов. Я могу только гадать.

Майкл видел, что она что-то недоговаривает. Но сил спорить не было.

— Я слышал звук, — вдруг сказал он.

Сильвия и Джон посмотрели на него.

— Когда… когда это началось. Я слышал тот звук. Покрикивание. Как Джон рассказывал.

— Это могла быть та тварь из сто двенадцатой, — неуверенно сказал Джон.

— Могла, — согласился Майкл.

Но он не был в этом уверен. Звук был слишком близким. Слишком… внутренним.

Сильвия ничего не сказала. Только достала из сумки антисептическую салфетку и тщательно, даже слишком тщательно, стёрла остатки чёрной слизи с его виска. Потом выбросила салфетку и долго протирала руки.

— Можешь идти? — спросила она.

Майкл попробовал подняться. Ноги дрожали, голова кружилась, но он устоял.

— Могу.

— Если почувствуешь звон в ушах, привкус металла, что угодно странное — сразу говори. Сразу, слышишь? Не геройствуй.

— Ты всем это говоришь.

— Потому что вы все идиоты, — устало ответила она.

Они пошли дальше. Медленнее, чем раньше. Майкл шёл первым, хотя Джон и предлагал поменяться. Он понимал, что если сейчас отступит в середину, то так и останется там — слабым звеном, которое нужно оберегать. А в бункере, где их всего трое, это была непозволительная роскошь.

Через несколько минут коридор вывел их к широким двустворчатым дверям. На стене рядом висела табличка: «Столовая».

Двери оказались приоткрыты. Не до конца — их что-то держало изнутри.

Майкл осторожно заглянул в щель.

Темно. Тихо. Он протиснулся боком, водя стволом из стороны в сторону, и только потом сделал знак остальным.

Столовая была большой — на сотню человек, не меньше. Длинные ряды металлических столов, пластиковые стулья, раздаточная стойка у дальней стены. Но порядка здесь давно не было.

Столы были сдвинуты к дверям и навалены друг на друга, образуя баррикаду. Её часть уже кто-то разобрал, но было видно, что когда-то здесь держали оборону. На полу валялись гильзы. Десятки гильз. Стены в нескольких местах были выщерблены пулями.

На некоторых столах ещё стояли подносы. Тарелки с остатками давно окаменевшей еды, покрытой седой плесенью. Стаканы. Чья-то недопитая кружка с надписью «Лучший папа в мире». Будто люди встали из-за стола на минуту и больше никогда не вернулись.

На стене возле раздачи висел календарь. Июль. Несколько первых чисел зачёркнуты аккуратными крестиками. Потом крестики стали неровными, рваными, будто ручка дрожала в руке. Потом они перебрались на август. Потом календарь закончился, и кто-то продолжил считать дни прямо на стене — короткими вертикальными чертами, по пять в связке.

Майкл медленно провёл лучом по стене.

Черты шли в несколько рядов. Он машинально начал считать. Сорок. Шестьдесят. Восемьдесят. Девяносто семь.

На девяносто седьмой черте счёт обрывался.

— Почти сто дней, — тихо сказала Сильвия. — Они жили здесь почти сто дней.

— А потом перестали считать, — сказал Джон.

Никто не стал продолжать эту мысль.

В углу столовой стояла детский стульчик-качалка. Обычный, пластиковый, розовый. Совершенно неуместный в этом месте. Сильвия посмотрела на неё и быстро отвела взгляд. Майкл заметил, как она сжала губы и машинально коснулась нагрудного кармана, будто проверяя, на месте ли что-то.

За раздачей была кухня. Большие плиты, металлические столы, разделочные доски, ножи на магнитной ленте. Всё покрыто слоем пыли и чего-то липкого. В огромной кастрюле на плите застыло что-то чёрное. Запах здесь был тяжёлым, кислым, Майкл старался дышать через рот, хотя фильтр противогаза и так спасал от большей части вони.

В дальней части кухни была узкая металлическая дверь с табличкой «Склад продуктов».

Майкл приложил к считывателю карту. Зелёный огонёк. Щелчок.

Он толкнул дверь стволом и вошёл первым.

Склад оказался маленьким — метра три на пять. Стеллажи вдоль стен до самого потолка. Большая часть полок пустовала: вскрытые коробки, разорванные упаковки, рассыпанная и давно испорченная крупа. Кто-то явно выгребал отсюда всё подчистую.

А в дальнем углу, прислонившись спиной к стеллажу, сидел человек.

Вернее, то, что от него осталось.

Майкл сразу понял, что тот мёртв давно. Тело высохло и сморщилось, кожа на лице натянулась, обнажив зубы в застывшей гримасе. Он был в форме охраны, такой же, как у трупа в комнате отдыха. Ноги вытянуты вперёд, голова слегка завалилась набок. На стене за ним, на уровне головы, темнело большое засохшее пятно.

В правой руке он всё ещё сжимал пистолет.

Рядом с ним на полу стояли три пустые бутылки. А на коленях лежал листок бумаги, придавленный левой рукой.

Сильвия остановилась в дверях. Джон тоже. Несколько секунд никто не двигался.

— Сам, — тихо сказал Джон. Это был не вопрос.

Майкл медленно подошёл и присел рядом. Осторожно вытащил листок из-под высохших пальцев. Бумага была жёлтой и ломкой, почерк — неровным, крупным, буквы налезали друг на друга.

«Простите. Я больше не могу их слушать. Каждую ночь. Каждую ночь они ходят и кричат за стеной. Кэрол, Лили, я вас люблю. Простите, что не дошёл до вас».

Больше ничего.

Майкл долго смотрел на эти несколько строчек.

«Не могу их слушать».

Он сложил листок и положил его обратно на колени мертвеца. Почему-то казалось неправильным его забирать.

Потом он осторожно разжал пальцы мёртвого охранника и забрал пистолет. Беретта. Он выщелкнул магазин — внутри оставалось шесть патронов. Ещё один, седьмой, был в патроннике.

Тот так и не дострелял магазин. Ему хватило одного.

— Прости, приятель, — тихо сказал Майкл. — Тебе он больше не нужен.

Сильвия стояла в дверях, обхватив себя руками. Её взгляд был прикован к мёртвому охраннику. И Майкл снова увидел это — то, что замечал раньше, когда она думала, что никто не смотрит. Тепло исчезло из её глаз. Осталась только пустота. Тяжёлая, страшная, бездонная. Будто она смотрела не на труп, а куда-то очень далеко, в место, где была когда-то сама.

Это длилось всего пару секунд. Потом она моргнула, и всё исчезло.

— Майкл, — позвал Джон. — Глянь-ка сюда.

Он стоял у нижней полки дальнего стеллажа, за которым сидел мертвец. Там, в самом низу, задвинутые глубоко в тень, стояли картонные коробки. Целые. Нераспечатанные. Сверху их прикрывал кусок брезента, будто кто-то специально их спрятал.

Майкл подцепил ножом край ближайшей коробки и вскрыл её.

Консервы.

Ровные ряды металлических банок с армейской маркировкой. Тушёная говядина. Он вскрыл вторую коробку — фасоль с мясом. Третья — рис с курицей. Четвёртая…

Майкл замер.

— Персики, — сказал он.

— Что? — не понял Джон.

— Персики. Консервированные персики. В сиропе.

Несколько секунд стояла тишина. А потом Джон вдруг рассмеялся. Тихо, хрипло, с болью — раненое плечо тут же отозвалось, и он сморщился, но всё равно продолжал смеяться.

— Персики, — повторил он, вытирая глаза здоровой рукой. — Мы заперты в бункере с монстрами, нас чуть не сожрали, а мы нашли персики.

Сильвия подошла ближе. Посмотрела на банки. И Майкл увидел то, чего не видел уже очень давно.

Она улыбнулась. По-настоящему. Устало, криво из-за пластыря на щеке, но по-настоящему.

— Я последний раз ела персики… — она запнулась. — Даже не помню. До всего.

Майкл вскрыл одну банку ножом и протянул ей. Сильвия взяла её обеими руками, будто это было что-то хрупкое и драгоценное. Вытащила один ломтик пальцами — она, которая обрабатывала руки антисептиком перед каждым приёмом пищи, — и положила в рот.

И закрыла глаза.

Они сидели прямо на полу склада, в трёх метрах от мертвеца, передавая друг другу банку с персиками. Сироп был приторно сладким, персики мягкими и почти безвкусными, и это было самое вкусное, что Майкл ел за последний год.

Никто ничего не говорил. Да и не нужно было.

Потом они пересчитали находку. Двенадцать коробок, по двадцать четыре банки в каждой. Больше двухсот банок. Если экономить, этого хватило бы им троим на несколько месяцев.

— Если бы мы сейчас были на «Злато», — тихо сказал Джон, — это стоило бы больше, чем все три тысячи вместе взятые.

— Если бы, — ответила Сильвия.

Они набили рюкзаки консервами — столько, сколько могли унести, не теряя подвижности. Остальное снова прикрыли брезентом и задвинули обратно в тень.

— Вернёмся за ними, если найдём выход, — сказал Майкл.

— А если не найдём? — спросила Сильвия.

— Тогда вернёмся, чтобы поесть.

Она слабо улыбнулась.

Перед тем как выйти, Майкл ещё раз обернулся на мёртвого охранника. Тот сидел всё так же неподвижно, с запиской на коленях и пустой правой рукой.

«Я больше не могу их слушать».

Майкл поправил рюкзак на плечах и вдруг заметил, что пальцы правой руки мелко, едва заметно дрожат. Он сжал кулак. Дрожь прошла.

Он ничего никому не сказал.

А где-то глубоко в недрах бункера, за стенами, перекрытиями и сотнями метров бетона, снова послышался короткий горловой звук.

Раз.

Пауза.

Ещё раз.