Аметистовый Аристократ

Глава 1. Странный сон

" — Помни, где бы ты не оказался, что бы с тобой не происходило, я всегда буду рядом… Ты отыщешь меня в одночасье, стоит только тебе…"

Ту-ту-ту! Ту-ту-ту! Подъем! Подъем! Пора вставать!

Задорная мелодия и бодрый голос красивой, подтянутой, миниатюрной девушки в спортивной форме, с двумя высоко повязанными хвостами, выполняющей призывные движения, дабы начать новый день с зарядки, пронзают утреннюю тишину.

Однако несмотря на энергичную и при том грациозную жестикуляцию прекрасной голограммы и её веселый тон, молодой человек, находясь под воздействием сна, медленно открывает глаза и тянет руку к консоли на прикроватной тумбочке и, касаясь дисплея, отключает светящуюся красавицу. Девушка исчезает, предварительно успев вздохнуть и сокрушенно покачать головой. А все дело в том, что операторами была заложена нехитрая программа после пробуждения, сразу перейти к тренировке под четким руководством Рене (так называлась модель голограммы «живого» будильника, разработанного и усовершенствованного одним предприимчивым гением несколько лет назад), однако когда условия не выполнялись, прерываясь раньше времени, реакция Рене была одна и та же. Она хотела бы побольше времени с пользой провести со своим новым хозяином и каждый раз расстраивалась, когда это ей не удавалось, словно настоящий, обладающий чувствами человек.

Когда анимированная версия девушки пропадает золотисто-голубоватый свет под ее ногами, озаряющий ее словно софит на сцене — затухает, и небольшая, но светлая комнатка, довольно аккуратная, невзирая на небрежно брошенные вчера в кресло вещи, окрашивается в типичные утренние тона.

Солнце показалось на горизонте и его лучи окрасили крыши невысоких домов в огненно-алые оттенки. Специальные плоские зеркального вида батареи, установленные практически на каждом доме и занимающие почти всю крышу, для индивидуального энергоснабжения и отопления квартир, заблестели и заискрились, улавливая и перерабатывая тот драгоценный солнечный свет, который дарил населению такую необходимую для комфортной жизни энергию. Мини-энергостанции начали свою деятельность, а значит, и людям пора начинать свой день, дабы не отставать от своих механических друзей.

И пусть за окном уже проявились явные признаки начала дня и подбадривающие восклицания Рене не могли оставить равнодушным, молодой человек, явно не настроенный на столь оптимистичное и шумное утро, переворачивается с бока на спину и устремляет сонный взгляд в потолок.

Первой его мыслью после отключения «живого будильника» оказывается заключение, что зря он выбрал столь энергичного персонажа. Надо было купить Патрицию. Она более тихая и мягкая по характеру и как обещает реклама, пробуждение с ней — это словно пробуждение от нежного поцелуя любимой девушки.

Однако Николас — так звали молодого человека, выбирая себе «утреннюю спутницу» не поторопился взять приглянувшийся ему товар, а все потому, что Эжени, его девушка, была с ним в магазине и зная, что сулит реклама, решил, что будет как-то неправильно покупать подобную вещь с таким пикантным отзывом.

К тому же, самой Эжени больше импонировала модель призывающая к действию, у нее самой был подобный вариант, только мужского образца и звали его Сэмом. Поэтому дабы порадовать подругу, а также дабы настроить себя с утра на активные действия, Николас выбрал эту энергичную модель будильника, надеясь, что она сдвинет его с мертвой точки и наконец заставит, как то полагается, начинать свои дни с пробежки в парке или хотя бы 15-ти минутной зарядки. Нельзя сказать, что Николас был увальнем, встающим с дивана только за бутербродом и чипсами. Вовсе нет. Это был достаточно деятельный молодой человек, с горячей кровью и большим потенциалом. Только деятельность его сводилась по большей части к бумажной работе и основную часть времени все же приходилось сидеть, а поскольку она была еще и нервной, то неравен час во время лэнча он закидывал в себя на один бургег больше, чем то следовало бы при его образе жизни. Все это естественным образом выливалось в некоторую одутловатость и отечность, которую можно назвать просто «парой лишних килограмм по причине сидячей работы».

И как раз преследуя вожделенную мечту привести себя в форму, Николас и прикупил себе будильник, который должен был ориентировать его с самого момента пробуждения на необходимые телодвижения.

Тем не менее, столь благая цель еще ни разу не оправдалась. И электронная подружка, каждый раз надувала губки и хмурила тонкие брови, исчезая.

Однако сегодня, начать новый спортивный день, парню помешала не спешка из-за сборов на роботу, а совсем другое.

Причиной послужил сон. Да-да, тот самый странный сон, который Николас видел с самого детства и который на протяжении всей его недолгой жизни периодически посещал его.

Николас не видел того, кто говорил ему странные слова, он даже не осознавал женский это или мужской голос. Иными словами он понятия не имел о том, кто приходит к нему во снах. Он только мог чувствовать, как это присутствие наполняет его таким теплом, любовью и поддержкой, какой он в жизни не испытывал в реальной жизни.

Побуждаемый сильным любопытством он однажды осторожно спросил Эжени не случалось ли с ней чего подобного, на что девушка ответила, предварительно подумав с минуту, что ни разу не испытывала ничего такого. Никто не посещал ее в ночные часы. Снилось конечно всякое, но это было из области банальных снов и вовсе не походило на то, что описывал ей друг. Разве только во время ее практик рейки, какой-то внутренний очень приятный голос нашептывал ей, как следует эффективнее направить свою энергию для общей пользы, но точнее она пока сказать ничего не может и возможно даже, что это лишь ее воображение.

Николас сперва заинтересовался этой идеей и даже попытался проделать ту же практику, что и его подруга, но просидев больше часа в специальной медитативной позе и напрягаясь всем телом, он получил в результате только страшно болевший от неудобной позы позвоночник, затекшие ноги и кучу потраченного впустую времени, после чего забросил идею узнать нестандартным путем, что за существо посещает его во снах. Существо, потому, что Николас даже не мог наверняка сказать принадлежал ли голос человеку или же еще кому. Он испробовал и более простые методы, но они также не принесли желаемых результатов.

И как он не пытался выяснить, кто же приходит к нему по ночам, ему так это и не удалось. Все это сладостное видение было буквально окутано туманом. Одно он мог сказать наверняка — это был самый чарующий и успокаивающий голос, который он когда-либо слышал в своей жизни. Непостижимым образом это видение напитывало его душу покоем и умиротворением, даровало силу и стремление двигаться дальше. От того, те нечастые сны были для него словно манна небесная и он ждал, когда невидимое существо посетит его вновь.

И теперь, лежа в постели, используя те драгоценные крупицы свободного времени, которые у него оставались до того, как надо будет вставать, завтракать и бежать в офис, Николас снова и снова прокручивал в голове свой сон, а в частности слова так и стучавшие в его мозгу и проникающие глубоко в сердце, заставляя его биться быстрее.

— Я всегда буду рядом… — прошептал он, сомкнув веки, и вздохнул. — Да, звучит круто, но… — он открыл глаза. — Я даже не понимаю кто ты такой. И существуешь ли ты вообще в реальности или ты просто плод моего воображения?

Затем, понимая, что разлеживаться у него более нет времени, Николас откинул тонкое одеяло и спустил босые ноги на мягкий ковер. Сев на кровати, он равнодушно взглянул в окно на белые, плавно парящие точки в небе. То была стайка голубей, кружащая над одним из домов соседней улицы.

— И что же я должен сделать, чтобы найти тебя, кем бы ты там ни был?

На сей раз в голосе Николаса прозвучали и досада и горечь одновременно. А дело в том, что эта фраза, воодушевлявшая на встречу с кем-то незримым по выполнении каких-то условий, всегда обрывалась в одном и том же месте. Еще ни разу он не услышал ее окончания, а следовательно и путей отыскать того, кто являлся ему во снах не было реальной возможности. А может он и слышал конец речи, но на утро забывал всё начисто. Короче, ни само видение не проявлялось в виде конкретного образа личности, ни подсказок, как его найти не существовало.

Николаса это удручало. Ибо он не оставлял мысли, что раз это его преследует раз за разом на протяжении всей жизни, то это явно не спроста, однако же и полностью посвятить себя поиску решения этого вопроса он не мог себе позволить, так как это заняло бы слишком много времени, а он, как рабочая единица с бешеной нагрузкой в течении дня, не мог себе позволить «витать» в облаках вместо того, чтобы заниматься конкретными вещами.

— Одна бессмыслица, — вздохнул он. — Даже то, что фраза обрывается в том самом месте, где должен прозвучать ответ уже свидетельствует о полном бреде происходящего.

В это же время, в дверь его комнаты постучали и нервный женский голос быстро заговорил:

— Ник, ты уже встал? Поторопись. Ты что, хочешь опоздать и получить выговор?! Завтрак на столе. Спускайся скорее.

— Да, мам, я встал. Уже иду.

И не теряя больше времени на пустые раздумья, Николас, получив второй сигнал к началу действия, быстро взял телефон, проверил нет ли новых сообщений от коллеги, запустил приложение голосовых лент новостей и прослушивая сводку за вчерашний день, заправил постель, а после отправился в душ. Быстро ополоснувшись, оделся в строгий костюм, который недолюбливал из-за того, что даже если подобрать его по размеру, все равно движения стеснены, и двинулся к лестнице.

Внизу уже было невероятно шумно. Стоило только выйти из комнаты (правда сказать, что и в комнате Ника были различимы элементы утренней процессии), как до слуха тотчас донеслись женские и мужские голоса. Причем в разнобой. От чего понять о чем конкретно шла речь было невозможно. Просто шум и галдёж.

— Неужели опять ссора? — потирая лоб, устало подумал Ник, стоя у перил и не решаясь сделать шаг на ступень и вступить в это царство семейных распри. — Хоть бы одно утро провести в тишине. Разве я многого прошу? — он возвёл глаза к потолку. — Хотя бы одно утро.

Но поскольку потолок остался нем к его мольбам, парень стал неторопливо спускаться на первый этаж.

— Интересно, существуют ли семьи, в которых с самого утра царит тихая, домашняя атмосфера? — спросил он сам себя и тут же горестно мысленно рассмеялся.

Да как же! Мир и покой. Кого он не спрашивал все его приятели только подтверждали, что в их семьях полный бардак и находиться там дольше десяти минут за завтраком нет никаких сил. Даже Эжени, которая воспитывалась в приличной семье и была единственным ребенком, так или иначе жаловалась на дурное расположение духа отца и матери, которые постоянно спорили по поводу несправедливо заниженного оклада главы семейства, являвшегося профессионалом в своей отрасли.

Таким образом неоднократно выслушивая рассказы своих друзей о поведении их семей, Ник перестал верить в то, что где-то может существовать та самая умиротворяющая обстановка, наполненная теплом, любовью и взаимопониманием мирных домочадцев, которых показывают в некоторых «семейных» фильмах.

А как же хотелось верить! Как хотелось убедиться воочию, что подобное существует не только на экране.

— Ну вот очередная авария на Елисейский полях! Кто бы сомневался! — фыркнул крепкого телосложения мужчина, оторвав взгляд от сводки новостей и откусив с вилки сосиску. — Там же только одни мажоры гоняют на своих тачках, купленных богатенькими папашами! Набухаются, обколятся и за руль! А потом хорошие люди страдают! Держу пари один из этих новоиспеченных аметистовых аристократов. Им вся жизнь хихоньки. Ни о ком и ни о чем кроме себя не думают. Пропади они все пропадом, вымогатели и бездельники!

— «Аметистовый аристократ»? — Николас на секунду замер в дверях столовой. Кажется он уже где-то слышал такое словосочетание, но не мог точно припомнить где именно. Однако поразмышлять ему над этим не дали, ибо сразу зазвучал голос матери.

— Да прекрати ты с утра нудеть, — раздался ее раздражённый голос. — Тебе до них какое дело? Лучше бы вон о детях побеспокоился. Матильда к примеру.

— А что сразу я?! — тут же отреагировала девушка.

Послышался треск и звон.

— Ах, Шанталь, что ты натворил?! Убирай теперь. Мой любимый хрусталь!

— А нечего было его выставлять на стол, — саркастично заметил отец семейства.

— Ну прости, — язвительно бросила жена. — В кое-то веки мне захотелось праздника. Давай скорее, только не поранься. Внимательнее.

— Нет, я не поняла, какие ко мне претензии? — во всей этой возне вновь раздался уже знакомый голос Матильды. — Я вообще ничего не сделала.

— В том то и дело, милочка, — заговорил отец.

— Нет, это что такое?! Ты снова имеешь в виду Бошана? Сколько можно тыкать в меня этим подонком? Я ведь уже раскаялась!

— Клод, может не стоит? — робко произнесла мать, обращаясь к мужу. Но начавшийся скандал уже было не остановить.

— Если бы ты послушала что я тебе говорил об этом прохвосте, — зазвучал отцовский голос, — то и каяться было бы нечего!

— Я уже взрослая для того, чтобы слушать тебя, мне 19 лет!

— Не настолько взрослая, очевидно, раз в своем возрасте продолжаешь жить с родителями и не работать!

— Чудно! — воскликнула Матильда раздосадованная не на шутку. — Теперь ты еще попрекаешь меня тем, что я бросила институт и не могу найти работу! Да пожалуйста, если тебе так надо, я сегодня же найду работу и съеду от вас! Думаю тогда ты будешь мною гордиться, может быть тогда я стану для тебя хоть что-то значить, как твои любимчики Этьен и Николас! А там глядишь и Шанталь подрастет и тоже станет достойным членом семьи. Не то что я!

— Дорогая, — попробовала успокоить ее мать, однако это не возымело никакого эффекта. Девушка была напряжена до предела и только что не плакала. Ее била крупная дрожь гнева и обиды.

— По крайней мере, они не принесут мне в подоле на радость! — раздраженно заметил Клод.

— Нет, это невыносимо! Я немедленно ухожу из дома в котором мне и моему будущему ребенку уже заранее не рады! — дрожащим от возмущения и боли голосом выкрикнула Матильда, а в следующий миг из столовой выскочила миловидная девушка с белокурыми волосами. Слезы блестели в ее карих глазах. Она увидела Николаса и во взгляде ее засверкали молнии.

— Чего уставился? — выдохнула она злобно. — Тоже хочешь сказать мне какую-нибудь гадость? Давай, сегодня я для всех подушка для иголок! — и оттолкнув Ника в сторону, она взбежала по лестнице вверх, исчезнув в коридоре, а еще через секунду громко хлопнула дверь ее комнаты.

— И тебе доброе утро, дорогая сестра, — проговорил Ник глядя ей вслед и вздохнув, двинулся в столовую.

Войдя, он узрел обычную семейную сцену, только в этот раз, его брат Шанталь затеял игру с роботом, убирающим осколки разбитого стакана, который мальчик ненароком задел локтем. Вместо того чтобы скомандовать ему уборку он просто забавлялся тем, что гонял робота по всей столовой за котом, отчаянно пытавшемся удрать от пугающей его машины.

— Да прекрати уже! — не выдержала мать.

Тогда же напуганное животное, которое до этого лакомилось консервами, выскочило из комнаты, а механический помощник последовал за ним. Шанталя эта забава не особо впечатляла, он делал это скорее от скуки, а может быть и для того, чтобы еще больше разжечь царящий вокруг хаос. По крайней мере выражение его лица было больше скучающим чем воодушевленным забавой.

— Хватит мучить Роджера! — воскликнула мать. — Убери уже этот злосчастный стакан, негодник. Видеть его не хочу! Доедай и отправляйся в школу. Сил моих больше нет с вами всеми совладать.

Шанталь, пятнадцатилетний подросток, лениво растянулся на стуле и сложив руки на животе, медленно выговаривая слова произнес:

— Нее, мне сегодня на второй урок. Так что сегодня без спешки.

— Какой второй урок?! — нахмурил брови отец. — В своем уме! Кто провалил тест на прошлой неделе?

— Да я причем? Это училка — грымза. Она меня терпеть не может, вот и подсунула задание с такими вопросами, что не один магистр не ответит!

— В школе стандартная программа. Уж не думаешь ли ты, что такой особенный, и ради тебя будут затеваться всяческие козни?

— А почему бы и нет? — усмехнулся Шанталь. — Школа — это пастбище идиотов, их задания — бредни этих самых идиотов, и я не понимаю почему должен следовать их правилам.

— Так раз там такие простые и глупые задания, что же ты не справился? — едко заметил Клод.

— Я не сказал, что они простые, я сказал, что они тупые, нелогичные. И я не хочу забивать себе голову этой чепухой.

— И что же вы хотите месье «Не такой как все», остаться без образования? На какое будущее вы рассчитываете без должного обучения? Хотите как ваш прадедушка кончить свои дни на площади Пале Рояля с протянутой рукой? А именно к такому будущему ведут все эти замашки! Ты из обычной семьи, не чета этим бездельникам из новостей, — он тряхнул гаджетом из которого узнавал все новости, предпочитая по старинке читать их, а не слушать. — Между прочим, вон к чему приводит вседозволенность. — Он ткнул под нос сыну статью об аварии вчера около одиннадцати часов вечера. Исходя из статьи за рулем машины, повинной в ДТП, был молодой человек, судя по обследованию находившихся в нетрезвом состоянии и которого, истекающего кровью, увезла скорая. Пассажиры, а ими была чета с двумя детьми, отделалась более менее легко, лишь небольшие ссадины, в то время как водителя иномарки увезли на скорой залитого кровью.

— А что не дурно! — ухмыльнулся Шанталь. — Я бы тоже не прочь посидеть за рулем такой тачки, как у этого парня.

— Болван! — отдернув гаджет, выдохнул отец. — Не туда ты свои мозги направляешь! Из-за этих негодяев страдает простой люд. Как пить дать, ему ничего не будет. Папочка отмажет от полиции, если живой останется. А вот они… — и Клод с подобием сочувствия поглядел на строчки текста, где говорилось о жертвах бесбашенного сына директора крупного холдинга.

— Доброе утро, — улучив момент, поздоровался Николас, надеясь хоть немного смягчить создавшуюся обстановку.

— Гуттен морген, братец, — весело воскликнул Шанталь, приветственно и грациозно подняв руку с вилкой, с наколотой на нее свиной котлетой.

Отец бросил на него укоризненный взгляд. Такое развязное поведение младшего явно не укладывалось в его стандарты поведения достойного члена социума.

Мать, женщина высокого роста, стройная, и строгая, увидев сына, встала из-за стола, чтобы поставить ему прибор.

— Наконец-то, я уже думала и ты решил мне нервы с утра пораньше помотать, возясь до последнего.

— Не ворчи, жена, — одернул ее Клод Вилар, таково было полное имя главы семейства. — Он, пожалуй, единственный, после Этьена, кто сумеет чего-то добиться в жизни.

И снова это «пожалуй». Ник с трудом подавил горестную улыбку. Несмотря на то, что все же отец проявлял к нему внимание, это постоянное сравнение с его старшим братом Этьеном Вилар, который на данный момент трудился в Германии, будучи врачом-хирургом, умеющим обращаться с новейшим тонко чувствительным оборудованием, спасшим уже не одну человеческую жизнь, вызывало в парне неприятные, сковывающие чувства.

Складывалось впечатление, что вся его жизнь уходит на то, чтобы сравняться с братом и достичь того состояния, в котором отец будет видеть его пусть не лучше брата, но по крайне мере не хуже оного. Вероятно поэтому Ник сбился с ног, но все же наше и чудом устроился в компанию на престижную в то время должность помощника секретаря главы отдела программного обеспечения андроидов, предназначенных для офисов. Поскольку роботизированные модели человека, исполняющие всю черную работу были в этот век в моде, работать в сфере их производства или техобслуживания (как сам Ник), было весьма перспективным делом. А поскольку компания в которой работал Николас была к тому же самой лучшей в сфере техподдержки андроидов, а также попутно еще изготавливала высококачественные детали для их ремонта, то попасть сюда было делом практически невозможным. Ходили слухи, что сюда устраиваются чуть ли не по наследству. Дело процветало и это самым лучшим образом сказывалось на зарплатах служащих. К тому же можно было изучить дело «изнутри», а после открыть свою станцию по работе с андроидами и со временем развить ее в прибыльное дело, если работать хорошо.

Учитывая эти два немаловажных пункта работа в компании с ее перспективами была чуть ли не даром богов и ради этого стоило терпеть всяческие мелкие неудобства, большой объем работы, а также невыносимого начальника, мнящего себя главой Империи техподдержки.

— Тоже оставит нашу горемычную Францию и будет искать счастье на чужбине? — насмешливо прокомментировал Шанталь.

— Молчи, неуч, — оборвал его отец. — Да, пусть мой старший сын не нашел достойной работы на родине, пусть заграница показалась ему слаще места, где жили его предки, все равно, он, по крайней мере, занимается достойным делом, не шатается допоздна с каким-то непонятными типами, глотая пиво.

— Понял-понял, так и передам Жаку и Антуану, что они больше не достойные граждане славной Франции, а какие-то непонятные типы. Кстати, то было вино. Национальное между прочим. 1812 года. Представляешь!

— Хватит врать, откуда бы ты взял такое дорогое вино! Или вы негодяи, в погреб музея залезли. Вот погоди, допрыгаешься ты у меня, маленький паршивец! — процедил сквозь зубы мужчина. — Вот возьмусь я за тебя всерьез, тогда посмотрю, как ты будешь скалиться и ерничать. Когда я все твои косяки обнародую!

— Боюсь-боюсь, — с напускным страхом произнес Шанталь и, скрипнув стулом, встал из-за стола. — Всё, семья, спасибо за вкусный завтрак и за отличное настроение, пойду встречусь с этими недостойными господами. Антуан мне обещал домашку дать списать. Так что пойду подготовлюсь к уроку. Пока Никки, — проходя мимо Николаса, он небрежно похлопал его по плечу, — удачи в достойном труде на копях вашего месье Лорана. Будь паинькой и возможно тебе дадут прибавку к зарплате в сто пятьдесят франков.

И он с заливистым смехом вышел из столовой. И как раз вовремя, ибо глава дома уже был готов накинуться на него с обвинительной речью.

Нику эта насмешка пришлась совершенно не по вкусу. Он весь съежился. Еще бы, этот укол со стороны младшего брата относительно его оклада и напыщенного начальника самодура, явно свидетельствовал о том, что сам Шанталь ни за что бы не стал работать под началом того, кто так обращается с людьми, словно они его личное имущество. Ник, видя позицию брата, успокаивал себя словами, что Шанталь еще слишком мал, чтобы понимать такие серьезные вещи. Если работа несет перспективы и средства к существованию — можно закрыть глаза на непотребное отношение начальства. Однажды он поймет эту истину и смириться, как все служащие под началом господина Лорана и другие люди, которые вынуждены работать под чужим руководством.

— Нахал, вот в кого он такой? Бесбашенный, ни черта не боится. Все как с гуся вода. Не бери его слова близко к сердцу, Ник. Он сам не понимает, что говорит. Возраст, ничего не поделаешь.

— Да, понимаю. Я не в обиде, — Николас принялся ковырять вилкой котлету в своей тарелке. Отец подтвердил его мысль касательно несведущего в силу возраста Шанталя в очередной раз. Стало немного легче и Ник снова вернулся мыслями к своему утреннему сну. Краткий миг покоя и вновь действительность вернула его к происходящему. Он подумал о Матильде.

— А что сестра? — он поднял встревоженный взгляд на отца и мать.

— Брось, ты что ее не знаешь? Перебеситься и успокоиться, — отмахнулся Клод, снова увлекшись чтением сводок новостей.

— Но ведь она заявила, что уйдет.

— Не смеши. Куда она денется.

— И все же, я считаю, что можно было и помягче, — присаживаясь за стол, после того как скомандовала роботу-уборщику прибрать осколки с пола, произнесла мать.

— Лили, наша дочь заслужила выслушивать упреки. Это послужит ей хорошим уроком, чтобы не натворить еще больше бед в будущем.

Лили только пожала плечами. Что она могла ответить? Да и не хотелось начинать пререкаться, утро и без того выдалось отнюдь не радужным.

— По-твоему она этого заслуживает, после того, что пережила? — спросил Ник отца.

— Целиком и полностью. Девушке надо быть дальновиднее и предприимчивей в наш век. И ви́деть с каким мусором она связывается. Хорошо еще не беременна оказалась.

— Дорогой, давай не будем, — попросила Лили, накрыв своей ладонью руку мужа.

Тот искоса поглядел на нее и снисходительная усмешка появилась на его тонких губах.

— Ладно, не будем. Ник, — обратился он к сыну, который задумался над тем, что на самом деле заслужила его сестра со стороны родственников, пережив типичную трагедию со своим возлюбленным.

Парень поднял взгляд.

— Ты уж там постарайся в офисе. Наплюй на всех. У тебя есть твоя работа и ты должен делать ее качественно, чтобы начальство было тобой довольно, чтобы в списке его кандидатов на повышении было лишь твое имя. А что там делают и говорят другие — плюнь и разотри. Каждый в этом мире старается только для себя и ТОЛЬКО ради себя. Это не значит, что нужно быть гавнюком и моральным уродом, но это также не значит, что нужно заглядывать всем под хвост. Понял?

— Да, отец, — машинально ответил Ник, получая подобные напутствия от родителя почти что ежедневно.

— Я знаю, что говорю. Если бы я каждый раз расстраивался из-за того, что мой начальник гнида, а мои коллеги распускают сплетни, я бы не был тем, кем являюсь.

Он был заведующим терапевтического отделения частной клиники «Диаконс де Рёйи». И очень гордился своими достижениями. Особенно они были велики в его глазах, если сравнивать его положение и положение деда Вилара, который, сбежав из дома в раннем возрасте, искал «птицу счастья», но так и не сумев поймать ее за хвост закончил свои дни в 32 года замерзнув в переулке между домами. Благо до этого он успел завести ребенка с девушкой, которая после их расставания вышла за другого и только поддерживала слабый контакт с отцом своего ребенка до последних дней. В итоге, этот мальчик, зная историю своего нерадивого отца из уст матери, предпочел образование и работу поискам «истинного предназначения», и стал в итоге отцом Клода Вилара.

— Всё, я на работу. А то опаздываю. Тебя подвезти? — спросил он сына.

— Я обещал Эжени встретиться, так что…

— Ясно, можешь не продолжать. Хорошая девушка. Не упусти. А то жалеть будешь. Семья у нее приличная, хотя на мой взгляд могли бы свою дочь держать более строго.

— В смысле? — поднял бровь Ник. Это что, типа намек, что он не слишком хорош для такой девушки как Эжени?

— Я к тому, — поняв его мысль, заговорил отец, — что девушка сначала должна подумать о своем будущем, а потом уже романы заводить.

— Но она же работает над этим. Она главный менеджер в своем офисе, — возразил Николас.

— Было бы лучше если бы она стала замом своего отдела.

— Со временем станет, — твердо заверил его Ник.

— Дай-то бог. Она начальник отдела, ты начальник компании, вот и славная семейная жизнь!

— Папа! — сконфужено выдохнул Ник. Ему было неловко от того, что отец говорит такие вещи. Да, они с Эжени встречаются, да, вроде бы все серьезно, но говорить о совместных планах на будущее как-то не очень. Нику нравится его подружка и собственно ради того, чтобы заработать им на отдельное жилье он трудиться от зари до темна, но есть еще одна сторона. Та, о которой он мало думает, но которая все равно пробивается из недр сознания и гложет. Это какое-то непонятное чувство неуверенности в окончательном выборе избранницы. И его Ник всеми силами пытается загнать внутрь себя, когда оно прорывается вечерами и когда он сильно устал наружу и твердит: «Брось всё. Ради чего ты стараешься? Ведь ты же все равно не будешь жить с ней. Пусть ты знаешь ее уже более трех лет, она не тот идеал девушки, с которым ты будешь счастлив. Брось, оставь это. Прекрати барахтаться и подумай наконец о себе. Ради чего ты сейчас изматываешь себя? Ради нее или ради отца, чтобы он хвалил тебя?»

Здесь обычно мысли Ника перетекают в другое русло, касающееся его отношения с отцом, так что он волей-неволей вынужден закрывать тему раздумий, чтобы не разреветься от злости на обстоятельства, подарившие ему такого жесткого родителя, чью ласку и одобрение он вынужден постоянно зарабатывать, хотя они должны были достаться ему даром.

— Не смущайся, ты же парень в конце концов, — дружественно улыбнулся ему отец. — И рано или поздно все равно женишься. Так почему бы не ней. Она достойная партия. Я буду только рад за вас, если все сложится. Так все, у меня больше нет времени. Я ушел. До вечера.

— Я провожу, — сказала мать и также как и муж встала из-за стола и последовала в прихожую.

Ник вернул взгляд на свою тарелку. Остывший завтрак уже совсем не привлекал его и, решив купить что-нибудь по дороге, он заглотив только котлету, поднялся. Также не хотелось и самому опоздать сегодня на работу.

Странный сон со всеми его чувствами и размышлениями был поглощен прожорливой туманящей суетой повседневных забот.

2. Libertas

Эжени ждала его на остановке. Почти каждое утро они встречались здесь и потом вместе ехали на работу. Николас высаживался раньше, в то время как девушка еще несколько остановок ехала после одна. Совсем немного утреннего времени но они могли посвятить друг другу.

Однако этим днем, меньше всего Нику хотелось лицезреть подругу. И даже невзирая на теплые, скорее дружеские нежели любовные отношения между ними (по крайней мере такими их более воображал себе Ник), он предпочел бы побыть в одиночестве и поразмышлять.

— Что-то ты тихий сегодня? — чуть подавшись вперед, проговорила Эжени всматриваясь в отстранённое лицо Ника, уставившегося в окно и почти не обращающего на нее внимания.

— Да, в самом деле? — парень выдавил глупую улыбку.

— Угу.

— Ерунда. Просто… — он помедлил. И хотелось промолчать, но что-то внутри него отчаянно требовало поделиться с кем-нибудь своими проблемами.

— Снова предки все настроение с утра испортили? — словно догадавшись о его печалях, спросила девушка.

— Ну в общем… Ай, черт с этим со всем, — махнул рукой Ник, словно отгоняя навязчивые образы. — Достали они уже. Только и делают, что грызутся. Каждое утро одно и то же. Я уже заранее могу сказать, что произнесет отец или мать в следующую минуту. Неужели они сами не замечают этих повторений и как их не тошнит от этого? Знаешь, иной раз поражаюсь, зачем они поженились? Если любили, тогда почему же сейчас не могут к соглашению прийти? Мало того, что между собой не ладят, так еще и мы…

— А вы-то что?

— Лишний повод для распри, — мрачно пояснил Николас.

— Знаешь, говорят истинная любовь не возможна без ссор, — задумчиво протянула Эжени, откидываясь на мягкую спинку маршрутного такси.

— В самом деле? — удивился Николас.

— По крайней мере, — Эжени опустила взгляд. Голос ее звучал чуть приглушенно. — Мама всегда так говорит, когда повздорит с отцом.

— Ааа.

— Мне кажется, тем самым она себя как бы успокаивает. Понимаешь?

— Понимаю, однако… — Ник почесал затылок. — Не вижу смысла создавать ячейку общества, если она приносит такой дискомфорт. Тебе так не кажется? — он направил внимание на девушку.

— Ник… — не поднимая глаз, проговорила она со странным выражением на лице. — Ты меня любишь?

— Что? — распахнул глаза парень. — Причем тут это?

— Совсем не при чем, — мотнула головой Эжени и видимо испытывая волнение, начала перебирать пальцами свои длинные русые волосы, собранные в хвост сбоку. — Мы тоже частенько ругаемся и… Знаю, я бываю порой несносна и эгоистична, однако… Я хочу знать, что ты чувствуешь ко мне.

Николас содрогнулся, когда на него прямо и требовательно посмотрели ее большие, лучащиеся глаза.

— Блин, ну чего ты вдруг, — замялся он. — Такие вопросы странные задаешь.

— Ник…

— Прости, мне уже пора выходить. Давай, я тебе позвоню. Пока, — и поцеловав девушку, он быстро поднялся.

— Ник! — она подалась вперед, но он уже пробирался к выходу. Махнув ей на прощанье, парень проследил взглядом за тем, как удалялась маршрутка, после чего вздохнул с облегчением.

— Пронесло.

«Ох и зачем задавать эти дурацкие вопросы? Мы ведь и так встречаемся. Неужели не очевидно? Неужели мать не научила ее, что мужчинам тяжело выражать свои чувства?».

С радостью от так удачно избегнутого прямого ответа на поставленный вопрос, он двинулся в сторону офисного здания, возвышавшегося над прочими высотками. Черт, он хотел всего-то поделиться с ней событиями утреннего инцидента, спросить ее мнение насчет сестры и отношения ко всему этому отца, и, что не менее актуально, он хотел поговорить с ней об этих людях, которых еще почему-то принято называть «аметистовыми аристократами». Но ничего не вышло. Беседа повернула в совершенно неожиданное для него и надо сказать не совсем приятное направление.

— Аметистовые аристократы… Что за странное название? И почему именно аметистовые? У них что, у всех имеются аметисты? Или это какое новое модное словечко, характеризующее особое мировоззрение и того гляди сексуальное направление? Ерунда какая-то. Было бы время полазил в нете поискал о них что-то.

Размышляя над этими вопросами, молодой человек спешно шагал к зданию. По пути, прикупив в ларьке гамбургег с говядиной и колу, и заглотив их еще прежде чем вошел в помещение, он услышал телефонный звонок из кармана своего пиджака.

— Да, месье Бове!

— Ты где? — раздался нервозный голос секретаря. — Ты уже должен быть на месте! Какого черта! Я ничего не успеваю, где тебя носит? Ты хоть понимаешь силу ответственности нашего отдела?!

— Так я же… — растерянно пробормотал Ник, взглянув на часы. Он не опаздывает, даже пришел раньше, так в чем дело? Даже спустя три недели работы, он все еще не мог приспособиться к тому, что на работу его могут вызвать в тот самый миг, когда солнце только покажется из-за горизонта. И где бы ты ни был, чем бы при этом не занимался, а обязан быть максимально собранным и готовым к любому поручению.

— Никаких оправданий! Чтобы через секунду был на рабочем месте! Месье Лоран прибудет с минуты на минуту и сразу же спросит с меня документы, а у меня их еще нет, потому что какой-то бездельник любит поспать! И только попробуй сказать, что забыл их дома!

— Нет-нет, они у меня, — для большей убедительности, скорее для самого себя нежели для секретаря, который все равно не мог его видеть в данный момент, Ник похлопал по сумке, в которой лежала папка с бумагами.

— Ну слава богу. Быстро сюда! А не то нам обоим прилетит!

— Бегу, — кивнул Ник и выбросив салфетку и пустую бутылочку в урну, бегом бросился к центральному входу компании с весьма вызывающим названием «Libertas», что в переводе с латыни означало «Свобода». Такое кричащее название, не соответствующее положению дел в реальности, своей фирме дал сам глава — месье Лоран. Он был твердо убежден, что деятельность его сотрудников дарует истинную свободу людям, нуждающимся в роботизированных помощниках. И если рассматривать это имя с его позиции, то все становится весьма логичным, поскольку большинство людей в самом деле получили свободу не заниматься монотонными делами, получив простор для творчества и самореализации в делах.

Больше на раздумья времени у Вилара не было. Его должность слишком ответственная, а положение чересчур шаткое (впрочем, как и у других сотрудников господина Лорана), чтобы придаваться грезам.

— Принес? — нетерпеливо шагая взад-вперед по маленькой светлой приемной, с порога осведомился Бове, как только Николас показался в дверях.

— Да, вот. Возьмите, — Ник протянул начальнику папку с бумагами.

— О, счастье, — выдохнул Бове, нервный и конвульсивный мужчина лет 30–33. — Месье Лоран только что прибыл и ждет. У него собрание и он должен к нему подготовиться.

— Тогда я буду предупреждать всех, кто ему позвонит, чтобы не беспокоили, — Ник хотел было пойти сесть за свой стол, но Бове удержал его за руку.

— Это само собой, дружок, но сейчас ты пойдешь и отнесешь эту папку господину Лорану.

— Я?! — воскликнул Николас, содрогнувшись всем телом. По правде сказать, меньше всего ему хотелось идти в кабинет своего шефа, о чьем специфическом характере он был осведомлен не понаслышке.

А дело в том, что когда он только-только устроился в компанию в самый первый день, горя желанием поскорее познакомиться с человеком, чьему секретарю он отныне оказывает помощь в их общих делах, месье Лоран появившись на этаже, даже не взглянул в сторону Ника, хотя Бове и сказал ему и даже показал на парня, занявшего место их прошлого сотрудника. Лоран даже не оглянулся, словно бы Ника не существовало и только приказал принести ему кофе, что Бове тотчас беспрекословно выполнил.

— У него прошли очень серьезные переговоры, — сразу отрапортовал Бове так, словно бы Ник был виновен в том, что появился не вовремя, нарушив атмосферу размышлений начальника после тяжелой встречи.

Всё следующее время Николас каждый раз, подобно Бове, вставая с места при виде появляющегося в приемной Лорана и здороваясь, не удостаивался даже кивка головы со стороны шефа, всегда держащегося гордо и непринужденно, будто бы он и впрямь был властителем мира.

От такой заносчивой манеры поведения, совершенно не обращать внимания на других, у Ника возникло предубеждение против этого человека, а в душе зародился и всплывал какой-то глубинный страх, который он подавлял каждый раз, стоило ему только услышать твердые шаги в коридоре.

До сего дня Нику еще не представлялось возможности лично обратиться к шефу — чему он был глубоко в душе рад, — и поэтому сегодня когда Бове поручил ему самому отнести документы, сославшись на более срочные дела, парня буквально пронзило судорогой паники.

Вопреки воле его лицо приняло такое несчастное выражение, что Бове его заметил.

— Ты чего? Тебе плохо?

— Нет, но я…

— Тогда идти немедленно. Не заставляй месье Лорана ждать и передай ему, что Дю Плесси не смог попасть на встречу с главой компании сегодня, но договорился на завтра. Запомнил?

— Да, — кивнул Ник.

— Отлично. Всё иди. И не задавай ему вопросов до тех пор, пока он сам тебя не спросит.

— Х-хорошо, — сглотнув протянул Ник и с гулко бьющимся сердцем шагнул к кабинету, где слышал, как начальник говорит по телефону.

— Ну же! — нетрепливо выдохнул Бове, когда Ник замер у самых дверей и обернулся на него с несчастным видом приглашенного на голгофу. — И не вздумай мешать разговору. Лучше подожди пока он закончит, только тогда проявляй себя. А я убегаю, — надевая пальто и хватая шарф с вешалки, сказал Бове и тут же выбежал из приемной.

— Всего лишь передать документы и послание. В этом нет ничего сложного, — закрыв глаза пробормотал себе под нос Николас. — Ты войдешь и выйдешь. Ничего плохого не случится. Ты исполняешь свои обязанности и только. Это твой долг.

И когда разговор за дверью умолк, он протянул руку дабы постучать, как вдруг дверь неожиданно открылась и прямо перед ним возникла стройная фигура мужчины. Темно-зеленые глаза смотрели строго, в них чувствовалась надменность и в то же время удивление, быстро сменившееся спокойствием.

— В чем дело? — холодно осведомился Лоран. — Вы ко мне?

— Д-да, — пролепетал Ник, ненавидя себя за это овечье блеянье. — Мне вот поручили, — он сжал в руках папку с документами. — Месье Бове…

— А, отчет. Все ясно. Заходите. Живее.

— Да, — выпалил Ник и шагнул в кабинет следом за шефом, прикрыв за собой дверь.

Элегантной походкой шеф прошел к своему письменному столу и изящно сев в кресло, осмотрел поверхность стола, на которой были аккуратно разложены всяческие бумаги, поднял вопросительный взгляд на Николаса, так и замершего в дверях кабинета.

— Вы долго намерены там стоять? — одновременно он вытянул левую руку вперед.

— Простите, ради бога, — спохватившись, Ник бросился к столу и вложил документ в выжидающе протянутую руку шефа, после чего отошел на шаг от стола. Он ощущал, как подгибаются его колени.

— Эм, еще… — Ник собрался с силами, — по поводу господина Дю Плесси…

И он передал слова Бове относительно сделки.

Лоран выслушал его не отрывая взгляда от чтива и только едва заметно кивнул.

— Как вас зовут? — прозвучал неожиданный вопрос.

— Ник, месье, Николас Вила́р, — поспешно отозвался парень. — Я вот уже месяц, как работаю помощником месье Бове, вашего секретаря.

— Угу, — промычал Лоран, словно бы что-то решил для себя. Ник рассчитывал на следующий вопрос, однако он не прозвучал. Одновременно, Ник внутренне укорял себя за тупость и предательскую дрожь во всем теле и голосе при виде этого статусного человека, которому он посмел напомнить о своей должности в его компании.

А месье Лоран производил впечатление человека из высших слоев населения. Не только его должность, как хозяина фирмы и фабрики по производству высококачественных механизмов, а сама его внешность и осанка говорили о том, что он знает себе цену. Это был видный мужчина 44 лет, тем не менее каждый кто видел его единожды мог бы поклясться, что ему не более 30. Густые темные волосы, не тронутые сединой, матовая кожа, совершенно не изобличающая возраст, под одеждой угадывалось рельефное стройное и сильное тело. Его движения были пластичны и плавны, словно у представителя семейства кошачьих.

Временами бросая взгляд из-за кипы бумаг на проходившего мимо них начальника, Николас невольно думал о том, что месье Лоран выглядит даже моложе его самого, хотя разница в возрасте была очевидна и составляла лет двадцать.

«Конечно, — думал затем Ник с горькой усмешкой, провожая шефа глазами, — обладай я такими доходами, я бы тоже мог ежемесячно спускать гигантские суммы на то, чтобы поддерживать себя в форме. И если бы принадлежал сам себе, имея свое дело, которое, дало бы мне возможность самому строить свой распорядок дня, а так у меня настолько плотный график работы, что при всем желании я не в состоянии выделить время на банальные занятия спортом».

После этого Николас снова сокрушался, что не может избавиться от тех неприятных ему 4-5 лишних кило на весах, которые пусть и не столь заметны глазу, тем не менее, лишают его внешне того лоска и блеска, коим его приводит во внутренний трепет тот же всегда подтянутый и холеный месье Лоран.

И сейчас впервые стоя перед начальником чуть ли не нос к носу и вдыхая тонкий шлейф его дорогого парфюма, Николас невольно робел, тем более зная о дурном нраве боса, который увольнял людей чисто из прихоти, только потому что кто-то попался ему на пути, когда он торопился или же попросту будучи в дурном расположении духа подписывал приказ об увольнении того или иного сотрудника, после чего, его настроение заметно улучшалось.

Николас ощущал напряжение в каждой клеточке своего тела. Он опасался сделать что-то, что могло бы не понравиться Лорану. Боялся выставить себя дураком и никчемным работником. Страсть как не хотелось терять столь ценную работу и возвращаться к отцу с плохими новостями. Работая в столь крупной фирме, Николас питал тайную мечту продвинуться по карьерной лестнице, а пока заработать денег и снять отдельное жилье, куда возможно позвал бы Эжени. Хотя думать о совместном проживании с девушкой ему пока было в тягость, хоть свое намеренье он уже озвучил ей ранее.

Все естество Ника было устремлено больше на работу, нежели на личные отношения. Эжени была рядом, он питал к ней теплые чувства, можно сказать они были хорошими друзьями, но что-то большее… Ник был не готов предложить ей это, хотя понимал, что девушка надеется. И их близость только доказывала ему, что у нее серьезные намеренья в отношении их будущего. Тем не менее, Ник был не готов определиться, что ему на самом деле нужно от Эжени. Она была и их связь была приятной. На этом всё. Если во всем остальном Ник точно представлял чего хочет, то в отношениях с Эжени все было сложнее. Умом он отчетливо понимал, что она была бы ему идеальной парой, но в душе питал сомнения. И вот такое чувство неопределенности тянулось уже три года, в то время как все вокруг, сама Эжени, да и он сам в некоторой степени планировали совместное будущее.

Может в какой-то степени он не позволял себе думать о будущем с Эжени, поскольку не имел даже собственного жилья, а приводить ее в дом родителей, где и без них всегда полно хлопот, не было никакого желания?

Так что, беря во внимание обстоятельства стыда перед отцом и невозможность планировать свое светлое будущее будучи без должного заработка, Ник намеревался терпеть все что угодно, лишь бы сохранить место, доставшееся ему каким-то чудом. Да-да, именно чудом, ведь из 150 кандидатов, многие из которых уже имели опыт работы, выбрали именно его — парня, только недавно закончившего институт с подработкой на почте, мечтавшего работать по своему профилю.

Внутренняя тревожность Николаса настолько контрастировала со спокойствием месье Лорана, изучающего цепким взглядом бумаги, что взгляни на них кто посторонний, то этот человек непременно бы решил, что тиран-отец проверяет школьный дневник своего сына и видит там плохие отметки.

Парень очень хотел поскорее уйти, и казалось бы, надо так и поступить, ибо шеф полностью увлекся чтением бумаг и по всей видимости на присутствие Ника ему уже было наплевать, но он не смел. Вилар чувствовал, что даже несмотря на полностью утраченный интерес к своей скромной персоне, он должен оставаться на месте и ждать, пока его отпустят. Исходя из этого убеждения он продолжал стоять испытывая ужасное напряжение от того, что в любой миг могло последовать указание. Он не смел поднять глаза на Лорана, чтобы получше рассмотреть его, он только лишь украдкой поглядывал на него, почтенно склонив голову и созерцая узорчатый пол под своими ногами.

Время шло. Лоран все так же с непроницаемым лицом неторопливо изучал одну бумагу за другой. Затем встал, прошел к окну о чем-то думая и замер там, глядя на улицу и заложив руки за спину. Казалось, он совершенно забыл о присутствии в кабинете сотрудника, чьи нервы уже были на пределе от напряжения и ожидания. Ведь у Вилара также была работа, которую он должен был выполнить как можно скорее. И наверняка месье Бове сейчас клянет его на чем свет стоит из-за того, что он шляется невесть где и еще не приступил к исполнению своих обязанностей, а ведь общий результат зависит от скорости каждого! А Ник застрял в кабинете шефа, не в силах напомнить тому о своем присутствии.

Парень переминался с ноги на ногу, сжимал руки в кулаки, но не смел потревожить шефа в его размышлениях. Тот выглядел таким сосредоточенным на своих делах, что отвлечь его было все равно, что ударить в спину ножом. Тем более Ник знал наверняка, ибо сам составлял отчет, что дела не самые радужные и требуют срочного вмешательства главы компании.

И вот, месье Лоран наконец обернулся и Ник поймал его жесткий взгляд на себе. Страх и почтение пронизали его тело и одновременно в душе блеснула надежда, что сейчас Лоран его отпустит и он вернется к своей работе за которую уже был готов приняться с таким воодушевлением, какого еще не наблюдал у себя за весь период работы. Он уже был готов выполнить в два, в три раза больше обязанностей лишь бы поскорее его отпустили из этого кабинета, где на него морально давила каждая деталь чрезмерно лоскового интерьера, не говоря уже о присутствии самого шефа.

Ник уже было открыл рот, дабы поблагодарить и выйти, как вдруг Лоран, не спуская с него какого-то отстраненного взгляда, будто бы смотрел сквозь парня, быстро прошел к выходу. Ник опомниться не успел, как остался в помещении совершенно один. Его охватила паника брошенного на произвол судьбы человека.

Что делать? Он остался один. Уйти? Уйти самому не получив одобрения?

Страх снова пронизал каждую клеточку тела от этой мысли.

А вдруг он еще за чем-то нужен шефу и, возвратившись, Лоран рассвирепеет увидев, что Ник отлучился самовольно? Еще не дай бог прикажет уволить его за самоуправство. Что он тогда скажет отцу? Старик навряд ли одобрит его своенравный поступок.

Ах, жуть! А что если Лоран, будучи озабоченным отчетом, попросту забыл отпустить его? И по возвращении будет крайне удивлен тем, что Ник все еще ошивается в его кабинете, вместо того, чтобы работать?

Только… как он мог забыть о его пребывании если смотрел на него в упор?

А точнее, не совсем на него… Скорее он видел строки отчета внутренним взором, в то время как его физические глаза смотрела на Ника… Но это не важно!

Нельзя смотреть на человека и не видеть его! Значит, Лоран намерено не отпустил его, так как Ник ему еще за чем-то нужен.

А может лучше выйти? Ведь он может прекрасно дождаться появления шефа в его же приемной. Он же не пропустит его возвращение и как только Лоран появится в приемной он будет рад выполнить любое его поручение.

Кошмарная дилемма — уйти или остаться! Что же делать?

Абсурдная, совершенно нелепа ситуация, но она доставляла Нику такие мучения, что и не описать.

Стоя в кабинете, он слышал, как возвратился Бове и началась работа, ибо как только скрипнул его стул, зазвучал голос секретаря, говорившего по телефону.

О, если бы только Бове вошел и увидел его здесь. Он бы наверняка решил ситуацию. Он избавил бы его от томительного ожидания и мучений выбора, как правильно поступить в столь щекотливой ситуации!

Бове — умудренный опытом работы с Лораном человек и знает ход мыслей шефа, по крайней мере, он похож на того, кто знает. Уж он-то бы сказал Нику наверняка, что ему следует делать — оставаться или уходить.

Но какова вероятность, что Бове войдет в кабинет, когда там нет шефа? Почти нулевая. Может выглянуть и окликнуть его? Спросить, как лучше поступить?

Ник уже было сделал шаг, как вдруг остановился. А что если сейчас вернется Лоран и он столкнется с ним в дверях? Это будет крайне неудобно. Тот оставил его на минуту одного, а он уже поднял кипиж и дергает других сотрудников по пустякам.

Нет, надо подождать. Бос наверняка скоро придет и тогда все решится.

Еще через пять минут Ник услыхал, как Бове покинул приемную.

" — Ну вот… — в отчаянье подумал Николас, — теперь последний шанс уйти отсюда пропал."

— Как же быть? — молодой человек закрыл глаза. Он очень страдал не зная, как ему поступить в такой ситуации и уповал лишь на скорейшее возвращение Лорана.

3. Libertas (продолжение)

Когда в коридоре послышались твердые быстрые шаги, Николас мигом встрепенулся. После трехчасового ожидания, за время коего он не позволил себе присесть хотя бы на минуту, ожидая появления шефа, он не чувствовал ног, а его позвоночник ныл, требуя от хозяина дать ему передышку, что до нервов… Эх, тут и говорить нечего. Молодой человек был измотан до предела.

Ему потребовалось много усилий, чтобы собраться с духом. Он ждал этого и наконец дождался — Лоран вернулся к себе.

Поправив пиджак и нацепив улыбку, Николас смотрел на вход. И вот дверь распахнулась, вошел Лоран, совершенно уравновешенный и если моно сказать в хорошем расположении духа. Он вошел и тут же двинулся к шкафу с бумагами, стоявшему в другой стороне от Ника и рабочего стола, игнорируя или не замечая Николаса, чем ввел того в крайнее замешательство.

— Кхе-кхе, простите, — не выдержав, робко пробормотал Ник, опасаясь, как бы шеф снова не удалился и не оставил его в этом аду еще на три с лишним часа.

Месье Лоран обернулся. В его глазах читалось крайнее удивление и непонимание.

— Вы еще кто? Вы что тут делаете?

У Ника отвисла челюсть. Он не мог поверить своим ушам. Лоран или издевается над ним или у него реальные проблемы с памятью.

Собрав всю волю в кулак, чтобы не выказать охватившего его гнева, Ник выдавил из себя вежливую улыбку:

— Месье Лоран из-за большого количества дел наверное совсем замотались и забыли отпустить меня. Я ваш сотрудник — Николас Вилар. С недавних пор помогаю вашему секретарю и зашел к вам с утра отдать отчет и передать сообщение, касательно Дю Плесси.

— Ах да, — как-то не очень виновато пробормотал Лоран, опустив взгляд, задумавшись. — Верно. Припоминаю… — он снова поднял глаза на Ника и этот взгляд был настолько пронизывающим, что парень поежился. — И что же, месье, Вилар, вы так и не ушли?

— Разве я мог без вашего позволения?

— Да-да, в самом деле… — соглашаясь, кивнул Лоран. — Значит, пока шло заседание вы все время оставались здесь?

— Да, — растерянно пробормотал Николас.

— И не отлучались?

— Ни на минуту. Понимаете, вы ничего не сказали и я подумал, что еще могу быть вам полезен.

— Какая неприятность, — только и молвил Лоран, проходя и присаживаясь за стол. — Прошу простить мне мою невнимательность. Я погрузился в дела и совершенно позабыл отпустить вас. Надеюсь, это вас не сильно смутило?

— Нет-нет, что вы! — воскликнул Вилар. — Я понимаю, как вы заняты. При вашей нагрузке не удивительно, что вы забыли обо мне. Ничего страшного. Обидно только, что я потратил столько времени впустую, хотя мог бы приносить пользу.

— Да, в самом деле. Это и впрямь досадно. А знаете что, месье Вилар, ход ваших мыслей мне нравится, — одобрительно кивнул Лоран не спуская с парня пристального, изучающего взгляда. — Как выйдете, передайте месье Бове, что ваш испытательный срок окончен. И начиная с сегодняшнего дня вы будете получать полную ставку.

— О, благодарю! — воскликнул Ник, обрадовавшись настолько, что напрочь позабыл о своих изначальных претензиях, неудобстве и справедливом гневе на легкомысленное начальство. — Благодарю, месье. Я очень, безумно рад этой возможности. Я всегда мечтал работать в сфере техобслуживания. Быть так или иначе причастным к столь полезному стране изобретению, как искусственные помощники, для меня больша́я честь.

— Миру, — поправил его Лоран.

— Да, вы абсолютно правы, всему миру. Ведь андроиды распространены по всей Земле. Сейчас уже мало какой офис, даже самый захудалый, по типу места, где я работал прежде не представляет себе полноценной работы без искусственного интеллекта.

— А где вы работали прежде? — с интересом осведомился Лоран еще пристальней глядя на Николаса.

— Я работал на почте, месье. Целый год провел в фасовочном отделе.

— А как попали к нам? — уже спокойно спросил Лоран.

— Я увидел в интернете объявление о наборе сотрудников на должность помощника секретаря и подал свое резюме. Поскольку мое образование дает мне специализацию в отношении устройства человекоподобных роботов, я подумал, что могу попытать удачу.

— Да, никогда не стоит отказываться от того, что может стать твоим, даже когда это кажется полным абсурдом, — согласился Лоран. — Вы мне нравитесь, месье Вилар. Возможно, я подумаю о вас, когда речь станет о начальнике производства. Там всегда нужны специалисты. Вам ведь известно, что помимо компании по техподдержке у меня имеется свой собственный завод, который поставляет детали, а порой и сами модели на международный рынок?

— Конечно. Конечно мне это известно. Вы один из самых влиятельных производителей в этой области! Ах, месье, если бы вы назначили меня, это было бы… — Нику не хватало воздуха. Такая милость совершенно обескуражила его. Он не мог выдавить ни слова, кроме какого-то бормотания о благодарности.

— Не стоит, — уголком губ улыбнулся Лоран. — Для начала нам всем стоит хорошо потрудиться, верно?

— Да! — с готовностью отозвался Ник.

— И вы будете, как и прежде, усердно трудиться на благо всем нам?

— Разумеется. Сделаю всё от меня зависящее.

— В таком случае, — довольно проронил Лоран. — Можете быть уверены, награда за преданность своему делу не заставит себя долго ждать. Ступайте. У вас верно накопилась куча работы за те утерянные три часа, что вы томились в безделье.

— Уже бегу, месье. Не переживайте, я все успею сделать до конца рабочего дня, — не думая скрывать свою радость, выпалил Николас и почтительно склонив голову, быстро покинул кабинет, готовый приступить к выполнению своих обязанностей.

Лоран смотрел ему вслед с задумчивостью на красивом лице. Потерев точеный подбородок, он опустил взгляд и тихонько усмехнулся какой-то мысли, что пронеслась в его голове.

— Неужели? Прямо так и сказал?!

— Да, усердно работай и награда не заставит себя долго ждать, — процитировал фразу Николас, поедая вторую порцию жареной картошки с чисбургером. На самом деле ему хватило бы и одной, но после того, как он завершил свои самые насущные дела, успел получить нагоняй от Бове, совсем потерявшего его из виду, короче после пережитого стресса да еще и толком не позавтракав дома, Ник очень сильно хотел ощутить блаженное чувство комфорта, которое позволяет нам переживать вкусная, калорийная пища попадая на наши вкусовые рецепторы, а потому не мог удержаться от добавки. Сидя в компании четырех человек — таких же молодых подающих надежды людей, занимающих на фирме мелкие должности и лелеющие свои смелые фантазии о своем великом будущем, — Николас в подробностях поведал им о своем утреннем приключении и главным образом об обещании Лорана.

— Только ты сильно губу не раскатывай, — предостерег его всегда практичный и осмотрительный Викто́р, — шеф-то пообещал, только он может также легко и позабыть о своем обещании, как и о том, что ты остался в его кабинете.

— Ты думаешь? — уныло покосился на него Ник, испугавшись что все может и впрямь так обернуться.

— Пф!

— Дело говорит наш любезный друг, — кивнул другой парень еще секунду назад удивленный рассказом. — Не обольщайся особо. Ведь это же Лоран. Ты лучше работай и помалкивай, да смотри, чтобы на глаза ему лишний раз не попасться, а не то вместо повышения получишь расчет.

— Мне кажется, ты не справедлив к нему, Пьер, — заметил Ник. — Не похоже, чтобы он блефовал. Говорил вполне себе серьезно. Да и к чему ему давать мне ложные обещания?

— Ты его что, защищаешь? — друзья подняв брови поглядели на Ника. — Уже забыл, как он поступил с Жаком? На ровном месте парень лишился работы. Как будто он был виноват в том, что сломалась оргтехника и он не успел принести документы вовремя в общий зал.

— Вовсе нет, — сконфузился Ник. — Я просто говорю, что может он не такой уж и тиран, как кажется?

— Ага, и чисто не из-за своего напыщенного тиранического поведения он, не много ни мало, забыл о тебе на каких-то жалких три часа, а потом ты как ужаленный в одно место носился по всему этажу, чтобы не отстать от графика, — нараспев произнес их третий товарищ Люсьен. — Подумаешь, дело выеденного яйца не стоит. В самом деле, сущий ангел и что только на нашей ущербной земле делает, не понятно.

— Вы меня не поняли, — возразил Ник, хотя и сам уже потерял мысль. Очевидно одно — то, как поступил с ним Лоран, забыв о его существовании и, более того, забыв даже о том, кто он вообще такой по возвращении, что доказывала его удивлённая реакция, Николаса задевало до глубины души. Он не привык, что с ним совсем не считаются и буквально не замечают его присутствия. Это напрягало и сильно. Тем не менее, сегодня шеф был достаточно любезен (а ведь это их вторая встреча один на один за целый месяц) и возможно разглядел в нем хорошего работника.

Велика вероятность, что он не так уж и не замечал Ника, а только делал вид, что не обращает на него внимания. А на самом же деле присматривался к нему, подмечая его усердную работу, а когда выпал случай намекнул, что Ник может повлиять на свое будущее в его владениях самым прямым образом.

Разве после такого заявления стоит бросать в него камни?

— И все же, — подала голос Беатриса, молодая привлекательная темноволосая девушка с тонкой талией и приятным голосом, единственная представительница противоположного пола в их скромной компании, к которой все парни относились с достаточным уважением, чтобы пытаться за ней ухаживать. — Я уверена, — серьезно продолжила она, — что он поступил с тобой отвратительно. Разве это нормально, забыть о человеке? Это же вопиюще. Ты же не фломастер, которой можно забыть поднять с пола! Ты же человек, со своим достоинством, к тому же, член его штата и у тебя есть свои обязанности, а он по своей халатности!..

— Тише, Беа, — мягко посмотрел на нее Люсьен, — с другой стороны, что ему еще оставалось делать? — и он приобнял Ника за плечи. — Не вступать же в конфликт из-за такой мелочи и лишиться работы? Ты бы и сама не стала ничего говорить, и точно также была бы рада новой возможности. Разве я не прав?

— Не прав. Я бы напомнила о себе.

Люсьен только скованно усмехнулся и посмотрел на Ника.

— Считаете меня трусом? — сдавленно молвил Ник, опустив нахмуренный взгляд к земле.

— Нет, — возразила Беатриса. — Мы считаем, что наш шеф зарвался. И совсем не считает людей, за людей.

— И вы тоже так думаете? — Ник поглядел на парней.

— Безусловно.

— Тогда, — глотнув булочку, задумался Ник. — Почему никто ему об этом не скажет?

— Больной что ли? — прыснул со смеху Пьер. — Или тебе работать здесь надоело?

— Да, — подтвердил Виктор. — И думать забудь о том, чтобы перечить ему, если хочешь продолжать работу. Он увольняет людей и за меньшее.

— Как Жака? — осведомился Ник.

— Да, — кивнул Виктор. — Как Жака, как Робера и как многих несчастных до них.

— Вот тебе совет — сиди и помалкивай, довольствуйся тем, что есть. А свою гордость спрячь подальше до поры. У тебя всегда будет возможность выставить ее напоказ при других обстоятельствах, а здесь, — Виктор окинул взглядом всех товарищей так или иначе потупивших взоры, — властвует месье Лоран. И никто ему безнаказанно не смеет указывать как поступать. Так что, Беа, — он укоризненно посмотрел на девушку, — не давай наставлений, если они могут сильно подпортить кому-либо жизнь.

— Просто меня бесит такое поведение, как и всех вас, — удрученно произнесла Беатриса, проводя рукой по своим длинным волосам. — Мне противно и в то же время, я понимаю, что ничего не могу. Я связана. Я не могу потерять такую работу. Где я найду лучше? И меня убивает такое положение. Вроде бы мы и свободны, вроде бы нас никто не держит здесь, но на деле получается, что мы зависимы и не можем сами освободиться. Что очень печально.

— Во всяком случае, утешение есть, — улыбнулся ей Виктор. — У тебя есть работа и хорошее жалованье. А Лоран с его замашками — да пошел он к черту. Выскочка. Думает, что он аметистовый аристократ и ему все позволено?

— Как ты сказал? — оживился Николас во второй раз за день услышав интригующее словосочетание.

— Сказал, что он выскочка и что…

— Да нет же, я имею в виду твое выражение «аметистовый аристократ».

— Ааа, ты об этом, — Виктор потер лоб. — Да так, вылетело просто.

— А кто это? — не унимался Николас. — Я уже который раз сталкиваюсь с этим названием, но понятия не имею о чем идет речь.

— Я и сам толком не знаю, — пожал плечами Виктор и потянул кофе из стаканчика. — Вроде как это некое элитное общество. Какие-то особенные люди.

— А в чем их особенность? — Ник чувствовал небывалый интерес к этой теме, хотя и сам не понимал отчего. Какое ему дело до слоев населения к которым он не имеет прямого отношения?

— Сложно сказать. Об этом мало информации. Но говорят, что это не простые смертные. В их руках сила и власть о которой только мечтать можно.

— То есть? — не понял Ник. — Члены правительства?

— Нет, — покачал головой Виктор. — Насколько мне известно, они не правят странами. Хотя вроде как и в парламенте некоторые из них присутствуют. Но дело в том, что они не пытаются контролировать что-либо ставая во главу стола, как все мы привыкли. Они это делают как-то иначе, как-то по особенному.

— То есть не занимая посты? — уточнил Пьер.

— Да.

— А как это? — спросила Беатриса.

— Не знаю, — честно ответил Виктор.

— Тогда в чем же заключается их власть и сила, если таковые имеются? — снова полюбопытствовал Ник.

— Не могу сказать наверняка, слухи о них самые противоречивые. Говорят, они те еще чудаки.

Повисла тишина. Кажется каждый по-своему был заинтригован словами Виктора.

— Я слышал, — медленно начал Люсьен, — что эти парни, впрочем, там есть и девушки, так вот, эти люди помимо всяких невероятных умений, хех, помимо всей своей чудаковатости, еще обладают такой уникальной способностью как управлять своей реальностью.

— В смысле? — все обернулись к блондину.

— В смысле, что они каким-то неведомым образом способны подчинять себе реальность и строить ее таким образом, чтобы все шло им на пользу, — пояснил Люсьен.

— Откуда ты знаешь? — спросил Пьер.

— Да так… Сижу иногда на форумах, а там всякое болтают. Вот и выцепил информацию у одного приятеля.

— И ты доверяешь этому бреду? — скептически проговорил Пьер. — Как по мне, тот кто тебе наболтал о таком, просто псих. Такого в природе не бывает. Никто не способен подчинять себе ход событий. Это не в человеческой власти.

— Верно, — хмыкнул Виктор. — Мне кажется, что это просто бравада. Попытка показать себя какими-то особенными. Иллюзия контроля над ситуацией. Уход от реальности одним словом.

— Может и так, — не стал спорить Люсьен видимо разделявший ту же точку зрения, что и остальные. — Тем не менее, таков один из слухов о них.

— А что этот человек еще сказал тебе, Люсьен? — не желая уходить от темы, быстро спросил Николас. — Он был свидетелем чего-то подобного? Хотя бы раз?

— Лично — нет, как я понял. Это ему поведал его товарищ, который якобы знаком с одним из этих сектантов.

— Почему сектантов? — удивился Виктор.

— Потому что у них своя община и свои тайны и ритуалы, а такое принято в народе называть сектой, — пояснил Люсьен.

— Если у них своя община, значит, есть что-то что может позволить им распознать друг друга, — проговорил Ник в то время как его мозг лихорадочно работал. — Исходя из названия, это может быть…

— Аметист в петлице камзола, — хмыкнул Пьер. — Или эти шуты себе волосы в фиолетовый красят, а может татуировки цветные делают, а может еще что покруче. Поди разбери эти сумасшедших.

— Чего сразу сумасшедших? — поднял бровь Николас.

— Потому что только сумасшедшие могут убеждать окружающих, что они способны творить реальность. И надо быть полным остолопом, чтобы верить в эти бредни, — посмеиваясь ответил Пьер.

— Не знаю, а я бы хотел познакомиться с кем-то из них. Наверно, это было бы интересно встретить человека, заявляющего, что он может контролировать реальность, — мечтательно проговорил Ник поглядев на Люсьена словно надеясь, что тот скажет ему где найти «Аметистового Аристократа».

— Так облейся фиолетовой краской и выйди на площадь Пале Рояля, глядишь, тебя кто из них за своего примет и сам подойдет, — прыснул со смеху от собственной шутки Пьер.

— Очень смешно, — нахмурился Ник, — пик остроумия.

— Ладно, не обижайся. Я же шучу, — хлопнул его по плечу Пьер. — Я бы и сам не прочь завести дружбу с таким человеком. Пусть научит меня, как устроить Лорану сладкую жизнь. Довести его до такого состояния, когда он на своей же шкуре почувствует всю ту боль и унижение, которые ощущаем все мы ежедневно. А то ходит как павлин, с высока глядит, да милости, будто Бурбон раздает, а мы все прогибаемся под него и слова сказать не можем.

В компании вдруг резко стало шумно. Всех похоже увлекла эта игра придумывать козни Лорану, которые можно было бы устраивать анонимно, умей они управлять событиями, как то по слухам делают члены сообщества «Аметистовых аристократов».

— Аметистовый аристократ… — произнес Пьер после минутного молчания. — И надо же было такое название чудно́е придумать. Ясное дело — очередная зажравшаяся элита. Уверен среди них нет ни одного честного работяги.

— Мой отец примерно также рассуждает, — сказал Ник с какой-то душевной смутой. — А в чем еще выражается их чудаковатость?

— Поди знай? — пожал плечами Люсьен. — Но мой друг утверждал, ссылаясь на заверения его друга, что их виденье мира совершенно отлично от нормального.

— Говорю же психи, — хмыкнул Пьер. — Крыша поехала, вот и несут всякую чушь и себя колдунами великими считают.

— Но ведь среди них есть и члены правительства, — напомнила ему Беатриса.

— Подумаешь! — фыркнул Пьер. — Как будто среди политиков не могут существовать сумасшедшие. Вспомните хотя бы Наполеона или Гитлера. Их признавали шизофрениками, а вы говорите о невозможности нахождения психически больных людей среди правительства.

— Их сообщество можно уже считать фальсифицированным, от того, что у них априори не существует распознавательных символов, хотя мы все прекрасно знаем, что у любого сообщества, если оно претендует на это звание, есть распознавательные знаки, — заметил, как бы мимоходом Люсьен, смерив друзей своих лисьим взглядом. — Они вроде бы существуют, но с другой стороны их как бы и нет. Мистика? Пожалуй.

— Это тебе тоже твой товарищ поведал? — спросил Виктор.

— А как же? — самодовольно усмехнулся парень. — Он самый.

— И ты поверил? — презрительно покосился на него Пьер.

— А почему бы и нет, раз это способно привнести хоть немного веселья и мистики в нашу обыденную рутинную жизнь?

— А как же они тогда узнают друг друга? — тревожно спросил Ник. Все посмотрели на него с недоумением.

— Я смотрю наш приятель крайне заинтересован этой сектантской группировкой. Смотри, они еще прознают, что ты так ними интересуешься, почуют угрозу, да подстерегут тебя ночью, да сделают так, что ты на ровном месте носом об асфальт, — и не выдержав, Пьер разразился смехом.

— Да ну тебя! Я же просто… — Ник в смущении пожал плечами. — Просто спрашиваю. Интересно ведь. Я об этом ничего не слышал прежде.

— Странно, ведь о них уже давным-давно поговаривают, — заметила Беатриса. — В наше время они чуть ли не первая тема в обсуждения в сети. Как ты мог пропустить это мимо ушей?

— Ну вот как-то пропустил, — смущенно улыбнулся Николас. — Поэтому и хотел бы знать, как это происходит.

— Да пес их знает, как они узнают друг друга, — бросил в ответ Люсьен. — Мой знакомый тоже ничего об этом не знает. Умалчивают они это.

— Значит, если это правда, то их опознавательные знаки скрыты и увидеть их можно только если… — Пьер заговорчески понизил голос.

— Только если, что? — насторожился Ник.

— Только если пригласить одного из них в баню, — воскликнул Пьер и снова расхохотался. — Их метки сто пудов там находятся, вот они о них и не распространяются. Бред. Наверняка еще одно меньшинство со всякими извращениями.

— Фу, пошляк! — поморщилась Беатриса. — Как будто нам одного Люсьена мало, так и ты еще!

— Воу, а я здесь каким боком? — усмехнулся Люсьен, которого все они знали, как любителя «побродить по ночам».

— Мадам! — наигранно-уязвленно выдохнул Пьер.

— Вообще-то, мадемуазель, — выпрямившись надменно поглядела на него Беатриса.

— Ладно, ну их! — махнул рукой Николас не желая более слышать комментарии друзей на счет этих таинственных людей. — Каждый имеет право сходить с ума по-своему, — он усмехнулся, вставая с бордюра раскинувшегося на шумной площади великолепного фонтана, подле которого они частенько коротали время ланча, — а мне уже идти пора. Сегодня очень много дел и хоть бы до конца дня управиться, а то не охота тащить всё это домой.

— Да, мы тоже пойдем. Да, ребят? Нам платят не за то, чтобы мы тут лясы точили. А если опоздаем с перерыва, рискуем вылететь. Пошли.

И все вместе молодые люди направились к зданию, где надлежало еще доработать добрые четыре часа.

Всю обратную дорогу к офису Ника не покидала мысль о тайном обществе аристократов, о котором оказалось достаточно много любопытных слухов и бесед, почему-то обошедших его стороной. Интересно, а знает ли о них что-нибудь Шанталь? Он крутиться в обществе подростков, а они всегда первыми узнают о всяческих новшествах, будь то новое сообщество или выпуск новой модели телефона.

А вообще, мистика с этими ребятами да и только. Как это возможно — управлять своей реальностью? Тут и впрямь надо быть каким-то колдуном.

А скорее всего это действительно просто чья-та шутка. И самое обычное общество оптимистов, которых за последние годы развелось столько, что не передать. Просто люди, уставшие от ежедневной рутины вообразили себя магами и внушили себе и другим, что способны что-то там контролировать. И им кажется, что от такой иллюзии их жизнь проще. А для основателей общины это идеальный шанс заработать денег на этих несчастных. Тоже коммерция. А чтобы не нести ответственности за своих приверженцев, они даже статуса общины как таковой не имеют. Ведь если нет официального документа о существовании группы, то, следовательно, и ответственность за них и их странности никто не несет.

Все это чушь. «От» и «до». Полная фальсифицированная чушь.

«Ведь, к сожалению, — Ник с грустью посмотрел на клочок лазурного неба, среди верхушек небоскрёбов, — никому не дано управлять ходом событий».

Компания молодых людей уже готова была распасться в холе 12 этажа, когда внимание Ника и остальных привлек оклик женщины, отчаянно бежавшей по коридору в попытке кого-то нагнать и ожесточенно махающей одной рукой в то время как второй сжимала папку с документами.

— Кристиан, подождите! Пожалуйста, постойте!

Уже было собравшийся войти в дверь лифта парень обернулся и устремил на звавшую его особу живой, пронзительный взгляд своих темно-зеленых глаз. Затем его губы озарила приветливая полуулыбка, словно бы к нему спешил друг.

— Элен, неужели вы бежали через весь этаж только ради того, чтобы догнать меня? А я и не заметил. Задумался о своем. Прощу прощенья за свою невнимательность. Даже не знаю, чем могу быть вам полезен.

— О, Кристиан, вопрос жизни и смерти, я прошу вас, — молитвенно сложила свои худенькие руки женщина. — Не сочтите за труд, пойдите, отдайте эти бумаги вашему шефу.

— Моему шефу? А вы что же? — лукаво поглядел на нее молодой человек, одновременно беря документы из ее рук.

— Ах, вы же знаете, как он ко мне относится, — Элен опустила поникший взор к полу, — а тут еще я не успела вовремя. У меня дома ребенок, мальчику только четыре года. Он заболел и почти всю ночь я провела с ним, совсем не успела ничего сделать из порученного. Пришлось пораньше прийти на работу и тут заканчивать отчет. Я еле на ногах стою, боюсь, я не вынесу если он еще на меня обрушиться. Ведь я с тура должна была доставить ему отчет, а сейчас, как вы сами знаете…

— Время послеобеденного перерыва, который, к слову, уже подошел к концу, — докончил за нее парень, тряхнув гривой своих каштановых, вьющихся волос.

— Вот видите, — в отчаянье выдохнула Элен, — я и без того уже опоздала, а если он еще увидит меня, ох, нет! — она зажмурилась и закрыла лицо руками. — Я этого не вынесу. А говорить ему о моих домашних проблемах…

— Почему бы и да? — пристально глядел на нее молодой человек.

— Ах, Кристиан, не будьте столь наивны. Не всем так везет, как вам! Не каждый способен быть таким как вы! — выдохнула в отчаянье Элен.

— Как я? — искренне удивился Кристиан.

— Ради бога, Дюбуа меня и слушать не станет, просто уволит и дело с концом. И это в лучшем случае. Прошу, Кристиан, вы моя последняя надежда.

— Я понимаю, однако документы же не поступили вовремя, неужели вы полагаете, что гнев его станет меньше от того, что я принесу ему бумаги теперь?

— Не станет! Поскольку вы сможете улучить момент и незаметно подложить ему бумаги и тогда есть шанс, что он решит, что они лежали тут с самого утра, а он их попросту не заметил.

— По-вашему это хорошая идея? — сочувственно улыбнулся Кристиан.

— Нет, она отвратительна, но это единственное, что я смогла придумать. Так, Кристиан, вы поможете мне? Он вас любит.

— Любит? Вы шутите?

— Я хотела сказать, уважает. Да, он уважает вас. Не то что меня, хотя я работаю здесь побольше вашего… Он не станет ругаться даже если заметит, как вы открыто кладете ему ваши запоздавшие бумаги, а вот на меня… Если я позволю себе подобное… — она сжала виски. — Поймите, я не могу так рисковать. Я не могу лишиться роботы. Мой муж сейчас сидит без работы и все держится на мне и…

— Хорошо-хорошо, — выставил изящные руки вперед Кристиан, останавливая поток ее горестного красноречия. — Не продолжайте. — он вздохнул. — В конце концов разве я могу отказать в просьбе девушке, в чьих глазах так остро читается нужда и страх?

— О, вы ангел, Кристиан. Не зря вас так назвали родители. Вы его второе воплощение на Земле*, — обрадовалась Элен, глядя на молодого человека, точно на божество.

— Не преувеличивайте, — хмыкнул Кристиан, польщенный ее словами, но не до такой степени, чтобы заливаться краской. — Я делаю лишь то, что считаю должным.

— И в этом ваше основное преимущество, — серьезно произнесла Элен. — Мало кто сейчас вспоминает о своем долге, как человека.

— Мне кажется вы ошибаетесь, дорогая Элен, — мягко возразил Кристиан.

Женщина ничего не ответила, видимо решив остаться при своем мнении и еще раз от души поблагодарив парня, опасливо озираясь по сторонам, боясь, как бы ее не застал начальник, исчезла в одном из коридоров здания.

В то же время Кристиан, заметив Ника и его товарищей, кивнул им в знак приветствия, после чего ступил в кабинку как раз распахнувшихся дверей лифта.

— Хах, не ну вы видали. Тоже мне добрый Самаритянин, вечно нарывается на неприятности, — хмыкнул Пьер.

— А я как раз видел Дюбуа на улице. Он собирался подняться к себе, — произнес Николас и побуждаемый каким-то внутренним толчком, бросился к лифу, пока тот еще не уехал.

— Кристиан! — взволнованно выдохнул Николас, удержав руками двери, — если хотите остаться незамеченным для главы отдела, поторопитесь, он после нас вошел в здание, но его отвлек курьер.

— О, в самом деле? — поднял брови молодой человек, мгновенно оценив обстановку. — Что же, благодарю за информацию, месье Вилар. Учту.

Кивнув, Николас с чувством выполненного долга отошел назад, позволив дверям закрыться и лифту отправиться наверх.

«Откуда он знает мое имя?» — оторопело подумал Николас и только сейчас отметил как гулко стучит его сердце в груди. И отчего он так разволновался-то?

— И что это было? — встретили Ника друзья с саркастическими усмешками, а точнее Пьер. — С каких это пор ты оказываешь информационные услуги отделу программного обеспечения? Или сам туда метишь от того и контакты с их представителями налаживаешь?

— Что за вздор! — смутился Вилар. — Никуда я не мечу и ни к кому, как ты подразумеваешь, не подлизываюсь! Я действительно видел Дюбуа внизу, вот и решил предупредить его, чтобы не мешкал.

— Блин, у тебя своей работы нет, что ты еще чужими делами заморачиваешься? — усмехнулся Пьер. — Элен сама виновата, что не выполнила работу. У нее такое не впервой. Ей крайне не хватает ответственности. Она вечно все делает в последнюю минуту. Я поражаюсь, как ее еще не сняли с должности.

— Видать от того, что все-таки что-то да делает, — хмыкнул Люсьен.

— Пожалуй, — согласился Пьер. — А мое мнение таково, не можешь выполнять свою работу — увольняйся и нечего мозги другим своими проблемами засорять.

— По крайней мере, так она не будет подставлять своих же подчиненных, — задумчиво заметил Виктор.

— Вы это серьезно? — сдвинув брови поглядел на решительно настроенных друзей Николас. — Вы правда так считаете?

— Ник, — Беатриса коснулась его руки своей. — Пойми, не то, чтобы нам не было ее жаль. Мы конечно все понимаем и тому подобное, но ты же не хуже нашего сознаешь всю ответственность нашей работы. Чтобы работать исправно мы не должны отвлекаться на мелочи.

— Под мелочью ты подразумеваешь ее заболевшего сына? — сухо поинтересовался Николас.

— Во всяком случае у ее сына есть также и отец, который мог бы заменить ее, раз уж сам сидит без дела, пока она доделывает работу! — возмутилась Беатриса.

Николас смолчал. В принципе, он разделял мнение друзей про неответственное отношение Элен к работе, тем не менее, что-то в его душе подсказывало ему, что их поведение далеко от идеала.

— В любом случае, на сей раз она избежит неприятностей, — заметил Виктор, поправляя очки. — Я более, чем уверен, он все сделает вовремя.

— И то верно, — хмыкнул Пьер. — Этот тип и не на такое способен. Уже хотя бы то, что он сумел каким-то образом меньше чем за два месяца из обычного временного работника стать помощником главы отдела, делает его не совсем обыкновенным человеком. Ведь всем вам известно, как тяжело добиться расположение наших глав. Они все под одну гребенку. Ведь не зря говорят, какое начальство такие и подчиненные. Теряюсь в догадках о скрытых способностях нашего любезного коллеги.

— Я слышал, он оказался очень толковым в делах программирования, — сказал Виктор. — Показал удивительные навыки от чего начальство, немного понаблюдав за его работой, приняло решение перевести его, а особенно когда заглянули в личное дело в графу образования.

— Нет, — покачал головой Пьер. — Все равно там что-то нечисто. Чтобы на одних только навыках и знаниях так просочиться, Да еще к нашему Дюбуа, я уже молчу о том, чтобы понравиться Лорану, через которого все это прямым образом проходит. Нет-нет, ни в жизнь не поверю в случайность. Каким бы странным не был наш добрый друг Маре, а своей ангельской мордашкой так просто расположения от начальства не заслужить.

— На что ты намекаешь? И как же по-твоему он попал на это место? — изогнув бровь, осведомилась Беатриса.

— А сама как думаешь? — нацепил гаденькую ухмылочку Пьер. — Тут явно не обошлось без бартера.

— Бартера? — переспросила девушка. — А что же было на кону?

— А ты угадай, что может предложить смазливый мальчик, без особого дохода? Ведь я слыхал у него нет семьи и он беден, как церковная мышь, в отличие от своего однофамильца бизнесмена Маре. Только благодаря старшему брату и скромным пожиткам, что остались от родителей, он получил образование и устроился к нам, чтобы помочь старшему с делами. Ну, — после короткой многозначительной паузы, развел руками Пьер, — или же попросту он молчит о зарытых на заднем дворике миллионах его именитых предков, родство с которыми держит в тайне. Как знать.

— Хах, совсем дурак? Как-будто наши шефы на такое купятся, — недоверчиво усмехнулся Люсьен, успевший подметить совершенно стандартную ориентацию руководства.

— А как будто нет? Они не люди, да?

— Дело не в том, люди они или нет. Ты же понимаешь, что есть предпочтения в отношениях. А наши шефы предпочитают более изящные фигурки.

— Ой, а типа нельзя сделать исключение. Не говори ерунду, Люсьен. Тебе ли не знать.

— Между прочим, вопреки вашему мнению, совершенно ложно сложившемуся обо мне, у меня также имеются кое какие принципы, — гордо заявил Люсьен.

— Да, неужели. А как насчет…

— Ах, Пьер, — прервала его Беатриса, уставшая слушать болтовню. — Сделай милость. Довольно уже! Вечно ты со своими дурацкими шутками. Слушать противно. Пошляк.

— Самое главное, моя милая Беа, что вы все тут смекаете, что это всего лишь шутки, — самодовольно заметил Пьер.

— Как насчет начать работу? — вставил Виктор. — Если начальство нас тут увидит после окончания перерыва…

— Да, он прав. Встретимся после работы, — сказала Беатриса и вместе с Люсьеном направилась в маркетинговый отдел.

Пьер и Виктор также удалились. Пьер двинулся в отдел планирования, а Виктор — в финансовый.

Николас же, прежде чем отправиться в приемную, бросил тоскливый взгляд на лифт. Откровенно говоря, он питал тайную симпатию к этому парню, чей взгляд пронизывал до костей и поражал своей глубиной.

Кристиан Маре — очень привлекательный молодой человек. Гибкий и утонченный, а его открытое чело свидетельствует об интеллекте, глаза всегда исполнены удивительной силы душевного покоя и улыбаются.

К своему стыду и величайшему упущению, Николас еще ни разу за весь месяц не сумел найти повода заговорить с Кристианом, хотя такое желание возникло в ту же секунду, когда их взгляды ненароком встретились и шатен с благородным лицом (его имени Ник тогда не знал) приветливо кивнул ему в знак приветствия.

Познакомиться не удалось вовсе не из-за стеснительности или природной скромности Вилара, коими он к слову не обладал, а скорее из-за отсутствия свободного времени, как такого. К тому же сам Кристиан вечно был с головой погружен в дела, когда они время от времени пересекались в коридорах здания. Нужно также отметить, что Николас совершенно ничего не знал об этом парне, даже возраст только предполагал. И по его мнению, Кристиан был с ним примерно одного года рождения. И посему краткие сведенья биографии Кристиана, случайным образом озвученные Пьером, дали сладкую пищу для размышлений.

Ник сам порой удивлялся, как человек с которым ни разу не заговорил за целый месяц может вызывать в нем такое расположение.

Повод обратиться к Кристиану выискался наиотменнейший. Пусть диалог был кратким, но он так или иначе состоялся. А это уже что-то в сравнении с теми приветственными кивками, коими они обменивались до сего дня. Не мудрено, что сердце Ника так отчаянно колотилось, когда ему вдруг дружественно память выдала воспоминание о Дюбуа и он не думая ни минуты кинулся передать важную на тот момент информацию, даже не думая о том, что собственно совершает, заговорил с Кристианом.

И что поразило его куда больше собственной реакции, так это осведомленность о нем Кристиана. Откуда он знал, как зовут Николаса, они же раньше не были знакомы и рабочие места их довольно далеко друг от друга, чтобы располагать данными?

«Неужто…»

Столь смелое суждение привело Ника в трепет.

«Неужто Кристиан интересовался им? А он даже не подозревал… Как обидно. Как досадно, что ему самому не пришла в голову мысль немного пораспрашивать об этом парне. Он был так занят работой, что совершенно не подумал, что можно собрать информацию.»

Ник тяжело вздохнул. Он уже сидел за рабочим столом и подпирая ладонью подбородок, смотрел в монитор компьютера. От обилия цифр глаза совсем скоро начали побаливать и Ник закрыл их.

— Чего вздыхаешь? — бросив в его сторону короткий взгляд и отхлебнув из чашки кофе, недовольно буркнул Бове. –Только не вздумай жаловаться на усталость. Ты и так полдня даром потратил. По твоей милости, я теперь ничего не успеваю.

— Я же извинился, — пробормотал Ник, которого это «поклевывание» в течение дня уже стало порядком раздражать.

— Лучше бы ты работу вовремя сделал.

— Месье Бове, — вдруг неожиданного для самого себя заговорил Николас, — а вы никогда не думали найти менее нервную работу?

Бове чуть своим кофе не поперхнулся.

— Ты что несешь? Это как понимать?

Ник вздрогнул и замахал руками.

— Нет-нет, ничего такого не подумайте. Просто я вдруг подумал, что вам должно быть ужасно опротивело каждый день находиться в таком подвешенном состоянии. Сплошная нервотрепка. Нужно все время быть наготове, вдруг шефу что-то понадобиться, а ту еще я… А у вас ведь своя семья, свои заботы. И может вам иной раз хочется найти менее нервную работу?

— Может и хочется, — угрюмо проговорил Бове, устремив взор в свой монитор, — да только где я еще найду работу с таким окладом? Да и должность такая как моя на дороге не валяется. Вот и приходится наизнанку выворачиваться, да еще таких лентяев, как ты подгонять. — Он поднялся из-за стола. — Я вернусь через пять минут и чтобы к тому времени, все файлы по отделам уже были собраны и, отформатированные, лежали на моем столе. А нет — ищи другую работу. Уяснил?

— Уяснил, — кивнул Николас.

Бове быстрыми, нервными шагами прошел к двери, но прежде чем выйти задержался на мгновенье.

— Странно второй раз за день я слышу этот вопрос.

Ник с удивлением уставился на него, ожидая пояснений, однако Бове не стал комментировать, а просто вышел.

— Что-то я не понял, кто-то еще спросил его о том же о чем и я? — и, пожав плечами, парень продолжил приводить данные в порядок.

Примечания:

* Кристиан — от лат. Christ варианта имени Христа.

4. Когда напряженный день перерастает в не менее расслабляющий вечер

«Какое блаженство! Даже не верится, что рабочий день окончен. Чувствую себя, как выжатый лимон».

Николас устремил усталый взгляд в вечернее небо.

Внезапный прохладный ветерок подул в лицо, взъерошив волосы парня. Вдохнув поглубже весенний воздух, Ник на мгновенье пожалел, что находится сейчас не в деревне.

Какой бы наверное там был сейчас аромат! А здесь, в городе, даже если используется экологически чистое топливо для заправки машин, все равно той свободы, которую милостиво дарит нам природа, в мегаполисе не сыскать. Редкие зеленые насаждения, к сожалению, не могут заменить гектары леса, снабжающие всю округу спасительным, пьянящим чистотой и силой воздухом.

— Ник, пойдешь с нами? — слышит он позади себя голос одного из приятелей. — Мы тут в бар через пару кварталов.

— Я бы с радостью, но…

— Не дави на него, Беа, ему сегодня не до нас. Гляди!

Удивившийся такой постановке вопроса Николас устремил взгляд туда, куда указывал девушке Люсьен.

— Эжени! — воскликнул Вилар, узнав в приближающейся фигуре свою девушку.

— Да, ты прав. Ему сегодня не до нас, — развела руками Беатриса.

— Ник, привет! — махая рукой, весело воскликнула Эжени. — Я так рада тебя видеть, ужасно соскучилась, — и с ходу налетела на парня с объятиями.

— Я тоже рад тебя видеть, — смущенно оглянувшись на хихикающих товарищей, пролепетал Ник. — Какими судьбами? Утром ты не упомянула о том, что намерена забежать ко мне после работы.

— Да, потому что хотела сделать сюрприз, — отстранившись важно заявила Эжени. — А что такое? Ты разве не рад меня видеть? — тут она узрела столпившуюся в паре метров от них компанию Николаса. — У тебя другие планы? — она пристально поглядела на своего парня.

— Вовсе нет, — замахал руками Вилар, испугавшись, что Эжени не так воспримет его реакцию. — Я как раз думал набрать тебя и предложить встретиться. Это ребята, они собираются погулять. Ну, ты понимаешь, нам выдали зарплату. Вот они и решили отпраздновать это мероприятия.

— Ммм, а ты что же?

— А я к тебе.

Эжени смерила его недоверчивым взглядом, но в общем осталась довольно его ответом.

— Когда на свадьбу позовете? — не выдержал Люсьен и рассмеялся. — Мы уже ждем, ждем, гадаем, что вам подарить, а вы никак не определитесь!

— На свадьбу? — вздрогнула Эжени и зарделась, словно цветок мака.

— Мы еще не думали об этом, — оторопело воззрился на него Ник.

— А пора бы. Чего тянуть? Парочка-то видная. Вот встретилась бы мне такая красавица, я бы не раздумывая захомутал.

— Вот потому тебе такая и не встретилась, — строго заметила Эжени свысока глядя на Люсьена. — Ты же совершенно не ценишь девушек.

— Какие обидные слова изволит говорить столь привлекательный ротик, — проворковал Люсьен. — Право слово из него должны литься речи подобные лишь самой божественной музыке.

— Ну извини, что не оправдываю твоих ожиданий, — едко бросила Эжени.

— И снова меня не поняли, — наиграно расстроенно бросил Люсьен.

— Это потому что ты вечно ерунду городишь. Боже, и как только девушки на тебя ведутся, — хлопнула себя по лбу Беатриса.

— Потому что в отличие от вас, мадемуазель Скептик, они умеют видеть в мужчинах их истинное достоинство.

— Бога ради, только не продолжай. Мне уже дурно от твоих речей делается.

— А ведь я только начал вить свои сети, — лукаво улыбнулся ей Люсьен.

— Так ладно, нужно с этим заканчивать. Ник, Эжени, — позвала Беатриса. — Не желаете составить нам компанию?

— Большое спасибо, Беатриса, да только у нас немного другие планы, — отозвалась Эжени, выступив вперед.

— Как знаете, — кивнула Беатриса. — Если передумаете, будем рады.

После этого сотрудники фирмы распрощались со своим коллегой и его подружкой и ушли. Николас и Эжени остались вдвоем.

— Как прошел твой день? — полюбопытствовала Эжени. — Выглядишь уставшим.

— Ты верно подметила. Я с ног валюсь, — слабо улыбнулся ей Николас, когда они не спеша, прогуливаясь, шли к остановке.

— Хм, должно быть я и впрямь не вовремя.

— Ты же знаешь, я всегда рад тебя видеть. Твое присутствие дает сил.

— Подлиза, — хмыкнула Эжени.

— Я серьезно. К тому же… Хмм, утром как-то все глупо получилось… Ты уж извини.

— Да, ладно, я привыкла, что ты у нас сразу делаешься беспомощным, когда дело доходит до твоих личных чувств, — усмехнулась девушка. — Вот и сейчас ты, я больше чем уверена, смущен, хотя из кожи вон лезешь, лишь бы только я не догадалась о твоем состоянии.

— Всегда поражался этой твоей способности. Скажи, а ты всех людей, как открытую книгу читаешь или это только я такой предсказуемый? — слабо улыбнулся Николас.

— Нуу, — задумчиво протянула Эжени, — не такой уж ты и предсказуемый должна заметить. К примеру, я была поражена, когда ты заявил, что устраиваешься в «Libertas». Такая серьезная компания, я думала ты поостережешься почти сразу после выпуска бросаться в самое пекло.

— Это значит, что я тебя приятно удивил, проявив храбрость? — хмыкнул Ник.

— Это еще слабо сказано, — потупила глаза Эжени. — Я не перестаю восхищаться тобой, хотя, — она лукаво прищурилась, — и не поощряю твой увертки касательно пренебрежений физнагрузками.

— Блин, ты опять?

— Я бы не поднимала эту тему, если бы ты сам от нее не страдал, — деловито заявила Эжени, скрещивая на груди руки. — Сам же жалуешься, что никак не можешь сбросить вес и по-прежнему продолжаешь дрыхнуть по утрам.

— Что мне остается! — обиженно фыркнул Ник. — Я вчера до двух часов ночи просидел над отчетом! Разве я должен был после этого подорваться в пять утра на пробежку? А как мне потом работать, скажи на милость?

«Да еще и этот дурацкий сон, будь он неладен. Все мои мысли и планы путает» — добавил он мысленно.

— Надо уметь правильно распоряжаться отведенным тебе временем.

— Хах, теперь ты меня осуждать будешь, да? — скептически поднял бровь Ник.

— Да не стану я ничего такого делать.

— Хорошо, — вздохнул парень. — К слову, ты что-то там сказала о сюрпризе. Что это значит? Или ты попросту имела в виду свое появление? Что же, я не против. Сюрприз удался.

— Молодец, что напомнил, — оживилась Эжени и извлекла из кармана телефон.

— Кому ты звонишь? — усмехаясь, полюбопытствовал Ник, когда девушка набрала номер и приложила телефон к уху.

— Мадам Батулль, мы можем сейчас зайти с моим парнем, глянуть квартиру?

— Чего? — изумленно уставился на девушку Николас, но та поспешно приложила указательный палец к губам.

— Тише, — шепнула она и заговорила громче в динамик. — Да. О, как здорово. Удача. Тогда мы будем через полчасика. Это удобно? Великолепно. Все, до встречи.

И сбросила вызов.

— Что это было?! — набросился на нее обескураженный Николас.

— А разве не понятно, глупый. Сейчас мы едем смотреть наше будущее жилье. Только не говори, что ты не рад.

— Как это понимать?! Будущее жилье?! О чем ты?

— Мы же давно собирались, разве нет?

— Да но… — Ник не знал, как и реагировать. Он был совершенно не готов к такому повороту событий прямо сейчас.

— Я подумала, сколько можно тянуть? Ты постоянно занят. У тебя новая работа. Я понимаю. Ты сейчас загружен, тебе не до этих мелочей. Вот я и решила взять эту работу на себя, поскольку располагаю большим количеством свободного времени.

— Да причем тут моя занятость?! Разве я от того злюсь?

— А от чего же? — мягко улыбнулась Эжени. То ли она притворялась невинностью, то ли в самом деле не понимала, почему Ника это так обеспокоило.

— Ты сама выбрала нам квартиру и даже договорилась с хозяйкой, а я ничего об этом не знал! Это нормально? Такой важный шаг и ты сделала его без меня!

— Более того, я уже внесла аванс, — виновато добавила Эжени, закусывая губу.

— Т-ты… Что сделала? — Ник оторопел. Он не знал радоваться ему нынче или плакать. Известие о том, что они сейчас пойдут на смотрины уже снятого жилья выбило из колеи окончательно.

— Прости, пожалуйста. Знаю, что поступила неправильно. Я должна была вначале обговорить это с тобой, но понимаешь! — Эжени смотрела на парня с глубоким раскаяньем. — Все случилось так внезапно, я побоялась упустить такой шанс. Эта женщина, мадам Батулль, срочно выставила квартиру под съем, цена была смехотворной и я испугалась, что не воспользуйся мы этим шансом, потом придется снимать вдвое дороже. Вот и позвонила ей не раздумывая и в тот же день внесла залог. Ник, прошу, не обижайся на меня, — она приблизилась и обвила его шею руками. — Вспомни, мы же все равно собирались съехаться вместе, не так ли? — она нежно улыбнулась глядя ему прямо в глаза. — Мм? И ничего не изменилось с тех пор.

— Нет.

— Вот видишь, ничего же страшного?

— Да, ничего, — коротко ответил молодой человек, ощущая неприятный осадок от положения в котором оказался. — Просто, — он вздохнул, — ты понимаешь, как я себя сейчас чувствую? Мало того, что не я нашел нам квартиру, так еще и ты оплатила ее.

— Ой, да ладно тебе, — засмеялась Эжени. — Не будь воспитанником старой школы. Ты? Я? Не все ли равно? К тому же, тебе тоже придется поучаствовать в оплате, поскольку я внесла только залог, ты же внесешь первый месячный взнос. Так что все по-честному? Так что, едем? Или… Мне позвонить и сказать, что все отменяется?

Что мог поделать Николас в такой ситуации? Подруга казалась сейчас такой уязвимой. Складывалось впечатление, что откажи он сейчас и он нанесет ей самую тяжелую травму, которую только способен нанести один человек другому.

— Твоя взяла, — вздохнул он. — Едем.

— Ура! — воскликнула Эжени восторженно захлопав в ладоши, словно маленькая девочка. — Давай, скоро наша прибудет наша маршрутка, — она ухватила Ника за локоть и потащила к остановке. — Ты будешь в восторге. Что квартира, что район! А из окна видно Эйфелеву башню! Ты представляешь?! Я всегда мечтала жить в доме из окна которого я могу видеть ее! Я просто с ума схожу от радости! Да, впрочем, что говорить. Давай я тебе все покажу! — и она снова схватила телефон. — Так, — сейчас… Выбираем количество участвующих — 2. Охват территории… Диаметр. Ммм, ну, пускай, 90 сантиметров… — бормотала она, выбирая функции в устройстве, пока наконец на ее лице не засияло довольное выражение. — Вот погляди!

В последний раз коснувшись пальцем дисплея, она устремила счастливый взор на Ника и в тот же миг пространство вокруг них двоих начало искажаться со скоростью света. Николас не успел и глазом моргнуть, как внезапно очутился в милой однокомнатной квартире. Он стоял посреди гостиной, перед ним располагался маленький белый столик на котором красовалась ваза с пышным букетом, благоухающим на всю квартиру. Ник огляделся, светлая и весьма просторная гостиная пришлась ему по душе. Он захотел подойти к окну, дабы самому узреть тот чарующий вид о котором говорила подруга и тогда же чувствительные сенсоры моделирующей пространство программы отреагировали на желание его мозга и картинка начала стремительно двигаться. Мгновенье и Ник уже стоит у занавешенного окна и глядит на улицу.

— Разве это не прекрасно? — Эжени опустила подбородок ему на плечо, наслаждаясь видом возвышающейся над деревьями огромного парка башни. — Вот это я называю счастьем.

Тем же образом, что и «подошел» к окну Николас обошел и другие комнаты квартиры — ванную, уборную и кухню.

— Однокомнатная? — только и спросил он, после обхода помещений, и снова возвратившись в гостиную, служившую также и спальней. — Хорошо хоть кровать отдельная есть, а не диван вместо нее.

— Я знала, что тебе понравится, — заулыбалась девушка. — Ты всегда выказывал недовольство, когда кто-то говорил, что предпочитает спать на диване. Ты говорил, что это болваны, не заботящиеся о своих позвоночниках.

— А разве не так? — хмыкнул парень. — Пусть я не могу уделять достаточно времени физподготовке, но могу же я сделать хоть что-то полезное для своего тела. Па крайней мере, я точно знаю, что дам ему полноценный отдых в постели и ни один нерв не будет передавлен и не один позвонок не будет в течении ночи затекать, будучи подвешенном состоянии. И заметь, я до сих пор не жалуюсь на преждевременный сколиоз, в отличие от моих приятелей с детства посещающих ортопеда.

— Ты в своем репертуаре, — засмеялась Эжени. Ее каждый раз веселило то, как Ник изображает из себя профессора Бостонского университета проговаривая слова с утрированным апломбом. — Обожаю тебя! — и не в силах подавить свои эмоции, тем более, что льющийся из окна яркий дневной солнечный свет, тепло коего ощущалось на коже так, будто они и в самом деле были в разгар полудня на солнечной стороне дома, и щебетание птиц из парка напротив, доносящееся из распахнутого окна, наполнили ее сердце любовью, она обвила его шею руками и прильнула к губам.

Вилар не колеблясь ответил ей на ласку. Так они и целовались, стоя у окна голографического пространства созданного программой в телефоне Эжени до тех пор, пока не подъехал их транспорт.

Девушка даже не спросила, нравится ли ее парню найденная ею квартира, ведь она изначально не услышала резкого восклицания, не увидела неодобрительного взгляда карих глаз, наоборот реакция Ника полностью удовлетворила и оправдала все ожидания.

Ник, конечно, не скакал от радости и восторга, тем не менее, с интересом осматривался и по всему было видно, что ему по вкусу обитель.

Эжени одним касанием убрала распространённое вокруг них двоих изображение квартиры, которое согласно заданному параметру могли созерцать лишь они двое, вновь вернув обоих к действительности, в которой на в городе уже заметно стемнело, разноцветные неоновые огни осветили дома и улицы, а рядом торопились по своим делам прохожие.

— Кстати! — Эжени резко остановилась, так что Ник чуть было не налетел на нее. Девушка обернулась к парню. — Ты же точно сможешь сегодня оплатить взнос? Дело в том, что я пообещала, что когда приду со своим парнем, мы сразу же оплатим остальную часть.

— Не переживай, нам сегодня как раз выдали аванс. Деньги на карточке.

— Вот и чудно! Боже, неужели мы наконец-то будем жить вместе! Поверить не могу! Я так долго этого ждала, что мне уже начало казаться, что это попросту невозможно.

— Да, мне тоже… — медленно проговорил Николас, залезая следом за девушкой в маршрутку. «Черт возьми, конечно, все круто. И квартира реально вне всяческих похвал, но, блин, детка, наихудшего времени, чтобы снять ее ты и выбрать не могла».

Такая мысль не даром посетила парня. В другой раз он с неизмеримо большим воодушевлением воспринял бы эту новость, но беда в том, что именно этот аванс он уже знал куда пристроить.

Так случилось, что пару месяцев назад, он был вынужден просить денег у своего старого школьного приятеля, который в отличие от него уже имел свой бизнес, о котором, между прочим, особо не распространялся посторонним, что уже само по себе говорило о чем-то нарушающем законы.

Ник бы в жизни не стал просить в долг у человека, связанного с какими-то криминальными делишками, однако денег у него тогда совсем не было; на почте платили до того мало, что о чем-то кроме как о насущном задумываться было непозволительно, а Эжени как на грех «заболела» вышедшей около недели назад моделью планшета и только и говорила с Ником о его памяти, сверхскоростях и мощностях. И также совпало, что у Эжени как раз намечался день рождения. И что мог поделать Ник, кроме как не исполнить заветную мечту своей возлюбленной?

Прекрасно понимая, что на почте он вовеки веков не заработает ей на «игрушку», он сделал рисковый шаг, обратившись к школьному приятелю, который с тех давних времен, сильно изменился в характере и предпочтениях.

Окружив себя странными людьми, став скрытным и резким, он принял Николаса с неохотой и постоянно поглядывал на часы, пока они беседовали у него дома. Ник всем естеством ощущал, что ему тут, мягко говоря, не рады, но он был серьезно настроен на получение денег от своего товарища и готов был терпеть все, лишь бы сделать приятное своей подружке.

В итоге, им с Бернаром удалось прийти к соглашению. Ник получил деньги и в тот же день зашел в магазин электроники по пути домой. Тогда он рискнул, потому что был убежден в скорой отдаче долга, ибо уже тогда, дорабатывая на почте, он приступил к поискам новой более высокооплачиваемой работы и уже был приглашен на собеседование в одну из крупнейших фирм по оказанию услуг того времени — «Libertas».

Николас намеревался отдать часть долга приятелю сразу после первой получки, поэтому с нетерпением ожидал второй месячной выплаты.

К слову, в деле с этим специфическим приятелем, проценты кредита увеличивались за каждую неделю просрочки. И по факту, Ник должен был отдать в уплату долга все свои кровно заработанные за этот месяц на фирме и прошлый месяц работы на почте.

Отцу Ник ничего не сказал о своем долге, а про зарплату, которую должен был предоставить семье, ответил, что сделал Эжени подарок и теперь совершенно пустой.

Старый Клод не одобрил такое расточительство сына, но и бранить его особо не стал, в отличие от матери, которая поспешила напомнить, что они с Эжени еще не настолько близки, чтобы делать ей такие дорогие подарки. А что же будет когда они поженятся? Что, Ник, должен будет органы свои продавать или впахивать день и ночь лишь бы заработать на капризы этой взбалмошной девицы?

Она настоятельно рекомендовала сыну напомнить его девушке, что он происходит не из такой обеспеченной семьи, как сама Эжени и не может позволить себе такое бездумное расточительство средств. Ей нужно учиться скромности.

Иными словами, положение в семье тогда разделилось на три лагеря — отец и Этьен (до него также донесли, что его младший брат делает безумные вещи), поддерживали и не упрекали Ника, в то время, как женщины — мать и младшая сестра, были убеждены, что Николас поступает дурно и зря балует эту девицу такими дорогостоящими презентами. Что до Шанталя — он в этой ситуации соблюдал нейтралитет. Ему вообще было все равно, что творится в семье и как расходуется их общий бюджет.

И надо заметить, что в душе Ник был ему благодарен за сохранение нейтралитета, но он не нашел в себе сил, сказать это младшему прямо в лицо, поэтому их отношения так и остались в разряде тех неопределённостей, которыми полнилась жизнь Николаса Вилара.

Исходя из вышеизложенного не составит труда догадаться, почему сообщение девушки касательно снятой квартиры не то, что не обрадовало, а повергло чуть ли не в смертельный шок нашего героя. Он едва совладал со своими чувствами, чтобы не показать Эжени свой ужас. Ведь разве мог он в такой момент расстроить ее? Тем более и так повел себя по-ребячьи утром. А ведь они уже давно планировали снять отдельное жилье и съехаться. Ник только кормил ее обещаниями о будущем совместном проживании и за невыполнение которого непрестанно бранил себя, но удобного случая исполнить обещанное пока никак не подворачивалось. Весь его бюджет был заранее распланирован. Только через четыре месяца работы в «Либертас», он намеревался начать откладывать что-то на жилье. А сейчас начинался лишь второй месяц.

Что тут говорить о его готовности начинать самостоятельную жизнь?

Смешно.

И все же, Ник не хотел ударить в грязь лицом перед девушкой и не оправдать ее ожиданий. Молодой человек решил сначала разобраться с долгом перед своей девушкой, а позже уладить дела со своим приятелем в надежде, что если он объяснит ситуацию, он, как мужчина, поймет его положение и смилостивиться. Ник хотя бы добьется отсрочки, пусть с дополнительными взносами, но все же минимальная отсрочка уже спасла бы его от многих бед. Да, пусть это обойдется ему дороже, но по крайней мере он не будет себя мерзко чувствовать перед Эжени. А потому, скрепя сердце он нацепил улыбку и постарался приложить все силы лишь бы только Эжени не догадалась о его душевных муках.

Хозяйка квартиры — мадам Батулль, сорокалетняя, слегка полноватая женщина с острым взглядом и манерами деловой женщины, встретила ребят несколько специфически.

Когда они появились во дворе дома, она уже ожидала их у подъезда, деловито скрестив на груди руки и вполтона беседуя с каким-то мужчиной, которого по осанке и строгому костюму они сразу приняли за ее агента.

Приблизившись, Николас и Эжени тут же были смерены с ног до головы оценивающим взглядом мадам Батулль. И поскольку Эжени была уже ей известна, куда больше внимания на сей раз она уделила парню, которого привела с собой девушка.

Прежде чем ребята успели открыть рты и поздороваться, она произнесла с некоторой разочарованностью в голосе:

— Мда, что-то вы не больно похожи на нуждающихся…

Парень и девушка переглянулись. Агент мадам Батулль тоже посмотрел на свою клиентку с явным недоумением.

— Ну что же, раз никого лучше нет, тогда я пожалуй соглашусь, а там будь, что будет. Все же не зря именно вы откликнулись первыми, — со вздохом изрекла она. — Мадам Батулль, — она протянула руку Нику, — будущая хозяйка вашего жилища, если вас все устроит. Надеюсь, вы отдаете себе отчет, что с рентой затягивать не в ваших интересах?

— Разумеется, мадам, — пожимая ее руку, ответил Виллар. — Поверьте, мы очень законопослушные и прекрасно понимаем, кому, за что и почему должны. Иными словами, если все окажется таким же как и на видео, вам не придётся беспокоиться о задержках платежей.

— Хм, примерно то же самое мне сказала и ваша подруга, — с большей снисходительностью, чем ранее, ответила женщина. — Идем смотреть?

Протестов не возникло, а посему все четверо вошли в подъезд.

— Тебе не кажется, что она чудаковатая? — шепнул Ник Эжени, пока они поднимались по лестнице на седьмой этаж. Вполне можно было бы воспользоваться лифтом, но мадам Батулль отчего-то не стала прибегать к его помощи. И двое молодых людей, а также агент недвижимости, были вынуждены мириться с ее капризом подниматься до своей квартиры по лестнице. Что впрочем удавалось ей, надо заметить, весьма ловко.

— Кажется, но квартира… Ах, Ник. При таком соотношении цены и качества, пусть хоть пациентка Мэзон Бланш* сдает нам квартиру.

— Не очень мне это по душе, — признался Ник. — Надеюсь, мы не будем ее часто видеть.

— Обещаю. Она живет на другой стороне Сены, там у нее дети, уже взрослые, и она присматривает за ними, живя неподалеку.

— Какое облегчение. Значит, у нее есть более насущные дела, чем выслеживать круглые сутки, чем мы тут с тобой занимаемся.

— Видишь, проблем быть не должно, — улыбнулась Эжени, уж очень желающая остаться именно в этой квартире, так пришедшейся ей по вкусу. Загвоздка оставалась только в Нике — разделит ли он ее предпочтения и захочет ли терпеть хозяйку с тараканами в голове.

— Эй, господа будущие арендаторы, вы чего там копаетесь? Или для нынешней молодежи уже сверхзадача пару пролетов преодолеть? — раздался откуда-то сверху голос мадам Батулль, которая уже, добралась до квартиры и теперь ожидала пока подтянуться остальные.

Агент как мог старался не отстать и сейчас, тяжело дыша, как раз выходил на площадку. Видимо ему такой экстрим также был не по вкусу, но ничего не поделаешь — уж больно хотелось угодить клиенту и получить свои проценты.

Николас и Эжени тоже устали, однако их медлительность была продиктована не столько подъемом, сколько желанием переговорить, пока за ними никто не наблюдает. В итоге, и они оказались на лестничной клетке седьмого этажа дома.

Описывать осмотр квартиры, внешний вид которой полностью совпадал с тем, что было на видео и дальнейшее заключение сделки не имеет смысла, так что, с вашего дозволения, я опущу эти детали, дабы не утомить читателя. И перенесемся в тот миг, когда Эжени и Николас возвращаются домой с ключами на руках от их нового жилья, с целью поставить в известность своих домочадцев об их решении.

И если для Эжени это момент истины и она нисколько не сомневается в сделанном правильном шаге, то Ник, невзирая на некую тайную радость, что наконец-таки сможет съехать от своих родных, все же больше опечален, нежели обрадован. А все от того, что он, во-первых, не до конца уверен в своих чувствах к девушке, — все строится лишь на его сильно развитом, спасибо отцу, чувстве долга, — во-вторых, тревоге из-за необходимости отдать долг приятелю, который он только что спустил на личные нужды, и в-третьих, как сказать родителям, что он переезжает и не сможет участвовать дальше в делах семейного бюджета, хотя обязался помочь им выплатить кредит за машину?

Короче, в его голове сейчас роилось столько неприятных мыслей, к которым нужно еще отнести утреннее разногласие, что он искренне не мог отдаться обычной радости от такого, казалось бы, приятного происшествия.

Да еще и постоянно лезло в голову его идиотское поведение в кабинете Лорана.

Не будучи в силах разделить радость подруги, Николас только изображал довольство и безмятежность и чуть было воздухом не поперхнулся, когда Эжени заявила, что хочет вместе с ним сообщить своим родителям об их решении съехаться.

Более всего парень сейчас мечтал остаться наедине со своими мыслями, перестать играть на публику и банально перевести дух от всей этой дневной суеты. Мало того, что домой ему жуть как не хотелось, ибо там снова пришлось бы выслушивать прения родственников, так еще и продляться его мучения, разыгрывать благополучие перед Эжени и ее родителями. И отказать ей будет неправильно.

Ник признает логику процесса — когда дочь решает переехать к парню, будет очень даже кстати, если родители это узнают от самих голубков. Николас желанный гость в семье Эжени уже несколько лет, и месье и мадам д’Адемар прекрасно к нему относятся, но именно сейчас ему хочется одного — чтобы о нем на час-полтора забыл весь мир.

Хоть застрелись, ей-богу! Да и то тебе не дадут полежать спокойно. Налетит встревоженный народ, будет паниковать, метаться, приедет полиция и твое хладное тело предадут в конечном счете в руки медиков. А те еще вдоволь будут над ним измываться, пока не запрут на ночь в специальном ящике городского морга.

Так что не вариант.

Придется ехать и еще какое-то время пересиливать себя прежде, чем можно будет позволить себе запереться в своей комнате и до утра быть уверенным, что тебя никто не потревожит.

Боже, а что же будет когда они поселяться с Эжени в одной квартире? Ведь тогда у него вообще не останется личного пространства! Разве что только несколько минут в уборной и ванной.

Ник помотал головой, отгоняя эти пугающие образы и постарался направить свои мысли туда, где все же он не будет так скован морально и физически постоянным присутствием другого человека в своем пространстве. Не будет же Эжени постоянно дома. У нее есть родители и время от времени, раз в месяц, а то и два, она будет уходить к ним. Правда, она скорее всего захочет, чтобы Ник составил ей компанию и тогда количество возможностей остаться одному значительно сократится.

А если наоборот, они к ней захотят приехать в его выходной день? Кошмар!

«Черт!»

Ник снова тряхнул головой. Снова его уводили в сторону неприятные суждения.

— Ты чего? — поглядела на него Эжени. — Уже который раз крутишь головой. С тобой все в порядке?

— Конечно, я в порядке. Не обращай внимания, просто мысли о работе никак не отстанут. Вот и пытаюсь их скинуть таким вот забавным способом, слыхал, это помогает, — он нервно засмеялся и устремил взгляд в окно автобуса, словно бы его что-то сильно привлекло снаружи.

— Ааа, понимаю. Трудный день. Ты говорил.

— Еще бы.

— Ничего, — улыбнулась Эжени и прижалась к Нику. — Сейчас мама заварит свой фирменный синий чай с жасмином и все твои неприятности мигом забудутся. Ты же знаешь, какой он у нее получается ароматный.

— Да. Знаю…

Вопреки заверениям Эжени, ни чай мадам д’Адемар, который воистину обладал удивительными свойствами легко снимая накопившееся напряжение, ни сдержанное одобрение со стороны родителей девушки, касательно их решения, не позволили Нику сбросить груз своих тревог. Ему задавали вопросы и он недвусмысленно отвечал, от него ожидали обещаний — он давал их не задумываясь.

На самом деле, чете д’Адемар было не к чему придраться. Возлюбленный их дочери вел себя более чем достойно. И пусть они были бы рады видеть свою любимую Эжени непосредственно замужем за этим парнем, все же понимая тенденции нынешнего времени мирились с тем, что нынче зовется «свободными отношениями».

В их время тоже было распространено это понятия, но они более придерживались старой школы былых веков, как и их родители, и в отличие от их знакомых, многие из которых по сей день жилы вместе, но официально не были нигде зарегистрированы, склонялись к мысли, что истинные чувства все же требует каких-то формальностей для спокойствия обоих. Тем не менее, они не пытались ограничить дочь в своем выборе и поэтому относительно спокойно приняли заявление молодых людей о своем намеренье жить вместе.

Только отец Эжени Гийом д’Адемар, когда женщины убирали со стола остатки ужина, отвел Ника в сторону и задал пожалуй единственный волнующий его вопрос, а смысл его был таков — продиктовано ли их скоропостижное решение сойтись интересным положением его дочери?

Николаса даже передернуло от такой идей. Он устремил на мужчину настолько обескураженный взгляд, что Гийом расхохотался, не выдержав.

— Бог мой! — он опустил руку на плечо Ника. — Мальчик, ты так реагируешь, словно бы я сказал о чем-то запредельном. Но ты хоть режь меня, а я ни за что не поверю, что ты с моей дочерью третий год только за ручку по улицам ходишь. Куда вам съезжаться вы же еще сами сущие дети!

Собственно, на этом последнее препятствие было устранено.

— Может еще останешься, Ник? — мягко полюбопытствовала мать Эжени, когда парень изъявил потребность уходить. — Так хорошо сидим.

— Я бы с радостью, мадам, — сконфужено усмехнулся Вилар, — да только мне позарез надо сегодня вернуться. Отец уже вернулся, и моя сестра…

— Снова конфликт? — вышел в прихожую отец семейства. — Ох, и не надоело старику девчонку терроризировать? Уверен, ей и без того не сладко.

— Гийом! — вздрогнула его жена и обратила обеспокоенный взгляд на Вилара.

— Ничего, — улыбнулся Ник давая понять, что не оскорблен нападкой на своего родителя.

— Так я же правду говорю, — развел руками мужчина.

— Это неважно! — нахмурилась мадам д’Адемар. — Нельзя так говорить. Где твои манеры? Ты хочешь обидеть нашего мужчину нашей дочери? Прямо так и тянет влезть в неприятности?

— И чего ты взвилась? — фыркнул Гийом. — Я же ничего такого не сказал. Просто пожалел девочку.

— Пожалел он? — бросила женщина с укоризной. — Не твое это дело! А если хочешь за справедливость побороться, так лучше со своим главным поговори! Вот этот вопрос уместней решить будет.

— Ох, ты снова начинаешь?

— А я и не заканчивала. Это, между прочим, нашей семьи напрямую касается!

— Прошу, дорогая…

— Все в порядке, — вмешался Ник, пока между четой не разразился очередная перебранка из-за несправедливого отношения шефа к Гийому. — Не стоит виноватиться за сказанное месье д’Адемаром. Я прекрасно понимаю, что вы думаете о моем отце и совершенно не сержусь. Ведь, — он вздохнул, — ведь и сам не далек от вашего мнения. Я считаю мой отец перегибает палку в отношение Матильды. И было бы куда правильнее, если бы он проявлял к ней больше снисходительности. Я не говорю мягкости, моя сестра и вправду порой ведет себя непостижимо. Но мне порой кажется, что в богатом словарном запасе отца, не существует такого понятия, как «снисхождение».

— Позволь мне не согласиться с тобой, — сказала мадам д’Адемар и провела тонкими пальцами по волосам Ника. — Я думаю, что твой отец вовсе не такой жестокосердечный, он просто не знает, как выразить свои чувства.

— Подумаешь, — фыркнул Ник с досадой. — Что тут сложного?

Супруги переглянулись с явным сочувствием к парню, чей отец так редко выказывал любовь своим детям.

— Не провожай, — сказал Ник Эжени, готовой выйти следом за ним. — Завтра я за тобой заеду и мы вместе отправимся на квартиру. Ты будешь готова?

— Я готова уже вчера! — решительно выпалила Эжени.

— Хорошо, — кивнул Вилар, в душе немного позавидовав той решимости, которой не мог похвастаться сам. — Жди завтра звонка. Постараемся перед работой перевезти немного вещей.

— Возможно мне во время обеденного перерыва удастся отлучиться и помочь вам, — заметил Гийом.

— О, спасибо большое, но мне бы не хотелось вас утруждать.

— Пустяки! — махнул рукой мужчина. — Я буду только рад поспособствовать образованию счастья моей дочурки.

— Папа! — смущенно потупила взгляд Эжени. — Ты говоришь так, словно я маленькая, а мне уже 22 скоро будет!

— Ладно-ладно, мадемуазель Взрослая, делай как знаешь. Только от своих услуг я не отказываюсь. Так и знай. Если что — свисти! — и подмигнув Нику, он обратил взгляд на жену. — Пойдем, дадим ребятам попрощаться. Наверняка им есть что сказать друг другу.

Кивнув, женщина удалилась вслед за мужем в дом.

— Вот ведь, папа! — стараясь изобразить негодование, бросила Эжени. — Всегда он так! Все на себя берет.

— Как по мне это здорово, — произнес Ник.

— Да, в общем-то я не жалуюсь, просто порой мне кажется, он никогда не примет тот факт, что я уже выросла и могу справиться со своими делами сама.

— Прости, Эжени, но мне правда надо торопиться. То, что я сказал ранее не было отговоркой.

— Знаю. Ведь ты уже утром заговаривал со мной о конфликте. Не переживай, я не забыла. Что же, желаю удачи, — и прежде чем Ник успел ответить ей или что-то предпринять, она обняла его. Их губы слились, дыхание спуталось.

— Я позвоню, — шепнул Николас и они расстались.

Пройдя несколько метров он оглянулся, Эжени следила за ним с порога дома. Махнув ей на прощанье, парень поторопился к остановке, опасаясь, что не успеет на последний рейс и придется еще целых два квартала тащиться пешком до ближайшей станции метрополитена.

*Мэзон Бланш - психиатрическая больница в Париже.

5. Матильда

Погруженный в рассуждения о том, как он сейчас станет рассказывать домашним о своем неожиданном решении покинуть их, со всеми вытекающими последствиями, Ник уже заранее испытывая вину и готовый обороняться, предстал перед своим домом.

Подняв голову и взглянув на окна, ему показалась странным, что во всех комнатах первого этажа включен свет и мелькают какие-то тени. В такое время, его семья (в полном составе или частичном), обычно собиралась перед телевизором в гостиной. И так под звуки голосов с экрана, нечастые реплики кого-то из семейного круга проходил ужин и остаток вечера. Довольно скучно и однообразно, но так уж было заведено главной семейства, который просто не мог пропустить очередной выпуск новостей, заявляя, что это его единственная возможность узнать, что делается вокруг, а то он из-за своей работы света белого не видит. И это действительно была правда. Занимая довольно высокую и ответственную должность Клод Вилар частенько возвращался домой в 9, а то и 10 вечера. И эти недолгие часы, пока детей не разгонят по своим комнатам спать, были теми драгоценными крупицами времени, что семья проводила вместе, если не считать примерно того же количества времени утром, перед школой и работой.

Исходя из этого не трудно было понять удивление парня, когда он вернувшись позднее обычного, застал не тускло освещенные окна гостиной светом бра и экрана работающего телевизора, а полную иллюминацию во всех помещениях нижнего этажа.

— Это еще что за новости? — нахмурился он, предчувствуя недоброе. В два прыжка взлетев на крыльцо, он скрылся в подъезде.

Из лифта, он тут же метнулся к своей квартире и с удивлением обнаружил, что дверь не заперта. Это обстоятельство заставило его подумать о ворах, орудующих в доме, да только, насколько ему было известно, если в дом забираются преступники, они не включают по всему дому свет, чтобы их засекли прохожие или те же соседи. Это здравое суждение вытолкнуло из головы Ника мысль о возможном грабеже и, толкнув с легкостью поддавшуюся дверь, он проник внутрь.

В прихожей, как и во всем доме действительно горел яркий свет. Его появление не осталось незамеченным, так как не успел он закрыть за собой дверь, как из соседней комнаты выскочила мать. У Ника сердце замерло, когда он увидел искаженное ужасом и переживанием лицо Лили.

— Ах, господи, Ник. Это ты? А я-то думала…

— Мама! Что с тобой? Ты такая бледная? И почему не заперта дверь? Что происходит? Где папа?

— Ах, папа! — заламывая руки пробормотала женщина. — К счастью, он еще не вернулся. Ник! — она бросилась к сыну и схватила его за плечи. — Скажи, умоляю. Только не ври мне. Скажи ты знаешь где Матильда?

— Что? — Ник похолодел. Картинка начала складываться. — Что значит, где Матильда? Разве ее нет дома?

— Ах, боже мой, боже мой! Я же знала, я же чувствовала, что это добром не кончится. Ах, девочка моя! Что же делать? Что будет с Клодом, когда он узнает? — говоря эти слова Лили ушла из прихожей и стала слоняться по гостиной, точно призрак.

— Да что случилось-то?! — не выдержав, зло закричал Ник, отпихнув от себя ногой кота. Бедное животное улавливая настроение своих хозяев и само металось из угла в угол и видимо, равно как и хозяйка решил поискать спасение у прибывшего домой Ника, но просчиталось, выбрав не самое удачное время. Отлетев в сторону, Роджер зашипел и помчался на второй этаж.

— Кто-нибудь может мне объяснить, что происходит?! Что с Матильдой?! — неистовствовал Ник, бесясь от недостатка информации.

— А что непонятно? — из кухни вышел Шанталь, держа в руках стакан с водой. Выглядел он совершенно не таким, как всегда, то есть, насмешливым и безразличным. На сей раз он был непривычно угрюм и скован. Его темные, вьющиеся волосы сегодня еще сильнее контрастировали с молочно-белой кожей, а беспокойный взгляд выдавал эмоции. С виду он старался не принимать происходящее всерьез, но на деле чувствовалось, что он встревожен ситуацией не меньше матери.

— Матильда сбежала.

— Как сбежала? Почему? — распахнул глаза Ник. — Когда?

— Очень просто. Подробностей я сам не знаю, — тонкие нервные пальцы Шанталя, удерживающие стакан, слегка дрогнули. — Я был в школе, когда мне позвонила мама. Она надеялась я что-нибудь знаю. Хах, странная у нас мать. Не знает, что у нас с Матильдой нет ничего общего? Эта дурочка Матильда ни за что бы не призналась мне в своих планах, даже если бы задумала что-то. Чего ожидала мама, ума не приложу? Пожалуй, была попросту напугана. Еще бы! Пришла домой в обеденный перерыв, а там ни Матильды, ни ее вещей и телефон выключен.

— А с чего она взяла, что Матильда сбежала? — выдохнул Ник надеясь, что все это ужасная ошибка, что мать просто паникует, а на самом деле все совсем по-другому.

— Ты совсем глупый или не слушал меня, братец? — поднял бровь Шанталь. — Я же тебе говорю, нет ни ее, ни ее вещей. Наша сестра не является не работающей единицей, ни учащейся. Если не шатается со своими друзьями, то сутками сидит дома. И на телефон она перестала отвечать буквально через час, после того, как из дома все ушли. Мама специально решила позвонить ей, помня, об утреннем инциденте. Хотела поддержать. Но Матильда не взяла трубку. Маме это не понравилось, но она решила не придавать этому значения, думая, что Матильда просто не слышит. Через некоторое время она повторила попытку дозвониться, но и тогда ничего не вышло. Домашний тоже молчал. И вот тогда, пока был перерыв на службе, мама и решила наведаться домой, так как на сердце было не спокойно, а придя нашла только пустую квартиру и вот это, — Шанталь порылся в кармане джинсов и протянул Нику свернутую бумажку.

Ник тот час выхватил клочок бумаги.

— Лежало на столе Матильды, — прокомментировал Шанталь, пока Николас разворачивал бумагу.

«Не ищите меня. Я не вернусь туда, где все поголовно меня презирают»

— Это не назовешь шедевром эпистолярного жанра, — по губам Шанталя пробежала нервная улыбка. — Но что еще ожидать от нашей глупой сестрицы, правда ведь? — он устремил на брата взгляд исполненный душевной мукой.

В тот же миг из гостиной раздался женский плач и причитания.

У Ника сердце сжалось от боли.

— В полицию сообщили?

Шанталь отрицательно покачал головой.

— То есть как? — изумился и одновременно разгневался Николас. — Сестра исчезла, а никто ее не ищет?!

— Мама запретила сообщать кому-либо.

— Это шутка? Что за ересь?!

— Не вздумай! — на пороге появилась Лили, видимо, услышавшая разговор детей. Ее покрасневшие от слез глаза метали молнии. — Не вздумай, слышишь?! — повторила она прожигая взглядом старшего сына. — Я не хочу, чтобы это докатилось до отца! А если за дело возьмется полиция, он непременно обо всем узнает!

— Мама, ты чего? Причем тут отец?! Да пусть он хоть сто раз узнает, какая разница? Разве не должен он знать, что его дочь из дому сбежала?! Сейчас не об этом нужно думать, а о Матильде! — и Ник сделал движение в сторону телефона.

— А я говорю тебе, что не позволю впутывать его! — бросилась к нему мать, схватив за руку. — Он не должен знать! Матильда вернется! И никто ни о чем не узнает! И ничего более ужасного, чем может произойти, не случится! В нашем доме не должно быть распрей! А потому он не должен узнать о проблема! Господи, как же хорошо, что он опять задерживается! Впервые, я счастлива такому стечению обстоятельств.

— А Матильда? — изумленно смотрел на свою мать Ник, в то время как на заднем плане у него вертелась мысль — не рехнулась ли их мать часом.

— Матильда вернется! Непременно вернется, я же говорю! — упорствовала бедная женщина. — Одумается и вернется! Поймет, как заблуждалась и вернется до того, как отец придет домой и все у нас будет хорошо. Все будет по-прежнему! Вам ясно?! — она бросила беснующийся взгляд и на Шанталя.

— Теперь ты видишь, почему до сих пор у нашего дома нет машин с мигалками? — шепнул Шанталь Нику глядя на мать.

— Черт возьми! Да вы что тут, с ума все посходили, или как?! — Нику казалось, что он находится в больнице для умалишенных. — Матильда из дома сбежала, а вы до сих пор в полицию не сообщили! О какой-то ерунде печетесь, когда она невесть где. Ничего не хочу знать, я звоню им, — исполненный решимости, он бросился к телефону. Шанталь следил за ним с нервным напряжением, а Лили осела на пол и будучи уже не в состоянии помешать происходящему, силы покинули ее, разрыдалась.

— Я ужасная мать, я ужасная жена, — причитала она, стискивая руками голову, — я не могу даже порядок и уют в собственной семье удержать! Мой родной сын и тот не хочет меня слушать, а ведь я родила его в муках! Моя дочь не хочет находиться со мной под одной крышей! Этьен сбежал от меня заграницу! Боже! Боже, как же я несчастна! Мои дети ненавидят меня! Так и норовят сбежать подальше! Боже, чем же я прогневила тебя, что мои дети столь неблагодарны, ведь я же всегда отдавала им всю себя?! Четверо детей и ни от кого я не дождусь благодарности на старости лет! За что мне это наказание? Чем я это заслужила?

— Мы сможем помочь вам только по истечении 72 часов с момента исчезновения субъекта.

— Вы издеваетесь?! — закричал в трубку на диспетчера Николас, возмущенный до глубины души. — Моя сестра сбежала из дома, а вы предлагаете мне ждать трое суток?! У вас все с головой в порядке или вы оглохли и не слышите меня?!

— Не надо на меня кричать, молодой человек, а не то вычислю откуда вы звоните и арестуем вас за оскорбление должностных лиц! Я все сказал, если не объявиться через три дня тогда приходите в участок, составим акт. А до этого момента мы не можем объявит ее в розыск. Хорошего вечера.

— Мать вашу! — Ник с силой опустил трубку их которой доносились гудки на рычаг. — Что б вас, уроды! — и со всей силы ударил кулаком о стену. Тупая боль, мгновенно пронзившая кисть немного ослабила эмоциональное напряжение в теле парня.

— Отказались? — спросил Шанталь. Он пытался успокоить мать, стоя рядом с ней на коленях, а теперь поднял взор на старшего брата.

— Ублюдки сплошные. Впадлу задницу от стула оторвать, правилами прикрываются и плевать им на всех нас! — с жаром выпалил Николас. — Надо звонить отцу.

— Нееет, — простонала Лили еще больше заливаясь слезами. — Не надо, она вернется. Вернется… Слышите? Вернется!

— Так все я больше не могу! — Нику казалось, что у него сейчас голова лопнет и нервы взорвутся от всей этой клиники. Он ринулся к двери.

— Эй, ты куда собрался?! — перепуганный Шанталь вскочил на ноги и кинулся за братом. — Не оставляй меня тут одного!

— Почему бы это? — огрызнулся Ник. — Сам же вечно кричишь, что тебе любое дело по плечу, вот и прояви свои таланты, позаботься о нашей матери!

— Ты шутишь? — бледный, как полотно Шанталь, стоял в дверях квартиры. — Что я с ней сделаю-то? А вдруг она надумает с горя вены порезать? А отец?.. А ты куда?

— Неужели не ясно?! Искать Матильду!

Шанталь содрогнулся. Но мгновенно собрался с духом.

— Где? — выдохнул он.

— Везде, — забегая в кабину лифта, бросил Николас. — Немедленно позвони отцу и расскажи все как есть. Присмотри за мамой, пока он не приедет. Сообщай мне новые сведенья каждые 15 минут. Всё понял?

Шанталь кивнул. Впервые в жизни он проявлял такую покорность и даже не пытался перечить.

— Забеги к мадам Клермон! — неожиданно крикнул он.

— Это еще кто? — удивленно уставился на брата Ник, уже ступив одной ногой в кабину лифта.

— Не кто, а что, дурень, — презрительно ответствовал Шанталь к которому на мгновенье вернулось его привычное умонастроение. — Это так называется кафе возле ее универа. Матильда любит зависать там со своей компашкой. Велика вероятность, что она сейчас может быть именно там.

— Хорошо, спасибо, Шанталь. Тогда я первым делом побегу туда.

— Скорее. Верни эту дурочку домой, а то мама вконец свихнется!

— Постараюсь, — пообещал Ник и заскочил в лифт.

По пути в указанное братом место, Николас предпринял отчаянную попытку еще раз позвонить сестре. Однако безуспешно. Приятный женский голос сообщил, что номер абонента не обслуживается.

— Черт! — процедил сквозь зубы Ник. Впервые в жизни он пожалел о том, что так мало знает свою сестру. Будь он с ней поближе то непременно бы знал о круге ее близких товарищей и быть может, даже располагал их номерами и адресами. Тогда в экстренной ситуации, на подобие той в которой он очутился, он бы мог без труда связаться с кем-то из ее друзей и у них узнать о возможном местопребывании младшей сестры.

К сожалению, Ник не имел такой информацией и ему пришлось полностью положиться на сведенья Шанталя, который оказался чуть более осведомленным в личных делах их сестры.

«Черт тебя возьми, Тильда, что за безумие ты устроила? — мысленно негодовал Николас. — Что за детские выходки? Неужели думаешь эти глупости помогут тебе? Ты же только все глубже погрязаешь. Думаешь, кто-нибудь пожалеет тебя или почувствует вину перед тобой? Если ты в это веришь, то ты круглая идиотка, сестрица!».

» — И все же, — Николас тяжело вздохнул. — Я обязан, как твой брат, найти тебя. Чего бы мне это не стоило. Я верну тебя домой, пусть даже мне придется применить силу, а там будь что будет.

Я должен, обязан вернуть тебя.

Пожалуйста, боже, хоть бы ты оказалась в этом кафе!».

Спустя где-то полчаса Ник был на месте. Он без особого труда отыскал заведение, удобно устроившееся на углу улицы, прилегающей к площади, где находился сам университет.

Пока он добирался ему успел написать Шанталь. В сообщении было сказано, что отец вернулся и накричав на мать, утаившей от него известие о пропаже дочери, отправился в полицейский участок лично.

— Ну вот, если за дело возьмется полиция дела пойдут успешнее. А отец сумеет заставить их делать свою работу, — злорадно хмыкнул Николас, довольный этой маленькой победой и с наслаждением представляя, как перекоситься от гнева лицо участкового, когда Клод с проклятиями ворвется в участок и потребует от них исполнения своего долга.

Обуреваемый самодовольством и одновременно надеждой, Николас вошел в кафе. Место оказалось не самым впечатляющим. Довольно тесно, мало света, какие-то унылые типы сидят то там то тут за столиками, и в целом не продохнуть. Воздух от винных испарений и дыма сигарет настолько сперт, что становиться дурно.

«Фу, ну и отстойное место. Как ей не было тут противно?» — подумал про себя Ник с отвращением оглядывая это унылое пристанище. Делать было нечего и чуть ли не на ощупь, так как тут было темно, а его глаза не успели привыкнуть к такому полумраку после ярко освещенных улиц города, он стал пробираться к бару.

— Что будете заказывать? — осведомился бармен, не глядя на подошедшего, протирая стакан.

— Ничего. Я ищу девушку. Она моя сестра. Хотел узнать, может она была здесь?

— Может и была. Знаете, уважаемый, нас за день столько девушек посещает, каждую и не упомнишь.

— А, понимаю. В самом деле, — и Ник выудил из кармана телефон, отыскал там одну единственную фотографию, где они вчетвером стоят на фоне знаменитого Железного Моста во Франкфурте. Тем летом, родители отправили своих трех младших детей погостить у старшего Этьена и он устроил им экскурсию в один из погожих дней. Фотография была двухлетней давности, однако за это время Матильда не слишком изменилась. Разве что стала более вспыльчивой и неуправляемой.

И именно эту фотку он показал бармену.

Тот скользнул взглядом по лицам и снова вернулся к своему занятию.

— Ну, что скажете? — нетерпеливо заговорил Вилар. — Видели вы ее сегодня или нет?

— А вам для чего?

— Раз спрашиваю, значит надо! — разозлился Ник. — Скажите мне! Это важно!

— Боюсь, ничем не могу помочь.

— Твою мать! Это как понять? Ты можешь по-человечески сказать, была здесь моя сестра или нет?!

— Это ваша сестра?

— Да, это моя сестра, Матильда, — Ник ухватился за едва заметный интерес, проявленный барменом, и постарался не упустить свой шанс выведать правду. — Я знаю, что она часто бывала здесь ранее со своими друзьями. Дело в том, что утром она сбежала из дома и я подумал, что она могла прийти сюда.

— Печальная история. Да, так и могло быть. Хм, мне почему-то казалось, что однажды она все же предпримет такой шаг.

— Как это понимать? Впрочем, не важно. Так вы все же знаете ее? Знаете где она? — обрадовался Ник.

— Как вы и сказали, она действительно часто приходила сюда с кем-то из своих друзей и, если была возможность, всегда садилась вон там, — и бармен кивнул в самый дальний угол кафе, где казалось света и воздуха была вдвое меньше чем во всем помещении вместе взятом. — Но я давно ее не видел. Последние два раза она приходила с каким-то молодым человеком.

— Должно быть с Бошаном, со своим бывшим парнем, — прошептал Николас.

— Но вот уже как месяц она не заглядывала сюда. Друзья ее заходят по сей день, а вот она… Во всяком случае в своей смене я с ней не сталкивался.

— А вы здесь с самого утра?

— Со вчерашнего вечера, если быть точнее. В десять придет мой сменщик.

— Ясно…

Ник погрузился в раздумья. Очевидно, что Матильды здесь не было и уже давно. Но раз не здесь, где же она тогда может быть? Вот ведь незадача! А как хотелось найти ее здесь и больше не мучиться с поисками. Однако… Стоило ожидать, что все так легко не сложится. И Ник заранее подготовил себя к неудаче.

И как теперь быть? Куда идти дальше?

— Может все-таки выпьете? — поинтересовался бармен, после того, как обслужил вновь прибывшего клиента.

— Нет, спасибо, — отрицательно качнул головой парень. — Скажите, а сейчас здесь нет кого-нибудь из друзей Матильды?

Бармен поднял брови и бросил короткий взгляд в зал.

— Моя сестра никогда не считала нужным знакомить меня со своими приятелями, — чувствуя себя неловко, ответствовал Николас, избегая насмешливого взгляда бармена. — Так как? Есть они тут или нет? Это важно.

Бармен испустил тяжелый, глубокомысленный вздох.

— Увы, но сегодня эти господа нас не посещали. Мне жаль.

— Как я и думал, — раздраженно бросил Ник и спрыгнул с высокого стула. — Спасибо. — И, оставив на барной стойке несколько монет, покинул заведение.

Проводив его глазами, бармен сгреб со стойки деньги и пересчитав, усмехнулся:

— С этого и надо было начинать, дружок. Когда в твоей руке поблескивают или хрустят деньги, слова истины сами начинают литься изо рта, — с этими словами, он поглядел на столик за которым сидели двое молодых людей, по виду студентов, либо же только окончивших ВУЗ молодых людей. Это были парень и девушка и если бы Николас потрудился ранее справиться о друзьях своей сестры, то он узнал бы в девушке с большим количеством сережек в каждом ухе и замысловатой татуировкой на все плечо, которую нарочно выставляла напоказ, нося одежду с короткими рукавами, лучшую подругу Матильды — Сабину, проводившую вечер в компании своего нового ухажера.

Из кафе Ник вышел более чем подавленным и расстроенным. Отправив Шанталю сообщение о том, что его посещение «Мадам Клермон» не увенчалось успехом, он только пробежал глазами ответное письмо брата, в котором тот передавал ему слова отца, который добился от полиции необходимых действий, приказывал Нику возвращаться домой, ибо не желал, чтобы оба его ребенка шатались ночью по городу. Хватит и одной заблудшей овцы.

Однако Нику вовсе не хотелось возвращаться. Он медленно брел по улице, пока не остановился в каком-то малолюдном месте. Прислонивших спиной к холодным кирпичам какого-то дома, он устало посмотрел в черное небо.

Кошмар, что за день такой? Сплошное проклятье. С самого утра все не ладится. Хорошо, что за дело взялась полиция. Отец все же крут, сумел добиться своего. Теперь жандармы ее быстро отыщут.

— И куда же ты подевалась? — прошептал одними губами Ник, в то время как сердце его беспокойно трепыхалось в груди. Он злился на сестру, на ее дурацкое поведение и все же как брат, не мог не переживать за нее. Он так надеялся, что все окажется просто — он отыщет ее в кафе, приведет домой и все будет также нормально, как и прежде… Эх, но видимо судьбе угодно, чтобы все произошло сложнее и томление оказалось более длительным.

— Ах, если бы я только был, как один из этих Аметистовых аристократов… — пробормотал он, устало глядя в небо. — Я бы в миг отыскал Матильду. Я бы сделал так, чтобы она сама нашлась. Как жаль, что это невозможно… И все это просто чьи-то выдумки.

— Эй ты! — вдруг внезапно для самого себя выкрикнул в ночной воздух Николас. Его вдруг охватила такая досада и безысходность, что он потерял представление о том, что адекватно, а что нет. — Как тебя там?! Ты, который терроризирует меня ночь за ночью! Если ты и впрямь можешь явиться мне, тогда я смею предположить, что ты не враг мне! А если так, скажи мне, докажи, что ты друг, пусть моя сестра отыщется в течении 10 минут! И тогда я поверю, что ты настоящий и я не сошел с ума!

Прокричав это Ник, стоял тяжело дыша и крепко сжав кулаки. Сердце его отчаянно билось в груди, нервы были навзводе. Дрожащими руками, поддавшись какому-то эйфорическому чувству, какое наверное возникает у тех, кто ожидает чуда от лжепророков, убеждающих, что они наделены Сверхчеловеческой силой, он схватил мобильный и стал ожидать какого-то сигнала. Вперившись глазами в экран он будто пытался его загипнотизировать, чтобы тот зазвонил или ему пришло известие, что Матильда случайным образом нашлась где-то или же сама вернулась домой.

Минуты шли. Телефон молчал. Также в проулке никто не появлялся, никакой добрый ангел не спустился с Небес, чтобы принести ему благую весть или же отвести туда, где находиться девушка. Короче, никаких изменений.

И как бы Николас не всматривался в экран, как бы не сжимал его руками, сколько бы не твердил себе: «Вот сейчас, еще минута, еще немного и позвонит отец или Шанталь, и скажет, что Матильда нашлась. Еще секундочка. Вот. Вот»

В таком безумном напряжении прошло двадцать минут. Постепенно пыл Ника и вера в истинность существования своего ночного друга стали угасать, как того и следовало ждать.

— Ну конечно, — фыркнул Николас, разочарованно. — Как будто все может быть так легко! Держи карман шире. Бред это все. Надеюсь, — он обернулся по сторонам, — никто не видел и не слышал моего позора. Взрослый парень орет на всю округу призывая на помощь невесть кого из своего сна. Да по мне психдиспансер плачет. Что я вообще творю? — он ударил себя по лбу. — Совсем из ума выжил. Всё, хватит на сегодня приключений. Пойду домой. Ну и что, что не выполню обещание данное Шанталю. Матильду найдут другие. В конце-концов у жандармов для этого больше умений, чем у меня.

Расстроенный, подавленный и обозленный Николас зашагал к метро, надеясь, что еще успеет на последний поезд. Он шел, сунув руки в карманы и хмуро глядя себе под ноги, когда вдруг неожиданная мысль промелькнула у него в голове.

«Что если поискать Матильду на городском вокзале?»

Николас понятия не имел, почему ему вдруг пришла в голову такая странная идея, но в свете нынешних обстоятельств она казалась ему такой логичной и обоснованной, что он бегом помчался к станции, и вот удача, как раз подошел поезд, который делал остановку близ вокзала Сен-Лазар.

«Только бы успеть. Только бы не опоздать» — твердил он себе под нос, сжимая поручень, дабы сохранить равновесие, так как он не стал садиться, уж больно взволнован был, и всматриваясь в мелькающие за окном станции.

Через пару минут пришло сообщение от Шанталя. Тот спрашивал, где он сейчас на что Ник отправил ему короткое послание:

«Еду к вокзалу Сен-Лазар. Матильда там. Я ее верну. Передай матери и отцу, чтобы не волновались»

Его уверенное послание было до такой степени сумасбродным, что Шанталь не нашел слов, чтобы ответить ему.

В то же время Николас был сам поражен той смелой уверенности, с которой написал строчки брату. И откуда? Почему он так убежден в своей правоте? С какой радости Матильде сейчас быть на вокзале и именно на этом? Ведь вокзал у них в городе не один?

И если она намерена сбежать из Парижа, то уже давным-давно должна была это сделать. Она ведь не так глупа и должна прекрасно понимать, что ее исчезновение не удержится долго в тайне и что ее начнут искать. Так преследуя мысль побега, она первым делом должна была покинуть город. Так бы сделал любой человек, который не хочет, чтобы его нашли.

Что если он снова ошибется и Матильды на вокзале не будет? А ее ведь не будет, как пить дать!

Что же тогда делать? Что говорить родителям, ведь он уже пообещал им вернуть сестру домой?

Боже, какой позор!

— Какое же я ничтожество, — прислонил пылающий лоб к стальному, холодному поручню Ник. — Повелся на такую бредовую идею. Я сам себе противен.

Ведомый не столько здравым смыслом, ибо логика и ум в данном процессе напрочь отсутствовали, сколько какой-то внутренней силой, буквально нашептывающей ему торопиться на вокзал Сен-Лазар, ибо его цель там, Николас вбежал в двери великолепного здания вокзала. Что и следовало ожидать, людей не много, ни мало. Даже удивительно, почему в буден день такое столпотворение.

При виде этих людей, беспорядочно снующих туда-сюда, Ника охватило отчаянье. И как в том балагане он найдет одну хрупкую девушку? Это же абсурд. Даже если предположить, что она все-таки здесь, он с легкостью с ней разминётся.

Парень стоял в нерешительности. С каждой минутой страх все более овладевал им, а уверенность в проигрыше давила на душу, словно каменная глыба. Как вдруг, пробегавшая мимо женщина, тащившая за собой пятилетнюю упирающуюся и плачущую на весь зал девочку, пытаясь угомонить дочь, не заметила и толкнула Ника.

— Ах, простите, бога ради. Я не нарочно. Скорее Шелли, а не то опоздаем! Что за несносный ребенок! Еще раз простите, — бросила впопыхах женщина даже не оглянувшись на парня, так как очень спешила.

Николас не лишился полностью равновесия, но все же отпрянул и во время этого непроизвольного движения его взгляд случайно упал на табло и остановился на цифре 3. Это оказался номер пути с которого буквально через пять минут отправлялся поезд, едущий в Лион.

Словно вспышка молнии озарило Николаса осознание — она там, собирается уехать в Лион! И если не поспешить, ее уже не догнать!

И не отдавая себе отчета в действиях, ведомый интуицией, он бросился туда.

«Только бы успеть, только успеть!»

Будто мантру без перерыва повторял про себя Николас мчась вперед, догоняя и обгоняя людей на пути. Он задыхался, в глазах стоял туман и только пульсирующая мысль в голове, поскорее догнать, не давала ему остановиться. Волнение разливалось будоражащей волной по телу, принизывая и саму душу.

Николас немного замешкался, бегая по переходам, но все же выскочил на платформу при том, пока бежал, он несколько раз чуть не сбил с ног мирных граждан, намеревающихся покинуть город или только прибывших в него. Но некогда было останавливаться и извиняться.

Взмыленный юноша остановился лишь на мгновенье, чтобы окинуть взглядом местность и после этого ринулся бежать к вагону, на котором сверкала цифра три, бросив контролеру: «Я провожаю!».

Остановившись в тамбуре и тяжело дыша, Николас скользнул взглядом по безупречно чистым рядам поезда. И мгновенно его взгляд остановился всего на трех пассажирах вагона. Первой была та самая женщина с капризничающей девочкой, которая успокоившись, теперь улыбалась, что-то рассказывая своей кукле, а третьим… Ник не мог поверить своим глазам.

Через два сиденья от уже знакомой женщины и ее дочери сидела молодая девушка и печально глядела в окно. Рядом с ней на сиденье лежала довольно массивная сумка, и девушка, не зная, чем себя занять, пока ждет отправления, перебирала пальцами ее ремень. В уголках ее подведенных карандашом глаз блестели слезы. Похоже, что действо, которое она совершала не было истинным желанием ее сердца, какая-то душевная боль мучила эту хрупкую девушку, с непослушными светлыми волосами, которые она не очень аккуратно собрала в хвост, и тем не менее, она была настроена на исполнение своего замысла.

— О! — воскликнула женщина, увидев в дверях поезд Ника. — Это вы? Ах, молодой человек я и не думала, что вы тоже едете этим поездом. Присаживайтесь, я заодно извинюсь перед вами за тот случай.

Сидевшая поодаль девушка, услышав голос женщины, чисто механически обратила глаза на вход и тут же они у нее распахнулись от изумления. Она подскочила с места, вперившись взором в нового пассажира.

— Ник! — воскликнула Матильда. — Это ты?! ТЫ что тут делаешь? Как? Как ты узнал, что я здесь?!

— Матильда, ну слава богу, — выдохнул Николас с таким облегчением, которого наверное еще в жизни не испытывал.

— А вы знакомы? — с удивлением покосилась то на девушку, то на парня женщина.

— Ты рехнулась, Тильда?! Что ты такое удумала?! — налетел на нее Николас, забыв о посторонних в вагоне. Уж слишком много он переживал в этот день, чтобы теперь заботиться о свидетелях. Он не мог больше удерживать в себе негодование. — Считаешь, это нормально? Ты правда решила удрать?

— Да, решила! А что в этом такого? И мне глубоко наплевать, что ты об этом думаешь! — Матильда внезапно ощетинилась вспомнив былые обиды. — Лучше я спрошу, нормально, что родной отец ненавидит свою же дочь?!

— Бред! Ты совершенно не понимаешь, что говоришь! У тебя разум повредился!

— Ну конечно, я сумасшедшая, а вы все нормальные! Вы меня за дуру держите! Думаешь я ничего не вижу? Думаешь я слепая и совсем идиотка?! Не понимаю, что вы все меня презираете?! Я вам как кость в горле! Я не такая умная, как Этьен, не такая честолюбивая, как ты и отец, да блин! Я даже не могу похвастаться пофигизмом и своеволием Шанталя! Я пустое место! И не удивительно, что Бошан бросил меня! Ведь я ничтожество, пустое место! Я не заслуживаю лучшей судьбы! Но все же, — она возвела на Ника огненный взор, — и у меня есть гордость! И я хочу чувствовать себя человеком! И я не хочу, чтобы мне до конца моих дней попрекали моими неудачами, а потому я уезжаю! И никогда больше не вернусь домой! Так и передай отцу!

Ник не имел ни малейшего представления о том, как утешать людей и в частности девушек, находящихся на грани истерики. С Эжени у него благо такого не случалось, да и с другими знакомыми девочками тоже. Ему как-то везло не вступать в конфликтные ситуации с представительницами прекрасного пола.

Женщина, ставшая случайным свидетелем из разговора, слушала затаив дыхание. Она уловила в этой перебранке молодых людей нечто весьма ценное и интересное, что можно будет потом обсудить со своими подругами за чаем.

— Тильда, мне наплевать на твои мотивы, скажу прямо. Твои разногласия с отцом меня не касаются, но я здесь для того, чтобы вернуть тебя домой, пока ты сама не начала жалеть о содеянном.

— Какой честный у меня брат, — раздражённо фыркнула Матильда, усаживаясь на место. — Прости, но и мне в таком случае плевать на твои мотивы. Можешь убираться отсюда Ник, я никуда с тобой не пойду. — И скрестив руки на груди она повернула лицо к окну и замерла, всем своим видом показываясь свое твердое намеренье продолжить путь.

В это же время раздался голос кондуктора, возвещающий, что через минуту поезд отправиться и просьба к провожающим покинуть вагон.

— Ах так, — сдвинул брови Николас, видя, что сестра решила его игнорировать. — Ну хорошо. Не хотел я этого делать, но ты меня вынуждаешь. Не обижайся.

Матильда никак не отреагировала на его угрозу. Тогда Ник не долго думая решительно подошел к сестре и схватив сначала ее вещи, а затем и саму девушку за локоть потащил за собой к выходу.

Имея все же преимущество в физической силе ему это удалось, хоть и не так легко, поскольку Матильда, точно озверела, она вырвалась, толкалась, дралась и все это с криками и возмущениями, пыталась ухватиться за любую поверхность, лишь бы только удержаться на месте до отправления поезда.

Пробило ровно 10 часов вечера. Скоростной экспресс Париж-Лион дернулся, будто по всему его стальному телу прошла судорога и плавно заскользил по рельсам.

На перроне не осталось никого, крове двух молодых людей. То были парень и девушка, парень стоял, сунув руки в карманы, слегка опустив голову, будто бы одолеваемый чувством вины, а девушка рядом с ним плакала, присев на корточки и закрыв лицо руками.

Со стороны могло бы показаться, что бесчувственный кавалер не желает утешать свою возлюбленную, хотя причинил ей боль.

— Зачем ты это сделал? Я не хочу возвращаться. Что ждет меня дома? Унижение, постоянные подколки отца? Насмешки? Да уж лучше умереть, чем опять переживать все это! Что ты наделал? Как же я ненавижу тебя, вечно ты суешься куда не просят, — всхлипывая, говорила Матильда, вытирая слезу рукавами своей тонкой блузки. — Что мне делать? Все меня ненавидят? Все презирают… Даже Бошан… Даже он предал меня, хотя клялся в любви. А на деле, даже не захотел помочь мне когда я к нему пришла.

— Постой, ты была у Бошана? — поразился Николас. — Сегодня?

«Так вот где она была целый день. И вот почему не уехала сразу. Она пошла к нему в надежде, что он ей поможет!»

— Какая разница? — с горечью ответила Матильда. — Ведь он все равно оказался подонком и предателем. Когда мы расставались, он сказал, что я все равно могу рассчитывать на его помощь, а когда я пришла к нему сегодня, чтобы просить о помощи, он воспользовался положением. Мне даже показалось, что у нас с ним все может срастись снова. Он был таким нежным, любящим… А я, дура, возьми и ляпни ему, что хотела бы сбежать с ним, так как люблю его больше всех на свете.

— А что он? — мрачно спросил Ник, хотя и так уже понимал, чем окончилась история.

— А что он? — пожала плечами девушка. — А он сказал, что я его не правильно поняла. Что у него нет намеренья благоустраивать мою жизнь. Максимум, что он может для меня сделать это одолжить денег на поезд.

— Ублюдок, — прошипел Николас, впиваясь ногтями в кожу собственных, скрещенных на груди рук. У него возникла безумная идея пойти к Бошану и лично вмазать ему, чтобы залился своей поганой кровью.

— Не понимаю, — тихо молвила Матильда и обратила на брата враждебный взгляд, — и для чего я тебе все это рассказываю? Ты же меня больше всех терпеть не можешь. Для тебя я вообще совершенно бесполезное соединение хромосом.

— Откуда у тебя такие мысли? — изумленно поглядел на нее Николас.

— Оттуда! — огрызнулась Матильда и резко поднялась на ноги. — Я сама слышала, как ты обронил эту фразу, когда говорил по телефону. Ты сам сказал, что твоя младшая сестра настоящая заноза и ты понять не можешь зачем вообще скрещиваются две Х-хромосомы, если из них получается такое убожество, как она! Ошибка эволюции!

Ник побледнел. Сейчас он и вправду вспомнил свои же собственные слова, сказанные однажды школьному приятелю во время их разговора. Тогда, он уже не помнил точно почему, но ему сильно досталось от отца по вине Матильды, разболтавшей какую-то его тайну. Озлобленный и ненавидящий в тот миг свою младшую сестру он и впрямь мог сказать все, что угодно. Прошло столько лет… Неужели она помнит это до сих пор и обижается?

— Матильда, но ведь это же было давно. Я был школьником.

— Хах! Как будто с тех пор ты стал лучше относиться ко мне. Я для тебя вообще пустое место. Ты даже ни разу не спросил меня о моих делах, хотя мы каждое утро встречаемся в коридоре! И все остальное время ты предпочитаешь меня игнорировать! Я не существую для тебя — это факт! И ты не смеешь обвинять меня во лжи.

Ник хотел было возразить и в принципе, он мог поставить ей в упрек тоже самое, тоже безразличие с ее стороны к его заботам, но слова стали комом в горле.

Он вдруг понял, что Матильда совершенно права. Что в его глазах она всего лишь помеха, капризная девка от которой можно ожидать только проблем. Он действительно игнорировал ее все это время, здороваясь только из-за приличия. Но ни разу в жизни его не беспокоило по-настоящему будущее его сестры и ее нынешние проблемы. Когда она рассталась с Бошаном и практически перестала выходить из комнаты, он ощутил в этом только некое облегчение, так как без нее в доме стало намного спокойнее.

— Тильда, — опустив голову, тихо позвал Николас. — Прости меня…

Девушка косо взглянула на него.

— Каждое сказанное тобой слово, есть чистая правда… У меня 19 лет есть младшая сестра, но я знаю о ней столько же сколько знал о ней в миг ее появления на свет. Меня в самом деле не заботило все, что связано с тобой. Ты была моей сестрой и я принимал это просто как факт, не испытывая каких-либо особых чувств, которые должен испытывать брат к сестре. И все же, как бы я не вел себя, — он прямо поглядел на девушку, — но я не могу сказать, что ты ничего не значишь для меня. Возможно, я не уделял тебе время, мы ни разу не говорили по душам, но когда я узнал, что ты сбежала из дома, я испугался. Испугался до такой степени, что не смог оставаться на месте. Я испугался того, что если ты вдруг исчезнешь из нашего дома, он опустеет. А эту пустоту никто и никогда не сможет заполнить, ведь это место по праву принадлежит тебе одной! Моей младшей сестре, Матильде Вилар!

— Ник… — Матильда во все глаза смотрела на него и не могла поверить своим ушам. — Ты это серьезно?

— Совершенно! — парень взял ее за плечи. — Я ничего не могу сделать с твоими отношениями с наших отцом, тут я бессилен, конфликта не избежать, но то, что я могу сделать, это сказать тебе, что чтобы ты там себе не думала, а у тебя есть брат, которому ты далеко не безразлична! Этот брат, — неожиданно для самого себя, Николас сжал в объятиях девушку, — всегда будет рядом с тобой и защитит от напастей.

Пораженная его словами и поведением Матильда не смогла сделать ничего лучше, кроме как расплакаться и уткнуться ему в плечо. Похоже, для ее несчастной души, брошенной, как ей казалось, всеми, нужно было одно-единственное — чье-то внимание, искреннее сочувствие. И к своему удивлению она получила их от человека от которого совсем не ожидала, от Ника, своего старшего брата.

Так они и стояли посреди перрона. Матильда задыхалась от слез боли и благодарности, а Ник прижимал ее к себе, ощущая, как сильно бьется его собственное сердце, и как душа его наполняется каким-то странным трепетным чувством.

— Пойдем? — тихо спросил Николас, когда дрожь в теле сестры поутихла, а всхлипывания прекратились.

— Я не хочу домой… — прошептала Матильда и подняла несчастный, затравленный взгляд на брата. — Он же снова будет на меня орать. Я не могу, я не выдержу, Никки, — она крепко сжала руками его футболку. — Мне и так сейчас мерзко, а ты только подумай, что скажет отец, да и мама… Они ведь все знают. Нет-нет-нет, я не могу туда вернуться. Не могу, пойми! Только не домой.

— Да, такое не скрыть. Они все знают. Отец в полицию заявил. Чтобы ты там не думала, но беспокоиться о тебе. Может быть ты передумаешь?

— Ник! Я умоляю! Для меня сейчас вернуться домой, хуже, чем попасть в тюрьму! — она устремила на него отчаянный взор. — Прошу! Не вынуждай меня!

— Что делать? — парень терялся в догадках. Он понятия не имел, как можно помочь сестре, но и играть роль палача не было желания.

С одной стороны надо доставить ее домой, а с другой он прекрасно понимает, что будет, когда девушка вернется. Какой скандал разразиться и одному богу известно до скольки продлиться суд над провинившейся. Это займет остаток ночи, а Матильда и без того выглядит очень измотанно.

— Пошли, — решительно произнес Ник и потянул девушку за запястье.

— Куда? Домой?! — в ужасе воскликнула Матильда.

— Нет. Есть место получше.

Сестра больше не задавала вопросов. Она не имела сил более сопротивляться и решила покориться судьбе, представшей перед ней в облике ее собственного брата, который видимо знал, что делал.

Идея куда отвезти Матильду, пришла Нику как то само собой разумеющееся, посему он даже не стал сомневаться. Его задачу значительно облегчала покорность сестры, молча следовавшей за ним.

Поудобней расположив ее сумку на своем плече, Ник обвел взглядом огромный сверкающий огнями зал, в который они вышли после полутемного тоннеля. И тут ему на глаза попался человек, которого он уж точно не ожидал здесь увидеть в такой час.

На расстоянии примерно 50 шагов, у колонны, стоял Кристиан Маре, водя пальцем по экрану своего телефона.

«Кристиан? — поразился парень. — А он что тут забыл? Он куда-то собирается? Но завтра же работа! Или он здесь, как встречающий? А кого? Кто может к нему приехать? Брат что ли? Так он тут из-за брата? Хотя уже поздно… И вроде живут они вместе… Как странно.»

— Что там? — голос сестры вернул его в реальность. Он взглянул на нее, а потом снова обратил взгляд туда, где увидел своего коллегу. Кристиан по-прежнему стоял у колонны, облокотившись на нее спиной и с обычным своим доброжелательным выражением смотрел в экран.

— Да нет. Ничего. Показалось, — произнес Ник. Поборов жгучее желание подойти и спросить напрямую, что Кристиан тут забыл, парень руководствуясь тактом (а вдруг Кристиан вовсе не обрадуется, что Ник его тут заметил, может он тут инкогнито), двинулся к выходу.

— Ник, — обеспокоенно позвала Матильда, так как Ник выглядел взволнованным.

— Все хорошо, говорю ведь, — улыбнулся ей парень. — Поспешим же!

И вместе с сестрой парень покинул здание вокзала.

6. Долг

— И что в итоге?

— В итоге, мне пришлось отвезти ее на квартиру. Она и представить не могла как сейчас вернется домой. Да мне и самому не по себе становилось, стоило только вообразить, что учинит отец. Ты уж прости меня, — Николас виновато поглядел на Эжени с которой они, неспешно прогуливаясь, шли к остановке.

Позвонив с утра и попросив девушку выйти пораньше, Ник поведал ей о вчерашнем приключении с сестрой. После бессонной и взволнованной ночи, Вилар очевидно выглядел так ужасно, что как только Эжени увидела его тут же принялась выпытывать, что с ним такое произошло.

Если говорить начистоту, Вилару не очень-то улыбалось рассказывать о случившемся с его младшей сестрой (гордиться тут было явно нечем) и в другой раз он бы промолчал, однако поскольку это напрямую касалось Эжени и его общих планов с ней, утаить подобное представлялось невозможным и рисковало перерасти в самый настоящий скандал.

— Ни слова не сказав, я привел ее в наше с тобой место. Извини, в такой ситуации это первое, что пришло мне на ум. Она поживет там совсем недолго, — заверил ее Ник, однако он сам не был до конца уверен в своих словах. Одному богу известно сколько Матильда будет жить на квартире.

— Не оправдывайся, — покачала головой Эжени, — и не извиняйся.

— Спасибо за понимание, — мягко улыбнулся ей Николас.

Эжени усмехнулась в ответ и поглядела на дорогу. Спустя минуту она добавила:

— И все же… как же это некстати.

Ник бросил на нее взгляд. Девушка продолжила:

— И почему именно сейчас? А я уже все так хорошо распланировала, — слабо усмехнулась она. — Собрала вещи и даже… продумала, что приготовлю нам на наш первый завтра. Ах, родители очень удивятся, когда я им расскажу о таком нелепом совпадении.

— Извини меня. Я непременно поговорю с твоими родителями, чтобы они не подумали о злонамеренности или попытки уйти от ответственности с моей стороны.

— Да нет, это необязательно, — отрицательно качнула головой Эжени. — Просто… Жаль, что так случилось.

— Мне самому безумно как жаль, — пробормотал Ник, как можно более убедительно, хотя в душе он не испытывал такого уж сожаления, какое пытался напустить. Ведь было уже сказано, что ему эта идея жить вместе не импонировала с самого ее появления и потому сейчас, он был даже немножечко обрадован тому, что удастся еще на какое-то время отсрочить переезд. Тем не менее, он гнал от себя эти мысли и старался соответствовать нынешнему положению, чтобы не казаться подозрительным.

— Но что я мог поделать в такой ситуации?

— Нет, Ник, не подумай. Ты верно все сделал.

— То есть ты не обижаешься?

— Вот глупый, — слабо улыбнулась Эжени. — Разве я могу? Из-за такого?..

— После твоих слов у меня словно камень с души.

— Забудь, в конце-концов у нас все еще впереди, ведь так? — усмехнулась девушка.

— Ну разумеется, — мягко посмотрел на нее Николас, в то время как по его телу прошла неприятная судорога. — Кстати, сестра пообещала, что первым делом, как найдет работу, тут же вернет нам деньги за квартиру.

— Мгм, хорошо, — кивнула Эжени. — Хотя это и не обязательно…

— Брось! Что значит — не обязательно? Очень даже обязательно. Все-таки она причинила нам неудобство своей глупой выходкой. С ее стороны это вполне оправдано.

Эжени смолчала, продолжая идти. Но вскоре поразмыслив снова задала вопрос.

— А твой отец?

— А что отец? — не понял Ник.

— Я представляю, как он это воспринял. Более того, я поражена. Неужели он пошел на это?

— Ооо! — простонал Николас, вспомнив вчерашнюю сцену.

— Что такое?

— Не напоминай, — парень закрыл рукой лицо. — Это настоящая жесть. Он так бесился от того, что его дочь мало того, что сбежала, так еще и не захотела встречаться с ним. Мать с трудом его угомонила, а он все требовал от меня адрес, чтобы поехать и разобраться с Матильдой.

— И ты не сказал?

— А я что, так похож на крысу? Конечно, нет. Я же пообещал сестре никому не говорить где она, хотя для меня это самый настоящий геморрой. Ведь шишки то все на мня полетели.

— Ты молодец, я тобой горжусь. Очень правильно, что ты помог сестре. Я вообще не представляю, как тебе удалось. Ну, я имею в виду отыскать ее. Она же ничего не оставила после себя, ни записки, ни адреса… Вообще, собиралась уехать. Поразительно. Как ты это сделал?

— Ну, в общем… — Ник замялся, не зная, что и ответь, ведь он и сам не знал, как ем это на самом деле удалось. Это и для него оставалось той еще загадкой.

— Нет, я правда восхищена. Ты поступил, как настоящий брат, не бросил близкого человека в беде. Если честно, не ожидала.

Ник

— Мне казалось ты не ладишь с близкими.

— Так и есть, однако то, что я не испытываю симпатии к своим ближайшим родственника, еще не значит, что я закрою глаза на очевидные проблемы.

— Ты прелесть! — засмеялась Эжени. — За это я тебя и люблю. Кажешься чёрствым по отношению к людям, тем не менее в душе горит желание помогать другим.

— Перестань, пожалуйста, — попросил Николас, отвернувшись, чтобы скрыть овладевшее им смущение.

— Ладно-ладно, не буду больше вгонять тебя в краску. Ты ведь еще у нас и скромный.

— Дело не в скромности, — серьезно ответил ей парень. — Я просто не люблю преувеличения. Я сделал ровно столько, сколько должен был и всё. Сейчас Тильда вне дома и ей необходимо о себе позаботиться. А отец…

— Вот тут-то и оно. Ведь место ее пребывания навсегда скрыть не получится.

— Да и не надо. Я уверен, что когда Тильда успокоится она сама захочет встретиться с отцом.

— Думаешь?

— Как бы ни было, я хочу в это верить. В противном случае, в нашей семье произойдет второй раскол.

— Второй? — удивилась Эжени. — Ты ничего мне не говорил. Ник, что произошло?

— Ты не верно меня поняла, — попытался исправить ситуацию Ник, поняв, что сболтнул лишнее. — Я лишь говорил о старшем брате. Он не ссорился с отцом, тем не менее, с нами не живет. Так можно расценить его поступок, как первый раскол нашей семьи, а теперь вот Тильда взбрыкнула.

— А, ну если так рассматривать, то да. Получается, она вторая. Таким образом и Шанталю не равен час что-то в голову взбредет. К слову, как он воспринял эту ситуацию с сестрой?

— Испугался. Но, ты же его знаешь, ему все как с гуся вода. После того, как я отвез Тильду на квартиру, а сам вернулся домой, мы ни словом не обмолвились. А утром он, как ни в чем не бывало, сбежал в школу. Не похоже, чтобы его эта ситуация как-то слишком задела. Он довольно странный. Я его совсем не понимаю. Боже, — Ник поежился от стыда, — неужели и я в его возрасте был таким же легкомысленным болваном?

— Ты? — Эжени усмехнулась. — Не думаю. Мне кажется ты всегда был таким серьезным и ответственным, как сейчас. Мне сложно представить тебя бесцельно шатающимся по улицам с бутылкой пива, прогуливающим занятия.

— Я не прогуливал школу, разве только когда болел, — строго заметил Николас. Эжени тихонько хихикнула в кулачок.

— Об этом я и говорю, что не могу представить тебя не собранным, когда дело касается твоего будущего.

Дальше тема пошла о посторонних вещах. А когда они ехали в маршрутке, Ник снова задумался о вчерашнем происшествии. Главным образом, он подумал о том, что его более всего поражало во всей этой истории — как ему удалось отыскать сестру. Разумеется он не поделился своими суждениями с девушкой о том, как удачно ему пришла в голову мысль где следует искать сестру. Во всяком случае не вдавался в подробности, что ему словно бы кто-то попросту взял и «вложил» в голову это понимание. А потом еще так искусно повел прямо навстречу к Матильде, сопоставляя ситуации. Ведь если бы та маленькая девочка не плакала, а мать, пытаясь ее успокоить, не смотрела по сторонам, она бы не наткнулась на Ника и он бы возможно не обратил внимание на цифру 3, указывающую путь с которого вот-вот должен был уйти поезд.

Будто кто-то нарочно провернул такую махинацию.

Но только вопрос — кто это был?

И почему догадка поискать сестру на вокзале озарила его лишь после того, как он обратился к тому фантому из своего сна?

Неужели это… он помог ему отыскать сестру?..

Вздор! Определенно — глупость. Разве такое возможно? Это не более чем разыгравшаяся фантазия.

Все это слишком сложно, чтобы кто-то стал заморачиваться подобным. Да и вообще — зачем? Какой смысл помогать Нику в его проблеме? Разве он какой-то особенный? Нет.

Чтобы существо из сна (что само по себе уже абсудрно) после просьбы вдруг ожило и стало проявлять чудеса контроля во внешнем мире? Да он явно башкой тронулся если способен поверить в такую нелепость.

Досадливо фыркнув, Николас нахмурено уставился на пролетающий за окном транспорта пейзаж.

— Ты чего? — полюбопытствовала Эжени заметив мрачность партнера.

— Да нет, ничего. Все хорошо. Хрень в голову лезет всякая. Не обращай внимания.

Кивнув, девушка продолжила что-то ему увлеченно рассказывать, только вот был ли настроен слушать ее собеседник еще большой вопрос.

— Я закончил. Все отправлено вам на почту, — сообщил Николас Бове, который как и он корпел над работой, и взглянув на часы, которые показывали семь вечера, обрадованный, что сумел минута в минуту справиться с делами, поднялся, чтобы наконец-то покинуть офис. День выдался нелегким, впрочем, какой день проведенный им в этой компании был легким? Парню безумно хотелось поскорее добраться до постели.

Увидев, что Вилар собирается уходить, Бове презрительно хмыкнул.

— И куда мы намылились?

— Ну как? — беря с вешалки куртку, с улыбкой ответил Ник. — Домой. Рабочий день ведь уже окончен, я все сделал.

— Это-то да, но возможно ты не обратил внимание, что месье Лоран все еще в офисе.

Ник покосился на дверь кабинета шефа в которой сквозь тонированное стекло просачивался свет.

— И что же?

— Господи боже! — Бове хлопнул себя по лбу и вполтона прошипел, слегка подавшись вперед. — Как ты себе представляешь уйти домой раньше своего начальника? Работать здесь надоело? Почему тебе надо объяснять такие элементарные вещи?

— Но ведь время… — Николас действительно был озадачен. Он намеревался еще успеть встретиться по дороге домой с Эжени, сводить ее в кафе, чтобы замять неудобный случай с квартирой и вообще считал, что раз рабочий день окончен, он может спокойно уйти.

Ранее у него не складывались так обстоятельства. Завершив свои основные обязанности, он либо оставался добровольно поработать дольше, чтобы завтра оставалось меньше дел, либо же Лоран уходил из офиса за час за два до окончания трудового дня и тогда сотрудники могли со спокойной душой уйти вовремя. А вот ситуация в которой шеф все еще на рабочем месте и офис нельзя покинуть раньше него — вот с таким Николас столкнулся впервые и его это, мягко говоря, не обрадовало. У него были планы на сегодня, он как раз спешил управиться со всем поскорее, а тут на тебе, такая подстава!

— Какое нахрен время, Вилар? Очнись! — хмыкнул Бове. — Твой рабочий день не нормирован, несмотря ни на что. Ты будешь здесь столько сколько понадобится. Разве ты можешь ручаться, что в следующую минуту месье Лорану не потребуется твое присутствие?

— Нет, конечно, но я думал…

— Не надо думать, Вилар, тут есть кому думать. Твоя задача исполнять приказы. Большего от тебя пока что не требуют.

— Даже если я все закончил?

— Закончил? — в голосе помощника появилась насмешка. — Хочешь сказать, что и к совету акционеров подготовился?

— Ну да, я ведь сказал, что с делами на сегодня все. Можете проверить почту.

— Да? — Бове недоверчиво покосился на парня и полез проверять сообщения. — Тем более, ты должен остаться пока я не проверю твои данные. Вдруг там ошибка. Если да, то нам не поздоровится. Так что сядь на место и жди. У тебя же не пожар дома, что тебе непременно надо домой, так ведь?

— Вообще-то я пообещал кое-кому встретиться…

— Я думаю этот человек поймет, что у тебя слишком ответственная работа.

«Мда, ответственная… — с горечью подумал Николас. — Если я не подам кому-то кофе вовремя и не отнесу бумаги, то конечно спровоцирую чью-то безвременную кончину».

Угрюмое выражение лица парня, побудило Бове добавить:

— Такова жизнь, Вилар. Хочешь прилично существовать в этом мире, решай, что для тебя важнее — работа или посиделки с приятелями.

Николас задумался, а потом произнес:

— Не думаю, что все так категорично. Можно ведь попробовать и совместить. Разве нельзя быть одновременно и хорошим сотрудником и иметь время на личные дела?

— Можно конечно, да только на моей памяти этого еще никому не удалось сделать. Дерзай, флаг тебе в руки, — посмеявшись над парнем, который вроде бы и не выглядел дураком, был вполне серьезным и ответственным, но все же иногда поражал его своими нелепыми суждениями, Бове принялся за работу. Однако вскоре его телефон зазвонил. Это оказался Лоран, вызывавший его к себе.

— Ну вот я же говорил, что мы можем ему понадобиться в любой момент. Так что пока шеф здесь — ни шагу из офиса, ты меня понял?

— Да.

— Хорошо, — Бове заторопился. Взяв со стола пачку документов, он поправив галстук, направился к двери начальства.

— Постойте секунду, месье Бове, — вдруг окликнул его Николас кое о чем подумав, — скажите, а у вас есть жена, дети?

— Черт, нашел время! С женой я развелся более пяти лет назад. А детей иногда навещаю. Мне некогда, ты разве не понимаешь?

— Так что же мне делать, если я не могу уйти? — всплеснул руками в отчаянье Николас. Гнев и досада вскипали в его сердце с каждой минутой все сильнее. Он был непрочь поработать сверхурочно, если того требовали обстоятельства, однако сейчас видимых причин не было. Он все сделал, на фирме форс-мажоров не было и Вилар рассчитывал, что сможет уйти со спокойной душой.

— Не знаешь, чем заняться? Так принеси мне кофе и что-то перекусить. Я сегодня не обедал и поужинать видать тоже не судьба. Так что давай, шустрее. Кофе двойной без сахара. И поживее, — сердито бросил ему Бове и не смея заставлять начальника ждать себя дольше, скрылся в кабинете Лорана.

— Твою мать! — выдохнул в сердцах Ник со злостью швырнув свою куртку на софу и грузно двинулся прочь из приемной.

— Нет, я все понимаю, работа есть работа, но, мать твою, почему мы не имеем права уйти, когда время вышло и на сегодня все завершено? Кризиса нет, мы всё успеваем, так почему вынуждены сидеть тут допоздна? А если Лорану приспичит до утра не вылезать из офиса, нам что, тоже до утра тут куковать?

Преисполненный гнева, Николас изливал свою злость официанту в их мини-баре, пока ожидал заказ. Однако тот не мог посочувствовать Николасу или же проявить хоть какую-то эмоцию, ведь он не был живым существом, наделенным эмоциями, хотя дизайн молодого человека радовал глаз. То был андроид и все что он мог это действовать согласно установленной программе, а в нее не входила моральная поддержка сотрудников в кризисных ситуациях. Посему все излияния Николаса ушли в пустоту. Робот только смотрел на него своими большими, без единой эмоции глазами и приветливо улыбался при том, кивая, словно бы что-то понимал.

Пожалуй так даже лучше, что официант в баре не имел человеческой натуры, ведь тогда Ник бы вряд ли позволил себе высказываться. Он не очень-то любил жаловаться, но порой ситуация казалась ему просто невыносимой и он не мог сдержать свои чувства и после бранил себя за несдержанность. Так что даже к лучшему, что это не был живой человек, тем более, работающий в том же офисе. Ник не будет мучиться угрызениями совести, что снова проявил слабость и не сдержал чувств, пожаловавшись кому-то из сотрудников, который потом преспокойно мог шушукаться с другими у него за спиной.

— Надеюсь, завтра такого не будет и я смогу уйти домой вовремя, — бросил напоследок андроиду Николас и спрыгнул со стула.

— Вы куда? Ваш заказ готов, — сообщил парень-робот, когда увидел, что его клиент уходит не забрав заказанное.

— Знаю, но мне нужно отлучиться. Проследи, чтобы кофе не остыл. Я буквально на минуту.

— Хорошо, — кивнул официант и убрал поднос в специальную камеру, в которой напитки и еда не утрачивали ни своей температуры, ни свежести.

«Надо проветриться и позвонить Эжени, предупредить, что я задержусь и не смогу ее встретить после работы» — думал Ник входя в лифт.

Нажав соответствующий этаж, он, испустив тяжелый выдох, припал спиной к стенке лифта и закрыл глаза. На душе скребли кошки. Ему нравилась работа в компании и он был счастлив, что устроился сюда, однако повседневность с ее загруженностью была не столь безоблачной, как грезилось когда-то. Суровые будни под жестким контролем сверху, загруженность и практически полное отсутствие свободы делали свое дело — угнетали морально и обесценивали свое виденье себя, как личности.

И даже невзирая на свое счастье попасть в такое место, Николас все же задумался о деспотичных условиях в которых ему предстоит находится не один год. Перспектива всю жизнь зависеть от столь требовательного и не считающегося с законами трудового кодекса человека, как Лоран, вгоняла в тоску и безысходность.

Конечно, можно бросить все и уйти, найти работу попроще, но что скажет отец? Мать?

Как можно оставить их в такой момент, когда его зарплата как находка?

Он не может при всем желании предать их ожидания. А тут еще Эжени… Надо думать и о месячном взносе за аренду. Тильда пока не нашла работу и ясен пень за квартиру будет расплачиваться Ник. Короче, сейчас не время задумываться о дискомфорте на работе, надо стиснуть зубы, собрать волю в кулак и приложить все усилия, чтобы не вылететь.

Месье Лоран человек сложный и его надо остерегаться, при том исправно исполнять свои обязанности и тогда есть шанс, что шеф исполнит то, что обещал ему. А пока надо умерить свою гордость и быть поскромнее. Все же он тут без году неделя и не имеет никаких прав, чтобы что-то требовать (хотя, как он заметил, те, кто проработали тут более десяти лет, также не имели никакого права голоса и также как и прочие ходили по струнке). Но это не важно, важно, что у него есть работа и он может помочь себе финансово и со временем даже рассчитывать на повышение.

Следовательно, нечего возмущаться. Надо терпеть. Терпеть… Терпеть…

Буквально через пару этажей, лифт вдруг остановился.

Державший до этого глаза закрытыми Ник чуть разомкнул веки, но, увидев вошедшего, мгновенно распахнул их на полную при этом его сердце почему-то забилось чаще.

Новым пассажиром оказался темноволосый молодой человек, с темными ярко-зелеными глазами, с изящными чертами лица и обворожительной улыбкой, которой он и одарил Ника, когда оказался с ним в одной кабине.

— Добрый вечер, месье Вилар, — поздоровался Кристиан.

— Д-добрый, — растерянно кивнул в ответ Николас, поражаясь отчего вдруг появление этого парня подействовало на него так по-дурацки. Чего он вдруг разволновался?

Тем временем войдя и нажав на кнопку, так что лифт двинулся дальше, Маре задержав непонятный взгляд на Николасе чуть дольше положенного, затем совершенно спокойный развернулся спиной к нему.

Повисла тишина. Ник чувствовал, что обязан что-то сказать попутчику, ибо взгляд того словно бы вопрошал продолжить говорить, но он не знал, что именно должен сказать Кристиану.

Вопрос, который так и рвался с его языка, он не мог позволить себе озвучить, а все остальное звучало по меньшей мере неловко, ибо они с Кристианом не были представлены друг другу. Ник был знаком с ним лишь заочно и оставалось только гадать каким боков Кристиан узнал его имя.

Исходя из этого, взять и ни с того ни с сего спросить его, что он делал позавчера на вокзале в столь позднее время было как-то неудобно. Вот Ник и стоял покусывая изнутри губы и соображая всяческие догадки, которые могли привести его коллегу на вокзал ночью.

«Он такой изящный, гибкий, стройный… Я даже завидую его физической форме. А вот я никак не могу привести себя в должное состояние. И как ему это удается?

А вообще, от него так и веет благородством. И эта его мягкая улыбка… С которой он смотрит на окружающих… Впервые встречаю человека с таким открытым лицом. Прямо благородный аристократ из древнего семейства. Не удивлюсь, если его предки принадлежали к какому-нибудь именитому роду Франции.

Маре… Маре… Не помню я среди знати такой фамилии. Впрочем, родов много и может я просто забыл? Надо бы освежить память, как выдастся минутка.

И тем не менее, он очень напоминает какого-то герцога или виконта из романов. Словно сошел со страниц книги. Поразительно!»

Николас совсем забылся, погрузившись в любование посторонним человеком пока тот ни о чем не догадывался. Даже дело, собственно ради которого он и спускался на первый этаж, вылетело из головы. Ему давно импонировал Маре и было здорово впервые оказаться вот так рядом, что только руку протяни и Николас не мог не воспользоваться возможностью чуть лучше его поразглядывать.

«Интересно, какой он человек? Всегда вежлив и обходителен с другими, как я мог заметить. Ни разу не замечал его в дурном настроении, хотя уверен, дел у него не меньше моего. Лоран никому не дает прохлаждаться. Все отделы стонут под его руководством и заместителей он себе выбирает почти таких же Церберов. Так как же ему удается сохранить всегда ровное состояние?

Эх, здорово было бы познакомиться с ним поближе. Тогда можно было бы узнать, что он делал вчера на вокзале.»

Ник сам не понимал, почему ему так хотелось это узнать, но чувствовал, что такое совпадение вряд ли случайность.

«Да, познакомиться. Подружиться. Да только… как это лучше сделать?»

Еще одна дилемма. Пусть они и работают в одной фирме, да только это еще не делает их приятелями в принципе. Николас не очень-то легко сходился с людьми будучи по натуре человеком довольно замкнутым. И обычно не делал первый шаг в сближении с кем-либо. Даже при знакомстве с Эжени, если бы она сама не подсела к нему в кафе и не заговорила, то вряд ли бы у них что-то склеилось.

Так и теперь, уставившись прямо в спину Кристиану, пользуясь моментом когда они оказались так близко и можно поизучать его, и зная, что тот не увидит этого бестактного жеста, Ник только и мог, что прикидывать каким мог бы быть этот человек в повседневной жизни, вместо того, чтобы завести с ним типичный треп, как то водится у парней.

Так и не найдя слов, чтобы естественным образом привлечь внимание Маре, оба молодых человека так и доехали в полной тишине до первого этажа.

Когда двери лифта распахнулись перед ними, Ник чуть было не вскрикнул от отчаянья, что упускает такой шанс познакомиться. Тем более он вполне мог даже затронуть Маре с целью осведомится удалось ли ему помочь той женщине, не будучи застигнутым своим шефом. Он ринулся вперед, но тут же заставил себя остановиться, позволив Кристиану спокойно выйти.

«Вот ведь кретин! — озлобленно прошипел в своих мыслях Вилар, — и чего ты боишься-то? Что такого в том, чтобы просто заговорить с ним? Вы ведь даже работаете вместе, так что особенного в том, чтобы завести дружеские отношения? Это же естественно — знакомиться с коллегами.

Придурок! В конце концов почему ты ведешь себя как робеющий пятиклассник, тебе уже 23 года, у тебя есть девушка, а ты трусишь заговорить с… парнем? Да что с тобой, мать твою! Спятил?!»

Однако брань на самого себя не помогла Нику набраться храбрости и окликнуть Кристиана, который к слову, уже находился у выхода преодолев холл своей легкой походкой наполненной каким-то невероятным магнетизмом.

И только когда парень скрылся из виду, застывший у лифта Ник встрепенулся и вспомнив, что его ожидает Бове со своим перекусом, побежал к выходу.

Он намеревался выйти хотя бы на минутку, глотнуть свежего воздуха (уж этого ему никто пока запретить не мог. Наверное…), а заодно позвонить Эжени и посему у него был весомый повод выйти на улицу, чтобы не навлечь подозрение. На самом же деле Ник мог позвонить и в холле, однако желание узнать куда направляется после работы этот парень взяло вверх.

Выскочив на улицу, Ник огляделся и метнул взор по сторонам, опасаясь, как бы его задержка не привела к тому, что Кристиан исчезнет и он не будет знать куда тот ушел. Тем не менее, Вилар выдохнул с облегчением и даже попятился назад в тень, когда обнаружил стоящего у дороги Кристиана.

Чтобы Маре, если вдруг обернётся, не подумал, что тот нарочно увязался за ним и следит, Николас достал телефон и набрал Эжени при этом он не отрывал любопытного взгляда от коллеги.

— Интересно, кого он ждет? — пробормотал Николас.

— Что? Кого ждет? Кто?

— Ой, Эжени! Извини, да нет. Никто никого не ждет. Это я так. О своем. Слушай, — парень потер затылок. — Ты извини… А, нет. Я еще не еду. Я в офисе. Об этом я и хочу поговорить. Понимаешь, тут такое дело…

Расхаживая взад-вперед Николас вдруг остановился, поскольку увидел, что у тротуара припарковалась роскошная машина экстра-класса и прямо перед Кристианом.

— Ого, вот это номер! — выдохнул Ник позабыв о девушке на той стороне линии. Тем временем, окошко со стороны водителя открылось и Кристиан не думая подошел и опершись о дверцу с кем-то с улыбкой заговорил. Естественно из-за окружающего шума вокруг, Ник не мог ничего услышать и от того любопытство в нем разгоралось еще сильнее. Ему хотелось знать с кем это столь ненавязчиво болтает Кристиан. Что за человек сидит за рулем Toyota Corolla. Парень это или девушка?

В то же время молодой человек был поражен тем, что у его коллеги такие богатенькие знакомые, ведь сам Кристиан не производит впечатление обеспеченного мальчика. Во-первых он работал, как и Ник помощником в одном из отделов, а во-вторых, пусть он был опрятен и ухожен, одежда его была подобрана со вкусом, но особой брендовостью не отличалась. Так что заподозрить в нем друга и уж тем более родственника обеспеченных людей было сложно.

Так что нынче видя эту картину, где Кристиан любезно болтает с кем-то сидящим в модели машины почти за 20 тысяч долларов, Николас был совершенно ошарашен. Однако последующие далее события оказались куда более шокирующими. Закончив разговор, Кристиан не долго думая, обошел машину и устроился на переднем сиденье. Секунда и иномарка затерялась среди других машин на широкой трассе.

Ник стоял разинув рот, не зная, что сказать и подумать. И даже вопросы почему Маре свинтил домой в то время, как все остальные вынуждены были сидеть в офисе, и что он себе думает, не были столь актуальны в данную минуту.

Николас был уверен, что Кристиан не имеет знакомств с людьми той касты, которая может позволить себе разъезжать на столь дорогих машинах. Попросту его внешний вид говорил о том, что Маре может рассчитывать только на знакомство со средним классом. Но увидеть его легко запрыгивающего в машину к какому-то богатею, вот уж неожиданность!

Неужели это его девушка была за рулем? Кристиан конечно красавчик, что тут говорить, но чтобы подцепить себе упакованную девочку нужно хорошенько постараться, не имея за душой достаточно средств.

А может он из этих?

Ник невольно поежился. Ему вовсе не хотелось думать, что Кристиан попутно зарабатывает себе на жизнь втираясь в доверие к богатым женщинам и пользуясь их расположением.

Парень быстро отмел такую идею, поскольку будь все так, то вряд ли бы Кристиан был одет так просто. Альфонсы, насколько он знал выглядят несколько иначе.

К тому же был еще сомнительный момент — была ли за рулем именно девушка?

Учитывая модель и цвет машины трудно говорить, что ее избрала бы себе женщина.

Очевидно, что она принадлежала скорее мужчине.

Тогда еще страннее.

Был ли за рулем друг Кристиана или все вообще не так, как может быть?

Хорошо, если это окажется его приятель, разговоров нет, но что если там был человек не являющийся Кристиану не родственником ни другом? Как тогда реагировать? Что если человек за рулем его…

Ник помотал головой и тут же до его слуха наконец дошли звуки голоса из динамика. Эжени уже чуть ли не орала в трубку, не получая никакой реакции со стороны Ника кроме какого-то нелепого бормотания под нос.

— Ой, Эжени, прости. Я задумался и… — немедленно взяв себя в руки Ник пояснил девушке, что сегодня им не удастся встретиться и что завтра они непременно погуляют. Завтра, но не сегодня. Будучи не в силах долго болтать с ней, Николас быстро попрощался и сбросил вызов.

Его сознание не могли отпустить мысли о только что увиденному, а не успевшее улечься волнение стало словно бы только сильнее.

Николасу в голову не могло прийти что на него такое впечатление произведет сцена, когда кто-то приезжает забрать одного из его коллег домой и домой ли? Не важно. Что он будет так желать узнать о том, кто же человек за рулем и кем он является Кристиану. Разница в статуте очевидна. В таком случае, что же может связывать этих людей вместе?

Дружба? Родственные узы или… отношения?

И если еще первые два пункта Ник воспринимал более-менее сдержано, то последний вызывая у него явную неприязнь. Почему? Он и сам не понимал.

Может его злило, что кто-то может вот так вот свободно общаться с Кристианом, в то время как у него комок в горле становиться всякий раз как он хочет заговорить с этим парнем, кто знает?

Так или иначе, но вернувшись в приемную и что-то невпопад ответив Бове, который гневно поинтересовался где это его носило все это время и что он видать ему за кофе в Бразилию летал, Николас ни о чем больше не думая кроме как о таинственном незнакомце увезшим Кристиана на своей машине, погрузился в себя, машинально снова просматривая отчеты из других отделов.

Заметив, что Ник сам не свой, Бове не стал его расспрашивать. Подумав видимо, что тот расстроен из-за того что не смог увидеться со своим знакомым, а также что у него самого дел погорло чтобы еще тратить время на беседы со своим помощником. Поэтому он занимался своими делами игнорируя сидящего в задумчивости Николаса вплоть до того времени, как Лоран спустя полчаса наконец оставил офис, а затем все остальные последовали его примеру.

Так и не успокоившись, Ник вышел на улицу и осмотрелся, но естественно ожидать, что уехавшая иномарка вернется и возвратит на рабочее место его коллегу было глупо.

Лишь завтра утром Кристиан явится в офис. Тяжело представить, что ему будет за то, что посмел уйти раньше. Ведь наверняка его шеф не отпускал и наброситься на него как только тот ступит на порог.

Дурак! И о чем он думал? Неужели ему все равно?

Впрочем, если у него такие друзья, то может и все равно.

Однако же, не стал бы он так трудиться будь у него столь статусные приятели. Не понятно. Совершенно ничего не понятно. Полная путаница.

В тот же момент Нику было любопытно прибудет ли тот на работу как обычно, то есть общественным транспортом, или же… его вновь можно будет лицезреть на роскошной машине?

Вилар был также погружен в самобичевание за свою неоправданную робость. Его в самом деле добивало свое собственное поведение. И сказать бы, был бы для него Маре кем-то важным, так нет. Обычный работник, как и он сам, но почему же тогда так неловко затронуть его?

Что за аура окружает этого человека, что к нему так сложно обратиться? Какой-то он странный. Вроде бы и добродушен, вежлив, приятно улыбается уголком рта, однако несмотря на все выказываемое дружелюбие что-то в нем заставляет держаться от него на расстоянии. За все время, что Ник наталкивался на этого парня он ни разу не видел того в компании каких-либо приятелей. В то время как сам Ник свободное время проводил в окружении приятелей с которыми сойтись оказалось намного проще, чем с одним единственным человеком. И если он вместе ходил с кем-то из коллег на «перекур», обедать и тому подобное, то Маре всегда был один, если только не решал какие-то деловые вопросы. Сказать, что он забитый парень, не умеющий контактировать с людьми — исключено. Он был свободен в обращении с окружающими и ничуть не выглядел зажатым в присутствии других.

Тем не менее друзей или приятелей у него на фирме, похоже, не было и вряд ли виной тому можно посчитать короткое пребывание в компании. Он был тут несколько дольше Ника, но последний достаточно скоро обзавелся приятелями. Нет, тут загадка заключалась в ином. Но в чем?

Тут мысли Вилара вновь вернулись к водителю машины. Снова он задумался над тем, кто бы мог быть этот человек и какое отношение к нему имеет Кристиан Маре?

Возникало конечно одно подозрение, но оно было столь гнусным, что Николас даже мысленно не желал этого озвучивать, надеясь, что там просто был какой-то его знакомый.

Пускай Кристиан не был ему близок и интересовал его лишь как любопытная личность, с которой интересно познакомиться поближе, но даже так Вилару жуть как не хотелось допускать в свои мысли догадки о возможной близкой связи Кристиана с тем человеком. В его глазах Кристиан Маре был слишком идеальным, чтобы вешать на себя репутацию, как говорили в прошлом в Китае «обрезанного рукава».

Слишком… невинным выглядел этот благородный юноша, чтобы осквернять себя подобными вещами, которые впрочем не были чем-то особенном в мире.

Ник сознавал, что в таких делах нет ничего такого и он спокойно относился к любому роду вещам, тем не менее, почему-то именно Кристиана он не хотел подозревать в чем-то подобном.

Итак, не пожелав пойти на последний автобус, Николас решил прогуляться, дабы немного привести в порядок мысли, прежде чем вернется домой, где его наверняка будут ожидать очередные семейные проблемы. Он без особой спешки свернул с ярко освещенной центральной улицы и направился через дворы соседних домов, которые вывели бы его прямо к станции метро, не заметив, как от стены соседнего здания отделилось несколько темных фигур и бесшумно двинулись следом, будто бы призраки.

Николас полностью ушел в себя, когда вдруг его окликнул грубый мужской голос:

— Ну, привет!

— Вы мне?

— А кому же еще, хах?

Парень обернулся с удивлением обнаружив перед собой пять-шесть человек. Окружившие его парни были довольно внушительных размеров, накаченные. Их взгляды были мрачны и по своему зловещи.

Вилар тут же понял, что добром все это не кончиться. В некоторой степени он даже догадался, кто могли быть эти ребята и что им нужно. Однако все же решил не торопиться. Скользнув взглядом по сторонам он к своему огромному сожалению отметил, что на улице практически никого нет. Да и откуда в такое позднее время взяться прохожим, кроме разве что вот таких вот банд?

Не сказать, что Николас перепугался, тем не менее холодок прошел по коже. Стараясь сохранить спокойствие он поинтересовался:

— Что вам нужно?

— Видали, оленя! Он еще спрашивает? Ты че, не узнал? Виделись же на днях? С памятью плохо? — говоривший отделился от основной толпы и держа руки в карманах развязной походкой подошел к Нику. — А ты че? Прячешься? Сидишь тут до получночи, специально шифруешься, типа, мы тебя не достанем если будешь допоздна засиживаться?

— Не прячусь я, — пожал плечами Ник и в самом деле вспомнив верзилу. Он был главным среди подручных его школьного приятеля.

— А вы должно быть от Антуана?

— Ага, самое оно! В точку! Рад слышать, что ты еще помнишь о нем? Надеюсь ты также не забыл, что должен ему кой че?

— Я помню.

— И? — человек с хмуро посмотрел на Ника из-под темных широких бровей.

— Я все отдам, клянусь. Еще немного и я все выплачу.

— Ха! Слыхали парни? — осклабился парень так, что у Ника по спине прошли мурашки отвращения к этому типу. — Отдаст он скоро?

— Ага, ага! — закивали те с кривыми ухмылками на лицах.

— Ты че, парень, головой вообще тронулся? Я не спрашивал тебя когда ты отдашь, я пришел сюда за бабками! Где они?

— Я же говорю, сейчас у меня нет денег, но они непременно будут. Я обещаю. Я все выплачу.

— Где бабки? Ты тупой? Я пришел сюда за деньгами, а не выслушивать твои оправдания.

— Я же объясняю у меня сейчас нет, — Ник невольно сделал шаг назад, потому как мужчина стал медленно надвигаться на него и выражение его лица становилось все более хмурым, а значит, опасным.

— А мне по барану! — он схватил Ника за грудки и прижал к стене дома. — Ты должен быть отдать деньги еще неделю назад! И что? Какого хрена я должен бегать за тобой, урод?

— Я же сказал, я все верну. Я прошу только немного подождать. У меня форс-мажор, — тщетно пытаясь высвободитесь из стальной хватки, пролепетал Николас.

— Какой нахер форс-мажор, ублюдок? Как бабло у друга брать так ничо, а как возвращать так у него форс-мажор?! Так ты с друзьями дела ведешь? А может и вообще отдавать не думаешь?

— Я же вернул часть! — попытался оправдаться Ник, но его впечатли с такой силой, что от удара затылком о каменную стену в глазах замелькали цветные круги.

— И все?! — воскликнул злобно нападающий. — Думаешь этого достаточно?!

— Да нет же. Просто…

В следующий миг Николас ощутил мощный удар в челюсть. Перед глазами все поплыло, а во рту появился металлический привкус. Следующий удар заставил его согнуться пополам и в конечном счете упасть на землю, поскольку его уже никто не держал. Удар в живот был настолько сильным и мощным, что Нику попросту не хватило сил устоять после него. Дыхание перехватило.

Затем, на него градом посыпались удары, пинки и тумаки. Похоже вся компания решила поучаствовать в показательном «предупреждении».

Скрутившись на земле в позу эмбриона, обхватив руками голову, Николас едва ли не теряя сознание, а может и теряя временами, молча, стиснув зубы, терпел пока его избивала кучка бандитов и проклинал тот день когда связался с одноклассником.

— И запомни, — под конец кто-то схватил его за волосы и мерзким до отвращения голосом прошипел прямо над ухом. — Пока не вернешь бабки тебя каждый день будут встречать наши ребята. И только попробуй заявить на нас ментам, не только тебе, но и твоим близким не поздоровиться. Ты понял?

— Я отдам… — в полуобморочном состоянии пробормотал Ник, почти ничего не соображая. — Я честно все отдам… Совсем немного… Совсем немного времени… Умоляю… Не делайте ничего… Я все верну, только дайте мне время… Умоляю…

— Еще неделя! Не вернешь — пеняй на себя, — прорычал голос, после чего Ника отбросили, словно грязную тряпку. — Тьфу, даже руки марать о такого слизняка не хочется. Пошли отсюда парни.

Судя по шагам они действительно ушли, а Ник так и остался лежать на асфальте под каким-то домом.

Сознание толком не вернулось к нему и он на автомате кое-как дополз до ближайшей подворотни, словно бы надеясь там укрыться на случай, если те ребята вдруг решат вернуться и добить его окончательно. И все в том же состоянии, не в силах не позвонить кому-то, ни уж тем более подняться, повалился наземь, содрогаясь от побоев. Его лицо было залито кровью, которая теперь капала на землю образовуя маленькую лужицу.

Бедный парень не сознавал, сколько он так пролежал в полуобмороке, то теряя сознание от боли, то вновь приходя в себя.

Спустя какое-то время, сквозь полузабытье, до его слуха донеслись шаги. Он попытался подняться, но тело словно занемело, захотел крикнуть, чтобы его нашил и оказали помощь, но вместо этого что-то невнятно просипел. Всех его попыток обратить на себя внимание оказалось недостаточно, чтобы привлечь к себе внимание проходивших мимо людей. Ему нужна была помощь, но как ее добиться в таком состоянии?

Он только и мог что с трудом шевелить губами и издавать едва уловимые бессвязные звуки.

Ни один человек, даже обладай он самым острым слухом не смог бы разобрать его мольбы о помощи и уж тем более заметить черную, лежащую в темном переулке фигуру человека, едва ли кажущегося живым.

В то же время шаги и голоса приближались. И когда они были уже совсем близко, вдруг все смолкло.

Нику показалось, что либо эти люди ушли, либо же он снова потерял сознание. Волна бесконечного отчаянья охватила его сердце, сжав в тиски страдания.

Как вдруг, прямо возле него…

— Жуть! Что с ним произошло? — раздался довольно приятный, но обеспокоенный мужской голос.

Ник приоткрыл глаза, однако увидеть в темноте улицы ничего не смог, кроме двух расплывчатых силуэтов.

Второй человек, был пониже ростом того, что произнес фразу. Он без слов спешно подошел и присел подле Ника на корточки, коснувшись его плеча. Ник ощутил теплое дыхание на своем лице и в то же время коснулись ушибленного места.

Николас зажмурился, зашипев от боли. Приоткрыв глаза, чтобы попытаться рассмотреть лицо того, кто неосознанно причинил ему боль, он так и не смог ничего увидеть из-за кровавой пелены застлавшей взор. Он снова сомкнул веки, почувствовав, что находится на грани потери сознания и напрягать зрение крайне тяжело в такой момент.

— Нужно помочь, иначе… — прозвучал над ним беспокойный голос, еще более ласкающий слух, нежели первый. Спокойный и мелодичный, мальчишеский, в сравнении с его товарищем, голос, но в то же время звонкий, будто бы журчащий ручеек, пронизал естество Ника до костей. И то тепло, что исходило от руки этого человека, словно бы успокаивало саму душу и лечило телесные раны.

Вилар попытался выдавить из себя какие-то слова, но силы изменили ему и вконец потеряв их, он провалился во тьму, услышав напоследок лишь одну фразу, отозвавшуюся крайне знакомым эхом в его сознании.

— Ничего не бойся. Всё будет хорошо…

7. Долг (часть вторая)

— Ты помнишь?..

Далее звучит с отчаяньем:

— Проснись же, хватит спать! Умоляю!

А затем задумчивый голос Виктора декламирует:

— Общество странных людей, именующихся «Аметистовые аристократы»…

Затем, немедленно возникает ощущение полной неразберихи, суеты; безумный, животный страх сотен людей вторгается в тебя и блуждает по всему телу заражая своей чернотой безысходности; гул множества озлобленных голосов бьет по слуху, точно молот по камню:

— Сумасшедшие! Психи! Смерть дьяволам! Убить! Убить! Никакой пощады! Всех до единого!

И вот совсем рядом звучит голос. Он отличается от прочих в нем нет вражды, в нем нет ненависти и жажды убийства. Будто бы человек находится подле него и шепчет взывая к самосознанию:

— Не верь, не слушай! Пробудись! Не спи! Не поддавайся! Бодрствуй!

Этот некто столь отчаянно пытается помешать не впасть в иллюзию, но поток людских эмоций, наполненный смертельной ненавистью и кровавой враждой, уносит за собой.

Но голос рядом настойчиво твердит не сдаваться, держаться до последнего в этом аду животного безумия.

Этот голос… Такой знакомый и родной, мягкий, звенящий будто утренняя капель, юный и в то же время в нем кроется твердая воля сильного человека. Близкий и в то же время далекий, ибо совершенно не узнать личность просящего.

Все меняется и вновь наступает покой.

Тот же спокойный голос где-то глубоко внутри шепчет:

— Все хорошо. Все будет хорошо. Я рядом, всегда…

И опять чувства меняются и образы из теней хороводом пляшут перед глазами. Несколько темных фигур. Настроены враждебно, они пришли забрать своё. Удары, боль. Теплые ручейки алой крови бегут по коже. И ужасная боль.

— Кто-нибудь, помогите мне. Я так больше не могу… Я устал. Это невыносимо… Прекратите эту боль.

— Тайное общество… Никто ничего толком не знает, о том ходят лишь слухи.

— Бабушкины сказки! Чушь! Невозможно!

— Контроль над событиями? Вы серьезно?

— Да кто вообще такое выдумал?

— Не поддавайся! Очнись! Держи ум открытым! Не засыпай! Нет!

— Полное безумие, ха-ха-ха!

— Рядом, слышишь?! Я рядом!!!

Судорожный глубокий вдох; Николас распахивает глаза, подрываясь с места. В тот же миг его тело пронзает тупая боль, словно все оно одна сплошная рана, и ничего не соображая спросонья парень вновь падает, погружаясь во что-то мягкое, но даже и оно причиняет страдания.

Яркий свет слепит глаза. Тело невыносимо саднит.

— Г-где… Где я? — едва шевеля губами, пробормотал он.

— Тише-тише, вы в безопасности, — мгновенно раздается тихий, приятный лирический тенор. — Зачем так вскакивать?

Мгновенно узнав голос Николас подскочил во второй раз и также с шипением рухнул обратно.

— Черт! — выдавил он, сжимаясь от саднящей боли и устремил пораженный взор на сидящего рядом человека.

— Ты? Ты? Откуда ты здесь взялся? То есть, как ты сюда попал? Что ты тут делаешь?

Поток его междометий вызвал улыбку на лице человека.

— Где я?! — снова выдохнул Николас, озираясь по сторонам и совершенно не узнавая комнату в которой очутился.

Просторная, наполненная лучами утреннего солнца и свежим воздухом спальня поразила его взор. Он находился в поистине королевской обстановке. И дело не в обилии вычурной мебели, старых массивных картин с изображениями дальних предков обитателей дома; тяжелых гобеленов. На самом деле обстановка в этом отношении была достаточно простой, тем не менее от каждой детали интерьера веяло такой изысканностью и элегантность, что у находящего тут волей-неволей возникало чувство нахождения в поместье не хуже Версаля. К тому же, все здесь было пронизано таким духом от которого Ника буквально захлестывали непонятные эмоции. Складывалось впечатление, что тот кто устраивал эту комнату знал о его личных предпочтениях и устроил все соответствующим образом.

Тут было только два варианта либо с хозяином комнаты схожи с ним вкусы, либо кто-то нарочно подготовился к его появлению. Конечно оба варианта смешны, особенно последний.

— Кристиан! — в отчаянье выдохнул Вилар, с трудом приподнявшись на локтях, надеясь, что тот наконец разъяснит ему что же произошло и каким образом он, Ник, оказался в таком месте да еще и с ним рядом.

— Да, это я, — улыбнулся Маре и встал с края постели Ника. — Как вы? Сильно болит? Поколотили вас не слабо, но переломов, к счастью, нет. Серьезных травм тоже не обнаружено, — говоря это молодой человек прошел к столу подле кровати и взял стоящий на нем прозрачный кувшин с водой и стал наливать в стакан. — Ссадин и ушибов, конечно, не меряно, но они вреда не представляют. — Он двинулся к Нику со стаканом воды в руках. — Более того…

— Подожди-подожди, — остановил его Ник у которого голова совсем шла кругом. — Кристиан, скажите, что я здесь делаю? Почему вы здесь? Да и вообще, где мы находимся?

— А, ну да, — усмехнулся тот. — Понимаю, простите пожалуйста. Я не подумал, что вам действительно станет неловко проснувшись, обнаружить себя в совершенно незнакомом месте, да еще и с… почти незнакомым человеком.

Это еще было слабо сказано. Ник был просто в шоке. Он припомнил свое вчерашнее столкновение с дружками Антуана, но хоть убей не мог понять, как он в итоге оказался в одной комнате с Кристианом. Откуда тот вообще взялся? Не из-под земли же вырос?

— Это больница? — неуверенно пробормотал Николас, снова озираясь по сторонам, при этом понимая, что на больничную палату помещение походит менее всего.

— Нет, вы не в больнице, — молвил Кристиан глядя на Ника с такой невероятной теплотой, что Ника пробрало дрожью, в хорошем смысле слова.

— Тогда где я? Что здесь происходит? Почему ты?

Кристиан, замерший подле постели со стаканом воды для Ника, уже было только собрался открыть рот, как снаружи раздались торопливые шаги, а в следующую минуту двустворчатые резные двери спальни распахнулись и вошел мужчина. Ему было не более тридцати на вид. Внешне его можно было назвать красивым. Светлые голубые глаза были настолько ясны, что словно бы светились изнутри. Светлые волнистые волосы обрамляли худощавое лицо с светлой и гладкой кожей. Мягко очерченная линия губ, точеный подбородок; каждое движение наполнено грацией.

Когда он вошел первым делом бросил взгляд на лежащего в постели.

— Очень хорошо, что вы проснулись. Как себя чувствуете?

Николас опешил и на автомате ответствовал:

— А, э, хорошо.

— Я рад. Прошу простить, но, Кристиан, — взглянув на молодого человека он поманил того пальцем. — Позволь тебя на минутку. Это по поводу того дела.

Ник заметил, как на секунду побледнело лицо Кристиана, а его тонкие длинные пальцы судорожно впились в стакан, но он мгновенно опомнился и расслабился.

— Иду, — кивнул он и поставив стакан на прикроватную тумбочку, обернулся к Вилару. — Николас, простите. Я ненадолго отлучусь, а как вернусь — отвечу на все ваши вопросы. Прошу только, не торопитесь вставать. Ваше тело еще не пришло в норму. Я скоро, — с этими словами он двинулся за мужчиной уже покинувшим спальню. — Ах, вот еще, — уже будучи в дверях обронил Маре. — Можете не беспокоиться о домашних. Они предупреждены и не волнуются за вас.

Кристиан исчез за дверью.

Николас несколько мгновений удивленно смотрел на двери совершенно ничего не понимая, затем закрыл ладонью глаза. Последнее сообщение Кристиана оказалось, как нельзя кстати, ибо парень уже успел подумать, как поведут себя его родные после того, как он не пришел домой ночевать, а ведь такого раньше не было. Сейчас же дома наверняка паника и родители с ума сходят. Все морги и больницы обзвонили небось. А известие, что те обо всем предупреждены было за великое благо.

Только до сих пор оставалось неясным, каким боком в его вчерашней разборке оказался Маре? Он ведь покинул территорию офиса за несколько часов до происшествия с Ником. Так как же он оказался там вновь. Неужели вернулся? Но, за чем? Ради чего?

Тело ужасно ныло. Казалось нет ни единого места, которое бы не причиняло боль. Ник обнаружил, что пока он был без сознания кто-то обтер кровь, обработал раны и аккуратно забинтовал поврежденные участки.

Кристиан заикался о человеке, осмотревшем его. Видимо эти двое вызывали к нему врача на дом, следовательно, он же и обработал раны и сделал заключение о несерьезности повреждений.

Но оставался еще также нерешенный вопрос.

Где, собственно, он сейчас находится?

Кристиан ушел, так и не успев ответить на его вопрос. Больничная палата отметалась сразу, да оно и понятно, окружающая обстановка мало напоминала помещение больницы.

Тогда где же он?

Неужели… От этой мысли Николасу стало неуютно. Это дом Кристиана?

Но что он тут делает? Как же все-таки случилось, что Кристиан, давным-давно укативший куда-то со своим знакомцем вдруг оказался снова в офисе и, более того, каким-то необъяснимым образом решил прогуляться прямо до того места, где те отморозки оставили Ника полуживого?

Совершенно ничего не понятно.

И еще этот нелепый сон… Что это вообще было? Какие-то обрывки фраз, каких-то событий. Маразм.

Впрочем, глупые сны — последнее о чем следует размышлять в подобных обстоятельствах.

Шипя от боли, Вилар приподнялся на локте, успев перед тем прилечь, дабы немного передохнуть, и осмотрелся. В лучах солнца комната казалась и впрямь очень уютной. Забавно, но все здесь соответствовало вкусам самого Вилара. Будто бы кто-то нарочно подобрал такую обстановку, чтобы он, проснувшись, чувствовал себя наиболее комфортно. Ник отметил эту странность в самом начале, а теперь когда осмотрелся лучше последние сомнения, что интерьер будто бы отражает образ идеальной комнаты в его мыслях, отпали окончательно.

Николас прекрасно понимал, что такое суждение совершенно бредово и потому переключил мысли на «обитателей» дома. Если по поводу Маре он еще смел заикаться, что знает его, то вот кем был тот мужчина, который только что увел Кристиана с собой представлялось полнейшей загадкой.

Внезапно Ника посетила мысль «Может этот тот самый тип, что увез Кристиана и вчера вечером?».

Тогда тем более, кто он — родственник?

Хм, что-то общее между ними вроде есть, но… Нет. Исключено. Они не похожи на родственников.

Тогда, быть может, друг?

Тогда почему Кристиан находится так рано у своего друга или тот у него, да еще и с балластом вроде самого Ника?

Нет. Здесь что-то не то.

А может?.. Николас содрогнулся. А может этот мужчина является… его любовником?..

Пускай он не желал допускать подобную мысль в свой мир, однако такую возможность также нельзя было насовсем исключать. Все-таки он понятия не имел, кто такой Кристиан Вилар на самом деле и чем он живет, а стало быть он мог заниматься чем угодно и быть кем угодно вне стен офиса.

Стоило только подумать о возможной связи этих людей и у Ника по спине прошла дрожь. Ему вдруг сделалось ужасно неуютно. Словно бы он потревожил чей-то дом, семью, уклад. Немедленно захотелось убраться восвояси.

Он скинул одеяло, и обнаружив, что помимо умело наложенных бинтов и нижнего белья на нем ничего нет, ужасно разволновался, но увидев на стуле свою одежду, аккуратно сложенную и, очевидно, выстиранную, немедля успокоился. Пускай болел каждый сантиметр его тела (побоев оказалось предостаточно, чтобы на утро Николас с трудом шевелился) Вилар все же заставил себя встать и спешно натянуть рубашку и брюки.

Он намеревался поблагодарить хозяев и немедля уйти. Плевать что это могло бы показаться не совсем тактичным жестом с его стороны, тем не менее оставаться в этом месте дольше, Нику почему-то не хотелось. Все свои вопросы он лучше задаст Кристиану в нормальной обстановке на работе, а сейчас лучше удалиться, да поскорее.

Схватив пиджак, куртку и сумку, Ник метнулся к двери, как вдруг та отворилась перед самым его носом и на пороге возник Кристиан. Его кожа и так была белой, словно снег, но в какой-то миг, Нику показалось, что Маре бледнее обычного.

— О? — только и выдавил Вилар из себя, отступив на шаг назад.

— В чем дело? Почему вы не в постели? Неужели вы уже настолько хорошо себя чувствуете, чтобы вот так вот вскакивать?

Определенно, Кристиан имел представление о том, что с ним приключилось, но задавать вопросы Нику было некогда.

— Кристиан, я прошу прощенья и… благодарю вас за помощь, я убежден, что вы каким-то образом причастны к моему спасению. Эм, думаю даже, что если бы не вы и ваш… э-э, друг, я бы так и валялся до рассвета в том переулке. И возможно даже умер бы там. Я непременно отблагодарю вас за хлопоты, но сейчас я должен уйти. Спасибо за все. Простите.

— Как? Вы уходите? — изумленно вскинул брови молодой человек с лицом изобличавшим такое душевное страдание, а в следующий миг будто бы что-то вспомнив, более спокойно добавил: — В вашем состоянии?

— Я в порядке.

— Может быть вам вызвать такси?

— Нет, благодарю, я и так доставил вам хлопот.

— Может задержитесь и хотя бы позавтракаете с нами?

— Кристиан, я вам крайне признателен, но я должен срочно уйти. Где здесь выход?

— По коридору, — бесцветным голосом отозвался Кристаин. — Там будет лестница на первый этаж и…

Он не договорил, Николас стараясь не смотреть Кристиану в глаза проскользнул мимо и чувствуя себя последним дураком, ринулся в указанном направлении.

Кристиан с выражением явного недоумения растерянно стоял на месте, провожая того взглядом.

Через некоторое время с первого этажа послышались извинения Ника и голос одной из служанок, а после стук парадной двери.

Спустя еще минуту из соседней комнаты вышел тот самый мужчина. Он приблизился и остановился за спиной Кристиана.

— Ну, и где твой гость?

— Он ушел, — спокойно ответил Кристиан глядя туда где еще минуту назад находился Ник.

— Так скоро?

— Я думаю, ему стало неловко.

— В самом деле? — не очень-то удивившись, произнес мужчина. — С чего бы это вдруг?

Кристиан не отвечал, продолжая молча смотреть в одну точку. На его лице было выражение некой отрешенности, словно он о чем-то глубоко задумался.

— Состояние его не плачевное, но я бы на его месте не стал так торопится выскакивать из постели. Все же следовало бы отлежаться. Тем не менее, при нынешних обстоятельствах… — блондин покачал головой, а затем посмотрел на парня. — Ты ведь ничего ему не сказал?

Кристиан отрицательно покачал головой.

— Он ведь только очнулся. Разве я мог?

— Хах, а ты меня удивляешь. Столько ждать и смолчать.

Кристиан метнул в него сердитый взгляд.

— Молчу-молчу. Знаю, не хорошо бередить раны. И все же я не поверю, что ты… и ничего вдруг не сделал.

Кристиан поджал губы, в то время как мужчина рядом слегка усмехнулся, так как понял, что попал в самую точку.

— Я так и знал.

— И что с того? — с ноткой горечи проговорил Кристиан. — Я все равно потерпел неудачу. Там был такой сумбур. Мне было не пробиться. Слишком много блоков.

— Не переживай, — мужчина с нежностью взглянул на парня, при этом его рука легла на его плечо и слегка сжала. — Он уже побывал здесь.

Маре молчал и лишь с невыразимой грустью, отраженной в его светлых глазах, смотрел в сторону выхода.

— А́ртур, — тихо позвал он.

Мужчина обернулся к нему.

— Он ведь… Он ведь посчитает меня чокнутым.

— Все может быть, — пожал плечами Артур. — Но знаешь, — он лукаво прищурился. — Не попробуешь — не узнаешь.

— Да в том-то и дело, что я знаю! Знаю наверняка!

Обычно спокойное лицо молодого человека таило в себе нотки беспокойства и горечи, когда он произносил эти слова.

Артур остался нем. Погрузившись в себя, он через некоторое время, изогнув правую бровь, взглянул на Кристиана и спросил с интонацией школьного учителя, которому требуется успокоить отчаявшегося дать правильный ответ ученика:

— Что Он сказал тебе?

— Чтобы я не делал скоропостижных выводов. В этом моя беда, — со вздохом изрек Кристиан.

— Вот и не делай их. Послушай мудрого совета. Тебе ли не знать, насколько все переменчиво. Не дрейф, дружок, — он небрежным жестом взъерошил волосы молодого человека. — Делай, что тебе положено, а остальное само случится. Пойдем, я умираю с голоду, — и, развернувшись, Артур двинулся по направлению первого этажа. — Тебя подкинуть сегодня в офис?

— Нет, спасибо, я сам доберусь, — догоняя мужчину, ответил Кристиан и затем, чуть нахмурившись, добавил: — И, пожалуйста, сделай одолжение — не являйся больше так спонтанно.

— Спонтанно? Я же предупредил тебя.

— Твое счастье, что я был в Потоке и уловил твое сообщение, да успел выйти пока тебя добрая половина офиса не заметила.

— Сколько еще ты намерен играться здесь?

— К чему вопросы? Ты и сам знаешь, — усмехнулся Кристиан. — Когда придет время, тогда и брошу. А сейчас я чувствую, что мне необходимо еще немного побыть там.

— К тому же, — прищурившись на шатена, заметил Артур, — теперь у тебя есть весомая причина никуда не уходить, верно?

— Клянусь, этого я не знал. Это стало… неожиданностью даже для меня, — Кристиан закрыл глаза и приложил ладонь ко лбу, будто бы ему вдруг стало дурно.

— Ты как? — нахмурился Артур, внимательно посмотрев на него.

— Все хорошо, — парень убрал от лица руку и улыбнулся. — Только это тело слишком остро реагирует на раздражители.

— Тебе помочь?

— Я справлюсь. Благодарю.

— Ну… тогда, иди хотя бы помедленнее.

Кристиан согласно кивнул и, затеяв беседу о чем-то постороннем, оба вошли в столовую.