Амулет любви

1. Мне так тесно под зимним небом.

Ольга не любила зиму. Ни пушистый снег, ни предпраздничная суета, ни Новогодние праздники не могли примирить с нею. Приятно смотреть на пушистый снег за окном, попивая горячий кофе с пирожным, но только не выходить из дома. Жаль, что нельзя лечь, как ежику, в зимнюю спячку, присыпавшись сверху осенними листьями. Но не выходить из дома не получалось. Нужно было идти на занятия в школу. Ведь без учителя, как известно, урок не начнется.

Дни были похожи друг на друга как близнецы. С годами рутина грозила стать болотом. Оля даже подумать не могла, что размеренное течение ее жизни очень скоро превратится в бурный поток с такими водоворотами, что и представить себе сложно. Волшебство для нее существовало только в сказках, там и должно было оставаться!

Ольга считала, что в ее жизни все правильно, все выверено и складно, как в любимой математике. Окончила школу почти с отличием, потом поступила в соседнем городе в университет, и вот уже она дипломированный специалист: преподаватель в средней общеобразовательной школе. И даже жилье теперь у нее свое, доставшееся в наследство от двоюродной бабушки.

Баба Нина в детстве видела ее не часто, но любила как родную. Приехав учиться, Оля сняла жилье с подругами, а бабушку навещала несколько раз в неделю. Своих детей у бабы Нины не было, и после смерти деда она жила с кошкой Марусей. В прошлом году бабушки не стало, вместе с квартирой внучатой племяннице досталось в наследство и животное пяти лет от роду.

Кошке Оля была рада, хвостатая подруга оказалась ласковой и разговорчивой. Ольге казалось, что кошка выражает согласие своим мяуканьем. А уж как Маруся умела слушать!!! И про школу, и про учеников, которые часто шумели и не делали домашнее задание, и про ненавистную зиму со своими короткими мало солнечными днями, снегом и ветром, задувающим ей в лицо.

Ольге не приходилось жаловаться на недостаток внимания молодых людей к своей персоне: не слишком высокая, стройная девушка с вьющимися каштановыми волосами и серо-зелеными глазами привлекала их внимание, но дальше прогулок и походов в театр или кино дело не шло. Кавалеров было собственно совсем немного, так как педагогический университет в основном был девичьим царством, да и в школе кроме физрука и пожилого учителя химии трудился на учительском поприще прекрасный пол. Второй учебный год шел по накатанной: работа-дом, дом-работа. А в каникулы Ольга уезжала на поезде к своим родителям, потому что где же еще отдыхать ребенку, как ни у папы с мамой? И не беда, что ребенку в начале ноября исполнилось двадцать пять лет.

Хотя, к сегодняшнему дню в ее жизни одна пренеприятная история по устройству своего личного счастья все же была.

***

Их познакомила Наташа, когда Оля была у нее в гостях.

– Оль, привет! – Наташа чмокнула подругу в щеку. – Познакомься, это Руслан. Он мне сайт помогает делать, настоящий компьютерный гений!

– Приятно познакомиться, – улыбнулся Руслан, протягивая Ольге руку. – Наташа сказала, ты хочешь компьютер обновить?

– Да, вот думаю, никак не решусь, – Ольга смущенно пожала плечами. – Боюсь ошибиться с комплектацией.

– Ошибиться? Не позволим ошибиться, все будет в лучшем виде, – рассмеялся Руслан. – Давай, рассказывай, что хочешь, помогу выбрать оптимальный вариант.

– Ну, я не то чтобы… – начала Ольга.

Но Руслан, не дав ей договорить, перебил:

– Да ладно тебе скромничать! – подмигнул он. – Рассказывай, для чего компьютер нужен, какие программы будешь использовать, бюджет какой? Разберемся!

Через пару недель новый компьютер стоял на столе у Ольги.

– Даже не знаю, как тебя благодарить, – сказала она, с восхищением разглядывая блестящий корпус. – Сколько я тебе должна за установку и хлопоты?

– Брось, какие деньги между друзьями? – махнул рукой Руслан. – Лучше в кино сходим, что ли. Если ты, конечно, не против.

Ольга, польщенная его вниманием, смущенно улыбнулась.

– Не против, – тихо ответила она.

Оле молодой человек понравился: он знал много историй и, не переставая, шутил. С тех пор они стали встречаться, но все на нейтральной территории: в кино, в кафе или в парке.

– Я верю в любовь с первого взгляда, – признался он однажды, глядя Ольге в глаза. – И настроен только на серьезные отношения.

Руслан этими словами, сказанными с такой искренностью, окончательно расположил Олю к себе. Неизвестно, чем вся эта история закончилась бы, если бы не день рождения Наташи, куда они пришли вместе. Ольга вышла на кухню помогать хозяйке торжества с горячим и случайно услышала разговор подвыпившего Руслана с его другом на балконе. Дверь была прикрыта лишь наполовину, и Оле было слышно каждое слово.

– …и как только деньги на счет упали, я тут же с ней порвал, – хвастался Руслан. – Лохушка даже не поняла, что произошло.

– А сколько она тебе отвалила? – с любопытством спросил друг.

– Вообще-то, прилично, – громко вещал Руслан. – Хватит на первый взнос. Кстати, познакомился тут с одной. Квартирка у нее – загляденье! Думаю, месяца через два свадьбу сыграем.

– Так быстро? – удивился друг. – А Инна как же? Долго ты ее обрабатывал!

– Да с этой проще будет, – отмахнулся Руслан. – С Инной, да, пришлось повозиться. А Ольга сама все отдаст, только скажи, что жениться хочешь. Она верит в любовь с первого взгляда!

Он загоготал. А у Ольги похолодело внутри. Ноги стали ватными. Она тихо вышла из кухни, стараясь не шуметь. В голове проносились слова Руслана: «Квартирка, свадьбу сыграем, сама все отдаст». Если бы не этот подслушанный разговор, она могла стать следующей жертвой. Отозвав Наташу в сторону, в двух словах объяснила ситуацию, вызвала такси и уехала домой, не сказав Руслану не слова.

После этого он пытался выяснять отношения, переходя с ласковых слов на оскорбления и обратно. Но дело было сделано: слышать о нем Ольга больше не хотела, и доверие к мужскому населению планеты было подорвано. Хотя в глубине души Оля продолжала верить, что встретит хорошего человека. Может не сегодня и не завтра, а когда-нибудь позже. Правда, соглашалась со своими подругами, что под лежачий камень вода не бежит, и нужно иногда выходить из дома в люди, да хотя бы и зимой.

***

Ольга проснулась субботним утром от яркого солнца в радостном предвкушении приятных предновогодних хлопот: время наряжать елку и покупать подарки подругам и родителям. До Нового года оставалась одна рабочая неделя. Однако солнце настраивало на весенний лад, следом за весной придет лето. А там… была в планах поездка на море! Так получилось, что в ее жизни были и походы с родителями в горы, и детские лагеря отдыха около рек. Должна была быть и поездка на море, но девочке за три дня до нее удалили аппендицит, и родителям поездку пришлось отложить. Сладкие мечты прервал телефонный звонок. Нашарив мобильный на тумбочке, Оля услышала в трубке быстрый монолог подруги, в который сложно было вставить пару слов:

– Олька, привет! Ты все еще спишь? Вставай, соня, одевайся, я сейчас за тобой заеду. Где, кстати, собираешься праздновать Новый год? И не говори, что опять с родителями! Я приглашаю встретить в компании. Будут все наши и Игорь. О-о-о, ты его пока не знаешь, но он тебе точно понравится. Он настоящий джентльмен, ничего общего не имеющий с альфонсом Русланом.

– Наташа, а куда мы сейчас поедем? Про Новый год я подумаю, мама правда расстроится!

Ольга откладывала на летний отпуск, поэтому покупка билетов домой и обратно этому точно не способствовала. Она налила кошке свежую воду и насыпала корм, думая, что Марусю на время ее отсутствия точно приютит кто-нибудь из подруг, да хотя бы и Наташа. Плохо только, что той все время нет дома, Марусе не с кем будет общаться.

– В центре города пройдет мероприятие «блошиный» рынок «Винтаж». Я обязана там быть. Так что тебе полчаса. Проветришься и себе что-нибудь присмотришь.

Наташа была подругой еще со школьной скамьи. Они вместе приехали поступать в разные ВУЗы, вместе снимали квартиру, потом к ним присоединилась Лиля, Олина однокурсница. Правда Наташа теперь осталась одна, Лиля вышла замуж и переехала к мужу, а Оля получила бабушкину «двушку» и чувствовала себя в ней барыней.

Наташа, будучи искусствоведом, была завсегдатаем антикварных лавок, и пропустить мероприятие не могла. С некоторыми из антикваров она даже сотрудничала над обеспечением правильного хранения и реставрации предметов искусства. И вся она была как ураган: быстро говорила, ела, двигалась, принимала решения. Ольга чувствовала себя рядом с подругой, как в замедленном кино. Поэтому умылась, проглотила кофе с бутербродом, оделась и надела обувь, уложившись в пятнадцать минут вместо отпущенного получаса, когда в домофон позвонили:

– Карета подана, госпожа!

– Уже бегу, дверь закрываю.

Лифт гудел где-то между этажами, и Ольга понеслась вниз по лестнице, радуясь, что у нее третий этаж, а не шестнадцатый, к примеру: с него долго бежать, да и высоты она боялась. В сумке зазвонил телефон, звонила мама.

– Привет, мамочка! Как у тебя дела? Меня Новый год встречать пригласили в молодежную компанию, можно я домой в эти выходные не приеду?

– Как жалко! Доченька, мы с папой недавно говорили, что нужно дать тебе возможность наладить личную жизнь, а то не видать нам внуков, – мама засмеялась, но было слышно по ее голосу, что она расстроилась.

– Мама, ну какие внуки! О чем ты говоришь? Не расстраивайся, пожалуйста, я весенние каникулы обязательно дома проведу.

– Хорошо. А как же подарки? Ну ладно, что-нибудь придумаю.

– Все, мамуль, мне нужно бежать. Папе привет! Пока.

– Пока, родная!

2. Время лечит.

Егор окончил школу в восемнадцать и ушел в армию. Поступать сразу не планировал, до осеннего призыва поработал в семейном бизнесе. Да и все равно ему было на тот момент: долгие три года жил он с дырой в сердце. Девушка, о которой он думал все время, уехала, не сказав ему ни слова. По правде сказать, обязательств перед ним у нее никаких не было, и быть не могло. В школьные годы разница в три года в возрасте подобна пропасти.

Нравилась ему с семи лет только она. До сих пор помнит, как Оля выступила его защитницей перед старшими мальчишками, которые сдернув с него ранец, перебрасывали его друг другу, потешаясь над Егоркой. Как утешала его, рассказывая что-то смешное, как он смотрел на ее золотистые волосы, в которых запуталось солнце, слушал Олин смех и таял, как весенний снег. Снег вокруг был почерневший, сквозь него пробивалась трава, пели птицы, слепило солнце, бежали ручьи. И солнечные лучи, как нити, прошивали маленькое сердце. Как много раз он мечтал потом, чтобы это наваждение его отпустило, и как до смерти боялся того, что это случится.

Оля всегда с ним здоровалась, так как жили они в одном подъезде. И в школу одну ходили по одной дороге. Поэтому, однажды, набравшись смелости, Егор предложил донести портфель. Оля согласилась, не хотела, видимо, обижать, и со временем это стало традицией. Портфель она позволяла нести до самой квартиры, чем вызывала шутки своей мамы, а перед поворотом к школе всегда его забирала. Егор не сразу, но понял, что девочка стеснялась своего поклонника, который был ее ниже на полголовы.

Он вообще был похож на галчонка из-за небольшого роста и чуть хрупкого телосложения: темно-карие глаза, слегка непослушные темные волосы, которые с трудом укладывались, создавая впечатление взъерошенного птенца. Егорка мечтал, что вырастет и когда-нибудь уже он защитит Олю от хулиганов. Ради нее он пошел, чтобы стать выше, в баскетбольную секцию и на айкидо, чтобы быть способным дать отпор. Так как именно айкидо – боевое искусство, основанное на использовании силы самого противника. К своим пятнадцати он сильно изменился, но казалось, Оля этого не замечает. Она была неизменно приветлива, но смотрела, будто, сквозь него. На носу выпускные экзамены, видимо, ей не до разглядывания соседей.

А потом она просто уехала. Он не знал куда. А спросить у ее родителей не позволяла гордость и обида. С головой ушел в спорт. Помогал отцу в мастерской с производством мебели. Когда Ольга приехала на каникулы, чуть с ума не сошел от радости. А когда она поздоровалась и вежливо поинтересовалась, как у него дела, то нагрубил. Потом избегал ее, потом мучился и проклинал все на свете. Решил, что клин нужно выбивать клином, и начал менять подружек. Каждая следующая была чем-то похожа на предыдущую, а все вместе они – на Ольгу.

Правда, с подобной терапией он завязал после случая с Яной. Она действительно была внешне похожа на Олю. Только потом Егор понял, что когда девушка соглашается на отношения без обязательств, это значит, что она верит в возможность все изменить, дай только время.

– Егор, миленький, помоги мне, пожалуйста, с этим отчетом, – Яна, как всегда эффектно одетая, томно смотрела на Егора. – Я в этих цифрах совсем ничего не понимаю. Ты же у меня такой умный!

– Яна, мы же договаривались, никаких просьб, – вздохнул Егор. – Я тебе не муж, не отец и даже не брат.

– Ну, Егорушка, – Яна провела рукой по его плечу, – ну кто же, кроме тебя, мне поможет? Я же пропаду без тебя!

Егор, не устояв перед ее чарами, помог с отчетом. А потом еще с ремонтом в квартире, с покупкой новой машины. Яна постоянно просила о помощи, внушая ему, что без его могучих рук, знаний и опыта ей не справиться. При этом, везде, где они появлялись вместе, она флиртовала с другими мужчинами, пытаясь вызвать в Егоре ревность.

Однажды Яна, улучив момент, познакомилась с его мамой.

– Мама, это Яна, – представил Егор девушку.

– Очень приятно, Яна, – улыбнулась мама. – Егор, у меня в багажнике продукты, отец сегодня будет поздно, помоги поднять сумки до квартиры.

Они все вместе поднялись домой к родителям Егора, где мама вместе с Яной занялись приготовлением ужина. А что оставалось делать? Вряд ли мама поняла бы отношения с девушкой без обязательств. Яна все уши тогда прожужжала маме Егора о том, какого чудесного сына та воспитала. После этого визита Егор постоянно слышал от мамы: «Какая Яна чудесная девушка! Тебе так повезло с ней!»

Хотя тот вечер получился по-семейному хорошим. И Егор ловил себя на мысли, что Яна неплохая девушка и не заслуживает подобного отношения. Только в принцип «стерпится – слюбится» он не верил. Да и была какая-то неискренность с Яниной стороны: та будто шахматную партию с его участием разыгрывала.

Однажды, неловко повернувшись, Яна ушибла палец на ноге.

– Ой, больно! – вскрикнула она, и на глазах тут же выступили слезы. – Егорушка, мне так больно!

Егор бросился утешать ее. С тех пор слезы стали частым оружием. Их теперь могло вызвать любое неверно сказанное Егором слово. Иногда уловки срабатывали, и примирение заканчивалось бурным сексом. Но, видимо, Яна переборщила с манипуляциями, потому что Егор почувствовал, что невыносимо устал от этого цирка.

– Яна, нам нужно расстаться, – сказал он однажды.

– Что?! — взвизгнула Яна. – Ты бросаешь меня?! После всего, что было между нами?! Да я тебя…

Начался грандиозный скандал, кульминацией которого стало битье посуды на кухне Егора. Он предусмотрительно включил диктофон на мобильном телефоне.

– …ты пожалеешь об этом! – кричала Яна, швыряя тарелки в стену. – Я тебя уничтожу! Я всем расскажу, какой ты тиран и изверг! Ты меня изнасиловал!

– Яна, успокойся, – пытался утихомирить ее Егор. – Никто тебе не поверит. На тебе нет ни одного синяка.

– Посмотрим! – зарычала Яна. – Я заявлю в полицию! Тебя посадят!

– До этого не дойдет, –спокойно ответил ей Егор. –Смотри, у меня есть запись, как ты бьешь посуду и угрожаешь мне.

– Запись силы в суде не имеет! – прокричала Яна.

– Доказательств у тебя нет, и не будет, а запись поможет не довести дело до суда. Подумай десять раз, прежде чем все это начинать. Иначе мужчины будут обходить тебя десятой дорогой, – устало вздохнул Егор. – Прощай, Яна.

С той поры Егор решил, что бороться со своей детской привязанностью, заводя отношения, подло. В чем виноваты девушки? Что они красивы как Оля и что они – не она? Они живые люди, им тоже больно. А договор на тему «секс по дружбе» – полный бред.

Поэтому свой отъезд в армию он воспринял с облегчением. За два года стало, как будто бы, легче, спокойней стало. Егор смирился со своей патологической привязанностью, решил, что время в итоге все окончательно излечит, и погрузился в семейное дело.

У отца была мастерская по изготовлению мебели. Дело росло, для выполнения всех заказов в сроки пришлось взять двух помощников, и еще одни руки были не лишние. Клиент, зачастую, хотел получить оригинальный и неповторимый дизайн, который будет соответствовать его интерьеру и стилю. Егор понимал, что дизайн мебели – это не просто создание предметов интерьера, это искусство организации пространства, отражение стиля жизни и воплощение комфорта. В современном мире, где технологии развиваются с невероятной скоростью, все больше стало цениться возвращение к истокам, к натуральным материалам и природной эстетике. Именно поэтому мебель из натурального дерева заняла особое место в дизайне интерьеров, являясь символом качества, долговечности и экологичности.

Егор здорово рисовал, но знаний в этой области ему явно недоставало. Летом он поступил на заочное отделение, на направление, связанное с дизайном и архитектурой, которое включало и мебельный дизайн. Учиться оказалось очень интересно: в дизайне деревянной мебели со своей группой они уже успели изучить основные направления, такие как минимализм, скандинавский стиль, рустик, эко-стиль и современную классику. Интересно также было узнавать про инновации в дизайне деревянной мебели: про использование переработанной древесины, про сочетание дерева с металлом, стеклом, камнем, про применение современных технологий обработки. На ближайшей практике они будут заниматься лазерной резкой, 3D-печатью и другими технологиями, позволяющими создавать сложные формы и уникальные дизайнерские решения.

За работой-учебой полтора года он даже не заметил. А так как снимал квартиру недалеко от мастерской, то с Ольгой в ее каникулы не пересекался. Справедливо полагая, что с глаз долой, из сердца … А проще говоря, боялся!

Все экзамены на зимней сессии Егор уже сдал, и ехать в город никакой необходимости не было. Придя к своим родителям в гости, на лестнице столкнулся с мамой Ольги:

– О, здравствуй, Рыцарь! Каким красавцем ты вырос, давно тебя не видела. Где ты сейчас, чем занимаешься?

– Здравствуйте, тетя Настя. Рад вас видеть. Все хорошо: работаю с отцом, заочно учусь.

– Ой, Егор, твоя мама говорила, что ты дизайну в университете учишься. Ты, случайно, в город не собираешься? – с надеждой спросила Олина мама. – Дочке необходимо гостинцы передать.

– Да, собираюсь. Когда нужно отвезти?

– Хорошо бы до Нового года успеть. Я, пока ты сейчас будешь у папы с мамой, тебе все сложу. А ты уж, как поедешь, возьми с собой, пожалуйста!

– До Нового года успею. Приносите, передам обязательно.

– Спасибо тебе большое, очень нас выручишь.

Анастасия Андреевна поднялась выше. А Егор перевел дух, с трудом понимая, что он сейчас сделал. Единственное, что имело значение, что после стольких лет он снова увидит ЕЁ!

3. Амулет.

Наташа ждала в своем небольшом, но горячо ею любимом, автомобиле Шевроле Спарк такого изумительного зеленого цвета, будто зимой он вырос посреди двора, сияя лобовым стеклом, заходящим на крышу машины. Сама водитель тоже сияла улыбкой.

– Оленька, душа моя, садись скорей, нас ждут великие дела и редкие артефакты на «блошином» рынке!

– Нат, а откуда вообще такое название «блошиный»?

– Ну, первые такие рынки, где продавали старые вещи, стали проводить в девятнадцатом веке во Франции. Весь товар собирался на помойках. Они очень дурно пахли и были грязными.

– А кто же в таком виде это все покупал?

– Ну, публика там была разная. Вещи, на самом деле, тогда никто не стирал и тем более ничем не обрабатывал. Без присутствия блох и клопов здесь не обходилось.

– Б-р-р! Может, не поедем?

– Оль, но сейчас все не так. В наши дни на блошиных рынках продают вполне приличные экспонаты, там царит полная чистота. Однако название «блошиный» прочно закрепилось за рынком старых вещей.

– Надеюсь мероприятие не на улице?

– Нет, это крытый павильон. И это не просто распродажа, а настоящая вечеринка с едой, баром, музыкой, мастер-классами и интересной образовательной программой. Мой охотничий инстинкт подсказывает, что в этот раз мы найдем что-то по-настоящему интересное.

***

Большое пространство павильона, окутанное ароматами свежей выпечки и кофе, было разбито на тематические области. Лотки, уставленные антикварными предметами, будто переносили в прошлое. От обилия невероятных сокровищ разбегались глаза. Здесь были и эксклюзивный фарфор, и бижутерия, и стильная одежда. На столиках лежали редкие книги, ёлочные игрушки, живопись, гравюры, дореволюционная посуда, виниловые пластинки, мебель. Люди, словно пчелы, жужжали вокруг, обсуждая находки, торгуясь и смеясь.

Ольга, быстро потеряв из вида Наташу, решила оглядеться и заметила яркую вывеску: «Мода сквозь время. Мастер-класс и дефиле». Из-за расписной ширмы доносились звуки старинного граммофона и смех. Любопытство пересилило, и Ольга заглянула внутрь.

– Проходите, проходите, не стесняйтесь! – зазывала улыбчивая женщина в платье в стиле 20-х годов. – У нас тут путешествие в историю моды!

Ольга не успела и слова сказать, как ее подхватили под руки две девушки в ярких нарядах.

– Вы нам как раз подходите, – щебетали они. – У нас не хватает модели для образа «Дореволюционная Россия».

Ольгу усадили перед зеркалом, напудрили, подвели глаза, уложили волосы в высокую прическу и нарядили в длинное платье с кружевами и шляпку с перьями.

– Ну, просто графиня! – воскликнула одна из девушек.

Затем Ольге предложили примерить купеческий сарафан, пролетарскую косынку и платье стиляг. Каждый образ сопровождался рассказом об особенностях моды той эпохи.

Кульминацией мастер-класса стало импровизированное дефиле. Ольга, вместе с другими участницами, прошлась по организованному подиуму, демонстрируя разные стили и эпохи. Зрители аплодировали, свистели и подбадривали моделей.

Ольга, сначала смущавшаяся, вскоре втянулась в игру и стала получать удовольствие от процесса. Она кружилась в пышных юбках, кокетливо поправляла шляпку, и даже умудрилась изобразить характерную походку модели из 60-х. Время пролетело незаметно.

После мастер-класса Ольга, уставшая, но довольная перешла в тематическую область с посудой и лампами. Здесь находилось очень много сказочно красивых чайных пар, сервизов, ваз, тарелок и их наборов. Цены от пятисот до пятисот тысяч рублей. Такое великолепие можно было рассматривать часами. Девушка переходила от одного товара к другому. Остановилась около чудесной винтажной лошадки-качалки, рассмотрела дивную разрисованную ракушку. Вот для чего она? Да просто так! Не ракушка, а целая картина очень тонкой работы. Гениальной!

Пробродив два часа, заприметила чудесный английский молочник. Подруга велела обязательно торговаться, поэтому Оля стала его счастливой обладательницей за две с половиной тысячи рублей вместо трех. Затем она побрела вдоль книг и пластинок, замирая около собрания сочинений Эдгара По или «Античной мифологии». И столкнулась с Наташей у прилавка со статуэтками птиц и животных – с большим количеством изящных фигурок из керамики, дерева и металла, выполненных в самых разных стилях: от реалистичных до абстрактных.

– Оль, собиралась тебе звонить. Ты, конечно, забыла перекусить, – сказала подруга, протягивая кофе и булочку.

– Абсолютно! Тут обо всем забудешь, столько интересных предметов. Я поучаствовала в мастер-классе и купила маме очень красивый молочник. А ты?

– Я была на лекции по реставрации классического венского стула от мастерской «Новая жизнь». Послушала об основных этапах, некоторых трудностях и ошибках, которые могут возникнуть при разборе стула и его реставрации, узнала, какие материалы выбрать для покрытия в домашних условиях, а также секреты и историю создания мастерской.

– О, как полезно. А я просто развлекалась, что-то, конечно, узнала про винтажную одежду, но в основном наряжалась и прогуливалась в разных образах. Мне, кстати, на телефон сбросили фото. Ты купила что-нибудь?

– Да, нашла очень необычный стул-трансформер: когда нужно это стул, когда нужно – стол. Потом покажу, я заказала доставку.

– Смотри, какой интересныйкулон! Птица похожа на орла. Это дерево, но оно теплое на ощупь. Шнурок новый, а сам кулон, похоже, нет. Откуда он такой? На нем нет цены, сколько он стоит?

Молодой человек, продающий зверушек, посмотрел безо всякого интереса:

– Девушки, здесь все по пятьсот рублей. Истории этих вещей неизвестны, они все по одной цене. Если что-то приглянулось, берите. Но хочу предупредить, что цена окончательная.

Оля не стала спорить, расплатилась и с удовольствием надела изделие на шею. Дерево по-прежнему было приятно теплым, словно птица живая. Ольга быстро допила кофе и вслед за Наташей пошла к выходу.

Вечером Оля сняла с шеи кулон, чтобы подробнее рассмотреть свою покупку. Птица с хищно загнутым клювом, с красиво расправленными крыльями, сидит на ветке, которая свита в узор со знаком бесконечности в центре. Очень приятное на ощупь дерево опять показалось теплым.

– Будешь моим амулетом, защищающим от холода, – улыбнулась Оля и положила его на прикроватную тумбочку.

***

Под утро ей приснилась птица, летящая по темному, почти черному небу. Луны не было видно, лишь редкие, тусклые звезды едва пробивались сквозь плотную пелену облаков. Птица с распростертыми крыльями бесшумно скользила в воздухе, зорко высматривая добычу под собой. Ольга была уверена, что крылатая хищница голодна, она ощущала ее стремление утолить этот щемящий голод.

Внизу, на земле, Ольга металась между темными, корявыми деревьями, спотыкаясь о корни и сухие ветки. Сердце бешено колотилось в груди, страх сковывал движения. Она пыталась спрятаться, забивалась под низкие кусты, прижималась к шершавым стволам, но птица все равно была где-то рядом. Ольга ощущала ее присутствие, слышала тихий шелест крыльев, казалось, что хищница ищет ее, но не может найти, будто не видит. Она была для нее невидимой, словно призрак.

Птица кружила в воздухе, снижалась, почти задевая крыльями верхушки деревьев, но взгляд ее скользил мимо Ольги. Тревожное ощущение близости опасности не покидало ни на секунду. Оля бежала, сама не зная куда, по бесконечному темному лесу, преследуемая невидимым охотником, который не мог ее найти.

Из сна выдернул телефонный звонок. Оля с удивлением посмотрела на часы: уже десять утра. Звонила мама:

– Дочь, доброе утро! Я все решила. К тебе приедет твой Рыцарь с нашими для тебя дарами, – мамин голос был бодр и весел.

– Доброе утро, мамуль! Какой Рыцарь, ты о ком?

– Оля, ну ты даешь! Наш сосед, Егорка. Хотя какой уж там Егорка, он так вымахал, что я его едва узнала. И на радостях, что нашла такого крепкого курьера, собрала ему целых две сумки. Папа их ему отнес, чуть не надорвался. А теперь я вот переживаю, как Егор их до тебя дотащит.

– Мама, ну зачем так много?

– Доченька, ну так заготовки. Кушай за наше с папой здоровье, – мама засмеялась.

– А когда он их привезет? У меня ведь работа. Правда, на каникулы детей отпустят нынче до праздников раньше на два дня.

– Обещал сообщить. Как узнаю, сразу тебе дату и время пришлю. От папы тебе привет, целуем, крепко обнимаем. Не скучай, ребенок.

Оля несколько минут полежала, думая о том, что она и через двадцать лет для родителей будет их малышкой, и пошла умываться, завтракать и наводить порядок в квартире.

***

Воскресный день прошел в хлопотах. Девушка сделала генеральную уборку, достала бабушкины игрушки и нарядила искусственную елку. Конечно, приятней наряжать настоящее дерево, тогда от хвойного духа появляется ощущение праздника с предчувствием волшебства и новогодней сказки. Но дерево затем умирает, лучше для запаха Оля принесет в дом еловые веточки.

Затем пришла очередь заняться рабочими вопросами. Ольга подготовилась к занятиям понедельника, скорректировала учебные программы классов на всю последнюю предпраздничную неделю. Во время уборки амулет перекочевал в бабушкину шкатулку в соседнюю комнату, и хозяйка на время про него забыла.

С понедельника началась неделя контрольных работ. Ольга уходила рано, приходила поздно, так как принимала «хвосты» учеников. Выходило так, что учитель, проявляя принципиальность и ставя двойки, потом изо всех сил старался, чтобы они были исправлены, а ученик получил за четверть хотя бы слабую тройку. В итоге пятница подкралась незаметно, итоговые оценки были выставлены, а впереди длительные каникулы: до Нового года четыре дня – с субботы по вторник и затем восемь дней января!

4. Пациентка.

Анна с утра не находила себе места. Прошло более семи лет, как пропала ее дочь, а будто вчера это было. В тот памятный вечер она собралась на дежурство в клинике, поцеловала Киру и уехала на работу. Все ее мысли были о пациентке в VIP-палате. Поэтому она не смогла потом точно вспомнить в полиции, куда собиралась пойти ее дочь и что она Анне об этом говорила.

А все потому, что пациентка была слишком необычной: от счастливой семейной жизни до палаты в психушке ее отделял один шаг. Муж Веры внезапно умер от сердечного приступа. Мир, который они так старательно строили вместе, рухнул в одночасье. Горе поглотило ее целиком. Сначала были слезы, бессонница, отказ от еды. Потом – апатия и безразличие ко всему, что раньше радовало. Сестра, видя, как Вера угасает на глазах, уговорила ее обратиться за помощью. В психиатрической клинике ей поставили диагноз «реактивный психоз, развившийся на фоне острого горя».

Лечение начали с медикаментозной терапии. Вере прописали антидепрессанты и транквилизаторы, чтобы снять тревожность и эмоциональное напряжение. Параллельно с этим проводились сеансы психотерапии. Врач пытался помочь Вере проработать травму, принять потерю и найти новые смыслы в жизни. Поначалу казалось, что лечение помогает. Вера стала немного спокойнее, начала спать и принимать пищу. Но через несколько недель наступило резкое ухудшение.

Реактивный психоз перешел в острую фазу: появились галлюцинации. Вера начала видеть и слышать своего покойного мужа, разговаривала с ним, о чем-то спорила. Она перестала реагировать на окружающих, живя в своем иллюзорном мире. Врачи приняли решение усилить медикаментозную терапию. Вере назначили нейролептики для купирования симптомов. Кроме того, было решено подключить арт-терапию. Врачи надеялись, что творческое самовыражение поможет Вере выплеснуть накопившиеся эмоции и восстановить связь с реальностью.

Переломный момент наступил, когда во время одного из сеансов арт-терапии пациентка нарисовала птицу, парящую над морем. Рисунок был наполнен светом и надеждой. Впервые за долгое время в глазах Веры появился проблеск интереса к жизни. Она начала общаться с другими пациентами, участвовать в групповых занятиях. Постепенно галлюцинации стали реже, а затем и вовсе исчезли.

Веру собирались выписывать, но тут опять произошло резкое ухудшение.Она устроила истерику, рыдала, требовала позвать каких-то дочерей, хотя детей у Веры никогда не было. Кричала что-то о замке на скале, о князе и о магии. Ее речь стала бессвязной, наполненной странными, непонятными словами. Врачи, обеспокоенные таким поворотом, провели дополнительные обследования. Диагноз изменили на шизофрению. Надежду на скорое выздоровление сменила тревога за будущее Веры.

– Вы уверены, что это не реактивный психоз? – с сомнением в голосе спросила молодая врач, изучая историю ее болезни. – Переход в шизофрению кажется слишком резким.

– К сожалению, все симптомы указывают именно на это, – ответил заведующий отделением, пожилой доктор с усталым взглядом. – Галлюцинации, бред, нарушение мышления. Все классические признаки. Возможно, первоначальный диагноз был ошибочным, и шизофрения просто дремала, ожидая подходящего момента, чтобы проявиться. Стресс, связанный со смертью мужа, мог стать триггером.

Ночью, когда Вера металась в бреду, Анна дежурила в клинике рядом с ее кроватью.

– Тише, тише, – ласково шептала она, гладя Веру по руке. – Все хорошо. Вы в безопасности.

– Мне нужно к ним… к Розалии и Эмилии, – прошептала Вера, глаза ее были широко раскрыты и полны ужаса. – Они ждут меня… в замке…

– В каком замке? – тихо спросила Анна, стараясь говорить как можно более успокаивающе. – Расскажите мне.

– На скале… над морем, – Вера закрыла глаза, словно пытаясь вспомнить что-то очень важное. – Там мои дочери… и мой муж… он князь… он защитит нас…

Анна понимающе кивнула, делая пометки в журнале наблюдений.

Утром дежурство закончилось, и она вернулась домой, но дочери там не оказалось. После бессонной ночи Анна прикорнула на диване, а когда проснулась вечером, Киры по-прежнему дома не было, ее телефон молчал. Обзвонив всех ее друзей, чьи номера значились в записной книжке, Анна испугалась не на шутку. Взяв полагающиеся ей отгулы на работе, утром она отправилась в полицию. Заявление о пропаже человека приняли сразу. Только вот девочку так и не нашли.

***

Анна о своей дочке не забывала никогда, но не понимала, почему она вдруг вспомнила о Вере. Для поиска дочери Анна брала отгулы, а потом сразу – отпуск, а когда вышла на работу, Веры в клинике уже не было. Пациентку в стабильном состоянии забрала сестра, тщательно записав назначенное врачом лечение.

Анна встала с дивана, сегодня выходной, нужно взять себя в руки и жить дальше. Через несколько дней будет Новый год. Очередной Новый год без Киры. Она подошла к елке, которую ей принес Кирилл. Даже его имя напоминало Анне о дочери. Мыслями она опять вернулась в год пропажи своей девочки. Вспоминала, как подавала заявление.

– Здравствуйте, капитан полиции Журавлев Кирилл Дмитриевич, – представился мужчина, – что у вас случилось?

Анна, еле сдерживая слезы, рассказала о пропаже дочери, о том, что обзвонила всех друзей и о том, что Кира не отвечала на звонки.

– Заявление примем, конечно, – сочувственно кивнул Кирилл Дмитриевич, – но вы понимаете, что подростки часто убегают из дома. Скажите, у вас с дочерью были конфликты?

– Нет, что вы! – воскликнула Анна. – У нас прекрасные отношения! Кира неплохо учится, у нее много друзей. Я не понимаю, что могло случиться.

Кирилл задавал вопросы, внимательно выслушивая каждое слово Анны, записывая все детали. Он пообещал сделать все возможное, чтобы найти Киру.

Пять лет капитан Журавлев упорно занимался делом о пропаже девочки. Были проверены все возможные версии: уход из дома, несчастный случай, похищение. Кирилл лично опрашивал друзей Киры, одноклассников, учителей, соседей. Он изучал записи с камер видеонаблюдения, проверял списки пассажиров автобусов и поездов, работал с базами данных пропавших без вести. Кирилл нашел ее друзей, с которыми она провела последний вечер. Честно говоря, с такими друзьями и врагов не нужно. Он копал под каждого из них, но раскрыв параллельно несколько дел, к которым эти «кадры» оказались причастны, так ничего и не узнал о Кире. Она в тот вечер словно растворилась в воздухе.

Анна все эти годы жила в кошмаре. Надежда сменялась отчаянием, вера – безысходностью. Кирилл стал для нее опорой в этом тяжелом испытании. Он регулярно сообщал ей о ходе расследования, поддерживал, утешал.

– Никаких новых зацепок, – тяжело вздыхая, сказал Кирилл однажды, приехав к Анне после очередного дня поисков. – Прости.

– Я знаю, что ты делаешь все возможное, – тихо ответила Анна, голос ее дрожал. – Спасибо тебе.

– Анна, – Кирилл взял ее за руку. – Ты не должна сдаваться. Мы обязательно ее найдем.

– Я уже почти не верю. – Анна горько заплакала. – Пять лет! Пять лет ее нет!

Кирилл обнял ее, прижимая к себе.

– Не плачь, – шептал он, гладя ее по волосам. – Я с тобой. Я буду рядом.

В тот вечер они впервые заговорили не как полицейский и потерпевшая, а как мужчина и женщина, объединенные общим горем. Кирилл остался у Анны. Он не мог вернуть ей дочь, но мог подарить свое тепло, свою заботу, свою любовь. И эта любовь давала ей силы жить дальше.

Анна очнулась от воспоминаний. На что она продолжает надеяться? А ведь продолжает. Именно поэтому она отклонила предложение Кирилла. Ей казалось, что если заведет семью, то этим предаст свою девочку. Она узнала, какие у Киры были «друзья», с кем она виделась в вечер исчезновения. А ведь думала, что хорошо знает дочь.

***

Кирилл рассказал, как проводил допросы. Большинство из этой компании было просто в невменяемом состоянии от избытка алкоголя, а те двое, кто видел, как Кира вышла из комнаты, давали разные показания, никак не помогая поиску.

Первым из этих двоих был Лёха, долговязый парень с бегающими глазами.

– Ну, Кира, да, была там, – мямлил он, нервно теребя рукав куртки. – Мы все там были. Бухали, курили.Потом она куда-то ушла. В туалет, вроде. Больше я ее не видел.

– В какой туалет? – давил Кирилл. – Перед дверью в туалет на полу спал вон тот бугай! Я его допросил, он Киры не видел. Вряд ли она смогла через него перелезть.

– Ну, не знаю. Может, ошиблась дверью. Темно там было.

Следующая – Марина, девушка с вызывающим макияжем и вульгарным маникюром.

– Кира? А, эта. Да, тусовалась с нами. Потом слиняла куда-то. С каким-то парнем, вроде. Не знаю, кто он. Первый раз видела.

– Каким парнем? Опиши его! – потребовал Кирилл.

Марина пожала плечами:

– Да откуда я знаю? Темно было. Высокий, вроде. В куртке.

– А что за куртка? Какого цвета?

– Да какая разница? Я не обращала внимания. Отвалите от меня!

Кирилл решил провести очную ставку между Лёхой и Мариной.

– Так, значит, Кира ушла с каким-то парнем? – обратился он к Лёхе. – Ты его видел?

Лёха испуганно посмотрел на Марину, потом на Кирилла:

– Нет. Никакого парня не было. Она ушла одна. В туалет.

– А ты говоришь, с парнем, – Кирилл повернулся к Марине. – Так с кем она ушла?

Марина злобно посмотрела на Лёху:

– С парнем! Я своими глазами видела! Этот. Забыла, как его. В общем, высокий такой.

– Лёха, ты уверен, что никакого парня не было? – настаивал Кирилл.

Лёха сник:

– Ну… может, и был… Я не помню… Темно было…

Было видно, что парень готов был признаться в чем угодно, лишь бы капитан полиции прекратил уже задавать одни и те же вопросы.

Кофе на плите закипел. Анна налила его в кружку, отхлебнула и подошла к окну. За окном мело. Вдруг в памяти всплыл сон, он приснился под утро: она летела над замком величественным и мрачным одновременно. Замок стоял на скале, а далеко внизу о камни билось море. И мысли опять обратились к Вере, которая рвалась в замок над морем к своим дочерям.

5. Сон Ольги.

Утро субботы встретило метелью и морозом. Не сходив вечером в магазин за продуктами, пришлось собираться в него с утра. Ольга вспомнила про свой амулет, нареченный защитником от холода. Достала его из шкатулки и надела с футболкой под толстый свитер. У футболки был глубокий V-образный вырез, поэтому кулон оказался прямо на коже. И всю дорогу до магазина Оля удивлялась, как же от него тепло.

В торговом центре оказалось жарко и многолюдно. Прежде, чем купить продукты, Ольга поднялась на второй этаж в отдел подарков, чтобы взять для них упаковку. Сами подарки она покупала в течение последней рабочей недели, осталось теперь их только упаковать. Купив пять листов красивой подарочной бумаги, Ольга перешла в отдел «Четыре лапы».

Маруся тоже заслуживала подарка, да и корма заканчивались. Оля, изучив автоматические кормушки-поилки с дозатором и таймером подачи корма от двух до четырех раз в сутки, выбрала достойный вариант по цене и качеству. Оплатила чудо техники вместе с кормами и отправилась за продуктами. Купила все необходимое на ближайшие выходные и к новогоднему столу взяла только то, что за четыре дня не испортится. Необходимо еще спросить у Наташи, что именно принести. Иначе был риск, что все гости придут с одним и тем же: только с алкогольными напитками или только со сладким, к примеру.

Дома Оля сварила куриный суп с домашней лапшой, нажарила котлет, сделала салат, заварила чай с имбирем. Наконец с удовольствием поела и села почитать книгу. В романе действие происходило в средневековом замке, часть окон которого выходило на бушующее море. То, что оно в книге присутствовало, сразу добавляло произведению плюсов.

Пришло СМС от мамы: «Дочь, Егор будет в воскресенье. На вокзал приезжает в полдевятого вечера, до тебя в течение часа доберется. Целуем. Позвони, как получишь гостинцы».

Остаток дня прошел за изучением кормушки. Маруся сначала отнеслась к агрегату насторожено, но потом и попила из него, и поела, и заурчала довольно. Видимо подарок понравился. Незаметно стемнело, и Ольга отправилась спать.

***

Ночь выдалась странной и беспокойной: Оля то засыпала, то вздрагивала и просыпалась. Ей снилось, что она летит высоко в небе, но почему-то до мельчайших подробностей видит каждый кустик, каждую травинку на земле. Изображение далеко под ней было настолько детальным с такой насыщенной, сверхъестественной яркостью цветов, что с непривычки кружилась голова.

Удивляло, что почему-то страха высоты не было вовсе. Ольга повернула голову и с гордостью отметила, что размах ее пестрых крыльев точно не меньше двух метров. Она физически ощущала их мощь и силу.

Затем она обратила внимание, что под белым брюхом свисают две мощные желтые лапы просто с устрашающе гигантскими, острыми как лезвия когтями. И еще этот неумолимый голод, до чего же нестерпимо хочется есть!

Вдруг далеко внизу она увидела олененка, сложила крылья и мгновенно спикировала на него. Она убила жертву одним мощным ударом лап и стала жадно рвать его плоть когтями.

С резким криком Ольга проснулась, рывком сев на постели. В ушах все еще свистел яростный ветер, как будто она продолжала камнем падать с огромной высоты, а во рту ощущался густой, металлический вкус крови. Наверное, язык прикусила, но какой же пугающе реалистичный сон!

Оля попила воды и поняла, что больше не уснет. Она залезла в Интернет и, разглядывая орлов, решила, что для размера приснившейся птицы больше всего подходит Южноамериканская гарпия. Это вид хищных птиц из семейства ястребиных. Единственный вид своего рода. Некоторыми авторами считался крупнейшим по весу орлом в мире. И внешне она была очень похожа.

Потом Ольга набрала в поисковой строке слово «гарпия» и кроме птиц в подборке вышла информация о мифических гарпиях: в древнегреческой мифологии – полуженщины-полуптицы. О гарпиях рассказывали самые древние греческие мифы, в них олицетворяли страшную мощь штормов и бурь. Также считалось, что они похищают души мёртвых.

«Вот это утро!» – подумала Оля, спать ей совсем расхотелось.

Она набрала Наташин номер и поздоровалась:

– Наташа, привет! Не разбудила?

– Нет, конечно, ты же знаешь, что я жаворонок, я давно на ногах, – бодро ответила Наташа.

– Мне тут приснился очень реалистичный сон. Хотела спросить, к чему снится птица в небе? У тебя был сонник, ты его хвалила. А то в интернете, наверняка, тучи объяснений и все разные, – быстро проговорила Ольга, предвкушая очередную порцию Наташиной «эзотерики».

– Сейчас, погоди, возьму его с полки. Итак, если вам приснилась летящая птица, то в ближайшее время вы сможете исполнить свою мечту. А какая она была? Красивая? – спросила Наташа, шурша страницами.

– Да, просто роскошная: белоснежное брюхо, пестрые крылья, желтые лапы, размах крыльев метра два, не меньше, – мечтательно протянула Оля.

– Сон, в котором птица носит броское и красивое оперение, предсказывает успех в любви, которая будет взаимной, – торжественно провозгласила Наташа.

Ольга засмеялась:

– Ната, ты как ориентированная на чаянья клиента гадалка.

– Олька, ну здесь так написано! – немного обиженно ответила Наташа.

– Ладно, ладно, не кипятись. Но это не все: я не просто видела сегодня во сне птицу, я была ею. Это что значит? – спросила Оля, поерзав на кровати.

– Хм, интересный поворот. Летать, будучи птицей, – часто символизирует желание освободиться от ограничений. Это может быть связано с желанием вырваться из рутины, избавиться от стрессов. В данном случае крылья означают поддержку или помощь со стороны, – прочитала Наташа.

– И еще, ты помнишь, я высоты боюсь? А здесь ничего не боялась. Летела себе и любовалась на свои крылья, – добавила Ольга, вспоминая необычное ощущение полета.

– Если вы летаете высоко и уверенно, это может указывать на то, что вы готовы справиться с трудностями и преодолеть любые препятствия. Сон может символизировать освобождение от старых переживаний и возможность начать новую главу жизни, – с энтузиазмом продолжила Наташа.

– Пока все неплохо. А что, если я еще и когти видела? Огромные такие! – воскликнула Оля, поежившись.

– Когти… Сейчас посмотрю… Ммм… про когти здесь нет, – протянула Наташа, листая страницы.

– Оль, а что еще во сне ты делала? Ну, там пела птичьи песни, откладывала яйца, садилась на что-то? – поинтересовалась Наташа.

– Нет, ничего такого. Все гораздо хуже. Я во сне ела, – тихо произнесла Ольга, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

– Ела? – удивленно переспросила Наташа.

– Да, разорвала в клочья ни в чем неповинного олененка и жадно глотала сырое мясо. До сих пор в себя прийти не могу, – с отвращением сказала Оля, морщась.

– Здесь нет про «рвать и есть сырое мясо». Значит, ты была хищницей? – спросила Наташа после недолгой паузы.

– Да, интернет показал, что я была Южноамериканской гарпией. Это вид хищных птиц из семейства ястребиных. Некоторыми авторами считается крупнейшим по весу орлом в мире, – пояснила Оля.

– Ого! Видеть себя в сновидении хищной птицей предвещает возможный обман со стороны близких людей, – прочитала Наташа с ноткой тревоги в голосе.

– Ну вот, опять. Только не это, – вздохнула Ольга, чувствуя, как хорошее настроение начинает испаряться.

– Не бери в голову, тут еще написано, что, скорее всего, человек просто устал от всех трудностей, неприятностей и проблем и очень хочет улететь от всего этого как можно дальше, – быстро проговорила Наташа.

– Я понимаю, это шутка. Не верю я во все это, – ответила Оля. – Просто хотела с тобой поболтать. Усталость сказывается, конечно, но впереди такие длинные новогодние праздники, что успеем и отдохнуть, и нервы привести в порядок.

– А фигуру испортить. Я столько новых рецептов нашла для Новогоднего стола. И Лиля «Монастырскую избу» испечет, а это мой любимый торт, – загрустила Наташа.

– Ничего, мы с тобой в спортзал сходим. Лучше скажи, что мне к столу принести.

– Оль, исключительно себя принеси, пожалуйста. Еды и без того будет столько, что за неделю не съесть.

– Нет, Ната, так не пойдет. Ладно, тогда моя фантазия ничем не ограничена, я подумаю, что приготовить.

– Давай-давай, порази Игоря. Пусть увидит, что ты не только красавица, но и умница, – Наташа весело засмеялась.

– Ох, не нравится мне эта идея со знакомством, – нахмурилась Ольга.

– Это ты обожглась на молоке и дуешь теперь на воду, – сказала Наташа серьезно. – До сих пор чувствую себя виноватой, что тебя с Русланом познакомила.

– Не бери в голову, на нем не было написано, что он за птица. Не будем о грустном. Пойду лучше проведу ревизию своего гардероба на предмет праздничного наряда.

– Давай! Скоро увидимся, Оль, пока.

Ольга выпила кофе, покормила Марусю, сделала «ленивый» штрудель: вместо теста взяла лаваш, промазала его сливочным маслом, выложила начинку, посыпала корицей, завернула рулетом, сверху опять кисточкой с растопленным маслом прошлась, недолго потомила в духовке и вуаля! Время выбирать наряд на Новый год.

Она померила брюки с блузками, затем платья. На пороге год змеи, но цвета могут быть разные: все оттенки зелёного, песочный, серый, коричневый, чёрный и даже красный и золотой. Красный, конечно, беспроигрышный вариант, и у нее есть одно очень даже красивое платье. Оля надела его, покрутилась перед зеркалом и осталась довольна своим выбором.

Время летело, но сон все равно не шел из головы. Приснится же такое! И еще вечером приедет с передачей от родителей ее бывший сосед. Даже любопытно, каким он стал. Сколько она его не видела? Уже лет шесть.

Поздно вечером, завернув себя с Марусей в мягкий плед, Ольга читала, когда в дверь позвонили. На часах было без четверти десять. Девушка сняла урчащую подружку с колен и пошла открывать.

6. Встреча.

На пороге, слегка наклонив к правому плечу голову, стоял ее бывший сосед. Теперь он был на полголовы выше Ольги, обладал спортивным телосложением и густыми средней длины слегка взъерошенными темными волосами. Егор стоял и вежливо улыбался. При этом его улыбка была очень приятной и могла бы растопить любое сердце, если бы не глаза: темные, непроницаемые, они не улыбались, а смотрели на Ольгу внимательно.

– Как на экзамене, – подумала Оля, только вот ответа на невысказанный им вопрос она не знала.

Вслух при этом сказала:

– Вечер добрый, Егор! Проходи, пожалуйста.

Егор ступил в прихожую и, поставив на пол две огромные сумки, шагнул обратно к двери, сказав:

– Поздно уже. Я пойду, мне еще в гостиницу заселяться.

– Постой, возьми, пожалуйста, подарки для моих родителей, – Оля протянула пакет и взялась за сумки, чтобы отнести мамины заготовки на кухню, дернуть вверх дернула, но поднять не смогла.

– Ой, погоди, они тяжелые, давай я! Куда нести? – Егор быстро разулся, подхватил сумки и двинулся в указанном направлении.

Оля шла сзади, и думала, что он принес такие тяжести, а она его, как курьера, сразу же отпустила. Нужно хотя бы угостить человека чаем, вот штрудель и пригодился.

– Егор, снимай верхнюю одежду, мой руки, будем пить чай. Давай-давай, это не обсуждается.

Егор не стал отказываться. Скинув куртку, он направился в ванную и, вымыв руки, прошел на кухню, где с интересом огляделся. В квартире Ольги было уютно: на подоконнике цвел декабрист, на блюде лежал аппетитный пирог, а в воздухе витала какая-то особая, домашняя атмосфера. Когда Егор сел за стол, Ольга уже разлила чай по кружкам и, выудив из огромной родительской сумки, малиновое варенье накладывала его в вазочку на ножке.

– Как у тебя дела? Ты ведь уже работаешь? – спросил он, отпивая глоток горячего напитка.

Ольга улыбнулась:

– Да, работаю. В школе, учителем математики. В старших классах. Представляешь?

– Серьезно? – Егор удивленно поднял брови. – С подростками воюешь?

– Вот именно! – Ольга рассмеялась. – Иногда кажется, что у меня не классы, а террариум с кобрами, особенно выпускной одиннадцатый. У них на уме вместо ЕГЭ одни вечеринки. Но, знаешь, встречаются и очень интересные ребята. Например, в этом одиннадцатом классе есть Антон, так он задачи, которые я решаю за тридцать минут, используя какие-то свои собственные методы расчета, решает за пятнадцать. А иногда смотрит на задание и говорит: «Что тут решать, Ольга Николаевна? Тут же все понятно».

– Ну и ну, – Егор покачал головой, улыбаясь. – А ты что?

– А что я? Хвалю, конечно. Говорю, что он будущий Перельман. Покажи, что достижения ученика для тебя важны, и тогда он свернет горы! Но далеко не все старшеклассники тянутся к знаниям. Многие от них бегут как от огня, – Оля рассмеялась.

– А как твоя бабушка? – спросил Егор.

Ольга на секунду погрустнела.

– Бабушки больше нет, – тихо ответила она. – Недавно умерла. Оставила мне квартиру и кошку Марусю.

– Мне очень жаль, Оля, – Егор сочувственно посмотрел на нее. – Крепись.

В этот момент в кухню царственно вплыла Маруся. Она мяукнула, будто здороваясь, и запрыгнула к нему на колени.

– Какая красавица! Трехцветная, плюшевая на ощупь, – воскликнул Егор, наглаживая Марусю, пока та пела ему песни. При этом его лицо стало таким радостным и юным, что ни мускулистое тело, ни неспешные уверенные движения не прибавляли ему ни дня. Перед Олей сидел Егорка.

– А почему ты к родителям на Новый год не поехала, случилось что-то?

– Случилось, – Оля рассмеялась. – Мама с папой ждут внуков, говорят уже пора! Придется искать продолжателя рода на молодежной тусовке. Встречу праздник в кругу друзей.

– Как здорово, когда жизнь четко распланирована. И раз пришло время подумать о наследниках, зачем его впустую тратить.

Лицо Егора снова изменилось: в глазах насмешка, упрямо выдвинутый вперед подбородок. И так не понравилось Оле это иронично-пренебрежительное отношение, что она пожалела о своем гостеприимстве.

Егор поднялся и собрался уходить, но вдруг замер, разглядывая грудь Ольги. Оля от неожиданности забыла, что намеривалась сказать в ответ, не понимая причину столь явного интереса. Что она знает об этом выросшем ребенке? Адекватен ли он вообще?

– Красивый кулон, так филигранно вырезан из дерева. А узор под птицей вообще стоит запомнить и использовать на фасадах мебели. Я ведь учусь в университете дизайну, поэтому такие находки мне крайне интересны, – подал голос Егор.

И вот тут Ольге стало невыносимо стыдно: мало того, что ее бывший сосед принес неподъемные сумки, интересовался ее жизнью, так она еще и нехорошо о нем подумала. И даже не спросила, чем он занимается, чаю предложила. А нужно было накормить. Егор ведь с дороги, блюдце из-под пирога едва не вылизал, ни крошки не оставил.

– Егор, поздно уже! У меня две комнаты, постелю тебе в гостиной на диване. И давай ужинать. Явно начали мы не с того, со сладкого, – Оля улыбалась, но чувствовала себя не в своей тарелке.

Покормив гостя и выдав ему комплект постельного белья, она ушла в спальню.

***

Стало немного легче на душе. Набирать маму было уже поздно, поэтому Ольга отправила ей сообщение, что гостинцы до нее доехали в лучшем виде. В этот момент раздался звонок. Кто же это в такой час? Оля пошла к входной двери, краем глаза отметив, что Егор стоит у двери в гостиную.

На пороге с ноги на ногу переминался Руслан с букетом белых роз. Ольга затаила дыхание, не веря своим глазам. Как он мог прийти сюда снова? Она ненавидела его за то, что он так беззастенчиво нарушает ее границы, но в то же время в ней возникло странное чувство – какое-то смешение злости и печали.

– Оля, – начал Руслан, стараясь говорить с теплотой в голосе, – я хотел поговорить. Я до сих пор не знаю, на что ты злишься. И Наташа молчит как партизан. Чем я тебя обидел?

Он смотрел такими ясными глазами, что если бы Ольга не слышала своими ушами тот разговор, никогда бы не поверила, каким циничным и грубым Руслан может быть. Она не ответила, просто стояла на месте, держа дверь приоткрытой, пока эти мысли проносились в ее голове. Руслан понял ее замешательство по-своему и, оттерев девушку плечом, вломился в прихожую. В эту минуту Оля порадовалась, что она не одна.

– Уходи, пожалуйста. Не нужно ничего выяснять, – ее голос выдал, что сложившаяся ситуация ей не приятна.

– Но, Оля, возможно, ты обиделась, что я выпил на дне рождения лишнего. Только скажи, больше ни капли в рот не возьму, – снова обаятельная улыбка, располагающий взгляд.

– Руслан, я бы хотела, чтобы ты забыл сюда дорогу. Я очень рада, что нас с тобой ничего не связывает, – Ольга начала терять терпение.

– Оленька, что ты такое говоришь. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь.

«Откуда только берется такая проникновенная дрожь в голосе. Какой талант пропадает», – в очередной раз подумала Ольга, а вслух сказала:

– Вот именно поэтому, что я прекрасно знаю, как ты ко мне относишься, я и не хочу тебя больше видеть.

– Да о чем ты, в конце концов, толкуешь? Что ты знаешь? – Руслан начал злиться, видимо, потому что не любил, когда события развивались не по его сценарию.

Он попытался притянуть девушку к себе, но тут глаза его удивленно округлились. За спиной Ольги неслышно появился Егор.

– Оля, кто это? – спросил Егор, глядя на Руслана, его голос был спокойным, но в нем чувствовалась угроза.

– Это просто знакомый, – решительно произнесла Ольга. – И он уже уходит.

– Просто знакомый? Вообще-то я твой жених. Быстро же ты мне нашла замену. А все из себя недотрогу корчила, – Руслан выглядел взбешенным. Вся его приятная личина сошла в одно мгновение, обнажив злобную и мелочную натуру.

– Забудь сюда дорогу. Это мой молодой человек, и я его люблю, – спокойно ответила Ольга, обнимая Егора за талию и целуя в щеку. Егор обнял Ольгу в ответ.

– Ах ты, дешевка, мужика себе завела. Я до последнего тебе верил и думал, что это знакомый или родственник, – Руслан был полон праведного гнева.

– А вот это тебя не касается. Не теряй время, забирай свой букет и иди искать очередную простушку, – Оле с самого начала был неприятен разговор, а теперь она еле сдерживалась. – Большая удача, что я вовремя услышала, как ты обсуждаешь свои планы с другом, что тебе нужна только моя квартира.

– Вот оно что, а я голову ломал, как такая глупая курица, как ты, может что-то заподозрить, – Руслан зашелся в крике, брызгая слюной.

Но выговориться он не успел. Егор, не выдержав, схватил его за шиворот и силой вытолкал за порог. Часть цветов рассыпалась по прихожей. Оля их собрала, выкинула в красное от злости лицо Руслана и закрыла дверь на замок.

– Егор, мне очень неудобно, что ты стал свидетелем этой сцены. Прости, пожалуйста, – сказала Ольга, не поднимая глаз.

– Тебе не за что извиняться. Хорошо, что я не ушел. Возможно, понимая, что может встретить здесь отпор, это ничтожество больше сюда не сунется. Почему он называл себя твоим женихом?

– У него были далеко идущие планы на мою недвижимость. Это неприятно и мерзко. Благодаря счастливому случаю, наши отношения не зашли далеко и прекратились в самом начале, – Оля вздохнула. – Это был долгий день. Пойдем спать. Большое спасибо тебе, Егор, за помощь.

– Рад был помочь. Спокойной ночи! – Егор заправил кудрявую прядь Ольге за ухо.

Оля зашла в спальню. Теперь, наверное, стоит вспомнить о бабушкиной аптечке. Там точно есть снотворное, она видела, когда выкидывала все просроченные лекарства. Окончание учебной четверти было напряженным, видимо, поэтому сдают нервы. Необходимо принять средство, чтобы крепко спать и не просыпаться с криками. Иначе ее гость бог весть, что о ней подумает. Она запила таблетку водой и свернулась клубочком под одеялом.

7. Переход.

То, что прием снотворного будет роковой ошибкой, Оля не знала. Сначала она на самом деле уснула глубоко и без сновидений, но вскоре сознание вернулось, и она опять летела на головокружительной высоте.

Далеко внизу безраздельно царило лето: зеленые поля сменились густым лесом, а затем потянулось бескрайнее, сверкающее на солнце море. Точнее это был широкий морской залив, пересекая который, Ольга приближалась к мрачному скалистому берегу с замком.

На фоне светлого, безмятежного неба, казалось, что замок, возвышающийся на отвесном обрыве, был вырезан из самой тьмы. Он пугал своими мрачными готическими очертаниями, разрезал пространство изогнутыми шпилями и утонченными арками, давил чернотой темных каменных стен, увитых дикой зеленью.

На самой вершине одной из башен чернело открытое окно, его изысканные арочные формы и резные наличники, обветренные временем, создавали впечатление, будто окно смотрит на мир с высоты надменным взором, наблюдая за бескрайним морем и его бесконечными волнами.

Взмахнув мощными крыльями, Ольга стремительно влетела внутрь и увидела под собой широкую кровать на кованых звериных лапах, а на ложе – бледную девушку. Её черные, как смоль, волосы рассыпались по белоснежной подушке, на ней была изысканная ночная рубашка с легким и воздушным кружевом по краям, напоминающим морскую пену. Оно нервно трепетало от вихря, который, закручиваясь, зарождался в изголовье.

Незнакомка заметалась во власти кошмара, на ее лбу выступила испарина, глаза внезапно распахнулись, тело выгнулось дугой, из горла вырвался крик, полный нечеловеческой боли. В тот же миг Ольга увидела над собой хищную птицу и жуткие длинные когти у самого своего лица.

Дверь в комнату с грохотом распахнулась, внутрь вбежал огромный воин, свирепо размахивающий мечом. Оля не могла пошевелиться, тело стало чужим и не слушалось, она больше не летела, а лежала на кровати. Все, что смогла сделать – в ужасе зажмуриться.

«Больше никогда-никогда никакого снотворного», – мысленно пообещала себе Ольга и осторожно приоткрыла глаза.

Великан вкладывал меч в ножны и закрывал окно, у его ног валялись несколько длинных пестрых перьев, но самой птицы нигде не было видно.

– Это еще что такое? Как ты посмел ворваться в комнату госпожи Оливии? Твое место за дверью! – голос вошедшей в комнату дамы звенел от возмущения, она указывала трясущейся от гнева рукой великануна дверь. Это была высокая красивая женщина лет тридцати, статная, с властным надменным лицом, уверенная, что ее просто нельзя ослушаться.

– Госпожа Ада, простите, но госпожа Оливия кричала! – пытался оправдаться воин, склонив голову. – Я бросился на крик, а тут гарпия с когтями у самой шеи госпожи!

– Что за чушь ты несешь? Гарпии не залетают в жилища и не нападают на людей!

– Госпожа Ада, посмотрите, вот на окне следы от ее когтей и перья, которые я срубил мечом.

– Действительно, очень глубокие борозды, – госпожа Ада задумчиво покрутила в руках перо, – быстрее бы господин вернулся, а то все мы на костер отправимся, если с госпожой в его отсутствие что-то случится. Ты все еще здесь? Вон пошел! И служанку сюда живо!

Не успела дверь закрыться, как тут же снова открылась, впустив худенькую испуганную девушку.

– Где тебя носило? Сколько ты вчера налила госпоже сонного корня, почему она до сих пор в себя не пришла? – госпожа Ада видимо не собиралась успокаиваться, но склонившись над Ольгой, заговорила ласковым голосом, не меняя при этом выражения холодных глаз:

– Оливия, как вы себя чувствуете? Вам приснился дурной сон? Вы видели здесь птицу?

Оля смотрела, все слышала, но язык не повиновался. Ее руки и ноги так же не слушались, это были уже не крылья и не лапы. Болела голова, что-то смущало сильнее всего увиденного, но мысль ускользала.

– Помоги госпоже встать и одеться, завтрак подашь сюда, ей пока рано спускаться. Может показать ее целителю?

– Не нужно врачей? – наконец смогла подать голос Ольга.

И тут она поняла, что ее больше всего удивляло: «На каком языке они говорят? Почему я его понимаю и на нем отвечаю? Может я перепутала таблетку и приняла какую-то, вызывающую обширные галлюцинации?»

– Кого не нужно? – не поняла госпожа Ада. И не дождавшись ответа, покинула комнату.

– Госпожа Оливия, попытайтесь сесть, я расчешу вам волосы.

Оля с трудом села, решив не спорить с порождениями своего сознания, сил на это не было. Служанка попросила поднять руки, помогла снять рубашку и надеть, как она его назвала, нижнее платье. Под ночной рубашкой оказались забавные панталоны, а нижнее платье не особо от этой рубашки отличалось. Настала очередь верхнего платья, оно было удивительным: из бархата нежного кремового оттенка, с длинными рукавами и облегающим корсетом, плавно переходящим в широкую юбку, украшенную изысканной вышивкой из жемчуга.

Ольга не могла вспомнить, где видела нечто подобное, придумать такое великолепие было трудно. И без посторонней помощи такое платье было сложно и надеть, и снять из-за обилия крючков и шнуровки. Еще что-то не так с ней самой: и руки, и ноги казались не своими, а уж волосы так и вовсе черные и очень длинные.

– Как тебя зовут? – спросила Оля девушку, которая очень быстро сооружала на ее голове сложную прическу.

– Госпожа, вы не должны называть меня по имени. Но если вам так удобно, когда никто не слышит, то зовите меня Ия. Сейчас подам вам завтрак. Я побоялась переспросить у госпожи Ады, нужно ли приглашать к вам целителя?

– Спасибо, целителя не нужно.

Ия вышла из покоев, а Ольга огляделась. Стены комнаты, выложенные тесаным камнем, были скрыты под слоем тяжелых гобеленов, изображающих замок над морем в разных ракурсах и сцены охоты. В толще стен виднелись глубокие ниши, служившие своего рода полками, на которых размещались статуэтки и декоративные сосуды. В одной из таких ниш, обрамленной резным деревом, красовалось зеркало в изящной серебряной раме, отражающее свет и создающее иллюзию большего пространства. Яркие краски гобеленов придавали помещению тепло и уют. На холодном каменном полу раскинулся толстый шерстяной ковер с замысловатыми узорами. Высокий сводчатый потолок терялся в полумраке, рассеиваемом лишь светом, льющимся из стрельчатых окон, забранных витражным стеклом.

Ольга сидела на огромной массивной кровати с мягкими перинами и пуховыми подушками. У изножья кровати располагался сундук, обитый кожей и украшенный коваными узорами. Рядом стоял туалетный столик из резного дерева, на котором покоились изящные гребни для волос, щетки из жесткой щетины и флаконы. В углу комнаты находился камин, отделанный изразцами. Огонь в камине не горел, но рядом ждали своего часа сложенные поленья, источавшие едва уловимый древесный аромат, смешанный с запахом сухих трав. На медном подносе лежали кочерга, щипцы и мехи, отполированные до блеска.

Неподалеку от камина стояло кресло с высокой спинкой, обитое бархатом, и стол, на котором лежали несколько книг. Аромат лаванды и роз, исходящий от цветов в вазах, наполнял воздух в комнате тонким, изысканным благоуханием. У одной из стен стоял большой шкаф, из которого Ия ранее достала платья, помогая Ольге переодеваться.

Оля встала и побрела вдоль стен в сторону зеркала. В своем сне она выглядела сногсшибательно: рост от ста восьмидесяти до ста восьмидесяти пяти, тонкая талия, большая грудь. Грудь обратила на себя внимание еще при затягивании корсета. Бедра тоже шире тех, к которым она привыкла, большие карие глаза, пушистые ресницы, аккуратный носик, красиво очерченный рот. Оля залюбовалась отражением, из зеркала на нее смотрела незнакомка с кровати на звериных лапах.

Повернувшись к кровати лицом, Ольга без труда эти самые лапы обнаружила. В покоях кроме входной двери была еще одна дверь. Толкнув ее, она оказалась в ванной комнате: ванна была тоже на звериных лапах, а эта ваза, должно быть, унитаз, а этот выступ – кран! Нажала на выступ, и побежала вода. Очень неплохо для старинного замка, вполне нормально для галлюцинации. Ее полностью одели и причесали, а вот умыться никто не предложил. Может здесь принято это делать через день? Умыв лицо, промокнула его лежащим рядом полотенцем, зубной щетки нигде не наблюдалось. Пора просыпаться, зубы она почистит дома.

Оля вернулась в комнату, Ии там не было, но стол был весь заставлен едой. Похоже, едят здесь сразу на неделю. Она подошла к окну, через которое недавно влетела, и увидела, что на подоконнике действительно видны борозды. Ольга открыла створку, посмотрела вниз, и отпрянула.

Под окном была пропасть: очень далеко внизу о скалы билось море. Оля с детства боялась высоты и старалась избегать любых мест на возвышенностях, так как у нее появлялось желание спрыгнуть. Позже она узнала, что это не редкость: такое желание называется «зов пустоты». Сейчас манила вниз не только пустота, также вниз звало море. Да и чего бояться, сюда она прилетела по воздуху, прыгнуть вниз навстречу морю – не самый плохой способ проснуться.

Ольге начало казаться, что она впадает в транс: каждая волна, поднимаясь, словно пыталась обнять камни, но, достигнув их, с громким шипением распадалась на миллионы капель, которые сверкали, как драгоценные камни, на фоне серых скал. Этот хоровод стихии сопровождался мелодичным рокотом, он звучал, как древняя симфония, наполненная силой и страстью, вызывая в душе ощущения вечного движения и бесконечного хода времени. Ольга взобралась на подоконник, раскинула руки, но шагнуть не успела.

– Оля, что ты, черт возьми, удумала? Очнись! Посмотри на меня немедленно! – беловолосый великан тряс ее как тряпичную куклу. Самое странное, что сейчас он говорил по-русски, но с каким-то акцентом. При этом, видимо, сердился: сжал зубы, выдвинув вперед подбородок.

«Где-то я уже недавно видела подобное проявление эмоций», – отрешенно подумала Ольга, и как полагается благородной госпоже от обилия пережитого потеряла сознание.

8. Ментальный бой.

Егор долго крутился на диване, сон не шел. Он согласился остаться на ужин и ночлег. Просто понял, что если уйдет, как собирался, то, скорее всего, из Ольгиной жизни уйдет навсегда. Оказалось, очень правильно сделал, что остался. Такие персонажи как Руслан способны на самые неблаговидные поступки с теми, кто слабее. Думать про него совсем не хотелось. Егор начал вспоминать проведенный с Олей вечер.

А ведь она совсем не изменилась, даже стала как будто ниже ростом и еще более хрупкой. Или просто он продолжил расти. Ольга интересно рассказывала о своей жизни. Оказалось, что у нее есть очень ласковая кошка Маруся. И когда стало совсем по-домашнему уютно, Егор спросил Олю, почему на Новогодние каникулы она не едет к родителям. После ее ответа все очарование момента рухнуло: оказалось, что праздновать она будет в кругу друзей, где планирует найти себе парня. Ничего не изменилось: она по-прежнему ему не безразлична, а ей, как и раньше, нет до него дела.

Егор лежал и думал: «Самое главное у нее никого нет, до Нового года целых два дня. Он больше не маленький мальчик, и завтра же пригласит Олю на свидание».

Додумать не успел. Тишину разорвал сначала вой, а потом крик. Егор вскочил и помчался на звуки. Распахнул дверь и замер на пороге, картина перед ним открывалась нереальная: от окна на кровать падал лунный свет, в изголовье крутился вихрь, за головой Ольги на спинке кровати сидела Маруся и выла, шерсть ее стояла дыбом. Оля с закрытыми глазами выгибалась дугой и кричала на такой ноте, что казалось, не выдержит в окне стекло. Егор бросился к девушке и, схватив за плечи, легонько потряс, пытаясь разбудить. Ольга, не замолкая ни на миг, с силой вцепилась в его руки, мир перед глазами завертелся, и Егор провалился во тьму.

Сознание возвращалось к нему сначала через звуки: он услышал крик, потом увидел комнату и огромную хищную птицу, махал мечом, затем перед кем-то оправдывался. Чувство было такое, что находится в компьютерной игре, только правила ускользают, и своим героем он не особо управляет. Следом пришла головная боль, а вместе с ней навалился поток информации. Он сидел на полу у тяжелой дубовой двери, коридор тянулся узкой лентой, освещаемой лишь скудным светом, просачивающимся сквозь узкие стрельчатые окна, вмурованные высоко в толстых каменных стенах.

«Где я, черт возьми, нахожусь?» – сквозь боль вяло подумал Егор.

Выяснить не удалось, так как сознание стало уплывать, заволакиваясь туманом.

Вокруг теперь был мрачный лес, затянутый густым, молочным покровом. Гигантские деревья, словно призрачные исполины, вырисовывались из белой пелены, их корявые ветви цеплялись за одежду Егора, словно пытаясь удержать его в этом странном, нереальном мире. Под ногами пружинил влажный мох, а воздух был пропитан запахом прелой листвы и сырой земли. Лес казался бесконечным, полным таинственных шорохов и шепотов.

Егор шел на ощупь, туман скрывал все вокруг, лишь изредка сквозь него пробивались неясные очертания деревьев и кустов. Его не отпускало ощущение, что за ним наблюдал кто-то незримый. Внезапный крик разорвал тишину, заставляя Егора вздрогнуть. Сквозь туман проступила фигура средневекового воина, облаченного в тяжелые доспехи, блестящие даже в этом призрачном свете. В руке он сжимал меч, лезвие которого тускло мерцало.

Воин с яростным криком рванулся вперёд. Огромный меч опустился по широкой дуге, нацеленный разрубить противника пополам. Но Егор не отпрянул назад, а шагнул навстречу – внутрь смертельного радиуса, почти касаясь плечом руки противника. Пока великан по инерции завершал замах, теряя равновесие, Егор вложил всю массу тела в короткий толчок плечом в его бок, одновременно нанося жёсткий удар ребром стопы по опорному колену.

Раздался глухой хруст, и огромная фигура с рёвом завалилась набок. Меч вырвался из ослабевшего хвата и вонзился во влажную землю в паре шагов от них. Воин, рыча от злости и боли, перекатился и стал неуклюже подниматься, упираясь одной рукой в землю. Тяжёлые латы сковывали движения. Не тратя времени на попытки дотянуться до оружия, он, как разъяренный бык, рывком кинулся на Егора, намереваясь сбить его с ног и раздавить массой.

Егор ждал этого. Как только пальцы в латных перчатках сомкнулись на его плече, он тут же перехватил запястье противника обеими руками и одним слитным движением вывернул его, разворачиваясь всем телом. Чудовищная инерция противника сделала всю работу, потащив огромное тело за выкрученной рукой. Воин взвыл, его хватка разжалась, огромное тело с глухим ударом рухнуло на землю.

На этот раз он не пытался встать. Откатившись в сторону и зажимая повреждённую руку, воин, тяжело дыша, пополз прочь, к спасительной серой пелене. Густеющий туман быстро скрыл его фигуру, оставив Егора одного рядом с торчащим из земли мечом.

Егор, тяжело дыша, прислушался к тишине леса. Постояв несколько минут и успокоив дыхание, он медленно пошел к месту, где видел противника в последний раз. Стена оказалась настоящей, а в ней – закрытая массивная дверь. Но даже, если бы она была открыта, Егор не решился бы идти дальше. В этом странном месте следовало быть осторожным. Нужно сделать так, чтобы воин оттуда не смог выйти.

Только Егор подумал об этом, как увидел сложенные у стены дубовые доски, молоток и гвозди. Схватив инструменты, стал забивать дверь так, чтобы ее нельзя было открыть изнутри. Страшно болела голова, ситуация была абсурдной, как он в ней оказался и где вообще находился, он не знал. Прибив последнюю широкую доску, Егор выдернул из земли меч и зачем-то попытался нанести на нее узор, дерево оказалось странно податливым. Только когда узор был почти готов, он понял, что видел его на Олином кулоне с птицей. Вдруг узор вспыхнул ярким светом, в глазах потемнело, а затем сознание прояснилось. Вокруг был все тот же коридор, а сам он сидел у дубовой двери, завалившись на один бок.

Послышались легкие, почти бесшумные шаги. У двери остановилась девушка c худенькой фигуркой, бледным лицом, большими немного испуганными глазами, одетая в простое серое платье служанки, с волосами, убранными под белый чепец. Откуда-то Егору она была знакома: ее звали Ия.

– Эд, помоги мне со столом в покоях госпожи, – прошептала она, – блюда я уже принесла из кухни за несколько походов туда, пока ты спал на посту. Для тебя вот, – Ия протянула деревянную миску и кусок хлеба, – каша с мясом, хлеб и вода в кувшине. Поешь после.

В ее голосе, хоть Егор этого и не заметил, слышались робкие нотки заботы.

– Эд – это я, – внезапно понял Егор, – точнее Эдвард.

Подумаю об этом, когда она уйдет. В голове промелькнули обрывочные воспоминания, чужие, но почему-то до боли знакомые: тренировки во дворе замка, тяжелый меч в руке, суровый взгляд командира. И Ия мелькнула где-то на периферии сознания. Он с трудом поднялся. Тело Эдварда было сильным и выносливым, но Егор еще не привык к нему.

Механически, не обращая внимания на девушку, он переставил стол от камина ближе к окну. Ия бесшумно расставила блюда. Еды было слишком много для завтрака, по мнению Егора. На столе едва уместились жареная птица, рыба, сыр, фрукты, орехи, выпечка и напитки в кувшинах. Госпожи нигде не было.

Выйдя в коридор, Егор сел опять у двери и начал есть. Незамысловатая еда показалась ему удивительно сытной и вкусной, но порция, очевидно рассчитанная на крепкого гвардейца, быстро закончилась. Ия, забирая пустую миску и кувшин, бросила на него быстрый взгляд, полный какой-то неясной надежды, который Егор, погруженный в свои мысли, не заметил.

Итак, что у него было: во-первых, последнее четкое воспоминание – бег по коридору в Ольгину комнату и попытка ее разбудить. Лицо Оли, бледное и неподвижное, застывшее в памяти стоп-кадром. Затем – провал, пустота, обрыв.

Во-вторых, что-то произошло, и он оказался в непривычно большом, мощном теле. Словно это тяжелый скафандр. Егор двигался в нем неуклюже, с непривычной силой, ощущая каждый мускул, каждую связку. И этот язык – странный, архаичный, но понятный, словно он говорил на нем всю жизнь. Теперь он отзывается на другое имя, много всякого про себя помнит, хотя еще недавно не имел об этом никакого представления: тренировки с мечом, приказы командира, лица сослуживцев, жизнь, которой у него никогда не было. Все это переплелось, сливаясь в причудливый, пугающий калейдоскоп.

В-третьих, был этот настойчивый стук в голове, сопровождаемый потоком яростных, цветистых проклятий на том же неизвестном, но знакомом языке. Словно кто-то запертый бился изнутри, пытаясь вырваться. Егор вспомнил мрачный лес, окутанный туманом, битву с воином в тяжелых доспехах, каменную стену, заколоченную дверь и узор, вырезанный на последней доске. Узор с кулона Оли. Неужели этот узор, вспыхнувший перед потерей сознания, удерживал воина в ловушке? И этот воин – прежний хозяин тела, Эдвард? Судя по проклятиям, довольно вспыльчивый тип. Хорошо хоть, что его голос был еле слышен, словно доносился издалека. Что все-таки с языком? Егор попытался сказать фразу по-русски, получилось с диким акцентом. Этот мир изменил его, перекроил под себя.

Хорошо, идем дальше, в-четвертых, что случилось с Олей? Если мы попали в какой-то эпицентр бури, которая перенесла нас сюда, то Ольга где-то рядом. В памяти всплыл еще один обрывок: после пробуждения в этом теле он, Эдвард, отгонял огромного орла от молодой госпожи. Девушки по имени Оливия. Логично предположить, что теперь в ее теле Ольга. Необходимо, как можно быстрее это проверить.

Егор постучал, открыл дверь в покои госпожи, и увидел, как она, раскинув руки как крылья, балансирует на подоконнике. В два прыжка оказавшись у окна, он дернул Оливию вниз за пышную юбку, поймал на руки и, сбивчиво говоря с ней по-русски, попытался привести девушку в себя. Результат получился обратный: она вздохнула и лишилась чувств.

9. Невеста для княжества Тионель.

Оля очнулась, открыла глаза и охнула: сон упрямо не хотел заканчиваться. Под ней была все та же необъятная кровать, рядом на стуле восседал воин. Увидев, что она очнулась, великан неуклюже поднялся, задев ногой сундук у изножья, и заговорил:

– Оля, как зовут твою маму?

Ольга, приподнявшись на локте и недоуменно моргая, оглядела мягкие перины и машинально ответила:

– Анастасия Андреевна.

– Правильно. Значит это ты! – облегченно вздохнул воин, проводя рукой по своим светлым волосам. Он подошел к окну и выглянул наружу. Далеко внизу расстилалось море, в которое, опоздай он всего на миг, могла упасть Оля.

– Что значит это я? И откуда ты знаешь мою маму? – Ольга нахмурилась, озираясь по сторонам. Ее взгляд остановился на гобеленах, изображающих средневековый замок.

– Оля, это она тебя заставила прыгать? Оливия? – белокурый великан повернулся от окна и присел на край кровати, стараясь говорить тише.

– Никто меня не заставлял. Сюда ведь я прилетела, – Ольга завела прядь волос за ухо, задумавшись на мгновенье. – Я хотела улететь отсюда, хотела проснуться.

– Что значит, прилетела? – незнакомец недоуменно посмотрел на нее.

– Мне снилось, что я огромная птица. Я неслась над морем и влетела в это окно, – Оля указала на одно из стрельчатых окон. – Кто ты?

– Я Егор, твой сосед, просто пока немного застрял в этом теле на вырост, – сказал он и развел руки в стороны, став еще внушительнее.

Ольга кивнула, соглашаясь:

– Получается, я тоже застряла. Может мы просто сошли с ума?

– Ты же помнишь, что с ума поодиночке сходят. Это только гриппом все вместе болеют, – великан улыбнулся, стараясь подбодрить ее.

– Егор, это на самом деле ты? – Ольга с трудом сглотнула, ее глаза были на мокром месте. – Тебе не страшно? Ты вытащишь меня отсюда? Я к маме хочу.

– Оля, мы во всем разберемся. Ты только ответь, как тебе удалось справиться с Оливией? Ты слышишь голоса в своей голове? И садись есть, у тебя здесь столько вкусного. Силы тебе понадобятся, – Егор кивнул на стол с едой, оставленной служанкой.

Ольга медленно спустила ноги с кровати, встала и, немного пошатываясь, подошла к столу. Прислушалась к себе и, подумав, произнесла:

– Оливией здесь называют меня, я не понимаю твой вопрос.

Она взяла с подноса яблоко и, откусив кусочек, продолжила:

– Я ничего не слышу, я не знаю, где она. Егор, угощайся всем, что тебе понравится. Только пить нужно аккуратно, я слышала, что мне какой-то сонный корень добавляли.

– Значит, про себя новую ты ничего не знаешь, но зато в теле ты одна, – Егор набросился на еду.

– А ты там с кем-то? – Ольга с интересом наблюдала за ним.

– Да, здесь кроме меня Эдвард, он на меня напал, пока я был в отключке. Не сам, конечно, а ментальный он в моем видении. Теперь вот сидит за закрытой дверью и ругается в моей голове, что мешает думать, – Егор поморщился и потер висок. – Полагаю, он эту дверь разнес бы в щепки, но я интуитивно вырезал на ней орнамент с твоего птичьего талисмана. Судя по всему, сейчас я готовый клиент психушки с раздвоением личности.

– А где же тогда Оливия? Она улетела в птице? Она теперь в моем теле? Вместе с тобой и Марусей? – Ольга положила недоеденное яблоко на стол и присела на край кровати, подобрав под себя ноги.

– Надеюсь, нет. Мое тело там точно не оживет, – Егор налил воды из кувшина. – Давай я расскажу, что узнал от Эда. Кстати, я пробовал говорить по-русски. Получается с жутким акцентом. А потом на местный язык переходишь обратно и начинаешь слова подбирать. Решил пока с русским подождать, чтобы не путаться.

Ольга села к столу и в задумчивости стала поглощать все без разбору: и фрукты, и мясо с хлебом, и булочки, и орехи. Егор в уничтожении завтрака не отставал, ел впрок. Запил еду кисловатым ягодным напитком и, указав на один из гобеленов, начал рассказывать:

– Всего не знаю, провалы в памяти, но что успел считать, расскажу. Это не наша Земля, Оля. Другой мир земного типа.

– Другой мир? – Ольга замерла с куском мяса на полпути ко рту. – Как это?

– Не знаю как, но это так. Местные зовут его Протея. Видишь, на гобелене, над замком? – сказал Егор и подошел к изображению замка над морем. – Две луны. Альт и Минта. Солнце здесь называют Соль. Материков всего два, про второй ничего не скажу, на нашем расположено восемь княжеств.

– Княжеств? – Ольга отложила мясо и взяла другое яблоко. – Как в сказке!

– Только сказки здесь довольно жестокие. Каждое княжество – суверенное государство, где князь и царь, и бог. Эти государства постоянно меряются силами, пытаясь подмять под себя соседа. Наше княжество называется Тионель. Князя Герарда сейчас нет в замке, он с войском уехал на южную границу, там беспорядки.

– А кто здесь главный, пока он отсутствует? – Ольга откусила кусочек яблока.

– У него есть сестра Ада – местная домомучительница, судя по всему. Ты ее уже видела. Именно она давала нагоняй мне, точнее тогда еще Эдварду за то, что он ворвался к тебе в покои.

– Да, помню, генерал в юбке, – Ольга вновь взялась за мясо, заедая его орехами.

– И еще у князя есть две дочери: Эмилия и Розалия. Жена, Данелия, около семи лет назад скончалась, раньше это были ее покои, – Егор кивнул на комнату. – Ты, то есть Оливия, чужестранка из княжества Яснополье.

– Яснополье? – Ольга подняла брови. – Красивое название.

– Да, это дружественное княжество, отделенное от Тионеля горной грядой, но тоже с выходом к морю. Князь Герард заплатил огромные деньги за невесту Оливию. Она приплыла сюда на корабле со своей няней. Герард успел ее встретить, поселить в замок, приставил охранять Эдварда и уехал на границу наводить порядок.

– С Оливией приплыла няня, где же она?

– Няня захворала и через несколько дней умерла, – Егор вздохнул. – Оливия очень тосковала, почти не спала, поэтому ей и добавили сонный корень в питье.

– Сонный корень? – Ольга поежилась. – Я до сих пор себя чувствую вареной. Так, подожди, ты сказал, что князь заплатил деньги за невесту?

– Ага. Князь прислал с сообщением птицу, он возвращается на днях обратно. Очень торопится жениться на Оливии, – Егор вернулся к столу и взял грушу.

Оля подавилась:

– Егор, все это, конечно, интересно. Но Оливия – теперь я! И я замуж не собираюсь!!!

– Ольга, ну ты же искала продолжателя рода. А здесь князь!!!

У Ольги от возмущения покраснели щеки:

– Да как ты можешь? Да ты понимаешь, что мы можем не вернуться? Ты здесь мужчина, а я в этом мире вещь. Ты это понимаешь?

И Оля зарыдала. Не ожидавший столь бурной реакции Егор сгреб Ольгу в охапку и укачивал как маленького ребенка. Как известно, женщину нужно жалеть вне зависимости от глубины проблемы. А здесь такое! Здесь нервы, у кого хочешь, сдали бы.

– Ну, все, все, прости меня, Оленька, неудачно пошутил. Мы все узнаем, разберемся, выберемся! – Егор гладил девушку по спине и целовал в макушку.

– Егор, пожалуйста, пообещай, что не оставишь меня. Если не получится вернуться домой до приезда князя, то мы сбежим, обещаешь?

– Да, я никогда тебя не оставлю. Давай выйдем из замка. Тебе полезны прогулки. Проветришь голову после сонного корня. Осмотримся с тобой и подумаем, что дальше делать.

Ольга еще немного пошмыгала носом, посопела Егору в плечо, успокаиваясь, и подняв на него глаза, сказала:

– Мне страшно. Я всей душой хотела бы, чтобы это был сон, и можно было проснуться. Но во сне или наяву твоя защита – тот якорь, который позволяет держаться и не сойти с ума от происходящего.

– Все будет хорошо. Я рядом. Безвыходных ситуаций ведь не бывает, нужно просто хорошо подумать и поискать выход.

Постепенно спокойствие и уверенность Егора передались Ольге. Она посмотрела на свои босые ноги и направилась к массивному дубовому шкафу, темному и внушительному, как древний страж. Скрипнула тяжелая дверца, открывая взгляду содержимое нижних полок. Здесь, в полумраке, хранилось настоящее сокровище для любой средневековой модницы – обувь на все случаи жизни, хотя и весьма отличающаяся от привычных моделей. Никаких каблуков, платформ или шпилек – слава всем богам! – но и удобных кроссовок, конечно, тоже не наблюдалось. Оказывается, ничего на свете так не успокаивает женское сердце, как разглядывание нарядов или обуви.

Первое, что бросилось Оле в глаза, – это изящные туфельки из мягкой кожи, выделанной до бархатистости. Они напоминали балетки, но с заостренными, слегка вздернутыми носками. Некоторые были украшены тончайшей вышивкой шелковыми нитями, изображающей геральдические лилии и причудливые растительные орнаменты. Другие сверкали россыпью мелких жемчужин, словно капли утренней росы на лепестках цветов. Цвета варьировались от глубокого изумрудного до нежно-голубого, от солнечно-желтого до насыщенного рубинового. Казалось, здесь собраны все оттенки драгоценных камней.

Рядом с ними лежали более практичные обувные изделия – прочные кожаные ботинки, достигающие середины икры. Они явно предназначались для верховой езды или долгих пеших прогулок по пересеченной местности. Грубая кожа, толстые подошвы, металлические пряжки и заклепки – все говорило об их надежности и долговечности.Ольга подумала, что в такой обуви не страшны ни дождь, ни грязь, ни каменистые тропы. Только сейчас на улице лето, и в таких ботинках будет невыносимо жарко.

Еще дальше, в самом углу полки, Ольга разглядела нечто совсем необычное – высокие сапоги из тонкой, но прочной замши, украшенные затейливым тиснением. Они были свободными в голенище и собирались мягкими складками вокруг щиколотки. Ольга представила, как эффектно они будут смотреться с длинным платьем. Возможно, они предназначались для каких-то особых случаев, например, для бала или приема высокопоставленных гостей.

На самой нижней полке лежали простые кожаные сандалии, переплетенные тонкими ремешками. Они напоминали римские калиги, но были более изящными и легкими. Ольга подумала, что они идеально подойдут для жарких летних дней, когда носить закрытую обувь слишком душно. Однако для долгих прогулок они вряд ли сгодятся.

Разнообразие обуви поражало воображение. Ольга пыталась представить, к каким нарядам подходит каждая пара. Ей казалось, что она оказалась в мастерской сапожника, где собраны лучшие образцы его искусства. Выбор был настолько велик, что Ольга даже немного растерялась. Что же надеть? Что будет удобнее для незнакомого мира, в котором она очутилась? Выбор пал на балетки с россыпью жемчужин, которые по стилю и по цвету подходили под ее платье.

Пока Оля выбирала и надевала обувь, Егор терпеливо ждал, понимая, что иногда привычные и обыденные занятия являются лучшим лекарством от сильного потрясения.

10. Море.

Егор открыл дубовую дверь и вывел Ольгу в коридор.

– Мы на самом верху жилой башни. Сейчас спустимся на этаж, и там должна быть площадка, – сказал он.

– Нам очень долго придется спускаться, особенно со мной в таком платье, – ответила Ольга, подхватив подол, чтобы легче было передвигаться по винтовой лестнице.

– Нет, идти по лестнице недолго. Смотри, здесь площадка, на которой нарисован круг. Встаем в центр круга и отдаем приказ голосом: «Вниз».

Пол вокруг площадки ожил. Каменные плиты, словно лепестки гигантского цветка, плавно поднялись и сомкнулись вокруг нарисованного круга, образовав ограждение высотой до Ольгиного пояса. Она ахнула, не успев осознать произошедшее, тогда как импровизированная кабина, открытая сверху, стремительно понеслась вниз. Внутри у Ольги все сжалось от неожиданности, она инстинктивно схватилась за край каменного лепестка.

– Это что, лифт? – выдохнула она, чувствуя, как по спине пробежал холодок. – А где тросы?

– Здесь их нет, – спокойно ответил Егор, наблюдая за ее реакцией с легкой улыбкой. – В основе движения магическая энергия.

– Егор, ты шутишь? – Ольга перевела на него недоверчивый взгляд. Магия? Лифт в средневековой башне? Реальность вокруг казалась все более причудливой и сюрреалистичной.

– Оля, представь, что есть мир, в котором есть магия, – начал объяснять Егор. – Нужно это принять за аксиому, за фундамент, над которым строится местный миропорядок, за некие правила игры.

– Но как у тебя получается это принять? – Ольга все еще не могла поверить в происходящее. Для нее магия была чем-то из сказок, а не частью реальности.

– Я как будто это всегда знал, – ответил Егор, задумчиво потирая подбородок. – Точнее, как только оказался в этом теле, знание пришло от его хозяина. И сейчас похоже на то, что вспоминаю то одно, то другое. Словно пазл складывается в моей голове.

Лифт плавно остановился. Каменные лепестки бесшумно разошлись, вновь став частью ровного пола. Ольга сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить сердце, бешено колотящееся в груди.

– Оля, если сейчас выйти сквозь виднеющиеся справа двери, – Егор указал рукой на массивный деревянный портал, – то мы окажемся во внутреннем дворе с амбарами, конюшнями, часовней, колодцем, парком, жилыми помещениями. Затем будут крепостные стены с подъемным мостом надо рвом с водой, после моста дороги в город и в морской порт, за городом еще одна стена. Но мы сейчас через эти двери не пойдем. Там много народу, а я хотел бы еще кое-что проверить.

– Что проверить? – Ольга с любопытством посмотрела на него.

– До того как князь приставил Эдварда охранять тебя, Эд был его оруженосцем, – начал объяснять Егор. – Как я понял, из-за отличной реакции и верности своего оруженосца князь с ним почти не расставался. Поэтому я знаю, куда дальше ведет лифт, но есть ли у нас доступ, зависит от тебя, Оля.

– Почему от меня? – Ольга нахмурилась. – Я ведь здесь совсем недавно?

– Да, ты чужестранка, – подтвердил Егор. – Но очень-очень важная для княжества чужестранка. Я все расскажу. Только давай сначала попробуем. Становись обратно в круг.

Оля послушно встала в центр круга. Ничего не произошло.

– Отдавай приказ, – подсказал Егор.

– Какой? – растерянно спросила Ольга.

– Вниз, к подножию!

– Вниз, к подножию, – с некоторой неуверенностью повторила Ольга.

И лифт снова пришел в движение, унося их еще глубже вниз. Если судить по времени движения платформы, то расстояние от вершины башни до основания было в несколько раз меньше расстояния от основания до подножия скалы.

Наконец, лифт остановился в небольшом, слабо освещенном помещении. Егор подошел к стене и нажал на спрятанный рычаг. Часть стены бесшумно отъехала в сторону, открывая проход в густые заросли. Еле заметная тропинка уводила куда-то вглубь, к скрытой в скале небольшой естественной пещере. Зайдя внутрь, Ольга увидела в полутьме две лодки и весла к ним. В воздухе витал запах сырости и морской соли.

– Все хорошо, все на месте, – кивнул Егор, оглядывая небольшую пещеру. – Если придется бежать из крепости, то это единственный путь. На крепостных стенах охрана, а ты слишком ценна, чтобы тебя упустить.

Ольга почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Эта фраза неоднократно звучала из уст Егора, и каждый раз вызывала у нее тревогу.

– Егор, ты уже несколько раз говорил про ценность для княжества Оливии, – Ольга нервно теребила край своего платья. – Почему за нее много заплатили, привезли из-за моря и охраняют? Что в ней такого особенного?

Егор тяжело вздохнул и, присев на край одной из лодок, начал объяснять:

– В этом мире, Оля, магией обладают менее десяти процентов людей. Чаще благородного происхождения, очень редко простолюдины. Используют магию только мужчины. А женщины могут быть наполнены магией как сосуд. Чем больше количество и сила такой магии, тем ценнее женщина для заключения брака. Это как редкий драгоценный камень.

Ольга слушала его, затаив дыхание. Все это звучало так странно и пугающе.

– Да, но сосудом была Оливия, – Ольга сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Теперь в ее теле я. Может, вместе с ней исчезла и вся магия?

– Исключено, – Егор усмехнулся, качая головой. – Я бы сказал, что от тебя за версту фонит. Мужчины этого мира даже без капли магии сразу чувствуют наличие ее у женщин и у других мужчин. А если магический потенциал велик, то это ощущают все, даже животные. Вернется князь, и ты поймешь, о чем я говорю. Но лучше бы нам, конечно, убраться до его возвращения.

Упоминание о князе заставило Олю поежиться. Она чувствовала себя загнанной в угол.

– Егор, а что с магией у Эдварда? – спросила Ольга, пытаясь перевести тему.

– Его магическая энергия пока спит, – ответил Егор, поднимаясь на ноги. – Так тоже бывает до определенного возраста или до определенной эмоциональной встряски. Мне повезло, что она не проснулась, когда в его теле появился я. Давай спустимся к морю.

Егор вышел из пещеры и, раздвинув густые заросли, показал Ольге еще одну тропинку, ведущую вниз.

Следуя за ним, Ольга с облегчением подумала: «Хорошо, что на ногах обувь похожая на балетки, без каблуков. И что подошва не очень тонкая, иначе далеко бы я не ушла по этим горным тропам».

Тропинка привела их в небольшую бухту. Открывшаяся картина заставила затаить дыхание. С вершины скалы море предстало Ольге бесконечной синевой, но здесь, у самой воды, оно выглядело иначе. Это была не просто синева, а тысячи оттенков: лазурь, бирюза, аквамарин – цвета переливались, смешиваясь в невероятной игре света и тени. Море в этой тихой бухте казалось неподвижным, гладким, как отполированное зеркало. Солнце отражалось в нём, создавая ослепительное сияние, а на дне, сквозь прозрачную воду, были видны камешки, водоросли, и даже несколько маленьких рыбок, сверкавших, как драгоценные камни. Ольга медленно спустилась к воде, пальцами трогая прохладную поверхность. Она опустила в воду руку, и чуть солёная вода освежила её кожу. Это было не просто море, а живое существо, спокойное и прекрасное, дышащее под её ладонями.

Егор сбросил рубаху и верхние штаны:

– Подожди, я посмотрю какое здесь дно.

Он вошел в воду, нырнул и быстрыми гребками поплыл на глубину. Оля смотрела заворожено, море манило. Она неплохо плавала, в школе посещала бассейн. Но разве он может сравниться с морем.

Минут через десять на берег вышел Егор:

– Оля, вода теплая, на дне нет ни острых каменных плит, ни ежей. Можешь смело заходить.

– Думаю, Егор, ничего не выйдет. Видишь, какое на мне платье. Я не смогу потом его надеть сама. Да и снять, наверное, тоже. Почему летом они так одеваются? Хотя в замке настолько прохладно, что хочется еще что-нибудь накинуть поверх.

– На тебе есть еще нижнее платье. В нем и поплаваешь. А снять и надеть я помогу. Если позволишь, конечно. Я даже могу закрыть глаза, но тогда процесс затянется, – Егор улыбался.

Оля даже залюбовалась им. Точнее им в теле Эдварда. Но об этом лучше лишний раз не думать, слишком опасно для ясности сознания. Вся эта магия, чужие тела и мир сводили с ума.

Егор помог Ольге справиться с замысловатыми крючками и шнуровкой на платье, которое она бережно сложила на плоском камне у входа в воду. А когда Егор отвернулся, Ольга быстро стащила с себя кружевные панталоны и спрятала их в складках платья. «Меньше одежды потом сушить», – промелькнуло в ее голове.

Войдя в воду, Ольга почувствовала, как волна блаженства и легкости наполняет всё её существо. Вода была удивительно тёплой, словно шелковая вуаль, она мягко обволакивала кожу, ласково поддерживая тело на поверхности. Ольга плыла медленно, наслаждаясь каждым мгновением, и с любопытством рассматривала открывшийся перед ней подводный мир. Гладкие, разноцветные камешки на дне казались еще ярче из-под воды, изумрудно-зеленые водоросли плавно колыхались в лёгком течении, создавая причудливые узоры, а стайки маленьких серебристых рыбок, словно живые искры, проносились мимо, оставляя за собой мерцающие дорожки.

Ольга набрала полную грудь воздуха и погрузила лицо в воду. Удивительный, нереальный мир отразился в ее широко распахнутых глазах. Никаких волн, только безмятежное спокойствие и гармония, всё вокруг погружено в чудесный сине-зелёный свет, словно фильтрующийся сквозь толщу морской воды. Ольга плыла в своем ласковом убежище, забыв обо всех тревогах и волнениях, чувствуя себя частью этого волшебного, безмятежного мира. Это была не просто вода, это было чистое, ничем не омраченное счастье, заключённое в теплые, нежные объятия моря.

11. Кира.

Из состояния умиротворения ее вывел крик.

Кричал Егор:

– Стой!

Он бросился вверх по тропинке, пытаясь поймать кого-то в зарослях. Ольга быстро доплыла до берега, натянула кружевное безобразие, сняла, чтобы отжать, и снова надела нижнее платье. Сунула ноги в туфли и побежала к Егору.

В зарослях она застала такую картину: Егор стоял на коленях, прижав лежащему человеку руки над головой. Пойманный был щуплым, но так отчаянно молотил ногами, что придавить их и обездвижить у Егора не получалось. Длинная рубаха задралась, обнажая панталоны. И хоть кружев на них не было, было понятно, что Егор поймал девчонку. А не скрутил ее до сих пор, видимо, боясь причинить вред. Девица извивалась ужом, рубаха задралась еще выше, и Ольга увидела шрам. У нее на теле, на ее родном теле, был такой же. Она не знала аналога на местном языке, поэтому по-русски громко воскликнула:

– Аппендицит? У нее шрам от аппендицита.

Беглянка перестала сопротивляться так резко, что от неожиданности Егор клюнул носом чуть не до самой земли.

– Что? Что вы сказали? Вы говорите по-русски? – у девушки на лице было такое неверие и такая надежда. – Отпустите меня, пожалуйста. Я теперь от вас никуда не побегу.

Егор отпустил свою добычу и сел рядом с ней на землю:

– Рассказывай. Откуда ты знаешь русский язык.

Сам он говорил с сильным акцентом, у девушки, однако, никакого акцента не было и в помине. Она села, рассматривая поцарапанные о кусты колени, немного подумала и начала рассказывать:

– Меня зовут Кира. Я с Земли, сюда попала семь лет назад. Точнее семь лет прошло на Протее, на Земле на три месяца больше. Русский мой родной язык, на нем я говорю гораздо лучше, чем на местном, который долго был чужим, мне пришлось его учить. Но сейчас я понимаю местный язык хорошо, поэтому отвечайте на нем, если вам удобно.

– То есть ты попала сюда в своем теле? Как такое возможно? – Оля присела рядом с Кирой, продолжая говорить по-русски.

– Ну, это долгая история. Если кратко, то через дверь.

– А если подробно? Тебе придется рассказать. Мы слишком мало понимаем в происходящем. Как ты сейчас попала в бухту? Я был уверен, что мы в ней одни, – сказал Егор, оглядывая сверху пространство.

– Я приплыла на рыбацкой лодке. У меня есть в этом мире семья, которая меня приютила. Мой приемный отец – рыбак. Он часто берет меня с собой в море. Я и грести на веслах умею. Лодку я спрятала там, – Кира махнула рукой в сторону густых зарослей над водой. – Я приплываю сюда, когда не загружена работой, чтобы поплавать.

– И многие облюбовали эту бухту? – Ольга тоже начала озираться, понимая, что она одета в одно нижнее платье, которое, правда, уже почти высохло.

На Кире была незамысловатая рубаха из выбеленного льна, подпоясанная в несколько оборотов вокруг тела длинной веревкой.

– Нет, местные жители специально не плавают, это здесь не принято. Поэтому я тоже здесь никого не ожидала увидеть, и сразу спряталась, но светлую одежду легко заметить. А на эту бухту я наткнулась с моря несколько лет назад, теперь сюда выбираюсь при каждой возможности.

– Здесь очень красиво, – Оля улыбнулась. – Я никогда раньше не была на море. И представить себе не могла, что мое знакомство с ним будет таким.

Ольга посмотрела вниз и залюбовалась. Вид с этого места на бухту открывался потрясающий: вода, играя мириадами бликов, выглядела словно россыпь драгоценных камней, переливающихся на солнце. С этой точки скалистый берег образовывал естественный амфитеатр, заключающий в свои объятия лазурную гладь. Волны мягко накатывали на песок, оставляя за собой тонкую полоску белой пены, которая тут же исчезала, словно растворяясь в воздухе. Вдали виднелись силуэты кораблей, словно застывшие на горизонте. Воздух был напоен соленым ароматом моря и нежным запахом каких-то незнакомых цветов, растущих на склонах. Вся бухта была пронизана солнечным светом, создавая ощущение покоя и безмятежности.

Егор осторожно тронул Киру за локоть, видимо, после того как он пытался ее скрутить, он чувствовал себя неловко.

– Господи, я до сих пор не могу поверить, что говорю с вами по-русски, – Кира смешалась и робко спросила, – Вы ведь мне тоже расскажите, откуда вы знаете русский язык?

– Конечно, – Ольга присела и погладила девушку по плечу, пытаясь ее успокоить. – Теперь расскажи, пожалуйста, подробно, как ты в этот мир попала.

– Глупо все получилось, – начала девушка, нервно поправляя сбившуюся рубаху и отводя взгляд. – Меня мама одна воспитывала. Они с отцом развелись, когда я еще совсем маленькая была. Сначала мама не доучилась в медицинском институте, родила меня. А потом и вовсе решила, что главное это карьера отца.

– А отец? – с сочувствием спросила Ольга.

– Отец жертву не оценил, – горько усмехнулась девушка. – Нашел более интересную и перспективную кандидатуру на роль своей жены. Мы с мамой остались одни. Он платил алименты, но денег всегда не хватало. Мама работала медсестрой, уходила на смены. А когда мне исполнилось шестнадцать, у меня появились особенные друзья. Это были готовые малолетние преступники. И если бы я не попала сюда, то была бы уже в колонии.

– И как все-таки ты здесь очутилась? – мягко спросил Егор, поторапливая.

– В тот вечер мы собрались в одном из старых домов в подвале, переоборудованном под бар, который немногим отличался от притона, – продолжила девушка дрожащим голосом. – Курили дурь, дико хохотали. Мир вокруг казался ярким и веселым, а друзья – самыми лучшими. Ну, и в таком вот неадекватном состоянии я туалет пошла искать. Несколько раз свернула, попала в какую-то заброшенную кладовку и в ней увидела старую дверь. Абсолютно ясно, что это не могла быть дверь в уборную. Но я ее все равно толкнула…

– И? – Ольга тоже с заметным нетерпением ждала продолжения рассказа.

– Оказалась в каменном темном и сыром помещении, – девушка поежилась, словно вновь оказавшись там, вспоминая. – Свет проникал только из открытой за спиной двери. Я достала свои ключи с брелком-фонариком, вышла из помещения через другую дверь и пошла по коридору налево, потом завернула за угол, а там наверх вели ступеньки. Поднялась всего на несколько пролетов, увидела перед собой еще одну дверь, толкнула, вышла на воздух. Дверь за мной захлопнулась. И все!

– Как все, Кира? Ты ведь знаешь это место, значит, можешь туда попасть. Почему прошло семь лет, а ты до сих пор здесь? – Оля, смотрела на девушку во все глаза, размышляя: «Как ей жилось здесь одной все это время? Что с ней, Ольгой, было бы самой, если бы не Егор?»

– Я много раз приходила к этому месту, все искала скрытый механизм, который бы мне открыл дверь. Но ничего не нашла, это просто плита в основании башни, ничем не отличающаяся от соседних, наверное, открыть ее можно только изнутри. Когда я стала понимать язык, то пыталась выяснить что-то про подземелья, и как в них попасть. Но они очень обширны, там легко сгинуть, нужна схема устройства замка. Возможно, она есть в библиотеке, но туда путь мне закрыт. Да, я и читать не умею, как и мои приемные родители.

– Хорошо, что было после того, как ты оказалась на поверхности? – быстро проговорил Егор. – Мне тоже интересно узнать подробности, но нужно вернуть Ольгу в покои, пока ее не хватились и не начали искать. Гулять ей не возбраняется, но никто не видел, как она выходила.

– Я еще была под действием травы, – начала девушка, – и побрела, куда глаза глядят.

Ольга вздрогнула, представив себе состояние девушки. Хорошо, что ее сомнительные друзья остались в прошлом. Правда способ для этого судьба выбрала слишком экстремальный.

– Из теплой осени попала в теплую весну. Потом, много раз вспоминая об этих событиях, – продолжила Кира, – поняла, что мне очень во многом везло. Я была одета во все черное, длинный рукав лонгслива закрывал наручные часы, длинная черная юбка вместо штанов тоже была удачей, ну и холщовая сумка на шнурке. Я просто влилась в какую-то мрачную процессию. Совершенно случайно.

– Процессию? – переспросил Егор.

– Да, позже узнала, что это выносили почившую княгиню в город, чтобы предать ее тело погребальному костру, – пояснила Кира. – Жуткий обряд. После моста я отделилась от процессии и свернула на дорогу в порт. По пути, наконец, смогла справить нужду в зарослях. Извините за подробности.

Ольга понимающе кивнула.

– Мысли все еще путались, – вздохнула девушка, – и я продолжила идти, не особо понимая куда. В порту ко мне пристали какие-то непонятные личности. Страшные до безобразия разбойники с большой дороги. Даже вспоминать не хочется. Их отогнал угрюмый лохматый мужик по имени Трофим – рыбак, живущий с женой на территории замка.

– Трофим? – Егор нахмурился. – Кажется, я знаю, про кого ты говоришь. Или, по крайней мере, слышал о нем.

– Его жена, Лана, много лет была главной кухаркой замка, – добавила Кира. – Так я оказалась под защитой бездетной пары с работой и куском хлеба. Все держали меня за местную сумасшедшую, так как я не понимала ни слова. И только через четыре года, уже более-менее владея местным языком, узнала, почему я здесь оказалась.

– От кого? Ты встретила кого-то, кто владеет информацией? – воодушевленно спросил Егор.

– Да. В город приехали бродячие артисты, встреча с одним из них перевернула мою жизнь и подарила надежду. Его звали Алексей. Сейчас я расскажу вам его историю.

12. Алексей.

Алексей был актёром маленького петербургского драмтеатра – своего рода подпольного королевства, одного из тех, что ютились в сырых подвалах старых зданий, зажатых между пафосными ресторанами и шумными барами. Звёзд с неба не хватал, задействован был на вторых ролях и далеко не во всех постановках.

Чаще всего ему доставались роли бессловесной мебели: молчаливых стражников, угрюмых слуг или случайных прохожих. Он прекрасно понимал, что не слишком одарён, ему не хватало той особой искры, того магнетизма, который сразу притягивает взгляды зрителей. Но сцена для него была смыслом жизни, тем священным местом, где он мог, пусть и ненадолго, стать кем-то другим, вырваться из серой обыденности.

В тот год у него родился сын, маленький Миша, с огромными глазами и пухлыми щечками. Денег в доме катастрофически не хватало. И чтобы обеспечивать своим семьям достойную жизнь, вдвоем с другом они открыли небольшой уютный тату-салон в спальном районе. «Чернильное сердце» – так, с некоторой иронией, они назвали свое детище.

Совмещая с театром эту вторую работу, Алексей и в ней находил творческое начало, пусть и несколько иное. Ему нравилось создавать эскизы, продумывать каждую деталь, каждую линию, вкладывая в рисунок частичку себя. У опытных татуировщиков есть негласное правило: бить только по индивидуальным эскизам. Алексей пока еще не был опытным, но находить для каждого клиента что-то особенное, отражающее его внутренний мир, было невероятно интересно. Он будто создавал маленький спектакль на коже, вечный монолог, где каждый узор играл свою главную роль.

Откуда в салоне вообще взялась эта странная книга, он не знал. Она была старой и тяжелой, потрепанной, с обложкой из грубой потемневшей от времени кожи. Страницы её были заполнены странными рисунками и непонятными иероглифами, похожими на птичьи следы. Сергей говорил, что нашёл её на какой-то барахолке среди кучи старых журналов и виниловых пластинок.

Как-то вечером, когда город затих, после ухода напарника и последнего клиента Алексей устало налил себе крепкий кофе, сел за стол и стал разглядывать изображения в книге. За окном уже давно стемнело, и тусклый свет уличного фонаря едва проникал в салон. Один узор, напоминающий сложное сплетение корней и ветвей, ему настолько приглянулся, что, закатав рукав рабочей рубашки, он решил его себе нанести.

Используя новенькую, мягко жужжащую тату-машинку, он стал аккуратно переносить рисунок на кожу своего предплечья. Игла ритмично вонзалась в плоть, оставляя четкий след. Как только он набил последний штрих, ему показалось, что узор подсвечивается изнутри, словно под кожей затеплился огонёк. Алексей протянул руку, чтобы поправить штатив кольцевой лампы, решив, что это просто игра света. Но сделать это не успел: перед глазами полыхнула ослепительная вспышка, мир мгновенно схлопнулся, и вокруг воцарился абсолютный мрак.

***

А потом мир наполнился звуками и светом. Он лежал на какой-то телеге, правая рука и левая нога были перевязаны. Тело и голова болели, слышались напевные бормотания.

– Где я? – подал голос Алексей.

– Слава богам и вам великий, вы вернули душу Мирослава в тело. Мы за нашего командира и в огонь, и в воду. Нижайше благодарим вас и просим принять скромную плату.

Звякнул кошель с монетами. Его спрятал в карман человек с лицом, скрытым капюшоном. Телега сдвинулась с места, и Алексей под мягкое укачивание провалился в дрему. Когда он в следующий раз открыл глаза, был вечер.

– Воды, – голос не слушался, но был зычным. Таким, что каждому оперному певцу позавидовать можно было бы: глубокий голос, с лёгкой хрипотцой, которая лишь добавляла ему силы и привлекательности, словно вибрато в конце арии. Даже в таком измученном состоянии, он звучал как хорошо поставленный баритон, способный заполнить собой огромный зал без микрофона.

Обрадованные солдаты обступили телегу.

– Вот, Мирослав, держи! – сказал один из них, подавая флягу Алексею. – Мы уж не чаяли, что колдун тебя в тело вернет, метался ты в лихорадке, видно было, что недолго тебе осталось. Но и тебя вернул, и раны твои затянул, есть за что заплатить. Мы скинулись на твое исцеление, на весь полк поделили, немного на каждого пришлось. А твои деньги я сохранил, потратишь на отдыхе на восстановление. На вот, спрячь.

Бравый вояка, который все это время говорил, положил ему на грудь увесистый кошель. Алексей машинально убрал его в карман штанов:

– А где этот колдун?

– Да, кто его знает. Еще ночью в горы утек. Разве что про колдунов прознаешь? Скрытные они.

– Долго я спал?

– Так целых трое суток почти, зато восстановился как. Целитель при обозе тебя перевязывал, все диву давался, что раны почти зажили.

«Трое суток!» – Алексей лихорадочно думал, но не понимал, ни как он здесь оказался, ни почему он весь изранен, ни что это за новая внешность, ни что это за занятный язык.

Через несколько дней скрипучий обоз, гружённый пожитками и сопровождаемый небольшой группой скучающих вояк, наконец, достиг городских ворот. Алексей, изрядно уставший от долгого пути и однообразных пейзажей, попрощался с товарищами, поблагодарив их за спасение своей жизни, и снял скромный номер на постоялом дворе.

Неделю он посвятил изучению города, пытался выйти на след хоть одного колдуна: бродил по узким мощёным улочкам, заглядывал в шумные таверны и тихие лавки, расспрашивал о них местных жителей. Но услуги колдунов были не дешевы, обращались к ним не часто и не искали их никогда. Как будто откуда-то узнавали, что нужны, и сами являлись, словно ведомые некой таинственной силой. Зато, совершенно случайно, Алексей наткнулся на бродячий театр, разбивший свой шатёр на главной площади. С радостью примкнул он к артистам, справедливо полагая, что, путешествуя, быстрее отыщет нужных ему таинственных чародеев.

На это ушло несколько месяцев. За это время Алексей, благодаря незаурядному таланту, сокрытому в Мирославе, стал настоящей звездой театра. Его послушать собирались целые городские площади, так красиво он пел, и так вдохновенно играл. Люди толпились у импровизированной сцены, заворожённые его выступлениями.

В одном из городов прямо во время представления стало плохо знатной даме, сидевшей в первом ряду. С ней случился солнечный удар. Видимо, она имела слабое сердце или еще какой скрытый недуг, но целитель, поспешивший на помощь, лишь беспомощно развел руками.

И тут, словно из ниоткуда, появился колдун. Высокий, худощавый, в длинном чёрном плаще он протиснулся сквозь толпу, склонился над знатной зрительницей, положил свои длинные тонкие пальцы на её виски и что-то тихо прошептал. Через мгновение дама пришла в себя и открыла глаза. Колдун получил щедрую плату и, не говоря ни слова, отправился восвояси.

Сохраняя приличную дистанцию, Алексей направился вслед за ним. Видимо, никто ранее не пытался колдуна выследить, потому что шёл он, не оглядываясь и не заботясь о том, смотрит кто-то на него или нет. За городом начинались деревья, перемежающиеся с густыми зарослями кустарника. Вскоре редколесье превратилось в настоящий дремучий лес, где солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотно сплетённые кроны. Около земли густые сумерки сгущались, превращая лес в таинственный лабиринт теней. Воздух, пропитанный запахом прелой листвы, казался тяжелым и липким. Алексей, с трудом продираясь сквозь заросли колючего кустарника, старался сохранять тишину и прятался то за одним деревом, то за другим, издали наблюдая из-за них за человеком в плаще.

Внезапно колдун резко повернулся, словно почувствовав на себе взгляд. Его глаза, тёмные и пронзительные, устремились в сторону, где прятался Алексей. Колдун начал быстро плести пальцами рук какое-то заклинание. По выражению его лица было ясно, что он прекрасно знает, где спрятался Алексей, и что тот следовал за ним все это время.

Сердце Алексея бешено колотилось в груди. Сделав глубокий вдох, он шагнул вперёд, выходя из-за дерева, и громко произнес:

– Мир тебе, колдун, мне нужно с тобой поговорить.

Тонкие губы колдуна скривились в презрительной усмешке.

– Это вряд ли, – процедил он сквозь зубы.

На его ладони вспыхнул огненный шар, пульсирующий, словно живое сердце. Жар от него, несмотря на расстояние, обдал Алексея волной. Он инстинктивно отшатнулся, готовясь к худшему. Но бросить огненный шар колдун не успел. Из высокой травы с пронзительным писком выскочило похожее на мангуста небольшое животное, но только с ярко-рыжей шерстью и длинным пушистым хвостом. Зверёк молниеносно вцепился колдуну в ногу. Раздался резкий крик боли. Огненный шар, выпущенный непроизвольно, испепелил зверька в одно мгновение. В воздухе остро запахло палёным мехом. Сам колдун повалился колодой на траву.

Алексей, ошеломлённый происходящим, осторожно подошел к нему. Мужчина лежал без движения. Его лицо было бледным, как полотно, на нём жили только глаза, горящие лихорадочным блеском, и посиневшие губы, которые беззвучно шевелились.

– Помоги мне, – с трудом выдавил он.

– Зачем мне тебе помогать? – Алексей скрестил руки на груди. – Я пришел с миром, а ты пытался меня убить. Что это с тобой сделал этот Рики-тики-тави?

Колдун медленно прикрыл глаза.

– Кто? – прошептал он. – Этот зверь хоть и мелкий, но очень ядовитый. Яд быстро действует. Сначала наступает паралич, через половину склянки ты уже не можешь разговаривать, а потом умираешь в страшных мучениях.

Насколько Алексей успел разобраться с местными единицами времени, половина склянки – примерно минут сорок. Вполне достаточно, чтобы получить ответы на свои вопросы.

– О какой помощи ты меня просишь? – спросил он, присев рядом с лежащим на корточки.

– В моей наплечной сумке, – каждое слово колдуну давалось с трудом, – есть противоядие. Влей мне его в рот.

– Чтобы ты опять попытался меня убить? – Алексей с подозрением посмотрел на колдуна.

– Я даю тебе слово, – с трудом произнес колдун, его голос превратился в хрип. – Нарушить свое слово я не смогу, ты же знаешь. Хотя, может, и не знаешь, ты ведь не из этого мира.

– Если ты ответишь на все мои вопросы, я дам тебе противоядие, – наконец, решился он. – И тебе придется поверить мне на слово.

– Хорошо, – прошептал колдун, еле слышно, – дай тогда хотя бы просто воды. Что ты хочешь знать?

– Зачем другой колдун призвал меня в этот мир? – сказал Алексей и отвязал от поясу свою флягу, решив напоить умирающего.

Колдун облизал посиневшие губы и вновь прикрыл глаза, собираясь с силами. Тишина в лесу стала еще гуще, словно сама природа затаила дыхание, ожидая его ответа.

13. Горький привкус надежды.

– Это невозможно. Скорее всего, он пытался привязать к телу умирающего отлетающую душу, но было уже слишком поздно, – голос колдуна окреп после воды, хоть и оставался хриплым. – Есть лишь несколько минут, когда другая душа может занять еще живое тело. Ты где-то раздобыл талисман перехода из твоего мира в этот. Что ты делал, перед тем как сюда попал?

– Наносил татуировку, – честно ответил Алексей.

– Что это? – не понял колдун, нахмурившись.

– Такой рисунок на коже. Несмываемый.

– Никогда не слышал, что талисман можно просто нарисовать, – пробормотал колдун, покачав головой. – Но чтобы вырваться из чужого мира, мы шли на любые эксперименты. И не все переходы вперед были удачными. Иногда рядом с телом, которое нужно занять, находилось животное, подобное кошке. Кошка видит незримое и может не подпустить чужую душу к телу своего хозяина.

– Кто «мы»? – нетерпеливо перебил его Алексей, чувствуя, как внутри нарастает тревога. – Расскажи все по порядку, да живей, я не хочу, чтобы ты потерял возможность говорить раньше времени.

– Скажи, в твоем мире есть магическая энергия?

– Нет, зачем нужна магия, если есть наука?

– Ну, это как посмотреть, – возразил колдун, усмехнувшись. – Это не просто энергия в физическом понимании, а нечто большее, способное изменять саму структуру бытия. Она может управлять реальностью, и доступна немногим.

– Хорошо, допустим у вас она есть. Причем тут наш мир? – спросил Алексей.

– В нашем мире магией обладают далеко не все. Если носитель – князь, то он пытается усилить данное ему от природы удачным замужеством. Сила его возрастает в разы после первой брачной ночи, а потом подзаряжается все годы супружества.

– И как он ее использует? – заинтересовался Алексей.

– Улучшает погодные условия, за счет этого растет урожайность, в замке светло, тепло, ходит лифт, есть удобства, – пояснил колдун, словно говоря о само собой разумеющихся вещах. – Увеличивает возможности орудий и оружия. Может держать от врага щит на границе, который до небес вздымается непробиваемым куполом над его владениями. Если сила иссякает, жди беды от соседей. Но, ни один князь не мечтает о всемогуществе или бессмертии, им хватает земных забот.

– Понятней пока не стало. Как мне вернуться домой к своей семье? – спросил Алексей, начиная нервничать всерьез.

– Наш орден магов всегда стремился к знаниям и не открыл другие миры случайно, – начал колдун, его язык стал заплетаться. – Эти знания – результат многовековых исследований, сочетающих магические практики с глубоким изучением астрономии.

– А конкретнее? – подтолкнул его Алексей.

– Всё началось с древних пророчеств, зашифрованных в текстах, дошедших до нас от ещё более древних цивилизаций, – продолжил член магического ордена, вздыхая. – Эти тексты упоминали врата – места, где в определенное время граница между мирами истончается, позволяя просачиваться магической энергии. Члены ордена изучали линии силы Земли, тектонические разломы и энергетические узлы.

– И к чему они пришли? – снова перебил Алексей, чувствуя, как уходит время.

– Они обнаружили, что некоторые из них резонируют с астрономическими событиями, описанными в пророчествах. Затем создали сложную систему карт, указывающих на «точки доступа» – специфические места на планете. Места, где магическое давление, усиливаемое космическими явлениями, становилось достаточно сильным, чтобы ненадолго открыть временной портал в другие миры.

– Слушай, ты жить вообще хочешь? – резко спросил Алексей, нависая над умирающим. – Давай по факту: до чего вы дошли в своих исследованиях?

Колдун, словно не услышав вопроса, продолжал говорить слабым голосом, глядя в одну точку:

– Мы искали магию в других мирах. Многие из нас погибли, пытаясь войти в эти порталы.

– Погибли? – переспросил Алексей. – От чего?

– Не сразу, но мы выяснили, – продолжил колдун, – что в порталы, неся в себе зерна магии, вообще пройти нельзя. Только если в тебе магической энергии нет совсем, и время на переход истекает. Само мироздание отторгает носителя силы.

– То есть, попасть в другие миры через порталы вы не смогли? – уточнил Алексей.

– Да, это так. Однако в них можно вкатить или забросить любую вещь или артефакт. В результате многих экспериментов получилось с помощью специально заряженного амулета отправить в другой мир свою душу. Для сильного мага не сложно захватить в новом мире почти любое тело. А там нужно создать такой же амулет для перехода обратно.

– Что происходит с настоящим хозяином тела? – поторопил Алексей, почувствовав неприятный холодок под ложечкой.

– Как правило, для бывшего хозяина это смерть, – просипел колдун, судорожно втянув воздух, – но бывали случаи, когда переход происходил в обе стороны. Бывший хозяин тела при этом тоже был щедро наделен магией. Он занимал оставленное тело нашего брата по ордену.

– И что с ним было дальше?

– Здесь на Протее мы наблюдали за оставленным телом, и если происходил переход в обе стороны, то мы делали все, чтобы обездвижить его в нашем мире до возвращения хозяина, – через силу выдавил колдун и на мгновение устало прикрыл глаза. – Но и у пришельца на Протею появлялся шанс при обратном переходе вернуться назад в свое тело.

– Но так как это были единичные случаи, то все остальные вытесненные вами души гибли, – возмутился Алексей. – То есть члены вашего ордена – настоящие убийцы! Вы крали чужие жизни!

– Я не знаю миров, где прогресс обходился бы без жертв!

Алексей помолчал, вспомнив для примера про наш «мирный» атом.

– Ладно, а если не получится создать амулет для перехода обратно? – спросил Алексей, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

– Значит, останешься жить чужую жизнь в чужом для тебя мире. Но это еще не все: совсем на небольшом расстоянии от места перехода души открывалась дверь, – объяснил колдун, – которую использовали для передачи найденных источников энергии, артефактов и просто сокровищ другого мира. Иногда дверь была совсем рядом, иногда – чуть дальше от места перехода. Но, создав амулет в новом мире и зарядив его магией, с его помощью можно было эту дверь найти и использовать в дальнейшем.

– Получается, вы не только убивали людей, но и грабили другие миры, прикрываясь тягой к знаниям? – с горечью и отвращением произнес Алексей.

– Называй, как хочешь, – устало ответил колдун. – Жертв среди нас было достаточно. Мы заплатили большую цену. Настоящим проклятием оказались миры без магии. Переход возможен в них только раз в семь лет, на возврат времени всего два оборота Протеи вокруг светила. Немногие из нас успели вернуться.

– А что с теми, кто не успел? – с ужасом спросил Алексей.

– Кто не успел, тот пытался это сделать через семь лет, но уже не в свое тело. Поддерживать жизнь в оставленной оболочке такой долгий промежуток времени никто бы не стал. Но и через семь лет вернуться смогли не все. Только те, кто сразу создал и зарядил амулеты. Так как со временем в мире без магии их потенциал совсем истощился.

Алексей обдумал услышанное, осознавая масштаб катастрофы.

– Я в этом мире уже давно, – наконец глухо произнес он. – Значит, вернуться я смогу только через полных семь лет по меркам Протеи с момента моего перехода и в другое тело?

– Да, – подтвердил колдун. – Но в тело какого-то умалишенного. В тебе нет магии, ты не сможешь вытеснить чужое здоровое сознание. Переход должен быть из той же самой точки и при наличии такого же ключа, с каким ты пришел в этот мир.

– И это все? – с отчаянием спросил Алексей. – Больше ничего нельзя сделать?

– Я больше ничем не могу тебе помочь, – ответил умирающий. – Помоги теперь ты мне. Мое время на исходе.

Алексей нашел в сумке парализованного мужчины небольшой флакон с темной густой жидкостью и влил содержимое тому в рот. Пока к колдуну возвращалась подвижность, почел за лучшее быстрее отправиться в город к своей труппе.

Мысль о том, что он может оказаться запертым в этом странном мире на долгие годы, если не навсегда, вызывала у него панику. Он нуждался в знакомых лицах, в привычном ритме жизни, чтобы хоть немного успокоиться, взять себя в руки и обдумать всё услышанное.

***

Вернувшись в город, он сразу же отыскал кусок угля и, напрягая память, зарисовал на листе пергамента свою татуировку, стараясь воспроизвести каждую деталь, каждую линию. Он понимал, что от точности этого рисунка может зависеть его возвращение домой.

И почти семь лет путешествовал по всему материку с бродячим театром, находя в лицедействе утешение, прогонял гнетущие мысли о доме, семье, о жизни, которая казалась теперь далеким сном. Он играл разные роли – героев и злодеев, королей и нищих, вкладывая в каждую из них частичку своей души, своей тоски, своего отчаяния. С каждым спектаклем он словно проживал другую жизнь, ненадолго забывая о своей собственной, полной неопределенности и страха.

Когда наступил назначенный срок, он вернулся на место, где, как ему казалось, произошел переход. Снова нанес на руку татуировку, стараясь в точности повторить рисунок, который хранил все эти годы. Он даже на мгновение потерял сознание, почувствовав странное головокружение и покалывание в кончиках пальцев. Но чуда не произошло. Он не вернулся домой.

Может, это было не то место? Он ведь очнулся тогда ночью на телеге, и потом долгое время передвигался на ней, совершенно потерянный и дезориентированный. Или тату набил не верно, допустив какую-то, казалось бы, незначительную, но роковую неточность? Или ошибся со временем, неправильно рассчитав циклы вращения Протеи? А может, в тот самый момент, когда открылся портал, поблизости, в точке перехода на Земле, не нашлось подходящего тела – тела умалишенного, открытого для чужого сознания? Или, как говорил колдун, рядом на страже была кошка, не позволившая душе Алексея занять чужое место? А может, просто колдун обманул его, намеренно дав ложную надежду? Алексей, или теперь уже окончательно Мирослав, не знал ответа ни на один из этих вопросов. Одно его только немного радовало, что он не лишил жизни безвинную душу, пусть даже и умалишенного человека.

Горе, такое острое и всепоглощающее вначале, со временем стало менее ярким. Тупая, ноющая боль постепенно заменила жгучую тоску. Он начал забывать свое настоящее имя, родные лица, голоса близких. Начал забывать даже язык, на котором прежде говорил.

Три года спустя театр, в котором играл Мирослав, прибыл в княжество Тионель. Им были рады везде, куда бы они ни приезжали. А Мирославу, ставшему за эти годы ведущим актером труппы, нашлось место в замке.

В то утро его кормили на главной кухне, а прислуживала за обедом молодая, немногословная девушка по имени Кира. Что-то в ней смущало Мирослава. И вдруг он понял что! В этом мире плели невероятно сложные косы. А на голове Киры была простая коса, которую любила плести его жена, называя плетение «колосок».

В этот момент кухарка решила отправить девушку за провизией на рынок. Быстро доев, Мирослав вышел из кухни, спустился по лестнице на полпролета и затаился, ожидая Киру. Когда она сбежала ему прямо в руки и до смерти перепугалась, зажал ей ладонью рот и зашептал по-русски:

– Тихо, не бойся, я тебя сейчас отпущу, ты только не кричи. Ты меня понимаешь?

Девушка закивала головой, на ее глазах выступили слезы.

Мирослав продолжил:

– Меня зовут Мирослав, но я буду благодарен, если ты будешь звать меня Алексей. Мы могли бы поговорить? Давай я провожу тебя до рынка, помогу нести продукты.

Молча, они прошли мимо дозорной башни, свернули в сторону порта и, не дойдя до него пару верст, расположились на полянке. По лицу Киры струились слезы, казалось, она даже не осознает, что плачет. Они не могли наговориться, весь груз прожитых на чужбине лет, вся тоска по своему миру ложилась на плечи собеседника. И им обоим от этого разговора становилось легче.

Алексей рассказал обо всем, что узнал от колдуна. Так у Киры появилась слабая надежда. Если верить рассказу, дверь в ее мир откроется только в случае перехода на Протею души с Земли. Вероятность была практически нулевой. Алексей звал Киру с собой, но она решила ждать. Договорились, что через три года, если с возвращением ничего не выйдет, то он придет за ней.

Вот такую историю бывшего актера с Земли, а ныне самого знаменитого актера Протеи, Кира поведала Ольге и Егору. А они, не оставшись в долгу, рассказали все, что произошло с ними: о том как они попали с Земли на Протею. Дело было за малым, им срочно был нужен план!

14. Бойся своих желаний.

Егор вышел из задумчивости:

– Итак, что мы имеем? Кира, не являясь носителем магии, смогла пройти через дверь на исходе отведенного времени. Дверь открылась, потому что душа княгини Данелии совершила переход на Землю. К концу второго дня здесь ее тело сожгли на погребальном костре. При переходе на шее у нее должен был быть амулет. Если при подготовке к похоронам его сняли, то у нас появляется шанс. Если он сгорел, то где взять амулет для перехода? И как найти дверь, чтобы вернулась Кира? Нужен доступ в библиотеку, где будем искать книги, содержащие информацию о замке. И еще вопрос: сколько у нас осталось времени?

– Про амулет я все узнаю, – Кира выглядела обрадованной, что начал вырисовываться план. – Скоро будет семейный обед, на который спустится Оливия. Пусть она скажет, что хотела бы ознакомиться с книгами по истории княжества, и попросит доступ в библиотеку. А сколько осталось времени, нужно посчитать. Ия относила завтрак в опочивальню невесты князя уже для Ольги?

– Да, она помогла мне одеться, причесала и ушла за едой, – перечислила Оля, вспоминая.

– Значит завтра утром сутки, послезавтра – двое. Но чем раньше осуществлять переход, тем лучше. Ближе к концу срока он может не получиться, – Кира от нетерпения приплясывала на месте. – У меня здесь недалеко тайник, давайте до него дойдем, я все объясню.

– Постойте, нижнее платье уже полностью высохло. Кира, помоги мне, пожалуйста, надеть верхнее, – попросила Ольга.

Она сбегала за платьем, и теперь держала его на вытянутых руках. Закончив с тяжелым, неудобным платьем, они все вместе прошли по узкой, извилистой тропинке, которая змеей вилась над самым обрывом. Ольга, несмотря на захватывающий вид, открывающийся с высоты, старалась не смотреть вниз. Головокружительная пропасть, уходящая в бездонную синеву моря, вызывала у нее неприятное чувство тревоги. Справа от тропинки поднималась отвесная скала, поросшая редким колючим кустарником, слева – обрыв.

Кира остановилась перед входом в небольшую пещеру, скрытым за плотными зарослями дикого винограда. Она уверенно направилась вперед, бесстрашно раздвигая руками густые, переплетенные меж собой ветви. Вход в пещеру был настолько узким, что ей пришлось протискиваться боком.

Ольга и Егор остались ждать снаружи, прислушиваясь к шорохам и гулкому эху, доносящимся изнутри. Вскоре Кира появилась в проеме, держа в руках небольшую холщовую сумку, которую она тут же перекинула через плечо.

– Вот, смотрите, – сказала Кира, вытаскивая из сумки наручные часы, тускло блеснувшие на солнце, – у меня здесь есть часы и батарейки к ним. Такие батарейки обычно служат по шесть, а то и семь лет. Но я не стала рисковать, достала их из часов и завернула в ветошь. Время от времени вставляла батарейки обратно, проверяя, что часы по-прежнему работают.

Она сделала паузу, глядя на циферблат:

– В местных сутках сорок полусклянок, в каждой, я много раз это проверяла, ровно тридцать шесть минут. То есть, в сутках тысяча четыреста сорок минут. Делим на шестьдесят, получаем наши двадцать четыре часа. Выходит, что этот мир вращается вокруг своей оси за то же самое время, что и Земля.

– Сутки по продолжительности одинаковые, но мы перешли едва за полночь, а на Протеи уже было утро, – Егор в задумчивости потер подбородок. – Вокруг своей звезды Протея оборачивается за время не равное земному году. У нас сейчас зима, а здесь лето.

– Завтра утром я выставлю таймер на двадцать четыре оставшихся часа и передам часы Егору, – решительно заявила Кира, пряча свое сокровище в сумку. – У нас с вами начнется обратный отсчет!

– Кира, – тихо позвал Егор, – Алексей ничего тебе не говорил про переход в другой мир человека с амулетом вместе с тем, кто находился рядом?

– Нет, видимо колдун ему об этом не рассказывал, – ответила Кира, – Может ты первый такой, кто переместился за компанию да еще и занял тело местного жителя, заперев того в ментальной темнице? Наверное, для эксперимента тайного ордена ты имеешь огромное значение и представляешь интерес!

– Меньше всего мне хотелось бы стать их подопытным кроликом. Попробуем вернуться вдвоем, действуя так же: в момент перехода сюда я держал Олю за плечи, пытаясь разбудить. План все тот же. Сейчас нам нужен амулет для перехода Ольги и меня и дверь-портал для возвращения Киры.

Все замолчали, каждый думал о своем. Оля вдруг с тоской вспомнила о Марусе. Какое счастье, что у нее есть механическая подача еды и воды. А если им не удастся вернуться, то к ней, не дождавшись приезда Ольги на празднование Нового года, примчится Наташа, возьмет запасной ключ у соседки и вызволит Марусю из заточения.

Что она при этом увидит в её спальне? Ольга старалась не думать об этом, прогоняя от себя неприятные мысли, но они упрямо возвращались, рисуя страшные картины.

Она живо представила перепуганные лица родителей, машину неотложной помощи. Как врачи выносят носилки с ее телом и телом Егора, а полицейские опрашивают соседей и Наташу. Как все отвечают, что никто ничего подозрительного не видел. Как полицейские и врачи выражают надежду, что на вопрос, почему молодые люди впали в кому, ответит медицинское обследование. Ольгины тягостные мысли прервал голос Егора.

– Все пора возвращаться, – он направился к выходу.

– На обеде остерегайся госпожи Ады, – напутствовала Кира, – у нее не очень хороший характер. Она младшая сестра князя, но магии в ней нет, поэтому ее даже княжной не зовут. Замуж тоже не выйти: знать ищет магию, а за простолюдина сестра Герарда пойти не может.

Обратно шли в полном молчании: впереди Кира, за ней Егор, последней шла Ольга. Она боялась семейного обеда и внутренне собиралась с духом, чтобы ничем не выдать себя.

Все-таки расшитые жемчугом туфли без каблука были достаточно скользкими, чтобы в самом узком месте над обрывом предательски поехать на мелких осыпающихся камнях. Оцепенев от страха перед высотой, не удержав равновесия на тропинке и не издав ни звука, Ольга начала падать вниз с обрыва.

Но в последний момент зацепилась подолом длинного бархатного платья за кривое дерево, растущее на самом краю, и повисла высоко над морем. Ткань затрещала, но выдержала. Сердце колотилось в груди, как бешеная птица, крик застрял в горле комом. Далеко внизу сверкало лазурью море, а прямо под ней были острые, как зубья дракона, камни. Страх сковал её, лишив возможности пошевелиться.

– Помогите! – прошептала она, голос её сорвался на жалкий сип.

Егор и Кира развернулись на узкой тропинке и бросились назад к краю обрыва.

– Кира, веревку-пояс, быстро! – велел Егор.

Быстрыми, точными движениями он сделал петлю.

– Держись! – крикнул он, голос его звучал хрипло от напряжения.

Егор замахнулся и метнул петлю, стараясь попасть Ольге на ногу. Наконец ему это удалось. Не дыша, он затянул петлю на узкой лодыжке, слыша, как ткань платья трещит.

– Больно! – вскрикнула Оля.

Но Егор уже начинал медленно и осторожно поднимать её. Руки его напряглись, мышцы вздулись под тонкой тканью рубахи. Каждая клетка его тела работала на пределе. Он поднимал с предельной осторожностью, стараясь не зацепить веревку за выступы скалы.

Ольга, ощущая, как острые камни скребут её кожу, вцепилась в ветки дерева. Она чувствовала, как её ладони натираются корой, но страх перед падением был сильнее боли.

– Не бойся, я тебя подниму! – голос Егора был спокоен, но в глазах читалось напряжение. Он медленно, сантиметр за сантиметром, подтягивал Ольгу вверх.

– Ещё чуть-чуть, – пробормотал он, скрипя зубами. – Ещё немного.

Наконец, Ольга оказалась в его руках. Егор осторожно, обхватив руками, опустил её на землю, подальше от края. Она была бледна, тяжело дышала, ободрала локти и колени. Он сел рядом и крепко обнял её, чувствуя, как тело в его руках дрожит мелкой дрожью от пережитого страха.

– Всё хорошо, – прошептал он, гладя её спутавшиеся волосы. – Всё хорошо, ты в безопасности.

Потом развязал веревку на ноге. В месте, где была петля, наливался темный кровоподтек. Кира, тоже бледная от пережитого, повязала свою веревку на пояс и молча, поднявшись по склону, исчезла в зарослях, оставив их наедине.

***

Ветер трепал волосы Ольги, солнце уже было в зените, излучая яркий свет, который слепил глаза. Они сидели, тесно прижавшись друг к другу, на краю обрыва. Ольга смотрела вниз, на безбрежную гладь воды. Близость Егора согревала её, дарила чувство покоя и защищённости.

– Я всегда мечтала о море, – сказала она, вздыхая.

Голос её был немного задумчивым, немного грустным.

Егор улыбнулся, его глаза блеснули:

– А я всегда мечтал тебя спасти, – ответил, слегка усмехаясь.

Они переглянулись, и оба рассмеялись. Смех был лёгкий, немного нервный, но такой искренний.

– Видимо, надо бояться своих желаний, – сказала Ольга, всё ещё улыбаясь. – Они имеют обыкновение сбываться.

– Особенно если это касается тебя, – Егор нежно коснулся её руки.

Они замолчали, наслаждаясь тишиной и красотой окружающей природы. Полуденное солнце палило нещадно, отбрасывая короткие, резкие тени. Воздух был пропитан соленым запахом моря. Ольга чувствовала, как рука Егора все сильнее сжимает её ладонь, ощущала его тепло, его присутствие рядом как нечто очень важное и необходимое.

Подняв глаза, она встретилась с его взглядом, и всё вокруг словно исчезло, остались только они двое на краю света, на краю обрыва, с шепотом ветра в ушах. Егор осторожно наклонился, и его губы коснулись её губ. Лёгкое, трепетное прикосновение, полное нежности и зарождающейся страсти. Ольга закрыла глаза, отвечая на поцелуй. Тепло разлилось по её телу, пробуждая новые, незнакомые ощущения.

Егор обнял её за плечи, прижимая ещё ближе. Ольга почувствовала на своей коже его дыхание, ощутила биение его сердца, такое сильное и ровное, срывающееся в галоп. Она обняла Егора в ответ, запустив пальцы в его волосы. Слова были не нужны. Шум ветра, крики чаек, яркое солнце, бескрайнее море – всё это стало частью их общего мира, мира для двоих.

– Мы не можем, – наконец, подала голос Оля, – это не наши тела.

– И это верное решение! – похвалила вернувшаяся из зарослей Кира. – Если Егор ты заполучишь магическую энергию, предназначавшуюся князю, то вас обоих сожгут на костре!

– Почему все время всех сжигают: и умерших, и провинившихся? – попыталась скрыть свое смущение за вопросом Оля.

– Потому что испокон веков на Протее считают, что тело это сосуд, и когда его покидает душа, его может занять другая сущность. Но все это на уровне легенд и сказок. Про изыскания тайного ордена колдунов жители княжества ничего не знают.

15. Семейный обед.

Кира достала из своего тайника лодку.

– Я связь буду держать через Егора, – сказала она и улыбнулась Оле. – Не пристало такой знатной даме общаться с такой как я.

Ольга с Егором добрались до покоев невесты князя без каких-либо происшествий, никого не встретив на своем пути. Лифт больше не пугал и не удивлял. Наверное, обилие новой информации и дикий, пережитый стресс при падении с обрыва притупили Ольгину способность удивляться. Наконец, они остановились перед дубовой дверью в покои Оливии. Егор открыл дверь, пропустив Олю вперёд, и остался охранять снаружи. Ольга скрылась в ванной комнате, но, тут же, появилась снова, выглянув в коридор:

– Егор, а что здесь используют вместо мыла и зубной пасты? Я ничего не нашла на полках.

– Вместо мыла здесь используют жидкий мыльный корень, – ответил Егор. – Посмотри внимательнее, рядом с ванной должна быть пузатая бутылочка с этим средством. А зубной пасты здесь нет совсем. Но не волнуйся, там поблизости должны лежать полоски жевательной смолы. Она и пенится, и очень хорошо очищает зубы. Несколько минут жуешь, потом выплевываешь и полощешь водой.

– Спасибо, – тихо поблагодарила Ольга. Немного помолчала и с чувством добавила: – За все!

И скрылась за дверью. По пути в ванную комнату она заглянула в шкаф, в котором перед прогулкой выбирала обувь. Он был также под завязку набит всевозможной одеждой: роскошными платьями, юбками, блузами, расшитыми золотом и серебром, с драгоценными камнями, складывающимися в причудливые узоры на дорогой ткани.

Ольга нашла чистое нижнее платье и панталоны, опять щедро украшенные воздушными кружевами. Внезапно она вспомнила недавнее происшествие на прогулке и покраснела, представив, что Егор вдоволь налюбовался подобными панталонами, пока она висела вниз тормашками над пропастью.

Уровень адреналина, который зашкаливал после падения, постепенно снижался, и Ольга с запоздалым ужасом осознала, что могло произойти, если бы Егор не успел её вытащить.

Ободранные руки и ноги нестерпимо саднили, лодыжка неприятно ныла и пульсировала. Нужно было как можно скорее промыть все повреждения на коже, чтобы избежать заражения.

Она уже один раз была в ванной комнате, но тогда все еще находилась под туманным воздействием сонного корня и не разглядела ее подробно.

Комната была светлой и просторной. Внимательно осмотрев мраморную полочку рядом с ванной на звериных лапах, Ольга обнаружила и бутылочку с жидким мыльным корнем, и полоски жевательной смолы, про которые говорил Егор. Набрав в ванну горячей воды, Оля медленно опустилась в нее, шипя от боли в ноге и ободранных сильнее всего прочего ладонях.

Водные процедуры позволили ей не только привести себя в порядок, но и немного успокоить расшатавшиеся нервы, собрать разбегающиеся мысли воедино. Теплая вода приятно расслабляла мышцы, снимая накопившееся напряжение.

Оля старалась не думать о предстоящей встрече с семьей князя, сосредоточившись на ощущениях текущего момента. Но решила, что узнать у Егора подробнее о домочадцах обязательно следовало до обеда.

Когда Ольга вышла из ванной, служанка ее уже ждала. Ия с поклоном сообщила, что до обеда осталось две склянки, и она пришла помочь госпоже привести себя в порядок.

«Вот как я раньше жила без прислуги и таких сложных в надевании платьев?» – улыбнулась про себя Оля, а вслух произнесла: – Я выбрала вот это темно-синее платье.

Ия кивала, расчесывая прядь волос госпожи, и думала о чем-то своем. Начала молча сооружать замысловатую прическу на голове Оливии. Оля тоже замолчала, разглядывая свое отражение. Когда прическа была готова, Ия все-таки произнесла:

– Госпожа, я утром убирала со стола. На нем было два использованных бокала.

– И что тебя так смутило? – не поняла Ольга, недоуменно глядя на служанку в зеркало.

– Госпожа Оливия, вы не подумайте только, что я посмела бы что-то сказать, но если бы это увидела госпожа Ада, то был бы страшный скандал!

– Ия, перестань говорить загадками! Объясни толком, что случилось? – Ольга начинала терять терпение.

– Госпожа Оливия, – Ия замялась, потупив взгляд, – нельзя делить стол со своим охранником. Это неприлично.

– А делиться объедками тоже запрещено? – Ольга не смогла сдержать саркастического тона.

– Нет, это, конечно, дозволено, – поспешно заверила ее Ия, – но только не в господских покоях. Я напомнила об этом Эду. Не хочу, чтобы он пострадал. Он так добр ко мне, и он такой красивый, – служанка мечтательно вздохнула, казалось, забыв на мгновение о своей госпоже.

– Кому напомнила? Эду? Да, как ты смеешь? – Ольга вскочила с места, её голос звенел от возмущения. – Какое право ты имеешь указывать Эдварду, что ему делать?

– Простите, госпожа Оливия! – Ия испуганно отшатнулась. – Больше не повторится! Господину Эдварду, конечно же, господину Эдварду! Мне можно идти?

– Ступай! – Ольга сверкнула на служанку глазами, еле сдерживая себя, чтобы не накричать на неё ещё сильнее.

Ия выскочила из покоев, словно ошпаренная.

«Что это со мной? – подумала Ольга, оставшись одна. – Откуда столько спеси? Неужели я ревную Эдварда, точнее Егора, к служанке? Такой приступ ярости – это что-то небывалое. Возможно, я еще многого о себе не знаю».

Ольга полюбовалась своим отражением в зеркале, поправила прическу и, сделав глубокий вдох, отправилась на семейный обед. За дверью ее встретил Егор и пошел впереди, показывая дорогу.

– Егор, – Ольга немного сбавила шаг около лифта, – расскажи мне, пожалуйста, про семью князя. Что я должна о них знать?

– Ну, во-первых, у князя есть младшая незамужняя сестра, – начал Егор. – В его отсутствие она здесь главная. С ней ты, как мы уже говорили, имела счастье познакомиться лично.

– Да, госпожа Ада, – кивнула Ольга.

– Именно, – подтвердил Егор. – А еще у князя – две дочери: Эмилия и Розалия. Они погодки.

– И какие они? – поинтересовалась Ольга.

– Эмилия – старшая дочь, – продолжил Егор. – У нее темные волосы, как у князя. Розалия же русоволосая в мать. Сколько в них магии – пока непонятно. До совершеннолетия это сложно определить, года через два-три все станет ясно.

– А почему это так важно? – спросила Оля.

– А потому, что эта загадка их настолько тревожит, – пояснил Егор, – что сестры думают большую часть времени именно о ней. Боятся оказаться на месте Ады.

– Понятно, – задумчиво произнесла Ольга. – А я с ними уже знакома?

– Князь перед своим отъездом представил их невесте, – ответил Егор, – но много они не общались. После отъезда князя заболела няня госпожи, и Оливия почти от нее не отходила.

– А как звали няню?

– Этого тебе не скажет никто. Оливия звала ее нянюшкой, поэтому ее имени назвать не могу.

Лифт доставил госпожу с охранником на первый этаж, именно там находилась трапезная. Чтобы дойти до нее, нужно было пересечь рыцарский зал для торжеств.

Длинный зал простирался перед ними, пол его был выложен сложной мозаикой из полированного камня. Узоры, сплетающиеся в причудливый орнамент, напоминали запутанные лабиринты, хотя никто из присутствующих, вероятно, не задумывался над их возможным скрытым смыслом. На стенах висели старинные гобелены, до сих пор яркие и свежие, изображающие жестокие рыцарские турниры. Свет из высоких стрельчатых окон мягко освещал зал, подчеркивая богатство отделки и безупречное состояние всего вокруг.

Трапезная, в которую они вошли, была меньше, но не менее роскошна. Большой массивный стол, уставленный различными блюдами, занимал почти всё пространство. Ароматы щекотали ноздри: на столе были жареное мясо, птица, свежие овощи, фрукты, ароматный хлеб и бутылки вина.

Во главе стола, словно на троне, сидела Ада, по правую руку от нее – Эмилия, по левую руку – Розалия. Для Оливии накрыли на противоположном от Ады конце стола. Ольга мысленно порадовалась, что на таком расстоянии никто не заметит ее ободранные руки.

Она поздоровалась, опустившись на подвинутый Егором стул. Егор с достоинством поклонился присутствующим и бесшумно покинул трапезную. За плечом Ольги тенью встал слуга, он предлагал ей то одно блюдо, то другое, подливал вино, но был при этом незаметен.

Трапезная наполнялась тихим шёпотом и тонким звоном посуды.

Ада, не отрываясь от своего блюда и аккуратно отрезая кусочек мяса, бросила оценивающий взгляд на Ольгу.

– Каково ваше впечатление о нашем княжестве, Оливия? – спросила она с легким налётом иронии. – Надеюсь, оно оправдывает ваши высокие ожидания?

Ольга, стараясь сохранять внешнее спокойствие, ответила:

– Оно действительно прекрасно, особенно природа. Но я была бы рада узнать больше и о ваших традициях. Возможно, мне стоит посетить библиотеку замка?

Эмилия, картинно приподняв брови, вставила:

– Библиотека? Неплохая идея, но не знаю, как быстро вы сможете получить доступ. Ключи всегда под строгим присмотром.

– Да, Ада главная в этом вопросе, – добавила Розалия, чуть усмехнувшись уголками губ, – библиотека – это священное место. Вам нужно будет заслужить доверие.

Ольга, не поддавшись на провокацию, улыбнулась:

– Я понимаю, что нужно время, чтобы завоевать ваше доверие. Но мне бы не хотелось проводить дни в праздном бездействии.

Ада, отложив приборы и скрестив руки на груди, смотрела на Ольгу с сомнением:

– Время покажет, насколько вы готовы к нашей жизни. Не все так просто, как кажется на первый взгляд, особенно для чужестранки.

– Возможно, но я готова учиться, – твердо ответила Ольга. – Я приехала не просто ради свадьбы. Я хочу быть частью вашего мира.

Эмилия ехидно заметила, поигрывая бокалом:

– Интересно, как быстро вы измените своё мнение, когда лично столкнётесь с нашими обычаями. Они могут быть несколько неожиданными.

Ольга сдержанно улыбнулась:

– Я надеюсь, что смогу быть полезной.

Слуга подлил ей вино и вновь отступил в тень. За столом возникло легкое напряжение.

Ада с вызовом произнесла:

– Ну что ж, будем надеяться, что возвращение моего брата положит начало вашему пути в нашем княжестве.

– Быть может, вы проводите меня в библиотеку? Герарду, наверное, будет приятно, если я узнаю о княжестве больше до его приезда.

– Он должен вернуться со дня на день. Ладно, вас проводит в библиотеку Розалия. Будем надеяться, что я не совершаю ошибку, – сказала Ада, тяжело вздохнув и поправив салфетку. – Данелия перед смертью тоже посещала библиотеку, кто знает, что она там нашла.

16. Библиотека.

Библиотека потрясала. Она занимала две большие комнаты, плавно перетекающие одна в другую анфиладой. Первая, более просторная, была залита мягким светом, льющимся из высоких стрельчатых окон. Пол – выложен камнем, отполированным до блеска веками. Стены, украшенные готическими арками, были уставлены книжными шкафами из темного, полированного дерева. Книги, переплетенные в кожу различных оттенков, стояли аккуратно, словно выстроились в стройные шеренги. Воздух был свежим, слегка прохладным, с едва уловимым ароматом старой кожи и древесины. В центре комнаты стоял большой стол из темного дерева, покрытый пергаментами и свитками, украшенный инкрустацией из полудрагоценных камней.

Розалия провела Ольгу во вторую, меньшую по размеру, комнату. Свет сюда проникал приглушенно, создавая полумрак, в котором мерцали огоньки свечей, расставленных вдоль полок, уходящих до самого потолка. Здесь хранились более редкие и старинные фолианты. Некоторые книги были переплетены в металл, другие – в драгоценную ткань. На стенах висели карты, изображения созвездий и загадочные символы. Во второй комнате стоял стол поменьше. Его правый угол украшал какой-то астрономический прибор с прикрепленными к нему подвижными круглыми дисками и с изображенными на нем созвездиями. По краю прибора шла надпись Экваториум.

Розалия прошла мимо стола и, подведя Ольгу к одной из полок, сказала:

– Вот, здесь все про обычаи княжества. Рекомендую почитать про обряд «Триумф Лавра» и церемонию венчания. Скоро они Вам предстоят.

Она положила одну из книг на поверхность стола и открыла на нужной странице.

– Я планирую почитать несколько склянок, Розалия, Вам не обязательно меня караулить, – Ольга постаралась как можно приятнее улыбнуться своей будущей падчерице.

– Хорошо, я пришлю вашего охранника и оставлю ему ключи от библиотеки.

Было ясно, что Розалии меньше всего хотелось сидеть вместе с Ольгой.

– Спасибо, – Оля углубилась в чтение:

«Обряд «Триумф Лавра».

Когда князь возвращается с победой, его встречают за городскими воротами. Городские стражники, облаченные в парадную форму, отдают ему честь, а собравшиеся горожане приветствуют своего героя радостными криками и взмахами разноцветных флагов.

От ворот князя провожают в замок для краткой, но трогательной встречи с супругой или невестой. Затем торжественная процессия, возглавляемая знаменосцами с развевающимися штандартами княжества и отважными рыцарями в сверкающих доспехах, медленно направляется на главную площадь. Впереди шествуют музыканты, исполняющие величественные, торжественные мелодии на блестящих медных трубах и громогласных барабанах, задавая ритм всему шествию. За ними гордо следуют воины, демонстрируя захваченные в бою трофеи и потрепанные знамёна поверженных врагов, свидетельствующие о доблести и силе княжеской армии.

На главной площади, украшенной гирляндами из цветов и лент, собирается весь город – от знатных вельмож в богатых одеждах до простых ремесленников и крестьян. Князь, одетый в сияющие доспехи, искусно украшенные драгоценными камнями и символизирующими его триумфальную победу гербами поверженных врагов, занимает центральное место на специально построенном, богато декорированном возвышении, откуда открывается вид на всю площадь. Рядом с ним стоит его прекрасная спутница в роскошных, расшитых золотом и серебром торжественных одеждах.

Старейший из придворных жрецов, облаченный в белоснежную, расшитую серебром ритуальную рясу, подходит к князю и его избраннице. Он торжественно произносит вдохновенную речь, восторженно восхваляющую непревзойденную храбрость князя и его блестящую победу, а также прославляя священный союз между князем и его возлюбленной, что символизирует долгожданный мир и будущее процветание в княжестве. В этот момент к возвышению подходят юные девушки, рассыпая перед князем и его невестой лепестки алых роз – символ любви и страсти.

Затем жрец, сопровождаемый двумя молодыми помощниками, держащими в руках серебряные подносы, торжественно берет с них и надевает на головы князя и его спутницы венки, сплетенные из свежих, ароматных лавровых листьев. Этот акт символизирует не только грандиозную победу и вечную славу, но и дарует благословение богов, обещая бессмертие в памяти народа и процветание правящей династии. Лавровые венки – это не просто украшение, а древний символ силы и мудрости, а также плодородия и долголетия.

После завершения обряда весь город ликует: звучат звонкие фанфары, рекой льётся игристое вино, все танцуют, веселятся и славят мудрого князя и его великую победу. На площади разворачиваются обильные пиршества с невероятным количеством разнообразных яств и напитков для всех жителей города, независимо от их сословия. На весь день и на всю следующую за ним ночь город погружается в волшебную атмосферу всеобщего торжества и радости, празднуя долгожданное возвращение своего правителя и его славную победу, а также союз с его избранницей, который сулит ещё большее процветание и благополучие всему княжеству».

Розалия понаблюдала за внимательно читающей невестой Герарда и ушла.

Вскоре рядом с Ольгой появился Егор.

– Оля, с амулетом Данелии ничего не вышло, его сожгли вместе с ней. Остается только способ отправить Киру на Землю за амулетом в твою квартиру. Нужно, чтобы она забрала его и передала сюда через дверь, – сказал он, разводя руками.

– А если она выйдет из двери слишком далеко от моей квартиры?

– Исключено, дверь открывается недалеко от тела, в которое совершается переход. Я кстати узнал у Киры, что она и жила недалеко от тебя, и подвал клуба, из которого она сюда попала, тоже в твоем районе. Хотя вернется она не в него, расположение клуба было привязано к переходу Данелии.

Егор обошел оба зала библиотеки по периметру и воскликнул:

– Здесь столько книг, что нам на поиск потребуется несколько месяцев. Сейчас сюда должна прийти Кира, может она что-то подскажет.

Егор направился к ближайшему стеллажу и, пробегая глазами по корешкам книг, наугад снял один из томов. Книга была переплетена в темно-коричневую кожу, с тиснением в виде странных символов, которые Егор не смог разобрать. Открыв ее на случайной странице, он начал читать.

***

Книга повествовала об истории могущественного ордена магов, существовавшего задолго до основания княжества. Этот орден, известный как «Хранители Равновесия», обладал тайными знаниями и могущественной магией, позволявшей им контролировать баланс сил в мире. Егор прочитал о ритуалах посвящения в орден, о сложной иерархии и о древних пророчествах, связанных с будущим Протеи.

– Ольга, – позвал Егор, – я нашел кое-что интересное. Здесь написано про орден магов, который когда-то правил этим миром. Видимо, сейчас их потомки, прикрываясь жаждой знаний, грабят другие миры. Я о тайном обществе колдунов. А может, это был другой орден, в который входили наделенные магией князья, объединенные общей благородной целью. А сейчас их потомки дерутся за власть, при этом каждый тянет одеяло на себя.

– Интересно, но, как бы то ни было, на возвращение домой остается все меньше времени, – Оля вздохнула.

– Да, времени мало, – Егор поставил книгу на место, – а информации здесь читать, не перечитать. Нужно точно выяснить, где книги об устройстве замка и его подземелий.

– Ада сказала, что Данелия перед смертью тоже посещала библиотеку, – сказала Ольга, – может она здесь и амулет нашла?

– Мне вообще кажется, – Егор взъерошил свою блондинистую шевелюру, – что заряженные магией амулеты на переход в другой мир просто обязаны как-то привлекать к себе людей, иначе случайно оказаться в нужном месте в нужное время просто невозможно. Ты ничего не чувствовала, когда нашла свой амулет? Где ты его вообще взяла?

– Купила на «блошином» рынке, – Оля немного помолчала. – Вроде и попала туда совершенно случайно за компанию, но из огромного множества фигурок птиц и животных выбрала сразу свою гарпию и взяла, не задумываясь. Видимо, ты прав: заряженные амулеты привлекают к себе своих будущих хозяев.

Скрипнула дверь, управившись с делами на кухне, Кира не заставила себя долго ждать. Но, появившись в библиотеке, ничем не смогла помочь. Она раньше в ней никогда не была и не знала, где искать книги об устройстве замка. Но зато она точно знала, кто в курсе.

Устроившись за столом напротив Ольги, Кира поведала им давнюю историю:

– Когда наш князь Герард был младенцем, ему понадобилась кормилица. Именно тогда госпожа Есения потеряла грудного сына, он умер на первой неделе жизни. Ее муж являлся вассалом князя, и в то время был с ним на войне. Почему на одну несчастную женщину обрушилось разом столько горя, никто не знал, но в этой войне ее муж погиб. Вернувшись, князь взял Есению в свой замок кормилицей для крошечного Герарда. Это оказалось для нее спасением, всю свою любовь и нежность она отдала ребенку, став ему ближе родной матери. Когда Герард вырос, он отказался расставаться с кормилицей и попросил ее заняться библиотекой.

– Кира, это здорово! Часто бывшая кормилица князя сюда приходит? – с воодушевлением воскликнул Егор.

– Есения обожает читать, книги здесь и сейчас находятся в образцовом порядке. Хотя уже несколько лет она ими не занимается. Герард следит за чистотой и влажностью воздуха в библиотеке с помощью магии. А его кормилица пользуется всеобщей любовью и живет здесь в замке. Я знаю эту историю от нее, потому что часто отношу в покои госпожи Есении ее любимые булочки и чай.

– Это настоящее везение, думаешь, она помнит расположение книг? – Ольга оторвалась от чтения.

– Я уверена! Есения просто замечательная рассказчица, я люблю ее слушать. Никогда еще она ничего не забывала, – сказала Кира и выскользнула за дверь.

17. Есения.

С утра был чудесный теплый день, но к вечеру погода резко испортилась, небо заволокло тучами, подул сильный ветер. В замке затопили камины. Пришлось использовать дрова.

В лучших покоях, сидя в высоком кресле, куталась в шерстяное одеяло госпожа Есения. Ноги ее стояли на скамейке у камина, в руках были пяльца. Госпожа вышивала изящный узор-оберег для князя. Своими мыслями она была далеко:

«Ох, Герард, Герард! Опять задерживается. Камин горит, а в комнате все равно зябко. Без него магия в замке словно угасает. Вспоминаю, как впервые переступила порог этого места – молодая и полная сил. А теперь… Если он не вернется через пару дней, как обещал, мне и на улицу не выйти. Лифт без его магии работать не будет, а по лестнице я уже не в том возрасте, чтобы бегать. Но обязательно посещу обряд его бракосочетания, а вот обряд Лавра, наверное, не осилю.

Сколько же лет прошло? Мне тогда еще тридцати не было. А ему в этом году сорок будет. Мой мальчик! Так быстро вырос. Добрый и чуткий, но вспыльчивый ужасно. На костер может отправить за малейшую провинность. Поэтому нельзя ни на кого жаловаться, да и поводов нет.

Вспомнилось, как его мать, княгиня, умерла при родах Ады. Герард ее почти не знал. Княгиня больше нарядами да празднованиями интересовалась, чем детьми. Аду выкормила другая девушка из прислуги, у которой как раз своя дочурка родилась. А вот воспитывала ее уже я. Привязалась я к девочке всем сердцем, конечно. Но Герарда… Герарда я люблю больше жизни. Мой мальчик…

А его отец? Погиб на границе, когда Герарду всего двадцать три было. Молодой князь, тяжело ему пришлось. Времена тогда неспокойные были, войны постоянные. Соседи так и норовили кусок от Тионеля отхватить.

Чтобы власть укрепить, быстро женился Герард на Данелии. Мудрая была женщина, прекрасная мать. Обеих своих дочерей и выкормила, и воспитала самостоятельно. Как он горевал, когда она скоропостижно скончалась. Всех подозревал в заговоре, пытался найти виновных в ее смерти. Не обошлось и без казней. Я тогда все время рядом с ним была, старалась поддержать, утешить. Страшно было.

Новую жену князь не искал долго. Говорил, что женится снова только в интересах княжества. А потом увидел Оливию в Яснополье, когда военный союз заключал. Красавица, умница, магии в ней – хоть отбавляй. Сразу о помолвке заговорил. Жаль мне девочку. Хотя… кто знает? Может, и полюбит ее Герард со временем. Всякое бывает.

А в комнате все холоднее. Вернулся бы скорее. Беспокоюсь я за него».

В дверь поскреблись.

– Войдите, – разрешила Есения.

Боком, неся перед собой поднос, вошла Кира. Девушка двигалась плавно и бесшумно, словно опасаясь нарушить покой хозяйки комнаты. Аромат чая и свежей выпечки мгновенно наполнил покои Есении, разгоняя сырость, пробравшуюся в замок вместе с непогодой.

На подносе дымился заварочный чайник из тонкого фарфора, расписанный изящными узорами, рядом лежали румяные, словно тронутые солнцем булочки, источающие теплый аромат корицы и ванили. Огонь весело потрескивал в камине, отбрасывая причудливые блики на стены, увешанные новыми гобеленами, и создавая уютную атмосферу.

На одном из гобеленов, вытканном по рисунку самой Есении, был изображен полный ярких красок цветущий весенний сад. На другом гобелене, созданном после очередного возвращения Герарда из военного похода, была – сцена битвы с его участием. Но все же, изображения природы преобладали над схватками на поле боя, что отличало покои Есении от других в замке.

– Вечер добрый, госпожа. Я знаю, что Вам приносили ужин, но решила, что из-за плохой погоды в замке сыро и прохладно, и вы не откажетесь испить горячего чая с любимыми булочками, – произнесла Кира мягким, мелодичным голосом, устанавливая поднос на небольшой столик у кровати, застеленной тяжелым, бархатным покрывалом глубокого синего цвета.

– Спасибо, дитя! Доброе у тебя сердце. Мне приятна твоя забота, – ответила Есения, с благодарностью принимая чашку душистого, обжигающего чая из рук Киры. Она с удовольствием отпила напиток, тепло разлилось по телу, согревая её изнутри. Боль в ногах, мучавшая её весь день, немного отступила.

– Это такая малость, которую я могу для вас сделать, госпожа, – сказала Кира, устраиваясь на скамье у ног Есении, подобрав под себя длинную юбку. – Вы столько времени со мной разговаривали, обучали языку, когда я совсем ничего о себе не зная, появилась в замке. Я вам бесконечно благодарна за вашу доброту и терпение.

– Я помню. Ты была как запуганный зверек, – улыбнулась Есения, вспоминая тот день, когда впервые увидела Киру. – Хорошо, что тебя приютила хорошая, работящая семья. Тебе очень повезло.

– Да, мне несказанно повезло с приемными родителями. Я им тоже благодарна и стараюсь быть полезной и на кухне, помогая матери, и на рыбалке с отцом в море, – с теплотой отозвалась Кира.

– Они очень рады, поверь, что у них появилась ты, умница и помощница, – подтвердила Есения. – Ты стала им настоящей дочерью.

– Вы помогли мне в этом, не зная языка, мне было очень сложно с ними общаться. А ведь тогда на вас легли заботы о Розалии и Данелии.

– Да, девочки остались без матери, им потребовалось все мое внимание, – ответила Есения задумчиво, – Но больше всего в нем нуждался Герард, потерявший любимую супругу. Все время рядом с ним была, старалась поддержать и утешить. Я как раз вспоминала эти события перед твоим приходом.

– Жаль, что и у меня было слишком мало свободного времени, и я не научилась читать, – с легким сожалением в голосе произнесла Кира. – Иначе я бы пригодилась сегодня госпоже Оливии.

– Оливии? В чем ей нужна помощь? Мне говорили, что у нее умерла няня, – с беспокойством спросила Есения, вновь отпивая из чашки ароматный чай. – Бедная девочка, наверное, очень страдает.

– Да, она сначала не отходила от больной ни на шаг, – сказала Кира. – А после её смерти сама не выходила из покоев и почти не спала. Очень переживала.

– Надо будет навестить бедняжку. Как она сейчас? – Есения нахмурилась, думая о молодой девушке, попавшей в такую сложную ситуацию.

– Сегодня первый день, когда она даже вышла на прогулку и спустилась на обед, – ответила Кира. – Кажется, ей немного лучше.

– Грустная история оказаться в чужой стране совсем одной. Как девочки? Не принимают Оливию? – обеспокоенно спросила Есения.

– Ну, в открытую госпожу не обижают, хотя, конечно, не спешат принимать в семью, – пояснила Кира. – Все-таки она чужестранка.

– Эмилия и Розалия добрые девушки, просто им тоже нелегко за эти семь лет пришлось, – вздохнула Есения. – Многое изменилось с тех пор, как не стало их матери.

– Сегодня за обедом госпожа Оливия попросила отвести ее в библиотеку. Хочет познакомиться с обычаями княжества. Сказала, что стремится лучше понять этот мир, раз уж ей суждено здесь жить, – сообщила Кира.

– Хорошо, что она отвлеклась от своего горя. Библиотека – отличное место для этого. Там так спокойно и тихо, – заметила Есения.

– Да, Розалия её туда проводила и дала книгу об обычаях княжества. Но затем ушла, оставив вместо себя оруженосца князя.

– Герард его хвалил. Оливия с ним в полной безопасности, – успокоила ее Есения.

– Конечно, господин Герард очень хорошо разбирается в людях. Только вот Эдвард совсем не знает библиотеку и не может помочь госпоже Оливии найти нужную книгу.

– Ну, конечно, он ведь не был там ни разу, – согласилась Есения. – Не его это дело книги читать. А что Оливия хотела бы найти?

– Она заинтересовалась устройством замка, его историей. Все-таки теперь это и ее дом, – пояснила Кира.

– К сожалению, я не смогу отправиться с тобой в библиотеку, ноги очень болят. Вернётся мой мальчик, полечит меня своей чудодейственной магией, глядишь и на его свадьбе смогу присутствовать, – с надеждой в голосе произнесла Есения.

– Да, обязательно сможете. Это такое важное событие для всего княжества. Все будут рады видеть вас там, госпожа, – поддержала её Кира. – Госпожа Есения, может, вы нарисуете то место, где нужные книги стоят?

– Почему нет? – улыбнулась Есения. – На каминной полке есть пишущие палочки, подай, пожалуйста, и там же листы бумаги, давай один сюда.

Госпожа Есения, опершись на подлокотник кресла, склонилась над листом, аккуратно рисуя план второго зала библиотеки, где хранились книги по истории замка.

– Вам повезло, что не придется пользоваться приставной лестницей, чтобы добраться до требуемых книг, – сказала она, помечая нужное место на рисунке крестиком. – Они как раз на уровне вытянутой руки.

– Спасибо! Госпожа Оливия будет Вам очень признательна за помощь, – поблагодарила Кира, бережно принимая рисунок из рук Есении.

– Не за что. Передай ей, Кира, что я рада была помочь и жду с нетерпением встречи с ней в такой важный для всех нас день, – с теплотой сказала Есения.

– Обязательно передам. Я пойду. Была очень рада вас навестить, госпожа, – сказала Кира, поднимаясь со скамьи.

– Я тоже всегда рада тебе, девочка. Спасибо за вкусный чай и булочки, – с улыбкой ответила Есения, провожая Киру взглядом.

Кира ушла, и Есения вновь погрузилась в свои мысли: «Странная девочка, но очень способная, все схватывающая на лету. А еще она славная и добрая. Кира всегда готова всем прийти на помощь, вот и Оливии помогает. Герарду нельзя говорить про библиотеку. Данелия накануне своей гибели все время там пропадала. Но с невестой князя его оруженосец, не должно ничего случиться. Пусть бедняжка отвлечется от грустных мыслей. Мне книги в этом всегда помогали».

18. Карта подземелий.

Про что читаешь? – Егор кивнул на книгу.

– Розалия предложила изучить обряд, который принято совершать при победе князя над неприятелем, и обряд венчания. Но его смотреть я не буду.

– Оля, мы приложим все усилия, чтобы вернуться домой, – Егор потер висок. – Голова болит.

– Как Эдвард?

– Ругается, теперь его стало лучше слышно, можно даже разобрать слова.

– Он может вырваться?

– Наверное, не знаю. Думаю, когда время на переход закончится и действие амулета, где бы он не находился, ослабнет.

– Егор, – сказала Ольга с дрожью в голосе, – ты в опасности. Если он вырвется, то займет принадлежащее ему тело. А ты, что станет с тобой?

– Оля, в случае нашей неудачи, я сделаю все, чтобы помочь тебе сбежать как можно дальше отсюда.

Ольга уронила голову на руки, плечи ее затряслись. Егор сел рядом, гладя ее по плечам.

– Оля, тот поцелуй над обрывом, – Егор помолчал, собираясь с духом, – был самым лучшим событием в моей жизни.

Олины плечи перестали дрожать:

– Но ты целовал Оливию!

– Нет, Оля, я целовал именно тебя, Оливия даже не в моем вкусе. Мне нравятся совсем другие девушки.

– Что? Какие такие другие девушки? – Ольга подняла голову и с треском захлопнула книгу.

– Оля, это просто выражение, я имел в виду иной типаж. Не сверкай на меня глазами, ты ведь тоже целовала Эдварда.

– Я? Да никогда! У этого качка вообще, наверное, одна извилина, – отрезала Ольга, вставая из-за стола.

Егор нежно взял ее за руку и притянул к себе, осыпая поцелуями Олино лицо. Она потянулась к нему, забыв обо всем: что совместного завтра может не быть, что потеря контроля грозит костром. Их губы встретились и время остановилось.

У стола появилась Кира с мешком в руках:

– Что происходит? Вы опять?

Отпрянув друг от друга, тяжело дыша, Егор и Ольга попытались прийти в себя.

– Значит так, – уперла руки в бока Кира, – Есения все помнит. Вот, она даже мне нарисовала этот зал. Нужные нам книги здесь, где крестик.

Егор бросился к указанному месту и стал перебирать книги:

– Кира, но здесь их не меньше двадцати, и они все про замок: что-то про геральдику, что-то про его историю. Нужно время, чтобы просмотреть.

– Берите книги с собой в покои, – Кира была похожа на полководца, раздающего указания, – Егор пусть вернет Аде ключи от библиотеки и скажет, что госпоже снова немного нездоровится и ужинать она будет у себя. Так у вас появится время на их изучение.

Егор взял у Киры мешок под книги, сложил нужные и направился к двери, девушки вышли следом.

– Стойте, – Кира замялась, – я все-таки скажу: не поддавайтесь вашим чувствам. Герард сильный менталист, от него сложно будет что-либо скрыть.

– Он умеет читать мысли? – ахнула Ольга.

– Нет, но он считывает эмоции и без труда поймёт, что Эдвард мечтает о его невесте, а Оливия отвечает ему взаимностью.

– Как этого избежать? – Егор закрыл библиотеку на ключ.

– Старайтесь не смотреть ему в глаза, – Кира вздохнула. – Надеюсь, мы успеем убраться с Протеи до его возвращения.

***

Чтобы не привлекать к себе внимания, Егор просматривать книги сел перед дверью в покои. У себя держал только одну, когда она заканчивалась Ольга приносила ему следующую. С ужином к госпоже приходила Ия, помочь Егора не просила, но принесла ему поесть и одеяло. Была какой-то хмурой и отстраненной. Потом еще возвращалась за посудой и приходила подготовить Оливию ко сну. Каждый раз, заслышав ее шаги, Егор прятал книгу за спину, привалившись к стене.

Ольга тоже смотрела книги, аккуратно перелистывая пожелтевшие от времени страницы. Фолианты были толстые, тяжелые, пахнущие пылью веков. Время летело незаметно. Да и внимание ее, то и дело, переключалось на собственные мысли, кружащиеся в голове вихрем. Оля вспомнила, как самозабвенно, потеряв счет времени, целовалась с Егором в библиотеке среди молчаливых свидетелей – древних книг. Никогда еще с ней такого не было, чтобы она забыла обо всем на свете, растворяясь в объятиях другого человека. Причем, Ольга ни секунды не сомневалась, что целует именно Егора, своего Егора, а не Эдварда. Неужели и к ней пришла настоящая любовь, о которой раньше только читала в романтических книгах, представляя себе это чувство как нечто недостижимое в ее обычной жизни? Теперь же она ощущала потребность находиться рядом с Егором каждой клеточкой своего тела. Оля боялась, едва найдя своего единственного человека, тут же его потерять.

Ведь невооруженным глазом было видно, как страдал Егор от постоянной, изнуряющей борьбы с Эдвардом, от тех мучительных, разрывающих голову болей, которые неотступно сопровождали его с момента перехода на Протею. Ольга в смятении сжала виски, чувствуя, как нарастает беспокойство. Если Эдвард сумеет вырваться на свободу и обрести полный контроль над телом, то он безжалостно разделается с Егором, уничтожит его личность, и некому будет возвращаться на Землю. От этих гнетущих мыслей холодели непослушные пальцы, которыми она настойчиво продолжала переворачивать страницу за страницей.

Посещали ее и другие, не менее тревожные, мысли. Она думала о том, что, возможно, возвращаться уже некуда. Как ей удалось, не обладая магией, занять место Оливии? Ольга полагала, что это произошло только благодаря воздействию на госпожу сонного корня, который ей накануне дали. Куда же в таком случае исчезла из тела Оливия? Носится ли она теперь птицей за окном в темном ночном небе или очнулась в Ольгином теле? Если очнулась, то, скорее всего, без подсказки и поддержки кого-то со стороны в незнакомом ей мире она могла оказаться в сложной ситуации.

Возможно, сейчас Оливия находится в лечебнице для душевнобольных, пытаясь объяснить врачам, что произошло, а Егор, в свою очередь, – в больнице, где его обследуют врачи, пытаясь привести в чувство. В этом случае в месте перехода не окажется их тел, и вернуться на Землю не получится. Одна надежда на Марусю, что она не подпустила к беззащитному телу Ольги душу Оливии, защитив её от незваной гостьи.

Ольга решительно отогнала от себя эти мрачные мысли, понимая, что пока есть хоть малейшая надежда, они должны бороться за свое будущее, за свой шанс вернуться домой, не смотря на все «если» и утекающее, как вода сквозь пальцы, время. Она с удвоенной энергией продолжила просматривать книги, одну за другой, но никакой нужной информации об устройстве замка, не нашла.

***

И только далеко за полночь Егору, наконец, удалось обнаружить сложенный вчетверо большой пожелтевший пергамент с нанесенным на него планом подземелья. Так как схема была в разрезе и включала первый этаж замка с его залами и комнатами, то он сразу понял, что изображен также уровень подземелий прямо под ним. Ниже были изображены друг под другом еще две схемы: первый этаж и первый уровень подземелья, если бы Егор смотрел на них сверху.

Если отталкиваться от рассказа Киры, то именно где-то здесь на первом уровне, в этих запутанных лабиринтах, должна была быть скрытая дверь на Землю. Но как попасть в подземелье и, самое главное, как найти там эту заветную дверь? Протяженность даже одного уровня подземелья была огромной, а на пергаменте не было никаких пометок, никаких указателей. Никто заботливой рукой не поставил здесь спасительный крестик.

Егор осторожно спрятал драгоценный пергамент за пазуху и тихонько постучал в дверь. Выглянула уставшая бледная Ольга.

– Оля, карта у меня, – шепотом сообщил Егор, протягивая ей книгу, которую держал в руках. – Держи, все книги спрячь и ложись спать. Утро вечера мудренее.

Ольга кивнула, взяла книгу и скрылась за дверью.

Егор снова достал из-за пазухи и развернул пергамент. Досконально изучив его, он с досадой понял, что к заветной двери они не приблизились ни на шаг. На карте не был изображен вход в подземелье. Он мог оказаться где угодно: за любой из стен, за любой колонной, за любой нишей. Егор провел пальцем по извилистым линиям, изображающим подземные коридоры. Они напоминали лабиринт, запутавшийся в самом себе. На карте были обозначены помещения разных размеров и форм, некоторые были пустыми, другие – заполненными какими-то странными символами, похожими на древние магические знаки, совершенно непонятные Егору. В нескольких местах стояли маленькие, едва различимые кружочки, возможно, обозначающие колодцы или скрытые проходы, ведущие в еще более глубокие уровни подземелья.

Завтра, как только взойдет солнце, он начнет поиски. Сходит вместе с Кирой к той самой стене-двери в подножии башни, из которой она вышла после перехода, но так и не смогла снова открыть. Поищет скрытый механизм, рычаг или кнопку, или хотя бы, соотнеся местоположение на поверхности с картой внизу, будет примерно представлять, где находится дверь на Землю. Кира говорила, что она повернула по какому-то коридору, а потом поднялась на один этаж на поверхность.

Возможно, о входе в подземелье кто-то знал из обитателей замка: точно сам князь, и кто-нибудь из старших военных чинов, но они все сейчас на границе, отражают очередное нападение врагов. Ну и как у них спросить о таком секретном месте? Нужен весомый повод, убедительное объяснение.

Думать получалось с трудом, голова нещадно болела, словно внутри кто-то бил молотком по наковальне. Шум, который издавал в ней Эдвард, пытаясь вырваться на свободу, сводил с ума. Все равно, сейчас ему нужно было хотя бы ненадолго уснуть и подготовиться к тому, что ждет их завтра. Свернув под голову одеяло, он, несмотря на усталость и головную боль, неожиданно быстро погрузился в беспокойный, тревожный сон.

19. Из каждой ситуации есть выход.

Утро для Ольги началось с больших потрясений. Устав, вчера она тоже быстро заснула, и ей совсем ничего не снилось. Мозг, перегруженный новой информацией и тревожными мыслями, просто отдыхал, погрузившись в глубокий сон. Разбудил ее непривычный шум в комнате. Открыв глаза, Ольга обнаружила в своих покоях Ию и еще трех служанок, которых раньше не видела.

Они с невероятной скоростью сновали по комнате, словно трудолюбивые пчелки в улье, наводя в ней идеальный порядок: чистили ковер на полу, протирали мебель, расставляли свежие цветы в вазах. Оля на мгновение испугалась, что они найдут спрятанные в шкафу книги, которые она вчера положила под стопки белья. Но, к счастью, в шкаф никто не полез.

– Что случилось? – спросила Ольга, садясь на кровати и поправляя сбившуюся ночную рубашку, решив дальше не гадать о причинах этой внезапной суматохи.

– Госпожа Оливия, хорошая новость! – радостно сообщила Ия, её лицо сияло от счастья. – Только что прилетела почтовая птица с сообщением, в котором говорится, что князь Герард будет в замке уже сегодня, через несколько склянок после обеда!

Ия, похоже, этому обстоятельству радовалась как ребенок, искренне и беззаботно. А у Ольги похолодели ладони, и потемнело в глазах. Сердце тревожно забилось в груди, предчувствуя неладное. Князь возвращается! Это означало, что ей предстоит встретиться с ним лицом к лицу, сыграть роль Оливии, его невесты, и не вызвать никаких подозрений.

– Посмотрите, какая ужасная погода, – продолжила служанка, подходя к окну. – Без господина Герарда магия в княжестве слабеет, все постепенно выходит из-под контроля. Вон, даже камин пришлось затопить, потому что в покоях стало прохладно.

Чтобы скрыть свое замешательство и волнение, Оля тоже подошла к окну и невольно поежилась от открывшейся картины. За окном словно прохудилось небо, там хлестал проливной дождь и дул сильный порывистый ветер. Море внизу неистово бесновалось, вздымая огромные пенные волны. Казалось, сама природа была в смятении, отражая внутреннее состояние Ольги. Она почувствовала тревогу, страх и неопределенность. Нужно было собраться и начинать немедленно действовать, больше не теряя ни секунды драгоценного времени.

– Я бы хотела спуститься к завтраку, – озвучила свое желание госпожа.

– Госпожа Оливия, это совершенно исключено! Никто вас к завтраку не ожидает, – сказала Ия, покачав головой, словно объясняя что-то маленькому ребенку. – Госпожа Ада велела накрыть стол прямо здесь, в ваших покоях. Столько всего предстоит успеть до обеда! Вам принесут наряды для обряда «Триумф Лавра», нужно выбрать самый лучший, который также скроет ваши ладони.

Служанка с беспокойством покосилась на руки госпожи.

– Вчера на прогулке я поскользнулась на камнях, – пояснила Ольга, стараясь говорить спокойно и уверенно, хотя сердце её бешено колотилось в груди. – Ия, но выбрать наряд ведь недолго. Это не займет много времени.

Ольга спрятала ладони за спину, чтобы никто не заметил, что у нее дрожат руки. Страх перед встречей с князем сковывал её, мешая дышать.

– Госпоже необходимо принять ванну со специальной смесью из теплого козьего молока, свежего цветочного меда и ароматного миндального масла, – начала перечислять Ия, загибая пальцы. – Потом мы натрем вам кожу морской солью, чтобы сделать её мягкой и гладкой, затем смоем, затем нанесем особый травяной состав, чтобы придать коже сияние, затем опять смоем, затем вотрем благовония, чтобы от вас исходил нежный, чарующий аромат. А сколько всего нужно сделать с волосами! И еще сложная прическа займет много склянок. До обеда не будет ни одного свободного мгновения!

– Князь прибудет прямо на обед? – спросила Ольга и затаила дыхание, ожидая ответа.

– Нет, он прибудет в замок, отобедает и примет ванну после долгой дороги в своих покоях, для обряда облачится в специальные доспехи. Его семья и вы отобедаете в трапезной, а затем будете ожидать князя в Рыцарском зале, – объяснила служанка.

– Хорошо, Ия, я поняла. Тогда я отпущу охранника, зачем ему столько склянок сидеть под дверью.

Ольга вышла за дверь, стараясь держаться прямо и уверенно. Егор поднялся ей навстречу. Выглядел он нездоровым: лицо его было бледным, губы почти без цвета и тёмные круги под глазами.

– Егор, ты плохо выглядишь! Тебе удалось поспать? – спросила Ольга, испытывая сильное беспокойство за его здоровье.

– Да, ночью я спал, просто голова ужасно болит, – ответил Егор, растирая виски. – Спрошу у Киры, может, у неё есть какое-нибудь средство от боли. Оля, как ты считаешь, могу я ненадолго покинуть свой пост?

– Я за этим и пришла, сказать, что до обеда ты свободен. У меня сейчас местные СПА-процедуры, от которых мне не удалось отвертеться. И потом еще нужно будет сделать какую-то невероятно сложную прическу, – сообщила Ольга. – Князь после обеда прибывает. Егор, я боюсь!

Ольга изо всех сил старалась держать себя в руках и говорить спокойно, но в ее глазах плескался неподдельный ужас.

– Все будет хорошо, Оленька, – Егор, видимо, попытался ей ободряюще улыбнуться, но получилось плохо. – Не волнуйся, мы справимся.

Он быстро направился к лифту. Ольга понимала, что времени на переход остается все меньше.

***

Егор нашел Киру на кухне. Она хлопотала у огромной печи, ловко управлялась с ухватами и кочергой, помешивая что-то в большом котле.

– Кира, дай, пожалуйста, что-нибудь от головы, – попросил слабым голосом Егор. – Сил больше терпеть нет. Что здесь принимают от боли?

– Настойку из корня лунника. Она обладает сильным обезболивающим действием, но может вызывать сонливость. Есть ещё мазь из целебной смолы и тысячелистника, её надо втирать в виски, – ответила Кира, доставая из шкафчика небольшую бутылочку с темной жидкостью и глиняный горшочек с мазью. – Тебе повезло, моя приемная матушка неплохая травница. Она и меня многому научила.

– Давай и то, и другое. Уснуть я не боюсь, накачан адреналином, – сказал Егор, принимая из рук Киры лекарства. – Князь после обеда возвращается. Нужно торопиться.

– Да, мы рано утром узнали! Я сразу хотела бежать тебя искать, но была завалена поручениями, так как осталась на кухне одна. Матушка собрала самых крепких слуг, и они загрузили большое количество подвод провизией и бочками с вином, чтобы накрыть столы в городе для празднования, – воскликнула Кира. – Я так надеялась, что Герарда не будет еще пару дней, но не повезло. И времени почти не осталось! Вы что-то нашли в книгах?

Егор залпом выпил настойку, поморщился от горького вкуса и полез за пазуху, доставая оттуда сложенный пергамент.

– Да, вот карта подземелий, но на ней, к сожалению, не обозначен вход, – ответил Егор, разворачивая карту на столе. – Предлагаю выйти на поверхность и добраться до той скрытой двери, которую после перехода ты не смогла открыть. Хотя бы сопоставим расстояния и попробуем определить примерное местоположение двери на Землю в подземелье на этой карте.

– Сегодня льет как из ведра. Это даже хорошо, не будет лишних зрителей, – сказала Кира, выглядывая в окно. – Здесь есть плащи из специально обработанной воском ткани. Вода с них скатывается, как с гусей.

Кира достала из-за печи два огромных тяжелых плаща, пахнущих воском и дымом. В своем она практически утонула, он скрыл ее до самых пяток.

– Пойдем быстрей! – поторопил Егор, закончив натирать виски мазью. Боль немного отступила, но в голове все еще шумело. Он чувствовал себя слабым и больным.

– Сейчас, – Кира протянула ему второй плащ. – И вот, возьми эти часы. Они работают, я выставила таймер. Осталось двадцать три земных часа. После переход станет невозможен.

Под проливным дождем Егор, дрожащими от холода пальцами, прощупал плиту на стене пядь за пядью, надеясь найти скрытый механизм, открывающий потайную дверь. Когда понял, что найти его не удастся, начал мерить шагами расстояние от плиты до входа в замок, борясь с приступами головокружения.

Затем они поспешно вернулись в жарко протопленную кухню, где потрескивал огонь в печи, создавая уютную атмосферу.

– Кира, я мерил вот такими шагами, где-то примерно по сто пять сантиметров, – сказал Егор, стягивая с себя мокрый плащ и снова раскладывая на столе карту. – Значит, ты вышла из подземелья примерно здесь. Точнее поставлю точку на карте, когда перепроверю масштаб.

Кира достала из-под скамьи свою сумку, выловила из нее огрызок карандаша и передала его Егору. Тот поставил крестик на периметре здания, изображенного на карте на верхнем рисунке, и затем такой же крестик внизу на схеме первого этажа.

– Если вспомнишь, как ты шла по подземелью, то я смогу поставить еще один крестик: на то место, где, предположительно, находится наша дверь на Землю, – сказал Егор, с надеждой глядя на Киру.

– Я помню, – ответила Кира, её взгляд стал задумчивым. – Мне это часто снилось в кошмарах. Как я выхожу из кладовки в баре, оказываюсь в каком-то маленьком, каменном мешке, выхожу из него через противоположную дверь, потом иду по коридору налево, потом поворачиваю за угол и поднимаюсь по узкой, каменной лестнице.

– Хорошо, – сказал Егор, крутя в руке карандаш, – но важно знать, как долго ты шла по каждому участку пути. Это поможет определить расстояние.

– Попробуем восстановить, – согласилась Кира. – Что нужно делать?

– Пройдись, пожалуйста, по кухне своими обычными шагами, – попросил Егор. – Мне нужно измерить длину твоего шага.

Кира прошлась по кухне, стараясь идти как обычно.

– Так, Кира, твой шаг примерно шестьдесят пять сантиметров, – сказал Егор, сделав пометку на обороте карты. – Теперь закрой глаза и иди на месте, представляя, что ты идешь по тому самому коридору. Я посчитаю количество шагов.

Кира закрыла глаза, сосредоточилась и начала шагать на месте, словно восстанавливая в памяти свой путь по подземелью. Затем открыла их, и Егор записал себе число, сверился с картой и быстро направился на выход из кухни.

– Ты куда? – спросила Кира.

– Я пройдусь по первому этажу замка, – ответил на ходу Егор. – Если наша карта все-таки чертеж, то все помещения на нем должны быть изображены в одном и том же масштабе. Я все тщательно перепроверю и поставлю крестик на то место, к которому мы должны стремиться. Если, конечно, найдем вход в подземелье.

20. Князь.

Ольга стойко вытерпела все манипуляции над собой. Бирюзовое одеяние, которое она выбрала из множества предложенных вариантов, было свободным, отрезным под грудью, чем выгодно ее подчеркивало. Верхний слой платья был сшит из тонкой, полупрозрачной ткани, похожей на земной шифон, украшенный изящной вышивкой серебристыми нитями. Из такого же материала – верхний рукав, он был длиннее основного и полностью скрывал израненные ладони. В высокой, замысловатой прическе, над которой несколько земных часов корпела Ия, переливались разноцветными огнями драгоценные камни.

На Ольгин взгляд украшений на шее было слишком много: несколько ниток жемчуга разного размера и на длинной, тонкой цепочке большой кулон с каким-то камнем насыщенного сине-бирюзового цвета, напоминающим гладь спокойного моря. За дверью её уже поджидал Егор. Вдвоем они направились к лифту, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Ольга отметила, что нездоровая бледность ушла с его лица, и в целом он выглядел гораздо лучше, чем утром. Видимо, снадобья Киры помогли.

Лифт плавно поехал вниз, и Ольга, не выдержав, задала мучающий её вопрос:

– Егор, что-то удалось найти? Есть хоть какая-то надежда?

– Оля, с большой долей вероятности удалось определить местонахождение двери на Землю в подземелье, – ответил Егор, стараясь говорить спокойно и уверенно. – Но вот вход в само подземелье пока не нашли. Это главная проблема.

– Думать боюсь, что не найдем, – сказала Ольга, её голос дрогнул. – Сколько у нас осталось времени?

– У нас еще восемнадцать часов. Не волнуйся, Оля, мы успеем. Я уверен, что мы найдем этот вход, – Егор явно старался выглядеть убедительным, хотя было заметно, что сам тревожился.

Ольга всем своим существом чувствовала, как время неумолимо утекало, а они все еще топтались на месте.

Рыцарский зал и трапезная были роскошно украшены живыми цветами. Гирлянды из ярких, ароматных бутонов вились по стенам и колоннам, создавая атмосферу праздничной торжественности. Оля подошла к столу, за которым уже собралась семья князя.

– Вы великолепно выглядите сегодня, Оливия! – дружелюбно воскликнула Ада, оценивающе оглядывая Ольгу с головы до ног. – Герард будет очень рад жениться на такой красавице.

– Как мы знаем, красота – это не главное, – язвительно заметила Эмилия, бросая камень в огород Ады. – С одной красотой замуж могут и вовсе не взять. Некоторым не повезло.

Ада покраснела от возмущения, но промолчала. Видимо, решив не отвечать на едкую реплику племянницы, она сделала глубокий вдох, стараясь сохранять спокойствие и достоинство.

Обед прошел в тягостной тишине, редко нарушаемой ничего незначащими учтивыми фразами. Ольга чувствовала на себе пристальные взгляды Ады и дочерей князя, и от этого ей становилось еще неуютнее. Она старалась вести себя естественно, изображая Оливию, но внутри все сжималось от страха.

После обеда все перешли в Рыцарский зал, опустились на длинную, деревянную скамью у стены и стали ждать появления князя. Время тянулось бесконечно долго.

В какой-то момент свет в зале ярко вспыхнул, словно кто-то невидимой рукой повернул рубильник. Магические светильники под потолком засияли с удвоенной силой, освещая все вокруг ослепительным, белым светом.

– Ну вот, папа уже в замке! – радостно произнесла Розалия с искренней, приятной улыбкой. Такой улыбки на ее лице Ольге еще видеть не доводилось.

– Но первыми увидим его не мы, – ввернула свое замечание Эмилия. – Когда он возвращается, то всегда сначала идет к своей кормилице, госпоже Есении. Её он любит больше всех в этом замке и больше всех на свете, я полагаю.

– Эмилия, не ревнуй, – сказала Ада примирительно. – Он любит вас, своих дочерей, ничуть не меньше. Просто у госпожи Есении больные ноги, она редко спускается в Рыцарский зал. Хотя, думаю, завтрашнюю свадьбу она не пропустит.

– Ада, ты тоже всегда на ее стороне, – пробурчала Эмилия, но уже без прежней язвительности.

– Эмилия, уймись, – не выдержала Розалия. – Когда мамы не стало, мы со всеми своими горестями и печалями бежали под её крыло. Она заменила нам мать. Не стоит забывать все добро, которое мы видели от госпожи Есении.

Эмилия смутилась и замолчала, опустив глаза. А Оля, чтобы отвлечься от неприятного разговора, переключила свое внимание на огромные, хрустальные люстры под потолком. В них, конечно, не электрические лампы, как на Земле, но и не свечи, как в средневековье. Значит, это та самая магическая энергия, уровень которой резко подскочил с появлением князя в замке.

Прошло часа два с начала обеда до того момента, когда тяжелые дубовые двери в Рыцарский зал с грохотом распахнулись, и большими уверенными шагами в него вошел князь Герард в сопровождении своего оруженосца Эдварда.

Князь выглядел прекрасным как бог, спустившийся с Олимпа. Он был высоким, статным, с гривой густых черных волос, с гордым орлиным профилем, с властным пронзительным взглядом. Казалось, что он мог видеть человека насквозь, мог узнать все его тайные мысли. Магическая энергия исходила от него такая мощная, такая ощутимая, что даже покалывало волоски на шее.

Ольга на мгновение забыла обо всем на свете и смотрела с нескрываемым восхищением на это совершенное произведение искусства. Герард встретился с ней взглядом, довольно улыбнулся и галантно склонился, нежно коснувшись губами её тонких, изящных пальцев.

– Госпожа Оливия, счастлив снова видеть вас! – произнес князь своим бархатным голосом. – Буду несказанно рад назвать вас своей супругой на завтрашней утренней службе.

– Завтра утром? Так скоро? – удивленно переспросила Ольга, изображая смущение.

– Конечно, моя дорогая! Мы и так слишком долго ждали этого счастливого дня, – ответил Герард, отпуская её руку.

Ольга с мольбой посмотрела на Егора. Тот комкал в руках раздутый от монет внушительный кошель. По его лицу было видно, что он заметил Ольгин взгляд, брошенный на князя. Оля старалась больше не встречаться с Герардом глазами, чтобы тот не понял, что за ее восхищением ничего нет. Так можно восторгаться чистокровным арабским скакуном, признавая, что он совершенен.

Опустив глаза в пол, Ольга поднялась со скамьи и подошла к камину, пытаясь скрыть свое волнение. Раньше перед ним были сложены поленья, закрывая часть мозаики на полу. Но утром камин затопили, и скрытый ранее узор стал виден целиком. Ольга всмотрелась в замысловатый рисунок из разноцветных камней, и вдруг, всего за несколько секунд, к ней пришло узнавание. С расширившимися от пришедшей на ум идеи глазами Ольга резко развернулась, ища Егора, чтобы поделиться с ним своим открытием. Но его в зале уже не оказалось.

Князь подошел к своей невесте и, галантно предложив ей руку, повел её к выходу. Во главе торжественной процессии они двинулись из зала. Дождь прекратился, и из-за туч выглянуло яркое солнце, озаряя все вокруг своими лучами. Пришло время, ехать в город для проведения традиционного обряда «Триумф Лавра». Ольга лихорадочно искала выход из сложившейся ситуации. Нужно было действовать быстро, пусть даже её поведение покажется всем странным. Но она – чужестранка, ей можно.

Когда процессия проходила мимо кухни, Ольга резко сжала пальцы князя, привлекая его внимание:

– Господин, простите, но от волнения у меня может случиться обморок, – сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал убедительно. – Мне срочно нужно успокоительное средство. Я сейчас.

И, не дожидаясь ответа, подобрав подол своего роскошного платья, она стремительно кинулась в сторону кухни, молясь, чтобы там оказалась Кира.

Князь обомлел от удивления, но его невеста была таким неограненным брильянтом и для него, и для всего княжества, что он властно поднял руку, останавливая Аду, и приказал:

– Подождем!

Ольга стрелой влетела в кухню, задыхаясь от волнения. Из кухни как раз собиралась выходить Кира со своей сумкой наперевес. По ее лицу было видно, что она недавно плакала.

– Кира, – быстро зашептала Ольга, хватая её за руку. – В Рыцарском зале, на полу, рядом с одним из каминов есть орнамент. Он точно такой же, как на моем амулете. Найди Егора и расскажи ему об этом. Это может быть ключом к разгадке! Если найдете вход в подземелье, и ты попадешь на Землю, то тебе могут понадобиться деньги. Возьми, вот.

Оля выдернула несколько драгоценных камней из своей прически и сняла кулон с шеи, протягивая их Кире. Та машинально убрала все в сумку. А Ольга даже не подумала о том, что если у Киры найдут украшения госпожи Оливии, то её могут обвинить в краже и отправить на костер.

– Кира, мой адрес знает Егор, – продолжала Ольга, торопясь. – Запасной ключ от моей квартиры возьми у соседки напротив. Скажи, что я тебя попросила полить цветы. Она абсолютно не любопытна, не станет задавать лишних вопросов. Сообщишь ей, что я очень просила ещё и кошку покормить. В прихожей стоит моя сумочка, в ней есть деньги, возьми, может, пригодятся. Я сейчас должна ехать в город для проведения обряда «Триумф Лавра».

К Кире, наконец, вернулся дар речи. Она с изумлением смотрела на Ольгу, пытаясь осознать услышанное.

– Оля, если у меня получится вернуться на Землю, то я через дверь передам вам амулет! Обещаю! – воскликнула Кира, её голос дрожал от волнения.

Она бросилась к Ольге на шею, не сдерживая своих эмоций. Оля крепко обняла плачущую девушку, чувствуя, как к горлу подступает ком. Но себе слезы она позволить не могла. Её ждал князь и весь город.

21. Мгновение между мирами.

Егор видел, каким взглядом смотрела Ольга на князя. Этот взгляд, полный восхищения и чего-то еще, что Егор не смог определить, пронзил его сердце иглой ревности. После этого он стоял, словно окаменев, и медленно умирал, без помощи Эдварда, от боли, разрывающей его душу.

Князь за службу щедро вознаградил: это был даже не кошель, это целый мешок, набитый золотом. Егор украдкой посмотрел на часы, которые дала ему Кира. Осталось пятнадцать часов. Возможно, Ольга теперь, увидев князя во всем его великолепии, не захочет никуда убегать. Но подготовиться он должен, деньги князя ему в этом очень помогут. И начнет он прямо сейчас, пока никто не заметил в каком он подавленном состоянии.

Егор, стараясь держаться прямо, вышел из Рыцарского зала и отправился готовиться к побегу. Он не имел ни малейшего понятия, где искать дверь в подземелье. Ему было стыдно, что не оправдал Ольгиных надежд. Но может теперь, когда князь оказался так божественно хорош, она его простит.

В кладовых замка Егор нашел подавальщика, полного краснолицего мужчину с хитрым прищуром, и, щедро заплатив, получил у него все необходимые припасы: сушеные фрукты, орехи, копченую рыбу, вяленое мясо. Ему также удалось купить твердый сыр, хлеб, сухари, лук, чеснок и фляги с водой. Золото творило чудеса. Ничего не спрашивая, подавальщик продал Егору веревку, рыболовные снасти, одеяла, кремень, огниво и несколько плащей на случай непогоды.

Еще нужно было подумать насчет лекарственных средств. Знаний на этот счет у него не было никаких, видимо Эдвард отличался отменным здоровьем. После настойки, которую Егору дала Кира, головная боль отступила, и Эда не было слышно. Следовало воспользоваться этой передышкой и помочь Ольге сбежать, если она не изменила своего решения.

Егор думал, что по воде они доберутся до порта, а там столько искателей приключений, что за золото их возьмут на борт любого корабля и даже доставят, куда скажешь. Он думал, что хорошо бы сбежать как можно дальше. Но беда была в том, что обширных знаний по географии в голове Эда, похоже, не наблюдалось. Егор понятия не имел, куда им с Ольгой идти на нанятом судне. Получается, что нужны были хоть какие-то книги с картами Протеи. Он так верил, что они смогут вернуться на Землю, что в библиотеке географией местного мира совсем не интересовался.

Егор ломал голову над этой проблемой: «Может поговорить в порту с моряками? Если пойти туда прямо сейчас, то он еще успеет вернуться и все организовать. Так даже будет правильнее, если он сначала определится с направлением для их отчаянного побега и выберет корабль, который их возьмет на борт. Все, решено, он отправляется в порт! Но сначала нужно упаковать вещи».

Однако едва успел Егор подняться к себе в комнату и начать складывать припасы в сумки, как в дверь без стука влетела Кира. Лицо её было заплаканным, а глаза лихорадочно горели. Егор хотел покаяться перед ней, что провалил миссию и не знает, как вернуть ее домой на Землю. Но, не дав ему открыть рта, Кира, задыхаясь от волнения, рассказала про неожиданный приход на кухню Ольги со своим невероятным открытием.

Разве можно всего за один час и умереть, и воскреснуть? Боясь поверить в такую удачу, Егор уже бежал к лифту. Кира почти не отставала, её длинная юбка развевалась за ней, словно крылья.

В Рыцарский зал они ворвались, к счастью, никого не распугав. Зал был пуст. Обряд «Триумф Лавра» тем и хорош, что на нем присутствуют все жители города.

В зале было два камина, расположенных в разных его концах. Не сговариваясь, они устремились к ближнему от входа. В нем весело горел огонь, бросая яркие отблески на полированный камень пола. Егор и Кира внимательно осмотрели мозаику вокруг камина, но ничего похожего на орнамент с амулета не обнаружили.

– Здесь ничего нет, – разочарованно сказала Кира, её голос дрогнул. – Неужели Ольга ошиблась?

– Подожди, давай проверим второй камин, – ответил Егор, не теряя надежды.

Они поспешили к дальнему камину. И там, на полу, перед ним они увидели его – тот самый заветный орнамент, выложенный из разноцветных камней. Егор уже вырезал его один раз на дереве и не спутал бы ни с чем. Перед орнаментом узоры мозаики напоминали запутанные лабиринты, расходящиеся в разные стороны. На свет была извлечена карта и расправлена на полу.

– Смотри, Кира, – взволнованно сказал Егор, указывая на карту. – Явно прослеживается связь между схемой подземелья и этими узорами. Я уверен, что на полу изображена именно эта карта! Только в большем масштабе.

– И что это значит? – спросила Кира, явно не понимая, к чему он клонит.

– Если в конце этого каменного лабиринта изображен орнамент с амулета, – продолжил Егор, – то, что тогда изображено в начале?

– Неужели вход в подземелье? – прошептала Кира, её глаза расширились от удивления.

– Именно! – торжествующе воскликнул Егор. – Я уверен, что мы на верном пути!

Они прошли вдоль всего зала, следуя линиям каменного лабиринта на полу, уперлись во второй камин и стали его разглядывать. Сверху камина имелся массивный, украшенный замысловатой резьбой, навес, который опирался на две мощные, каменные колонны.

– Смотри, Кира, – обрадовался Егор, – вот среди резьбы тот самый орнамент с амулета. Наша догадка обретает плоть.

Егор довольно потер подбородок, обдумывая дальнейшие действия.

– Допустим, один камин скрывает вход в подземелье, – рассуждал он вслух. – А на полу Рыцарского зала изображен путь по подземному коридору до нашей двери на Землю, которую символизирует орнамент перед другим камином. Если сопоставить две эти карты – карту подземелий и карту на полу, то мы не так и сильно просчитались с местонахождением перехода на Землю, теперь от входа в подземелье до нашего портала можно нарисовать на карте путь.

Егор выудил огрызок карандаша из своего кармана и, присев на корточки и снова разложив карту прямо на каменных плитах пола, начал тщательно прорисовывать на ней предполагаемый путь от точки входа в подземелье, если она, конечно, действительно спрятана за камином, до желанной двери домой.

– Егор, но сам вход мы пока так и не нашли, – заметила Кира, с явной тревогой глядя на него. – Время идет.

– Именно этим мы сейчас и займемся, – ответил Егор, поднимаясь с пола. – Не волнуйся, Кира, мы обязательно его найдем.

Камин был большим, сложенным из белого камня, с изящной искусной резьбой. Егор начал методично постукивать по камню рукояткой меча, прислушиваясь к издаваемому звуку. Звон был глухим, ровным. А вот здесь, в углу, ближе к колонне, звук был немного другим, как будто там пустота. Егор осторожно провел рукой по теплому камню, и, наконец, обнаружил едва заметную щель между каменными блоками. Сердце его радостно заколотилось. Возможно, это и есть тот самый вход, который они так упорно искали. Или всего лишь трещина в камне? Чтобы проверить свою догадку, Егор достал меч и аккуратно просунул его лезвие в щель. Лезвие натолкнулось на какое-то препятствие, словно упиралось во что-то деревянное. Он с силой надавил на меч, каменная колонна начала отодвигаться в сторону и щель с тихим скрипом расширилась. За ней оказалась небольшая, искусно скрытая дверца, ведущая, судя по всему, в подземелье.

– Кира, свети! – скомандовал Егор.

Она быстро схватила ближайший канделябр, стоящий на столе, и зажгла на нем центральные свечи от огня в камине. Когда в замке в избытке магическая энергия, то канделябры становятся просто частью интерьера, никто не обращает на них внимания. Последнее, что сделал Егор перед тем как открыть потайную дверь – снял со стены большой шерстяной гобелен.

– Кира, давай быстрее! – торопил Егор, открывая дверцу. – Наклоняй голову и смотри под ноги, здесь крутые ступени.

Егор пропустил Киру вперед, а затем, аккуратно вернув каменную панель на место, последовал за ней. Ему еще возвращаться назад, не нужно, чтобы кто-то случайно заметил, что с камином что-то не так.

Они спустились на первый уровень подземелья и пошли по карте. Воздух здесь был сырым и холодным, пахло плесенью. Заветную дверь, ведущую на Землю, они нашли именно там, где и ожидали: в небольшом каменном помещении, в которое вошли из узкого коридора. Пройдя, правда, гораздо большее расстояние, чем Кира в первый раз до двери на поверхность у стены замка. Орнамент, высеченный над дверью, тускло горел, излучая мягкий свет.

– Егор, сколько осталось времени? – спросила дрожащим голосом Кира.

Егор показал ей часы. Таймер показывал двенадцать часов двадцать минут.

– Давай, Кира, – сказал Егор, сжимая её руку, – теперь все зависит от тебя! Я буду ждать тебя здесь. Когда вернешься, сама в дверь не входи, вдруг обратно уже не выпустит. Просто брось в нее амулет.

– Спасибо тебе, Егор! Я постараюсь обернуться быстро. Держитесь здесь! И будьте осторожны, остерегайтесь князя! – Кира крепко обняла Егора и решительно направилась к двери.

– Постой, Кира, – вдруг вспомнил Егор. – На Земле сейчас зима. Ты замерзнешь в этом легком платье.

Он снял с плеча гобелен, который взял из Рыцарского зала, и заботливо завернул в него девушку, соорудив у нее на голове импровизированный капюшон и перекинув край гобелена ей через плечо.

– А тебе идет, – улыбнулся Егор.

Кира улыбнулась в ответ, махнула рукой на прощание и скрылась за дверью. Для Егора потянулось томительное ожидание. Он сел на холодный, каменный пол, прислонившись спиной к стене, и, незаметно для себя, погрузился в глубокий сон.

22. Одно желание.

Кира оказалась в подвале полуразрушенного одноэтажного дома под снос. Она поднялась наверх по полусгнившей лестнице и вышла наружу через разбитое окно. Было удачей, что не наткнулась на бомжей или наркоманов, повсюду на полу были разбросаны шприцы и пустые бутылки. Видимо, зима выгнала бродячий люд ближе к теплотрассе.

Был день, Кира попыталась определить, где находится, но на доме таблички не оказалось, и она двинулась быстрым шагом в сторону виднеющихся пятиэтажек. Так, улица Островского, а ей нужна улица Мира. Не совсем близко, около километра. В такой обуви она далеко не уйдет. Нужно ловить машину, для этого выйти на проезжую часть. Кира выбрала момент и ступила на дорогу. Не успела и шага сделать, как рядом остановилась патрульная машина. Два сотрудника полиции вышли, внимательно оглядывая её.

– Девушка, – обратился к ней один из полицейских, – ваши документы, пожалуйста.

Кира застыла, сердце колотилось как бешеное. Семь лет! Она отсутствовала семь лет. Какие документы?

– У меня их нет, – прошептала она, стараясь говорить спокойно.

– Нет документов? – второй полицейский подошёл ближе, внимательно рассматривая её. – А вы кто такая? И объясните, что это за костюм?

– Я заблудилась, – ответила Кира, сжимая кулаки. – Иду к знакомой. Могу я пройти? Мне очень нужно.

– В отделение поедем, разберемся, – отрезал первый полицейский. – Садитесь в машину.

– Нет, я не поеду! – сказала она твердо. – Я не сделала ничего плохого!

Прежде чем Кира успела что-либо добавить, полицейские уверенно подхватили ее под руки и затолкали в автомобиль. Ее протесты на стражей закона никак не подействовали. Дверь захлопнулась, и машина тронулась, увозя испуганную Киру от ее первоначальной цели. Единственное, что она смогла незаметно сделать в машине – спрятать камни Оливии в потайной карман на одежде.

В отделении Киру посадили в тесную комнату. Её расспрашивали о личности, о том, где она живёт, как оказалась в таком виде на улице. Она говорила, что потерялась, что у нее провалы в памяти, что она помнит только свое имя.

Полицейские, устав от её уклончивых ответов, решили вызвать психиатрическую помощь. К ним подошел лейтенант Петров.

Кира с мольбой посмотрела на него:

– Не надо бригаду, пожалуйста, я нормальная.

Наверное, ей удалось его разжалобить или она все-таки не очень была похожа на бродяжку, но что-то заставило его засомневаться в необходимости вызова психиатрической бригады. Пока ждали оформления документов, Петров наклонился к Кире.

– Девушка, – начал он мягко, – я понимаю, вам сейчас сложно. Но скажите, вы хоть что-нибудь помните? Кроме того, что вы заблудились.

Кира, заметив доброжелательность в его глазах, немного расслабилась.

– Я помню, что мне нужно попасть на улицу Мира, к Ольге, – прошептала она, с надеждой глядя на лейтенанта, – я помню ее адрес.

Петров записал за Кирой адрес и быстро нашёл его в базе данных. Адрес существовал, и он находился всего в нескольких километрах от отделения. Идея вызвать психиатрическую помощь показалась ему внезапно абсурдной.

– Знаете что, – сказал он, обращаясь к старшему сержанту, – я сам отвезу её. Это близко, а у нас сейчас и так завал.

Старший сержант, устав от бесконечных допросов и мечтая скорее сесть за накрытый праздничный стол, согласился. Лейтенант Петров помог Кире спуститься по скользким ступеням крыльца. Садясь в патрульную машину, она почувствовала невероятное облегчение. Доехав до нужного адреса, лейтенант помог Кире выйти из машины. А перед тем, как она направилась к двери дома, он улыбнулся и весело сказал:

– С Наступающим вас Новым годом! Я на всякий случай здесь подожду, вдруг что-то с помощью подруги вспомните, так я домой вас, Кира, доставлю. Меня Андреем зовут.

– Хорошо, тогда не уезжайте, пожалуйста, Андрей, я сейчас спущусь. Попробую только у Оли что-нибудь разузнать.

Лифт шумел между этажами, ждать не было никаких сил, она и так потеряла больше трех часов. Кира бросилась бегом вверх по лестнице. Так, третий этаж, квартира восемьдесят шесть, дверь соседки напротив. Кира позвонила, несколько минут за дверью было тихо, ее лоб покрылся испариной. Потом послышались шаги.

Так, выдохнуть, успокоиться, улыбнуться:

– Здравствуйте, я от Ольги. Она попросила полить у нее цветы и кошку покормить, сказала ключ взять у вас.

Соседка оказалась не просто не любопытной, ей было все равно. Не задав ни одного вопроса, она сунула ключ в руку девушки и захлопнула дверь.

Трясущимися руками Кира вставила ключ в замок и повернула. Сейчас она увидит настоящих Ольгу и Егора. Внезапно ей стало страшно. А если они умерли, а у подъезда полиция? Даже если они не умерли, но не смогут вернуться, в полиции сразу вспомнят по какому адресу она уехала. Кира тряхнула головой, прогоняя навязчивые мысли. Значит, нужно обязательно их вернуть.

Она скинула промокшие насквозь туфли и шагнула в комнату. Ее встретила бросившаяся на встречу кошка. Она жалобно мяукнула и запрыгнула на кровать к Ольге. Сначала Кире показалось, что они мертвы. Ольга без движения на кровати и Егор сломанной куклой на полу. Она взяла из своей многострадальной сумки зеркальце и приложила к Ольгиному лицу – дышит. Потом проделала тоже с Егором, результат обнадежил. Кира положила ему под голову подушку и укрыла сверху гобеленом. Сняла с Ольгиной шеи амулет и спрятала в сумку. Из потайного кармана на одежде достала украшения Оливии и положила рядом с Олей на тумбочку. Все это время под ногами крутилась кошка. Нужно проверить, что у нее с водой и едой. Кира прошла на кухню и удивилась: у кошки была и еда, и вода.

«Все, теперь срочно уходить! Придется одеться в Олины вещи. В случае провала это потом тоже нужно будет объяснять полиции».

Быстро натянула свитер и брюки, лежавшие рядом с кроватью, пуховик из прихожей и вязаную шапочку, надела ботинки на голую ногу, немного маловаты, но она потерпит. И, взяв деньги из сумочки в прихожей, закрыла дверь и бегом понеслась вниз по лестнице.

Ключ соседке она не отдала, вдруг все-таки сунет свой нос в Ольгину квартиру. И лифт ждать не стала, еще застрянет между этажами, с ее «везением».

Лейтенант не обманул, честно ждал около подъезда. Нужно как-то объяснить теперь посещение заброшенного дома. С этой мыслью она села в машину.

– Андрей, я знаю, что вы хороший человек. Могу я попросить об одолжении?

– Можете, в честь Нового года, Кира, обещаю выполнить одно ваше желание.

– Давайте перейдем на «ты», Андрей.

– С радостью, так в чем состоит желание?

– Отвези меня сначала на улицу Островского, точнее чуть дальше, я покажу дом. Потом ты подождешь меня в машине, а затем поедем к моей маме, я так давно ее не видела.

– Кира, ты все вспомнила? – воскликнул Андрей, удивившись такому внезапному исцелению девушки от амнезии.

– Я не забывала, просто не могла такое поведать сотруднику полиции. Да и никто бы не поверил. Но тебе я чуть позже все расскажу. А сейчас, пожалуйста, можешь ехать быстрее?

Машина сорвалась с места, видимо, лейтенанту стало любопытно до чертиков. Ведь его дежурство в новогоднюю ночь перестало быть скучным, как только он встретил Киру. Они приехали к старому, по окна вросшему в землю, дому с выбитыми стеклами.

– Ты обещал оставаться в машине, – сказала Кира и шагнула в окно.

Спустилась в подвал, открыла дверь, просунула в проем руку с зажатым в ней амулетом. Она видела лежащего на полу Егора, но он почему-то на нее не реагировал.

– Егор, – позвала Кира.

Тот открыл глаза и бросился к Кире. Взял из ее руки амулет.

– Торопись! Посмотри, сколько осталось времени.

– Спасибо тебе, Кира, – Егор достал часы. – Семь часов! Так мало! Я заснул.

– Прости, меня задержали. И возвращайтесь скорее. Иначе меня в тюрьму посадят, – Кира улыбнулась и закрыла дверь.

Теперь наверх к лейтенанту, пока он не пошел ее искать.

Андрей на самом деле вылез из автомобиля и топтался перед разбитым окном, прислушиваясь. Девушка шагнула из темного проема и с облегчением улыбнулась.

– Ты обещал отвезти меня к маме. Она живет на улице Ленина, в доме двадцать четыре. Поехали скорей, пожалуйста, – жалобно попросила Кира, доставая из сумки и сжимая в руке ключи от своей квартиры.

– Хорошо, поехали. Но потом ты мне расскажешь, что делала в заброшенном доме.

Едва машина затормозила у подъезда, Кира выскочила и побежала к дому. Лейтенант в три прыжка ее догнал и вовремя, иначе бы перед его носом захлопнулась дверь в подъезд, которую Кира открыла ключом-таблеткой от домофона. Не оглядываясь, она понеслась дальше вверх по лестнице, но Андрей больше не отставал. На четвертом этаже они остановились перед дверью, Кира протянула руку к звонку, но нажимать его не спешила. С ней творилось что-то странное: у нее тряслись руки, тряслись губы и из глаз текли слезы. Наконец, она вдавила палец в кнопку звонка.

Дверь открылась, на пороге стоял незнакомый мужчина средних лет спортивного телосложения.

– Вы кто? – ошарашено спросила Кира, испугавшись, что мама в этой квартире больше не живет.

– Товарищ капитан? – удивленно выдавил Андрей, словно не веря своим глазам.

– Андрей? Что случилось? Как ты меня нашел? – спросил капитан Журавлев, чувствуя, что происходит что-то неординарное.

Тут в коридор, вытирая руки на кухонное полотенце, вышла Анна.

– Кирилл, ты куда пропал? У нас гости? – спросила она, увидев в дверях сначала Андрея, а затем стоящую рядом незнакомку.

– Мама? – робко спросила плачущая девушка. – Мама, ты меня не узнаёшь? Анна смотрела, не веря своим глазам, а потом медленно, словно во сне протянула к девушке руки и прошептала: – Кира, доченька, ты вернулась!

23. Я тебя никогда не забуду.

Ольга сбилась со счета, сколько склянок прошло. По всему выходило, что не меньше трех часов. Сначала было шествие по всему городу. Хорошо, что они с князем возглавляли процессию верхом. В женском седле сидеть было неудобно: трясло и платье безбожно скользило. Должно быть, у Оливии был опыт верховой езды и только, благодаря ее мышечной памяти, Оля до сих пор не скатилась с лошади.

Наконец, сделав круг по городу, они вернулись на главную площадь и заняли с князем место на помосте рядом со жрецами. Затем началась бесконечная восхваляющая речь старейшего жреца. Он делал эффектные паузы, чтобы ликующая толпа могла разразиться приветственными криками. Когда на головы князя и его невесты водрузили лавровые венки, Ольга, несмотря на то, что ее венок кололся и сползал на нос, была практически счастлива.

Для народа выкатили бочки с вином и вынесли столы с угощениями. Князь поднял бокал и сказал тост за свое княжество и его процветание. Небольшая теперь уже процессия направилась в сторону замка, где уже ждал настоящий пир. Кроме князя, его семьи и невесты в этом шествии участвовали старшие военные чины со своими супругами. За несколько часов до окончания обряда в замок вернулись все слуги, установили длинные столы в Рыцарском зале для торжеств, накрыли их и замерли поодаль, ожидая господ.

Войдя в зал, Ольга увидела, что намечается праздник с музыкантами и песнями, и испугалась, что это надолго затянется. Ведь рано утром переход станет невозможным, и она отправится под венец, а жизнь Егора окажется в смертельной опасности.

Все приглашенные расселись за столами. Теперь окружение не требовало ежесекундного внимания князя, и он начал обращать больше внимания на свою невесту.

– Оливия, вы хорошо себя чувствуете? – спросил Герард, внимательно изучая ее профиль.

– Да, спасибо, я просто немного устала.

– Церемонии утомляют, но все-таки гораздо меньше, чем военные походы.

– Да, хорошо, что вы вернулись из похода. Весь город ждал с большим нетерпением.

– Город ждал, а вы? – Герард попытался поймать ее взгляд.

Но Ольга скромно потупилась.

– И я! Конечно же, я тоже ждала и сейчас очень рада вашему возвращению!

– Ну что же, прекрасная Оливия, ожиданию пришел конец. Завтра утром нас обвенчают.

– Завтрашний день такой важный. Хочется утром хорошо выглядеть. Если сейчас пир затянется, это сложно будет реализовать.

– Как странно вы выражаетесь, Оливия.

Ольга прикусила язык.

– Но не волнуйтесь, за склянку другую до окончания пира вас проводят в покои и помогут приготовиться ко сну.

– Спасибо, господин.

– Ума не приложу, куда запропастился Эдвард. Я отблагодарил его за службу, но не отпускал от себя. И во время обряда его не видел, – князь изогнул соболиную бровь.

– Я видела его в толпе. Может он решил, что раз вы рядом, то в его защите уже нет смысла?

– Может. Появится. Спросим.

Наступила ночь. Музыканты играли и пели, вино лилось рекой. Князь не пьянел, а Оливия не пила, сославшись на обычай своей Родины, согласно которому накануне заключения брака невеста не должна пить хмельных напитков. Наконец, Герард сделал знак Аде сопроводить Оливию в ее покои, поцеловал невесте кончики пальцев и простился с ней до утра.

Оказавшись у себя, Ольга с облегчением вздохнула, теперь нужно дождаться Егора. Госпожа Ада покинула покои, чтобы прислать служанок.

На одном из сундуков у стены лежалосвадебное платье Оливии. Ничего красивее Ольге видеть не приходилось. Хоть она лучше умрет, чем его наденет, но оторваться от его разглядывания не было сил.

Комната наполнилась служанками, которые расставляли какие-то баночки с мазями, раскладывали украшения к завтрашнему наряду невесты. Так же быстро, как появились, они ушли, осталась только Ия. Она хотела помочь с платьем и с прической, но Ольга сказала, что справится сама и отослала ее. В прическе не хватало камней, на шее не было кулона. Вдруг служанка испугается и бросится искать драгоценности.

После того, как князь вернулся, погода наладилась, но в комнате Оливии все равно горел камин. Было душно. Ольга выпила воды и подошла к окну, распахнула створки и замерла от неожиданности: на небе было две луны. Егор называл их Альт и Минта. Но одно дело об этом услышать, и совсем другое – увидеть собственными глазами. Луны были разного размера: меньшая отливала зеленым, а другая по цвету была как Луна, но только в два раза больше ее по размеру. Интересно, что там с притяжением, приливами, отливами и так далее. Может та, которая больше, полая внутри? Ольга замерла. О чем вообще она? Ведь ее должен волновать только один вопрос: «Где Егор?»

В комнату зачем-то вернулась Ада. Пожелала Оливии спокойной ночи и вышла. В замке повернулся ключ.

– Что? Ее заперли? Но зачем? – Ольга лихорадочно думала о том, что же теперь делать.

***

Егор проверил свечи, они на две трети сгорели. Чтобы не рисковать и не остаться в темноте, зажег и остальные. Посмотрел на зажатый в руке амулет. Зачем-то попробовал его приложить к светящемуся орнаменту над дверью. Амулет отреагировал свечением, наливаясь теплом.

«Что-то вроде базы для телефона», – попытался про себя пошутить Егор, но время к шуткам не располагало.

Нужно срочно доставить птичий талисман Ольге и прекратить этот затянувшийся кошмар. Взяв канделябр, Егор двинулся к лестнице. Приоткрыв мечом панель на камине, в щелочку увидел слуг, снующих у столов. Судя по тому, что господ в зале не было, ужин подошел к концу. Но сколько еще времени слуги будут наводить порядок? Как выйти, не привлекая внимания?

Камин с дверцей находился рядом с выходом из Рыцарского зала. Егор решил, что канделябр с задутыми свечами он оставит здесь на лестнице. С ним выбраться незаметно, точно не получится. Он поставил свечи на ступеньку, еще немного расширил щель, и приготовился ждать.

За что там кроме преданности держал Герард своего оруженосца рядом с собой? За хорошую реакцию? Проверим! Дождавшись, когда слуг осталось в зале только трое, и все они были повернуты спиной, Егор быстро открыл, вышел и так же быстро поставил боковую панель камина на место.

В этот момент один из слуг повернулся:

– Господин? Что вы хотите?

– Нет-нет, ничего. Я только что вернулся из города. Думал, вдруг князь еще здесь, – сказал Егор и быстро вышел из зала.

Как взведенная пружина, он выскочил из лифта и понесся по лестнице вверх. Бег оборвался у закрытой двери.

Егор заколотил кулаком в дверь:

– Оля, ты здесь? Я вернулся и принес амулет.

Ольгин голос из-за дубовой с коваными элементами двери звучал глухо:

– Егор, меня заперла Ада! Не знаю зачем. Что нам делать?

– Ничего, у нас есть еще шесть часов, сейчас попробую раздобыть ключ.

– Боюсь, с ключом ничего не получится! Он у госпожи Ады. Это я попросила закрыть госпожу Оливию в ее покоях, – раздалось за спиной у Егора. Он резко обернулся, сзади стояла Ия.

– Что? Но зачем?

Егор сжал руки в кулаки, чтобы ненароком не свернуть служанке шею.

– Я сказала госпоже Аде, что раз под дверью не будет охраны, то разумней ее закрыть.

– Дверь госпожа Оливия могла закрыть на засов изнутри, зачем было запирать?

– Эдвард, я не хотела, чтобы вы виделись до свадьбы. Я вижу, как ты на нее смотришь. Но госпоже Аде я ничего такого не говорила.

Ия в испуге попятилась.

– Ия, ты прямо сейчас пойдешь и возьмешь ключ у госпожи Ады. Скажешь ей, что охранник госпожи Оливии на месте.

– Нет, я не пойду. Госпожа Ада, наверняка, уже уснула. Ей не понравится, если я ее разбужу. Да, и госпожа Оливия скоро уснет.

– Почему? – грозно спросил Егор.

– Я добавила ей в воду настойку сонного корня.

– Что? Беги, буди госпожу Аду. Расскажешь ей про сонный корень. От него госпожа Оливия может не проснуться, и ты тогда отправишься на костер.

– Но я ведь немного добавила, от нервов и для глубокого сна.

– Беги, Ия, когда госпожа умрет, никто не будет разбираться.

Ию в мгновения ока сдуло с места.

– Оля, как ты себя чувствуешь?

– Не знаю. Странно. Очень спать хочется.

– Сейчас здесь будут и госпожа Ада, и целитель, и слуги, а, возможно, и князь. Главное, что они откроют дверь, и я передам тебе амулет. Скажешь, что чувствуешь себя нормально, а когда они уйдут, его наденешь и ляжешь спать.

– Но, Егор, они не оставят тебя рядом и, скорее всего, опять запрут дверь.

– Оля, не думай об этом, я обещал тебя вернуть домой.

– Нет, я не согласна. Я останусь здесь, а ты иди в свою комнату, надень амулет и распахни окно. На нашем амулете изображена птица, значит, в этом мире прилетит птица, а потом твоя душа продолжит полет в нашем мире, но уже в твоем сне.

– Я никуда не пойду.

– Пойдешь, Егор! Здесь ты погибнешь. Я не могу этого допустить.

И Егор услышал звук задвигаемого засова.

– Оля, нет! Отодвинь засов, немедленно!

– Очень хочется спать. Но ты помни, Егор, я тебя никогда не забуду.

За дверью наступила тишина. Сколько Егор не колотил в нее, никто не отвечал. Его скрутил резкий приступ внезапной головной боли. Из своей ментальной тюрьмы на свободу рвался Эдвард. Не было у Егора шести часов на переход, счет шел на минуты. Егор лихорадочно просчитывал варианты: «Воспользоваться амулетом он не мог. Амулет был прежним, поэтому и птица могла оказаться той же самой: с сознанием госпожи Оливии внутри. В таком случае Оливия окажется в теле Эдварда, и он с ней расправится. Но есть вероятность, что Оливия займет собственное тело, и тогда умрет Ольга. Этого допустить было нельзя. Пока Ия ведет сюда людей, Егору нужно было продержаться. А там он что-нибудь придумает». Однако этого времени ему никто не дал.

Снова приступ головной боли. Мир вокруг поплыл, распался на осколки калейдоскопа. Егор зажмурился, хватаясь за голову, но сквозь сжатые веки пробивался пульсирующий багровый свет. Внутри него, как запертый зверь, метался Эдвард, жаждущий вырваться. И что-то ещё пробуждалось в нём: нечто древнее и могущественное, что дремало до сих пор. Это «нечто» отозвалось на отчаянное желание Егора спасти Ольгу, резонируя с первобытной яростью Эдварда. Багровый свет стал ярче, обжигая изнутри. Егор почувствовал, как по венам разливается невиданная сила, как мышцы наливаются нечеловеческой мощью. Он распахнул глаза. Багровое сияние вырвалось наружу, окутывая его фигуру призрачным ореолом.

Взгляд упал на массивную дубовую дверь на пути к Ольге. Засов и замок казались ничтожными препятствиями. Егор, не раздумывая, рванулся вперед. Не удар, а скорее толчок – и крепкое дерево жалобно застонало, треснуло по швам. Кованые петли, которыми гордились несколько поколений кузнецов, с оглушительным скрежетом вырвались из стены, разлетаясь осколками металла. Дверь рухнула внутрь, открывая Егору путь. Багровое сияние медленно угасло, оставляя после себя лишь тихую дрожь в воздухе и распахнутый проход в комнату.

На кровати спала Ольга, окно было распахнуто. Егор достал из кармана едва теплый амулет и надел ей на шею. Несколько долгих минут ничего не происходило. Потом Оля застонала и заметалась во сне, а за спиной послышалось хлопанье крыльев. Егор упал на колени рядом с кроватью, чтобы не стоять у гарпии на пути, и крепко сжал Ольгины ладони. Вихрь в изголовье достиг угрожающих размеров, над головами забила крыльями птица. Оля громко закричала, мир перед глазами Егора закрутился и исчез.

24. Ада.

По лестнице, обгоняя друг друга, бежали слуги и целитель. Впереди всех, позабыв о своем величии, с развевающимися полами платья неслась госпожа Ада. Они все слышали истошный крик Оливии, и каждый мысленно представил себя на костре.

Дверь в покои отсутствовала, точнее она валялась на полу. По комнате металась огромная гарпия, а Эдвард, отчаянно размахивая мечом, пытался поразить ее в воздухе. Наконец, птица вырвалась в окно и скрылась в ночной тьме. Ада, подбежав к Оливии, склонилась над ней. Девушка спала, дыхание ее было ровным, угрозы жизни, видимо, не было.

С облегчением она уступила место целителю и принялась раздавать указания, ее голос звучал властно:

– О том, что здесь произошло, не должна знать ни одна живая душа! – произнесла она, сжимая кулаки от гнева. – Если еще раз кто-нибудь посмеет дать госпоже настойку сонного корня, то я сама отправлю его на костер!

Она быстро взглянула на Эдварда, который всё еще тяжело дышал, и казалось, не мог прийти в себя.

– Разбудите немедленно кузнецов, пусть посмотрят, что можно сделать с дверью. Если им в помощь понадобится магическая энергия, то, я смотрю, в господине Эдварде, проснулась магия. Так, что с Оливией? – обратилась она к целителю.

Тот, сохраняя невозмутимое выражение лица, ответил:

– Все хорошо, просто крепкий здоровый сон.

– Тогда вы свободны, – отчеканила Ада. – Служанки, вы до утра не спите, стережете сон госпожи. Господин Эдвард, проследите, пожалуйста, за работой кузнецов. У меня же завтра слишком тяжелый день, – резко закончила она и, повернувшись, вышла из комнаты Оливии.

«Теперь нужно незаметно добраться до своих покоев, – думала Ада, проходя на цыпочках мимо покоев князя. – Не то чтобы я боялась брата и его гнева, но кто-нибудь другой может пострадать».

Ада держала слуг в строгости, но только ради порядка.

«Должна же я быть в чем-то полезной, на что мне еще обращать внимание и тратить свои силы?» – с горечью размышляла она.

Ей было прекрасно известно, что все считают ее нрав скверным и боятся, порой, даже больше, чем Герарда. Ей было все равно. Двенадцать лет назад, в канун совершеннолетия, Аду постигло горькое разочарование. В роду князя испокон веков не было никого совсем без магии, поэтому отсутствие дара стало для всех, и для нее самой, полной неожиданностью. Женихи, словно испугавшись чего-то, растворились как дым. Быстро стало ясно, что век свой ей придется коротать в одиночестве.

Ада, уже миновав опасный участок, с облегчением выдохнула. Но тут дверь за ее спиной распахнулась, и раздался властный голос брата:

– Ада, задержись, прошу тебя, и ответь, что случилось?

Она обернулась, испытывая смятение:

– Все хорошо, спи спокойно, Герард.

– Не лги мне, сестра, – его голос стал жестче, и у Ады внутри что-то сжалось. – Я еще в состоянии почувствовать всплеск магической энергии такой силы внутри своего замка. И заметь, ни у кого из моих гостей нет, и не было, такого уровня энергии.

– Это в Эдварде проснулась магия, – ответила она, стараясь не выдать своего страха.

– И что же послужило причиной? – настаивал Герард.

– Оливия приняла настойку сонного корня, и ей приснился кошмар. Она во сне закричала. Эд пытался прийти к ней на помощь, – пояснила Ада.

– Что значит «пытался прийти»? – в голосе Герарда послышались металлические нотки.

– Сразу после праздника Эдварда не было, и я закрыла дверь в покои Оливии на ключ, – ответила его сестра, потупив взгляд.

– Зачем? – князь шагнул ближе, напряжение повисло в воздухе.

– Просто на всякий случай, – пробормотала Ада.

– Кто дал госпоже сонный корень? – продолжал допрос Герард.

– Служанка. Но она хотела, как лучше, – заступилась за девушку Ада.

– Если с Оливией из-за этой настойки что-то случится, служанку на костер, – отрезал князь.

– С ней все хорошо, – сестра попыталась его успокоить. – Её уже осмотрел лекарь. Сейчас она просто крепко спит.

– Я хочу в этом убедиться лично. Пойдем!

Герард развернулся и направился к Оливии. Ада покорно последовала за ним.

Когда князь появился в покоях своей невесты, в комнате повисла гробовая тишина. Кузнецы успели навесить дверь на новые петли и поспешно распахнули её настежь перед стремительно вошедшим господином. Герард подошел к кровати и положил руки на виски Оливии. Госпожа часто задышала и открыла глаза.

– Вы? Вы вернулись? – произнесла с видимым трудом Оливия. – Можно мне воды?

Князь потянулся к кувшину на столике у кровати, но Ия успела первой. Она схватила сосуд и опрометью бросилась из покоев.

– Ия принесет ключевую воду. Сейчас в кувшине вода с настойкой сонного корня, – Ада старалась говорить спокойно.

Князь, ничего не сказав, в ярости сузил глаза и вернулся к кровати Оливии. Положив ей руку на лоб, ласково спросил:

– Вы себя хорошо чувствуете?

– Да, только очень пить хочется, –Оливия помолчала, – и есть тоже. Я бы хотела мяса.

– Мяса? – изумленно переспросил Герард, затем обернулся к служанкам. – Мяса госпоже! Быстро!

Две девушки кинулись выполнять распоряжение. Прибежала Ия с кувшином, налила в стакан воды и с поклоном подала князю. Герард взял стакан, отпил из него, как будто к чему-то прислушиваясь внутри себя, затем удовлетворенно кивнул и передал стакан невесте. Оливия села в кровати, подтянув к груди одеяло, и стала жадно пить. Князь замер, глядя в вырез ее ночной рубашки. Затем выхватил кинжал и бросился к шее госпожи. Оливия от ужаса подавилась водой, она, судорожно втягивая воздух и заходясь в кашле, попыталась отползти от Герарда. Через мгновение князь настиг ее, взмахнул около шеи своей невесты кинжалом и, подняв руку вверх с зажатым в ней предметом, зловещим шепотом вопросил:

– Что это? Откуда это взялось? Я вас всех спрашиваю. Отвечайте, если вам дорога жизнь!

Ада на негнущихся ногах сделала несколько шагов к брату, чтобы лучше разглядеть то, что он всем показал. Её взору предстала птица, вырезанная из дерева с изумительной филигранностью, с хищным загнутым клювом и расправленными крыльями, сидящая на ветке, представляющей собой замысловатый узор. Где-то она ее уже видела, но воспоминание, так и не оформившись, ускользнуло. А вот князь, похоже, точно это знал. Он пошел по кругу, всем по очереди заглядывая в глаза и слушая ответы на поставленный вопрос. Начал он со своей невесты.

– Госпожа, что делает этот предмет на вашей шее? – спросил и впился в глаза Оливии князь.

– Я не знаю, никогда раньше не видела эту птицу, – она уже пришла в себя от пережитого потрясения и смело смотрела своему жениху в глаза, – я точно её на себя не надевала.

– Это чистая правда, – кивнул князь, – моя прекрасная Оливия не лжет.

Герард повернулся к своему оруженосцу.

– Эдвард, ты проводил много времени с госпожой, ты видел это? – князь вперил взгляд в верного оруженосца.

– Нет, господин, этот предмет я вижу впервые, – снова абсолютно честный взгляд.

– Ада, что скажешь?

– Я тоже не отвечу, откуда взялся этот кулон на шее госпожи, – Ада задумалась. – Не могу понять, но эта птица кажется знакомой. Где-то, очень давно, я её уже видела. Но никак не могу вспомнить где.

– Зато я могу сказать, где ты видела такую же птицу: на шее моей мертвой жены, – голос Герарда вновь опустился до зловещего шепота.

Ада изумленно распахнула глаза, теперь она вспомнила, что действительно такой же кулон был на шее почившей Данелии. Служанки обряжали её для прощального сожжения на костре и спросили у Ады, что делать с такой же точно птицей. Она тогда велела оставить на шее жены Герарда, сказав, что дерево хорошо горит. Получается, что это какой-то страшный заговор против княжества? Но никто не сможет обмануть Герарда, он поймет сейчас, кто из них говорит неправду.

Заглянув в душу всем слугам в покоях и двум служанкам, принёсшим мясо, Герард огласил приговор:

– Сомнений нет, никто из присутствующих не причастен. Я позже проверю абсолютно всех слуг в замке.

– Спросить бы какого-нибудь колдуна, – подала голос Ада. – Но, ни один из них не снизойдет до ответа, хоть на части режь. Да еще попробуй их найди.

Князь несколько раз прошелся взад-вперед по покоям Оливии.

– В этом кулоне чувствуется какая-то остаточная слабая магия. Он не представляет сейчас для моей невесты ни малейшей угрозы, но … – Герард с отвращением бросил кулон в камин. – Я допрошу людей, живущих в замке, и без него.

Пламя обрадовано взметнулось, и птица исчезла в пляшущих языках.

Служанки накрыли стол для Оливии и вышли, повинуясь властному жесту князя. Кузнецы, закончив работу, отправились следом. Ия помогла накинуть госпоже поверх рубашки просторное платье и стала прислуживать за столом. Герард, казалось, находился в глубокой задумчивости, глядя, как его невеста с жадностью поглощает мясо посреди ночи, как-то странно по-птичьи поворачивая при этом голову, затем он вздохнул и поманил Эдварда в сторону двери.

– Эд, я бы хотел, чтобы ты был рядом со мной. Но теперь, когда в тебе проснулась магия, я вынужден отправить тебя на южную границу княжества. Мы навели там порядок, но надолго без присмотра оставлять наших жадных соседей я не могу, – сказал Герард, положив руку своему оруженосцу на плечо и пристально глядя ему в глаза. – Ты можешь расположиться в моем замке согласно своему благородному происхождению и силе, что проснулась в тебе.

– Господин, я давно хотел признаться, но не имел на это право, – проговорил Эдвард, пряча взгляд.

Аду неприятно кольнуло беспокойство. Неужели под носом у себя князь не заметил предателя?

Герард, приподняв голову оруженосца за подбородок, молвил:

– Говори.

– Я прошу руки вашей сестры: госпожи Ады. Я давно люблю её больше жизни, и сделаю все, чтобы она была счастлива, – голос Эда дрогнул, он с надеждой посмотрел на князя.

Охнула, прижав руку ко рту, Ия. Ада впала в ступор: услышать подобное она совсем не ожидала.

Герард явно с облегчением выдохнул и спросил:

– Эд, но ты бы мог еще увеличить уровень своей магической энергии в интересах нашего княжества удачным замужеством. Опираясь на это, я должен был бы тебе отказать.

– Не отказывайте мне, прошу вас, – с жаром воскликнул Эдвард.

– Но Ада старше тебя, сможет ли она подарить тебе наследников? И давай спросим у нее, согласна ли моя сестра стать твоей супругой.

Эд опустился перед госпожой Адой на одно колено, протянув в ее сторону открытую правую ладонь, а левую – приложив к своему сердцу:

– Госпожа, позвольте мне стать вашим защитником и опорой на всю жизнь. Примите мою руку и мое сердце, – голос Эдварда дрожал, говоря о скрытом волнении.

Ада, все еще пребывая в замешательстве, посмотрела на склоненного перед ней Эдварда. Мысли вихрем пронеслись в ее голове. Эта ночь превзошла все ожидания по количеству невероятных событий. Она гоняла этого мальчишку за любую провинность, а он, оказывается, любил ее!

– Встань, Эдвард, – мягко проговорила Ада. – Я… я не знаю, что сказать. Это так неожиданно.

– Сестра, – обратился к ней Герард, – ты согласна стать женой Эдварда? Он достойный мужчина, храбрый воин, а теперь еще и маг. Он сможет защитить тебя и ваших детей.

– Детей? – переспросила Ада, не веря своим ушам. Все то, от чего она так давно отказалась, могло стать реальностью.

– Я дам свое согласие, если ты согласна, – произнес князь.

– Но он мог бы выбрать жену с магическим даром, – прошептала Ада, глядя на Эдварда.

– Моя любовь к вам, госпожа, сильнее любой магии, – произнес Эдвард, поднимаясь с колена. – И мне не нужна ничья магия, мне нужны только вы.

Ада, тронутая его словами, вложила свою руку в его ладонь.

– Я согласна, Эдвард, – тихо произнесла она, и на ее лице расцвела улыбка.

К Герарду неслышно подошла Оливия.

Он обнял невесту за плечи и вынес свое решение:

– На рассвете проведем два обряда и скрепим оба союза. После положенной недели празднований вы сможете отправиться на южную границу княжества. Мой замок там станет преданным моей сестре.

Ада стояла как во сне. Может, она на самом деле спала, и всего этого не было? Ведь теперь у нее будет свой собственный дом, где она станет полноправной хозяйкой, в ее жизни появится любящий муж и, возможно, малыши, о которых она втайне мечтала.

25. Только ты.

Егор с трудом оторвал голову от подушки и открыл глаза; в ушах звенел Ольгин крик и Марусин вой, волосы на затылке ерошил холодный ветер. Он сел и с удивлением уставился на большой шерстяной гобелен, по которому мчался рыцарь в гущу битвы. И вдруг Егор все вспомнил!

«Но откуда под моей головой взялась подушка? Видимо, как и гобелен на мне, от сердобольной Киры. Неужели и мы с Олей смогли выбраться! Нужно попробовать ее разбудить».

Он встал на колени у кровати. Оля уже не кричала, но и не просыпалась. И Маруся больше не выла, а настойчиво вылизывала хозяйке лицо.

Егор сел на край и погладил Ольгу по щеке. Маруся тут же переключилась и принялась лизать ему руки.

– Бедная Маруся, а ты как тут одна почти двое суток? Это ты не подпускала душу Оливии к телу своей хозяйки?

Он погладил кошку, про себя удивляясь, какую чушь несет. В голове была благословенная тишина. Никто больше не пытался вырваться в ней из ловушки и устроить разборки. Зазвонил мобильный на тумбочке рядом с кроватью.

– Оля, слышишь? – позвал Егор и тихонько потряс ее за плечо. – Твоя мама. Нужно взять трубку.

Ольга открыла глаз. Егор помог ей сесть, подсунув повыше под спину подушку, и вложил в руку телефон.

– Оля, ответь. Скажи, что все хорошо. Только никаких подробностей, а то родители примчатся спасать тебя от безумия.

Ольга прижала трубку к уху. Ее голос дрожал:

– Да, мамочка! Как я рада тебя слышать! Да, все хорошо, просто были проблемы с телефоном. Нет, теперь все в порядке. Да, отремонтировала. Да, спасибо за гостинцы. И тебя с Наступающим! Я вас с папой очень люблю. Целую крепко.

Оля положила телефон рядом с собой и сложила руки на коленях, глядя в одну точку.

– Егор, это ведь был не сон?

– Нет, Оля, это было на самом деле. Смотри, чем накрыла меня Кира. Когда она уходила через портал, я завернул ее в это.

Егор положил на кровать гобелен.

– И вот, еще. Было на тумбочке рядом с твоим телефоном.

Сверху на гобелен легли украшения Оливии. Ольга взяла в ладони камни, потрогала гобелен и, подняв на Егора глаза, прошептала:

– Значит, ты сумел нас спасти!

– Оля, Эдвард вырвался на свободу, а я так отчаянно хотел надеть тебе на шею амулет, что в нашем общем теле проснулась магия. Это такая мощь, Оля, что дверь вообще не преграда. Я успел его надеть в последний момент, пока тело меня еще слушалось.

– Господи, Егор, мы дома! Если бы ты нас не спас!

По лицу Ольги полились слезы. Она села напротив Егора, подогнув под себя ноги и прижав руки к вискам.

– Ну, зачем ты плачешь, глупенькая, все ведь хорошо?

Егор осторожно обнял Олю, та всхлипнула и, уткнувшись носом ему в грудь, зарыдала уже в голос.

– Я так за тебя испугалась, – сквозь всхлипывания выговорила она, – я думала, что он тебя убьет!

– Я жив, Оля, все позади, не плачь, – шептал Егор, мягко целуя ее соленое от слез лицо.

Ольга прижалась к нему сильнее. Егор чувствовал, как часто бьется ее сердце. Олин страх постепенно отступал, растворяясь в нежности его прикосновений. Егор заглянул в ее глаза, в обманчивом лунном свете они казались темными. Он нежно провел рукой по заплаканной щеке, заправив за ухо выбившуюся прядь каштановых волос.

– Оля, я… – начал было говорить Егор, но закончить не успел.

Она сначала приложила к его губам пальчик, а затем и вовсе впилась в них поцелуем. Оторвалась на мгновение, блестя глазами и переводя дыхание, и начала нетерпеливо стаскивать с него футболку.

До Егора вдруг дошло, что в ночь перехода, торопясь к Ольге на помощь, он не успел натянуть штаны и теперь без футболки остался в одних обтягивающих боксерах. И достаточно было всего одного взгляда на него, чтобы понять все без слов.

Следом за футболкой на пол полетела Олина маечка. Скользнув взглядом по его плечам, она легла на кровать, потянув вниз с бедер оставшийся предмет одежды.

Чувствуя, как лихорадочно частит пульс, и до конца не веря в происходящее, Егор потянулся к Ольге, склоняясь над ней и осыпая поцелуями шею по направлению к груди.

Понимая, что еще немного – и он не сможет остановиться, подняв голову, хрипло спросил:

– Оленька, ты уверена?

– Как никогда, только я совсем ничего не умею. – Оля издала нервный смешок, глядя ему в глаза. – Тебе придется как-то справляться.

– Я постараюсь, любимая, не бойся.

– Повтори! – вдруг выдохнула она, хватаясь за его плечи.

– Любимая! – повторил Егор, вкладывая в слово всю накопившуюся тоску по ней. – Моя любимая и единственная!

Звякнул Олин сотовый, но Егор накрыл его подушкой, не сводя с Ольги потемневшего взгляда.

Он мягко опустился сверху, удерживая вес тела на локтях. Оля, томясь, застонала. Теперь уже ничто не могло остановить Егора: он медленно вошёл и, сдерживая себя, чтобы не сорваться в темп, начал плавно двигаться, целуя бесконечно дорогое лицо своей самой желанной. За нее он был готов сгореть на костре в любом из миров. Дождавшись, когда Оля выгнулась от удовольствия, запустив пальцы в его волосы, он позволил себе ускориться. Мир вокруг растворился, а затем их накрыла волна наслаждения…

Они лежали, обнявшись, – слова были не нужны.

Сбоку под подушкой снова затрезвонил телефон. Егор передал Оле сотовый. Звонила Наташа; последний раз Ольга с ней общалась, казалось, пару веков назад.

Она ответила, включив громкую связь:

– Алло.

– Олька, ну наконец-то! Разговаривала сейчас с твоей мамой. Она сказала, что у тебя были проблемы с телефоном. Ты уже выходишь? До Нового года чуть больше трех часов. Имей в виду, сейчас такси не так-то просто вызвать, – тараторила подруга.

– Наташа, – Оля посмотрела на Егора и слегка улыбнулась, – я не смогу к тебе приехать.

– В смысле? А Игорь? Мы же его позвали специально для тебя!

– Познакомьте его еще с кем-нибудь, мое сердце уже занято.

Ольга поуютнее устроилась в кольце рук Егора. Он чуть крепче сжал ее в ответ.

– Подруга, ты о чем вообще? Несколько дней назад об этом и речи не было.

– Знаешь, Наташа, несколько дней порой – целая жизнь.

– Оля, но как можно узнать человека за такое короткое время? Ты меня пугаешь. Я бы приехала к тебе, но у меня полный дом гостей.

– Не нужно, спасибо, я сейчас не одна.

Ольга закончила разговор и уткнулась носом в грудь Егора. Он взял из ее пальцев телефон, собрал камни Оливии с кровати и, еще крепче прижав к себе Олю, через нее потянулся и положил все на тумбочку.

– Оля, ты же знаешь, что теперь ты очень богатая невеста?

– Почему? – Оля приподняла голову, с любопытством глядя на него.

– Про другие камни ничего не скажу, но твой кулон размером с голубиное яйцо очень похож на турмалин. Он даже на первый взгляд баснословно дорогой.

– Но это камни Оливии; раз их не вернуть, то тогда в этом мире у них три хозяина: ты, я и Кира.

– Значит, препятствий для того, чтобы жениться на тебе, нет? – Егор замер, чуть отстранившись и ожидая ответа.

– Егор, ты делаешь мне предложение? – лукаво спросила Ольга, чуть приподнявшись на локте.

– Нет.

– Н-е-е-ет?

– Для предложения нужно, чтобы открылись магазины и рестораны. Мне бы хотелось сделать все правильно, – Егор счастливо рассмеялся и, притянув Олю к себе, нежно поцеловал ее в губы.

– Жду не дождусь! Егор, а как же Новый год? Давай, я организую закуски, и у меня еще есть фрукты и шампанское.

– Покажи, где что лежит, я сам все организую.

– Хорошо, все поставлю на стол и в душ.

Оля выскользнула из комнаты. А Егор подошел к окну. На подоконнике носом к стеклу сидела Маруся и внимательно смотрела на луну. Он погладил кошку по голове и перевел взгляд на небо. На мгновение ему показалось, что за окном пролетела огромная птица.

«Наверное, это просто игра света», – подумал Егор, сгреб Марусю с подоконника и отправился из спальни в гостиную за джинсами.

В зале из сумки достал чистую рубашку, которую после душа планировал надеть для ужина с самой лучшей девушкой на свете. Достав из сумки сотовый телефон, Егор обнаружил на нем множество пропущенных звонков. Большая часть – была от мамы. Были от нее и сообщения. Егор быстро написал ответ: «Мамочка, у меня не работал телефон. Сейчас все нормально. Позвоню позже. На Новый год не приеду. Но зато скоро привезу к нам в гости свою невесту. Очень вас с папой люблю».

Мама ответила мгновенно: «Спасибо, сын, что написал. Переживали за тебя, ты ведь хотел к празднику вернуться. Позвони сразу, как сможешь. Целуем тебя крепко. Мы с папой уверены, что ты нашел прекрасную девушку. Ждем скорой встречи».

Егор улыбнулся маминому ответу и ее выдержке. Он был уверен, что она умирает от любопытства и изо всех сил старается не засыпать его миллионом вопросов и сразу ему не позвонить.

Все, нужно было быстро идти на кухню помогать накрывать на стол.

Оли там еще не было, но на плите отваривались овощи, а в раковине стояла кастрюлька с залитыми холодной водой отваренными яйцами. На столе лежали карбонад, сыр, хлеб, масло, баночка красной икры, закатки из огурцов и помидоров, разделочные доски, стояли большие плоские тарелки, стопочкой несколько салатников, в большой миске лежали вымытые свежие помидоры и огурцы. Рядом с мойкой ждали помывки яблоки, груши, виноград и мандарины.

Фронт работы был понятен: вымыть фрукты, нарезать сыр и карбонад, почистить яйца, сделать бутерброды с икрой, по таймеру отключить овощи, слить воду и поставить их остывать.

Егор успел сделать почти все, когда в кухню впорхнула Оля в белом халатике, но с уже высушенными и уложенными в прическу волосами. Егор запретил себе смотреть на нее дольше одной минуты, понимая, что иначе новогодний ужин будет отложен на неопределенное время, и Олиной прическе сильно не поздоровится. Да и негоже ему, немытому неандертальцу, покушаться на этот благоухающий свежестью нежный цветок. С этими мыслями Егор быстро направился в ванную, торопясь как можно скорее вернуться назад.

Когда он вернулся на кухню, Ольга готовила салаты, не переставая чему-то улыбаться. Она надела красивое красное платье, хотя и белый халатик, который был на ней до этого, шел ей до невозможности. В четыре руки дело стало двигаться к завершению. Последними на столе среди салатов и закусок появились тарелки с приборами, салфетки, фужеры и шампанское.

Не успели Оля с Егором чинно опуститься на стулья перед праздничным столом, как зазвенел сотовый телефон, оставленный Ольгой на подоконнике.

Она встала, взяла телефон в руки и задумчиво произнесла:

– Неизвестный номер. Кто бы это мог быть?

Оля нажала кнопку, сказала:

– Я вас слушаю, говорите.

– Оля, слава богу! – голос Киры выдавал волнение. – Как Егор с ним все нормально?

– Кира, да Егор в порядке, он сейчас рядом! Я включаю громкую связь, – ответила Ольга, не переставая улыбаться. Егор подошел к Оле и обнял ее.

– Оля, если бы ты только знала, как я рада, что вам удалось вернуться, – всхлипнула в трубку Кира.

– Кира, ну ты чего? Не плачь, пожалуйста, а то я тоже заплачу. Скажи лучше, откуда у тебя мой номер?

– Твой номер, Оля, мне любезно предоставила полиция. Но не пугайся, ничего страшного со мной не будет, раз вы живы. Я все рассказала своей маме и двум полицейским. Мне, конечно, сначала никто не поверил. А потом поверила мама! Когда я стала рассказывать про дочерей князя: Эмилию и Розалию.

– Не понимаю, почему именно про них?

– Оля не поверишь, но я знаю, чье тело при переходе на Землю заняла Данелия. Это была пациентка в клинике, где дежурила в то время моя мама. И все рассказы про Эмилию и Розалию медперсонал клиники посчитал бредом шизофреника. Мама до сих пор эту пациентку помнит, – сказала задумчиво Кира. – Я думаю, что нужно будет ее найти, должна же Данелия знать, что она не сумасшедшая, что ее прошлая жизнь была реальностью, а дочери живы и здоровы.

– Кира, я полностью с тобой согласна. Скажи, пожалуйста, что же решила полиция?

– Ну, капитан оказался очень начитанным, он произнес: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам». А потом сказал, что в отчете напишет, что у меня была потеря памяти, и я ничего не помню о том, что со мной произошло. И еще поможет мне с документами.

– Замечательные новости, Кира! – воскликнула Ольга, прижимаясь спиной к груди Егора.

– Да, я страшно рада. Буду за полгода сдавать школьную программу за девять классов и поступлю в медицинское училище. Ну а потом, может, и в ВУЗ пойду, – засмеялась Кира.

– С математикой я тебе помогу, обращайся.

– Думаю, я должна завтра же к тебе приехать и привезти твои вещи и запасной ключ. Я не отдала его соседке. И из твоей квартиры, Оля, я ушла в твоем пуховике и в твоих ботинках.

– Не стесняйся, пользуйся. Можешь не спешить, поношу пока сапоги с дубленкой, – засмеялась Ольга.

– Оля, меня зовут за стол. Возможно, капитан захочет поговорить и с вами тоже. Но ты не переживай, это мамин близкий друг. Его даже зовут похоже: я – Кира, а он – Кирилл. С Наступающим вас, друзья!

– И тебя с праздником, Кира! Счастливого Нового года!

Оля повернулась к Егору лицом и, привстав на цыпочки, поцеловала.

До Нового года оставалось всего полчаса. Двор Ольгиного дома превратился в площадку для пиротехнического представления. Сначала раздавались отдельные хлопки петард, похожие на выстрелы игрушечных пистолетов. Потом зашипели, взвиваясь вверх, огненные змейки фейерверков, рассыпаясь в небе разноцветными искрами: рубиновыми, изумрудными, сапфировыми. А затем громыхнул первый салют, за ним второй, третий… Небо озарилось яркими вспышками, расцветающими пышными цветами. Звуки слились в сплошную канонаду, отражаясь от стен домов и заставляя вибрировать стекла в окнах. Над двором, сменяя друг друга, разгорались то алые хризантемы, то золотые водопады, то мерцающие синие звезды. Воздух наполнился запахом пороха, предвкушением праздника и волшебства.

Егор, не отрываясь, смотрел в Ольгины глаза, в которых отражались огненные цветы салюта. Он знал, что ради Ольги готов сражаться в любом мире. Ведь теперь у него была только одна цель – сделать её счастливой! Вздохнув, Егор вернулся к мыслям о будущем, которое они построят вместе. И даже если это будет непросто, он был готов к любым испытаниям.