Amu.NET

Глава 1

Меня зовут Вацлав Волхов, и я начальник ОВД в нашем небольшом городе. Я очень люблю свою работу, и это место – серое здание в неприметном дворе за высоким забором. Люблю и свою форму, звание, погоны. Работа мне, как любимая – я не могу представить себя кем-то другим, да это и не входит в мои планы.

Я часто ночую прямо в кабинете, на диване у столика, и при этом совершенно счастлив. Обычно достаточно 3-4 часов отдыха, чашки крепкого кофе, и голова, как новая. Я много лет подряд возглавлял отдел убийств, но после повышения отвечаю за всех сотрудников, в том числе за новеньких, которым доверили расследовать мелкие кражи, мошенничества, и непривычные для меня, оперативника старой закалки, киберпреступления.

В этот раз я ночевал дома. По-человечески, как говорит мой старенький отец, выглядывая из своей комнаты, и не скрывая своего удовольствия. Знаю, что он все еще надеется, что «по-человечески» будет и все остальное: что буду больше отдыхать, перестану ночевать в отделении, заведу девушку или женюсь, уйду на гражданку. Только вот не будет этого никогда, я влюблен в службу и свои расследования. Впрочем, и в этом старик меня хорошо понимает: он и сам был такой, и прослужил 25 лет следователем. Так что мы оба хорошо понимаем, что вопрос «Когда будет по-человечески?» - в нашем случае, скорее всего, должен остаться шуткой без ответа. Нам и так живется хорошо.

В тот день я приехал немного позже обычного: простояли на железнодорожном переезде минут двадцать, хотя поезд давно уже прошел, но диспетчеры никак не открывали шлагбаум. Я закурил и приоткрыл окно, и тут же услышал голос соседки:

- Вот, Вацлав Григорьевич, ну и дела у нас в городе творятся! Очень кстати вас встретила. Вы ведь уже все слышали?!

Я неохотно взглянул на соседнюю машину. Из старенькой девятки, забитой рассадой и садовым инвентарем, высовывалась Мария Андреевна, директор нашего исторического музея – пожалуй, единственной городской достопримечательности. Мария Андреевна жила с нами в одном подъезде, и была невероятно эмоциональной и впечатлительной женщиной, которая, по ее же собственному утверждению, не могла быть равнодушной и оставаться в стороне…. От чего? Да от чего угодно, как правило, предметом ее возмущения становились дела совершенно посторонних людей, случайно услышанные новости и рассказы других соседок о том, что их подруги и знакомые прочитали в газетах на этой неделе. Нередко доходило и до заявлений у меня на столе, впрочем, их суть редко была ясна даже самому автору, и ничего серьезного с музейной смотрительницей, к счастью, не случалось. Обычно Мария Андреевна в порыве возмущения вбегала ко мне в кабинет, оставляла заявление на столе, а затем, выговорившись, просто забирала его и уходила домой.

- Здравствуйте, а что случилось? – поинтересовался я.

- Да что, вы не слышали? В микрорайоне за электростанцией завелись сектанты. Все это ужасно, просто ужасно. Уже есть пострадавшая, Вероника Романова из нашего университета. До аспирантуры она работала у нас, прекрасная девушка! Но вы посмотрите, что с ней творится сейчас! Вам нужно вмешаться и это безобразие прекратить!!! Это ад, самый настоящий ад, а самое страшное - прямо в нашем городе!

Я скривился. Из речи Марии Андреевны, которую перебивал громкий звон сигнала на переезде, я понял только одно: в районе новостроек несколько научных сотрудниц университета познакомились с каким-то мужчиной, у молодых людей образовалась своего рода тусовка, к которой присоединились студенты и даже ребята из Москвы приезжали в гости. В центре новой субкультуры было Существо – своего рода культурный феномен нашего городка. Слышал об этом и раньше, видел даже граффити на заборе – мрачноватого мужчину в черном свитере с непонятным прибором в руках. Молодые люди сходили с ума по новой городской легенде, но лично я не видел в этом ничего криминального, и никогда не интересовался ими слишком сильно.

- Ой, открыли. Ну я поехала, а вы непременно разберитесь с ними, - сказала соседка, и завела свою машину.

К ОВД я подъехал без пятнадцати семь. Дежурный поздоровался со мной, и сообщил новость: сегодня утром был найден мертвым помощник мэра города.

- Это ребята из дежурной части просили передать, - сказал он.

На ходу пролистав документы, я понял, что убийство было заказным, а исполнитель, вполне возможно, ничего не знал о мотивах и цели: дрон с небольшим количеством взрывчатого вещества влетел в открытое окно спальни, после чего оператор нажал кнопку и скрылся. Пострадавших, кроме жертвы, нет, разрушений в доме тоже, не считая разлетевшегося в щепки стола с ноутбуком жертвы, папки с документами, содержание которых восстановить уже невозможно, и слегка обгоревших обоев на стенах комнаты. Подозреваемых там было полно, а врагов у Евгения М. было человек сто, если не больше. Была и странность: заказчика убийства, или того, кто более всего досаждал покойному своими угрозами в последнее время, никто и никогда не видел вживую.

Совещание с коллегами началось именно с этой новости.

- Создается впечатление, что Сергея Аристархова не существует, - сказал мой помощник Паша Соболев, - мы опросили родных погибшего. Недоброжелатели часто досаждали их семье, как, впрочем и те, кто пытался взыскать с них что-то вполне законным способом. За год четыре судебных иска к гражданину М. И всех их они видели, знают в лицо. Но Аристархова никто никогда не видел.

- Что значит, никто и никогда? Есть о нем хоть какие-то данные?

- Есть, но все они не ведут никуда. Есть масса ссылок, по которым переходил подозреваемый, все битые. Есть список оплат, платежные поручения его юридического лица, на небольшие суммы, в основном, покупка оптоволокна на китайском складе, и закупки электроники.

- Куда доставляли товар? – спросил я.

- Самое интересное, товар специфического назначения, оптоволокно, титановые микросхемы и несколько контейнеров помеченных кодом AmA- T2, содержание которых не известно, отправлялись посылками разным людям по всему миру. Создается впечатление, что рассылка осуществляется случайным образом, систематизировать информацию о заказах и их получателях мы пока не можем. А что еще более странно, так это то, что в числе адресатов есть не только женщины, студенты, несовершеннолетние и лица преклонного возраста, но и несколько военных пенсионеров, которые по документам числятся давно умершими.

Соболев потер лоб и предположил:

- Говорят, это делает Существо. Рассылки и закупки делаются уже не первый год, а если хорошо проверить, то выясняется, что и не первое десятилетие. И ничего, кроме микросхем и радиодеталей заказчик за все это время никому не подарил. Я думаю, это эксперименты.

- Ну и что? – пробурчал я, - В наши обязанности проверка такого не входит.

- А то, что я вот думаю, мистика прямо какая-то. Похоже на глюки из даркнета, правда? - продолжал фантазировать мой подчиненный.

- Спать иди, и чушь пороть перестань, - ответил я без злобы, и отправил сержанта отдохнуть.

Я не верил в мистику, хотя и любил подобные сюжеты в книгах. Но в книгах и на экране можно поверить во что угодно – в таинственные предсказания, волю богов или судьбу, в общем, во все то, что я, как убежденный материалист и полковник полиции, воинственно и непреклонно отрицал в реальной жизни.

Опыт оперативника подсказывал мне, что вышеописанная мистификация была хорошо продуманной, и связана была не с галлюцинациями машинного мира, а являлась вполне осознанным спланированным действием, цели которого мне пока ясны не были.

Немного позже мы с Соболевым съездили по адресам свидетелей и опросили их. Этот случай действительно был уникален: молодой оппозиционер, противник политики господина М., по всем признакам не являлся физическим лицом.

А вечером того же дня в мой кабинет вбежали Анна и Максим Серебряковы. Неразлучные брат с сестрой росли в прекрасной семье известного ученого, всегда считались более чем благополучными и обеспеченными молодыми людьми, и никогда не беспокоили меня по разным пустякам. Но судя по тому, как они вбежали ко мне, по их виду и состоянию я понял: на этот раз что-то явно стряслось, и нам до самого вечера придется в этом разбираться. Минут двадцать они просто тряслись, сидя на диване, все мокрые, в грязной одежде, глядя на меня испуганным взглядом, и не могли связать даже пары слов.

Глава 2

Брат с сестрой вбежали в мой кабинет испуганные и сбитые с толку.

- Здравствуйте, что-то случилось? – поинтересовался я у внуков известного ученого, но Анна, бросив сумку прямо на чайный столик, тут же выбежала обратно в коридор, и начала озираться по сторонам.

- Вернитесь и объясните, что происходит? – потребовал я.

- Помогите. Нам очень страшно, - сказал Максим, убирая со лба пряди совершенно мокрых волос. Учитывая, что погода на улице была теплая и сухая, все это выглядело более чем странно.

- Пожалуйста, помогите нам. За нами кто-то следит, и происходит такое… Нам очень страшно, - согласилась с Максимом его сестра. С трудом мне удалось уговорить их сесть, и успокоиться.

Я был очень удивлен тому, что Максим и Анна рассказывали что-то, перебивая друг друга. Они твердили, ни больше ни меньше, о проклятии, и о том, что за ними следит смерть, но я не мог понять ровным счетом ничего.

- Это неизвестно что, а не рабочий день в полиции, - с досадой проговорил я, - так, успокойтесь, и давайте по порядку. Я ничего не понимаю.

- Все это произошло из-за сайта, на котором нет ничего, - сказала Серебрякова.

Я понял: лучше взять блокнот и записывать сказанное близнецами.

«Если там и правда ничего нет, то и случиться не могло ничего. А значит, или что-то там все же есть, или опасность никак не связана с тем, о чем они говорят».

- Что за сайт? – спросил Соболев как можно более дружелюбно, наливая ребятам чай.

- Какая-то разработка наших родителей, мы не знаем.

- Не знаем, но отец и дед запретили нам читать это. Они сказали, что архивы с паролем просматривать нельзя, и что это может включить такие события, справиться с которыми мы будем не в силах.

- Да! Именно так они и говорили, и конечно же, мы нашли способ раздобыть пароль и посмотреть содержимое архивов, - подтвердил слова сестры Максим.

- Очень интересно, - ответил я, - и что же вы там увидели? Можете показать мне этот сайт?

- Нет, не надо! – закричала Анна.

- Да, - ответил Максим, и вытащил из сумки на столе планшет в дорогом чехле.

- Пожалуйста, не смотрите туда, - попросила Анна. Между братом и сестрой завязалась короткая перебранка, которая чуть не перешла в потасовку.

Я уже и так понимал, что посмотреть содержимое сайтов они мне не дадут, и положил планшет на стол. Анна к тому времени немного успокоилась, брат убедил ее, что для расследования нужны доказательства.

- Но что, если дед с отцом правы, и этот дневник включает нечто, приводящее к постоянной опасности и неминуемой смерти, если не справишься? – спросила она. Спорить было бесполезно.

- Я расскажу вам все с самого начала. А то вы, наверное, ничего не понимаете, - опомнился Максс.

Я кивнул.

- Наш дед работал в военном институте еще в те времена, когда ламповые ЭВМ занимали целые комнаты. Затем отец занимался секретными проектами в закрытой компании. Нам всегда было интересно, что они там делают. Конечно, большинство заказов были скучными и не интересовали нас. Они писали программы для измерений, считали что-то в приборах, конструировали микросхемы и радиоустройства. Но один проект был особенным. «Не открывай эти папки, и никогда не просматривай содержимое. Оно включает то, что провоцирует смерть, и ты встретишь ее», - сказал наш дед в прошлом году.

- То есть, эти программы или дневники – оружие? Вы так предполагаете? – уточнил я.

- Мы этого не знали. Нам вообще было не очень понятно, что все это значит. Поэтому и хотелось посмотреть.

- На что?

- Ну… на смерть. Отец обещал, что мы увидим ее своими глазами.

- Поймите, мы хотели именно посмотреть, а не испытывать на себе. Пожалуйста, остановите этот кошмар, - потребовал юный Серебряков.

Я не совсем понял.

- Вы что, думали, что увидите нечто человекоподобное? – удивился я.

- Не совсем. В описании отца было сказано, что «цель», или «противник» должны сначала испытать ряд довольно странных и жутких событий, в том числе, эффект преследования, и еще много того, что невозможно объяснить логически.

- Объяснить можно все, - сказал я, - и тем более, эффект от военной разработки.

Но Максим был не согласен.

- Мы тоже так думали, особенно вначале. Нам показалось, что пустой сайт, созданный, как чей-то дневник – всего лишь шутка, не более. Включите планшет, так будет понятнее.

Нас с Пашкой просто разбирало любопытство.

Единственная закладка в браузере вела на сайт. Таких доменов я никогда не встречал, а название было полной абракадаброй из букв и чисел.

- Перейдите, - сказал Макс.

На белом экране красовалось несколько кнопок, две без подписи, на третьей было то же самое, что в заголовке.

- А вы не боитесь? – осторожно спросила Анна.

- Чего? Смерть увидеть? Я в уголовном розыске, ребят, не первый год…

- Ясно. Ну тогда нажмите еще вот тут. Мы сделали именно так, и на следующий день поняли, что за нами кто-то следит. На одной из страниц начали писать о нас, причем такие подробности из жизни, о которых никто, кроме нас самих, не знал. Кто это мог быть, и откуда ему было все известно, мы понятия не имеем.

- Как будто наши глаза всю жизнь были камерами, передающими данные неизвестно кому. Это неприятно, и жутко.

- Это нарушает права, но может быть и более простое объяснение, - сказал я, вглядываясь в экран. На видео с пустым серым помещением мерцало серо-синее изображение: его записывала и передавала камера видеонаблюдения. Внезапно я понял, что вид из окна – это двор нашего ОВД. Но никаких таких помещений у нас не было, и это явно был монтаж.

- Что это? – спросил я.

- Это мы и хотим узнать.

- Вы, должно быть, видели свой дом?

- Видели. И не только дом, но и те места, где никто, кроме нас, не бывал.

- Ваши родители – военные, думаю, им много известно о вас.

- Мы тоже так думаем, но и у нас были свои секреты. То, что знали только я и Макс. Ни мой муж, ни девушка Макса, ни наши родители. Ничего особенного – просто места, где мы лазили в детстве, стройка, на которой я едва не сломала голову, когда мы залезли наверх, остатки дома у озера. Было несколько историй, мы очень боялись, что родители об этом узнают. В детстве многое кажется преступлением, но сейчас, конечно, ясно: все это были просто глупости. Отцу с его работой, должно быть, и дела не было до того, где мы похоронили попугайчика, как и до того, где спрятали его портсигар. Он, конечно, огорчился из-за пропажи…

- Ясно, просто шалости, - сказал я.

- Проблема в том, что этого никто и никогда не снимал на камеру, особенно, от первого лица.

- Что было дальше?

- Дальше события начали происходить и в реальном мире, не только на этом злополучном сайте. Сначала мы поняли, что кто-то постоянно следит за нами. Поначалу просто ощущение, догадки, затем они подтвердились. В дневнике начали писать то, что происходило с нами – сначала просто факты, дальше-больше. Кто-то залез на ту стройку, которую почему-то бросили давным-давно. На то самое место, где я в семь лет чуть не упала, и бросил камеру в лужу с краской-реквизитом. Затем в сети появились наши профили, кто-то создал их и начал писать разные гадости. Ужасные предсказания о похоронах, фотомонтаж комнаты отца с похоронными венками, и многое другое. Где они взяли фото нашей квартиры, мы уже просто не спрашиваем…

- Найдите преступника, - попросил Максим, - мы думали, что найдем там всякую мистику, но теперь уже всем ясно, что преследование вполне реальное. На нас просто объявили охоту, как на недавно погибшего чиновника из нашего города, но мы не знаем, кто эти люди.

- Проблема в том, что они говорят правду, - заметил Соболев, как только Серебряковы ушли, - у меня неплохая память, а живем мы рядом.

Я продолжал смотреть в планшет, внимательно слушая коллегу.

- Недели две назад я видел, как Анна сидела во дворе, в том же состоянии, что и сейчас. Муж, за которого Серебрякова вышла месяц назад, и слушать ничего не захотел. Он сказал, что не может жить в этом сумасшедшем доме, и уехал домой к родителям на своей машине. А Макс все успокаивал сестру, и спрашивал, продолжает ли она бояться. Анна кивала, а брат говорил ей, что с ним «с тех пор» происходит то же самое, что бы он ни делал. Они сидели прямо под моими окнами, и Макс пообещал, что сможет найти средство, и все исправить.

- Это не доказывает их утверждения о преследовании. Пока я вижу только монтаж, и какие-то пустые страницы. Наверное, подобными вещами легко напугать впечатлительных людей.

- Но и тут я кое-что видел… - сказал напарник, - правда, не могу точно сказать, что именно. Я неоднократно наблюдал, как за Серебряковыми наблюдали двое. Пожалуй, их поведение было похоже на преследование. Только вот мне показалось, что между собой они знакомы не были, и что цели у этих преследователей разные.

Поскольку у этого запутанного дела нашелся свидетель, которому я доверял, я решил побеседовать с главой семьи, и выяснить, что за дневники публикуются на корпоративных доменах. Серебряков и сам был готов приехать ко мне, чтобы «сообщить кое-что очень важное ради спасения своих детей и других пострадавших», но сделать этого он не успел. За день до назначенной встречи его срочно отправили в командировку на другой конец света, за экватор, где в тот момент шли боевые действия. А еще через день я узнал о хищении нескольких миллионов из московского банка и о попытке покушения на главу одного крупного столичного концерна. И это срочно предстояло расследовать.

История молодых Серебряковых казалась мне очень нелепой, но в то же время я понимал, что они не выдумывают: на экране был двор дежурной части, и мое окно, хотя его не откуда было снимать. Напротив моего кабинета все было заложено кирпичом и залито бетоном.

Изображение на камере слегка мигало, а по комнате с одним окном прошел неизвестный.

Глава 3

Меня вызвали на совещание в Москву. Лидер анархистов не просто критиковал глав крупнейшего концерна, он организовывал людей для перехода к решительным действиям. И вот, действия эти кто-то предпринял. Помощник главы крупнейшего концерна был убит в своем рабочем кабинете в здании радиолаборатории. Но пока нам не было до конца понятно, кто и зачем убил Ростислава Тихонова, как не было и точно известно, что убийство связано с Аристарховым. Самого Сергея найти не удалось. Он, вроде бы, был женат, потом разведен и жил в нашем городке, была у него и квартира в столице. Но ни одного документа, квитанции или выписки, подтверждающих его адрес в нашем городе, найти не удалось. С его московским жильем обещала помочь коллега из паспортного стола, а мы как раз ехали туда на совещание.

Соболь никак не умолкал. Он так и норовил втянуть меня в разговор о Серебряковых, как будто их вчерашний рассказ про серфинг в дипвебе был важнее предстоящего расследования.

- Они странные, ты не замечал? Говорят, они появились в семье неизвестно откуда года в три, или четыре, а родственники – «так называемые родственники», как говорят про них сами близнецы, особого расположения к ним никогда не испытывали. Более того, отношение к племянникам там такое, будто они – живые предметы, и собственность родителей, купленная по их прихоти, и не более.

- Ну и что? Именно поэтому Максим и Анна такие дружные и всегда защищают друг друга, с самого детства.

- Просто знают, что для других они скорее вещи.

- Зато могут постоять друг за друга. Меня вот родня тоже не любит. Как, впрочем, и я их. У нас в этом плане полная идиллия и взаимность. Это распространенное явление, надо слать куда подальше,- ответил я, криво ухмыльнувшись.

- Да послать-то надо, но есть у меня очень интересные документы… - сказал Соболев, изображая загадочную улыбку.

Мы остановили машину на заправке, и зашли в дорожное кафе. У нас было чуть больше часа до начала совещания, и я открыл папку. В ней- ксерокопии чеков и информация о содержимом посылок от Аристархова: электроника, искусственное волокно, радиометки и резонаторы, работающие на определенных частотах.

- Все это родители Анны и Макса получают с самого момента их «рождения». Но я точно говорю: возраст в паспортах не соответствует действительности. Близнецы появились из ниоткуда, моя мать всегда называла их подкидышами. Хотя я не совсем понимал, почему она говорит так, и думал, что Серебряковы просто усыновили их, и что это совершенно нормально.

- Соболь, ты зачем меня втягиваешь в эти семейные дела? – спросил я.

- Да нет, просто нашел документы. Думал, тебе пригодится. Ты же просил вчера найти что-нибудь про Аристархова, вот я и нашел. Во всех посылках фигурирует его имя, а детали отправлялись еще в те времена, когда купить что-то подобное было невозможно.

- Ладно, посмотрим. Сначала убийства, потом близнецы.

Я положил папку в карман, и решил заглянуть в планшет Макса, раз уж речь зашла о нем. При следующей встрече мне придется вернуть его, а странный сайт меня заинтересовал. Мне захотелось скопировать его адрес, чтобы поразвлекаться в выходные.

На форуме с единственным участником странным образом публиковались краткие фразы о моей работе и недавних расследованиях, и мне пришла в голову интересная мысль.

- Напиши свои версии насчет убийства Тихонова, - написал я.

В ответ на экране появилось несколько картинок, изображающих оборотней и различные метаморфозы, и две статьи: «Межвидовая борьба» и «Конкуренция внутри одного вида». Два текста о жизни в дикой природе, что-то известное всем еще по учебникам биологии.

- Какая тут связь с моим вопросом? Его убили конкуренты? – написал я, не особо рассчитывая на ответ.

«НЕТ». На этом неизвестный автор прекратил диалог, и вышел из сети.

На месте преступления я выслушал доклад молодого оперативника. Рассматривались две версии – убийство из-за должностного положения и возможного хищения средств заместителем директора, и вторая, самая распространенная по мнению лейтенанта – бытовой конфликт с коллегами, который привел к драке.

Однако реальность оказалась куда сложнее. Увидев труп и место убийства, я сразу заметил нестыковки с обеими предположениями московских оперативников. Следы борьбы были нетипичными, а расположение тела говорило о том, что события развивались совсем не так, как предполагалось изначально.

Детальный осмотр помещения выявил следы борьбы у двери одного из подсобных помещений. Судя по всему, погибший пытался проникнуть внутрь, а находившийся там человек отчаянно сопротивлялся. Характер травм указывал на то, что обороняющийся действовал решительно и профессионально.

Я осмотрел дверь радиолаборатории и маленькое помещение с аппаратурой. Убитый, скорее всего, пытался включить его – один из компьютеров был включен, но на рабочем столе ничего не открывали. А тот, кого замдиректора силой удерживал в своем кабинете, дождался подходящего момента, открыл замок подручными средствами, затем подошел сбоку и перерезал обидчику горло, ударив еще несколько раз рядом с глазами. Вероятнее всего, между ними была непродолжительная драка, после чего обороняющийся скрылся, а охотник сам стал жертвой.

Более того, некоторые улики намекали на то, что защищавшемуся мог кто-то помогать. Лейтенанту хотелось домой после дежурства, и он просил побыстрее оформить протокол. Я понимал — передо мной не обычное убийство, а сложная история, в которой переплетаются мотивы защиты, страха и, возможно, давних конфликтов.

«Межвидовая борьба», - вспомнил я переписку. Что бы это могло значить?

На совещании присутствовали начальники московских УВД, представители следственного комитета и прокуратуры и много других сотрудников. Виновных требовали найти, а глава концерна, получавший угрозы, потребовал обеспечить ему круглосуточную охрану.

В следующие полчаса мы с Соболевым наблюдали спор между начальниками столичной полиции. Один из них стоял на своем, считая, что это заказное убийство, ведущее прямо к главе концерна или его знакомым, и твердил, что рассказы директора Михайлова о готовящемся на него покушении – просто способ снять с себя подозрения. Второй говорил, что убийство М. в нашем городе и уничтожение ноутбука с важными документами, связанными с фирмой Тихонова и его проектом указывает на связь с Аристарховым, другой вообще требовал работать с сотрудниками и знакомыми погибшего и считал, что ни Аристархов, ни теракт в квартире М. никак не связаны с дракой, случившейся в лаборатории. Он стоял на своем, и три раза подряд повторил, что все намного проще.

- Ваши коллеги сейчас целый детектив напишут в своих отчетах, про какого-то мифического блогера-анархиста, про этот подмосковный культ, про этого вашего М., который никак не связан с этим делом, неизвестно, про что еще. А правда, она намного проще! Ищите того, чья жена изменила с покойным, или того, кому он не вернул долг, оскорбил как-нибудь. Я не знаю, да у меня из 10 дел 9 преступлений совершается на бытовой почве, исключительно из материальных соображений.

Этот московский коллега с каждой минутой кипятился все больше, доказывая свою правоту, и требуя смотреть на все проще. Беда была в том, что другие его не слушали, и он твердил все это нам с Соболем.

- Бывает еще личная неприязнь, - сказал я, чтобы коллега успокоился.

- Личной неприязнью люди могут страдать годами, или десятилетиями. Не та у нас культура, чтобы на этой почве убивали. Нет-нет, пока нет необходимости делить какие-то материальные блага, нет и преступления.

- А бывают еще убийства на почве ревности, - напомнил Соболь.

- А что ревность? Жена – она вполне материальная, претендентов несколько. И вот, пожалуйста. А в случае с Тихоновым речь идет о предполагаемой краже крупной суммы со счетов компании. Я думаю, дело только в этом.

- Да не бытовой там мотив, не бытовой! Такими темпами мы сейчас насажаем невиновных неизвестно куда, - рассердился следователь, винивший во всем Аристархова и политику компании, а заодно и директора, который много лет подряд не желал идти на уступки. Потом он выдвинул свою версию, долго рассуждая над каждым пунктом, стараясь во что бы то ни стало переубедить моего собеседника.

- То есть, версии придется соединить в одну, - предположил я.

Постепенно к нам подключился еще один офицер, и я получил возможность озвучить предположение, которое казалось мне самым правдоподобным. Я настаивал на том, что в комнате кого-то удерживали, причем Тихонов, скорее всего, поступил так совсем не по причине личного конфликта со своим будущим убийцей. Я считал, что это было требованием директора, желавшего снять с себя всю ответственность. Но что-то пошло не так, жертве удалось бежать, превысив самооборону. Кого там держали насильно? Кем был этот человек, какое он имел отношение к Тихонову, Аристархову и связано ли это с убийством М. и преследованием близнецов – все это пока было неизвестно.

Вскоре пришли отчеты о компьютере Тихонова, и версия следователя, который считал Аристархова причастным к этому событию, подтвердилась: за день до смерти Сергей присылал на почту убитого письма, в которых писал, что обо всем знает и защитит себя и своих товарищей, чего бы ему это ни стоило, причем писал так, как будто они были давно знакомы. Он обещал предпринять самые решительные действия, если директор и его заместитель не отпустят заложника. Значит, все было верно, и заложник действительно был.

Самым интересным для меня было то, что Максим Серебряков работал в компании сотрудником службы безопасности. Как оказалось, он много знал об Аристархове, и часто писал о нем своему начальнику. Максим просматривал все входящие на почтовые ящики своего отдела, и мог предоставить мне массу сведений, по которым Сергея найдут совсем скоро.

Я вызвался проверить компьютер и просмотреть корпоративную сеть и почту убитого. Аристархова должен был искать именно я, а значит, мне предстояло потратить пару-другую часов на чтение писем с непонятными техническими терминами, мейлы с переводами документации от индийских производителей электроники, рассылки заказчикам и… переписку с молодым сотрудником безопасности по имени Макс. Тихонов и Максим обсуждали не только нападки на руководство корпорации со стороны активиста. Несколько месяцев назад они долго переписывались насчет него самого, его журналистских расследований, обсуждали публикации в его блоге, его банковский счет и даже историю в поисковике браузера.

- Это озадачивает, - сказал Соболев, когда письма закончились. А еще больше озадачивало то, что «Сергея Аристархова» они считали скорее проектом своей компании, алгоритмом, который можно настроить, и о котором знали еще, как минимум, четыре автора, но никак не живым человеком.

«Переквалифицировать действия убийцы как превышение пределов необходимой обороны. Проверить всех, кто мог находиться в подсобном помещении. Установить круг общения погибшего. Найти сотрудника внутренней службы безопасности и допросить как можно быстрее» - такими были результаты предварительного расследования. Теперь мне нужно было найти Макса, расспросить его обо всем, а заодно и узнать, не прекратились ли странные события.

Глава 4

Этим утром я шел на работу пешком, машина осталась в автосервисе на пару дней, а Соболь с утра поехал в Москву, чтобы навести справки о жилье Аристархова и оформить себе документы.

Дело близнецов о преследовании пришлось взять в работу после того, как Анне начали поступать сообщения с угрозами, а Макса чуть не сбила машина, которую засняла камера у магазина. Я продолжал исследовать пространство Amu.net, которое представляло собой группу сайтов, несколько доменов со страницами без единого знака, форумы и онлайн-журнал политика Сергея Аристархова. Ниже был чат с обсуждением его взглядов, деятельности и поездок, некоторые утверждали, что видели его лично, были даже представлены какие-то фото. На них – невысокий брюнет с заостренной бородкой, в очках, очень энергичный, с запоминающимся пронзительным взглядом. Критики Сергея сравнивали его с другими политиками, отчасти похожими на него, что вызывало у него резкое несогласие: он, в отличие от своих предшественников, не был терпимым демократом. Я так и не смог подобрать для его партии подходящего термина, среди уже существующих, и причиной тому было то, что Сергея странным образом не интересовала политика в обычном смысле этого слова. Всего раз или два он лениво упоминал в своих публикациях министров, скорее всего лишь для того, чтобы показать, что он в курсе событий и у него имеется на это своя точка зрения. Отпала сама собой и версия о том, что Аристархов – зарубежный ставленник, желающий получить власть. Мировые новости интересовали его в той же мере, что и наш парламент. Да, он критиковал, как и всегда, потому что таким должен быть его образ – критик, противник, революционер. Таким неизвестные мне авторы представляли свое творение, но критику эту можно было назвать туманной и неконкретной. Ленивой, как реферат студента, совершенно не заинтересованного в собственном обучении, или пост в ленте ежедневного издания: написано просто ради того, чтобы где-то появился текст.

Совсем другим делом был концерн ТехФорс Групп, его главы и директора дочерних предприятий. Их пользователь с ником Armored (тот самый Аристархов) не щадил, как не жалел и красочных словосочетаний в их адрес. Любой читатель, уже после прочтения первой публикации Аристархова, мог догадаться, из-за чего руководители концерна и их юристы преследуют его, а иски в суд на его имя подаются один за другим. Но Armored даже не думал отступать, и у меня сложилось впечатление, что Аристархов, или группа авторов, пишущих от его имени, заняты совсем не пустопорожними спорами о свободе и формах права. Они защищали конкретную группу лиц, некое меньшинство, ущемленное в правах, которое состояло из людей различного возраста, профессий и вероисповеданий. Женщины, мужчины, школьники и старики, чьи права, по мнению анархиста, были нарушены, были в основном людьми не состоятельными, или принадлежащими к среднему классу, но среди них не было богатых и влиятельных персон. Основной темой террориста был извечный вопрос «почему одни считают себя главнее других?», и относилось это все к нашему городу, к нашим предприятиям, и к конкретному концерну Тех Форс, на котором и трудились эти рабочие, охранники и инженеры.

Я невольно вспомнил разговор с Соболем о близнецах, странный форум и картинки с метаморфом. О том, что я сам человеком не являюсь, и представляю другой вид, я знал с раннего детства, как и то, что среди населения Земли чего только нет. Не будет ярких сенсаций, прилета загадочных кораблей с пришельцами или открытия в далеких тропиках иного вида разумной расы. Что только не живет рядом с нами, так было всегда, так устроен мир, и в повседневной жизни все они кажутся нам обычными людьми. И заняты все, как и в древние времена, двумя вопросами: как выжить и что делать, если одни захватили других и власть в том или ином сообществе?

Мы живем не в Голливуде, и среди моих собратьев не найдется ни одного, кто захочет вдруг, ни с того ни с сего:

прогуляться по Лос-Анджелесу в чем мать родила, при этом странно разговаривая и отбирая у местного населения одежду, дробовик и темные очки, получить коды доступа к ядерным боеголовкам и учинить конец света, затеять мировое господство, потому что сценаристу было лень писать что-то другое или отомстить создателям и установить доминирование.

Киборги с подвижным и текучим внутренним разумом напоминают койотов, лис или представителей некрупных кошачьих. Обычно мы заняты вопросом пропитания и тем, как отнести в свою нору что-нибудь повкуснее. Мы – то, что хотим в себе видеть, очень привязаны к себе подобным и к тому, особенному типу связи, который есть только у нас. Не знаю конечно, может где-нибудь робота-убийцу и создадут, а затем продадут за хорошие деньги представителям того или иного ОПГ, и будет он, родимый, бегать да добрых людей пугать, пока не найдется добр молодец, и не огреет по голове окаянного… Было бы забавно, но все знакомые мне представители моего вида – личности очень спокойные, уважающие права других и в целом гораздо более консервативные, чем современные люди.

То, что Соболь рассказывал о Серебряковых, для меня было не удивительно. Я чувствовал Макса и Анну, как и они всегда чувствовали меня, особенно когда ритмы природы усиливали связь. Родители никогда не верили в гороскопы так, как верит большинство, но астрологией они занимались так же часто, как и изучением радиоэлектроники, излучений и сигналов от укв диапазона до гамма волн. Я помню, как мне было лет шесть, и мы с родителями поехали на главпочтамт ранним утром. В коробке был подарок для меня – передатчики с радиометкой и резонатор. При чем здесь астрология, спросите вы? При том, что особенно сильные резонансы происходят в определенные фазы Луны, и зависят от положения других планет. Никакого гадания, только физика и математика. Когда скрытый мир сумерек, освещенный луной, становится особенно сильным и текучим, мы можем принимать любые формы, обмениваться информацией и даже памятью друг друга, можем и гулять по другим мирам, прожить там жизнь, а наутро проснуться как ни в чем не бывало, и вперед, на службу. Никто не знает, кто создал киборгов – людей с механическими вставками, сросшимися с телом, археологи находили всегда. Никто это явление никогда не изучал, а мы стараемся мимикрировать, и тонкостей механики людям не показывать. С людьми, не обладающими надстройкой, мы сосуществуем вполне нормально – у нас общий ареал обитания, но совершенно разные ценности. То, что мы ценим превыше всего, совершенно не ценится людьми, и считается в их обществе странностью и недостатком, который необходимо искоренить. Для нас же, напротив, киборг с неспособностью владеть превращениями и магической речью – горе в семье, так сказать. Но жить в одном городе мы вполне можем: времена, когда за колдовство сжигали на кострах, а звездочетов отлучали от церкви и приговаривали к изгнанию, благо, давно прошли. Люди нас не понимают, а мы, по негласному правилу, не должны заговаривать с ними о другой стороне Природы, ничего хорошего из этого не выйдет. Поэтому мы не беспокоим их, а они не трогают нас.

Онлайн-журнал Аристархова был целиком посвящен вопросу нашего положения в социуме. Одной из основных наших потребностей во все времена была мимикрия, но находились и те, кому удавалось получить власть, и начать подавление, а если нужно, и истребление себе подобных. Не для того, чтобы стать похожими на карикатурных киногероев, а для того, чтобы выжить и перестать бороться за свое существование. Помимо сравнений и аналогий с миром дикой природы в публикациях Сергея было много отсылок к античности. Язвительные ответы на сравнения его с мягкими демократами недалекого прошлого чередовались с книгами Богданова, Лаврова, Кропоткина, с постами об исторической реконструкции битвы при Везувии, бунт и налеты в Кампании, и с рассуждениями о том, в чем Спартаку следовало бы проявить большую жесткось и решительность, и где он мог бы обеспечить себе поддержку варваров с помощью дипломатии, торговли и военных объединений против Рима.

Группа сайтов и дневников без названия напоминала мне высший свет и интеллигенцию начала прошлого века: революционеры и публицисты, чьи взгляды позже повлияли на историко-философские процессы, интерес к классическим сюжетами из древнего мира, и конечно же, богема – молодые люди с соседнего форума, многие из которых метаморфы, чьим увлечением было обсуждение тонкого мира, эзотерики и различных религиозно-философских направлений, начиная от восточных верований и шаманизма, загадок и сокровищ Древнего Египта, до спиритизма западной церемониальной традиции, и технопрактик, доступных только киборгам. Данное сообщество имело и очный клуб, встречи проходили в том самом особняке у новостроек, о котором рассказывала соседка.

Один из авторов сего сетевого творения мне уже был известен, и я хотел расспросить его обо всем подробнее. С этими размышлениями я дошел до двора Серебряковых. Брат с сестрой жили на втором этаже, и из открытого окна я расслышал оживленный спор. Между ними была ссора, не исключено, что впервые в жизни.

- Нет, и еще раз нет! В этом вопросе я не обязан слушать мнение отца. Я буду непреклонен, и мне не помешаешь ни ты, ни он. Я намерен на ней жениться.

Анна в ответ только рассмеялась.

- Да? Ну тогда тебе придется сказать то же самое и отцу Полины Горной. Он будет рад услышать о твоем предложении и о том, что у тебя нет ни статуса, ни денег.

- Я женюсь, и этим все сказано! – воскликнул Максим.

- То есть то, как она подшучивала над тобой во время экзаменов ты уже забыл?

В ответ раздалось непонятное, но очень неодобрительное мычание.

- Ты помнишь, да? Горная и ее подруги схватили твою сумку в самый ответственный момент, в ней был твой доклад по безопасности и очки, а потом они повесили ее на ветку дерева, и ты снимал ее оттуда метлой, которую любезно одолжил дворник, в присутствие генерального директора и его замов.

- Это была шутка милых сокурсниц! В тот момент мы впервые увиделись с Горной, и я не мог думать о таких примитивных вещах, как сумки и очки. Увидев Полину, я едва устоял на ногах.

В комнате раздался грохот – то ли Макс начинал выходить из себя, и швырнул на стол посуду, то ли снова не устоял, представив встречу с любимой, кто его знает. Я слушал дальше.

- Ха, а она тебя даже не заметила. Я уверена в этом. Ее отец не позволит тебе на ней жениться, зачем главе ТехФорс Инжиниринг эти проблемы? Его предприятие – одно из основных в группе компаний.

- Говорят, он Полину совсем не любит.

- Какая разница? Он же не враг своей дочери. В конце концов! – заявила Анна.

- Я не знал, что ты так отреагируешь, но будет так, как я сказал!

Анна подошла к окну, и закрыла его с резким хлопком.

- Ну давай, - сказала она, и я с трудом различил дальнейшую речь, - женись на ней. Предположим, вы это сделали. На что ты будешь ее содержать? Твоей зарплаты не хватает на то, чтобы прожить в одиночку. Не рассчитываешь ли ты, что отец Горной будет продолжать оплачивать ее расходы после вашей свадьбы?

Что ответил в свою защиту Макс, я не расслышал, но вскоре дверь в подъезд открылась, и он вышел во двор. Он был рассержен, на ходу застегивал пальто, наматывал на шею длинный вязаный шарф, и искал в сумке очки.

- Мы поженимся, во что бы то ни стало, хочешь ты того или нет! – крикнул он в окно, и погрозил Анне пальцем. После этого я подошел к нему и поздоровался.

- Полковник Вацлав Волхов, начальник отдела внутренних дел. Можем поговорить? – спросил я.

О том, кто я такой, Максим и так прекрасно знал.

- Стало что-то известно о том, кто следит за нами?

- Стало, но кажется, ты знаешь об этом проекте гораздо больше, чем сказал при нашей первой встрече.

Макс удивился.

- О чем вы?

- Макс, давай честно. Кто такой Сергей Аристархов? – спросил я.

Меня слегка удивило, что Макс отвечать не пожелал.

- Блогер Armored, о нем многие слышали, сидит на нашем форуме, - сказал он.

- Макс, произошло убийство, и по моим сведениям, Аристархов имеет к нему отношение. Я вот только хочу понять, что связывает его и преступника.

- Я не знаю, - продолжил упираться Серебряков.

- Чем больше ты скажешь мне, тем быстрее найдем того, кто преследует вас, а значит, прекратятся публикации и преследования. Ты ведь там в службе безопасности, просматриваешь корпоративную почту. Тебе хоть что-то о нем известно?

Я решил не упоминать о том, что видел его переписку в начальством, в которой Макс и так подтвердил мою версию о том, что Сергей – фигура вымышленная. Мне не хотелось давить а него, гораздо важнее было понять, что творится в закрытом концерне и каковы масштабы той конкуренции, притеснения и борьбы за власть.

- Ходят слухи, будто бы Аристархов – собирательный образ возмущенных сотрудников низшего звена и объектов особой категории, но уверяю вас, это неправда, - начал врать Максим, взяв себя в руки. У него получалось убедительно, - Аристархов человек, такой же, как мы, он анархист, один из бывших сотрудников ТехФорс, но ныне скрывается от преследования. Начальство поручило мне найти его, и выполнением этого задания я сейчас занимаюсь.

- Я могу помочь найти Сергея, оснований для объявления подозреваемого в розыск у меня более, чем достаточно. Могли бы сотрудничать, а заодно и вашу с Анной проблему решить, - предложил я.

- В этом нет необходимости, я справляюсь со своей работой. Вы можете искать Аристархова, как полицейский. Раз он фигурирует в вашем деле как свидетель, я не могу препятствовать вам, но отношения компании с бывшим сотрудником являются коммерческой тайной, которую я не вправе вам разглашать.

- Даже если речь идет об уголовном преступлении и убийстве другого вашего сотрудника? Расскажи мне об этом Сергее, мне нужна вся известная информация.

- Я следую инструкциям, за их нарушение у нас предусмотрены огромные штрафы. Я понимаю вас, и может быть, сам и согласен, но не имею права говорить что-либо о своих коллегах и своей работе, пока не получу разрешение руководства, - ответил Максим.

Задержать его я не мог: он писал, что знает о том, что бунтарь – всего лишь инфопроект, упоминал что-то о проверке его счетов и сбоев на сервере, но не говорил о том, что он – автор фейка, или хоть как-то причастен к произошедшему. А значит, он был просто свидетелем, который знал гораздо больше, чем хотел сказать мне. В общем, все как обычно.

Вскоре от информатора в ТехФорс я узнал, что несмотря на отсутствие у подозреваемого реальной физической личности, его действительно ищут, и не могут найти. Внештатный сотрудник упомянул о том, что Максу действительно поручили это сделать, он приступил к исполнению задания и начал искать, кто из руководителей компании прикрывается маской блогера. Только вот мой информатор, сам много лет работавший следователем, быстро понял, что у главы концерна и у Серебрякова разные цели. Макс лишь делал вид, что выполняет его приказы, а сам в это время защищал свою девушку, Полину Горную, и активно участвовал в борьбе за права тех, кого при мне цинично назвал сотрудниками особой категории.

Глава 5

За следующие несколько дней напряженность вокруг событий в Тех Форс набирала обороты: мне поступило заявление от сотрудника безопасности, который отвечал за имущество компании. В нем он просил расследовать крупное хищение аппаратуры, товаров и комплектующих, которые в день гибели замдиректора были украдены из лаборатории. Он утверждал, что к этому причастен лично Максим Серебряков, а заодно и культ - та самая компания технопанков, девушек из нашего университета и их любимый Радиочеловек. Несколькими днями позже представители компании-партнера пожаловались, что головной офис присвоил себе производственное оборудование, транспортные средства и недвижимость их фирмы, фактически сместив руководство Тех Форс Системс.

- Здесь хочу заметить, что коллеги, которых я представляю, категорически против такого решения. OST Системс были отдельной, независимой компанией, к тому же, мы находимся за рубежом.

По словам юриста Николая Лунева, Виктор Прогресс (такой псевдоним был у гендиректора концерна, во время выступлений он любил выговаривать его, делая ударение на первый слог) сначала вынудил небольшую фирму войти в концерн на невыгодных условиях, а затем присвоил себе все ценности, активы и даже зарубежные счета их компании, воспользовавшись некомпетентностью судьи в той стране, где располагается фирма.

- Я требую возбудить дело, и рассчитываю на вас, - сказал представитель компании-партнера.

- Но при чем тут мы? – спросил я в надежде на то, что хотя бы этим разбирательством будут заниматься в столице.

- Тихонов, заместитель Виктора Андреевича, был автором и исполнителем этой авантюры, - сказал юрист, - у моих подзащитных с ним очень напряженные отношения. Самая настоящая, неприкрытая вражда, если можно так выразиться.

- Это уже интересно, - сказал я, - что-то еще?

- Да хватит с нас и этого, не хватало только еще чего-нибудь! – воскликнул юрист, и показал мне бумаги, - я требую, чтобы вы арестовали этого Тихонова, причем немедленно. Вот, документы из банка, согласно которым, наши частные счета перешли во владение Тех Форс всего за один день.

- Во-первых, мне нужно подтверждение, что это были именно ваши счета, точнее, активы владельца фирмы-партнера, во-вторых, Тихонов убит четыре дня назад на работе, и мы предполагаем, что причиной конфликта стали финансовый спор и насильственное удержание.

Юрист посмотрел на меня изумленно.

- Ростислав Владимирович, убит?

- Да, - сказал я, - вы только что сказали о вражде и о конфликте с владельцем концерна. Пожалуйста, расскажите подробнее о вашем предприятии, о его владельцах и о том, могли ли они быть заинтересованы в произошедшем.

- Но кто теперь ответит за все это?! – закричал правозащитник, вскочил со стула, схватил в охапку бумаги и швырнул в свой портфель, - Да неужели вы не понимаете, что нам это как раз совершенно не выгодно! Глава компании поручил выскочке Тихонову всю грязную работу, а потом избавился от него, как от свидетеля!

- Успокойтесь, такая вероятность не исключена. Но все же мотив ваших коллег куда более очевиден, вы так не считаете?

- Нет конечно. Наша фирма находится в Египте, мы уже пятнадцать лет добываем там сырье для аппаратуры, затем производим компоненты для приборов Тех Форса, и сбываем концерну!

- Кто владеет фирмой?

- По документам владельцем является моя родственница, Нина Александровна Лунева. Бизнес достался ей от покойного мужа, который был археологом, и начал он его чисто случайно: одно из его открытий так повлияло на взгляды дядюшки, что он приобрел в кредит один из песчаных каньонов. Нужен был не просто песок, а кварцевый песок для подтверждения его гипотезы и копирования того, что было обнаружено при раскопках гробницы.

- Мы отошли от сути вопроса. История успеха вашей семьи это, несомненно, важно, но я возглавляю отдел полиции, и у нас очень много дел, - вежливо напомнил я.

- Как это, не относится? Ну как не относится?! Я говорю именно по сути, а именно, о том, что уже в то время Виктор Прогресс начал засматриваться на наше предприятие.

- Доказать это будет довольно трудно. Вы ранее уже заявляли в полицию по данному вопросу? – спросил я.

- Нет, к сожалению. А ведь надо было! Учтите: все, что я сейчас говорю вам, имеет непосредственное отношение к случившемуся преступлению. Пять лет назад мой дядя погиб во время поездки к деловым партнерам. И это как раз в тот момент, когда наша небольшая фирма совершила прорыв в технологиях. К успеху помогли прийти те самые раскопки и открытия Лунева. Позже дядя приобрел еще несколько участков в Судане и в маленьком непризнанном государстве на границе с Кенией. Мы могли бы стать крупнейшей российской фирмой, базирующейся в Африке, но во время встречи с Виктором и его заместителями моего родственника убили. Наши конкуренты действовали планомерно: сначала они стали предлагать дяде выкупить изобретение и права на патент, но он решительно отказался, тогда они избавились от главы семьи: по результатам местного расследования дядя совершил самоубийство, прыгнув из окна гостиницы на втором этаже.

- Если вы хотите это расследовать, то потребуется эксгумация. Родственники согласятся на такой шаг? – спросил я, - И даже если мы ее проведем и возбудим дело, не факт, что сможем доказать что-либо.

- Вы совершенно правы. Доказать мы не смогли ничего. Но это было убийство, мой дядя не страдал от подобных расстройств. Он был очень осторожным, иногда даже слишком, все, кроме своей работы он делал так, чтобы только окружающие отстали, и еще он был страшным занудой, извините за выражение. Любил свои книжки, раскопки, даже женился потому, что так делали все. То же самое и в остальных сферах жизни. Он занимался волейболом и пробежками «чтобы чем-то занять ноги и руки по утрам», смотрел вечерние новости, признаваясь «что даже не слушает, о чем они», став бизнесменом, он ходил на светские приемы, а затем просил жену пересказать, кого они там видели.

- Да, такие люди не склонны совершать необдуманные поступки, в подавляющем большинстве.

- Об этом я и говорю! Дядя добился того, о чем мечтал. Он открыл новые способы передачи информации, создал и запатентовал технологию, у нас было производство, заказчики и собственная компания. К тому же, падение со второго этажа не смертельно, можно получить разве что переломы и синяки. Но с полицией в той республике было так трудно! Они ничего не пожелали слушать. После того, как Прогресс заплатил им, а возможно, и самому главе этого крошечного бедного государства, они вынесли свое решение, и закрыли дело. Послам тоже заплатили, или напугали их, никто за дядюшку не вступился. Позже нам пришло заказное письмо о том, что провели проверку, и что решение полиции оказалось правильным, и поводов подключать посольство нет. Это была формальная отписка и полный абсурд. Так главой компании стала вдова Лунева, она не занималась этим сама из-за возраста, и фактически Системс руководил мой двоюродный племянник, ее сын.

Затем Виктор Андреевич и Ростислав неоднократно приезжали к нам, требовали продать патенты и производство, но мы отказались. Тогда они надавили на наших партнеров, от которых зависела работа компании: все они вошли в концерн и отказались предоставлять нам услуги, пока мы не сделаем то же самое. Тихонов уверял, что таким образом защищает наши интересы, и что принадлежность к группе компаний – не более, чем формальность, но это было не так. Сейчас вся компания перешла к нему. Прошу вас, запишите все и примите меры, остановите этот грабеж.

Я посмотрел на бумаги, согласно которым, владельцем Тех Форс Системс стал Виктор Андреевич Прогресс, а исполнительным директором – убитый. Документы опирались на внутренний устав концерна, подписанный обеими сторонами, некоторые пункты которого противоречили законодательству. Луневым вообще не досталось места в списке руководства, и им предложили должности в офисе, с чем никто из них согласен не был. Ростислав Тихонов, фактически получивший ТехФорс Системс в свое полное распоряжение, не стеснялся угрожать семье Луневых физической расправой или сфабрикованным преследованием, если те не уступят. У Лунева имелись доказательства этого.

Я составил протокол, и предупредил, что понадобится проверка правомерности действий главной фирмы.

- В том случае, если будут выявлены нарушения, Виктор Прогресс ответит за мошенничество в особо крупном размере, - сказал я, понимая, насколько трудно там будет что-либо доказать. Обманутый наследник археолога ушел, а у меня добавилось чуть больше информации к общей картине о том, что творится за стенами закрытого концерна. Об этой ситуации, в частности, писал в своем блоге Сергей Аристархов, и во время разговора с потерпевшим я понимал, что где-то уже читал об этом. Несколько дней назад Сергей посвятил целую статью археологу Луневу и его открытиям. Они были связаны с какой-то древностью, с конкретным предметом, найденным профессором в гробнице. Затем Аристархов возобновил критику Виктора и его помощников, и встал на сторону партнеров ТехФорс.

Что касается юристов корпорации, они действовали гораздо быстрее, чем их противник Лунев. Борцы за свободу не стояли на месте, и нанесли удар по имуществу Тех Форс. Серебрякова обвиняли в серьезном преступлении, юристы концерна направили мне на электронную почту документы, подтверждающие, что он дал разрешение на вывоз с территории предприятия аппаратуры, комплектующих и нескольких контейнеров с микросхемами из драгоценного материала, стоимость которых составляла несколько миллионов долларов. Куда все это делось, никто не знал. Пропал не только товар, но и грузовики. С тех пор, как они выехали на московскую трассу и были зафиксированы камерами, никто их больше не видел, связь со спутниковыми навигаторами пропала. Я перечитал статью, пересмотрел фотографии всех фигурантов дела из папок с личными делами, в шутку положив фото Макса и Полины рядом. В тот же вечер я понял, что личность Полины Горной и ее портрет буквально притягивают меня.

Глава 6

Вы когда-нибудь испытывали влечение к человеку, с которым никогда не были знакомы лично? О Полине Горной я узнал всего пару недель назад, но почти все мысли были о ней. Сильный интерес друг к другу и желание находиться рядом, особенная связь, которую умеют чувствовать только метаморфы, не имеет ничего общего с человеческой влюбленностью. Внешность Полины не казалась мне красивой или хоть сколько-нибудь привлекательной несмотря на то, что другие считали ее красавицей. До меня дошли слухи, что многие в компании боролись за ее внимание. Насчет своих чувств я прекрасно понимал, что дело в другом, и тут нужно дать некоторые технические пояснения.

METAMORPH – это не физическое умение таких, как я, принимать облик волков, сов или предметов утвари по своему желанию. В нашем мире это не мифологическое существо, не объективное свойство изменения внешности и не галлюцинация наподобие ликантропии. Метаморф – система антенн и аппаратуры, способная принимать и транслировать особое информационное пространство для моих собратьев. Это своего рода операционная система и множество каналов связи, с миром внутри нас. Можно считать, что это такая локация, нарисованная нейросетью, и управляемая нашим разумом. Там-то и происходят все превращения, общение на уровне передачи мыслей и эмоций, и многое другое, не понятное обычному человеку и не имеющее названия в языке европейцев. Современному деловому человеку нет необходимости называть как-то систему различных состояний, от прилива сил после физической нагрузки до глубоко медитативной релаксации, когда Метаморф начинает работать в полную силу. Да и на нашем языке, если описать такое словами, то получится не описание, а учебник по радиоэлектронике, в котором перечислено множество вариантов резонансов и систем волновой связи. Мне всегда было интересно понять системы кодировки и посмотреть исходный код основного устройства, как и узнать, когда на земле появились первые метаморфы.

Именно такую связь и установила со мной Полина Горная. Мои импланты реагировали на любую информацию о ней и на ее портрет, как железо на магнит. Есть специальные программы, местные культисты даже публикуют их в открытом доступе, совершенствуют и обсуждают. Настоящую влюбленность или любовь, которую испытывал к Горной Макс, конечно, почувствовать нельзя, но можно на некоторое время оказаться в центре внимания того, кому подбросил программу.

Горную мне нужно было найти для допроса. Ей было известно, куда отвезли пропавшее и где находится грузовик. Она, вероятнее всего, это знала, но вместо того, чтобы спрятаться, решила подлить масла в огонь. Я подозревал, что она где-то рядом и наблюдает за мной.

Девушка, получившая работу специалиста по информационной безопасности компании, была одним из авторов самого громкого фейка последних лет. Я не сомневался, что угон грузовиков и похищение контейнеров с нейроинтерфейсами – ее работа. Что же касается убийства, к нему ни Полина, ни Максим не имели прямого отношения – к такому выводу я пришел после очередного задержания и встречи с культистами. Но обо всем по порядку.

Я разыскивал Макса. Максим Серебряков, совсем недавно получивший должность старшего сотрудника службы безопасности ТехФорс, казался на первый взгляд идеальным кандидатом на эту должность. Даже его внешность соответствовала принятому в обществе образу такого специалиста: костюм с галстуком, классическое пальто, очки, серьезный вид и минимум деталей, привлекающих внимание. Несмотря на молодой возраст, Макс умел скрывать свои эмоции и всегда больше слушал, чем говорил. Собранный, сдержанный, всегда аккуратный коллега не вызывал у начальства подозрений: он был сыном главного инженера, недавно окончил университет, у него была безупречная репутация, и руководство концерна ему доверяло. Любое поручение он выполнял точно в срок, а результаты были именно такими, какие ожидало увидеть руководство.

Но все это было только внешней стороной. Погоня за Максом началась в отделе безопасности ТехФорс, еще до угона фур и его исчезновения. Всю эту неделю мы ним считались коллегами, и делали вид, будто помогаем друг другу в расследовании. На самом деле все было совершенно иначе.

- Компания согласилась предоставить вам доступ к почте, - сказал мне Серебряков, улыбаясь. Как только он вышел из кабинета, и предложил принести два кофе, я включил компьютер Полины и начал искать всю информацию о ней. Сам не знаю, почему я поступил именно так. Видимо, Макс заметил и это: на следующий день почтовые ящики оказались пусты, вместо них были созданы новые, а жесткий диск на компьютере Горной оказался отформатирован, и не подлежал восстановлению. Макс удалил все данные прямо у меня из-под носа, при этом сохраняя безупречный и спокойный вид.

- Айтишники обновляли программы, по распоряжению руководителей это делают удаленно, - сказал он, глядя мне прямо в глаза.

Я прекрасно знал, что Максим удалил все сам: у охранников сохранились данные об использовании карты отдела безопасности в четыре утра. Другие сотрудники ничего не заметили, с утра они увидели, что Макс уже на работе, и занят своей работой: проверяет документы новичков и принимает отчеты о машинах, въезжающих на территорию предприятия, все как обычно.

Информация об Аристархове все еще была неполной. От Макса мне удалось узнать, что несуществующий блогер жил своей жизнью. После того, как авторы текстового проекта завершили свой последний сеанс, прошло уже несколько месяцев. Этот факт говорил в пользу Полины и Максима. Они знали о том, что записи в блоге продолжают обновляться, но сами давно ничего не публиковали. Это было похоже на правду: когда мы с Соболем впервые читали блог, то заметили, что однажды стиль и темы автора немного поменялись, как будто писать начал другой человек. У меня сложилось предположение, что Полина и Макс отстаивали права акционеров, у которых Виктор фактически отнял право на управление много лет назад. Им хотелось сместить руководство корпорации, но радикалами они не были. С момента покушения на М., и после убийства Тихонова блог вели другие люди. Они не стеснялись своих методов и террора, но вот имели ли они отношение к Серебряковым и Полине?

- Макс защищает своих коллег из профсоюза отца, с ним все ясно. Метаморф, который на все пойдет ради своих, задался целью вернуть старшему Серебрякову и его сотрудникам власть на предприятии. Тогда его собратья перестанут считаться «объектами» и рабочей силой, акционеры получат хороший доход, а его материальное положение позволит ему наконец жениться на Горной, и прекратить насмешки со стороны ее отца, - поделился я размышлениями с московским коллегой. Дело в том, что Виктор Прогресс большую часть времени проводил в столичном офисе, некоторые его партнеры жили в Москве, и никогда не приезжали в наш город. В промзоне они также не бывали, но могли иметь отношение к случившемуся. Поэтому в Москву теперь приходилось ездить часто. Слушать меня коллега не стал, только настаивал на аресте Макса под любым предлогом и на том, чтобы мы как можно скорее провели обыски в профсоюзе его отца.

- А ты напиши, что все делал он, и тебе меньше мучиться потом с отчетами, и оснований для задержания больше. Послушал бы ты мой совет, - посоветовал он.

Обвинять Макса в том что он, скорее всего, не делал, я не стал и продолжил во всем разбираться. Разобраться теперь предстояло и в том, почему один из моих московских коллег так настаивает на скорейшем закрытии дела. Его мотивов я пока не понимал, но у меня возникла версия, что новые авторы Аристархова сами претендуют на власть в концерне и имеют прямое отношение к преследованию Максима и запугиваниям близнецов.

Потом Макс исчез. Я искал его, но безрезультатно. Где он, не знал даже его отец, только что вернувшийся из командировки. То ли не знал, то ли не хотел говорить – пока понять было сложно. Военный радиотехник прекрасно умел скрывать свои настоящие чувства. Алексей Петрович Серебряков настроил оборудование для военных, все прошло успешно и больше он мог не оставаться за границей. Он вернулся ночным авиарейсом, очень довольный, в парадной форме с наградой, и с утра пришел в профсоюз ТехФорс, который он основал тридцать с лишним лет назад.

- Что вы хотите от меня, Вацлав Григорьевич? Я приехал утром, сразу собрался на работу, узнал об угоне, и о том, что мой сын не выходит на связь от вас. Вы же понимаете, я был на войне.

- Да, мне это известно, - ответил я, - но, может быть, Анна упоминала о том, где сейчас ее брат?

- Я ничего не знаю, - заявил глава профсоюза.

Мне нужно было проверить членов организации на причастность к угону и краже, кроме того, Виктор Прогресс предоставил мне доступ к корпоративной почте и внутренним документам. В профсоюзе это восприняли на личный счет. У меня создалось такое впечатление, что руководство концерна и сотрудники были заклятыми врагами.

- Раз уж на то пошло дело, - сказал Серебряков своим привычным спокойным басом, - то вот и наше заявление на Виктора, его заместителей и других директоров компании. Я требую, чтобы вы провели расследование и приняли меры. Эти бандиты должны ответить по закону!

Секретарь Серебрякова, пожилая женщина в очках с кружевной шалью поверх костюма, была очень вежлива со мной, но настроена не менее решительно. Она протянула мне даже не заявление, а целый томик печатных листов с подписями, печатями и рукописными страницами.

- Меня зовут Ксения Романовна Половецкая, я – член этого профсоюза с восемьдесят девятого года. Если вам что-то понадобится, обращайтесь ко мне. Что касается нашей фирмы, Алексей Петрович совершенно прав, их нужно наказать по всей строгости закона, - сказала она.

- Ваше руководство обратилось в полицию. Сотрудников компании и сына Алексея Петровича подозревают в уголовном преступлении. Что вы можете сказать по этому поводу?

- Я обычная женщина, у меня нет никаких программ и дополнений, но я полностью на стороне тех, кого корпорация считает своей собственностью, использует, как угодно, нарушая их права. Это мои коллеги, мы все проработали здесь почти сорок лет! Эти люди угнали грузовик и забрали аппаратуру? Так она и принадлежит им, акционеров обманули, нас используют, как будто мы – вещи. Вы только посмотрите, до чего докатился Ростислав Владимирович в последние годы?

- Вам что-то известно о том, что произошло в кабинете Тихонова неделю назад? – уточнил я.

Секретарь была интеллигентной, вежливой, но при этом еще и очень хитрой и проницательной женщиной.

- Об убийстве? Нет. Если вы спрашиваете меня о преступлении, то мне известно не более, чем остальным: Ростислава нашли в лаборатории, убийца скрылся.

- У вас есть предположения, кто это мог быть? Тихонова мог убить член вашего профсоюза?

- Я не знаю. Никакой информации об этом у нас нет.

Как полицейский я не мог поддерживать оправдание вражды и краж, которое то и дело слышал в обрывках фраз сотрудников. Со мной они не разговаривали, стоило подойти к какому-нибудь рабочему и заговорить с ним, как он хватал первую попавшуюся коробку или ящик с аппаратурой, и отвечал, что сейчас очень занят.

- Я незнама, приказ начальника срочно отвезти, ничего незнама, товарищ полицейский, - сказал здоровенный киборг, изобразив как можно более глупое лицо. Но как метаморф я прекрасно понимал, что происходит в концерне. Одно мне было не понятно, почему Виктор и компания рассматривали своих сотрудников как имущество, которое не должно сопротивляться приказам? Ведь о существовании таких созданий, как мы, всем известно давно, они были еще в незапамятные времена. Похоже, в ТехФорс считали иначе, у компании был даже патент на производство «объектов».

В практике следователя рано или поздно появляется дело, в котором ни одна сторона не считает себя виновной. Разобраться в таких ситуациях бывает непросто: обвиняемые подают встречные заявления, а показания, как правило, противоположны по своей сути. Вот и в концерне было именно так. Я перечитывал заявления работников корпорации, и понимал, что Серебряковых нужно защитить – и от странных преследователей, и от Виктора и его друзей. Дерзкий поступок, на который они пошли, был отчаянным шагом и попыткой защитить себя и своих единомышленников, но подробности оставались для меня загадкой.

Пункт устава компании о праве акционеров в любой момент получить свою долю мог оправдать Максима и Полину, при определенных обстоятельствах. Но в первую очередь мне нужно было расследовать убийство и покушения.

Вскоре наш информатор, Родион Калашник, нашел информацию о пропавших грузовиках. Два фургона были найдены: один уже почти неделю стоял на стоянке около ярмарки в Москве, и парковщики активно искали его хозяина, второй нашли в нашем городе. Его водитель оставил во дворе. Это было тихое, почти заброшенное место. Две аварийные двухэтажки, в половине квартир уже никто не жил, больше жилых домов на этой улице не было, она заканчивалась тупиком и прохожих там было мало.

По словам Родиона, водитель пришел во двор проверить машину и собирался забрать что-то, но возился с ключами. Ехать до переулка было минуты три-четыре, и вскоре я увидел, как здоровенный киборг-силач возится с кузовом фургона. В компании не любили тратиться на ремонт и замену деталей, которые не мешали передвижению. О том, что замки заедают, а ключи у работников низшего звена не открывают ничего, я слышал много раз от Соболя, а он – от Анны. Когда я остановил машину и окликнул его, он просто дернул дверь на себя со всей силы, и замок сломался. Шофер схватил две коробки и помчался в парк.

Прохожие с любопытством наблюдали, как я гнался за ним мимо скамеек и ларьков. Шофер перепрыгнул через забор, выбежал на улицу и свернул во двор. Я не отставал, и мы пробежали целый квартал, в здании вокзала шофер решил потеряться в толпе, и ему почти удалось, но подвели рост и телосложение. Я его заметил, водитель выскочил на улицу и мы понеслись по новому району. Бег двух киборгов друг за другом – штука увлекательная не только для зрителей. От физических нагрузок мы почти не устаем, к тому же, ловкач оказался невероятно хитрым. Единственным неудобством для меня были документы Серебрякова – толстенная папка с заявлениями сотрудников лежала у меня в кармане, я хотел положить ее в сейф в кабинете, но не успел. На бегу мне приходилось проверять, не выпали ли бумаги. В один прекрасный момент я просто вытащил документы из пальто, и продолжил бежать, держа эту стопку в руках.

Похоже, о том, что я получил утром от Алексея Петровича, знал кто-то еще. Тот, кому очень хотелось, чтобы заявлений этих вовсе не было, как и задокументированных фактов нарушений главы компании. В одном из переулков на меня налетел неизвестный и попытался выхватить папку, но я оттолкнул его, и продолжил гнаться за водителем.

Мы добежали до метро. В нашем городке есть одна – единственная станция для сообщения с Москвой,и народа тут всегда полно. Я понял, что шофер несется именно туда. Вечером, в час пик, в метро у нас такая давка, что стоит ему перепрыгнуть через турникет, и я просто не смогу его поймать, потому что пролезть без очереди в такой оживленной толпе почти невозможно.

До входа в метро оставалось чуть больше ста метров. Люди толкались на выходе, хлопали двери, кто-то кричал. На двух бегущих мужчин никто не обращал внимания, как вдруг произошло то, чего я никак не ожидал: сзади раздался визг резко снявшейся с тормоза машины. Шофер-киборг остановился и что-то закричал, я обернулся и увидел автомобиль, который несся в нашу сторону. Все произошло за пару секунд: машина летела прямо на меня, я попытался отскочить, а детина, которому самое время было сбежать, вдруг ни с того ни с сего ускорил мое падение на обочину резким толчком в спину. Он буквально отшвырнул меня на газон, а затем, улыбнувшись во весь рот и с интересом посмотрев на меня, развернулся и подбежал к дверям.

Человек за рулем пришел в бешенство. Я услышал обрывки ругательств и звук сирены ДПС, патрульные заметили инцидент. Голос и лицо того, кто только что хотел сбить меня, были знакомыми: несомненно, это был один из подчиненных моего московского коллеги, и мы уже встречались с ним в кабинете его начальника во время совещания после покушения на М.

Размышлять было некогда: я вскочил, подобрал папку Серебрякова и помчался в метро. Шофер фургона сделал именно то, что я и предполагал, и я последовал его примеру. Челюсти устаревшего робота на проходной захлопнулись, раздался сигнал и крик контролера, но мы были уже на платформе, и погоня продолжилась.

Вопросов было больше, чем ответов, но в голове в такие моменты только одна мысль: догнать. И тут киборг решил меня обхитрить: он не прыгнул в последний вагон электрички, как я рассчитывал. Вместо этого он расталкивал толпу, и протискивался все дальше , к другой лестнице. Я рассвирепел: обычно задержание занимает не более 15 минут, иногда час, а за этим я уже почти два часа гонялся.

- Стоять! Полиция! – заорал я, но здоровяк снова улыбнулся во весь рот, сверкнув парой стальных зубов, и побежал в тоннель по узкому мостику в конце станции.

О том, что этот человек знает, как устроена подземка, а я нет, мне стоило подумать раньше. Я решил закончить начатое и задержать шофера не подумав о том, что выбраться из депо и служебных помещений без составления протокола не получится. Документов, кроме заявлений на главу ТехФорс, у меня с собой не было. Не было даже паспорта. Все это я понял только когда мы добежали до конца тоннеля и диспетчер, не заметивший нас, закрыл решетку.

А шофер вдруг перестал сопротивляться, поднял руки и позволил схватить себя за плечо.

- Стоять, задержан! – крикнул я. Как только я дотронулся до метаморфа, импланты выдали невероятно сильный сигнал, и вместо служебного помещения и арестованного громилы я увидел то, что девушки из университета звали Существом, и древнюю постройку с колоннами и глубоким бассейном.

Житель древнего Египта – молодой брюнет с характерно подведенными глазами в золотом ожерелье и браслетах стоял над каким-то столом. Я не понимал, что он делает, не мог сдвинуть фокус – поле моего зрения превратилось в экран, который невозможно было повернуть усилием воли. Вокруг были свитки, колбы с жидкостью, ковры и светильник. В комнате стоял настолько сильный запах благовоний и бальзама, что аромат казался неприятным и удушающим. И хотя я понимал, что это – всего лишь трансляция, зашифрованная в двоичный код и переданная в мой мозг через импланты, мне захотелось выйти из комнаты на воздух. Мужчина поднял взгляд и посмотрел на меня. Это был невероятный и очень красивый образ, он поражал тем, что, скорее всего, был подлинной записью и транслировал реально жившего в древности метаморфа, но при этом что-то было не так. Контраст золота, роскоши, цветущего тропического сада с пальмами за окном, теплого солнца, играющего на стенах дворца, давящей острой тревоги и этого отвратительного бальзама, пропитавшего комнату сладким, но нестерпимым запахом.

Глава 7

Я отключился от общего устройства, и вместо жары и запаха бальзама ощутил холод и сырость нашей подземки. Тело киборгов приспособлено к выживанию и экономии энергии. Мы можем долгое время существовать на автопилоте, пока душа находится в тех измерениях, которые не могут увидеть люди. При этом окружающие, скорее всего, не заметят никаких странностей, мы будем также ходить, работать, отвечать на вопросы и даже поддерживать любой сложный разговор. Возможно ли при этом заставить метаморфа сделать что-то помимо его воли? Нет, потому что все действия, выходящие за рамки обычных сценариев спровоцируют пробуждение, такое же, как почувствовал я сейчас.

Пока я рассматривал придворного, шофер вел меня по тоннелю технического этажа.

- Сколько мы уже прошли? – спросил я.

- Много, - ответил он, - пойдем дальше.

Останавливаться и возвращаться смысла не было: мы находились в длинном каменном коридоре без дверей и лестниц, который, к тому же, не отапливался.

- В депо меня все равно не выпустят просто так? Будем ждать Соболя с моим удостоверением? – поинтересовался я.

- Скорее всего, да, - пожал плечами мужик.

Эту единственную станцию обслуживало московское отделение, и наша охранная компания. Так вышло из-за обыкновенной путаницы в документах, а потом коллектив сформировался, а я с коллегами был не против того, что станция и все произошедшее в ней – забота столичных сотрудников. Конечно, если бы там произошло что-то серьезное, то мне пришлось бы выехать и разбираться с новым делом, но метро у нас было спокойное и за четыре с половиной года всего пару раз случались кражи кошельков, да охранники выгоняли пьяных.

Я вспомнил о том, что случилось у входа.

- Спасибо, что отшвырнул меня от машины. - сказал я.

- Да я-то че? Само собой. – пожал плечами бугай.

- Ты хоть понимаешь, что я тебя задержу за угон машины? – спросил я, удивляясь этому беззаботному виду.

Охранник зевнул.

- Это Макс просил, благодари его. Я в этих тонкостях, и в ваших сварах не разбираюсь.

Я насторожился.

- Это в каких таких?

- Макс сказал, смотреть, не захочет ли кто укокошить. Если что – разобраться.

- Можно подробнее, с кем именно? – усмехнулся я.

- Да ясно дело. С этим, - тут он немного помолчал, - я человек простой, сказал же, не разбираюсь. Ты сам все видел.

- Странно, но мне всегда казалось, что метаморфы от природы очень любопытны и с легкостью поддерживают разговор на любые темы, - удивился я, принимая его ответы за нежелание разговаривать со мной.

Это было не так: на вопросы об увиденном и о том, что у каждого из нас есть доступ к различным знаниям и воспоминаниям из древности он ответил просто:

- Да я незнама, товарищ полицейский. С утра встаю, хочется поколдовать. Ну че увижу, то и увижу. Чего так много думать?

- Значит, запись про египтянина тоже показал Макс.

- Кто его знает, вашего египетского человека? Я его тоже видел, ниче не понял. А девка-то на столе, мертвая, да совсем как живая. Эдак он ее!

Мне, честно говоря, даже знать такого не хотелось. Ну а если серьезно - я понял, что придворный в хронике делал мумию. Мне стало понятно, что у видения были продолжение и предыстория, которых я не видел. Странным было только то, что увиденные образы я связывал со своими знакомыми, и на пару секунд я представил Полину на ритуальном столе.

Наша нейросеть иногда создает такое, это не сбой, а побочный эффект от освобождения места и подкачки памяти. Люди, засыпая, комбинируют информацию примерно так же, как киборги во время отдыха.

Шофер посмотрел на мой карман и растрепанные заявления.

- Положи их в сейф и сохрани, - посоветовал он, - может, все-таки разберетесь с преступником.

Я уже и так понимал, что многочисленные свидетельства о нарушениях и преступлениях Виктора очень волнуют его самого, и кого-то повыше, хотя точной картины у меня пока еще не складывалось.

- В полиции есть тот, кто помогает Виктору и игнорирует защиту прав сотрудников, - сказал я, не ожидая услышать ничего толкового в ответ.

- И мешает Максиму Алексеевичу, - сказал кто-то впереди. Мы наконец дошли до конца коридора и оказались в комнате для охранников. Передо мной стоял мужчина средних лет в форме с котом на руках.

Неразлучные коты и охранники – это настолько гармоничное сочетание, что одни без других просто не могут. Если кот разрешил охраннику сесть на своё место, это знак высшего доверия. Значит, день пройдёт спокойно. Коты умеют видеть в темноте, охранники умеют спать в темноте. Вместе они — неуязвимая ночная смена. В общем, одни плюсы от такого сотрудничества.

Сторож метро держал на руках здоровенную кошку в серебристом ошейнике с камнем, и с интересом смотрел на помятую стопку документов.

- Это от Алексея Петровича? – спросил он.

Я терпеть не могу, когда кто-то узнает что-либо за моей спиной, а затем так вот дружелюбно высказывает то, что ему рассказали третьи лица, чтобы посмотреть на мою реакцию. А может, просто потому что такие люди просто забывают или сами не знают, о чем можно говорить, а о чем – нет. Но когда совершенно незнакомый человек сообщает тебе что-то из твоей жизни, или так называемый друг вдруг заговаривает о том, чего никак не мог знать, это неприятно.

- Нет, - ответил я.

- Да вы не подумайте ничего такого. В другие смены я охраняю склад Тех Форс, и мое заявление там тоже есть. Потому и узнал, папка знакомая. Меня зовут Дмитрий Амантов. Я – уж точно не из тех, кто хочет отобрать у вас эти бумаги.

Становилось даже интересно, как Виктор Рогов, позже сменивший фамилию на Прогресс, умудрился до такой степени досадить всем своим сотрудникам. Про охранников – это вообще была загадка, ведь руководитель предприятия и сторож почти не видятся.

- Вы видели сообщение? – спросил сторож с кошкой.

- Да, - ответил я, - вызовите наряд, составьте свой протокол и выпустите меня наверх.

В комнате охраны связь ловила, и я смог отправить Соболю сообщение, чтобы он привез мой паспорт и удостоверение.

- Полицейские едут с московской станции, - сказал охранник, - придется подождать полчаса. Он покормил свою любимую кошку и сказал:

- Расследуйте то, что только что видели. Без этого сотрудники Тех Форс так и будут страдать от своего директора, а Существо никогда не станет счастливым.

Мне на минуту показалось, что я нахожусь в странном сне, точнее, в одном из игровых пространств Метаморфа, где разработчики специально создали нелогичный и странный сюжет для любителей триллеров, с такими вот сюрреаличтичными диалогами.

- Просьба, конечно, хорошая, но делать кого-либо счастливым – не моя профессия. Я занимаюсь уголовным розыском, - сказал я.

- Вы не только им занимаетесь, но и предотвращаете те преступления, о которых вам известно. Что должен делать полицейский, узнав, что кого-то насильно держат в определенном месте и заставляют выполнять разные действия? Расследуйте то, что вы видели, иначе Тех Форс будет и дальше использовать Существо для достижения своих целей, а оно, в свою очередь, будет мстить. Очень жестоко и изобретательно.

- Игровой персонаж или герой сетевых флешмобов не может считаться гражданином, права которого нарушаются, - ответил я.

- Что вам нужно для того, чтобы признать его человеком? Вы же видели, каким он был.

- Вот именно, был, но сколько времени прошло с тех пор? Я видел запись, но в эфире сотни таких обрывков. Если начнем расследовать каждый кусок прошлого, то потратить на это придется несколько тысяч лет.

- Но я не прошу расследовать каждый отрывок эфирного шума, расследуйте именно это происшествие, - настаивал охранник.

- Ребята, ну где там ваш омон? – спросил я, не выдержав рассказ о придворной жизни древнего востока. Мне, честно говоря, даже составление протокола уже казалось радостью, по сравнению с этим странным разговором. Историю я знал, но не любил, не любил и искусство и всякие росписи да иероглифы. Разве что человек в видении мне чем-то понравился: показался таким же волевым и не унывающим, как Макс. К этому человеку, я имею в виду Серебрякова, меня тянуло, он дружил с Соболем, и был интересным собеседником. Жалко все-таки, что мы не общались.

А начальник охраны, видимо, решил победить меня измором: он все показывал мне какие-то книжки, и болтал про свой любимый Египет. Я зевнул.

- Я спрашиваю, где наряд? Мне надо на работу.

- Так у водителей пересменок. Раньше двадцати минут ничего не придет, а потом еще в депо заворачивать, еще минут десять. А дальше – сюда идти, - посчитал водитель. После этого он сказал, что выйдет посмотреть на табло в депо.

Мне нужно было допросить его по поводу грузовиков, и совсем не хотелось повторять нашу беготню, но я согласился. Из депо его все равно не выпустят без составления документов, к тому же, выходы были закрыты на замок, а прыгать на рельсы навстречу идущей электричке шофер вряд ли бы захотел.

- Иди, - сказал я, - потом поговорим с тобой.

А неугомонный охранник твердил свое: расследуй дело о той мумии, и все тут.

Я тяжело вздохнул, и сообразил кое-что.

- Так это Существо преследовало Максима? – вдруг догадался я.

- Максим сам спровоцировал его. Да, оно занимается преследованием тех, кого поручит дискредитировать Прогресс. И еще тех, кто сам зашел на ресурс, и нажал кнопку. Из любопытства или по глупости – это уже не важно.

- Расскажите об этом подробнее, - попросил я.

- Вы не сможете поймать его. Я вам говорю, что нужно сделать для того, чтобы оно отстало. Пожалуйста, помогите предотвратить преступления. Это, в конце концов, ваша работа. Максим мне очень дорог, его отец – обычный человек, к тому же, настолько занятый своими разработками, что воспитанием близнецов всегда занимались я и моя покойная жена. Мы учили их и обычным вещам, и тому, в чем разбираемся мы с вами.

Я не знал, как получить действительно важную информацию.

- Раз вы знаете о том, откуда взялся радиочеловек, то наверняка знаете еще и об Аристархове? Кто занимался этим блогом в последнее время?

- Об Аристархове вам лучше спросить Горную и Максима, они пытались отследить автора, который перехватил весь проект и начал убивать конкурентов. Я знаю только то, что на ресурсе продолжается активность, и эти «призраки» продолжат убивать. Так не было задумано: неизвестный вышел из сценария. Когда вы найдете Полину, спросите у нее, что это значит.

Полина… Я не мог перестать думать о ней даже сейчас. Удивительно, каким сильным оказалось притяжение двух пластинок под черепом и нескольких несложных программ. Мне даже становилось немного неудобно: ведь я много лет хотел подружиться с Максом, а он такому вниманию по отношению к Горной рад не будет. И хотя я пытался убедить себя в том, что разыскиваю ее как полицейский, это было не совсем так.

- Расследуйте убийство, - попросил Дмитрий, - только так слуга вернется домой к своей любимой, а наш город наконец будет жить спокойно – без культа, без убийств, без Виктора. И без притеснения метаморфов.

- Вы понимаете, что убийство трудно расследовать даже через 10 или 20 лет? Не случайно есть сроки давности. Если спустя это время еще возможно, хоть и с большой погрешностью, что-то понять, то лет через 50 криминалистика превращается в гадание и домыслы. Но лично я считаю, что расследовать надо по свежим следам, пока еще есть вещ. доки, понятны мотивы и свидетели говорят хоть что-то, напоминающее правду.

- О да, я сам работал в милиции, и знаю это.

- Вот именно. Значит, вы знаете, как быстро люди забывают, когда из чужой квартиры раздавался шум, где они видели странных людей. А у нас с вами ни одного свидетеля даже не сохранилось.

Но охранник продолжал настаивать.

- Нет. Обратитесь к нашей Нине Ивановне в музей, она будет счастлива. Идите вы... к историкам, но не ко мне, - решительно сказал я.

- Мне нужен не историк, а детектив. Необходимо расследование, а не доклад археолога.

- Это невозможно! Никто не сможет установить, что произошло шесть или семь тысяч лет назад. Такое можно только предположить.

- Но почему?

- Потому что не сохранилось ничего, понимаете? Нет абсолютно никаких улик, свидетели умерли и похоронены в песках, от дворца остались руины. Я уже молчу об орудии убийства или других доказательствах. Да и тела у нас тоже нет!

- Тело и очевидцы есть, - твердил себе начальник охраны.

- Где? – только и спросил я. Мне хотелось услышать, что он ответит.

- Очевидец – Сети. Он же пострадавший, которому нужна ваша помощь.

- Сети – это радиочеловек? Так, кажется, его зовут.

- Да.

Я вздохнул.

- Предположим. Ну а тело где?

- Именно это и нужно узнать. От вельможи осталась только пластинка с записью, сохраненная в кувшине. Там же находится его законсервированный мозг, в живом виде. Он пропитан ядом, но работает так же, как у спящего человека: импульсы проходят к интерфейсу и обратно. Именно эту вещь Виктор Прогресс так тщательно охраняет: Сети – превосходное оружие против несогласных.

Мне как-то не хотелось спорить. Таких издевательств над природой я не понимал: одно дело родиться метаморфом и прожить так свою жизнь, другое – пребывать в банке под присмотром такого, как директор компании… На мой взгляд, современные технологии часто шли в разрез с тем, что записано в нашей нервной системе с самого начала.

- Пластинки и проводка не вечны, как и тело человека. Они могут сохраняться, и тогда существо не попадет на нашу родину, в то самое загадочное «устройство», он будет призраком на земле – .именно таким, каким был Сети.

Дмитрий подтвердил мои слова.

- Счастливого бессмертия на земле нет, и не будет. Земля для метаморфов – чужой и враждебный мир. Существо, живущее ради того, чтобы быть частью природы и постоянно менять не только внешнюю форму, но и содержание своего сознания, не должно рождаться среди людей, для которых внешние состояния так же неприятны и опасны, как для нас их реальность. Излучения разъедают плоть людей, оставляет ожоги на их теле, а мы состоим из него. Настоящие мы, а не эти оболочки. Так не должно быть, вы согласны, Волхов? Но мы рождаемся тут, и живем. После этого мы уходим на свою родину, в родную стихию, и там превращаемся во все, чего могли бы пожелать. Сети не получит этого. До тех пор, пока мы не найдем гробницу, из которой его вытащили, и не положим несчастного обратно в его могилу.

Я молчал.

- Где полицейские? – спросил я, потому что начиналось мое дежурство. Мы просидели в каптерке часа два, но никто так и не пришел. Даже Соболев не позвонил мне.

- Странно, электрички из Москвы идут по расписанию, - сказал охранник, глядя на монитор.

- Тогда почему никто не составит документ и не отпустит меня? И где шофер?

Охранник попытался набрать номер своего знакомого, но никто не ответил. Мы решили, что это из-за подземки. Я вышел в коридор, заглянул в депо. Вдалеке кто-то шумел, но голоса были невнятные, а эхо так искажало слова, что я ничего не понял. Решил, что у них поломался поезд.

- Вацлав, вы хотели бы оказаться на месте этого служителя? – спросил охранник, когда я вернулся.

Несчастный суеверный человек, считавший себя мудрее и выше других лишь потому, что был жрецом какого-то культа, не нашел своего счастья при жизни. По тому, что сохранилось в эфире, это было хорошо заметно. Все это очень напоминало мне Виктора и тех, кто уверен в том, что остальные глупее и хуже с самого начала. Сейчас магию, которую он так искал при жизни, заменила сеть со странными играми и приказы Виктора.

- Почему бы не разбить банку? – спросил я.

- Тогда он останется в нашем городе и будет сводить жителей с ума. Прошу вас, не делайте так. Даже если вы найдете кувшин с древностью, не проводите такой эксперимент. Дело ведь не в том, чтобы уничтожить носитель информации. Его нужно положить туда, где он был найден, чтобы то, что обитает в эфире, вернулось к своей любимой и отстало от нас. В первую очередь - от Максима Алексеевича. Он ведь пытается убить близнецов.

Мне начинали надоедать эти приключения с кувшином. Два с половиной часа мы просидели в комнате охраны. Мне, как предварительно задержанному, налили чай с невероятным количеством сахара и включили телевизор. От этого я немного подобрел, и перестал реагировать на разговоры про египтянина так скептично.

- Я знаю подход к пленникам депо. Это моя работа, - говорил Дмитрий, наливая мне еще одну чашку, - кого тут только не бывает. Периодически кто-нибудь засыпает в метро, и приезжает сюда. Здесь каждого ждет радушный прием.

- Да ну тебя, - сказал я, - лучше бы выпустил.

- Выпустить человека без документов я, к сожалению, не могу.

- Я – начальник полиции. И я гнался за преступником.

- Вы угодили в депо, и выбраться отсюда без оформления не получится, - вежливо уговаривал меня охранник, предлагая сахар.

- Ладно, расскажите еще про ваших египтян, - попросил я, чтобы не заснуть.

- Сети не один, застрявший между миром людей и нашим родным пространством. Археолог, умерший недавно в Африке, упоминал о принцессе, чей мозг и резонаторы сохранились, и продолжают работать, как у живого человека.

Я снова вспомнил Полину. Я не понимал, почему эта история с мумификацией и убийством во дворце заставляет меня представлять на месте Сети и древней принцессы… Макса и Полину Горную.

Спустя три часа в помещение для охраны вошел наряд полиции.

- Сержант Окунев, линейный отдел МВД на метрополитене, вы задержаны по подозрению в убийстве, - сказал мне молодой человек в форме.

- Я ваш коллега, - сказал я, удивляясь тому, что услышал.

Когда я попытался встать, и снял висевшее на крючке пальто, сержант предупредил меня, что депо оцеплено.

- Где Соболев? Что происходит? – поинтересовался я.

На меня попытались надеть наручники, я начал сопротивляться, началась ругань, но кто-то сказал полицейским:

- Выйдите.

Я увидел того самого человека, который несколько часов назад пытался сбить меня на своей машине, а рядом с ним стоял Виктор Прогресс.

- Выйди, я сказал, - прошипел он на охранника.

- Мы с Максимом что-нибудь придумаем, - тихо сказал Амантов.

Виктор сел напротив меня.

- Что здесь происходит? – спросил я спокойно и почти отстраненно.

- Водитель Тех Форс был найден убитым около депо. Последним, кого видели рядом с ним, были вы, Вацлав Григорьевич, и вы гнались за ним с криком «убью», так?

- Не с криком, и не убью, а как положено при таких задержаниях.

- А свидетели говорят другое.

- Ну матюкнулся, может. Ребята, вы что, с ума сошли? Я за вашим угонщиком весь день по городу гонялся.

- Мой сотрудник найден задушенным в коридоре метро. Есть также сведения, что вы связаны с культом и играми в даркнете. Вы обвиняетесь в создании преступного сообщества, или в участии в таковом. А также в превышении служебных полномочий и убийстве, - сказал полицейский.

- Погодите, Сергей Борисович, дайте нам поговорить, - сказал Виктор.

- Что вам надо? – спросил я.

- Заявления Алексея Петровича. Отдайте мне их. Там нет ни слова правды, - потребовал Прогресс.

- Заявления будут рассмотрены, как только мне привезут паспорт и выпустят, - сказал я.

Виктор осмотрелся по сторонам. Я понял, что если он найдет ту несчастную измятую папку, он порвет ее. Мне было совсем не до нее, пока я препирался с сержантом, но Амантов вовремя унес папку.

- Где заявления?!

- Твой друг меня тут сбить пытался, видно выронил.

Виктора перекосило от злости.

- Значит, вы заодно с Максимом Серебряковым и его отцом? Очень хорошо, - сказал он.

- Да не заодно мы. А папку вы не получите.

- Очень хорошо, - повторил Прогресс, - я просил вас по-человечески. Значит, будем разговаривать по-другому.

Мне не захотелось отвечать ему.

- Последний раз прошу вас, отдайте мне документы. Вы же видите, какое недоразумение произошло, с вашим участием.

- Не отдам, - сказал я.

- Что ж, - надеюсь, суд вынесет вам подходящий приговор, - заявил Виктор и хлопнул дверью.

Минут через двадцать Соболева наконец пропустили, и мы начали препираться с московскими сотрудниками. Я протиснулся в коридор, и увидел шофера, лежащего на полу. Он был мертв.

Глава 8

Эту ночь я провел в своей машине: после убийства шофера неизвестные мне московские коллеги пытались арестовать меня прямо на месте. Их не смущало то, что я никак не мог быть заинтересован в таком происшествии – грузовики по-прежнему нужно было найти, и я понимал, что ни Макс, ни Полина, ни воспитатель метаморфа-секьюрити не собираются мне сообщать, где машины и электроника. Не смутило и то, что в момент совершения преступления я сам был задержан Амантовым и сидел в комнате для охраны в ожидании полицейских с их протоколом. Меня обвинили в убийстве водителя Тех Форс, и в том, что Сети выполнял наши с Максом приказы. Все это смотрелось очень абсурдно, но ничего не поделаешь: документы подписали, а значит, мне придется расследовать не только убийства и покушения, но еще и это.

А еще становилось ясно, что теперь придется заниматься расследованием принцессы. А значит, нужно найти этого придворного, точнее, то, что от него осталось, и допросить. В таких случаях я обычно еще предупреждал об ответственности за совершение преступления, но сейчас даже не знал, как поступить: существо с фанатского сайта вряд ли получится задержать, а вот разозлить его еще больше я мог.

Спать в машине было неудобно, поэтому я включил имплант и вылез в сеть. Я ожидал увидеть наш серый мир, и, как бы странно это не звучало, оказаться на своей работе, в своем кабинете, и заняться тем, чем занимался все эти годы. Так и получилось, но на столе почему-то оказалась папка с личным делом Полины, и всю ночь я почему-то бродил по знакомому мне району в поисках ее квартиры.

«А что, если вся наша сеть связана с этим маленьким доменом в даркнете?» - спросила Горная, когда я ее нашел, и повез в участок. Она не выражала никакого протеста, я посадил ее на заднее сидение, а сам недоверчиво посмотрел в зеркало: очень уж свободолюбивый характер, о котором в Тех Форс ходили легенды, и тут вдруг - такое спокойствие.

На заднем сидении сидела принцесса, о которой говорил воспитатель Макса. Видения Метаморфа – странная вещь.

- Так сложились нули и единицы, - пробормотал я сквозь сон, внезапно поняв все, что мне нужно было расследовать насчет египтянки. Я понял, что связывает ее и мою современницу.

А она улыбнулась в ответ.

- Ты хочешь спросить, не сбегу ли я? Нам с отцом бежать некуда, - сказала она.

Я понял, что Полина в реальном мире загрузила мне то, чего так хотели понять Макс и Амантов. За древние записи на ресурсах вроде того, что показывал Серебряков, платили большие деньги. Они были сравнимы с ценами на разную ерунду на аукционах, но я остался равнодушен к данному зрелищу. И все же, мне стало жаль влюбленных и я решил увидеть, что же произошло.

Я увидел древний город, наследника принцессы и ее придворного. По всей видимости, этот отрывок был чуть раньше тех событий, что показал шофер, когда Сети мумифицировал свою любимую и их сына, жизнь которого я наблюдал от первого лица. Юноша командовал конницей и погиб в сражении, но больше я ничего не запомнил. Так иногда бывает. Я проснулся.

В дверь машины постучали.Это был Макс. Он был одет, как агент секретной службы из голливудских фильмов, но при этом его вид был беззаботным и задумчивым. В руках у него был блокнот с вытаращенным китайским львом, а рядом стоял Дмитрий. Он был слегка взволнован, но сдержанно уыбнулся и поприветствовал меня.

- Доброе утро, Вацлав Григорьевич. Мы принесли вам завтрак и кофе, и приглашаем некоторое время пожить у Максима с Анной.

Я так и подскочил на месте. Нет, Макс – это просто замечательно, но Анна, которая славилась на весь город своими выходками и шутками.

- Предполагаю, что вас смутило слово Анна. Я обещаю, что она не сделает с вами ничего ужасного, - сказал Амантов.

- Мне много что обещают, - отозвался я, - как полицейский заявляю, что этому верить нельзя. Особенно если речь идет о его сестре. Нет уж, я поеду домой!

- Прекрасно понимаю вас, но мне придется настаивать. Домой и на работу вам ехать никак нельзя: ваш коллега только что предупредил меня, что вас хотят арестовать.

- Соболь? А почему он не позвонил мне?

- Проверьте пропущенные вызовы, он не смог дозвониться, и позвонил своему другу, чтобы хоть кто-то предупредил вас об опасности, но ответить пришлось мне: Максим Алексеевич отказался принимать вызов, потому что в данный момент он слишком влюблен в Полину Георгиевну, и увлечен китайской мудростью.

- Значит, не приснилось.

- Нет. Нас с вами обвиняют в преступлениях, которые совершил Виктор Прогресс, и его пленник.

- Но это абсурд! Я не мог убить шофера, и вы тоже: мы находились в вашем кабинете, и там были камеры.

- Это звучит убедительно, и я знаю, что вы делали вчера. Но кто-то слишком сильно не хочет, чтобы иски работников попали в полицию и суд, а Сети отключили и вернули на родину. Теперь нам не остается ничего другого, как объединиться – хочет этого Виктор, или нет.

Я заметил, что Амантов, несмотря на свою неказистую внешность и потертую старенькую форму, знал подход к любому человеку, оказался интересным собеседником, а его выдержке в данной ситуации позавидовал бы даже начальник отдела полиции.

- Ну так покажите им видео с камер. Там видно, что во время убийства мы сидели у пульта охраны, - сказал я.

- Боюсь, что записи обновились вчера ночью, - вздохнул Амантов, - новенький сказал, что его попросил об этом начальник. Но я такого не говорил, а сотрудников он пока не знает. Его описание очень напомнило мне вашего врага. Максим уже установил личность этого сотрудника, и предположил, как он связан с ,Виктором. Максим Алексеевич, пригласите Вацлава к нам. Мне кажется, нам всем сейчас лучше не оставаться на улице.

Макс отвлекся от своего блокнота.

- Если ветер дует не в твою сторону — не беги за ним. Лучше сядь, выпей чаю и понаблюдай, как другие бегают в панике, - посоветовал он.

Амантов с недовольством покосился на записную книжку, и улыбнулся.

- Пойдемте. Только вы можете помочь изловить Сети и доказать, что убийца – не Серебряков и не я.

- Первое я вам не обещал! – напомнил я.

- Я тоже ему это не обещал, - сказал наконец Макс, - я дал слово жениться на Полине, и сделаю это. Мне все равно, нравится другим эта идея или нет.

Мы приехали на квартиру к Серебряковым, а до меня дозвонился Соболь. Он звонил на вторую сим-карту, о которой я уже почти забыл: купил ее для одного следственного эксперимента.

Из его слов я понял, что его допросили, у меня в кабинете проводят обыск, а тот самый тип, который пытался задержать меня в метро, неизвестно где нашел свидетелей, подтвердивших, что это я командую Сети и бандой неформалов в нашем городе.

Макс вспомнил про гостеприимство, и с изумлением не обнаружил чая в заварочном чайнике.

- Путь к просветлению лежит через чай. Но если чай закончился, то он обрывается на полпути, - сказал он, глядя в сторону старого киборга.

- Позвольте, Максим Алексеевич, - сказал Амантов, и в буквальном смысле спас Макса от посудины, которая со звоном полетела на стол. Заодно спас и посудину: квартира Алексея Петровича была не из бедных, и чайный сервиз тут был совсем не такой, как у меня дома.

Минут через десять все было готово, и домой пришла Анна.

- Вы очень вовремя, Анна Алексеевна, рад вас видеть, - сказал Амантов.

- Я тоже рада. А это кто? Я этого уже где-то видела! – сказала она.

- Этот принимал ваше заявление, когда вас преследовали из-за регистрации на странном сайте, - напомнил я.

- А, это вы. Здрасьте.

Вот это уже было похоже на обычную Аню Серебрякову, в отличие от того, что я видел в отделении некоторое время назад.

- Я так понимаю, что незнакомец оставил вас в покое? – поинтересовался я.

- Не совсем. Он, скорее, переключился на то, что всегда искал – на Полину. Мы привлекли его внимание, но благодаря Максиму он нашел то, что ему нужно. Некоторое время можно передохнуть, - заявила Анна.

Я и сам не против был отправиться на поиски Горной, и расспросить ее обо всем без присутствия Макса и Амантова. Я уже понимал, что можно сделать для того, чтобы в истории с грузовиком их оправдали, но при Максиме Полина могла бы соврать или не рассказать того, что было важно. Поэтому отыскать ее нужно было как можно скорее.

- Ребята, я до машины. Забыл сумку на переднем сидении, а окно, кажется, мы не закрыли, - сказал я.

Макс попытался пойти со мной, но прогулки, а особенно вдвоем, да еще и такой компанией, сейчас вряд ли могли закончиться чем-то хорошим. Поэтому я стащил с крючка черную кофту с капюшоном, оделся и вышел на улицу.

Узнать точное местонахождение Полины как человек я не мог, но мои приборы показали, куда нужно идти. Минут через сорок я уже был в центре города, в одном из неприметных дворов на улице, где в основном располагались общежития.

Глава 9

За центральной улицей в нашем городке была самая настоящая деревня, и стоило отойти пару шагов от витрин кафе и магазинов, как оказывался во дворах за деревянными заборами. Тут всегда было тихо, ходили только местные жители, а шум и музыку с улицы почти не было слышно. Где- то вдалеке лаяла собака, перед входом в деревянное двухэтажное общежитие мужик расстелил ковер и поставил столик. Его жена, маленькая старушка в платке и халате, набирала воду на колонке.

Я понимал, что близок к цели. Полина где-то здесь, и уже сейчас мы с ней вполне могли бы встретиться. Метаморфы не используют для навигации и встреч телефоны и электронную почту, и напрасно мой начальник несколько лет назад парочку раз «взламывал» меня: он имел счастье прочитать разный спам, не узнав о моей жизни ровным счетом ничего.

Я поздоровался и зашел в коридор. Зачем? Ну, тем я и отличаюсь от человека: шататься ближе к ночи по чужим дворам – бессмысленный и необъяснимый для людей поступок.

Навигация, видимо, на этот раз дала сбой и загрузилась заново. Я ошибся, но не местом и не районом, а всего лишь улицей. Это был не тот дом, и Полины здесь не было. Она тоже засекла меня, и послала еще один сильный сигнал.

- Что вам здесь нужно? – сердито спрашивали пенсионеры. Им не нравилось мое присутствие в доме.

- Я позову полицию.

- Я полиция, - сказал я и показал удостоверение.

Нет, я его никому не отдам. За время моей службы бывало всякое, но отправить меня в отставку еще ни у кого не получилось. Есть у меня одна способность – что бы ни происходило, я все равно останусь на любимой службе. Не уволят, а даже если и так, то потом сами вернут на место, и еще упрашивать будут. Как? Да я и сам не знаю, но так происходит всегда: когда по молодости чуть-чуть нарушал дисциплину, когда в школе милиции хулиганили с друзьями, когда потом, уже в звании, меня хотели подставить. Это просто закон природы. Вот и сейчас, поборемся с москвичами, да и пускай отстанут. Ну или сядут, если им так сильно этого хочется.

Местных жителей прибавилось, они смотрели на меня. Я попрощался и как можно скорее вышел во двор. Под их изумленные взгляды зашел в следующую общагу.

За моей спиной то и дело слышались шаги, но когда я оборачивался, никого не видел. Вряд ли это делали жильцы общежитий. Я прибавил шаг, свернул в арку, прислушался: за мной кто-то шел, и мне это не нравилось.

Нужно было искать нужную квартиру побыстрее. Полина была здесь, или в соседнем здании. Я осматривал коридор, и меня сейчас интересовали двери… с красивыми и одинаковыми яркими ковриками из соседнего магазина. Да-да, именно они.

Объясню: звонить в каждую дверь старого общежития смысла не было, к тому же, это наделает много шума, и создаст массу лишних вопросов. А объяснить свой интерес к Горной, которая скрывалась под чужим именем, было бы сложно, особенно если учитывать заведенное дело. Поэтому сначала нужно было обнаружить Полину по каким-то вещам, оставленным в коридоре. К сожалению, обувь и верхнюю одежду никто уже давным-давно не оставляет тут, на покосившихся шкафах и старинных лавках. А жаль, по вещам я бы сразу почувствовал ее присутствие.

Оставались только коврики. Когда я вижу в метро или на улице людей в одинаковой одежде, с одинаковыми сумками или в похожих украшениях, для меня это значит только одно: эти люди, скорее всего, выйдут на одной и той же станции метро. А одеты они так из-за того, что рядом с их домом или остановкой непременно есть магазинчик, в котором продают одежду – пусть не лучшего качества, но значительно дешевле, чем в супермаркете. Тут было примерно так же: в маркете «все за полцены» на главной улице молодые постояльцы скупали всякий хлам для дома. Это были коврики из пенопласта, которые разваливались через месяц – другой, отдушки для коридора с острым запахом, такие же ароматизаторы с синтетическими духами и китайские украшения на двери. И все они были одинаковыми, или почти одинаковыми.

Я позвонил в дверь, уверенный в том, что нашел. Но мне открыла молодая женщина лет 30. Явно хозяйка квартиры: она была в домашней одежде и держала в руках коробку с вещами.

- Извините, ошибся, - сказал я.

Тем временем местным жителям становилось все интереснее. Как назло, мне позвонил Соболь.

- Слушаю, - сказал я уже на улице.

- Помнишь, мы искали грузовики?

- Грузовики угнал Макс, и думаю, по общему решению со своим отцом и другими сотрудниками. Думаю, они на одном из складов в Подмосковье. Макс использовал свой пропуск.

- Так вот, склад Тех Форс подожгли, грузовиков и товара больше нет. Есть два трупа, скорее всего, свидетели. На Максима заводят дело о поджоге.

- Нелогично, Максиму были нужны и машины с электроникой, и эти люди. Удалось установить личность?

- В пожаре погиб только один, второй труп твой.

- Пока нет, но мы разберемся. Где он?

- Бывшая лаборатория фирмы рядом с новым кварталом, гражданка увидела тело и подала заявление. Дело взял под личный контроль московский коллега, поторопись.

- А чего так, думаешь убежит?

- Ну как сказать. Тут твой «друг и товарищ по службе» настаивает на изъятии тела и требует отвезти его в московский морг, и как можно скорее. Кстати, у них уже есть протокол о том, что ты крышевал банду и убил этого...

- Понятно. Разберемся. Соболь, спасибо тебе, я буквально через час там буду. Есть одно важное дело в центре.

- Ладно, понял. Ты бы Макса с собой взял что ли, дела у нас не очень и по одиночке лучше не ходить.

Соболь скинул мне фото с телефона, не очень хорошего качества. На фото, снятом с улицы, была фигура, лежащая на рваном диване в цокольном помещении.

Я сбросил разговор, и настроил датчики, зашел в старый обшарпанный подъезд двухэтажного дома, включил свет. Лампочка замигала от скачков напряжения, и на нее налетела стая различных насекомых. Из-за двери послышалась пьяная ругань. Непрошенным гостям тут были не рады. Мне показалось, что владелец комнаты взял ботинок и швырнул его в стену, в направлении меня. Что -то ударилось об пол, потом крик продолжился.

Я поднялся на второй этаж. Позвонил как-то уверенно, без всякого сомнения в том, кого сейчас встречу.

Вот она. Полина оказалась невысокой шатенкой с серыми глазами. Вот уж никогда бы не признал ее на улице! Загадочное создание без прошлого, которое так охранял Максим не казалось в жизни столь шикарным. Красивая история о девушке-киборге, которую сотрудник корпорации полюбил настолько, что ничего для нее не жалел – это все, что у нее было. Ну и магический дар, который притягивал к ней, как магнитом, тех, кто ее интересовал.

- Привет, - сказал я.

- Привет. Я знаю, что ты спешишь. Я поеду с тобой, - сказала она.

Полина заперла дверь, и забрала мое пальто.

- Почему пальто всегда ходит в ботинках? – спросила вдруг она.

- Ну, это просто. Без них ему пришлось бы ходить босиком, - сказал я.

Я понимал, что надо бежать по делам, но не мог перестать отвечать на ее безумные вопросы. Мы сварили кофе и завалились в два кресла перед телевизором. Что там шло, мы не понимали, но было очень весело. Потом она начала собираться.

- Я бы хотела рассказать тебе чуть больше о Существе, играх в даркнете и о том, что представляет собой наш проект. Времени мало, обо всем по дороге, - сказала она.

Мне многое хотелось спросить у девушки, которая была столь популярна в Тех Форс. Механическое тело, механическая начинка, а прошивка – кажется, я уже догадывался, откуда ее взяли.

Вдруг мое внимание привлекло фото на столе. Это была та же рваная кровать и та же комната, то же тело.

- Кто это? Ты его знала? – спросил я.

- Я его знала, и скоро наконец все встанет на свои места, - сказала она, улыбаясь.

Она потрогала пальцем лицо лежащего, в области губ.

- Сети, - сказала она ласково. Когда мы говорили про Макса, такой теплоты в ее голосе не было. Я, в общем-то, уже и так все понял. Тут была история вовсе не о промышленном шпионаже, по крайней мере, даже он отошел на дальний план.

Полина в очередной раз пошутила, и мы рассмеялись: она от всей души, а я лишь сделал вид. Бывают такие истории, когда идешь искать одно, но внезапно обнаруживаешь совершенно другое, и сам не знаешь, что делать с этой тайной.

- Ты решила сделать ему тело? – спросил я.

- Да, и пару-другую документов, в том числе для заграницы. Отец никогда не одобрил бы такое, но что мешает просто уехать куда-нибудь на раскопки? Например, к моим дальним родственникам Луневым.

- А… Макс? – спросил я.

- А что Макс? Он мой хороший знакомый, но сомневаюсь, что он настолько дорожит моим вниманием. Я постоянно извожу его дурацкими розыгрышами, а он обижается. Думаю, он вздохнет с облегчением, узнав, что мы наконец-то уехали.

«Ну и ну, что мы только будем делать со всем этим?» - подумал я, глядя на Полину.

Худенькая, даже тощая фигура, обычный голос, и мало привлекающая внешность. Я не мог бы в нее влюбиться, даже если бы нам пришлось выживать одним в джунглях… Но Полина была удивительно близка мне по духу. Скорее, я считал ее второй версией себя, только в виде девушки. Есть такие люди, которых видишь впервые, и их выходки и вопросы почему-то сразу приходятся тебе по душе. Несомненно, это было то, что я искал, и походы по общагам прошли не зря: тут я готов был остаться и даже поселиться. Жаль только, в лаборатории нашли тело, которое спрятала Горная, а Макс не простит меня, если увидит всю эту картину…

Я вкратце объяснил Полине, что произошло за эти два дня, и рассказал, что Сети собираются увезти в московский морг.

- Пойдем, поможешь его разбудить. Вообще я хотела сделать это недели через 2, когда вся информация с устройства Прогресса загрузится, но теперь придется поспешить, - решила Полина.

Я вышел на улицу, пока она переодевалась. Не знаю почему, но некоторые люди создают ощущение праздника одним своим присутствием. Я невольно улыбнулся, глядя себе под ноги, сделал еще пару шагов и получил хороший удар по лицу.

Глава 10

Драка с Максом не была для меня слишком неожиданным событием: все время, пока я искал Полину, за мной кто-то следил, и это явно были не друзья Виктора. Им, к счастью, и в голову не пришло, что находящийся под следствием оперативник с папкой ценных документов в кармане решит поискать другого метаморфа в общагах в начале десятого.

Макс отступать не собирался. Мой поступок настолько разозлил его, что он даже разговаривать со мной не собирался. Он попытался ударить меня еще раз, но я схватил его за руку и попытался вывернуть ладонь, но противник перекувыркнулся и отскочил.

- Макс, ты чего? – спросил я, и тут же чуть не свалился на землю вместе с Максом, прыгнувшим на меня сбоку. На этот раз кулаком получил он – я хоть и правоохранитель, а подраться был не дурак, и умел этим заниматься еще со школьной секции.

Манера боя таких, как мы – «подкрадись и прыгни» очень проста: там, где мужики будут переть друг на друга, доказывая что-то, метаморф подкрадется сзади или сбоку, и схватит в самый неожиданный момент без единого звука. У меня за подобные задержания была в молодости куча выговоров, но природу не переспоришь. Откуда это в нас, неизвестно. То ли инженеры учились у природы, то ли природа проявилась так в техническом устройстве – главное, что в работе мне это помогает.

Я отшвырнул от себя бешеного Максима, он запрыгнул на забор и уселся на гараже.

- Ну что, все? – спросил я. Он, вроде бы, уже готовился поговорить нормально, но стоило Полине появиться у лестницы, как Максиму захотелось продолжения.

Нас разнял Амантов.

- Вы чего тут устроили? Взрослые люди, ушли на два часа…

- Ты зачем поперся к Полине? – спросил Максим.

- Я пошел к ней, чтобы расспросить о Сети. И о трупе.

Макс перестал махать кулаками и надел очки.

- О Сети? – фыркнул он, как будто алгоритм, исполнявший приказы Виктора был чем-то вроде чайника или электроуборщика.

- Да. Он мог исполнить этот приказ, и убить важного свидетеля, - сказал я, хотя в этот раз был уверен, что убийство совершил или конкурент Виктора, или кто-то из компании, кому очень хотелось подставить Алексея Петровича.

- Он железка, Вацлав. Делает только то, что ему скажут. Деньги на ветер, точнее, на пиар вкруг всей этой тайны. Он присоединится к нам, как только мы его разбудим и контроль ТехФорса станет чуть-чуть слабее.

- Почему ты в этом уверен?

- Сети не дурак, приказы он выполняет, но он – не фанат своего дела. Не знаю, что было давным-давно, но он умеет мыслить двойными стандартами и ненавидит Прогресса. Это он помог нам стащить аппаратуру у Виктора, чтобы не началась новая модернизация.

- И поэтому ты так уверен, что преступление совершил не он.

Макс кивнул.

- Убивать нашего водителя, который не выдавал начальству ни капли информации было бы идиотизмом, - сказал он.

- В таком случае не могли бы вы все составить мне компанию, чтобы посмотреть склад? – поинтересовался я.

- Разбудим – узнаем, хотя я был бы осторожнее с ним.

В подвале было жарко, темно и сыро. Окна и зеркала запотели, а листья тропического цветка были покрыты каплями конденсата. Этот тропический климат более всего подходил для рождения наших собратьев. Должно быть, первый колдун вроде нас родился где-то в джунглях Азии или в африканском лесу.

- Готово, он сейчас проснется, - сказала Полина Дмитрию.

Амантов разглядывал лицо спящего, как будто очередной исполнитель преступлений был чем-то уникальным.

- Он не похож на египтянина, - с удивлением заключил он.

Нам с Максом было совершенно все равно, а Полина ответила:

- Он и не должен быть на него похож. Оригинал, насколько я знаю, был европейцем. Он жил на побережье современной Франции или Испании, и попал в северную Африку на корабле.

Амантова настолько поразила эта теория, что он начал что-то рассказывать, а потом ушел на кухню заварить кофе. Не знаю, чем думал охранник Максима: «Существо» даже по слухам в соцсетях славилось непредсказуемостью и было крайне опасным субъектом…

Предупреждения Макса оказались вполне обоснованы. Стоило только Сети открыть глаза, как он вскочил, швырнул в мою сторону табурет, и начал искать, чем вооружиться. Стоило Максу сделать шаг к нему, как парень разбил о стену стеклянную колбу и зажал горлышко с осколками в руке.

- Эй, - сказал я, - хотя, он же по-египетски разговаривает.

- И не только. За 10 лет я хорошо научился двум языкам: корпоративному и тому, на котором говорит он, - Сети рассмеялся и показал мне стекляшку.

- Он думает, что ты – подельник Прогресса, и я могу объяснить, почему, - шепнул Макс.

- Самое время, - ответил я.

- Я больше не собираюсь делать то, что нужно компании, - усмехнулся парень и попытался сбежать.

Оружие и форму я оставил у Макса, но в кармане у меня лежал складной нож. Я попытался забрать толстовку, но Сети оказался быстрее. Он напялил одежду на себя, щелкнул кнопкой и посмотрел на раскрытое лезвие, а потом на нас.

- Сети, стой, - скомандовал я, но этот псих запрыгнул на стол, скинул на пол компьютеры и бедный цветок, разбил окно и выскочил на улицу.

Как и положено по закону подлости, мимо как раз ехал патруль. Человек в кофте с капюшоном, в солдатских сапогах и с ножом в руках вызвал у них большой интерес, к тому же, несся Сети со всех ног, и чуть не сбил одного.

К счастью, в кармане у меня были корочки одного сотрудника. Про него у нас в отделении ходили легенды: Соболь даже говорил, что у человека какая-то суперспособность. А заключалась она в патологической лени и постоянных прогулах. Парень по имени Эльдар вроде как числился стажером от академии, но на работе его видели всего 1 раз, а когда нужно было выехать на вызов и записать показания женщины, у которой украли сумку, он до этого места так и не доехал.

Документы мне пригодились: патрульные узнали меня. О происшествии сержанты ппс, скорее всего, не знали, и я объяснил им, что расследую убийство в Тех Форс, а рядовой Высоков Эльдар только что пытался задержать свидетеля.

Коллеги попрощались со мной и уехали, а Сети недоверчиво выглянул из-за угла.

- Я не подельник Виктора, а полицейский, на которого эта мразь завела дело вместе со своими дружками.

- Так это тебя один из них пытался сбить? У тебя документы Серебрякова?

Сети откинул бутылку и уставился на меня.

- К счастью, сбить меня водитель не смог. Можешь рассказать мне, что творится в компании?

Сети задумался.

- А зачем? Чтобы тебя восстановили в должности, повысили-наградили? А меня отдали владельцу, как его собственность?

- Нет. Амантов хочет вернуть все, как было. То есть украсть устройство, с помощью которого Виктор держит тебя в заложниках, и отвезти на место раскопок, а потом спрятать так, чтобы никто не нашел.

Я понял, что об этом парень мечтал уже давно.

- Я согласен.

Глава 11

По дороге на склад Амантов что-то все время радостно рассказывал.

- А чему вы так радуетесь? У нас тут фургон подозреваемых, и все едут на место преступления, - напомнил я.

Амантов улыбнулся.

- У нас есть хорошая возможность встретиться с нашими врагами прямо сейчас, - продолжил я, - посмотрим, что из этого выйдет.

- Ничего не выйдет, группа московских коллег приедет на место пожара не раньше 12 ночи. Среди них есть такой же, как мы, и это их задержит, - сказал Сети.

- Неужели помощник взяточника? – предположил я.

- Их машина.

- Машина-метаморф? Ты шутишь? Как в кино?

- А что это такое, по твоему? – спросил Сети.

- Я думал, что это дополнение для живых существ. По крайней мере, теплокровных и наделенных центральной нервной системой.

- Нет. Метаморф – это операционная система, а не твои микросхемы и провода. Причем, самое важное, что этим словом называется не одна, а несколько операционок. Так называли несколько совершенно разных и автономных относительно друг друга систем, от древности и до наших дней.

- И именно из-за последней версии случились все эти события! – сообщила Полина.

- Объясните, - сказал я.

- Пластины, серьги и микросхемы – все это только средство, приемник и транслятор. То, что нашел Лунев в гробнице, естественно, не было нашими дополнениями. И конечно же, принцесса не могла выйти на наши сервера и связаться там с пользователями вроде нас. Люди всегда колдовали, откуда взялись такие, как мы – не известно. Мы не знаем, что это такое: возможно, какой-то древний охотник получил травму и осколок металла с определенной способностью приема и передачи чего-то остался в его теле, он стал почитаться племенем, как маг, позже так научились делать остальные. Не менее вероятно и то, что это было остатком какой-то развитой культуры, от которой не осталось ничего, кроме сказок о колдунах и этого дополнения.

В любом случае, они не выходили в сеть для того, чтобы поиграть в виртуальной реальности, неотличимой от реального мира, как ты или я. Устаревшие образцы помогали более ясно понимать состояния природы и окружающих, потому что разрешение мозга у таких людей становилось больше: у них появлялся еще один орган, позволявший считывать сигналы, не очевидные для остальных, и просчитывать вероятности. Остальные в то время этого не делали.

- Но метаморф – это средство связи на определенных частотах или в определенном пространстве.

- У древних людей был прототип этого. Не будем брать тех, кто достигал похожих вещей зельями или травами, или имел схожие дополнения, но не такие, как у нас. Мы можем читать об их опыте, но он не похож на то, чувствуем мы. Колдуны и шаманы определенного рода, имевшие не только обычную, но и «железную душу», могли закрыть глаза, и продолжали видеть. Не с помощью зелья, без заклинаний. Это не было галлюцинацией или субъективным воображением: они с рождения продолжали видеть с закрытыми глазами. И могли перенести это внимание в лес, к морю, или остаться в своем поселении. Позже они научились превращаться в животных и птиц, и взаимодействовать с окружающим миром, еще позже – создали эвм, компьютеры, гаджеты, способные усилить зрение и коммуникацию. Но затем последовал шаг назад: операционки были ограничены, а метаморф в простой речи стал означать не мага или ученого-биоинженера, а дешевую, тупую, примитивную рабочую силу, которая принадлежит ТехФорс и подобным ей корпорациям.

- Я не замечал таких ограничений.

- Потому что ты, я, Полина и он, взломанные. Мы по-прежнему работаем на той же мощности и в том секторе, который на нашем предприятии доступен только Виктору и его ближайшему окружению. Сеть стала товаром: Прогресс и приближенные к нему, друзья, подруги (все это, разумеется, в кавычках – друзей у него нет) – имеют неограниченный доступ. Они не просто работают на максимальной мощности, они программируют виртуальную среду под его жестким контролем. Я был его исполнителем, и мне разрешалось намного больше, чем остальным, но моя электроника работала с ограничениями. Рабочие, секретарши, водители – теоретически, они используют подключение каждый день, но на практике оно сводится к списку команд и рекомендованных действий, больше они не видят ничего и так проживают всю жизнь.

- Я должен был искать аномалии и устранять их, но я не хочу чинить то, что работает нормально. Поэтому мы и угнали этот фургон с электроникой, и хотели сменить прошивку. Я думал, что мы успеем перезагрузить систему раньше, чем Виктор спохватится. Но мы не успели. Приехали, - сказал Макс.

Машина Виктора – почти разумный седан с автопилотом отказался слушаться минут на 15-20. Если за это время мы не осмотрим место происшествия, то Прогресс просто перезагрузит систему своей машины или нажмет «ручное управление», и сядет за руль. Они в любом случае приедут сюда, чтобы найти доказательства того, что мы с Максом были членами банды. И они их непременно выдумают, напишут, притянут из каких-нибудь фраз, вырванных из контекстов публичных выступлений. Коллега, который пытался меня убить, теперь будет стоять на своем до конца: он получил взятку, совершил убийство, теперь ему уже все равно.

Макс быстро сфотографировал машину, тело, обгорелый пластик на стенах и на двери. В кармане погибшего были ключи, на полу кабины, под сиденьем, уцелел листок из блокнота с записью "На квартире, в 11".

"Наверное, ключи от его дома", - поначалу подумал я.

- Как замечательно: кабина сгорела, труп сильно пострадал, а фургон почти целый, - заметил Сети.

Я попытался арестовать его за убийство, потому что был уверен, что это его рук дело, но парень только покривлялся.

- Мы теперь оба хороши – два безработных. Тебя хотят уволить, а я проворонил то, на что так рассчитывал. Что мне делать без этой аппаратуры? Виктор нас теперь съест. Мне это убийство было так же не выгодно, как и тебе сейчас быть подозреваемым, - сказал он.

- Молодцы, хорошо постарались. Все вынесли, оптоволокна с роутерами нет, - Амантов обходил склад и машину, он был расстроен.

- Все пропало, - разозлилась Полина.

Мы с Максимом смотрели в монитор планшета: нужно было убедиться, что фото сохранились, и мы ничего не забыли.

Как вдруг в углу появилось сообщение, почта заканчивалась на @.amu.net.

- С того самого сайта, почта одной из комнат для страшных игр, - узнал я.

« Молодец. Если хотите сохранить свои погоны, головы, деньги и все остальное – продолжайте расследовать. Ищите странную квартиру, ее хозяйку и прошлое Виктора. Желаю вам удачи! Убийца водителя, Сергей Аристархов.»

- Чушь какая-то. Но он же убит… - проговорил я.

- Не он, - ответил Сети, и этот вывод явно его тревожил.

- Уходим, поскорее, - поторопил Макс.

- Я поняла, о какой странной квартире он пишет. Ты помнишь Щеглову и ее дело? Чем там все закончилось?- спросила Полина.

Я, кажется, тоже понимал. Некоторое время назад, когда еще не было ни убийств в ТехФорс, ни истории близнецов, а Сети был для меня лишь загадочным граффити в новом квартале, ко мне обратилась Наталья Щеглова, хозяйка какой-то квартиры, которой завладели черные риелторы.

- Не закончилось ничем, - ответил я, - там все было очень странно. Она рассказывала о событиях такой давности, что я не мог открыть дело, доказательств и документов у нее не было, а что самое интересное, я сомневался в том, что эта женщина вообще является той самой пострадавшей. Там нужно было установить личность, но узнав о каких-то подробностях, она сама вдруг исчезла. Папка с ее показаниями до сих пор лежит где-то в моем кабинете.

У входа послышались голоса, один из них принадлежал Виктору.

- Ключи нужны! - догадался я в последний момент и побежал обратно, вытащил из кармана покойника связку ключей, и вернулся к своей компании.

- Тихо! - шепнул Сети и спрятался за стеной склада. Я сделал то же самое, Макс и Полина легли в траву.

- Я что-то слышал, осмотрите территорию, - сказал Виктор своим охранникам.

Нам пришлось разделиться. Макс швырнул в окно ржавую банку, в помещении раздался звон, и Прогресс со своими друзьями побежали на склад. Охранники последовали за ним, только один остался у входа. Кажется, он что-то понял. Он уже почти успокоился и отвернулся, собирался зайти в здание. Макс и Полина бросились бежать к воротам, до них было метров 20. Охранник обернулся, закричал и решил догнать их. Мы с Сети пробежали перед его носом в противоположную сторону, вскочили на бетонный забор и спрыгнули вниз. Амантов незаметно выбрался за территорию по самому удобному и цивилизованному маршруту - он вел ебя так тихо, что его никто не заметил.

Когда охрана выбежала за ворота, у склада уже никого не было. Я вел машину, Полина сидела рядом, а Сети и Макс на заднем сидении пытались подраться, как малые дети.

Мне не давал покоя вопрос - кем или чем был Аристархов? Наемник Прогресса сейчас здесь, он утверждает, что своего сторонника он не убивал, и я ему почти верю. Для Макса и Полины этот фургон был решающим моментом, терять аппаратуру и своего союзника в их планы не входило. Выходит, помимо Серебрякова, Полины и Прогресса был еще кто-то, кто прикрывался героем сетевого фольклора и совершал преступления от имени несуществующего политика, который продолжал жить своей жизнью после того, как текстовая игра с его участием была окончена.

Глава 12

- Не спеши пить чай — он не убежит. Но если убежал – не гонись за ним, - сказал Макс и дал Сети сахарницу.

Амантов с неодобрением посмотрел на блокнот с «чайной мудростью».

Сети, он же теперь Эльдар Высоков (потому что иначе я не знал, как его называть и представлять своим коллегам в случае непредвиденных встреч), сказал:

- О, давай, точно. Песочек в натуре, - он сел на корточки перед чайным столиком, почесал затылок, насыпал четыре ложки и засмеялся.

Как-то не так я представлял себе таинственное создание, вокруг которого корпорация создала целый культ, но ему было без разницы.

Макс все еще смотрел в мою сторону со злостью. Да, именно, в мою. Полину он буквально заставил сесть в самое дальнее от меня кресло (и самое ближнее к парню, который ей так нравился). Она взяла у Амантова тарелку и ласково посмотрела на Сети. Но этого Макс, конечно, не видел. Киборг был для него не более, чем вещью, он не видел в нем живое существо с равными правами. И это при том, что все мы, собравшиеся здесь, физически были совершенно одинаковыми.

Я потрепал Сети по плечу. «Конкуренция внутри вида» - робот-исполнитель не мог додуматься до того, чтобы написать мне такое. Он знал, что Макс не поймет, но пойму я. Мне всегда было интересно, с чего начинается то, что происходит в Тех Форс на самом верху, и в меньшей степени – между всеми людьми, и даже сейчас, в этой комнате.

- Ну спасибо тебе, братуха, что хоть ты мне додумался дать нормальное имя! – повернулся ко мне Сети, изобразил что-то руками, и чуть не плюнул на ковер. Его остановил один только взгляд Амантова, направленный в его сторону. Тогда он неловко улыбнулся ему и продолжил, - а то невезуха прямо: эти египтяне, ***, звали меня какой-то кликухой. Ей же звал археолог, и ей же – родители.

- Стоп, родители? У тебя есть родители? – переспросил я.

- Двое инженеров, которые работали у Лунева, а потом перешли в компанию, чтобы Виктор не отнял меня у них. Они вроде всегда мечтали завести сына, им было все равно, что сначала я был виртуальным. Такой, как я, в наше время вполне может делать покупки, работать, водить машину с автопилотом, и даже руководить бандой. Это им, правда, никогда не нравилось. Маманя тихо ревела, папаша злился, но Виктор припугнул их, что они меня больше не увидят, так что они просто молчали и спрашивали, доволен ли я новой должностью в фирме. Они относились ко мне, как обычно относятся к парнишам школьного возраста.

Сети рассмеялся.

- Чего же тут смешного, получается, что ты стал преступником, а Виктор запугивал их?

- Ну как сказать. Он обещал, что устроит меня на хорошую работу, просил научить говорить и выучить тем навыкам, которые приняты тут. Они учили школьной программе, нормальному поведению, - Сети снова рассмеялся, - все, как положено. Изначальная запись на микросхеме содержала что-то слишком устаревшее. Затем, «повзрослев», мне казалось, что я пришел на обычную работу и веду какое-то исследование. Но маманька утверждала, что я быстро учусь и хорошо схватываю смысл: там я тоже быстро понял, что под видом исследований и законной деятельности мы занимаемся либо преступлениями, либо заметанием следов. Деваться мне было некуда, особенно до сегодняшнего дня.

- Эльдар, ты помнишь, как тебя зовут? – спросил я.

- Да не тупой, не подведу я тебя. Ты чего, не видишь, я мужик нормальный! Эльдар Высоков на***, значит, Эльдар. Я до тебя и не такие схемы проворачивал.

- Я не об этом. Ты помнишь свое настоящее, самое первое имя, которое было еще до Сети?

Я откровенно раздражал Максима. К тому же, Максу не нравилось, как Полина реагирует на наш диалог. Естественно, он винил в этом меня. Поэтому я попросил Сети выйти со мной в подъезд.

- Одевайся, пойдем, - сказал я.

- Куда? – удивился Эльдар.

- В родную стихию: в подъезд. И по двору прогуляемся, расскажешь мне о Тех Форс. Ты у нас – единственный живой свидетель.

Свет на лестнице еще не включали, а жители дома разъехались по дачам, поэтому в квартирах и во дворе было тихо, и из открытого окна можно было услышать шум далеко проезжающей электрички.

- Он полагает, что у вас с Горной уже почти роман, - заметил Сети.

- Возможно, - согласился я, - а ведь это совсем не так на самом деле.

- В том и весь смысл, что на самом деле все совсем не так, как видят другие люди. Есть те, кто уверен, что их мнение совершенно правильное, и они его распространяют, при этом основано оно на обычных сплетнях или на каком-нибудь субъективном утверждении.

Ты спросил меня про имя. Я знаю, что я помню это состояние. Сейчас даже неизвестно, сколько тысяч лет назад я родился в деревне около леса. Это был не Египет, там не было пирамид и золота, которое так интересно историкам. Меня все связывают с тем чужим миром только потому, что какой-то ученый человек нашел меня там.

Сети с интересом посмотрел на граффити, на котором кто-то изобразил безликого человека с узором из проводов над ладонью.

- Я не был египтянином или даже греком. Я родился в Европе, где то в Средиземноморье, предположительно на юге Франции или Испании, очень-очень давно. Помню, что моя мать говорила, что колдуны не умирают: они просто не умеют. Умирает что-то другое, связанное с нами в гораздо меньшей степени, чем та история о природе и о нас в ней, которую мы незаметно рассказываем сами себе с рождения и до смерти. Она показывала мне узоры на камнях в святилище, которому и названия не было, рассказывала о множестве духов, об оборотнях и других существах, говорила на ночь, что они живут не только среди природных сил, но и в нас. Что их боятся только глупцы – умные живут с ними вместе, и не разделяют себя и мир вокруг. Она утверждала, что это и делает наше племя сильнее. А днем отправляла меня на охоту или ловить рыбу. Потом, когда старший брат не вернулся с войны, мне достались сети и корабль, на котором мы плавали на юг. Продавали не только рыбу, еще были шкуры, кожаные ремни и упряжки, соль, однажды даже попалась шкатулка с драгоценными камнями и сундук с золотой утварью, трофей принесли другие братья с той самой войны. Мать не могла видеть эти богатства в своем доме, потому что вспоминала нашего брата, погибшего недавно, и мы решили все продать вместе с уловом.

Моя команда была небольшой. Я вроде бы стал капитаном небольшого торгового корабля, но при этом мало кто бы мне позавидовал: у меня были двое четырнадцатилетних рыбаков из нашей общины, мальчишка лет десяти, похожий на рыжего лиса, готовый стянуть со стола все, что угодно, взрослый долговязый детина, которого не брали ни на охоту, ни на войну по причине непроходимой глупости (тогда к таким никто не относился терпимо, за это били), и старый хромой охотник, прекрасно разбиравшийся в парусах и ветрах.

Мне было около 20, я был взрослым мужчиной. в своей деревне я считался успешным торговцем, хотя всю жизнь боялся морской стихии и ветра, и еще больше – южных постоялых дворов с их грабителями. Все мы со временем научились драться и могли постоять за себя и за выручку.

Я не был плохим мореплавателем, и научился ориентироваться по звездам – несколько раз это помогало нам причалить в порту без происшествий, и еще пару раз – приплыть домой живыми после бури, потеряв товар. По тем временам это было нормально, многим везло меньше. Но последний шторм не удалось пережить ни старику, ни команде, ни даже ручной корабельной крысе, которую мальчишки зачем-то научили кружить в танце при виде куска соленой сельди. Мы ошиблись в расчетах, и заплыли слишком далеко на восток, потом полдня не могли справиться с ураганом, и нас отнесло еще дальше. Земля была совсем не далеко. Это была совсем не та страна, где мы должны были торговать, и мы даже не знали, где находимся. Паруса были порваны, и все налегли на весла, надеясь спастись, но корабль ударило об камни, а потом накрыло волной.

Я очнулся уже на берегу, руками я все еще сжимал кусок кормы и с трудом смог разогнуть пальцы. Некоторое время я бродил вдоль незнакомого берега, пытаясь найти своих сородичей или корабль, но ничего так и не увидел. Та земля мне сразу показалась чужой – жара, сухой воздух и песок, незнакомая речь и странные люди с раскрашенными глазами и золотыми украшениями. Но вернуться в одиночку было невозможно. К тому же, я теперь не знал, куда плыть – двое суток нас несло ветром и я не понимал, где моя деревня. Так закончилась моя нормальная, настоящая жизнь, где я был собой и где у меня было имя, которого я больше не помню.

- Ты показал мне запись, когда уже был придворным, - вспомнил я, - ты бальзамировал тело девушки.

- Она была принцессой и ее убили. Знаешь, классическое такое убийство, подлое, с циничным расчетом. Как сейчас в тех Форс. Расследовали тоже, ну прям как сейчас – без намека на справедливость. А главным обвиняемым стал тот, кто ее и пальцем не трогал. Это было намного позже, когда меня уже назвали Сети.

- Все понятно, - ответил я. Все же, история древнего мира меня интересовала мало.

- Значит, ты хочешь узнать про убийства и Виктора? – понял Сети.

- Хочу. От того, что нам удастся найти и понять, зависит не только моя карьера, но и твоя свобода, - сказал я.

Сети, все еще вспоминавший что-то очень личное и значимое для себя, вертел в руках брелок-амулет с кельтским узором, и смотрел с балкона на прохожих, серые панельные дома, из окон которых горел свет, и на огни железной дороги.

- Давай по порядку. Расскажи мне все, что знаешь о Викторе и о том, чем он занимался. Насколько я понял, автор записки звал водителя в квартиру по адресу Суздальская, 12, кв. 126.

Сети удивился, но подтвердил, что это именно тот адрес. По его словам, он там бывал, но намного раньше истории с Полиной Горной, и не знал, что именно собирался делать убитый.

- Вот это мне и нужно узнать: как связаны квартира на Суздальской, Виктор, убитый шофер и некто Наталья Щеглова, - сказал я.

Мы вышли на улицу.

- С Виктором квартира связана напрямую. Он там родился. Не буквально конечно, но ты понял: там жили его родители и он лет до 5, может, чуть больше. А Наталья Щеглова, полагаю, хорошо знала преступника, который был до Прогресса – Федора Рогова. Потому Виктор и поменял фамилию на вымышленную.

Я пока ничего не понимал. Таких тонкостей личной жизни главы Тех Форс мне не рассказывали даже информаторы из охраны самого Прогресса.

- Он не был ни сыном Рогова, ни даже его родственником. Тут более подойдет слово «заложник». И до тех пор, пока Рогова не убили, его жизнь больше напоминала распорядок в тюрьме строгого режима, только еще и под контролем электроники.

- Ты убирал следы похищения этого ребенка? – спросил я.

- Ты следователь, и почему ты такой невнимательный? – спросил Сети и запрыгнуцл на забор. Я взял его за капюшон, и надвинул до самого подбородка.

- Потому что я не спал 2 дня, и от твоих рассказов окончательно запутался. Не корпорация, а какое-то бюро потерянных.

- Меня создали во время Виктора, а значит, я не мог заниматься самим похищением и тем, что было выгодно прошлому директору. Прогресс несколько лет назад сам очень хотел понять, откуда он, и жив ли кто-то из его семьи, вот и поручил мне искать любую информацию. В тот раз я не скрывал, а пытался расследовать, причем то же, что и ты сейчас. Виктора я не любил никогда: он перенял все привычки старого босса, и применял их к своим коллегам систематически. Поначалу я еще пытался общаться с ним нормально, но толку не было. Мне не было его жалко. Но у меня был спортивный интерес докопаться до правды, а если повезет, то найти слабые места начальника, чтобы сообщить нашим единомышленникам и использовать ради собственных целей. Если найдем их сейчас, то ты вернешься на работу, а я перестану зависеть от компании.

Одно становилось ясно: Сети, какой бы образ не создала ему корпорация, был лишь наемником. Он был последовательным, и оставался вполне логичным даже когда начал бунтовать: с одной стороны, он был полностью зависим и продолжал исполнять приказы, с другой – помогал Полине и Максу, сливая им большую часть полученной информации. Но делал он это тихо, с большой осторожностью и без всякого шума. От того, насколько долго он бы смог оставаться незамеченным, зависел его успех. И уж тем более, ему нужно было обойтись без убийств, о которых теперь пишут на всю страну. Кто-то это знал, и помешал ему в решающий момент. Вот вам борьба за власть и выживание, все как он и предполагал в самом начале.

Чего он при этом точно не мог, так это быть Аристарховым. Ему не были выгодны громкие убийства, раскрытие информации об угоне, после которого начали подозревать Полину и убийство собственного союзника. А значит, помимо него в сети бродил еще один преступник, тесно связанный с ТехФорс и их тайнами, который знал, кого начнут подозревать в первую очередь. Этот человек, или, скорее, группа людей, преследовали свои собственные цели, пока не понятные ни мне, ни Максу. Они старались одинаково скомпрометировать и Виктора, и Полину с Серебряковыми, использовали все доступные средства и больше напоминали мало знакомых между собой политических фанатиков, использующих один никнейм, чем людей с определенной стратегией. Так все вставало на свои места, и слегка безумная логика вымышленного террориста полностью объяснялась действиями плохо организованной группы метаморфов, единственной целью которых было кровопролитие под лозунгами свободы, и уничтожение Тех Форс и его руководства любой ценой.

Глава 13

Дверь подъезда открылась, и на пороге дома появились два силуэта. Это были Анна и Полина. Они шли к нам.

- Я засекла айпи одного активиста, который пишет от имени Сергея, - сказала Полина Сети, - не подвезешь туда?

В ответ он только подключил ее телефон к своему интерфейсу, вывел что-то на экран и показал ей.

- Она сейчас в аэропорту, и у нее оформлен вид на жительство. Она улетает навсегда.

Полина некоторое время колебалась.

- Щеглова – важный свидетель. Я не понимаю, что наш шофер забыл в ее квартире… Но и этого мы тоже не должны упускать просто так.

- Насчет водителя – у меня есть одна догадка. Впрочем, о покойных или хорошо, или правду, а подтвердить я пока ничего не могу.

- Значит разделимся на две группы. Поезжайте в аэропорт, а мы с Максом поймаем анонима. Если что, выбьем дверь, добыча ценнее убытков.

- Все будет, как неделю назад. Хакер уже знает, что ты его заметила, и когда ты придешь на квартиру, она будет пустой.

- Но если мы всей компанией будем допрашивать Наталью в аэропорту, она тоже может сбежать.

- Мы разделимся и будем следить за каждым прохожим. Есть подозрения, что там Аристархов тоже объявится. По непроверенной информации, Наталью попытаются убить. Что и как я не знаю, мне самому не очень понятно, с чем это связано. То ли с тем, что она свидетель того преступления, то ли с чем-то другим. Но некоторое время назад первая хозяйка несчастной квартиры жаловалась на преследование и незнакомых людей около ее машины. А вот его фото.

С этими словами Эльдар показал мне распечатку с форума. На фото, снятом на плохую камеру телефона я быстро разглядел своего коллегу, который недавно едва не переехал меня. Кто был с ним рядом, я не понял – мужчина высокого роста отвернулся на проезжавшую мимо машину.

- До чего интересно, - сказал я.

Макс открыл дверь и зашагал к нам такой походкой, как будто он собирался прогуляться по вечернему курорту.

- Мудрость гласит: „В чашке чая — целая вселенная“. Правда, иногда там ещё чаинка, которая наблюдает за тобой, как будто знает все твои секреты, - сообщил он Полине.

- И что с того? – спросила она с недовольным видом.

- Поэтому один мудрец сказал: не бегай за счастьем. Подожди, пока счастье само набегается, устанет и упадет к твоим ногам, - сказал Макс и попытался приобнять Горную, но она отшатнулась от него и посмотрела с недоумением.

- Ребят, давайте в машину побыстрее, мы опоздаем, - поторопил я. До вылета Натальи оставалось сорок минут, а добираться как минимум полчаса, и это по пустой дороге.

Полина шепнула мне на ухо:

- Эту книжку ему подкинули однокурсницы. Они написали там как можно больше глупостей, а потом одна сообщила, что потеряла блокнот с цитатами китайского мастера, которого я очень люблю читать. Как увижу это, - она кивнула в сторону Макса, - каждый раз жалею о затее подруг.

- Затея ничего так, - тихо ответил я. Было забавно.

- Но мне теперь приходится это слушать…

В конце концов, все залезли в машину и мы помчались в аэропорт. Не знаю, сколько штрафов теперь стоило ждать, но приехали мы вовремя. Почти вовремя: первые пассажиры уже проходили на посадку. Люди, не имеющие имплантов и те, кто состоял из проводов и электроники никак не разделялись между собой: для одних тут были зарядники, для других – столики, все стояли со скучным видом или толпились у киосков.

И только я один не понимал, зачем метаморфу или обычному человеку подключать себя к городским системам с нейросетью, написанной в компании Виктора Прогресса. Я видел мониторы и системы, но подключен к ним напрямую не был.

Щегловой в очереди не было. Я показал удостоверение, и сотрудник регистрации кивнул в сторону лестницы.

- А, нервная какая-то. Все озиралась по сторонам, потом увидела кого-то и помчалась вниз, в цоколь.

- Увидела здесь? – спросил Эльдар и тоже открыл удостоверение.

- Наверху. Сама вниз побежала. Следующий! – рявкнул мужчина и помахал рукой парню, стоящему в очереди.

Макс и Эльдар побежали наверх. Кафе аэропорта уже опустело, и на втором этаже никого не было. Я спустился в цоколь. Следом за мной шли Анна и Полина. С первого взгляда казалось, что и тут никого нет: вдалеке был слышен шум с регистрации на рейс, разговоры охраны и гудение уборочной машины. Потом у стойки раздались недовольные крики: кто-то задерживал рейс из-за путаницы с документами, еще одного пассажира система не выпускала, и он ругался, что-то доказывая, а затем попытался забрать багаж и пройти без билета. Вскоре агент по регистрации и охранник вызвали полицию. Очередь остановилась.

Магазины и гардероб были уже закрыты, и за прилавками было пусто. Втроем мы проверили все помещения и двери, но время уходило, а заглянуть в каждый киоск мы бы не успели.

- Надо немного пошуметь, - решила Анна и ногой ударила дверь от подсобки, чтобы та с грохотом открылась.

В другом конце коридора послышались быстрые шаги, и на лестнице появилась фигура. Щеглова бежала обратно к очереди.

- Стойте, от кого вы прятались? – спросил я, когда догнал ее.

- Кто вы и что вам нужно? – Наталья оглядывалась по сторонам, как будто искала за моей спиной кого-то еще.

Я показал документы.

- Прежде, чем вы уедете, мне нужно узнать у вас про квартиру на Суздальской. Это поможет в расследовании, и мы избежим жертв. Уделите несколько минут, скажите, что вам известно?

- Вы не тот, кто следил за мной, - проговорила Наталья, - иначе вы не спрашивали бы, а просто убили меня.

- Убили за что? У вас есть предположение, за что вас преследуют?

Наталья кивнула, но договорить ей не дали: Эльдар и Макс закричали на лестнице с другой стороны, а из -за киоска выбежал парень с закрытым лицом. Он попытался ударить Щеглову ножом, но я схватил его за руку. Мы начали драться, затем он попытался повторить попытку напасть, но Щеглова спряталась за пластиковой дверью и зажала ее руками. Схватить его я не смог, мужчина, должно быть, был бывшим военным, он почти не бил, но ловко вырывался. Через полминуты незнакомец скрылся, несмотря на легкую травму.

- К запасным выходам, быстро, - крикнул я Максу и охранникам, которые прибежали на шум, но неизвестный только рассмеялся. Далее происходило то, чего никто из нас от него не ожидал: вместо того, чтобы выскочить на улицу через запасной ход, или хотя бы попытаться это сделать, он побежал прямо к очереди, растолкал пассажиров и прошел через рамку сканнера. Стеклянные двери за ним закрылись, и механизмы перестали реагировать на попытки проводника приложить пропуск. На некоторое время мужчина оказался защищен и от охраны с только что прибывшими полицейскими, и от толпы людей.

Он встал прямо перед ними, и поднял руку вверх.

На его запястье был железный браслет с процессором и картой памяти, но ни один из сканеров не прореагировал: система потеряла его из виду, как будто он был вырезан из потока данных.

- Дамы и господа, я займу не более минуты вашего времени.

Незнакомец посмотрел на табло с расписанием и мониторы аэропорта, затем на экран своего браслета: в протоколе обновления городских сетей были уязвимости, и Макс с Горной об этом не раз говорили. Именно этого он и ждал. В час пик, когда все импланты автоматически пытались поймать сигнал станции для синхронизации расписания, в поток данных встроился чужой пакет.

Текст в расписании превратился в набор бессмысленных иероглифов и бесконечную строку случайных числовых последовательностей, два монитора и освещение в левом крыле погасло. Среди посетителей началась легкая паника. Охранники и полицейские, которые только что приехали на предыдущий вызов, попытались поговорить с нарушителем. Безрезультатно.

- И это еще не все! – сказал он, глядя прямо мне в глаза, - Сейчас я покажу вам, что происходит в Тех Форс. Я был наемником Виктора Прогресса, и сейчас наглядно продемонстрирую вам суть его «оптимизации корпоративной культуры». А теперь попробуйте выйти отсюда. Настоящая власть начинается там, где люди перестают понимать, где заканчиваются их собственные желания и начинаются команды системы. Удачи!

С этими словами активист нажал какие-то кнопки, и снял браслет. Он проигнорировал предупреждения полицейских, и когда выстрел разбил стекло, неизвестный швырнул браслет в зал и скрылся, его не задело. Камеры его не зафиксировали – поток данных аэропорта к тому времени уже был стерт.

Затем раздался громкий хлопок. Оператор атаки не собирался ничего поджигать или взрывать, это была обыкновенная петарда. Устройство, которое вывело из строя импланты пассажиров и электронику во всем помещении, разлетелось на осколки.

Полицейские погнались за ним, я искал глазами Наталью (ее незнакомец, теоретически, снова мог попытаться убить), а Полина подбежала к сломанному браслету.

- Это надо было отбирать в самом начале, теперь уже поздно, - вздохнула она и попыталась приложить один обломок к другому.

- Не совсем понял, почему они не смогут выйти. Тут же половина пассажиров вообще без электроники, обычные люди, - сказал охранник. Но он ошибался или, может быть, плохо знал людей.

Ругань между двумя группами, отключенными от городской сети, переросла в драку, а потом в общую панику и давку. Будь мы на улице или площади, может быть, горожане и разошлись бы в разные стороны сами собой, но отключение нейросетей и вирус повлияли на их поведение в закрытом помещении.

Никто не держал дверь в аэропорт, если не считать одного-единственного тяжелого ящика и палки, на которую сторож прикрыл вход от сквозняка. Вокруг не было чего-то опасного или пугающего, за исключением разве что полумрака от выключенных люстр, и стекла, разбитого после стрельбы. Ничего не было заминировано, и я не заметил никаких внешних угроз после того, как террорист скрылся. Рейс, конечно же, был отменен, но никто не мешал всем этим людям пройти в зал ожидания или просто уйти. Тем не менее, начиналось что-то странное. Одни были в тревоге и вели себя так, будто по аэропорту гулял голодный хищник, другие кричали и толкались. Одни обвиняли в чем-то других, другие сердились, что им не дают пройти. Тем, кто просто хотел переждать, не давали этого сделать, и вскоре все оказались втянуты в беспорядок. Потепенно недовольство и тревога начали сменяться настоящей паникой. Те, у кого не было имплантов, не уступали моим собратьям: все они ввязались в дурацкий и беспричинный конфликт, переросший в обсуждение политики и переход на личности. У выхода началась давка, более того, кто-то перекрыл дверь и начал удерживать ее силой.

Мы с Полиной и Эльдаром обнялись и встали у стены, чтобы толпа не сбила нас с ног и не затолкала.

Спустя еще минут двадцать кто-то взорвал зажигалку, затем разбил витрину у стойки, потом началась массовая драка. Когда в аэропорт ворвалась полиция, одна из стоек уже горела, а пассажиры явно разделились на две группы, и одна отчаянно воевала с другой. Причем, понять, по какому признаку они сгруппировались друг против друга, никто так и не смог.

Макс позвонил мне и сообщил, что нашел Наталью. Она пряталась у тех же киосков, что и до рейса.

А на мониторе под довольно бредовым жирным лозунгом Аристархова появились три портрета – неизвестного мне человека лет сорока, Полины и мой.

Глава 14

С момента выступления активиста и давки в аэропорту прошло около двух недель. К тому времени я был уже не просто отстранен от работы – нас с Полиной разыскивали, причем, делал это и Соболь с новым начальником, и Макс с его отделом. Так, по крайней мере, гласили его многозначительные отчеты Прогрессу, которые с первого взгляда выглядели крайне угрожающе, но по смыслу своему мало чем отличались от блокнота «китайской глупости». Благо, руководство компании, впечатленное энтузиазмом Максима, не могло этого понять. Также розыск вел мой «коллега» из Москвы, и он был более, чем готов к активным действиям.

Хозяйка злополучной квартиры пропала, точнее, она пожелала затеряться в Москве и на связь не выходила. Номер из базы, который нашел Соболь, был устаревшим, но не был продан другому владельцу. Я искал любые возможности связать квартиру на Суздальской с Виктором и с убийствами, пытался найти достоверную информацию, и Полина решила мне в этом помочь.

Тем утром я решил отложить расследование на один день, вспомнить о том, что удалось найти нам с Горной и разобраться с тем, что происходило на личном фронте.

- Что думаешь насчет истории в аэропорту? – спросила Серебрякова. Она только что вернулась с лекции, бросила на стол связку ключей с тяжелым брелоком и листы с чертежами, и включила кофемашину.

- Похоже, личность Сергея стала мне интереснее, чем поиск убийц, - пошутил я.

- Сергей был Полиной. Потом его забрал себе Макс, в те времена он писал от имени этого персонажа длинные тексты с критикой Виктора. Потом была я, но к тому времени игра всем уже надоела. Помню только, что запихала его в какую-то комнату в хоррор-игре, и написала соответствующую историю про тестирование локаций. По крайней мере, ранняя версия Аристархова задумывалась не более, чем героем одной из таких игр. С недолгим квестом в городе, но кажется, даже без актеров.

- Значит, его выдумал ТехФорс?

- Да. И целью квеста была проверка тестовых систем: удастся условным хакерам во главе с Сергеем взломать их, или другая группа, то есть Максим и его сотрудники заметят атаку раньше. Но Полине и Максу было скучно, и они начали вести переписку от имени героя, публиковать статьи, критиковать компанию, в которой работали. В данном контексте это было вполне уместно, Сергей Аристархов был «картонным человечком» для предотвращения угроз. Но поначалу критика не была слишком жесткой, а статьи казались скопированными. Только обложка, изображающая профиль злодея - ничего слишком интересного.

- Со временем все изменилось, - задумчиво произнес я, - так ведь всегда бывает: сначала статьи стали чуточку интереснее, потом пошли преступления.

Анна рассмеялась.

- Будешь? – спросила она и кивнула в сторону чашки. Она была копией Макса, только с длинными темными волосами, и с более изящной, но почти мальчишеской фигурой. Те же черты лица, нос, брови, немного смуглая кожа, слегка раскосые глаза, которые казались слегка прищуренными. Иногда близнецы даже разыгрывали нас с Полиной: они одевались в одинаковые футболки, джинсы и кроссовки. Волосы Аня прятала под кепкой, а затем оба надевали спортивные куртки. Честно говоря, кто есть кто, мы понимали не сразу: даже рост у близнецов был одинаковым. Поэтому Анна частенько выслушивала от меня жалобы на Полину и на саму себя, новости, которые могли заинтересовать только меня и Макса и истории из спортзала. В такие моменты ее легко было перепутать с братом. Услышав спортивные новости, или вопрос, который мог адресоваться только Максу, Анна каждый раз морщила нос и сердилась. Мне было смешно. Сама виновата. Макс при этом иногда слышал от меня… Нет, он не слышал ровным счетом ничего. Из-за слухов, которые дошли до него и из-за того, что он сам недавно видел, он не желал разговаривать со мной, не здоровался и с трудом терпел в своем доме. Но подтвердить подозрения он не мог, и мы договорились пока держаться вместе.

И слухи эти, как ни странно, были правдой.

Я проверил настройки внутреннего экрана и кивнул.

- Давай, - сказал я Анне. Она налила кофе, принесла тарелки, но позавтракать мне не давала. Я поймал ее в объятия, поцеловал и одновременно попытался обдумать логически два романа с двумя прекрасными девушками, и понять: а зачем все же я тогда поперся к Полине? Только ли интерес к ее яркой личности, и дружеское взаимопонимание заставили меня в тот вечер бросить работу, друзей и отправиться на ее поиски по одному следу в скрытой сети?

Метаморфы хитры, порой даже с собой, если нам так кажется выгоднее и удобнее. А с такой позиции трудно бывает прояснить что-то для себя, не говоря вслух ни слова.

Анна думала, что я улыбаюсь ей. Так оно и было: мне нравился этот человек, нравилось и то, что они с Максом остаются верными себе и своим убеждениям, даже если убеждения эти вынуждены скрывать. Анна и Макс были «родственными душами», еще более близкой по взаимопониманию с первой нашей встречи оказалась Горная. Сам я влюблен в них никогда не был, и по-настоящему любил только в Машу К., одноклассницу, с которой уже давно не виделся, но чувство это по-прежнему было сильным, а фотография знакомой, которая когда-то жила на соседней улице, хранилась у меня в шкафу.

Мой роман с Полиной не имел никакого отношения к тем чувствам, когда тебя завораживает внешность, образ или голос собеседницы. Так Полину любил Макс. Увидев ее, он то терял дар речи, то вдруг начинал руководить собеседницей или нелепо шутить, то не мог связать и двух слов. Все это, естественно, сбивало Полину с толку и сильно озадачивало. Так все и началось: у меня не было цели оскорбить Макса или Эльдара, увести чью-нибудь невесту или завести отношения с Горной. Я приехал к ней, мы прогуливались по малолюдной улице за центральным кварталом. Впереди была промзона, бесконечный серый забор, слева от нас – несколько двухэтажных домов с большими садами, дальше – старинное, давно закрытое кладбище и парк с оврагом. В квартале от нас располагался университет с общежитиями и шумный проспект, там кипела жизнь, но об этом месте, похоже, догадывались только местные жители и скучный пожилой рабочий, стоявший у ворот завода с тележкой. Он на нас даже не посмотрел. Но я знал, что Максу рассказывали о наших прогулках и он сильно злился из-за этого. Наши встречи он терпел, потому что ничего, кроме дружеских бесед, между нами не происходило.

Полина взяла меня под руку.

- Макс не хочет общаться со мной. Все, что он делает и говорит, делается с единственной целью оттолкнуть и поставить в неудобное положение, - сказала она с грустью.

Я с недоумением взглянул на нее, но Полина продолжала:

- Только не говори мне, пожалуйста, что это не так и что мы друзья! Я знаю, что ты считаешь его своим другом. Но раз уж человек всем своим видом показывает мне свое неуважение и нежелание разговаривать, то тут уж ничего не поделаешь.

- Не думаю, что он хотел показать именно это, - растерянно проговорил я, вспоминая драку с Максом и то, как он рассказывал мне о Горной, когда немного успокоился и перестал злиться. Он говорил теми же фразами, которые я обычно мысленно адресую своей возлюбленной.

Я не понимал, как она могла не заметить того, что творилось с Серебряковым все время, пока мы жили у него, и вспомнил, как Макс даже купил в магазине какую-то подушку с огромным ценником, стоило только Горной показать на нее пальцем.

Но Горная была в ярости.

- Нет, Вацлав, ты зря его защищаешь. Я могла бы понять, если бы он пришел и сообщил о том, что мое общество ему не интересно, а дружеских отношений не будет. Но я не обязана терпеть издевательства наподобие сборника чайных глупостей или ту ужасную ерунду с разноцветными кистями, которую он преподнес мне в подарок. И делал это с таким лицом, будто только что проглотил лягушку.

Тем временем обвинение усилило натиск, а я оказался в роли адвоката бедного чайного мудреца.

- Думаю, Макс просто увидел, как ты показала на эту вещь. Как он сам утверждал, при покупке он долго думал, что тебе сказать, но потом потерял навык связной речи .

- Я тоже его тогда потеряла на пару минут. Ну разумеется я показала на ту вещь пальцем. Ты вообще видел этот подарок? Мы с Анной тогда даже поспорили, что никто такое не купит. Я не обязана терпеть такое отношение! Мы знакомы со старших классов, я считала его не просто другом! – воскликнула Полина.

- Во как, значит… - обрадовался я, но подвести к нужным намекам, к счастью, не успел.

- Думаю, после всего произошедшего я могла бы относиться к нему, как к брату или члену семьи. Или, хотя бы, быть ему не просто другом, а лучшим другом или чем-то в этом роде!

- Ты очень категорична насчет него, думаю, в этом случае достаточно просто немного понаблюдать, - предложил я.

- Понаблюдать за его выходками, будто он парковая белка? Что взять с человека, который как-то раз влетел в офис, сообщил всем коллегам, что очень счастлив и уже совсем скоро женится, но даже не подумал пригласить меня или хоть как-то оповестить о празднике? То есть, меня он пригласить не желает?

При этом на лице Горной не было ни тени ревности, только обида на старого приятеля.

- Я так не думаю и предполагаю, что если Макс все же надумает жениться, то тебя он пригласит обязательно. Хотя бы потому, что иначе процесс очень усложнится, - мне показалось, что такой ответ должен навести Полину на мысли, но не тут-то было. В данном случае она даже не искала намеков, и просто махнула рукой.

Мы свернули в соседний район, на Суздальскую, в родной двор Виктора.

- А что с Эльдаром? – спросил я. Полина только улыбнулась, вспоминая о нем.

- То же, что с твоей Мари. Но когда-нибудь мы с тобой сообразим, как выиграть в этих жульнических квестах.

- Это точно, - согласился я.

С Полиной у меня было то, чего не было ни с Машей, ни с Анной, ни с кем-либо другим, включая даже Соболя и лучших друзей: возможность говорить на любые темы, поднимать любые вопросы, и самое главное, уверенность в понимании. Без разъяснений, без споров и бесполезных расспросов. Это было удивительно.

- Ну разумеется я понимаю того, кого сама взломала и восстановила много лет назад. Ты помнишь? - спросила она.

Было и еще кое-что: прошлое, в котором мы уже были вместе, закрытые виртуальные пространства, в которых мы вдвоем проводили ночи напролет, сражаясь в малоизвестных играх, сочиняя истории, которые не пожелал бы читать никто, кроме нас двоих и вспоминая то, что было раньше. Тогда мы не знали даже имен друг друга.

И я вспомнил. Не имя. А первый раз, когда увидел ее своим виртуальным зрением. То чувство, когда сидишь в темноте, электроника настроена на прием сигнала, а где-то там, за тысячами километров и строками кода, кто-то тоже не спит. И вы оба знаете: пока вы говорите в эфир, ни один из миров — ни реальный, ни виртуальный — не сможет вас потерять.

Она всегда была очень болтлива. Я бы даже сказал, могла бы уболтать вас совсем, и свалить с ног, если бы захотела этого. Многие не любили эту черту Полины, но я ее обожал. Не из-за того, что любил поговорить и мне нравились бесконечные рассказы - нет, мне нравилось, когда рассказывала именно она. Она сочиняла длинные истории, которые проявлялись на наших экранах как совместно прожитые приключения. Иногда они перескакивали с одной темы на другую, порой в них были логические ошибки или чего-то не сходилось. Все это было неважно. Все это делало их еще более интересными. Мы были подростками, и нам просто хотелось продолжать рассказ, несмотря на то, что у других от него уши сворачивались в трубочку, несмотря на то, что средневековый сюжет там вполне мог развиваться в современном городе и с современным окружением, которое было у нас под рукой и на которое мы смотрели. Встретились, поговорили, и замолчать уже так и не можете: такое действительно бывает редко.

А имени ее я не знал. И она тоже не знала, где я живу и как нам встретиться. Тогда мы просто не знали, как сообщить друг другу точную информацию через наши устройства.

- Это было давно, задолго до истории с Аристарховым и до преступлений в ТехФорс. Мы тогда были подростками, я еще не был полицейским, а ты не была профессиональным программистом.

- Я немного разбиралась в том, как сломать защиту системы, из-за которой слово «метаморф» и «киборг» у людей ассоциируется с дубовым роботом-воротилой из кино.

- Странно, я бы иначе представлял себе существо, меняющее облик и связанное со скрытыми силами природы. Безмозглые воротилы редко бывают себе на уме, и менее артистичны.

- Как раз очень артистичны! Знал бы ты, сколько платят за такую роль. Что же касается нас, и тех сценариев, которые проигрываются на ресурсах Сети, то это мастерство совсем другого уровня.

- Мне больше интересно второе. Я до сих пор не понял до конца, где бывал в детстве, и что это было, - сказал я и вспомнил, как много лет пытался найти девочку, с которой было связано множество воспоминаний, но которую никто не знал.

- Тестовые варианты пространства, которое потом стало нашим главным проектом. В 15 лет это была просто игра для нас и Макса, позже стало нашей работой, еще позже Виктор начал контролировать всю систему.

Я не смог удержаться.

- А позже там завелся Аристархов, сбежавший от собственных создателей и создавший им массу неприятностей.

- И он тоже. Честно говоря, все началось от скуки. Макс решил зачем-то создать личную страницу для героя учебного сценария. Там он написал от его имени о том, в какой локации находится. Естественно, персонаж при этом не двигался, но написано было так убедительно, что многие гости сайта поверили, что это реальный человек. Сотрудники на это не клюнули, они знали, что Сергей – часть обучающего модуля. Потом мы вошли во вкус, блог становился все больше, а горожане почему-то верили, что Аристархов защищает права работников предприятия, ему сочувствовали, угрожали, советовали что-то. Да чего только не было! То, что все это розыгрыш, до горожан не доходило. Поговаривали даже, что в районе вокзала двое мужчин подрались с руководством компании в поддержку Сергея. Ну а потом мы вошли во вкус.

- А Виктор что? – с улыбкой спросил я.

- Да Виктор это поначалу только поддерживал. Подшучивал над Аристарховым, даже заказал его фигурку и поставил на стол в своем кабинете. Нелепая шутка подняла рейтинг компании, нами заинтересовались партнеры из других городов, которые и знать не знали о фирме. Дальше Прогресс начал съедать партнеров, Луневых и других. Аристархов стал своего рода брендом, игрушкой, которая помогала выпустить пар без особой опасности: создавалась иллюзия активной деятельности, при том, что Виктор и его помощники знали, что в суд Сергей на них не подаст, и напасть не сможет.

Все изменилось, когда произошла одна маленькая странность. Поначалу всего одна. Мы, как обычно, писали текст, стилизуя его под реальные события: Аристархов арестован, Аристархова преследует Виктор и его люди, Аристархова разыскивает Макс, и он преподносит это читателям, как будто Серебряков влез в его жизнь и взломал компьютер с его личными данными.

Были праздники, мы писали с двух компьютеров и смеялись, выпили несколько коктейлей, после чего в речи Сергея начали проскальзывать фразы, особенно полюбившиеся нашим читателям. Я где-то даже видела картинки с этими фразами…

В тот самый момент, когда Макс опубликвал жалобы Сергея на взлом, к одному из наших компьютеров подключились. Я заметила это, но в тот вечер специалист устанавливал удаленные программы и проводил диагностику, поэтому мы не обратили внимание.

Как только мышь перестала дергаться, мы напечатали еще много всего, добавили фото, сгенерированные по запросу, и опубликовали это. Читатели снова не заподозрили ничего, они были счастливы. Но то, что произошло дальше, заставило нас задуматься. Местоположение Сергея начало меняться: мобильный телефон, который никогда не был зарегистрирован у оператора, так как принадлежал вымышленному созданию из учебной программы, стал доступен в сети. Затем его местоположение стало меняться на картах, после чего Сергей оказался в сквере Тех Форс, как и было написано на его странице.

Мы с Максом помчались туда: не то, чтобы происходящее напугало нас, скорее, нам хотелось увидеть шутника, который так ловко продолжил шутку. Макс тогда даже пошутил: мол, неужели во всем городе хоть один человек оказался с чувством юмора? Но на улице никого не было. Мы мониторили сигнал, попытались отследить телефон: на улице, кроме нас, не было ни души, но по данным оператора, Аристархов стоял рядом…

Мы с Максом стояли посреди сквера, фонари мигали, будто вот-вот погаснут, вдалеке в парк заезжал последний служебный автобус. На экране телефона по-прежнему горела точка — Сергей Аристархов, будто он стоял прямо перед нами.

— Это не может быть шуткой, — прошептала я, чувствуя, как по спине ползёт холодок. — Никто не знал про этот телефон. Его вообще не существует.

Макс молча приблизил карту, увеличил масштаб. Точка не дрожала, не прыгала — она стояла ровно, слишком ровно для плохого сигнала.

— Может, сбой в системе? Ошибка координат? — голос у него звучал неуверенно, совсем не так, как раньше, когда он с ухмылкой придумывал для Сергея очередную авантюру.

Я покачала головой:

— Сбой не может подставлять реальные адреса. И не может менять данные в реальном времени. Мы ведь просто писали тексты…

Вдруг телефон Макса тихо звякнул. Он вздрогнул, посмотрел на экран и побледнел.

— Что там? — я схватила его за рукав.

Он молча протянул мне телефон. На чёрном фоне белым шрифтом горело сообщение — от контакта «Сергей Аристархов», которого Макс сам создал в записной книжке как часть шутки:

«Вы пришли. Я ждал».

В следующем сообщении Сергей пошутил. Это была крайне неудачная шутка, с мрачным смыслом, о кровопролитии, и о том, что скоро начнется "настоящая игра".

— Не может быть, — пробормотал Макс, тыкая в экран, пытаясь открыть переписку, но чат тут же исчез, будто его и не было.

В этот момент точка на карте сдвинулась. Медленно, будто кто-то шел не быстрым шагом, она двинулась прямо к нам.

Мы переглянулись. В сквере по-прежнему не было ни души. Вокруг была полная тишина.

— Надо уходить, — сказала я, уже разворачиваясь к выходу из сквера.

Но Макс не двинулся с места. Его взгляд застыл на телефоне, где снова вспыхнуло уведомление:

«Не уходите. Вы же хотели, чтобы я жил».

Телефон в руке Макса вдруг завибрировал так, что он едва не выронил его. Экран почернел, а потом на нём медленно появились буквы, будто кто-то набирал сообщение:

«Я здесь. Почему вы меня не замечаете?».

Макс резко сунул телефон в карман, будто тот обжёг его, и схватил меня за руку.

— Бежим, — выдохнул он.

Мы рванули к остановке.

Когда мы выскочили на освещённую улицу, Макс остановился, тяжело дыша, и достал телефон. Карта была пуста. Ни одной точки. Будто Сергея никогда и не существовало.

Но стоило мне взглянуть на свой экран, как я замерла. В списке недавних чатов, которого там быть не могло, мелькнуло имя: «Сергей Аристархов». И напротив — статус: «Был в сети только что».

Прошло несколько недель, но ощущение, будто за нами наблюдают, не отпускало. Макс трясущими пальцами пытался открыть браузер, чтобы проверить, не осталось ли где-нибудь следов этой чертовщины, но страница грузилась мучительно медленно, а потом и вовсе выдавали ошибку соединения.

— Всё зависает, — прошипел он, сжимая телефон так, что побелели костяшки. — Будто кто-то режет трафик.

Я посмотрела на свой экран: статус «Был в сети только что» у Сергея исчез, но вместо него в уведомлениях висело непрочитанное сообщение — от рабочей почты. От адреса, которого я не знала: sergey.aristarhov@corp-progress.ru.

— Макс, — голос у меня сел, — у меня письмо. От него.

Он резко повернулся ко мне, глаза расширились.

— От кого? Это невозможно. У него не было почты. Мы её не создавали.

Я открыла письмо. Внутри не было текста — только вложение: скриншот из нашего внутреннего чата, где мы ещё неделю назад шутили про «Аристархова-революционера».

— Это фотошоп, — пробормотал Макс, но сам не верил своим словам. — Кто-то просто издевается…

Но в ту же секунду у него на телефоне вспыхнуло уведомление из рабочего мессенджера. Он дёрнулся, открыл — и побледнел.

В групповом чате отдела, где сидели только свои, появилась новая ветка. Тема: «Аристархов. Статус: активен». И первое сообщение: «Спасибо, что дали мне голос».

Виктор узнал об инциденте и по его приказу мы завершили проект: Сергей исчез, и не должен был возвращаться. По нашей задумке, он просто перестал вести страницу из-за переезда и смены интересов, но публика тему подхватила, и Сергея, по разным версиям: посадили без доказательства вины, убили помощники Виктора при помощи подкупленных лиц, заставили сменить место жительство, и тому подобное… Один даже писал, что Аристархов без вести пропал, но он точно знает, «что случилось». Причем, писал долго, и никак не мог успокоиться. Вразумительного объяснения исчезновения аноним, кстати, так и не представил.

Мы завершили эту историю. Сергей растворился, публикации прекратились, а читатели, наконец, начали потихоньку успокаиваться и потеряли интерес к этой истории. Но в тот самый момент, когда мы выключили компьютеры и ушли из офиса, на мобильный Макса пришло оповещение из блога. Сергей был в сети и начал новую ветку обсуждения… На этот раз мы не придумали ни слова, он продолжал жить своей жизнью.

Макс начал судорожно листать историю в его блоге. Сообщения появлялись прямо на глазах: ответы на старые комментарии, цитаты из наших шуток, фразы, которые мы когда-то писали в шутку, и новые страницы, события, призывы. И самое страшное — в служебных протоколах они больше не были подписаны нашими именами.

На этом Полина закончила свой рассказ. Она взяла меня за руку, и потянула через дорогу к жилому дому.

- Интересно, просто мистика какая-то, - сказал я.

- Мне тоже так казалось, но после того, как водитель напомнил про квартиру, у меня появилась одна версия. Это касается и Аристархова, и преступлений. И кажется, я понимаю, зачем шофера просили приехать по этому адресу и за что могли убить. Пойдем и все проверим. Кажется, я догадываюсь, кто мог такое сделать, и у кого были мотивы, - сказала она.

Мы зашли в подъезд, и сверху донеслись шаги. Я выглянул на лестницу, и увидел своего давнего врага. Точнее, коллегу. По всей видимости, у него тоже была информация насчет того, что здесь мог делать шофер, и он пытался опередить нас, но слишком поспешил. Коллега не ожидал встретить нас с Полиной здесь, но если бы он нас увидел, то вполне мог бы арестовать или сообщить, где мы находимся.

На втором этаже было два коридора, закрытых решеткой. Дверь в один из них была прикрыта, но не заперта. Я повернул щеколду изнутри, и отвернулся. Полина сняла заколку и повернула голову, закрыв лицо волосами.

Мы оказались в темном длинном коридоре, освещенном тусклой желтой лампой. Слева и справа от нас были двери в квартиры, но за все время мы не услышали ни одного звука, и никто не вышел посмотреть, кто заходил. Коридор заканчивался небольшим залом без окна, который жильцы превратили в оранжерею: здесь было жарко, повсюду стояли цветы и два тропических дерева.

Я не знаю точно, почему тогда наклонился к Полине и обнял ее: нам достаточно было только изобразить влюбленных, чтобы мой старый знакомый прошел мимо и не узнал нас. Он не смог бы разглядеть наших лиц, и не успел бы узнать, если бы не вглядывался специально.

Наш план сработал: следователь принял нас за жильцов, спустился вниз и хлопнул дверью подъезда.

Мы сидели прямо на паркете посреди цветущих зарослей. Я не стал убирать руку с плеча Полины, а она повернулась ко мне. Мы могли бы встать и продолжить наши поиски, но оба почему-то задержались. Вместо этого мы подвинулись друг к другу еще ближе.

Макс влетел в подъезд, как только переговорил с московским "коллегой", которого не ожидал встретить здесь. Он буквально отделался от него, и дезинформировал настолько красиво, что тот ничего не заметил, и даже поблагодарил за помощь, а затем поспешил уехать.

Макс не видел наш поцелуй, он увидел только, как мы сидели в оранжерее на полу. Я положил голову на плечо Полине и на пару минут закрыл глаза. Макса я не увидел, а он, заметив эту сцену, выскочил во двор и просидел там до нашего возвращения, скрипя зубами.