АМВЦ. В поисках пропавшей принцессы

Пролог

А день ведь так хорошо начинался… Словно сама судьба шептала, что впереди ждёт лишь свет и радость. Но теперь эти воспоминания казались насмешкой, горькой и безжалостной.

— Ещё раз повторяю — ты сделаешь так, как я сказал! — голос отца гремел, раскатистый, властный, не терпящий возражений, будто сам трон поддерживал его право повелевать.

— А я ещё раз повторяю — никогда! Слышишь? Никогда! — мой голос звенел, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть от напряжения.

— Что за дикое упрямство? В кого ты такая? — в его тоне сквозило не столько удивление, сколько раздражение, словно моё непокорство было личным оскорблением.

— Наверняка вся в тебя, папочка, — вырвалось с едкой горечью, и в эту секунду я сама испугалась собственной дерзости.

— Ты выйдешь за принца Элдайры, и это мой окончательный ответ! — слова прозвучали как приговор, тяжёлый и неотвратимый, словно каменная плита опустилась между нами.

— Ты… да ты… Ненавижу! — крик сорвался с губ, обжигая горло, и я, не в силах больше выносить этот ледяной взгляд, выбежала из кабинета.

Я мчалась по коридорам, будто за мной гнались все демоны преисподней, а в груди бушевал ураган — ярость сплеталась с отчаянием, рождая тупую, ноющую боль. Гнев клокотал внутри, смешиваясь с горьким осознанием собственной беспомощности. Ещё никогда я не чувствовала себя настолько чужой в этом дворце, в этом мире, где слово императора было законом, а моё желание — пустым звуком. «Значит, если он император, то ему всё позволено?» — эта мысль жгла, разъедая душу, словно кислота.

— Доброго здравия вам, миледи, — Нэнси присела в реверансе, её лицо выражало привычную почтительность, но в глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

Но я не заметила ни её взгляда, ни тихого вздоха. Влетев в свою комнату, я с грохотом захлопнула дверь, будто этим звуком могла отгородиться от всего мира. И только здесь, в тишине, которую нарушало лишь моё прерывистое дыхание, я позволила слезам вырваться наружу. Они катились по щекам горячими, солёными ручьями, а в груди всё сжималось от боли, острой и беспощадной.

Я чувствовала себя преданной, словно меня продали, как вещь, без права голоса. Даже мама, та, что должна была стать моей опорой, без колебаний встала на сторону отца, будто её любовь тоже подчинялась законам престола. «Они так решили, им так захотелось… А меня кто-нибудь спросил? Хотят ли знать, чего хочу я?» — эта мысль терзала, впиваясь в сознание, как острые когти. И пусть они хотя бы предупредили, а не собирались поставить перед фактом — перед алтарём, где моя судьба должна была решиться без моего участия.

И тогда в голове вспыхнула единственная мысль, яркая и отчаянная, как молния в тёмном небе: побег.

Это был мой единственный шанс, мой крик в пустоту, попытка вернуть себе право выбирать. Ведь если я останусь здесь, отец непременно выдаст меня замуж — он никогда не отступал от своего слова. Элазай Эш Таккер ди`Коричский, император Нотэрегии, Повелитель драконов, не привык менять решения. Для него данное слово было нерушимым законом, и я была частью этого закона — вещью, которую следовало обменять на выгодный союз.

«Бежать… Надо бежать немедленно…» — эта фраза пульсировала в висках, заглушая все остальные мысли. Руки дрожали, когда я лихорадочно швыряла вещи в сумку, будто сама спешка могла придать мне сил.

«Куда? Куда может податься пятнадцатилетняя принцесса драконов?» — вопрос висел в воздухе, тяжёлый и мучительный. Нужно было найти место, где никто не додумается меня искать, спрятаться так, чтобы никто не догадался о моём происхождении. Но как скрыть свой магический дар? Он был частью меня, как дыхание, и именно он мог выдать меня в любой момент.

Мысли метались, как загнанные птицы, пока я не подошла к окну. Взгляд невольно скользнул вниз, во двор, и остановился на молодом парне — новом помощнике придворного мага. Невил… Кажется, так его звали. Совсем недавно он с отличием окончил школу магии и теперь занимал должность второго помощника. В его движениях чувствовалась неуверенность новичка, но в глазах светился тот самый огонёк, который бывает у тех, кто ещё верит в чудеса.

И вдруг всё встало на свои места.

Невил! Вот где меня точно никто не будет искать.

Эта мысль пронзила сознание, словно вспышка света в кромешной тьме. И в этот миг я поняла: это мой шанс. Мой единственный путь к свободе.

Глава 1

Пять лет минуло с того дня, когда я решилась на отчаянный шаг — сбежать из родного дома. До сих пор не понимаю, как мне удалось преодолеть этот бесконечный путь: из Нотэрегии, закрытой империи драконов, в соседнюю Лугостанию, а потом, на последние гроши, добраться до её столицы — города Трисы. И уж тем более не верится, что меня приняли в Академию Магии, Волшебства и Целительства. Это до сих пор кажется мне настоящим чудом. Но вот я здесь.

Меня зовут Элинда Диаманта Эш‑Таккер ди`Коричская — принцесса Нотэрегии, единственная наследница великого Элазая, Первого дракона Юга. А здесь, в стенах Академии, я — Амата Даккере, адептка шестого курса, факультет боевой магии. Лучшая на курсе, круглая отличница… Порой, глядя на свои зачёты, я сама себе не верю.

А ведь причина, по которой я оказалась так далеко от дома, до смешного проста — брак. То злополучное утро до сих пор стоит перед глазами: отец вызвал меня в свой кабинет и буднично, словно речь шла о выборе платья к балу, объявил, что выдаёт меня замуж за эльфийского принца Эльронда, сына Владыки Глиндаля. Сказать, что я была потрясена, — значит не сказать ничего.

Многие девушки отдали бы всё за такую «честь»: союз с эльфийским принцем, блестящая партия, величие и власть. А я сбежала. И, оглядываясь назад, понимаю: у меня тогда были свои, очень личные, но оттого не менее весомые причины.

Во‑первых, разница в возрасте. Мне было всего пятнадцать, а ему — сто двадцать один. Сто двадцать один! Да, я знала о различиях в физиологии рас: люди живут в среднем 65–80 лет, редко доживая до столетия; эльфы — по семьсот лет и больше; мы, потомки драконов, растём как люди до восемнадцати, а потом наш рост замедляется, и мы тоже обретаем почти вечную юность. Да, после моего совершеннолетия эта пропасть в возрасте словно бы сгладится, и мы оба станем вечно молодыми. Но тогда эти сто шесть лет казались мне бездонной пропастью.

Во‑вторых, я никогда его не видела. Слышала, конечно: на уроках истории и дипломатии (которые я, признаться, частенько прогуливала) упоминали эльфийского принца. Говорили, что он умён, красив, силён, но при этом скрытен и немногословен. Но слышать и знать — это одно, а выйти замуж за незнакомца — совсем другое. Разве не положено сначала узнать друг друга? Разве не должно быть тех самых ночных прогулок, тихих признаний, робких взглядов, от которых замирает сердце? Я ведь не просто наследница престола — я девушка, которая хочет верить в романтику, а не в династические расчёты. Да и кто знает, каков он на самом деле? Может, у него дурные привычки, о которых никто не говорит… Мысль об этом тогда казалась невыносимой.

И, наконец, третья, самая главная причина: я просто не хотела замуж. Не сейчас. Не в пятнадцать. Да, моя жизнь будет долгой, старение замедлится, и пара лет ничего не решит. Но разве можно торопить то, что должно прийти само? Если Эльронд столько лет ждал, пока невеста повзрослеет, значит, сможет подождать ещё немного — пока я пойму, что готова.

Эти три причины, да ещё дюжина мелких, но таких важных для меня сомнений, и толкнули меня на побег. И вот уже пять лет я учусь в Академии. Попала сюда благодаря магистру Бигу, декану моего факультета. Пять лет назад он встретил меня у ворот Академии — разгневанную, зареванную, с узелком в руках. Выслушал, утер мне слёзы и повёл прямиком в приёмную комиссию.

— В нашей Академии пять факультетов, и, соответственно, пять специальностей: ясновидение, ведьмовство, целительство, боевая магия и военное искусство, — объяснил он тогда. — Наверное, ты хочешь на ведьмовство?

Я поморщилась. Ведьмовство… В моём воображении тут же всплыли колбы, склянки и жуткие ингредиенты: ногти мертвецов, крысиные хвосты… От одной мысли к горлу подкатывала тошнота.

— Нет, это точно не для меня.

— Тогда, может, целительство?

— Тоже не хочу.

— Ясновидение?

Об этом я и думать не желала.

— Ну не воином же тебе быть? — рассмеялся магистр.

— А почему бы и нет? — выпалила я, глядя ему прямо в глаза. — Я умею обращаться с оружием. И, уверена, не хуже ваших «мужланов». Но мне хочется не просто рубиться мечом — я хочу сочетать сталь и магию. Разве зря боги дали мне дар?

Магистр посмотрел на меня с сомнением. В его взгляде читалось: «Очередная девчонка, начитавшаяся легенд, решила покорить мир». Он не верил, что какая‑то юная беглянка действительно умеет сражаться. Если у неё и есть дар, то, скорее всего, слабый — в лучшем случае её возьмут на ведьмовство.

Но Биг не стал делать поспешных выводов. Вместе с приёмной комиссией он устроил мне проверку. И я прошла её — блестяще, без тени сомнения, вкладывая в каждое движение всю свою обиду, всю свою решимость.

— Поздравляю, девочка, — улыбнулся магистр, приобняв меня за плечи. — Ты зачислена на факультет боевой магии.

С тех пор этот день я считаю своим вторым рождением.

***

Брр… Я медленно обвела взглядом комнату, будто пытаясь стряхнуть с себя тяжёлые воспоминания, прилипшие, как сырая ткань к коже. Уже второй час возилась с сумкой, складывая вещи, и сама себе удивлялась: к чему такая тщательность, если вещей-то почти и нет? Всего-то несколько платьев, штанов да рубах — всё, что удалось накупить на стипендию за эти пять лет.

А ведь когда сбегала из дома, взяла с собой лишь горсточку одежды — только одни штаны да рубаху. Тогда каждая лишняя монетка казалась непосильной ношей: мне нужно было скрыться как можно скорее, а любой груз лишь замедлял бы бег. Лишь позже, когда наконец добралась до Трисы, поступила в Академию и получила первую стипендию, смогла понемногу обзавестись обновками.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вихрем ворвалась Катрина — моя подруга и соседка по комнате. С первой же встречи эта миленькая суккубочка покорила меня своей неукротимой энергией. Познакомились мы на экзамене: перекинулись парой слов, и вдруг оказалось, что мы на одной волне. Выяснилось, что она тоже метила на факультет боевой магии. Правда, тесты давались ей куда тяжелее, чем мне. Как она вообще умудрилась поступить — для приёмной комиссии так и осталось загадкой. Но я-то догадывалась: всё дело в её даре. Не зря же за ней так настойчиво увивался магистр Квотлб.

Катрина умела скрывать свою истинную природу под личиной, но порой, то ли от скуки, то ли просто по настроению, сбрасывала маскировку — и тогда возле нашей двери выстраивалась целая очередь из воздыхателей. От всей этой толпы был хоть какой-то толк: в комнате никогда не переводились сладости, цветы и фрукты.

Сейчас Катрина носилась по тесной комнатке, словно маленький белый вихрь, тараторя что-то без умолку. Я вслушивалась, но из всей этой скороговорки не могла вычленить ни единого понятного слова.

— Три! Три, ну успокойся хоть на минуту! — я опустилась на кровать и попыталась урезонить подругу.

Но Катрина будто и не слышала. Она металась из угла в угол, хватала вещи, бросала их, снова хватала, продолжая что-то бормотать себе под нос. После десятого круга перед моими глазами я не выдержала и выставила перед ней магическую стену. Катрина с тихим писком врезалась в неё и сползла на пол, потирая ушибленный носик.

— Да что ты творишь?! — прошипела она, глядя на меня с обидой и лёгким возмущением.

— Я несколько раз просила тебя остановиться, но ты и ухом не повела, — я улыбнулась, стараясь выглядеть как можно невиннее. — Пришлось действовать радикально.

Катрина пробормотала что-то явно не предназначенное для приличных ушей и, всё ещё дуясь, пересела на кровать.

— Плохо звала, значит, — буркнула она, обиженно надув губки и скрестив руки на груди. Весь её вид говорил о том, что прощать меня она не собирается — по крайней мере, не сразу.

Я снова улыбнулась, полезла в тайничок и достала оттуда плитку шоколада — знала ведь, что это её слабое место. Не раздумывая, кинула её рядом с Катриной. И не ошиблась: хватило её на пару секунд. Махнув рукой, будто прощая все мои грехи, она тут же схватила шоколад и откусила большой кусок, а потом, уже совсем повеселев, принялась болтать ногами.

— Представляешь, я всё-таки выведала про свою команду! — выпалила она, сверкая глазами.

Я медленно подняла бровь.

— Да неужели? — протянула я с лёгкой иронией. — И как же тебе это удалось? Влюбила в себя ректора?

Катрина отмахнулась.

— Да брось ты. Ректор старый, да ещё и женатый. Не мой типаж. А вот его новенький секретарь — молоденький ведьмак — от меня взгляда оторвать не мог. Ну, пока он пожирал меня глазами, я спокойно пожирала взглядом документы. И успела разглядеть назначение на команду № 154/5, где на месте боевого мага стояло моё имя!

Она взмахнула рукой, и в воздухе начал формироваться магический шар. Синие полосы энергии сплетались, закручивались, разрастались, а внутри них замелькали белые звёздочки, постепенно складываясь в очертания листа бумаги. Потом звёздочки сменились чёрными — и на листе проступил текст. Когда заклинание завершилось, шар лопнул, словно мыльный пузырь, и прямо мне на ладони лёг документ с личной подписью ректора.

На бумаге значилось: Катрина Хемминг входит в команду особого назначения № 154/5 Академии Магии, Волшебства и Целительства (АМВЦ).

— Ничего себе! Ты в одной команде с Таверто Абиноси? — я снова вгляделась в документ. — И с Жардом… А кто такой Кипарис Варпем, вообще понятия не имею.

Лёгкий взмах руки — и бумага растворилась в воздухе, рассыпавшись мерцающей пылью.

— Представь, я — единственная девушка в команде, — Катрина мечтательно закатила глаза и рухнула на подушку, раскинув руки, словно собиралась обнять весь мир. — Вообще-то это не редкость: в боевых командах либо одна девушка, либо вообще ни одной. Но всё равно… Таверто Абиноси — лучший лекарь на всём потоке, да ещё и такой красавчик… А Кипарис Вампер — вампир-ясновидец, ему двадцать три. Тоже, между прочим, симпатичный. Ну а Жард…

Катрина не успела договорить: дверь распахнулась, и в комнату ввалился сам Жард. Словно только стоило его помянуть — и вот он, собственной персоной.

Я едва сдержала улыбку. Классика.

Жард был дроу — воин до кончиков острых ушей. Мы познакомились на втором курсе. Симпатичный, но невыносимо самовлюблённый и задиристый: малейший косой взгляд в его сторону мог стоить обидчику пары зубов — или клыков, тут уж как повезёт.

При первой нашей встрече он вроде как заступился за нас с Катриной в городской таверне… хотя, если честно, всё было ровно наоборот. В «Трёх весёлых толстяках» пьяные орки решили поразвлечься и начали приставать к двум девушкам за соседним столиком. Только не учли, что рядом сидят адепты факультета боевой магии. Когда орки принялись сыпать оскорблениями, возле их стола внезапно возник темнокожий парень с ушами, острыми, как лезвия. Жард ледяным тоном посоветовал оркам убираться и не портить вечер милым дамам. Те, разумеется, не послушали. В итоге пятеро «послов» вождя Агхриса очнулись на заднем дворе в грязи, с помятыми мордами и глуповатыми клыкастыми ухмылками. Уложили их, конечно, мы с Катриной — рыжеволосая и блондинка, две милые, но смертельно опасные девицы. А вот Жарда, слегка помятого в стычке, потом пришлось долго отпаивать зельями и уговаривать не мстить каждому встречному орку.

И вот теперь он, как ни в чём не бывало, с той самой плутовской улыбочкой плюхнулся на кровать рядом с Катриной и по-хозяйски приобнял её за талию.

— Как дела, девица-красавица? Привет, Амата, — он кивнул мне, будто его внезапное появление — самое обычное дело.

— Ты часом не обнаглел, дроу?! — Катрина выскользнула из его объятий с такой скоростью, будто кровать вдруг загорелась.

Я звонко рассмеялась. Всё как всегда. Сейчас начнётся привычная перепалка: они будут спорить, потом выяснять, кто из них мне роднее, в итоге накричат друг на друга и разойдутся по разным углам кровати.

— Ребята, может, хоть последний вечер проведём без этого цирка? — протянула я с лёгкой усталостью в голосе.

Пара, уже успевшая разогнаться для ссоры, разом притихла и повернулась ко мне. Катрина пожала плечами — мол, это не я, это он начал, — а Жард, не теряя своей фирменной ухмылки, покосился на мою сумку.

— А, собираешь вещички, подруга? — он улёгся на кровать, закинув руки за голову, и уставился в потолок, будто весь этот разговор его вообще не касался.

— Да вот пытаюсь, — я грустно улыбнулась, разглаживая складку на рубашке, которую только что аккуратно сложила.

— А я всё давно уложил, — весело отозвался Жард, будто это было его главным достижением за день.

— Правда, Амата? — Катрина присела рядом со мной, её игривое настроение вдруг сменилось искренним беспокойством. — Ты уже второй час возишься с этой проклятой сумкой. Что-то не так?

— Да ничего… Просто немного волнуюсь перед завтрашним днём, — призналась я, стараясь не смотреть им в глаза.

Дроу тут же прищурился, будто пытался разглядеть во мне какую-то тайну.

— Наша бесстрашная Амата чего-то боится?

— Выходит, что не такая уж я и бесстрашная, — я пожала плечами и уткнулась носом в подушку, пряча улыбку и одновременно — своё волнение.

Откуда-то сбоку донёсся тихий шёпот: Катрина что-то быстро шептала, явно предлагая какую-то безумную идею, а Жард отвечал ей вполголоса, что, мол, у девушек такое бывает, но он, как человек исключительно мудрый и опытный, знает идеальное средство от всех тревог.

— Вставай! — подушка резко исчезла из-под моего лица: Жард выдернул её с такой решимостью, будто от этого зависела судьба империи.

— Куда? — я приподнялась на локтях и уставилась на них с подозрением.

Катрина лишь пожала плечами, мол, сама не очень понимаю, а дроу уже с хитрой ухмылкой творил портал. Линии магии сплетались в воздухе, вспыхивали и гасли, складываясь в мерцающий овал.

И когда портал наконец раскрылся, я сразу поняла, куда он нас ведёт.

— О, Жард, ты издеваешься?! — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

Глава 2

У‑у‑у… Голова гудела, будто в ней устроили состязание сотни разъярённых гномов, стучащих молотками по наковальням. С трудом разлепив веки, я скосила взгляд на Катрину. Вид у неё был такой, словно её протащили через весь город по брусчатке, а потом ещё и сверху присыпали пеплом. Хоть в чём‑то мы были равны — обе выглядели так, будто смерть заглянула к нам на огонёк и решила задержаться.

«Так, Амата, соберись и вспоминай», — мысленно приказала я себе, пытаясь выцедить из мутной пелены памяти хоть какие‑то обрывки вчерашнего вечера.

Вечер. Я. Катрина. Потом пришёл Жард. Дальше — как обычно: они с Катриной мгновенно нашли повод для перепалки, а меня накрыла тоска, тяжёлая и липкая, как болотная тина. И тут Жард, с видом великого целителя, заявил, что знает, как меня «вылечить».

А потом… О, Великий дракон Шанхазей, что было потом!

Он переправил нас в таверну. Сначала мы с Катриной наотрез отказывались пить. Но Жард — хитрый, неугомонный дроу — всё‑таки влил в Катрину огромную чашку гномьей водки. И с этого момента вечер окончательно вышел из‑под контроля.

Катрина пустилась в пляс, Жард уже вовсю хохотал и подначивал всех вокруг. Они вдвоём пытались влить хоть каплю алкоголя и в меня. Когда я наконец оттащила подругу от группы развесёлых магов, сама почувствовала, что ужасно хочу пить. Жард тут же сунул мне в руку чашку чего‑то холодного… которое, разумеется, оказалось той же самой гномьей водкой.

И после этого мир начал плавно крениться, а реальность — расплываться.

Помню, как мы подпевали местному менестрелю, стараясь перекричать друг друга и весь зал. Потом были танцы — и, кажется, не на полу, а на столах, в компании всё тех же магов. Дальше воспоминания становились совсем причудливыми: откуда‑то появились зелёные чертики, скачущие по балкам, а затем какая‑то дама в балахоне, с косой и странным блеском в глазах, всё приставала ко мне с разговорами о времени, будто я была хранителем часов всей вселенной.

Что было после — не помню. Как ни старалась, перед глазами оставалась лишь мутная пелена. Но одно я знала точно: в той таверне побывала, кажется, половина Академии. От одной мысли об этом щёки заливало жаром стыда.

В этот момент дверь с оглушительным грохотом распахнулась, будто кто‑то решил выбить её тараном. В комнату влетел Жард — бодрый, сияющий, словно только что выпил эликсир вечной энергии. Его улыбка была настолько ослепительной, что мне захотелось немедленно её стереть — желательно чем‑нибудь тяжёлым.

— У‑у‑у, девули‑красотули, вы что, ещё в постелях?! — заорал он так громко, что в ушах зазвенело, а перед глазами поплыли тёмные круги.

Я застонала и прикрыла глаза ладонью.

— М‑да, видок у вас… прямо зомби второй стадии, только без грима. И всё из‑за каких‑то двух литров гномьей водки! Вы вообще…

Жард продолжал что‑то говорить, но внезапно его голос пропал. Он ещё пару раз открыл рот, словно рыба, выброшенная на берег, но ни звука не вырвалось наружу. Сначала он этого даже не заметил, а когда до него дошло, обиженно уставился на Катрину.

Я едва заметно кивнула подруге — мол, спасибо, что заглушила его голос, — но тут же пожалела: даже этот крошечный кивок отозвался в голове такой болью, будто внутри устроили небесный забег сто разъярённых дракончиков.

«Клянусь Шанхазеем, с этого дня ни капли спиртного!» — подумала я, стискивая зубы.

Жажда мучила невыносимо. Встать и дойти до стола за водой казалось подвигом, достойным баллады. Поэтому я просто махнула рукой — и стакан с ледяной водой сам прилетел ко мне в руки. Откуда он взялся — понятия не имела. В голове мелькнула нелепая мысль: «Кажется, такие стаканы стоят в кабинете у ректора…» Ну и пусть. Главное — вода.

Тихий хрип с кровати Катрины заставил меня снова повернуть голову. Подруга каким‑то чудом уже сидела, вцепившись пальцами в виски, и отчаянно жестикулировала — то тыкала в себя, то в меня, то куда‑то в сторону.

После пятой попытки расшифровать этот пантомимический спектакль до меня наконец дошло: она просит воды. «А сказать нельзя было?!» — хотелось возмутиться, но сил хватило только на тяжёлый вздох.

Ещё один взмах руки — и перед Катриной возник точно такой же стакан.

Сделав несколько жадных глотков, она чуть расслабилась, а я наконец смогла перевести взгляд на Жарда, который теперь метался по комнате, размахивая руками и беззвучно шевеля губами — видимо, всё ещё пытался вернуть свой голос.

Теперь, когда первая волна мучительной боли немного отступила, я смотрела на него и думала: «Ну вот скажи, Жард, ну какой из тебя целитель? Ты же хуже любого проклятия!»

— Три, расколдуй его, что ли, — прохрипела я.

И это мой голос? Этот сдавленный хрип, будто ворон простудился? М‑да. Точно — больше ни капли.

Катрина покосилась на беззвучно шевелящего губами Жарда и хмыкнула с видом оскорблённой добродетели.

— Ещё чего!

— Три, ну расколдуй, — попросила я уже жалобнее.

Подруга тяжело вздохнула, закатила глаза и щёлкнула пальцами.

— Вы вообще нормальные?! — тут же взревел Жард, голос вернулся к нему такой громкости, будто он только этого и ждал. — Вы на часы смотрели?!

Я в ужасе обернулась. Едрёный дракон… Без пяти минут девять! Ровно в девять начнётся распределение по командам всех пятикурсников потока. А мы тут сидим, похмельем страдаем, как последние прогульщики. Если, не дай Шанхазей, мы опоздаем, ректор Лимирит с нас не то что три — целых восемьдесят три шкуры спустит, и ещё на память попросит.

С боевым кличем «У‑у‑уррр‑аа!» мы бросились собираться. На больную голову это было сущим мучением: всё путалось под ногами, всё мешалось. Я несколько раз сбивала дроу с ног, Три наступала ему на пятки, суккуба толкала меня, я её. Жард, лавируя между нашими телами, наконец сумел открыть портал, и мы дружной кучей вывалились из него прямо на площадь — под ошарашенный взгляд ректора.

— Добрый день, магистр Лимирит, — мило улыбнулась я.

Где‑то подо мной кто‑то тихо захрипел. Я опустила глаза. Ух ты ж… Как же мы Жарда припечатали: мне повезло больше всех — я свалилась сверху, подо мной Катрина, а уж под ней — наш многострадальный друг. Ректор стоял и внимательно, правда с открытым ртом и широко распахнутыми глазами, наблюдал за нашей кучей‑малой. Нет бы помочь, а он просто стоит и пялится! Что за люди пошли…

Видимо, последнюю фразу я озвучила вслух, потому что ректор вдруг нахмурился, что‑то прошептал, и нас мгновенно перекинуло на места к своим группам. Мы с Три, разумеется, отправились в левое крыло к одногруппникам‑боевикам, а Жард — к воинам.

Едва мы расселись и кивнули знакомым, на площади прогремел звук труб. Началось.

Каждый год, в конце последнего месяца весны — сакавика, — ректор нашей Академии вместе с магистрами‑преподавателями и Силами (мне так никто толком и не объяснил, что это за Силы такие) распределяет адептов пятого курса по командам из пяти человек. Обычно количество команд зависит от того, сколько адептов осталось на факультете боевой магии: у нас, видите ли, самый жёсткий отбор. Если на первом курсе нас было пятьдесят три, на втором — сорок пять, то сейчас осталось всего двадцать четыре. Значит, в этом году будет двадцать четыре команды. В каждой должны быть: боевой маг, ведьма, лекарь, воин и ясновидящий — последние, кстати, пользовались у следователей необъяснимым и, на мой взгляд, совершенно неоправданным спросом, но я так и не удосужилась выяснить, зачем.

Те, кто не попал ни в одну команду, отправлялись сразу на работу по направлениям Академии. На АМВЦ постоянно поступали запросы от людей и организаций: «Дайте нам специалиста в таком‑то направлении». Ну а те, кого зачислили в команды, считались вроде как избранными. Целый год они работали на Академию, выполняя поручения по заявкам и жалобам на имя ректора. Что‑нибудь в духе: «У меня в огороде окопался вурдалак, убейте его, пожалуйста, а то и лук прополоть не даёт, и тёщу, сволочь, есть не хочет…» Неудачная шутка? Да, наверное. Ну и ладно.

В течение того же года команды работали в режиме соревнования. Слабые выбывали. Через год, в этот же месяц, определяли команду‑победителя — или даже две. Их зачисляли как «Команду особого назначения АМВЦ», оставляли работать под руководством главного магистерия Триссы, а остальных просто распускали. Вот так и заканчивалось наше обучение. Пять лет теории, год практики. Коротко и ясно.

Я сидела во втором ряду. Осматриваться по сторонам совершенно не хотелось, голова всё ещё гудела тупым тяжёлым колоколом, пока кто‑то не ткнул меня в спину. Обернулась: прямо за мной сидел Табилий, мой одногруппник. Невысокий парень, тоже человек, с рыжим вихром кудрявых волос, веснушками от лба до подбородка, вечно смеющимися серыми глазами и хитрой ухмылкой на курносом, горделиво задранном носу. Он всегда был мне симпатичен и частенько помогал во всяких шалостях, которые я по доброте душевной устраивала нашим преподавателям или адептам с других факультетов. Иногда из‑за одинакового цвета волос нас даже называли братом и сестрой.

М‑да. Скажите, что назвать родичами людей просто потому, что у них одинаковый цвет волос, могут только ненормальные? Что ж, отвечу: АМВЦ хоть и считалась престижным учебным заведением, но ненормальных тут было полным‑полно. Особенно таких чудаков хватало на факультете ясновидцев.

Вот, например, когда я только поступила, мне рассказали историю про одну девушку. Она была лучшей на своём факультете, подавала большие надежды. И вот однажды, во время транса, она предсказала, что император умрёт от укуса собаки в течение месяца. Всё переполошились: в замке перебили всех собак, с улиц их свели далеко за пределы города, хозяева, которые дорожили своими питомцами, запирали их в подвалах, прятали на чердаках. В итоге император жив до сих пор, а в городе почти не осталось собак. Эта умница потом спокойно заявила, что просто случайно ошиблась империей: видите ли, в соседней произойдёт именно такая ситуация.

После того случая ясновидящим перестали доверять безоговорочно. Верили лишь тем, у кого имелся документ с личной подписью ректора АМВЦ, подтверждающий полное обучение и отсутствие ложных видений. Вот так вот!

Ой, кажется, меня опять унесло не в ту сторону. Так вот — Табилий, как всегда, сидел со своей фирменной ухмылочкой и лукаво косился на меня, явно наслаждаясь моим жалким видом.

— Привет, Амата, — кивнул он. — Видел вас вчера в «Пьяном гусе»… (И название‑то какое подходящее!) Круто вы там отдыхали, скажу я тебе. От тебя такого не ожидал!

Я же говорила: нас узнают! Тихо зарычав, я мысленно представила, как собственноручно душу того недотёпу‑дроу, который напоил меня до такого состояния.

— Круто, конечно, вот только я до сих пор отойти не могу, — буркнула я и снова отвернулась к трибуне, на которую поднимался ректор.

Сейчас начнётся долгий и мучительно‑нудный процесс распределения. Ректор будет зачитывать все наши достижения, перечислять имена отличников (к коим отношусь и я, скромно добавлю), сыпать благодарностями в адрес преподавателей, благодаря которым из совершенно тупых первокурсников якобы выросли невероятно умные пятикурсники. Всю эту торжественную чушь я слушала с закрытыми глазами, прижимая пальцы к вискам — это хоть немного приглушало гудение в голове, хотя и не спасало от тоски.

Лёгкое покалывание и прохладное прикосновение чужих пальцев заставило меня открыть глаза. Рядом сидел парень с русыми волосами, карими глазами и мягкой, почти застенчивой улыбкой. Коричневая мантия выдавала в нём адепта целительского факультета. Парень положил ладонь мне на руку, и по телу прокатились тёплые волны исцеляющей магии — от макушки до кончиков пальцев на ногах. Головная боль отступила мгновенно, будто её и не было: ни кругов перед глазами, ни противного гудения, ни тошноты.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я, когда он убрал руку.

— Обращайся, — улыбнулся он и отвернулся к своим.

Я с благодарностью улыбнулась ему вслед и наконец сосредоточилась на том, что говорил наш многоуважаемый ректор.

— В прошлом году было сформировано тридцать одна команда. Сегодня мы назовём команду, которая остаётся работать дальше. Остальные, к большому нашему сожалению, покинут нас, но с сертификатами о полном окончании и приобретении профессии: боевой маг, целитель, ясновидящий, воин. Хочу сразу поблагодарить…

Опять потекли бесконечные благодарности. И зачем повторять одно и то же по десять раз? Всем и так всё ясно: вы рады, что наконец‑то отделаетесь от нас. Точнее, от них — я‑то, слава Шанхазею, остаюсь.

Я мимолётом огляделась. Мы сидели в красном блоке, с правой стороны площади. Дальше располагался коричневый блок целителей, за ним — синий, ясновидящих, затем зелёный, ведьм, и, наконец, чёрный блок воинов. А перед всеми нами сидели выпускники прошлого года, в том числе и прошлогодние команды. Адепты каждого факультета носили мантии цвета своего направления: наша была красной, у Жарда — чёрной, и так далее. У всех курсов форма была одинаковой, отличалась только количество полос на правом рукаве: первый курс носил одну, второй — две, третий — три, четвёртый — четыре, ну а мы, соответственно, пять. Правда, с сегодняшнего дня мантию я буду надевать только тогда, когда приду к ректору с отчётом о выполненном задании.

Вообще, быть пятикурсником — вещь прикольная. Боевые задания, это вам не хухры‑мухры! Но один минус всё же есть: каникул у нас не будет. Только выходные, и то если нет заданий. А так — работа, работа и ещё раз работа.

— Остаётся команда, — ректор наконец‑то покончил с бесконечной чередой благодарностей и перешёл к главному, — под номером 3.546/1!

Толпа зааплодировала. Названная команда поднялась с мест и направилась к ректору. Дружненько, в один рядочек, выстроились перед трибуной с довольными, а если честно — с немного наглыми минами. Главный этой команды подошёл к ректору, и тот с великой помпезностью вручил ему все необходимые документы о зачислении в «КОН АВГТ» и значки для всех членов команды.

В отличие от нас, команд адептов особого назначения «КАОН», у «КОН» — команд особого назначения — было куда больше полномочий. Куда больше возможностей. И, что уж скрывать, куда больше поводов для зависти.

Опять эта бесконечная белиберда… Пока вручат все грамоты, сертификаты, значки и документы, пройдёт не меньше двух часов! Ну почему нельзя сделать это потом — когда нас уже распределят по домам вместе с командами? Или хотя бы перенести церемонию на четыре часа позже? Эх, умом магистров не понять, аршином магов не измерить… О, святой дракон Шанхазей, дай мне сил не уснуть прямо тут, на этой невыносимо нудной церемонии!

Над площадью с противным курлыканьем пронеслась стайка нефтянок. Эти мерзкие чёрные птицы странным образом напоминали одновременно и ворон, и воробьёв, а пели так, что хотелось заткнуть уши. У нефтянок была одна особенно неприятная особенность: если их полёт потревожить или они почувствуют непонятную магию, то начинали источать жуткую вонь тухлятины — а потом могли и вовсе взорваться. Сначала вонь, потом взрыв… и вонь после взрыва, разумеется, никуда не исчезала.

Нефтянок когда‑то вывел магическим путём один маг, которого многие считали не в себе. Он был одержим животными, но птицы были его особой страстью.

От скуки и нервного напряжения я решила немного развеяться. Прищурившись, прицелилась и тихонько запустила невидимый пульсар в одну из птичек.

Бах! И нефтянка, описав дугу, шлёпнулась прямиком на голову магистра тёмной магии Памитрука.

Мне конец…

Памитрук был легендой Академии — строгим, вредным, пугающим всех адептов от первого до пятого курса. Старикашка с характером, но предмет свой обожал всей душой. Хоть ему и было уже лет сто, уходить на пенсию он явно не собирался. Ходили слухи, что пока ректором остаётся Лимирит, Памитрук никуда не денется — а значит, страдать нам ещё долго.

Теперь же на голове у грозного магистра красовался чёрно‑коричневый «головной убор» с весьма характерным ароматом.

На площади повисла мёртвая тишина. Даже ректор замер на полуслове. Все взгляды были прикованы к Памитруку. На задних рядах начали раздаваться сдавленные смешки и кашель — казалось, будто все разом подавились воздухом.

Магистр сначала побагровел, потом потемнел, будто грозовая туча. Он уже открыл рот, чтобы разразиться привычной гневной тирадой, но тут наконец уловил запах. В следующую секунду лицо Памитрука приобрело странный оттенок — ядовито‑зелёный с красными пятнами, словно его раскрасили безумным художником. Он резко зажал рот руками и, не сказав ни слова, метнулся прочь с площади.

Ректор медленно обвёл взглядом толпу и вздохнул.

— Что же, полагаю, выяснять виновника бесполезно. Прошу впредь не применять магию во время церемонии.

Я тихо выдохнула, стараясь не выдать облегчения.

— Так, переходим к главному. Первая команда — 756.2/2: боевой маг — Жерард Капитуэти, лекарь — Ультивира Такиева при‑Капутели, ясновидящий…

Каждый названный выходил вперёд. Когда вся команда собиралась вместе, им вручали значки «КАОН» и особый предмет — символ их роли в команде. Затем открывался портал, и команда исчезала в нём, отправляясь в дом, где им предстояло жить весь следующий год. Так, по крайней мере, нам рассказывали.

Как только первая команда ушла, ректор тут же начал зачитывать следующую. Где‑то после тринадцатой дошла очередь до Катрины.

— Команда № 154/5.

Катрина буквально засветилась от радости, услышав своё имя. Она быстро обняла меня, прошептала на ухо пожелание удачи и побежала к своим. Жард уже стоял там со своей неизменной ухмылкой. Я помахала друзьям на прощание и снова вперила взгляд в ректора, стараясь не пропустить ни слова.

Один за другим уходили мои одногруппники — Табилий, Каспер, Вуди… А моё имя всё не звучало. С каждой минутой внутри всё сильнее разрасталось тревожное чувство. Я сидела, вцепившись пальцами в край мантии, и смотрела, как пустеют ряды вокруг.

И в какой‑то момент я вдруг осознала: осталась одна.

— И последняя команда — № 13/13, — ректор чуть помедлил, будто сам не верил в эти цифры.

Ну и номерок! Лимирит как‑то странно переглянулся с магистром Каспианом, своим заместителем, а потом вдруг расплылся в деловитой улыбке. Это, кстати, был первый раз за всю историю Академии, когда ректор улыбался, объявляя состав команды.

— Боевой маг — Амата Даккере.

Я поднялась и вышла на площадь, чувствуя, как сотни взглядов скользят по мне, будто пытаются угадать, что же такого особенного в этой последней команде.

— Лекарь — Амадей Литвир Шаув’эль.

Вслед за мной на площадку шагнул тот самый парень, что недавно снял с меня похмельную му́ку.

— Привет снова, — улыбнулся он, подходя ближе.

Я кивнула в ответ, стараясь не выдать волнения.

— Ясновидящая — Киссаэла Макур тор Доката.

Ясновидящая? Ещё одна девушка в команде? Из синего блока выплыла миниатюрная фигурка. При ближайшем рассмотрении это оказалась невысокая блондинка с мечтательным взглядом и какой‑то загадочной, будто не от мира сего, улыбочкой.

— Приветствую вас, дети мира, — проговорила Киссаэла, слегка склонив голову.

Мы с Амадеем переглянулись и одновременно выдали натянутые улыбки — абсолютно одинаковые, до мельчайших деталей. Вот и первое совпадение. Похоже, мы уже потихоньку становимся командой.

— Ведьма — Пульвитиара Котэшская!

Ещё одна девушка?! По рядам прокатился шёпот, кое‑где послышались ехидные смешки. «Ну вот, сейчас выяснится, что и воин у нас будет не воином, а воиншей!» — казалось, эти мысли витали в воздухе. Из зелёного блока к нам подошла высокая девица с невероятно длинными волосами и пронзительно‑зелёными глазами.

— Здрасьте, — ухмыльнулась она, будто весь этот торжественный пафос её откровенно веселил.

— Воин — Максимилиан Лаузершский!

Из чёрного блока вышел… эльф. Ну надо же! Дроу в Академии было хоть отбавляй, а вот чистокровный эльф — редкость. Представители этого народа всегда держались особняком, предпочитая свои лесные города любым людским столицам. А тут — настоящий эльф, да ещё и воин. «Три не поверит», — мелькнула у меня мысль.

Честно говоря, к эльфам я питала какую‑то смешанную неприязнь — не к этому конкретно, а вообще, как к народу. Но сейчас было не до старых предубеждений. Эльф спокойно кивнул всем присутствующим, повернулся к ректору и замер в ожидании дальнейших распоряжений.

Пока я стояла и разглядывала нового члена команды, к нам подошли магистры. Прямо напротив меня остановился и широко улыбнулся декан нашего факультета — магистр Биг.

— Поздравляю, девочка, — произнёс он с той самой тёплой интонацией, от которой становилось спокойнее даже в самые тревожные моменты.

— Спасибо, магистр, — улыбнулась я в ответ, но улыбка вышла немного дрожащей.

Биг поднял мою руку и надел на запястье большой красный браслет — явно магический. Странно: всем боевым магам, даже Катрине, вручали сферу‑накопитель. Почему же мне достался браслет?

Он был красивым: ремешок с незнакомым мне плетением, а в центре — крупная бляшка в виде золотого дракона. Дракона, поразительно похожего на святого Шанхазея. В груди что‑то дрогнуло. Это же наш фамильный браслет обращения! Если бы я тогда не сбежала из дома, родители подарили бы его мне на восемнадцатилетие.

— Магистр Биг, откуда у вас это?! — я вгляделась в лицо магистра, пытаясь прочесть в нём хоть какой‑то намёк на ответ.

Биг улыбнулся, подмигнул и тихо произнёс:

— Всё тайное становится явным, дорогая.

А потом, уже без улыбки, добавил чуть тише, так, чтобы слышала только я:

— Дитя, в тебе великая сила. За пять лет твоего обучения мы смогли лишь чуть приоткрыть твой талант, но сколько ещё скрыто внутри… Присмотрись к старой проблеме с другой стороны — возможно, это поможет тебе, принцесса.

После этих слов он легонько подтолкнул меня вперёд — так как я сама не могла сделать шаг после таких слов. Перед нами открылся портал. Остальные члены моей команды уже исчезли в мерцающем проёме.

Когда я шагнула внутрь, краем глаза заметила, как ректор, будто внезапно вспомнив о чём‑то, нахмурился и огляделся.

— Хм, а где же стаканы? Здесь же стояли два стакана с водой — те самые, подарок моей сестры?

«Опа! — пронеслось у меня в голове. — Так вот где я их видела…»

Глава 3

Нас выбросило прямо на аккуратную дорожку, которая вела к небольшому, но удивительно уютному двухэтажному домику. Вокруг раскинулся маленький дворик: под окнами — пышные цветущие клумбы, на просторном крыльце — стол и несколько стульев. За домом виднелись фруктовые деревья: похоже, там был сад.

«Прямо как отдых в деревне!» — пронеслось у меня в голове.

— Ух ты! — присвистнул Амадей, наш лекарь. — Либо нас не туда закинули, либо нам нереально повезло. Интересно, всем командам такие хоромы достались или мы какие‑то особенные?

— И не мечтайте! — донеслось с крыльца.

Мы удивлённо переглянулись.

— Здесь целая улица таких домиков. А где ещё, спрашивается, размещать адептов? Академия выкупила всю территорию и построила вот такие дома. Только соседей вы не увидите: каждый дом накрыт особым куполом — чтобы команды не могли общаться между собой.

Я покосилась на своих новых сослуживцев. Получается, кроме них, я ни с кем не смогу поговорить? М‑да… Неудивительно, что команды к концу года были готовы друг друга поубивать. Потом вспомнила, что за хорошую успеваемость дают разрешение на посещение города, и немного выдохнула.

— А вы, собственно говоря, кто? — подала голос Пульвитиара, наша ведьма.

И правда, отличный вопрос. Мы тут стоим, болтаем, а с кем — непонятно. Я вгляделась в фигуру на крыльце и только теперь заметила огромного, белоснежного и невероятно пушистого кота. Он встал на задние лапы, сделал пару шагов вперёд и чинно поклонился.

— Добрый день, — произнёс кот. — Меня зовут Вайт Сноу. Я ваш управляющий по дому. Уборка, кухня, секретарские обязанности, экономика, сбор сведений, при необходимости — даже нянька. В общем, всё, что потребуется.

Не знаю, какой реакции ждал от нас Вайт, но точно не такой. Киссаэла с восторженным визгом: «Лапочка‑то какая!» — кинулась к нему, намереваясь немедленно затискать. Кот попытался увернуться, но девушка оказалась проворнее. После пятого круга вокруг дома и десятого — вокруг нас — Вайт понял, что сопротивление бесполезно. Киссаэла подхватила его (вот уж не ожидала, что такая миниатюрная девушка поднимет этого пушистого гиганта), принялась тискать, чесать за ушком, целовать… раз десять, не меньше. Наконец она всё же отпустила бедного кота. Тот приглушённо мяукнул, прокашлялся и хрипловато объявил, что сейчас покажет нам комнаты. Первым он и двинулся в дом.

Домик и правда оказался очень уютным. На первом этаже располагались гостиная, кухня, ещё одна гостиная — с камином, кабинет, маленькая библиотека. Под лестницей, ведущей на второй этаж, была дверь в подвал — и именно туда Вайт зачем‑то потащил нас. Честно говоря, я всегда думала, что в подвалах хранят только продукты, вино и всякий ненужный хлам. Но не здесь.

В этом доме подвал оказался нашим рабочим пространством. Если наверху был общий кабинет, где мы под руководством Вайта будем получать задания и собираться всей командой, то внизу находились личные кабинеты для каждого из нас.

Первая дверь от лестницы вела в кабинет Амадея. Колбочки, пробирки, пучки сушёных трав под потолком, горшочки, ложечки, кастрюльки всевозможных размеров — всё, что только может понадобиться лекарю. Глаза Амадея при виде этого богатства загорелись таким безумным огнём, что казалось, он вот‑вот забудет про всё на свете. Парень тут же кинулся изучать каждый уголок, каждую склянку.

— За домом есть сад, где растут лекарственные травы, — с гордостью сообщил Вайт.

Амадей едва не прослезился от счастья. Нам буквально пришлось силой вытаскивать его из комнаты, чтобы продолжить осмотр.

Напротив кабинета лекаря находился рабочий уголок Киссаэлы. Честно говоря, я представляла себе логово ясновидящей совсем иначе. Здесь же был большой стол с двумя стульями друг напротив друга, кушетка в углу, окно, сплошь заставленное цветущими растениями, и стеллажи от пола до потолка, забитые книгами. Вот, в общем‑то, и всё. Но Киссаэле это место явно пришлось по душе. С восторженным блеском в глазах она обошла стеллажи, понюхала каждый цветок и торжественно водрузила на середину стола хрустальный шар — неизменный символ ясновидящих.

Только сейчас я заметила, что у каждого из нас в руках был какой‑то особый предмет. Амадей сжимал в пальцах посох. Пульвитиара держала несколько небольших мешочков — видимо, с ингредиентами для заклинаний. Максимилиан неспешно крутил в руках изящный кинжал, проверяя баланс.

«Круто, — подумала я. — Но, в принципе, я умею не хуже».

Мой отец очень хотел сына. Когда родилась я, он, конечно, обрадовался — безусловно. Но его любовь ничуть не мешала ему воспитывать меня почти как мальчика. Он не жалел времени на тренировки, учил владеть оружием, прививал дисциплину. «Пусть у меня нет сына, — часто говорил он, — зато у меня есть дочь, которая не отступит ни перед чем».

Но об этом я пока не собиралась никому рассказывать. Всему своё время.

Дальше по плану шли наши магические комнаты — одна для меня, другая для Пульвитиары.

Кабинет ведьмы оказался чем‑то средним между лабораторией и кунсткамерой. Он напоминал комнату Амадея, только… куда более зловещим. По углам стояли чучела каких‑то странных существ, на полках теснились банки с сушёными насекомыми, а в колбах плавали то ли дохлые крысы, то ли ещё какие‑то мелкие зверьки. От вида ливера в стеклянных ёмкостях у меня внутри всё сжалось, и к горлу подкатила тошнота.

«Фу, мерзость какая!» — пронеслось в голове.

А Пульвитиара, напротив, будто расцвела. Она кружила по комнате, с восторгом разглядывая каждый экспонат, словно попала в самый дорогой и желанный подарок. Пока ведьма упивалась своим «сокровищем», я тихонько выскользнула в соседнюю комнату — в своё царство.

Моя комната оказалась заметно просторнее остальных. Никакой жуткой коллекции, никаких банок с сомнительным содержимым. Одна половина была оборудована как магическая лаборатория: массивный стол, стулья, шкафы, битком набитые магическими книгами (сколько же их тут — если сложить все тома из комнат команды, получится целая библиотека!), шкатулки с накопителями.

Но вторая часть комнаты нравилась мне куда больше — это была площадка для практических занятий. Стоило мне оказаться там, как из ладоней сами собой начали срываться крошечные искорки магии, будто пространство подталкивало меня к работе.

— Ух ты! Наш боевик уже в деле, а нас ждать, выходит, никто не собирается? — весело прозвучало от двери.

Я резко обернулась. В комнату вошли остальные члены команды. Смущённо потупив взгляд, я отозвала магию, и искры растаяли в воздухе.

— Да я тут это… — пробормотала я, неловко шаркнув ногой по полу.

— Ну что вы, совсем девчонку засмущали! — вступился Максимилиан. — Она же маг — ей положено магичить. Что тут такого?

Я удивлённо покосилась на эльфа. Он… заступается за меня?

— Да мы ничего против и не имеем, — ухмыльнулся Амадей.

— Вот и хорошо. А теперь пойдёмте смотреть последнюю комнату, — кивнул мне Максимилиан и махнул рукой, приглашая двигаться дальше.

Мы дружно потянулись следом за Вайтом, который гордо задрал хвост и уверенно вёл нас по коридору. У двери в комнату воина Максимилиан придержал всех, открыл дверь и пропустил вперёд сначала кота (тот сам, разумеется, юркнул первым), потом меня, затем Киссаэлу и Пульвитиару. Амадей попытался было проскочить, но эльф с ухмылкой сам шагнул внутрь, слегка отодвинув лекаря.

По сравнению с этими апартаментами моя комната выглядела как кладовка рядом с королевскими покоями. Зал оказался огромным — наверное, не меньше тренировочного зала в Академии.

— Что ж, мне нравится, — довольно усмехнулся Максимилиан и, не глядя, метнул кинжал в дальний конец помещения.

Все мы синхронно повернули головы. Лезвие вошло точно в центр мишени на противоположной стене. Амадей тихо присвистнул.

— А меня научишь так? — оживилась Пульвитиара.

— Если захочешь, — небрежно бросил эльф.

Я закатила глаза. Ну чистый позёр!

Рядом на небольшом столике лежало разнообразное оружие. Не удержавшись, я подошла, взяла нож — почти такой же внушительный, как кинжал Максимилиана. Встав рядом с эльфом, я метнула его в ту же мишень.

Лезвие выбило кинжал и по самую рукоять вонзилось в дерево, точно в центр.

На мгновение в зале повисла тишина. Потом взгляды всех членов команды скрестились на мне.

— Подмагичила? — прищурился Амадей.

Как бы не так!

— Нет, — спокойно ответила за меня Пульвитиара. — Я бы почувствовала.

Теперь на меня смотрели уже совсем по‑другому — с уважением и лёгким удивлением.

— Неплохо, — кивнул Максимилиан, и в его голосе не было ни капли обиды — скорее признание мастерства.

Я лишь пожала плечами.

Тем временем Вайт уже тянул нас наверх — показывать жилые комнаты, где можно было принять душ, переодеться (кстати, все наши вещи уже перенесли сюда из общежития) и спуститься вниз, в гостиную, чтобы наконец нормально познакомиться. Всё‑таки до сих пор мы знали друг друга только по именам, которые выкрикивал ректор.

Моя комната оказалась самой дальней по коридору — прямо напротив комнаты Максимилиана. «Ну просто праздник какой‑то!» — с иронией подумала я. Слева от меня был Амадей, напротив него — Пульвитиара, а ближе всех к лестнице — Киссаэла.

Комната была вполне уютная, средних размеров: кровать, шкаф, туалетный столик, пара стульев, два комода, большое зеркало на стене и две двери по обе стороны от столика. Не раздумывая, я шагнула в левую.

— Ух ты! — выдохнула я.

Ванная! Настоящая, отдельная ванная! Радость была такой, что хотелось прыгать и хлопать в ладоши. Никаких очередей в душ на этаже, никаких споров за пять минут горячей воды.

Выскочив из ванной, я заглянула во вторую дверь. Там оказалась уборная — с самым обычным, но невероятно удобным унитазом.

— Святой Шанхазей, я сейчас расплачусь! — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. За все пять лет учёбы я впервые столкнулась с такой роскошью.

Смеясь, я вышла из уборной и с разбегу плюхнулась на кровать, раскинув руки.

— Живём! — проговорила я в потолок, улыбаясь так широко, что даже щёки заболели.

***

После ванны я быстро переоделась в свежую рубашку и лёгкие брюки и со всех ног помчалась вниз. Наверняка меня уже заждались.

Я было свернула в гостиную, но тут меня перехватил умопомрачительный запах, тянувшийся из кухни. Принюхиваясь, как голодный котёнок, я пошла на этот чудесный аромат. И там меня ждало ещё одно поразительное зрелище: наш Вайт, облачённый в белый передник и белый же колпак, стоял у плиты, орудуя поварёшкой с таким мастерством, будто провёл на кухне не одну жизнь. Он ещё и готовить нам будет? Круто! Хотя, да — он же сам говорил: уборка, кухня, всё по хозяйству.

Я присмотрелась. На сковородке шкварчали грибочки, в одной кастрюльке булькал куриный бульон, в другой томилась какая‑то каша, а довершала картину противень с пирожками, только что вынутыми из духовки. Я готова была облизаться прямо тут.

— Подожди, рано ещё! — Вайт обернулся и улыбнулся. — Сейчас быстренько простой обед организую, а на ужин приготовлю что‑нибудь эдакое. А ты пока иди в гостиную. Быстро!

Я развернулась, но кот окликнул меня:

— Возьми пирожок, Амата.

Поблагодарив его с улыбкой, я схватила горячий пирожок и унеслась прочь.

В гостиной меня уже ждали. Стоило появиться, как все взгляды тут же устремились на меня, и я немного стушевалась.

— Эм… простите за опоздание, — промямлила я, неловко шаркнув ногой по полу.

— Да ничего, — весело отозвался Амадей. — Я сам только пришёл. Ты, вижу, тоже уже побывала на кухне?

Я покосилась на недоеденный пирожок и кивнула.

— Тебе повезло больше, — грустно вздохнула Пульвитиара. — Меня кот взашей выгнал.

Я с сочувствием посмотрела на ведьму и протянула ей оставшуюся половину пирожка. Та не отказалась.

Быстро прошмыгнув на последнее свободное место, я устроилась в кресле.

— Ну и на чём вы остановились?

— Ах, ничего особенного, — Киссаэла мило сморщила носик. — Мы решали, кто первый будет представляться. И решили…

— Ничего мы не решили, так что первым буду я! — перебил Амадей, поднялся с места и вышел в центр комнаты, чтобы его было лучше видно. — Меня зовут Амадей Литвир Шаув’эль, лекарь. Двадцать два года. Не женат. Очень рад, что попал именно в эту команду, и надеюсь, что мы с вами ещё подружимся.

И тут он бросил на присутствующих девушек взгляд, который я могу назвать только одним словом: хищный.

Максимилиан закатил глаза. Что лекарь рад нашей компании, уже ни у кого сомнений не вызывало. Но вот этот взгляд… В нём и правда было что‑то не от человеческого рода. Я не вытерпела и спросила прямо в лоб:

— Ты оборотень?

Амадей удивлённо уставился на меня.

— Да. А как ты догадалась? Даже некоторые магистры не смогли распознать во мне оборотня.

— Считай, что профессиональные рефлексы.

— Ничего себе, — присвистнула Пульвитиара. — Я даже не чувствую ауру его второго облика. Обычно у оборотней она ясно выраженная.

— Ну да, у меня она замаскирована очень хорошо, — кивнул Амадей. — Во‑первых, я происхожу из сильнейшего семейства оборотней. А во‑вторых, у моей матери‑человека был очень мощный дар, так что распознать во мне оборотня крайне трудно. Удаётся далеко не всем.

— А какая твоя вторая личина? — спросила я.

— Волк.

— Круто.

— А можно будет тебя погладить, когда ты будешь волком? — тут же включилась Киссаэла.

Амадей расплылся в какой‑то чересчур игривой улыбке и непринуждённо уселся на ручку кресла рядом с Киссаэлой.

— Для тебя, прелесть моя, всё что угодно. Хочешь, я даже могу позволить себя оседлать…

— Слышь, пёс лохматый, придержи коней, — жёстко осадил его Максимилиан. — Иначе тебя оседлаю я.

От этой фразы у меня в голове тут же вспыхнула настолько нелепая картина, что я не удержалась и тихо захихикала в кулак. Эльф верхом на оборотне — зрелище, от которого у любого волосы встали бы дыбом. Амадей тяжело вздохнул, но тут же соскользнул с ручки кресла и вернулся на своё место. Проверять, всерьёз ли эльф готов воплотить угрозу в жизнь, парню явно не хотелось.

— Ну раз уж я уже встал, теперь моя очередь, — снова улыбнулся Максимилиан, на этот раз куда сдержаннее. — Меня зовут Максимилиан, для друзей — просто Макс. Эльф, это вы и так видите. Двадцать пять лет по вашим меркам — наверное, я тут самый старший. Так что, если что — обращайтесь, чем смогу, помогу.

Убедившись, что вопросов нет, он спокойно сел обратно.

— Ну что, милые девушки, теперь ваша очередь, — потёр руки Амадей, явно не теряя своего игривого настроя.

И все почему‑то разом уставились на меня. Ну вот, опять я в центре внимания! Уменя на лбу написано «расскажи о себе»? Делать нечего — против толпы не попрёшь. Но вставать, как остальные, я не собиралась: слишком много чести. Просто поудобнее устроилась в кресле и спокойно произнесла:

— Амата. Двадцать лет. Человек.

Коротко. Ясно. Без лишних подробностей.

Увидев, что я явно не собираюсь ничего добавлять, ребята тут же переключились на других. За это я была им искренне благодарна. Если бы сейчас кто‑нибудь начал расспрашивать про семью или прошлое, мне пришлось бы снова врать, а от этой необходимости я уже устала до чёртиков за эти пять лет. Правду рассказать я не могла. Пока.

Тем временем эстафету подхватила Пульвитиара. Она вышла в центр комнаты, чуть вздёрнув подбородок, будто заранее готовилась к реакции.

— Пульвитиара Котэшская. Знаю, знаю, имя выговорить сложно, так что зовите меня просто Ара. Девятнадцать лет. Дриада, дочь Эльдарады Туфорест. И сразу предупреждаю, чтобы потом не было неловких моментов: мой папа — Рауль, демон первого порога Тьмы.

В комнате повисла тишина. Все замерли, переваривая услышанное. Рауль?! Тот самый Рауль, который по силе почти не уступает самому Повелителю Низшего мира Девилу (он же Дьявол), ведь он его младший брат… М‑да. А я‑то думала, что в нашей команде я — единственная с «королевской» родословной. Оказалось, у Ары кровь куда «круче». Оставалось только надеяться, что её отец не станет наведываться в гости слишком часто — моя нервная система такого точно не выдержит.

— Ну и что тут необычного? — сказала я как можно спокойнее. — Всего‑то папа — демон. Демон — не бог, правда?

Ара выдохнула с явным облегчением и, благодарно усмехнувшись, села на место. Парни, впрочем, всё ещё поглядывали на неё с некоторой опаской. По выражению лица Амадея я поняла, что теперь его флирт будет направлен в основном на меня и Киссаэлу. Что, честно говоря, меня совсем не радовало: у меня и так жених есть, пусть я его ни разу и не видела.

Пока я крутила в голове эти мысли, Киссаэла вдруг посмотрела на меня как‑то странно — так, что у меня внутри всё слегка ёкнуло.

— Амата, а что ты имеешь против богов? — смущённо спросила она.

Вопрос показался мне странным, почти подозрительным.

— Да ничего, в принципе. Просто я имела в виду, что люди и боги — это разные социальные уровни. А что?

Киссаэла снова опустила глаза.

— Просто моё полное имя — Киссаэла Макур тор Доката. Его дал мне отец — бог Сатурлэя Тиамо. А мама — принцесса страны Вознесия, Серафима тор Доката.

У меня буквально челюсть отвисла. Полубогиня?! Едрёный дракон, да кто ж поверит, если расскажу!

— Ах да, ещё мне восемнадцать лет, и я — грация, — весело добавила она, будто только что не перевернула весь мой мир.

Я сидела, пытаясь осознать услышанное. Полубог в одной комнате со мной — это уже не будни, это живая легенда. По лицам парней я видела, что они тоже в шоке, хотя старались держаться спокойно. Одна Ара выглядела почти довольной: наконец‑то нашлась персона, чья родословная могла хотя бы сравниться с её собственной.

Все знали, что боги иногда снисходят до смертных, но такие случаи были настолько редки, что давно превратились в легенды. А уж о детях богов не слышали, наверное, тысячу лет. И вот теперь одна из них сидит прямо тут, улыбается и будто не понимает, насколько она невероятна.

«Обалдеть, — пронеслось у меня в голове. — Я буду жить с живой легендой».

Неловкое молчание грозило затянуться до вечера, но ситуацию неожиданно спас Вайт. Кот важно вышел на середину комнаты и громогласно объявил, что обед готов. Мы дружно потянулись в столовую — хоть это и помогло прервать тягостную паузу, за столом всё равно повисла тишина.

После обеда все разошлись по своим комнатам. Вайт не присутствовал при нашем знакомстве, поэтому причину всеобщего угрюмого настроения понял по‑своему. Бедняга решил, что дело в его стряпне. Он поделился этой мыслью со мной — я как раз выходила из кухни последней.

— Что?! Вайт, как ты вообще мог такое подумать? Да разве это может кому‑то не понравиться? Поверь, если бы еда не пришлась по вкусу, мы бы точно не просили добавки!

Мои слова немного приободрили кота. Он чуть расправил плечи и, продолжая прибирать тарелки, поинтересовался:

— А чего тогда все такие хмурые?

Я подхватила со стола тарелки, до которых он не мог дотянуться, и вздохнула.

— Да знакомство как‑то не задалось. Оказалось, Пульвитиара — дочь Рауля Котэшского, а Киссаэла — вообще полубогиня.

Кот удивлённо приподнял пушистую бровь.

— И что же тут такого?

Я смущённо провела пальцем по уже вымытой тарелке — и сама не заметила, как начала её полировать. М‑да, вот и вся моя «помощь»: тереблю чистую посуду.

— Не знаю… Просто у них такое высокое положение в обществе. А нам теперь жить вместе, делить один кусок хлеба…

Вайт закончил мыть посуду и спрыгнул на пол. Потом взял с табурета полотенце и принялся вытирать лапки — совсем как человек.

— Давай начнём с того, что я вполне могу испечь хлеб — и у каждого будет свой кусок, так что делить один на пятерых не придётся, — я невольно улыбнулась коту. — А во‑вторых, дорогая, положение их родителей вас волновать не должно. Вы имеете дело с ними, а не с их папашами. Да, пусть у них кровь не второго сорта и силы немалые. Но знаешь… даже у этого оболтуса‑оборотня есть огромная сила, о которой он сам и не подозревает.

Парень знает лишь о величии своей отцовской линии — в магическом смысле, конечно. Но Дей даже не предполагает, что бабушка его матери — не просто графиня. Она ангел. Ангел, которая отдала свою силу небесам и сошла на землю ради любви.

Боги, разумеется, были недовольны. Их сестра променяла бессмертие на какого‑то человеческого паренька со смазливой мордашкой! Они заблокировали всю её силу, и она стала слабее самого обычного человека. Но графиню это не испугало. Муж любил её и буквально носил на руках. А боги, знаешь ли, не бесчувственные камни. Они тоже живые, умеют любить и сострадать. Увидели, как счастлива их сестра, — и перестали её мучить. Вернули часть сил — небольшую, ровно столько, чтобы она могла быть здоровой и сильной физически. Графиня была безмерно благодарна и каждый вечер читала молитвы. Можешь даже спросить у Амадея: садится ли его бабушка и сейчас, каждый вечер, на коврик у окна спальни и читает молитвы с блуждающей улыбкой на лице?

За эти благодарные молитвы боги даровали силу ребёнку графини — матери нашего Дея. Но та даже не подозревает о своём даре, а потому и пользоваться им не умеет. А вот Амадею досталось ещё больше силы ангела. Вот почему распознать в нём оборотня так сложно: это удаётся лишь тогда, когда его ангельская сила на короткое время засыпает и защищающий барьер слабеет. И вот ещё что: именно поэтому парень так преуспел в лекарском деле. Ведь его бабушка была ангелом не кого‑нибудь, а самой богини Медисы — богини‑исцелительницы. Так что, если вдуматься, и у Дея родословная не такая уж и низкая.

Я тупо уставилась на кота. Откуда ему всё это известно? Ну ладно, это вопрос второй, но получается… Амадей тоже потомок божеств? М‑да. Круто. Но вот что странно: даже после такого откровения моё мнение о нём ничуть не изменилось. Всё тот же оболтус и лоботряс, охотник до красивых девушек. С божественной кровью или без — Амадей остался Амадеем.

— Вот так командочка… — прошептала я, всё ещё переваривая услышанное.

— Ну да, — усмехнулся Вайт. — Кстати, Амата, а чего тебя так смутили родословные девушек? У тебя‑то она не хуже, а то и повыше будет.

Я замерла, будто в грудь ударили невидимым кулаком. Откуда он знает? Глупо было удивляться: если кот в курсе тайн семьи оборотня — тайн, о которых сам Амадей и не подозревает, — то почему бы ему не знать и про мою семью?

— Вайт, пообещай, что никому не скажешь, ладно? — голос прозвучал тише, чем хотелось.

— Да без проблем, ваше драконье высочество! — Кот изобразил что‑то вроде поклона, чуть не свалившись с табурета.

— Вайт! — я строго на него посмотрела.

— Всё‑всё, — тут же заулыбался он. — Видишь, ты заметила у них, скажем так, «недостаток» — а на свой закрыла глаза. Они — потомки королей, демонов, богов. А ты? Ты — императорский и божественный потомок. Только разница в том, что они получат от этого лишь силу да толику уважения, которое дают имена их родителей. А ты — наследница. Будущая императрица. И после этого ты ещё смеешь хоть как‑то попрекать своих товарищей?

Я просто смотрела на кота, не в силах вымолвить ни слова. Его познания пугали. Академия не могла дать ему эти сведения — она их попросту не имела. Тогда откуда? Эта загадка пока оставалась без ответа. Но вот насчёт моих попрёков… тут Вайт был абсолютно прав. У меня не было никакого права так реагировать на девушек.

— Спасибо тебе, Вайт, — наконец усмехнулась я.

— За что?

— За то, что глаза открыл.

Кот как‑то странно, почти загадочно улыбнулся.

— Поверь, дорогая, твои глаза ещё далеко не открыты. Просто теперь ты не так сильно их зажмуриваешь. Тебе ещё многое предстоит узнать. В вашей команде все необычные. Все до единого.

С этими словами он мягко, но настойчиво выпроводил меня за дверь. Так и не удалось выяснить, что он имел в виду. Странно, кстати, что ни слова не сказал про эльфа — хотя утверждал, что в команде все особенные. Ничего, это мы ещё выясним.

А сейчас… пожалуй, пора в постель. Нужно как следует переварить всё услышанное. Утро вечера мудренее.

Глава 4

С тех пор как нас перенесли в этот уютный домик, прошла целая неделя. За это время мы успели не просто узнать друг друга получше — мы потихоньку стали настоящей командой. Амадей, как и прежде, не упускал случая смутить нас, девушек, какой‑нибудь дерзкой шуткой, за что тут же получал строгий выговор от Макса. Эльф, будучи старше всех, как‑то сам собой стал неформальным лидером нашей пятёрки — и именно он предложил объединить тренировки, чтобы лучше понимать возможности каждого.

Мы с Арой быстро наладили расписание, и теперь каждый день шёл по чёткому плану.

Утро начиналось ровно в семь: подъём, холодный душ и обязательная пробежка в спортзале. За этим неумолимо следил Макс. Оказалось, что уроки физкультуры мы, девушки, в Академии старательно прогуливали — и теперь расплачивались за это. С заданной нагрузкой уверенно справлялись только я, Макс и Амадей (последний — во многом благодаря силе оборотня). Ара и Киссаэла уже после первого круга начинали тяжело дышать, после второго — спотыкаться, а к третьему ведьма буквально тащила ясновидящую на себе. Макс твёрдо пообещал исправить эту ситуацию.

После пробежки снова душ, а затем — завтрак. Вайт оказался не просто хорошим, а по-настоящему талантливым поваром, и мы не уставали его хвалить. Кот только довольно мурчал — ему этого было вполне достаточно.

Ровно пять минут на передышку — и мы снова спускались в подвал, теперь уже к Амадею. Там лекарь проводил для нас занятия по первой помощи. Нельзя сказать, что мы совсем ничего не знали, но его опыт был бесценен: нам нужно было уметь справляться с лёгкими ранениями — и обычными, и магическими.

Дальше наши пути расходились. В первый день мы отправились к Пульвитиаре, и она устроила нам настоящий экзамен — проверяла, как наши организмы реагируют на разные яды. Результаты оказались любопытными: у меня и Амадея обнаружился природный иммунитет к большинству токсинов. А вот у Макса и Киссаэлы тесты показали уязвимость — так что им предстояло научиться не только распознавать яды, но и быстро готовить противоядия. И Пульвитиара не теряла времени даром: она учила их различать виды ядов, объяснять, как те действуют на организм, а заодно щедро «потчевала» учеников противоядиями — чтобы на практике закрепить теорию.

Тем временем я и Амадей работали над его магическими способностями. Кот оказался прав: в парне таилась огромная сила, о которой сам он даже не подозревал. Странно, что академические магистры этого не заметили — хотя, если подумать, всё логично: лекарей в первую очередь учат исцелять, а не раскрывать скрытые резервы силы.

После обеда мы снова спускались в подвал — теперь на занятия к Киссаэле. Она учила нас защищаться от чужого воздействия на разум без помощи магии — через медитации и приёмы гипноза. Честно говоря, мне такой подход давался нелегко: я привыкла полагаться на силу заклинаний. Но Эла была права — бывают ситуации, когда магия бессильна, и умение держать оборону разума может спасти жизнь.

Мы отрабатывали приёмы друг на друге, разбившись на пары, а Киссаэла внимательно следила за каждым шагом и мягко направляла. У меня куда лучше получалось отражать чужое влияние, чем самой пытаться проникнуть в чужой разум. Поначалу у меня вообще ничего не выходило, и это сильно расстраивало. Но Эла каждый раз спокойно говорила, что ничего страшного в этом нет — со временем всё получится. Сама она могла без труда проникнуть в голову любому из нас.

Однажды она заставила меня взять стакан воды и вылить его прямо на голову Амадею. Оборотень тогда возмущался так громко, что, наверное, его слышали даже в соседнем доме. Позже выяснилось, что это была маленькая месть полубогини за его вечные шуточки — Киссаэла к такому юмору была совсем не привычна.

На четвёртом занятии мне наконец удалось проникнуть в разум Ары. И тут выяснилось, что у нашей суровой на вид дриады есть пижама — розовая, в белые незабудки. Мы хохотали до слёз, но, к счастью, Ара оказалась не злопамятной, и раскрытие этого секрета ничем мне не аукнулось.

Остаток дня каждый проводил по своему усмотрению. Киссаэла обычно брала книжку и шла пить чай с Вайтом на крыльце — они подолгу о чём‑то тихо беседовали. Пульвитиара и Амадей либо бродили по саду в поисках редких трав, либо запирались в лабораториях и что‑то смешивали в колбах. Их споры нередко разносились по всему дому, а заканчивались то небольшим взрывом, то синяком у кого‑нибудь из них.

А мы с Максом почти всё свободное время проводили в спортзале, устраивая спарринги. Я вспоминала всё, чему меня учили во дворце. Отец не жалел ни сил, ни средств на моё обучение: учителя у меня были лучшие, в том числе и эльфы — так что о том, что такое настоящая боевая подготовка, я знала не понаслышке. Да и кровь дракона давала о себе знать: движения получались точными, удары — чёткими, блоки я ставила вовремя.

Сначала Макс смотрел на меня с лёгкой ухмылкой — явно не считал меня серьёзной соперницей. Но после первого же боя его взгляд изменился. Теперь он старательно искал мои слабые места, пытаясь разгадать тактику. Эльфы по праву считались лучшими воинами — и не зря: они тренировались столетиями, их реакция опережала человеческую. Казалось, противник ещё не успел принять стойку, а эльф уже одерживал победу.

Но и я была не из простых. Императорская кровь и годы тренировок делали своё дело. Наши поединки получались по‑настоящему красивыми: чёткими, выверенными, почти как танец. Иногда на нас приходили посмотреть остальные ребята. Амадей и Вайт даже делали небольшие ставки — правда, всегда шутя.

И пусть почти в каждом поединке победителем выходил Макс — я не расстраивалась. Ведь дело было не в том, кто сильнее, а в том, что с каждым разом я становилась лучше. И в том, что мы учились доверять друг другу — даже в бою.

После ужина я каждый вечер усаживалась на подоконник в своей комнате, смотрела на звёздное небо и думала о доме, о родителях. Сердце сжималось от тоски — как же я по ним соскучилась… В пальцах я без конца вертела браслет, который вручил мне магистр. Теперь я не сомневалась: это и правда наш фамильный браслет перевоплощения.

Императорская династия Нотэрегии ведёт род от драконов. По традиции, когда потомкам императора исполняется двенадцать лет, их начинают обучать тому, как принимать и контролировать свой истинный облик — превращаться в дракона. Из‑за этой способности нас нередко называют оборотнями, хотя суть тут совсем другая. Сейчас во всей Нотэрегии лишь один обращённый дракон — мой отец. Именно поэтому его зовут Первым.

При этом драконы в нашей стране живут повсюду, и у каждого жителя Нотэрегии есть свой личный дракон. Как только человеку исполняется двенадцать, он отправляется в Великую долину — туда, где обитают драконы, не имеющие хозяев. Стоит лишь пересечь границу долины, как между человеком и драконом возникает магическая связь — тонкая, но нерушимая нить, которая навсегда соединяет их. Выбранный дракон становится единственным для своего хозяина. Драконы — существа разумные, мудрые и невероятно сильные в магическом плане.

Существует легенда, согласно которой вожак драконов Шанхазей однажды спас жизнь одному из богов. В знак благодарности тот одарил нашего предка могущественной магией. Сила Шанхазея стала сопоставима с божественной, и многие пытались завладеть этим даром. Тогда боги решили, что магия будет передаваться лишь потомкам Шанхазея. В ответ предок поклялся хранить все знания в тайне и не раскрывать их внешнему миру. С тех пор мы живём обособленно и свято оберегаем свои секреты. Магия Нотэрегии строго засекречена: за пределами страны её нельзя использовать или разглашать.

Почему об этой магии знают эльфы? Тут кроется какая‑то давняя история — кажется, кто‑то из моих предков спас кому‑то жизнь, и в благодарность получил… или дал… в общем, детали мне неизвестны. Но факт остаётся фактом.

У меня тоже есть свой дракон — Родерик. Мой лучший друг и соучастник всех шалостей. Это изумительно красивое создание: изумрудная чешуя, а на спине — золотой гребень. Родерик ещё молод, немного язвителен и ужасно самовлюблён. Папа вечно ворчит, что Род плохо на меня влияет — особенно когда тот заводит дружбу с егерями, наслушается их баек и потом пересказывает всем подряд истории, от которых даже степенные драконы хватаются за голову.

А уж какие трюки мы с ним вытворяли в небе! Родители чуть седыми не стали. Однажды после особенно рискованного полёта отец запретил нам подниматься в воздух целый месяц. Как же я скучаю по тем дням…

Единственный, кто способен хоть немного утихомирить моего непоседливого дракошу, — это мамин дракон, Геральда. Она огромная — не меньше отца, — лиловая, с безупречно ровной чешуёй. Геральда всегда строга и серьёзна, её одинаково уважают и боятся и драконы, и люди.

Я снова посмотрела на звёзды и крепче сжала браслет. Хотелось верить, что где‑то там, в далёком дворце, папа и мама тоже глядят на это небо и думают обо мне.

Только наш род обладал даром перевоплощения в драконов. Отец обращался в огромного, поразительно красивого чёрного дракона — на него невозможно было не засмотреться. А этот браслет служил особым сдерживателем: он помогал держать силу под контролем и не позволял случайно причинить кому‑либо вред. По традиции отец вручал его сыну в день первого перевоплощения — в пятнадцать лет.

Поскольку у папы не было других детей, а после него главой государства должна была стать я, браслет полагалось передать мне на восемнадцатилетие. Скорее как дань традиции, чем по острой необходимости. Причина такой перемены была проста: прежде дар пробуждался почти исключительно у юношей, в основном у кронпринцев. Во всех поколениях первым рождался мальчик — и именно у него раскрывалась драконья сущность. Дочери, появлявшиеся позже, этого дара не получали. Мудрецы объясняли это тем, что в крови девушек было больше материнской, нежели отцовской линии. А наши матери не принадлежали к императорскому роду, так что драконьей королевской крови в них не было.

Папа до последнего надеялся, что у меня дар всё‑таки проявится, как у всех будущих императоров. Но, увы, я была девушкой, и в моей крови действительно преобладала материнская линия. Мне уже почти исполнилось двенадцать, а внутренний дракон так и не пробуждался. Из‑за этого однажды даже вспыхнул бунт: несколько недальновидных людей попытались оспорить моё право на престол именно из‑за отсутствия способности к перевоплощению. Но отец быстро пресёк любые сомнения — после этого никто уже не смел ставить моё наследие под вопрос.

До сих пор оставалось загадкой, как этот браслет оказался у магистра. Он точно знал, кто я такая. И как давно ему всё известно? Выходит, отец меня всё‑таки нашёл… Но тогда почему меня не вернули обратно? Вопросы роились в голове, а ответов не было ни на один.

Эх, если бы не это нелепое решение папы насчёт замужества, я бы не сбежала из дома. В свой восемнадцатый день рождения среди прочих подарков мне вручили бы этот самый браслет, и с того момента я вошла бы в состав Королевского Совета — стала бы первым помощником и советником отца. Грр… Эта свадьба всё портила! Хотя, если подумать, мой побег, возможно, тоже был не самым разумным поступком. Наверняка до свадьбы я познакомилась бы с эльфийским принцем — и, может быть, он даже понравился бы мне. Если бы он хоть немного походил на Макса…

Между нашими спаррингами мы с Максом часто болтали о чём угодно, не замечая, как быстро летит время. Он оказался удивительно приятным собеседником — да и вообще хорошим парнем… ну, эльфом. Возможно, если бы мой будущий жених был хоть чуточку на него похож, я бы и не стала противиться свадьбе.

Да, Макс был по-настоящему красив — как, впрочем, и все эльфы. Но в нём было что‑то особенное, чего не хватало остальным. Большинство эльфийских мужчин казались мне чересчур утончёнными — слишком изящными, высокими, с длинными волосами и в этих лёгких белых одеяниях; они порой напоминали женщин. А Макс был другим. У него была фигура настоящего воина, тёмная, строгая одежда без лишних деталей, длинные золотистые волосы всегда собраны, а черты лица — мужественные и выразительные.

«Так, Амата, хватит, — одернула я себя. — Тебя куда‑то не туда занесло. Не забывай, у тебя вообще‑то жених есть!»

Я только-только вернулась из своих мыслей, будто с небес спустилась, и пыталась вникнуть в то, что говорил Макс, как вдруг грохнул взрыв. Рефлексы сработали быстрее, чем я успела осознать, что происходит: в одно мгновение я уже стояла в боевой стойке, а на ладонях шипели готовые сорваться фаерболы. Рядом Макс замер с мечами наголо — м‑да, мы с ним и правда два сапога пара.

От дверей донёсся яростный вопль Пульвитиары, и только тогда мы с эльфом выдохнули и убрали оружие. Наверняка опять Ара с Амадеем что‑то не поделили. Мы с Максом переглянулись — в этом взгляде было столько понимания, что на губах сами собой расцвели улыбки, — и пошли разбираться, что стряслось.

Коридор встретил нас густым едким дымом зеленоватого оттенка. Но, к нашему удивлению, шёл он не из лабораторий, а сверху — скорее всего, с кухни. С каждым шагом крики становились всё громче, а запах гари — всё сильнее.

— Это ты виноват, болван безмозглый! — надрывалась Пульвитиара.

— Да я тут при чём?! Трава‑то твоя! — оправдывался Амадей.

— Мне всё равно, чья это гадость, но прибирать здесь будете вы! — верещал Вайт. — И вообще, каким образом эта дрянь оказалась на моей кухне?! Вы там совсем с ума посходили со своими экспериментами?!

Я толкнула дверь — и перед нами развернулась настоящая картина хаоса. Кухня выглядела так, будто по ней пронёсся ураган: всё было перевёрнуто, стены, пол и даже потолок щедро украшали брызги каши и прочих продуктов. В углу, слегка покачиваясь, сидела оглушённая Киссаэла — её тоже щедро припорошило остатками ужина. Среди осколков посуды, опрокинутых стульев и разбросанных кастрюль стояли надувшиеся, как хорьки, Ара и Амадей. А между ними, грозно сжимая внушительный половник, возвышался Вайт — и, надо сказать, он тоже был щедро обляпан кашей.

— Что здесь произошло? — первым нарушил тишину Макс.

Все разом повернулись к нам.

— О! А вот и наши голубки пожаловали! — Вайт упёр лапы в бока, и в его тоне было столько укоризны, что мы с Максом невольно почувствовали себя виноватыми, хоть и не имели к этому бедламу никакого отношения.

— Этот олух украл у меня взрыв‑траву и приволок её сюда! — Пульвитиара ткнула пальцем в Амадея, сверкая глазами.

— Да ничего я не крал! — возмутился тот. — Она сама прицепилась к моему рукаву. Я заметил это уже здесь, отцепил и хотел вернуть, но тут Эла предложила мне чаю с булочками. Я положил траву на стол и напрочь о ней забыл!

— Ну а дальше, что было? — спросила я, еле сдерживая смех.

— Это я виновата… — покачиваясь, поднялась Киссаэла. — Я подумала, что это веточка укропа, и добавила её в суп. А дальше…

Дальше и объяснять не требовалось. Стоило взрыв‑траве соприкоснуться с горячей водой, как пошла химическая реакция — и вот вам результат. Этому учат ещё на первом курсе боевой магии, хотя травоведение мне никогда особо не нравилось.

— А я ещё раз повторяю: мне без разницы, кто там в чём виноват! Убирать будете оба! — жёстко припечатал Вайт, и в его голосе не осталось и следа от привычной мягкости.

— А я‑то тут при чём?! — не сдавалась Пульвитиара, всплеснув руками. — Пусть сам всё прибирает!

— Ещё чего! — фыркнул Амадей, скрестив руки на груди. — Я вообще ни при чём!

Спор вспыхнул с новой силой, набирая обороты. Макс попытался вставить слово, утихомирить разбушевавшихся товарищей, но его попытки разбивались о волну взаимных упрёков. Ещё немного — и дело дошло бы до драки. Но, как всегда, ситуацию взял под контроль Вайт.

— Хватит! — рявкнул он так, что даже кастрюли на полках, казалось, вздрогнули. — Сегодня вы остаётесь без ужина! Кто там виноват, а кто нет — мне уже откровенно всё равно. Вы — команда, значит, и отрабатывать будете всей командой! Тряпки, веники и вёдра знаете где. Марш за ними — и приступайте. И даже не думайте хвататься за магию! Будете оттирать каждый уголок вручную — чтобы в следующий раз десять раз подумали, прежде чем тащить взрыв‑траву на кухню!

С этими словами кот гордо развернулся и вышел, оставив нас один на один с этим хаосом. А мы… что мы могли сделать? Приказы командира (пусть и усатого) не обсуждаются.

И вот мы ползали по кухне до самого часа ночи — мыли, тёрли, отчищали каждый закоулок, поминутно вздыхая и вполголоса вспоминая всю родню непутёвого оборотня, вспыльчивой ведьмы и чересчур рассеянной грации. И пусть ворчали мы скорее для порядка — в глубине души все понимали: урок был нам нужен. Да и команда ведь на том и держится: когда каждый отвечает за общий беспорядок.

***

Утро началось бесцеремонно — часов в шесть меня грубо выдернули из сна. Кто‑то сдёрнул одеяло, а следом на меня обрушился поток ледяной воды. Я взвилась с кровати, мгновенно приняла боевую стойку и была готова испепелить любого, кто сейчас окажется у меня на пути. Правда, пока я не могла толком разглядеть обидчика — глаза напрочь отказывались открываться.

Лишь после пятой попытки мне удалось совладать с веками, и они медленно разлепились. Передо мной стоял Макс — невероятно довольный собой, будто совершил величайший подвиг. У его ног развалился Вайт и откровенно хохотал, ничуть не скрывая веселья.

— Вы что, совсем с ума сошли?! — рявкнула я, едва сдерживая ярость.

— А что не так, соня? — Макс ухмыльнулся, явно наслаждаясь ситуацией.

— Всё не так! — закричала я, обводя рукой мокрую кровать, подушку, одеяло и, что самое обидное, себя. — Неужели нельзя было придумать какой‑нибудь нормальный способ меня разбудить?!

— Вайт пытался тебя дозваться, но ты никак не реагировала, — спокойно пояснил эльф.

Я перевела взгляд на кота. Так значит, эта душераздирающая фраза: «Амата, солнышко моё, ты лупоглазое, открой глазоньки, подними попочку — нам пора кушать и работать» — мне не приснилась.

— За «лупоглазое» ты у меня ещё ответишь, — пообещала я коту, сверкнув глазами.

Вайт тут же сообразил, что дело пахнет жареным, и шустро ретировался, заявив, что теперь пойдёт будить Пульвитиару. Хотя из коридора и так доносились громкие голоса ведьмы и Амадея — они, как обычно, о чём‑то спорили.

Я снова повернулась к Максу, упёрла руки в бока и строго спросила:

— И ты не мог помочь коту как‑нибудь помягче?

В этот момент в комнату заглянула Киссаэла. Она замерла на пороге, ахнула и густо покраснела.

— Боги мира, Амата, почему ты в таком виде?! — воскликнула она.

— Спроси у него! — буркнула я, тыча пальцем в сторону Макса.

Эльф стоял неподвижно и смотрел куда‑то в одну точку. Сначала я не поняла, в чём дело, но потом до меня дошла суть фразы Киссаэлы. Я опустила взгляд — и тут же завизжала так, что, наверное, проснулись даже те, кто спал в соседнем доме. Звуковая волна буквально вынесла Макса из комнаты, а Киссаэла едва успела спрятаться за дверью.

А причина моего ужаса была проста. Вчера после душа я надела новую ночнушку из тончайшего белого шёлка. А от воды ткань стала абсолютно прозрачной — будто на мне вообще ничего не было. И этот… эльф всё это время просто стоял и пялился! Я рванулась к двери, намереваясь собственноручно свернуть ему шею, но меня мягко удержала Киссаэла.

— Аматочка, родная, успокойся. Сначала надень что‑нибудь, а с этим бесстыдником я сама поговорю, — она ласково погладила меня по плечу и улыбнулась.

Я сомневалась, что Киссаэла сможет вразумить Макса лучше, чем я, но спорить не стала. Гоняться за эльфом в таком виде мне точно не хотелось. Кивнув, я развернулась и ушла в ванную.

Про утреннюю пробежку можно было забыть. Когда я спустилась вниз, вид у меня был такой, что, пожалуй, даже адский пёс Дэвида предпочёл бы обойти меня стороной. Команда, впрочем, и так старалась держаться подальше. Лишь Киссаэла встретила меня улыбкой — за одно это ей стоило выдать медаль за храбрость.

В столовой все уже сидели за столом, но тарелки перед ними были пустыми. Похоже, Вайт терзался угрызениями совести и решил дождаться меня. Я опустилась на своё место, и тут же ко мне подошли мои «будильники». Макс шёл, низко опустив голову, будто боялся, что один мой взгляд испепелит его на месте. Рядом семенил кот — с такой угрюмой мордочкой, будто весь мир внезапно ополчился против него.

— Прости нас, пожалуйста, — произнесли они хором, склонив головы.

— Мы правда больше так не будем, — торопливо добавил Вайт, будто боялся, что я передумаю.

— Этого никогда не повторится, — пробормотал Макс, не поднимая глаз.

Я покосилась на Киссаэлу — та стояла и едва сдерживала улыбку. Что она им такого сказала? Или, может, пригрозила чем‑то страшным? Пытка взглядами, не иначе.

— Ладно, забыли, — махнула я рукой и тихо добавила, обращаясь к Эле: — Спасибо, Эла.

(Сама не заметила, как начала звать её так — просто имя будто легло на язык, и всё.)

— Не за что, — легко отозвалась она, чуть пожав плечами.

Тем временем Вайт принялся накрывать на стол, и в столовой тут же воцарилась уютная суета: «Передай хлеб, пожалуйста», «Спасибо», «Мне ещё салата, будь добр», «Соль, если можно». Разговоры стали тихими, почти будничными — будто и не было никакого утреннего позора.

Когда тарелки опустели, мы замерли, глядя друг на друга. Тишина повисла такая, что слышно было, как где‑то в коридоре тикают часы. Наконец Вайт хлопнул лапой по столу.

— А теперь — в кабинет. Там вас ждёт первое настоящее задание.

Никто не стал медлить: мы едва ли не наперегонки рванули по коридору, сгорая от нетерпения. В кабинете на столе лежала папка — строгая, перетянутая бечёвкой. Мы столпились вокруг, но открывать её должен был только Вайт. И, конечно, он решил растянуть момент.

Сначала неспешно вошёл, потом долго устраивался на стуле, затем перебрался на стол, после чего с преувеличенной тщательностью вылизал лапки и умыл мордочку. Мы стояли и смотрели, как секунды утекают сквозь пальцы.

— Да открывай уже! — не выдержала Ара, и голос её прозвучал резче, чем она, наверное, хотела.

Вайт будто только этого и ждал. Он тут же схватил папку, ловко развязал бечёвку и распахнул её. Внутри лежали бумаги: описание задания, магокарточки, карты.

Суть дела оказалась простой и от этого ещё более жуткой. В приграничной деревушке Бугашено начали пробуждаться зомби, а следом — пропадать люди. Местные власти не смогли отыскать ни следов пропавших, ни некроманта, который поднимал мёртвых. Они обратились в столицу, оттуда запрос ушёл в Академию — и вот теперь это стало нашей задачей: найти пропавших и поймать некроманта.

На бумажках были имена, биографии, даты исчезновения и магокарточки с изображениями. Я потянулась к первой из них. На карточке была изображена девочка с большими карими глазами и длинными светлыми косами. «Эбби Мирни, 16 лет», — гласила подпись. Сердце сжалось: бедняжка, ей там, наверное, так страшно… Последним пропал сын кузнеца — Томми.

— С чего начнём? — спросил Макс, оглядывая всех по очереди.

— Думаю, сначала стоит поговорить с родителями Томми, — предложила я. — Может, они заметили что‑то странное.

— Но прежде всего вам нужно представиться старосте, — зевнул Вайт, лениво потягиваясь. — Без этого по деревне просто так не походишь.

— Значит, первым делом — к старосте, — ухмыльнулся Амадей.

— Лучше, если с родственниками пропавших поговорю я, — спокойно сказала Киссаэла. — Я смогу понять, если они что‑то скрывают, и, если нужно, помогу им справиться с эмоциями.

— Согласна, — кивнула я и протянула ей папку с данными о пропавших.

— Ещё стоит проверить историю деревни: не было ли там зарегистрированных магов, особенно некромантов, — добавила Пульвитиара.

Вайт тут же исчез за дверью.

— Тогда план такой, — взял слово Макс, и в его голосе уже звучала командная твёрдость. — Пульвитиара и Амадей поговорят со свидетелями. Киссаэла пойдёт по домам пропавших. А мы с Аматой проверим кладбище. Есть возражения?

Возражений не последовало. Вернулся Вайт и сразу выдал:

— Могу вас огорчить: официально зарегистрированных магов в Бугашено нет. Как и в целом проблем с магией. Но был один случай пятнадцать лет назад: из деревни поступило сообщение о болотнике, который затягивал людей в трясину. Прибывшая команда ликвидировала нечисть, и надолго запомнилась местным.

— Это как же? — нахмурился Амадей, явно не понимая, к чему клонит кот.

— Да те маги, они же, кстати, тоже адепты были… Там и сгинули, — с какой‑то неуместной бодростью выпалил Вайт. — Утопли в трясине.

Мы на секунду замерли, а потом на лицах у всех невольно проступила странная смесь подозрения и мрачного веселья. Но кот тут же осадил наш несвоевременный восторг:

— Болото давно высушили — как раз чтобы больше ни одна обученная команда там не потонула.

«Спасибо, Вайт, утешил», — пронеслось у меня в голове.

— Ладно, выдвигаемся, — снова взял инициативу Макс, и в его голосе звучала привычная уверенность.

Никто не стал спорить.

— А как мы, собственно, до этой деревни доберёмся? — вдруг спохватился Амадей.

В комнате повисла неловкая тишина. И правда — как?

— Портал, — коротко бросил Вайт.

— О, отлично! — оживилась было Ара.

— Правда, наш портал сегодня барахлит, — тут же остудил её пыл кот. — Так что на первое настоящее задание пойдёте своими силами.

— Ну, тогда я тут не помощник, — сразу отступила ведьма, будто заранее оправдываясь. — Я могу открыть портал только в место, где хоть раз бывала. А нестись неизвестно куда, к чёрту на кулички… Нет, я так не умею.

Все разом посмотрели на меня. Отлично. Просто великолепно. Спасибо, подруга.

Ара, видимо, прочла мои мысли по лицу — или просто заметила, как у меня нервно дёрнулся уголок рта, — и тут же добавила:

— Прости, Амата. Я бы с радостью помогла, но сама понимаешь, тут пакость такая. Но я могу быть твоим накопителем во время перехода. Если понадобится подпитать силу — я рядом.

Хоть на этом спасибо.

— Вайт, ты с нами? — тихо спросила Киссаэла, глядя на кота.

Тот помотал головой:

— Нет. Мои обязанности на полевые задания не распространяются.

Мы попрощались с нашим пушистым домоправителем и разошлись по комнатам, чтобы собрать самое необходимое. Потом все должны были собраться в моём кабинете — именно там я собиралась провести переход. Не хотелось, чтобы из‑за какой‑нибудь мелкой ошибки весь дом разлетелся на куски.

Я переоделась в то, что лучше всего подходило для долгого пути через лес: тёмно‑синяя рубашка с корсетом и длинными свободными рукавами, кожаные брюки, облегающие ноги, словно вторая кожа, сапоги чуть выше колена на небольшой платформе, перчатки. Сверху накинула плащ с капюшоном — и сразу почувствовала себя настоящей боевой магиней. На бёдра прицепила пояс с маленькими сумочками: туда я рассовала амулеты, накопители, пучки трав и ещё всякую нужную мелочь. И, конечно, не забыла нож. Какой боевой маг без оружия?

Когда я уже была полностью готова, в кабинет начали заходить остальные. Первым, как и следовало ожидать, появился Макс. На нём были лёгкие боевые доспехи — они так ладно облегали его атлетическую фигуру, подчёркивая каждый мускул, что любая другая девушка, наверное, потеряла бы дар речи. Но только не я.

Я мысленно дала себе пощёчину и отвернулась, чтобы не пялиться. Ничего особенного: просто парень с красивым телом, лицом и голосом, с которым тебе предстоит работать в одной команде. Меньше чем через час вы вдвоём будете пробираться через лес, разыскивая пропавших людей. Пф, да это вообще мелочи. Обычное дело.

Макс окинул меня взглядом — от сапог до капюшона — и удовлетворённо кивнул, будто мой наряд прошёл какую‑то негласную проверку. И отчего‑то от этого кивка он вдруг стал нравиться мне ещё больше.

Вскоре подтянулись Эла и Ара, а последним вошёл Дей. Все были в практичных, привычных для их ремесла нарядах — и, что особенно порадовало, без лишних напоминаний накинули плащи. Умницы. Всё на месте, всё собрано — пора отправляться.

— Встаньте в круг, в центре площадки, — скомандовала я, одновременно активируя защитное поле. — Ара, встань, пожалуйста, прямо передо мной — так мне будет проще брать силу.

Ара молча заняла указанное место. Я встала в центре круга, прикрыла глаза и начала читать заклинание. Мысленно перебирала варианты переходов, пока не остановилась на семейном — том самом, которым веками пользовались мои предки. Он был надёжнее и требовал меньше энергии.

Я мысленно вбила координаты деревни, ярко представила её улочки, домики, запах сырой земли и трав — и магия потекла по венам, будто пробуждаясь от долгого сна. С последним словом заклинания сила ушла в землю, и тут же нас окутал вихрь тёплого воздуха. Ребят слегка качнуло — для них это был первый такой переход, непривычное дело, — а я стояла твёрдо, будто корнями вросла в землю.

Когда ветерок утих, я открыла глаза.

Глава 5

Мы стояли на пыльной дороге, а рядом красовалась табличка: «Деревня Бугашино, население — 547 человек».

— Круто! — воскликнул Амадей и даже хлопнул меня по плечу.

Я улыбнулась и чуть пожала плечами — мол, ничего особенного, просто делаю свою работу. Девушки тоже рассыпались в похвалах, а Ара и вовсе не скрывала удивления: ей казалось невероятным, что я потратила так мало энергии. А ведь мне пришлось не просто открыть переход, а утянуть за собой четверых. По сути, я почти не почувствовала расхода сил — семейный ритуал и правда был на редкость экономным.

Троица, не переставая обсуждать мой «талант», бодро двинулась в сторону деревни. На обочине остались только я и Макс.

Эльф стоял, не сводя с меня пристального взгляда. Я никак не могла понять, что сделала не так, но спросить не успела: он коротко бросил: «Идём», — и зашагал вслед за остальными.

«Ну и что на этот раз? — мысленно фыркнула я. — Дракон дери его за хвост, попробуй разбери этих эльфов! Может, переход на него как‑то странно подействовал?» Да и ладно. Не до разгадок сейчас.

***

Мы вошли в деревню. И назвать её забытой богами или хотя бы налоговыми службами никак не получалось. Дворики были аккуратно прибраны, садики — ухожены, домики — ярко расписаны. Тут и там бродили куры, утки и гуси, а под заборами мирно дремали псы. В воздухе витал запах свежескошенной травы и печёного хлеба. Словом, в Бугашино царили тишина и уют.

Неподалёку на лавочке сидели три бабульки. Мы переглянулись и направились к ним. Кто лучше местных старушек знает всё, что творится в деревне? Я всегда поражалась этому феномену: сидят себе на лавочке, никуда не ходят, щёлкают семечки, с виду — простые души, а знают всё и про всех. Стоит кому‑нибудь на окраине деревни встать с кровати — и они уже в курсе, сколько времени он там провёл и даже в чём был одет. Удивительный народ.

— Добрый день, уважаемые! — Амадей с непринуждённой наглостью присел на краешек лавки рядом с одной из бабулек.

— Ась? — та приставила ладонь к уху и склонила голову набок.

Старушка с единственным глазом, сидевшая рядом, покосилась на лекаря с таким удивлением, будто перед ней вдруг вырос трёхголовый дракон, и быстро окинула взглядом всю нашу компанию.

— И вам не хвоать, наод чегной (И вам не хворать, народ честной), — проговорила беззубая бабулька справа, чуть кивнув.

— Мы из Академии, — сразу взял быка за рога Амадей. — Пришли разобраться с вашими пропажами.

— Ась?

— Из Академии! — уже громче повторил лекарь.

— Да не ори ты, не глухая я! — рявкнула «Аська», и даже воздух будто дрогнул от её голоса.

Амадей замер с округлившимися глазами. Эла и Ара тут же отвернулись, пытаясь спрятать смех за неловким кашлем. Мы с Максом переглянулись и с почти искренним сочувствием покосились на беднягу лекаря.

— Ты не обижайся на неё, милок, — вздохнула одноглазая бабулька. — Она у нас глуховата. Слышит только, как старик её бутылку открывает — вот тогда у неё слух сразу обостряется, да так, что всё Бугашино слышит, как она потом на весь свет голосит…

— Это, конечно, очень познавательно, — вежливо, но твёрдо перебил Макс, — но не подскажете, как пройти к дому старосты?

Бабулька смерила эльфа таким взглядом, что у меня по спине пробежал холодок. От такого взора даже боевой маг мог бы растерять половину заклинаний.

— Тудафь вам ифи надо, тудафь (Тудась вам идти надо, тудась), — махнула рукой беззубая старушка. — Чеж шешь двоф, Аккуаф наофив хама, увидыфе дом, жежежом кфытый, ф крафными коваными вофоами — вот там наш фарофа и живёф (Через шесть дворов, аккурат напротив храма, увидите дом, железом крытый, с красными коваными воротами — вот там наш староста и живёт).

Всё это мне с большой заботой переводила Ара. Она по секрету призналась, что довольно часто присутствовала на допросах, которые проводил её любимый отец. Мурашки пробежали по моей спине, когда я представила, какие жуткие допросы мог вести второй по величине демон Низшего мира. От одной мысли о том, какие методы он использовал, у допрашиваемых не оставалось ни одного целого зуба… Брр…

— Ась?

— Марыся, ты их только в лес не отправляй, — прокряхтела одноглазая. — А то потопнут, как те…

Марыся в ответ закрякала. И до меня дошло: это у них такой смех — крякающий, скрипучий, но отчего‑то ужасно уютный.

— Ась?

Ещё пара таких «ась» — и я бы начала отвечать исключительно междометиями. Но, к счастью, Макс коротко поблагодарил старушек, подхватил меня и Киссаэлу и уверенно зашагал в указанном направлении.

Пульвитиара и Амадей остались на лавочке. Им предстоял разговор — и, судя по всему, долгий. Я даже мысленно поёжилась: чувствовала печёнкой дракона, что «очень долгий».

Дом, который описали старушки, и правда оказался ровно через шесть дворов — он стоял в самом центре деревни, напротив храма. Узнать храм было несложно: над крышей возвышался внушительный крест, чётко выделявшийся на фоне неба.

Дом старосты заметно отличался от остальных. Двухэтажный, аккуратный, с невысоким заборчиком и цветущим палисадником. Ворота украшали изящные цветочные узоры — словно кто‑то выводил их тонкой кистью. В общем, дом будто сошёл со страниц сказки.

— Пошли, — коротко бросил Макс и первым направился к воротам.

Он едва успел поднять руку, чтобы постучать, как створки распахнулись, и из двора вылетел парнишка лет восемнадцати. Следом раздался яростный крик, и в нашу сторону полетел веник. Реакция сработала раньше мысли: я поймала его в считаных сантиметрах от носа Киссаэлы.

Из дома выскочил мужчина лет сорока — невысокий, в меру плотный, с пышными усами и гладко выбритой головой. Его маленькие карие глаза метали молнии. Он потряс кулаком вслед убегающему парню:

— Ещё раз увижу тебя тут — все ноги повыдергаю! Жених чёртов!

Парнишка уже скрылся за дверями храма. Я хмыкнула и протянула веник хозяину:

— Добрый день. Кажется, это ваше?

Только теперь мужчина заметил нас. Он обвёл компанию удивлённым взглядом, потом, слегка покраснев, забрал веник.

— А вы кто такие будете?

Макс шагнул вперёд и протянул руку:

— Меня зовут Максимилиан. Мы прибыли по поручению Академии — помочь с вашей бедой и найти пропавших людей.

Староста одобрительно крякнул и жестом пригласил нас войти.

— Давно пора. Уже скольких эти твари схарчили… — пробурчал он себе под нос.

Внутри дом понравился мне даже больше, чем снаружи. Здесь царили уют и порядок: пол и стены укрывали ковры и паласы, мебель была из натурального дерева, украшенная тонкой резьбой — узоры виноградной лозы вились по спинкам стульев и краям столов. В углу поблёскивало старомодное зеркало‑трюмо, а на стене висело изображение какой‑то богини. Рядом, на небольшой полочке, стояла банка — скорее всего, со святой водой.

В комнате был и камин, на полке над которым красовались нарядные горшки, кувшины, вазы и прочая «парадная» посуда. А из кухни тянулся такой аппетитный запах — смесь пряных трав и чего‑то горячего и сытного, — что у меня мгновенно наполнился рот слюной, а живот громко заурчал. И это при том, что мы ели всего час назад.

Урчание повторилось, и все разом уставились на меня.

— Простите… — пробормотала я, густо краснея.

Видимо при переходе всё ушло больше моих сил, чем я думала.

— Кристофер Морал! — раздался вдруг голос откуда‑то из глубины дома. — Ты чего держишь голодных детей на пороге? Да они сейчас от голода в обморок упадут!

Из соседней комнаты вышла худощавая женщина в сером домашнем платье, белоснежном фартуке и таком же белом платке на голове. Овальное лицо, ярко‑голубые глаза и добродушная улыбка — словно с иллюстрации из детской книжки. Но главное — в руках она несла поднос с горячим хлебом и щами, от которых поднимался такой пар, что у меня снова заурчало в животе.

— Да кто ж их держит? Я и рта открыть не успел, а ты уже выбежала! — возмутился Кристофер.

Женщина лишь отмахнулась от мужа, усадила нас за стол и принялась разливать щи по тарелкам. Староста нарезал свежий, ещё тёплый хлеб. Я была готова задохнуться от собственной слюны. И вот когда моя ложка наконец зачерпнула этот долгожданный обед, в дом ворвался ураган — на деле оказавшийся дочерью старосты.

— Папенька, как вы могли?! — закричала она, остановившись перед отцом.

Я с тихим отчаянием опустила ложку обратно и уставилась на девицу. Сказать, что она хороша, — не сказать ничего. Девчонка была настоящей красавицей: большие голубые глаза матери в обрамлении длинных пушистых ресниц, пухлые алые губы, чуть вздёрнутый носик. Миленькое голубое платьице выгодно подчёркивало все нужные изгибы, а длинная русая коса довершала образ эдакий невинной девы.

— Дочка, потом поговорим, — угрожающе прошипел Кристофер. — Лучше поздоровайся с нашими гостями.

Тут‑то она наконец нас заметила. Обвела совершенно незаинтересованным взглядом и снова уставилась на отца.

— Я всё равно буду с ним! Вот увидите! И ни вы, никто другой нам не помешаете!

С этими словами она выбежала, громко хлопнув дверью. Жена старосты, охнув и извинившись перед гостями, поспешила следом.

Я тупо смотрела ей вслед. М‑дя… Покушали… Кстати, мы до сих пор так и не узнали, как зовут хозяйку. Я повернулась к Максу, чтобы сообщить ему об этой оплошности, но слова застряли у меня в горле. Эльф сидел с широко распахнутыми глазами и едва дышал. Впечатлила его доченька, значит. Тоже мне — богиню увидел. А ведь ничего особенного. Девица как девица. Ну красивая, но таких в каждой деревне по десятку водится! Ну, может, не по десятку, но всё‑таки…

Я, между прочим, тоже неплохо выгляжу. А кое в чём и получше буду! Но он на меня так никогда не смотрел. Мне стало обидно почти до слёз. Я отвернулась и уставилась в миску, но есть почему‑то перехотелось.

«А вот дудки! Шиш драконий! Почему из‑за этого должен страдать мой желудок? И собственно говоря, я? Макс — мой друг. Лучший друг. Самый близкий…» Ой, всё! Надо есть.

— Ох уж эти бабы, — покачал головой Кристофер.

Мы с Киссаэлой переглянулись.

— Кушайте, кушайте, не стесняйтесь, — спохватился староста, будто только сейчас вспомнил, что мы вообще‑то пришли не просто так поболтать.

— Это, я так понимаю, ваша дочь? — спросила Эла, беря ложку и будто нарочно стараясь сгладить неловкость.

«Пф… кто бы сомневался», — пронеслось у меня в голове. И чего это Макс молчит? Язык отсох от такой красоты, что ли?

— Верно, Люсинда. Люська для своих, — вздохнул Кристофер. — И в кого она такая упрямая уродилась? Восемнадцатый годок пошёл. Мы с Квиткой уже голову сломали, за кого её отдавать. Женихов хватает — сами видели, да и девка работящая, всему жена её научила. В храм исправно ходит, молитвы читает, священнику каждый день исповедуется. Вот и решили принять предложение кузнеца: у него сын на год старше, парень видный, работящий — в самый раз для нашей Люськи. А она упёрлась: «Не выйду! У меня, мол, возлюбленный есть, с ним и буду». Думали, кто‑то достойный, а оказалось… Тьху! Тимур, сынок нашего священника. Да ещё и Томми, сын кузнеца, как раз на второй день после этого пропал — мертвяки его с собой утащили.

Я невольно кивнула про себя: её я понимала. Сама не хотела выходить замуж по принуждению. На миг даже жалко её стало… Но ненадолго.

— А чем вам этот Тимур не угодил? — спросила я, не выдержав.

— Да ведьмак он, чёрный! Тёмными делами занимается! — выпалил староста и тут же перекрестился. — Не удивлюсь, если это он людей по ночам изводит.

Макс наконец обрёл способность здраво соображать. Он нахмурился, будто каждое слово старосты царапало его по острым ушам.

— С чего вы взяли, что он ведьмак? Вы сами видели, как он колдует?

Кристофер почесал затылок и чуть сник:

— Своими глазами не видел, — признался он. — А вот кума моя, Вольда, говорит, что видела, как он ночью в ворона обернулся и улетел куда‑то. На кладбище, небось…

Я едва сдержала гримасу. Ох уж эти деревенские сплетни… Наверняка парень просто не поздоровался с этой Вольдой, а она уже вороном его сделала.

Староста тем временем продолжал:

— Да вы на него только посмотрите! У нас в деревне все как на подбор светлые, добрые, открытые. А он — будто дитя ночи, весь тёмный. Мать его, упокой Самирья её душу, доброй, светлой женщиной была, отец — святейший человек, его в любой соседней деревне знают и уважают. И за что ему такое наказание?

«Ну, с этим Тимуром мы ещё пообщаемся», — мысленно отметила я.

— Когда впервые начались нападения? — Макс теперь говорил ровно, без эмоций, будто каждое слово было выверенным.

— Да вот как раз сегодня четвёртая неделя пошла, — задумчиво протянул староста. — Точно! Ровно три недели назад Тимур к нам свататься приходил. Я его взашей выгнал. Вот он от обиды и начал людей губить. Как пить дать — он!

Я уже открыла рот, чтобы высказать всё, что думаю про такие выводы, но меня опередила Эла:

— Давайте не будем делать поспешных выводов.

«Дипломатичная наша», — усмехнулась я про себя.

— Как часто они приходят? Вы пытались как‑то отследить их появление? — снова взял слово Макс.

— Да разве их угадаешь? — развёл руками Кристофер. — Первую неделю приходили дважды. На следующей — через день. Потом затишье, и снова началось: два дня подряд ходят, потом на три пропадают. Мужики посты ставили: как только мертвяки на горизонте покажутся, тревогу бьют, и мы всей деревней выходим, отгоняем их обратно.

— А как быстро вы замечали пропажу людей?

— Ну обычно поутру. Пару раз мужики возвращались домой и не заставали кого‑то из своих. Мы, когда эти упыри идут, всех баб и детей по домам запираем. А сами выходим навстречу…

— Выходит, пропавшие к зомби выходили сами? — удивилась я.

— Ну… — староста почесал макушку. — Выходит, что так. Вот, кстати, жених‑то нашей Люськи давеча тоже пропал. Жена кузнеца говорит: вышел, мол, вслед за отцом на подмогу, да так к нам и не добрался. Эх, жалко парня, хороший был.

Я недоверчиво уставилась на мужчину. Что же получается — пропавшие добровольно отправлялись на корм мертвецам? Зная, что по деревне бродят зомби? М‑да, бесстрашный тут народ живёт, ничего не скажешь.

— Если я не ошибаюсь, пропало семь человек и…

— Пять, — перебил Макса староста.

— Сколько? Но у нас есть сведения, что…

— Смольку, пивовара нашего, и Грынду, местного пьяницу, нашли. Мёртвыми, правда. Схарчили их мертвяки.

Мы с Максом переглянулись. А вот это уже куда интереснее. Почему этих двоих оставили, а остальных забрали? Я вспомнила досье, которое показывал нам Вайт: всего значилось девять пропавших. Три девушки, четыре молодых парня и двое взрослых мужчин. Мужчин оставили на месте, а молодых забрали. Для обычных зомби это совсем нетипичное поведение. Выходит, они действуют по указке некроманта, и ему зачем‑то понадобилась молодёжь. А те двое несчастных просто оказались не в то время и не в том месте — это было очевидно.

Дальше староста говорил, а я слушала вполуха, занятая своими мыслями. Количество пропавших наводило на какую‑то идею, но она упорно порхала вокруг, не желая зацепиться и предстать во всей красе. Бесило. Зомби, по словам Кристофера, приходили со стороны границы, аккурат из леса. Кладбища в том лесу отродясь не было, и откуда взялись эти экземпляры — непонятно. Выходили они всегда с одной стороны, числом не меньше десяти. Время каждый раз меняли. А после их ухода выяснялось, что кто‑то из местных исчез — и никакие собаки, никакие амулеты не помогали найти пропавшего.

За время этого рассказа мы успели съесть всё, что нам предложили, и теперь лениво дослушивали хозяина. Когда он наконец умолк, мы клятвенно заверили, что обязательно разберёмся с этой бедой. Попрощались и уже направились к выходу, как вдруг со двора донёсся душераздирающий крик.

Не сговариваясь, все бросились на улицу.

Возле крыльца сидела на земле и плакала Квитка, умоляя дочь одуматься. А Люсинда стояла на самом краю крыши, прижав к груди нож. История набирала обороты. Хотя более нелепого способа самоубийства я и представить себе не могла.

Староста вылетел из дома и бросился к жене, задрав голову к дочери.

— Ты чего удумала, глупая?! — голос Кристофера сорвался на хрип. Он был в ужасе — перед ним на краю крыши стояла его единственная дочь.

— Вы не оставили мне выбора! Я не смогу жить без Тимура! — закричала Люсинда.

Она чуть сместилась вправо, нога соскользнула — девушка пошатнулась. Квитка взвыла ещё громче, а Кристофер на миг зажмурился, будто не в силах смотреть. Я тут же приготовилась бросить воздушную сетку — но в последний момент девушка удержала равновесие.

— Не глупи, дочка, спускайся! — крикнул староста. — Не сошёлся свет на твоём Тимуре! Другого полюбишь!

Но этими словами он только подлил масла в огонь.

— Нет! Мне больше никто не нужен! Лучше умереть, чем жить без него! — провизжала Люсинда, и её голос сорвался на всхлип.

Кристофер хотел ещё что‑то сказать, но его перебила Киссаэла:

— Люсинда, не делай этого. Меня зовут Киссаэла. Давай ты спустишься, и мы просто поговорим?

Провидица говорила мягко, с тёплой, почти материнской улыбкой.

— Мне не о чем с вами разговаривать! — рявкнула девушка, и в её голосе уже не осталось ничего от той милой деревенской красавицы — только отчаяние и злость.

«Вот же упрямая… Глупая!» — мелькнуло у меня в голове. Я хотела просто стянуть её с крыши магией, но заклинание прошло сквозь неё, не зацепив ни пряди волос. Не поняла… Я попробовала ещё раз — и тут на её шее что‑то вспыхнуло. Приглядевшись, я разглядела медальон.

— Что это за амулет? Откуда у неё антимагический блокатор? — выпалила я.

Кристофер побелел и прошептал одними губами:

— Я не знаю…

— Это Тимур ей подарил, — сквозь слёзы проговорила Квитка.

Интересно… Откуда у сына священника такая вещь? Такие амулеты стоят целое состояние — не по карману деревенскому парню.

— Я попробую подняться к ней, — тихо сказал Макс, наклонившись ко мне.

— Только осторожно! — прошипела я. — Если она упадёт, я не смогу её поймать — блокатор не даст.

Макс коротко кивнул и тут же исчез из виду, обходя дом с другой стороны.

— Эла, отвлеки её, — шёпотом бросила я провидице.

Та кивнула и снова обратилась к Люсинде:

— Люсинда, я правда думаю, что любую проблему можно решить. Спустись, и мы вместе найдём выход!

— Нет! У меня его нет! — завыла девушка.

За её спиной уже маячил Макс — он бесшумно подбирался сзади. Я чуть выдохнула, надеясь, что сейчас всё закончится… Но тут крыша под ногами эльфа предательски затрещала. Люсинда резко обернулась.

— Нет! Не подходите! — завизжала она чужим, диким голосом и вдруг надавила на нож. Лезвие вошло в тело, и платье на груди стремительно темнело от крови.

Квитка обмякла и рухнула без сознания — как будто сама судьба уберегла её от этого зрелища.

— Занесите жену в дом! — рявкнула я на Кристофера, голос мой прозвучал жёстко, без всякой мягкости.

Кристофер послушно подхватил жену на руки и понёс в дом. В тот же миг во двор вошли Амадей и Пульвитиара. Лекарь с ходу всё понял — и, не тратя времени на вопросы, тут же скрылся за дверью следом за старостой.

— Люсинда, прекрати! Ещё одно движение — и нож войдёт в сердце! — Макс протянул к девушке руки, но не решался сделать шаг. Если бы она стояла не на краю, он бы уже схватил её, но сейчас любое неверное движение могло обернуться трагедией.

— Не трогай меня! — она отшатнулась, и каблук соскользнул с края крыши.

Пульвитиара и я замерли, готовые рвануться вперёд, чтобы поймать её, если она сорвётся. Но в этот миг на сцене появился ещё один участник.

Когда Кристофер говорил, что Тимур «чёрный, как дитя ночи», я не придала этому значения. В прошлый раз, когда парень убегал отсюда, я толком его не разглядела. А теперь он стоял прямо передо мной — и я наконец увидела, о чём шла речь. Волосы чёрные, будто вороново крыло, кожа — тёмная, загорелая, скулы — жёсткие, резкие, а глаза — бездонные, непроглядно‑чёрные. Он был красив той красотой, от которой одновременно захватывает дух и становится не по себе. Высокий, широкоплечий, с атлетической статью, он словно излучал силу и уверенность — и в то же время в нём чувствовалась какая‑то пугающая обречённость. В такого парня и правда невозможно не влюбиться.

— Люсинда, нет! — крикнул Тимур.

— Тимур? — девушка обернулась на голос — и, потеряв равновесие, начала падать. Казалось, само время исказилось: вопреки всем законам физики, она сама загоняла нож себе в грудь.

Макс рванулся вперёд и в последний миг успел схватить её за руку. По двору прокатился крик — полный боли, ужаса и отчаяния. Тимур метнулся к ней быстрее, чем мы с Пульвитиарой успели моргнуть. Он протянул руки, Макс отпустил девушку — и через мгновение Люсинда уже была в объятиях возлюбленного. Всё это заняло какие‑то секунды, хотя в памяти они растянулись в целую вечность.

— Любимая, зачем ты это сделала? — по щекам Тимура катились слёзы.

— Амадей! — Пульвитиара склонилась над девушкой, нащупывая пульс.

Лекарь выскочил из дома, за ним выбежал и Кристофер.

— Она жива, — коротко бросила ведьма, глядя на Амадея.

Тот кивнул, молча взял Люсинду из рук Тимура и понёс её в дом. Кристофер прислонился лбом к дверному косяку и тихо заплакал.

— Доченька моя… Что же ты наделала…

Тимур опустился на землю, уставился на свои окровавленные ладони и беззвучно заплакал. Я тихо подошла и осторожно положила руку ему на плечо.

— Ты как?

Он вздрогнул и поднял голову. Его глаза, казалось, стали ещё темнее, будто в них разлилась сама ночь.

— Я должен её увидеть…

Он вскочил и рванулся к двери, но путь ему преградил Макс.

— Сейчас ты ей не поможешь. С ней Амадей — он лучший лекарь, какого я знаю. Люсинда будет в порядке.

Тимур снова опустил голову. И тут очнулся от оцепенения Кристофер.

— Ты! Это ты во всём виноват! — он бросился на Тимура с кулаками.

Мы с Максом едва успели вмешаться: эльф вцепился в разъярённого старосту, удерживая его, а я встала между Тимуром и Кристофером, закрывая парня собой.

— Я не виноват! Это из‑за вашего запрета она на такое решилась! — прокричал Тимур, и в его взгляде сверкнули молнии.

— Ненавижу! Отродье тьмы! — выплюнул Кристофер, метнув в сторону юноши полный презрения взгляд.

Эти слова ударили, словно пощёчина. Тимур мгновенно сник, опустил голову и, не глядя ни на кого, молча развернулся и ушёл прочь, растворяясь в вечерних сумерках.

***

Когда Амадей наконец убедился, что состояние Люсинды стабильно и ей ничего не угрожает, мы решили не задерживаться в доме старосты. Разговор с Кристофером всё равно был невозможен — эмоции бурлили слишком сильно, — и мы направились к кузнецу. По дороге снова разделились: Пульвитиара и Амадей пошли дальше по деревне, чтобы собрать ещё какие‑нибудь сведения, а мы с Максом и Киссаэлой двинулись к нужному дому.

Найти его оказалось несложно: он заметно выделялся среди остальных. Дом был чуть просторнее, а во дворе стояло большое приземистое здание — кузня. Оттуда даже сюда, за ворота, доносилось густое тепло, будто сама земля рядом с ней нагрелась от постоянного жара.

— Хозяева! — громко позвал Макс, постучав в ворота.

Тут же из будки вылетел огромный пёс и, заливаясь яростным лаем, рванулся прямо на нас. Рефлекс сработал раньше мысли: я мгновенно выстроила вокруг нас защитный барьер. До сих пор не понимаю, как я удержалась и не швырнула в него пульсар — наверное, потому что в этом оглушительном гавканье слышалось не столько злое намерение, сколько бешеная преданность делу.

— Буся! Буся, фу! — закричал женский голос за воротами.

«Буся…» — мысленно фыркнула я. — «Подходящее имя для двухметрового волкодава. Ещё бы Пусей назвали…»

Через мгновение из‑за ворот выкатилась женщина, и первое, что пришло в голову, — «будто живой колобочек». Ростом она едва доставала Киссаэле до плеча, а учитывая, что наша провидица и сама не отличалась высоким ростом, выходило, что хозяйка была чуть выше метра. Зато в ширину, наверное, все сто девяносто! Рыжие волосы — не такие яркие, как у меня, — непослушно выбивались из‑под платка. У неё были большие добрые серые глаза, пушистые ресницы, маленький вздёрнутый носик, пухлые губки и розовые щёчки. Всё бы ничего, вот только глаза, хоть и добрые, были заплаканными и бесконечно грустными.

— Добрый день, — мягко произнесла Киссаэла. — Мы из Академии. Пришли поговорить о Томми.

Женщина, которая до этого с любопытством нас разглядывала, вдруг резко всхлипнула, а потом и вовсе разрыдалась и кинулась прямо в объятия Киссаэлы. Элу едва не снесло с ног этой волной горя. Мы с Максом уже рванулись было на помощь, но провидица отрицательно качнула головой, показывая, что всё в порядке, и даже осторожно погладила женщину по спине.

— Бедный мой… Мой малыш Томми… Сыночек… Мальчик мой… — только эти слова и можно было разобрать сквозь всхлипы.

— Фаинька, ты опять?! — раздался вдруг тяжёлый, усталый голос откуда‑то из глубины двора.

Из кузни вышел мужчина — огромный, широченный, ростом никак не меньше двух метров. Лицо раскраснелось от жара, на могучих руках вздувались жилы, поверх одежды был надет плотный фартук. Рядом с ним Макс казался мальчишкой лет восьми, а уж про нас с Киссаэлой и говорить нечего.

Кузнец буркнул что‑то вроде приветствия, одним движением выхватил из объятий Киссаэлы свою жену и, не выпуская её из рук, жестом пригласил нас во двор. В другой ситуации эта пара выглядела бы почти комично — такой контраст между миниатюрной Фаинькой и этим великаном. Но сейчас в этой сцене не было ни капли веселья.

Мы уселись под навесом, рядом с кузней. Мужчина принялся успокаивать жену: налил ей воды, но она даже не притронулась к стакану. Он ещё минут пятнадцать то поглаживал её, то пытался уговорить сделать хоть глоток, потом махнул рукой, снова крепко обнял и наконец будто вспомнил, что мы вообще тут сидим.

— Я Махар Удиль, а это моя жена, Фаинька, — прогудел он низким, гулким голосом. — А вы, говорите, кто будете?

— Нас прислала Академия, — спокойно ответил Макс. — Меня зовут Максимилиан, а это мои коллеги — Амата и Киссаэла.

— Тоже вояки? — хмуро уточнил кузнец.

— Нет. Амата — боевой маг, а Киссаэла — ясновидящая. К нам поступает информация о пропажах людей и нападениях зомби. И последним из пропавших числится ваш сын.

При этих словах Фаинька снова разрыдалась, ещё громче, будто внутри неё прорвалась плотина.

— Вы живёте на самой окраине, почти у самого леса, — вступила в разговор Киссаэла, стараясь говорить мягко, но по делу. — Вы не замечали ничего странного в последнее время?

— Да нет, всё как обычно было, — тяжело вздохнул Махар. — Парень наш хороший, добрый, работящий. Никто от него худого слова никогда не слышал. С недавних пор даже начал к священнику ходить, науки с ним учил. Мы уж и женить его хотели — на дочке старосты. Да, видно, не судьба… А кроме этих проклятых упырей, ничего странного не случалось. В последний раз, когда они пришли, мы с мужиками дали им отпор. Я вернулся домой, а тут Фаинька вся в слезах: говорит, Томми вслед за мной ушёл. Как вышел из дома — и всё. Больше мы его не видели.

Больше спрашивать было почти нечего. Мы ещё немного посидели, стараясь хоть как‑то поддержать супругов, а потом попрощались. Договорились встретиться с остальными у дома старосты.

И вот теперь мы медленно брели по пыльной деревенской дороге, каждый погружённый в свои мысли. Перед глазами у меня снова и снова всплывала магокарточка одной из пропавших — Эмми. Такая молодая… Будто и не успела толком пожить.

Где‑то внутри теплилась надежда, что они ещё живы. Всё это дело пахло чем‑то неправильным, неестественным. Зомби, избирательность в пропажах, амулет у Люсинды, учёба Томми у священника… Во всём этом точно была какая‑то связь. Но вот какая — я никак не могла ухватить эту мысль за хвост. Она ускользала, оставляя после себя только горькое чувство, что мы упускаем что‑то важное.

Мы встретились с ребятами прямо у ворот. Амадей и Ара снова были в эпицентре бурного спора: размахивали руками, сверкали глазами и смотрели друг на друга так, будто готовы были прямо тут, без лишних церемоний, доказать свою правоту силой. Каждый был твёрдо убеждён в своей непогрешимости и не собирался уступать ни на йоту.

— Что у вас опять стряслось? — устало выдохнул Макс, будто заранее предчувствуя, что этот разговор отнимет у него последние капли терпения.

— Он! — фыркнула Ара.

— Она! — рявкнул Амадей.

Они одновременно выпалили эти слова, метнули друг в друга полные возмущения взгляды, обиженно засопели и дружно отвернулись в разные стороны, словно два надутых кота.

Я стояла и хлопала глазами, совершенно ничего не понимая. Что это вообще было?

— Ладно, Ара, ты как девушка, начни первой, — спокойно предложила Киссаэла, явно куда лучше меня разбираясь в этой странной динамике их отношений.

Ведьма довольно ухмыльнулась, а лекарь‑оборотень только ещё сильнее насупился.

— Я просто пытаюсь объяснить, что…

— Что ты абсолютно ничего не понимаешь в медицине! — снова перебил её Амадей, голос его звенел от праведного негодования. — Мне лучше знать, как проходит восстановление у больных!

— Да никто и не спорит, — невозмутимо пожала плечами Ара. — В этом ты, может, и разбираешься лучше. Но вот насчёт рецепта одной конкретной настойки у меня есть серьёзные сомнения.

От этих слов Амадей будто даже слегка позеленел — будто его лично оскорбили до глубины души.

— Да ты… Как ты вообще… Ведьма!

— Спасибо за комплимент, — снова ухмыльнулась Ара, явно наслаждаясь тем, как сильно она его задела.

— Послушай сюда…

«Святой Шанхазей, — мысленно простонала я. — Эти двое когда‑нибудь научатся договариваться? Из‑за любой мелочи они устраивают такой спектакль, что хоть зрителей зови. Хорошо хоть до кулаков не доходит… Хотя, зная их, я бы не удивилась».

Пока Киссаэла пыталась вклиниться в этот вихрь эмоций, а Макс старался хоть как‑то всех утихомирить, меня вдруг накрыло волной чего‑то отвратительного. В нос ударил резкий запах тухлятины, по коже пробежала ледяная дрожь, дышать стало тяжело, а в висках застучало так, будто кто‑то вбивал туда гвозди. По спине пополз тяжёлый, злой взгляд — тот самый, который чувствуешь, когда рядом кружится что‑то тёмное, грязное. Что‑то сродни запретной магии крови.

— Ребята! — крикнула я, срываясь на хриплый, напряжённый голос, чтобы пробиться сквозь их перепалку. — Он здесь!

Надо отдать им должное — они поняли меня мгновенно. Споры оборвались на полуслове, лица стали серьёзными, руки потянулись к оружию и источникам силы. Все замерли, напряжённо вглядываясь в пространство вокруг.

Я резко развернулась и принялась осматривать улицу, выискивая малейшее движение, тень, искривление воздуха — любой признак присутствия чего‑то чуждого. Взгляд зацепился за одинокую фигуру, застывшую в густой тени у храма. Что‑то в её очертаниях показалось мне странно знакомым… Я уже сделала шаг вперёд, собираясь рвануть туда, как вдруг тишину разорвал спокойный, чуть скрипучий голос:

— Да хранят вас боги, дети мои.

Я резко обернулась. Из двора старосты, в сопровождении самого Кристофера, вышел мужчина средних лет — всё ещё статный, сохранивший былую привлекательность. В каштановых волосах серебрились тонкие нити седины, а длинная бело‑синяя хламида и крест на груди не оставляли сомнений: перед нами был тот самый «святейший человек» деревни — священник Никоир.

Его светло‑карие, будто выцветшие глаза, глубоко посаженные и странно неподвижные, цепко следили за каждым нашим движением. И именно этот взгляд мне не понравился: от него по коже пробегал неприятный холодок, а внутри всё сжималось от какого‑то смутного, но очень сильного неприятия.

— И вам не хворать, — буркнула я, не скрывая прохлады в голосе, и снова повернулась к храму.

Но фигура, которую я высматривала, уже исчезла за дверями святой обители. Лишь тёмная макушка мелькнула на мгновение — и тяжёлые двери с глухим стуком захлопнулись. Я успела узнать сбежавшего. А вместе с его исчезновением пропало и то липкое, зловещее ощущение, что сковывало меня минутой раньше.

— Вот, значит‑с, святой Никоир, это и есть те самые ребята, что жизнь Люсиндочке моей спасли, — неуверенно проговорил Кристофер, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Священник ещё раз медленно осмотрел нас — словно не людей, а какие‑то диковинные экспонаты. Ребята попытались изобразить приветливые улыбки, а я не стала утруждать себя приличиями и ответила его святейшеству таким же пристальным, чуть нахальным взглядом.

— Что ж, приятно познакомиться, молодые люди, — торжественно произнёс Никоир. — Я искренне рад, что боги послали вас к нам в столь трудный час и не дали погибнуть несчастной душе. А с сыном я поговорю, Кристофер. Больше возле вашего дома он не появится. На этом прошу меня простить.

Он уже было двинулся прочь, но Макс шагнул вперёд и преградил ему путь.

— Святой Никоир, не могли бы вы ответить на несколько вопросов?

Священник посмотрел на эльфа так, будто перед ним стояла не разумная личность, а назойливая муха, мешающая совершать великие дела.

— Прошу прощения, молодой человек, но я должен немедленно вернуться в храм. Скоро начнётся вечерняя служба, и мне нужно подготовиться. Боги не прощают халатности.

С этими словами он чуть потеснил Макса и величественно поплыл в сторону храма, не забыв на ходу осенить нас всех святым знамением — будто стряхивал с нас невидимую пыль.

«Не нравится мне этот тип, — думала я, провожая его взглядом. — И что в нём такого святого, что все его чуть ли не на руках носят? Сын его, Тимур, хоть и считается в деревне „чёрным“, а по мне так куда человечнее выглядит. А вот этот… Ушлый, скользкий, с бегающими, неживыми глазами. Бр‑р…»

— Ну что ж, комнаты для вас приготовили, баньку истопили, ужин накрыли. Прошу в дом, — проговорил Кристофер и жестом пригласил нас во двор.

— А что здесь делал священник? — не выдержала я, задав вопрос, который не давал мне покоя.

Кристофер слегка удивился:

— Да ведь про горе наше услышал, вот и пришёл поддержать. Молитву над доченькой моей почитал, чтобы дурные мысли больше голову ей не морочили. Да и за сына своего, проклятущего, прощения просил.

«Тоже мне, утешитель…» — пронеслось у меня в голове. Больше не сказав ни слова, я молча прошла во двор.

— Как сейчас самочувствие Люсинды? — спросил Амадей, явно собираясь лично убедиться в результатах своего лечения.

— Спасибо, хорошо. Уже почти всё зажило, в сознание пришла. Прощения просила за поведение своё, говорит, бес попутал.

— Всё равно хочу её осмотреть, — твердо заявил лекарь и первым шагнул в дом.

Я‑то прекрасно знала, что Амадей вложил в лечение уйму силы и резерва — рана должна была затянуться без следа. А вот за что Кристофер благодарит священника — мне было решительно непонятно.

«М‑да, не видать мне лавров примерной прихожанки, — подумала я с кривой усмешкой. — Ну и пусть. Дракон с ними!»

***

После сытного ужина и тёплой баньки я сидела на скамейке за двором и не отрывала взгляда от храма. В косых лучах заходящего солнца он выглядел загадочно — и даже чуточку зловеще. Вечер окончательно вступил в свои права, и последние солнечные лучи окрашивали всё вокруг в густой кроваво‑красный цвет. Этот оттенок снова и снова возвращал мои мысли к делу, ради которого мы здесь оказались.

Так, давай разложим всё по полочкам. Примерно три недели назад в деревне начали появляться зомби. Они приходили со стороны границы — каждый раз в разном количестве и в разное время. После того как деревенские мужики отгоняли их обратно в лес, выяснялось, что кто‑то из жителей пропал.

По словам родных, пропавшие выходили из дома сами: никто не ломал дверей, запоры были сняты изнутри. И тут сам собой напрашивался вопрос: что могло выманить людей на улицу в ночь, когда по деревне бродят ходячие мертвецы?

Можно, конечно, предположить, что парни решили проявить удаль — вышли, чтобы показать свою силу, броситься в бой, стать героями. Но девушки? Что двигало ими? Несчастная любовь? Романтические порывы? Или тоже какое‑то искажённое представление о героизме?

И самое подозрительное — ни одна из матерей не видела, как её ребёнок выходил из дома. Это выглядело откровенно странно. Все пропавшие ребята были хорошо воспитаны, за ними не числилось никаких дурных поступков. Они регулярно ходили в храм, а некоторые и вовсе там пропадали — помогали священнику или подолгу с ним разговаривали.

Дальше — поведение самих мертвецов. Зачем они уводят людей с собой, вместо того чтобы расправиться с ними прямо на месте? Ведь с пивоваром и местным пьяницей они так не церемонились — разобрались тут же. С пьяницей всё более‑менее ясно, а вот что делал пивовар у кромки леса? По словам жены, в это время он должен был быть в храме — помогать священнику красить какую‑то стену.

Ещё один момент: священник отказался с нами разговаривать. С поведением зомби всё более или менее понятно: они действуют по воле хозяина — некроманта — и куда‑то уводят жертв. Это даже давало слабую, но всё же надежду на то, что ребята ещё живы. А вот поведение священника никак не укладывалось в эту картину и ничем не оправдывалось.

Я снова посмотрела на храм, теперь уже не как на святое место, а как на часть головоломки, где каждый фрагмент будто нарочно ставил всё с ног на голову. Где‑то здесь скрывалась разгадка — нужно было только сложить детали так, чтобы они наконец совпали.

Если жертв увели, значит, они для чего‑то нужны своему хозяину. И вот он, самый главный вопрос: кто этот хозяин?

Ещё не давали покоя сегодняшнее ощущение липкого чужого взгляда и фигура Тимура в тени храма. Я ни капли не сомневалась: за нами следил именно он. Но было ли то тёмное чувство, что сковало меня, его виной? Интуиция буквально кричала, что некромант — не он, а я привыкла ей доверять. Да и откуда у простого деревенского парня, сына священника, взялся такой мощный артефакт? Этот вопрос тоже никак не желал укладываться в голове.

В своих мыслях я не заметила, как ко мне присоединился Макс. Он выскользнул из ворот бесшумной тенью и так же тихо опустился на скамейку рядом.

— О чём думаешь? — спросил он.

Вопрос застал меня врасплох.

— Дьявол, Макс! — выдохнула я, прижав руку к груди.

Эльф ухмыльнулся, будто ничуть не раскаиваясь.

— И чем тебе не угодил дядя нашей Ары?

— Да он мне ничего не сделал! А вот один вредный эльф, который подкрадывается к беззащитным девушкам и пугает их до полусмерти, очень даже угодил… не в ту сторону!

Макс притворно округлил глаза, изображая крайнее изумление.

— Это ты на кого намекаешь? Я пугаю девиц? Да быть такого не может!

— А ты видишь здесь ещё кого‑нибудь?

— Ты так глубоко ушла в свои мысли, что, даже если бы я объявлял о своём появлении пушечным выстрелом, ты бы всё равно не услышала, — парировал он.

— Хам!

— От хамки слышу.

На миг повисла пауза. Как и ожидалось, первым её нарушил Макс.

— Так о чём ты всё‑таки думаешь?

— Да всё о том же.

Он вздохнул, и в этом вздохе прозвучала какая‑то усталая обречённость.

— Да что тут думать… У нас нет ни одной конкретной зацепки, которая вывела бы на некроманта. Все местные твердят в один голос: никто из своих такого сделать не мог. Деревня маленькая, все друг друга знают. Мы проверили всю округу — и места, где появлялись зомби, и возможные точки, где могли бы находиться пропавшие или хотя бы их тела. Пусто. Остаётся только ждать следующего прихода нечисти. Постараться отследить магический фон их хозяина и, самое главное, не дать им никого увести.

М‑да… Перспективы не радовали.

— Как ты думаешь… Они ещё живы? — спросила я тихо, почти шёпотом.

Макс так же тихо ответил:

— Надеюсь.

Снова воцарилась тишина. Где‑то на окраине залаял пёс, прогоняя незваного гостя, и тут же его лай подхватили другие собаки. За соседним домом истошно завопила кошка. На другой стороне улицы петух, будто перепутав время суток, выдал своё громогласное «ку‑ка‑ре‑ку» — вовсе не к месту, но очень по‑живому. Послышался звонкий смех девушек, а из‑за поворота вывалилась весёлая, изрядно подвыпившая компания — они горланили какие‑то разудалые, местами неприличные песенки. Следом из‑за угла выскочила дородная тётка с увесистым дрыном в руках и с громкой бранью погнала мужа домой — под дружный хохот его собутыльников.

Несмотря на пропажи, на зомби, на сгустившуюся над деревней угрозу, эти люди продолжали жить обычной жизнью. Смеялись, ругались, пели, гоняли мужей, спасали кошек… Будто доказывая самим себе и всему миру, что жизнь не кончается даже посреди беды. И в этом была какая‑то упрямая, грубоватая сила — та самая, что не даёт сломаться, когда всё идёт наперекосяк.

Подул прохладный весенний ветерок, и я невольно поёжилась. Разумеется, это не ускользнуло от вездесущего взора Максимилиана.

— Замёрзла?

Ответить я не успела. Макс снял с себя плащ — свой взять я как‑то не додумалась — и накинул мне на плечи. Сразу стало теплее, а в нос ударил приятный запах кожи и мяты. Я зажмурилась и невольно улыбнулась.

— Сегодня просто дивный закат. Может, прогуляемся? — подал голос эльф.

Он встал и протянул мне руку. Я посмотрела на его ухмыляющееся лицо, на ладонь, которую он держал передо мной, на своё отражение в его глазах…

— А почему бы и нет? — улыбнулась я и приняла руку.

Гуляли мы долго, пока последние краски не стёрлись с неба и темнота не накрыла деревню целиком. Просто так, ни о чём, болтая и смеясь. Макс травил байки из студенческой жизни вояк, а я рассказывала про забавные случаи, в которые нас, магов, то и дело заносит.

В одном из садов, за каким‑то домиком, мне ещё днём приглянулась яблонька. Мой доблестный рыцарь, аки тать в ночи, под покровом темноты полез через забор за яблоками, а я как верный оруженосец стояла на стреме — то есть на шухере. Но то ли из меня караульщик никудышный, то ли рыцарь слишком громкий попался, — только нас застукали. Из дома выскочил сухонький дедушка, грозно потрясая палкой и обкладывая чрезмерно обнаглевшую молодёжь таким трёхэтажным, что у меня уши покраснели. Вместе с ним вылетела какая‑то жилистая шавка, которая захлёбывалась лаем на всю округу.

Отбежав на безопасное расстояние, я наблюдала, как лучший воин Академии улепётывает от старого, но удивительно прыткого деда. Зрелище, скажу я вам, было поистине бесценно: я хохотала до слёз, глядя, как эльф мечется — то в одну сторону от палки, то в другую от шавки. В конце концов, получив‑таки под зад этой самой палкой, он сиганул через забор и бросился ко мне. А потом уже мы вместе неслись по всей деревне от противной псины, которая ни за какие коврижки не желала от нас отставать.

Но мы не зря считались лучшими адептами Академии: шустро взобрались на какое‑то дерево возле нежилого дома. Собака ещё какое‑то время надрывала глотку внизу, но потом, пометив дерево на прощание, гавкнула напоследок и, задрав гордую морду, потрусила обратно.

— Уф, я‑то думал, она от нас вообще никогда не отстанет, — выдохнул Макс, помогая мне спуститься.

Должна отдать ему должное: при всём этом забеге с препятствиями он умудрился не потерять ни единого яблока. После всей этой истории они стали казаться ещё аппетитнее. Я уже потянулась за вожделенными фруктами, но эльф нагло меня остановил.

— А тебе не кажется, что за моё геройство полагается награда? — заявил он с ехидной улыбочкой.

Я ненадолго задумалась. Оценивающим взглядом смерила яблоки, потом своего «героя» — и вынесла вердикт:

— Нет, не кажется. Не полагается.

Макс замер — будто его на миг сковало от такой наглости. Пока он лихорадочно подбирал достойный ответ, я выхватила из его рук пару сочных яблок и с весёлым гиканьем рванула прочь.

— Ах ты, воришка! — рявкнул он, и наша бешеная эстафета стартовала заново.

Догнал он меня только возле храма — и то лишь потому, что я сама резко остановилась, замерев и с пристальным интересом разглядывая здание.

— Попалась! — торжествующе выдохнул Макс, и его горячие ладони сомкнулись на моей талии. Но я почти не обратила на это внимания — мысли крутились совсем вокруг другого.

— А тебе не кажется, что в каждой нашей истории так или иначе мелькает наш дорогой священник? — выпалила я, не оборачиваясь.

Макс уставился на меня, будто увидел впервые. Смысл моих слов доходил до него медленно, словно мозг упрямо отказывался поспевать за вихрем женской логики. Наконец он выдавил:

— Чего?

Я тяжело вздохнула. Ну что тут непонятного? Повертев в пальцах одно из яблок, повторила чуть медленнее, будто объясняя ребёнку:

— Я говорю, он везде. В каждом разговоре, в каждом деле. Как будто без него тут вообще ничего не происходит.

Теперь шестерёнки в голове эльфа закрутились быстрее.

— Да ничего удивительного в этом нет, — пожал плечами Макс. — Деревня маленькая, народ набожный. Храм — он ведь не только про молитвы. Там и новости обсуждают, и сплетни собирают. А священник тут один. Вот и получается, что он нам на каждом шагу попадается.

— Ты правда так думаешь? — нахмурилась я. — А мне этот «святой» совсем не нравится. Слишком скользкий.

— Уверен. Брось, Амата. Он просто спешил к службе — сам же сказал. Завтра спокойно с ним поговорим. Мне кажется, ты зря на него зуб точишь.

Я лишь снова пожала плечами. И только тут до меня дошло, что мы по-прежнему стоим почти в обнимку: его руки всё ещё мягко, но крепко держали меня за талию. «А ничего, что я, вообще-то, почти замужняя дама?» — мелькнуло в голове. Правда, если вспомнить, что своего суженого я ни разу в жизни не видела, этот факт становился каким-то… условным.

Всё это я уже собиралась высказать Максу в подобающей форме, но тут у наших ног звонко щёлкнул камешек, а следом упал ещё один. Я невольно отступила на шаг, и Макс нехотя разомкнул объятия.

«Ладно, с этим разберусь позже», — мысленно махнула я рукой. Рядом шлёпнулся ещё один камешек. Я наклонилась, подняла его и задумчиво повертела в пальцах. Обычный булыжник — таких тут на дороге валяется сотнями.

Запрокинув голову, я вгляделась в тёмное небо и почти сразу заметила фигуру на крыше. Даже в густой темноте, даже с высоты не меньше десяти метров я узнала его.

— Жди здесь, — коротко бросила я Максу.

С губ сорвалось простое, но надёжное заклинание подъёма — и вот я уже стою на краю крыши, прямо рядом с тем, кого искала.

На самом острие ската, свесив ноги и опираясь спиной о крест, сидел Тимур. Он смотрел в ночное небо невидящим взглядом, будто пытался прочесть в нём ответы на все проклятые вопросы мира. Каким-то чутьём он понял, что я появилась у него за спиной: на долю секунды спина его напряглась, но тут же расслабилась. Не поворачивая головы, он глухо произнёс:

— Не бойся. Прыгать не собираюсь. Ловить меня не надо. Твой друг может выдохнуть.

— Честно говоря, ловить он собирался скорее меня, — усмехнулась я.

Он не ответил. Я молча подошла к краю и присела рядом, тоже свесив ноги вниз. Вокруг стояла глубокая, плотная темнота, и всё же он как-то сумел разглядеть Макса оттуда, с этой высоты.

Мы посидели в тишине, и в голову не шло ни одной умной фразы. В конце концов я просто протянула ему яблоко, которое всё это время сжимала в руке:

— Будешь?

Тимур наконец повернулся ко мне и удивлённо посмотрел на протянутое яблоко. А потом черты его лица понемногу разгладились, и он чуть улыбнулся.

— Спасибо, — тихо сказал он и взял фрукт.

Я не стала торопить события, не нарушала эту хрупкую тишину — пусть он сам выберет, с чего начать. Просто принялась грызть своё яблоко. И оно и правда оказалось изумительно вкусным. Что ж, беготня по деревне точно не прошла зря.

— Как она? — спросил Тимур, не называя имени, но мне и не нужно было его произносить.

— Хорошо, — спокойно ответила я. — Наш лекарь полностью залечил рану. Сегодня ещё полежит, а завтра уже будет носиться как ни в чём не бывало.

Тимур шумно выдохнул, будто долго сдерживал дыхание, и прикрыл глаза. Плечи его опустились, и стало ясно: всё это время тяжесть неизвестности давила на него невыносимо. В том, что он искренне любит Люсинду, я не сомневалась ни капли.

— И давно вы вместе? — негромко спросила я, осторожно подбирая слова.

Он снова улыбнулся — на этот раз чуть светлее, будто воспоминания согревали изнутри.

— С самого детства, — проговорил Тимур. — Она единственная, кто всё это время был рядом и не отвернулся. Тяжело расти, когда ты не такой, как все. Другие дети меня сторонились, а кто-то и вовсе боялся. Но только не Люсинда. Когда я повзрослел, решился признаться ей в своих чувствах. Ох, как же я тогда боялся услышать её ответ… А она просто взяла меня за руку, посмотрела так тепло и сказала, что чувствует то же самое. В тот момент я будто весь мир в ладони держал.

Я улыбнулась, слушая, с какой нежностью он говорит о Люсинде. И чем больше он рассказывал, тем сильнее во мне закипало тихое возмущение. Я никак не могла понять Кристофера. Что мешает этим двоим быть вместе? У них такие искренние, сильные чувства — а вместо того чтобы позволить дочери быть счастливой, отец хочет выдать её замуж за другого. Только потому, что Тимур отличается от остальных? Это ведь какой-то нелепый, жестокий бред. Цвет волос? Да в деревне полно брюнетов. Цвет кожи? Ну, подумаешь, загорелая… Неужели этого достаточно, чтобы запретить любовь?

Я как никто другой понимала Люсинду и её отчаяние. Сама когда-то сделала выбор — просто сбежала, вместо того чтобы пытаться заглушить боль чем-то страшным. Хотя порой, в самые тёмные минуты, в голову закрадывается мысль: а стоило ли оно того?

— А вы не пытались сбежать? — тихо спросила я.

— Не раз, — горько усмехнулся Тимур. — Но каждый раз нас находили и возвращали. После этого родителям становилось только хуже: Люсинду запирали дома, а меня с позором привозили обратно. После последнего побега ей и вовсе нашли жениха. И кого? Томми, этого здоровяка‑кузнеца!

С этими словами он резко швырнул яблоко куда‑то в темноту. Надеюсь, оно не угодило на голову Максу.

— Я ходил к нему, пытался поговорить, — продолжал Тимур, и голос его становился всё жёстче. — И знаешь, что я выяснил? Томми вообще не хочет на ней жениться. Он крутит шашни с Эмми Мирни, с этой легкомысленной девчонкой. Но пойти против воли родителей он не решается — до дрожи боится и их, и Кристофера. Получается, этот трус не может постоять за собственное счастье — и тем самым рушит наше.

Тимур снова замолчал. Черты его лица будто заострились, стали резче, а глаза, казалось, почернели ещё сильнее. Сейчас он напоминал загнанного хищника — злого, опасного, но в первую очередь отчаянно обиженного.

А я сидела и не знала, что сказать. Не хватало здесь Киссаэлы с её удивительной способностью находить нужные слова, проникать в самую суть чужой боли. Мне было искренне жаль их обоих — Люсинду и Тимура. Из‑за чужого упрямства и слепого непонимания они не могли быть вместе. И теперь я лучше понимала, почему Тимур так ненавидит Томми. Ведь тот, сам того не осознавая, ломает не только свою жизнь, но и чужие судьбы — просто потому, что ему не хватило смелости сказать «нет».

— Вот так история… — пробормотала я, решив немного сменить тему, чтобы развеять эту тяжёлую, колючую тишину. — Тимур, скажи, а откуда у тебя тот самый антимагический блокатор, что ты Люсинде подарил?

Взгляд Тимура чуть потеплел, и я незаметно выдохнула — будто с плеч свалился тяжёлый камень.

— От мамы, — просто ответил он.

Вот так просто. И от этой простоты стало даже как-то горько.

— А кем была твоя мама? Я слышала, что тебя воспитывал отец…

— Он мне не отец! — рявкнул Тимур так резко, что я невольно отшатнулась. В его глазах вспыхнули фиолетовые искры, а в воздухе будто потянуло ледяным ветром.

Мне стало по-настоящему жутко. Пусть я обученный боевой маг, пусть повидала всякого — но сейчас внутри всё сжалось от этой чистой, необузданной ярости. Столько боли и злобы было в этом взгляде, в этих мерцающих чёрных глазах…

В этот миг над ночным небом раскатился гулкий бой колоколов — вечерняя служба закончилась. Двери храма распахнулись, и оттуда, шумно переговариваясь, потянулась толпа прихожан.

Тимур резко вскочил, будто подброшенный невидимой силой, и метнулся вдоль края крыши — явно хотел уйти, раствориться в темноте, пока его никто не заметил. И я вдруг поняла: если сейчас промолчу, этот момент ускользнёт, и он снова закроется на все замки.

Я тоже вскочила и выкрикнула, не давая ему шанса сбежать:

— Кого ты боишься? От кого ты оберегаешь Люсинду?

Минута тишины растянулась в вечность. Казалось, даже колокола замерли, прислушиваясь к этому безмолвию. А потом Тимур тихо, почти шёпотом, произнёс — так тихо, что я едва расслышала:

— От него…

— Тимур! Где тебя демоны носят?! А ну живо за работу! — из храма донёсся тяжёлый, злой голос священника.

Парень вздрогнул всем телом, будто его хлестнули кнутом, и в тот же миг исчез с крыши, скользнув в тень, словно растворился в ночи.

У меня не осталось выбора — я последовала за ним, спрыгивая вниз и тут же прячась в густой тени стены. Сердце колотилось где-то у самого горла, а в голове крутилась одна-единственная мысль: «От кого?..»

***

— Амата, больше никогда так не делай! — Макс схватил меня за локоть — крепко, почти до боли — и выговорил эти слова так, будто каждое из них было раскалённым гвоздём, который он вбивал в стену между нами. В его голосе звенела не просто злость — в нём была паника, спрятанная за жёсткими интонациями.

Я удивлённо посмотрела сначала на его руку, стиснувшую мой локоть, потом на его лицо. Губы сжаты в тонкую линию, брови сошлись над переносицей, в глазах — чистая буря. И что это всё значит?

— Не делать — что? — спросила я, сузив глаза.

Макс то ли рыкнул, то ли выдохнул, будто пытался удержать внутри рвущуюся наружу бурю, и наконец отпустил мою руку.

— Ты правда не понимаешь? — процедил он.

— Нет.

— Ты ничего мне не сказала — просто сорвалась и метнулась на край крыши к парню, который может быть нашим главным подозреваемым! Это нормально по-твоему?! — последние слова он уже выкрикнул, и эхо его голоса будто ударилось о стены домов и вернулось обратно, звеня в тишине.

А я… стояла и хлопала глазами, искренне не понимая, что в этом такого ужасного. Да, поступок импульсивный, но разве это повод так на меня орать?

— Тимур не причинил бы мне вреда, — холодно ответила я. — И я уверена: он не виновен.

Теперь я могла сказать это с полной уверенностью. Некромант, переступивший черту, не способен спрятать свою суть — она оставляет след: ту самую липкую, тёмную ауру, те неприятные ощущения, что скрутили меня сегодня утром. У Тимура же эмоции метались от нежности до ярости, но в них не было той мёртвой, гнилостной магии. Его злость была живой, человеческой, а не порождением запретных ритуалов.

Но он точно что-то знал. Знал, кто стоит за пробуждёнными мертвецами и пропажами. И этого «кого-то» он боялся. Снова и снова мои мысли возвращались к Никоиру, к его выгоревшим, будто лишённым души глазам. А ещё эта фраза: «Он мне не отец». Что она значила? Тимур — приёмный сын священника?

Мои размышления грубо прервал всё ещё кипящий от гнева Макс.

— С чего вдруг такая уверенность? — спросил он, и в этом вопросе прозвучало не любопытство, а раздражение. Он скрестил руки на груди, прищурился, глядя на меня так, будто я была упрямым ребёнком, который лезет в огонь просто из принципа.

«А вот и не скажу!» — упрямо подумала я. Не стану выкладывать все свои доводы, пока он смотрит на меня с таким недоверием. Гордо вздёрнув подбородок, я повернулась и пошла в сторону дома старосты.

— Да ты хоть понимаешь, что, если он маг, мог сделать с тобой всё, что угодно?! Мог просто сбросить тебя с этой проклятой крыши! — не унимался Макс, голос его звенел от напряжения.

От этих слов внутри всё сжалось от обиды. Он что, всерьёз считает меня беспомощной? Думает, я не способна постоять за себя, не могу отличить угрозу от боли? А то, что он вообще не слышит моих доводов о невиновности Тимура, было обиднее всего.

Я остановилась, медленно развернулась к застывшему на месте эльфу, сняла с плеч его плащ и протянула ему.

— А ты, между прочим, не забыл, что я — боевой маг? Справиться с каким‑нибудь деревенским парнем мне вполне по силам. И уж отличить мага от обычного человека я точно сумею!

Про «обычного» я, конечно, слегка приукрасила: кое‑какие подозрения насчёт его родословной у меня имелись. Но делиться ими с этим вредным эльфом я точно не собиралась — он и так меня до белого каления довёл.

Макс вдруг как‑то обмяк, будто из него разом выпустили весь пар. Он тяжело вздохнул, прикрыл глаза ладонью и тихо, устало проговорил:

— Я же за тебя волнуюсь, глупая.

— А вот не надо! Я уже давно не ребёнок — сама за себя постоять могу!

— Амата, я просто…

— И вообще, — резко перебила я, не давая ему договорить, — с какой стати вы вдруг за меня волноваться начали, адепт Лаузершский?

Лицо Макса снова потемнело, в глазах вспыхнул холодный огонь. Он с такой силой стиснул плащ, что костяшки пальцев побелели, а кончики острых ушей задрожали от напряжения.

— С той самой стати, адептка Даккере, что мы с вами — одна команда! И я не хочу, чтобы из‑за вашей сентиментальности провалилось наше первое задание! — рявкнул он.

Слова ударили больно — будто хлестнули по открытой ране. Обидно. Досадно. А ведь я только‑только начала думать, что не все эльфы — бесчувственные снобы. Видимо, рано радовалась.

— Не беспокойтесь, — холодно бросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Задание не провалится.

Резко развернувшись, я пошла прочь, не оглядываясь. Пусть остаётся там, где стоит. Пусть разбирается со своими тревогами сам. А мне сейчас нужно было просто немного тишины — и времени, чтобы унять эту злую, колючую обиду, которая царапала изнутри.

Глава 6

Утро подкралось ко мне самым бесцеремонным образом — тёплым, нахальным солнечным лучом, который пробрался сквозь неплотно прикрытые шторы и упёрся прямо в глаза. Я поморщилась, натянула одеяло на голову, но было уже поздно: чудовище по имени «рассвет» одержало победу.

А следом за лучом в атаку пошёл рыжий петух — этот пернатый тиран уселся на заборчик прямо под моим окном и надрывался так, будто от его крика зависело спасение мира. Он гордо выпячивал грудь, косил глазом на кур, копошившихся в траве, и орал, не жалея глотки. Остальные петухи, разумеется, тут же подхватили этот хор, и вскоре вся округа знала: пора вставать. Хотя, справедливости ради, деревенские жители и так давно не спали.

С улицы доносился привычный утренний гул: голоса, смех, чья‑то ругань, блеяние коз и, конечно, вездесущий лай собак — куда ж без них. Но именно этот рыжий негодяй действовал мне на нервы сильнее всех.

Поняв, что досыпать уже бессмысленно, да и задание никто не отменял, я нехотя выползла из‑под одеяла и сладко зевнула. Окинула взглядом комнату и тут же нахмурилась: девчонок уже не было. И вот вопрос: неужели нельзя было меня разбудить? Нет на них Вайта — он бы точно не оставил такое дело без внимания.

Я поманила пальчиком, и вся моя одежда — уже чистая, к счастью — послушно подлетела ко мне. Быстро натянув её, я принялась озираться в поисках хоть намёка на умывальник. Ни кувшина, ни таза не обнаружилось. Вот и ладно, придётся спускаться вниз сонной и неумытой.

Нас разместили на втором этаже — он целиком был отведён под жилые комнаты. Моя комната, где я ночевала с девчонками, находилась напротив покоев Люсинды. По соседству с нами ютились наши парни, а напротив них — комната хозяев. В конце коридора, прямо напротив лестницы, располагался кабинет Кристофера: старосте ведь нужно где‑то работать.

На первом этаже большую часть пространства занимал обеденный зал — как я выяснила ещё вчера, именно здесь частенько проходили деревенские собрания. Рядом находились кухня и кладовая, спрятавшаяся под лестницей. О ванной тут и речи не шло: местные мылись исключительно в бане — и, как уверял вчера наш гостеприимный хозяин, это даже полезнее для здоровья. Ну а туалет, уж простите, был на улице, за домом.

Дом был большой, солидный — и единственный двухэтажный во всей деревне. Кристофер рассказывал, что здесь жило не одно поколение семьи Морал: по традиции старшие сыновья становились старостами. Раньше в семье неизменно рождались мальчики — и в изрядном количестве. А у самого Кристофера — единственный, долгожданный ребёнок… и это девочка. Но отец не унывал: он надеялся, что следующим главой дома станет муж Люсинды.

Меня вдруг накрыло волной досады — и я даже не сразу поняла почему. А потом дошло: ну вот почему, если ты девушка, то автоматически вычёркиваешься из списка тех, кто может стать главой? Это же откровенная дискриминация! Может, Люсинда и правда стала бы отличной главой Бугашено — умной, чуткой, справедливой. Но нет: тут всем будто вбили в головы, что главный в доме — мужчина, а женщине самое место на кухне, среди кастрюль, детей и грязной посуды.

В очередной раз я мысленно порадовалась, что живу не в этом государстве. В Нотэрегии всё устроено иначе: здесь даже девочка может стать главой рода. Допустим, ты младшая дочь, а перед тобой в очереди на наследство — трое братьев, здоровенных, но ни силы, ни магического дара у них толком нет. И тогда главной становишься ты — по праву силы и ответственности. А когда я однажды стану императрицей, то править буду именно я, а не мой супруг. Здесь же всё устроено по-другому — и от этой разницы внутри всё будто сжималось от несправедливости.

Погружённая в эти мысли, я вышла из комнаты — и едва не врезалась в кого-то в коридоре.

— Да благословят вас боги, милое дитя, — произнёс знакомый голос, и меня осенили святым знамением.

— И вам утро доброе, — буркнула я, стараясь не выдать раздражения.

Это был святой Никоир — он как раз выходил из комнаты Люсинды. За ним следом появилась и сама девушка: взгляд у неё был какой-то отстранённый, будто она смотрела сквозь предметы, а на губах застыла лёгкая, блуждающая улыбка. Они двинулись по коридору к лестнице, но спуститься не успели: путь им преградил Макс.

— Святой Никоир, вы уже готовы? — спросил эльф, вежливо улыбнувшись Люсинде и бросив на меня короткий, чуть недовольный взгляд.

— Да, Максимилиан, я весь во внимании, — с мягкой улыбкой ответил священник.

— Тогда пройдёмте, — Макс распахнул дверь в кабинет старосты. — Здесь нам никто не помешает.

Они скрылись за дверью, оставив в коридоре только меня и Люсинду.

— Доброе утро, — снова сказала я, уже мягче.

Люсинда повернулась ко мне, и её улыбка стала ещё шире.

— Доброе, — ответила она.

— Как себя чувствуешь?

— О, просто замечательно! — воскликнула девушка, а потом вдруг опустила глаза и густо покраснела. — Мне так стыдно за вчерашнее поведение… Я сама не понимала, что творю. Будто кто-то вёл меня за руку, подталкивая к глупостям. Но хвала богам: молитвами святого Никоира злой дух, что шептал мне на ухо, наконец покинул меня и больше не властен над моим телом.

Я уставилась на неё, не скрывая недоумения. Серьёзно? Она и правда верит в эту историю про злого духа? Или просто говорит то, что от неё хотят услышать, чтобы отец не ругал?

— А я думала, что ты из‑за Тимура, — протянула я, не сумев удержаться.

Люсинда вскинула голову и посмотрела на меня так возмущённо, что мне вдруг стало не по себе — будто я нечаянно задела что‑то очень хрупкое и важное. Мы застыли посреди пустого коридора, и тишина между нами стала почти осязаемой, тяжёлой, словно густой туман. Люсинда уже приоткрыла рот, явно собираясь что‑то сказать, но тут дверь кабинета распахнулась, и на пороге появились Макс и священник.

— Спасибо, что согласились поговорить, — первым вышел Макс, держа спину прямо, будто на нём лежала вся тяжесть деревни.

— Всё, что знал, я вам поведал, и боги тому свидетели — больше мне нечего добавить, — произнёс Никоир с той самой спокойной уверенностью, от которой у меня всякий раз по коже бежали мурашки. Потом он перевёл взгляд на меня, и от этого пристального, чуть пронизывающего взгляда снова стало неуютно. Затем он повернулся к Люсинде:

— Ты запомнила мои слова, дитя?

— Да, святой отец, — послушно склонила голову девушка и робко улыбнулась.

Никоир осенил её святым знамением, потом повторил этот жест и в мою сторону, и в сторону Макса. Пробормотал пару напутственных фраз о бренности бытия и людских страстей, коротко кивнул и удалился. Люсинда тут же вызвалась его проводить, а я так и осталась стоять у входа в комнату. Макс замер напротив, и мы с минуту просто буравили друг друга взглядами. В памяти тут же вспыхнули вчерашние сцены, и настроение, и без того не самое радужное, стало ещё мрачнее.

— Амата, я… — начал было Макс, но договорить не успел.

— О! Ты уже проснулась! — с лестницы вихрем вылетела Пульвитиара и чуть не сбила меня с ног от избытка энергии. — А я как раз шла тебя будить. Пойдём завтракать! Лично мне на пустой желудок работать совершенно не хочется — в отличие от некоторых.

И она выразительно покосилась на Макса, будто он был воплощением всех аскетичных воинов мира. Эльф метнул на неё короткий недовольный взгляд, потом перевёл его на меня — и, так и не сказав ни слова, резко развернулся и быстро зашагал вниз по лестнице.

— Что это с ним? — Пульвитиара проводила эльфа удивлённым взглядом.

— Не обращай внимания, — махнула я рукой и наконец сдвинулась с места. — Наверное, не с той ноги встал. Пойдём лучше, а то от этих запахов я сейчас и правда кого‑нибудь съем — хоть зомби, хоть живого.

Я не преувеличивала: ароматы, плывшие из обеденного зала, были настолько аппетитными, что у меня буквально слюнки текли. Казалось, даже воздух пропитался запахом свежей выпечки, пряных трав и чего‑то горячего, душистого — и сопротивляться этому гастрономическому соблазну не было ни сил, ни желания.

***

За завтраком Макс сидел мрачнее тучи, но всё же поделился тем, что удалось выяснить у священника. По словам эльфа, Никоир не казался ему виновным: святой уверял, что ничего подозрительного не видел и не слышал, а во время нападений неизменно находился в храме — молился вместе с сыном, и тот мог это подтвердить.

После мы обсудили, как действовать дальше. Дел на день намечалось немного, так что решили снова разделиться. Ара и Эла возьмут на себя повторный опрос жителей, а я вместе с парнями отправлюсь к лесной опушке — той самой, откуда обычно появлялись зомби. Уже четыре дня «незваных гостей» не было, а это довольно долгий срок. Кристофер надеялся, что они и вовсе больше не вернутся и деревня наконец сможет жить спокойно. Я же предложила установить на опушке сигнальные чары — они дадут нам знать, если нечисть снова двинется в нашу сторону.

Расправившись с сытным и вкусным завтраком, мы начали собираться. Из кухни вышла Квитка и принялась убирать со стола. Мы поблагодарили хозяйку, и ребята потянулись к выходу, а я решила задержаться и помочь.

— Да что ты, милая, брось, я сама всё сделаю! — запричитала Квитка, замахав руками.

— Мне совсем не тяжело, — улыбнулась я.

Я собирала грязную посуду и относила её на кухню, когда к Квитке подошёл Кристофер и сказал, что ему нужно отлучиться по каким‑то делам. Люсинда хлопотала где‑то в глубине кухни, и я, пользуясь моментом, тихонько задала вопрос, ради которого, собственно, и осталась:

— Скажите, госпожа Квитка, а вы знали покойную мать Тимура?

Вопрос явно застал женщину врасплох. Она удивлённо посмотрела на меня, потом метнула быстрый взгляд на дверь, за которой только что исчез её муж. Убедившись, что он ушёл, Квитка громко окликнула:

— Люсинда!

Девушка выглянула из кухни.

— Дочка, принеси чистой воды в дом, — попросила Квитка.

— Хорошо, мама, — улыбнулась Люсинда, подхватила ведро и выскользнула на улицу.

Квитка опустилась на лавку и поманила меня к себе.

— Да кто ж её не знал‑то… Светлая была душа, да сжалятся над нами боги, — женщина возвела глаза к потолку и перекрестилась. — Они ведь как приехали сюда, Эльдара уже Тимуром беременная ходила. Такая махонькая, беспомощная… Да только грустная‑прегрустная тогда была. Помнится, я ей ещё с хозяйством помогала справляться.

— Так они приезжие? — удивилась я.

— Бельгетовы‑то? Ну да, приезжие, — кивнула Квитка. — Как прибыли, Эльдара через два месяца парнишку и родила. А я тогда уже своей Люськой ходила. Мы с ней тогда ещё шутили: мол, родится у меня дочка — деток наших и поженим. Вот и досмеялись…

Лицо женщины враз потускнело, глаза предательски заблестели от навернувшихся слёз. Видимо, вспомнила вчерашнее.

— Но почему вы так категорически против Тимура, если с его матерью мечтали поженить детей? — я искренне этого не понимала.

Квитка тяжело вздохнула.

— Так Эльдара‑то после родов сразу и умерла. А Тимур… вы ж его видели. Тёмненький он, ни в мать, ни в отца. Вот злые языки и зашептали, что, мол, демон он, а Эльдара умерла потому, что младенец из неё жизнь высосал.

«Бред какой‑то! — мелькнуло у меня в голове. — Какой младенец может убить мать? Да, бывали подобные случаи, но в исключительном порядке и только если отец ребёнка был Пожирающим».

Квитка заметила мой изумлённый взгляд и грустно улыбнулась, будто и сама понимала всю абсурдность этих слухов.

— Вот и я не верила. И Люська вон тоже. Я ведь его после смерти Эльдары сама, можно сказать, и воспитала. Никоир‑то после гибели жены духом совсем пал. Никого не принимал, не узнавал. Священником он стал уже потом, когда Тимуру годков три исполнилось. Старый наш священник на покой ушёл, а Никоир на его место встал. Ожил, сына стал признавать. Но я всё равно за ними приглядывала. Мальчик‑то совсем болезненным был. Чуть что — уже болеет, слабенький. Иногда неделями из храма не выходил, лежмя лежал.

Она замолчала, и я погрузилась в размышления, переваривая услышанное. А Квитка тем временем продолжила:

— Выросли, значит, детки. Да полюбили друг друга. Я тогда обрадовалась — думаю, вот и исполнилась наша с Эльдарой мечта. Так нет же! Муж упёрся — и ни в какую. Он‑то, в отличие от меня, верил всем этим россказням, будто Тимур — тёмный маг и с бесами водится. И как я его ни уговаривала, как ни умоляла — стоит на своём и всё. Сватов от кузнецова сына принял, вот ведь. А Люська‑то, когда узнала, то и…

Женщина не договорила и снова разрыдалась. Я обняла её за плечи и принялась успокаивать, тихонько приговаривая, что всё самое страшное уже позади.

— Тимур говорил, что медальон, который он подарил Люсинде, принадлежал его матери. Но если Эльдара умерла, когда он был совсем ребёнком… как он вообще его получил?

— Я ему отдала, — тихо ответила Квитка, перестав плакать и вытирая слёзы краем передника. — Эльдара, когда умирала, я рядом была. В последние минуты она вцепилась в мою руку, протянула медальон и заставила поклясться: отдать его Тимуру, когда подрастёт. Но так, чтобы Никоир ни о чём не узнал.

«Надо будет на этот медальон взглянуть, — подумала я про себя. — Похоже, вещь непростая».

В этот момент с улицы донеслись тяжёлые шаги, и в дом вошёл Амадей. Упёр руки в бока, посмотрел на меня с лёгким укором и произнёс:

— Амата, солнце моё, мы тебя долго ещё ждать будем?

Я и правда про них забыла. Думала, парни с девочками уже ушли без меня.

— Сейчас, сейчас, иду! — торопливо ответила я.

Лекарь ещё раз внимательно на меня глянул — будто пытался понять, что тут происходит, — но всё же развернулся и вышел.

— Госпожа Квитка, можно ещё пару вопросов? — спросила я. Женщина кивнула, готовая слушать.

— Если Никоир с женой приехали сюда ещё до того, как он стал священником, значит, жили они тогда не в храме, верно?

— Верно, — подтвердила Квитка. — У них свой домик был. Он и сейчас стоит, целый. Только никто там жить не хочет.

— В лесу? — удивилась я.

— Ну да. Никоир-то до того, как сан принял, охотником был. Жил как егерь — вот и домик тот в чаще и стоял. Если из деревни на восток пойти, через кленовый пролесок, как раз к нему и выйдешь.

Я задержала дыхание, стараясь ничего не упустить.

— И последний вопрос, — я посмотрела Квитке прямо в глаза. — Эльдара была человеком?

Брови женщины взметнулись вверх, она замерла, будто слова застряли у неё в горле. Она то открывала, то закрывала рот, не зная, как реагировать на такой вопрос.

— Амата! — снова донёсся со двора нетерпеливый рык оборотня.

— Иду! — крикнула я, вскакивая с места и устремляясь к выходу.

— Она была чистокровным человеком! — проговорила вслед Квитка.

Я на миг обернулась, благодарно кивнула ей и выскользнула на улицу. Парни уже нетерпеливо переминались с ноги на ногу, рвались в бой, и теперь я наконец была готова к этому дню.

***

Ну чем не идиллия? Лес, заливистое пение птиц, изумрудные кроны деревьев, пёстрые россыпи полевых цветов, воздух, густой от запахов хвои и трав… Где‑то шныряют юркие белки, пробираются сквозь траву зайцы, а рядом — два крепких, статных парня. Картина — хоть сейчас на полотно.

Если бы не одно досадное «но». Мы ведь не на прогулку вышли. Уже который час мы безрезультатно бродили по лесу, высматривая хоть какие‑нибудь следы зомби или пропавших людей.

Сначала эта «прогулочка» и правда казалась приятной. Но время шло, мы всё глубже забирались в чащу. Тени становились гуще, воздух — прохладнее, а тучи комаров — всё настырнее. Пейзаж, который поначалу радовал глаз, теперь просто набивал оскомину.

Пять часов мы кружили по лесу, прислушиваясь к каждому шороху, принюхиваясь к каждому кусту, вглядываясь в каждую тень. И всё без толку. Домик егеря, о котором рассказывала Квитка, мы так и не нашли. Я точно шла на восток, держась утоптанной тропинки, петлявшей между кленов, вышла на небольшую поляну — а никакого домика там не было.

Магических следов я не чувствовала, колебаний фона тоже не замечала: лес был до обидного «чистым». Кладбища мы тоже не отыскали, не говоря уж о мертвецах. И вопрос всё настойчивее стучал в висках: откуда тогда они берутся?

За лесом начиналась граница — магически защищённая, с постоянным контролем. Каждый, кто её пересекал — будь то живое существо или нежить, — тут же фиксировался патрулём. Незамеченным пройти было невозможно. Значит, зомби никак не могли приходить извне.

Местное кладбище мы проверили в первую очередь. Там всё было спокойно: ни свежих насыпей, ни тревожных следов. Ни одна могила не выглядела потревоженной — значит, мертвецы не поднимались отсюда.

Прихлопнув очередного комара, который явно решил выпить из меня всю кровь до капли, я не выдержала:

— Всё! С меня хватит! Возвращаемся. Тут всё равно ничего нет.

Мои спутники замерли и уставились на меня с одинаковым удивлённым видом. А мне было уже всё равно. Я продрогла, проголодалась, вся была искусана и исцарапана ветками. И, что самое главное, я была зла — по-настоящему, до скрежета в зубах. Терять время на эти бессмысленные поиски я больше не собиралась.

— Фух, а я уж думал, ты этого никогда не скажешь, — внезапно выдохнул оборотень и, криво усмехнувшись, добавил: — Я бы плюнул на это неблагодарное дело ещё часа три назад, когда мы в третий раз по тому же кругу пошли. Но признаться, что устал, пока девушка — слабый пол — молча терпит и идёт вперёд… Это было выше моей гордости.

У меня, наверное, даже челюсть некрасиво отвисла. Получается, мы могли уйти отсюда ещё несколько часов назад? А они молчали только потому, что им было стыдно признаться в усталости перед «сильной девушкой»? Их дурацкая гордость не позволяла? Гррр… Да я сейчас этого оборотня сама загрызу, и пусть он хоть трижды хищник!

Я зло сузила глаза и шагнула вперёд, прямо к Амадею. Вид у меня, должно быть, был такой, что Макс мгновенно среагировал: метнулся вперёд и заслонил лекаря собой, будто щит выставил.

— Уходим, — коротко бросил он, не тратя слов на объяснения.

Теперь вся моя ярость переключилась на эльфа. Я уставилась на него, и злость только разгорелась жарче. Я вся в грязи, в прилипших листьях, исцарапанная с ног до головы, спотыкалась на каждом шагу, падала, шумела так, что, наверное, половина леса знала, где я иду. А этот… этот эльф — чистенький, аккуратный, ни волосок не выбился, ни пятнышка на одежде. Дитя леса, чтоб его! Он скользил между деревьями, не задевая ни ветки, ни травинки, двигался бесшумно, словно тень. А я перла напролом, будто стадо живоглотов вела — каждый корень норовил подставить мне подножку.

Единственное, что хоть немного грело мою обиженную и злую душу, — это несколько свежих красных царапин на лице Амадея. Они ещё не успели затянуться, значит, не одна я тут неуклюжая.

Макс, отдав приказ, не стал никого ждать. Молча развернулся и зашагал в сторону деревни, растворяясь среди деревьев.

— Эй, а мы что, так и остаёмся тут? — возмущённо окликнул его лекарь, но эльф уже скрылся за стволами, будто его и не было.

***

В деревню мы вернулись злые, уставшие и до одури голодные. С одной стороны, не найти тел пропавших — это, конечно, хорошая новость. Но с другой — эта абсолютная пустота, отсутствие хоть каких‑то зацепок бесила до скрежета в зубах. Неужели наше первое настоящее задание вот так просто развалится из‑за того, что мы ничего не смогли раскопать? Оставалась только призрачная надежда, что зомби не забыли про деревню и вот-вот снова заявятся.

Когда мы шли мимо двора кузнеца, дорогу нам перегородила целая собачья процессия. Впереди важно вышагивала мелкая чёрно‑белая дворняжка — хвост трубой, взгляд кокетливый. А следом, не отставая ни на шаг, семенили пятеро кавалеров. Среди них затесался и тот самый противный пёс, который вчера гонял нас с Максом по всей деревне. Оказалось, что это вовсе не злобная шавка, а вполне себе энергичный кобель — теперь он быстро-быстро вилял хвостом и всеми силами пытался привлечь внимание чёрной бестии.

Я проводила их унылым взглядом, и тут в голову мне ворвалась мысль — дикая, нелепая, а оттого особенно притягательная. Мы проверили лес на магические следы, Макс с Амадеем искали физические… но ведь всё это делали только глазами!

Я резко остановилась. Парни этого даже не заметили — шли себе дальше, понуро шаркая ногами.

— Парни, у меня идея! — выкрикнула я.

Они замерли. Макс тут же выпрямился, будто готов был ловить каждое моё слово. Амадей же только устало вздохнул:

— Даккере, твоя идея никак не может подождать, пока я хотя бы кусочек чего‑нибудь съем? Мой желудок уже на меня обижается.

— Не может, — с хитрой улыбкой ответила я и, не теряя ни секунды, рванула к дому последнего пострадавшего.

Парням ничего не оставалось, кроме как поплестись за мной с видом глубоко обиженных судьбой героев.

Едва мы оказались у забора, из‑за него тут же высунулась огромная собачья морда. Пёс явно не обрадовался незваным гостям и тут же принялся оглашать округу таким громогласным лаем, что, казалось, его слышно было даже в соседней деревне. Но боевика, которого озарила идея, какими‑то клыками не напугаешь.

— Буся, сидеть! — рявкнула я властно.

Волкодав явно не ожидал такого напора. Пасть захлопнулась сама собой, а сам он послушно плюхнулся на задние лапы.

Я тем временем ворвалась во двор и громко позвала хозяев. В кузне что‑то с грохотом упало, а следом раздался такой цветистый поток брани, что даже у невозмутимого Максимилиана кончики ушей порозовели.

Из дома выбежала заплаканная Фаня.

— Светлых вам дней, госпожа Фаня, — вежливо, но без лишней паузы поздоровалась я.

— И вам светлейших, — машинально отозвалась женщина.

Следом из кузни появился мрачный Махар.

— Чего орёте‑то так, девушка? Из‑за вас меч уронил, теперь заново металл греть придётся, — проворчал он, сверля нас недовольным взглядом.

Я пропустила его ворчание мимо ушей и, не сводя глаз с Фани, чётко произнесла:

— Госпожа Фаня, будьте добры, дайте нам какую‑нибудь вещь вашего сына. Хоть что‑нибудь.

Фаня на мгновение замерла, потом так же машинально кивнула и исчезла в доме. Ждать пришлось недолго: уже через минуту она снова появилась на пороге, держа в руках рубаху сына. Судя по размеру, парнишка ничуть не уступал своему могучему отцу, но для матери он всё равно оставался тем самым малышом, о котором она продолжала заботиться. Впрочем, для матерей дети всегда остаются детьми — хоть в двадцать, хоть в сорок лет.

— И зачем тебе портки юного Томми? — ухмыльнулся Амадей, когда мы втроём вышли на опушку леса.

— Не мне, дорогой мой, а тебе, — с торжественным видом протянула я рубаху лекарю.

— Чего? — удивился он, но вещь всё же взял. — На кой она мне? Размер не мой, да и фасончик явно не в моём стиле.

Макс не выдержал, шагнул вперёд и легонько стукнул парня по затылку.

— Эй, за что?! — возмутился Амадей, потирая голову.

— За то, что к делу относишься как к шутке, — спокойно ответил эльф, скрестив руки на груди.

Лекарь насупился, но спорить не стал.

— Смотрите, — начала я, стараясь говорить чётко и по делу. — Магических следов ни я, ни Макс не нашли. Либо их мастерски замаскировали, либо стёрли начисто — а на такое способен разве что архимаг. При этом времени прошло не так много, чтобы они исчезли сами по себе. Значит, кто‑то целенаправленно их убрал. Это плохо, но есть и хорошая сторона: физические следы скрыть куда сложнее. Вот их‑то мы, возможно, и упустили.

Максимилиан сразу уловил суть и кивнул, будто уже мысленно прокладывал маршрут. А вот Амадей всё ещё смотрел на нас с недоумением.

— Ладно, это я понял, — протянул он. — Но мне‑то что делать с этой рубахой?

— Нюхать, — в один голос ответили мы с Максом.

— Что?! — опешил лекарь.

Я закатила глаза.

— Дей, тебе нужно просто перекинуться в волка, понюхать рубаху Томми и повести нас по следу. Вот и вся задача.

Он уставился на меня так, будто я предложила ему станцевать на крыше храма.

— Вообще‑то я оборотень благородных кровей, а не дворовый пёс, чтобы следы брать! — возмущённо выпалил он.

— Сейчас ты член «КАОН» и будешь делать то, что от тебя требуют коллеги, нравится тебе это или нет! — рявкнула я.

Амадей тут же сдулся и принялся молча раздеваться. Я без лишних слов подбирала его вещи, прекрасно зная, что сейчас произойдёт и зачем весь этот стриптиз. Максимилиан с нескрываемым интересом наблюдал за мной, но не проронил ни звука. Амадей, заметив, что смутить меня не вышло, заметно приуныл.

Пара секунд — и перед нами стоял прекрасный образец истинного оборотня. Крупный, статный волк, заметно превосходящий размером обычных представителей вида. Шерсть оказалась чуть темнее его волос, а глаза стали ярче, почти янтарными. Понюхав рубаху у своих лап, волк громко чихнул, аккуратно подхватил вещь зубами и лёгкой трусцой двинулся в лес. Мы — следом.

Шли на восток. И с каждым шагом я всё яснее догадывалась, куда именно нас приведёт этот след. А потому, когда мы ступили на утоптанную тропу, петлявшую между кленов, уже ни в чём не сомневалась. И чем дальше шли, тем страннее всё это казалось. Квитка уверяла, что домик егеря цел, но мы сегодня перерыли весь лес — и ничего. Ни дома, ни даже развалин, ни единого следа того, что здание здесь когда‑то стояло. Зато тропа налицо: хорошо утоптанная, явно используемая и по сей день. И что‑то мне подсказывало, что её натоптали вовсе не грибники.

— Амата, не хочу отвлекать тебя от дела, но не могла бы ты ответить на один вопрос? — вывел меня из раздумий голос Макса. Что удивительно — он сам со мной заговорил!

— Ну, давай, задавай.

Эльф внимательно посмотрел на меня.

— Откуда тебе известна магия народа Нотэрегии? Эти земли находятся далеко отсюда, а делиться своим мастерством они никогда не любили. Так откуда адептке АМВЦ может быть известна эта магия? Её ведь нет в учебниках.

Опаньки. Приехали. Меня будто дубинкой по голове огрели. Откуда ему известна наша магия?! И узнал ведь, подлец. О, Святой Шанхазей, помоги!

Собравшись с силами, я ответила как можно увереннее:

— В учебниках действительно нет. А вот в голове магистра — есть. Увидев мои успехи, магистр Биг решил научить меня парочке заклинаний, которые по обычной программе Академии не изучают.

Я искоса глянула на эльфа. Вроде бы поверил.

— А ты откуда её знаешь? — спросила я в лоб.

Теперь настала очередь Макса увиливать от ответа. Он вдруг засмущался, опустил взгляд и принялся нервно покручивать перстень на пальце. Кстати, для воина носить украшения — дело неслыханное. Любая, казалось бы, безобидная побрякушка в бою может обернуться против тебя. Этот перстень всегда был на пальце нашего командира, и сколько мы ни общались, сколько ни сходились в спаррингах, рассмотреть это ювелирное изделие у меня ни разу не получилось. Наверняка на нём наложено заклинание отвода глаз. Спрашивать в лоб о такой вещи казалось как‑то… неприличным.

— Да так… Это касается моей семьи, но я не хочу об этом говорить, — наконец ответил он, и мы снова замолчали.

После часового блуждания по лесу волк привёл нас на ту самую поляну. Амадей резко остановился, положил рубаху на землю и принялся лихорадочно вертеть головой, втягивая воздух то с одной стороны, то с другой. След потерялся. Недовольно порыкивая, волк метался по поляне, выбегал за её пределы и возвращался снова, обнюхивая каждый куст, каждую травинку. Но всё без толку. В конце концов он выхватил из моих рук свою одежду, юркнул в ближайшие кусты и вернулся оттуда уже в человеческом обличье.

— Ничего не понимаю, — удручённо проговорил лекарь, запуская пятерню в волосы. — Был след — и нет его. Никогда такого не встречал. Главное, за теми деревьями он есть, парень сюда вошёл. А вот там, на выходе, уже нету. Значит, он отсюда не выходил. Ну и куда он тогда делся? Сквозь землю провалился?

А вот это уже по-настоящему интересно. Какое симпатичное совпадение.

Видимо, на моём лице что-то отразилось, потому что наш неусыпный эльф тут же спросил:

— Амата, может, хочешь что-нибудь нам рассказать?

Я метнула на него удивлённый взгляд.

— Да брось, — продолжил Макс. — Думаешь, мы не заметили, что на эту самую поляну ты вывела нас в первую очередь, ещё когда поиски только начали? И именно ты нас сюда привела, а потом старательно всё осматривала.

Амадей скрестил руки на груди и с деланым укоризненным видом покачал головой:

— Ну всё, Даккере, попалась. — А потом, наклонившись ко мне, почти шёпотом добавил: — Хотя я, если честно, и не заметил. Мы ведь весь лес облазили, и не один раз.

Я вздохнула и начала рассказывать. О вчерашнем разговоре с Тимуром на крыше. О том, что рассказала мне госпожа Квитка: про Эльдару, про медальон, про домик егеря в лесу. Про свои подозрения и предположения.

Ребята слушали внимательно. Амадей кивал, соглашаясь, а вот Макс хмурился всё сильнее и сильнее, будто с каждым моим словом в его голове складывалась картина, которая ему категорически не нравилась.

— Я сегодня лично разговаривал со святым Никоиром и ничего странного не заметил, — наконец заговорил Максимилиан. — Не думаю, что твои предположения верны.

— А как же тот факт, что парень явно боится отца? — не сдавалась я.

— А кто из нас не боится родителей? — парировал Макс вопросом на вопрос. — К тому же Тимур не уточнял, кого именно он боится.

Я зло посмотрела на эльфа. Амадей стоял чуть в сторонке и благоразумно не вмешивался.

— А тебя не напрягает, что по словам госпожи Квитки здесь должен стоять старый дом священника? Но его нет! Ни дома, ни развалин, ни единого следа! А непонятное исчезновение следа на ровном месте? Тебе это не кажется странным?!

И спокойное в ответ:

— Нет.

Гррр! Ненавижу эльфов! Это их вечное чувство превосходства, эта непробиваемая уверенность в собственной правоте. Они не слушают других, потому что заранее решили, что правы. Злость распирала меня изнутри, как закипающее зелье в закупоренном сосуде. Я уже готова была сорваться и высказать ему всё, что думаю, но меня остановил Амадей:

— Ребята, давайте все успокоимся и хорошенько подумаем. Я тоже не думаю, что Никоир — тот, кто нам нужен, — это он мне. А потом повернулся к Максу: — Но слова Аматы не лишены смысла, Макс. Это действительно странно. Вот этот след, в котором я никак не мог ошибиться. Да, он едва уловимый, всё-таки четыре дня прошло, но он есть. И полянка эта… вы заметили, что здесь совершенно тихо? Даже птицы не поют.

А ведь и правда — тихо. За своими размышлениями и перепалкой с эльфом я совершенно не обратила на это внимания. Того привычного лесного гула — шума листвы, пересвиста пичуг, шороха мелких зверьков в подлеске — всего этого не было. Поляна будто вымерла, отгороженная от остального мира невидимой стеной.

Амадей тем временем продолжал:

— Тимур явно что-то знает. Я предлагаю ещё раз с ним поговорить. Так что давайте не ссориться, вернёмся в деревню, поедим наконец, узнаем, что удалось выяснить девочкам, и тогда все вместе решим, что делать дальше. Согласны?

Мы с Максом посмотрели друг другу в глаза и синхронно кивнули.

— Вот и ладушки! — потирая руки, просиял лекарь. — А теперь идёмте, а то я есть ужасно хочу.

Но на недовольство Дея мы немного задержались: я, как и договаривались, расставила сигнальные чары по периметру поляны. Пока работала, мысли сами собой свернули на другое. Откуда Максимилиан мог узнать мою магию?

Обратно в деревню шли в молчании. Мы с эльфом установили негласный бойкот — ни слова, ни взгляда. Та тонкая ниточка связи, что начала было прорастать между нами, резко оборвалась, перегрызенная этим спором. А ведь я ещё имела неосторожность проявить семейную магию! Кто ж знал, что этому эльфу знакома древняя магия драконов Нотэрегии? Но главное — откуда?

Да, я никогда не бывала в Элдайре — Вечном Лесе эльфов, — но имена членов королевской семьи знала, как и имена глав всех четырёх кланов: Воздушных, Земных, Водных и Огненных. Все они подчинялись самому могущественному роду — Амдир, что на древнем языке означает «взгляд вверх» или «надежда». Это семейство представляли Владыка Глиндаль, сын Аракано, Владычица Валамора и их дети — Хелления и Эльронд. Последний, кстати, и был моим женихом. И вот только эта четвёрка могла знать магию моего народа.

Так откуда же о ней знает простой адепт?

***

Мы вернулись в дом старосты уже под вечер — злые, продрогшие и до ужаса голодные. Солнце медленно клонилось к горизонту, заливая округу тусклым золотистым светом, а мы выглядели так, что встречные жители, едва завидев наши мрачные физиономии, спешили перейти на другую сторону улицы. Некоторые и вовсе торопливо крестились и даже осеняли нас святым знамением — будто мы не охотники на нечисть, а ходячее предзнаменование беды. Всё это раздражало до зубовного скрежета.

Но окончательно меня добил вид Пульвитиары и Киссаэлы: чистенькие, румяные, с чашками горячего чая, они уютно устроились на скамье у дома старосты и мило улыбались, будто день выдался самым обыкновенным и приятным. От этой идиллии злость вспыхнула с новой силой.

— Вечер добрый, — прорычала я и с размаху бухнулась на скамью рядом с ведьмой.

Пульвитиара уставилась на нас круглыми от изумления глазами.

— И где ж это вы так?

— В лесу, — коротко бросил Амадей, устраиваясь рядом с Элой.

Не теряя ни секунды, он самым бесцеремонным образом перехватил у ясновидящей недопитую чашку чая и булочку — ту самую, которую Эла ещё даже не успела надкусить. И тут же вгрызся в неё с таким аппетитом, будто не ел неделю. Я с завистью следила, как булочка исчезает в его пасти. Обиднее всего было то, что это была последняя булочка на столе.

Госпожа Квитка, поймав мой голодный взгляд, тут же вскочила и поспешила на кухню — готовить нам ужин. Эла, не раздумывая, бросилась ей помогать, а Ара предложила проводить меня в баньку.

Когда мы, наконец, вымылись, отогрелись и наелись, настроение заметно улучшилось. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, окрасив всё вокруг в тёплый золотой свет, и мы не стали уходить в дом — остались сидеть на широком крыльце, пить чай и обсуждать день.

Я рассказывала, как наш доблестный лекарь, перекинувшись в волка, носился по лесу, обнюхивая каждый куст. Эла и Ара то и дело заливались смехом, даже Кристофер с Квиткой тихонько посмеивались, прикрывая рты ладонями. Пульвитиара, разумеется, не упускала случая отпустить какой‑нибудь колкий комментарий — и делала это с явным удовольствием. Амадей в ответ только громко сопел и бросал на меня обиженные взгляды, а Макс прятал улыбку за краем чашки, вдыхая аромат чая.

Хозяева немало удивились, когда узнали, что мы так и не нашли никакого дома в лесу. Кристофер пожал плечами и предположил, что, скорее всего, мы просто не туда свернули. На наши уверения, что за день мы обошли лес вдоль и поперёк, он лишь упрямо качал головой — будто не мог поверить, что можно было что‑то пропустить.

— Быть такого не может. Я сам лично два дня назад был на той полянке, и дом стоял, целехонький, — разводил руками староста, искренне недоумевая.

Я метнула победный взгляд на эльфа. Тот лишь пожал плечами, но промолчал — и это меня раздражало едва ли не больше всего.

Тема разговора плавно перетекла к рассказу девчонок. За сегодняшний день они успели опросить чуть ли не всех жителей Бугашено, но ничего по‑настоящему полезного не выяснили — кроме одного: воинственно настроенная госпожа Мирни открыто обвиняла семью Удиль.

— С чего вдруг? — искренне удивилась Квитка.

— Она утверждает, что её дочь пропала исключительно по вине сына Махара Удиля. Вы в курсе были, что Эмми и Томми тайно встречались? — Эла перевела внимательный взгляд на супружескую пару Морал.

Квитка ахнула, прижала ладонь ко рту и отрицательно покачала головой. А вот Кристофер об этом явно знал: улыбка мигом сбежала с его лица, взгляд стал колючим и жёстким.

— И что с того? — выдал он. — Ну потискал парень мирнинскую девку, и что? Он молодой, кровь бурлит, гормоны в голову бьют.

— Кристофер Морал! — жена уставилась на него с таким шоком, будто он при всех рухнул в лужу.

— Что? — мужчина искренне не понимал, что здесь такого. — Главное, что он согласился жениться на нашей Люське. А то, что парень до неё девок познал, — так это и к лучшему. Я до тебя тоже многих повидал.

— Ну, знаешь ли… С меня хватит! — Квитка с грохотом поставила чашку на стол, резко развернулась и ушла в дом, хлопнув дверью так, что стёкла в окнах зазвенели.

Я удивлённо смотрела на Кристофера. Выходит, чужие чувства для него ничего не значат. Он распоряжается чужими судьбами с лёгкостью карточного игрока, раздающего ставки, и ни на каплю не жалеет. И даже не задумался, что будет с бедняжкой Эмми, когда её возлюбленный женится на другой. Ведь вся деревня уже в курсе их отношений, и ничего не может быть хуже, чем осуждение, которое обрушится на девушку со всех сторон.

Теперь мой взгляд приковался к Люсинде. Её поведение казалось всё более странным. Для девушки, которая ещё вчера хотела броситься с крыши из‑за неразделённой любви, она держалась слишком спокойно — тем более что разговор шёл непосредственно о её нежеланном браке с сыном кузнеца. Люсинда сидела с гордо поднятой головой, слушала отца и улыбалась. Но больше всего меня тревожил её взгляд — невидящий, затуманенный, словно она смотрела на всех нас откуда‑то издалека.

Незаметно под столом я толкнула Элу ногой и кивнула в сторону девушки. Ясновидящая поняла правильно и, аккуратно подбирая слова, спросила:

— Люсинда, а что ты сама думаешь обо всём этом?

Девушка вздрогнула, будто очнулась, и перевела взгляд на Элу. С той же милой, безмятежной улыбкой произнесла:

— Я целиком и полностью доверяю своему отцу. Думаю, он как никто другой знает, как будет лучше для его ребёнка.

Челюсть отвисла у всех. Даже наш невозмутимый Максимилиан потерял контроль над собой и не сумел скрыть изумления. Амадей присвистнул:

— Ничего себе. Если бы я своими глазами не видел, как ты вчера с крыши из‑за этого сигала, ни за что бы не поверил!

Тут же схлопотал подзатыльник от Макса и недовольный взгляд от старосты. Стало как‑то неловко.

— Простите нашего коллегу, он не хотел сказать ничего дурного, — тут же принялась сглаживать ситуацию Эла, глядя на Кристофера.

Но ответил, на удивление, не староста.

— Ничего страшного. Я вас понимаю, — Люсинда мягко улыбнулась оборотню. — Мне действительно стыдно за своё поведение. Сейчас, рассуждая здраво, я поняла, как плохо и необдуманно выглядел мой поступок.

— Да, конечно… — ошарашенно проговорила Эла.

— Принесу‑ка я свежих пирогов, — Люсинда снова одарила всех сияющей улыбкой и скрылась в доме.

Мы проводили её взглядами. Повисла тишина.

— Давно ваша дочка поменяла своё мнение касательно замужества? — поинтересовался до сей поры молчавший Макс.

— Дык, с сегодняшнего утра, — ответил староста.

— Сразу после разговора со святым? — догадалась я.

— Именно, — кивнул Кристофер. — Я ж говорю — святейший человек. Сколько раз мы с ней сами ни разговаривали — всё без толку. А как Никоир с ней побеседовал, раскрыл глаза дитю слепому, так она сразу прониклась. Поняла, что родители ей зла не желают, а за её же благо беспокоятся. Она ж после разговора с ним сразу ко мне прибежала и прощения просила.

Староста замолчал, потому что из дома вышла Люсинда, держа перед собой поднос с пирогами. Аромат от них шёл такой, что у меня снова заурчало в животе.

— Вот, с пылу с жару, — она поставила поднос на стол. Пироги ещё дымились, румяные, золотистые.

И тут раздался звон бьющейся посуды. Все разом повернулись к охнувшей Эле: чашка выскользнула у неё из рук и разлетелась по досчатому полу.

— Ой, простите, я не нарочно! — смутилась ясновидящая.

— Ничего страшного, — отозвалась Люсинда и тут же наклонилась собирать осколки.

— Я помогу, — вызвалась Эла.

Она присела рядом и, собирая черепки, как бы невзначай коснулась руки девушки. Глаза Элы вспыхнули золотом — всего на мгновение, столь короткое, что заметить успела только я. Осколки были собраны, и ясновидящая вернулась на своё место.

А я вдруг перевела взгляд на шею Люсинды.

— Люсинда, а где твой медальон? — Девушка непонимающе уставилась на меня. — Тот, что тебе подарил Тимур? Я хотела посмотреть на него повнимательнее.

Ответил не она, а отец:

— А нету его. Нечего ей всякую гадость таскать! — И коротким жестом отправил дочь в дом.

Едва дверь за Люсиндой закрылась, я спросила:

— Так где он?

— Отдал я его святому Никоиру ещё вчера. Пусть передаст сыночку своему непутёвому. Не удивлюсь, если из-за этой цацки Люська моя с собой покончить и решила.

Настала неловкая тишина.

— Прошу нас простить, — вдруг сказал Макс, а потом, повернувшись ко мне: — Амата.

Мы отошли в сторону, подальше от сидящих за столом, и эльф внимательно посмотрел мне в глаза.

— Беру свои слова обратно.

Моя бровь медленно поднялась.

— С чего вдруг?

— Меня напрягает поведение девчонки. Тут я полностью солидарен с Амадеем. Вчера она готова была умереть, сегодня — плевать хотела на Тимура. И всё это — после визита Никоира.

Я не смогла сдержать торжественную улыбку. Приятно, когда в конце концов оказываешься прав.

— Элочка, милая! — помахала я рукой, подзывая ясновидящую. — Иди сюда.

Киссаэла тихо перебросилась парой слов с теми, кто остался за столом, а потом медленно подошла к нам. Кристофер проводил её внимательным взглядом, а затем впился в нас подозрительным прищуром. Я широко ухмыльнулась, помахала ему рукой и накинула на нашу троицу полог тишины — теперь никто не мог подслушать наш разговор.

— Эла, тебе не кажется, что Люсинда… — начала я.

— Под внушением, да, — тут же подхватила Киссаэла, опережая меня.

Теперь мне стала понятна её неловкость с чашкой: видимо, при касании к коже Люсинды она успела считать обрывок чужой воли. Я посмотрела на Элу с искренним уважением.

— Можно узнать, кто это сделал? — сразу перешёл к делу Макс.

— К сожалению, нет, — с грустной ноткой отозвалась ясновидящая. — Картинка получилась размытой, словно сквозь густой туман. Но я точно могу сказать: это не работа профессионала. Слишком грубо, неаккуратно. Здесь делали ставку на силу, а не на изящество.

Я задумалась, прокручивая в голове всё, что знала.

— А снять это ты сможешь? — спросила я.

Киссаэла развела руками.

— Я же говорю — работа небрежная. Попробовать, конечно, можно, но не обещаю, что после этого Люсинда хоть что‑то вспомнит.

— М‑да, не густо, — подытожил Макс.

С этим я была полностью согласна. Но в одном я не сомневалась ни капли: всё это — дело рук святого Никоира. Как только медальон, блокировавший магию, исчез с шеи девушки, она тут же оказалась под чужим влиянием. Тимур сам отдал ей эту вещь — а значит, прекрасно понимал, на что способен его отец. И вот ещё одна загадка: откуда парень вообще мог знать о свойствах медальона? По словам Квитки, Эльдара передала вещицу ей, взяв клятву, что Никоир ничего не узнает. Значит, сам святоша не мог рассказать сыну о силе этой безделушки. Вряд ли мальчишка сам догадался о возможностях маминого наследства. Выходит, Квитка что‑то недоговорила.

— Киссаэла, а как ты вообще поняла, что на девушке именно внушение, а не, скажем, заклинание «Забвения»? — поинтересовалась я.

Эла сначала удивлённо приподняла бровь, потом улыбнулась и, склонив голову к левому плечу, спросила:

— А в чём, по‑твоему, вообще заключается работа ясновидящих?

Я хмыкнула:

— Ну, обычно вы предсказываете будущее.

Полубогиня вдруг звонко рассмеялась, а Макс ехидно улыбнулся, будто услышал самую забавную шутку за неделю. Я непонимающе переводила взгляд с одного на другого.

— Видишь ли, ты не совсем права, — мягко пояснила Эла. — Да, иногда мы можем заглянуть в возможные варианты будущего, но поверь, это совсем не так просто, как кажется. Для этого нужно долго медитировать, отрешиться от себя и выйти на третий уровень энергетического потока вселенной. Но это лишь малая часть того, чем мы занимаемся.

Я по-прежнему ничего не понимала.

— Амата, просто задумайся, — продолжила Эла. — Само слово «ясновидящий» состоит из двух частей: «ясно» и «видеть». Прикасаясь к живому существу или даже к неживому предмету, мы можем увидеть короткий обрывок воспоминания, почувствовать, какие силы на него воздействовали, уловить чужие эмоции. Именно поэтому специалистов нашего профиля так часто привлекают органы следствия — мы умеем видеть истину, а не только гадать на звёздах.

Вот это действительно неожиданно. За всё время обучения в Академии мне как-то не довелось ни с кем из ясновидящих близко познакомиться. Я всегда наивно полагала, что их удел — вглядываться в хрустальный шар и вещать о грядущем, и в голове не укладывалось, насколько глубоки их настоящие способности. Думала, что после выпуска большинство из них превращается в тех самых базарных шарлатанов, что собирают толпы зевак и пророчат близкий конец света. А оно вон как выходит…

— То есть, если ты прикоснёшься к подозреваемому, ты сразу определишь, виновен он или нет? — спросила я.

— Мне даже касаться не обязательно. Достаточно направить незримую волну воздействия на его ауру — своего рода запрос, — и я увижу наиболее яркое воспоминание, связанное с интересующей меня темой, — пояснила Эла.

Максимилиан на мгновение задумался, а потом покосился на храм, видневшийся из-за ворот.

— Не желает ли госпожа Киссаэла помолиться о прощении грехов своих? — улыбнулся он и галантно протянул ей руку.

Эла расплылась в ещё более широкой улыбке, сложила ладони лодочкой и возвела очи к небесам.

— О, я так грешна, ибо помыслы мои нечисты! — с трагическим выражением лица, нараспев, произнесла полубогиня.

Затем лицо её снова засияло, и она весело вложила свою ладонь в руку эльфа.

— Ты с нами? — Макс бросил на меня короткий взгляд.

— Нет, мне нужно ещё кое-что проверить здесь. Да и грехов у меня столько, что так просто все не вымолишь, — ответила я.

— Скоро вернёмся, — кивнул Макс и под руку с Элой зашагал к храму.

Я взмахнула рукой, словно отгоняла назойливую муху, и с лёгким хлопком сфера тишины лопнула. Сразу же в уши ударил очередной жаркий спор нашего лекаря с ведьмой. Кристофера за столом уже не было.

Подойдя ближе, я разобрала, что спорят они о рецепте какого-то зелья. Каждый стоял на своём и ни в какую не хотел уступать. Пульвитиара со скучающим видом наблюдала за метаниями бедного оборотня, который отчаянно пытался отстоять свою правоту. У меня постепенно сложилось впечатление, что ведьма просто издевается. И словно в подтверждение моих мыслей, она покосилась в мою сторону, улыбнулась и, так, чтобы Амадей не видел, подмигнула мне — а потом тут же отвернулась, и на лице её снова расплылась маска показного безразличия.

— Даккере, скажи хоть ты ей, что она не права! — взмолился парень, отчаянно взмахнув руками.

— А в чём, собственно, дело? — я спокойно взяла со стола пирожок.

— Да вот объясняю этому мохнатому типу, что никто в здравом уме не станет совмещать в одном зелье корень трибуги и листья дикого шиповника, — тем же скучающим тоном пояснила ведьма.

— А почему нет?! — не понимал Амадей. — Даккере, скажи ей, что она глупая неумеха, ничего не понимающая в зельях!

— Увы, — я развела руками, — сие знание мне неведомо. Так что рассудить, кто прав, а кто нет, я не берусь.

Амадей горестно вздохнул, сел обратно на лавку и подпёр голову рукой. Бросил хмурый взгляд на довольную Пульвитиару, перевёл глаза на меня и спросил:

— А где остальные?

— Пошли вымаливать грехи, — пожала я плечами.

Они ещё о чём-то спорили, а мои мысли всё крутились вокруг того самого медальона. Я пыталась вспомнить, как он выглядел. Небольшой, на простом шнурке, круглой формы. Оправа самая обыкновенная, из недорогой стали. А вот камень… нет, вроде бы он был не драгоценным. Чёрный, с фиолетовым переливом. И ещё что-то… что-то, что не сразу бросилось в глаза, но вспыхнуло, когда медальон коснулся моей магии… Что же это было?

— …кости, — донёсся до меня обрывок фразы оборотня.

— Что ты сказал? — меня словно ударило током.

— Говорю, что нет ничего противнее в зельях, чем перемолотые кости мертвецов, — повторил Амадей.

Точно! При соприкосновении медальона и магии на нём вспыхнул знак. Именно из-за этого я тогда и обратила на него внимание. Знак — круг, перекрещённый костями. И ещё… глаза Тимура. Его глаза, которые при вспышке гнева полыхнули фиолетовым пламенем.

— Где староста?

Ответила Пульвитиара:

— Пошёл на окраину. Там как раз мужики заступать на пост будут.

— Люсинда?

— В комнате, — буркнул Дей.

— А Квитка?

— На кухне, посуду моет, — так же мрачно пробурчал оборотень.

Хорошо, что она одна. Значит, сможем поговорить без свидетелей. Положив недоеденный пирожок на стол, я направилась к хозяйке.

Квитка и правда была на кухне. Тихо бормоча себе под нос, она с такой яростью тёрла тарелки, будто вознамерилась протереть их насквозь.

— Госпожа Квитка, можно с вами поговорить?

Женщина вздрогнула от неожиданности и резко обернулась.

— Ох, деточка, напугала ты меня, — она поставила уже до блеска натёртую тарелку на стол, вытерла руки о полотенце и указала на лавку. — Садись, в ногах правды нет.

Я проигнорировала предложение, скрестила руки на груди и спросила:

— Что ещё вы мне не рассказали о семье Бельгетовых?

— Что? — Квитка удивлённо уставилась на меня.

— Вы рассказали, как умирающая Эльдара попросила передать медальон сыну. Но умолчали о том, что она объяснила вам его свойства. И, — я шагнула вплотную к женщине, заглянула ей в глаза и закончила: — кто настоящий отец Тимура Бельгетова.

Такого ужаса на лице женщины я ещё не видела. Квитка будто окаменела, краска враз схлынула с её лица, словно кто-то выдернул пробку из сосуда. Она смотрела на меня широко раскрытыми, невидящими глазами, а сердце её колотилось так громко, что я слышала его удары даже без оборотничьего слуха. Такой реакции я никак не ожидала, и, честно говоря, она меня всерьёз насторожила.

— Откуда ты знаешь? — побелевшими губами прошептала Квитка.

Я уже хотела позвать Амадея, но вдруг женщина словно очнулась. Она резко повела плечами, быстро подошла к окну, захлопнула створки, потом с силой прикрыла дверь и только тогда повернулась ко мне. Я повторила вопрос:

— Кто настоящий отец парня?

— Агартан из рода КхатНеш, — тихо, почти без голоса, ответила Квитка.

Приплыли.

Не будь я принцессой, может, и не знала бы, о ком речь. Но этот род перестал существовать девятнадцать лет назад. КхатНеш — один из древнейших родов тёмных эльфов-дроу — был вырезан под корень правящей династией ХетеКсард. Всех представителей рода объявили государственными предателями — хотя доказательств вины так никогда и не нашли — и приговорили к смерти. Всех уничтожили за одну ночь, которую дроу с тех пор называют «Кровавой ночью». Агартан был главой приговорённого рода. Выходит, Тимур — последний, в ком течёт кровь КхатНеш. Полукровка — наполовину человек, наполовину дроу. Вот почему он всегда был темнее деревенских детей, вот почему они его боялись — чувствовали в нём чужую, нездешнюю кровь.

Теперь я понимала, почему Квитка так испугалась, поняв, что я разгадала тайну Тимура. После смерти матери именно она вырастила мальчика, он был ей как родной сын. А узнай кто-нибудь, что в нём течёт кровь КхатНеш, — последователи ХетеКсард найдут его и уничтожат. Без колебаний, без разбирательств, без жалости.

По моему изумлённому лицу женщина поняла, что я знаю, о ком она говорит. Она горько усмехнулась, прошла к той самой лавке, на которую недавно предлагала сесть мне, опустилась сама и начала тихо рассказывать:

— Эльдару я знаю с детства. Раньше её звали Самилиной. Мы вместе росли в соседней деревне. Были ровесницами, лучшими подругами, почти сёстрами. Чем-то даже похожи между собой — нас путали, даже родные матери. Время шло, мы взрослели, хорошели. И как-то так вышло, что однажды я влюбилась в приезжего красивого, сильного юношу с большими карими глазами.

Я хмыкнула. Никак не укладывался в голове нынешний староста с пивным брюшком на месте того статного красавца.

Квитка продолжала, голос её чуть подрагивал, будто прошлое всё ещё цеплялось за неё невидимыми нитями:

— Самилина тогда, смеясь, всё твердила, что уведёт красавца, если я сама его в себя не влюблю. Ох, если бы она только знала, как оказалась права… Кристофер впервые приехал со своими друзьями на праздник Урожая. Всю ночь мы веселились: танцевали, пели, прыгали через костёр. Сердце каждый раз сжималось, стоило ему взглянуть на меня и улыбнуться. А ведь мы с Мили тогда и правда были первыми красавицами — парни за нами табунами бегали. Люська в меня пошла — и внешностью, и этим упрямым, несгибаемым характером.

Квитка перевела взгляд на окно, где за стеклом медленно сгущались сумерки, и замолчала, унесённая воспоминаниями. Я не стала её торопить: в такие минуты любые слова звучат как ненужный шум. Женщина тихо вздохнула, поправила выбившуюся прядь волос и заговорила снова:

— Утром Крис уехал. А через неделю вернулся уже с отцом, и прямиком отправились к дому старосты. Самилина прибежала ко мне, вся сияющая, чтобы рассказать: мол, он пришёл просить моей руки. Я тогда была счастлива, как никогда. Мы с нетерпением ждали, когда сваты придут и к моему отцу. Но… сваты так и не пришли. Оказалось, староста просил для своего сына руки моей лучшей подруги — Самилины. В тот миг земля будто ушла у меня из‑под ног. Я чувствовала себя преданной. Не верила Миле, когда она клялась, что ничего об этом не знала. Дни слились в сплошную серую полосу: не хотелось ни есть, ни пить, ни спать. В голове крутилась одна мысль: лучше умереть, чем видеть их вместе.

Мне стало невыносимо жаль эту женщину. Боль, которую она тогда пережила, не стёрлась с годами — она просто спряталась глубже, чтобы не рвать душу каждый день. И вдвойне тяжелее ей было оттого, что её собственная дочь, её единственное сокровище, могла повторить ту же горькую судьбу.

— Накануне их свадьбы, поздним вечером, ко мне пришла Мили. Глаза у неё были на мокром месте. Она твердила, что не хочет выходить замуж, что совсем не любит Кристофера. Тогда мы и придумали этот план.

На следующее утро я пришла в дом невесты — якобы попросить прощения и пожелать счастья. Родители обрадовались, что мы помирились, и оставили нас наедине: мол, пусть подруги спокойно попрощаются, ведь скоро муж увезёт её в свою деревню. Как только за матерью Мили закрылась дверь, мы тут же поменялись платьями. Я надела свадебную фату, плотно прикрыв лицо, а Мили, прижимая к глазам платочек, будто бы вытирая слёзы, тихо выскользнула из дома. Она твердила, что не в силах смотреть на «украденное счастье». Мы ведь и правда были очень похожи: даже её мать не заметила подмены, а моё лицо надёжно скрывала фата. По обычаю, невесте не полагалось снимать её до самого храма — так мы и добрались до алтаря. Нас обвенчали. И только когда Кристофер снял фату и увидел меня, а не ту, которую ждал, он понял, что случилось. Но было уже поздно: клятва перед богами была произнесена, и отменить её нельзя. Ох, как же тогда кричали и ругались родители…

Квитка вдруг улыбнулась — зло, почти торжествующе, словно до сих пор чувствовала вкус давней мести:

— Кристофер молча вывел меня из храма, посадил на лошадь и увёз в свою деревню. Мили осталась там. Родители не могли простить мне этой выходки, так что домой я не ездила и с подругой видеться не могла. Но знаете что? Через неделю после свадьбы Крис признался мне, что всё это время был влюблён в меня, а на свадьбе с Мили настояли его родители. С того дня я стала по-настоящему счастливой. А спустя год узнала, что Самилина сбежала из дома с каким-то проезжим магом и отправилась в столицу. Больше о ней не было слышно ни слова.

Я затаила дыхание. Мне не терпелось узнать, чем же продолжится эта дивная история, и Квитка не заставила ждать.

— Прошло шесть лет. Я наконец забеременела — Кристофер буквально парил от счастья, мы помирились с родителями. И вот однажды к нам в деревню приехал молодой охотник со своей беременной женой. Как полагается, он пришёл в дом старосты, чтобы представиться. Представьте себе моё изумление, когда в дом вошла Мили. Она вышла из-за широкой спины Никоира и смущённо улыбнулась. Только назвалась она уже другим именем — Эльдара. Я была рада увидеть подругу, но в то же время… это была уже не она. Она сильно изменилась — и внешне, и внутри. Крис её так и не узнал. Та Мили, которую я помнила, была весёлой, жизнерадостной, а в глазах этой женщины стояла только грусть. Она ничего не рассказывала о своих приключениях, стала замкнутой и молчаливой. Всё время смотрела в окно, тихо вздыхала и гладила свой округлившийся живот. Никоир попросил разрешения остаться в деревне, и Кристофер выделил им пустующий дом егеря в лесу.

На улице послышался смех женщин, идущих в храм на вечернюю службу. По соседству залаяла собака, а в ответ зашипела кошка. Солнце почти полностью скрылось за горизонтом, подул прохладный ветерок, колыхнув тонкую осину под окном. Квитка сидела передо мной, смотрела куда-то сквозь стекло пустым, невидящим взглядом и тихо, ровным голосом, рассказывала мне историю своей жизни.

— Когда пришла пора зимней стужи, ночью в окно к нам постучался взволнованный Никоир и сказал, что Эльдара рожает. Я сама уже ходила с небольшим животом, но быстро собралась и в сопровождении мужа и Никоира отправилась к ним. Роды были тяжёлыми: ребёнок крупный, потуги слабые. Я испугалась, что он может задохнуться, и послала мужчин за повивальной бабкой, а сама осталась с Эльдарой. Но как только мужчины ушли, дело пошло на удивление быстро, и вот уже у меня на руках лежал темноволосый мальчик. А когда он открыл глаза, я сразу поняла: этот ребёнок никак не может быть от Никоира. Да и не от человека вовсе. Обычно у младенцев глаза голубые, но на меня смотрели глазёнки чёрные, с яркими фиолетовыми всполохами.

Квитка тяжело вздохнула и стала нервно гладить фартук.

— Тогда-то Эльдара из последних сил и рассказала мне всю правду. Она поведала, что, когда они с тем магом, который помог ей бежать из деревни, были на полпути к столице, на них напали тролли. Мага убили, а её отправили на невольничий рынок. Там её заметил дроу из рода КхатНеш. Он выкупил Мили и сделал своей наложницей — несмотря на то что у него уже была жена и трое детей. С ней обходились хорошо, и со временем она полюбила своего пленителя. Забеременела и призналась ему. Агартан был рад ребёнку и хотел признать его ещё одним своим наследником. Но тут пришли вести: скоро прибудут королевские гончие, их собираются убить. В последний момент Агартан сумел отправить Мили из замка — это и спасло ей жизнь. Но всё тайное становится явным: кто-то из приближённых Агартана рассказал убийцам, что у главы рода была любимая наложница. Она долго бродила по Темному городу, но поняла, что оставаться там опасно. Сменила имя, затерялась среди торговцев зеленью и выбралась из города. Кое-как добралась до Триссы, а там познакомилась с молодым охотником, который был пленён её красотой. Он женился на ней и согласился на её уговоры уехать в богами забытую деревню на самом приграничье. А кто будет искать ребёнка дроу в человеческой глуши? Домой она не пошла — отправилась к единственному родному для неё человеку. Ко мне.

По щекам женщины катились слёзы. Я и сама не заметила, как начала плакать вместе с ней.

— Перед смертью она заставила меня поклясться, что я позабочусь о её сыне, что никто не узнает его истинного происхождения — кроме него самого. Она дала мне тот медальон и сказала, что это знак: в Тимуре бежит кровь великого рода КхатНеш. Когда вернулись мужчины вместе с повитухой, Эльдара была уже мертва, а я сидела с младенцем на руках. Сидела и тихо плакала, зная, какая тяжёлая судьба ждёт этого кроху.

Вот это история. Никогда в жизни не хотела бы оказаться на месте Квитки Морал. Жить день за днём, храня великую тайну. Тайну, которая может стоить жизни самому дорогому для неё человеку.

— Тимур знает? — я не стала уточнять что именно, и Квитка всё поняла без лишних слов.

— Да. Однажды, когда ему исполнилось десять, он прибежал ко мне весь в слезах. А всеми своими горестями он делился только со мной. Потому что Никоир… Он ведь так и не ушёл после смерти Эльдары. Остался. Понимал, что мальчик — не его, и что Мили умерла, рожая его… Никоир не простил этого ребёнку. Терпел его лишь потому, что Тимур был последней памятью о любимой, но одновременно — живым напоминанием о том, из-за чего она ушла. Хотя любой здравомыслящий человек понимает: ребёнок тут ни при чём. Так что любовь Никоира к сыну и его воспитание были видны только на людях. Когда мальчик прибежал ко мне, он рассказал, что в очередной раз поссорился с отцом и тот бросил ему в лицо, что он не его папа. Тогда я рассказала ему правду и отдала медальон. И в тот же миг… в нём проснулась магия. Магия его рода.

Я в шоке уставилась на рассказчицу.

— Но этого не может быть! Я ничего не почувствовала! Не увидела в нём ни капли магии!

Квитка улыбнулась — грустно, устало.

— Мы с ним долго учились её скрывать. Я тайком от мужа ездила в город, брала книги по магии, и мы вместе с Тимуром учились. Учились подавлять и контролировать его силу. Потому что понимали: именно по ней его могут найти. А сила у мальчика немалая. Но мы справились.

Я просто не могла поверить. Женщина без капли магии и ребёнок — смогли научиться контролировать силу дроу! Тимур так искусно научился её скрывать, что я ни разу не почувствовала в нём мага. Определить, что парень — потомок дроу, я смогла лишь по его глазам.

Квитка поняла моё молчание иначе. Она вдруг бросилась передо мной на колени, схватила за руки и разрыдалась:

— Это не он! Мой мальчик не виноват! Он никогда не пользуется своей магией! Он никому не причинил вреда!

На шум и крики прибежали Амадей и Пульвитиара, а с лестницы сбежала Люсинда.

— Мама! — она бросилась к матери, но та её не замечала.

— Квитка! Квитка, успокойтесь! Я верю вам! Я вам верю! — я попыталась поднять женщину, но она горько плакала, уткнувшись мне в живот.

— Амата, что случилось? — Пульвитиара пыталась удержать рвущуюся к матери девушку.

— Ара, уведи Люсинду обратно в комнату, — бросила я, а потом повернулась к оборотню: — Дей, помоги мне её успокоить.

Ведьма шепнула какое-то слово, Люсинда мгновенно успокоилась и покорно позволила себя увести. Амадей одним рывком поднял Квитку и усадил на лавку. Прикоснулся ладонью к её лбу — и женщина начала погружаться в сон.

— Теперь ты понимаешь, — бормотала она, проваливаясь в темноту, — понимаешь… почему им… почему нельзя… вместе… нельзя…

Глаза сомкнулись, и Квитка уснула глубоким, беспробудным сном. Амадей подхватил её на руки и понёс в комнату. Я молча следовала за ними.

Значит, Тимур — потомок рода КхатНеш. Из уроков истории, что мучили меня в детстве, я помню: КхатНеш по силе были равны правящему роду ХетеКсард. Значит, парень — мощнейший маг. И то, что он сам научился контролировать свою силу, было попросту невероятно. Он вполне мог начать мстить отцу своей возлюбленной, мог натравить на деревню живых мертвецов. Но… Всё равно я уверена — это не он. То тошнотворное ощущение тьмы, что я тогда почувствовала, шло не от него.

Амадей бережно положил женщину на кровать, укрыл одеялом. Потом нахмурился, поднял руку и провёл ею над телом Квитки. Воздух вокруг засветился мягким, тёплым жёлтым светом. Хмурое лицо женщины разгладилось, а на губах появилась едва заметная улыбка.

— Она в порядке? — тихо спросила я.

Амадей бросил ещё один взгляд на спящую, потом повернулся ко мне и скрестил руки на груди:

— Даккере, вот скажи мне, что можно было сказать женщине, что у неё нервный срыв?

Я хотела было ответить, но тут в комнату ворвался противный, шипящий звук — такой, от которого мурашки побежали по коже. Дверь распахнулась: на пороге стояла Пульвитиара с перепуганными глазами.

— Вы это слышали?

Амадей нахмурился:

— Что это было?

— Гости, — мрачно ответила я и бросилась в комнату за ножами.

Ребята, ничего не понимая, рванули следом. Я точно помнила: когда шла мыться после леса, пояс с ножами оставила на стуле в нашей комнате. Так и есть — вот они, родимые. Быстро схватила пояс и, пробегая мимо ждущих объяснений товарищей, бросилась к выходу, на ходу раздавая команды:

— Амадей, остаёшься с женщинами. Пульвитиара, бегом к храму, ищешь Макса с Элой. Скажешь — зомби на подходе.

В подтверждение моих слов с улицы донеслись крики. К моему удивлению, спорить никто не стал: Амадей бросился обратно к Квитке, а Пульвитиара, выскочив со мной на улицу, стрелой метнулась к храму.

На улице царила паника. Женщины, крича, хватали детей и неслись к домам. Мужчины с факелами, вилами и топорами собирались возле одного из дворов. Я мельком заметила Кристофера — он раздавал команды. Похоже, деревенские снова готовились дать бой мертвецам. Только этого мне сейчас не хватало.

Я быстрым шагом направилась к группе мужчин. Пробиваясь локтями сквозь толпу и не обращая внимания на недовольные возгласы, я прислушивалась к словам старосты:

— Охур, Жмыг, Навит — вы идёте к храму! Грым, Костях, Фор, Рул — к корчме! Остальные — на проселок! Сегодня упыри пришли рано. Солнце только село, а они уже тут как тут. Делаем всё, как обычно. Главное — не дать им пройти вглубь деревни! Итить его нехай… Сегодня их много! Значит…

— Уважаемый староста! — мой голос утонул в гуле мужских голосов. — Кристофер Морал!

Снова никакой реакции. Ладно. Будем действовать проверенным способом. Я усилила голос магией и рявкнула так, что зазвенело в ушах:

— А ну заткнулись все!

Мужики разом притихли. Толпа расступилась, образуя проход прямо к старосте. Таких огромных, изумлённых глаз я ещё не видела: мужчины таращились на меня, не мигая, будто перед ними вдруг выросла каменная стена.

— Ага… Магичка пожаловала, — прошептал кто-то справа.

— Это что, и правда магичка? — отозвался голос слева.

— А не мелковато будет? — буркнул кто-то за спиной.

Не обращая внимания на перешёптывания, я подошла вплотную к Моралу.

— Господин староста, — я старалась говорить спокойно, но в голосе уже звенела сталь, — ваше вмешательство недопустимо. Оно мешает расследованию. Поэтому я прошу… нет, я требую, чтобы вы свернули эту операцию, укрылись в безопасном месте и не мешали мне работать.

На меня уставилось полсотни пар изумлённых глаз. А потом эти «храбрецы» вдруг разразились хохотом — да так, что, казалось, даже кентавры в сторонке нервно закурили.

— Уважаемая магичка, вы ничего не перепутали? — ухмыляясь в усы, поинтересовался Кристофер. — Силёнок-то у вас хватит?

В этот момент с окраины донёсся вой — нечеловеческий, леденящий душу. Собаки тут же заскулили, поджимая хвосты. Мужики разом перекрестились, лица у всех стали серыми. Староста не сводил с меня своих карих глаз, будто пытался прочесть, шучу я или нет.

— В моих силах можете не сомневаться, — отчеканила я, чувствуя, как внутри закипает гнев.

Мужчины снова расхохотались, а со стороны леса раздался ещё один вой, к которому почти сразу присоединились ещё несколько. Судя по звуку, в этот раз среди умертвений были не только человеческие трупы — возможно, там была и нежить звериной формы. Это было необычно: раньше на деревню нападали только ожившие люди. А значит, всё сводилось к одному: маг знает, что мы здесь, и ему это очень не нравится.

А я всё стояла посреди этой толпы самоуверенных мужиков, теряя драгоценное время, пока армия мертвецов подходила к деревне всё ближе. Когда очередной насмешливый комментарий про мои «размеры» и «силу» долетел до моих ушей, моё терпение лопнуло.

— Я сказала: живо по домам! Кто будет мешаться под ногами — собственными руками прибью! — рявкнула я и добавила пару крепких выражений из тролличьего лексикона. От этих слов даже у самых бравых мужиков щёки залились краской.

Глаза у всех снова полезли на лоб. Мужчины молча переводили взгляды с меня на старосту и обратно, будто не знали, кому теперь верить. Не дожидаясь, пока Кристофер примет решение, я выпустила из ладоней пару ярких молний — они с треском взметнулись в небо, рассыпаясь искрами.

— Так бы сразу и сказали, — пробурчал староста, почесав затылок. — Мужики, идём в храм!

Толпа дружно развернулась и потянулась за предводителем. Только один детина — с лысой головой, рыжей бородой лопатой, пухлыми щеками и мутноватыми глазами — притормозил возле меня.

— Ну… если что, зовите, — шепнул он, неловко переминаясь с ноги на ногу, а потом бросился догонять остальных.

Я рассеянно кивнула, едва его слыша. С леса снова донёсся протяжный, леденящий душу вой. Не тратя времени на раздумья, я открыла портал и шагнула прямо на поляну — прямо перед надвигающейся на деревню «компанией».

Зрелище было то ещё. Из-за деревьев медленно выходили мертвецы: полусгнившие тела, скелеты, кое‑где едва держащиеся на костях лохмотья. И это были не только люди. Приглядевшись, можно было различить пару скелетов гномов, нескольких вампиров — их челюсти клацали, будто сами по себе. Дальше шествовал эльф, который только начал подгнивать, а вокруг него толпились ещё какие‑то существа, явно не из местных. Все они были обряжены в старые, потускневшие доспехи — ещё одно доказательство, что эти «гости» пришли издалека. В нашей деревушке жили одни люди, даже магов почти не бывало — разве что Тимур да наш местный некромант.

Справа снова раздался вой, и из кустов показалась жуткая морда мёртвого оборотня. Слева ему тут же ответили, и оттуда плавно выплыл живоглот — во всей своей отвратительной красе. Просто великолепно.

Вся эта пёстрая компания притормозила, едва я появилась. Их глаза, горящие холодным синим пламенем, уставились на меня, будто пытались прожечь насквозь. Смущённая таким пристальным вниманием, я на секунду опустила взгляд и неловко шаркнула ногой по земле.

— Да я так… прогуляться решила перед сном, — пробормотала я, стараясь выглядеть непринуждённо.

В ответ раздалось утробное, зловещее «грр‑рр‑р», и в тот же миг вся толпа зомби рванула на меня.

Глава 7

Когда в Академии нам впервые показали зомби, добрая половина адептов тут же рассталась со своим завтраком — а кто-то и с обедом заодно. Магистр Солитэр, наш преподаватель некромагии, потом ещё долго подшучивал над нами, сверкая ироничной улыбкой. Именно тогда мы и выучили классификацию зомби — по четырём ступеням.

Первая ступень — труп с остатками разума. Таких нередко держат при себе знатные тёмные лорды в качестве прислуги. Они вполне сносно ведут беседу, беспрекословно слушаются хозяина и при этом считаются… ну, скажем так, не агрессивными. Скорее, предельно вежливыми, но от этого не менее пугающими.

Вторая ступень — полусгнившие экземпляры, которые тоже способны говорить, но умом явно не блещут. Их словарный запас скуден и состоит из простейших слов — да и те, по сути, вкладывает в их зачаточный разум сам хозяин. Они чуть агрессивнее первых, но всё ещё поддаются дрессировке, если маг достаточно опытен.

Третья ступень — те самые печально известные зомби, которым для поддержания «жизнедеятельности» жизненно необходимы мозги. Без этого «деликатеса» они быстро теряют остатки подвижности. Они агрессивны, почти не слушаются воскресившего их мага, думать не умеют вовсе — только чуют запах свежей добычи.

Четвёртая ступень — неразумные, кровожадные, абсолютно неконтролируемые существа. Их единственная цель — убивать. Они бросаются на любого, кто попадётся на пути, не разбирая ни друзей, ни врагов. Чаще всего первыми под их удар попадают именно те некроманты, что имели неосторожность их поднять. Забавная ирония профессии.

Причём силы, нужные для поднятия мертвецов, строго зависят от ступени. Создать зомби четвёртой ступени способен даже новичок в некромагии — тут особого мастерства не требуется: капля силы, пара заученных слов — и готово. Именно из-за этого молодые специалисты гибнут чаще всего: поднимут себе такую «армию», а те тут же оборачиваются против создателя. А нам, бедным боевикам, потом приходится разгребать последствия: отлавливать этих неуправляемых «подчиненных» и аккуратно возвращать обратно в могилки. Радости в такой работе — ноль.

Для зомби третьей ступени нужно чуть больше силы — но и тут промахи случаются сплошь и рядом. Такие экземпляры частенько сбегают от своих хозяев, чтобы устроить охоту на случайного прохожего.

Чтобы поднять зомби второй ступени, уже требуется маг средней категории — тот, кто способен не просто оживить труп, но и удерживать контроль, понемногу «обучая» своё творение простейшим командам.

А вот для создания зомби первой ступени нужна настоящая квалификация — как минимум диплом магистра высшей категории. Только такой специалист способен удержать остатки разума в мёртвой оболочке и не дать им рассыпаться в прах.

Да и количество поднятых мертвецов напрямую зависит от силы и способностей мага: чем он сильнее, тем больше может удержать под контролем. Всё просто.

Вот к чему я всё это вспоминала… Передо мной явно зомби второй ступени. А судя по тому, как слаженно они действуют, их хозяин — не просто маг, а некромант высшего класса. Такие твари идеально подчиняются воле создателя, но особым умом не блещут. Агрессивными они становятся исключительно по его команде. Это лишь подтверждает мои догадки.

Будь тут зомби первой ступени — они бы сперва вежливо поздоровались, может, даже поинтересовались, как у меня дела. Третья ступень уже выстроилась бы в очередь за мозгами, а четвёртая и вовсе не стала бы тянуть: за считаные минуты разорвала бы меня на части. А эти стоят, сверкают глазами — значит, связь с хозяином накрепко установлена, и он сейчас видит всё их взором. От этой мысли мне даже захотелось помахать тому проказнику ручкой — пусть знает, что я его раскусила.

Но некромант ждать моего приветствия не стал. Без лишних церемоний он просто спустил на меня своих «питомцев». Слава великому Шанхазею, пять лет в Академии я провела не зря и считалась лучшим боевиком на потоке.

Быстрый разворот. Резкий взмах рукой. Кувырок через плечо. Выпад вперёд — и вот уже нож летит точно в мёртвого оборотня, а живоглот ловит на лету огненный шар. Обе твари рухнули наземь, и по всей поляне разнёсся жуткий вой — это твари умирали повторно, ещё мучительнее, чем в первый раз.

Теперь пришла очередь двуногих. В меня полетел целый град стрел — их выпускали мертвецы с пугающей меткостью. Тут уж я окончательно убедилась: это именно вторая ступень. Рефлекторная память у них сохранилась идеально, движения чёткие, отработанные. Я мгновенно выставила щит, а в ответ швырнула пару мощных заклинаний. Без лишней похвальбы — ряды противников заметно поредели.

Зомби выпустили ещё с два десятка стрел, но потом, видимо, до их хозяина дошло, что такой тактикой меня не взять. И тогда вся эта «дружная компания» дружно ринулась вперёд — с радостными оскалами и раскинутыми руками, будто собирались заключить меня в объятия. Радости я не разделяла ни капли.

Взмах одной рукой — и в воздухе вспыхнула огненная плеть. Второй рукой я продолжала швырять заклинания налево и направо. Наверное, всё-таки не зря мы считались потомками великих драконов: огонь был нашей самой сильной стихией. Потому и большинство моих заклинаний были огненными. Вот и плеть я создала именно такую, хотя куда проще было бы сделать воздушную — на неё и сил уходит меньше, и бьёт она не хуже. Но сейчас мне хотелось именно огня — яростного, обжигающего, сметающего всё на своём пути.

Ночь окутала весенний лес. Полный месяц медленно прятался за кружевной вуалью серых туч, а с неба начал сыпаться мелкий дождик. Капли тихо шелестели по листьям и с шипением гасли на огненной плети, будто пытались её усмирить. Вокруг меня теснились сотни голодных зомби.

Романтика… в самом мрачном смысле этого слова.

Взмах — и огненная линия рассекает небо, словно трещина в мире. Головы тех, кто подобрался слишком близко, отлетают в темноту. Поворот — с кончиков пальцев срывается молния, яркая, как вспышка гнева. Ещё поворот — и скелет гнома рассыпается на отдельные косточки, будто из него выдернули невидимую нить. Кувырок — и я ухожу от удара меча очередного «доброжелателя». Новый взмах плетью — и десяток зомби превращаются в чёрный пепел, который тут же подхватывает ветер.

Я кружилась среди мертвецов, уклоняясь, нанося удары, изгибаясь и приседая, словно исполняла сложный, смертельно опасный танец — будто и правда вальсировала в роскошном бальном зале, только вместо паркета под ногами была влажная земля, а вместо музыки — скрежет костей и хриплое рычание. Грациозные реверансы сменялись резкими выпадами, каждый шаг был отточен до автоматизма.

Но, как назло, в этом бесконечном вихре боя у меня не было ни единого шанса выследить того самого мага. Он будто специально держал меня в кольце своих подопечных, не давая ни секунды передышки, чтобы оглядеться. Перенестись обратно в деревню и уже оттуда искать источник связи тоже было нельзя: эта орда тут же хлынула бы на улицы, и жертв было бы не избежать.

Размышляя обо всём этом, я едва не пропустила удар в спину. Полусгнивший труп однорукого гнома бесшумно подкрался сзади — ещё мгновение, и его топорик вонзился бы мне между лопаток. Но судьба или простая случайность спасла меня: он неловко наступил на сухую ветку, и та треснула, словно крикнула: «Осторожно!» Полностью уйти от удара не получилось — острое лезвие всё же чиркнуло по правой руке.

— Вот дрянь! — процедила я сквозь зубы, мгновенно уходя в глухую оборону.

Краем глаза окинула поляну. Большую часть нежити я уже уничтожила — от них остался лишь пепел и обломки костей. Осталась лишь небольшая горстка, но они напирали с удвоенной яростью, будто почувствовали мою слабость. С каждым их шагом натиск становился всё яростнее.

Терпение таяло, как лёд под палящим солнцем. Пора было переходить к тяжёлой артиллерии. Я обратилась к семейной магии — к тому самому заклинанию, которое знала с детства и которое каждый юный маг пытался освоить, едва у него пробуждался дар. «Дыхание дракона». Один удар мощным потоком «сырого» огня — и всё вокруг в радиусе километра обратится в пепел. Это была сила, которую не стоило выпускать без крайней нужды. Но сейчас нужда была крайней.

Я набрала побольше воздуха в лёгкие, выставила перед собой щит, закрываясь от наседавших мертвецов. Резкий пас рукой, полушёпот заклинания — и последнее слово я выдохнула вместе с резким движением левой руки. Мощнейший столб огня взметнулся вверх и смёл всё на своём пути. От ослепительной вспышки я замигала, пытаясь прогнать рябь перед глазами.

Дым постепенно рассеялся, оставив после себя лишь едкий, тошнотворный запах горелой плоти. Я едва успела перевести дыхание и хоть немного расслабиться, как из‑за деревьев напротив показалась новая волна нежити.

— Да чтоб вас! — вырвалось у меня. — Где вообще можно столько трупов раздобыть?!

Снова в бой. Правая рука начала неметь, ладонь медленно намокала от крови — рана давала о себе знать. Эти твари уже порядком надоели! Очередная взрывная волна смела с десяток зомби, раскидав их во все стороны.

Я уже готовилась выпустить второе «Дыхание дракона», как вдруг на поляну метнулась чёрная тень. Зомби посыпались к моим ногам вонючими ошмётками плоти и гнилыми костями. Я с облегчением вздохнула, глядя, как Макс крошит врагов направо и налево. И только сейчас по-настоящему осознала, насколько он сдерживал свою силу во время наших спаррингов. То, что я видела сейчас, было просто невероятно.

Он двигался с такой скоростью, что взгляд едва успевал следить за ним. Его движения были одновременно плавными и смертельно резкими — врагам не оставалось ни единого шанса. Все те мастера, которых присылал ко мне отец, и близко не стояли рядом с этим эльфом.

Залюбовавшись на Максимилиана, я снова едва не пропустила удар. Но тут из‑под земли вырвались толстые корни дерева и стремительно метнулись вперёд, преграждая путь нападавшим. Рядом со мной возникла Пульвитиара — и при одном взгляде на неё у меня по спине пробежал холодок. Глаза горели ярким изумрудным светом, клыки сверкали, длинные когти поблескивали в полумраке, уши заострились. Папина демоническая кровь давала о себе знать в полной мере. В этот момент даже полчище зомби показалось мне почти родным и безобидным — так и тянуло броситься к ним, лишь бы оказаться подальше от этой разъярённой ведьмы.

Пульвитиара закончила шептать какие‑то слова и повернулась ко мне. От её рыка по коже побежало целое стадо мурашек.

— И чего ты одна сюда поперлась?! — рявкнула она так, что даже мертвецы будто на миг замерли.

— Так… я… это… — я запнулась, не зная, что сказать.

— Максимилиан чуть не разнёс всё вокруг, когда узнал, что ты тут одна! Нельзя было нас подождать?!

Несколько особенно нахальных мертвецов прорвались сквозь барьер из корней и ринулись на нас. Двоих я сбила огненной плетью, третьего сразил клинок Макса — он вспыхнул ярко‑синим пламенем.

— А с тобой мы поговорим отдельно! — бросил Макс, метнув на меня убийственный взгляд, и снова бросился в гущу боя.

Ну уж это вообще наглость! Вместо благодарности — одни упрёки… Я тут жизнью рисковала, сдерживая эту орду, чтобы они в деревню не прорвались, а они… Всё, я обиделась! Но вываливать на них всё, что думаю, решила отложить на потом — сейчас не до выяснения отношений.

— Ара, прикрой меня. Попробую разорвать связь между зомби и их создателем, — сказала я ведьме, убирая плеть.

Пульвитиара коротко кивнула и снова зашептала заклинания. Тут же вокруг меня сомкнулся плотный кокон из переплетённых корней — надёжный, крепкий. Отлично. Теперь можно приступать.

Я закрыла глаза и переключилась на магическое зрение. Медленно осмотрела пространство вокруг. Так… От корней, обвивающих меня, тянется тонкая зелёная нить силы — она ведёт прямо к Пульвитиаре. Чуть дальше ярким золотым сиянием светится Макс. Любопытно: сам он будто соткан из золота, а его клинок горит холодным синим пламенем. Надо будет как-нибудь спросить, как так выходит… Но не сейчас.

Теперь — зомби. От каждого из них вправо тянется тонкая синяя нить. Я аккуратно проследила за ними: шаг, ещё шаг, ещё… И вот оно — за деревьями все эти нити сходятся в одну мощную, плотную цепь.

Создав призрачную пилу, я осторожно начала её пилить. Сначала ничего не происходило, никто ничего не замечал. Но когда я дошла примерно до середины, маг явно почувствовал неладное. И, наплевав на ведьму и эльфа, бросил всю свою нежить прямо на меня.

Понимая, что кокон из корней долго не выдержит такого напора, я ускорилась, сильнее давя на пилу. Ещё минута, ещё… И наконец — тихий звон, и цепь лопается.

Связь разорвана.

Зомби замерли, потеряв контроль. В наступившей тишине, пока они ещё не пришли в себя, я быстро вспомнила формулу упокоения. Прошептала её, сопровождая простыми, но точными пасами рук. Вспыхнуло яркое пламя — и наши «добрые друзья» рассыпались в пыль.

— Ребята, вы как? — я попыталась выглянуть из-под защиты корней, стараясь хоть что-то разглядеть.

Никто не ответил. Тишина давила, и я начала нервничать так, что ещё чуть‑чуть — и несчастное дерево, чьи корни меня защищали, точно пострадало бы от моей магии. Но тут с тихим хрустом корни вокруг меня стали медленно расплетаться и уходить обратно в землю. Наконец я смогла увидеть своих друзей. И выглядели они… очень злыми.

— Эм… Все живы? — первой нарушила я гнетущую тишину.

В ответ — молчание. Они продолжали сверлить меня взглядами, и от этого становилось не по себе. Да что на них нашло?

— Аматочка, милая, — голос Пульвитиары звучал обманчиво мягко, но в нём звенела сталь, — у меня к тебе два вопроса. Первый: тебе вообще известно значение слова «команда»? И второй: какого лешего ты вообще решила действовать в одиночку? Нельзя было просто подождать нас?

Я невольно насупилась, чувствуя, как внутри закипает обида пополам с раздражением.

— Почему ты вообще бросилась в бой одна, наплевав на собственную безопасность?! — рявкнул Макс, и его обычно спокойный голос сейчас грохотал, как раскат грома.

Сдержаться я уже не могла:

— Да потому что, пока вы сюда добежали, эти твари успели бы дойти до деревни и убить кого‑нибудь! Вы что, не заметили, что это были зомби второй ступени — идеально контролируемые, настоящие машины для убийства? Причём, судя по движениям, при жизни они были опытными воинами — разорвать пару деревенских парней для них было бы делом пары секунд! — Я перевела дыхание и уже обратилась к ведьме: — А сделать «так сразу» я не могла, потому что связь с их хозяином всё ещё была активна. Формула «Упокоения» работает только на бесконтрольных зомби — а пока нить держалась, заклинание было бесполезно!

Макс уже открыл рот, чтобы снова что‑то рявкнуть, но в этот миг где‑то в центре деревни вспыхнул ослепительно яркий белый свет. За ним последовала вспышка фиолетового пламени — и я ощутила мощную волну тёмной магии. Магии дроу. Холодная, колючая, она прокатилась по коже, словно ледяной ветер.

Не сговариваясь, мы сорвались с места и бросились к деревне.

***

Выяснилось, что магический всплеск произошёл в доме старосты. Мы ворвались туда, готовые ко всему, с мрачными лицами и на взводе — будто шли на решающую битву.

Картина и правда открывалась любопытная. Двери стояли распахнутыми настежь, первый этаж был пуст, а со второго этажа доносились невнятные, сдавленные крики. Я взлетела по лестнице, словно на крыльях, и замерла, резко зажмурившись от ослепительного сияния.

— Какого лешего?! — рявкнул Макс и тут же встал передо мной, заслоняя собой свет.

Он был выше, так что смог прикрыть меня от невыносимого блеска, и я, наконец, смогла опустить руку и оглядеться. Источником этого золотого, почти слепящего света оказалась Киссаэла. Она стояла в коридоре, вся окутанная сиянием, и испуганно смотрела в сторону комнаты Люсинды. Одной рукой она зажимала рот, будто пыталась удержать крик, а вторую прижимала к груди, словно хотела унять бешено колотящееся сердце.

— Эла? — Пульвитиара наконец добежала до нас и теперь пыталась разглядеть, что происходит, выглядывая из‑за наших спин.

Зря она это сделала. Едва Киссаэла услышала её голос, она резко обернулась, вскрикнула — и сияние вспыхнуло с новой силой. От девушки повеяло таким жаром, что Макс начал оседать, не в силах выдержать эту волну магии. Я попыталась выставить щит, но против силы ясновидящей он оказался бесполезен.

— Киссаэла, остановись! Это мы! — закричала я во весь голос, срываясь на хрип.

Не знаю, услышала ли она меня или просто наконец разглядела знакомые лица, но сияние постепенно угасло.

— Ребята? — голос Киссаэлы дрожал. — Простите… пожалуйста, простите!

Я осторожно приоткрыла глаза. Теперь передо мной стояла обычная девушка — испуганная, растерянная. Она переводила взгляд с нас на комнату и обратно.

— Я просто испугалась, — торопливо заговорила она. — Вы все убежали, а я прибежала сюда. В доме было тихо, а потом вдруг послышался какой‑то шум. Я поднялась наверх, заглянула в комнату… а там Амадей! И ещё кто‑то лез через окно…

Она осеклась и махнула рукой в сторону комнаты. Я обошла Макса — он всё ещё стоял на коленях, явно не до конца оправившись от вспышки, — и заглянула внутрь.

Под окном на четвереньках, крепко зажмурившись, ползал Тимур. Люсинды в комнате не было. Зато возле её кровати, лицом вниз, среди россыпи стеклянных осколков, лежал Амадей. На его затылке темнела кровавая рана.

У меня едва не вырвался крик, но здравый смысл всё же взял верх над паникой. Первым делом я бросилась к лекарю. С облегчением выдохнула, нащупав ровный, спокойный пульс.

В комнату вошла Пульвитиара — и вот она уже не смогла сдержать изумлённого возгласа.

— Он жив, но без сознания, — поспешно бросила я, чтобы хоть немного успокоить Пульвитиару. — Похоже, кто‑то не слишком деликатно приложил его вазой по голове. Посмотри лучше, что с Максом.

Ара не сказала ни слова. Она молча отступила на пару шагов, тряхнула головой, резко развернулась и стремительно вышла, едва не толкнув ошеломлённую Киссаэлу.

Я же, вспоминая уроки целительства, положила ладонь на голову Амадея и нараспев прошептала нужное заклинание. Магия сорвалась с моей руки россыпью маленьких красных искр — и края раны начали срастаться прямо на глазах. С усилием я перевернула оборотня на спину.

— Ну же, здоровяк, открой глаза! — и, не придумав ничего лучше, со всей силы хлопнула его по щеке.

К моему удивлению, Амадей тут же очнулся. Его глаза вспыхнули ярко‑жёлтым звериным светом, он глухо зарычал и вцепился когтистой рукой мне в плечо. Я испуганно взвизгнула и рванулась в сторону, но вырваться из хватки не получилось: его когти глубоко впились в кожу, и рубашка тут же потемнела от крови.

«Да что ж за день такой?!» — пронеслось у меня в голове.

Звериный блеск в глазах Амадея постепенно угас, когти втянулись. Он тяжело вздохнул и уставился на меня удивлённым взглядом:

— Амата?

Я молча кивнула, изо всех сил сдерживая подступающие слёзы. Правая рука почти онемела, а плечо горело от царапин. Амадей заметил кровь на моей рубашке и тут же отдёрнул руку.

— Никогда не подходи к раненому оборотню! — рявкнул он, и в его голосе звенела злость.

От этих слов мне стало по-настоящему обидно. Я тут ему жизнь спасаю, рану заживляю, а в ответ — только рык и упрёк.

Где‑то сбоку раздался глухой звук. Мы с Амадеем одновременно повернули головы и увидели, как Тимур, закатив глаза, рухнул без сознания. Над ним, скрестив руки и сверкая глазами, стояла разъярённая Пульвитиара.

В этот миг я с горькой ясностью поняла: наше первое задание мы провалили с оглушительным треском.

***

Мы с Киссаэлой и Максом остались в той же комнате, а Амадей вместе с Пульвитиарой отправились по следам Люсинды. Оборотень, едва придя в себя, довольно быстро взял эмоции под контроль и рассказал, что же на самом деле произошло.

— Когда все разбежались, — начал он, — я был в комнате с Квиткой. Она, кстати, до сих пор под сонным заклятием — мирно спит в соседней комнате. Вдруг слышу какой-то шелест в коридоре. Вышел посмотреть — и тут из комнаты напротив выскакивает эта девчонка с перекошенным лицом. А я-то думал, она всё ещё спит. Она рванула к лестнице, я за ней. Схватил за руку — а она орёт и отбивается, будто обезумела. Кричит, что ей срочно надо куда-то идти, что её там ждут. Я её через плечо — и обратно в комнату, уложил на кровать. Только отвернулся — она хватает со стола вазу и со всей силы бьёт меня по голове. Тут я и отключился.

Да уж, неслабо она его приложила — даже оборотень вырубился с одного удара. Зато теперь стало ясно, как исчезали наши пропавшие. Скорее всего, тот самый «святоша» наведывался к ним со своими молитвами, а после этого люди, ничего никому не сказав, уходили в ночь. От этой мысли становилось по-настоящему жутко: представить только, что в какой-то миг ты вдруг перестаёшь контролировать свои действия и словно перестаёшь быть собой.

Посовещавшись, мы решили, что искать Люсинду отправятся Пульвитиара и Амадей: ведьма будет искать магические следы, оборотень — физические. Меня не взяли, потому что кому-то нужно было остаться с Тимуром. Киссаэла была слишком потрясена, чтобы быть полезной, а Макс ещё не до конца пришёл в себя — так что присматривать за парнем выпало мне.

Я устроилась на кровати, стараясь сидеть так, чтобы боль в руке была чуть терпимее. Странно, но никто до сих пор не заметил мою рану — а жаловаться самой не хотелось. Заклинанием я остановила кровотечение и теперь мужественно терпела, делая вид, что всё в порядке. Киссаэла сидела на стуле, сжимая дрожащими руками стакан с успокоительным — его ей с готовностью дал уже заметно оправившийся Амадей. Макс стоял у двери, хмуро поглядывая на Тимура, который без сознания лежал в углу.

— И долго он так будет валяться? — спросил Макс, устало потирая глаза.

— Скоро оклемается, — пожала я плечами, стараясь говорить как можно спокойнее.

Максимилиан, как оказалось, ещё легко отделался — по словам Киссаэлы, он чудом не ослеп от её «божественного света». Девушка рассказала, как всё было: когда Пульвитиара и воин бросились мне на выручку, она вернулась в дом старосты и обнаружила там Амадея с пробитой головой. В тот же миг в окно ворвался Тимур — его глаза пылали, будто в них бушевало адское пламя. Киссаэла перепугалась до дрожи и, не раздумывая, ударила парня волной своего божественного света — тем самым даром, что достался ей от отца.

Тимур уцелел лишь благодаря неконтролируемому выбросу магии дроу, но его, как и Максимилиана, изрядно контузило. А тут ещё мы «подкрались аки тать в ночи» — нервы у девушки окончательно сдали, и следующую волну света она выпустила уже в сторону Макса.

К священнику подобраться не вышло: когда ребята добрались до храма, служба уже шла. Пробиться сквозь плотную толпу к Никоиру, стоявшему у алтаря, было попросту невозможно. Тут примчались деревенские мужики с криками, что зомби снова идут на деревню. Вмиг поднялась паника: люди кричали, метались, толкались. В этом хаосе Максимилиан ненадолго потерял из виду Киссаэлу. Пока отыскал её, пока пробился к выходу, их уже встретила Пульвитиара. Она и сообщила, что я, не дожидаясь никого, отправилась встречать «гостей».

Ясновидящую тут же отправили в дом старосты, а сами рванули ко мне. По дороге столкнулись со старостой и его отрядом. Те пытались развернуть их, твердя, что я приказала всем прятаться. Максимилиан в двух словах объяснил, куда им стоит деть эти приказы, и устремился в лес. Успел как раз вовремя.

По общему мнению Макса и Ары, если бы не они, меня бы давно растерзали. На мои робкие возражения, что у меня всё было под контролем, они лишь равнодушно махнули рукой. Было обидно до скрежета в зубах.

— Ой, кажется, он зашевелился! — пискнула Киссаэла, тыча пальцем в сторону Тимура.

Мы с Максом тут же напряглись. Парень и правда начал приходить в себя. Тихо простонав, он прижал ладонь к виску и приоткрыл глаза.

— Ну, здравствуй, некромант, — процедил Максимилиан, прищурившись. — Одно резкое движение — и я тебя лично прирежу.

Тимур замер, уставившись на эльфа с неподдельным изумлением.

— Кто?

— Брось, отпираться бессмысленно. Тебя застукали прямо на месте преступления, — хищно улыбнулся Макс, не сводя с парня пристального взгляда.

Тимур смотрел на него широко раскрытыми глазами, и, честно говоря, у меня на лице было ровно то же выражение.

— Макс, я же тебе говорила, что это… — но на меня посмотрели так, что я сочла за лучшее помолчать.

Киссаэла вообще ничего не понимала и молча прихлёбывала своё успокоительное. Тимур сел, хмуро уставился на нас.

— Так что, парень, признаваться будем? — продолжал гнуть своё Максимилиан.

— Макс, — я попыталась ещё раз, и на этот раз меня наконец услышали. Вернее, нет — услышали, но пропустили мимо ушей.

— Брось, Амата, ты что, реально поверила этому темному? В то, что он такой несчастный, влюблённый, никому не нужный? Да наверняка это он по‑тихому девчонок из дома уводил! Поиграет немного, стукнет по башке — и поминай как звали! Парня от кузнеца где‑нибудь под сосной зарыл, а когда понял, что Люсинда всё равно не его — похитил и её. Да вот незадача: тут наша Эла его подловила. Так где ребята, а, темный? Где?!

Я в ужасе смотрела на орущего эльфа и на жавшегося в углу парня. С каждым словом Макса глаза Тимура темнели, а вокруг его рук начал закручиваться густой тёмный туман. Я понимала: ещё чуть‑чуть — и терпение парня лопнет, тогда нам всем несдобровать. Что это на него нашло? Я его не узнавала. Мне казалось, я знаю его лучше, но сейчас передо мной стоял незнакомец — злой, безжалостный, жёсткий. Даже жестокий.

— Прекрати, Максимилиан! — я вскочила с кровати и встала между ними. — Ты перегибаешь палку! Никто не давал тебе права так с ним разговаривать. К тому же я уже сказала: парень тут совершенно ни при чём. Или моё слово для тебя ничего не значит?

Эльф закатил глаза, картинно ухмыльнулся и сделал шаг ко мне.

— Амата, а ты сама часом не влюбилась в этого темного, а?

Чего?! Этот эльф вообще любовь к жизни потерял? Да я его за такие слова сейчас сама где‑нибудь под сосенкой закопаю! Гррр… Прости меня, Шанхазей…

— Да ты… — я начала наступать на смертника, но меня опередили.

Тимур вскочил на ноги. Одной рукой он вскинул опасное заклинание в эльфа, второй — убрал меня с траектории и накрыл защитным куполом. Макс, словно играючи, отбил летящий в него сгусток магии. Лёгкий удар — и Тимур снова рухнул на пол. Киссаэла завизжала. А я, не ожидая такого финта, глупо шлёпнулась на пятую точку и пыталась сообразить, что вообще только что произошло.

Макс посмотрел на меня:

— Не ушиблась?

Я зло промолчала. Ушибленный копчик давал о себе знать, но почти отрубленная рука болела куда сильнее — я только‑только сумела её немного успокоить, а от падения она снова начала ныть с новой силой. Под плащом раны моей видно не было и ребята до сих пор не заметили.

Тем временем Максимилиан подошёл к лежащему на полу юноше, который всё ещё пытался подняться.

— Я никого не похищал и тем более не убивал! — зло прохрипел Тимур.

Эльф внимательно посмотрел на него, хмыкнул и протянул руку.

— Я знаю, — коротко бросил он и рывком поставил парня на ноги.

Вот теперь я окончательно запуталась. Но, к счастью, не я одна: Тимур изумлённо вздёрнул брови и тупо уставился на стоящего перед ним эльфа.

— Тогда… все эти слова… зачем?..

— Тебе нужно быть терпеливее, если не хочешь, чтобы тебя обнаружили враги твоего отца. Ты разозлился и потерял контроль, высвободив силу. По этому короткому всплеску тебя могут найти, — пожал плечами Макс, будто речь шла о чём‑то совершенно будничном.

Мы с Киссаэлой, открыв рты, некрасиво таращились на нашего коллегу. Макс поймал мой взгляд и подмигнул. Я закрыла рот и, не говоря ни слова, но громко и зло сопя, плюхнулась обратно на кровать.

— Мы с тобой ещё потренируемся, парень, как правильно себя контролировать, — эльф обогнул Тимура и присел на подоконник. — Ну а теперь давай рассказывай.

— Что? — выпалил юноша.

— Как твой отчим докатился до такой жизни.

Тимур заскрипел зубами. Он хотел было что‑то сказать, но вдруг насторожился, осторожно выглянул из комнаты и к чему‑то прислушался. Потом повернулся к Максу, гневно сверкая глазами.

— Где Люсия?

Упс… Хо‑о‑роший вопрос. Знали бы мы ответ.

— Мы думали, ты знаешь, — сказала я.

Тимур застонал и схватился за голову.

— Не успел… Это он! Я хотел его остановить, но он меня обманул и сбежал. Я хотел перехватить Люсию, но не успел… Не успел!

Только истерики нам тут и не хватало. Видимо, Макс подумал о том же: он подскочил к Тимуру, схватил за плечи и хорошенько встряхнул.

— Успокойся! И рассказывай всё по порядку.

Это возымело действие — парень перевёл дыхание и начал медленно рассказывать.

— Никоир всегда меня недолюбливал. Он злился и винил меня в смерти матери. Для всех вокруг он был святым, примерным отцом — но только не для меня. Когда тётушка Квитка рассказала мне правду, я, если честно, даже обрадовался, что этот…

Эльф перебил:

— Короче можно? И главное — по делу.

Тимур осёкся, а мы с Киссаэлой осуждающе уставились на бессовестного Макса. Но эльфу — что с гуся вода. Он пожал плечами и снова начал торопить парня.

— Я как раз и рассказываю! — огрызнулся Тимур, сверкнув глазами. — Когда он узнал, что мы с Люсиндой любим друг друга, то будто поставил себе цель — испортить мне жизнь. Он постоянно ставил палки в колёса, но, странно, от этого мы с Люси только сильнее держались друг за друга. Так было всегда.

Но… несколько месяцев назад всё изменилось. Перемены начались после одной из его поездок в город. Никоир стал каким‑то другим — задумчивым, молчаливым, будто сам не свой. Стал меньше внимания уделять прихожанам, а службы проводил со спущенными рукавами — раньше такого никогда не случалось.

А однажды, вернувшись из города, он ворвался ко мне в комнату, чтобы в очередной раз унизить. Но в тот раз он был совсем не похож на себя: возбуждённый, с бешеным взглядом, кричал, что нашёл способ вернуть её. Вернуть свою возлюбленную — мою мать.

«Ничего себе», — пронеслось у меня в голове. И кто вообще надоумил нашего «святошу»? К тому же я ни разу не слышала, что мёртвых можно воскресить — если не считать зомби, конечно. Но вряд ли Никоир мечтал о скелете своей возлюбленной.

— А он хоть упоминал, как именно собирался это сделать? — спросила я.

— Он бормотал что‑то про ритуал, который нашёл в какой‑то книге. Говорил, что ему нужны жертвы. Кровавые жертвы. И что ради возможности хоть на мгновение вернуть жену он пойдёт на всё. Сначала я не придавал этому значения. Думал, мужик просто умом тронулся. Мы с Люси по‑прежнему встречались тайком, её отец по‑прежнему гонял меня и докладывал моему «папаше», а тот… даже перестал меня наказывать. Просто отмалчивался. Я уже решил, что эта вспышка безумия прошла и он снова стал просто невыносимым, как раньше.

Но потом в деревню стали приходить зомби, а следом начали пропадать люди — в основном ребята примерно одного возраста. Это было странно. И самое главное — после каждого набега мертвецов и очередной пропажи Никоир уходил в лес. Однажды я решил проследить за ним. Вышел на поляну с восточной стороны деревни… а он…

— Пропал? — подсказал Макс.

— Да. Будто сквозь землю провалился.

— Знаешь, а ведь на той поляне раньше стоял дом, где жили Никоир с твоей матерью. Собственно, ты и родился в том доме, — тихо добавила я.

Тимур вздрогнул, будто его ударили. Он нахмурился, уставился на свои руки, словно видел их впервые.

— Не знал, — пробормотал он. — Тётушка Квитка никогда об этом не говорила. А я… сколько себя помню, всегда жил в храме.

Он ненадолго замолчал. Его тёмные глаза смотрели в пустоту, а пальцы едва заметно дрожали. Мне вдруг стало до боли жаль его.

— Что было дальше? — тихо спросила Киссаэла.

Я даже вздрогнула — настолько тихо она сидела, что я успела забыть о её присутствии. Тимур будто очнулся: тряхнул головой, взъерошил волосы и снова посмотрел на нас.

— А дальше я устроил ему скандал. Сказал, что всё о нём знаю и расскажу Кристоферу. Никоир лишь рассмеялся. Заявил, что у меня нет никаких доказательств, а даже если я что-то и скажу, то…

— Он угрожал Люсинде? — снова подала голос Киссаэла.

— Да, — тихо проговорил Тимур.

Вот же гад! Мне этот «святоша» сразу не понравился — особенно его бегающие, выцветшие глазки.

— Тогда я не выдержал и ударил его. Но Никоир в тот момент казался настоящим безумцем. Он засмеялся, сплёвывая кровь, и сказал, что почти всё готово. Осталась всего одна дева — и он постарается, чтобы ею стала именно моя Люсия. Тогда-то я и отдал ей медальон матери. Ох, как же Никоир тогда разозлился! Но снять медальон без разрешения хозяина можно только тогда, когда тот либо мёртв, либо находится на грани смерти.

Да уж, когда эта глупышка упала с крыши да ещё и умудрилась загнать себе нож в грудь, она действительно была на грани. Амадей тогда едва откачал её. Видимо, тогда Кристофер и снял медальон.

— Следующим пропавшим стал Томми. Я подумал, что задумка с медальоном сработала и Никоир не сможет причинить Люсинде вред. После этого настало затишье. Потом приехали вы. Ваш приезд сильно огорчил Никоира — ох, как он ругался! Но потом Люсия… Кристофер отдал медальон, и я испугался. Испугался, что этот безумец прийдёт за ней. А он и правда пришёл — в тот же день, когда она очнулась.

— Скажи, — я подалась вперёд, — он ведь использовал что-то вроде гипноза? Заставлял своих жертв самих выходить из дома во время набегов зомби?

— Да, — кивнул парень. — Именно так. Никоир приходил к жертве и внушал ей, что во время прихода зомби нужно идти в лес. На ту самую поляну. Я сколько ни вынюхивал — не нашёл ни следов, ни кого-либо. И уж точно не подозревал, что когда-то там стоял дом.

Все снова замолчали. Каждый переваривал услышанное. А я всей душой начинала ненавидеть этого «святого» козла.

Тишину нарушил Макс:

— Правильно ли я понимаю, что ты смог самостоятельно освоить кое-какие основы магии?

— Мне помогала тётушка Квитка, — согласился Тимур.

— Значит, распознать мага в человеке ты можешь? — продолжил эльф.

— Могу.

И, кажется, я начала понимать, к чему клонит Максик.

— И как же так вышло, что ты не распознал в собственном отчиме некроманта?

Тимур удивлённо посмотрел на эльфа, а его ответ меня попросту ошарашил:

— А он и не некромант. Он вообще не маг. В нём нет ни капли магической крови.

Теперь настала наша очередь изумляться. То тошнотворное ощущение близости некроманта, грубо нарушающего Закон, которое я чувствовала рядом с Никоиром, теперь казалось неоспоримым. Жаль, что мы так мало с ним общались — и уже не будет шанса проверить всё наверняка.

— Но как тогда он мог применять внушение? — голос Киссаэлы дрожал от смеси обиды и растерянности. — Я точно чувствовала магию. Грубую, словно необработанную… Не говорю уже про зомби. Я не могла ошибиться!

Ясновидящая выглядела одновременно обиженной и взбешённой — будто сама себе не могла простить промах.

— Мы тебе верим, Эла, — спокойно сказал Максимилиан, мягко кивая ей. — Но если он не маг, как он вмешивался в сознание людей и управлял нежитью?

— У него появился какой-то мощный артефакт, — Тимур развёл руками. — После последней поездки в город он прямо-таки хвастался каким-то свёртком. Я пытался его найти, но… безуспешно.

Любопытно. Что же это за штука такая? Я о подобных не слышала. Но, судя по тому, как чётко действовали зомби — не просто поднимались, а строго исполняли приказы, — артефакт должен быть невероятно сильным.

— Как только Кристофер вернул Никоиру мой медальон, тот сразу почувствовал себя свободнее и начал действовать, — продолжил Тимур. — Чтобы вы ничего не заподозрили, он призвал свою мёртвую армию прямо во время службы. План у него был простой: зомби отвлекают вас, а он тем временем уводит очередную жертву. Он почти праздновал победу, когда в храм вошли вы. Тут Никоир запаниковал. Когда объявили тревогу, он попытался скрыться. Я хотел его остановить, но этот гад вырубил меня.

Очнувшись, я бросился к Люсинде. Не знал, дома ли Кристофер, поэтому решил залезть через окно. Но опоздал — её там не было. Ваш лекарь лежал на полу с разбитой головой. Я хотел ему помочь, но тут появилась ты, начала кричать, и меня оглушило. Дальше вы и сами всё знаете.

Я задумалась, перебирая в голове детали. М‑да, картина вырисовывалась занятная.

— А ты знаешь, что он делает с пропавшими? — Максимилиан задумчиво почесал бровь.

— Нет, — глухо ответил Тимур. — Но надеюсь, что они живы… Ведь если нет, то это значит, что и Люсинда…

Ох, как же непросто работать с влюблённым парнем. Он всё время думает только о своей Люсинде, фильтруя реальность сквозь эту одержимость. Удивительно даже, что до сих пор не сорвался в истерику из‑за того, что её здесь нет. Не размахивает мечом, не орёт, обещая злодею страшную расправу, не несётся сломя голову в лес…

Только я успела об этом подумать, как Тимур резко выпрямился и рванулся к двери. Но Киссаэла мгновенно перегородила ему путь. Она встала на пороге, гордо вздёрнув подбородок и уперев руки в бока. Вид у неё был такой грозный, что даже мне на миг стало не по себе.

— И куда это ты собрался, милый? — пропела она обманчиво ласковым тоном.

— Да неужели непонятно?! — вспыхнул Тимур, сверкнув глазами. — Я иду искать Люсинду! И ты меня не остановишь!

— Ага, сейчас! — рявкнула Киссаэла и просто положила ладонь ему на лоб.

Тимур закатил глаза и в очередной раз за этот безумный день сполз на пол. Мы с Максом переглянулись и уставились на Элу.

— Что? — пожала она плечами. — Сейчас он мыслит неадекватно. Только дров наломает, а не поможет.

Нам ничего не оставалось, кроме как молча согласиться и украдкой прятать улыбки, чтобы не попасться на глаза вездесущей Киссаэле.

Спустя полчаса вернулись наши следопыты. К всеобщему облегчению, старосты по-прежнему нигде не было видно. Наверняка он вместе с остальными мужиками засел в местной харчевне, прижимая к губам большую чарку свежего пива. А если жена потом спросит, где он пропадал, Кристофер, скорее всего, невозмутимо заявит, что выполнял мой «приказ» и всю ночь преданно ждал меня в храме.

— Ну, что? — первым, как всегда, взял быка за рога Максимилиан.

— Девушку не нашли, — выдохнула Пульвитиара и тут же плюхнулась рядом со мной, будто ноги больше не держали.

Честно говоря, я и не ждала другого исхода.

— Но-о-о… — протянул эльф, явно чувствуя, что самое интересное ещё впереди.

— Но след её я всё же уловил, — подхватил Амадей. — И вы не поверите, куда он меня привёл и где я его потерял!

— На поляну, — хором буркнули мы втроём.

Амадей обиженно надул губы. Вид у него был такой по-детски расстроенный, что я не удержалась и прыснула в кулак. Тут же на меня уставились с осуждением. Ну а что? Даже в самой жуткой ситуации иногда хочется просто выдохнуть и посмеяться.

— Так, — Макс тяжело вздохнул и прикрыл ладонью глаза, будто пытаясь собраться с мыслями. — А есть хоть что-то хорошее, что вы можете нам сообщить?

Ведьма и оборотень обменялись хитрыми взглядами и продолжили упорно хранить молчание. Интересно, с чего вдруг у них такое внезапное взаимопонимание? Я уставилась на них самым строгим видом, но им хоть бы хны.

— Ну и? — снова начал Макс, и терпение в его голосе уже явно подходило к концу.

Они продолжали молчать. Ох, зря они так. Не стоит испытывать терпение нашего командира. Эльфы, может, и любят нюхать цветочки, но злить их — дело опасное.

— Либо вы сейчас же выкладываете всё, что нашли, либо я вас самих в зомби превращу! У нас дело на грани срыва, каждая минута промедления может стоить жизни невинным детям! Хватит тянуть время! Я здесь старший, мне и командовать! Адепт Шаув’эль, доложить по форме! — рявкнул Максимилиан так, что даже у меня по спине пробежал холодок. В этот момент его боялась, кажется, даже сама тьма.

Максимилиан по-прежнему был в боевых доспехах. Его светлые волосы, собранные в короткий низкий хвостик, слегка растрепались — несколько золотистых прядей упали на лицо, но он даже не подумал их убирать. Грозной, несокрушимой горой он нависал над сжавшимся в комок Амадеем. В эту минуту он был похож на древнего бога войны — сурового, беспощадного, величественного.

Эх, загляденье… Как же он был красив. Я невольно залюбовалась — и пусть было страшно, оторвать взгляд не получалось. Ещё чуть-чуть — и, кажется, я бы совсем забыла, где нахожусь. Заметив лукавый, понимающий взгляд Киссаэлы, я тут же смутилась. Щёки залило предательским румянцем. Старательно изобразив самую невинную мину, я уставилась на «виновников торжества», делая вид, что вообще ни о чём таком не думала.

От пытливого взгляда эльфа Амадею деваться было некуда. Он вскочил на ноги, выпятил грудь (но всё равно оставался ниже Макса), сложил руки по швам и отчеканил:

— Следуя по следу подозреваемой, мы вышли на поляну в лесу к востоку от деревни, где след оборвался. Никаких видимых странностей обнаружено не было. Однако адептка Котэшская в силу своей природной связи с лесом смогла заметить возмущённый фон его ауры.

Ничего себе!

— И что это значит? — спросил Макс, уже заметно успокоившись.

— А это значит, что на поляне что-то скрыто. И что-то немаленькое, — пояснила ведьма.

— Например, дом? — предположила я.

— Возможно, — кивнула та. — Замешана очень сильная магия. Но самое скверное — иллюзию подпитывает сам лес. Кто-то прицепил эту заразу прямо к душе леса, и она, словно паразит, потихоньку высасывает из него жизнь.

— А снять её ты сможешь? — подала голос Киссаэла.

Пульвитиара на миг задумалась, затем решительно кивнула:

— Думаю, мне это под силу.

— Хорошо, — подытожил командир. — Выступаем немедленно. Работаем быстро, но аккуратно. Вас кто-нибудь заметил?

Амадей и Ара переглянулись.

— Нет, — ответил оборотень. — На поляну открыто не высовывались. Посмотрели, понюхали — и обратно.

— Отлично. Тогда это наш козырь — сыграем на эффекте неожиданности. Собираемся.

Эльф первым направился к выходу, но у самой двери остановился, пропуская вперёд «разведчиков», а меня задержал.

— Амата, я не думаю, что тебе стоит туда идти. Ты потратила слишком много сил на зомби. Лучше бы тебе сейчас отдохнуть.

Какая трогательная забота, прямо аж пробрало. Но слушать её я не собиралась. Там, возможно, убивают людей, моим друзьям может понадобиться помощь, а я должна тут сидеть и отдыхать? Да ни за что!

— Моя сила по-прежнему при мне, командир. И думаю, она вам ещё пригодится. Мы не знаем, каким именно артефактом пользуется Никоир, так что каждый боец на счету.

Произнёс эту речь и попыталась проскользнуть мимо него в дверь, но этот… нехороший эльф схватил меня за руку. За ту самую, которую мне чуть не отрубили. Я охнула — ноги подкосились от резкой, обжигающей вспышки боли, а с лица сошла вся краска. Дёрнулась, вырвала несчастную конечность из его хватки. Макс изумлённо уставился на свою окровавленную ладонь и тут же побледнел. На мгновение его лицо исказила боль — словно ранили не меня, а его. Он медленно поднял взгляд:

— Ты ранена?!

— Да что ты! Просто кетчупом вымазалась! — сквозь зубы прошипела я.

Рука болела невыносимо.

— Амадей! — рявкнул Макс и тут же подхватил меня на руки.

Вот ещё выдумал! У меня рука ранена, а не ноги отрублены — нечего таскать меня, как немощную. Киссаэла испуганно уставилась на нас, а в комнату влетел лекарь.

— Что случилось? — устало спросил он, явно готовясь к очередной взбучке.

— Амата ранена, — коротко бросил эльф и уселся на кровать, усаживая меня к себе на колени.

Эла охнула и потянулась за своим уже ставшим родным стаканом успокоительного. Амадей тут же подскочил ко мне и цапнул за раненую руку. Они издеваются, да?! Острая боль снова пронзила всё тело, и я зашипела сквозь зубы.

— Осторожнее! — рыкнул на него Макс.

Но Амадей и не подумал обратить на него внимание. Он быстро разорвал рукав моей рубашки и внимательно осмотрел «место работы».

— Рана неглубокая, рваная, края неровные. Судя по размеру — топор, так? — он бросил на меня быстрый взгляд, я скривившись кивнула. — Ничего страшного. Сейчас быстренько промоем, намажем мазью — и будет как новая. Пару дней ещё побудет шрам и помучает зудом, но до свадьбы и от этого не останется следа.

Выдав эту жизнерадостную тираду, оборотень принялся за дело. Он выбежал из комнаты и тут же вернулся с графином воды, ножницами, ватными дисками, какими-то тряпочками и целой батареей скляночек. Разложив всё это богатство перед собой прямо на полу, он засучил рукава. Руки Амадея двигались чётко и с такой лёгкостью, словно он занимался этим каждый день. Хотя, может, так оно и было — кто знает, как учат лекарей.

Для начала он обработал ладони жидкостью из одной из скляночек. Затем водой из графина начал аккуратно смывать кровь и грязь с моей многострадальной руки. Когда, по его мнению, рана стала достаточно чистой, он развернул одну из тряпочек, и я с ужасом уставилась на сверкнувшую в свете иглу.

— А может, не надо? — пискнула я и попыталась соскользнуть с рук эльфа, но не тут-то было. Максимилиан держал меня так крепко, что ещё немного — и он бы просто переломил мне позвоночник.

— Надо, Амата, надо, — криво усмехнулся оборотень, и в его глазах заплясали странные блики.

В этот момент он показался мне каким-то безумным гением — у них обычно такой блеск в глазах появляется, когда они придумывают очередную пакость. Амадей же, словно заправская швея, ловко продел нитку в игольное ушко и склонился над моей рукой, беззвучно что-то шепча. Потом он понёс иглу к коже — я взвизгнула и дёрнулась, но держали меня крепко. Максимилиан что-то прошептал, и мои глаза начали сами собой закрываться. И уже на грани сна я ощутила лёгкий, как прикосновение пёрышка, поцелуй в висок. Или показалось?

Очнулась я, когда Амадей с довольным видом втирал мне в руку какую-то жуткую зелёную мазь с не менее жутким запахом. Рана была уже зашита — и настолько ровным стежком, что позавидовала бы любая уважающая себя портниха.

— Очнулась, спящая красавица? — с тёплой улыбкой спросил оборотень.

— Кажется, — буркнула я и невольно ещё крепче прижалась к груди эльфа.

От его тепла, запаха, от этой надёжной близости у меня слегка кружилась голова. Или всё-таки это из‑за потери крови? А этот тёплый комок в груди… Как же уютно вот так сидеть у него на руках — в этих сильных, надёжных, неожиданно нежных объятиях… Стоп! Опять меня куда‑то не туда несёт! Точно из‑за кровопотери. Определённо. В голову лезет всякая нелепица.

Амадей тем временем закончил все манипуляции и даже успел наложить аккуратную повязку.

— Готово. Принимай работу, — сказал он, отстраняясь.

Я тут же поспешила соскользнуть с колен эльфа. Макс неохотно разжал руки и тихо вздохнул — или мне опять показалось?

— Спасибо, — искренне поблагодарила я лекаря.

— Да не за что, обращайся, — небрежно махнул он рукой, собирая свои инструменты.

Осторожно пошевелив рукой, я с удивлением поняла, что боль полностью исчезла. Вот это мастерство! Пусть Амадей и ведёт себя порой как оболтус, лекарь он и правда замечательный.

— Так, теперь можем идти? — нетерпеливо поинтересовалась Пульвитиара, стоя в дверях.

Они с Киссаэлой переглядывались, нагло хихикали и косились на меня с таким видом, будто знали какой‑то секрет. На что они намекают, противные? Я опустила глаза, делая вид, что внимательно изучаю бинт, а сама украдкой, из‑под ресниц, поглядывала на Макса. Он сидел на кровати, закрыв глаза и опустив голову на руки. Чего он так переживает? Ну, царапина… Амадей всё быстро исправил.

— Что скажешь, Макс? — Амадей легонько коснулся плеча эльфа.

Максимилиан вздрогнул, поднялся и медленно обвёл всех взглядом, на мгновение задержавшись на мне. Я скромно потупилась, стараясь выглядеть как можно невиннее.

— Идём, — коротко бросил он и первым вышел из комнаты.

На этот раз никто не пытался меня остановить — видимо, наконец поняли, что это бесполезно. В комнате остались только Киссаэла да без сознания лежащий Тимур. А в соседней комнате мирно спала Квитка, даже не подозревая, в какой опасности сейчас находится её дочь.

***

На поляне стояла мёртвая тишина. Ни пения ночных птиц, ни шелеста листвы, ни привычного стрекота сверчков — вообще ни звука. Казалось, будто мы очутились в каком-то безжизненном месте, хуже кладбища. Хотя нет — на кладбище всё же бывают хоть какие‑то звуки, а здесь царила пугающая, неестественная пустота. В этом я была уверена: за годы учёбы мне не раз приходилось бывать на кладбищах, и не единожды оставаться там на ночь. Сначала было страшно, потом привыкаешь, и со временем это место даже становится каким‑то родным, почти уютным.

Вот и сейчас, сидя в кустах и вглядываясь в странную, словно застывшую поляну, я всей душой мечтала оказаться на том самом привычном кладбище — там, где всё понятно и знакомо.

— Ну, что видишь? — тихо прошептал Макс.

Пульвитиара сидела справа от меня, не отрывая взгляда от пустой поляны. Её глаза снова пылали тем самым жутким изумрудным светом, а длинные, явно острые клыки невольно заставляли меня вздрагивать. Любой вампир позавидовал бы такой «красоте». Брр…

Хотя чего я вообще пугаюсь? Мой собственный отец по желанию превращается в настоящего дракона — а у него зубки куда крупнее, да и сам он побольше будет. Именно поэтому в нашем дворце такие просторные комнаты, широкие коридоры и высоченные потолки. Папа как‑то рассказывал, что замок, где я родилась, был относительно новым. Всё из‑за прадеда, императора Грегори: во время очередной ссоры с супругой он потерял контроль и обернулся драконом прямо в спальне. Помещение, разумеется, не было рассчитано на такого внушительного «посетителя». В отличие от перепуганных слуг и стражи, королеву вид венценосного супруга ничуть не впечатлил. Вооружившись щипцами для завивки, она бросилась за драконом. Когда забег завершился, а мир был скреплён страстным поцелуем, супруги наконец заметили, что большая часть замка восстановлению не подлежит. По приказу прадеда построили новый — точную копию прежнего, но гораздо просторнее.

Эх, родной замок, папа с мамой… Как же я по ним соскучилась.

Погрузившись в воспоминания, я совершенно пропустила ответ ведьмы и обратила на неё внимание, только когда она бесшумно поднялась и, настороженно оглядываясь, шагнула на поляну.

— Что она делает? — снова прошептала я, повернувшись к Максу.

Тот удивлённо покосился на меня, но тут же снова уставился на Пульвитиару.

— Она же только что сказала, — вместо эльфа тихо ответил Амадей.

Мне стало стыдно. По-настоящему стыдно.

— Я не услышала, — прошептала я как можно жалостнее в ответ.

Дей усмехнулся, а Макс решил объяснить:

— Ара сейчас связывается с духом этого леса и с его помощью попытается снять иллюзию.

Ух ты! А она и такое умеет? Я вспомнила, как девушка легко управляла корнями деревьев, и только сейчас осознала, какой уровень магии Земли у нашей боевой подруги. Неудивительно, ведь её отец — брат самого дьявола!

Я не отрываясь смотрела на ведьму, ожидая чуда, и оно не заставило себя долго ждать. Пульвитиара встала в центр поляны и вытянула руку вперёд. Она закрыла глаза, а когда открыла их, они светились ярким зелёным светом. Тихо, одними губами, дриада (а сейчас перед нами действительно была она) начала шептать какое-то заклинание.

Вдруг где-то вдалеке послышался странный шум — то ли вой, то ли стон. Ребята начали озираться, а я внимательно наблюдала за Арой. С каждым словом её заклинания рука начала темнеть. От кончиков пальцев чернота расползалась по руке всё дальше. Я уже готова была броситься на помощь, но этого не потребовалось.

Вой становился всё громче и перерос в противный писк. Он усиливался, и вот на поляну влетело нечто зелёное и пушистое, громко верещащее. Оно было похоже на помесь кота и дикобраза.

— А ну пасть закрой! — рявкнула Ара, отряхивая руку от черноты.

Существо тут же замолчало, с любопытством глядя на девушку. Затем оно радостно завизжало и прыгнуло прямо на неё. Я дёрнулась вперёд, но Максимилиан удержал меня:

— Не мешай! Оно не причинит ей вреда.

Я нахмурилась и снова посмотрела на ведьму и это странное существо. Оно оказалось не опасным: просто обнимало шею девушки своими лапками и что-то пищало ей на ухо. Пульвитиара внимательно слушала и кивала, отвечая на некоторые реплики такими же странными звуками.

— Это и есть дух леса? — спросила я.

Неужели это зелёное мохнатое существо — могущественный и древний дух? Неужели это он? Природа явно любит пошутить. Но позже Ара рассказала, что это был лишь посланник духа — леснявик, сам дух не пожелал показаться.

Их общение длилось недолго: существо спрыгнуло на землю, поклонилось Аре и исчезло. Ведьма повернулась к нам, опустилась на колени и воздела руки к небу. До моих ушей донёсся её тихий шёпот, больше похожий на песню.

Я так внимательно слушала, что гром и ударившая молния стали для меня неожиданностью. От испуга я завизжала и прикрыла голову руками, умудрившись при этом выпустить в небо фаербол. Следом с моих губ сорвались не самые приятные ругательства.

— Тише ты! — одёрнули меня парни.

Стыд за свою реакцию немного отступил, когда я подумала, что все мы смертны. Я успокоилась и снова сосредоточила внимание на ведьме.

Пульвитиара продолжала стоять на коленях, нараспев читая своё заклинание. Лёгкий порыв ветра сорвал с её головы капюшон, и волосы затанцевали вокруг, словно над поляной бушевала буря.

Снова загремел гром, и несколько молний ударили в землю рядом с ней, но ведьма, казалось, не замечала ничего вокруг. Я едва сдержалась, чтобы не закричать, лишь слегка подпрыгнула от неожиданности. Третий удар грома прозвучал, и с треском обрушились молнии, но всё внезапно прекратилось.

Пульвитиара замолчала, её волосы успокоились и мягко легли на плечи. Она опустила руки, медленно встала, сделала два шага вперёд и резко взмахнула рукой, будто бросая невидимое копьё.

По поляне прокатился гул и треск, воздух впереди заискрился и словно осыпался каменной крошкой. Перед нами возник старый дом — довольно большой, с широким крыльцом. По его виду было ясно, что в нём давно никто не живёт: старое, покосившееся здание с выбитыми окнами и скрипучими дверями.

Именно из-за этих дверей выскочил разъярённый Никоир с какой-то палкой в руках. Он взмахнул своим странным оружием, и в сторону Пульвитиары полетел чёрный дым. Тошнотворный запах разложения ударил в ноздри, а виски обожгло. Сомнений не было — это магия некроманта, нарушившего Закон.

Я резко вскочила на ноги и поставила щит перед ведьмой. Та охнула и упала. Чёрная дрянь окутала мой щит и с противным чавкающим звуком медленно сползла на землю. Никоир тут же послал в нашу сторону ещё несколько таких же чёрных сгустков.

Щит воина вспыхнул вместе с моим, и Макс скомандовал:

— Амадей, помоги Пульвитиаре, я прикрываю. Амата, держи щит для Ары, но в бой не вмешивайся. Я обойду дом и атакую со спины. Поняли?

Мы с Амадеем кивнули.

— Идём!

Не нужно было повторять дважды. Мы бросились в бой. Амадей быстро переместился к Пульвитиаре. Пока Никоир отвлекался на них, мы с Максом разделились: он пошёл в обход дома, а я, прекрасно понимая, что нарушаю приказ командира, пошла прямо на противника.

Его заклинания хоть и были неточными, но очень сильными. Я видела, что одному Максу не справиться. Воинов учат в первую очередь владеть оружием, а магией они пользуются редко.

Я старалась отвечать на атаки Никоира, но быстрые удары не давали сосредоточиться и закончить своё заклинание. Приходилось держать щит не только для себя, но и для лекаря с ведьмой.

Внимательно присмотревшись, я поняла — Тимур был прав. У Никоира не было собственной магической силы, он атаковал нас лишь с помощью этой «палки», пропитанной тёмной, запретной магией. Поток чёрного, вонючего тумана не прекращался, и я задумалась: каким же огромным должен быть резерв у этого артефакта, чтобы Никоир так легко обрушивал на нас столько заклинаний? Ведь когда-нибудь этот запас должен иссякнуть!

Быстро преодолев расстояние, я почти вплотную приблизилась к отступнику. Он бросился в дом, и я, не раздумывая, последовала за ним. Плевав на безопасность, я ворвалась внутрь и в темноте на мгновение потеряла ориентацию, чуть не поплатившись за свою неосмотрительность. Этот мерзавец стоял у двери и атаковал меня со спины. Я увернулась, поставила щит и ударила в ответ.

На шее Никоира что-то засветилось и поглотило мою магию. Ещё один сюрприз? Я попробовала снова, но результат был тот же. Несмотря на это, я упорно надвигалась на него, давя своим щитом, заставляя отступать в другую комнату.

Бах! Вспышка золотого света. Тишина. Я замерла на месте и прислушалась. В ответ — та же тишина. Осторожно подойдя к двери, я заглянула внутрь. Никоир лежал без сознания на полу.

— Что ты вытворяешь? — раздался рёв над моим ухом.

Я подпрыгнула, но, к чести своей, ничего не запустила в ответ.

— Макс! Ты меня напугал.

— Почему ты не послушала приказа?!

Я втянула голову, чувствуя себя виноватой, но молчать не собиралась.

— Потому что твой приказ был неправильным!

— Неправильным?!

— Да!

Эльф с силой ударил кулаком о стену. Дерево треснуло и посыпалось. Вот это мощь!

— Почему ты вечно лезешь в самое пекло? — спросил он.

— Святой Шанхазей, ты знаешь, я этого не хотела.

— Это твоя работа! Ты боевой маг и должна сидеть в стороне? Ты прекрасно видела, что он использовал сильный артефакт, и справиться с ним без твоей помощи я бы не смог.

— Да что ты? А что, по-твоему, я сделал? — Макс указал на тело на полу.

Я посмотрела на поверженного Никоира.

— Ты просто оглушил его!

— Но справился!

— Да только потому, что я его отвлекла! Макс, признай, что, если бы он атаковал тебя открыто, ты мог не справиться. Артефакт сильный, и твой щит мог не выдержать такой мощи.

— Да откуда ты знаешь, что он может выдержать?! Но речь сейчас не об этом. Ты не послушала мой приказ! Запомни: если я говорю сидеть тихо, значит, так нужно! — с этими словами он развернулся и вышел.

Я осталась стоять, тупо глядя на неподвижное тело Никоира. Интересно, убил ли он его? Словно в ответ на мои мысли, Никоир пошевелился. Реакция опередила мысли — взмах руки, пара слов, и он погрузился в глубокий стазис. Заклинание «Элевенто», или «неполный стазис», ещё ни разу меня не подводило.

Вскоре в дом вернулся Макс, а вместе с ним Ара и Амадей.

— Он очнулся? — хмуро спросил эльф.

— Да. Но я обеспечила ему долгий сон, — ответила я.

Амадей усмехнулся:

— «Элевенто»?

— Да, — подтвердила я.

Максимилиан переводил взгляд с меня на лекаря и обратно. Приняв какое-то решение, он подошёл к Никоиру. Он наклонился, чтобы взять артефакт, но я его остановила:

— На твоём месте я бы этого не делала.

Он замер, его небесно-голубые глаза уставились на меня.

— На артефакте может быть защита, настроенная на ауру Никоира, — пояснила я.

Макс отдёрнул руку.

— И что теперь делать?

— Запечатать, — ответила я.

— Как? — спросил он.

Я мысленно зарычала. Ну что за воин, даже элементарных вещей не знает! Нас же на первом курсе учили артефактографии, где объясняли, что нельзя трогать неизвестные предметы, особенно заряженные тёмной магией. А то, чем атаковал Никоир, явно было из запретного арсенала.

Я заметила, что и Ара с Амадеем удивлённо смотрят на Макса.

Не говоря ни слова, я подошла к артефакту. Быстро наколдовала магический мелок. Магистр Адель в Академии всегда говорила, что лучше использовать обычный мел, но если нет — можно и магическим. Однако печать от обычного мела держится дольше и сильнее.

Сегодня я потратила много сил, мой резерв был наполовину пуст, и меня мутило. Но выбора не было. Я нарисовала руны вокруг артефакта. Слова печати давили на уши, словно шипение змеи. Полная формула состояла из двенадцати длинных слов. С последним словом я отдала толчок в центральную руну. Артефакт был обезврежен.

— Теперь можно, — сказала я.

Макс тут же забрал артефакт, даже не поблагодарив.

— Здесь больше никого нет? — спросил Амадей, глядя на Никоира.

Я задумалась. Конечно, у Никоира должны быть сообщники. Кто-то же надоумил его провести ритуал и похищение, да и такой мощный артефакт деревенскому священнику не по карману.

— Нет, дом пуст, я проверил, — ответил Максимилиан. — И пленников здесь нет. Предлагаю разделиться: я и Амата исследуем дом, Дей и Ара — всё снаружи. Возражения есть?

Мы отрицательно покачали головами.

— Возражений нет. За дело, — скомандовал он.

Мы приступили к работе. Максимилиан со мной не разговаривал, и я не горела желанием начинать беседу. Было обидно, что он накричал на меня. Я ведь хотела помочь. Да и не привыкла я подчиняться приказам — меня воспитывали как принцессу, учили приказывать, а не выполнять чужие команды. Но я также умела здраво мыслить и действовать по ситуации.

Пока Максимилиан изучал содержимое этой комнаты, я решила исследовать дом дальше. Сырость и запустение нагоняли тоску. Когда-то этот дом был уютным и милым, но сейчас представлял собой серое, унылое зрелище.

Моё внимание привлекло большое красное пятно на полу. Что-то в этом было необычное. Я осмотрелась: похоже, это была кухня. У стены стояла печь, под окном — небольшой столик со стульями. У противоположной стены виднелся шкаф с разбитой посудой. Именно под ним я заметила тёмное пятно.

Я присела и провела рукой над ним, проверяя природу жидкости. К моему удивлению, это оказалась человеческая кровь.

— Макс! Сюда! — позвала я.

Эльф мгновенно появился рядом.

— Что случилось? — взволнованно спросил он.

— Вот, — указала я на пятно. — Это человеческая кровь.

— Ты уверена?

— Да.

Макс нахмурился. Мне это тоже не нравилось. Хотелось бы верить, что это не кровь наших пропавших. Я огляделась. Откуда она могла взяться?

Внимательно осмотрев шкаф, я потянулась к нижним дверцам. То, что я увидела внутри, заставило меня содрогнуться. Различные склянки, пробирки, иглы, шнуры и баночки с какой-то жидкостью были испачканы кровью. Неподготовленного человека это могло бы шокировать, но пять лет тренировок не прошли даром.

Макс начал проверять остальные дверцы шкафа и осматривать комнату. В углу возле печи мы нашли ещё одно пятно крови. Больше ничего не было. Вскоре вернулись остальные члены нашей группы.

— Снаружи ничего не нашли, — вздохнула Пульвитиара.

— А у нас кое-что есть, — глухо произнёс Макс.

Объяснение не потребовалось. Амадей, как оборотень, сразу учуял запах крови.

— Эта кровь принадлежит Люсинде, — сказал он.

Его слова вызвали тревогу. Пока мы никого не нашли, а эта кровь могла означать что угодно. Перед глазами возникло лицо Квитки — храбрая женщина, которая отстояла своё право на любовь, заменила чужому ребёнку мать и хранила страшный секрет. Как я смогу сказать ей, что мы не смогли защитить её дочь? Это было страшно. Очень страшно.

— Погодите, — вдруг произнесла Ара. — Это ведь старый деревенский дом.

Мы удивлённо посмотрели на неё. То, что нашей отважной ведьме пришла в голову такая мысль, было похвально. Не увидев понимания в наших глазах, она вздохнула и продолжила:

— А в каждом деревенском доме есть подвал.

— Точно! Как же я сама до этого не додумалась! — воскликнула я.

Мы, не сговариваясь, ринулись на поиски потайного выхода. Через десять минут напряжённого поиска нам удалось обнаружить замаскированную дверцу в полу под старой кроватью в самой дальней комнате.

С замиранием сердца я наблюдала, как Амадей аккуратно отодвигает кровать, а Макс поднимает крышку. Мои ноги дрожали, когда я подошла к открывшейся чёрной дыре и зажгла светлячка.

С облегчением я увидела внизу восьмерых наших пропавших, прижавшихся друг к другу. Мы нашли их! Все восемь человек сидели в подвале, живые и невредимые.

Вздох облегчения вырвался из моей груди. Наконец-то мы их отыскали.

***

Сидя в своём домике на закрытой территории Академии, мы делились с Вайтом впечатлениями о нашем первом серьёзном задании.

Как только мы вытащили всех ребят из того жуткого места, Амадей тщательно проверил их состояние. Все были в порядке, если не считать сильного истощения. Самое интересное, как сообщил наш лекарь, у всех пленников брали кровь, но, сколько ни искали, колбы так и не нашли. Видимо, Никоир успел избавиться от них, когда понял, что мы его выследили.

Священника мы сдали под суд в ближайшем городе. Его признали невменяемым и поместили в лечебницу для душевнобольных. Ребята вернулись по домам.

Позже госпожа Квитка написала нам, что в Бугашено сыграли сразу две свадьбы: Эмми и Томми, а также Тимур и Люсинда. Квитка устроила старосте такой грандиозный скандал, что его было слышно на всю деревню. Бедный мужчина, не выдержав натиска, всё-таки дал своё благословение, подарив своей дочери счастье быть с любимым.

Кстати, мы с Максом отправились к нашему ректору и обсудили ситуацию с Тимуром. Теперь парень находился под защитой императорской службы, и Квитка могла больше не переживать за своих детей.

А мы были просто счастливы за всех. Это задание показало, что наша команда способна на многое, и мы с гордостью могли сказать, что сделали важное дело.

Глава 8

— Я спать хочу, — уже, наверное, в десятый раз за пять минут ныла Киссаэла.

Пульвитиара тихо зарычала, но быстро взяла себя в руки и тихо произнесла:

— Элочка, потерпи. Видишь, мы с Аматой не спим, и ты не должна. Да, Амата?

Я почти не слушала их разговор, свернувшись калачиком на небольшом клочке сухой земли, и тихо посапывала, видя во сне красивых маленьких дракончиков. Ведьма заметила моё «отступление» и резко дёрнула за шкирку, поднимая на весу, как нашкодившего котёнка.

— Амата! — зарычала она, частично трансформируясь.

Её глаза полыхнули изумрудным светом, прорезались клыки, на руках удлинились когти. Я тихо охнула и вжала голову в плечи. Желание спать мгновенно пропало. Такая подруга меня пугала. Пульвитиара сделала глубокий вдох, и когда открыла глаза, уже была совершенно нормальной. Она опустила меня на землю и начала тормошить дремавшую Киссаэлу.

Дело в том, что мы находились ночью в лесу неподалёку от столицы. Мы сидели в засаде. После нашего первого успешного задания прошёл месяц. За это время мы блестяще справились ещё с дюжиной заданий. Были как лёгкие и неинтересные, так и очень захватывающие. Ректор нас часто хвалил, намекая, что мы занимаем первое место в рейтинге. Мы с радостью бросались на каждое новое задание, совершая новые подвиги.

В этот раз мы выполняли задание старшего следователя Триссы Нилона Грим-Тина. Он был перегружен работой и спихнул на нас довольно скучное задание — устранить волкодрака, который повадился выходить на окраину леса и нападать на прохожих.

После долгих обсуждений мы решили взять нежить на живца. Выяснилось, что Амадей не подходит на эту роль, так как волкодрак чувствует в нём оборотня и избегает его. От нашего командира исходил сильный свет Великой Праматери, из-за чего существо тоже старалось держаться подальше.

Мы начали искать подходящую кандидатуру среди женщин. Киссаэлу сразу исключили из-за её доброты — она могла пожалеть даже такого монстра. Когда речь зашла обо мне, Амадей заявил, что ему жаль «песика», и он боится за его здоровье, ведь встреча с «кровожадной» мной может быть опасной для него.

Я обиделась и пожаловалась нашему командиру на оборотня. Амадея пристыдили и заставили извиниться. Оставить одну дриаду ночью мы побоялись — вдруг нежить успеет её атаковать, а нам потом её папуле объясняй как было. После двух часов споров решили идти всем женским составом. Одну меня Ара не отпустила, а Киссаэла устроила истерику, что её отрывают от команды.

Мы сидели в холодной тёмной ночи в глухом лесу, ожидая появления волкодрака. Парни находились в нескольких километрах от нас, готовые прийти на помощь в любой момент. Они расположились на деревьях, словно ночные разбойники.

Подавив очередной зевок, я поднялась, разминая затёкшие от долгого сидения ноги. Потянулась до хруста в позвоночнике и направилась к ближайшим кустам.

— Ты куда? — встревоженно спросила ясновидящая.

— Погулять, — буркнула я.

— Я с тобой.

— Эла, мне одной будет достаточно.

— Почему? — надула губы девушка.

Грр...

— Эла, я просто хочу в туалет!

— А-а-а...

Махнув рукой, я скрылась в кустах. Огляделась, – извиняюсь! – и присела. Где-то треснула ветка, ухнула сова. Я вздрогнула от холодного ветра, когда что-то капнуло мне за спину. Замечательно, только дождя нам не хватало. Взглянув на тёмное небо, я поняла, что это просто с дерева капнул сок.

Встав, я зацепилась за сук, пошатнулась и рукой оперлась о что-то мягкое. Чёрт бы побрал эту темноту! Щелкнув пальцами, я создала небольшой световой шарик, который приземлился прямо на... нос волкодрака. Я опиралась как раз на его бок.

Нервно икнула и, не придумав ничего лучше, сказала:

— Привет.

Нежить склонила голову и, оскалив клыки, тихо зарычала.

— Хорошая сегодня ночка, тёплая, — произнесла я, медленно отступая назад.

Волкодрак глухо зарычал и сделал шаг в мою сторону.

— С-с-спасибо, что придержал, — заикаясь, произнесла я.

За спиной послышались шаги и треск веток.

— Амата, во имя Тьмы, с кем ты разговариваешь? — из кустов появилась ведьма, а следом испуганная ясновидящая.

Увидев моего собеседника, девушки застыли с округлившимися глазами. Волкодрак, заметив подкрепление, радостно тявкнул и бросился в их сторону. Я бросилась наперерез, призывая огонь и нанося удар по боку нежити. Он взвыл и отлетел в сторону. Запах горелой шерсти ударил в нос.

Киссаэла громко завизжала и бросилась обратно, а Пульвитиара, выругавшись, поспешила за ней.

— Куда? — закричала я, но меня никто не слушал.

Волкодрак быстро пришёл в себя и снова рванул за девушками, игнорируя меня. Обидно! Неужели я выгляжу менее аппетитно, чем они?

Ругаясь, я рванула через кусты на звук громкого визга Элы. Девушка, прижавшись спиной к дубу, закрыв глаза, продолжала кричать на одной ноте. Пульвитиара, призвав лианы, пыталась защититься от атак нежити.

Я снова бросила огненный шар, но волкодрак вовремя увернулся. Он прыгал по поляне, как бешеный заяц, не давая мне возможности прицелиться. Даже Ара не смогла его удержать. Один раз она опутала его лапы лианой, но он перекусил побег и снова бросился в её сторону.

Бросив очередное заклинание мимо цели, я поняла, что действовать нужно решительно. Не придумав ничего лучше, я прыгнула на волкодрака. К сожалению, он тоже не стоял на месте и решил повторить мой манёвр. В итоге я оказалась с зажатым в руках хвостом, за который с силой дёрнула.

Волкодрак тонко взвизгнул и начал бегать кругами по поляне, таща меня за собой. Я пропахала животом неглубокую канаву и, наконец, отпустила несчастный, но крепкий хвост. От удара о дерево у меня из глаз посыпались искры, в ушах зашумело.

Со стоном я поднялась на ноги и огляделась в поисках волкодрака. К моему ужасу, это чудовище не заметило потери и продолжало носиться кругами, направляясь прямо ко мне.

Я понимала, что увернуться не получится — столкновение было неизбежно. В последний миг я подпрыгнула и, собрав всю смелость, приземлилась верхом на эту тварь. Так я и оказалась верхом на «песике», будто в нелепом скачке.

Вокруг царил хаос: девушки стояли в объятиях друг друга и громко кричали, их голоса сливались в единый испуганно‑пронзительный гул. А парни, несмотря на опасность, не могли сдержать хохота — их весёлый, чуть нервный смех разносился по округе, добавляя сцене абсурдности.

На очередной кочке меня тряхнуло, и я больно прикусила язык.

Видимо, именно в этот момент до меня дошло, что я всё-таки маг, и не просто маг, а довольно сильный. Собравшись с силами, я вызвала огненный клинок и с силой вонзила его в шею чудовища. Туша волкодрака тут же рухнула, а я, кувыркнувшись, отлетела в кусты.

Так я успешно справилась с заданием и доказала, что по праву ношу гордое звание боевого мага.

***

Всей нашей дружной компанией мы прибыли в главный магистерий города и направились прямиком в кабинет старшего следователя, чтобы доложить о выполнении задания. Время было раннее — солнце только поднялось над горизонтом, и мы не рассчитывали никого застать на месте. Однако, к нашему удивлению, старший следователь оказался настоящим трудоголиком и уже был на рабочем месте.

Перед нами предстал тридцатидвухлетний мужчина с хмурым выражением лица. Нилон Грим-Тин, симпатичный шатен с карими глазами и родинкой на щеке, сидел за столом, перебирая бумаги. Одетый в костюм-тройку, он попивал ароматный кофе и явно не ожидал столь раннего визита.

— Доброе утро, — вежливо поздоровался Максимилиан.

— Доброе, если не шутите, — ответил удивлённый маг, поднимая глаза на нашу разношёрстную компанию.

Его взгляд скользил по нашим лицам, оценивая внешний вид. Мы действительно выглядели как команда, только что вернувшаяся из леса. Пульвитиара и Киссаэла были слегка испачканы грязью, с растрёпанными волосами. Парни выглядели так, будто вышли на прогулку. А вот я... Настоящая красавица: вся в царапинах, с головы до ног перепачканная грязью, волосы напоминали воронье гнездо, в котором запутались листья и ветки. Одежда в нескольких местах была порвана, а руки были испачканы кровью волкодрака. Неудивительно, что старший следователь уделил мне особое внимание.

— Мы пришли доложить об успешном выполнении задания, — с радостью сообщил Макс. — Волкодрак ранен, обезврежен и доставлен по назначению.

При упоминании о «песике» Амадей бросил на меня насмешливый взгляд и тихо захихикал, прячась за спиной ведьмы. Я скрипнула зубами, мысленно обещая ему расплату.

Нилон внимательно осмотрел нас и улыбнулся.

— Молодцы, — похвалил он и поднялся с места, зацепив стопку бумаг, что лежала на краю стола. — Признаюсь честно, мне было не до этого. Две недели искал пропавших подростков, голова кругом шла!

Я наклонилась, чтобы поднять упавшие документы, и заметила несколько магокарточек. Такие создавали с помощью магии для сохранения картины событий. Краем глаза я увидела отметины на руках жертв — они казались смутно знакомыми. Где-то я уже их видела...

— Нашли их? — спросил Максимилиан.

— Да, — гордо ответил Нилон, забирая папку. — Спасибо вам. Эти дети попали под влияние фанатиков, которые хотели возродить Забытого бога.

— Воскресили? — уточнила Киссаэла.

— Нет, такого бога нет ни в одной известной религии, — пожал плечами Нилон.

— А ребята? Они живы?

— Да, с ними всё в порядке, — ответил следователь, быстро строча письмо нашему ректору. — Их опоили наркотиками и взяли кровь, но не более того.

Я задумчиво посмотрела на папку с делом, которую протянул нам маг.

— Вот, держите, — сказал он, протягивая документ нашему командиру. — Вы отлично справились, ребята. Надеюсь, ещё поработаем вместе.

— Спасибо, — учтиво кивнул Макс. — Мы были бы рады.

Мы дружно покинули кабинет старшего следователя Нилона Грим-Тина.

На улице разделились по задачам: девочки отправились домой отсыпаться, а парни – с отчётом к ректору. Мы втроём вернулись в дом, где нас ждал заботливый Вайт.

За прошедший месяц мы все сблизились и научились понимать друг друга с полуслова. Амадей и Пульвитиара часто спорили и ругались, но мы с Элой чувствовали, что за их перепалками скрывается нечто большее. Ни один из них не хотел признаваться в своих чувствах.

Мы с Максом тоже иногда ссорились, в основном из-за его нежелания допускать меня к опасным, на его взгляд, заданиям. Эта забота порой выводила меня из себя. Даже мой отец волновался за меня меньше, чем этот эльф! Я часто жаловалась Киссаэле, но она лишь загадочно улыбалась и качала головой, что ещё больше выводило меня из себя. А потом я шла к Пульвитиаре, которая то советовала надрать уши упрямому эльфу, то становилась на его сторону.

За Максом стали замечать странности: он часто пропадал на ночь и возвращался только под утро. Это можно было бы списать на подружку, если бы нам не было запрещено покидать территорию без особой надобности. Разрешение на посещение города давалось редко и только после выполнения задания, но это, похоже, его не останавливало. Как я ни пыталась выведать у Вайта и самого Макса, они упорно молчали, ссылаясь на его дополнительные обязанности. Это бесило меня всё больше и больше.

В остальном наша жизнь текла спокойно и размеренно. Мы наслаждались тишиной и покоем, словно в сказке. Единственное, что омрачало это счастье, — мысли о доме и родителях. Рано или поздно мне придётся вернуться, ведь у меня был долг перед народом Нотэрегии. Я должна была стать достойной заменой отца и возглавить народ.

Как там мои родители? Сначала я боялась, что меня найдут и накажут. Со временем я поняла, что этого не случится. Было даже обидно, что отец не бросился искать меня. Позже я осознала, что он, вероятно, знал о моём местонахождении и просто давал мне время насладиться свободой.

После возвращения меня ждали политические интриги, забота о народе и, возможно, замужество с неизвестным эльфийским принцем. Мне всё больше становилось интересно, каким окажется принц Эльронд. Я знала Владыку, Владычицу и наследную принцессу, но не принца.

Все эти мысли крутились в моей голове, пока я спускалась вниз после дневного сна. В гостиной я застала ребят за оживлённым разговором. Оказалось, что девчонки уже проснулись, а парни вернулись из Академии. По их довольным лицам было понятно, что ректор сообщил им что-то важное.

— Что обсуждаете? — спросила я, плюхаясь на диван рядом с Элой.

— Наконец-то! — выдохнула ведьма. — Почему ты так долго спишь?

Я удивлённо приподняла бровь. Как же это обидно! Ночью все зовут «Амата, лови монстра», а днём не дают поспать!

— Имею полное право! Сегодня ночью я, между прочим, жизнь некоторым спасла, — с пафосом заявила я.

— Ага, — ухмыльнулся Амадей, — видели мы, как ты спасаешь.

Я обиделась ещё сильнее и громко засопела, скрестив руки на груди.

— Да ладно вам! Чего к ней прицепились? — вступилась за меня Эла. — Пока ты спала, эти двое вернулись из Академии с важной новостью, но без тебя рассказывать отказались.

Я приосанилась и улыбнулась. Приятно, когда твоё присутствие так важно.

— Просто не хочется повторять дважды, — хмыкнул Макс.

Ребята засмеялись, а я запустила в него парочку фаерболов. Но что такое фаербол для обученного воина? Максу не составило труда отмахнуться от них. Смех стал ещё громче, а эльф с наглой ухмылкой послал мне воздушный поцелуй. Взрыв хохота стал ещё оглушительнее.

— Ну а если серьёзно, что случилось? — вытирая слёзы от смеха, спросила ведьмочка.

— А то, что скоро праздник Мира, когда боги прекратили многолетнюю войну и приняли вечный мир.

— Историю мы знаем, — перебила ведьма. — Что нам с того?

— А то, что празднества начнутся завтра утром и продлятся до рассвета следующего дня. И ректор даёт нам три дня выходных и разрешение на посещение города!

Мы с девчонками радостно завизжали и обняли друг друга.

— Значит, завтра на праздник! — радостно захлопала в ладоши Киссаэла.

Но тут меня осенило, и радость мгновенно испарилась. У меня же нет приличного наряда! Ни одного платья, достойного такого события!

— О нет! — застонала я, снова падая на диван.

— Что случилось? Ты не рада? — с тревогой спросил Макс.

— Рада, конечно, но... Мне не в чем пойти!

Девочки замерли, их глаза расширились от ужаса. Они синхронно развернулись и бросились в свои комнаты, откуда донеслись отчаянные стоны.

Амадей не удержался от ехидного хихиканья:

— Не думал, что отсутствие одного платья может стать такой катастрофой.

— Просто ты парень, тебе не понять, — промурлыкал появившийся Вайт. — Амата, ты, видимо, плохо слушала. Вам дали три дня выходных, и первый начинается уже сегодня! Так что, если поторопитесь, успеете на рынок и купите всё необходимое. Давайте перекусим и беги с девочками в город, пока магазины открыты.

В этот момент я была готова расцеловать нашего пушистого спасителя. Вайт снова проявил себя как наш ангел-хранитель. Он столько раз выручал нас своими советами и поддержкой.

Поблагодарив управляющего за дельную идею, я поспешила наверх, чтобы поделиться радостной новостью с подругами.

***

Мы отправились на рынок всей компанией, но у входа разделились. Пульвитиара решительно выпроводила парней, объяснив, что сюрприз будет именно для них. Амадей поворчал немного, но под строгим взглядом Макса замолчал и отправился следом за ним.

Мы с подругами, словно оголодавшие зверьки, ринулись штурмовать магазины женской одежды. По традиции, в этот праздник нужно было одеться в цвета своего бога. Для меня это был цвет огня — алый. Я перебирала платья в красных тонах, Пульвитиара искала что-то зелёное, а Киссаэла — голубое.

Девчонки быстро нашли себе наряды, а я всё никак не могла определиться. Вроде всё красиво, но не то...

— Амата, а почему ты не взяла то платье на бретельках? Оно тебе так шло, — с улыбкой заметила Эла.

Я понимала, что подруги уже устали от бесконечных примерок, но никак не могла выбрать. Они давно нашли себе наряды и уже собирались уйти, но из-за меня продолжали бродить под палящим солнцем.

— Ладно, — вздохнула я. — Зайдём в последний магазин и, если ничего не найду, вернёмся к тому.

Подруги с облегчением выдохнули и первыми устремились в магазин. За прилавком стояла уважаемая гномиха Гровж — хозяйка и швея. Она тепло нас приветствовала и внимательно выслушала наши пожелания.

Платья в её магазине были просто восхитительны, глаза разбегались от разнообразия моделей и тканей, но ни одно из них не запало мне в душу. Уже собираясь уйти, мы услышали, как из кладовой вышел молодой гном-помощник и что-то зашептал гномихе на ухо.

Она удивлённо подняла брови, покачала головой и расстроилась. Но вдруг всплеснула руками:

— Постойте! Кажется, у меня есть то, что вам нужно. Гиббс, принеси его сюда.

Пока гномиха рассказывала о капризной дамочке, которая заказала платье для помолвки и замучила швею бесконечными придирками, я почувствовала жалость к бедной женщине.

Когда Гиббс принёс платье и Гровж сняла чехол, я замерла от восхищения. Это было платье невероятной красоты из лёгкого органзы. Каскадная юбка в два слоя: спереди чуть выше колена, а сзади плавно спускающаяся до пола. Верхняя часть из тонких кружев открывала плечи.

Главным был цвет — алый с золотыми искрами, который буквально искрился и казался живым огоньком. Я сглотнула и протянула руки:

— Можно потрогать?

— Конечно-конечно, — закивала довольная моей реакцией портниха.

Ткань была такой нежной и лёгкой, приятно холодила кожу.

— Амата, давай скорее меряй! Мне уже не терпится на тебя посмотреть, — с улыбкой сказала Пульвитиара, потирая руки.

Меня не нужно было долго уговаривать. Я быстро выхватила платье из рук гномихи и юркнула за ширму. Когда переоделась, вышла под оценивающие взгляды подруг и госпожи Гровж.

— Воу, — выдохнула Эла.

— Амата, это то, что нужно! — уверенно сказала Пульвитиара.

Госпожа Гровж согласно кивнула. Платье словно было сшито специально для меня. Я покружилась перед зеркалом, разглядывая себя со всех сторон и представляя, как появлюсь в нём перед Максом. От этих мыслей я покраснела и не сразу услышала вопрос ведьмы:

— Что-что?

— Спрашиваю, брать будешь? — повторила она.

Тут я засомневалась. Платье было невероятно красивым, но у меня не было столько денег. У меня была только стипендия этого месяца и половина от прошлой. Я старалась откладывать, но деньги всегда находились на что-то срочное.

Увидев мою растерянность, госпожа Гровж улыбнулась и сказала, что раз уж за платье уже заплатили (и даже сверху добавили), она сделает скидку для красивой девушки.

— Всё равно его больше никто не возьмёт. Слишком уж оно огненное, — добавила она.

Я, широко улыбаясь, кивнула. Мы сошлись на цене в один золотой и расстались довольными друг другом. Выходя из магазина, я прижимала к груди бумажный свёрток и была очень довольна жизнью.

Но мой живот не согласился с таким положением дел и громко заявил о своём протесте. Девочки удивлённо обернулись, когда я смущённо сказала:

— Вон таверна, — указала я в сторону. — Давайте поедим, а потом уже пойдём искать парней.

Возражать никто не стал, и мы направились в таверну. Внутри было прохладно и уютно, играла тихая музыка, а из кухни доносились умопомрачительные запахи. Но, к сожалению, все столики были заняты. Разочарованные, мы уже хотели выйти на улицу, когда за дальним столиком в углу я заметила знакомую светловолосую голову.

— Девчонки, подождите, — сказала я и, лавируя между столиками, направилась туда. Подруги молча последовали за мной.

К счастью, это не было галлюцинацией — там действительно сидела Катрина вместе с Жардом. Они были увлечены спором и не заметили нашего появления. Суккуба что-то эмоционально доказывала недовольному дроу, и от этого у меня потеплело на душе, словно мы снова были в нашей комнате в общежитии Академии. Как же я скучала по ним!

Я тихонько подкралась к Катрине, которая сидела спиной ко мне, и рявкнула ей прямо в ухо:

— Изиде, нечисть!

Катрина подскочила с диким воплем «Чего?!», а Жард громко рассмеялся. Когда она увидела моё лицо, то тут же повисла у меня на шее:

— Аматочка! Милая! Как же я скучала!

Я отвечала ей то же самое, когда суккуба мягко отстранила меня.

— Три, отпусти девочку, задушишь, — улыбаясь, сказал Жард, при этом сам крепко обнял меня. — Ну как ты, подруга?

Дроу отступил на шаг и осмотрел меня с ног до головы, удовлетворённо кивнув.

— У меня всё хорошо, помаленьку работаю, — ответила я и обернулась к подругам. — Знакомьтесь, это мои подруги — Пульвитиара и Киссаэла. Девочки, а эти два бедствия — Катрина и Жард. С Три мы жили в одной комнате, а Жард...

— Лучший мужчина в её жизни, — промурлыкал дроу, по очереди целуя руки девушек. — Прошу к нашему столу!

Смущённые девушки присели на указанные места, а Жард громко позвал подавальщицу. Сделав заказ, мы погрузились в оживлённый разговор. Три рассказывала о своей команде и заданиях, которые они выполняли, а мы с подругами делились своими приключениями.

Пульвитиара в красках описала нашу ночную вылазку в лес и мою победу над нежитью, что вызвало бурный смех не только у нас, но и у всей таверны.

Когда принесли заказ, мы на время замолчали, наслаждаясь вкусной едой. Внезапно Эла схватилась за голову:

— Боги! Я же забыла про список покупок от Вайта!

— Кто такой Вайт? — полюбопытствовала Катрина.

— Наша нянька, — буркнула ведьма.

— Кот-управляющий, — пояснила я.

— А у нас вредный песец, — надулась Три, и над столом снова раздался смех.

— Ладно, я быстро сбегаю куплю всё необходимое и вернусь, — вставая из-за стола, сказала Эла.

— Подожди, я с тобой, — предложила Пульвитиара.

Я хотела было последовать за ними, но ведьма меня остановила:

— Сиди уже, — улыбнулась она. — Поболтайте пока. Видно же, что скучали. Мы справимся и за тобой придём. Согласна?

Я радостно закивала, и они ушли.

— Хорошие у тебя подруги, — заметила Катрина, потягивая компот.

— Да, мне повезло с командой, — согласилась я. — Жард, а как вышло, что я ни разу не слышала о Максе?

— О ком? — удивилась Катрина.

— О Максимилиане Лаузершском, командире нашей команды. Он учится на воина и он эльф.

Суккуба закашлялась. Жард заботливо похлопал её по спине.

— Эльф? Чистокровный? — прохрипела подруга. — Действительно, Жард, почему мы не знали?

Дроу пожал плечами:

— Он перевёлся к нам за месяц до практики. Ни с кем не общался, и мы его не трогали. Но дерется он как демон. Его никто с нашей группы не смог победить.

Я удивлённо смотрела на друга. Как он мог не общаться с нами? Ведь с нами он был очень разговорчив и всегда инициативен. Может, мы всё-таки говорим о разных эльфах?

— Ах да, — кивнула суккуба, — помню. Ходили слухи, что на военном факультете появился новенький. Но во время экзаменов и перед практикой мало кто обращал на него внимание. У всех были другие заботы.

Я задумалась. Всё это казалось довольно странным — переводиться в конце года. Зачем это нужно? Хотя причин могло быть множество: не сошёлся характером с преподавателем или сбежал от беременной подружки. Последнее я старалась не представлять. Может, стоит спросить у самого Макса? Хотя, если подумать, какое мне дело? Макс доказал, что он верный друг и отличный воин.

Тут вспомнилось наше первое задание, когда я использовала переход с помощью своей магии. А ведь Макс тогда понял, что это магия Нотэрегии...

— Эй, подруга, — отвлек меня от мыслей голос Жарда, — о чём задумалась? Неужели об эльфе? Если ты сейчас скажешь, что влюбилась в него, моё сердце будет разбито!

Я возмущённо засопела и посмотрела на друга. Щеки невольно залились румянцем. Смутившись, я опустила глаза:

— Идёте завтра на праздник?

— Конечно! После последнего задания мне просто необходим отдых, — сказала Три, сложив руки на груди.

— А что с заданием? — спросила я.

Жард начал рассказывать:

— Нас отправили на охоту за болотником. Люди начали пропадать в ближайшей деревне. Думали, он топит людей, но оказалось иначе. Мы нашли всех пропавших.

— Представляешь, он у них кровь пил! — добавила Катрина.

Я не сдержалась и закашлялась.

— Болотник? Кровь?

— Да-да, — подтвердил Жард. — У всех восьмерых были следы на руках.

Я напряглась. Снова число восемь и снова кровь. Совпадение?

— А возраст жертв?

— Молодые, — пожал плечами Жард. — От пятнадцати до восемнадцати лет. Четыре девушки и четыре парня.

— Где это случилось?

— На приграничье, с северной стороны, возле деревни Петрушке.

Я резко встала:

— Ты куда? — удивлённо спросила Катрина.

— Мне нужно кое-куда зайти. Спасибо за компанию, хорошо посидели. Завтра на празднике увидимся.

Я быстро попрощалась с друзьями и поспешила к выходу. В дверях я столкнулась с подругами:

— Амата, куда ты так бежишь? — удивилась Эла.

— Идите домой, я позже подойду.

Я обошла их и почти побежала, но потом остановилась, вернулась и всучила Аре свёрток с платьем. Затем, почти переходя на бег, я вылетела из таверны и направилась к выходу с рынка.

***

Почему я решила поделиться своими догадками со старшим следователем Грим-Тином, сама не понимала. Мне он казался человеком серьёзным и разумным, и я надеялась, что он выслушает меня, не посчитав глупой. Время уже приближалось к вечеру, и я молилась, чтобы застать его на месте.

Влетев в отделение городской стражи, я спросила у дежурного, на месте ли начальство. Молодой дроу, немногим старше Жарда, окинул меня внимательным взглядом, нахмурился и кисло сообщил, что начальство на месте, но принимать адепток не желает.

Вздохнув, я проигнорировала его невежливость и направилась прямиком к кабинету.

Нилон Грим-Тин сидел за своим столом, погружённый в ворох документов. Рядом с ним стояли две пустые чашки из-под бодрящего напитка, а в руках он держал третью. Несмотря на строгий костюм, его ворот был расстёгнут, а волосы взлохмачены. Усталый взгляд делал его старше своих лет. Мне даже стало его немного жаль.

Полностью поглощённый работой, он не заметил моего появления.

— Кхе-кхе, господин старший следователь Грим-Тин, — произнесла я.

Мужчина вздрогнул и поднял голову.

— Адептка... э...

— Даккере, — подсказала я.

— Адептка Даккере, — повторил он. — Что-то случилось?

— Нет. Точнее, да... Возможно, но я не уверена, — смутилась я.

Я замолчала и опустила взгляд. Грим-Тин вздохнул, хлопнул чашкой по столу и, собрав документы, отложил их в сторону.

— Присаживайтесь и рассказывайте всё по порядку. Я приготовлю вам чай. С сахаром?

— Два кубика, пожалуйста, — кивнула я, садясь на предложенный стул.

Мужчина прошёл к столу в углу и принялся заваривать чай, жестом приглашая меня начать рассказ.

Я послушно пересказала историю о первом задании, затем вспомнила дело с фанатиками и рассказала о болотнике, упомянутом Катриной. Я поделилась своими догадками о том, что между этими делами нет простого совпадения, и они как-то связаны между собой.

Грим-Тин слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы и внимательно изучал мои ответы. По окончании моего рассказа он задумчиво вертел в руках чашку и молчал.

Мне вдруг стало неловко и даже стыдно за то, что я отрываю его от работы своими догадками. В какой-то момент я подумала, что он просто выставит меня за дверь. Но маг молчал.

— Знаете, Даккере, ваши мысли весьма интересны, — спустя время нарушил молчание Грим-Тин. — Эти три случая не могут быть случайными совпадениями.

— Вы так считаете? — с надеждой посмотрела я на него.

— Да. Нужно действовать так: я отправлю запрос во все отделения империи о похожих случаях. Будем искать дела, где фигурируют восемь жертв в возрасте от пятнадцати до восемнадцати лет с признаками потери крови. Это займёт время, но, думаю, оно того стоит.

Я молча кивнула, не веря, что мне так просто поверили и приняли мои идеи всерьёз.

Старший следователь подошёл к столу, достал небольшой голубой кристалл овальной формы. Внимательно наблюдая за его действиями, я видела, как маг прошептал заклинание и сделал несколько пассов руками. Кристалл засветился, затрещал и затих.

— Вот так. Теперь нужно немного подождать, — сказал Грим-Тин, оборачиваясь ко мне.

Я снова лишь кивнула и вернулась к недопитому чаю.

Примерно через час принесли первые известия. В дверь постучали, и один из стражей принёс папку.

— Пришёл ответ на ваш запрос от западного отделения, — сообщил он.

Мы с Грим-Тином одновременно рванули к «добыче». Стражник удивлённо вскинул брови, но ничего не сказал. Я успела первой и выхватила папку из рук стражника.

Нилон откашлялся:

— Спасибо, Грегори. Можешь быть свободным.

Стражник Грегори кивнул, бросил на меня ещё один удивлённый взгляд и неспешно покинул кабинет.

— Есть! — воскликнула я. — Четыре парня и четыре девушки. У всех брали кровь. Следы на руках идентичны.

Грим-Тин выхватил папку и углубился в чтение.

Спустя три часа мы ползали по полу, перебирая принесённые папки. Всего нам доставили двадцать три похожих дела по всей Лугостании, но лишь пять из них подходили под описание. Добавив наши три дела (наше первое задание, задание Три и дело Грим-Тина), мы получили восемь случаев.

Во всех случаях у молодых парней и девушек брали кровь, большинство жертв оставались живы. Лишь в двух случаях после выкачки крови жертв убили.

— Итак, что мы имеем? — устало потирая спину, спросил Грим-Тин. — Восемь одинаковых дел.

Я согласно кивнула, тоже потирая ноющую поясницу. Ползать на четвереньках оказалось непросто.

— Господин Грим-Тин...

— Даккере, прошу, — перебил меня следователь, — я ещё не очень стар, так что зови меня просто по имени и на «ты».

Я смущённо улыбнулась и кивнула.

— Хорошо, — немного подумав, добавила: — Нилон.

Мужчина довольно улыбнулся, и на его щеках появились симпатичные ямочки. Я залюбовалась на мгновение. Он был красив: шоколадные глаза и милые ямочки. Наверняка многие девушки теряли голову от его внешности.

Нилон небрежно откинул чёлку с глаз:

— Так что ты хотела сказать?

Я мысленно отругала себя за то, что замечталась, глядя на старшего следователя, и теперь не могла собраться с мыслями.

— А где были совершены все эти преступления? — спросила я, пытаясь вернуть разговор в деловое русло.

Подойдя к карте Лугостании, висевшей на стене, я взяла карандаш и начала отмечать места, которые называл Нилон. Получалось нечто интересное. Обведя деревню Бугашено, я вопросительно посмотрела на мага.

Оставалось последнее дело — то самое о фанатиках, которое раскрыл Нилон. Он подошёл ко мне, взял мою руку с карандашом и обвёл последнюю точку.

— Вот, — выдохнул он мне прямо в ухо.

От его близости я почувствовала жар, и мне стало неуютно. Я быстро выскользнула из-под его руки и отошла на безопасное расстояние. Нилон проводил меня удивлённым взглядом, но ничего не сказал.

Я внимательно рассматривала карту.

— Получился какой-то круг, — задумчиво произнёс Нилон, почёсывая нос.

Я в задумчивости грызла кончик карандаша. Что-то подтолкнуло меня, и я, стараясь не приближаться к магу, вернулась к карте. Соединяя точки линиями, я вдруг увидела...

— Знак Хаоса! — одновременно воскликнули мы с Нилоном.

Восьмиконечная звезда — метка древнего тёмного божества Хаоса. Этот знак представлял собой круг, перечеркнутый восемью стрелами в разные стороны. Наш знак имел центр в Триссе, где мы находились. От этой мысли мне стало не по себе. Ничего хорошего от этого открытия мы не ожидали.

В кабинете повисла тишина. Каждый думал о своём, но мысли были невесёлыми.

— Нужно узнать, что это за обряд. Я уверен, что это именно он, — мрачно сказал Нилон.

Я с ним полностью согласилась.

Мужчина повернулся ко мне. Я не сдержалась и сладко зевнула, удивлённо глядя в окно, где светились фонари — была глубокая ночь. Меня, наверное, уже потеряли! Ох, как влетит мне от Вайта...

Заметив моё расстроенное лицо, Нилон напрягся:

— Что случилось?

— Уже поздно. Мне пора возвращаться, — сказала я, бросая карандаш на стол и направляясь к выходу.

— Постой, я провожу, — остановил меня следователь, накидывая мне на плечи свою куртку. На мой удивлённый взгляд он улыбнулся: — На улице прохладно.

Я ничего не ответила, молча поплелась к выходу. На улице действительно было холодно. Поёжившись от ветра, я плотнее закуталась в тёплую куртку.

— Когда что-то выяснишь, сразу сообщи мне, — приказала я.

— Конечно, — кивнул маг.

Мы отошли от ворот магистерии, и я открыла портал.

— Спокойной ночи, — попрощалась я.

— Приятных снов, Амата, — улыбнулся Нилон.

Я быстро шагнула в портал и оказалась у калитки нашего дома. И тут поняла, что забыла вернуть куртку Нилона! Но об этом подумаю завтра.

Меня встретили встревоженные Пульвитиара и Киссаэла, а также хмурый Вайт.

— Амата! — воскликнула Пульвитиара. — Ты где пропадала? Мы волновались!

— Почему ты ничего не сказала? Где ты была? Я так испугалась, когда не смогла тебя найти! — заламывала руки Киссаэла.

Мне стало тепло от их заботы. Вот они, мои лучшие друзья. Я поочередно обняла их, и они с удивлением смотрели на меня.

— Со мной всё в порядке, — улыбнулась я.

Вайт вздохнул и направился к выходу.

— Пойду сообщу парням, что ты нашлась, — сказал он и вышел.

Только сейчас я заметила, что мальчиков нет дома.

— А где они? — спросила я.

— Тебя искали, непутёвая, — хмыкнул Вайт и ушёл.

Мне стало стыдно. Могла бы отправить весточку и сообщить, что со мной всё в порядке. Но расследование захватило нас настолько, что мы потеряли счёт времени.

— Амата, где ты была? — снова спросила Пульвитиара.

— В магистерии, — ответила я.

— И что ты там забыла? — удивилась Киссаэла.

Я зевнула и устало потерла глаза.

— Всё завтра расскажу. Я так устала...

Девочки не стали спорить и разошлись по комнатам. Я тоже направилась к себе, но едва успела закрыть дверь комнаты — хлопнула входная, и послышались быстрые шаги.

Дверь с грохотом открылась, и в комнату влетел разъярённый Максимилиан. За его спиной стоял взволнованный Амадей.

— Где ты была?! — прорычал Макс, сверкая глазами.

— В магистерии, — тихо ответила я, втягивая голову в плечи.

Никогда не думала, что эльфы могут быть такими грозными.

— Что ты делала в магистерии?! — продолжал допрос Максимилиан.

— Помогала с расследованием, — ответила я, стараясь не показывать страха.

Эльф сжал кулаки и сделал шаг вперёд.

— Ты хоть понимаешь, как мы волновались? — прошипел он.

— Понимаю, — прошептала я, чувствуя, как дрожат колени.

— Почему ты не сказала, куда ушла? Ты хоть представляешь, что я успел надумать?! Ночь на улице, а ты одна бродила по городу! Я уже был готов вытаскивать твой труп из сточной канавы! Боги, Амата, ты могла просто сообщить девочкам, куда направляешься в такое время! Эла места себе не находила, когда не смогла тебя найти!

— Я не подумала...

— Ты никогда не думаешь! — рявкнул Макс. — Я как дурак носился по городу, ища тебя. Думал, с ума сойду от беспокойства!

Макс внезапно оказался рядом и крепко обнял меня. Я замерла от неожиданности, боясь пошевелиться.

— Глупая, — прошептал он мне в макушку, — я действительно волновался...

На глаза навернулись слёзы, и я шмыгнула носом. В его объятиях было так тепло и уютно. Я глубоко вдохнула, ощущая запах летнего леса, мяты и кожи. Ещё сильнее прижалась к его груди.

Не знаю, сколько мы так простояли, но Макс неохотно отстранился и посмотрел мне в глаза.

— Пообещай, что больше так не сделаешь.

— Обещаю, — тихо ответила я.

Макс снова обнял меня. Я таяла в его руках, понимая, что теряю голову с каждой секундой.

— Так что ты делала в магистерии? — спросил он.

Я оживилась, вспомнив о своих открытиях.

— Ох, Макс, представляешь, мы с Нилоном...

— С кем? — нахмурился он.

— Со старшим следователем Грим-Тином, — поправилась я. — Сегодня мы выяснили, что уже несколько месяцев кто-то пытается провести какой-то ритуал. Случаев с выкачкой крови было восемь. Когда я соединила их на карте, получилась Звезда Хаоса. Нилон должен выяснить, что это за обряд.

Я выпалила всё на одном дыхании. Конечно, рассказ получился сумбурным, но я надеялась, что Макс поймёт.

Он понял, но не то, что я ожидала.

— Значит, уже Нилон? — напрягся он.

Его взгляд упал на куртку, висевшую на стуле. Макс рыкнул, развернулся и выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью.

И что это было?

Решив, что утро вечера мудренее, я сходила в душ и легла спать.

***

Утром за завтраком я рассказала обо всём друзьям. Ребята, в отличие от Максимилиана, восприняли историю спокойно, а Ара пообещала расспросить совета у отца. Мы договорились, что на праздник пойдём ближе к вечеру, и разошлись по комнатам.

С Максом я так и не разговаривала, недоумевая, что произошло. В поисках поддержки я отправилась к Эле. Изложив ей всю ситуацию, я с ожиданием смотрела на подругу.

— Вероятнее всего, ему не понравилось, что ты назвала старшего следователя по имени, — пожала плечами ясновидящая.

— Это я поняла. Но что в этом такого? — спросила я.

Эла улыбнулась.

— Амата, кого обычно зовут просто по имени?

— Хороших знакомых, друзей, товарищей, — перечислила я.

— Угу, а ещё понравившихся мужчин и женщин, — добавила она.

Конечно, я не рассматривала варианты с возлюбленными и родственниками, но суть была ясна. Я почесала затылок и посмотрела на подругу с недоумением.

Эла закатила глаза и вздохнула.

— Амата, ты не можешь быть настолько глупой!

Мне стало обидно, и я опустила плечи.

— Амата, твой «просто товарищ Нилон» — привлекательный молодой мужчина, — продолжила Эла. — Он занимает высокую должность, сильный маг, без вредных привычек и, главное, холост. Естественно, он нравится девушкам. А некоторым мужчинам это не по душе. Они видят в нём соперника. Поняла?

Я покачала головой.

— Боги! Амата, ты вчера весь вечер и полночи провела в компании красивого мужчины, вернулась в его куртке и называешь его просто по имени. Естественно, Макс приревновал.

Я нервно рассмеялась.

— Макс меня приревновал? Ха-ха-ха! Эла, с чего вдруг? Макс — хороший парень, я бы сказала, замечательный, но он видит во мне только друга. Приревновал... Ха! Это значит, что я ему нравлюсь, но...

Я замолчала под ироничным взглядом подруги. Она смотрела на меня с улыбкой, как взрослый на несмышлёного ребёнка. Поверить в то, что Макс ко мне неравнодушен, я не могла. Хотя сердце при этой мысли радостно подпрыгнуло, а щёки залились румянцем, выдавая меня с головой.

Так, Амата, стоп! У тебя есть жених, и даже думать об этом нельзя!

Поблагодарив Элу за совет, я медленно побрела в свою комнату. Села перед зеркалом и начала расчёсывать волосы гребнем, погружённая в свои мысли. Слова Элы «Естественно, Макс приревновал» крутились в моей голове. Значит, я ему небезразлична. Это одновременно радовало и пугало.

А он мне нравится? Ответ был очевиден — да, несмотря на все мои попытки отрицать это. Максимилиан был таким... таким особенным! Надёжный, сильный, умный, нежный и заботливый. Самый-самый!

Всё это время я пыталась убедить себя, что он просто друг, но чувства было не скрыть. Но как я могла думать о нём иначе, когда передо мной был такой прекрасный эльф? И всё же я не могла позволить себе расслабиться, ведь меня ждёт жених. Или уже не ждёт? Может, принц забыл обо мне? Вряд ли. Кто откажется от принцессы с перспективой стать императором?

Внутри снова закипели злость и обида на родителей, которые решили мою судьбу. Разумом я понимала, что они желали мне только добра, но сердце ныло от ощущения предательства.

После окончания практики я получу диплом и вернусь домой. Мне уже двадцать, и я должна буду вступить в королевский Совет и заявить о своём праве на корону.

Мысленно я уже всё решила, но этот эльф с его голубыми глазами... Грр... Ненавижу!

Не знаю, сколько я так просидела, но внезапно в комнату без стука ворвались Ара и Киссаэла.

— Ты чего сидишь? — удивилась Ара. — Ещё и в ванную не ходила?!

Я удивлённо посмотрела на них и покачала головой. Медленно отложила гребень.

— Амата, ты время видела? Нам уже пора собираться!

Я взглянула на часы и подскочила. Святые драконы...

Как ошпаренная, я побежала в ванную под улюлюканье подруг. Через полчаса я вышла. Подруги уже сидели на кровати с платьями и всем необходимым.

— Ну, с чего начнём? — спросила я.

Не успела я договорить, как дверь открылась, и в комнату вкатилась тележка с чайником, тремя чашками и большим блюдом с горячими пирожками. Следом вошёл Вайт. Как он умудрился вкатить её на второй этаж, оставалось загадкой.

— Перекусите для начала, егозы. Негоже на гуляние с пустыми желудками отправляться, — по-отечески сказал он.

Отказаться от ароматных, румяных пирогов было выше наших сил, и, поблагодарив заботливого управляющего, мы с жадностью набросились на угощение. А затем начался настоящий кошмар...

Мы решили начать с причёсок. Громко споря и перебирая варианты, мы подбирали причёски для каждой из нас. Особенно хлопотно было с Киссаэлой. То она хотела высокий пучок, то распущенные волосы по плечам. Мы с ней намучились изрядно, но в итоге добились желаемого результата.

Мы завивали красивые локоны Ары и оставили волосы распущенными, лишь слегка собрав их на висках с помощью заколок с изумрудами. Эта лёгкая, но милая причёска делала нашу грозную ведьму такой... почти невинной. Длинные волосы Элы мы заплели в две тугие косы, а она сама каким-то удивительным образом закрепила их вокруг головы, создав цветочный узор.

Мои волосы собрали в высокую причёску с множеством локонов и украсили шпильками с рубинами. На вопрос, откуда такая красота, Киссаэла смущённо пожала плечами и скромно призналась, что это один из многочисленных подарков от её любимого отца. Мы с ведьмой понимающе закивали, гадая, какие ещё подарки могли быть у дочери бога.

Затем настал черёд макияжа. Не сговариваясь, мы решили, как выразилась Пульвитиара, «сильно не мазюкаться». Лишь слегка подкрасили ресницы и добавили блеск губам. Щеки и так пылали от нетерпения и волнения.

Но вот с платьями возникла проблема. Никто из нас не подумал, как мы будем их надевать на уже готовые причёски. Ведь даже простые локоны Ары могли потерять свой вид от такого обращения.

Неожиданно идея пришла мне в голову. Я создала вокруг головы воздушный шар, который не позволял одежде касаться волос. Благо моих скромных магических сил хватило на это.

И вот, спустя каких-то три часа, мы были полностью готовы. В дверь постучали, и вошедший Вайт сообщил, что ребята ждут нас в гостиной. При виде нас, таких красивых, кот неожиданно прослезился:

— Какие же вы у меня красавицы. Совсем взрослые уже...

Забота нашего белого и пушистого управляющего тронула меня до глубины души. Вайт смотрел на нас с гордостью и нежностью, словно мы действительно были его дочерями. Без единого слова мы все одновременно бросились обнимать это милое создание.

Несмотря на то, что он пытался изобразить сопротивление, Вайт был на седьмом небе от счастья. Его довольная мордочка говорила лучше любых слов.

Уже выходя из комнаты, я ещё раз бросила взгляд в зеркало. В этот момент я как никогда почувствовала себя настоящей. Вот она — принцесса драконов Элинда. Мой образ словно кричал об этом: маг огня, сама воплощённая стихия.

***

Спускаясь по лестнице последней, я увидела, что все уже собрались. Пульвитиара и Амадей снова были увлечены спором. Киссаэла ворковала над едва живым цветком, а рядом с ней, спиной ко мне, стоял Макс.

Внезапно почувствовав моё присутствие, он обернулся и замер. Его взгляд, полный восхищения, нежности и обожания, был красноречивее любых комплиментов. На мгновение мне показалось, что он меня не узнал, но затем его глаза засветились узнаванием.

Довольная произведённым эффектом, я подошла к друзьям.

— Ну что, идём? — спросила я, с улыбкой глядя на Макса.

Киссаэла тихонько подмигнула мне, словно говоря: «Я же говорила!» Я сделала вид, что не заметила её намёка.

— Амата, ты выглядишь просто волшебно, — с трудом произнёс Макс, склоняясь для поцелуя моей руки.

Я тут же залилась краской и опустила глаза. Максимилиан в своём чёрном костюме выглядел просто неотразимо. Узкие брюки, высокие сапоги до колен, камзол с серебряной вышивкой, доходящий до середины бедра, и такой же серебряный шейный платок завершали его образ.

— Так, выдвигаемся, — скомандовал лекарь, открывая входную дверь.

Я присоединилась к подругам, и мы, хихикая, вышли на улицу.

***

Праздник был поистине великолепным. Музыка лилась отовсюду, слышался весёлый смех и оживлённые голоса. На главной площади собралось множество людей, и сначала мы немного растерялись, но быстро нашли себя и погрузились в атмосферу всеобщего веселья.

То тут, то там в воздухе парили цветы абулы — магического дерева, считавшегося покровителем влюблённых. Под ним парочки, не стесняясь, обменивались поцелуями. И каково же было моё удивление, когда среди них я узнала Катрину и Жарда!

От неожиданности я резко остановилась, и не ожидавшая такого Киссаэла врезалась мне в спину.

— Элочка, мне, кажется, мерещится, — потрясённо прошептала я.

Ясновидящая проследила за моим взглядом и усмехнулась.

— Я ещё в таверне заметила между ними искру. Думала, они давно вместе.

Я обернулась в изумлении:

— И ты мне ничего не сказала?!

— Да я и говорю, думала, ты в курсе, что они вместе.

Я лишь пожала плечами, хотя улыбка уже расплывалась по лицу. Я была рада за друзей, давно надеясь на это.

Наконец парочка оторвалась друг от друга, и я привлекла их внимание. Катрина тут же бросилась обниматься, а следом за ней и довольный Жард.

— Амата, ты выглядишь просто потрясающе, — осмотрев меня с головы до ног, сказала суккуба.

— Да, подруга, ты просто прелесть, — улыбнулся Жард, обнимая Катрину за талию.

Я заметила его жест и приподняла бровь. Катрина смутилась, а Жард отвёл взгляд. Не выдержав, я с визгом бросилась им на плечи:

— Я так рада за вас! Давно пора было это сделать! Почему вы мне вчера ничего не сказали?

Парочка снова смутилась, а за моей спиной раздался вежливый кашель. Я спохватилась и представила друзей.

— Ой, а пойдёмте, я вас познакомлю с нашими, — и Катрина повела нас в сторону.

Дальше мы веселились двумя командами. Ребята оказались весёлыми и общительными. На нашу Элу явно положил глаз их вампир. Если мне не изменяет память, он тоже ясновидящий, и они учились вместе. Судя по его взгляду, чувства были давними, но, увы, невзаимными. Киссаэла лишь вежливо улыбалась, не обращая на него должного внимания.

Всей дружной компанией мы отправились на поиски приключений. Мы выпивали, танцевали, играли в разные игры. Спустя несколько часов началось самое интересное. Изрядно подвыпивший Амадей потащил упирающуюся ведьму под дерево абулы. Сопровождали это весёлое улюлюканье и советы мужской половины компании.

Наконец ведьма была «схвачена», и пьяный от победы оборотень с рыком впился в её губы. Группа поддержки громко аплодировала. Постепенно мычание Ары стихало, и вот она уже активно отвечала на поцелуй. Ребята, казалось, не собирались останавливаться, а за их спинами уже образовалась небольшая очередь:

— Ну вы долго ещё? Нам тоже охота!

Ара на мгновение прервалась и бросила на наглеца свой фирменный взгляд. Тот всё правильно понял, извинился и поспешно удалился, прихватив с собой свою спутницу. Ведьма с чувством выполненного долга вернулась к прерванному занятию.

— Да, не завидую я ему, — глядя на счастливого оборотня, протянул Макс.

— Почему? — тут же спросила Катрина.

Мы с Элой переглянулись и захихикали, а Макс усмехнулся.

— А ты бы хотела иметь в тестях младшего брата самого Девила?

Ребята с ужасом уставились на целующуюся пару.

— Так это и есть та самая дриада? — удивлённо спросила суккуба.

— Ты о ней слышала? — склонил голову набок эльф, а я залюбовалась его грациозностью.

— А кто в Нижнем о ней не слышал? Эта девушка — единственный ребёнок демона высшего порога. Да ещё и не от демонницы, а от лесной дриады, пусть и принцессы, но всё же, — пояснила Катрина.

— И что в этом такого? — не поняла я.

— А то, что она единственный ребёнок у демона, — пояснила Катрина.

Я всё ещё не понимала, и Катрина, вздохнув, принялась объяснять:

— Понимаешь, демоны — народ весьма любвеобильный. В среднем у одного демона может быть от десяти и более детей. А у Рауля всего лишь один ребёнок, что неслыханное дело. Говорят, он был так холоден ко всем женщинам любых рас, что демоны начали перешёптываться, будто младший брат Девила не знает никаких чувств. Но однажды он встретил юную дриаду. Его сердце было пленено этим прекрасным созданием. У них родилась дочь. Для Рауля больше никого нет прекраснее его дриады. Он до сих пор носит её на руках и нежно заботится о ней и их дочке.

Вот это история! Какая сильная любовь.

— Он не жилец, — буркнул Жард, имея в виду нашего лекаря.

Мы рассмеялись и, махнув рукой на парочку, снова отправились веселиться.

Когда время перевалило за полночь, музыка стала медленной и нежной. Вся молодёжь разбрелась по парочкам. Даже Киссаэла не устояла перед обаянием хитрого вампира. Остались только мы с Максом. Проводив друзей завистливым взглядом, я тихо вздохнула.

— Что случилось? — встревоженно спросил Макс.

— Ничего, — тихо ответила я, думая, как бы незаметно уйти домой.

Настроение почему-то пропало, и спать уже хотелось. Ещё раз вздохнув, я повернулась к Максу, чтобы сказать, что отправляюсь домой, как он вдруг встал передо мной и протянул руку в полупоклоне:

— Адептка Даккере, не откажите ли в чести станцевать со мной этот танец?

Сглотнув ком в горле, я кивнула и вложила свою руку в его тёплую ладонь. По коже тут же пробежал табун мурашек, а сердце забилось быстрее. Мы вышли в центр танцующих пар, и Макс, положив вторую руку мне на талию, притянул меня к себе. Мурашки повторили свой забег. Началась новая песня, и эльф уверенно повёл меня в нежном вальсе. Мы были так близко друг к другу, что я чувствовала его тёплое дыхание на своём лице. Стало неловко, и, опустив голову, я принялась наблюдать за нашими ногами.

— Амата? — тихий голос Макса заставил меня вздрогнуть.

Подняла глаза и утонула в небесно-голубых глазах эльфа. О, святые покровители, что же происходит?

— Да? — мой голос прозвучал как-то пискляво.

— Ты похожа на волшебницу из сказки. Язычок пламени, что согревает душу, — хрипло проговорил Максимилиан.

А я была готова взлететь от радости! Чувство счастья переполняло меня. Похоже, Эла была права — я ему небезразлична. Не зная, что ответить, я лишь нервно облизнула пересохшие губы. Макс смотрел на меня затуманенным взглядом, его руки напряглись, и он ещё крепче прижал меня к себе.

— Амата, я...

Внезапно из-за угла раздался громкий смех. Мы резко обернулись. Недалеко от нас смущённо хихикала девушка, прижавшись к парню, который что-то шептал ей на ухо. Мы не заметили, как музыка сменилась, а мы застыли в танце.

Я бросила взгляд на Макса. Момент был упущен. Сделав реверанс, я произнесла:

— Благодарю за танец, адепт Лаузершский.

Максимилиан грустно улыбнулся и склонил голову. Ночной ветерок холодил кожу, и я невольно поёжилась.

— Замерзла? — Макс обнял меня за плечи.

Я блаженно прикрыла глаза, наслаждаясь теплом его объятий. Но он вдруг отстранился, снял камзол и накинул его на меня. Стало тепло, но что-то неуловимо изменилось.

— Спасибо, — я спохватилась. — Нужно было отдать куртку Нилону! Какая я растяпа.

Улыбка Макса погасла. Его взгляд стал колючим, а губы плотно сжались.

— Отдашь в следующий раз, — буркнул он.

— Да, конечно. Но не хотелось оставаться в долгу.

Макс оглядел площадь. Людей осталось немного, в основном такие же парочки, как мы. «Какая парочка? Мы же просто друзья!» — одернула я себя.

Ветер усиливался, небо затянули тучи, и первые капли дождя упали на лицо. Я взмахнула рукой, создавая защитный купол. Гром гремел всё сильнее, молнии вспыхивали, и начался настоящий ливень.

Я с улыбкой наблюдала за бегущими людьми сквозь стену дождя. Мой взгляд упал на мокрого эльфа. Сначала я тихо захихикала, а потом рассмеялась в полный голос. Макс оказался прямо передо мной.

— Смешно тебе? — прорычал он.

Я расхохоталась ещё громче. Наверное, стоило насторожиться, увидев опасные искорки в глазах этого длинноухого, но его мокрый и донельзя обиженный вид совершенно сбил меня с толку. Когда он с победным «ХА!» вытолкнул меня под дождь, я завизжала. Вмиг промокла до нитки, и от холода кожа покрылась пупырышками.

Не раздумывая, прикрыла голову камзолом и бросилась к ближайшему зданию. Макс с гиканьем побежал за мной. К сожалению, в небольшой таверне было слишком много народу, и места нам не хватило. Мы побегали ещё по нескольким открытым магазинчикам, но везде было полно посетителей. Где же все эти люди взялись, если на площади почти никого не было?

Макс резко дёрнул меня в сторону, и мы юркнули в узкий переулок между трёхэтажными домами. Стены защищали нас от ветра, а балконы — от дождя. Я скинула камзол и зажгла светлячка.

О, святые покровители! Я выглядела как мокрая мышь: роскошное платье повисло тряпочкой, волосы прилипли к лицу. Но водостойкая тушь, изобретённая нашей ведьмочкой, выдержала испытание и не растеклась по щекам. Тут же возник вопрос: как её теперь смывать?

Я посмотрела на мокрого и взъерошенного эльфа. Мы встретились взглядами и рассмеялись.

— Мокрый огненный маг и мокрый воин — какая прелесть, — протянул Макс, заправляя прядь волос мне за ухо.

Я замерла, боясь пошевелиться. Просто стояла и тонула в его взгляде. Послышался топот. В свете светлячка появились три парня и две девушки.

— Занято! — резко рявкнул Макс. Даже я подпрыгнула от неожиданности.

Девчонки испуганно отступили. Один из парней хотел что-то сказать, но, наткнувшись на хмурый взгляд эльфа, подавился воздухом, закашлялся и попятился. Его друзья подхватили подружек и помчались искать другое укрытие.

— Ну зачем ты так? Места бы хватило всем, — сказала я, провожая их взглядом.

Но Макс даже не смутился. Он озорно улыбнулся, как шкодливый мальчишка, подмигнул и провёл ладонью по моей щеке. От нежности этого жеста я чуть не заурчала, как наш управляющий.

— А может, я хочу побыть наедине с красивой девушкой? — сказал он, поднимая голову и ещё шире улыбаясь.

Я нервно сглотнула, увидев над нашими головами белый цветок абулы. Икнула и посмотрела на довольного эльфа.

— Макс, я не думаю, что...

— Тшш, — он приложил палец к моим губам, — лучше не думай.

Медленно, словно время превратилось в тягучий кисель, Макс склонился к моим губам. Его прикосновение было как удар молнии. Колени подогнулись, и я судорожно вцепилась в его плечи, боясь упасть.

Максимилиан одной рукой крепко обнимал меня за талию, а другой держал за затылок, не давая возможности увернуться. Его шершавый язык скользнул по моим губам, и я, тихо застонав, приоткрыла их.

Поцелуй лишил меня способности здраво мыслить. Необъяснимое чувство полёта заполнило грудь, взорвавшись там целым фейерверком. Ох, мамочка...

Мама! Святой Шанхазей, что я творю?! Осознание происходящего окатило меня ледяной водой. Резко отпрянула от эльфа, с ужасом глядя на его лицо.

— Амата? Что случилось? Прости, я напугал тебя, но я не мог больше сдерживаться, — Макс попытался снова обнять меня, но я отшатнулась.

— Нет, — прошептала едва слышно.

— Что? — не понял он.

— Нет! — повторила я уже громче. — Нам нельзя... Мне нельзя... Я... у меня... я так не могу!

— Амата, прости меня! — эльф снова попытался притянуть меня к себе.

Я лишь покачала головой. Слезы обожгли глаза, а в горле встал ком. Не говоря больше ни слова, сбросила с плеч его камзол и бросилась прочь. Бежать как можно дальше от этого места, от этого момента.

— Амата! — донеслось мне вслед, но я уже скрылась за поворотом, открыв портал прямо перед нашим домом.

Размазывая солёные слёзы по лицу, вбежала во двор. Вайт, словно почувствовав моё состояние, тут же открыл дверь. При одном взгляде на меня кот всё понял.

— Ах, девочка моя, — всплеснул он лапками и увёл меня в мою комнату.

Слезы текли не переставая. Вайт помог мне раздеться, надеть тёплый халат, принёс горячий травяной настой. Усадив меня под одеяло, заставил выговориться.

Я рассказывала... Рассказывала всё, что было у меня на душе, все терзания и страхи, всю боль и смятение. А Вайт слушал, молча и внимательно. Он забрался ко мне под бок, свернулся калачиком и успокаивающе мурлыкал.

Вскоре пришли подруги. Увидев моё состояние, они с охами и ахами кинулись утешать. Стало только хуже — слёзы полились ещё сильнее. Пульвитиара хотела наказать обидчика, но я её остановила.

Проревев почти всю ночь, под утро Киссаэла сжалилась и приложила свою прохладную ладонь ко моему лбу. Наконец пришёл спасительный сон.

Вайт всё ещё был рядом, тихо мурлыкая свою успокаивающую мелодию.

***

Утро выдалось тяжёлым. Открыв глаза, я увидела спящих рядом подруг. Сразу стало стыдно за вчерашнюю истерику. Тихонько приподнялась и скрылась в ванной. Умывшись прохладной водой, посмотрела на себя в зеркало. Картина была удручающей: красные глаза, тёмные круги под ними, припухший и красный нос, растрёпанные волосы и потрескавшиеся губы.

Интересно, Макс знает о моей истерике? Покачала головой, прогоняя ненужные мысли. Особенно неприятно стало при воспоминании о нём — сердце болезненно сжалось.

Выйдя из ванной, обнаружила, что девочки уже проснулись и успели привести себя в порядок. Задала себе вопрос: то ли я так долго сидела в ванной, то ли они так быстро собрались. Они сидели довольные, пили липовый чай с малиновыми пирогами.

Пульвитиара, оценив моё «прекрасное» состояние, поджала губы и вышла из комнаты. Через минуту она вернулась с пузырьком в руках.

— Держи, это поможет, — протянула она мне зелье.

Пузырёк был из тёмного стекла, размером с ладонь. На свету он оставался непрозрачным, что настораживало. Обычно в такие пузырьки наливали что-то неприятное.

— Яд, что ли? — невесело улыбнулась я.

— Тьфу ты, глупая! — выругалась ведьма и плюхнулась на кровать.

— Спасибо, — поблагодарила я то ли за зелье, то ли за «глупую».

Горькая тягучая жидкость обожгла язык, а в груди вдруг запекло. Схватила чашку чая, заботливо поданную ведьмой, и выпила её до дна. Затем съела пирожок, но вкуса не почувствовала.

— Расскажешь, что случилось? — тихо спросила Эла.

К горлу подкатил ком, глаза защипало. «Соплячка!» — мысленно обругала себя. Пульвитиара притянула меня к себе.

— Эх, горе ты моё луковое, — она крепко прижала меня к себе. — Что бы ни случилось — я на твоей стороне.

— И я! — пискнула ясновидящая.

— Спасибо, — прошептала я, шмыгая носом.

Вот они — настоящие друзья, которые никогда не бросят, всегда помогут и накажут обидчиков. Поняв, что я снова могу расплакаться, ведьма велела пить чай. Мы рассмеялись и расселись по местам.

Но спокойно посидеть не удалось. В комнату заглянул хмурый Амадей:

— У нас проблемы. Спускайтесь вниз.

Мы переглянулись и без лишних вопросов последовали за лекарем. В гостиной нас ждали взволнованный Вайт и мрачный Макс. Последний стоял у окна спиной к нам и даже не обернулся при нашем появлении.

При виде эльфа сердце снова ухнуло вниз. Благодаря зелью Пульвитиары следы вчерашней ночи исчезли, поэтому я гордо задрала подбородок и, стараясь не смотреть на Макса, прошла к креслу.

— У нас проблемы, ребята, — хмуро произнёс Вайт.

— Это мы уже поняли, — так же хмуро ответила ведьма. — В чём суть проблемы?

— Пропала принцесса.

Глава 9

— Что?! — выдохнули мы все одновременно.

— Сегодня утром обнаружили исчезновение принцессы Лугостании Даилании Нант тер Ор’Музд. Пропала вчера вечером во время праздника, — сообщил Амадей.

— Но пропажу обнаружили только утром? — переспросила Ара.

— Именно так. Дело в том, что вместе с охраной в комнату принцессы пришла... иллюзия, — пояснил Вайт.

— Иллюзия?! — воскликнули мы в один голос.

— Да, иллюзия, — повторил кот.

— Интересно посмотреть на охрану, что не отличили живую девушку от иллюзии! — возмутился Амадей.

Я с ним была согласна. У меня бы дома даже простой обман не прошёл бы, драконов такими фокусами не проведёшь.

Я задумалась о принцессе Лугостании. Когда я сбежала, наследнику Эйрику было двадцать один год, а его младшей сестре — тринадцать. Сейчас им, должно быть, двадцать шесть и восемнадцать.

— Есть какие-нибудь зацепки? — спросил Макс, впервые за утро нарушив тишину.

— Версий две: либо похищение с целью выкупа соседями, либо с целью переворота. Но никаких следов нет. Принцесса словно сквозь землю провалилась, — развёл руками Вайт.

— Профессиональные имперские ищейки не смогли ничего найти, что же от нас хотят? — пробормотала я.

— Официально император не объявлял о пропаже. Идёт тайное расследование. А пока взрослые дяди решают важные вопросы, вы, мои дорогие, отправляетесь прочёсывать город, — продолжил Макс. — Искать нужно везде, под каждым камнем, за каждым углом. Все команды брошены на поиски принцессы. Вам досталась главная площадь.

Мы удивлённо переглянулись. Именно здесь она и пропала. Вайт довольно ухмыльнулся:

— Вам, как лучшим, досталось лучшее место.

Похвала была приятна, но настроения не прибавила. Эту площадь имперские уже наверняка излазили вдоль и поперёк.

— Времени мало. Выдвигайтесь прямо сейчас. На сборы пять минут, встречаемся во дворе, — скомандовал Макс.

Возражений не было, и мы поспешили выполнить приказ. Чувствовала спиной тяжёлый взгляд эльфа, но обернуться не могла.

***

Оказавшись на главной площади Триссы, мы поняли, что бродить всем вместе будет неэффективно, и разделились. Поскольку количество участников было нечётным, ведьма распределила нас старым народным способом: мальчиков отправила налево, девочек — направо. Хотя по её лицу было видно, что она бы с удовольствием ушла вместе с оборотнем, но нас, «горемычных», она бросать не собиралась.

Максимилиан молча кивнул и первым направился в свою сторону, а оборотень поспешил за ним.

— Что же всё-таки с вами случилось? Впервые вижу Макса таким, — не выдержала Ара.

— Каким? — уточнила я.

— Злым, — сказала ведьмочка, провожая взглядом спину эльфа.

Я загрустила. Он имел полное право злиться. Немного обидно, что он даже не разговаривает со мной, но что я хотела услышать?

— Он злится не на тебя, Амата, — тихо произнесла ясновидящая. Мы с ведьмой удивлённо посмотрели на неё. — Он злится на самого себя. Его одолевает чувство вины, и он... потерян.

— Потерян?

— Да. Перед ним стоит сложный выбор, и он не знает, какой путь выбрать. Ему сейчас больно и одиноко.

Киссаэла замолчала. Я почувствовала себя каким-то чудовищем. Пульвитиара задумчиво смотрела на меня, а Эла пыталась подбодрить улыбкой. Я не выдержала и зарычала, крепко сжимая куртку Нилона. Кстати, о нём...

— Девочки, я в магистерий и обратно. Вы меня подождёте?

Пульвитиара кивнула, и первой направилась к цветочной лавке, которая только начала открываться.

От главной площади до магистерия было всего пять минут ходьбы. Я добралась быстро, и даже заходить не пришлось. Нилон как раз выходил из ворот, выглядя мрачнее обычного: тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы, рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами и тёмная щетина на лице.

— Эй, Нилон! — окликнула я его.

Стоящие на воротах стражи с интересом посмотрели в мою сторону. Я смутилась и поправилась:

— Господин старший следователь, можно вас на пару слов?

Нилон заметил меня, и на его лице появилась улыбка с очаровательными ямочками.

— Доброе утро, адептка Даккере, — поздоровался он. — Зайдёте в кабинет?

Стражи захихикали, но под строгим взглядом Нилона тут же замолчали.

— Нет, у меня нет времени.

Нилон грустно покачал головой.

— Жаль, — он снова посмотрел на стражей, но те делали вид, что не замечают нас. — Что же вас привело ко мне в такой ранний час?

— Вот, — я протянула ему куртку, — хотела сказать спасибо.

Нилон снова улыбнулся и принял свою вещь. Наступило неловкое молчание.

— Господин старший следователь Грим-Тин, удалось ли вам найти что-нибудь по нашему делу? — тихо спросила я.

Мужчина сразу стал серьёзным, взял меня за локоть и отвёл в сторону, одновременно создавая полог тишины.

— Новости, честно говоря, неважные, Амата. Вчера я провёл весь день в библиотеке, искал упоминания о Знаке Хаоса и связанных с ним обрядах. Пока ничего не обнаружил. А ещё это происшествие с принцессой...

Маг вдруг замолчал, покосился на меня и выругался сквозь зубы.

— Не волнуйся, о пропаже её высочества я в курсе. Собственно, именно поэтому я здесь. Нам поручили обыскать площадь в поисках каких-либо следов или свидетелей.

Нилон заметно расслабился.

— Мои ребята и я обыскали каждый угол, но ничего не нашли. Думаешь, тебе повезёт больше? — он приподнял бровь.

— Новичкам всегда везёт, — пожала плечами я.

Снова повисла тишина. Я решила, что пора уходить, о чём и сообщила старшему следователю.

— Я заскочу ненадолго домой и присоединюсь к вам, — сказал он.

Я удивилась.

— Зачем? Думаешь, нам нужна нянька?

Нилон усмехнулся и покачал головой.

— У меня такой приказ, как и у вас — искать. Я отпустил своих ребят отдыхать, на их место придут другие. А вместе, как-никак, веселее, разве нет?

Я промолчала. Маг подмигнул мне и исчез в открывшемся портале. Мне ничего не оставалось, как вернуться к подругам.

***

Для начала мы решили заняться опросом свидетелей. Прикинувшись наивными и любопытными, мы начали расспрашивать горожан о вчерашнем празднике, невзначай вставляя вопросы о присутствии императорской семьи.

Так мы выяснили, что императорская семья действительно присутствовала на празднике в полном составе. Собеседники охотно делились подробностями о нарядах императрицы и принцессы, особенно восхищаясь «невероятной красотой платья принцессы», о котором многие жалели, что не смогли его потрогать. Молодая дочь владельца магазина артефактов пустилась в восторженные рассказы о принце Эйрике.

Через некоторое время рядом с нами открылся портал, из которого вышел бодрый и опрятный Грим-Тин.

— Добрый день, адептки, — поздоровался он. — Ну что, Амата, удалось что-нибудь узнать?

Я посмотрела на своих растерянных спутниц.

— К сожалению, ничего, — развела руками я.

— Значит, будем искать, — кивнул маг и направился в толпу.

Девочки переглянулись, и я, подняв руки в знак «я ничего не знаю», последовала за следователем.

Спустя два часа кропотливой работы нам удалось узнать кое-что интересное. Один торговец сувенирами оказался свидетелем ссоры между императрицей и принцессой, которая переросла в громкий скандал. Принцесса убежала, за ней бросился её старший брат.

Ближе к обеду мы решили прерваться и отправились в ближайшую таверну. За столом все погрузились в свои мысли.

— Вот бы узнать, о чём они спорили, — мечтательно произнесла Эла.

— И с принцем хотелось бы поговорить, — добавила Пульвитиара.

Я была полностью с ними согласна. Внезапно меня осенила идея: раз Нилон имеет влияние в городе и доступ во дворец, он мог бы организовать встречу с принцем.

Я резко повернулась к магу, но тут же пожалела об этом. В этот момент нам принесли обед, и я, не заметив этого, зацепила подавальщика, опрокинув на штаны Нилона целый графин клубничного компота.

— Ой! Прости! Я такая неуклюжая, — начала я, хватая салфетки и наклоняясь, чтобы просушить мокрую вещь.

Видимо, я действительно навлекла на себя гнев небес, потому что в этот момент в таверну вошли Амадей и Максимилиан. Взгляд последнего был отнюдь не дружелюбным.

Сначала я смутилась и опустила глаза, но затем подумала: «А почему меня должно волновать его мнение?» И тут же пришла другая мысль: «Маг я или не маг?»

Быстрый жест рукой — и штаны Нилона начали дымиться. Эла испуганно ойкнула и вылила содержимое своего стакана на мага.

Наступила гнетущая тишина. Слышно было только жужжание мухи под потолком. Все присутствующие с интересом наблюдали за происходящим. В городе все знали старшего следователя Триссы, и ситуация, в которой его пытались топить и поджигать, становилась всё более занимательной.

— М-да, — протянул Нилон, который до этого молчал, выглядя немного ошеломлённым. — Дамы, прошу меня простить, но мне срочно нужно вернуться в... эээ... магистерий.

Нилон встал, улыбнулся всем присутствующим, кивнул нам и исчез в портале. Интерес публики к нашей компании тут же пропал, и все вернулись к своим делам. Один лишь подавальщик стоял белый как мел и был явно на грани обморока.

— Эй, уважаемый, — обратилась к нему ведьма, — принесите нам ещё компота, пожалуйста.

— Д-д-да, конечно, — парень с трясущимися ногами и пустым графином в руках скрылся за дверями кухни.

— Нехорошо как-то получилось, — снова заговорила ведьма.

Мы с Элой молчали, стыд не позволял нам поднять глаза. Парни же, напротив, были в полном восторге.

— Ну вы, девочки, даёте! — присвистнул оборотень. — Умудрились опозорить лучшего мага города. А ведь до этого никому не удавалось посадить Грим-Тина в лужу. Отец его всегда хвалил, а вы умудрились. И буквально!

— Это вышло случайно, — шмыгая носом, прошептала Эла.

Я же упорно молчала, избегая взгляда эльфа.

— А что он вообще здесь делал? — спросил оборотень, нагло переставляя тарелку с рыбным супом Ары себе.

— Нилон любезно согласился помочь нам в поисках, — пожала плечами я.

Зубовный скрежет командира услышали все.

— Адептка Даккере, позвольте спросить, — сузил глаза Макс, — с каких пор вы так фривольно общаетесь со старшим следователем Триссы?

— Знаете, адепт Лаузершский, проведённая вместе ночь сближает, — холодно ответила я.

Когда Амадей подавился супом, Киссаэла укоризненно покачала головой, а Ара пыталась скрыть смех за кашлем, я поняла, насколько двусмысленно прозвучала моя фраза. Но было уже поздно.

Максимилиан с рыком вскочил на ноги, опрокинув стул, развернулся и выбежал из таверны, громко хлопнув дверью.

— Чего это он? — недоумённо спросил лекарь.

Я вздохнула и поймала сочувственные взгляды подруг. На глаза навернулись слёзы. Есть больше не хотелось.

— Пойду прогуляюсь.

Уже на выходе услышала вопрос лекаря:

— Чего это она?

***

Прогулка привела меня к реке Итре. Быстрая и чистая, она протекала через всю Лугостанию, даря прохладу в этот знойный день. Солнце нещадно палило, заставляя всех искать тень. Даже бродячие собаки растянулись на земле, высунув языки, и не обращали внимания на прохожих.

В тени ивы резвились дети, плескаясь в воде и играя в салки. Девушки пытались загорать, но под палящим солнцем их плечи быстро краснели и обгорали.

Чуть дальше я увидела раскинувшийся табор цыган. Их яркие палатки и громкие песни привлекали внимание. Вчера они давали представление, и, как говорили, даже императорская семья присутствовала на нём. Эти хитрые кочевники наверняка слышали о ссоре императрицы и принцессы. Нужно было с ними поговорить.

Я ускорила шаг в их сторону и замерла, увидев, как с другой стороны дороги к табору направлялся Максимилиан. Его появление не осталось незамеченным. Две молодые цыганки выскочили ему навстречу, хлопая глазами и шурша юбками. Они буквально набросились на эльфа, хихикая и прижимаясь к нему, не переставая щебетать.

Макс, этот беловолосый «прыщ», лишь улыбался и подмигивал им. Я бы так и стояла, не в силах сдвинуться с места, если бы он вдруг не поднял голову и не встретился со мной взглядом. Его ухмылка стала ещё шире. Он притянул одну из цыганок к себе и что-то зашептал ей на ухо. Девушка рассмеялась, взяла его за руку и потянула к ближайшему шатру. Макс бросил мне самодовольный взгляд, и это вывело меня из себя.

Из-за дерева выбежала молодая пара и с гиканьем бросилась к табору. Я проводила их взглядом и отошла в тень дерева, где пряталась влюблённая парочка.

За моей спиной послышались голоса подруг:

— Ну и куда вы убежали? Хорошо, что у некоторых нюх есть, смогли тебя найти, — проворчала Пульвитиара.

Я продолжала задумчиво разглядывать табор и тот самый шатёр, в который скрылся глава группы. Мои спутники начали обсуждать увиденное, когда из шатра вышел довольный, как сытый кот, Максимилиан в сопровождении раскрасневшейся девушки.

— Это Макс? — удивлённо спросила Киссаэла.

— И что он там делал? — скрестив руки на груди, недовольно произнесла ведьмочка.

— Ну, знаешь, что могут делать парень и девушка в закрытом пространстве... что-то очень приятное... — начал оборотень, но тут же получил подзатыльник от нашей ведьмы.

— Итак, — подошёл к нам эльф, — на выступлении цыган императрице не понравилось поведение принцессы, потому что та слишком бурно проявляла свои эмоции. Ей сделали замечание, принцессе это не понравилось, они поругались, и она убежала. Догонять её бросились принц, главный императорский маг и стража. Догнал беглянку именно маг.

— Ну и? — с паузой произнесла я. — Ничего нового ты нам не рассказал.

Эльф несколько мгновений сверлил меня взглядом, а затем взорвался:

— Я хотя бы пытаюсь что-то делать!

— А я, по-твоему, чем целый день занималась?

— Действительно. Чем? Кроме того, что строила глазки этому... следователю! — прорычал он.

Я потеряла дар речи от такой наглости. Но, слава Шанхазею, я была не одна — ребята тоже смотрели на эльфа с удивлением.

— Чего?! — взревела я. — Да ты на себя посмотри, ушастый! Сам с довольной рожей из шатра вышел.

— А тебе завидно, да? — сузил глаза он.

У меня не нашлось слов. Такой наглости я не ожидала. И вот за этого... я целую ночь пролила слёзы?!

Грр... ненавижу эльфов.

Именно в этот момент рядом открылся портал, и из него вышел Нилон. Он обвёл всех хмурым взглядом, остановился на Максе, но обратился ко мне:

— Аматочка, можно тебя на минуточку?

Я с гордо поднятым подбородком подошла к магу. Макс скрестил руки на груди с ехидной ухмылкой, наблюдая за происходящим. Как только я приблизилась к старшему следователю, он тут же создал полог тишины.

— Дела плохи, — начал он. — В пропаже принцессы обвинили людей из Фраглии. Им уже выдвинуто официальное обвинение. Если к вечеру Даилания не будет найдена, нас ждёт война. И не только с Фраглией, но и с орками.

Я устало потёрла виски, ничего не понимая.

— Подожди. А орки тут при чём?

— Амата, то, что я тебе сейчас расскажу, должно остаться строго между нами. Это государственная тайна, и, сама понимаешь, нежелательная для разглашения информация.

Я удивлённо посмотрела на следователя.

— Тогда зачем ты мне это рассказываешь?

— Я доверяю тебе, — просто ответил маг. — Не знаю почему, но точно уверен, что могу рассказать тебе правду.

Его доверие тронуло меня, и я благодарно улыбнулась.

— Так вот, — откашлявшись, продолжил Нилон, — наш император Хлодмар решил присвоить себе земли на окраине города Викрюж. Но, как оказалось, это уже территория Великой Степи. Естественно, вождю орков это не понравилось, и он захотел крови. Императору удалось уговорить Агхриса Нгшиона на переговоры, где они мирно побеседовали и решили конфликт. Агхрис готов закрыть глаза на вторжение на свои земли и не будет мстить при одном условии.

— Каком? — мне стало жутко интересно, какое условие мог выдвинуть орк.

— Даилания должна стать женой его сына Иргана.

Что?! Боги... Неужели это какой-то злой рок? Брак по принуждению? Вряд ли принцесса с радостью согласится выйти замуж за сына орков. Те орки, которых я видела, не казались завидными женихами.

— И что сама принцесса?

— А что она может сделать против слова отца? — резонно заметил Нилон. — Сейчас идут лишь переговоры, о свадьбе речи ещё не было. Но эта информация дошла до Фраглии, а им наш союз с орками очень не нравится, и они всячески пытаются помешать. Были покушения на Иргана и даже на Агхриса. А теперь, видимо, очередь дошла и до нас.

Нилон умолк, а я погрузилась в размышления над услышанным. Ситуация была безрадостной. До заката оставалось всего пара часов, и если не произойдёт чудо, то завтра начнётся война. Орки — сильные и кровожадные воины, и столкновение с ними принесёт много жертв с обеих сторон.

Фраглия, хоть и была довольно большим королевством, значительно уступала Лугостании в военной силе. Однако, если к оркам присоединятся их союзники, от Лугостании может ничего не остаться.

— Я к чему всё это веду, — продолжил Нилон, — имперские сейчас разрабатывают именно эту версию. Я сейчас отправляюсь в магистерий, дам разгон своим людям, а вы здесь ещё раз всё осмотрите. Хорошо?

Я кивнула.

— Когда будет время, я к вам присоединюсь. А сейчас... Амата, будьте внимательнее. Помните, у нас есть всего несколько часов.

Нилон коснулся моей руки, открыл портал и исчез. Я поспешила к своим друзьям, чтобы поделиться услышанной историей. Конечно, я умолчала о многих деталях, но общая картина впечатлила их. Они с азартом принялись обсуждать возможность войны и с готовностью включились в поиски.

С горящими глазами и решимостью в голосе, мы начали искать любые зацепки, которые могли бы помочь предотвратить надвигающуюся катастрофу.

***

Уставшие и раздражённые, мы продолжали методично прочёсывать площадь и прилегающие территории. Кажется, это был уже двадцатый круг почёта. Местные жители начали бросать на нас нервные взгляды, а некоторые даже вызвали стражу. К счастью, среди патрульных оказался Грегори, помощник Грим-Тина, и конфликт удалось быстро уладить.

Время неумолимо утекало, но никаких зацепок мы так и не нашли. Нилон несколько раз приходил к нам с новостями из дворца. Имперские следователи разводили руками, всё больше склоняясь к версии о причастности Фраглии. Все были напряжены, каждый чувствовал, что ходит по острию ножа.

— Я больше не могу! Её здесь нет, точно нет, — устало опустился на лавочку Амадей. — Почему ясновидящие не могут просто увидеть, где она?

Я тяжело вздохнула. Этот вопрос мы уже обсуждали бесчисленное количество раз. Мы даже уговорили Нилона принести гребень принцессы, чтобы Эла могла его просмотреть. У нашей ясновидящей, как полубога, было больше шансов, чем у имперских магов. Но как она ни старалась, ничего не получалось.

— Я уже говорила: на принцессе какой-то артефакт, который полностью скрывает её от чужих глаз, — устало потирая виски, произнесла Эла. — Могу лишь сказать, что она жива и, судя по всему, даже не напугана.

Никто не верил, что мы найдём принцессу. Возможно, имперские маги и смогли бы это сделать, но мы, недоучки, вряд ли. Однако наша команда не собиралась опускать руки — война никому не была нужна.

Я посмотрела на заходящее солнце, которое окрасило всё вокруг в приятный оранжевый свет. Вечерний ветерок ласкал волосы, и я была ему благодарна за прохладу после жаркого дня. Мы сидели в парке у реки. Лёгкие волны плескались о берег, утки мирно плавали, и было так спокойно и хорошо... если бы не нависшая угроза войны.

Вдалеке заиграла гитара. Я обернулась. Возле воды снова были цыгане. Мужчина играл весёлую мелодию, девушки пели. Молодёжь танцевала, а старшее поколение с улыбками наблюдало за весельем, вспоминая свои молодые годы.

Самая пожилая цыганка вдруг посмотрела прямо на меня. Мне стало неловко за своё любопытство, захотелось отвести взгляд, но я не могла. Казалось, её взгляд приковал меня к месту. В глазах старухи мелькнула едва заметная улыбка, и она поманила меня к себе.

Повинуясь этому немому призыву, я встала и направилась к ней.

— Амата, ты куда? — встревоженно спросила Эла.

— Сейчас вернусь, — бросила я через плечо.

При моём появлении цыгане, сидевшие рядом с пожилой женщиной, замолчали и с интересом наблюдали за каждым моим движением.

— Долгих лет тебе, дитя, — произнесла цыганка дребезжащим старческим голосом.

— Здравствуйте, — смущённо ответила я.

Сидящие рядом цыгане расслабились и вернулись к своим разговорам.

— Вы хотели поговорить со мной? — осторожно спросила я.

Цыганка снова внимательно осмотрела меня с головы до ног, словно принимая какое-то решение. Затем она похлопала по земле рядом с собой, приглашая присесть. Я колебалась, бросая взгляд через плечо на своих друзей, которые внимательно следили за происходящим.

— Не волнуйся, они нас не услышат, дочь дракона, — тихо произнесла цыганка.

Я замерла в изумлении. Моё сердце пропустило удар, а ладони вспотели. Откуда она знает о моём происхождении?! Женщина, заметив мою реакцию, улыбнулась ещё шире.

— Старая Хельга знает многое. Очень многое, — произнесла она, переводя взгляд на танцующих девушек.

Ноги стали ватными, и я всё-таки села рядом с ней.

— Знаешь, у тебя очень интересная жизнь, дочь дракона, — начала она. — Только вот не видишь ты дальше своего носа.

— А что я должна увидеть? — спросила я.

— Свою судьбу.

Хельга посмотрела на моих друзей. Я тоже перевела взгляд. Амадей обнимал удивлённую Пульвитиару, Эла наслаждалась последними лучами заходящего солнца, а Максимилиан, как всегда хмурый, внимательно наблюдал за всеми.

— Знаешь, — улыбнулась женщина, — я могу помочь.

— Увидеть судьбу? — снова спросила я, оглядываясь на друзей.

Хельга рассмеялась, вытирая выступившие слёзы.

— Нет, девочка, в этом ты должна разобраться сама. Могу лишь дать совет — доверяй своему сердцу.

Она замолчала, наблюдая за веселящимися людьми.

— Я могу помочь с вашим делом, — сказала она.

Я вздрогнула.

— Вы знаете, где принцесса?

Хельга лукаво посмотрела на меня и ответила:

— Знаю.

Я затаила дыхание, ожидая услышать что-то важное. В этот момент заиграла весёлая музыка, и все пустились в пляс.

— А знаешь, что я подумала? — протянула старушка. — Сходи-ка ты, красавица, потанцуй.

— Чего? — я не поверила своим ушам.

— Сходи-сходи, красавица. Отдохнуть тебе нужно, а то совсем замучалась, — произнесла Хельга с улыбкой.

Я стояла в оцепенении, не находя слов, в голове крутились одни ругательства.

— Потанцуешь — и я скажу, где искать принцессу. Это будет моя цена за помощь. Я же цыганка, и просто так ничего не делаю, — пояснила она.

Я понимала, что выбора нет, но танцевать? Я посмотрела на веселящийся народ. Девушки радостно махали юбками, кружились в танце, парни громко выкрикивали и хлопали в ладоши. Двое мужчин развели большой костёр, и вся компания устремилась туда.

Музыка изменилась, зазвучали скрипки. Этот танец вокруг костра и эта музыка мне понравились — они напоминали один из наших народных танцев, «Дыхание дракона».

— Неужели, дочь дракона, ты испугалась огня? — насмешливо спросила Хельга.

Я нахмурилась. Испугать меня каким-то костром? Ха!

Цыганка громко крикнула:

— Эй, Данко! — на её зов обернулся молодой крепкий парень в красной рубахе. — Ромни хочет танцевать. Покажи ей настоящий цыганский танец.

Парень подошёл ко мне, протягивая руку:

— Прошу, кхэн.

Мне ничего не оставалось, как позволить увлечь себя в круг танцующих. Я мельком заметила вытянувшиеся лица друзей и ещё более хмурый взгляд Макса.

Меня закружили в быстром танце вокруг весело потрескивающего костра. В диком ритме я продержалась около трёх минут, прежде чем тихо выскользнуть из объятий симпатичного Данко.

Тяжело дыша, но с улыбкой на лице, я вышла из круга и тут же застонала от разочарования — Хельга исчезла. На берегу всё так же сидели люди старшего поколения, но мудрой женщины с серыми глазами уже не было. Никто не знал, куда и когда она ушла.

Побродив ещё немного по табору в поисках старой цыганки, в расстроенных чувствах я уже собиралась вернуться. Внимание моё привлекла девушка-цыганка, сидевшая в стороне ото всех на старом поваленном дереве.

Не могу точно сказать, почему я обратила на неё внимание — может, из-за того, что она не веселилась вместе со всеми, а может, из-за её слишком взрослого взгляда и неестественно прямой спины.

Потоптавшись немного на месте, я всё же решилась подойти. При ближайшем рассмотрении девушка оказалась типичной цыганкой: чёрные кудрявые волосы, стройная до худобы фигура, загорелая бронзовая кожа. Чуть раскосые шоколадные глаза, вздёрнутый носик, алые пухлые губы.

— Привет, — первой поздоровалась я.

Девушка вздрогнула и испуганно посмотрела на меня. Быстро захлопала ресничками, осмотрелась вокруг и неуверенно кивнула в ответ.

— Ты не против? — не дожидаясь возражений, я присела рядом с ней. — Как тебя зовут?

— Шанита, — тихо произнесла она.

— А я Амата, приятно познакомиться.

Шанита робко улыбнулась. Мы молча наблюдали за танцующими. Краем глаза я посматривала на новую знакомую, а та, в свою очередь, так же незаметно изучала меня.

— Шанита, а почему ты не веселишься со всеми?

Девушка стыдливо опустила глаза и начала нервно теребить край цветастой юбки. Молчала она долго, и я уже не надеялась услышать ответ, как она вдруг тихонько прошептала:

— Я не умею танцевать.

Я удивлённо уставилась на неё. Знаю, некрасиво, но ничего с собой поделать не могла. Но как так, цыганка и не умеет танцевать? Решила не заострять на этом внимание и задала следующий вопрос:

— Вчера была Ночь Мира. У вас это, кажется, зовётся Ночью Влюблённых Сердец, так?

Шанита прикусила нижнюю губу и неуверенно кивнула. Я нахмурилась — такого праздника у цыган не существовало, это название я придумала только что. Значит, с нашей красавицей точно что-то не так. А цыганка ли она вообще?

— Я слышала, вчера вы выступали перед самой императорской семьёй. Говорят, император был в восторге.

При упоминании императора Шанита вздрогнула и невольно потянулась рукой к кулону на тонкой шее.

— Ты их видела? Говорят, там был и наследный принц с принцессой. Какие они?

Девушка замялась и снова огляделась по сторонам.

— Ну, принц Эйрик весьма привлекательный молодой человек, — неохотно произнесла она.

Было заметно, что говорить на эту тему Шанита не желает, но, чтобы не обидеть собеседника, отвечает на вопросы. И что меня также заинтересовало — её правильная речь. Для цыганки она была слишком правильной и сдержанной.

— Ну а принцесса? — не унималась я.

— Ничего особенного. Обычная девчонка, — резко выпалила цыганка.

В нескольких шагах от нас неторопливо прошла пара влюблённых, остановившись неподалёку. Они слились в страстном поцелуе. Шанита внезапно охнула, покраснела и поспешно отвернулась. Это зрелище явно смутило цыганку. В моей душе крепла уверенность — войны не будет.

Шанита снова крепко сжала в руках свой кулон.

— Что это? — взглядом указала я на украшение.

Девушка на мгновение напряглась, затем расслабилась и нарочито небрежно повела плечами:

— Да так, безделушка. Подарок моей нянюшки, дорог мне как память.

Я едва сдержала радостный возглас. У цыган не бывает нянюшек!

Шанита решила, что разговор окончен. Она грациозно поднялась и поправила несуществующие складки на юбке:

— Извини, но мне пора. Было приятно познакомиться.

С этими словами она развернулась, чтобы уйти с гордо поднятой головой. Но я её остановила:

— Да, Ваше Высочество, я думаю, вам действительно пора возвращаться. Император, должно быть, очень беспокоится о своей дочери.

Девушка замерла и в страхе повернулась ко мне. Бросив быстрый взгляд в сторону, она, бледная и с дрожащими руками, спросила:

— Но как?

— Снимите артефакт, Ваше Высочество.

Её нижняя губа задрожала, на глазах навернулись слёзы. Принцесса бросилась ко мне и упала на колени, крепко сжимая мои руки своими холодными ладонями:

— Прошу, не выдавайте меня! Не говорите им! Я не хочу быть отданной оркам! Не хочу стать разменной монетой!

Мне было искренне жаль её. Я как никто понимала её чувства.

— Ваше Высочество, умоляю, успокойтесь! — я подняла её на ноги. — Вы можете не верить мне, но я тоже была в подобной ситуации. Я тоже сбежала, но послушайте — это не выход. Если вы не вернётесь, начнётся война!

Даилания замерла.

***

— Амата, во имя богов, объясни, что ты здесь делаешь? — мягко спросил командир, когда я вернулась к ним.

— Выполняю свою работу, — ответила я ледяным тоном.

Ребята с любопытством разглядывали девушку-цыганку за моей спиной, пытаясь понять, что происходит.

— Ребята, нам нужно в магистерий, — произнесла я, настраивая портал.

Максимилиан едва сдерживал раздражение, а Амадей удивил всех своим необычным поведением. Он подошёл вплотную к Шаните-Даилании и начал... принюхиваться.

— Что вы делаете?! — воскликнула девушка.

— Странно, — протянул Амадей, не обращая внимания на её реакцию, — у неё совсем нет запаха.

— Амата, ты уверена, что...

— Идём, — резко перебила я командира и первой шагнула в портал, крепко держа руку принцессы.

***

В магистерии сегодня царила непривычная тишина и безлюдье. Те редкие сотрудники, что попадались нам на пути, выглядели мрачными и задумчивыми. Лишь Грегори одарил нас приветливой улыбкой. Нам посчастливилось застать Нилона в его кабинете. Старший следователь, как всегда, сидел над кипой бумаг с неизменной чашкой в руках. Количество выпитого им бодрящего напитка начинало меня тревожить — следовало бы провести с ним беседу о вреде кофеина для здоровья.

— Нилон, у нас отличные новости, — с порога объявила я.

Старший следователь поднял глаза от бумаг и смерил нашу компанию скептическим взглядом, особенно задержавшись на цыганке.

— Вы нашли свидетеля? — с интересом спросил он.

— Лучше! — радостно сообщила я. — Мы нашли принцессу. Ваше Высочество, снимайте.

Бедный Нилон поперхнулся, а мои друзья замерли в шоке. Некоторые из них смотрели на меня как на сумасшедшую. Молодая цыганка вздохнула и сняла с шеи невзрачный кулон. В мгновение ока её облик изменился: перед нами стояла зеленоглазая блондинка с кукольным личиком, розовыми щёками и алыми губками, украшенными маленькой родинкой над верхней губой. Присутствующие тут же склонились в глубоком поклоне перед второй наследницей империи.

— О, прошу вас, не нужно поклонов, — заливаясь румянцем, попросила Даилания.

Ребята выпрямились, всё ещё находясь в оцепенении. Я же ощущала прилив гордости.

— Я немедленно доложу во дворец Его Величеству, — спохватился Нилон и выбежал за дверь.

Даилания опустила голову, а я сочувственно посмотрела на неё.

— Ну ты, Амата, даёшь, — прошептал мне на ухо оборотень. — Теперь тебя точно наградят.

Я покачала головой — награды мне не нужны, главное, чтобы избежать войны.

— Ваше Высочество, можно задать вопрос? — тихо спросила Эла.

— Да, конечно, — величественно кивнула принцесса.

— Как вышло, что даже самые сильные видящие не могли вас увидеть?

Вопрос был интересным, и все с нетерпением ждали ответа. Даилания раскрыла ладонь, на которой лежал тот самый кулон — простой чёрный камешек на кожаной верёвочке. Лишь присмотревшись, можно было заметить символы на ободке камешка.

— Этот артефакт способен скрыть носителя даже от самого сильного ясновидящего. Он практически стирает все его данные, — пояснила девушка.

Любопытная вещица. Вот только откуда она её взяла? Этот вопрос озвучил Максимилиан, и смущённая принцесса ответила:

— Я украла его у Кхраша.

— А-а-а, — прозвучал дружный ответ.

Принцесса оказалась не такой уж пропащей. Воровать у главного императорского мага и сбегать из дворца — это говорило о многом.

— А как насчёт иллюзии? — спросила я.

Принцесса улыбнулась и скромно опустила глаза:

— Это моя магия.

Все уважительно закивали. Вернулся Нилон и сообщил, что скоро за принцессой прибудут из дворца.

— Мне нужно решить ещё один вопрос, а вы пока располагайтесь, выпейте чаю. Амата, ты знаешь, где что лежит, — сказал Нилон и вышел.

Я занялась приготовлением чая. Как оказалось, и принцессе, и нашей ведьме тоже хотелось пить. Видя, как я хозяйничаю на маленьком кухонном столе, Амадей с ухмылкой заметил:

— А ты здесь как дома.

Я промолчала, а Макс хмыкнул. Эла беседовала с принцессой, а Пульвитиара рассматривала карту, которую мы с Нилоном нарисовали.

Отдав чашку Даилании, я подошла к ведьме:

— Что-то мне это напоминает, — задумчиво произнесла дриада, принимая напиток. — Спасибо.

— Единственное, что мы поняли — это Знак Хаоса и связанный с ним какой-то ритуал. Центр Звезды находится в Триссе, — объяснила я.

— Так вот чем вы занимались с Грим-Тином. А я-то думала... — с улыбкой произнесла Ара.

Я покраснела и обиженно засопела.

— Ну знаешь...

— Знаю, — не смутилась она. — Если бы это было так, ты бы не плакала из-за нашего командира.

Я потеряла дар речи и бросила взгляд на Амадея и Макса, которые листали книгу. На губах эльфа появилась самодовольная ухмылка, и он посмотрел на меня. Я отвернулась, громко фыркнув. Что с ним такое?

— Да ладно, расслабься, — засмеялась Ара, толкнув меня локтем. — Всё будет хорошо.

Не успела я ответить, как дверь с грохотом открылась, и вошёл незнакомец бандитской наружности. Высокий, худой, с острым носом и зализанными чёрными волосами. Он чем-то напоминал ворона, но даже те выглядели приятнее. При его появлении принцесса сжалась.

— Ваше Высочество! Это действительно вы? — прохрипел мужчина.

«Точно ворон», — подумала я.

Даилания молчала, лишь сильнее сжимаясь от напряжения. Макс вмешался в разговор, встав так, чтобы заслонить принцессу от взгляда «ворона», и с нажимом спросил:

— А вы, собственно, кем будете?

Мне тоже было интересно, кто этот тип. Мужчина окинул эльфа взглядом, от которого тому, казалось, следовало корчиться в муках. Он сузил глаза и презрительно сжал губы. В этот момент в дверях появился старший следователь.

— Господин Кхраш, позвольте представить вам команду «КАОН». Это они нашли Её Высочество, — произнёс Нилон.

Мы все напряглись. Этот человек оказался не кем иным, как самим главным императорским магом — Альтусом Кхрашем, архимагом.

— Как хорошо, что в нашей империи есть такие преданные своему делу маги, — последнее слово он буквально выплюнул. — О вашем героическом поступке будет доложено императору. А сейчас позвольте откланяться, нас с принцессой ждут во дворце.

Маг сделал шаг в сторону Даилании, но та внезапно вскочила и бросилась ко мне, крепко вцепившись в руку.

— Хорошо, господин Кхраш, я вернусь во дворец, но только в сопровождении адептки Аматы...

— Даккере, — учтиво подсказал Амадей.

— Спасибо, — машинально ответила Даилания. — В сопровождении адептки Аматы Даккере.

Я пребывала в лёгком шоке. С чего вдруг я должна её вести? Да и не хотелось мне представать перед императорской четой. Но встретилась с умоляющим взглядом принцессы, полным надежды и мольбы.

— Ваше Высочество, я не думаю, что...

— Я своё слово сказала, — твёрдо перебила мага Даилания.

Кхраш молчал, окидывая меня презрительным взглядом.

— Ну что ж, — протянул он, — слово принцессы для меня закон. Дамы, прошу на выход.

Он двинулся к дверям, не сомневаясь, что мы последуем за ним. У дверей он обернулся, его взгляд, направленный на меня и Ару, сменился удивлением, а затем растерянностью и злостью. Мы с ведьмой неуверенно переглянулись. Резким движением он развернулся и удалился.

Даилания тяжело вздохнула и с видом мученицы, идущей на казнь, медленно направилась к выходу.

— Ребята, я скоро вернусь, — с ободряющей улыбкой сказала я товарищам, передавая недопитую чашку чая ведьмочке. — Ну, по крайней мере, надеюсь на это.

Выйдя вслед за принцессой, мы оказались на улице, где нас уже с нетерпением ожидал Кхраш. Маг бросил на нас недовольный взгляд и, не скрывая своего раздражения, открыл портал. Даилания сделала шаг к воронке, но я тут же схватила её за руку.

Принцесса удивлённо посмотрела на меня, но я постаралась не обращать на это внимания. Этот хитрый маг вполне мог раскидать нас по разным местам. И хотя принцессу в любом случае вернут домой, меня он вполне мог отправить прямиком в темницу.

Собравшись с духом, я сделала глубокий вдох и шагнула в неизвестность.

Глава 10

Сама не заметила, как при переходе закрыла глаза, и открывать их было страшно. А вдруг всё-таки темница? Хотя рука принцессы всё ещё была в моей руке, и, кажется, Её Высочество активно пыталась освободить свою конечность. Разжала руку и открыла глаза.

Мы оказались в тронном зале императора Лугостании. Высокие потолки, белые колонны, два больших и два поменьше трона, стоящих на небольшом возвышении. На белоснежном мраморном полу — золотой герб Лугостании. Огромная магическая люстра освещала каждый тёмный уголок. За нашими спинами — большие позолоченные двери.

Даилания нервно теребила край своей цветастой юбки, а я с любопытством осматривалась. Всё это напоминало мне тронный зал моего отца в Драгэне, но у нас было что-то более… уютно. А ещё огромные окна с широким балконом, который служил взлётной площадкой для драконов.

Дверь за колонной возле тронов открылась, и оттуда вышел молодой человек в белом военном мундире.

— Даилания! — воскликнул он и быстрым шагом направился к нам.

Плавная, уверенная походка, мундир до середины груди расстёгнут, светло-русые волосы, зелёные, но не такие яркие, как у принцессы, глаза. Кажется, я догадалась, кто это. И словно подтверждая мои мысли, Даилания воскликнула:

— Эйрик! — и бросилась в объятия брата.

Наследный принц Эйрик Нант Ор’Музд, а это был именно он, крепко обнял сестру. Затем отстранился и внимательно её оглядел.

— Боги, Лани, где ты была?! Ты не представляешь, как мы все волновались. Я весь город облазил в твоих поисках. Тебя держали взаперти? Обижали?! С тобой точно всё в порядке?! Боги, сестрёнка...

Принц снова обнял Даиланию, а мне стало даже немного завидно. Это была не чёрная зависть, просто всю жизнь я мечтала иметь брата или сестру, но после трудных первых родов отец больше не пожелал рисковать маминым здоровьем.

Видимо, я слишком громко шмыгнула носом, так как меня всё-таки заметили.

— Это кто? — спросил принц.

Я смутилась, покраснела и опустила глаза в пол. Даилания легко освободилась из объятий брата и тихо сказала:

— Эйрик, меня не похищали. Я сама сбежала.

— Что?! — взревел принц. — Ты в своём уме?! А если бы с тобой что-нибудь случилось? Чем ты вообще думала?! Мама лежит в постели с больным сердцем, вторые сутки не переставая плачет! Отец с ума сходит от беспокойства, он места себе не находит из-за тебя. Мы на грани войны с двумя государствами! И ты сбежала?!

Я почувствовала себя лишней и хотела незаметно уйти, но дорогу мне преградил нахмурившийся Кхраш, крепко схватив за руку. В этот момент ответила принцесса:

— А что я должна была делать, по-твоему?! Ты в курсе о договоре с вождём орков? Отцу нужны эти земли, и он согласится на брак. Но я не хочу быть разменной монетой! Слышишь?! — Даилания топнула ногой от возмущения и продолжила уже спокойнее: — Да, я поступила глупо. Подвела отца и всю империю. Я не должна была сбегать, но и возвращаться не собиралась. Меня нашла Амата и убедила поступить иначе.

— Амата? — приподнял бровь принц.

— Это я, — сделала шаг вперёд, чтобы развеять все сомнения.

Эйрик внимательно посмотрел на меня, и от этого взгляда я снова покраснела.

— Ваше Высочество, — подал скрипучий голос Кхраш и наконец отпустил мою руку, — эту невоспитанную особу зовут Амата Даккере. Она из АМВЦ.

Я смутилась ещё больше. Конечно, архимаг намекал на то, что я должна была приветствовать члена императорской семьи поклоном, но я забыла, что нахожусь в другом государстве под прикрытием.

— Что ж, госпожа Даккере, мы перед вами в долгу, — склонил голову принц.

— Да что вы, — пожала я плечами, — мне не трудно.

Великий Шанхазей, что я несу?! Но Эйрик лишь улыбнулся, и его взгляд потеплел.

В этот момент дверь открылась за моей спиной, и мимо пролетела женщина в лиловом домашнем платье, а следом мужчина в простой белой рубашке. Императрица и император, обнимающие свою дочь и благодарившие богов за благополучное завершение.

Мне вдруг стало стыдно. Я подумала о своих родителях, которые, наверное, так же волновались за меня. Что они чувствовали? Наверняка мама плакала, а папа в гневе обыскивал всю империю. Я скучала по ним, но после своего поступка стыдилась показаться им на глаза.

Даилания рассказала о своём побеге и о моей роли в этой истории. Император, конечно, не обрадовался выходке дочери, а императрица чуть не лишилась чувств. Принцессу увели в её покои, а меня пригласили на «милую» беседу — допрос, который с удовольствием устроил довольный Кхраш.

За четыре часа я успела охрипнуть, повторяя одно и то же.

— Участвовала ли я в побеге принцессы? Нет. Знала ли я о её местонахождении? Нет. Как смогла понять, что передо мной принцесса Даилания? Не знаю, сопоставила некоторые факты. Состояла ли я в связях с людьми из Фраглии? О, святые, нет. И при чём здесь вообще это?!

Слава богам, вскоре пришёл принц и вызволил меня из цепких лап главного императорского мага. Казалось, что архимаг с удовольствием продержал бы меня ещё часов десять!

Эйрик лично решил сопроводить меня домой. Я была ему безмерно благодарна, о чём не преминула сообщить.

— Ну что вы, госпожа Даккере, это я у вас в долгу. Вы вернули мою сестру и, главное, смогли её вразумить. Тем самым спасли нашу империю от двух войн.

Слова принца были приятны, но я чувствовала, что не заслужила таких похвал.

— Ваше Высочество, вы преувеличиваете, — улыбнулась я. — А что касается принцессы Даилании... я её очень хорошо понимаю.

Эйрик внимательно посмотрел на меня:

— Вас принуждали к нежеланному браку?

— Вообще-то нет, — ответила я, задумавшись. — Родители лишь сообщили, что нашли достойного молодого человека. Я его даже не видела. Сбежала так же, как и принцесса. Тогда это казалось единственным выходом. Теперь понимаю, что поступила глупо, но время уже не вернуть.

— Вы не можете вернуться домой?

— Могу, но мне стыдно. Может, я трусиха, но я не могу смотреть в глаза родителям. Боюсь увидеть в их взгляде... разочарование.

Я незаметно для себя рассказала принцу всё, что накопилось на душе. Эйрик был хорошим слушателем. Мы шли по длинному коридору дворца. Встречные кланялись принцу и с любопытством разглядывали меня.

— Знаете, главное, что вы всё поняли. А родители вас обязательно простят. Ведь на то они и родители, — сказал Эйрик, открывая дверь и пропуская меня вперёд.

— Вы так считаете?

— Уверен в этом.

Какой он всё-таки замечательный! Из него выйдет отличный император. Я представила, как через несколько лет мы встретимся на балу и будем обсуждать государственные дела.

— Так вы учитесь в Академии? — с улыбкой спросил принц.

— Закончила пятый курс.

— И кем же вы будете? Лекарем? На ведьму вы не похожи.

— Приятно, что вы так считаете, — рассмеялась я. — Я на боевом факультете.

Эйрик буквально споткнулся на месте.

— Вы шутите?! — выдохнул он, не веря своим ушам.

Я покачала головой.

— Но ведь это опасно и тяжело даже для мужчины, что уж говорить о хрупкой девушке, — с сомнением произнёс принц.

Я снова рассмеялась. Удивление на лице императорского наследника было искренним, а его взгляд выражал уважение.

— Опасной может быть любая профессия, Ваше Высочество, — ответила я. — А что до тяжести... Пришлось много работать, но результат того стоит. Понимаешь это, когда сражаешься с целым войском мёртвых или голыми руками улаживаешь матёрого волкодрака.

Принц посмотрел на меня по-новому, словно я вдруг стала выше в его глазах.

— Я хочу услышать подробности, — заявил он.

Мы как раз вышли из нижнего яруса императорского дворца, где располагались штаб-квартира СБ и кабинет Кхраша.

— В другой раз, Ваше Высочество. Сейчас, с вашего позволения, я бы хотела отправиться домой. День был очень трудным, — сказала я, чувствуя усталость.

Хотелось есть, спать и срочно принять душ. Конечно, всё это я принцу не озвучила, но мой зевок сказал за меня.

— Да, конечно, — смутился принц. — Что же это я? Я прикажу немедленно приготовить экипаж.

— Не нужно, Ваше Высочество, — мягко остановила его. — Мы живём на закрытой территории Академии, куда можно попасть только порталом.

Эйрик смутился ещё больше:

— Прошу прощения, видимо, мне тоже нужно отдохнуть. Голова совсем не соображает.

Я сочувственно улыбнулась и открыла портал.

— Спокойной ночи, Ваше Высочество.

— Спокойной ночи, госпожа Даккере. Ещё раз спасибо за сестру.

Принц склонился к моей руке и легко поцеловал её. Я снова покраснела.

— Надеюсь, мы ещё встретимся, — улыбнулся он.

Я молча нырнула в портал.

Дома меня ждали друзья. Максимилиан сидел на ступенях веранды. При моём появлении он тут же бросился ко мне, осмотрел с головы до ног и крепко обнял.

— Наконец-то вернулась, — выдохнул он мне в макушку.

Все тревоги и усталость дня навалились на меня. Ноги стали ватными, мышцы ныли, голова казалась чугунной. В объятиях эльфа было так тепло и уютно, что я чуть не уснула прямо на улице.

— Я хотел пойти во дворец и потребовать, чтобы тебя немедленно отпустили, но Вайт меня не пустил. Этот противный кот заблокировал все выходы, и я оказался в ловушке.

— Ну и хорошо, что заблокировал. Всё равно тебя во дворец не пустили бы, — устало ответила я.

— Ты плохо меня знаешь, — ухмыльнулся Макс, увлекая меня в дом.

К моему удивлению, вся команда ждала меня в гостиной с горячим чаем. Эла читала книгу, Вайт вязал очередной шарф, а Амадей и Ара с нетерпением смотрели на меня.

— Я же говорила, что с ней всё в порядке? — спокойно произнесла Эла, не отрываясь от чтения.

Максимилиан хмыкнул, а неугомонная парочка — ведьма и лекарь — потребовали подробностей. Заботливый Вайт тут же усадил меня в мягкое кресло и вложил в руки чашку горячего чая.

Понимая, что просто так от них не отделаться, я рассказала о своих дворцовых приключениях. Когда я закончила, Ара немного разочарованно вздохнула. Они с Амадеем ожидали чего-то более драматичного — пыток или даже заточения в темнице.

— А принц Эйрик, он какой? — с горящими глазами спросила ведьма.

— Принц как принц, — пожала я плечами.

— Он действительно умопомрачительно красив? — уточнила она.

Мои брови взлетели вверх, и я рассмеялась.

— Ну, Эйрик действительно красив. Не знаю, что ты имеешь в виду под словом «умопомрачительно». Красив, как и многие принцы.

Ведьма фыркнула и сложила руки на груди.

— И многих принцев ты видела?

Чуть не ляпнула «достаточно», но вовремя прикусила язык. Вайт с ухмылкой наблюдал за мной. Удивительно, но коты умеют выражать такие разнообразные эмоции, а Вайт всегда поражал меня своей мимикой.

— Милая, ещё пару вопросов о принце, и я начну ревновать, — наиграно возмутился оборотень.

Я чуть не подавилась воздухом. Впервые после той злополучной ночи Мира эти двое демонстрировали свои чувства так открыто. При виде сияющих нежностью глаз оборотня и мило краснеющей Ары я не смогла сдержать улыбки. За них я действительно была рада и даже немного завидовала.

Мысли о нашем с Максом поцелуе тут же обожгли щёки. Я бросила взгляд в сторону эльфа и встретилась с его небесно-голубыми глазами. Сердце бешено застучало в груди. Как бы я ни пыталась отогнать ненужные мысли, Макс был мне небезразличен.

Стоп, Амата! Даже думать о нём забудь! У тебя есть жених и долг перед народом.

Пробормотав, что устала, я поспешила в свою комнату. Быстро юркнула в душ и долго стояла под тёплыми струями воды. Мысли всё крутились вокруг Максимилиана, родителей и жениха. А ведь я даже не была уверена, что помолвка всё ещё в силе. Возможно, эльф расторг её после моего побега.

И если это так, то... Что тогда? Могу ли я ответить на чувства Макса? Имею ли я на это право?

Я зарычала и ударила ладонью о стену. В такие моменты я проклинала тот день, когда родилась принцессой. Будь я обычной крестьянкой, всё было бы иначе. Снова накатила обида на отца. Если бы он хотя бы обсудил со мной это решение! Позволил бы мне встретиться с принцем и узнать его получше...

Если бы он был хоть немного похож на Макса...

Постояв в душе ещё минут десять, я успокоилась. Надела белую рубашку, едва прикрывающую попу, накинула сверху короткий халатик и вышла из ванной. И замерла. На моём подоконнике, сложив руки на груди, в наглой хозяйской позе сидел Максимилиан.

Он успел принять душ и переодеться. Длинные волосы белым облаком рассыпались по плечам. Белая рубашка с закатанными рукавами и расстёгнутым воротом подчёркивала его крепкую фигуру.

Эльф задумчиво смотрел в темноту за окном, о чём-то размышляя.

— Что ты здесь делаешь? — холодно спросила я.

Макс вздрогнул от моего голоса и быстро обернулся. Его взгляд скользнул по моим голым ногам, отчего я смутилась и сильнее укуталась в халат.

— Нам нужно поговорить, — спустя некоторое время произнёс эльф, отводя взгляд.

— О чём таком важном, что это не может подождать до утра?

— Утром ты снова начнёшь меня избегать, — заявил Макс.

Я смутилась и отвернулась.

— Я тебя не избегаю.

— Угу, конечно, мне это лишь привиделось.

Я молчала, изучая узор на ковре. Максимилиан тоже молчал, и это начинало действовать мне на нервы. Спустя несколько минут я не выдержала:

— Знаешь, сегодня был трудный и невероятно долгий день. Я очень устала и хочу спать. Так что говори быстрее, зачем пришёл, и уходи. Я хочу отдохнуть.

Не очень вежливо, но это была чистая правда. Макс плавным, текучим движением приблизился ко мне почти вплотную.

— Я тебе нравлюсь? — его тихий голос с лёгкой хрипотцой обволакивал, как мёд.

Я не ожидала такого вопроса и неловко уставилась на эльфа.

— Амата, признайся честно. Я тебе нравлюсь?

— Ну, ты... эээ... хороший друг, отличный воин, справедливый командир...

— Боги, Амата! — вдруг взревел Макс, запустив пятерню в волосы. — Я привлекаю тебя как мужчина?!

Краска снова бросилась мне в лицо, а сердце бешено застучало. Я старалась не смотреть в его небесно-голубые глаза, которые сводили меня с ума.

— Отвечай! — прорычал он над самым моим ухом.

Меня охватило острое желание спрятаться куда-нибудь. Макс был очень взволнован, с жадностью следя за каждым моим движением. Его присутствие давило, и становилось трудно дышать. Казалось, что комната внезапно уменьшилась, а нависающий надо мной мужчина, наоборот, увеличился, заполнив всё пространство.

— Максимилиан, я не думаю, что... — начала я, но меня перебил эльф.

— Амата, я просто хочу услышать ответ. Потому что ты мне нравишься. Очень. До безумия! — он сделал шаг вперёд, и я невольно отступила, споткнувшись о край кровати и упав на неё.

— Я не думал, что такое возможно. Знаешь, некоторые мои друзья говорят, что у меня вообще нет чувств, но с тобой всё иначе. Каждая частичка тебя сводит меня с ума. Вызывает такие чувства, о которых я даже не догадывался. Твой голос, твой запах — словно наркотик. Когда мы поцеловались, я был самым счастливым на свете! Я думал, что ты чувствуешь ко мне то же самое, но я ошибался. Почему ты убежала? Почему?! У тебя кто-то есть? Грим-Тин? Это из-за него?!

Я в ужасе смотрела на Макса и не могла найти слов. Его признание оглушило меня и лишило способности здраво мыслить. Чувство неправильности всей этой ситуации терзало изнутри.

— Нилон здесь ни при чём, — с трудом выдавила я.

— Тогда в чём дело? Я тебе безразличен?

Что я могла ответить? Макс вдруг встал передо мной на колени, взял мои руки в свои и, целуя каждый пальчик, начал говорить:

— Амата, сердце моё... Я без тебя не могу. Ты словно околдовала меня, приворожила. Ты моя нежность, моя слабость. Моё дыхание. Мой цветок жизни. Ради тебя я готов на всё! Я хочу защищать тебя. Хочу укрыть тебя от любопытных глаз. Чтобы ты была только моей! Скажи, что это взаимно, что я так же нужен тебе, как ты мне. Скажи!

По моей щеке медленно скатилась слеза. О, Макс, как же я хотела быть честной с тобой. Обнять тебя и почувствовать твоё тепло, такое манящее и родное... В груди всё сжималось от тупой боли. Хотелось кричать от отчаяния, но я лишь молча глотала слёзы, глядя ему в глаза.

— Макс, я... Прости, но я не могу... Не могу сказать тебе то же самое, — с трудом произнесла я.

На мгновение он замер. Его лицо менялось, одно чувство сменяло другое: удивление, неверие, разочарование, боль от рухнувшей надежды.

— Почему? — прорычал он.

Я прикусила губу, сглотнула ком в горле и ответила:

— Всё... Всё так сложно. Я... Не могу сказать. Не заставляй меня, пожалуйста!

Что-то странное промелькнуло в его взгляде. Макс резко вскочил на ноги. От неожиданности я упала на спину. Он навалился сверху и с силой впился в мои губы жёстким поцелуем. Этот поцелуй не имел ничего общего с тем, нежным, под цветущим абулой. Не было ни нежности, ни ощущения полёта — только боль и грубая настойчивость.

Макс резко отстранился и поднялся на ноги.

— Не смей лгать, что ничего не чувствуешь! — бросил он и вышел из комнаты.

Я продолжала лежать на спине, глядя на закрытую дверь. Всё плыло перед глазами от слёз, в горле стоял ком рыданий. Мне ещё никогда не было так плохо. Святой Шанхазей, за что мне всё это? Чем я заслужила такие страдания?

Словно в тумане, я увидела, как дверь снова приоткрылась, и в комнату тихо вошла ясновидящая Эла.

— Ах, Амата, — вздохнула она.

Она заставила меня выпить горький отвар, и я в тот момент даже подумала, что это яд. Положив мою голову себе на колени, Эла гладила меня по волосам и тихонько пела. Под её нежный голос я постепенно погрузилась в сон.

***

Выходить из комнаты утром совершенно не хотелось. Мне было стыдно перед Киссаэлой за то, что она стала свидетельницей уже второй моей истерики. Ещё больше смущала мысль о том, как себя вести в присутствии Максимилиана — его слова до сих пор эхом звучали в ушах. Но я понимала, что прятаться в комнате — не выход. Нужно было показать себя сильной и не давать эльфу повода думать иначе. Собравшись с духом, я открыла дверь.

В коридоре к моему великому смущению целовались Амадей и Пульвитиара. Они были так увлечены друг другом, что моё тихое «кхм-кхм» услышали только с третьего раза. Они отпрянули друг от друга, тяжело дыша. Амадей с озорной улыбкой подмигнул мне и первым направился к лестнице. Пульвитиара, с блестящими глазами, припухшими губами и раскрасневшимися щеками, смущённо улыбнулась.

— А я как раз шла будить тебя, — сказала она. — Вайт зовёт всех на завтрак. Я хотела разбудить тебя на тренировку, но Эла запретила.

Я напряглась, и ведьма продолжила:

— Она сказала, что после императорских ищеек тебе нужно хорошенько отдохнуть. И скажу, тебе повезло.

— Почему? — не поняла я.

— Потому что наш старший не в духе. Злой, как демон, не в обиду папочке. Не знаешь, что на него нашло?

— Понятия не имею, — пожала я плечами и направилась к лестнице.

К счастью, больше вопросов мне не задавали, и мы вместе спустились в столовую.

— Доброе утро, соня, — промурлыкал Вайт.

— Доброе, — буркнула я в ответ.

Эла ободряюще улыбнулась. Я благодарно улыбнулась в ответ и заняла своё место за столом. В столовую вошли парни: ухмыляющийся Амадей и серьёзный Максимилиан. Он бросил на меня оценивающий взгляд, но я его проигнорировала, сосредоточив внимание на еде.

Мы завтракали под весёлое щебетание ведьмы и лекаря. Иногда к ним присоединялась Киссаэла, а мы с эльфом упорно молчали, избегая взгляда друг на друга. Вдруг раздался стук в дверь. Мы удивлённо переглянулись и уставились на кота. Тот с фразой «сию минуту» быстро скрылся и вскоре вернулся, неся на заклинании левитации огромный букет прекрасных красных роз.

— Ничего себе, — выдохнула Ара, — какая красота!

Мы с Элой полностью согласились.

— Амата, это тебе, — гордо произнёс Вайт.

— Мне?

— Ну, ты же наша госпожа Даккере, — ухмыльнулся он, и букет мягко опустился мне на колени.

В нос тут же ударил чарующий аромат. Я с любовью погладила красивые цветы и достала карточку. С одной стороны был золотой герб Лугостании, а с другой красивым почерком было написано:

«Очаровательному боевому магу Амате Даккере. Примите ещё раз мою искреннюю благодарность за спасение сестры.

С уважением, наследный принц Лугостании

Эйрик Нант тер Ор’Музд»

— Ну, не томи! — заёрзала на стуле ведьма. — От кого подарочек?

Я улыбнулась:

— От принца.

— Правда? — выдохнула Ара, выхватывая карточку из моих рук. — Сам принц Эйрик. Хм… «Очаровательному боевому магу». Надо же?

— Ну ты, подруга, даёшь, — присвистнул Амадей. — У тебя талант заводить крутых ухажёров.

Чашка в руках эльфа жалобно тренькнула и осыпалась осколками на стол. Все в недоумении уставились на командира. Он как ни в чём не бывало смахнул осколки и продолжил есть.

Стук в дверь повторился, и Вайт снова метнулся на выход. Я встала в поисках вазы для цветов. Неожиданный подарок принца поднял настроение, а хмурый взгляд Макса был словно бальзам на сердце.

Вайт вернулся со вторым подарком — жёлтые орхидеи, и конверт. Всё это он молча вручил мне и тут же скрылся. Друзья с удивлением разглядывали второй букет.

Амадей громко втянул носом воздух и сказал:

— Этот от Грим-Тина.

На этот раз Макс выдержал. Он резко встал, громко сопя, и молча вышел, оставив за собой тишину и шокированные взгляды команды.

— Что-то с ним сегодня явно не так, — почесал затылок Амадей.

Девчонки переглянулись и вопросительно уставились на меня. А что я? Его проблемы меня не касались.

— Накапай ему успокоительного, — безразлично предложила я.

— Знаешь, Амата, от сердечных ран успокоительное не поможет, — с улыбкой протянула Ара.

Я просто проигнорировала всё вокруг, погружаясь в чтение письма:

«Многоуважаемая адептка Даккере!

Спешу сообщить, что... ты стала всеобщей героиней! Все стражи только и говорят о тебе. «Девушка, остановившая войну» — так тебя называют мои ребята. Можешь смело обращаться в магистерий за помощью, и все с радостью бросятся к твоим ногам.

О новостях из дворца:

Принцессу наказали и посадили под замок в её собственной комнате. Вопрос с вождём орков улажен, извинения приняты и со стороны Фраглии. Своим поступком Даилания лишь усугубила ситуацию, и, скорее всего, помолвка состоится.

Принц Эйрик мечется между сестрой и отцом, пытаясь смягчить их конфликт. Главный императорский маг, господин Кхраш, ходит злой, как тысяча демонов, и плюётся ядом на всех вокруг. Его бесит одна мысль о том, что принцессу нашёл не он. Лучше не попадайся ему на глаза.

По поводу нашего дела:

К сожалению, ничего конкретного не нашёл. Есть одно упоминание о данном ритуале, но больше информации можно раздобыть лишь в императорской библиотеке. Я подал запрос на разрешение на посещение, но это займёт много времени. Боюсь, у нас его слишком мало.

Надеюсь на нашу скорую встречу,

твой друг, старший следователь Триссы

Нилон Грим-Тин»

— Ара, ты говорила со своим отцом? — спросила я, складывая письмо обратно в конверт.

Новости из этого письма меня не обрадовали. Эта внезапная популярность мне совсем не нравилась. «Девушка, остановившая войну» — звучало глупо и нелепо. Я не сделала ничего особенного, чтобы заслужить такое прозвище.

— Ты о том ритуале? — уточнила Пульвитиара. Я кивнула. — Говорила. Отец сказал, что это древний ритуал призыва Кхорна, бога крови, одного из помощников Хаоса. Но он настолько древний, что попытка его возродить ни к чему не приведёт. Печать наложена на крови дяди. Отец сказал не принимать это всерьёз.

Сомневаться в словах демона первой ступени не было смысла. Но всё же найти этого смельчака нужно было.

— Вайт, можешь отправить письмо в магистерий?

— Конечно, — важно ответил кот.

Я взмахнула рукой, и передо мной появились чистый лист бумаги и карандаш. Быстро написала ответ Нилону и протянула письмо Вайту. Кот важно взял листок в пасть и удалился.

— Умеешь ты, Амата, друзей заводить, — в очередной раз протянул ухмыляющийся оборотень.

Я лишь пожала плечами и отвернулась, занявшись расстановкой цветов в вазы. Вскоре вернулся Вайт.

— Так, ребята, покушали — теперь быстро собрались и пошли в родную альма-матер, — приказал он.

— Зачем?

— Ректор вызывает. Срочно.

Без возражений мы быстро собрались и отправились в академию. Ректор встретил нас с распростёртыми объятиями. Он долго хвалил нас, особенно меня, и сообщил радостную новость о том, что нас ждут во дворце.

После этого нас отправили к завхозу, где нам выдали новенькую форму Академии и объяснили, как себя вести. В сопровождении ректора мы отправились во дворец императора Ор’Музда. У ворот нас встретил Нилон, и вместе с ним мы направились на аудиенцию.

В тронном зале присутствовали императорская семья (кроме наказанной принцессы), главный императорский маг и весь Совет. После долгих речей мы поняли, что нас вызвали, чтобы поблагодарить. Похвалили не только нас, но и ректора, и Нилона. Последнего отметили за хорошую службу, ректора — за прекрасных адептов.

Затем очередь дошла до нашей команды. Примечательно, что нас было четверо — наш командир отказался прийти во дворец, сославшись на неотложные дела. Сначала ректор возмущался, но после личного разговора с Максом согласился. Мы так и не узнали, что именно сказал Макс ректору.

После общих похвал начались дифирамбы в мою честь. Честно говоря, я смутилась — похвала самого императора была приятной, хотя я считала, что не заслужила её.

— И ещё скромная, — добродушно улыбнулся император.

Императрица удивила меня больше всего. Она встала с трона, подошла ко мне и крепко обняла.

— Спасибо, девочка. Ты спасла моего ребёнка.

Я не смогла ничего ответить, лишь смущённо поклонилась.

Расстались мы все довольными. Нилону предложили работу в службе безопасности, Академии выделили средства на нужды, друзьям дали премии, а меня наградили орденом «За заслуги перед империей». Также нам пообещали места в службе безопасности сразу после окончания Академии. Это радовало больше всего, хотя и не меня.

Уже на выходе нас остановил принц.

— Госпожа Амата, можно с вами поговорить?

Я удивлённо приподняла бровь и с лёгким поклоном ответила:

— Да, конечно.

Тем более следовало поблагодарить его за цветы, что я и сделала.

— Что вы, не стоит благодарностей. Красивые цветы — красивой девушке! — белозубо улыбнулся Эйрик.

На моих губах появилась улыбка — комплимент был приятным.

— Ваше Высочество, вы мне льстите.

— Ни капельки, госпожа Даккере.

Мы медленно шли по галерее, увешанной портретами предков Эйрика.

— Собственно говоря, я хотел ещё раз поблагодарить вас и сказать, что вы можете рассчитывать на мою помощь в любое время! А ещё хотел передать привет от Даилании. Она хотела ещё раз встретиться с вами, но отец запретил ей выходить из комнаты.

— Скажите, а помолвка... она состоится? — неожиданно для себя спросила я и тут же добавила: — Прошу прощения, я не имела права спрашивать об этом!

— Нет, что вы. Думаю, вы как никто иной имеете право знать. — Снова улыбнулся принц. — Помолвка действительно состоится. Таково было условие мира. Если бы Даилания не сбежала, отец смог бы избежать этого обязательства, но... Знаете, меня хотя бы радует, что принц Ирган достойный человек... в смысле орк. Мы вместе учились в Военной Академии. Но самое главное, что Даилания приняла факт своего замужества. И всё благодаря вам.

— А я тут при чём? — удивилась я.

— Не знаю, что вы сказали моей сестре, но она изменилась. Вы смогли произвести на неё впечатление.

Я не успела ответить. Из-за поворота вышел Альтус Кхраш. Он обвёл нас с принцем недовольным взглядом и процедил:

— Примите мои поздравления, госпожа Даккере.

— Благодарю, господин Кхраш.

Императорский маг хотел что-то добавить, но, столкнувшись со строгим взглядом принца, тут же раскланялся и скрылся. Я проводила его взглядом, и в голову пришла идея.

— Ваше Высочество...

— Госпожа Даккере, прошу, называйте меня Эйрик. Я не намного старше вас.

Я смущённо опустила глаза.

— Ну, могу с уверенностью сказать, что до старика вам ещё очень даже далеко, Эйрик.

— Это радует, — ухмыльнулся принц.

— Тогда в ответ прошу, зовите меня тоже по имени, — улыбнулась я и добавила: — Эйрик, могу я рассчитывать на вашу помощь?

— Я же говорил — к вашим услугам в любое время!

— Сегодня утром старший следователь Триссы Нилон Грим-Тин отправил запрос на посещение императорской библиотеки. Можно ли ускорить рассмотрение его прошения?

Эйрик сдвинул брови:

— Это нужно ему или вам?

— Это нужно нам обоим, — сказала я с просительной интонацией.

— У вас неотложные дела имеются?

— Эээ... да вроде бы нет.

— Тогда пойдёмте. Библиотека в западном крыле.

Я, не веря своему счастью, последовала за принцем. Библиотека императорского дворца поражала количеством книг. У нас в дома было меньше, но после одного из скандалов моего дедушки с его супругой (да-да, семейка у меня ещё та), библиотека сгорела, и половина книг была утрачена. Всё, что сейчас там находилось, мой отец принёс лично.

Узнав, что мне нужно, принц отвёл меня в секцию с красными буквами «Тёмные ритуалы». Мы погрузились в изучение пыльных фолиантов и провели около четырёх часов в поисках. Постепенно мы перешли на панибратское «ты». Но, к сожалению, долгие поиски не всегда бывают удачными.

— А ты с названием ничего не попутала? — устало спросил принц.

— Как такое название ритуала я не знаю. Мне удалось узнать от источника лишь то, что он связан с богом крови.

— А источник надёжный?

— Более чем, — уверенно ответила я, зная, что младший брат самого Дьявола не обманет.

Эйрик задумался, а я с тоской закрыла очередную огромную книгу.

— Ладно. Пойдём.

— Куда? — спохватилась я, вскакивая на ноги.

Эйрик не ответил, молча направляясь между стеллажами. Мы прошли несколько лестниц, свернули за очередной поворот и поспешили вниз к закрытым дверям. Принц прислонил руку к косяку.

— Эйрик Нант тер Ор’Музд, — произнёс он своё полное имя, и дверь со скрипом открылась.

За ней оказался ещё один зал с книгами, поменьше предыдущего, но освещённость здесь была хуже. Спустя примерно час мы нашли то, что искали, и с интересом принялись читать. Фолиант был очень старым, и написанное в нём было на древнем наречии, что сильно затрудняло чтение. Но принцы и принцессы так просто не сдаются! И спустя полтора часа мы смогли прочитать то же самое, что сообщил нам демон.

Я немного расстроилась. Эйрик подумал, что мы снова нашли не то.

— Да нет. Просто я надеялась прочитать здесь сами условия проведения ритуала, а для чего он, я и так знаю.

Я передала книгу принцу и встала, разминая ноги.

— Амата, здесь страница вырвана, — вдруг сказал принц.

Я замерла и в удивлении посмотрела на него.

— Что?

— Смотри, вот здесь, видишь?

Я присмотрелась и действительно заметила небольшой кусочек от вырванной страницы.

— Видимо, там и было само описание ритуала! Нужно посмотреть список посещавших библиотеку, и тогда… — я не договорила, задумавшись, а что нам даст этот список, ведь мы не знаем, когда именно вырвали страницу.

— Амата, всё не так просто, — снова заговорил принц.

— В каком смысле?

— Это закрытая секция, доступ к ней имеют лишь единицы. Тебя здесь быть не должно.

Я застыла, тупо глядя на принца.

— Тогда почему ты привёл меня сюда?

Эйрик склонил голову набок и посмотрел на меня:

— Я тебе доверяю.

У меня возникло дежавю — то же самое однажды сказал Нилон. Это было неожиданно и приятно, хотя я понимала, что доверие принца ещё не заслужено, ведь он даже не знает, кто я на самом деле.

— Но ведь это может означать, что круг поиска сужается, так ведь?

— Да, — холодно ответил Эйрик, — а также это значит, что кто-то из приближённых к трону — предатель.

Я замолчала. От осознания возможного заговора стало не по себе. Хотя отец Ары и уверял, что ритуал недействителен, но всё равно...

— А такие сведения могут быть где-то ещё?

— Нет. Это секретные материалы в единственном экземпляре.

Снова воцарилась тишина. Каждый думал о своём.

— Ладно. Пойдём посмотрим журнал посещений, — предложил принц.

Мы вернулись в открытый зал и подошли к небольшому столику с толстой книгой. Принц начал её листать.

— Когда, говоришь, был первый набор крови?

— Самое раннее дело было совершено два с половиной месяца назад.

Эйрик открыл последнюю страницу, взял канцелярский нож и проколол палец. Маленькая капелька крови упала на девственно чистый лист, и тут же начали проявляться руны. Разные имена, часто повторяющиеся, напротив даты и времени посещения запретной секции.

Наше удивление возросло, когда напротив примерной даты первого взятия крови оказалось пустое место. Просто пустое имя и дата. Последним именем было имя Эрика и сегодняшняя дата.

— Всё интереснее и интереснее, — протянула я.

Эйрик резко захлопнул журнал и сердито оглядел пустую библиотеку. Я понимала его злость, но помочь не могла. Стало ясно, что у нас с Нилоном появился союзник.

Мы попрощались с принцем, когда часы во дворце пробили десять вечера. Отказавшись от ужина, я открыла портал и вернулась домой. Меня ждали, и по сердитым лицам я поняла — будет допрос.

— Ну и где на этот раз ты пропадала? — скрестив руки на груди, спросила ведьма.

Её глаза засияли холодным зелёным светом, уши заострились. Мне стало страшно.

— В б-библиотеке, — запинаясь, ответила я.

— В библиотеке, значит, — прошипела Пульвитиара.

— Арочка, милая, не злись, — оборотень миролюбиво обнял дриаду за плечи. — Ну зачиталась девочка, с кем не бывает?

Ведьмочка немного успокоилась, её уши приняли обычный вид, но глаза всё ещё сверкали.

— А в чём, собственно, дело? — тихо спросила я.

И, честно говоря, лучше бы я этого не делала. Пульвитиара снова вспыхнула от гнева.

— Она ещё и спрашивает! — воскликнула она.

Я испуганно сжала голову руками. В этот момент на крыльцо вышла Киссаэла.

— Аматочка, мы очень волновались, когда ты так и не вернулась, — начала она. — Мы хотели подождать у ворот, но ректор утащил нас в Академию, где нам вручили конверт с новым заданием. Ты всё не возвращалась. Мы вернулись домой, тебя не было. Зато появился Максимилиан. Узнав, что ты осталась во дворце с принцем, он... как бы это сказать...

— Сбесился, — поддакнул Амадей.

Эла с укором посмотрела на оборотня.

— Что? — невозмутимо ответил тот. — Серьёзно, Амата, пора бы вам разобраться в своих чувствах. Потому что злой эльф — это зрелище не для слабонервных.

Я смущённо опустила глаза. К нам подошёл Вайт.

— Ну что вы на девочку накинулись? — возмутился он. — Она поняла и больше так не будет.

Я быстро закивала.

— А теперь все ужинать и спать, — скомандовал Вайт. — Завтра у вас задание.

Не говоря больше ни слова, я молнией взлетела в свою комнату, переоделась, приняла ванну, написала письмо Нилону и спустилась к ужину. Макс в тот вечер так и не появился.

Глава 11

С момента возвращения принцессы прошло полтора месяца. За это время наша группа раскрыла ещё около дюжины дел различного характера. Отношения между Амадеем и Пульвитиарой становились всё более напряжёнными. Мы с Элой с интересом наблюдали за их перепалками и даже делали ставки, кто из них в очередной раз затеет спор.

Дело с таинственным ритуалом не продвигалось, хотя теперь к нашим поискам присоединился принц. Я часто оставалась в магистерии, где вместе с Нилоном и Эйриком мы искали всевозможные улики и зацепки, но пока безрезультатно.

С Максом наши отношения постепенно наладились, и мы даже возобновили совместные тренировки. Первое время после нашего последнего разговора было неловко, но со временем всё вошло в норму.

В один из выходных дней во время обеда в дверь постучал Вайт и передал мне письмо. Едва прочитав его, я выронила вилку из рук.

— Что там? — заинтересовалась Ара. — От кого?

— От принца, — тихо ответила я.

— И что же там?

— Нас приглашают на бал в честь помолвки Её Высочества принцессы Даилании и сына вождя орков Иргана Нгаша.

Наступила минута тишины, затем раздался радостный вопль ведьмы: «Ура!» Но тут же сменился горестным: «Мне нечего надеть!»

Хотя приглашение тронуло меня, особого желания посещать это мероприятие я не испытывала. Кто я такая, чтобы присутствовать на императорском балу?

Я написала принцу свой ответ. И получила мгновенный ответ:

«Отказ не принимается. Это личное пожелание самой Даилании. Она потребовала твоего обязательного присутствия. Амата, можешь не волноваться, это будет закрытый приём. Присутствовать будут только члены Совета, Кхраш, ваша группа и близкие жениха. По поводу вашей практики не беспокойся, ректор предупреждён. О нарядах тоже не думай — Даилания приглашает тебя и твоих подруг сегодня к четырём часам во дворец. С вас снимут мерки, и платья будут готовы к послезавтрашнему дню.

И знай, что я тоже очень хочу, чтобы ты присутствовала.

Твой друг, наследный принц Лугостании

Эйрик Нант тер Ор’Музд»

Мне ничего не оставалось, кроме как схватиться за голову. Отказ не принимается... Прекрасно.

Следующие два дня прошли как в тумане. Мы с подругами разрывались между заданиями и дворцом, где примеряли платья, общались с принцессой и изучали этикет императорского дворца.

Утром третьего дня наши платья доставили домой. Мы не стали собираться во дворце, а решили привести себя в порядок в моей комнате. Мальчики во главе с Вайтом готовились в комнате Макса.

Когда часы пробили двенадцать, мы, красивые и нарядные, через портал попали во дворец. Парни и девушки разошлись по разным местам, а меня пригласили в комнату принцессы.

Даилания, найдя во мне друга и советчика, по любому поводу прибегала ко мне. Сейчас она нервно мерила комнату шагами, заламывая руки. С надеждой во взгляде она остановилась напротив меня.

— Амата, ну наконец-то! Я уже думала, что ты не придёшь!

— А что случилось? — удивилась я.

Даилания замялась и прикусила губу.

— Я боюсь, — прошептала она.

Я усмехнулась и подошла к дивану. Разговоры принцессы могли затянуться надолго, поэтому, подумав, решила, что лучше присесть.

— Ваше Высочество, это обычное состояние всех невест.

— Да, но я... я... даже ни разу его не видела! Портрет не считается. А я так молода, мне рано замуж, и вообще...

— Даилания, успокойся! — я взяла девушку за руки. — Это всего лишь помолвка. Вас представят друг другу. Потанцуете пару танцев и всё. Разойдётесь в разные стороны. Будете переписываться, иногда встречаться. Эйрик сказал, что принц Ирган приятный молодой... эээ... орк.

— Полуорк, — тихо поправила меня принцесса. — Его мать — чистокровная человек.

Конечно, как я могла забыть? Отец рассказывал о большом скандале в Степи, когда вождь орков Нгшион решил жениться на человеческой девушке. Некоторые посчитали это оскорблением и бросили вызов вождю, но Агхрис доказал своё право на корону, победив всех соперников и женился на своей возлюбленной вопреки всему.

— Тем более, — улыбнулась я. — Даилания, ты же знаешь, что без твоего согласия свадьбу никто не сыграет.

— Ну как же...

— Если бы это было так, свадьба была бы уже сегодня. Вам дают время узнать друг друга.

Мои слова немного успокоили принцессу, но она снова напряглась, когда служанка сообщила, что посланники из Степи уже прибыли во дворец. Даилания побледнела, а я, оставив её на попечение служанок, быстро направилась в зал.

Своих я нашла быстро. Ребята стояли у выхода, около белоснежной колонны. Девочки с восхищением разглядывали зал, Амадей беседовал с пожилым мужчиной, а Макс куда-то исчез. Пульвитиара сравнивала балы Верхнего и Нижнего миров, отмечая, что в Нижнем веселее. Эла просто наслаждалась вечером. В новых роскошных платьях они выглядели потрясающе.

— Ну как она? — спросила ясновидящая, имея в виду принцессу.

— Волнуется, — улыбнулась я.

С любопытством рассматривая разношёрстную толпу, я заметила, что принц не обманул: здесь действительно были только члены Совета с семьями. Задумавшись, я не сразу услышала, как кто-то позвал меня по имени.

— Амата?

Я обернулась и уткнулась носом в золотую пуговицу на зелёном камзоле. Медленно подняла глаза и встретилась с небесно-голубым взглядом. Сердце предательски ухнуло куда-то в район левой пятки. Прямо передо мной стоял Максимилиан. В изумрудном костюме с золотой вышивкой он выглядел просто сногсшибательно.

Я сглотнула ком в горле и заметила откровенно голодные взгляды стоящих неподалёку женщин. Ишь, какие... сами с мужьями пришли, а на нашего командира поглядывают.

— Ты прекрасна, как всегда, — улыбнулся эльф, склоняясь в лёгком поцелуе к моей руке.

— Ты тоже, — пискнула я в ответ.

Девчонки захихикали, а Макс тепло улыбнулся, от чего на моём лице расползлась ответная улыбка. Не знаю, сколько бы мы ещё так простояли, глядя друг другу в глаза, как зазвучали трубы, и герольд сообщил о прибытии императорской семьи.

Находящиеся в зале расступились, образуя проход к возвышению с тронами. Трубы зазвучали громче, отворились двери, и все склонились, приветствуя правящую семью.

Первым шёл император, нежно держа за руку свою супругу. За ними шёл Эйрик, также за руку держа Даиланию. В белом платье тончайшего шёлка, обшитого жемчугом и цветами, такими же, как и в её волосах, принцесса казалась таким нежным и воздушным созданием, что так и хотелось схватить и спрятать от посторонних глаз.

Наследный принц Эйрик в белом военном мундире с изумрудной лентой через плечо сейчас совершенно не походил на того улыбчивого парня, которого я знала. Важно прошествовав к своим местам, императорская семья повернулась лицом к толпе. Хлодмар произнёс приветственную речь, поблагодарил всех за присутствие и занял своё место.

Снова заиграла музыка, и присутствующие немного расслабились, вновь загомонили, обсуждая свои проблемы (мужчины) и наряды императрицы и принцессы (женщины).

Вновь заиграли трубы, и всё тот же герольд торжественно провозгласил:

— Вождь Великих Степей Агхрис Нгшион!

Я бросила взгляд на побелевшую принцессу. Широко распахнутыми глазами она смотрела на двери и, казалось, даже не дышала. Эйрик ободряюще сжал её руку и что-то прошептал. Даилания быстро заморгала, кивнула и выдавила некое подобие улыбки, но страх из взгляда не пропал.

Двери распахнулись, и широкой размашистой походкой в зал вошёл вождь орков Агхрис Нгшион собственной персоной. Гладкая кожа тёмно-зелёного цвета, широкоплечий, клыкастый, с лысой головой. Лишь на самой макушке виднелась тоненькая чёрная косичка, достигающая лопаток.

За его спиной шествовало ещё шестеро таких же здоровенных орков. Разноцветные, не такие широкоплечие, а некоторые ниже ростом. У некоторых клыки были сломаны, у кого-то не было одного глаза, со многочисленными шрамами — закалённые не в одной битве хмурые сильные воины.

Самое интересное, что из одежды на них были лишь короткие чёрные кожаные брюки и несколько ремней на груди. На шее Агхриса висел золотой медальон — видимо, это и был символ вождя. На правом бедре у каждого из них висел топор — традиционное оружие орков, а по левую сторону — несколько кинжалов.

Нервно сглотнула. Если кто-то из них — жених принцессы, то следующий побег я устрою ей лично. Мне искренне жаль Даиланию.

Снова посмотрела на принцессу. Сейчас она была бледнее своего платья и, казалось, вот-вот упадёт в обморок. Даже отсюда были видны выступившие слёзы и дрожащая нижняя губа. Только истерики нам не хватало.

В полной тишине делегация из дружественного государства подошла к главе нашей империи. Шестеро орков склонились перед императором, а Агхрис склонил голову как перед равным, что не очень понравилось Совету.

— Добро пожаловать в Лугостанию, уважаемые сыновья Великой Степи, — поприветствовал вождя Хлодмар, поднимаясь с трона.

— Благодарю за тёплый приём, друг, — пробасил Агхрис с рычащими нотками.

— Что привело вас в наши края, воины?

Орк улыбнулся ещё шире, оскалив свои и без того немаленькие клыки, и перевёл взгляд на принцессу:

— Слышали мы, что в вашем краю расцвёл дивный цветок, которому равных нет в его красоте.

Хлодмар улыбнулся и склонил голову:

— Да, цветок такой у нас имеется. Но лишь для лучшего из лучших мы его бережём. Скажи, имеется ли у тебя воин, которому нет равных?

Сопровождающие вождя ухмыльнулись, а дамы сделали слаженный шаг назад. Агхрис этого не заметил. Он с силой хлопнул себя в грудь и рявкнул:

— Кровь от крови моей, плоть от плоти моей. Ему нет равных среди мужей двенадцати долин. Позволь представить моего единственного сына Иргана.

Я напряглась, гадая, кто из присутствующих сделает шаг вперёд. Но двери внезапно открылись, и в зал вошёл он.

Скажу откровенно, половина зала, особенно женская его часть, не смогла сдержать восхищённых взглядов. Высокий, широкоплечий, мускулистый, с бронзовой кожей (почти человеческой). Чёрные волосы до шеи собраны в высокий хвост, кожаные обтягивающие штаны. На левом бедре блестит топор, на правом — плётка.

Принц Ирган пошёл в мать, что не могло не радовать. От отца ему достались внушительные габариты, золотые глаза, чуть заострённые уши и небольшие клыки. Острые скулы, квадратный подбородок, орлиный нос. Его нельзя было назвать идеалом красоты, но взгляд притягивал. А уж как на него смотрела принцесса...

Я невольно улыбнулась, будучи уверенной, что теперь всё будет хорошо.

Ирган встал рядом с отцом и склонился, приветствуя императора Лугостании.

— Да, воин достоин, — с той же улыбкой произнёс император. — А потому...

Императорский кивок, и Даилания с грацией поднялась и спустилась к гостям. Орки внимательно её осмотрели. Я ухмыльнулась, увидев реакцию Иргана. Затаив дыхание, он смотрел на это нежное создание. Рядом с этим мужчиной Даилания казалась совсем крошкой.

Агхрис улыбнулся ещё шире и подтолкнул сына вперёд. Ирган, собравшись с духом, сделал шаг вперёд и протянул топор Даилании.

— По традициям орков жених должен вручить невесте своё боевое оружие. Если она его примет, значит, помолвка состоялась, — шёпотом пояснил ситуацию Макс.

Я замерла, наблюдая за происходящим с замиранием сердца. Даилания подняла глаза от топора, затем медленно перевела взгляд на Иргана. Она внимательно изучала его, окинула взглядом его отца и свиту, а затем обернулась к родителям. Императрица ободряюще улыбнулась, но в её глазах читалась тревога. То же нервное напряжение сквозило и во взгляде императора — они боялись, что в последний момент принцесса может передумать, и тогда конфликта не избежать.

Принцесса медлила, орки напряглись, а свита бросала на Даиланию недовольные взгляды. В этот момент она встретилась глазами со мной. Я едва заметно кивнула и ободряюще улыбнулась. На лице принцессы появилась робкая улыбка, и медленным, но уверенным движением она приняла топор.

В зале раздался вздох облегчения, а император чуть не сполз на пол от радости. Мы с подругами не смогли сдержать смех.

— Да будет так! — торжественно провозгласил Хлодмар. Он спустился к Даилании и Иргану, взял их за руки и обратился к толпе: — Да будет всем известно, что моя дочь, принцесса Лугостании Даилания Нант тер Ор’Музд, стала наречённой невестой Иргана Нгшиона, сына вождя Великой Степи Агхриса Нгшиона! Да будет их союз вечным, как и дружба двух сильнейших держав!

Все зааплодировали и закричали поздравления. Заиграла музыка, и все расступились, освобождая место для танца. Ирган первым вышел в центр, за ним, опустив глаза, последовала принцесса.

Когда они оказались напротив друг друга, медленная нежная музыка сменилась резкой, где главным инструментом был барабан. Принц начал медленно кружить вокруг Даилании, как хищник, не отрывая от неё глаз. Внезапно он резко сделал шаг вперёд и поднял руку, словно хотел прикоснуться к ней. Но в этот момент музыка стихла, и Ирган отступил. Теперь была очередь Даилании.

— По этим же традициям до самой свадебной церемонии орк не имеет права прикасаться к своей невесте, — прошептал мне Максимилиан.

— Совсем-совсем? — удивилась я.

— Это очень древняя традиция, которой уже почти не следуют, — ответил он.

Мы с замиранием сердца наблюдали за танцем. Казалось, вот-вот они соприкоснутся, но нет. Даилания легко уходила от рук Иргана, словно дичь от охотника. Танец закончился, и им снова зааплодировали. Музыка сменилась, и теперь танцевать пошли все.

Время летело незаметно. Мы наслаждались лёгкими напитками, беседовали и танцевали. Всё было прекрасно. Я пила апельсиновый сок в компании Макса и Элы, с улыбкой наблюдая за танцующими Пульвитиарой и Амадеем.

— Я так рада за них, — вздохнула ясновидящая.

— Не одна ты, — улыбнулась я.

— А вот мне интереснее будет посмотреть на знакомство нашего лекаря со своим будущим тестем, — ухмыльнулся Максимилиан.

Мы с Элой переглянулись и рассмеялись. Похихикивая, я сделала ещё глоток сока и встретилась с искрящимися глазами эльфа. Смутилась и прикусила губу. Макс резко втянул воздух.

— Ты сегодня невероятно красивая, Амата, — прошептал Максимилиан с хрипотцой.

Мои уши тут же запылали. Мысли о его словах «Не смей мне лгать» вихрем пронеслись в голове. О, Шанхазей, я даже себе врала, что равнодушна к этому эльфу. С каждым днём он становился всё более привлекательным, и это начинало меня пугать.

Макс нахмурился и, выругавшись сквозь зубы, посмотрел куда-то за мою спину.

— Девушки, прошу меня простить. Неотложные дела.

Эльф исчез в толпе с той грацией, на которую способны только эльфы — быстро и бесшумно. Мы с Элой переглянулись в недоумении.

В этот момент к нам подлетел молодой лорд и увлёк ясновидящую в танец. Я осталась одна.

— Вот ты где! — раздался весёлый голос над ухом.

Я подпрыгнула от неожиданности и обернулась. Передо мной стоял наследный принц Ор’Музд с улыбкой на лице.

— Даккере, ты меня удивляешь! — заявил принц. — Мало того, что не склонилась, приветствуя своего принца, так ещё и обложила его тролльими эпитетами, которые порядочные девушки знать не должны!

Смутилась не только я, но и стоявшая рядом пожилая дама.

— Ваше Высочество, — прошипела я, — порядочные принцы не подкрадываются к порядочным девушкам!

— Ну извини, в следующий раз буду предупреждать, — хмыкнул принц и протянул руку: — Не подарит ли мне прекрасная адептка Даккере этот танец?

— Разве я могу отказать принцу? — я вложила свою ладонь в его руку.

Мы присоединились к танцующим. Все встречные девушки с восхищением смотрели на принца, а меня провожали завистливыми взглядами.

— Как тебе праздник? — первым заговорил принц.

— Чудесно, — честно ответила я. — Честно говоря, я ожидала худшего. И, кажется, Даилании жених понравился так же, как и она ему.

Эйрик улыбнулся ещё шире.

— Да, у меня от души отлегло. Но когда сестрёнка тянула с этим топором, у меня даже щека задергалась. Но всё хорошо, что хорошо кончается.

— Сегодняшнее представление с топором и было всей помолвкой и договорённостью?

— Нет, конечно. Отец ещё вчера провёл целый день с вождём Агхрисом за переговорами и составлением брачного договора. Не буду утомлять подробностями, скажу лишь, что обе стороны получили немалую выгоду от этого брака.

Мы замолчали, каждый погружённый в свои мысли. Затем я не выдержала и тихонько захихикала. Эйрик удивлённо приподнял бровь.

— Прости, — сказала я, — просто вспомнила, как вошёл вождь. Честно говоря, если Ирган был бы похож на своего отца, то я бы и сама организовала побег принцессы.

Эйрик усмехнулся.

— Я же говорил, — сказал он. — Ирган — парень что надо. Внешне и умом он больше похож на свою мать, — на людей, что хорошо. Орки своих женщин берегут, и Лани ему явно нравится. За сестру я спокоен. Я его хорошо знал, когда он учился в академии.

Я замолчала, но вскоре в голове у меня созрел вопрос.

— Эйрик, — начала я, — а в этой военной академии много принцев училось?

— Достаточно, — ответил он.

— А Эльронд Амдир? — спросила я.

— Эльфийский принц? — уточнил Эйрик. Я кивнула. — Он там преподавал, — сказал он.

Я чуть не споткнулась от неожиданности.

— И ты с ним знаком? — спросила я.

— Да, — ответил он. — Он намного старше и учил не мою группу. Нас однажды привели на поле, где тренировались выпускники. Такого воина, как Эльронд, я больше не видел. Все хотели быть похожими на него.

— А что ты ещё о нём знаешь? — поинтересовалась я.

— Ну, эльф как эльф, — пожал плечами Эйрик. — Славится умением держать себя в руках. Говорят, от его холодного голоса даже у профессоров мурашки бежали.

— Он женат? — тихо спросила я.

— Насколько мне известно, нет. Его старшая сестра вышла замуж и станет следующей владычицей Элдайра. Ему пока не до женитьбы. Но он помолвлен.

Холодок пробежал по моей спине.

— Помолвлен?

— Да, вроде бы с принцессой драконов. О ней никто ничего не знает, Первый дракон бережёт её как сокровище. А про Эльронда лучше спроси у кого-то из эльфов. У вас же в группе есть кто-то из них, верно?

— Угу, — пробормотала я, чувствуя стыд.

Почему я не подумала об этом раньше? Почему не спросила у Макса, который наверняка знает многое о своём принце?

— Так зачем тебе этот эльф? — неожиданно спросил Эйрик.

Я чуть не споткнулась снова, лихорадочно придумывая ответ.

— Да просто в Академии многие говорили о нём, — произнесла я как можно легкомысленнее, и тут же сменила тему. — Эйрик, а вон та дама в нежно-зелёном платье не сводит с тебя глаз!

Принц оглянулся и передернул плечами.

— Октавия, — прошипел он с раздражением. — Как же она меня достала, ты даже не представляешь!

Разговор продолжился о навязчивых дамах и ещё более назойливых матерях, которые пытались пристроить своих дочерей в пару наследнику престола. Эйрик жаловался на свою непростую жизнь, а я вздохнула с облегчением. И зачем только я спросила об Эльронде?!

Музыка стихла, и принц проводил меня к столу с напитками.

— А ты неплохо танцуешь, Амата, — улыбнулся он. — Гораздо лучше многих придворных дам. Где ты научилась так танцевать?

О, Шанхазей, какой день! Почему он всегда задаёт такие неудобные вопросы?

— В Академии, конечно, — ответила я с улыбкой.

Ответ принца удовлетворил, он откланялся и отправился беседовать с другими гостями. Счастливая пара оборотня и ведьмы всё ещё танцевала, а Элочка была окружена поклонниками. Я решила глотнуть свежего воздуха и вышла в сад через стеклянные двери.

Вечерний воздух был чист и свеж, лёгкая музыка доносилась издалека, слышался смех и аромат цветущих роз — любимых цветов императрицы. Вдалеке журчала вода в фонтане. Я направилась к нему. Под ногами хрустел гравий, пели птицы. Тишина и умиротворение.

Но вдруг по коже пробежал неприятный холодок. От неожиданности я чуть не споткнулась. Ощущение чужого взгляда не проходило. Я огляделась, но никого не увидела. Тревога нарастала. И неудивительно, когда на мои плечи лег тёплый плащ, а в руках заискрились фаерболы. Резко обернувшись, я встретилась с удивлёнными небесно-голубыми глазами.

— Ой! — пискнула я.

— М-да, неожиданный приём, — хмыкнул эльф.

Я быстро погасила магические шары. Неприятное чувство исчезло.

— Прости, просто показалось... — начала я.

— Неважно, — ответил он.

Мы замолчали. Из-за поворота вышла молодая пара: девушка в платье цвета индиго и мужчина в коричневом костюме с усиками и длинными волосами. Они оживлённо беседовали. Проходя мимо, они вежливо кивнули, а мужчина даже подмигнул мне.

— Прогуляемся? — предложил Макс.

Я кивнула, и мы направились к фонтану. В тишине летнего вечера мы шли, наслаждаясь спокойствием. Залюбовавшись чёрными розами, я не заметила корень дерева и начала падать. Но крепкая рука вовремя подхватила меня за талию.

— Спасибо, — прошептала я.

Мы стояли так близко, что его дыхание обжигало моё лицо, а я чувствовала биение его сердца. Казалось, мир замер. Но рядом снова послышался смех, и мы резко отпрянули друг от друга. Я нервно поправила платье, и мы продолжили путь. Вспомнив разговор с Эйриком, я решилась задать вопрос, который меня интересовал.

— Только что узнала, что Эйрик и Ингар вместе учились в Военной Академии и даже были друзьями. У них был кумир, представляешь, кто? Эльронд Амдир! — произнесла я как можно более безразлично.

— Неужели? — приподнял бровь Макс.

— Да, — подтвердила я. — А ты знаешь принца?

— Какого?

— Макс! Не прикидывайся!

— Знаю, конечно.

— И что скажешь?

— Что?

— Какой он?

— Обычный эльф, как все, — пожал плечами Максимилиан.

«На себя намекает», — подумала я.

— Ну Макс! — начала я умолять. — Скажи, правда ли, что ему нет равных в бою на мечах? Что он невероятно добр и справедлив?

— Как и многие эльфы, — коротко ответил он.

Похоже, он действительно говорил о себе.

— Ну Макс! — снова заныла я.

— Чего тебе? — вспылил Максимилиан. — Он обычный эльф, как все. Может, спокоен он лишь потому, что у него нет эмоций. Знаешь, как его прозвали? Хладный принц. И не потому, что у него ледяная кожа, как у вампира, а потому что он холоден к другим, как лёд.

Было видно, что Макс чем-то расстроен. Непонятно, чем я его так разозлила.

— У меня такое чувство, что ты не любишь своего принца, — с неловкой улыбкой заметила я.

Максимилиан пожал плечами и взмахнул рукой — с куста рядом со мной сорвалась прекрасная ярко-алая роза. Он с улыбкой протянул её мне.

— Спасибо, — я посмотрела на него и вдохнула аромат цветка.

Мы снова замолчали. В такие моменты слова были ни к чему. Всё читалось в наших взглядах. Я не выдержала и опустила глаза. Мы подошли к фонтану, в свете фонарей он казался волшебным. Я с интересом обошла его кругом, капельки воды падали на лицо и одежду.

Наконец мой взгляд привлекла необычная форма одного из цветов. Я приблизилась, чтобы получше рассмотреть его. В этот момент подошёл Макс, и его рука легла мне на талию. Даже через платье я почувствовала жар его прикосновения. Мы оказались в стороне от фонтана, ветви деревьев скрывали нас от посторонних глаз. Мы были совершенно одни.

Я оторвала взгляд от необычного ярко-синего цветка и повернулась к эльфу. Наши глаза встретились, и я почувствовала, как его тёплые губы коснулись моих. В этот момент всё вокруг потеряло значение: и то, что я принцесса, и то, что я помолвлена, и то, что мы находились в этом уединённом саду. Были только он и это волшебное мгновение.

О, Шанхазей, казалось, я пропала навсегда. Никогда прежде я не встречала мужчину более удивительного, чем Максимилиан. Он просто сводил меня с ума. Несмотря на все правила и обязательства, я ничего не могла с собой поделать. Он был мне необходим как воздух.

И пусть простят мне эту слабость, но я не хотела останавливаться. В этот вечер я решила забыть о своих обязанностях и просто наслаждаться моментом. Мы были одни, и весь мир словно перестал существовать.

Только он и я, и это удивительное чувство полёта, которое охватывало меня каждый раз, когда он был рядом. В его объятиях я забывала обо всём на свете, и в тот момент ничто не имело значения, кроме этого мига и его тёплых губ на моих.

***

Проснувшись утром, первым делом я увидела букет алых роз. Радостная улыбка озарила моё лицо. Вчерашний вечер был поистине волшебным. После нашего поцелуя мы с Максом вернулись в зал. По пути он нарвал мне цветов, что, конечно, можно было счесть за воровство, о чём я ему и сказала. Но эльфа это нисколько не смутило.

Чтобы избежать неприятностей, мы вошли в зал по отдельности. Сначала появилась я с букетом, а спустя некоторое время — невозмутимый Макс, который даже сделал вид, что искренне удивлён, увидев меня с цветами.

Ара пыталась выведать у меня имя «тайного поклонника», а Эла лишь загадочно улыбалась, переводя взгляд с меня на Макса. Мы пробыли на балу ещё около часа, попрощались с императорской семьёй и, заверив Даиланию в скором визите, отправились домой.

Разумом я понимала, что поступаю неправильно, давая Максу ложную надежду, но ничего не могла с собой поделать.

После утреннего душа и одевания я взглянула на себя в зеркало. Внешне ничего не изменилось, но в глазах блестели радостные искорки, выдающие мои чувства. Я тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, и вышла из комнаты. В коридоре я столкнулась с Максом.

— Доброе утро, — весело улыбнулся он. — Доброе, — ответила я с улыбкой.

Мы стояли и улыбались друг другу, словно в каком-то немом фильме. Макс протянул руку и заправил выбившуюся прядь моих волос за ухо. Я продолжала глупо улыбаться.

— Наверное, я очень пожалею об этом, но... Амата, что же ты со мной делаешь? — хрипло проговорил эльф.

Он резко наклонился и нежно поцеловал меня. Ноги едва не подкосились, и, возможно, я бы упала, но Макс быстро отстранился.

— Прости, — прошептал он, развернулся и стремительно скрылся на лестнице.

Я стояла в оцепенении, переваривая произошедшее. Третий поцелуй в моей жизни — и все они с Максом. А ведь у меня есть жених... Что значили слова Макса о сожалении? Сожалеет ли он о том, что поддался чувствам?

Я постаралась не думать об этом и поспешила вниз на утреннюю тренировку. Но не успела сделать и пары шагов — на первом этаже меня перехватил Вайт.

— Амата, тебе срочное послание от Грим-Тина, — сказал он.

Кот мгновенно принёс письмо и протянул его мне. Быстро пробежав глазами по строчкам, я в шоке опустилась на нижнюю ступеньку.

«Ночью кто-то взломал мой кабинет. Всё перевернуто вверх дном. Все документы испорчены. Карта разорвана. Дежурные ничего не видели и не слышали. Работал профессиональный маг с немалой силой. Оставил послание.

Принцу я уже сообщил.

Нилон»

— Что там? — с тревогой в голосе спросил Вайт.

Я молча передала ему письмо. Кот быстро прочитал его содержимое и помрачнел ещё больше.

— Во что ты вляпалась? Что за дело? — строго спросил он.

— Ритуал по возрождению бога крови. Мы ищем исполнителя, — ответила я.

Вайт нахмурился ещё сильнее. Он хотел что-то сказать, но я резко поднялась на ноги и направилась к выходу.

— Передай ребятам, что я ушла в магистерий, — сказала я и, не дожидаясь ответа, шагнула в открывшийся портал.

Вайт остался стоять на месте, переваривая услышанное. Я же стремилась как можно скорее попасть в магистерий, чтобы разобраться в происходящем и найти ответы на все вопросы.

***

Эйрик уже был на месте и мрачно рассматривал разгромленный кабинет старшего следователя Триссы. Картина была впечатляющей: стол и стулья превратились в щепки, диван был разодран, дверцы шкафа отсутствовали, а полки были разломаны пополам. Занавески превратились в лохмотья, а пол был покрыт пеплом сожжённых документов. Особенно впечатляла стена, где раньше висела карта империи. Теперь на ней огромными красными буквами было написано: «Не лезь!»

— Кому-то мы явно на хвост наступили, — заметил Эйрик, пнув носком сапога обломки стула.

— И этот кто-то явно этим не доволен, — добавил Нилон.

Я всё ещё пребывала в шоке от увиденного. Трудно было поверить, что кто-то смог проникнуть в магистерий незамеченным, взломать защиту кабинета следователя и устроить такой разгром за считанные минуты. Я пыталась отследить следы магии, но безуспешно. То же самое сделали Нилон и Эйрик — никаких следов. Это был явно профессионал, сильный маг не ниже третьего уровня.

— Что будем делать? — спросила я.

— А что мы можем сделать? — вопросом на вопрос ответил Нилон. — Продолжать искать. За такой разгром кто-то должен ответить!

Я пропустила его возмущение мимо ушей и сказала:

— Я позвала Киссаэлу, она ясновидящая. Может, ей удастся что-то увидеть.

Я осторожно подошла к окну и присела на подоконник.

— Думаешь, их здесь не было? — хмыкнул Нилон. — Бесполезно. Здесь уже было пятеро видящих.

— Да, но никто из них не был полубогом, — пожала я плечами, глядя на вытянувшиеся лица товарищей.

— Ваша ясновидящая — полубог?!

— Дочь бога Сатурлэя Тиамо.

Их лица выразили недоверие. В этот момент в комнату вошли Грегори и Эла, которая застыла на пороге, с опаской глядя на парней, рассматривающих её с нездоровым интересом.

— Эм... здравствуйте, — робко поздоровалась Эла, оглядываясь. — Что здесь произошло?

— Это мы хотим спросить у тебя, — строго сказала я, глядя на оторопевших парней. — Элочка, можешь посмотреть здесь? Может, получится что-то увидеть.

Киссаэла, не задавая лишних вопросов, подошла к стене с картой и положила руки на надпись. Сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Её ладони начали светиться тёплым золотым светом — магия её отца.

— Картинка нечёткая, — начала она, — смазанная. Но могу точно сказать, что это мужчина.

Мы все подались вперёд, ловя каждое слово.

— Я не вижу чётко... Он скрыт в чёрном тумане. Вошёл, осмотрелся. Подошёл к столу, начал перебирать бумаги. Открыл ящики стола, поискал что-то в шкафу. Чувствую его злость. Ярость. Призвал магию и стал всё крушить. Подошёл к стене и стал рвать карту. Злость застилает глаза. Вновь призвал магию и стал выводить буквы. Остановился, огляделся и ушёл. Постойте... эта магия... она мне знакома...

Киссаэла замолчала. Мы, затаив дыхание, ждали продолжения. Всё, что она рассказала, было невероятно. Эла вздохнула, опустила руки и открыла глаза.

— Знаешь, Амата, его магия мне кажется ужасно знакомой. И вот этот его странный жест...

— Какой?

— Кулаком прикоснулся к губам.

Я задумалась. Этот жест мне ни о чём не говорил, но Эле виднее.

— Он сильный. Смог хорошо скрыть себя, полностью спрятать ауру.

Эла обернулась и снова замерла. Я проследила за её взглядом и усмехнулась. Мужчины выглядели как статуи — их лица выражали удивление и восхищение.

— Чего это они? — с недоверием спросила подруга, осторожно приближаясь ко мне.

— Видишь ли, до тебя здесь побывало целых пять видящих, и никто ничего не увидел.

— Да, этих олухов я тоже видела. Но они и не могли ничего увидеть — я просматривала воспоминания самого помещения, а они пытались разглядеть то, что уничтожено магией. Глупо, одним словом.

Я важно кивнула, хотя сама мало что понимала. Парни продолжали стоять неподвижно.

— А возможно, это реакция на твоё происхождение, — продолжила я. — Прости, но я им сказала, кто твой папа.

Эла фыркнула:

— И что удивительного? Вот если бы они познакомились с папой Пульвитиары, вот это был бы шок.

Эйрик очнулся первым, откашлялся и спросил:

— А кто такая Пульвитиара?

Молодец, я и сама с трудом выговаривала это имя.

— Это наша ведьма, — пояснила я, а Эла захихикала, — дочь демона Рауля, младшего брата Повелителя Нижнего мира Девила.

Грегори тихо присвистнул и сел на пол. Мы с Элой рассмеялись.

Когда парни окончательно пришли в себя, мы обсудили проблему и план действий. Но Эйрик был категорически против моего дальнейшего участия в деле, что меня очень раздражало.

— Мы не будем рисковать твоей жизнью, Амата, — заявил он. — Ясно, что наш противник — влиятельный и могущественный маг. Ему не составило труда проникнуть в столичный магистерий — почти самое охраняемое место во всей Лугостании! Здесь вообще посторонняя магия должна блокироваться. Это слишком опасно.

— Ваше Высочество, риск — это часть моей профессии! — от возмущения я топнула ногой.

— Амата, твоё рвение, конечно, похвально, но я думаю, что принц прав, — вмешался молчаливый Нилон. — Я, конечно, против и участия первого императорского наследника, но меня никто не послушает.

Эйрик с кривой усмешкой посмотрел на старшего следователя, словно говоря: «Ты ещё сомневался?»

— Но это же несправедливо! — возмутилась я. — Если бы не я, вы бы вообще ничего не узнали!

— В том-то и дело! — воскликнул принц. — Ты можешь оказаться под ударом первой!

— Ваше Высочество, не волнуйтесь, — продолжил Нилон, — я поговорю с их командиром. Максимилиан — умный молодой эльф. Он не допустит адептку Даккере к этому делу.

Я на мгновение потеряла дар речи. Вот так подговорить Макса...

— Амата, так действительно будет лучше, — тихо сказала Эла.

От неё я такого не ожидала. Я отошла в сторону и внимательно посмотрела на ясновидящую, но мой возмущённый взгляд не возымел никакого действия. Она всем своим видом показывала, что поддерживает решение парней.

— Знаете что?! — прорычала я. — Да идите вы все...

Развернулась и с гордо поднятой головой покинула магистерий. В тот день я не разговаривала с Элой. Нилон сдержал своё слово и рассказал Максу обо всём. Теперь я сидела в нашем доме под неусыпным контролем Вайта и не могла выйти за порог. Даже от заданий меня отстранили, что огорчало больше всего.

Благо, старший следователь и наследный принц имели совесть сообщать мне о ходе дела письменно. Хотя никаких сдвигов не было: перерыли весь магистериум, опросили всех стражей по двадцать раз, но следов присутствия постороннего не обнаружили. И почему я не удивлена?

«Вы вели допрос и искали чужака. Киссаэла сказала, что маг был в „тумане“. А что, если он использовал иллюзию? И не просто какую-нибудь, а чью-то личину? Какого-то лица, на которое бы никто не подумал? Поэтому внимание и не обратили. Это было бы логично. Вот только иллюзия должна быть полная, с полным отпечатком ауры, как, например, Даилания использовала личину цыганки.

Заключённая адептка Даккере»

С таким содержанием я отправила им письмо и спустилась в подвал. Моя магическая лаборатория стала моим спасением. Сидеть взаперти было очень скучно, и единственным развлечением стали тренировки.

Сначала я просто из злости и чувства несправедливости швыряла заклинаниями. Затем решила, что отсутствие друзей — хороший шанс позаниматься семейной магией. Бояться, что после первого же заклинания явится злой папочка, я перестала, понимая, что он в курсе моего местонахождения. Заставив Вайта стоять на страже, я призывала драконью магию.

Вот и сейчас я закручивала огненный смерч драконьей магии. Вайт лениво лежал на столе, одним глазом подсматривая за моими успехами. Внезапно он поднял голову и сказал:

— Закругляйся. Максимилиан перемещается.

Больше мне не требовалось. Я закрыла глаза, призвала огонь в крови, и смерч тут же угас с тихим недовольным шипением. Активировала защитные щиты в зале, чтобы скрыть след магии Нотэрегии. Выбросила парочку человеческих заклинаний и с самым скучающим видом села за стол с первой попавшейся книгой.

Послышались шаги, и в зал вошёл Макс. В обтягивающей чёрной форме адепта, с двумя рукоятями клинков за спиной, длинные белые волосы собраны в высокий хвост, открывая заострённые эльфийские уши. Цепким изучающим взглядом он обвёл зал, явно просканировав остатки магии, и остановил взгляд на мне.

Я же делала вид, что никого не замечаю и что мне нет дела до всяких там остроухих.

— Ну как, дело с пропавшей ювелиршей раскрыто? — лениво зевнул Вайт.

— Всё хорошо, — ответил Макс, подходя ближе. — Амадей взял след, её нашли. Эла увидела, где спрятаны драгоценности. Сейчас Ара улаживает конфликт с лесными, и они идут с отчётом к ректору.

Я едва сдержала вздох зависти. Мне тоже хотелось участвовать в чём-то интересном, а не сидеть на месте.

— Молодцы, — похвалил Вайт. — А лесные... Теперь понятно, почему это дело поручили малолетним адептам. Никто из взрослых стражей не хочет связываться с мелкими нарушителями.

И я их прекрасно понимала. Эти мелкие проказники — настоящая головная боль.

Макс больше ничего не сказал, лишь продолжал сверлить меня взглядом. Я же упорно делала вид, что увлечена книгой, даже не вчитываясь в текст.

Вайт снова зевнул, потянулся, разминая лапы, и с грацией истинного кота спрыгнул на пол.

— Ладно, пойду готовить ужин для голодных и уставших адептов.

Дверь за Вайтом закрылась. Максимилиан присел на край стола, где недавно лежал кот.

— Ну как, книга интересная? — спросил он.

Я продолжала молчать, лишь для вида перевернула страницу. Макс закатил глаза и уставился в потолок с тихой мольбой.

— Амата, долго ты будешь делать вид, что меня не существует? — устало спросил он. — Ты разговариваешь с Элой, хотя называла её предательницей. Пишешь принцу и Грим-Тину, хотя они, цитирую, «два гоблина с раздувшимся самомнением». А я что? В чём моя вина?

«Не нужно меня запирать против воли!» — подумала я, но продолжала молчать.

Наконец терпение эльфа иссякло.

— Даккере, прекрати меня игнорировать! — прорычал Макс. — Ты книгу вверх ногами держишь!

Я присмотрелась. Покраснела от стыда. Перевернула книгу.

— Амата, это просто детский сад какой-то, — вздохнул Макс. — Как ты не понимаешь, что мы действовали ради твоей безопасности?

— Моей безопасности?! — возмутилась я. — Я сама могу о себе позаботиться!

— Это тебе не полудохлого волкодрака гонять по лесу! — воскликнул Макс. — Ты со своими непутёвыми дружками по собственной глупости влезла в осиное гнездо. Ясно же, что против вас работает сильный маг, возможно, не один. Вам бы заручиться помощью и сидеть тихо, но нет же, надо самим поймать за хвост крысу! Героями себя почувствовать захотелось? Да вот только на том свете статус героя никого не интересует!

Я была в шоке. Он что, назвал принца и старшего следователя идиотами? Интересно, что бы они ему ответили.

— А не слишком ли ты драматизируешь? — возразила я. — Мы ещё посмотрим, кто кого!

— Амата, ты думаешь, что человек, который смог заручиться поддержкой стольких людей, провернуть выкачку крови по всей империи, пробраться в запретную секцию императорской библиотеки и разгромить кабинет следователя в главном магистерии — какой-то захудалый маг с низким уровнем дара? Как бы не так!

Максимилиан завершил свою гневную речь и устало опустился на край стола, прикрыв глаза рукой.

— Амата, пойми, я просто забочусь о тебе...

И словно бес попутал, я не смогла промолчать:

— Не нужна мне твоя забота! Я не просила нянчиться со мной! Или ты хочешь выслужиться перед ректором? Вот, смотрите, какой я хороший командир, как хорошо присматриваю за подопечными. А мне не нужен никакой присмотр! Я сама могу за себя постоять, и никакие эльфы мне не указ!

Глаза Максимилиана вспыхнули гневом, и он вскочил на ноги.

— Дура! — выкрикнул он и, хлопнув дверью, выбежал прочь.

— Сам такой! — пискнула я, пнув ногой стул.

Через минуту дверь снова открылась, и в комнату вошла ведьма. Неужели сегодня день открытых дверей? Понимая, что избежать очередной нотации не удастся, я села.

— Что у вас опять случилось? Макс вылетел злой, как тысяча демонов, и чуть не сбил меня с лестницы! — возмутилась Ара.

— Не сошлись во мнениях, — буркнула я, пнув книгу на столе.

Пульвитиара вздохнула и покачала головой.

— Амата, ну что ты как маленькая?

Я начала закипать.

— Не нужно носиться со мной как с немощной!

— Да никто тебя немощной не считает... — ведьма замолчала, перевела дыхание и сложила руки на груди. — Ладно, мы не хотели тебе говорить, но, видимо, придётся. Пока ты здесь изображаешь оскорблённую невинность, на тебя было совершено два покушения.

— На кого? — удивлённо спросила я.

— На тебя.

У меня отвисла челюсть. Я не могла поверить своим ушам.

— Первое было неделю назад, через день после разгрома в кабинете Грим-Тина. Кто-то от его имени прислал тебе письмо. Хорошо, что наша неуклюжая ясновидящая зацепила столик с корреспонденцией и по счастливой случайности прикоснулась к конверту. Увидела, что там спрятана самодельная бомба, и подняла тревогу. Конверт уничтожили, но адресата так и не нашли. Наш командир чуть душу не вытряс из старшего следователя, пока не поверил в его невиновность.

Я, тяжело дыша, уронила голову на руки. В тот день я закрылась в своей комнате и ни с кем не разговаривала... Неужели ребята были правы, и этот маг действительно хочет моей смерти? Если бы не Эла, неизвестно, что бы было...

— А второе? — осипшим голосом спросила я.

— Второе было позавчера. Кто-то пытался проникнуть на нашу территорию. Вайт вовремя заметил это и заблокировал все выходы. Максимилиан двое суток искал этого человека. Только что вернулся.

— Я думала, вы...

— На задании? — перебила меня ведьма. — Только мы втроём. Максимилиан искал человека, который дважды пытался тебе навредить. И после всего этого ты бросаешь ему такие глупые обвинения. Мне жаль, Амата, что ты не видишь дальше своего носа.

— Но я ничего не знала... — прошептала я, чувствуя стыд.

Ара покачала головой и вышла, оставив меня наедине с моими мыслями и совестью.

Глава 12

Два дня прошло с того неприятного разговора. Попытаться извиниться перед Максимилианом у меня не вышло — эльф старательно меня избегал и на все уговоры отвечал отказом. Девочки лишь сочувственно смотрели на меня, но помочь не решались. Сама заварила кашу — сама и расхлёбывай.

Сегодня у ребят был выходной. Парни куда-то исчезли, а мы с девочками сидели в комнате у ведьмы, наслаждаясь чаем с неизменным угощением от нашего управляющего. Пульвитиара жаловалась на Амадея, когда дверь внезапно открылась, и к нам вбежал взволнованный Вайт, держа в зубах два конверта.

— Что-то случилось? — встревоженно спросила Эла.

Вайт молча сунул мне письма и отвернулся. Такое необычное поведение нашего домоправителя заставило меня занервничать. Руки слегка дрожали, когда я вскрывала конверты.

В первом письме было написано:

«Сегодня ночью был найден труп Грегори Фичха, помощника старшего следователя, известного тебе. Сам Нилон пропал, следов нет. Теперь дело передано имперской службе безопасности. Больше мы это скрывать не можем.

Амата, будь осторожна.

Эйрик»

— Амата, что происходит? Ты бледная как тень, — обеспокоенно сказала Ара, взяв меня за руку.

Я молча протянула ей письмо и вскрыла второй конверт. В нём была всего одна строка:

«Я знаю, кто это. Встретимся утром.

Нилон»

***

Мы добрались до императорского дворца в полной тишине. Самое интересное, что Макс снова не пошёл с нами. Причины он не объяснял, но сопровождать нас отказался наотрез. Вызвали на допрос только меня и Элу, так как мы знали больше остальных, Ара и Дей решили нас поддержать.

Возле ворот нас уже ждал молчаливый стражник. Он обвёл нас внимательным взглядом красных глаз и молча кивнул, чтобы мы следовали за ним. Ара и Дей остались ждать у ворот. Наш сопровождающий двигался легко и бесшумно, как и подобает вампиру.

На нижнем уровне дворца в конторе имперской службы безопасности было тихо и даже жутковато. Встречные люди молча кивали нашему провожатому и быстро скрывались из виду.

— Жутковато здесь, — высказала общее мнение Киссаэла.

И надо же, сказала она это шёпотом, но слышно было на весь коридор. Я поёжилась и повела плечами, Эла втянула голову в плечи.

За очередным поворотом нас ждал сюрприз — у стены стоял наследный принц Эйрик. Вампир остановился и низко поклонился, мы с Элой присели в лёгком реверансе.

— Ну как ты? — спросил принц, положив руки мне на плечи и внимательно глядя в глаза.

— Да нормально, — ответила я. — Очень волнуюсь за Нилона.

— Нам удалось связать один артефакт с его аурой, и единственное, что мы точно знаем — он жив, — с облегчением произнесла я.

Заметив перемену в моём настроении, Эйрик неуверенно улыбнулся.

— Пойдём, вас уже ждут, — сказал он.

Дальше мы шли вчетвером.

— Кстати, тебе Даилания привет передавала и звала в гости. Ей не терпится рассказать о своём женихе. Нас она уже, откровенно говоря, достала, — сообщил Эйрик.

В конторе нас продержали до самого вечера. Заставляли отмечать на карте все места, где были случаи забора крови, подробно расспрашивали о каждом деле. Досконально интересовались подробностями о Нилоне: каждое его слово, жест, взгляд. Куда он отправился и что сказал в последний раз. Кроме того, Киссаэлу как ясновидящую тоже проверяли, дав ей два задания. Когда она блестяще справилась, главный ясновидящий скрипел зубами от досады. Я же тихонько хихикала, наблюдая за его реакцией.

Сжалившись над нами, Эйрик вызвался проводить нас обратно.

Эла и принц тихо обсуждали что-то, я плелась сзади, зевая от усталости, когда из белой резной двери выскочила принцесса:

— Амата! — взвизгнула она и обняла меня. — Ты всё-таки пришла! Почему так долго? Пойдём скорее.

Принцесса потянула меня за руку к дверям.

— Лани, что ты делаешь? — удивился Эйрик.

— А разве девочки не попьют со мной чаю? — спросила принцесса, хлопая большими грустными глазами.

Эйрик нахмурился, а глаза Даилании стали ещё больше и жалостливее. Принц улыбнулся и вопросительно посмотрел на Элу и меня. У меня не было выбора.

Меня утащили на чай.

Час мы слушали о достоинствах орка. Эла всё время оживлённо обсуждала что-то с Эйриком, и до других им не было дела. На щеках ясновидящей то и дело вспыхивал румянец, а глаза радостно блестели. То же самое было и во взгляде принца. Кажется, кто-то в кого-то влюбился. Я прятала улыбку за чашкой и исподтишка наблюдала за ними.

Отказавшись от ужина, сославшись на усталость, мы отправились отдыхать домой.

Приняв душ, я сидела в ночной рубашке перед зеркалом и расчёсывала волосы, думая обо всём на свете, когда в дверь тихонько постучали.

— Не заперто.

Вошёл Макс. В белой рубашке с расстёгнутым воротом, с закатанными рукавами и в чёрных обтягивающих брюках. Распущенные волосы свободно лежали на плечах, закрывая острые уши. Без доспехов он казался ещё красивее... Исчезли воинственный вид и вечно хмурое выражение лица.

— Не возражаешь? — с улыбкой спросил эльф.

— Проходи, — я быстро накинула халат и пригласила Макса войти.

Эльф с грацией хищника приблизился к кровати, внимательно осмотрел её, отчего я смущённо покраснела, и перевёл взгляд на меня.

— Как прошёл допрос? — его чуть хрипловатый голос заставлял мурашки бегать по коже.

О, Святой Шанхазей, что же этот эльф делает со мной?

— Нормально, — как можно беспечнее пожала плечами. — Пообщалась со следователями, а потом имела честь пить чай с высочеством.

На мгновение на лице Макса промелькнуло недовольство, но он быстро взял себя в руки и снова стал внимательным слушателем с лёгкой улыбкой.

— Принц Эйрик?

— И он тоже, — с озорной улыбкой ответила я.

— Кто-то ещё?

— Эла и бесконечно счастливая принцесса Даилания, которая не умолкала ни на минуту.

Эльф заметно расслабился и улыбнулся уже искренне, осторожно присаживаясь на край кровати.

— Она была рада тебя видеть?

— Ещё как! Получила возможность выговориться, особенно о своём «невероятно прекрасном» орке, — я не удержалась и закатила глаза.

Его голос до сих пор стоял у меня в ушах — столько восторга и восхищения было в речах младшей наследницы престола. Конечно, хорошо, что Даилания так любит своего жениха, но доводить всех до истерики бесконечными рассказами о нём... это уж слишком.

Макс, заметив мою реакцию, тихо рассмеялся, и я улыбнулась ему в ответ.

— Правда! За один час я узнала об этом орке столько, что сама чуть не влюбилась!

— Ирган действительно хороший парень, — задумчиво произнёс эльф.

Я удивлённо подняла бровь.

— Ты его знаешь?

— Можно сказать и так, — неопределённо пожал плечами Макс. — Парень, слава богам, пошёл в мать, что не может не радовать.

— Ну да, — я хихикнула. — Знаешь, больше всего Даилания боялась, что он окажется зеленокожим коротышкой с огромными клыками. Она не верила, что на портрете действительно он. Думала, что орки специально подсунули такой красивый портрет, чтобы не было проблем с невестой. А когда Ирган вошёл в зал... да ещё и полураздетый... мм... женская половина присутствующих завидовала принцессе чёрной завистью.

— И ты?

— А я что, не женщина? — воинственно подняла подбородок, но потом захихикала и вздохнула. — Увы, моё сердце принадлежит другому.

Я произнесла эти слова скорее в шутку, но тут же смущённо опустила глаза. А Максимилиан словно в одно мгновение переместился, оказавшись прямо надо мной. Его руки уперлись в подлокотники стула, прижимая меня к его спинке.

— И кому же принадлежит твоё сердце, Амата Даккере? — его хрипловатый голос заставил мурашки пробежать по моей спине.

— Макс... — только и смогла выдавить я.

— Я слушаю, — промурлыкал он.

Жар прилил к лицу, я прикусила губу, не находя слов.

— Ну же, Даккере, скажи, кому ты подарила своё сердце?

Сказать? Но как я могу? Перед глазами возникло лицо отца. Ненавижу это! Я молчала, не в силах отвести взгляд от его глаз цвета летнего неба.

Макс поднял руку к моей щеке, очертил контур губ. Я не смогла сдержать судорожный вздох. Максимилиан улыбнулся хищной улыбкой.

— Так я и думал, — выдохнул он мне прямо в губы и резко отстранился. — Спокойной ночи, адептка Даккере.

Насвистывая весёлую мелодию, он покинул мою комнату. Я осталась сидеть с открытым ртом, глупо глядя ему вслед. Что это было? Что это за игра? Почему моё сердце так бешено колотится? Мысли путались, не давая найти ответ. Я всё ещё чувствовала его прикосновение к щеке, и это было странно и волнующе одновременно.

Что происходит между нами? Почему каждый его взгляд, каждое слово заставляет меня трепетать? Эти вопросы кружились в голове, не находя ответа.

***

Неделя прошла с момента исчезновения Нилона Грим-Тина. Никаких следов, никаких зацепок. Я всё больше волновалась, размышляя о том, что же он успел узнать в тот злополучный вечер. Радовало лишь то, что артефакт оставался белым — это значило, что Нилон жив. Хотя с каждым днём камень тускнел всё больше.

Из Академии новых заданий не поступало, и на время расследования нашу команду отстранили от практики. Мы изнывали от скуки и волнения, учили новые заклинания и рецепты, тренировались. По вечерам играли в карты и соревновались за очередной кулинарный шедевр Вайта.

В один из таких вечеров в комнату к нам ворвалась взволнованная ведьма.

— Девочки, у нас проблемы! — воскликнула Ара, рухнув на кровать рядом со мной.

— Что на этот раз? — пожала плечами я.

— Что вы не поделили с Деем? — лениво спросила Эла, перебирая цветы в вазе — очередной подарок от принца.

— При чём здесь оборотень? — хмыкнула ведьмочка. — Хотя, вы правы, он тоже в деле.

— При каком деле? — я потянулась за конфеткой в яркой обёртке.

— Через три дня будет Ночь Кровавой Луны, — как о чём-то само собой разумеющемся сообщила Ара.

— И что? — пожала плечами Эла. — Это же ночь демонов, а не наша.

— В том-то и дело! У дяди будет бал, и вся наша команда приглашена.

Я закашлялась, подавившись конфетой, а Эла уронила вазу, залив подол своего платья. Пульвитиара с довольной улыбкой осмотрела наши вытянувшиеся лица.

— Да, вы бы себя видели. Но я не шучу, пригласительные у каждого на тумбочке.

Киссаэла бросилась к прикроватной тумбочке, но я её опередила. Там, за тарелкой с моими конфетами, действительно лежал чёрный конверт с именем ясновидящей. Дрожащими руками я вскрыла его. Внутри на чёрной бумаге золотыми буквами было написано:

«Достопочтенная Киссаэла Макур тор Доката!

Всемогущий и бессмертный Повелитель Ада, Властелин проклятых, Предводитель демонов, король Тёмного мира, Владыка Нижних пределов приглашает вас на бал в честь священной Ночи Кровавой Луны».

То же самое, только с моим именем, лежало и у меня. М-да, титулов у Девила много, но где вы видели приглашение без указания места, времени и даты? Какое-то странное приглашение, о чём я и сказала Ара. Она лишь развела руками, объяснив, что у демонов так принято — все и так знают, когда и во сколько проходит бал у Девила.

— Простите, это я виновата, — покачала головой девушка. — Папа каким-то образом узнал, что у меня появился парень. Я не хотела говорить, кто он, лишь упомянула, что он из моей команды, ну и...

Она развела руками. Всё стало ясно. Папочка решил проверить, кто достоин его дочери, и, чтобы это не выглядело подозрительно, пригласил всю нашу команду. Словно свежее мясо на бойню.

— Пульвитиара, а ты уверена, что нам обязательно нужно туда идти? — озвучила я общую мысль.

— Увы. Приглашения от имени дяди, а отказывать Повелителю, особенно Повелителю Ада, — не самая удачная идея.

Это мы понимали. Отказ Повелителю не прощается... Но, с другой стороны, бал у дьявола — это уж слишком, даже для нас. Удивительно, но за этот год я обзавелась множеством знакомств, включая королевские особы. За пятнадцать лет жизни во дворце, как принцесса, я меньше общалась с высшими чинами. Папочка так меня любил, что потакал всем моим желаниям и оберегал как зеницу ока. А теперь... Теперь мне предстоял бал у самого Девила! Если мама узнает, у неё случится инфаркт, а папа поседеет.

— Ну раз выбора нет, значит, идём на очередной бал, — попыталась улыбнуться Эла.

Ара благодарно улыбнулась в ответ, а я попятилась за очередной конфетой. Нервы — штука коварная. Пульвитиара проследила за конфетой взглядом и спросила:

— Вы же знаете моду демонов?

***

— Я это не надену! — возмутилась Эла.

И я была с ней полностью согласна. То, что принесла нам Пульвитиара на следующий день, было до неприличия откровенным. Полное отсутствие ткани, лишь какие-то лоскуты и верёвочки. Наряд больше открывал, чем скрывал. Относительно приличной можно было назвать только юбку — две полосы тонкого шёлка, соединённые тонким поясом. Точно такой же наряд, но цвета тёмного красного вина, был предложен и мне.

Единственное отличие между нарядами — это цвет и расположение верёвочек: у Элы они шли вертикально, а у меня диагонально, от правого плеча к левому и наоборот.

— Ара, ты понимаешь, что такое носить вообще нельзя?! — возмущалась ясновидящая.

— Ну не знаю, лично меня всё устраивает, — мурлыкал Амадей, вольготно развалившись на кровати рядом с ведьмочкой.

Парням принесли обычные костюмы-тройки чёрного цвета, что бесило нас с Элой ещё больше.

— В кои-то веки я готов согласиться с нашим многоуважаемым лекарем, — с ухмылкой произнёс появившийся Макс.

Я зарычала, а парни рассмеялись и зааплодировали. Глядя на медленно краснеющую Киссаэлу, я поняла, что кровавая ночь начнётся прямо сейчас.

Раскрыв наши коварные замыслы, ребята поспешили скрыться и с диким хохотом помчались прочь, уворачиваясь от моих пульсаров и заклятий Киссаэлы.

В тот день мы с парнями больше не разговаривали. Следующий день был полностью посвящён подготовке к предстоящему балу, а ранний подъём третьего дня организовала нам взволнованная Пульвитиара.

Глава 13

Эльронд Амдир, сын Глиндаля, Владыки эльфов и Повелителя Вечного Зелёного Леса Элдайра, глубоко вдохнул и сдержанно улыбнулся. Пять с половиной лет он не был в родных краях. В памяти всплыл тот день, когда отец вызвал его на тренировку и сообщил о найденной невесте.

Эльронд не возражал. Воспитанный в духе почтения и долга, он понимал важность обязательств. С детства он был гордостью родителей и своего народа. После окончания школы он обучался дипломатии в Университете Элдайра, затем провёл восемь лет в Военной Академии, где стал блестящим военным специалистом и даже преподавал некоторое время.

Вернувшись в Эллерину, он участвовал во всех военных кампаниях, заслужив звание Первого воина Элдайра и должность главнокомандующего эльфийской армией. Глиндаль сделал его своим личным советником. Неудивительно, что отец решил женить сына. В свои сто двадцать один год Эльронд был готов связать свою судьбу с достойной эльфийкой, и он не сомневался в её благородстве. Предполагалось, что это будет кто-то из подруг его сестры Хелении, будущей Владычицы Элдайра.

Однако всё оказалось иначе. Возможно, стоило насторожиться, когда Глиндаль сообщил, что выбрал ему в невесты дочь Элазая Эш-Таккера ди’Коричского, Первого дракона. Девушке едва исполнилось пятнадцать, но её красота затмевала даже самых прекрасных эльфиек Эллерины. Полагаясь на мудрость отца, Эльронд согласился, и Глиндаль заключил помолвку от его имени.

Через неделю Эльронд должен был встретиться с наречённой, но неожиданно в замок прилетел сам Элазай и сообщил, что его дочь сбежала.

Сначала Эльронд разозлился. Как могла человеческая девчонка, пусть даже принцесса и магичка, сбежать от эльфийского принца? Вторую вспышку гнева вызвал сам Элазай, отказавшийся предоставить портрет дочери — ни обычный, ни магический. Он заявил, что должен лично убедиться в достоинстве будущего зятя.

Тогда Эльронд не сдержался и спросил, достойна ли сбежавшая невеста его, эльфийского принца. Подобное неуважение к императору дружественной державы было недопустимо. Глиндаль впервые повысил голос на сына, приказав ему отправиться на поиски беглянки и не возвращаться без неё. Громко хлопнув дверью, Эльронд покинул родной дом.

Злоба Эльронда с каждым днём становилась всё сильнее, но никаких следов беглянки он так и не находил. Через три месяца поисков ему удалось узнать, что принцесса поступила в магическое учебное заведение, но куда именно — оставалось загадкой.

За четыре года Эльронд посетил пятьдесят три магических академии, университета, школы и даже храмы, но нигде не было никаких следов драконьей принцессы. Оставалась только империя Лугостания, где принц продолжил свои поиски. Поступив на последний курс в Академию Магии и Военного Церемониала, он искал уже скорее по инерции, желая наконец увидеть девушку, которая так ловко скрывалась от него.

Именно в этой Академии он наконец нашёл зацепки — принцесса действительно здесь училась. Но и на этот раз удача отвернулась от него: он попал на практику, где всех адептов разделили на команды, и, что самое интересное, эти команды не могли общаться между собой. Эльронд не успел проверить всех девушек на пятом курсе.

Время играло против него, и весенним жарким утром, когда ректор зачитывал состав команды, судьба преподнесла ему последний сюрприз.

Принц влюбился.

Рыжая девушка с золотыми глазами запала ему в сердце с первого взгляда. Сначала Эльронд отгонял эти мысли, ругал себя, напоминая, с какой целью он здесь. Но с каждым днём притяжение к Амате становилось всё сильнее, и однажды он осознал, что действительно влюбился. Всем было известно, что эльфы любят лишь один раз в жизни, и эта девушка стала для него смыслом существования.

Когда Амата бросалась в бой или сражалась с монстрами, сердце Эльронда замирало. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не забрать её в Эллерину.

Когда она ввязалась в историю с ритуалом и на неё было совершено покушение, Эльронд не выдержал и раскрыл своё инкогнито перед ректором, добившись отстранения Аматы от заданий и дополнительной охраны от Вайта.

И вроде бы всё наладилось, она снова начала с ним разговаривать, но новое происшествие — исчезновение старшего следователя — заставило Эльронда принять решительные меры. Понимая, что Амата может быть следующей целью, он решил обратиться к главной жрице Праматери с просьбой расторгнуть помолвку с драконьей принцессой и позволить ему жениться на Амате. Тогда она будет под защитой самой Праматери и всего Эллерина.

Эльронд неспешно шёл по коридорам дворца. Встречные эльфы удивлённо смотрели на принца, но уважительно склоняли головы. Семья собралась на летней террасе в саду. Эльронд ускорил шаг — ему нужно было вернуться к вечеру, когда их должны были сопроводить в Нижний мир на бал.

Принц криво улыбнулся, подумав, что при матери об этом лучше не говорить. Ещё один поворот — и лакеи открыли перед ним стеклянные двери на террасу. Там, в тени старой ивы, был накрыт стол. За ним сидели Владыка, Владычица, наследная принцесса Хеления с супругом Эримариэллем.

В груди Эльронда разлилось тепло — он так скучал по своей семье. С улыбкой он наблюдал за тем, как его любимая старшая сестра что-то недовольно выговаривала своему мужу, а тот лишь с нежностью и любовью смотрел на неё в ответ, улыбаясь.

Владычица Валамора с лёгкой улыбкой на губах занималась рукоделием. Её длинные золотые волосы, которые унаследовал Эльронд, были собраны в замысловатую причёску и украшены золотым обручем с большим изумрудом, как и её зелёные глаза. В отличие от сестры, Эльронд унаследовал голубые глаза своего отца.

Сам Владыка, темноволосый идеал мужской красоты, сидел, подперев голову рукой, и с любовью наблюдал за дочерью, то и дело бросая нежные взгляды на жену. Родители Эльронда нежно любили друг друга уже несколько сотен лет, и именно такую любовь на века принц хотел видеть в своей собственной семье.

Хелления, уже нашедшая своё счастье с сыном второго советника, была замужем за Эримариэллем. Этот темноволосый эльф, как и его супруга, был сдержанным и спокойным, полная противоположность энергичной Хеллении. Но он боготворил свою жену и любил её всем сердцем. Это стало особенно очевидным, когда он обнял и поцеловал возмущающуюся супругу.

Старшее поколение тихо смеялось, наблюдая эту сцену, и смех Владычицы, чистый и хрустальный, наполнил сад, заставляя всех улыбаться ещё шире.

В этот момент Хелления заметила стоящего брата и с радостным криком бросилась к нему. Владычица ахнула, выронив полотно из рук, и со слезами на глазах смотрела на сына.

— Эль! Ты вернулся, братишка! — Хелления подбежала к брату.

Эльронд рассмеялся, подхватил сестру на руки и закружил её. Затем поставил на ноги и внимательно оглядел с головы до ног. Хелления, казалось, стала ещё красивее. Её длинные тёмные волосы, счастливые изумрудные глаза, румяные щёки и тонкие волевые губы делали её почти ребёнком. Она была невысокой, едва доставала брату до плеча. Эльронд родился, когда ей было сто сорок три года, и она всегда нянчилась с ним, называя «своим маленьким защитником». Теперь принц вырос, возмужал и стал воином, но сестра всё так же обнимала его, гладила по голове и называла «мой маленький защитник».

— Ну почему ты молчишь? Пойдём, поздороваешься со всеми! — Хелления потянула брата к столу.

Валамора медленно поднялась и с теплотой в голосе произнесла:

— Эльронд, мой мальчик.

— Здравствуй, мама, — принц с нежностью обнял хрупкую эльфийку.

Они не виделись пять долгих лет. Для эльфа это ничтожный срок, но вдали от родных даже день может показаться вечностью. Ещё раз крепко обняв мать, Эльронд поприветствовал деверя поклоном и обратился к отцу:

— Приветствую тебя, Владыка.

Глиндаль поморщился, как от зубной боли, и поднялся с места:

— К чему эти формальности, сын?

Эльронд молчал — их последний разговор был непростым, и новость о его женитьбе вряд ли обрадовала бы Владыку.

— Ты вернулся, значит, задание выполнено? — Глиндаль покрутил на пальце золотой перстень.

— Я вернулся, чтобы объявить о своей женитьбе, — холодно произнёс принц.

Хелления и Валамора радостно заулыбались, а Эримариэлль поздравил Эльронда с этим событием.

— Значит, спустя пять лет ты нашёл принцессу? Элазай будет счастлив, — с улыбкой произнёс Владыка.

— Прошу прощения, отец, но речь не о принцессе, — спокойно ответил Эльронд.

Присутствующие удивлённо переглянулись.

— Но ты собрался жениться? — медленно переспросил Глиндаль.

— Да, — уверенно ответил Эльронд, замечая растерянность на лицах сестры и матери. — Я хочу жениться на обычной человеческой девушке. Я встретил её в Академии. Её зовут Амата Даккере, и она моя истинная пара.

На мгновение на лице Глиндаля промелькнуло странное выражение. Эльронд ожидал вспышки гнева или угроз, но отец молчал, лишь в его глазах мелькнула какая-то эмоция — возможно, радость.

— Не мог бы ты показать эту прекрасную деву? — неожиданно попросил Владыка.

Вопрос застал Эльронда врасплох. Он создал в воздухе образ Аматы — такой, какой она была в ту ночь, когда он впервые её поцеловал. Её улыбка, блеск в глазах, платье, огненной волной облегающее фигуру... Эльронд перевёл взгляд на отца и замер, увидев его довольную улыбку. Мать и Хелления, напротив, нахмурились.

— Ты же знаешь, что тебе обещана принцесса Нотэрегии. Разве ты не клялся, что, несмотря ни на что, найдёшь её и женишься? — с улыбкой спросил Глиндаль.

— Я готов пойти в храм Праматери и расторгнуть помолвку, — твёрдо ответил Эльронд.

— И отказаться от клятвы? — уточнил Владыка.

— Отец! Это просто жестоко! — воскликнула возмущённая Хелления.

Эльронд с удивлением посмотрел на сестру. Чем она так недовольна? Неужели её не устраивает его выбор? Валамора же продолжала задумчиво смотреть на сына, её лицо выражало смесь эмоций.

— Хелли, принц не может отказаться от своей клятвы, — твёрдо произнёс Глиндаль.

— Я понимаю, но зачем так издеваться над ним? — Хелления встала перед братом, уперев руки в бока, словно в детстве, когда заступалась за него после шалостей.

— Муж мой, она права. Они истинная пара. Зачем усложнять ситуацию? — вмешалась Владычица.

Эльронд чувствовал себя растерянным, а Эримариэлль лишь сочувствующе смотрел на друга.

— Дорогие мои, вам нужно готовиться к приёму, — с улыбкой произнёс Владыка, мягко направляя женщин к выходу.

— Это уже слишком! Когда Эльронд узнает обо всём, я не стану молчать! — Хелления гордо подняла подбородок и направилась к замку. Но, не дойдя, вернулась и крепко обняла брата. — Следуй за своим сердцем, братишка.

Гневно взглянув на отца, принцесса ушла. Эримариэлль, пробормотав извинения, поспешил за супругой.

Эльронд, всё ещё в недоумении, смотрел им вслед. Ситуация ему категорически не нравилась.

— Что она имела в виду? — холодно спросил принц.

Родители молчали. Владычица смотрела на сына с извиняющейся улыбкой, а Глиндаль сохранял невозмутимое выражение лица.

Эльронд начинал закипать от недомолвок и странных намёков. Мать подошла к сыну и крепко обняла его.

— Эльронд, мой мальчик, вы с Хелленией — самое дорогое для меня. Я люблю вас больше всего на свете и надеюсь, что не затаишь на меня обиду, — Валамора поцеловала сына в щёку и медленно направилась вслед за дочерью.

— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?! — не выдержал Эльронд.

Глиндаль вздохнул, подошёл к сыну и, положив руку ему на плечо, сказал:

— Твоя мама права. Ваше счастье важнее всего. Если твоё сердце принадлежит этой девушке... Я не буду против.

Принц замер в удивлении. Неужели это происходит наяву? Глиндаль с улыбкой наблюдал за реакцией сына.

Эльронд всё ещё не мог поверить своим ушам. Мир словно сошёл с ума. Или это он сам?

Владыка похлопал сына по плечу и направился к дворцу. У самых дверей он обернулся:

— И с Храмом я разберусь лично. Не беспокойся об этом.

Эльронд, наконец, начал понимать, что произошло. Ему дали благословение. Окрылённый этой мыслью, он вернулся к своей жизни адепта Максимилиана Лаузершского.

Глава 14

— Папа меня точно убьет, — сокрушенно произнесла Киссаэла, разглядывая себя в зеркале.

Сначала я была полностью с ней согласна. Но когда вслед за ведьмой надела приготовленный наряд, поняла, что всё не так уж и ужасно. Честно говоря, даже наоборот — очень даже хорошо. Новый образ мне безумно понравился. Да, скромным его не назовешь, но никогда прежде я не чувствовала себя такой... такой... роковой, опасной и соблазнительной.

Уложенные в замысловатую прическу волосы открывали нежную белую шею. Открытый топ подчеркивал все достоинства фигуры. Длинная юбка в пол с разрезами до середины бедра визуально удлиняла и стройнила ноги.

Пульвитиара надела себе на голову диадему из красного золота и, оглядев нас, осталась весьма довольна:

— Сегодня действительно будет кровавая ночь, ибо демоны будут сражаться за внимание таких красавиц.

Я расправила плечи и с улыбкой защелкнула на запястье фамильный браслет. Казалось, именно он завершал весь образ. Эла же от похвалы ведьмочки слегка улыбнулась и покраснела ещё больше.

В комнату ворвался Вайт:

— Парни уже ждут вас внизу.

Кот поднял на нас глаза, замер на мгновение, затем всхлипнул, как перед праздником мира:

— Вы ж мои красавицы, — вытер лапкой выступившие слезы, хихикнул и выбежал: — Я должен это видеть!

— Видеть что? — запоздало спросила ясновидящая, но кота уже и след простыл.

— Ладно, девочки, не будем заставлять их ждать, — соблазнительно улыбнулась ведьма и первой выскользнула из комнаты.

Эла ещё раз оглядела себя в зеркале, вздохнула и с опущенной головой последовала за Арой. Я не смогла сдержать смех.

Ребята обсуждали что-то у окна, спиной к лестнице, и не могли нас видеть. Довольный Вайт сидел на спинке кресла и жадно смотрел то на нас, то на парней.

Пульвитиара с коварной улыбкой подмигнула нам и громко объявила:

— А вот и мы!

Парни были в шоке. Они застыли с открытыми ртами, не сводя с нас глаз. Амадей потянулся к галстуку, ослабляя узел, а Макс шумно втянул воздух, не отрывая взгляда от меня. От этого меня бросило в жар, по коже побежали мурашки.

Вайт громко рассмеялся, но не удержался и свалился на пол. Теперь смеялись все мы.

— Мальчики, ну чего же вы молчите? — игриво спросила ведьма.

— Девчонки, вы... мы... — только и смог выдавить лекарь.

Его замешательство лишь усилило всеобщее веселье.

— Вот всегда так! Стараешься, стараешься, а они ни слова комплимента, — наиграно надула губы неугомонная ведьма.

Амадей, как истинный джентльмен, подошёл, обнял и крепко поцеловал свою возлюбленную. Киссаэла охнула и отвернулась, но улыбка на её лице выдавала радость. Я почувствовала себя лишней и отошла в сторону, делая вид, что любуюсь видом из окна, хотя краем глаза следила за нашим командиром.

Максимилиан тем временем подошёл к ясновидящей, что-то прошептал ей на ухо, и девушка зарделась ещё больше. Меня кольнуло ревность. Я была уверена, что первой, к кому подойдёт эльф, буду я. О, Шанхазей! Какая же я эгоистка, — мысленно отругала себя и продолжила наблюдать за влюблёнными.

Оборотень уже обнимал ведьму, а я не заметила, как Макс подошёл ко мне со спины.

— Как же я хочу сделать то же самое, но боюсь, что не смогу остановиться, — прошептал он, касаясь губами моего уха.

Я судорожно вздохнула. Ох, драконы мира... В горле встал ком, жар волной поднялся от низа живота к груди. Несмотря на открытый наряд, мне стало жарко. Но тут же пришла мысль: «А Эле он, наверное, то же самое сказал?». Это отрезвило меня.

Я резко повернулась и утонула во взгляде небесно-голубых глаз. С хищной улыбкой Макс склонился к моей дрожащей руке для поцелуя. Не отрывая взгляда от моих глаз, он опустил голову и замер, глядя на мой браслет.

— Что это? — хрипло спросил он.

— Браслет, — как можно непринуждённее ответила я.

— Этот браслет, — он посмотрел на мою спрятанную руку и снова в глаза. — На нём изображён золотой дракон, символ правящего рода драконов Нотэрегии.

Я застыла, боясь пошевелиться. Откуда он знает? Эльфы живут рядом с нами, но наша территория защищена непроницаемым щитом, и никто из посторонних не может его преодолеть. Никто из лесного народа не знаком с нами или нашими драконами. Так откуда он знает наш символ?

— Откуда он у тебя? — сузив глаза, эльф следил за каждым моим движением.

Но, слава Святому Шанхазею, от ответа меня спас звонок в дверь. Вайт сунул мне в руки письмо. Мы ни разу не видели таинственных почтальонов, хотя провели у двери не один час.

Игнорируя тяжёлый взгляд эльфа, я открыла конверт и пробежала глазами письмо.

— Что случилось? — заметила моё состояние Эла.

— Принцесса Даилания пропала... снова. Нас вызывают во дворец, — коротко сообщила я.

Ребята нахмурились. Киссаэла охнула, а Пульвитиара закатила глаза.

— И что нам делать? — спросил Амадей.

Пульвитиара глянула на часы:

— Сейчас только восемь вечера. Бал начнётся ровно в полночь. Конечно, папуля хотел, чтобы мы прибыли раньше, но раз уж такое... Пойду предупрежу, что мы, возможно, опоздаем.

Она быстро скрылась в своей комнате. Мы молча переглянулись, каждый погружённый в свои мысли.

— Интересно, что на этот раз? Не сошлись во мнении касательно цвета свадебного платья? — съязвил оборотень. — Со свадьбой-то уже решили.

— Здесь ничего не написано, — покачала я головой.

Максимилиан продолжал молчать, его странный взгляд словно прожигал мою спину. Это уже начинало действовать на нервы. Я резко обернулась и, глядя ему прямо в глаза, спросила:

— Что?

— Ты единственный ребёнок в семье? — склонив голову набок, спросил он.

Что это за вопрос? Удивлённо переглянувшись с остальными, я не нашла ответа. Вернулась Ара, и я первой направилась к выходу.

Мы уже были у калитки, когда услышали странный смех командира позади.

— Чего это он? — удивился Амадей.

— Какую-то шутку вспомнил, — пожала плечами я.

Макс вышел из дома и быстро нагнал нас. На ходу он заботливо накинул мне на плечи камзол. Удивлённая его жестом, я не успела ничего сказать — мы уже оказались перед воротами императорского дворца.

Как и в прошлый раз, нас уже ждали. У входа стоял знакомый вампир, который, склонив голову в знак приветствия, молча повёл нас внутрь.

Мы шли по переходам дворца, пока не оказались в комнате пропавшей. На кровати сидела императрица в слезах, рядом мрачный император и хмурый принц у окна. Мы низко поклонились.

— Как хорошо, что вы смогли так быстро... — начал император, но, увидев наши наряды, замолчал.

Наступила неловкая тишина. В этот момент я была благодарна Максу за его предусмотрительность с камзолом. Представила, как неловко сейчас чувствует себя Эла.

— Прошу прощения, Ваше Величество, за наш внешний вид. Мы были приглашены на бал Повелителя Девила. Когда получили ваше послание, мы уже были в дверях, — уверенно произнёс наш командир.

Я обернулась и не смогла сдержать удивления. Вместо привычного светловолосого и вредного Максимилиана передо мной стоял совершенно незнакомый эльф. Тёмные короткие волосы, карие глаза, острый нос и такой же подбородок. Он был красив, но совсем не так, как настоящий Макс. Его плечи были уже, а рост ниже.

Я была не единственной, кто удивлённо разглядывал этого эльфа. Вся наша команда не сводила с него глаз, а наследный принц Эйрик пожирал взглядом нашу ясновидящую.

— Прошу прощения, но я не помню вашего имени, — вежливо произнёс император.

— Максимилиан Лаузершский, командир этой команды, — представился незнакомец.

Наконец, Эйрик собрался с мыслями и, нахмурившись, направился к Эле. Он снял плед с кресла и укутал её с головы до ног, отчего ясновидящая стала похожа на гусеницу. Её уши тоже покраснели от смущения.

В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами императрицы. Все присутствующие слышали довольный смешок ведьмы.

— Кхм, перейдём к делу, — наконец подал голос император. — Из письма вы уже знаете, что пропала моя дочь. Она снова сбежала, используя иллюзию.

Максимилиан склонил голову набок:

— Вы уверены в этом?

— Она оставила записку, — сквозь слёзы произнесла императрица.

Она протянула мне белый клочок бумаги, уже изрядно помятый и залитый слезами. Некоторые слова были неразборчивы.

— Амата, вы смогли найти её в прошлый раз, возможно, удастся и в этот. Вы как никто понимаете её, и Даилания прислушивается к вашим словам. Вся служба имперской безопасности в вашем распоряжении, — обратился ко мне император.

Императрица зарыдала ещё сильнее, когда он закончил свою речь. Её муж подошёл к ней, взял на руки и вышел из комнаты. Все взгляды снова устремились на меня. В этот момент я почувствовала, как на мои плечи ложится огромная ответственность.

***

Эльронд, известный как Максимилиан, проводил взглядом императорскую чету. Ему было жаль рыдающую женщину. Хотелось бы ему выпороть принцессу, чтобы впредь не сбегала.

— Простите их. Мама сильно волнуется, — извиняющимся тоном произнёс Эйрик.

В этот раз избежать визита во дворец не удалось, и ему пришлось воспользоваться личиной. Он лично был знаком с императорской четой, а принц мог помнить его со времён учёбы в военной академии. Не хотелось получить лишних вопросов.

Киссаэла успокаивающе погладила принца по руке. Ара и Дей осматривали комнату. А Эльронд не мог оторвать взгляд от Аматы. Или правильнее будет называть её Элинда Диаманта Эш-Таккер ди’Коричская, принцесса драконов? Эта мысль оглушила его. Теперь он понимал, что девушка, которую он полюбил, и упрямая принцесса, которую он искал пять лет, — одно лицо.

Если бы он был внимательнее, то догадался бы раньше. Ведь он неоднократно замечал, как она использует магию Нотэрегии, утверждая, что этому её научил магистр. И он верил! Её боевое искусство? В нём явно чувствовалась школа эльфов, а простой девушке эльфы вряд ли бы давали уроки.

Ещё одним подозрительным фактом было её нежелание рассказывать о себе. Когда речь заходила о семье, она тут же меняла тему. Сила её огненного дара? Даже архимаги не владели огнём так, как она. Но если бы не этот браслет, Эльронд никогда бы не догадался.

Боги! Как же она его провела! Теперь ему стали понятны реакции его семьи на желание жениться на простой девушке. Владычица и Хелления, наверняка, узнали её проекцию. Они встречались с его невестой, в отличие от него самого.

Сейчас, присмотревшись, он увидел, что девушка — копия своего отца: тот же упрямый подбородок, золотые глаза и высокий лоб. Эльронд не знал, плакать ему или смеяться, но одно было точно — он не отступится от неё.

***

«Не ищите меня. Я нашла свою настоящую любовь и ушла с ним. Разменной монетой быть не желаю».

Я ещё раз внимательно прочитала содержание короткого письма.

— Но это же бред! — не выдержала я.

Присутствующие удивлённо посмотрели на меня.

— Что тебя настораживает? — приподнял бровь Макс.

Его спокойный и уверенный вид никак не вязался с его привычками: когда ему что-то было интересно, он начинал поднимать бровь. Я невольно передёрнула плечами и помахала письмом.

— Это не могла написать Даилания! — воскликнула я.

Эйрик грустно покачал головой.

— Но это её почерк. Обрати внимание на букву «м». Видишь завихрение в начале? Так пишет только моя сестра, — сказал он, указывая на необычный завиток.

Действительно, эта буква была необычной, но всё равно я не могла поверить.

— Эйрик, я всё же не верю, что это дело рук твоей сестры. Три дня назад мы сидели здесь за чашкой чая, и она два часа рассказывала о своём женихе. Даилания любит орка и именно его. Поверь, влюблённую девушку заметить несложно. И ты хочешь сказать, что она встретила какого-то парня и влюбилась? Где? Она всё время была занята подготовкой к свадьбе и из дворца почти не выходила. Где, скажи на милость, она могла кого-то встретить? Или у вас во дворце толпы неженатых парней?

Я говорила горячо, защищая честь принцессы и пытаясь доказать всем, что они ошибаются, поверив в её побег. Да, Даилания однажды совершила ошибку, но это не значило, что она поступит так снова.

Эйрик молча смотрел в окно, обдумывая мои слова. Затем повернулся, и в его взгляде засияли надежда и страх за сестру.

— Ты хочешь сказать, что… — он запнулся.

— Давай не будем делать поспешных выводов, — сказала я и повернулась к Эле. — Эла, посмотри, пожалуйста.

Девушка взяла письмо и прикрыла глаза. Как всегда, её руки засияли золотым светом. Мы все подались вперёд, ожидая её слов. Она нахмурилась, наклонила голову и что-то прошептала. Сияние стало ярче и внезапно исчезло.

Эла открыла глаза и внимательно оглядела всех. Затем подошла ко мне и тихо сказала:

— Аматочка, можно тебя на минуточку?

Я удивилась, но кивнула, и мы отошли в дальний угол комнаты. Щёлкнув пальцами, она создала купол, чтобы нас не могли услышать. Элу явно что-то беспокоило, и это мне не нравилось.

— Что ты увидела?

— Это письмо действительно написала Даилания, но в тот момент она находилась под внушением, — тихо произнесла Эла.

— Знаешь, кто внушал?

Киссаэла замялась, бросив осторожный взгляд на принца, который внимательно наблюдал за нашей беседой.

— Это сделал тот самый маг, что был в кабинете следователя Грим-Тина, — ответила она.

У меня перехватило дыхание. Маг, который готовился к ритуалу, устроил разгром в кабинете Нилона, убил Грегори и похитил следователя, теперь похитил и Даиланию. Холодный страх пробежал по спине, заставляя меня вздрогнуть. Ситуация становилась всё более запутанной.

— Но почему ты решила рассказать об этом только мне?

Киссаэла снова замялась, смущённо опустив глаза.

— Здесь чувствуется магия следователя, — прошептала она. — Эйрик сейчас в таком состоянии, что может неправильно понять и...

Я поняла, что она опасается, как принц воспримет эту информацию. Но я не разделяла её сомнений — я верила в дружбу Нилона и Эйрика.

— Нилон был здесь? — спросила я.

— Не уверена, — покачала головой девушка, задумчиво оглядывая комнату. — Скорее всего, маг использовал магию Грим-Тина, чтобы скрыть свои следы.

Я обхватила голову руками, пытаясь привести мысли в порядок. В голове царила полная неразбериха. Вспомнились уроки в Академии и наставления магистров. Теоретически возможно, что маг выкачивал силу Нилона и поместил её в некий накопитель, используя её для своих целей. Это считалось незаконным и каралось смертью. Артефакт показывал, что Нилон жив, но его сила постепенно угасала.

— Если бы другие видящие просмотрели письмо, они бы что-то заметили? — спросила я.

Киссаэла задумалась:

— Скорее всего, они бы увидели, как Даилания пишет письмо, и почувствовали бы силу Грим-Тина.

Я представила, как Эйрик, доведённый до отчаяния, обвиняет Нилона в похищении. Удобный повод для исчезновения главного следователя — якобы он влюбился в принцессу и решил сбежать с ней.

Видимо, Эла пришла к тому же выводу, потому что её лицо исказилось в неприятной гримасе. Я слабо улыбнулась ясновидящей и перевела взгляд на остальных. Мы с Элой обменялись понимающими взглядами и молча решили пока не делиться своими подозрениями с остальными. Щелчок пальцами — и защитный купол исчез, нас тут же засыпали вопросами.

Я гордо проигнорировала все их вопросы и обратилась к принцу:

— Ваше Высочество, пропало ли что-нибудь из вещей принцессы?

Эйрик перевёл взгляд на двери, и те тут же открылись. В комнату вошли две служанки. Маленькая блондинка с серыми испуганными глазами и пухлыми щёчками выглядела младше высокой шатенки с острым орлиным носом, тонкими поджатыми губами и цепким взглядом.

Девушки синхронно сложили руки перед собой и сделали реверанс перед принцем.

— Миранда, пропало ли что-нибудь из вещей принцессы? — спросил Эйрик.

Девушки переглянулись и удивлённо уставились на принца. Та, что постарше, ответила:

— Утром всё было на месте, но, если Ваше Высочество позволит, мы могли бы ещё раз проверить гардероб принцессы.

Эйрик кивнул и перевёл взгляд на Элу. Девушки тут же направились в гардеробную. Я заметила, как старшая служанка неодобрительно посмотрела на нашу ведьмочку. Миранда бросила на Ару такой осуждающий взгляд, что я не удержалась и усмехнулась.

Проверка вещей много времени не заняла. Вскоре девушки вышли и сообщили, что все вещи Даилании на месте.

— Спасибо, можете быть свободными, — кивнул принц и вопросительно посмотрел на меня. — Ну и что это значит?

Но за меня ответил Макс:

— Если бы ваша сестра решила сбежать, она наверняка прихватила бы с собой что-то из вещей. Одежда на месте, драгоценности тоже. Карманных денег у неё, наверное, не было. А если бы девушка, привыкшая к роскоши и удобствам, действительно решила сбежать, то захватила бы что-то дорогое сердцу, даже если у неё есть богатый возлюбленный. Так ведь, Амата?

Его цепкий взгляд карих глаз не отрывался от моего лица. Под ложечкой неприятно засосало. Неужели он намекает на что-то? Нет, это невозможно. Откуда ему знать? Скорее всего, он просто поддержал мою идею проверить вещи.

— Именно это я и имела в виду, — ответила я холодно.

Эйрик внезапно хлопнул себя по лбу и нервно заходил по комнате:

— Почему я не догадался? Почему сразу не подумал об этом, а поверил в эту чушь про побег?

Ара, вольготно развалившаяся на кровати Даилании, повела обнажёнными плечами:

— Может, потому что у вашей сестрички уже был такой грешок?

Эйрик остановился, а мы с укоризной посмотрели на ведьмочку.

— Что? — удивилась она.

Киссаэла лишь покачала головой. В этот момент двери открылись, и на пороге появился главный императорский маг, господин Альтус Кхраш. Увидев нашу компанию, он резко замер и скривился. Неужели не ожидал увидеть нас всех вместе? Так вот мы, собственной персоной!

У меня возникло острое желание помахать ему рукой в знак приветствия, но я сдержалась — такой жест мог быть неправильно истолкован. Кхраш быстро взял себя в руки, и его лицо приняло безразличное выражение.

— Ваше Высочество, — обратился он к принцу.

Эйрик бросил на мага недовольный взгляд. Все знали о неприязни между принцем и главным магом. Причина была проста: Кхраш был самовлюблённым и властолюбивым человеком, который не переваривал никого, кто стоял выше его по положению.

— Что тебе нужно, Альтус? — довольно грубо спросил принц.

Маг подавил вспышку гнева и процедил:

— Его Величество просит вас подойти в покои императрицы. Вашей матери нездоровится, а императорский лекарь недавно уехал из города.

Взгляд, которым Кхраш одарил принца, мог бы испепелить, но Эйрик был сделан из более прочного материала.

— Возможно, я смогу помочь, — вмешался наш лекарь.

Кхраш от такой наглости потерял дар речи.

— Не думаю, что какой-то адепт... — начал он.

Но принц его перебил:

— Пойдём, я провожу.

Альтус Кхраш был в ярости. Его зубовный скрежет слышали все. Сжимая и разжимая кулаки, он молча провожал взглядом Эйрика и Амадея, затем перевёл взгляд на нас. Я не удержалась и дёрнула рукой, словно отгоняла муху. Кхраш скривился. У него точно что-то болело, возможно, зуб. Надо будет посоветовать ему обратиться к Амадею.

— Что здесь делают эти академские недоучки? — ядовито спросил императорский маг.

Пульвитиара вскинула руки:

— Эй, полегче, мужчина! Мы и обидеться можем!

Кхраш смерил ведьму презрительным взглядом.

— «Академские недоучки», — холодно повторил Макс, — выполняют работу, которую не могут сделать императорские маги. — Он сделал паузу и добавил: — Снова.

Кхраш бросил злой взгляд на эльфа:

— Кто ты такой? Тебя среди них не было.

Максимилиан лишь криво усмехнулся, чем ещё больше взбесил мага.

— Глупые, возомнившие себя героями сопляки! — взвизгнул Кхраш. — Не смейте открывать рот в моём присутствии! Думаете, раз связались с никчёмным принцем, вам всё позволено? Нет! Я вас живо вышвырну из вашей Академии к демонам!

Его полный ненависти взгляд остановился на мне. А я-то тут при чём? Я молчала, но все шишки почему-то всегда прилетали ко мне. Где справедливость?

Когда маг упомянул демонов, эффект получился противоположный — Макс улыбнулся, а мы с Элой переглянулись и пожали плечами. Пульвитиара демонстративно посмотрела на часы и вздохнула:

— Да, к демонам мы опаздываем. Дядя будет недоволен. Так что, любезнейший, займитесь делом, найдите принцессу. Девил не любит опозданий. И вообще, привыкли спихивать всю работу на адептов.

Лицо архимага покрылось красными пятнами. Глаза бешено сверкали.

— Ты! — взревел он и двинулся на Ару.

Но на его пути возник Макс, скрестив руки на груди. Эльф холодно смотрел на Кхраша. Тот остановился, оглядел нашего командира с головы до ног и с кривой усмешкой спросил:

— И что ты мне сделаешь, мальчишка?

Мы с ведьмой не сдержались и прыснули. Назвать эльфа, прожившего сотню лет, мальчишкой... Максимилиан улыбнулся, но глаза его оставались холодными:

— Не советую проверять.

Кхраш скривился и бросил на нас с Арой убийственный взгляд. Затем хмыкнул и направился к выходу. Но Пульвитиара не могла не подшутить:

— А попрощаться? Или взрослых дядечек такому не учат?

Кхраш резко обернулся, и на его руке заискрилась магия. Но я была наготове: мгновенно создала щит для нас и держала наготове огненный шар.

— Не делайте глупостей, господин главный императорский маг, — холодно произнесла я, замечая краем глаза, что Макс стоит с мечом наготове, обычным, не пылающим, а Ара приняла частичную трансформацию.

Понимая, что ситуация складывается не в его пользу, Кхраш сплюнул, убрал магию и с громким хлопком дверей покинул комнату.

— И зачем было его выводить? — укоризненно спросил командир.

Пульвитиара улыбнулась, обнажив свои внушительные клыки:

— Он так забавно злится.

Максимилиан покачал головой, убирая меч и возвращаясь к своему обычному облику. Я расслабилась, убирая щит и огненный шар.

— Лучше скажи, зачем этот маскарад? — не унималась ведьмочка.

Максимилиан пожал плечами:

— Так надо.

Ответ был краток, но вполне в его стиле. Видно было, что это не понравилось Аре, но она больше не стала задавать вопросов. Я бросила взгляд на задумчивую и нахмуренную Киссаэлу.

— Эла, что-то не так?

Девушка вздрогнула, покачала головой и внезапно выбежала в коридор. Мы, не теряя времени, последовали за ней. Эла мчалась по коридору, не обращая внимания на наши крики. За очередным поворотом она резко остановилась, я едва не врезалась в неё, но Макс успел поймать меня за плечи. Впереди мы увидели быстро удаляющуюся фигуру Кхраша.

— Господин Кхраш! — окликнула его Эла.

Дальше произошло нечто неожиданное. Не успела я опомниться, как Эла метнула в его сторону какой-то золотой шар. Кхраш резко обернулся и едва успел поставить щит. Заклинание с шипением ударилось о барьер и упало на пол.

Наступила немая сцена. Мы с ужасом смотрели на Киссаэлу и явно ошеломлённого Кхраша. В этот момент дверь за спиной мага открылась, и в коридор вышел Амадей. Он остановился, удивлённо глядя на нас.

— Да как ты... — начал шипеть Кхраш, но Эла его перебила.

— Это он! Он готовит ритуал!

Всё произошло в считанные секунды. Макс, Дей и я бросились к магу, Пульвитиара подбежала к бледной Эле. Кхраш резко развернулся. Вспышка, хлопок — и мы погрузились в темноту.

Глава 15

Приходила в себя я медленно. Ощущение было такое, словно меня разжевали и выплюнули. Всё тело болело, да к тому же я лежала на чём-то твёрдом, холодном и сыром. Медленно, с трудом открыла глаза. Вокруг почти ничего не было видно, лишь с левой стороны падал какой-то тусклый свет, освещая огромную пещеру. Стоп! Пещеру?! Тёмные каменные стены, с потолка свисали сталактиты, капала вода.

С тихим стоном села, потирая ноющие виски.

— Очнулась, — облегчённо выдохнули рядом, и меня тут же с силой сжали в крепких объятиях.

Ара отстранилась, и я смогла оглядеться. Мы с ведьмой находились в чём-то вроде клетки. В углу лежало что-то светлое, и с ужасом я поняла, что это Киссаэла. Рванулась к ней. Эла лежала без сознания и тихо, но мирно дышала.

— Что с ней? — спросила я.

— Потеряла сознание при переходе, как и все, — устало отозвалась Ара.

— А где мы вообще? — спросила я.

Ведьма со вздохом села, опираясь о стену.

— А демоны его знают! Этот урод открыл портал, и нас выбросило сюда, да ещё и оглушило. Я очнулась первой.

Оторвав взгляд от Киссаэлы, я вновь решила осмотреть место, где очутилась. Пещера была огромной, освещённой обычными свечами в подвешенной под потолком люстре. Прямо напротив нас был чёрный провал — наверняка вход. Между нашей клеткой и выходом стоял большой каменный стол, очень похожий на жертвенник. Кандалы для фиксации рук и ног отблескивали при свете свечей. Я нервно сглотнула.

— А где ребята? — осипшим голосом спросила я.

— Здесь, — откуда-то сбоку раздался голос Амадея.

— Где Макс? — тут же вскинулась я. В ответ — тишина. — Дей!

— Да здесь он. Всё нормально. Просто ему досталось немного больше, он ведь тебя прикрыл, — пояснил лекарь.

Я рванула к решётке и тут же была отброшена назад. Знатно приложилась о стену напротив. Перед глазами летали мурашки, в ушах зазвенело, из лёгких выбило весь воздух.

— Амата! — встревожилась Пульвитиара, пытаясь меня поднять.

— Решетки заговоренные, — запоздало предупредил Амадей.

Спасибо, дракон тебя дери, уже узнала.

— И это, — вновь подал голос лекарь, — тут Грим-Тин лежит. Выглядит неважно. Из него силу качают, а вместе с ней уже и жизненные силы уходят.

С одной стороны, это была хорошая новость — следователя мы всё-таки нашли и, слава Шанхазею, живым, но вот кто нас спасёт? И останемся ли мы живы? Не ожидает ли нас та же участь?

Со стороны Амадея послышался какой-то шорох, затем тихий стон и хриплый голос Макса:

— Где Амата?

Я облегчённо выдохнула и снова села на пол.

— Судя по всему, в соседней камере. Не волнуйся, с ней всё в порядке, — ворчливо пояснил лекарь.

— Амата? — снова позвал меня Макс.

— Всё хорошо, Макс, — отозвалась я, — только Эла без сознания.

Послышалось тихое шуршание и возня. Эла зашевелилась, и мы с Арой тут же бросились к ней. Ясновидящая выглядела неважно: бледная кожа, тёмные круги под глазами. Её остекленевший взгляд блуждал по сторонам, не понимая, что происходит. Пульвитиара начала объяснять, что случилось, пока я вновь подошла к решётке, внимательно её осматривая.

— Ты как? — тревожно спросил Максимилиан.

Мне показалось, что его голос доносится совсем близко. Повернувшись, я увидела узкую щель, в которой виднелось обеспокоенное лицо эльфа. Растрёпанные волосы, кровоточащая ранка на лбу и ссадины на щеке — наверняка я выглядела так же.

— Нормально. Голова немного болит, — ответила я, снова глядя на выход.

Решётка была сделана из прочного антимагического сплава. Удивительно, как Кхраш смог её заговорить. Я попыталась призвать магию, но получила лишь ожог на руке. Зашипела, проклиная всю родню этого противного мага.

— Магия блокирована. Я даже не могу послать зов, — со злостью в голосе проговорил Макс.

— Сколько мы уже здесь?

— Сложно сказать, — ответила Ара. — Я проснулась около десяти минут назад.

Я сникла, понимая, что могли пробыть без сознания несколько часов.

Раздались тихие шаги, и из прохода появился довольный, но слегка помятый Альтус Кхраш. Моя душа запела от радости при виде его измождённого лица. Всё-таки есть справедливость в этом мире.

— О, вы уже очнулись? Замечательно. Значит, будет веселее, и у моего триумфа будут свидетели, — потер руки Кхраш с радостным предвкушением.

Его лихорадочный блеск в глазах и широкая улыбка делали его похожим на безумца. Как предсказуемо... И почему все злодеи теряют рассудок?

— Ты же понимаешь, что ничего у тебя не выйдет? — грозно произнесла Пульвитиара.

— Это ещё почему? — сложил руки на груди маг.

— Печать ставил сам Девил. Простому, пусть и сильному, магу разрушить её не под силу. Она ведь на его крови.

После слов ведьмочки я расслабилась, но лишь до зловещего хохота Кхраша.

— Ты думала, мне это неизвестно? Девочка, я живу на свете дольше. Об этом небольшом условии знаю. Но знаете ли вы, что есть способ его разрушить? — Мы затаили дыхание. — В одном из древних свитков я узнал, что кровь Тёмного Повелителя можно разрушить кровью... Светлого Повелителя.

Что?! У нас разве такие существуют? Не поняла прикола не только я. Наступила тишина, а затем пещера вздрогнула от нашего смеха. Ара некультурно тыкала в мага пальцем, а правильная Эла с жалостью смотрела на будущего правителя мира.

— Думаете, я безумен? — дошло наконец до Кхраша. — Хочу вас разочаровать. Это вы ничего не знающие малолетки. Видимо, плохо вас учили в вашей Академии, что вы совершенно не знаете историю сотворения мира и магии. И я сейчас не про ту сказочку про влюблённых Бога неба и Богиню земли.

Мы замолчали, потому что эта история была нам хорошо знакома. В каждой империи её рассказывали одинаково.

Жила-была прекрасная девушка по имени Мираэла, которая влюбилась в прекрасного юношу с белыми волосами и голубыми глазами — Хелона. Их счастью позавидовал бог тьмы Хайт, который сам был влюблён в Мираэлу. Он сделал всё, чтобы разлучить их. Так Хелон стал небом, а Мираэла — землёй. Они были рядом, но не могли коснуться друг друга. Сначала была только ночь, пока богиня света Сновелла не сжалилась над влюблёнными и не подарила им солнце. Но полностью изгнать Хайта она не смогла, так появились день и ночь.

Безумный гений молчал, наблюдая за нашими попытками осмыслить услышанное с видом победителя. Первым не выдержал Максимилиан:

— Ну так давай, просвети нас.

Магу только этого и было нужно. Он улыбнулся и прикоснулся рукой, сжатой в кулак, к губам — тот самый жест, который видела Эла. Значит, в конторе действительно был он. Теперь понятны его пристальный взгляд на стену с картой и вспышки злости, которые я тогда заметила.

Я невольно сжала кулаки, а Эла успокаивающе положила руку мне на плечо.

— Ну раз вы настаиваете, — ухмыльнулся Кхраш. — Когда боги сотворили наш мир, они решили наделить его обитателей ещё одним даром — магией. Они выбрали тринадцать достойных Хранителей. Но среди них оказался один с чёрной душой, и его магия была отравлена ненавистью и злобой. Так появились Тёмный Повелитель и тёмная магия. Это был отец Девила и Рауля.

Мы ошеломлённо посмотрели на Пульвитиару. Эту часть истории мы не знали. Никто никогда не задумывался о происхождении Девила и Рауля. Считалось, что дьяволом всегда был Девил.

Наблюдая за нашими лицами, Кхраш довольно потёр руки:

— Да-да, Девил получил свою силу не от первоисточника. Как они с братом разобрались с отцом, спросите у них самих. Конечно, Девил не был таким ужасным, как его отец, и не совершал таких страшных поступков, но звание Тёмного Повелителя осталось за ним.

А теперь подумайте, что может разрушить силу его крови?

— Остальные двенадцать Хранителей разбрелись по миру, — продолжал Кхраш. — Со временем настоящая история возникновения тёмной и светлой магии забылась, скрывшись за сказкой о несчастных влюблённых. А теперь скажите мне, внимательно ли вы меня слушали и поняли ли, о ком идёт речь?

Мужчина замер, вопросительно глядя на нас. До меня постепенно начало доходить. Сейчас в мире существует двенадцать империй и один Нижний мир. Каждую империю возглавляет двенадцать императоров из самых древних родов, двенадцать самых сильных магически одарённых семей.

— О, судя по вашим лицам, вы всё поняли, — хрипло рассмеялся Кхраш. — Мне достаточно будет капли крови одного из наследников первых Хранителей. Провести ритуал, используя кровь, собранную по всей Лугостании моими помощниками, и вызвать бога крови в наш мир. Полной силы он не получит, но после того, как я дам ему испить кровь наследника первых Хранителей, он обретёт бессмертие и часть своей силы, и весь мир склонится к моим ногам.

Мужчина запрокинул голову, и из его груди вырвался раскатистый, хриплый смех — такой неестественно громкий, что даже пламя в факелах будто дрогнуло. Он хохотал, не сдерживаясь, то и дело прерываясь на отрывистые всхлипы, а потом снова обрушивал на зал новую волну безумного хохота. Его глаза блестели лихорадочным огнём, зрачки были расширены, а на губах играла кривая, перекошенная улыбка, от которой по спине бежали ледяные мурашки.

В этот миг не осталось ни малейших сомнений: перед нами стоял человек, давно переступивший грань рассудка.

— А сейчас прошу меня простить и желательно заткнуться, — добавил Кхраш. — До восхода полной Кровавой Луны осталось два с половиной часа, а мне ещё столько нужно сделать.

Напевая весёлую мелодию, Кхраш повернулся к жертвеннику и начал суетиться вокруг него. Сначала мы молча наблюдали, как он расставлял повсюду свечи из чёрного воска. Затем с особой заботой расставлял стеклянные сосуды, поглаживая каждый из них по гладкому боку.

Он притащил небольшой столик и установил его у изголовья жертвенника. Переставил на него склянки, а в центр водрузил большую золотую чашу. Разложил пучки сухих трав, достал большой нож из чёрной стали и положил его слева от чаши. Затем достал меньшую чашу, в которой искрились магические угольки, способные раскалить любой металл добела за считанные секунды.

Когда Кхраш, закатав рукава, взял мелок и начал выводить на жертвеннике магические руны, наше терпение иссякло. Первой не выдержала Ара.

— Слышь, Амата, взрослый мужик, архимаг, будущий властитель мира, а пентаграммы чертить не умеет, — захихикала она.

Рука Альтуса дрогнула, мелок сломался и оставил жирную точку. Маг скрипнул зубами, сдул пыль, стёр точку и продолжил работу.

— Да нет, Ара, это, наверное, у него в школе учителя были плохие, — поддакнул Амадей. — Господин Кхраш, у звезды должно быть пять лучей, а не четыре.

— Нет, Дей, тебе просто плохо видно. Всё там правильно, — вмешалась я, — просто ужасно криво. Уважаемый, поправьте-ка верхний луч, он в сторону уходит.

Кхраш игнорировал нас, но руки его начали дрожать. Резким движением он нарисовал лишнюю линию, зарычал, стёр и продолжил.

— Нет, Амата, всё-таки лучше за тобой следить надо было, — сказал лекарь. — У тебя, наверное, косоглазие. Луч вправо смотрит!

— Сам ты гоблин косоглазый, — возмутилась я. — Он влево косит. Это я как обученный боевой маг говорю.

— А я как лекарь утверждаю, что у тебя проблемы со зрением! — не унимался Амадей.

— Да ладно вам, нормальный луч, — вмешался Макс, — а вот круг явно кривой.

— Правильно, — закивала Ара, — это не круг, а овал.

— А по мне, так больше на тучку похоже, — тихо сказала Киссаэла, добивая нас всех.

Мел в руке Кхраша снова сломался, и он взревел бешеным зверем. Проклиная нашу родню до десятого колена, маг стёр почти готовую пентаграмму и начал заново. Как по заказу, мелок сломался в третий раз, и Альтус заорал не своим голосом. Он махнул рукой, и решётка мгновенно накалилась. Нам стало невыносимо жарко, и мы решили заткнуться.

Решётка остыла, и Кхраш с энергией бешеного ёжика принялся вырисовывать руны. Но долго молчать нам не удалось.

— Это что, руна смерти? — удивилась я.

— Да! — рявкнул маг и уже тише, но всё так же неприветливо добавил: — Что-то не так?

— Да нет, всё хорошо, — закивала я, как болванчик, и добавила: — Просто у вас там две лишних загогулины, из-за которых ваша руна больше похожа на руну от расстройства желудка.

Ребята дружно расхохотались (по-другому этот звук назвать было нельзя). Кхраш то краснел, то бледнел от ярости, громко сопя.

— Амата, ну как тебе не стыдно? — пожурил меня командир. — У человека просто почерк корявый, а ты так неприлично об этом говоришь.

Я смутилась, даже ножкой по полу зашаркала. Пульвитиара скрестила руки на груди и фыркнула:

— Точно, лучше бы писать научился, а то мир захватывать спешит.

Кхраш зарычал ещё громче, но это нас только подстегнуло.

— Подождите, а это что? — удивился оборотень. — У тебя действительно ужасный почерк!

— А может, он просто рун не знает? — предположила тихая Эла.

Мы все дружно протянули громкое «а-а» и наперебой стали подсказывать, как правильно пишется та или иная руна, как она выглядит и что означает. Когда маг начал делать ошибки, мы с ведьмой начали подхихикивать, к нам присоединились парни, и вот мы уже хохотали, держась за животы, над криворуким магом, а тот бесился и делал ещё больше ошибок.

Но, к сожалению, всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Вот и Кхраш, с горем пополам закончив с рунами, внимательно обвёл пещеру взглядом, довольно кивнул и с гордым видом удалился. Смех тут же прекратился.

— Что будем делать? — подала голос я. — Если всё так, как он говорит, нас ждут большие неприятности.

— Открыть решётку не могу, этот тип вбухал в неё слишком много силы, — с досадой и злобой прошипел Макс.

— Может, послать зов? — робко предложила Эла.

— Это первое, что я сделал, как очнулся. Ничего не вышло, — ответил командир.

Киссаэла дрожала, и явно не от холода. Она всё сильнее куталась в плед, который каким-то чудом остался у неё на плечах. Я ободряюще обняла её за плечи, хотя у самой колени дрожали от страха.

— Здесь всё пропитано светлой магией? — размышляла вслух Пульвитиара.

Мы с Элой обменялись быстрыми взглядами и одновременно кивнули. Из-за стены донёсся сдавленный голос Максимилиана:

— Что ты предлагаешь?

Ведьма встала и начала нервно расхаживать по камере взад-вперёд, покусывая губу.

— Я думаю, что если... — она замолчала, вытянула руки вперёд и сосредоточилась. Через некоторое время её глаза засияли зелёным светом, а на руках появились когти.

В этот момент я испугалась за подругу, думая, что ей может быть больно. Но тут же поняла, что это не имеет отношения к магии. В девушке текла демоническая кровь, и это могло сработать. Пусть ритуал и был тёмным, но Кхраш использовал только светлую магию, так как сам был светлым.

— Я думаю, если оборот удался, то я смогу связаться с отцом через кровь, — наконец произнесла Ара.

— А если просто использовать тёмную магию без крови? — спросила миролюбивая Эла.

Я покачала головой.

— Магию Кхраш сразу засечёт.

— Верно, — согласился Макс. — Кровная связь позволит отправить послания демонам. Также через кровь он сможет нас найти. Тебе нужна помощь?

Пульвитиара покачала головой.

— Только прикройте от Кхраша.

— Сколько это займёт времени? Уже скоро полночь.

Я вздрогнула, глядя на чёрный провал выхода.

— Это небыстро, я раньше такого не делала.

— Времени мало, действуй, — строго приказал Максимилиан.

— Всё будет хорошо, ты справишься, — спокойный голос Амадея вселил надежду в девушку. — Помни, что я тебя люблю.

Ара всхлипнула и прикусила губу, но быстро взяла себя в руки и стала серьёзной. Она заняла место в углу камеры, частично обернулась и полоснула себя острыми когтями по запястью, шепча какие-то слова.

Мы с Элой осторожно передвинулись вперёд, чтобы прикрыть её. Так прошло около двадцати минут — мы не шевелились и молились, чтобы Кхраш не вернулся раньше времени. Когда Ара открыла глаза и хрипло произнесла:

— Готово.

Это слово вселило в нас надежду, но радоваться было рано. Главное, чтобы демоны успели вовремя. Я с трудом сдержала нервный смешок: дожили, жду спасения из заточения от демонов. Ну и принцесса!

— Амата, — тихо позвал Макс, и я вздрогнула.

Оставив Элу рядом с Арой, я подошла к щели в стене. Макс, уставший, но серьёзный, внимательно посмотрел мне в глаза.

— Амата, — снова повторил он, — если что-то пойдёт не так... я хочу, чтобы ты знала правду. Я...

Но договорить он не успел — вернулся Кхраш, а с ним дрожащая и плачущая Даилания. Увидев нас, она широко раскрыла глаза и рванулась в нашу сторону, но Кхраш крепко держал её за плечо. Девушка поморщилась от боли, но промолчала. В этот момент она показалась мне ещё более хрупкой, чем обычно.

— Даилания, всё будет хорошо, — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

Принцесса не ответила. Её подбородок задрожал, а по щекам покатились крупные слёзы.

— Я не сбегала, это он... Он заставил написать меня ту записку... Я не хотела... — дрожащим голосом прошептала она.

— Я знаю, знаю, — быстро заговорила я. — И Эйрик знает, и он найдёт нас, слышишь? Найдёт.

Внутри всё сжималось от лжи, но я должна была успокоить испуганную девушку. Про себя я молила: «Только бы успели... только бы успели...»

— Довольно! — резко прервал нас Кхраш, толкая Даиланию к жертвеннику. — Помечтали и хватит. Скоро полночь, нужно действовать.

При виде каменной махины с художествами мага, принцесса завыла от ужаса. Киссаэла рядом со мной тихо заплакала, а Ара выругалась сквозь зубы.

Я, забыв об опасности, снова схватилась за решётку и получила разряд. Но на этот раз мою обожжённую тушку успела поймать ведьма, чудом спасая от удара о стену.

— Не нужно делать резких движений, госпожа адептка, — ехидно прокомментировал Кхраш.

Я тихо ругалась про себя, вспоминая всю родню Ары, а она делала вид, что ничего не слышит.

Кхраш тем временем уложил рыдающую девушку на жертвенник и деловито застёгивал кандалы на её руках. Даилания вырывалась, кричала и умоляла отпустить её, но маг оставался непреклонен.

— Сними девушку с холодного, застудится ведь, — ворчливо сказал Макс, и все тут же умолкли, даже принцесса стала рыдать чуть тише.

— А ей скоро будет всё равно, простудиться или нет, — злобно рассмеялся маг.

— Если я правильно понял, — вновь заговорил эльф, — для ритуала подойдёт кровь любого из членов двенадцати императорских семей, так?

Кхраш остановился, задумался и неохотно кивнул.

— Правильно, правильно. Но так как я вхож в семью Ор’Музд, то и лежат у меня Ор’Музды. Конечно, лучше бы принести в жертву этого никчёмного хвастуна Эйрика, но он никогда мне не доверял. Проще было обвести вокруг пальца нашу милую малышку Лани.

Даилания снова всхлипнула, а я мысленно повторяла: «Только бы успели, только бы успели...»

— Замечательно, — радостно воскликнул Макс. — Тогда я предлагаю обмен.

Кхраш замер и удивлённо посмотрел на радостного эльфа.

— Что ты вытворяешь? — прошипел Амадей.

Я понимала, что он прав. Если я раскроюсь, то смогу поменяться местами с Даиланией и спасти её жизнь.

— У тебя есть кто-то на примете? — с ехидцей спросил Кхраш.

— Есть, — ответил Макс.

— Кто? — снова хихикнул маг.

— Я, — спокойно произнёс эльф.

Наши челюсти отвисли одновременно с девчонками, и даже Кхраш выглядел не менее удивлённым.

— Да кто ты вообще такой? — возмутилась я. — Меняешь обличия как перчатки, больно умный и очень наглый!

Точная характеристика, ничего не скажешь.

— Эльронд из рода Амдир, сын Глиндаля, Владыки Элдайра, — произнёс эльф.

Земля словно ушла у меня из-под ног.

***

Словно в тумане, я видела, как вытянулось лицо Кхраша и изумлённый взгляд Ары. Даже Даилания замерла, молча лежа на холодном камне и ловя каждое слово.

— Не может быть, — выдавил маг. — Эльфийский выродок командует армией и служит первым советником у своего отца. Он опытный вояка и не стал бы возиться с какой-то Академией.

— Я рад, что ты так высоко меня ценишь, — с сарказмом проговорил Эльронд. — Но это действительно я. Посмотри мою ауру, и ты поймёшь, что я не лгу.

Кхраш прищурился и, позабыв о принцессе, направился к камере Макса и Амадея, скрывшись из виду.

— Удивительно! — воскликнул маг. — Это действительно ты!

Затем Кхраш так же быстро вернулся, отстегнул кандалы Даилании и перевёл её к нам. Развернулся, щёлкнул замком, и к магу присоединился Максимилиан, то есть Эльронд.

С видом победителя эльф подошёл к жертвеннику, обернулся и тихо произнёс:

— Прости...

Я сидела, не веря в происходящее. Эльфийский принц, мой жених, от которого я сбежала пять лет назад, всё это время был рядом. Знал ли он об этом? Судя по его «прости», знал.

Меня захлестнули воспоминания о прошлом. Я действительно полюбила Максимилиана Лаузершского. Страдала, чувствуя себя изменщицей, разрывалась между долгом и чувствами. И что теперь? Макс, или, скорее, Эльронд, просто наблюдал за моими метаниями.

Теперь понятно, почему он никогда не ходил с нами во дворец Ор’Муздов и менял обличия. Императорская семья могла узнать его и разрушить всё веселье.

А его признания в любви? Были ли они настоящими или такими же лживыми, как его личность?

Словно онемевшая, я наблюдала, как эльф ложится на жертвенник, а Кхраш с громким щелчком застёгивает кандалы на его запястьях. Кажется, кто-то звал меня и толкал в плечо, но я не реагировала.

Неотрывно смотрела в ставшие такими родными голубые глаза, пока резкая пощёчина не вернула меня в чувства. С удивлением я посмотрела на смутившуюся Киссаэлу. Видимо, она сама не ожидала от себя такого.

— Прости, ты сидела словно замороженная, — покраснев, пояснила она.

Сидевшая рядом Пульвитиара присвистнула:

— Да ты, Элочка, великий психолог.

Эла смутилась ещё больше, а я прикоснулась к горящей щеке. Как же больно! Тем временем ясновидящая присела рядом и мягко обняла меня за плечи.

— Если тебе от этого легче, он действительно не знал, — сказала она.

— Что?

— Эльронд, — пояснила Киссаэла. — До сегодняшнего дня он не знал, кто ты на самом деле, и полюбил обычную адептку Даккере.

Я перевела взгляд на лежавшего на жертвеннике эльфа и поняла всё. Киссаэла знала! Она знала о наших чувствах с самого начала, видела всё: и мои истерики, и то, как Эла подталкивала меня к Эльронду. Но почему она ничего не сказала? Почему? Всё могло бы сложиться иначе...

— Я не могла вмешиваться, — словно прочитав мои мысли, ответила ясновидящая. — Видящие не имеют права вмешиваться в судьбы других. Но то, что он не знал о тебе — чистая правда. Эльронд хотел разорвать помолвку с принцессой Элиндой и быть с тобой. Именно ты — его истинная любовь, а если эльф полюбит, это навсегда.

— Пора, — громко произнёс Кхраш с нотками торжества.

И я снова вернулась к происходящему. Маг подошёл к столу с чашей и начал тихо читать заклинание на непонятном языке.

— Древний язык демонов, — прошептала Пульвитиара.

От рычаще-шипящих звуков по коже пробежали мурашки, и я вздрогнула. Голос Кхраша становился всё громче. Одновременно вспыхнули свечи, зашипели магические угольки. Стало прохладно, и страх сковывал меня всё сильнее, пробирал до костей.

Кхраш бросал в чашу травы и наливал тягучие жидкости из пузырьков. Пещеру наполнил неприятный запах, отдающий металлом и горькими травяными нотками.

— Кровь, — прошептал Амадей, и это слово резануло по ушам.

Кхраш взял кинжал, опустил его в чашу с углями. Зашипело, заискрило, остриё раскалилось добела. Резким движением он опустил его в чашу с кровью. Снова зашипело, запах усилился.

Маг начертал в воздухе Знак Хаоса, затем Знак Смерти, накладывая их один на другой. Кинжал оставлял за собой кровавый след, и знаки начинали пульсировать, завораживая взгляд. Лёгкое движение руки — и они поплыли к стене напротив. Как только руны соприкоснулись с камнем, исчезли. Стена покрылась чёрной дымкой.

Ужас накрыл нас с новой силой. Даилания тихо плакала от страха, Эла молча роняла слёзы, а побелевшая Ара испуганными глазами смотрела на происходящее. Я выглядела не лучше.

Кхраш продолжал монотонно бормотать заклинание. Он подошёл к Эльронду и стал с левой стороны от него. Разорвав рубашку эльфа, он умокнул палец в кровь и начал выводить символы на его теле.

Я испуганно икнула и вцепилась руками в колени. Эльронд лежал спокойно, наблюдая за магом. В его глазах не было страха, только тревога и сожаление. Моё сердце билось всё сильнее от страха.

Когда голос Кхраша перешёл на крик, по пещере прокатился гул, земля затряслась. Туман уплотнился, и из него появилось нечто ужасное. Я чудом удержалась на ногах, не свалившись в обморок, как Даилания.

Чудовище было размером с молодого дракона. Оно напоминало сразу всё и ничего конкретно: туловище скорпиона с длинным хвостом и жалом, корявые конечности, похожие то ли на руки, то ли на клешни. Голова вытянутой формы с огромной зубастой пастью, без носа и с тремя парами ярко-алых глаз. Оно издавало утробные звуки и направлялось прямо к жертвеннику.

Я похолодела от ужаса, волосы на затылке встали дыбом. Когда из зубастой пасти высунулся длинный чёрный язык и лизнул лицо Эльронда, меня чуть не стошнило от отвращения.

Кхраш, стоявший рядом с торжествующим выражением лица, склонился в глубоком поклоне и громогласно провозгласил:

— О великий! Прими эту жертву и обрети свою силу, да пребудут с тобой силы Тьмы и Хаоса!

В ответ чудовище издало оглушительный вой, переходящий в ультразвук. Мы инстинктивно зажали уши, но этот пронзительный звук всё равно проникал в сознание.

В руках Кхраша сверкнул кинжал, и я словно в замедленной съёмке увидела, как его остриё направлено прямо в грудь Эльронда.

— Нет! — мой крик эхом отразился от стен, перерастая в грозный рык.

Я вскочила на ноги, и из моей груди вырвался огонь — мой огонь, моя сила. Внезапно помещение словно сузилось, и всё вокруг залил кровавый туман. Где-то вдалеке слышался женский крик, а Кхраш, выронив кинжал, с ужасом в глазах начал отступать назад.

Издав боевой клич, я бросилась на чудовище. Начался бой.

Глава 16

Эльронд

Когда из тумана вышло это чудовище, я понял, что спасения уже не будет. Демоны не успеют прийти на помощь, и это означало конец всему. Вкусив моей крови, помощник Хаоса обретёт силу и бессмертие, и тогда его уже ничто не остановит. Странно, но мысль о собственной смерти волновала меня меньше всего. Больше всего на свете я переживал за Амату-Элинду.

Когда в пещере раздался её крик, моё сердце едва не остановилось. Я повернулся в её сторону и застыл, не веря своим глазам.

Всё тело девушки охватило пламя, её очертания поплыли и начали увеличиваться. Находившиеся рядом девушки завизжали и забились в дальний угол, волоча за собой бесчувственную принцессу. В соседней камере Амадей метался из стороны в сторону, не понимая, что происходит.

С грохотом вылетела решётка женской камеры, и оттуда вышел дракон. Это было самое прекрасное существо, которое я когда-либо видел. Его чешуя искрилась, каждая чешуйка была идеально подогнана к другой. Длинная лебединая шея, тёмно-алая спина, золотой живот с такой же золотой полоской на спине. Огромные алые крылья с золотыми прожилками, мощные лапы со стальными когтями. Голову, словно корона, венчали острые наросты. Золотые глаза злобно сверкали, придавая дракону хищный вид.

Элинда издала боевой клич, от которого заложило уши, и бросилась на чудовище. Пещеру сотряс ужасающий вой. Два огромных рычащих клубка катались по полу, разрывая друг друга на части. Хвост дракона ударил по жертвеннику, и камень накренился.

Я был обездвижен кандалами и только ругался, но сквозь рычание и вой меня никто не слышал. С ужасом я понимал, что следующий удар может стать для меня последним.

Кхраш, поняв опасность, попытался сбежать, но не успел сделать и десяти шагов — получил удар по голове от вовремя подоспевшей ведьмы. Ара, продолжая ругаться на демонском, направилась ко мне.

Очередной мощный удар дракона, и он врезался в стену, с потолка пещеры посыпались камни. Пульвитиара, закричав и упав на четвереньки, продолжала путь. Она нашла среди камней и пыли кинжал Кхраша и начала ковырять замки на кандалах, вздрагивая от громких ударов и рыка.

Краем глаза я заметил, что Эла пытается открыть камеру Амадея. В этот момент гордость за своих друзей переполнила меня. Их отваге можно было только позавидовать.

После десятой попытки ведьме удалось освободить мои ноги, и она тут же принялась за руки. Я с ужасом наблюдал за битвой. С каждым пропущенным ударом дракона моё сердце обливалось кровью.

Как только освободилась моя правая рука, я резко схватил Ару и прыгнул в сторону. На то место, где только что был жертвенник, обрушился монстр, оглушенный драконом.

— Да чтоб вас всех! — выдохнула Ара на общем языке и первой поползла обратно в камеру, где дерущиеся её не могли достать.

Я последовал её примеру, на четвереньках подползая к Киссаэле. Рядом вспыхнуло пламя, и девушка, вся дрожа, заорала, прижимая уши руками. Честно говоря, у меня тоже возникло желание поступить так же. За все свои сто двадцать шесть лет я впервые испытывал такой страх.

— Возвращайся в камеру! — проорал я сквозь вой и гул.

Эле не нужно было повторять дважды, она быстро нырнула в камеру, где уже сидела ведьма. Глядя на замок, я пожалел, что кинжал Кхраша остался под обломками жертвенника — сейчас бы он пригодился. Я схватил валявшийся булыжник и начал бить им по замку.

— Берегись! — заорал Амадей, и я отпрыгнул в сторону.

Столб пламени ударил в стену, оплавив решётку. Сквозь дым я попытался разглядеть, что происходит, но ничего не было видно. Неужели Амадей попал под огонь?

— Дей! — что есть сил заорал я и тут же закашлялся от дыма, попавшего в лёгкие.

— Я здесь, — донёсся кашель откуда-то сбоку.

Я бросился на звук голоса. Амадей, слегка опалённый на спине, склонился над бесчувственным следователем. Вместе мы перетащили его к остальным. Амадей обнял Ару, а я успокаивающе приобнял Элу за плечи.

— Где Амата? — проорал Амадей, перекрывая шум.

Девушки синхронно указали в сторону дракона. Оборотень ничего не понял, и мне пришлось всё объяснить.

— Что ещё от вас двоих ожидать?! — рявкнул оборотень.

Я не обращал на него внимания, наблюдая за дракой. Противники уже достаточно потрепали друг друга, но чудовище выглядело намного лучше дракона. Она порядком устала, из множественных ран текла кровь.

— Мы должны ей помочь! — сжал кулаки я.

— Как? Мы для них как мухи — раздавят и не заметят! — ответил Амадей.

В этом он был прав, но смотреть, как чудовище убивает мою любимую, я не мог. Вот дракон оступилась и наклонилась. Чудовище тут же воспользовалось этим, подсекло её хвостом и толкнуло корпусом. С громким рыком дракон завалилась на бок, а сверху на неё прыгнуло чудовище, разрывая клешнями плоть поверженного врага. Я закричал вместе с ней и рванул туда, но Амадей успел сбить меня с ног, и мы вместе повалились на землю.

— Не глупи! Оно разорвёт тебя в мгновение! — проорал он.

Мне было всё равно. Пусть так, лишь бы рядом с любимой. Я попытался встать и оттолкнуть оборотня, но ему на помощь пришла ведьма. Вместе они навалились на меня, крепко держа, не давая возможности вырваться. Мне оставалось лишь смотреть и молиться.

Тварь издала победный рёв, запрокинув голову. Она замахнулась, готовясь нанести решающий удар. Хвост с острым и наверняка ядовитым жалом приготовился к атаке, когда случилось чудо. Наверное, мои молитвы были услышаны, ибо в тёмном провале выхода показался целый отряд демонов с самим Девилом во главе. Огромный красный демон, до колена которого я едва доставал, громко процокал копытами по каменному полу. Его красные глаза с крестовидными зрачками внимательно осматривали открывшуюся картину. За правым его плечом возвышался такой же огромный и не менее грозный чёрный демон с изумрудными глазами.

— Папуля! — радостно вскочила на ноги Ара и замахала руками.

Демон нашёл глазами своё чадо и пророкотал:

— Доча! Ты не пострадала?

От его рыка, казалось, сотряслись стены. Нервы нашего лекаря не выдержали. Икнув, он медленно сполз по стене на пол. Видимо, будущий тесть произвёл на парня неизгладимое впечатление.

— Всё нормально! — весело ответила «доча», не обращая внимания на состояние Дея. — Дядя, дракона не трогай — это наша подруга!

— Понял, — ответил демон.

Всё это время монстр с удивлением наблюдал за новыми персонажами. Дракон тут же воспользовалась моментом: мощный удар лапой в бок заставил чудище отступить с воем. Хвост дракона описал дугу, и она вцепилась зубами в горло противника. Пронзительный визг эхом разнёсся по пещере. Резкое движение — и голова чудовища отлетела в сторону, чёрная жижа брызнула во все стороны. Киссаэла не сдержалась и её стошнило.

К удивлению всех присутствующих, обезглавленное тело продолжало двигаться. Пока голова, клацая клыками и визжа, отходила в мир иной, туловище слепо натыкалось на стены пещеры. Вспыхнуло драконье пламя, и даже нам стало жарко.

— Достаточно! — скомандовал Девил.

Дракон послушно остановилась. Обгоревший монстр, почти до костей, всё ещё подавал признаки жизни. Повелитель Ада махнул рукой, и его демоны бросились на останки, разрывая их на мелкие куски. На этот раз не сдержалась ведьма — её тоже стошнило.

Громыхая копытами по каменному полу, Девил прошёл в центр пещеры. В его когтистой руке появился меч из чистого адского огня. С силой порезав себе руку, демон капнул кровью на пол и начал читать заклинание. Стена вновь покрылась чёрным туманом. По приказу Девила его подчинённые, с безразличными лицами, стали забрасывать части монстра в портал. Когда всё было закончено, Девил взмахнул мечом, и туман рассеялся, оставив всё как было.

К нам лёгкой походкой, громко стуча копытами, подошёл младший брат самого Дьявола — Рауль.

— Доча, и не стыдно тебе? Всего лишь монстра порвали, а ты всем свой завтрак показала, — покачал рогатой головой Рауль. — И зачем вообще нас звали? У вас и так всё было под контролем. Ваш дракон порвала этого божечка как гренку!

Демон замолчал, бросил одобрительный взгляд за спину. Затем нахмурился и повернулся обратно. Пульвитиара, к удивлению всех, промолчала и даже виновато опустила голову.

— Это твой лекарь? — спросил демон, указав когтистым пальцем, длиннее моего меча, на меня.

— Нет, это я, — раздался слабый голос Амадея. Храбрец смело выступил вперёд перед демоном.

Размеры не подвели: макушка Амадея едва доставала до колена Рауля, но он достойно выдержал убийственный взгляд будущего родственника. Его лицо стало неестественно белым, а руки мелко дрожали.

Ара внезапно оказалась между ними и, уперев руки в бока, возмутилась:

— Папуля! Прекрати пугать моих друзей!

— Да что я? — удивился демон. — Они у тебя какие-то хилые.

В этот момент зашевелилась Даилания. Все мгновенно обратили на неё внимание. С тихим стоном она открыла глаза, медленно села и встретилась взглядом с изумрудными глазами демона. Тихо охнув, она закатила глаза и снова потеряла сознание.

— Вот что я тебе говорил, — радостно закивал Рауль.

— Папуля! — воскликнула Ара.

Я не стал больше наблюдать за семейными разборками и бросился искать дракона. Амата лежала у дальней стены, тяжело дыша и запрокинув голову. Я рванул к ней, но меня остановил Девил, взяв за шкирку, как нашкодившего котёнка.

— Не спеши. Дай ей отдохнуть, — сказал он, удерживая меня в воздухе.

— Но она ранена! Ей нужна помощь! — пытался вырваться я.

Словно услышав мои слова, дракон со стоном боли поднялась на ноги и, хромая, сделала несколько шагов к нам. За ней тянулась кровавая дорожка. С каждым её движением моё сердце сжималось от боли. Она спасла меня, наших друзей, целый мир!

В шаге от нас она остановилась, опустив голову. Тело вновь охватило пламя, и когда огонь погас, перед нами стояла обнажённая девушка с огненными волосами, вся в крови, с многочисленными ранами и большой рваной раной на боку.

— Теперь беги.

Меня наконец отпустили. В этот момент силы покинули Элинду, её глаза закрылись, и она начала падать. У самой земли я успел поймать её бесчувственное тело, и пещера наполнилась моим криком, полным боли.

Глава 17

Сознание возвращалось медленно, словно продираясь сквозь густой туман. В снах я была драконом, парящим сквозь белые облака, и небо казалось таким же голубым, как глаза Эльронда... Дракон! Макс... Это ведь Эльронд!

Резко открыв глаза, я села на кровати. Голова закружилась, перед глазами потемнело, в ушах зашумело, к горлу подкатила тошнота. Но я точно помнила — я превратилась в дракона и сразила монстра, вызванного кровавым ритуалом. Последнее, что осталось в памяти — появление демонов и крик Эльронда.

Очнулась я в просторной комнате с высоким потолком и белым балдахином над кроватью. Белоснежное постельное бельё контрастировало с тонкой шёлковой рубашкой на бретельках. Комната была незнакомой, но не похожей на больничную палату.

Удивительно, но бок, который был разорван, выглядел совершенно целым. Ни шрамов, ни бинтов. Прислушавшись к себе, я поняла, что неприятных ощущений больше нет, только лёгкая усталость во всём теле. Во рту пересохло, губы потрескались.

На прикроватной тумбочке стоял графин с водой. Сделав несколько глотков, я почувствовала жуткий голод — живот громко заурчал. Но еды в комнате не было.

Спустив ноги на пол, я почувствовала головокружение и мелькание мушек перед глазами. Немного посидев, я всё же решилась встать. Ноги дрожали, и меня шатало. Ухватившись за спинку кровати, я сделала несколько глубоких вдохов. Комната перестала кружиться.

На стуле возле комода лежал шёлковый халат. С трудом добравшись до него, я оделась и присела, чтобы отдышаться. В зеркале отразилась девушка с растрёпанными волосами, осунувшимся лицом и бледной кожей. Особенно выделялись яркие золотые глаза с хищным блеском.

Я вздрогнула, вспоминая своё превращение в дракона. Впервые за столетия в нашей империи появилась женщина-дракон, и это была я! Ощущение силы было невероятным. Перед глазами снова вспыхнула картина с разорванным чудовищем.

Меня замутило, и срочно нужно было в туалет. Осмотрев комнату, я открыла первую дверь — это оказалась пустая гардеробная. За второй дверью была ванная комната с маленькой дверцей в заветную уборную.

Выйдя оттуда, я поняла, что голод не прошёл. Живот продолжал урчать, а еды в комнате не было. Вздохнув, я открыла третью дверь и оказалась в небольшой гостиной. Диван, столик, пара кресел, книжные шкафы и камин.

Следующая дверь вела в длинный коридор западного крыла императорского дворца в Триссе. Я поняла, что нахожусь рядом с комнатами императорской семьи. Найдя лестницу, я направилась к ней, надеясь найти что-нибудь съестное в более просторных помещениях дворца.

Я почти добралась до лестницы, когда услышала приглушённые голоса. Одна женщина тихо плакала, другая пыталась её успокоить, а третий голос, похожий на журчание ручейка, гневно отчитывал кого-то.

Понимая, что мне лучше не попадаться на глаза, я на цыпочках подкралась к приоткрытой двери и замерла.

Взору предстала следующая картина: на диване сидела моя мама и рыдала, рядом с ней были императрица Бирта с стаканом воды и владычица Валамора. Именно она отчитывала двух склонивших головы мужчин — моего отца и владыку Глиндаля. Они выглядели как провинившиеся ученики.

Недалеко от них в кресле сидел император Хлодмар, а у окна стоял мрачный Эйрик.

— Как ты мог? — сквозь слёзы говорила мама. — Я верила, что с ней всё в порядке... Но на самом деле... она...

Слёзы навернулись и на мои глаза.

— Тише, милая, — успокаивала её Валамора, поглаживая по голове. — Я никогда не прощу тебе, муж мой, этой выходки. Мало того, что ты морочил голову нашему сыну, так ещё и допустил такое! Дети могли погибнуть!

— О, прошу, Валамора, — покачала головой императрица Бирта, — ваши дети спасли мою дочь. Мы всю жизнь будем у них в долгу.

— А то, что сделала Элинда... — задумчиво произнёс Хлодмар. — Элазай, твоя дочь — герой. Мир должен знать, кому обязан своей жизнью.

Валамора, не слушая императора, обратилась к Бирте:

— Бирта, милая, если бы эти два лысых гоблина лучше приглядывали за нашими детьми, ничего бы не случилось. А я тоже хороша... дала клятву и молчала, не рассказав сыну.

— Да, но если бы не это, Элинда и Эльронд не попали бы в Академию, не спасли бы Даиланию и не убили бы древнее божество, — тихо проговорил Хлодмар.

Понимая, что услышала достаточно, я начала отступать, но не повезло — зацепилась карманом за ручку двери, и та скрипнула. Все присутствующие мгновенно повернулись в мою сторону.

— Доченька! — воскликнула мама и бросилась ко мне.

Она плакала, смеялась, целовала меня и крепко обнимала. Отец подошёл с виноватым видом, его глаза были полны слёз, и он обнял нас обеих.

Затем я оказалась в объятиях Валаморы, Бирты, Эйрика и даже Хлодмара. После этого снова вернулась в руки матери. Меня усадили, расспросили о самочувствии, все наперебой извинялись и благодарили.

Я сидела, краснея и не смея пошевелиться, слёзы текли по щекам.

— О, милая моя, — всхлипнула мама, прижимая меня к груди.

И тут я не выдержала — все накопившиеся эмоции вырвались наружу. Я осознала, как сильно скучала по родителям, как тяжело было одной, как боялась за себя, друзей и Эльронда.

Мы сидели в объятиях друг друга и рыдали — я, мама, Валамора и Бирта. Мужчины растерянно метались по комнате, заламывая руки. Эйрик, сообщив, что пойдёт обрадовать моих друзей, поспешно удалился.

Когда все немного успокоились, Валамора начала свой рассказ. Однажды к ней подошла Верховная жрица Храма Великой Праматери и сообщила, что во время обряда сама Богиня посетила её и сказала, что принц Эльронд и принцесса Элинда предназначены друг для друга. Я удивлённо приподняла бровь.

— Да-да, — улыбнулась Валамора, — сама Богиня решила вас поженить. Такое случается редко, но эта пара была счастлива и любима веками.

Я слушала эту необычную историю, затаив дыхание. В тот же день Валамора отправилась к своему супругу с этой радостной вестью. На следующее утро гонец с предложением руки и сердца уже был в Нотэрегии. Ответ не заставил себя долго ждать: через день на их дворе приземлился Элазай. Глиндаль встретил почётного гостя и в закрытом кабинете сообщил ему о послании Богини. Решение было принято, руки пожаты, оставалось лишь сообщить об этом жениху и невесте.

Эльронд принял эту новость спокойно и без возражений, полностью доверившись воле родителей. А вот Элинда, то есть я... Я густо покраснела и опустила голову, стараясь не смотреть на Валамору. В её взгляде не было ни злости, ни осуждения, только лёгкая усмешка и сочувствие.

Валамора продолжала рассказывать, как однажды к ним прилетел мой отец и сообщил о побеге его любимой дочери. Он всячески извинялся и обещал вразумить непослушное дитя. Я покосилась на папу, тот усмехнулся и развёл руками.

— Тогда этим двоим и пришла в голову мысль вас испытать, — прошипела эльфийка, и под её взглядом мужчины опустили головы.

— Испытать? — переспросила я.

— Именно, — кивнула Валамора. Мама недовольно хмыкнула. — Конечно, твой отец знал, где ты. Он сразу догадался, куда ты могла отправиться. Вы с ним очень похожи.

Папа гордо задрал нос и тут же получил подзатыльник от мамы.

— Мой неразумный муж отправил Эльронда на твои поиски, — продолжала Валамора. — Естественно, они не облегчили ему задачу и даже не показали, как ты выглядишь. Сам же Эльронд видел тебя только однажды, когда ты была младенцем.

Я снова удивилась.

— Да, они приезжали к вам сразу после твоего рождения, — сказала мама. — Он даже держал тебя на руках, — она улыбнулась, — а ты ему подмочила репутацию!

Женщины засмеялись, а я смутилась. Конечно, что можно было ожидать от младенца, но сам факт того, что мужчина, которого я полюбила, держал меня на руках в столь нежном возрасте...

— Так и получилось, что Эльронд, не зная, как ты выглядишь и куда ты отправилась, ушёл на долгих пять лет, — закончила Валамора.

— Неправда! — возразил Глиндаль. — Мы сказали, что она учится в магическом заведении.

— Дорогой мой, — прошипела Валамора, — напомни-ка, сколько у нас существует школ и академий магии? Не говоря уже о храмах и сектах!

Глиндаль опустил взгляд.

— С меня и Хеллении он взял клятву, что мы не станем помогать Эльронду. Не спрашивай, как, но он заставил нас произнести эти слова.

— Твой отец убедил меня, что так будет лучше, — сказала мама, сжимая мои руки. — Он сказал, что учёба и самостоятельная жизнь пойдут тебе на благо. Ещё он уверял, что ты умная девочка и всё равно вернёшься домой.

Я снова покраснела. Валамора права — я действительно похожа на отца, и он хорошо меня знает. Я действительно собиралась вернуться.

— Мы тайно следили за вами обоими, радовались и волновались, но не вмешивались. Только однажды я помогла вашим родителям, передав ваш семейный артефакт через твоего магистра для твоей защиты. По воле той же богини вы оказались в одной команде. Вас отправили на закрытую территорию, и мы потеряли с вами связь. Несколько месяцев мы не знали, где вы и что с вами, пока недавно Эльронд не сообщил удивительную новость: он хочет разорвать помолвку, потому что испытывает чувства к другой.

Я задержала дыхание. Неужели это то, о чём говорила Киссаэла? Сердце радостно забилось. Он не знал!

— Когда он назвал твоё имя и показал твой образ, мы с Хелленией едва не выдали правду. Видеть страдания Эльронда было мучительно, но клятва держала нас. К счастью, мой муж не испортил ситуацию и дал своё благословение. Эльронд снова ушёл. Через сутки после его ухода пришла магическая телеграмма, в которой говорилось, что вы попали в руки какого-то безумного мага и чуть не погибли во время ритуала. Эльронда чуть не принесли в жертву, но, слава всем святым, ты всех спасла. В ужасе перебирая все страшные картины, мы связались с твоими родителями и вместе прибыли сюда.

— Доченька, когда я увидела тебя без сознания на кровати, всю в крови... — мама не договорила, снова начав плакать.

— Ваш друг Амадей — отличный лекарь. Он заботился о твоём здоровье всё это время, — сказала Валамора, похлопав меня по руке.

Весь этот рассказ сопровождался горячим чаем и свежими булочками, не такими, конечно, как у Вайта, но тоже вкусными.

Внезапно двери с грохотом распахнулись, и зал наполнился громкими радостными криками моих подруг. Эла, Ара, Амадей и Даилания со своим женихом по очереди обнимали меня. В зал, прихрамывая, вошёл осунувшийся Нилон. Мы смеялись, плакали и обнимались, а старшее поколение со слезами умиления наблюдало за этой суматохой.

Все вместе мы вернулись в мои покои. Сначала Амадей вытолкал всех за дверь и принялся меня осматривать. Удовлетворившись осмотром (не считая долгой лекции о моём приключении), он вышел, и его место тут же заняли девушки. Они заставили меня нарядиться в красивое платье и уложить волосы, без умолку рассказывая о том, что я пропустила.

Оказалось, что после моего обморока демоны перенесли нас прямо в тронный зал императорского дворца Лугостании, чем немало напугали охрану. Эйрик уже собрал поисковую группу. Как рассказала Ара, меня с трудом отняли у Эльронда, и сразу же за дело взялся Амадей, начав моё лечение. Только он имел доступ ко мне, никого другого эльф не подпускал.

Лишь убедившись, что мне ничего не угрожает, он разрешил служанкам искупать и переодеть меня. Уговорить злого эльфийского принца на это смогла только Киссаэла. Вскоре прибыли наши родители, а ребят отправили к лекарям. Я провела в беспамятстве три дня. Амадей объяснил, что это последствия моего спонтанного превращения.

Даилания рассказала, как попала к Кхрашу. Бывший главный императорский маг просто постучал в дверь и передал письмо якобы от её жениха. Повернувшись к нему спиной, она услышала странное бормотание и ощутила магию, но не успела среагировать. Всё остальное произошло как в тумане — она понимала, что происходит, но не могла контролировать своё тело. Очнулась она уже в пещере, когда Кхраш вёл её к жертвеннику.

История Нилона была похожей. Он узнал, что в одном из дел был свидетель, который видел, как маг уводил похищенную девушку. Оказалось, что один из помощников Кхраша потребовал плату за работу раньше, чем её выполнил. Разозлившись, маг убил его и сам начал выкачивать кровь из жертвы. Этой жертвой оказалась дочь трактирщика, а один из вышибал заметил похитителей. На следующий день парня уволили, но он никому не рассказал о случившемся. По его описанию, мужчина был похож на Кхраша. К тому же маг имел доступ к запретной секции императорской библиотеки, где он вырвал страницу с описанием ритуала. Кстати, демоны забрали эту книгу, чтобы избежать подобных ситуаций.

— Он на внутреннем дворе. Тренируется на полигоне, — с улыбкой сказала Киссаэла, заметив мой взгляд в сторону двери.

Я смущённо улыбнулась и посмотрела на подруг. Ара рассмеялась:

— Да беги уже! От Амадея мы прикроем.

В два прыжка оказавшись на ногах, я скользнула в лёгкие туфельки без каблука и окинула себя взглядом в зеркале. Эла аккуратно собрала мои волосы на висках и закрепила их заколками на затылке. Лёгкий румянец после чая оживил моё лицо. Белоснежное лёгкое платье на бретельках идеально подчёркивало фигуру. В этот момент я выглядела как юная принцесса, сбежавшая из дома в поисках своей судьбы. Только хищный блеск золотых глаз выдавал во мне дракона. Убедившись, что выгляжу безупречно, я выпорхнула из комнаты.

Опасаясь встречи с Амадеем, я на цыпочках пробралась к внешним дверям, ведущим во внутренний двор. Немного поплутав и дважды спросив дорогу у встречных слуг, я наконец нашла полигон. Эльронд был там. Без рубашки, в одних брюках, с собранными на затылке волосами, он сражался с невидимым противником огненными мечами. Казалось, что он не сражается, а танцует. Капли пота блестели на его груди и висках, но он не чувствовал усталости, снова и снова взмахивая пылающими мечами. Он был прекрасен и невероятно красив.

Только сейчас я осознала, что стою как вкопанная и глупо улыбаюсь. Эльронд, поглощённый своим воображаемым противником, не замечал меня. В панике я подумала: «А что, если он меня заметит? Что я ему скажу? Зачем я сюда пришла?»

В стороне раздался дружный вздох. Я посмотрела туда и увидела группу молодых девушек в модных нарядах. Они обмахивались веерами, не сводя глаз с Эльронда. Внутри меня недовольно заворчал дракон. Я её понимала — Эльронд был моим женихом!

Тихонько прошептав заклинание, я заставила веера вспыхнуть. Такого громкого визга я давно не слышала. Девушки в панике бросили веера на землю и, подобрав юбки, бросились прочь. Дракон довольно заурчал, а я тихонько захихикала.

Громкий побег не остался незамеченным для Эльронда. Он остановился и удивлённо посмотрел вслед убегающим девушкам. Затем медленно повернул голову в мою сторону и замер. Удивление на его лице сменилось облегчением, а затем радостью.

— Элинда? — хрипло спросил он.

— Эльронд, — ответила я с улыбкой.

Так произошло наше первое настоящее знакомство. Мы впервые сбросили маски и назвали друг друга по имени. Эльронд сделал неуверенный шаг в мою сторону.

— Ты очнулась, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс он и сделал ещё один шаг.

Я робко улыбнулась и шагнула ему навстречу. Радость в глазах Эльронда стала ещё ярче. В следующее мгновение мы уже бежали друг к другу. Эльронд подхватил меня на руки и закружил, а затем крепко прижал к груди.

— Элинда... — шептал он мне в волосы. — Сердце моё... Любимая...

Тёплая волна счастья окутала меня, и даже мой дракон тихо заурчал внутри. Я осторожно отстранилась и с блаженной улыбкой утонула в родных небесно-голубых глазах.

— Правда? — мой голос прозвучал тихо и немного пискляво, удивляя даже меня саму.

Вместо ответа Эльронд начал осыпать моё лицо нежными поцелуями: лоб, висок, подбородок, щёки, глаза, а затем последовал сладкий, томительный поцелуй в губы. От этого поцелуя у меня подкосились ноги, и я забыла, как нужно дышать.

— Я люблю тебя, — произнёс Эльронд. — Люблю больше жизни. Мне неважно, кто ты — упрямая адептка Даккере или неуловимая принцесса Эш’Таккер. Я люблю тебя любой! И могу лишь надеяться, что это взаимно. Даже если это не так, мне всё равно. Пусть я буду самым ужасным эгоистом, но никогда, слышишь, никогда не отпущу тебя. В этой и в следующей жизни ты будешь только моей!

Он снова поцеловал меня, но на этот раз в его поцелуе не было нежности — лишь жгучая, всепоглощающая страсть. Осознав, что ещё немного, и я просто упаду в обморок, я отстранилась, тяжело дыша. Взгляд в его глаза был полон решимости:

— Я люблю тебя, Эльронд из рода Амдир. И никогда, ни за что не оставлю. В этой жизни и в следующей ты навеки будешь моим!

Эпилог

Раннее весеннее утро. Птички за окном заливались радостным щебетом, возвещая о начале нового дня. Солнце уже достаточно высоко поднялось, заливая ярким светом комнату двухэтажного домика на закрытой территории Академии Магии, Волшебства и Целительства.

Голова была тяжёлой, и соображала я с трудом. Сладко зевнув, я попыталась перевернуться на другой бок, чтобы укрыться от назойливого солнечного света. Но вместо стены я уткнулась носом во что-то твёрдое.

Что это? Кровать явно стояла не у стены. Так во что же я врезалась? С трудом открыв глаза, я увидела перед собой обнажённую мужскую грудь. Взгляд опустился ниже: голый живот с чётко очерченными кубиками пресса, остальное скрывало моё одеяло.

Резко сев на кровати, я с негодованием уставилась на спящего эльфа.

— Что ты здесь делаешь?! — возмущённо спросила я.

— Сплю, — коротко ответил он.

— Но это моя кровать!

— И что с того?

— Почему ты спишь в моей кровати?!

Я попыталась забрать подушку, но это было бесполезно — проще было бы вырвать зуб у дракона.

— Ты сама меня позвала, — донёсся приглушённый голос из-под подушки. — Разве не помнишь?

Честно говоря, ночь действительно вылетела из головы. Вчера мы были на очередном балу в Низшем мире по приглашению самого Девила. После моей триумфальной победы над древним божеством наша команда стала частыми гостями у Повелителя Ада. Амадей сумел договориться с отцом Пульвитиары, и старый демон после долгой попойки признал, что мой будущий муж — достойный человек.

Вот и вчера мы веселились на демонской пирушке. Поэтому наше возвращение в общежитие не отложилось в памяти.

Эльронд заворочался, и его голубые глаза появились из-под одеяла.

— Ты правда не помнишь? — спросил он с удивлением.

Я отрицательно покачала головой.

— Как? — удивился он. — Ты вчера так умоляла меня остаться. Даже на колени упала!

Теперь уже я была удивлена и открыла рот от изумления. Эльф был серьёзен, но в глазах плясали смешинки. Поняла — он врёт!

— Ах ты... — возмутилась я и стукнула смеющегося эльфа подушкой. — Залезать в постель к невинным девушкам нельзя!

— А к не невинным? — спросил он, снова получив подушкой по голове.

Эльронд резко дёрнулся, и вот я уже оказалась под ним, а мои руки крепко зажаты над головой. С облегчением заметила краем глаза, что эльф спал в брюках.

— А если эта девушка уже шесть лет считается моей невестой, а через неделю будет носить громкое звание «жена»? — произнесла я с прикусыванием нижней губы.

Эльф весело отозвался, целуя меня в губы:

— Так я и думал.

В этот момент дверь с грохотом открылась, и раздался возмущённый вопль Вайта:

— И эти туда же! Вы вообще на время смотрите? У вас через десять минут церемония, а вы тут непристойностями занимаетесь!

Чёрт побери, опять! Посмотрела на часы — без десяти минут девять. Ровно в девять на главной площади Академии начнётся распределение пятикурсников и вручение дипломов выпускникам.

Выругавшись, я сбросила с себя эльфа и бросилась в ванную. Быстро умылась, оделась и, на ходу заплетая волосы, выскочила из комнаты. В коридоре столкнулась с такой же взъерошенной Арой и выходящим из её комнаты лекарем.

— Доброе утро! — весело поздоровался Амадей.

Мы с Арой переглянулись и побежали вниз по лестнице. Там нас уже ждали собранная Киссаэла и совершенно спокойный Эльронд. Я споткнулась от неожиданности и чуть не упала, но сильные руки эльфа вовремя меня подхватили.

— Люблю тебя, — улыбнулся он, поставив меня на ноги и поцеловав в нос.

Я робко улыбнулась в ответ. Под ногами бегал Вайт и возмущался:

— Вы вообще на время смотрите? У вас через десять минут церемония, а вы тут целуетесь!

Не обращая на него внимания, команда 13/13 вышла во двор и оказалась на площади Академии.

Ректор, начавший приветственную речь, на мгновение замолчал, одарив нас недовольным взглядом. Собравшись с духом, я весело помахала ему рукой. Магистр запнулся и покраснел, но быстро собрался и продолжил.

Мы тихо направились к свободным местам на первом ряду. Недалеко от нас сидела группа Катрины. Увидев нас, они с Жардом приветливо помахали руками, я кивнула в ответ.

Бросив взгляд на волнующихся пятикурсников, я улыбнулась, вспоминая, как год назад сама сидела на их месте в ожидании приказа ректора.

— В прошлом году у нас было сформировано двадцать четыре команды... — вещал ректор с трибуны.

Он заметно нервничал, и я его прекрасно понимала. В этом году на церемонии было разрешено присутствовать родителям выпускников. Наши родители были в полном сборе.

Под крытым навесом сидели Владыка Глиндаль с Владычицей Валаморой, а рядом принцесса Хелления с супругом. Рядом вытирающая слёзы умиления Алая Эш-Таккер ди’Коричская и её муж Элазай Эш-Таккер ди’Коричский, известный как Первый дракон.

По левую сторону от них сиял Тиамо, бог Сатурлэя, и его королева Серафима Макур тор Доката. Рядом пухленькая графиня Мистраэла Шаув’эль и полковник Грэхем Литвир Шаув’эль. Они нервно поглядывали на темнокосую дриаду Эльдару Туфорест и держащего её за руку демона первого порога тьмы Рауля Котэшского, младшего брата Повелителя Низшего мира (к счастью, отец Ары был в человеческом облике).

Ведьмочка рассказывала, что после первой встречи её родителей с родителями Амадея, ему пришлось отпаивать отца укрепляющими зельями, а мать лечить от заикания. Знакомство родителей Элы и Эйрика прошло куда более мирно — их мамы уже болтали как лучшие подруги.

Императорская семья Лугостании тоже присутствовала, за исключением принцессы Даилании, которая сразу после свадьбы удалилась во владения супруга, но мы активно переписывались с ней.

Ректор бросил взгляд в сторону почётных гостей, поправил воротник мантии и продолжил:

— Командой-победителем стала команда под номером 13/13!

Громкие аплодисменты и поздравления заполнили зал. Кто-то свистнул, и мы с удивлением узнали в этом Рауля. Ара покраснела, а ректор, дрожащей рукой взяв стакан воды, сделал глоток.

Купаясь в общем внимании, мы вышли на сцену и выстроились перед ректором лицом к адептам.

— Поздравляю ребят с победой! — повторил ректор и лично вручил каждому диплом. Мы в ответ отдали свои значки «КАОН», и к всеобщему удивлению не получили значков «КОН». Зал замер в недоумении, глядя на нас.

Вернувшись за трибуну, ректор пояснил это необычное явление:

— Ввиду некоторых... кхм... обстоятельств, — мы с девочками захихикали (обстоятельствами были свадьбы участников команды и их возвращение к своим прямым обязанностям наследников целых империй) — группа 13/13 не сможет продолжить работу. Поэтому работающей группой станет та, кто занял второе место по баллам. А именно команда 154/5.

Мы с радостью уступили место команде Три и Жарда и тихо покинули сцену, уже будучи полноценными дипломированными магами.

После всех торжеств и поздравлений родителей мы собрались в тихой таверне в центре города. К нам присоединились Эйрик и Нилон, который недавно получил высокую должность главного императорского мага. Парни обсуждали политические дела, а мы с подругами активно говорили о завтрашней примерке платьев подружек невесты.

Через два дня должна была состояться свадьба Ары и Дея, через неделю — моя с Эльрондом, а через две — официальная помолвка Эйрика и Элы.

— А я говорю, что лучше было бы персиковое, — настаивала ведьма.

— Вот твоя свадьба будет через два дня, там и командуй, — серьёзно ответила Эла.

— Да ладно вам, девочки, — примирительно сказала я, — завтра на примерке спросим у госпожи Гровж, что лучше. А главное, чтобы платье Элы нравилось ей самой и Эйрику.

— Вот именно, — кивнула ясновидящая, недовольно поглядывая на Ару.

— Девочки, а вы надолго завтра пропадёте? — спросил Эльронд, обнимая меня за плечи.

— Ещё неизвестно, а что? — насторожилась я.

— Ну вы же не будете против нашего исчезновения? — с улыбкой уточнил Эйрик.

— Что вы задумали? — нахмурилась я.

— Маленький мальчишник, — пояснил эльф.

— Девочки, не волнуйтесь! — вмешался Нилон. — Я присмотрю за этой мелюзгой.

Эльронд усмехнулся.

— Эй! Давайте только так, чтобы после вашего мальчишника у меня ещё остался жених! — обеспокоенно произнесла Пульвитиара.

— Поверь, после твоего отца мне уж ничего не страшно, — спокойно ответил Амадей.

Мы все дружно рассмеялись.

***

Спустя неделю:

— Эльронд из рода Амдир, сын Глиндаля, принц Элдайры, согласен ли ты принять в жёны эту женщину?

— Согласен.

— Элинда Диаманта Эш-Таккер ди’Коричская, принцесса Нотэрегии, Второй дракон, согласна ли ты принять в мужья этого мужчину?

— Согласна.

— Да будет так. Во имя Великой Праматери и Святого Шанхазея, отныне и навеки вы принадлежите друг другу. В этой жизни и в другой вы — единое целое.