Амнезия: хроники осатанелого города

Глава 0. Покидая рукотворную тьму. Часть 0-1

В себя искатель начал приходить от болевого ощущения. Сильно жгло руку. С трудом приподнявшись на правом локте, боец некоторое время смотрел в пол, не понимая что́ стало источником боли. Собравшись с мыслями и начиная обретать ясный ум, он подтянул к себе левую руку: на тыльной стороне ладони, ближе к мизинцу виднелся застывший воск от свечи. Искатель медленно встал на ноги: голову уже не распирало нестерпимой болью, но мысли всё ещё приходилось собирать по осколкам, будто это были неожиданно рассыпанные части недособранного паззла.

Боец принялся вспоминать события последних нескольких минут – по его представлению, времени прошло примерно столько. Он вспоминал слова, звучавшие из колонок, пока вспоминалось только то, что в его адрес прозвучало имя Амнезия и то, что второго шанса послушать своего рода напутствие – не выйдет. Именно так искатель и понял риторику не столь продолжительного сообщения, громогласно звучавшего из мощных колонок.

Сердцебиение мало-помалу восстановилось. Искателю стало интересно, почему вернуться в каком-то моменте в прошлое – единственный вариант как бы переслушать сообщение. Именно так он понял то, что звучало из динамиков в тёмном подземелье. Это было именно подземелье. С трудом укладывалось в голове, что в подвале многоэтажного дома кем-то сооружено ещё одно подвальное помещение – подвал в подвале. Этому подвалу действительно больше шло название «подземелье». Отчасти из-за тянущейся отовсюду темноты, отчасти из-за действительно бо́льшего пространства, эта территория производила впечатление обширной, а из-за того, что не просматривались углы – практически необъятной, стремящейся к бесконечности.

Искатель, конечно, ещё не обследовал это подземелье досконально – он вообще его мало исследовал. Всё, что он успел здесь обнаружить – аппаратуру, с помощью которой слушал нечто вроде напутствия.

Первые слова, которые вспомнились бойцу – подсказка относительно эксплуатации смарт-часов. Тогда, в момент первого запуска гаджета, всё казалось, как в тумане: до болезненности яркое свечение, и вместе с тем туманное – от того, что глаза были сильно напряжены. И не смотря на то, что контуры различались вполне отчётливо, сам мозг не мог хоть сколько-нибудь сконцентрироваться на той информации, которая мелькала на дисплее. И дело было больше не в скорости сменяющих друг друга на маленьком экранчике строк, а в сильнейшей мигрени, которая на некоторое время буквально охватила бойца.

«Включи дисплей смарт-часов и удерживай на дисплее палец 6 секунд»,- повторил про себя искатель запомнившиеся слова и поднёс левую руку ближе к лицу. Впрочем, на этот раз не пришлось удерживать палец на дисплее продолжительное время – от первого же касания дисплей засветился. Но взору его обладателя не предстало ничего такого, что могло бы хотя приблизительно казаться полезным. На экране отображалось колёсико, сотканное из мелких точек. Оно вращалось с неравномерной скоростью. Искателю припоминалось, что подобную картину он видел раньше, ещё в то время, когда жизнь была или казалась нормальной, и, не исключено, он и вёл именно такую, размеренную жизнь, свойственную большинству нормальных людей. Похоже это было на загрузку компьютера. Причём загрузку долгую. Возможно, аппарат перезагружался, возможно – он просто по каким-то причинам завис.

Временно искатель решил переключиться со смарт-часов на изучение тёмной территории, в оную недавно угодил. Всё равно он пока не представлял, как задействовать эти смарт-часы в плане функционала.

Искатель снял через правое плечо рюкзак, расстегнул его и извлёк смартфон. Он попробовал подсветить путь дисплеем, но не успел даже разблокировать экран, как тот резко погас – мизерного заряда, который был дан аппарату до короткого разговора со штабными, оказалось явно недостаточно для того, чтобы использовать как фонарик хотя бы даже просто светящийся дисплей.

К счастью, вариант был: огарки свечей наверняка лежали на полу – осталось найти их. Продвигаясь в неизвестном направлении вперёд, боец почувствовал, как от ноги что-то отскочило и медленно покатилось. Он сделал несколько осторожных шагов в предполагаемом нужном направлении, чтобы снова не отпихнуть ногой этот предмет, и присел на корточки. Потом пошарил рукой над землёй, постепенно опуская её ниже. Вскоре в руке его оказался предмет, похожий на огарок свечи. Спички в рюкзаке искатель отыскал быстро и поспешил зажечь огонь.

Что-то архаичное, неведомое, таинственное и пугающее чувствовалось в этом подземелье. Мысль, которая сейчас гнездилась в голове искателя – кто и зачем соорудил это помещение. Впрочем, вопрос «кто?» не являлся приоритетным. Если знать, с какой целью это сооружалось, позже можно было бы и понять, кто это сделал. Или, чем чёрт не шутит, найти эту информацию. Всё же за то непродолжительное время, что он обрёл свою новую жизнь, а может и новую суть, какой-то минимум информации добыть удалось.

Не последнюю роль сыграл в этом старик-информатор, хитроумно накидавший подсказок и намёков и в записках, и в аудио-записях, и даже в мебели. Может, это не он? Тогда кто же? Да и неважно. Суть в том, что мало-помалу картина прорисовывается. Крайне медленными мазками, без комплексного видения состояния мира, планеты, даже города, в котором происходит вся эта чертовщина.

Просто следует идти дальше. Правда небольшая загвоздка состоит в том, что для осуществления этого элементарного стремления сначала необходимо выбраться из подземелья. Искатель задумался: он ещё раз прокрутил в памяти момент, как падал, скатившись по жёлобу, в это подземелье. Сейчас он был почти убеждён в том, что таким же путём, как он сюда попал – обратно выйти не получится. Падение, конечно, было недолгим, но достаточным для того. чтобы соотнести высоту помещения с собственными возможностями маневрировать в прыжке. Добавить в эту ситуацию тот объективный факт, что люка было почти не видно – и вот она, шарада – налицо. Ещё одна головоломка, и теперь вряд ли её получится решить с помощью каких-то подсказок, оставленных информатором или ещё кем-то.

«Кстати, о подсказках… А почему бы и нет»,- мелькнуло в голове у искателя, и он стал поворачиваться вокруг себя, чтобы найти взглядом то место, где установлена аппаратура. «Что если в то аудио-откровение, которое я недавно прослушал, заложена ещё информация? Не какая-то скрытая, зашифрованная – а обычная речь? На какое-то время я терял сознание и не слышал, чем закончился тот файл и закончился ли. Я успел услышать фоновое шипение колонок, но это не значит, что именно на том месте аудио закончилось. Что если… именно после этой паузы, может, и продолжительной, содержится что-то важное?».

Боец заметил очертания колонок и музыкального центра, отбрасывавших причудливые тени от скудного света свечи и подошёл туда. Диктофон лежал на земле, его дисплей не светился. Искатель взял его в руки и «разбудил» нажатием на кнопку. По тихому подземелью прокатился короткий звуковой сигнал. Боец хотел нажать на воспроизведение третьего аудио-файла, но его в списке не было.

Искатель несколько раз нажал крестиком вверх и вниз. Вверху он упирался в первый файл, а ниже второго ничего не было, и диктофон лишь раздражающе пищал при попытке пролистать список дальше существующего предела.

Как отсюда выбираться и рассчитано ли было на то, что отсюда в принципе можно выйти? Всё произошедшее казалось странным, хотя на фоне проглядывающей картины слетевшего с катушек мира, удивляло не до степени шока. То, что сюда кто-то скорее всего должен был попасть – 99 процентов. Даже складывалось впечатление, что некий избранный, роль которого сейчас, может, и выполнял искатель, как раз и должен получить здесь ориентировку, а потом… Что потом?

Интересно было и другое: если бы сюда попал другой человек, как бы развивались события? На диктофоне содержались вполне себе конкретные аудио-записи. Да, их мог прослушать любой. Теоритически. Однако таинственная третья запись была словно адресована конкретно ему. В ней не называлось имени, но всё звучало как обращение.

А может это подземелье должно просто убить? Хитрый и странный план – заманить сюда человека и сгноить его тут, причём этот человек мог оказаться совершенно случайным. Если план таков, тогда всё ещё более запутанно. Можно допустить, что целью как раз он и был, но в этом случае кто-то сильно и целенаправленно желал зла именно ему, искателю. Как же, порой, плохо не знать своего имени и прошлого. Зато теперь у него есть что-то вроде прозвища. Голос из колонок обратился к нему один раз «Амнезия». Что это? Или кто? Впрочем, этот вопрос тоже можно отложить.

А вот что никак нельзя отложить – так выход из этого подземелья. Время не терпит. Сейчас искателя даже не особо волновало то, что штабные с большой вероятностью, названивают на телефон своего чёртового сослуживца, про которого ещё не знают правды. Гнить в подземелье – гораздо худшая перспектива, чем быть проткнутым ножом или простреленным пулей. Оставаться тут – нельзя. На мгновение подземелье показалось искателю огромной одиночной камерой в психиатрической лечебнице. С одной лишь поправкой. Вместо белых стен здесь всё было бездонно-чёрным.

Искатель не терял надежды и вновь сосредоточился на диктофоне и остальной аудиоаппаратуре – всё ещё оставался шанс, что какие-то штрихи из первых откровений информатора он упустил.

По тёмному подвалу растёкся узнаваемый голос старика. «Сегодня, неважно какого числа, неважно какого дня и даже плевать какого года, я записываю это обращение к неизвестному воину, правдоборцу, а может просто к одному из немногих, кто выжил в этом вытравленном глобальными заговорами и катастрофами мире. Я не ручаюсь, что эта запись может принести хоть какую-то помощь...». Искатель нажал на ускоренную перемотку, и время от времени снимал с неё – ничего нового в файлах не было. Что в первом, что во втором. На ум приходил ещё сумасшедший и даже туповатый вариант, что прослушать надо было именно без перемоток, но сама идея не казалась хоть сколько-то адекватной.

Итак, мистического чуда не произошло. Как назло, в тот момент, когда оно не помешало бы – мистики и след простыл. Попытка найти хоть какие-то зацепки в имеющемся информационном арсенале, оказалась безрезультатной. Становилось очевидно, что весь имеющийся багаж, по сути, уже сработал. Теперь требовалось что-то качественно иное – и это что-то – вероятнее всего, действие, до которого надо додуматься, используя не что иное, как собственную смекалку и, наверное, память.

Иронично, однако, когда ситуация выворачивается таким боком, что при собственной потере памяти – память становится чуть ли не самым важным инструментом в борьбе за жизнь. Иногда у искателя мелькала мысль, что всё то, что происходило с ним тогда, до́ всего этого, не имело никакой значимости. Ведь если бы его прошлое имело значение, должны были вспомниться детали, события, люди, обнаружиться вещи, которые подтолкнули бы к этим воспоминаниям. Но ничего не происходило…

Боец поймал себя на том, что перестаёт видеть окружающий его мир – так бывает, когда взгляд долго остаётся сосредоточенным на одной точке. Искатель отошёл на несколько шагов назад, от музыкального центра, освещая себе путь свечой. У фаланги указательного пальца чувствовалось сильное тепло, которое скоро могло обратиться жжением. Боец перевёл взгляд на свечу и увидел стекающую по ней каплю – от неё и шёл этот дикий жар. Ещё немного – и горячая капля окажется на коже. Боец достал из рюкзака блокнот, вырвал из него страничку, сложил вчетверо и зафиксировал свечу на плотно сложенном листе. Передвигаться и осматриваться по сторонам стало значительно комфортнее.

Он прошёл с десяток шагов в направлении противоположной стены, прежде чем увидел её на близком расстоянии. На пути под ногами то и дело попадались какие-то посторонние предметы.

Опустив свечу ближе к полу, искатель увидел на нём не только свечные огарки: под ногами попадались обёртки, обрывки бумажных упаковок. Оказавшись ближе к земле, он явственно ощутил запах нечистот. Повернув налево, искатель дошёл до края другой стены. Оставалась слабая надежда, что выход был предусмотрен. Но тут его тоже не оказалось. Тогда он направился к противоположной стене – тоже ничего.

Стало быть, единственный выход, он же вход – тот люк, через который он сюда попал. Что ж, этот вариант тоже нельзя списывать со счетов – он примитивный, но может оказаться единственным верным. Как добраться до люка?

Искатель быстрым шагом вернулся к аппаратуре и окинул взглядом колонки. Они были достаточно высоки и широки – значит могли устойчиво стоять на земле. Правда одно дело – стоять просто так, без груза, и совсем другое – выдерживать вес взрослого человека. Но попробовать необходимо.

Искатель взялся за колонку и попробовал её приподнять – поднималась она вполне легко, хоть и была увесистой – видимо, сделана из дерева. Он развернул колонку, отсоединил провод и потащил в ту часть подземелья, где приземлился из люка. Скудное пламя свечи позволяло увидеть очертания люка. Подгадав так, чтобы колонка находилась под люком, искатель встал на неё и вытянул руку вверх. Высота всё ещё была слишком большой. Тогда он спрыгнул с колонки и пошёл за второй.

Вторую колонку он поставил на первую. Устойчивость стала ещё меньше. Конструкция была хлипкой, но самое сложное заключалось в том, что как-то на эту высоту предполагалось забраться. Других предметов в подземелье не было. Оставался правда музыкальный центр, но были две причины не использовать его как табуретку: вес человека мог оказаться критичным для аппарата, и тогда он просто оказался бы сломан. А во-вторых, кто знает – может, эта вещь ещё сослужит службу. Да и нерационально это, в мире, где для всех людей создали такую жёсткую систему ограничений касательно электроники, разбрасываться такими вещами. Поэтому от этой идеи искатель отказался сразу.

Выходить из положения пришлось по-другому. Он немного сдвинул верхнюю колонку – примерно на треть, так, чтобы можно было поставить носок ноги на освободившееся пространство. А после того, как встал на первую, осторожно начал вставать на вторую – сначала поставил на неё колено. При этом заводить колено далеко было опасно, потому что даже имеющаяся минимальная устойчивость в этом случае абсолютно нарушалась, и вес тела перемещался на тот край, где и так перевешивала верхняя колонка.

Ухитрившись встать на оба колена и не уронить самодельную конструкцию, искатель стал пытаться встать на ноги. И когда это получилось, он увидел, что и сейчас не получится залезть в люк. Пространство там узкое, плюс какое-то время надо лезть по самому этому жёлобу, как по кишке. Даже если попробовать сильно подпрыгнуть и ухватиться за край пола той каморки, где расположен люк, маловероятно, что впишешься в узкое пространство не задев плечом или головой. Да и силы прыжка не хватит.

Боец почувствовал, что колонки начинают крениться в сторону – наверное, под воздействием тяжести, один край стал уходить в землю. Пришлось спрыгнуть вбок. Секундой позже послышался глухой стук упавших колонок.

«Начинай обретать свою суть и имя, Амнезия. Сбирайся в тёмный путь»,- вспомнились искателю слова из аудиозаписи.- «Амнезия… Надо было взять в квартире старика словарь имён».

За неимением словаря имён, искатель решил посмотреть значение слова в энциклопедическом словаре. Достав его из рюкзака, искатель стал перелистывать страницы. Долго искать не пришлось – слово нашлось в начале книги.

Амнези́я — заболевание с симптомами потери памяти, особенно на недавние важные события, или неполных воспоминаний о произошедших событиях. Может быть спонтанной и часто бывает временной. Воспоминания возвращаются в хронологическом порядке, начиная с самых старых. Воспоминания о последних событиях, предшествовавших амнезии, зачастую не возвращаются никогда.

- Амнезия,- бессильно процедил сквозь зубы искатель, закрывая книгу и прикрывая глаза.- Амнезия,- вскричал он во весь голос, и внутри всё задрожало от злобы и напряжения.

Несколько секунд гулкое эхо носило по подземелью отголоски крика. Вдруг справа, из угла послышался тихий хрип.

Глава 0. Покидая рукотворную тьму. Часть 0-2

Амнезия огляделся вокруг и рефлекторно схватился за правый ремешок рюкзака, сдёрнул его с плеча, резко расстегнул и достал молоток. Логически было бы странно, если та форма жизни, которая сейчас дала о себе знать, столько времени бездействовала. Пусть даже речь идёт о минутах, ну, десятках минут. Впрочем, зло столь коварно и непредсказуемо, что стоило пересмотреть своё к нему отношение: Амнезия двинулся в тот угол, из которого доносился странный звук. В левой руке он держал свечку, в правой молоток, занесённый над плечом для удара. Всё его внимание было сосредоточено на тёмном углу. Важно было запомнить обстановку и примерное расположение врага, потому что когда настанет момент схватки, свечку придётся бросить, чтобы сражаться обеими руками. Амнезия перехватился, взявшись за саму свечу, преодолевая жжение на коже.

Эти несколько шагов казались целой тропой, но искатель не замедлял шаг – он ждал схватки. Долгое беспочвенное блуждание по просторам замкнутого подземелья рождало в нём горючую смесь злобы и безнадёги, и враг здесь придётся очень даже кстати – на него бы выплеснулась скопившаяся в сердце злоба ко всему этому про́клятому миру. В сознании обострялись то воспоминания об опасной схватке с бестиаром, случившейся не так давно в подвале, находящимся над ним – исход там был непредсказуем, то запахи затхлости нечистот, волнами накатывавшие на словно обострившееся обоняние, а иногда темнота, расползавшаяся вокруг небольшого овала свечи, попросту начинала принимать странные, невиданные формы, больше напоминавшие болезненные сновидения: бездонно-чёрные загогулины, похожие на хвосты невиданных чудовищ, непропорциональные пустые многочисленные тёмные глаза, которые стремились заглянуть в самую душу – всё это мелькало и изменялось с быстротой мысли, помноженной на фантазию.

Амнезия готов был вздрогнуть, когда не осмотренный им ранее угол озарило скудное пламя свечи: навалившись на стены, будто в этот угол его затянуло, сидел в неестественной позе… человек. По всем признакам это был именно человек. Только изжелта-зеленоватый цвет его кожи, сквозь которую острыми точками выпирали скулы и кости, мог заставить предположить, что смотришь ты или на мертвеца, или на чудовище. Цвет кожи, впрочем, отчасти был результатом отсутствия нормального освещения в подвале и пламени свечи, которую Амнезия держал в руках. Глаза человека были недвижимы, одна нога согнута в колене, другая распрямлена. Синие джинсы в земляных выцветших пятнах покрывали убийственно худые ноги. Казалось, если сверху немного надавить на ткань джинсов, то продавишь её до самой земли. Чёрная с красными горизонтальными полосками ветровка также висела на костлявых плечах, как на вешалке. Грудь и живот – были вогнуты вовнутрь.

Человек, казалось, смотрел сквозь навалившуюся на него темноту. Вдруг, веко немного дёрнулось и глаза, которым трудно уже было приписать по внешнему признаку жизнь, слабо перевели свой взгляд на искателя.

Боец прикинул – опасности здесь ждать неоткуда – и убрал молоток обратно в рюкзак. Напасть этот несчастный не имел никакой физической возможности, если, конечно, это не была какая-нибудь галлюцинация или адский трюк чудовища, которого искатель пока не знал.

- Ты кто?- коротко спросил искатель.

Банальная фраза прозвучала с оттенком подлинного драматизма, ведь почти такую же фразу он совсем недавно задавал другим людям применительно к себе и до сих пор очень многого про себя не выяснил – почти всего, что касалось прошлого.

Ответа не последовало. Вместо него – снова раздался слабый хрип. Во взгляде этого человека, похожего на заточённого, чувствовалась мольба. Так смотрел бы на своего палача тот, кто мучится ожиданием неизбежной смерти и хочет поскорее прекратить свои бессмысленные страдания.

Как бы то ни было, сейчас эту просьбу, даже если она и содержалась во взгляде, исполнить было нельзя. Сподвижником в противостоянии неведомому злу этот бедолага пока точно не мог стать, но помочь какой-нибудь информацией мог. Осталось попытаться что-то узнать.

Искатель поставил на землю рюкзак. Рядом с сидевшим на земле мужчиной тоже стоял рюкзак, согнувшийся пополам. Он больше походил на пустой – уж слишком был тонок. Боец достал из своих запасов блокнот и ручку, вырвал аккуратно один лист из блокнота и протянул вместе с ручкой пострадавшему. Для удобства он подложил под лист словарь, также имевшийся в рюкзаке, и вопросительно посмотрел в бездонные, полные пустоты и усталости глаза мужчины.

Тот долго не мог нормально взять ручку – она постоянно вываливалась из руки. Тогда Амнезия немного сдвинул пальцы мужчины и стал придерживать их, чтобы ручка не вываливалась. Спустя минуту ослабшая, худая как скелет кисть, стала легонько двигаться, описывая неровные линии дёргаными движениями.

Требовалось немало усилий, чтобы соблюсти баланс – ведь искатель должен лишь придерживать пальцы пострадавшего, а не помогать ему в написании – в таком случае, информацию можно получить искажённую или не получить вовсе.

После нескольких минут безусловных терзаний рука безмолвного пленника вывела на листке бумаги какие-то начертания. За время, пока длилось это написание, искателю показалось, что он нечаянным движением сломает эту костлявую руку. Но вот движения прекратились, и пленник будто дал знать, что дело доведено до конца. Он перевёл взгляд на лицо измождённого мужчины, но понял, что ожидать от него даже кивка головы – это запределье. Ему показалось, что тот слегка моргнул.

Амнезия пододвинул к себе блокнотный лист и стал вглядываться в написанное. Вернее, нарисованное. Потому что накарябанное на бумаге нисколько не походило на слово. Сначала боец пытался разглядеть некий рисунок в том, что было на листке. Поначалу ни пристальный взгляд, ни усердные попытки выжать максимум из бледного свечения огонька, теплившегося на острие свечи, не давали результата. Но немного позже, десятки раз просмотрев листок слева направо и наоборот, иногда отводя взгляд и вовсе сторону, чтобы не зацикливаться на объекте, искателю удалось буквально расшифровать то, что было на листке.

Слово «воды» – вот то, что с такой же мольбой, как и во взгляде, было накарябано на бумажке. Искатель достал из рюкзака воду, которую брал с собой в запас на случай, если надо будет немного освежиться. Правда основной целью он ставил разбавить этой водой кофе – на случай, если разживётся таковым по ходу своей кампании. Но сейчас был тот случай, когда пойти на небольшую жертву просто необходимо. Он аккуратно поднёс к губам пострадавшего бутылку с водой и наклонил её – так, чтобы пить было удобнее.

Мужчина сделал несколько глотков. Сначала маленьких и слабых, но вскоре жадно стал делать глоток за глотком и поперхнулся, вода полилась через нос и рот, он закашлялся слабым, сиплым кашлем. Искателю казалось, что остатки жи́зни с этим кашлем выходят из этого ослабшего и очень хрупкого на внешний вид тела.

- Ты кто?- по-прежнему настойчиво и уже немного потише спросил Амнезия, наблюдая, как его немой собеседник мало-помалу приходит в себя. По крайней мере, признаки жизни он стал поддавать более явные – дыхание стало поглубже, в глазах появилась осмысленность и он время от времени моргал, по-прежнему оставаясь безмолвным.

- Ну́ так?- Амнезия взял из рук пленного бутылку с водой и поставил рядом с собой.

- Неважно. Сдохнешь тоже. Сдохнешь,- голос мужчины звучал тихо, но ровно.

- У меня планы другие. Это, во-первых. Во-вторых, долго цацкаться с тобой некогда. И хотя прямо сейчас я не имею в голове чёткого плана, думаю выбраться отсюда. Рано или поздно.

- А мне… мне плевать. У каждого из нас своя миссия. Стреляй, если хочешь. Выхода отсюда нет,- мужчина говорил медленно, но разборчиво.

- Не бредь, мужик. Возьми себя в руки. Да и стрелять мне не из чего.

- В рюкзаке…,- мужчина медленно и с большим усилием повернул голову влево и склонил её немного вниз, указывая направлением лица на свой рюкзак.- Там. Вот он и пригодится сейчас.

Амнезия пододвинул к себе рюкзак, расстегнул ремешки и откинул верхнюю часть. Долго рыться в содержимом не пришлось. На дне лежало что-то металлическое и прохладное. Секунду спустя искатель извлёк из рюкзака пистолет и вопросительно посмотрел на своего собеседника.

- Пожалел, что положил его в рюкзак. Боялся не дотянуться…

- Рано подыхать,- искатель повертел в руке ствол и положил рядом с бутылкой – риска, что странный мужичок подорвётся, схватит ствол и начнёт палить, не было. Ошибиться было невозможно: он слишком слаб.- Давай переведём разговор в более практичное русло,- искатель направил взгляд в глаза собеседника,- попробуем помочь друг другу. С твоей помощью или без неё – мне всё равно надо отсюда выбираться. Спросишь: как? Не знаю. Усомнишься, выйду ли отсюда – скажу: выйду. Вопрос в том, насколько быстро это будет сделано. Мне – чем быстрее, тем лучше. Так что ты тут можешь большу́ю роль сыграть. Если нет – оставайся.

- Какую тут можно принести пользу… Выхода отсюда я не знаю. И потом…,- мужчина ненадолго закашлялся.- …откуда мне знать, что ты не из ищеек?

- Вот. Нормально. Хоть какая-то логика в разговоре появляется. Насчёт пользы… Хм, допустим, ты не знаешь, как отсюда выбраться. Ладно. Эту задачу мы смогли бы решить. Кто знает, может на самом деле у тебя есть необходимая информация. Во-вторых, если ты дашь в принципе какую-то информацию, она уже может оказаться полезной. Пусть не сейчас, так потом. В-третьих…

- Пить,- выдержав паузу тихо промолвил мужчина.- Пить. Воды,- повторил он поднимая взгляд на искателя.

Амнезия поднял с земли бутылку с водой и медленно стал переворачивать её. Вскоре из горлышка тонкой, острой струйкой полилась вода. В мертвенно-тихом подземелье этот звук казался чуть ли не водопадом.

- Пожалуйста… Пить…

Амнезия продолжал переворачивать бутылку, струя воды становилась толще, брызги разлетались дальше, внутри объём воды просто таял.

- Давай поговорим,- шумно выдохнул мужчина, бессильно опустив глаза.

- Хорошее решение. Видно надеешься выжить, раз так боишься за то, что закончится мой запас воды? Попьёшь чуть позже. Сначала я договорю. Я не сказал главного – касательно того, ищейка я или нет. Так во́т: формы на мне нет – но и это не главное, будь я легавым – вряд ли бы стал с тобой говорить, а если бы и стал, то точно не такими методами. Сломать твою иссохшую ручонку – в самый раз, чтобы заставить быть чуток разговорчивее и доброжелательнее. Чтобы быть с тобой более хитрым и умным, ты должен однозначно представлять из себя существенную ценность. Кто знает, возможно, ты имеешь эту самую ценность, я не в курсе. На этом аргументы иссякли. И главное: я тоже умею действовать жёстко. Хочешь смерти – не получишь смерти. Я дал тебе воды – теперь ты немного оживился. Так что найду способ продлить твои страдания, поверь.

Около минуты неразговорчивый собеседник молчал, но вскоре стал говорить.

- На самом деле, сейчас и впрямь всё равно, кто ты. На ищейку непохож, а всё другое…,- мужчина шумно сглотнул,- а всё другое – тоже маловажно. Эта вселенская пустота – она владеет мной. Она владеет всеми, кто остался жив. Я даже не знаю, много ли их, есть ли они. Мне думается, жить уже незачем. Выживешь. А дальше?

- А дальше – неизвестно, вот что я скажу. Чтобы ответ на этот вопрос был хоть немного позитивен, придётся горы свернуть. Точнее, горы трупов после себя оставить. О себе есть что рассказать?

- Зови меня Бельф. Других имён не будет. Это имя… я с ним доживу остаток жизни, каков бы он ни был. Кто я? Да никто. Полутруп. Понимай это не только в физическом смысле. Я тот, о котором никто не вспомнит. Что может быть в жизни позитивного, если даже на это человек не может претендовать? Максимум, мной могли бы заинтересоваться в штабе. Да теперь и это вряд ли. Вот и всё. А ты. Откуда ты?

- Прямиком из этого долбанного люка. Приземлился из подвала. Из одного подвала попал в другой. Такая ирония. Что же касается имени… Можешь считать это обломом, можешь думать, что это кидалово, но я не знаю кто именно есть я. Зови меня Амнезией.

- Амнезией?

- Да. Других имён не будет.

- Как ты-то сюда попал?

- Это история не столько долгая, сколько путанная. Давай упростим: я умер и возродился. И вот теперь я просто не помню, кем был. Сейчас занимаюсь тем, что выясняю, что происходит в сумасшедшей современной реальности, а попутно и факты своей биографии пытаюсь выяснить, но здесь как раз пока всё безрезультатно.

- Да… Сказочно как-то слушается. А в подземелье как угодил?

- В деталях не буду и рассказывать. Не вся информация, данная нам, дана для того, чтобы выболтать её первому встречному. Это справедливо. Ты не стал о себе особо много выкладывать, хотя кое-что тебе придётся прояснить.

- Придётся…- тихо и задумчиво проговорил мужчина.- Ты угрожаешь?

- Ничуть. Врубитесь, наконец, что претендовать на улучшения возможно лишь прикладывая усилия. Ты сейчас ослаб, с трудом двигаешься, но разговаривать можешь – так что не нагнетай уныния, его и так вокруг с лихвой.

- Мне кажется, что ты со мной говоришь, как будто не с первым…

- Да, ты не первый, с кем я успел столкнуться и поговорить в этом мире. И не последний. Просто каждый из тех, с кем мне доводилось разговаривать, не понимал, что нельзя жить на минимуме своих возможностей и стремлений. Последствия очевидны.

- Последствия. О, да... Да только что ты можешь знать о них? Хотя… может, и можешь. Жить в страхе того, что ты лишишься всего того малого, что тебя интересовало, волновало и было близко тебе. Позже – бояться за то, что люди, с которыми ты общаешься и с которыми тебе интересно общаться, могут оказаться в опасности только из-за того, что по неосторожности поговорили с тобой, ведь это сейчас – настоящая привилегия. А в итоге,- мужчина тяжело и медленно вздохнул,- в итоге – жить в страхе того, что скоро будешь жить ещё хуже, а потом и просто перестанешь жить. Мы не умерли… Мы просто перестали жить. Что об этом можешь знать ты – такой сильный и кажущийся себе крутым? Хочешь знать, как выглядит надежда на то, что вскоре ты закончишь эти бесполезные мытарства, пустив себе пулю в лоб? А когда это вдруг сменяется ужасом от того, что ты не можешь дотянуться до пистолета?- дыхание у мужчины участилось, нижняя губа задрожала – он был на взводе. И если бы силы позволяли, он наверняка бы вскочил и стал жестикулировать. Но сил не было.

Амнезия придвинулся к собеседнику немного ближе и тоже тихо, но предельно чётко проговорил:

- Я не знаю, какова у кого из нас природная сила, выносливость и смелость – это касается любых тех, кто за пределами этого подземелья и внутри него, но я знаю то, что уповать только лишь на природную силу – глупо. Люди долго жили на самотёке. Вот и приплыли. Сечёшь? И, кстати: я имею как минимум небольшое представление о том, что происходит вокруг. Хотя… Быть может, даже то, что я знаю – не всё, а лишь верхушка айсберга. Поэтому… Не думай, что я сейчас буду угрожать. Это не угроза, а констатация. Ты будешь что-то рассказывать, или хочешь просто сдохнуть?

Наступила долгая пауза. Амнезия терпеливо слушал тишину, задумчиво переводя взгляд то на своего скрытного информатора, то на слабое тусклое пламя свечи, то на пистолет, то на стену:

- Думай, взвесь всё как следует. Вообще-то, в пользу того, что отношение к штабу имеешь именно ты, есть очень даже весомый аргумент. Откуда у тебя огнестрел?

Молчание продолжалось ещё несколько минут. Подземельную тишину нарушало только слабое сипение мужичка, весь жизненный ресурс которого, похоже, сконцентрировался на единственном вопросе: довериться находящемуся сейчас напротив человеку, или же нет?

Вскоре он приподнял голову, выдержал взгляд искателя и сказал:

- Воды. Пожалуйста.

Искатель протянул ему бутылку, и тот сдержанно сделал несколько аккуратных глотков, после чего сам вернул воду её хозяину.

- Пожалуй, я тоже расскажу тебе нечто сказочное. Нечто такое, что не должно сдохнуть вместе с теми, кто участвовал в этом событии.

Глава 0. Покидая рукотворную тьму. Часть 0-3

- Итак, я готов,- Амнезия терпеливо смотрел в лицо мужчине, ожидая, когда же уже тяжёлое, прерывистое дыхание сменится человеческой речью.

- Не ожидал, что придётся перед кем-то исповедоваться – поэтому просто думаю, с чего начать, чтобы не говорить лишнего – не тратить время.

- Во-первых, ты никуда не торопишься. Во-вторых, если вдруг на каком-то моменте и застрянешь излишне подробно, я намекну. Ну, и главное: тут тебе не исповедь. Как на мой взгляд, тут всё много серьёзнее: ты или проливаешь свет на события, либо действительно тратишь и своё, и моё время. Так что давай к делу.

- Согласен. В общем… Трудно что-то рассказывать прямо вот о себе. У меня такое ощущение, что все мы, обитатели этого дивного, в кавычках, мира настолько обезличились и в глазах друг друга и в своих собственных глазах, что часть событий напрочь затёрлась в памяти, стала неважной. Вдвойне обидно от того, что именно эта часть жизни и должна составлять что-то важное у человека. Но обстоятельства складывались так, что мы стали приспосабливаться к тому раскладу, который есть. Жил я, как и большинство людей, наверное. Никаких особенных достижений за мной не водилось, с семьёй тоже не срослось, как я думал, пока, так что жил надеждами – неплохо, считаю, жил. Всё хорошее имел полное моральное право считать своим ближайшим будущим. Но не заметил сам, как мир вокруг стал враждебным выше всяких пределов.

- Не заметил сам. Это уже не в первый раз слышу, находясь в этом самом мире. Странно немного получается: неужели качественных изменений не чувствовалось в течение жизни? Не бывает же так, что раз – и конец света, грубо говоря.

- Ты прав. Так не бывает. Всё дело, думаю, в том, что наплевательство и пофигизм человека обыкновенного – так я позже стал называть этот вид разумного существа, ну, или частично разумного – определили не всё, но многое в исходе этой странной борьбы, которая сейчас идёт.

- Раз борьба идёт, значит исход её ещё не наступил,- резко поправил собеседника Амнезия.

- Формально да.

- И формально, и по факту.

- Человек, рассуждая на важные, философские темы, склонен говорить общепринятыми штампами, которые у нас прочно сидят в головах.

- Твой ход мыслей понятен, я не в первые, ещё раз говорю, столкнулся с таким. Давай так: для тебя, раз так тебе удобнее, исход предрешён. Для меня – нет. Двинемся дальше.

- Да. И вот в то время, которое ещё можно было называть жизнью, была у меня не то мечта, не то стремление – в общем, тяга к определённой деятельности – так что ли сказать. Я никогда не тяготел к каким-то банальным профессиям. Мне они все казались банальными, неинтересными, хотя людей, которые служили этим профессиям, я уважал и среди моих знакомых было много людей самых разных: знал и технарей, и художников, и учителей. Но самому мне хотелось быть ясновидящим.

- Ясновидящим? Экстрасенсом?

- Терпеть не могу это слово. Возможно, по факту это одно и тоже – плевать. Я всегда любил называть это именно таким словом: ясновидящий. Экстрасенсы у меня всегда ассоциировались с каким-то вымогательством денег, аферами, мошенничеством. А я вовсе не собирался заниматься какой-то обдираловкой. Я видел свою мечту в проведении шоу, где я мог бы прочитать мысли добровольцев. Вызвать человека – и предложить ему написать мысли на свободную или определённую тему, а затем сравнить с моими записями. Вот это то, с чего я планировал начать. И даже немного получилось.

- Ты организовал собственное шоу?

- Не совсем. Скорее, его пробную версию. Один раз на день города мне удалось договориться с организаторами о площадке, на которой я хотел выступил. Было волнительно. Мне помнится, я сильно переживал. Сначала я переживал, придут ли ко мне на представление люди. Потом начал переживать, а вдруг придут и всё пойдёт не так, как мне бы хотелось? А мне хотелось, чтобы всё было по-настоящему. Пусть не во всём гладко, пусть с ошибками – но вживую и по-настоящему.

- Сразу вопрос, чтобы всё расставить по своим местам: были предпосылки для того, чтобы желать стать ясновидящим? Ну, может какие-то случаи из жизни, когда ты предсказывал что-то, угадывал мысли других людей…

- Предсказания – нет. Пожалуй, это слишком громко сказано применимо ко мне. А вот читать ход мыслей – это само собой выходило. Не всегда безошибочно, но я чувствовал, что это можно каким-то способом совершенствовать. Понятно дело, не существовало никаких учебных заведений и других официальных заведений, где можно бы было доработать такой навык. Да и сам навык этот... Даже не навык правильнее сказать, а особенностью, кто-то называет это даром… В общем, это качество многие считали откровенно шарлатанством. Были и те, кто верили. Но главное в этой ситуации то, что я тоже верил в это. Я знаю, есть люди, которые в это совсем не верили, но пудрили мозги другим ради выгоды. И у них неплохо получалось! Печально, конечно, но это правда. Человек отлично поддаётся внушению, и чем уязвимее в силу обстоятельств человек, тем легче им манипулировать. Кстати, должен сказать о себе несколько откровенно нелестных слов: я не раз становился свидетелем такого обмана. Ну то есть как… На сто процентов я не мог утверждать, что это было вымогательство денег и сущий обман, но достаточно проанализировать однобокую, почти заученную формулу слов, выговариваемую обратившемуся к предполагаемому ясновидцу человеку, чтобы стало понятно, что никакими благими целями и настоящим провидением тут и не пахнет.

- А почему умалчивал? В доле был?

- Да боже упаси. Я хоть и не был никогда баснословно богат, нищенского существования тоже не влачил. Да и не в материальных благах дело. Просто я боялся, что если закон начнёт массово преследовать этих мошенников, то и нормальным людям, вроде меня, ничего светить не будет. Это нечестно, но так бы оно и сработало. А ведь я очень хотел именно и известности, но не путём обмана.

- Чудно́. А что, те люди, которых обманывали, они не догадывались позже, что всё это фикция, развод?

- Во-первых, догадывались не все. Ну да, тех, что верили до последнего, наверняка было меньшинство, но они были, и их тоже надо брать в расчёт. А те, что позже приходили к мысли, что их кинули… Тут всё не так уж и сложно. Не каждый захочет признаться в том, что его просто-напросто употребили. Причём не захочет человек в этом признаваться как публично, так и лично себе.

- Это лишь одна сторона вопроса: но наказать виновного наверняка охота.

- Это да. А как это докажешь? Слишком сфера деятельности необычная. А те, которые причисляли себя к людям с необычными возможностями, прежде всего, непревзойдённые наглецы плюс неплохие ораторы – а значит, отстоять свой интерес и не дать себя в обиду могут. Мне часто не давало покоя, что такова может быть формула человеческого счастья: наглость плюс дилетанство. Разве не обидно?

- А что обижаться? Ведь ты хотел своего счастья другой ценой, насколько я понимаю?

- Да, естественно. А, вот ещё что,- будто что-то вспомнив, воскликнул собеседник искателя.- Ещё мне показалось тогда, ещё до того, как всех рассадили по домам и изолировали друг от друга, что существующему режиму это всё не просто по боку, а и выгодно. Считай, за них делают часть работы. Часто ко всем этим провидцам обращались те, у кого пропали родные, близкие, знакомые и так далее.

- К провидцам? Не в правоохранительные органы?

- В том и странность. Человек, повторюсь, по моему убеждению – странное создание. Я могу отчасти понять тех, кто спешил прибегнуть к помощи таких горе-экстрасенсов. Во-первых, по закону, насколько я помню, должно пройти определённое время, чтобы можно было заявить о пропаже человека. То ли двое, то ли трое суток. Но сердце неравнодушного человека не станет терпеть столько долго – возможно, ты и сам знаешь это. На том и строился успех аферистов. Но это только одна часть вопроса. А знаешь в чём заключается вторая, более интересная, таинственная и жутковатая? Многие люди пропадали не просто так. Это одна из моих догадок, но я чувствую, что она правдива.

- В чём же именно она состоит? Хотя бы чуть-чуть поподробнее.

- Мне кажется, что в любом государстве… Ну, практически в любом, те, кто во власти, не очень-то жалуют тех, кто идёт против них. Что́ происходит с такими людьми? Да по-разному. Думаю, ключевое здесь – то, насколько сильно ты перешёл дорогу сильным мира сего. Что уж тут важнее – деньги или государственные тайны – сказать трудно. Важным оказаться может и то, и то – зависимо от того, каковы деньги, чьи они, и что за тайна, к примеру. Суть ясна. Публичные казни сейчас не практикуются. Хотя, может, это было бы более честно по отношению к людям – даже не знаю. Так я во́т к чему: люди в городе частенько просто исчезали. Я хорошо помню, что регулярно то на стенде для объявлений, то в газете появлялась информация, что пропал такой-то человек, такого телосложения, цвета волос – и дальше по списку все приметы. Мол, всем, кто где-либо этого человека видел, просьба сообщить родным и в правоохранительные органы. Но вот что интересно: новости о том, что человек нашёлся были гораздо реже, чем факты о пропажах. Плюс, я уверен, не обо всех пропавших мы были в курсе. И если так разобраться, шаромыжники с полным отсутствием каких бы то ни было доказательств и умений, вполне умели внушить родственникам потерявшихся, что тот уже в мире ином, или жив, но находится далеко, и они это чувствуют. Это было на руку власти. Я почти убеждён, что большинство случаев с пропажей людей – их рук дело. Не припомню, чтобы лично близко знал кого-то из пропавших – и, отчасти, мне жаль. Возможно, в эту тему я мог бы погрузиться глубже.

- Ты и так погрузился – глубже представить трудно,- коротко хохотнул искатель указав головой сначала на люк, потом на пол.- А если бы стал копать по этой теме, погрузился бы давно прямиком в землю, думаю. Твои рассуждения очень даже логичны, на мой суд.

- Внезапно вспомнился момент из детства. Странно. Я немногое помню с того возраста. Отчасти, потому что потом жизнь, как и у всех пошла наперекосяк, и надо было концентрироваться на выживании… Как-то раз, пока мамы не было дома, я сидел там один, и мне очень захотелось пить. Я никак не мог найти чистую чашку, а помыть для себя было лень. Тогда я взял мамину чашку, подарочную – она очень красивая была и казалась мне большой. Я стал наливать в неё воду, а когда наполнил, задел кувшином и столкнул на пол. Сначала я даже не испугался – мне всегда казалось, что эта чашка – очень прочная, и просто не может разбиться. Я был уверен, что сейчас подниму её с пола, вытру пролившуюся воду – и никаких следов не останется. Но когда увидел осколки и местами даже стеклянные крошки, почти как пыль, сердце моё сильно забилось. Непонятно, что было делать: то ли вытирать пол, то ли убирать стёкла. Я боялся вдобавок ко всему ещё и разрезать руки. Тогда я натащил туда бумаги, разложил на полу, чтобы всё впиталось, а позже убрал тряпкой осколки, как мог. Мама вернулась через несколько часов, и я с учащённым сердцебиением подошёл к ней и сказал: «Осторожно, мам, там могут быть осколки». Я не уточнил почему-то, от чего именно там могли попасться осколки. Видимо, как и большинство детей, надеялся на то, что наказание, хоть оно и неизбежно, последует как можно позже. Наверное, у мамы было много дел, потому что долгое время она не подходила ко мне и даже не высказала ничего по поводу разбитой её любимой чашки. А когда спустя какое-то время, которое мне показалось вечностью, она направилась ко мне, я сказал: «Мам, не ставь меня в угол в моей комнате – мне не нравится вид из окна. Я отстою своё наказание в прихожей». Я тогда сказал это сам для себя неожиданно, но позже я часто вспоминал этот момент, и каждый раз понимал, что отчётливо понимал намерение моей мамы. На секунду я уловил тогда в её взгляде удивление, а чуть позже она ответила: «Хорошо, в прихожей, так в прихожей». Думаю, тот случай и стал звоночком для того, чтобы я понял, что способен читать мысли, хотя, многие кому я это рассказывал, смеются и говорят, что тут не то, что ли провидцем, а и психологом быть не надо, чтобы намерение родителя угадать.

- Честно говоря, я понимаю их логику.

- Я знаю, о чём ты. Но суть именно в том, что я отчётливо прочитал это в её мыслях, и оказался прав. Потому что она явно хотела поставить меня в угол именно в моей комнате. Впрочем… Это сейчас имеет совсем немного значения.

- Сам по себе, отдельно взятый, факт, возможно, и впрямь не сильно важен в текущих условиях. Но несколько характеризует тебя как личность. Это факт. И это всё интересно, но если перемотать ближе к современности: что-то получалось у тебя позже? И как это влияло на тебя, твою судьбу? Может, на город? Хотя это уже вряд ли. Своевременно предсказать конец света ты не смог,- без смешка улыбнулся одним уголком губ Амнезия.

- Да, мысли прыгают то сюда, то туда… День города… Именно тогда, как я уже рассказал, был как бы мой бенефис. И до тех пор, пока я жив, буду хранить в памяти тот день, если, конечно, память моя не откажет. Но знаменателен тот день города не только как моё представление. В тот день я понял, что я и впрямь обладаю каким-то знанием, и это знание может быть небезопасным. Когда на моей площадке собралось народу, и я начал представление – всё шло как по маслу. Никаких заранее подготовленных постановок я не делал. Подумал так: пусть будет как будет. Шоу у меня бесплатное – ничем не рискую. Только стоял у меня такой большой бочонок, куда каждый желающий мог добровольно пожертвовать, если ему понравилось – на этом и весь бизнес. И вот, представление идёт, всё хорошо. Добровольцы не стесняются, у меня получается читать мысли, с текстом трюк проделал – всё хорошо. Ну, как водится, и скептические люди сидят в рядах. И тут, я вижу, как мимо моей импровизированной сцены идут двое правоохранителей. Сам не знаю, почему у меня внутри дрогнуло – с законом проблем у меня никогда не было. И чувствую, что просто так они мимо не пройдут. И точно: подходят и садятся на скамейку. Один мне говорит, насмешливо, но ненавязчиво улыбаясь: «А мои мысли можешь прочесть?». Я в ответ: «Попытаюсь». И я отчётливо прочёл его мысль: «Сдохнешь, гнида». Мне в тот момент показалось, что я едва на ногах устоял. Сердце, помню, у меня так сильно заколотилось, но виду не показал, на сколько сил хватило. А тот спрашивает: «Ну, прочитал?». Я говорю: «У вас хорошая защита. Кто попало вам в голову не влезет». Они заржали и пошли в обратном направлении. Народ тоже потихоньку стал уходить. Я плохо помню, чем и как заканчивал своё представление, какие слова говорил. Мне в тот день всё мерещились адские картины. Домой я добирался безлюдными закоулками. Пугаясь и людных, и безлюдных мест. Ночью снилось, что мимо меня, спящего, около кровати демоны шастают, скалятся в мою сторону, а убежать я не могу – каменею будто. С тех пор не могу спокойно ходить мимо представителей закона. Каждый раз, как только мне на улице встречался кто-то в форме, сразу сердцебиение и непреодолимое желание перейти на другую сторону улицы, как минимум. И, вместе с тем, я понимал, что человек, так явно демонстрирующий своё не очень-то хорошее отношение к властям, ставит себя в уязвимое положение. А я и без того, чувствовал себя оголённым нервом.

Огрызок свечи потух, погрузив обоих собеседников в непроглядную тьму.

Глава 0. Покидая рукотворную тьму. Часть 0-4

- Интересная, но скорее предыстория,- прозвучал в кромешной тьме голос искателя.- Хоть сценарий пиши для фильма. Жаль только, что сейчас даже если бы и сняли фильм, смотреть его некому.

Повозившись в темноте, боец нашарил на полу ещё один обломок свечи, чиркнул спичкой, и тут же по мрачному подземелью стал растекаться жёлтый, слегка ядовитый свет.

- Кстати,- продолжил Амнезия,- после твоей истории – не скрою, довольно интересной, мне пришла в голову мысль: а почему ты не прочитал мои́ мысли, когда я к тебе стал приближаться, или до́ того. Судя по твоей реакции, ты не угадал моих намерений, которые не были откровенно враждебными. Так?

- Да, ты прав. Твоих намерений я не угадал. А твоё появление опознал ещё по шуму – от него как раз и стал приходить в себя. Обнаруживать себя не стал – наверное, это что-то сродни инстинкта самосохранения. То есть для себя я уже давно понимал, что выхода отсюда нет – точнее, я его не вижу, но и страх умереть от руки неизвестного всё ещё способен поселиться в сердце.

- Сколько же ты тут сидишь?

- С большой точностью сказать трудно. Никаких записей или отметок я не оставлял. У меня с собой было довольно много провизии, а значит… мог проторчать здесь очень немало.

- И всё же: возвращаясь к твоей способности чтения мыслей: как так вышло, что у меня ты их не прочёл? Выходит, дар этот избирательный?

- Как я сам могу это знать досконально? На то он и дар, или что-то вроде этого. Не всё в жизни поддаётся объяснению. Простому объяснению точно поддаётся не всё. Здесь добавить больше нечего.

- Ладно, тут согласен, времени больше тратить не будем. Давай теперь поподробнее о том, как ты сюда попал?

- Это действительно история. Сейчас уже и не верится, что всё это было на самом деле. И хотя это прошлое недалёкое, всё вспоминается как сквозь какую-то дымку. Страшно произносить эти слова, но был момент, когда из нашего дома некоторые люди объединились против действий властей.

- Восстание организовывали?

- Для восстания того количества людей было и маловато, и цель немного другая была, хотя ты близок. Кто знает, может восстания примерно так и зарождаются. Но мы очень хотели сохранить своё человеческое лицо. Начать решили с этого, а на дальнейшее планов не строили. Казалось бы, на что может претендовать горстка соседей по дому в масштабах устройства мира? А было чувство, что можем. Ошибочное, видно.

- Так ты в этом доме что ли жил?

- Да. Если не быть излишне пессимистичным, можно сказать, что живу.

- Ладно. Дальше.

- Ну вот. Если лирикой особо не увлекаться, было так: когда стали вводиться запреты и ограничения. Как он там назывался… Режим…

- Усиленной защиты населения?- подсказал искатель.

- Да, точно,- будто даже оживился пленный.- Когда этот режим стал вводиться, мы, простые смертные, сразу стали много терять и в правах, и в свободах, но главное – мы стали сильно терять в географии своих передвижений. И это ощутилось, это больно ударило по чувству собственного достоинства. Человеку свойственно не ценить того, что у него имеется. Но это и естественно. Я не мог ежедневно молиться на возможность ходить, где мне вздумается, потому что это нормальная потребность и возможность любого человека. Короче, с введением особого режима постепенно мы стали выходить только недалеко, доходили до магазина, а потом и вовсе перешли к системе, когда и продукты, и лекарства предписывалось заказывать централизованно по телефону. Это было серьёзным сигналом, говорящим о том, что нас практически сажают под домашний арест. Иногда, разговаривая друг с другом на лестничных клетках, мы обсуждали текущую ситуацию и решили, что вступать в открытую конфронтацию с режимом нет смысла. Незачем привлекать к себе внимание – так наверняка к особо резвым могли применить ещё какие-то дополнительные меры.

- Даже не похоже, что ты рассказываешь о тех людях, которых задавили своим влиянием штабные ищейки.

- Можешь поверить, не сразу люди стали такими испуганными и инертными. Да, со временем выжили, наверное, только они. Ну, как выжили… Кто-то подчинился. Подчинился – уже не жизнь, можно сказать. Если подчинился умом – принял их философию – вот это уже точно не жизнь.

- Опять отвлеклись. Давай дальше.

- Ну да. В общем, хоть и украдкой, мы общались. В основном, обсуждали то, что творится вокруг нас. И решили, что было бы неплохо иногда видеться. Хотя бы для того, чтобы поговорить, чтобы не забыть человеческие лица, не одичать. Осторожно, стараясь не привлекать внимания, мы выходили иногда во двор, постоять у подъезда и пообщаться. Собирались группами по два-три человека и разговаривали недолго – минут по пять-десять, а потом расходились по домам. Состав групп чередовали. Один день – одни люди приходят, другой – другие, и так день за днём. Старались так организовать эти мини-встречи, чтобы каждый с каждым смог увидеться и поговорить. Это само по себе уже было риском, потому что любая вылазка, даже мирная, была против системы. Просто мы ориентировались, когда примерно проходили их рейды, да и разбежаться по домам, если какая опасность, было недолго. Другое дело - стукачи. Вот предвидеть, как сработают они, уже во много раз труднее.

- Стукачи были распространённым явлением?

- Более чем. Желающих продаться за сущие копейки хватало, как мне кажется, во всем времена. Этим и пользуются власть имущие. Вычислить стукачей, как мы их по-простому называли, было почти нереально. Кроме того, и опасно. Как ты это сделаешь? И что ты предпримешь, если даже будешь точно знать, что конкретно этот человек - стукач?

- Да, бороться с тем, чтобы таких стукачей не возникало, вернее, чтобы их было как можно меньше, надо заранее.

- В смысле?

- В смысле, жить лучше так, чтобы не возникало таких ситуаций. В идеале.

- Этот момент уже упущен. Я продолжу. Мы собирались такими небольшими группами с разной регулярностью – но, как я припоминаю, около трёх раз в неделю. Ну, не меньше двух – точно. И как-то раз стоим, разговариваем – тогда я говорил с соседом по лестничной площадке о предположениях роста смертности среди людей от той самой болезни, название которой не упоминается в средствах массовой информации, а людям запрещено её называть напрямую. Я тогда ещё мрачновато шутил: мол, как можно назвать эту запрещённую болезнь, если ни по ящику, ни в интернете не говорилось, как она называется. Видимо, предполагалось, что не́кто у кого-то подслушал эту информацию или получил из запрещённых источников. В общем, стоим, разговариваем, и смотрим, к нам направляется мужичонка. Простенько так одетый, не сказать, что дряхлый старик, но пожилым назвать – не ошибёшься. Не буду говорить за соседа, но я испугался. Интуиция подсказывала, что добра не жди. Даже не спрашивай, прочитал я его мысли или нет. У меня у самого они пребывали в полной неразберихе. Я невольно приготовился к неприятностям. «Привет, молодёжь,- сказал мужичок,- закон нарушаете?». Я даже не сразу понял, что он подтрунивает – настолько был испуган. Я ответил, что мы просто разговариваем, он и попросился с нами в компанию. Мы, конечно, не отказали. Каков был смысл? Подумали, если это и кто-то из штаба, он уже всё равно нас видел. Правда какое-то время решили не собираться, и он, помню, в окно мне камушки кидал. Я тогда понять никак не мог, что за звук. Подхожу к окну – а он мне машет. Я спустился вниз, он мне и говорит: «Пошли со мной сходим – много времени не займу». Не знаю почему, но я согласился без колебаний – сильного волнения или страха не возникло. Он это, мне кажется почувствовал, и мы пошли. Идти пришлось недалеко, и я сильно удивился, когда мы пришли к двери подвала, а затем зашли в него. Он привёл вот к этой дверце, за которой и прячется спуск в это подземелье, где мы сейчас сидим, и сказал: «В наше смутное время, когда даже чтобы поговорить, надо прятаться, хорошо иметь какое-то место, чтобы можно было в случае чего, схорониться». «Это в каком случае?»,- не совсем понимая, к чему он говорит, спросил я. «Это в любом случае неплохо. Нет никаких гарантий, что они не посягнут на частную собственность, на жизнь, в конце концов, поэтому я тебе сейчас покажу кое-что, а чуть попозже нагрянем сюда всей компанией. Велика ли у вас компания?». «Ну, человек около десяти точно»,- отвечаю я. «Ясно. Смотри,- мужичок открыл дверь в каморку и показал на люк,- это место может стать для кого-то спасением». Я толком не понял, к чему он это и подумал, что узнаю детали позже. Он, наверное, почувствовал или заметил, что мне неспокойно, поэтому сказал, что позже увидимся и чтобы я передал остальным об этом.

- А старик этот тоже из этого дома?

- Да, через пару подъездов от меня жил. Может, и до сих пор живёт.

- Если тот, про кого я думаю, то больше не живёт.

- Ты его знаешь?

- Мне кажется, да. Косвенно. Волей случая довелось столкнуться. Но к твоему рассказу, скорее всего, эта деталь не имеет никакого отношения. А если я неправ – по ходу разберёмся.

- Хорошо. И вот дня через три подошёл ко мне снова на улице этот мужичок и сказал, чтобы о подвале рассказали всем из этого узкого круга. «Сколько времени вам понадобится, чтобы все узнали?»,- спросил тогда он. «Дня четыре, чтобы наверняка»,- ответил я. На этом и сошлись, потому что он больше ничего не сказал, а только кивнул и ушёл в свой подъезд. За эти четыре дня, даже, по-моему, за три, все всем рассказали про встречу в подвале, и мы стали ждать появления немного загадочного мужичонки. Он объявился как раз на четвёртый день, и опять таким же способом – днём я услышал стук камня в окно. И как только я распознал этот звук, вышел из подъезда. Помню, я высовывал голову из дверного проёма особо осторожно. Вся эта конспирация, хоть и не имела пока в моём понимании ничего сверхопасного, но дико напрягала. Появилось ощущение некоей надежды на спасение что ли. Хотя отчего это ощущение появилось – я и до сих пор толком понять не могу. Может сам мужик у меня какое-то доверие вызвал… В общем, оглянувшись несколько раз туда-сюда, я вышел из дверей. «Все в курсе?»- коротко спросил он. «Да»,- ответил я и оглянулся по сторонам. «Не бойся, вокруг чисто. Пошли дойдём до подвала». «Одни?»- немного удивился я. «Да»,- ответил мужик. Мы пошли с ним до подвала. В подвале он много смотрел на двери, осматривал потолок и иногда прислушивался к звукам внешнего мира, как мне показалось. «Ты пробуешь читать мысли других людей, как я наслышан»,- вдруг сказал он. Я совсем не ожидал этой фразы и внезапно почувствовал сильный, необъяснимый просто испуг. Что именно явилось ему причиной – сейчас можно лишь предполагать. То ли сам факт того, что некто из посторонних людей знает об этом, то ли мне подумалось, как именно он добыл эту информацию… Вот только я в тот момент ощутил непреодолимое желание вылететь пулей из подвала и побежать в неизвестном направлении.

- Выходит, он знал о твоих попытках овладеть искусством чтения мыслей?

- Не знаю. Честно. Но звучало это так, что он об этом именно знал. Какой мне был смысл играть в детектив и строить догадки, теории? Отпираться я не собирался по двум причинам. Первая – это то, что мне было совестно открещиваться от своей мечты даже тогда, в момент потенциальной угрозы. Во-вторых, если допустить, что он связан со штабом, информирован и собирается эту информацию как-то использовать против меня, он всё равно сможет её использовать, и никто не помешает это сделать. Потому я не стал затягивать паузу и ответил, стараясь не выдать небольшой дрожи в голосе: «Да, пытаюсь. С переменным успехом, но… В общем, пытаюсь». И буквально через секунду сумел набраться даже некоторой наглости и пойти в наступление: «А откуда вы знаете?». «Ну как. Я с этим вопросом на ты. Даже больше. Могу видеть будущее». Обернувшись от двери, которую он открывал ключом, он задержал на мне взгляд и поняв, что я смущён и насторожен, немного улыбнулся одним уголком губ и снова развернулся в сторону замка, который, похоже, неудобно открывался. «Выдохни. Всё нормально. Находить информацию, причём достоверную, проверенную – это моя работа. Раньше было работой, теперь осталось просто призванием. Так что пусть тебя не пугает и не волнует, что некоторые моменты о тебе мне известны. Это никак не нарушит твоего права на личные тайны. Никак». Наконец, раздался металлический скрежет, а затем скрип – мужик открыл дверь, с которой долго возился и махнул мне головой, давая понять, что мне можно следовать за ним.

- Сделай небольшую паузу – ответь на вопрос. Пока ты ходил с ним по подвалу, замечал за этим мужичком какие-нибудь действия, связанные… чёрт его знает с чем связанные. Может он что-то прятал или, наоборот, откуда-то доставал, делал пометки. Вспомни, может он и тебе что-то давал – хотя это вряд ли ты бы забыл.

- Ну… Нет. Мне он точно ничего не оставлял, в руки не давал. А если о странном поведении… Да. Он мне немного странным показался. Но я даже не могу точно сказать, чем именно. В наше время определённая решительность в действиях уже воспринимается как нечто смелое, а значит – странное. Это мои рассуждения, так что… Продолжаю?

Амнезия сдержанно кивнул, давая понять, что больше пока у него вопросов не осталось.

- Мы прошли за эту дверь, потом немного по коридору. В какой-то момент я пожалел, что пошёл сюда, что в принципе ответил тогда на улице этому мужику – во мне стали бороться противоречивые чувства. Злоба на самого себя, опасения за собственную безопасность и осознание того, что я веду себя, во многом, как трус. «Я рад, что ты не побоялся и не постыдился признаться в своём интересе к такому необычному делу, если его воспринимать всерьёз,- продолжил разговаривать со мной мужичок.- Одно дело, что я и так это знал, а другое – что ты это признаёшь без особого страха и стыда. Ну, без стыда-то точно»,- он стал шарить по своим карманам брюк. По боковым, по задним – что-то искал. Наверное, ключи. Я вопросительно глянул на него и тут же отвёл взгляд. «Я тебя понимаю. Ты сейчас думаешь, почему я не уверен, что ты не испытывал страха? Да потому что я знаю, что испытывал. Слушай, а если бы ты знал, что я продался дьяволу в обмен на то, чтобы обладать даром провидца, как бы к этому отнёсся? Понимаю твою реакцию, но, к сожалению, больше в аду этим не торгуют на таких условиях и за тебя словечко не замолвлю»,- после этих слов он звучно и от души рассмеялся, а я так и стоял в недоумении. «Я почувствовал в тебе что-то человеческое. Настоящее. Потому тогда и подошёл. Для того, чтобы определить в человеке какие-то качества, даже необязательно иметь сверхспособности – вот такой секрет я тебе открою»,- после этих слов он извлёк из заднего кармана ключи и открыл каморку, к которой меня водил в первую нашу встречу. «Иногда для того, чтобы начать понимать человека, ну, хотя бы сделать достойную попытку попытаться его понять, необходимо просто прислушаться и к своим движениям души, и к его. Понимаешь, о чём я? Ведь примерно то же самое ты делаешь и в момент чтения мыслей других людей. Так?». Я кивнул. «Вот и тогда, в первую нашу встречу, я увидел тебя и почувствовал что-то очень похожее на доверие, только… я будто пытался читать тебя. Полностью действовать на основе впечатлений первых минут я не стал, поэтому решил продлить момент нашего с тобой общения. В общем, для того я тебя сюда и позвал тогда. На тот момент других целей не было. Но теперь всё иначе. Моя схема действий может быть неверной, но я считаю её логичной. Как думаешь, если умный и глубоко чувствующий человек, выбирает себе друзей, он имеет моральный критерий отбора?». «Без всяких сомнений»,- тут же ответил я мужичку. «Вот и я думаю, что других вариантов нет, а потому…- щёлкнул замок каморки,- а потому на тебе сейчас лежит груз большой ответственности»,- мужичок перевёл на меня пристальный взгляд.

Глава 0. Покидая рукотворную тьму. Часть 0-5

Амнезия внимательно смотрел на своего собеседника.

- Так понимаю, что именно сейчас в твоём рассказе должно произойти что-то ключевое – кульминация, так сказать.

- Разошёлся я со своим откровением... Да, внешне всё говорит, как ты, вероятно, думаешь, о приближении чего-то такого, что перевернёт твоё сознание. Но на самом деле – нет. На мой взгляд – нет.

- Почему же?- Амнезия нашарил на холодной земле ещё один огрызок свечи и зажёг его.

- Да потому что как ты думаешь, что произошло дальше?

- Бес его знает, лично я рассчитываю, что он даст тебе либо какую-то информацию, или покажет секретное место в подвале. Ведь вы туда, наверное, направлялись в тот день?

- Ты прав лишь отчасти. Он показал мне этот самый подвал. Не скрою, тогда он мне показался даже чем-то волшебным. Это навеяно какими-то мальчишескими воспоминаниями, когда мы читали книги и смотрели фильмы о приключениях, о потайных ходах в пещерах, о кладах и тайниках, о подземельях. Что скрывать, я не ожидал, что в подвале дома, где я живу, есть ещё один подвал. Визуально в тот момент моё воображение и впрямь было поражено. Ты ведь тоже удивился, когда нашёл сюда ход?

- Точнее сказать, я не ожидал его тут обнаружить, искал нечто другое. Но мы сейчас не об этом.

- Я всегда считал себя натурой творческой, как минимум, отчасти это было оправданно. Никогда не был обделён фантазией. И, конечно, когда мужик открыл вход в этот бункер, подземелье, я был потрясён. А ещё я обратил внимание, что мужичонка слишком долго возится перед тем, как выполнить нехитрые действия. Ну, то, что он искал ключи в кармане долго - это не из разряда чудес. Может, у него в карманах просто много всякого барахла по жизни валялось. Но после того, как он открывал дверь каморки, лез во внутренний карман своей курточки и доставал то ли бумажку, то ли фольгу, то ли ещё что-то, и с этим клочком начинал возиться у двери. Разглаживал его, расправлял на двери, а до этого закреплял. Позже, когда я уже спускался ранее него в подвал, он сначала, как мне казалось, долгое время посвящал именно этой бумажке, или что это там было… В общем, я стоял у входа в неведомое. «Что это?»- спросил я тогда мужичка, когда он открыл люк. «Это – то место, которое может стать кому-нибудь спасением»,- снова расплывчато ответил он и добавил: «Прыгай». «В каком смысле прыгай?»- слегка ошарашенно ответил я. «В прямом смысле,- сухо и даже резко сказал мужичок – полезай». Не могу сказать, что лазейка сюда прямо совсем узкая – но ещё приноровиться надо суметь, чтобы пролезть в неё. Но это меня не особо пугало. Мне боязно было глядеть в этот тёмный квадрат, а тем более – прыгать в него – дна-то не видно. Но в голосе и взгляде старика была такая странная, близкая к ненормальной настойчивость, что я её уловил инстинктивно и воспринял… Воспринял как прямое руководство к действию. Что-то было в этом человеке, что… прямо невольно вызывало доверие к нему. Я взглянул ещё раз в тёмный квадрат узкого пространства и залез туда. Помню эти ощущения, которые на деле мимолётные, а идут так медленно, что никакого терпения не хватает. Я тогда думал, что пока лечу до земли – сердце остановится. Ощущения смешанные – и страшно было, и как-то по-мальчишески круто. Приземлился я жёстко. Неумело приземлился: ногу отшиб здо́рово, но как выяснилось – некритично, потому что уже меньше, чем через минуту я поднялся с пола и стал огладываться вокруг. А вокруг была такая кромешная тьма – не как сейчас – видно было только тот самый квадратик – люк, который теперь уже был не тёмным, а светлым. На мгновение мне стало не по себе от осознания того, что я оказался в каком-то незнакомом стрёмном подвале, о котором ещё недавно не имел представления.

- Пока вспомнил, сразу вопрос. Вот такая деталь: когда люк сюда открывался, только одна дверь была?

- Вроде да. А может… Там мужик этот копался, не я же открывал. Но копошился он довольно долго. Это имеет какое-то значение?

- Скорее, для полноты картины восприятия всей этой истории. Стараюсь строить картины быта, событий и любые другие картины – в мельчайших деталях. Может, это скажется и на восстановлении событий моей жизни. Продолжай.

- В общем, я стою внизу и пытаюсь осмотреться. «А вы,- кричу я ему,- а вы почему не прыгаете?». «Я что, самоубийца что ли»,- усмехнулся сверху старик,- я сюда другим манером спускаюсь». Наверху ещё долго он что-то там возился, что-то перетаскивал, как мне показалось, и вскоре я увидел, как он спускается на какой-то верёвке. «Я сюда спускаюсь с помощью лебёдки. В те редкие моменты, когда в принципе нахожу время сюда зайти». Мужичок держал в руке пульт. И как только он оказался на достаточном расстоянии от земли, чтобы спрыгнуть не покалечившись, довольно ловко соскочил на пол, выпустив пульт из руки. «Ну вот, это и есть то место, которое может служить пристанищем… людей»,- перед словом «людей» он выдержал паузу. Мне кажется, я понял, что́ он имел в виду: сделав акцент на слове «люди», он, наверное, противопоставил обычных, нормальных людей – штабным. «Даже не знаю,- ответил я тоже после большой паузы,- для чего это помещение можно использовать. И, кстати, про какую ответственность вы говорили до того, как мы спустились сюда?». «Во-первых, на тебе было информирование товарищей об этом месте. Во-вторых, на тебе часть ответственности и за них, и за этот объект, где ты сейчас находишься. Ведь ты рассказал им о подвале, и сделал это на свой страх и риск. Почему? Да потому что сотые, тысячные доли процента того, что кто-то сможет тебя или меня предать – есть всегда. Но, в любом случае, дело сделано, а к чему это приведёт – посмотрим. Ну, и никуда не делась твоя ответственность за твою способность. Её надо развивать и помнить, что каждая сильная способность – это и большая ответственность. Ты по́мни ещё вот что: в момент, когда ты пытаешься проникнуть в мысли другого человека, твой ум сам открыт, как оголённый нерв, и этим вполне могут воспользоваться. Это чувствуется на интуитивном уровне. Я видел твоё тогдашнее представление на дне города, и был впечатлён. Но те двое из штаба поставили тебя в уязвимое положение. На тот момент ты поступил правильно, свернув выступление и покинув территорию. Иногда отступить – не значит проиграть. А что касаемо твоего вопроса, как использовать этот подвал – на первое время можно здесь периодически встречаться, разговаривать – это будет хоть и не полностью безопасно, но всё же в закрытом пространстве, где не надо будет постоянно озираться в тревожном ожидании патруля. Это мои соображения. У вас могут появиться свои – и это будет хорошо. Но ходить сюда будете со мной, тем более я не вижу никаких причин меня опасаться. И теперь ещё одно,- мужик достал словно ниоткуда пистолет и протянул его мне.- Держи. И никому особо не распространяйся. Используй в крайнем случае. Какой случай считать крайним – решать тебе. Мне немного жаль, отчасти я радуюсь этому – но принимать быстрые решения придётся каждому, кто захочет жить». Можно ещё немного воды?- шумно вздохнул пленник, слабым, но не угасающим взглядом глядя на искателя.

Тот протянул ему воду, и слушал громкие тяжёлые глотки. Затем поставил обратно бутылку:

- Получается, у него был огнестрел? Странно. Ну, то есть как странно… Видимо, старик неплохо его сны́кал, раз его не арестовали и не конфисковали оружие.

Пленник слабо пожал плечами:

- Скорее всего, он прятал оружие как раз где-то в подвале. Подробностей он мне не выкладывал. Да и вообще, этот человек не казался таким, что его налегке можно было расколоть на какую-то тему. Скорее даже наоборот – о́н мог выведать то, что ему надо.

- Оставим пока тёмное прошлое этого человека. Мне гораздо интереснее другое: куда ты дел пистолет? Что, так и ходил с ним?

- Нет. Конечно же, нет. Да и сам посуди: где можно ходить с пистолетом, когда передвижение по улице законом в принципе запрещено? А по поводу того, где его спрятать – я всю голову сломал. И в тот момент, когда он мне пистолет отдал, я опешил, испугался и обрадовался одновременно. Очень долго, как мне показалось, просто вертел его в руках. Я дико боялся пройти после этого путешествия по подземелью несколько метров до своего подъезда с пистолетом, пусть даже он будет хорошо спрятан. Была мыслишка даже вернуть ему пистолет, но я не стал этого делать. Может, мне хотелось почувствовать себя кем-то большим, чем я имею силы быть… Не знаю. В общем, до дома я донёс тогда пистолет без приключений, но всю ночь спал неспокойно. И потом тоже… То под ванной спрячу, то в подушку – опыта с огнестрельным оружием у меня не было никакого. А когда пошли потом уже все вместе в подвал, нашёл старенький рюкзак кожаный, затёртый, и положил туда. Туда же положил воду и какую-то чёрствую лепёшку на перекус, если там вдруг задержимся.

- Ну и как же вы распорядились этим подвалом? Как и предписывал старик?

- Ну, в общем, да. Не успели расширить круг возможностей этого подземелья. И мне кажется, что мы упустили очень хорошую возможность. В перспективе, это мог быть неплохой стратегический пункт. Тот мужик даже провизии здесь оставил. Он сказал, что часть продуктов с большим сроком годности спрятал до того, как ввели режим повышенной защиты населения и со временем перебазировал свой скромный запас в подвал. Так что на чёрный день даже продуктов тут было.

- Что помешало реализовать замысел? Хотя бы начать реализовывать.

- В общем, после того визита вдвоём, спустя дня два, собрались всей командой единомышленников и аккуратно, стараясь не привлекать возможного внимания, пошли в это подземелье. Все были удивлены и многие, как и я испытали приятный шок. Наверное, в их сердцах тоже промелькнуло подобие надежды. А может, это и была надежда. Мы не знали – никто из нас не знал, чем сможет помочь этот подвал в подвале насчёт решения глобальных проблем, которые начинали захлёстывать мир, но всё ещё верили, что изменить этот мир в лучшую сторону ещё не поздно. Все долго осматривали подземелье и задавали сначала себе, а иногда и друг другу, в том числе и мне, один вопрос: что тут можно сделать? В итоге сошлись именно на том, что можно встречаться и обсуждать происходящие события. А на второй встрече кому-то пришла в голову мысль, что здесь вполне можно организовать культурную зону. У некоторых остались дома интересные и даже ценные вещи, которые не представляли ценности для штабных, а здесь эти вещи могли создать атмосферу и позволить погрузиться ненадолго в мир, который всё больше становился чужд современности – в мир искусства. Будь то хоть книги, хоть музыка. Старик, к слову, предложил свою помощь – он отдал свою аудио-аппаратуру.

- А где же всё то культурное наследие, которое сюда должно было перекочевать?

- Вот в этом и проблема. Как раз до этого момента я и дошёл. Когда мы пришли сюда во второй раз, то пришли к идее об этом культурном оазисе что ли… В общем, мы разговаривали о том, как развиваются события в городе и мире, и что незабвение искусства – нам в помощь. Колонки с музыкальным центром были уже расставлены. К сожалению, электрическая розетка была всего лишь одна, поэтому в первую очередь аппаратуру и поставили ближе к ней. Подумали, что вполне неплохо будет использовать лёгким фоном музыку, потому что, откровенно говоря, мы в чём-то начали дичать, потому что по ящику одни новости – одна однообразнее и угрожающее другой, и больше ничего. Фонотека тоже была не у всех на виниле или компакт-дисках. А цифровые носители все конфисковали, поэтому с музыкой и кино полный облом. Решили довольствоваться хотя бы тем, что сохранилось – заодно попробовали бы спрятать это в подземелье, а то, кто знает – может, вскоре и книги начали бы конфисковывать. Всё то время, что мы находились в подвале, мужичок находился наверху, копошился у двери то ли с бумагой, то ли с калькой… Но главное, думаю, он там находился для того, чтобы следить за лебёдкой если что. Весь этот процесс со спусканием нас в подземелье занимал много времени. И поднимать тоже приходилось долго – каждого-то поодиночке. И вот, когда мы стали поочерёдно подниматься наверх, там послышался какой-то посторонний шум – помимо звука, издаваемого лебёдкой. Мужик стал торопиться поднимать тех, кто остался – нас двое, вроде и оставалось-то. А я стал вслушиваться в то, что происходит наверху, улавливая то, что смогло донестись до моего слуха сквозь громкие стуки сердца. Звуки напоминали выламывание двери. И как я понял – ломали дверь, которая вела в этот закуток, где была каморка со спуском в подземелье. Думаю, я не ошибся, потому что вскоре эти звуки прекратились и мне показалось, что я слышу голоса. Нет, не голоса в голове, естественно, а многочисленные грубые голоса штабных. Возня наверху ускорилась, товарищ передо мной уже был близок к люку. Я слышал, как мужик говорил всем: «Только без шума – идите туда». И вскоре, как маячащий передо мной товарищ исчез наверху, верёвка не вернулась ко мне – люк закрылся! Я был поражён и просто не верил в то, что происходило. А тем временем наверху начался какой-то ад. Стук в двери, в стены, судя по глухому эху, крики, даже вопли. И спустя несколько минут всё прекратилось. Что там произошло – я не знаю. Всё это время, которому я потерял счёт, я сидел здесь и медленно сходил с ума. Я всё ждал, что откроется люк, и сверху мне кинут верёвку, но этого не происходило. Довольно долго я питался припасами, которые тут были оставлены. А потом они закончились. Ещё быстрее закончилась вода. Я начал терять силы. Когда ты сюда попал, я не сразу это распознал. Я услышал тебя, наверное, много позже. Вот, собственно, и всё, что я могу рассказать.

Амнезия смотрел то в лицо пленнику, то переводил взгляд вверх, на люк.

- Не должно же тут быть тупика,- тихо говорил он сам себе, ходя кругами под люком.

Походив по территории подземелья, Амнезия нашёл ещё несколько обломков свеч, выбрал самый большой из них и поджёг. Квадратный проём по-прежнему не казался тая́щим в себе какие-то сюрпризы. Пройдя ещё два круга, искатель обнаружил, что одна из стенок этого люка как будто другого цвета, посветлее.

- Дай-ка ствол,- скорее для собственного приободрения, чем в качестве просьбы сказал искатель и сам взял пистолет.- Не уверен, но попробовать надо,- с этими словами Амнезия направил дуло пистолета в сторону люка, другой рукой продолжая держать свечу, бледно освещавшую пространство.

Целился он долго, и вскоре прогремел выстрел. Сверху полетели щепки. Амнезия инстинктивно пригнул голову. Когда щепки и пыль перестали сыпаться, искатель увидел, как вслед за ними сверху упала верёвочная лестница.

- Скоро будешь читать мысли, если будет у кого. Держи свой трофей,- искатель бросил к ногам собеседника оружие.- Этот пистолет можно считать трофеем. Береги. А ещё, он очень выручил. Я помогу выбраться, но тебе придётся тоже приложить максимум усилий.

Искатель услышал щелчки, сквозь которые успели пробиться слова узника:

- Похоже, всё-таки я знаю, какой случай…

Звук ещё одного выстрела грохотнул по тёмному подземелью. На стене блестело кровавое пятно, сливавшееся с землёй. Челюсть узника уродливо перекосилась и оставалась недвижимой.

Искатель молча окинул взглядом интерьер подземелья, ставший ещё более зловещим, подошёл к трупу, наклонился, взял с земли сначала рюкзак, потом пистолет. Положил пистолет в рюкзак, ещё раз посмотрел на лицо, которое ещё недавно выражало чувства и желание жить, и пошёл к верёвочной лестнице. Крепко вцепившись в качающиеся верёвки, он стал подниматься шаг за шагом. Последним видимым фрагментом мрачного интерьера так и осталось уродливо перекошенное лицо, почти не освещаемое бледным свечением еле теплившегося огонька, только что покончившего с собой пленника, оказавшегося тут при неясных обстоятельствах.

Глава 1. Ваниль. Муза. Кровь. Часть 1-1

Преодолевая ощущения, похожие на те, что испытывает клаустрофоб, Амнезия протискивался через люк, лаз в котором казался невероятно длинным. В глазах до сих пор стояло раскорёженное пистолетной пулей лицо пленного. Почему пленного?.. Да чёрт его знает. Просто невольно в уме сложились именно такие ассоциации.

Встав на пол каморки, скрывавшей в своих тесных четырёх стенах вход в подземелье, Амнезия почувствовал невероятное облегчение. Эти ощущения были прежде всего связаны с дыханием, а не с его душевным состоянием. Дышать стало легче – он впервые за последние несколько часов жадно втягивал воздух в лёгкие свободно. Казавшийся ранее тусклым свет подвала, теперь стал для него слишком ярким, от этого он рефлекторно прищурил глаза, но старался не закрывать их полностью, превозмогал болевые ощущения, возникавшие от непривычно интенсивного света.

Искатель стоял на земляном полу и с трудом переваривал тот объём информации, который на него свалился за последнее время. То, что он смог выбраться из подземелья, сейчас казалось для него и чудом и закономерностью. С недавнего времени Амнезия с трудом проводил грань между чудом и реальностью.

Мыслей разных в голове было слишком много и они стремились спутаться в клубок: являлось ли всё произошедшее с ним сейчас, за несколько последних часов, в подземелье спланированным кем-то сценарием, или он сам изменил этот сценарий? А может он случайно изменил этот самый сценарий? Или, если не изменил, то, как минимум, скорректировал его? Амнезия решил отложить эти размышления на потом. Именно отложить, а не забыть о них – в противном случае, шансы реанимировать своё видение реальности опять уменьшались.

Искатель достал из рюкзака блокнот и ручку и сделал несколько пометок:

- в пистолете, найденном у пленного оказалось 2 патрона. Случайность или кем-то спланированная ситуация? С какой целью мог быть дан пистолет пленнику?

- выяснить подробности биографии этого человека, с которым я столкнулся в подземелье, те подробности, которые не касаются мистических способностей чтения мыслей;

- поискать факты, касающиеся газетного режиссёра, особенно что касается его деятельности, связанной с возможной помощью группе людей, которые хотели объединиться. Возможно, для последующего противостояния существующему мировому или локальному режиму.

Искатель не сильно спешил, делая пометки в блокноте, потому что отлично знал, что причиной чрезмерной спешки может стать столь неразборчивый почерк, что понять позже, о чём он себе тут написал, станет очень непросто, а может, даже это станет причиной того, что часть информации он прочитает ошибочно, что не лучше. Поэтому Амнезия старался выводить буквы ровно, не срезая углы у начертаний.

Когда он закончил делать пометки, то нарисовал жирную молнию с правого края от пометок. Эта молния заменила фигурную скобку. Потом он убрал письменные принадлежности обратно в рюкзак и ещё раз посмотрел в тёмный квадрат люка. Доведётся ли в ближайшее время ему сюда попасть или нет, и по своей воле или нет – неизвестно, но на всякий случай он решил вернуть этот вход в будто другое измерение в тот вид, в котором он обнаружил его перед тем, как решиться на спуск. Для этого искатель опустил массивный деревянный прямоугольник обратно, закрыв таким образом люк.

Внезапно, словно вспышка промелькнула в голове бойца – он вспомнил про смарт-часы, с функционированием которых он так и не имел времени разобраться, и посмотрел на дисплей. Нажатие на поверхность дисплея не дало никаких результатов. Зато в правом верхнем углу Амнезия углядел табло часов – крохотные, но чётко различимые циферки позволяли ориентироваться во времени суток. И если часы были настроены правильно, то сейчас было 16.37. День клонился к вечеру. Выходит, в этом подземелье он пробыл как раз почти весь день.

Что ж, к режиму совы Амнезия был вполне привычен за то время, которое посвятил поиску себя и крохотных частиц истины в этом враждебном мире. Он вышел из каморки и стал закрывать дверь. Тень тревоги и неприязни пробежала внутри него, когда он осознал, что несколько часов к ряду эта часть подвала была доступна для штабных. Ведь, вероятнее всего, попасть в этот подвал они могли даже не имея набора ключей. Возможно, у них и не было его. По крайней мере, такой вывод можно было сделать из некоторых фрагментов рассказа Бельфа, когда тот говорил о звуках, похожих на выламывание двери. Однако при желании стражам правопорядка ничего не стоило попасть в любое пространство при помощи спецсредств – это из виду упускать нельзя.

Дверь довольно легко захлопнулась, громко щёлкнув напоследок мощным, судя по звуку, замком. Теперь, когда тайна проникновения в это странное подземелье была раскрыта, искатель знал, как отомкнуть замок, и при необходимости мог это сделать. Главное, чтобы никто посторонний не проник сюда. Он не мог понять, почему, но инстинктивно чувствовал, что тайна об этом подземелье должна оставаться тайной.

Взглянув напоследок на корявое начертание «32» на двери, Амнезия пошёл по знакомым уже коридорам к выходу из подвала. Защёлкнув замок двери и обогнув торец дома, искатель направился к своему подъезду. Сейчас было важно как можно скорее вернуться в логово легавого, зарядить смартфон до ста процентов и ждать звонка из штаба. Что-то намечалось. Что именно – он и должен, обязан выяснить в деталях из слов штабных, а, впоследствии, если всё удастся, и из самого́ мероприятия, о котором там, в штабе, говорили как о тусовке.

Глава 1. Ваниль. Муза. Кровь. Часть 1-2

Амнезия быстрым шагом шёл к подъезду, остерегаясь, что внезапно появившийся где-нибудь стукач обнаружит его, а может и просто увидит из окна. Перед тем, как свернуть к двери, искатель осмотрелся и юркнул в дверь подъезда.

Уже поднимаясь по ступенькам, он вспомнил, что договорился с механиком по поводу условного знака, который будет означать опасность. Сейчас, конечно, было бы очень не кстати, если механику что-то угрожало, поскольку все силы, внимание сейчас сосредоточены на вечерней, а может и ночной операции, в которой роль его, искателя, как липового представителя системы, даже пока в деталях не была ясна. Тем не менее, Амнезия, оказавшись на втором этаже, зашёл в свою квартиру и спешно прошёл в одну из комнат, окно которой выходило на сторону фасада дома – в комнату, где он искал одежду после того, как очнулся в ванной. Ноги сами принесли его туда, как бы по привычке. Такой вариант изучения ландшафта был быстрее и безопаснее, нежели очередное проникновение в тайную комнату старика-информатора.

Он поглядел в окно, не приближаясь к нему чрезмерно близко, и стал вглядываться вдаль. Следов дыма видно не было. Не такая уж это неуловимая материя, чтобы не смочь заметить в воздухе серый след. Правда есть вероятность, что условный сигнал витал в воздухе в то время, когда он был в мрачном подземелье. Ведь всё-таки он находился там несколько часов. В любом случае, сейчас проверять состояние дел механика было, получается, неприоритетным. Оставалось надеяться, что с ним всё в порядке.

Амнезия вспомнил, что когда он возвращался из дома механика и прятался от бестиара в бетонной трубе, монстр скрылся как раз в направлении жилища механика. Ещё в уме прорисовался громкий звук, который напоминал разрушение. Прокрутив в памяти этот короткий, но очень яркий эпизод, Амнезия подумал, что с большой вероятностью его знакомого уже нет в живых. Но окончательно прояснить этот момент он решил после предстоящей кампании с возможным выездом на место богемной тусовки.

Не видя смысла больше задерживаться в своей квартире, искатель вышел из комнаты, миновав прихожую, вышел из двери и запер её на замок. Поднялся этажом выше, зашёл в квартиру легавого и, закрывшись изнутри, прошёл в комнату, подцепил смартфон к подзарядному устройству и сел на диван. По сути, сейчас оставалось только ждать. И сколько – неизвестно.

Амнезия не ощущал сильной физической усталости – скорее раздражение от долго, томительно тянущегося времени и некоторое волнение касаемо предстоящего выезда, или выхода – как уж это будет организовано – будет ясно по факту.

А что его действительно волновало в плане физического самочувствия, так это ощущение нечистоты тела. Ему казалось, что скверна тонкой плёнкой покрыла его кожу, и от этого хотелось снять одежду, погрузиться в воду и не вылезать из неё.

В сознании уже рисовалась приятная картина, как он чувствует невесомость тела, погружаясь в озеро. Рядом нет никого. Тишина и благодать. Никакой угрозы. Никакой опасности. Никакой тревоги. Не надо быть наготове убить или бежать. Тёплые волны обволакивают тело и погружают в состояние неги. В состояние, которое Амнезии неведомо. В состояние, о котором пока он может пока только мечтать в редкие моменты затишья. И чтобы этот момент когда-то смог стать реальностью, он должен снова собраться с силами и продолжить свой нелёгкий путь.

А сейчас доступно немного, но хотя бы что-то – принять душ под проточной водой. Искатель прибавил звук смартфона на полную, чтобы шум воды во время душа не заглушил сигнал вызова, затем прошёл в ванную и стал снимать одежду. Кое-где, ниже шеи он разглядел в зеркале пятна, часть из них было трудно различить между ушибами и засохшей грязью. Он напряг мышцы: под кожей будто пришёл в действие металлический скелет из чётко скреплённых конструкций. Мышцы заходили как заведённые. «Значит нагрузки были неплохими. Постараюсь держать форму. Хотя, желательно улучшить»,- отметил про себя Амнезия.

После душа ощущение скользящей по коже скверны ушло. Искатель резко присел, перешёл в упор лёжа, отжался на кулаках от пола девятнадцать раз, а на двадцатый – поднимал туловище от пола так медленно, как только позволяли силы. Перед тем, как руки полностью разогнулись, по ним, а также по мышцам лица прошла мощная судорога. Когда боец встал с пола и разогнулся, по телу растекался приятный ток от физических нагрузок.

Звонка пока не было, и сейчас оставалось выжидать. Думая, чем скоротать время, Амнезия сел на диван и вспомнил, что у него в информационном арсенале есть газетная статья про механика.

Глава 1. Ваниль. Муза. Кровь. Часть 1-3

Амнезия аккуратно извлёк из рюкзака газетную страницу, стараясь не помять. Прежде, чем начать изучать несколько состарившуюся и оттого пожелтевшую страницу, он подошёл к рабочему столу и открыл ящик. Письменных принадлежностей в нём не было, но они искателю были и ни к чему – его интересовала вещь, в которой можно бы было нормально хранить фрагмент газеты – всё-таки, это источник информации, и насколько он важен – сказать сейчас невозможно. А значит, хранить его – дело необходимое. Кроме того, с сохранением этой страницы связана просьба недавнего знакомого – механика.

Искатель пошуршал немного численными проводами, находящимися в ящике стола и на дне увидел что-то наподобие папки – вероятно, часть канцелярского органайзера. Папка была довольно плотной, но большой по размеру газетный лист в неё бы не вместился. Однако согнутый вдвое – он должен был поместиться свободно. Амнезия закрыл ящик и снова сел. Затем положил газету на диван и осторожными движениями выровнял помятости и грубые сгибы, образовавшиеся, скорее всего, во время его падения в подземелье. После этого он взял, наконец, в руки лист и обратил всё своё внимание на газетную полосу. Справа крупным планом на бумаге красовался механик. На фото он выглядел почти один в один, как в жизни. Потёртая одежда, выдававшая его если не постоянное, то крайне частое пребывание в гараже, светящиеся надеждой глаза, дворик, где он был сфотографирован – тоже был узнаваем. Единственным отличием можно назвать разве что настроение. Тут, на фото, и детали природы, и элементы быта не выдавали ничего угрожающего жизни человека и планеты.

Рассмотрев фотографию, искатель перевёл взгляд на заголовок и начал читать статью.

Его двигатель – в сердце

Маленький город – он как уютный домик. В нём чувствуешь себя комфортно, а на душе приятно и легко. Отчего так происходит? От того, что всё здесь тебе кажется знакомым и дружелюбным. Но даже глядя на некоторые вещи, казавшиеся тебе всегда привычными, ты вдруг открываешь их для себя совсем по-другому. И вот, например, та книга на полке в аккуратном старомодном шкафчике, мимо которого ты всегда проходил не обращая внимания, сегодня неожиданно становится чем-то привлекательным и неизведанным.

Да, начал немного издалека, но сравнение постарался подобрать удачное и образное. По роду профессии мне доводилось общаться с самыми разными людьми, причём не только из маленьких городов. А намедни, совершенно случайно, я столкнулся с человеком, живущим страстью к автомобилям. Нет, даже не так: живущим страстью к автомобилЮ. Мне показалось, что именно ей, своей машине, с которой он готов часами напролёт находиться в гараже, наш сегодняшний герой верен до конца своих дней.

Как его зовут? На самом деле, этот вопрос приобрёл для меня совсем другой смысл, когда я задал его своему собеседнику.

- Я – механик,- задумчиво и с лёгкой улыбкой, говорящей об истинном счастье человека, произнёс мужчина.

Действительно…Так ли важно имя человека, когда он понимает свою суть, своё предназначение? Я ничего не преувеличиваю, говоря здесь о предназначении. А как ещё можно назвать человека, который живёт, дышит своим увлечением? Говоря о машине, как об увлечении, возможно, я рискую занизить планку уровня этого замечательного человека – механика. Поэтому больше в статье этого слова употреблять не стану.

Вообще, мой собеседник оказался немногословен. Да и не особо это было надо, к моему удивлению. Я как журналист абсолютно не тяготился тем, что как такового диалога у нас почти не было (!). «Что же это за интервью такое»,- скажете вы. Но будете правы лишь частично. Если иметь в виду общение вербальное, словесное – то да, его почти не было. И тем ценнее, что я чувствовал и понимал без слов механика. Я следовал за ним в гараж, шёл то посмотреть машину – ласточку, как он её с любовью называет – то подавал какую-то вещь, нужный инструмент. И всё это время слова оказались почти не нужны.

Знаете, когда с человеком находишься на одной волне, причём на его волне, значит у того человека есть подлинный талант. Это как надо быть увлечённым своим любимым делом, чтобы другой, посторонний человек невольно заразился этим и стал бы столь же задумчиво и с интересом совершать какие-то манипуляции, часть из которых попросту неясна?

Да, я в автомобилях мало понимаю. Да и, вообще, в технике не силён. Но я с огромным удовольствием находился рядом с механиком. На эти полтора часа, или два – я не помню в точности, сколько мы общались – я стал частичкой этого мира автомобилей. Точнее, автомобиля. Я уже говорил, что механик верен только одной машине. И внутреннее чувство мне подсказывает, что так оно и останется.

Когда он немного небрежным, но искренним приятельским жестом предложил сесть в салон, я сразу его понял и сел в машину. Спустя несколько секунд по всему телу автомобиля прошла мощная судорога, и тут же зарокотал мотор. Я глядел на свои пальцы, по которым шла мелкая вибрация, переводил взгляд в окно. Мы поехали. Мотор как будто повышал голос секунду за секундой, и вскоре я окунулся в совершенное детство – я смотрел в окно и наблюдал, как мимо проплывают домики, деревья, быстро исчезают из поля зрения проходящие рядом прохожие…

Если посвящать себя чему-то, то посвящать именно так, как делает это механик. Как делает это любой человек, который всецело поглощён своим любимым делом. Потому что это и есть талант. Настоящий талант. И он не может не дать благодатных плодов.

И раз уж у нас разговор состоялся глубоко по сути и даже без лишних в таком случае имён, то и я не ставлю свою фамилию в конце своей статьи. Искренне ваш…

Газетный режиссёр

Глава 1. Ваниль. Муза. Кровь. Часть 1-4

Амнезия пребывал в лёгкой степени задумчивости. Статья, которую он только что прочитал, не вязалась с общим настроением, царящим в этом мире. Этот мир… Очень странно звучало это словосочетание, которое искатель произнёс несколько раз про себя. Говоря эти слова, искатель ощущал, что этот мир – какой-то другой, совсем не узнаваемый мир, плоскость, в которой доселе большинство людей даже и не существовало. А оттого, именно больша́я часть людей не адаптировалась к жёстким изменениям мира и попросту погибла. Пока это на уровне предположений. Обоснованных интуицией и обрывками немногочисленных диалогов, но всё же предположений. А в чём кроется истина – ещё предстоит выяснить, и быстро тут не получится.

Впрочем, кое-что из полученных от прочтения эмоций вписывалось в ви́дение мира искателем. Во-первых, то художественное описание механика, лишённое, на первый взгляд, деталей и конкретики было вполне убедительным. Манеры поведения в статье хорошо улавливались, тем более искатель имел опыт личного общения с механиком, и вполне мог судить о том, насколько точно выраженные в статье слова отражают личность этого человека. Во-вторых, искатель внезапно вспомнил старика-информатора. Прочитанная статья хорошо сопрягалась с образом мирного, но загадочного и, вероятно, умного старика, которого называли газетным режиссёром.

Прокручивая в голове события последних часов, Амнезия вспомнил об одной детали, промелькнувшей в рассказе Бельфа: клочок бумаги или чего-то похожего, что старик закреплял на двери. Что это было такое и для чего делалось? Учитывая то, что уже много мелочей, искусно разбросанных информатором по разным комнатам, сыграли важную роль, Амнезия склонялся к мысли о важности предмета, вскользь описанного в рассказах Бельфа.

Искатель вспомнил, что в потайной комнате им был найден предмет, по описанию подходящий под тот, о котором говорилось в предсмертном, как неожиданно оказалось, рассказе узника подземелья. Он взял рюкзак и достал из него слегка помятую кальку. Встав с дивана, Амнезия подошёл поближе к окну и стал рассматривать на дневной свет её поверхность. Ничего особенного на ней замечено не было. Разве что те зазубринки, смысл которых он так и не смог понять. Да и неясно: имеют ли они и впрямь какую-то суть, или же это просто механические повреждения.

Лишний раз убедившись, что никакого рисунка на кальке не просматривается, Амнезия отошёл от окна и несколько секунд простоял в задумчивости. Затем подошёл к стене напротив дивана, к тому месту, где стоял письменный стол, и примерил кальку к стене, пододвинув ближе к косяку. Прицепиться было не к чему – косяк был ровный, без щелей и зазубрин, к стене тоже прикрепить столь плотный материал было нечем – ни клея, ни скрепок в ящике стола не нашлось, а то место на кальке, к которому в своё время был налеплен скотч, было недостаточно липким, чтобы удержать этот вес на стене. Искатель аккуратно поставил кальку под небольшим углом на стол так, чтобы она опиралась на стену, и снова сел на диван.

Что же могло быть в этой кальке значимого настолько, что старик непременно вешал её на дверь всякий раз, когда предстоял спуск в подземелье? Амнезия пристально вглядывался в сероватую поверхность и вскоре его взор стало плотно обволакивать бесцветным маревом, сквозь который слышался лёгкий звон, подобный тому, который возникает в голове после долгого прослушивания странных неуловимых мелодий тишины.

Глава 1. Ваниль. Муза. Кровь. Часть 1-5

Мышцы начали растворяться, теряясь во внезапно возникшей невесомости. В глазах забегали мелкие чёрные мошки. Весь мир вокруг сузился до какой-то аморфной точки, которую искатель с трудом разглядывал где-то посередине охватываемой зрением картины. Приятное, но в большей степени тревожное ощущение охватило искателя. Захотелось встать и стряхнуть с себя это ощущение – потому что понимание того, что быть настолько расслабленным нельзя – брало верх. В любой момент в этом мире, полном сюрпризов, по большей части неприятных, могла случиться боевая схватка. И вступить в бой в состоянии непонятного и плохо контролируемого оцепенения было равносильно самоубийству.

Амнезия долго пытался делать подобие умственных движений – какие, бывает, часто делает человек, старающийся не уснуть в то время, когда сон совсем не к месту. В какой-то момент ему удалось вынырнуть из этого состояния, и взгляд тут же сконцентрировался на стене. Амнезия спешно закрыл глаза, а через секунду перевёл взгляд в пол.

Случившееся наваждение, на первый взгляд, казалось очень даже странным. Не настолько странным, как могло бы показаться, наверное, в обычной жизни, которая раньше, наверняка, всё-таки существовала, но всё же достаточно странным.

Неужели… Да, похоже, так и было. Эта калька, которую он нашёл в тайной комнате старика и которую он зафиксировал для подробного изучения, обладала гипнотическим эффектом. Каковы точно были принципы работы этой вещи, в подробностях искатель не знал. Он не знал в принципе, как работает гипноз, потому что в своей прошлой жизни, как ему казалось, не сталкивался с таким явлению и вообще, в глубине души считал это обманом и шарлатанством.

Но сейчас, когда он сам ощутил на себе что-то похожее, поверить в возможность существования гипнотического эффекта пришлось. Теперь стало объяснимым, почему старик-информатор постоянно возился с этой калькой. Какая именно у него была – неизвестно. Возможно, именно та, что сейчас находится в трофее его, искателя. А может и другая.

Искателю пришла в голову мысль, что эта калька сможет неплохо помочь в процессе скитаний по полному опасностей враждебному миру. Если хотя бы в общих чертах разобраться в принципе её действия, то в арсенале автоматически мог прибавиться предмет-помощник существования бойца в скрытном режиме. Интересно, как же так работала эта калька, что отвлекала стражей правопорядка от конкретных предметов и, видимо, направляла их действия в строго определённое русло? Ну, если не действия, то, как минимум, мысли.

Что если под эту кальку кладётся, к примеру, текст? И характер этого текста влияет на то, как поведёт себя человек, подвергшийся гипнозу? Можно попробовать. Стоп. А как это опробовать? На себе? Опасно. А если что-то пойдёт не так? Что если версия неправильная? Но можно написать текст, который будет программировать на что-то такое, что в текущей ситуации будет выгодно, что-то нейтральное.

Ну, например… Амнезия достал ручку и вырвал из блокнота листочек. Подойдя к столу, он стал неторопливо писать, и начертал: «не спать». Из всех вариантов, которые сумбурно комкались у него в голове, этот представлялся наиболее безобидным. Как это работает – чёрт его знает. Впрочем, технически как раз особых вариантов-то и не было – главное, надо было найти, как бы прикрепить кальку к стене – следовало сделать всё так, чтобы лист бумаги, который предполагалось расположить сзади кальки, должен плотно прилегать, иначе текст будет читаться не достаточно чётко. А кто знает? Возможно, это имеет значение. По логике – должно.

Строить немыслимые теории было для Амнезии за прошедшие несколько суток не впервой, поэтому он не удивлялся ни тому, что́ приходило ему иногда ему в голову, ни тому, что его идеи, которые им же самим воспринимались как предельно дикие и лишённые хоть какого-то смысла, нередко оказывались рабочими. Последнему он даже не знал, радоваться или огорчаться.

Не придумав ничего лучшего, чем положить листок с предположительно гипнотическим текстом на письменный стол, а на него – кальку, он как можно плотнее прижал её к поверхности стола. «Заодно, если что-то пойдёт не так, и я впаду в сон или какое-то другое забытье, с табуретки вернее упаду на пол – и тогда приду в себя. По крайней мере, надеюсь на это»,- с этими мыслями, полный противоречивых предчувствий, Амнезия направил свой взгляд на кальку, под которой лежала бумажка, на которой было набросано всего два слова: «не спать».

Глава 1. Ваниль. Муза. Кровь. Часть 1-6

Амнезия чувствовал одновременно тревогу и дискомфорт по поводу совершаемых им сейчас действий – глуповато, наверное, со стороны выглядел этот тест гипнотического оборудования. Так или иначе, Амнезия не уснул. Действительно ли сработала его теория, или дело было в чём-то другом – неизвестно. Но появился шанс, и шанс весомый. А насколько он реален – возможно, предстоит убедиться в истинно экстремальных условиях.

Искатель убрал кальку и блокнот обратно в рюкзак, а затем сел на диван и вскинул запястье левой руки – часы показывали 19.16. Отрезок времени, разделявший выход из подземелья и данный момент – пролетел незаметно. «Не исключено, что те секунды, которые я провёл в состоянии гипноза, на самом деле были часами»,- подумал искатель.

Амнезия перевёл взгляд на безмолвный тёмный прямоугольник, стоящий на тумбочке неподалёку от окна. Телевизор у легавого был один в один, как у старика. По крайней мере, на первый взгляд. Скорее всего, этот предмет бытовой электроники не являлся в этом мире показателем роскоши. Больше было похоже на то, что он был обязательным элементом быта каждого гражданина в современном мире. И обязательность эта определялась свыше. Властям необходимо транслировать свои новости, пусть, зачастую и бестолковые. Кроме того, через телевизор населению можно пульнуть какую-то информацию, пренебречь которой рядовой гражданин не имеет права. Пульт лежал прямо на тумбочке. Амнезия включил телевизор. Вскоре экран засветился, и перед глазами потянулся уже виденный ранее новостной блок. Те же картинки. Да и откуда их взять других? Всё вокруг такое одинаковое. Амнезия понял, что выключен звук и прибавил громкость.

- …рейды по проверке районов проходят в штатном режиме и будут закончены к вечеру завтрашнего дня,- послышался из динамиков уже слышанный им ранее голос диктора.

Всё новости как под копирку. А может это даже и та самая новость. Но вскоре картинка сменилась, и искатель увидел другую новость, прежде им не виденную по телевизору. На экране замелькали неожиданно приятные пейзажи. Таких пейзажей в этом городе он увидеть не успел. Видимо, в этой части города он просто ещё не был. Вслед за видеорядом последовал голос диктора: "Уже совсем скоро ценители современной поп-культуры смогут увидеть грандиозное шоу легенд мировой музыкальной индустрии – команду "Искариоты". Феерическое шоу "Ваниль и муза" пройдёт в пригородной резиденции основателя группы, известного в среде почитателей его творчества как Сириус. Вход по пригласительным билетам.".

Даже несмотря на то, что эта новость несколько выделялась из серой череды остальных новостей, Амнезия отметил чрезмерную сухость подачи информации. Даже слово "информация" было не достаточно сухим, чтобы охарактеризовать скупость подачи материала. "Роботы специальные там что ли тексты надиктовывают", - с неприязнью подумал искатель.- Дают новость о концерте. Или, как его, шоу – не суть. Можно было бы для разнообразия хоть немного эмоций добавить, или хотя бы интонаций. Как можно заманить на светскую тусовку такой нудятиной? На такую хрень никто и не клюнет. Может, дело в том, что это изначально мероприятие, которое носит скорее закрытый характер? Но зачем тогда информация по телевизору? По инерции работают? Да и ладно».

Амнезия не стал закапываться глубоко в рассуждения о роли телевидения как средства массовой информации в современном мире. Прослушанная новость, сколь бы скупой на факты и эмоции она ни была, всё же давала небольшой ориентир. Теперь искатель хотя бы знал, куда ему предстоит уехать. Но зачем – этого неясно, и из штаба по-прежнему никаких указаний не было. На часах было уже 20.03. По рассчётам искателя, звонка ждать надо было уже в ближайшее время. Имело смысл немного вздремнуть. Амнезия подготовил спецодежду, чтобы максимально быстро переодеться при необходимости, и прилёг на диван.

Как часто бывает при быстром погружении в сон – казалось, он только моргнул – а уже и просыпаться пора. Проснулся Амнезия от вибрации телефона. Учащённого сердцебиения не было – искатель заранее подготовил себя к скорому пробуждению и необходимости быстрых сборов.

Лёгким быстрым движением спрыгнув на пол с дивана, он подошёл к смартфону, отсоединил от него кабель подзарядного устройства и поднёс аппарат к уху.

- Да. Слушаю.

- Здоро́во. Ну что, готов?

- Всегда готов. Что делать нужно?

- Та тусовка, про которую я тебе говорил, всё-таки состоится. Будет нужна небольшая помощь.

- В чём моя миссия?

- За тобой заедут ребята с отряда «Молния» - ты поедешь с ними на этот сэйшн, короче. Понятно?

- Пока всё понятно. Что я буду должен там делать?

- Тут уж они тобой командовать будут – так что будь готов выполнять их распоряжения. Не думаю, что тебе поручат что-то из их полномочий. По боёвке –они сами хорошо обучены, и в плане охраны каких-то объектов или мероприятий у них опыт хороший. Может сориентировать в чём-нибудь надо будет. Может, на побегушках побыть – старайся быть с ними на одной волне. Не выёживайся особо. Парни резвые, к долгим разговорам на неприятной для них ноте – не привыкшие. Повыполняешь их поручения, побегаешь маленько на побегушках – на том твоя миссия и будет. Как я это вижу. Пожрёшь там вкусняшек деликатесных на халяву, ещё и песни послушаешь. Нормальный досуг. Обратно тоже довезут. Как вернёшься – выспишься. Какое-то время не будем беспокоить. По всем пунктам взаимопонимание?

- Да. Всё ясно. Во сколько их ждать?

- Ждать начинай уже сейчас. Они в любой момент могут объявиться. Звонить дополнительно никто не будет, всю информацию я тебе уже сказал. Выходи к подъезду и жди. Они ждать не любят.

- Ясно. Тогда до связи, если ко мне больше ничего нет.

- До связи.

В телефоне зазвучали короткие гудки. Амнезия быстрыми движениями оделся в спецодежду легавого, нацепил рюкзак, положил в карман смартфон, выключил свет и отправился на улицу ожидать машину.

«Вот чёрт. Это надо же было так тупо назвать группу реагирования – «Молния»! Ну, может сейчас и посмотрим, что там за молния, и последует ли за ней гром. Город, в котором он находился, и до этого казался ему каким-то неприятным, незнакомым. Но сейчас город представлялся ещё и необычайно зловещим. Ярко-фиолетовая полоска уже давно закатившегося солнца будто случайно затерялась между массивными нагромождениями тёмного неба. Тусклые фонари не добавляли жизнерадостности в этот пейзаж. Впрочем, их свет был настолько тускл, что даже глаза уставали долго на них смотреть.

Наставал знаковый для бойца момент: считанные минуты отделяли его от визита в другую часть города. Этот визит Амнезия не мог позволить себе не зафиксировать в своей памяти. Для начала в памяти, а потом можно и нехитрую карту сообразить. Фотографирование со смартфона отпадает – это факт. И нельзя забывать о нём. Оружие, которое доступно – всё при себе. «Чёрт. Что если начнут обыскивать, станут обшаривать мой рюкзак? Хотя… Да и ладно. Что они особо ценного для себя в принципе могут там найти – мои модифицированные молотки, которые я взял и доработал у механика? Только поржут над ними. Ну, а им, если станут спрашивать, отоврусь как-нибудь. Не должен вызвать у хорошо снаряжённых охранников опасений или подозрений молоток, в который просунута резинка. Главное не сорваться самому на это сборище амбициозных снобов – именно так я себе представляю этих гадёнышей».

Амнезия смотрел вперёд, сквозь деревья на тусклые фонари, и вскоре каждое из деревьев будто разделилось на светлую и тёмную половины. Каждая из частей то переливалась, то уродливо перебегала справа налево и сверху вниз, а от самих деревьев потянулись уродливые неправильные тени.

Переведя взгляд вправо, Амнезия увидел, как с дороги ко двору дома съезжает тёмный фургон.

Глава 1. Ваниль. Муза. Кровь. Часть 1-7

Амнезия внутренне напрягся. Мышцы инстинктивно напряглись, как перед боем. И хотя сейчас воевать вряд ли бы пришлось, необходимости находится в состоянии боевой готовности никто не отменял. Кроме того, сам факт того, что сейчас ему предстоит соседствовать с шавками-головорезами отряда, громко именуемого «Молния», обязывал находиться в состоянии внутреннего напряжения.

Пока искатель собирался с мыслями, фургон аккуратно прошуршал по асфальтовой дорожке мимо деревьев и бордюра. Свет фар, как невероятно крупный, но проворный змей ядовито-жёлтого цвета, запрыгал по асфальтовым неровностям и растущей рядом траве и стволам деревьев, и вскоре медленно остановился левее искателя.

Как только фургон остановился полностью, открылась дверь с характерным металлическим шумом. Один из людей в чёрном форме, мало отличавшейся на первый взгляд от той одежды, что искатель уже успел повидать на стражах правопорядка, махнул головой, указывая на то, что надо сесть в машину. С улицы казалось, что эти аморфные люди в чёрных одеждах сливались с темнотой, которая в фургоне казалась густой настолько, что в ней можно было завязнуть.

Амнезия юркнул в фургон и не суетясь обвёл взглядом салон, выискивая место, чтобы сесть. Один из команды – похоже, тот же, что кивал головой, командуя сесть в фургон, указал Амнезии рукой на свободное сиденье. Это сиденье было одиночным, в отличие от большинства других, где размещались рядом по двое-трое человек. Часть сидений была размещена вдоль кузова, часть поперёк. Амнезия сел на предложенное ему место и положил правую руку на столик, смонтированный прямо перед этим сиденьем, столик располагался прямо под окном.

- Позывной,- коротко бросил искателю тот мужик, что безмолвно командовал ему сесть в машину.

Амнезия вопросительно поглядел в сторону собеседника.

- Что смотришь? Позывной. Мы же не будем каждого встречного-поперечного брать на свои спецоперации.

Амнезия замешкался. Позывного он не помнил. А точнее даже и не знал. Детально биографию легавого он даже не пытался выяснить – ни времени, ни необходимости такой не было. В смартфоне этой информации как будто не содержалось. А теперь в присутствии врага копошиться в гаджете было как минимум глупо, да, скорее всего, и бесполезно. В памяти Амнезии торопливо побежали события последних нескольких дней. Этот процесс был неконтролируем и походил на защитную реакцию организма, изо всех сил стремящегося выжить.

Пробуждение в отвратительной ванной, пропитанной тёплым запахом крови, шаги за закрытой дверью, попытка штурма квартиры легавого, подвал, бестиар, информатор…. Темп проносящихся в уме картинок становился нестерпимо быстр. Мозг не успевал заострить внимание хотя бы на одной из них.

- Ну? Давай быстрее.

Визит в аптеку, смерть старика, спрятанное послание…

- Давай-ка в штаб заскочим,- в сторону кабины проговорил мужик с признаками лидера и кулаком вжал в сиденье искателя, демонстрируя тому запрет на любые телодвижения в кресле фургона.

Фальсификация собственной смерти, странное превращение трупа, попытка пойти на штаб, чёрная ночь – как будто называющаяся чернильной, две тёмных фигуры, со стороны которых слышатся обрывки диалога…

- D44-1,- вдруг громко сказал искатель, глядя в направлении взгляда своего едва видимого оппонента.

- О, проснулся. Проверь,- сказал сидевшему где-то сзади участнику отряда вожак.

Такой же безликий, как и остальные в группе, мужик что-то пробубнил по телефону, будто специально разговаривая так, чтобы ничего нельзя было разобрать постороннему уху, а затем уже отчётливо но негромко отчитался:

- Всё нормально. Поехали.

Вожак резким коротким движением дёрнул за ручку двери, и та заскользила справа налево. Вскоре замок защёлкнулся, и фургон потихоньку поплёлся по узкой дорожке, идущей вдоль дома №44. В фургоне было тихо. Тишины добавляла напряжённость ситуации для искателя, не боявшегося возможной схватки с «Молнией», но озадаченного главным вопросом: как повернуть ситуацию в свою пользу, чтобы не только в случае боя выйти победителем, но и следы снова замести. То, что бой может произойти – он почти не сомневался. Сейчас, сидя в фургоне, он всё чётче осознавал, что именно и едет во многом для того, чтобы сократить численность зла на этой земле.

В ситуации полного молчания было слышен каждый скрип, каждый шорох, производимый фургоном. Амнезия слушал, как рукав глухо трётся о стекло. Этот мирный звук то и дело перебивал практически душераздирающий скрип сидений, на которых сидели люди.

Вскоре искатель инстинктивно напряг левую ногу – машина свернула направо, и столь же быстро – налево, съехав с дорожки, расположенной вдоль дома №44 на дорогу. Тут подошёл вожак и задёрнул у окна занавеску. «Даже и своим не доверяют, гады. Шифруются»,- с презрением и злобой подумал искатель, понимая, что окно было задёрнуто для того, чтобы лишние глаза не смотрели, куда именно едет машина. Чем меньше знают низшие служа́ки – тем лучше. Наверное, именно такой принцип был один из действующих в этой системе.

- Потом в окно попялишься. Из своей квартирки,- подтвердил ход мыслей искателя вожак.- Страшно, небось?

- С чего бы?- с ходу рискнул не терять собственного достоинства Амнезия.

- Как с чего? У тебя до этого времени самая опасная операция была – это… обход!

Фургон понемногу стал наполняться сдержанным, но издевательским смехом.

- Угадал? Обход?

- Ну да. Так и есть. У каждого свои функции. У меня, например, свои. У вашей команды – свои,- старался мыслить и высказываться максимально сдержанно искатель.

- С этим-то не поспоришь. Факт. У кого-то миссия – целое мероприятие охранять. А кто-то раз в два дня, а то и реже по участку своему пройдётся. А, забыл,- изображая задумчивость в голосе сказал вожак,- ведь об этой операции надо иногда ещё по телефону докладывать – всё, оказывается, ещё сложнее, чем я думал!

Смешки стали громче. Похоже, участников «Молнии» и впрямь забавляло хоть какое-то разнообразие в виде удачно свалившегося на их голову мелкого пособника режима, над которым можно было вдоволь издеваться исходя из самого́ его низшего положения. Кроме того, им, похоже, нравилось демонстрировать своё послушание старшему таким вот даже способом – подержав его шутку, пусть и неостроумную.

- На обходе ведь тоже не знаешь, с чем можешь столкнуться. Теоретически, ничто не может защитить тебя от смерти. Ведь бессмертных нет ни среди таких, как я, ни в «Молнии», ни в любой другой группе быстрого реагирования. Так ведь?

На несколько секунд вожак замолчал, видимо, пытаясь переварить довольно дерзкие слова своего собеседника. И сейчас мысленно выстраивал модель поведения, чтобы и перед сослуживцами не ударить в грязь лицом, и не перегнуть – сохранить свой имидж, условно говоря.

- Забавно слышать рассуждения о жизни и смерти, о бренности и хрупкости всего сущего от человека, который круче шокера-то, наверное, ничего в руках и не держал?

- Да я и шокера, можно сказать, в руках не держал,- с вызовом ответил Амнезия. Зачем мне шокер? Во-первых, не смотря на то, что он мне положен, я не считаю, что он способен в возможном бою внести свой решающий вклад в победу. А во-вторых,- искатель исподлобья оглядел всех сидящих в фургоне,- то, что мне выдали шокер, а ребятам из «Молнии» - стволы и гранаты, например, по факту ещё не гарантирует крутость той же самой «Молнии».

Наступило молчание, продолжавшееся довольно долго.

- А вот это уже вызов. Ты хочешь сказать, что ты запросто можешь выполнять те миссии, которые возлагаются на нас? Или ты просто хочешь сказать, что круче любого из нас?

- Я хочу сказать ровно то, что пистолет в кобуре не делает тебя или любого из твоих ребят круче по определению. И вдумайся тоже вот в такой момент: зачем было распоряжение взять подмогу в виде меня? Значит, либо каких-то качеств в вашей команде не хватает, либо численность недостаточна.

- Это было решение, от меня никак не зависящее, и не я его принимал!- вожак широко и быстро шагнул в сторону сиденья, на котором сидел искатель, схватился за поручни и попытался ударить ногой искателя. Удар пришёлся бы на него серьёзный, если бы тот вовремя не выставил левую ногу в сторону и вперёд и не перенёс на неё вес тела. Затем искатель быстро вернулся в прежнее положение, схватил за ступню вожака и дёрнул на себя. Тот, опустившись от поручней, повалился вперёд и, не удержав равновесие, упал грудью на столик. Откидной столик был довольно хлипкий, и чтобы он не развалился, Амнезия выставил снизу ногу таким образом, что коленом упёрся в него, а локтем надавил между лопаток вожаку. Руки ему он выкрутил вверх так, что ни замахнуться, ни ударить у того бы сейчас не получилось.

В глубине фургона послышалась громкая возня. Похоже, члены «Молнии» решили расчехлить оружие и вступиться за своего командира.

- Парни, отбой,- громко, насколько мог, несколько сдавленным голосом проговорил вожак.- Отбой,- повторил он, почувствовав, что искатель отпустил руку и больше не применяет силу.

Разгладив ладонями одежду на себе, вожак повернулся к своим бойцам и сказал:

- Что отличает нас от животных?

«Ничего»,- с холодной злобой подумал про себя Амнезия.

- От животных нас отличает способность мыслить и действовать разумно. Надеюсь, не все из вас напрочь разучились действовать по велению разума. Этого стукача нам навязал штаб. И если мы его сейчас убьём, то огребём немалых проблем. А нам это надо?

В фургоне снова воцарилось молчание.

- Я спрашиваю, надо нам это?- ещё громче повторил вожак.

- Никак нет,- послышался робкий голос из глубины фургона.

- Вот так. Правильно. Да и кроме того, должен сказать этот стукачок – неплох. Как тя, говоришь, кличут?

- D44-1.

- Всё-таки дерьмовые у вас какие-то клички. Как зэков нумеруют. У нас кличка – отражает характер бойца. Ну, сама команда у нас называется «Молния» – уже красиво. А главное – соответствует содержанию. Мы ребята резвые, быстрые. А вот какие у нас есть бойцы. Вот он – Шомпол. Знаешь почему? Очень бережно относится к оружию, идеально за ним ухаживает и как следствие – отлично стреляет. Если случается какая-то заваруха, где без огнестрела не обойтись – Шомпол в первых рядах. А вот напротив него сидит – это Риф. Догадался, почему так его называем?

- Всегда под водой?- попробовал отшутиться искатель.

- Хех, вовсе нет. Подводные операции мы не проводим. Риф славится хорошей физической подготовкой. Он мощный и угрожающий, на него лучше не нарываться – побьёт махом. Понял сравнение? Риф – на него нельзя нарываться.

- Если работаете на земле – то удачнее было бы Скала.

- Хм… А мы Рифом называем, ему, кажется, очень даже эта кличка идёт. Идём дальше. Рядом с Рифом – Тушканчик. Тушанчик – очень вёрткий и гибкий боец, он буквально не стоит на одном месте, всё время припрыгивает вокруг соперника. И это уникально. Он способен вымотать и дезориентировать соперника, а кроме того, когда дело доходит до битвы, способен буквально вгрызаться, как грызун, в своего оппонента. Как-то раз он почти полщеки отгрыз у своего соперника в потасовке. Ну, и напоследок – я. Я - Мега-М [мегаэм]. Это сокращённо. А вообще, всё проще некуда – Мегамозг. На мне координация всей команды. Разумеется, я тоже неплохо владею и ближним боем, и огнестрелом, но главная моя функция – тактика. А, чуть не забыл. Водилу мы именуем просто: Опасный. И лучше бы тебе на практике не знать, откуда пошла эта кличка.

- Что ж, мне похвастаться особо нечем. Могу сказать только, что не являюсь дистрофиком, а что касается моего нынешнего статуса стукача – так не я его выбирал. Кстати, когда я говорил, что опасность может подстерегать хоть стукача, хоть члена команды быстрого реагирования – я же не просто так это говорил, не оправдывался. Слыхали про парня, который порвал двух бестиаров? Это произошло как раз в моём районе. Свидетелем самой этой бойни я не был, но так прикинул – выходит, я мог попасть под расклад. От бестиаров, понятно, никто не застрахован. Но ещё более стрёмно, что есть чувак, который одного из исчадий отправил к праотцам, оставшись живым. Это серьёзно.

- Не припомню такой информации,- послышался голос из глубины фургона.

- Ты не припомнишь, потому что эта информация проходила не через тебя. Да, давали какую-то смутную ориентировку в духе «ищите то – не знаю что, готовьтесь к тому – не знаем к чему». Короче, в штабе немного запи́сали, как я понял. Хотя у них даже фотоотчёт есть с трупом этого парня. Не знаю, чего они хотят.

- Я им как раз этот отчёт посылал. Если говорить о том герое, который влез в потасовку, его распахало так – что мама бы родная не узнала. Правда второго бестиара он под дёрн всё же пустил. Лично мои соображения по поводу штаба – они просто опасаются, что кто-то может подобное повторить. А ещё им не даёт покоя мысль, откуда взялся этот чувак и как же так получилось, что он попёр против системы в одиночку? Я думаю, так.

- А ты ничего, стукач. Не из глупых. Наверное, правда твоя. Я вообще не понимаю, как можно испытывать большую обеспокоенность за то, что что-то или кто-то пойдёт против существующей системы, когда кругом масса таких ребят, как мы,- и, подогреваемый собственными мыслями и эмоциями, Мега-М стукнул ногой в стену фургона.- Сейчас операцию проведём – она яйца выеденного не стоит, я потом скажу за тебя, может, словечко. Ты так ничего, из тебя нормальный бы вышел участник команды «Молния».

- Да, я совсем забыл поинтересоваться, какова моя миссия сегодня.

- Миссия – громко сказано. В штабе, почему-то, решили, что представителей грубой силы надо разбавить вами - стукачами. Тут без обид. Короче, небольшой мониторинг на тебе будет. По периметру ходить не будешь – это всё же наша работа. Ты как раз будешь внутри. Там поместье большое – будешь на его территории. Насколько я понял, сначала фуршет на улице, а потом концерт внутри, в особняке. Просто ходи и будь на чеку. Увидишь что-то подозрительное – сообщай нам. Убей не знаю, какого свойства может быть это подозрительное и почему не добавили нам ещё пару здоровых ребят – без понятия. В любом случае, ты хотя бы не такой хлипкий, как бывают твои коллеги. Так что нам ещё повезло.

- Оружие?

- Нет. Оружия не получишь. Такого распоряжения не поступало. Да и не дойдёт там до оружия. Власти сильно уж очень пекутся обо всех этих медийных персонах, которых не так много, может, осталось. Ну вот я лично не знаю: много фанатов у этих «Искариотов»? Я не фанат. Риф, может, ты?

- Да я вообще музыку не слушаю,- недовольно раздалось их глубины фургона.

- Стукач, а ты?

- Мне до недавнего времени вообще было незнакомо название такое – «Искариоты».

- Вот видишь. Ну, это не наше дело. На́ше дело – обеспечить безопасность этой богемной тусовки и всё. Попутно пожрём вкусного – наверняка что-то экзотическое будет. На таких вечерухах бутербродами точно не ограничатся. Только сильно не обжираться! Будете потом как переваренное мясо. Боец не должен быть ленивым и уставшим. Все поняли?

- Так точно,- как можно бодрее ответили бойцы, явно недовольные, что их уже на старте ограничили в долгожданных удовольствиях.

- Опасный, ну что, мы скоро будем на месте?- сказал вожак.

- Подъезжаем,- откликнулся водила,- тут по просёлочной дороге без асфальта больше двадцати километров в час смысла нет ехать, а то как раз мясо и привезу на шашлык поп-звёздам.

Фургон какое-то время ещё медленно полз, сильно раскачиваясь от плохой дороги то вправо, то влево, и вскоре остановился.

Глава 1. Ваниль. Муза. Кровь. Часть 1-8

Водила заглушил мотор. По кузову прошла сильная судорога, и вокруг ненадолго наступила тишина. Тишина эта быстро нарушилась вознёй находящихся в машине бойцов отряда «Молния» – они стали выбираться из фургона. Амнезия терпеливо продолжал сидеть на своём месте, ожидая, пока все остальные вылезут из фургона. Не желая лишний раз будоражить их самолюбие и чувство собственного достоинства, он решил для себя, что выберется отсюда последним.

Не смотря на то, что закончилось общение с силовиками на довольно дружелюбной ноте (нейтральную ноту вполне можно было считать в этом случае дружелюбной), искатель не питал иллюзий по поводу отношения к собственной персоне со стороны членов отряда «Молния». Дождавшись, пока последний из отряда выйдет из тёмного салона машины, искатель встал с сиденья, отвёл назад плечо – сначала правое, потом левое, а затем вылез из фургона. Уже оказавшись на улице, он распрямил спину, избавившись от ощущения окаменелости, которое неизбежно возникает после поездки в неудобном салоне автомобиля.

На улице дышалось хорошо – воздух был чистым и свежим. А может и просто казался таковым после воздуха в черте города. Хотя около дома №44 и вообще в тех районах, в которых успел побывать Амнезия, не было замечено даже хоть какого-то скопления машин ли других возможных источников загрязнения воздуха, здесь на самом деле дышалось хорошо. Возможно, роль играло и то, что сейчас он находился за городом. А за чертой города воздух всегда чище, как ни крути.

Обойдя по кругу фургон, искатель обратил внимание на подзаляпанные крупные буквы МП, словно ярлык, обозначившиеся на кузове фургона. Память искателя моментально перенеслась на мгновение на несколько суток назад, когда он, искатель, только-только влез через лоджию в квартиру старика, которого он позже назовёт информатором. Вот он аккуратно рассматривает в окне силуэт фургона, осторожно шуршащего между домами. Рядом с фургоном идут люди, представляющие органы правопорядка. На том фургоне, который выполнял миссию регулярно проходящего рейда, тоже были эти же самые буквы: «МП».

Амнезия не знал, откуда у него возникло это наивное, почти детское ощущение, что в его уме сошлись какие-то две важные детали, сопоставились неожиданно некие факты. Вряд ли даже, что это был тот же самый фургон, который он тогда видел из окна. Просто оформляются они, скорее всего, единообразно. И что с того? В этих остатках псевдочеловеческого существования почти всё, что осталось – было подогнано под какие-то схемы и формулы. И неважно, что́ это за формулы – словесные, бытовые или визуальные. Настоящего осталось крайне мало.

Искатель поспешил отвлечься от не самых приятных мыслей и сконцентрировал своё внимание на том мероприятии, ради которого он сюда и прибыл. Немного отдалившись от команды «Молния», он направился к калитке, ведущей в просторный двор особняка. Некоторое время искатель испытывал сильный дискомфорт, не понимая, откуда взялось это ощущение. Страх? Нет, не похоже. Страха перед этой чёртовой «молниеносной» командой он не ощущал. Даже в тот момент, когда Мега-М пытался применить к нему физическую силу, он отдавал себе отчёт, что может завязаться битва, и к этой битве он был морально готов на 100 процентов.

Наверное, дискомфорт был связан с внедрением в непривычную доселе обстановку светской тусовки. По аккуратно постриженному газону ходили какие-то люди – похоже, гражданские, и суетились насчёт предстоящего действа.

Территория около шикарного, хотя и неброского на внешний вид дома, была хорошо освещена. И тут искатель понял, что́ именно выводило его сейчас из состояния душевного равновесия, если это понятие в принципе применимо к его психике в данный момент. Именно хорошее освещение и являлось причиной его психологического дискомфорта. Все эти несколько дней и ночей, что он находился в поисках разрозненных остатков своей и чужих биографий, ему приходилось волей-неволей существовать именно в условиях либо кромешной тьмы, либо пробираться по закоулкам малознакомого города под скудным освещением едва теплившихся фонарей, свет которых не способен даже позволить в деталях разглядеть очертания близ расположенных пейзажей.

Амнезия продолжал держаться поодаль ото всех, кто сновал туда-сюда. Некоторые люди то входили в особняк, то выходили из него. Два человека, попавших внезапно попавших в поле зрения искателя, разговаривали между собой, периодически поглядывая в сторону Амнезии. Боец даже готов был насторожиться, но вскоре понял, что речь идёт скорее о столах, расположенных по всей территории уютного двора.

Боец, не задерживая взгляд на разговаривавших неподалёку от входной двери дома людях, будто невзначай продолжил медленным шагом двигаться в сторону дома, то и дело рассматривая не без удовольствия красивые столы, коими был утыкан почти весь двор. Впрочем, надо отдать должное организаторам тусовки: безвкусным назвать планировку было нельзя. Даже, напротив. Столики выглядели аккуратными. Правда у искателя не было обширного опыта пребывания на светских тусовках. По крайней мере, он об этом опыте ничего не помнил, но какие-то эстетические ориентиры остались, и он ими руководствовался за неимением других.

- Скоро надо выносить на столы напитки,- сказал один из тех, кто обслуживал предстоящий музыкальный праздник.

- Где у нас шампанское?

- Рядом со сценой в доме стоят коробки. Там и есть шампанское. Только бери аккуратнее коробки. Там снизу они немного отсырели – надо обязательно снизу придерживать. Времени уже нет, если что, шампанское докупать. Так что аккуратно.

- Ладно. Сколько на один столик ставить? По одной хватит?

- Да. Если кому-то будет нужно догнаться, это без проблем можно будет сделать в особняке во время концерта. Не вижу никаких препятствий.

- А закуски?

- Всё уже накрыто. Закуски на столах в доме. Здесь будут только аппетайзеры и шампанское. Вообще, на улице, я так понимаю, всё недолго будет. Только за большой стол поставь пару бутылок – этот стол должны занять «Искариоты».

- Кому, вообще, пришло в голову разделять это концерт на уличный и домашний? Просто бред. Можно было сразу всё начать в доме.

- Эти решения принимаем не мы. Группа сама так решила. Они хотят сначала фуршет на улице, потом переместиться в дом. Наше дело маленькое. Так что не возмущайся. Это твоя работа.

- Мириться с идиотизмом?

- Да, именно так. По-другому у звёзд шоу-бизнеса и не бывает. Да и не только у них. Сейчас в принципе так везде.

После финальной реплики один из разговаривавших снова исчез в доме, а спустя минуту вышел, аккуратно неся коробку, в которой позвякивали бутылки – очевидно, с шампанским. Он принялся расставлять бутылки по столам, степенно проходя от столика к столику.

Искатель не спешил заходить в дом, чтобы на всякий случай не привлекать внимания к собственной персоне. Изучить дом, конечно, необходимо, но не ценой потенциального провала миссии. Судя по тем словам, которые сказал один из устроителей вечеринки, этап на улице не должен быть затяжным. А значит, вскоре после фуршета действо и так должно переместиться в особняк. Возможно, придётся изучать обстановку максимально компактно. Но что поделать. Тем более, возможно, знание интерьеров особняка не сыграет ключевой роли в событиях, которые развернутся здесь.

Яркий, но не чрезмерный свет фонарей мягко лился на газон и столики, на которые были накинуты белоснежные скатерти. Почти всё было готово. По крайней мере, на взгляд искателя. Возможно, не самого опытного в этих вопросах. Главным вопросом для него оставалось вот что: где гости, которые предполагались на этот праздник жизни? Шоу-программа без гостей – это бредово даже для современного съехавшего с катушек мира.

Он уже несколько раз прошёл весь путь от особняка до калитки и наоборот. И даже один раз прошёл по периметру всего забора. Сзади дома ничего такого примечательного не было. Разе что приятно было уйти ненадолго от слегка надоедавшего света фонарей и насладиться менее ярким светом и прекрасным уютным видом – рядом с особняком раскинулся лес.

Вскинув левую руку и оголив запястье, Амнезия посмотрел на дисплей смарт-часов: они показывали 21.53. От нечего делать искатель снова начал ходить около столиков, уже по инерции рассматривая столь непривычные для взгляда белые скатерти. Но долго заниматься этим бесполезным делом, к счастью, не пришлось – со стороны калитки послышался звук подъезжающего автомобиля. Рядом с фургоном, на котором отряд «Молния» прибыл охранять мероприятие, припарковался стильный длинный микроавтобус.

Глава 1. Ваниль. Муза. Кровь. Часть 1-9

Фары погасли, но микроавтобус продолжал стоять на месте. Искатель смотрел на фургон и с самому себе непонятным предчувствием ожидал, когда откроются двери. Ненависть и презрение внезапно нахлынули на него. Искатель даже вынужден был ненадолго посмотреть без причины в небо, чтобы никто не успел увидеть на его лице негативные эмоции.

Вскоре дверь микроавтобуса открылась, и оттуда начали выходить люди, наряженные в совершенно непривычную для взгляда современного обывателя одежду. Сначала из машины показался мужчина в очках с линзами золотистого цвета. На нём был надет светлый пиджак, который под лучами искусственного освещения играл самыми разными красками. Брюки были тёмного цвета, с ремнём, бросавшимся в глаза за счёт большой пряжки. Вальяжной походкой, немного потягиваясь, видно, от надоевшей или не очень приятной дороги, мужчина прошёл в ворота и стал самодовольно осматривать территорию двора.

Вслед за ним, спустя приблизительно полминуты, вышла гламурная девица с фигурой, напоминавшей песочные часы. Скулы её немного выдавались вперёд, а выражение лица было надменным и несколько уставшим от жизни, от чего казалось, что презрение ко всему окружающему отпечаталось на этом лице навеки. Одета женщина была в коротенький топик, едва закрывавший грудь снизу. Живот под светом фонарей блестел – похоже было, что на кожу нанесены едва заметные блёстки. К низу голая кожа скрывалась в коротких джинсовых шортиках, которые заканчивались столь же быстро и неожиданно, как и топик, даже если скользить по ним взглядом крайне медленно. Лоснящиеся холёные ноги обуты в туфли на высоком каблуке. И последний штрих – чулочки в сеточку чуть выше колена.

Появление следующих лиц представлялось не столь величественным и напыщенным. После того, как мужчина и женщина с явными признаками лидера прошли во двор, из микроавтобуса лениво вышли несколько мужчин, похожих на персонал, помогающий шоуменам в проведении концертов. Одеты эти мужчины были в светло-синие джинсы, рубашки у кого красного, у кого светло-серого цвета и джинсовые жилетки. Один из этих людей, грузный мужик с изрядным брюхом, как только прошёл во двор, сразу подошёл к одному из столов, жадно посматривая на стоящее на столе шампанское.

Искатель продолжал смотреть на дверь микроавтобуса, но оттуда больше никто не выходил. Он посмотрел вдаль, на просёлочную дорогу, насколько хватало видимости – но и там ничего не было видно похожего на приближающиеся машины, которых он ожидал увидеть.

Из состояния раздумий Амнезию вывел звучный, громкий голос того самого мужчины в блестящем пиджаке:

- Попрошу минуточку внимания!- с этими словами он постучал ногтем по бокалу с шампанским – так, чтобы добиться максимально громкого и звонкого звука от стекла.- Есть важная информация. Во-первых, я приветствую всех тех, кто сейчас здесь находится. Всех без исключения. По каким бы причинам вы здесь ни были и какую бы роль здесь ни выполняли – от организации нашей безопасности до накрывания столов – это никак не мешает вам быть поклонниками нашего творчества. Но это так, в качестве вступления,- нетерпеливо и вальяжно повращал кистями рук шоумен.- Теперь о главном: не знаю, хорошо это или плохо – но тот формат концерта, который мы изначально предполагали, в последний момент, что называется, накрылся. Спасибо вам всем, кто помогал устроить здесь фуршет,- спешно протараторил следующую реплику мужчина,- в любом случае, я очень рад, что приехал сюда, в своё любимое поместье. Вы так хорошо тут всё устроили, что у меня даже ненадолго сложилось впечатление, что я в гостях, а не у себя дома.

На губах у женщины заиграла улыбка, больше напоминающая условный рефлекс, вырабатывавшийся годами.

- Так или иначе,- продолжил шоумен,- мы – «Искариоты» – здесь, и свою миссию мы, безусловно, выполним. Правда выполнить эту миссию придётся не на живом концерте, как мы это планировали, а в онлайн-формате. Что ж,- мужчина потёр руки и дыхнул в ладони,- мы ехали сюда сквозь чернильные ночи – не для того, чтобы грустить и предаваться унынию. Мы, «Искариоты», рады любой возможности общения с публикой. И пусть свет прожекторов разгонит тьму чернильных ночей и подарит всем нам только удовольствие и наслаждение! Уж для этого мы постараемся. Ди́вочка, иди сюда,- шоумен пригласил жестом женщину подойти поближе к себе.- Напомню, что наша Дева Дива – в какой-то мере символ «Искариотов». Нет, конечно, я не могу отрицать, что я тут – главный Искариот, альфа-самец и, без преувеличений, символ современного музыкального искусства, но без Дивочки группа «Искариоты» как таковая просто не могла состояться.

Шоумен провёл тыльной стороной ладони по голому животу девицы и взял в руку бокал с шампанским, лёгким вальяжным жестом приподнимая его:

- Так что пусть нас и не так много, но значимость происходящего от этого ничуть не меньше. В мире бушует вирус. Да, конечно, всё это временно. Но сейчас мы должны подчиниться законным, логичным требованиям и не допустить того, чтобы болячка распространялась дальше. Будем законопослушны.

Охранники из «Молнии» с долей презрения слушали речь Искариота и глядели на него с трудно скрываемым раздражением. Наверное, особенно раздражающе на них подействовали характеристика певца себя как альфа-самца. Амбициозных, не привыкших к любого вида конкуренции силовиков наверняка бесили самоуверенные реплики, так запросто выбрасываемые на публику, пусть и немногочисленную.

- Друзья,- вновь обратился ко всем Искариот,- наливаем шампанское и пьём за отличный концерт и просто за хорошее настроение. Охрана – сегодня можно немного расслабиться – берите шампанское. Его сегодня будет предостаточно. А охранять нас особо-то и не́ от кого. Но мы вас ценим. Виват!

Сказав эту порцию пафосных слов, Искариот опрокинул совсем не аристократичным жестом в себя ещё один бокал шампанского. Толстый мужик, который ещё недавно жадно разглядывал бутылки, быстро выпил бокал, который он аккуратно наполнял до краёв, всякий раз ожидая, чтобы пена спа́ла, и спешно налил себе ещё один бокал, который выпил прямо так, безо всякого тоста.

- Не будем затягивать фуршет. Мы поприветствовали вас, друзья, а теперь приглашаем в особняк. Пока технари настраивают аппаратуру, можете опрокинуть бокал-другой шампанского и просто насладиться интерьерами моей гордости и искренней любви – моего особняка. Только по углам не мочиться и ничего не трогать! Ведите себя достойно,- манерно рассмеявшись негромким смехом, Искариот протянул руку вперёд, показывая на двери, ведущие в дом.

Мега-М подозвал сдержанным жестом всех своих бойцов. Искатель на всякий случай тоже медленным шагом подошёл к предводителю «Молнии», не приближаясь слишком близко к участникам отряда.

- Риф – на периметре. Все остальные – со мной. Время от времени будете меняться с Шомполом. Стукач… Можешь пока наслаждаться концертом. Если что-то будет надо – я скажу. И ещё,- главарь выдержал небольшую, но наполненную смыслом паузу,- на жратву и шампанское сильно не налегать. Что бы там ни говорил этот расфуфыренный индюк.

Проследив жадными взглядами, как в дверях особняка скрылась Дива, бойцы тоже медленно зашагали в дом. Амнезия оглянулся и зачем-то ещё раз посмотрел в сторону просёлочной дороги. Ничего не заметив в той стороне, он тоже вошёл в особняк.

Глава 1. Ваниль. Муза. Кровь. Часть 1-10

Пройдя немного вперёд, искатель оказался у длинного стола, где были расставлены тарелки с красивыми и аппетитными на вид закусками. Неподалёку от стильных и изящных тарелок стояли бутылки с шампанским. Остальные столики, уже гораздо более компактные, рассчитанные на то, чтобы за ними могли расположиться два-три человека, аккуратно располагались поодаль от длинного стола, и скомпонованы разрозненно. Видимо, расчёт был на хороший обзор от каждого столика.

Невооружённым глазом Амнезия определил, что даже этого, не столь большого количества столиков в текущей ситуации был явный избыток, учитывая крайне небольшой перечень гостей, среди которых насчитывалось всего несколько охранников, и технический персонал, прибывший с само́й музыкальной группой. Ну, и самих «Искариотов» можно посчитать, поскольку, судя по манере держаться, они сами от себя просто без ума.

Толстый мужик, которому искатель мысленно приписал функцию звукача, сразу, как только вошёл в дом, направился к столику, расположенному около импровизированной сцены, на которой и предполагалось, вероятно, выступление. Он вновь вышел из дома, а спустя минуту вернулся с коробкой, из которой торчали многочисленные провода. Следующей он принёс что-то похожее на современный, дорогой усилитель. После же того, как всё необходимое оказалось в доме, мужик обильно глотнул из распечатанной на улице бутылки шампанского, вытер свои некрасивые толстые губы, на которых блестели капельки игристого напитка, и принялся не спеша подключать аппаратуру. Время от времени ему приходилось забираться на сцену и возиться со световым оборудованием. Каждый раз, взбираясь на невысокую сцену, этот толстяк прикладывал, похоже, немало усилий.

В момент боевой схватки этот оппонент не будет представлять из себя сложности – об этом подумал искатель, глядя на неуклюжие, медленные и тяжёлые движения толстяка.

Через несколько минут около сцены замелькал другой мужчина – один из тех, что сновали между столиками ещё во время приготовлений. Он не помогал звукачу, а лишь изучал неназойливым, брошенным вскользь взглядом действия коллеги и будто кого-то или что-то неторопливо искал.

Наблюдая за устроением сцены, искатель осторожно оглядывал особняк, стараясь совершать минимум движений. Всё вокруг Амнезии казалось ему враждебным, чуждым, поэтому ему приходилось прикладывать усилия, чтобы его поведение не производило впечатления излишне стеснительного, ведь это тоже будет выделять его из ряда других, пусть и немногочисленных присутствующих в доме.

Осматривая просторные интерьеры дома, искатель обратил внимание на лестницу с лёгким изящным изгибом, ведущим на второй этаж дома. Осмотреть второй этаж было не лишним, но тусовка сосредотачивалась на первом этаже, и кроме как любопытством, мотивировать свой визит на второй этаж было нечем.

- Можешь зайти,- сказал кто-то, спускавшийся с лестницы.

Это был солист-Искариот с девицей, которую он представил во время фуршета как Деву-Диву. Сейчас, находясь от неё на расстоянии шага, Амнезия заметил у неё на грудях причудливый узор из двух букв «D», дугами смотрящих друг на друга с правой на левую грудь.

- Хозяин разрешает. Зайди, поглазей, как нормальные люди жить могут. Я серьёзно,- с изрядно долей самолюбования и спеси сказал Искариот.- Только напарницу свою в провожатые не дам, не надейся,- и, надменно улыбнувшись, он продолжил спускаться вниз, негромко о чём-то разговаривая со своей напарницей.

Не дожидаясь, пока пара удалится достаточно далеко, искатель поднялся на второй этаж. Искариоты всё равно были слишком увлечены собой, и, похоже, никакой опасности в своём случайном собеседнике не почуяли.

Посмотрев сверху вниз, на место предполагаемого концерта, искатель живо представил всю эту гламурную феерию и уже даже не знал, кто вызывает в его сердце больше ненависти – участники «Молнии», или «Искариоты». Впрочем, эмоциям нельзя было позволять взять верх над расчётливым разумом: в целом, картина предстоящей битвы у Амнезии вырисовывалась вполне отчётливая.

Глава 1. Ваниль. Муза. Кровь. Часть 1-11

Искатель прошёл медленно несколько шагов, оглядывая богатые интерьеры особняка. Картины на стенах… Некоторые из них были посвящены сюжетам страшного суда, на иных изображены обнажённые женщины. В одной из таких картин Амнезия узнал черты лица Дивы. Ещё одну часть картин представляло то, что иначе как мазнёй назвать было сложно – абстрактные нагромождения где геометрических фигур, где просто бесформенных крупных мазков и мелких штрихов.

Изредка около стен можно было встретить аккуратные светильники, от которых исходил мягкий свет. Взгляд бойца упал на приоткрытую дверь. Тогда он подошёл к ней и легонько оттолкнул. Дверь издала чуть слышный скрип и открылась. Взору предстала довольно просторная спальня. Мебели было немного. Бо́льшую часть пространства занимала огромная кровать. Постельное бельё на ней было помято. Впереди Амнезия увидел окно. Лунный свет мерцал еле-еле. Амнезия не стал включать свет – инстинктивно он уже привык быть максимально неприметным. И даже несмотря на то, что здесь и сейчас он находился не инкогнито, инстинкты диктовали действовать тихо и незаметно.

Подойдя к окну, искатель осторожно приоткрыл его – замок даже почти не щёлкнул. Взору предстал тёмный лес. Тёмный настолько, что стволы деревьев, а уж тем более листва, казались неразличимой чёрной массой. Так нарисовал бы лес угрюмый писатель в жанре ужасов, или ребёнок, впечатлённый долгим и очень убедительным ночным кошмаром.

Выглянув в окно, Амнезия увидел стоящего внизу Рифа. Похоже, этот боец на данный момент не сильно парился поставленными перед ним задачами. Он медленно, нога за ногу, похаживал от одного угла особняка к другому, время от времени заглядывая за угол дома. Было видно, что Шомпол не особо ждал чьего-то нежданного пришествия и основную часть своего дежурства, видимо, стоял на месте, устало глядя на луну и верхушки деревьев. А когда спина уставала стоять на одном месте, то он и прохаживался то к одному, то к другому углу дома.

Амнезия испытывал смешанные чувства. Предельно малое скопление людей на тусовке облегчало грядущую битву. С другой стороны, это означало, что и врагов будет истреблено меньше. Что ж поделать, сложилось как сложилось. Возможно, к лучшему. По крайней мере, испытать гипнотическую кальку будет несколько проще при меньшей суете.

Дальше остаётся ждать. Ждать и бороть в себе тревогу и озабоченность по поводу успешности запланированной операции. Хотя чётким планом назвать намерения Амнезии можно было с трудом. Большие надежды он возлагал на кальку, которая пока казалось предметом просто магическим.

Амнезия подошёл к перилам и посмотрел вниз. Сцена по внешним признакам была почти готова к выступлению. Толстый мужик, который недавно возился с усилко́м, сейчас настраивал камеру – она стояла недалеко от сцены. Амнезия прикинул, где раскинется поле боя. Общая картина уже складывалась. И даже основная часть деталей. Естественно, каждое боевое движение просчитывать не имело смысла – здесь всегда найдётся место импровизации. А из сложностей была одна – незаметно подменить ствол Мега-М.

- Привет-привет,- раздался громкий голос снизу, а после – негромкое постукивание по микрофону.- Наконец, мы начинаем долгожданное… Долгожданную встречу с вами, наши дорогие поклонники,- обратился глядя в камеру Искариот.- И если оператор настроил её нормально… Нормально же?- ехидно со слащавой улыбкой и чувством явного превосходства глянул на толстяка шоумэн.

Толстяк в ответ смущённо закивал, явно испугавшись такого жеста со стороны начальника, хоть и имеющего отдалённое отношение к творчеству. А заодно он радовался, что находится по ту сторону камеры.

- Ну что ж…- выдержал многозначительную паузу Искариот и слегка согнул руку в локте, расправив ладонь.- Тогда мы начнём наш творческий вечер «Ваниль и Муза». И пусть сейчас он может состояться пока только в онлайн-формате, это не помешает нам петь для вас, а вам – наслаждаться нашим творчеством. Ди́вочка – поднимайся на сцену,- пригласил на сцену свою соратницу Искариот, добавив соответствующий жест рукой. Мы начинаем.

Толстяк, отойдя от камеры, подошёл к пульту и начал что-то нажимать и регулировать. Вскоре холл наполнился басами и странными мелодиями, которые с трудом можно было назвать попсовыми. Как бы то ни было, никаких воспоминаний о музыке своего прошлого они на Амнезию не навевали.

Вот оно. Сейчас, пока шум музыки наполнил помещение особняка и на какое-то время поглотил немногочисленных обитателей дома, надо в темпе и без паники составить текст для гипнотической кальки. Амнезия энергично достал из рюкзака блокнот, вырвал из него лист бумаги и стал писать текст.

«Я не смог справиться с нештатной ситуацией. Бестиар напал на мои ребят и на всех, кто был на вечеринке. Не совладав с собой, я пристрелил лучшего стрелка своего отряда – Шомпола. Мне жить больше незачем. Это позор для меня как лидера отряда и преступление против режима. Пуля, которую я сейчас пущу себе в голову, решит мои проблемы и искупит вину. Именно это и будет моей исповедью перед штабом – мои последние слова, которые я для вас записываю».

Ещё раз посмотрев вниз, искатель убедился, что к лестнице второго этажа никто не направляется. Текст готов. Осталось закрепить внушение. Удобнее всего это было сделать, вероятно, на двери. Амнезия подошёл к двери и задумался, как закрепить плотную кальку и бумагу под ней. Клея, скотча – ничего того, что помогло бы плотно приклеить послание, не было. Впрочем, сильно плотно фиксировать кальку было и нельзя – ведь после операции её надо вернуть и желательно не повредить – ещё неясно, как может сказаться механическое повреждение кальки на её свойствах. «Да я её ещё и в принципе-то в действии не видел»,- поймал себя на слегка пессимистичной мысли Амнезия.

Быстро пройдя по спальне, он заострил внимание на тумбочке, стоявшей около кровати. Он стал поочерёдно открывать ящички. Первое, что попадалось на глаза – листочки, стикеры, похожие на те, что прилепляют к мониторам, какие-то фотографии… Искатель подцепил снизу стопку фотографий и сунул их в карман, чтобы потом изучить. Возможно, некие приметы времени или факты по ним удастся вычислить.

Один из ящиков вообще оказался пуст. Порывшись в самом нижнем, Амнезия отыскал маленькие ножнички, напоминавшие маникюрные. Инструмент из них, конечно, так себе, и это мягко сказано. Но за неимением другого – сойдёт.

Амнезия подскочил к двери, снова быстро огляделся и зафиксировал дверь в приоткрытом состоянии. С торца двери были видны небольшие винтики, на которых крепился внутренний замок. Искатель взял ножнички и стал выкручивать винтик из замка. Концы ножниц постоянно срывались, потому что у винтика была очень узкая и маленькая резьба. Но вскоре винтик вывалился. Подобрав его с полу, искатель плотно прикрыл дверь и, сомкнув ножницы, стал расковыривать засечку на двери, чтобы вогнать туда винтик.

После того, как он закончил с дверью, занялся калькой и запиской – проделал аккуратное сквозное отверстие. Потом подошёл к двери, прислонил к ней записку и кальку и стал вкручивать винтик. Заходил он очень сложно и туго. До боли в пальцах вцепившись в миниатюрный предмет маникюра, Амнезия рассадил большой палец сильным нажатием на ножницы. В конце концов, винтик зашёл в поверхность двери. Калька с закреплённой под ней запиской держалась вполне прочно.

Искатель прикрыл дверь и снял с плеч рюкзак и достал пистолет, который взял в качестве трофея у умершего в подземелье Бельфа. «Хорошо, что они не стали шманать в фургоне рюкзак – могли бы заметить пистолет»,- подумал искатель. Затем положил ствол в карман и направился вниз с самым непринуждённым видом, стараясь не поворачиваться тем боком, со стороны которого располагался пистолет. Глазами он выискивал Мега-М. Неспешно пройдясь по холлу и с трудом сдерживаясь, чтобы не поморщиться от громкой и вовсе не цепляющей музыки, искатель собрался выйти на улицу, но не успел этого сделать, как увидел лидера «Молнии», как раз входящего в дом. Чуть сзади него шёл «Шомпол». Они о чём-то разговаривали, и на лице Мега-М было недовольство и настойчивость. Из-за музыки толком невозможно было разобрать их диалога.

Вскоре они приблизились, и Шомпол продолжал неуверенным шагом двигаться к столику, на котором были расставлены бокалы и закуски. Мега-М встал в пол-оборота к своему подчинённому. С такого близкого расстояния, тем более в отдалении от орущей сцены, можно было разобрать слова.

- Я говорил – на жратву, и, тем более, на вино – не налегаем.

- Ме́га, но я же только первый раз подхожу к столику.

- Второй.

- На улице я просто подошёл. Ничего не ел, не пил. Ме́га – я хочу выпить стакан ихнего дорогого пойла и сожрать что-нибудь. Ну? Не зверствуй.

- Хорошо,- заорал Мега-М, перекрикивая музыку,- но шампанского только один бокал.

Искатель подошёл поближе к силовикам и тоже стал наливать себе шампанского. Шомпол явно злился, глядя, как «стукач», не запариваясь ни на какие приказы, наливает себе полнёхонький бокал игристого. Амнезия даже специально ждал, пока спадёт пена, чтобы налить себе как можно больше.

Мега-М пристально следил за действиями своего подчинённого. То ли от раздражения, то ли по какой другой причине, Шомпол уронил пробку от шампанского и наклонился, чтобы её поднять. Амнезия не стал терять времени и быстро подменил пистолет в кобуре у Мегамозга, а после спецально опрокинул на стол бокал со своим шампанским.

- Чёрт,- вскрикнул искатель, изображая раздражение и недовольство собственной криворукостью.

- Мазила,- беззлобно проговорил Мега-М и снова обратил своё внимание к Шомполу,- Пора тебе меняться с Рифом.

«Есть, пить, просто жить

Без напрягов и загонов»,- доносилось со сцены.

Большинства слов искатель просто не мог разобрать, поскольку у него явно отсутствовала привычка к такого рода тусовкам и громкой музыке.

Налив себе ещё один бокал, искатель медленно стал подниматься по лестнице. Несколько секунд он стоял у перил, изображая, что смотрит на сцену и внимательно слушает песню. Потом глотнул для конспирации шампанского из бокала. Прочувствовав вкус, Амнезия сделал ещё один глоток – более затяжной и большой. Он испытывал смешанные ощущения от выпитого. Вкус был очень изысканный и лёгкий. Алкоголь быстро ударил в голову, хоть и несильно. Второй ипостасью ощущений от игристого была непомерная злоба. Этот благородный лёгкий вкус уж слишком сильно диссонировал с ужасной реальностью, которая царила вокруг. Белый пиджак Искариота в сценических эффектах играл всеми цветами мира, и это было отвратно.

Аккуратно поставив бокал на пол, Амнезия пошёл в спальню и высунулся из окна. За окном царила тишина. Вскоре из-за угла показался силуэт – это был Шомпол. Он аккуратно поставил бокал на землю, долго выискивая место поровнее, чтобы не расплескать драгоценную жидкость, а потом сосредоточился на тарелочке, куда были бережно положены выбранные им закуски.

- Шомпол! Срочная информация от Мегамозга!- окликнул охранника Амнезия.

Шомпол инстинктивно посмотрел наверх, а Амнезия достал из кармана пистолет и выстрелил в лицо охраннику. Тёмно-алые пятна, как из лопнувшего пузыря, с напором брызнули в стороны и легли несимметричными штрихами на белую тарелку, которая выпала из рук охранника, и на его шею и одежду.

Звук выстрела был довольно громким, но музыка на первом этаже – казалось, ещё громче. Тем не менее, рисковать было нельзя, и Амнезия ринулся в сторону сцены. Перепрыгивая через ступеньку при спуске с лестницы, он быстро оказался неподалёку от сцены. В его мозг, бурливший адреналином, жаждой мести и взбудораженный выпитым шампанским, эффекта от которого искатель никак не ожидал, врезалась строчка из песни – последняя, что он услышал и запомнил:

«В жизни нового раба новая грядёт судьба».

Искариоты не обратили внимания на резкость движений искателя, восприняв, наверное, это как реакцию на понравившуюся музыку. Амнезия скинул с плеч рюкзак и отыскал в нём клык бестиара – именно им предстояло вершить бо́льшую часть этой мини-операции. Главными оппонентами теперь оставались Мега-М и Риф. Последний беспечно похаживал около сцены. Возможно, его внимание не привлёк бы неприметный «стукач», копошащийся в своём рюкзаке, но пока искатель сидел на корточках, из его кармана выпал пистолет.

- Э!- крикнул в сторону искателя Риф.- Оставайся на месте! Ме́га! У него ствол. Ты распорядился?

Мега-М, курсировавший в это время около входной двери, обернулся и тоже увидел валяющийся на полу пистолет и ускорил шаг. Риф, поняв, что что-то нечисто тоже ускорил шаг и стал доставать нож. Но не успел прийти в боевую готовность – Амнезия, сжав в руке до скрипа в костях клык бестиара, бросил пистолет в рюкзак, пнул его, подскочил к Рифу и всадил в глаз клык. Риф заорал не своим голосом – его истошный вопль перекрыл даже громко звучащую музыку.

Чтобы всё было наверняка, искатель, превозмогая боль, несколько раз стукнул кулаком по торчащему из глаза клыку, а потом с усилием достал его из глаза Рифа – раздался хруст и подобие чавканья. На пол засочилась кровь. Туша Рифа рухнула на пол, и ещё несколько секунд по телу пробега́ли судороги, а из-под головы расползалась кровавая тёмная лужа.

Мега-М побежал в сторону рюкзака. Искатель бросился с клыком наперерез. Мега-М стукнул костяшками со всего размаху по тыльной стороне ладони противника. Клык выпал и заподпрыгивал по полу.

На сцене уже поняли, что творится явно не запланированное. А когда Дива сошла со сцены и её взгляду предстало мёртвое тело Рифа с растёкшейся рядом уже большой лужей крови, она завизжала. Увидев борьбу искателя и Мега-М, она подбежала сзади, успев схватить по пути открытую бутылку с шампанским, и ударила несколько раз Амнезию по затылку.

Боль была относительно терпимой. Но сладкий раздражающий запах шампанского и отвратительное чувство влажной липкости отдалось в сердце искателя новой волной гнева – он с силой ударил затылком Диву, и та упала назад себя. Но быстро пришла в себя, потому что удар был не сильным, и падение тоже. Схватив со стола вилку, она снова подбежала к борющимся мужчинам, выждала момент и стала втыкать с размаху вилку в спину искателю. Пару раз попала по шее, оставив глубокие неприятные раны. В шее сильно зажгло – от того, что в рану попало проклятое шампанское.

Озверев, искатель пнул что есть силы лидера отряда в низ живота – Мега-м начал задыхаться. Выиграв эти несколько мгновений, искатель сделал подсечку, сбив с Диву с высоченных каблуков и, не церемонясь, проткнул ей глаз. На лице Дивы застыло непонимание вперемешку с каким-то слабоумием. Искариот стоял на сцене и не знал, что делать. Скорее всего, он ждал, что ситуация решится в его пользу с помощью охраны.

Амнезия не лез на сцену, поскольку она была в зоне видимости камеры, которая не только всё снимала, но и, скорее всего, транслировала запись в интернет. Сбоку искатель засёк какое-то движение и едва успел наклонить голову и торс назад, как рядом с виском пролетел пульт, который технический рабочий настраивал перед концертом. Пульт с хрустом и громким стуком стукнулся об пол, а из колонок раздался треск и шипение.

Амнезия оглянулся направо – тот толстый мужик, который только что хотел проломить ему череп пультом, стоял в некоторой растерянности. Но, увидев, что промахнулся и отступать некуда, да и не успеть при таком телосложении, он ринулся вперёд в надежде задавить искателя. Но тот, ловко увернувшись, мигом оказался сзади жирдяя и с бешеной силой толкнул вперёд, поставив подножку. Толстяк грохнулся головой как раз на одну из ручек регуляторов. Добил искатель своего неповоротливого соперника, прыгнув на спину и несколько раз впечатав его толстую морду бешеной силой кулака в неровности пульта.

Искариот, очнувшись от оцепенения, побежал прямо по сцене в сторону входной двери. Слезая со сцены, он зацепился пиджаком за какую-то неровность и отшатнулся назад. Нервничая он скинул свой пафосный пиджак и продолжил бежать в направлении двери. Искатель, быстро навёрстывая его, догнал и с силой толкнул немного влево – так, что шоумэн потерял равновесие, сбился с ног и ударился лицом и плечом об стол, а потом отрикошетил на пол. Амнезия подошёл к Искариоту, который пятился лёжа, отталкиваясь скользящими по полу ботинками и стараясь оказаться как можно дальше от Амнезии.

- В чём дело? Успокойся. Меня не за что убивать.

- Тебя следует убить хотя бы за название твоей команды,- презрительно бросил ему Амнезия, сдёрнул резким движением скатерть со стола – на живот и лицо Искариота покатились бутылки, посыпались закуски, часть из них размазалась по костюму. Искатель приблизился к сморщившемуся от возможной угрозы и боли лицу Искариота и всадил в холёное лицо клык бестиара, провернув его по часовой стрелке на пол-оборота.

Мега-М очухался от болевых ощущений и, мигом оценив ситуацию, побежал к рюкзаку – так быстро, насколько позволяли силы - прихрамывая. Искатель, отскочив от заляпанного кровью, жратвой и шампанским мажора, молнией ринулся в том же направлении. Обогнать Мега-М сейчас не составляло труда. Схватив рюкзак из-под столика до того, как лидер «Молнии» добежал до него, искатель ринулся к лестнице, но увидел бегущего со всех ног в его сторону силовика – это был Тушканчик. Снова пнув Мегамозга, искатель прицелился и, убедившись, что враг уже миновал обзор камеры, стрельнул в живую мишень. Вёрткий гадёныш увернулся на бегу и полез в кобуру. Выдержав паузу, искатель схватил со стола одну бутылку шампанского, перевернул стол набок, соорудив из него щит, и спрятался за столешницей. Тут же в столешницу прилетело две пули. Вскоре Тушканчик навис на столешницей. Искатель взболтал шампанское, открутил металлический замочек и выстрелил врагу пробкой в лицо, а затем залил шампанским.

Тушканчик был дезориентирован, и этой секунды хватило, чтобы прострелить ему голову.

- Ну, давай, Мегамозг. Ты и в дальнем, и в ближнем бою хорош, говоришь. Пока что – догони.

Искатель через две ступеньки взлетел по лестнице и забежал в спальню, прикрыв за собой дверь. Затем он вслушивался в происходящее за дверью: сердце отстукивало свой, только ему ве́домый ритм, и звуки остального мира будто меркли. Вскоре послышались звуки бе́га, переходящего в шаг. Затем пауза и бормотание – прямо тут, с обратной стороны двери. Спустя несколько секунд раздались щелчки – звуки осечек. Амнезия открыл дверь и оказался лицом к лицу с Мега-М. Глаза его были как стекляшки, и он как запрограммированный тщетно пытался выпустить себе в висок пулю из холостого оружия.

- Я помогу,- Амнезия поднёс к подбородку врага уже приготовленный пистолет и нажал на курок. Мелкие осколки черепа застучали по паркету, а по открытым глазам главаря потекли струйки крови. Спустя секунду тело инертно накренилось вперёд. Искатель отошёл, дав бездыханному трупу рухнуть на пол. Смартфон Мегамозга упал рядом.

Искатель устало и нервно выдохнул. На смарт-часах мелькнул какой-то огонёк. Боец поднёс руку с часами в лицу и прочёл уведомление:

- «Справедливый палач». Достижение получено.