Америка (Утуулук)

Глава 1. Река

Три дня мучений? Разве это много, чтобы стать ангелом у бога. А.И. Мазур

Глава 1. Река

Из-за поворота выскочила синяя глыба. Денис крутанул руль, но поздно. Удар! Купол раскололо гулкими вспышками, противно взвыл сигнал тревоги. Илья выскочил из кресла и рванул с креплений аварийный блок реаниматора. — Ты что? Куда?! — Аня, подавшись всем телом вперед, вцепилась в подлокотники. Денис, услышав крик, мгновенно развернулся. В сузившихся глазах мелькнула злость: — Баран, зачем ты отстегнулся?! Но было поздно. Илью отбросило назад. Он врезался в кресло и на секунду отключился. — Вставай! — Голос Дениса глухо ревел будто из-под воды. — Вон баллон, под ногой! Илья пришел в себя и сморщился. Во рту застыл тягучий вкус слюны с металлом. Он сплюнул. — Чёрт… — В затылке жгло. — Вот это бахнуло… — пробормотал Илья, пытаясь встать. По шее, забираясь под воротник, уже потекла теплая, липкая струйка. Он потянулся чтобы вытереть, но не успел. Толчок — и вездеход вновь швырнуло на скалы. Трещина на куполе забилась в судорогах. Сосуды-провода внутри лопались с сухим треском, оплавляя края разрыва. От скрежета свело скулы. — Рви пломбу! — Денис судорожно вцепился в штурвал. — Ползет же выше, видишь?! — и тут же бортовому боту: — Эмбер, защиту на пятерку. Да, я уверен. Чёрт, давай! Илья впервые увидел страх Дениса и изо всех сил рванул чеку. Ладони обожгло, но из сопла наконец с шипением вырвалась тугая струя живого пластика . — На трещину, балбес! — не унимался Денис. — Сильнее. Жми! Штопай дырку. Эх, толку от тебя… — Горячий, чёрт! — хрипел Илья, с трудом удерживая плюющийся биомассой прибор. Едкий запах химии щекотал в носу, перебивая вонь горелых проводов. Он привалился боком к борту и огрызнулся: — Штурвал держи, а не ори! Он оттолкнулся от борта и широко расставил ноги. Почувствовав опору, Илья выпрямился. Он вскинул реаниматор, упёр сопло в плечо и прицелился. Края разрыва дрогнули и поползли навстречу друг другу, стягивая живую кожу купола. Лишняя пена впиталась, возвращая оболочке прозрачность. — За собой смотри, — Буркнул Денис. Скалы немного расступились и он смог оторвать взгляд от руля. — Теперь давай разряд! Илья щелкнул тублером. Вспышка сварки ударила по глазам. Он невольно зажмурился. — Еще разряд. Илья, не спи, ну! — Поспишь тут… Есть разряд! Илья опустил дымящееся дуло и прищурился сквозь плывущие пятна. Над прибором вился сизый дым. Биосетка проводов еще искрила, но защитный барьер уже медленно восстанавливался.

— Порядок, Командир!

— Ну наконец, — Денис мельком оценил работу. И тут же снова заорал: — Держись!

Вездеход резко ухнул вниз, проваливаясь в водяную спираль. Камни пулеметной очередью загрохотали по обшивке. Илью впечатало в борт. Антигравитационный экран смягчил удар, но что-то хрустнуло внутри. Кое-как дотянувшись до сенсора, он ввалился в свое сиденье. Боясь выдохнуть, прощупал грудь и бока. — Вроде ребра целые… Но голова! Уууу… — Илья обхватил ладонями затылок. — Что там у меня, Ань? Глянешь?

— Кровь там. Давай обработаю, — Аня потянулась к аптечке и попыталась отстегнуться. — Не сметь! — рявкнул Денис. — Хватит нам одного… в хвост раненого. Потерпите, немного осталось. Он ткнул пальцем в экран навигатора. — И напоследок… — Денис шумно выдохнул, налегая на рычаги. — Не бздим, уже выходим из ущелья!

Вездеход крутануло последний раз, швырнуло вбок и выплюнуло из каменного мешка. Следом за ним с утробным вздохом вывалилась груда камней вперемешку с водой. Взметнулись брызги и грязным дождем застучали по корпусу. Вездеход закачался. Широкие волны кругами раскатились по мелководью, погасли, уткнувшись в пологие берега. Денис выровнял машину на широкой глади реки и направил её к берегу.

— Ну что, все целы? — Он стер пот со лба и оглянулся к Ане. — Почти приплыли. На суше и полечишь нашего супергероя. Вездеход плавно обогнул полуостров и приблизился к берегу. Илья зажмурился — блики на волнах вызывали приступ тошноты. Борт ткнулся носом в берег и лапами-ухватами выбрался на каменистую площадку. Машину тряхнуло, и она замерла.

Илья, кряхтя, поднялся. Привычным движением пристроил клипсу-фильтр в ноздрю. Вдохнул- фильтр выдал привычную порцию пресного воздуха. Немного покачиваясь, ступил на берег. Аня уже суетилась вокруг него, раздавая команды.

— Илья давай мне стул сюда, я разложу сама. Поближе сядь, я не кусаюсь. — Она осматривала рану. - Ну что там , Ань, жить будет? - Денис выкатил на сушу портативный фармороб. - Придётся шить. Хорошо рассёк. - Понял, все как обычно. Без приключений как без пряников… - Денис сорвал травинку и сунул в рот. Пожевал. Оглядел луг, синеющий вдали лес.

— Главное, чтобы тут пчел не было.

Аня наблюдала, как фармороб латает затылок Илье. Тонкие щупы аккуратно стягивали рваную кожу, принтер запечатывал рану новыми клетками. Следом валики втирали в кожу восстанавливающую суспензию. Илья постанывал, спрятав лицо в ладонях.

— Каких еще пчел? — не поднимая головы спросила девушка.

— Да было дело тут недавно. — Денис кивнул на притихшего Илью. — Мы с парнями пчелодрон запускали. Ну и на спор решили реакцию проверить: кто пчелу поймает — тому все по банке пива покупают. Хрен там. Там датчик такой стоит, что она всегда уворачивается. А этот... — Денис загнусавил, передразнивая: — «Я типа просто встал». И лбом врезался. И технику угробил.

— Так вроде бы с ними столкнуться невозможно? Разве там модуль не стоит, ну этот, чтобы отклонятся? — удивилась Аня.

— Ну а я про что говорю? — Денис вздернул козырек кепки и потер лоб. — Да я же правда не хотел. Вроде бы и удар-то несильный тогда был. — Илья осторожно потрогал затылок. — Даже синяка не было. Не как сегодня.

— Ага. У тебя не было, а у пчелы мозги слетели. — Денис повернулся к Ане. — Исигура до сих пор в шоке, чинит её.

— Исигура? Пилот? — не отрываясь от манипуляций, спросила Аня.

— Конечно не пилот. Другой Исигура, из техников. Айтишник. Так он специально ходил на лоб Ильи смотреть. Не верил, что это правда.

— Ну было и было. Хорош уже. Забыли. — Илья попытался расправить затекшую спину. - что там, долго еще, Ань?

— Не дергайся. Пару минут осталось. Потом еще дополнительно обезбол введем, и ты как новенький. — Инъектор зажужжал в руке Ани. — Сделаю вручную, а то что-то опять техника сбоит. Видать, перед восхождением Звезда активизировалась. Потерпи. Больно не будет. Как комарик укусит.

Она вдавила палец в упругую кнопку. Илья почувствовал укол и жжение. По макушке разлилась приятная прохлада.

— Да что ты с ним как с маленьким? — скривился Денис. — Какого обезбола? Хренола ему всобачь! Не будет в следующий раз отстегиваться, когда не надо.

Илья развел ладони от лица, возвел глаза к небу и покачал головой.

— Ну глянь на этого балбеса, Аня. Он же уже здоров как бык. Ты видишь, старшим морды корчит, — цокнул Денис. — Нянчишься тут с ним как с домашним хомячком. А ну дай фармороб. Ну вот, — Денис смотрел на цифры. — Смотри. Девяносто процентов нормы уже. Остальное — ерунда. Усталость. А ты ему: комарик, воздушный шарик.

Он пнул ногой валун. Крупный осколок плюхнулся в воду. Подземные лучи поймали камень в фокус и попытались вытолкнуть его. Но груз оказался слишком тяжел, и булыжник ушел на дно. Гладкая поверхность реки забурлила, покрылась пеной. Когда пена осела, синие масляные круги расплылись по поверхности.

Денис макнул щепоть в пятно и растер между пальцами. Понюхал и поправил клипсу фильтра.

— Вот черт, все время забываю, что я в фильтре. Но это точно не нефть, оно только с виду масляное, а в пальцах как кисель.

Он повернулся к команде:

— Ну что, пора. Аня, складывай медтехнику побыстрее. А ты, Илья, займись полиботом. Проверь, как заплатки зажили, и сделай палубу поудобнее. Там дальше всю дорогу по маршруту тихая вода.

— А ты что делать будешь? — Илья осторожно покрутил шеей и встал. — Команды командовать?

— Иди работай. Перед тобой я еще не отчитывался. Я с базой пока свяжусь. Скажу, что мы добрались. Хоть ты нас чуть и не угробил. Говорили тебе: давай по-быстрячку пролетим над горами. Нет же: «давайте по реке, пороги я не видел никогда». Ну что, насмотрел себе на вавку в голове?

— Скажи уже, что ты момент прохлопал, когда можно было взлететь из того гребаного ущелья. А потом уже все: — Илья передернул плечами. — Мешок-то каменный. Хрен взлетишь. Но тебе ж без толку доказывать, ты ж у нас типа… Командир!

Илья вытянул указательный палец вверх.

— Походу, слишком быстро ты его вылечила, Аня. Эх, упустил я момент. А ведь была такая мысль — добить, чтобы не мучился. И нас не мучил. Как раз и камень подходящий был, вот только утопил его в реке. Но я могу и по-другому… — Денис растопырил короткие толстые пальцы, изображая, что душит тонкую шею Ильи.

— Не-е, поздно, я уже живее всех живых! — Илья отпрыгнул, но скривился и потер висок. — А, нет. Еще болит. Чуть-чуть. Но я иду. Сейчас вам такой апгрейд лодочки сотворю — закачаетесь. Со всеми удобствами.

Илья, подражая Денису, демонстративно засунул травинку в рот и танцующей походкой направился к реке.

— Что-то мне уже страшно от одного только слова «апгрейд», — пробурчал Денис и отправил щелчком маленький камушек ему в спину.

— Ой, больно, умираю! — перекосился на бок Илья.

— Ага, дождешься от тебя. Ты ж как таракан, нас всех переживешь. Иди работай уже, клоун, — Денис махнул рукой.

Илья запрыгнул на палубу. Навигатор пискнул, обозначая продолжение пути. Лодка скользнула над водой и листья америи зашуршали, слегка примятые дном.

В этом месте холодные синие скалы внезапно расступались, уступая место пологим берегам. Горная река разливалась тихим озером, и течение замирало. Вода лениво переливалась за бортом, окрашенная оранжевым светом умирающего карлика солнца. И всё же горы не хотели отступать. Бесформенные глыбы изредка еще выглядывали из чащи леса, но, изъеденные белым мхом, они уже потеряли былую мощь.

Легкий ветер лениво шевелил корявые ветки вечнобагровой аоки и топил длинные иголки в воде. Тягучая тишина гасила каждый звук. И тем призрачнее казался рев потока в узком горле синего ущелья, который долетал даже сюда. Но эти звуки уже не пугали, а лишь подчёркивали контраст тишины.

Парень украдкой коснулся купола.

— Ничё се... — хмыкнул он. — Кто бы мог подумать. Защита, на минуточку, как в космосе, аж пятая! А вездеход как жареный орех в орехоколке трещал. Вот это камни! Мое почтение… Теперь я понимаю, зачем их ставят как экран от астероидных осколков.

Он надавил на мутное пятно. Заплатка уже вросла в защитный экран, но еще прогибалась под пальцами. “ Все таки хорошо, что Ден такой… бравый.” Илья глянул на его приземистую фигуру, спокойно развалившуюся в кресле и сморщил нос : “Бравый - зануда”. Он просвистел себе под нос пару нот военного марша и зевнул. Вездеход мерно двигался почти не касаясь поверхности. Серебристые буруны волн таяли позади, убаюкивая. Илья несколько раз широко раскрыл глаза, посмотрел в стороны. Так учил отец бороться со сном. Блики на воде слепили. Подземные лучи преломлялись в прозрачной воде, покачивая синие валуны в цветной радуге. Река раздробила острые уступы, обнажив яркую сердцевину. Мелкие камни рассыпались по дну горстями цветных леденцов. Илья уперся лбом в прозрачный айферон, чтобы получше их рассмотреть.

«Монпансье. Бабулины, любимые», — он вспомнил круглые железные коробочки в винтажном стиле. А в них ароматные конфеты неровной формы и разных цветов.

— Илья, ты как? Все хорошо? — Аня подошла ближе.

— Спасибо, Ань, порядок. И даже голова уже почти прошла, — Илья откинулся назад с довольной улыбкой. — Смотри, камушки — как конфетки. Сейчас бы парочку сожрюкать! — он причмокнул языком. — Не, лучше все-таки пяток. Он сглотнул. - Аж слюнки потекли!

— Не знала, что ты сладкоежка, — улыбнулась Аня.

— Ну, есть немного, — Илья заложил руки за голову и потянулся. — Эх, хорошо... Денечек-то какой теплый! Сейчас бы удочку и пятьдесят грамм.

— Кого — чего? Я что-то пропустил? — Денис сдвинул кепку на затылок и подозрительно прищурился.

— Шучу. Не пью я и не курю, — Илья рассмеялся. — Это моего деда любимая дразнилка была. Бабушку так доводил. А я тебя, походу.

Но Денис пропустил мимо ушей последнюю фразу. Он поудобнее уселся в кресле, вытянул ноги и затих.

Илья похлопал Дениса по плечу. — Хеей, подъем! Убрал бы ты купол.

Денис приподнялся. Тяжелое кресло вздрогнуло под его весом и откатилось по широкой палубе назад. Колесики скрипнули, нарушив тишину.

— Ты что, сам не умеешь? — проворчал он. Но команду Эмбер все же отдал.

Купол растаял в воздухе.

— Ты ж сам мне запретил. Забыл?

— Забудешь тут. Тебе дали задание что сделать? Лодку. А ты что сделал? — Денис всплеснул руками. — Катамаран прогулочный. Площадка ого-го, хоть танцульки вытанцовывай. Только стойки бара с барменом не хватает.

— Хм, а мысль-то очень даже ничего. И что нам мешает? — размечтался Илья. — Эмбер!

— Я те щас дам Эмбер! Не сделает она тебе ничего. Я блок поставил. Защиту, — Денис глотнул воды из походной фляжки и выпустил длинную струю сквозь зубы . — От детей.

Илья проводил ее взглядом и брезгливо скривился — Ой, смешно аж не могу. А сам прям старичок-барсучок! — он закряхтел, шаркая и переставляя невидимую клюку по палубе. — На пару лет старше, а пафоса…

Ден недовольно выдохнул через нос. Но спорить не хотелось. Он молча натянул кепку на глаза и засопел.

Илья не обращал внимания на его обиженное пыхтение. Он уже перебрался на нос. Вездеход слегка накренился, зачерпнув воду. Илья сбалансировал руками, подождал, пока палуба выровняется и волна схлынет назад.

— Вот месяц мы уже тут, а я никак не могу привыкнуть, что свет — из-под земли. Рукой всё сверху глаза прикрываю, а нужно снизу, чтоб в глаза не бил. - Он рубанул ладонью по переносице. - Но красота-то какая, а? Смотри, Ань, вот луч, и вон лучик из-под камня. Этот синий, а этот голубой. И светят прям на нас! Как будто светооператор рампу подсветил.

Блики бежали по его лицу цветным калейдоскопом. Он поставил ногу на борт и театрально вскинул руку.

— Хеей, эй, что наша жизнь? Ииигра! — густой бас прогудел над водой. Илья оборвал пение и откашлялся.

Сидевшая на корме Аня обернулась и прыснула от смеха.

— Ого, Илюха, это что ты сейчас из себя выдал? Где ты — и где бас! Кто б мог подумать...

— Вот как можно спать, а, Анька, когда вокруг такая красота? — не унимался парень, указывая на Дениса.

Девушка лишь улыбнулась и пожала плечами:

— Да ну тебя, Илюха. Не трожь его, пусть спит. Он всё-таки за нас с тобою отвечает. Ты ж сам видишь, он дерганый как никогда.

— Ну да. Как Капитан ему сказал. Такой прям важный весь стал, хах. Грудь колесом, вскочил, аж стул упал. Ну Командир прям, ё-моё. Заметила? Но девушка ему не отвечала. Она притихла. - Эй, Аня, ты со мной? - Тшшш. Погоди. Смотри… - девушка перешла на шепот. - Какая прелесть! Следят за нами будто, да?

Она вытянула руку, указывая в сторону берега. Здесь над самой водой нависали тяжелые пласты земли. Корявые корни деревьев прошивали их насквозь и уходили в прозрачную глубину. Среди этих переплетений, вцепившись в скользкую кору, замерли водяные ящерицы. Лучи проникали сквозь воду и отбивались от крыши-берега. И в этом цветном мареве десятки ушей-крыльев мелко дрожали, разрезая воздух

— Ты о чем? Про Миу? - Илья склонил голову на бок, пытаясь заглянуть под земляной навес. - Ну да, забавные зверушки. И уши словно крылья стрекозы. Вы в школе на планету-зоосад летали? Так там как раз такие стрекозлы водились. Во! — он попытался показать размер.

— Тсс, — Аня приложила палец к губам. — Давай поближе подплывем?

— Не могу. «Защита от детей», забыла? — Илья развел руками.

— Эмбер, замедли ход и вправо, к самому берегу, — скомандовала Аня. Она лукаво подмигнула. — Ну, я же уже большая девочка. А значит, на меня защиту он не ставил.

Вездеход послушно повернул и направился к берегу.

Ребята затаили дыхание. Стало слышно, как волны мягко шелестят о днище вездехода. Одна из ящериц медленно повернула голову. Круглый глаз, похожий на бусину темного янтаря, уставился прямо на Илью.

— Смотри… они не уплывают, — прошептала Аня.

Она склонила голову, пытаясь рассмотреть Миу получше. Прядь упала ей на глаза. Девушка тихонько дунула, пытаясь убрать её, но непослушные волосы снова упали обратно. Осторожно заведя пряди за ухо, она старалась как можно меньше двигаться.

Илья подошел ближе к борту. Ему вдруг показалось, что тихий гул в затылке — там, где почти уже зажила шишка, — стал чуть громче, в такт вибрации этих прозрачных ушей. Он помолчал, сглатывая тягучую слюну и сжал виски. Пытаясь вернуть голосу прежнюю легкость, неуверенно выдохнул.

— Да ну их. Поплыли лучше дальше. — Борясь с тошнотой он сжал зубы и кивнул на спящего Дениса, — Проснется Командир, и будет нам что послушать.

— Ты чего, Илья? Ну мы ж к ним даже не подплыли… — Аня не пыталась скрыть разочарование. - Да и Денису все равно, он спит. Ну задержимся на пять минут. Что с того будет? Успеем.

— Ань, не ной. Смотри, вон впереди на листьях америи тоже сидят. Мы сможем подойти ближе, там свет ярче, как раз всех рассмотришь.

Илья присел и сжал ладонью лоб. Его мутило. - Вот сдались они тебе, Ань. Поплыли. - Он сжал зубы и отвернулся. - Ну хорошо, как скажешь, - Аня недовольно выровняла вездеход. Илья несколько раз вдохнул носом и выдохнул через рот. Спазм ушел, и в голове начало светлеть. Он искоса глянул на девушку и потрогал затылок. Шов уже не прощупывался сквозь волосы, но под пальцами билась пульсирующая жилка.

Аня не смотрела по сторонам. Она направила вездеход к середине реки, где на огромных лопухах америи длинными каплями росы распластались странные зверьки. Рассеянный свет подземных лучей мягко подсвечивал их круглые, почти черепашьи мордочки. - Илюха, смотри, Они как желешки. Прохладные и липкие. Как думаешь, они такие, если их коснуться? - Она сомкнула пальцы изображая как полупрозрачная масса растечётся в её руке. Илья не отвечал. Он все еще боялся что дурнота вернется.

Одна из амфибий спрыгнула в воду и неожиданно легко догнала лодку. Илья сначала было настороженно отодвинулся от борта , но не удержался и словно кошку позвал Миу. - Кис, кис, - но та лишь равнодушно скользнула взглядом и направилась к корме.

— Ой, ты ко мне? — Аня протянула руку.

Миу доверчиво ткнулась носом в ладонь. Внимательно прищурила глаза. Горизонтальные полоски зрачков несколько раз мигнули, отсканировав лицо Ани оранжевой полосой. Амфибия ловко выскользнула из воды. Липкими лапками обвила руку чуть выше локтя и потёрлась мордочкой. Кожа водяного зверька оказалась неожиданно шелковой.

Девушка тихонечко засмеялась — ей было щекотно.

Миу вырастила из округлой головы длинные отростки. Влажные шарики на их концах аккуратно ощупали лицо девушки, знакомясь. Нырнули в волосы, собранные в пучок. Магнитная заколка раскрылась, и каштановые пряди рассыпались по плечам.

И, будто потеряв интерес, зверёк взмахнул крыльями и мгновенно растворился в мерцающей глубине. Аня оторопев смотрела за борт. Лучи всё так же тянулись вверх, пробиваясь сквозь белый песок. Вода преломляла свет, покачивая овальные камни. Но Миу не было видно.

Всплеск, и Миу снова вынырнула, дразнясь. Отростки, словно уши собаки, прижались к затылку. Морда растянулась в неуклюжем оскале. В зубах жужжала магнитная заколка. Капли стекали с морды прямо в механизм, заклинивший от переизбытка воды. Ящерица косила глазами. Она явно пыталась понять, что это за невиданное чудовище шевелится у неё во рту.

Девушка коснулась заколки, хотела забрать. Но злобная гримаса растянула рот водяной ящерицы. В горле угрожающе забулькало, зубы клацнули. Аня испуганно ойкнула и одернула руку. Заколка звонко упала на дно лодки.

Умиротворенно дремавший Денис тут же раскрыл глаза. Ничего ещё не понимая, он резко вскинул автомат.

— Тихо, тихо, Деньчик! — Не делая резких движений, Илья подошел ближе и осторожно опустил дуло вниз. — Отбой. Это Миу так играется. Милая зверюга, но зубастая. Чуть полруки не откусила. Да, Анечка?

Он подмигнул. Аня немного смущённо улыбнулась в ответ, принимая шутку.

Денис сел на место, оглядываясь.

— Опять что-то чудишь, Илюха? — привычно пробурчал он, прикрывая зевок пятерней. Ден откинулся на спинку кресла и широко расставил ноги. Автомат положил на колени, небрежно придерживая его рукой.

— Всё в порядке, Денис. Илья здесь ни при чём, — мягко вмешалась Аня. — Это мне нужно быть осторожней. Нас не предупреждали, что Миу могут быть такими... — она замялась, подбирая слово, — непредсказуемыми. Вот я и расслабилась.

Денис непонимающе взглянул на команду:

— Миу? Зубастые? На этой планете же нет опасных животных. По инструкции.

— Ну, видишь ли, — философски протянул Илья, — не всегда и не всё бывает в жизни по инструкции. Особенно на незнакомой планете.

И он развёл руками в притворном недоумении.

— Не умничай, — бросил Денис, все еще сонно хлопая бесцветными ресницами. — Я лучше тебя знаю, что бывает на незнакомых планетах, а что нет. Учить меня будешь. Садись лучше в кресло. Сейчас поворот будет. Не дай бог еще вывалишься из гнезда, птеньчик.

Заводь разделилась на две протоки. Ребята расселись по местам. Илья пристегнулся на всякий случай. Очертив полукруг, лодка-вездеход скользнула в левую.

Арка прибрежных деревьев нависла над людьми. Ветер сорвал покров с магнитного дерева утура и бросил в воду. Между ветками прострелил разряд, и белые листья, медленно кружась, вернулись на место. Карлик завис в зените. Апельсиновый шар лениво топил густую синеву неба. Холодный ветер спустился с высоких гор, пронесся над людьми и исчез за поворотом.

— Лллллллл, — зашелестело в кронах.

Илья насторожился. Он краем глаза уловил движение. Тяжелый влажный воздух стекался вниз, к воде, растрепанный внезапным порывом.

— Вы слышали?! — Он зябко поежился. — Там кто-то есть! Денис, смотри: мне кажется, или только что вон те кусты как-то странно шевелились?

Денис привстал, развернулся к берегу. Внимательно всмотрелся. И снова развалился в кресле.

— Как мы можем слышать голоса в чужой голове? Тем более в такой пустой, как у тебя, — заметил он, но руку с автомата не убрал. — Неудивительно, что страшилки в кустах мерещатся.

Илья примолк. Река покрылась сизой рябью. Тени сгустились и поползли клубами под нависшими берегами.

— Вы что, реально ничего не видите?Как будто потемнело. Как перед дождем.

И пахнет… — Пахнет? Ты что, серьезно?! Чем? — вскинулась Аня.

— Мммм, большой водой. — Он глубоко вдохнул. — Да, точно, морем, водорослями тянет.

— Ты что, Илья, перед выездом фильтр не проверил?

— Конечно проверял. Работает, — Илья коснулся клипсы на носу. — Озоном прет. Ну показалось, ну бывает. Чего ты сразу на меня ругаешься?

Аня недовольно покачала головой.

— Вернемся на корабль, я все твои параметры проверю в саркофаге. Может, в рану что занес до того, как мы успели ее обработать.

— Ой, Ань, тебе бы лишь бы меня помучать. Иголками потыкать. Да все со мною норм. Ну показалось, же сказал. — Он фыркнул и пересел. — Уйду я на корму. От тебя и от греха подальше. На всякий случай.

— Ой как смешно! Фе, — Аня скорчила ему в ответ противную рожицу. Борт слегка тряхнуло и она повернулась к воде.

Течение изменилось. Волны закручивались в спирали, мягко разворачивая борт. Пришлось чуть скорректировать движение. Тяжелого груза с собой не было, и лодка-вездеход легко взлетела на воздушной подушке.

— А воду пить можно, она не заразная?

— ИИшник говорит, что можно пить. Я перед выездом проверил. — Денис махнул рукой вокруг. — Планета идеальная. Излучение приходит только через нос. Но фильтр справляется и гасит его полностью. Пей, Илья, не бойся, козленочком не станешь.

Илья зачерпнул пригоршней воду. Пучки подземных лучей поймали ладонь в фокус, вода забурлила. Пошевелил пальцами, разгоняя пузырьки.

— Командир, смотри, я закипел! — уже совсем беспечно воскликнул он.

— И как только тебя взяли на корабль? — Денис покачал головой.

— Тю, да без меня вам бы скучно было.

— А то ж... что за цирк без клоуна, — буркнул под нос Денис. И незаметно опустил руку в воду. “ Что он там чудит? Ничего не кипит.”

— Как думаешь, Аня, это растения или животные? — Илья заинтересовался зарослями америи.

Темно-зеленые лопухи покрывал тонкий белый налет. Парень провел пальцем — на ощупь как тонкое кружево.

— Паутина? —Он подцепил и протянул одну нить Ане. — Закинь в анализатор.

Под сетью налета дрожали синие вены. Они несли перламутровый сок в середину темной тарелки. Ртутные струйки пульсировали вверх и удерживали алые бутоны точно над центром. Илья дотянулся до огромного цветка, потянул.

— Растение. Даже уже в энциклопедию внесли. Но дышит как живое. Через сосуды. — Девушка водила пальцем по экрану анализатора, читала текст. — Не рви!

Но было уже поздно. Сок брызнул яркими каплями на кремовую футболку. Илья стряхнул — синих следов не осталось. Сок стек в воду и утонул, не растворяясь. Розовая чаша мгновенно закрутилась в бурую спираль и, медленно вращаясь, сбросила листья. Бело-синий центр последний раз вспыхнул холодным пламенем и поблек. В лодке стало тихо.

Аня возмущенно цокнула языком.

— Упс! Красиво. Но печально. — Илья втянул голову в плечи и осторожно положил увядшее растение на дно вездехода.

Глава вторая. Прибытие.

Глава вторая. Прибытие.

Остаток пути пролетел незаметно. Илья примолк. Когда-то он смотрел записи — голограммы с Синей Звезды. Нереальные синие пейзажи, сияющее небо с застывшим диском умирающего карлика , счастливые лица первых поселенцев. Всё казалось слишком красивым, чтобы быть правдой.

А потом всё оборвалось. Непонятная болезнь, бегство уцелевших домой, долгий карантин на околоземной орбите. И лишь один человек не улетел. Командарм остался. Никто не понимал: зачем? Потом ученые создали фильтры. И люди полетели снова. Но призрачное излучение копилось в клетках. Люди начинали вести себя странно. Кто-то говорил, что слышит зов. Кто-то просто замолкал и плакал. А потом они просто исчезали, уходили прочь — сквозь стены и запертые шлюзы. Их одежду находили рядом с кораблями. Аккуратно сложенную. Или брошенную как попало. Тел не находили никогда. Лишь Командарм жил на Звезде почти пять лет. Болезнь не трогала его. И пока он выходил на связь, Корпорация не сворачивала проект.

Последний поворот — и лодка вырвалась на чистую воду. Густые заросли америи остались позади. Лес больше не нависал над головами, уступив место широкой песчаной косе. — Вы прибыли к месту назначения, — пропел железный голос Эмбер.

Илья нетерпеливо вытянул шею. У самой кромки воды, спокойно опустив руки, стоял Антон Иванович Мазур. Сухопарый, с гладко выбритой головой, невысокий и жилистый - ему можно было дать лет сорок пять, но Илья знал, что он старше. Слегка искривленный боксерский нос с маленькой горбинкой не портил худое лицо.

— Буддийский монах, затерянный во времени и пространстве, — вслух произнес Илья.

— Бууу-дийский? Это что за фрукт? — не понял Ден. — Он Командарм боевого звездолета, а не монах. Ты перепутал.

— Ну да, ну да… Легенда-человек! — завороженно протянул Илья. — Но вот бы встретил просто так — и не поверил.

Антон Иванович вскинул руку, прикрываясь от оранжевых лучей тусклого карлика. Илью поразило, как ярко на впалых щеках проступало напыление синего загара: -Абориген уже почти. - он не заметил что сказал это вслух. Вездеход резко затормозил и развернулся правым бортом. Поднял волну. Круги разошлись по поверхности заводи и пена ударила в белоснежный песок. Сидевший у воды на камне краб-крагадух щелкнул клешнями и юркнул под синий камень.

Воздушная подушка зашипела, и бот осел на воду. Илья первым выпрыгнул на слегка притопленный деревянный мосток. Доска под его ногой скрипнула и прогнулась. Ручеек тонкой струйкой просочился сквозь щель. Он занес ногу над лужицей, хотел обрызгать девушку, но вода отхлынула в стороны от подошвы «хеми».

— Вот так нежданчик, — хмыкнул он и помог Ане выйти.

Антон Иванович встречал ребят на берегу. По-военному сухо он протянул руку Денису. Одобрительно смерил взглядом строгую выправку и автомат на плече парня. Нарочито старомодно склонился, галантно пожимая руку девушке. — Антон Иванович Мазур. Для вас Антон, если пожелаете. — Он шутливо сжал тонкие губы.

Аня невольно подхватила заданный тон, слегка присела в книксене. Словно средневековая барышня, двумя пальцами оттянула в сторону легкую ткань походного комбинезона. Принимая игру, оба рассмеялись.

Илья протянул ладонь — и вздрогнул. Внезапная боль пронзила руку. Занемели пальцы. Острые иголки электрических разрядов побежали вверх, к плечу, перешли на спину и погасли под лопаткой. Хотел одернуть руку, но не смог — Мазур сжал крепче. Жаром обдало затылок и стрельнуло в макушку. Колючий серый взгляд смотрел в упор. Командарм накрыл руку Ильи второй, сизой от загара, ладонью, покачал, оценивая, и отпустил.

— Милости прошу в мое бунгало.

Мазур машинально одернул выцветшее, но педантично чистое кимоно и вдруг неожиданно широко улыбнулся Илье. Как ни в чем не бывало, обратился к Ане: — А вы, Аня, насколько я понимаю, доктор? -— Ну что вы, Антон Иванович, я только ординатуру заканчиваю. И здесь на практике. — Она зарделась. — И, кстати, вы можете ко мне на «ты».

— Уверен, что вы достаточно толковый ординатор, раз вас Корпорация наняла. И, кстати, как ты и просила, перехожу на ты.

Мазур продолжил: — Кофе, чай? Сок с местной яблони? Кому что предложить с дороги? — Он взглянул на адмиральские часы на тонком запястье. — Ужин через полчаса. Уже запрограммирован. Надеюсь, вам понравится.

Он снова глянул на Илью с нескрываемым интересом.

— О, ужин! Это то, что надо, — Денис довольно потер ладони. — Значит, заносим рюкзаки в дом, по-быстрячку разгружаемся — и за стол. Хороший план, мне нравится.

Команда направилась к дому.

Илья невольно замешкался. Рука не слушалась. Он разжал онемевшие пальцы, снова сжал — не проходило. Поднял ладонь, рассмотрел её на свет. Рука как рука. И все же… — Какого чёрта?.. — тихо выругался он, растерянно потирая ладонь.

Парень догнал остальных возле крыльца. Дом, спрятанный в густой зелени, выглядел уютным теремом из сказочных былин: добротный, из толстых стволов местных деревьев. Без бордовой коры бревна можно было принять за бесценный кедр из Сибирского заповедника. Лишь синеватые вкрапления сучков давали понять, что это сруб из аоки.

На пороге радостно размахивал пушистым беличьим хвостом домашний питомец — карадег. Заметив пришельцев, зверь обнюхал всех, но задержался возле Ани.

— Привет, дружочек! — Девушка погладила его полосатую спину. Плотное, как у дикого кабанчика, тело заходило ходуном. — Антон Иванович, как зовут это чудо?

— Это хитрое существо зовут Гетсби. Можешь не отталкивать его, Денис, он все равно проберется в дом. Он тут главный. Хозяин. А я так, его прислуга. Я думаю, именно так он и считает, — Мазур засмеялся и потрепал зверька за круглое мягкое ухо.

Зверек ловко вывернулся и потерся ежиной мордой о руку хозяина.

— Ну давай уже, Хозяин, веди гостей в их комнаты!

Гетсби серьезно глянул в глаза Антону Ивановичу и пулей полетел по лестнице на второй этаж.

— Вот умный, все понимает. Вам за ним, ребята. Там гостевые комнаты, — Мазур указал рукой наверх.

— Ого, крутяк! — Денис во все глаза рассматривал коллекцию оружия на стенах. — Вы это что, на принтере распечатали? — Он осторожно коснулся пальцем эфеса изогнутой сабли. — Да что б меня! Она настоящая! Антон Иваныч, правда?! Ден ошарашенно почесал затылок: — Тут же денег… На это целый звездолет купить можно.

Мазур тихонько улыбался, глядя, с каким благоговением парень любуется его коллекцией. — Ну, а куда еще тратить деньги старику? В каждом возрасте свои игрушки. — Какой же вы старик, Антон Иванович? — удивилась Аня. — И дом у вас такой уютный, стильный. А техника вообще по высшему разряду. Так что не наговаривайте на себя.

— Спасибо, Аня. Но не всегда «старик» — это про возраст. Жизнь потрепала... — Он осекся и поджал губы. — Но бог с ним. Давайте я вам ваши “апартаменты” покажу. - Да, давайте поторопимся. Нужно ведь еще у вас до ужина анализы взять. На голодный желудок как раз.

Аня сложила иголки в стерилизатор. - Как вы себя чувствуете, Антон Иванович? Мы много крови у вас сегодня взяли. - Порядок. - он ухмыльнулся. - Полезно. Кровь обновиться. я помолодею. А вам, земным докторам, для науки надо. Я понимаю. Он опустил рукав кимоно. - Пойдем к парням. Они заканчивают разгрузку. И свежим воздухом подышим заодно. Смотри, какой закат.

День подходил к концу. Карлик почти свалился за горизонт. Угасающие лучи окрасили заводь ядовито-оранжевым светом. Погрузчик подкатил к вездеходу и цепкими лапами подхватил последний грузовой контейнер. От резкого толчка палуба качнулась, и из-под сиденья выкатился увядший бутон. За ним тянулся ртутный синий след.

— Ух, ребята… да как же так? — голос Мазура сорвался. — Он же еще живой! Скорее, давайте его сюда! Надеюсь, еще не поздно...

Денис протянул стебель. Аккуратно, будто боясь разбить драгоценное стекло, Антон Иванович вошел в реку и опустил цветок в воду.

— Илья, не стой, помоги! Видишь вон тот луч из-под булыжника? Он сейчас самый сильный. Толкни камень! Давай его на свет, расправляй стебель!

Илья, не разуваясь, бросился в воду и подхватил растение. Оттолкнул камень. Подводный луч завибрировал, фокусируясь на бутоне.

— Отходи, не мешай, — Мазур перешел на шепот.

Илья сделал пару шагов назад. Гладкая поверхность заводи вздрогнула. По воде разошлись тяжелые гудящие круги — вибрация нарастала. Перепуганный Илья, высоко вскидывая ноги, как испуганная цапля, выбрался на берег. Отпрыгнул подальше от воды. Ребята замерли рядом, не понимая, что происходит.

— Э-э-э, хоть кто-то скажет, что тут творится? Илюха?! — Денис провел ладонью по коротко стриженной голове.

Вода как будто закипела, и луч буквально вытолкнул бутон. Тот поплыл в воздухе над самой поверхностью. Завис над ближайшим листом. Тонкие вены налились густым синим соком и запульсировали в такт вибрации луча.

— Ну, слава богу, успели, — облегченно выдохнул Мазур, любуясь раскрывшимся цветком.

Глава третья. Вечер

Глава третья. Вечер

Смеркалось. Оранжевый карлик злобно выпустил последний луч в вершины сизых скал и стух за горизонтом. Подземный свет померк. Как будто кто-то прикрутил невидимый светильник.

Илья спустился к заводи. Речные ящерицы миу прекратили свой суетливый бег. Завороженно замерли, ощерив зубастую пасть.

— Да уж. Волшебный дождь. Как в сказке, ё-моё! — Илья смотрел, как по их длинным прозрачным языкам катились синие остатки — шарики дневного света.

Звонкие капли падали на дно и бесследно исчезали в черных расщелинах, откуда днем тянулся свет. Красным ореолом раскрылись бутоны америи. Бело-голубое пламя сердцевин плясало бликами на стеклянных телах миу. Услышав шорох, он обернулся. Сложила крылья и неуклюже шлепнулась в траву мышь-медонос. Стайка алых крагадухов, разом оборвав синхронное мурлыканье, проводила её долгим взглядом.

— Как тихо! — негромко произнес Илья. — Даже ветер перестал шуметь.

Планета затаилась, готовясь к ночному торжеству.

— Ты прав, Илья, немного необычно. Но такое каждый месяц. — Антон Иванович присел в складное кресло. — Иди поближе. Немного вводного.

Напротив, на крыльце, устроились ребята. Ушлый карадег сразу определил «слабое звено». Он улёгся на спину рядом с Аней, добродушно подставив полосатый живот. Она внимательно слушала, попутно перебирая пальцами мягкую шерсть зверька. Тот время от времени прял ушами, пытаясь отряхнуть прилипший песок, и растягивал губы в забавной ежиной улыбке. И было совершенно непонятно, кто получает больше удовольствия — зверь или девушка.

Мазур объяснял, как правильно настроить Синхрон : — Вот, смотрите. Именно эта частота — переводчик для общения с апчагами, — он указал на цифры и продолжил не по теме: — Не сказать, что они сильно развиты. Интеллект примерно… ммм, где-то на уровне пятилетнего ребёнка. Чтоб вы понимали, они живут в подземных пещерах. Там есть неглубокие энергетические озёра.

— Озёра? Под землёй? — хмыкнул Денис.

— Да. В принципе, им достаточно света и тепла для комфортной жизни. Они медузоподобные, им многого не надо. — Мазур нажал пару кнопок, и прибор тонко пискнул. — Но что самое интересное, апчаги разводят толстых, глуповатых тиилу. Это такие коричневые расплющенные жабы. Ленивые и гадкие, как по мне, — Мазур поморщился. — Детям для развлечения.

— Серьезно? А я думал, что они их едят. — Денис довольно хохотнул. — А тут, оказывается, игрушки.

— Да, малыши их дразнят. А те гоняются за длинными стеблями америи. Ну точно как котята. Хех. Может быть, вам повезет увидеть — весьма забавное зрелище. И вот еще, Денис, а разве ты не знаешь, что на Звезде нет пищевой цепочки?

— Да слышал вроде что-то. Но я не думал, что это значит прям совсем никого не жрать, — он криво усмехнулся.

— Ну, будешь знать.

Илья смотрел невидящим взглядом на закат и пропустил половину разговора.

— Илья, ты меня слышишь? — вернул его к реальности голос Антона Ивановича.

— А? Да... — откликнулся он на автомате и тут же оскалил зубы в озорной улыбке: — А, неееет!

Антон Иванович прищурился: — Забавная у тебя улыбка, Илья. На кого же ты похож-то?

— Как по мне — на шкодливого бурундука, — скривился Денис. — Вечно вышкеривается, когда ему выгодно.

— Да ладно тебе, Денчик, — отозвалась Аня, утапливая пальцы в густой шерсти карадега. — Мне все подруги говорят, что он ужасно милый с этими клычками. Как хитрый зверёк.

— Не слушай ты своих девчонок: «ой, ми-и-илый», «ой, зверёк»... — передразнил Денис. — Хитрый — это да. И ленивый.

— Эй, а вас ничего тут не смущает? Я, конечно, страшно извиняюсь, но я, вообще-то, тоже здесь. Я вам не мешаю? — Илья возвёл глаза к небу, делая вид, что страшно засмущался. Он тихонько засвистел, вкручивая палец в ладошку. — Да, и между прочим, страшный зверь Бурундук — это мой тотемный зверь. И шутки про него я уже запатентовал.

— Где? — не поверил Денис.

— У местных богов. В офисе. Вот на той горе, что мы прокувыркали утром.

Все рассмеялись.

— Ладно, Илья, ничего страшного. Сегодняшней ночью апчаги становятся замкнутыми и неразговорчивыми. Переводчик, скорее всего, не пригодится, — Мазур постучал палочкой по монитору. — Но всё равно покажу тебе, как его настроить. По дороге.

Он поднялся, одернул кимоно.

— Ну что ж, пора.

Неожиданно ловко Мазур запрыгнул на ступеньку и обронил:

— Да, и вот еще что. Ночью лучше не бродить по лесу. Кто его знает, как действует Звезда... И кого можно встретить.

Он глянул на Илью через плечо. В животе у парня неприятно ёкнуло.

«Какого маракуйя? Неужели он знает?» — он выпучил глаза на Мазура. Но тот, больше не оглядываясь, спокойно прошел в дом.

Илья тряхнул головой: «Да не, бред. Откуда?»

Но избавиться от этой мысли оказалось не так-то просто. Он вышел на песчаную отмель. Тяжелая, густая тишина сползала с гор. Сквозь сизое марево все так же призрачно полыхали раскрытые чаши америи. Мир замирал. В соседней роще неожиданно тревожно ахнула аву.

«Совсем как тогда…» — мелькнуло в голове.

В ту ночь ему тоже не спалось — непривычная тишина давила на перепонки. Первый полет, первые дни на незнакомой планете. Захватывало дух. Скалистые синие горы до неба, бесконечные поля ультрамариновой травы — всё это казалось нереальным.

Илья привык к шуму вечно бессонного мегаполиса. Каменные джунгли захватили родную планету, загнав животных и растения в маленькие островки заповедников. А здесь все по-другому: простор и тишина. Но труднее всего было принять этот удивительный подземный свет. Он струился отовсюду: из-под корней деревьев, из-под камней и песка. Лучи мерцали и переливались, окутывая мир спокойным теплым светом. И тем более ненужным казался на небе тусклый диск угасающей местной звезды — солнца по имени X2С5.

Парень выглянул за дверь — никого. Он проскользнул по пустому коридору корабля в шлюзовую. Надел фильтр. Клипса привычно царапнула ноздрю, фиксируя замок. Немного постоял в раздумье и решил не сканировать сетчатку. Постучал пальцами по замку, открыл дверь вручную. Трап уткнулся в землю. Он сделал шаг наружу. Теплый воздух пахнул в лицо, растрепал макушку. Илья пригладил пятернёй отросшие вихры: «Пора бы стричься. Эх, непослушные, заразы». Немного постоял, вгляделся в дальний лес. Легко сбежал по ступенькам и спрыгнул с третьей вниз.

Зыбкие листья шелковой травы сразу же окутали его по самую грудь. Воздух наполнился чужими звуками. Шуршали листья утура, бесконечно падая и снова возвращаясь в крону. Цвиринькал кто-то невидимый в траве совсем неподалеку. Ночная птица аву топталась на высокой ветке, отряхивая перья. Илья узнал ее лупатый взгляд.

— Угу, — он сложил ладони трубочкой и развернулся в её сторону. Аву расправила крылья и ответила: — Ага, ага! — Привет, дружище, — Илья помахал рукой. Но аву уже забыла про него. Она сонно зевнула, клацнув острыми зубами, перебралась на соседнее дерево и спрятала клюв под крылом. — Сиди, сиди, дружочек-пирожочек. Не надо на меня глазами зыркать. Я видел твои зубы и всё понял. Я не к тебе, я просто мимо проходил, — парень прибавил шаг. — Ниче се, планета типа безопасная. С виду птица как птица, а оказывается — птеродактиль зубастый.

Он хмыкнул, легко шагая по уже протоптанной людьми тропинке. Земля мягко проседала под комфортной подошвой военных ботинок.

Хрустнула ветка. Жук, круглый как бочонок, поднялся над травой и рухнул вниз, под ноги. Илья от неожиданности охнул: — Час от часу не легче. То курица зубастая, то жук размером с мяч...

Он ухватился за перезрелый цветонос, теряя равновесие, и замер. Краем глаза уловил движение. Трава заволновалась. Не касаясь земли, на мягких синих лапах вышел Зверь. Острые уши дрогнули и развернулись к человеку.

— О господи… — Илья отшатнулся. Мгновенно запылали щеки. Шерсть Зверя мерцала и пульсировала с треском, роняя электрические разряды в траву. Илья не мог пошевелиться.

«Бежать?! Куда? Догонит!» — ладони парня покрыл противный липкий пот.

Зверь не рычал — стоял не двигаясь. Он заполонил собой всё пространство, вытеснил воздух. Илья сжал кулаки — аж хрустнуло.

«Не отводи глаза. Дыши. Фу-ууух. Иначе...» — но было страшно даже думать, что «иначе».

Монстр сделал шаг вперёд, к Илье. Другой. И снова шаг.

«Сейчас он прыгнет. » Илья закрыл голову руками: «Аааа!»

Зверь втянул широким носом воздух и задрал морду к небу. Илья, дрожа, смотрел сквозь локти. Но вместо воя вдруг зашелестело: — И-и-и-и-л-л-л... Так тихо- тихо. Прямо в голове. Илья прислушался и с трудом сглотнул тягучую слюну. Звук завибрировал, ввинчиваясь в мозг колючим ультразвуком , иголками спустился в грудь, на мгновение замер под лопаткой и ушел в ноги. Волной поднялся вверх и в голове взорвался. Илья вжал голову в плечи, воткнул пальцы в уши. Рот перекосило. Он глубоко вдохнул. Воздух тянулся, как кисель. Хотел закричать, но поперхнулся и рухнул в траву. Скрутился калачиком, поджал колени и заплакал. Так горько, как плакал он лишь однажды — в детстве, в тот день, когда умерла его мама.

Он тёр глаза, размазывая синюю грязь дрожащими пальцами. Ему казалось, что в этой огромной вселенной он остался один — больной и голый. И никто сейчас не мог ему помочь. Никто! Он бился головой о мокрую от слёз землю, пытаясь выбить из себя ужасную тоску. Черты лица жутко исказились, и он завыл, как волк, долго и тоскливо.

Время шло, он не ощущал его, пока не почувствовал: огромная светящаяся тень склонила над ним морду. Затылок обожгло дыханием. Разряды искр посыпались в траву, синими иголками вонзились в кожу. Ему мгновенно стало жарко, будто по вене пустили хлор. Илья судорожно глотал ртом прохладный воздух. Жар вышел через спину, футболка взмокла. Он замер и прислушался к себе — не верилось, но ему становилось легче.

Плечи перестали вздрагивать, дыхание выровнялось. Илья перевернулся навзничь и затих. Тоска отпустила, и им овладела апатия. Не было сил пошевелиться. Пот заливал глаза. Он с трудом разлепил опухшие веки. Рядом прошуршал толстый жук-труасон. На мгновение завис на длинных паучьих лапах, взъерошил вихор на виске парня и снова нырнул в заросли.

Илья сморщился. Жук исчез, но где-то в траве ещё скрипели его лапы — как сломанные шарниры у неисправного синта. Звук больно отозвался в воспалённой голове.

— Вот чёрт! — Илья сел, пригладил волосы и осмотрелся.

Прожектор звездолета на мгновение выхватил его одинокую фигуру из темноты, залив светом всё поле. В соседнем лесу привычно охнула аву. Зверя нигде не было. Он исчез.

Илья поднялся. Немного постоял, преодолевая слабость. На ватных ногах добрел до шлюза. В пустых коридорах ни души. Лишь вдалеке, в неверном свете, мерно двигалась темная фигура. Илья уперся лбом в прохладный айферон стены. Моргнул, разгоняя пелену: в конце коридора копошился синт : «А, уборщик. Слава богу...»

Он с трудом оторвался от стены и прошаркал в свою каюту. «Ночь, а освещение не приглушили. И так жужжит». Он вяло передернул плечами. «Фу, гадко, прям какая-то зубодробилка».

Дверь опознала отпечаток ладони и бесшумно отъехала в сторону. Свет зажигать не стал — в полумраке принял душ, включив воду погорячее. Его всё еще знобило. Кряхтя, он повалился на кровать. Термоматрас привычно обнял тело и запустил режим массажа.

— Не сегодня, — сквозь сон пробормотал Илья.

Припухшие веки сами сомкнулись, и он провалился в тяжелый мутный сон.

Утром он проснулся абсолютно бодрым. Ночные похождения казались далекими и нереальными как нелепый детский кошмар. Вставать из уютной постели не хотелось — воздух в комнате был бодряще прохладным. Илья пошевелил ногой, подергал ухо.

— И всё же, как ни странно, я живой, — негромко сказал он вслух и сморщил нос.

— А может, это лишь приснилось мне? - С наигранной беспечностью промурлыкал строку из детской песенки, сладко потянулся и зевнул, широко раззявив рот. И вдруг резко сел в кровати.

Он осознал: самым страшным вчера был не Зверь. И даже не тот жуткий голос в голове. Самым страшным было то, что он почувствовал...

Зверь пах молниями и дождем. А лохматые лапы жука — чем-то пряным и удивительно знакомым. Илья прокручивал в голове: «Эмм... Точно! Мёдом. И свежескошенной травой». А когда он брел назад, порыв ветра принес соленый воздух океана.

— Черт! Запах! Вот что это было! — Он больно прикусил губу.

Он точно знал, что фильтр был исправен. Он лично его проверил. Но запах — настоящий, живой запах — был.

Глава четвертая. Подготовка

Глава четвертая. Подготовка

Пузырь поднялся со дна и лопнул. Хлопок прервал воспоминания. Синий сок расплылся по поверхности. Цветы америи отделились от лопухов и зависли над пятном.

— Да чтоб меня… — удивленно протянул Илья, наблюдая, как бутоны жадно втягивают густую жидкость и разлетаются по местам. — Где б я еще такое увидел?

Он сделал шаг назад от воды и чуть не упал, споткнувшись о камень. Большой речной паук-достанг едва успел увернуться от тяжелого ботинка и замер внизу.

Илья указал рукой на воду и серьезно обратился к пауку: — Я, конечно, страшно извиняюсь, но кто бы мог подумать, что цветы мало того что пьют всякую гадость, так еще и свистят.

Достанг щелкнул полосатым клювом и неспешно проковылял к воде, оставляя за собой трехпалый след. Илья сложил пальцы в горсть и вдавил их в песок. Теплая вода быстро наполнила вмятину.

— Эй, я типа тоже паук, только пятипалый. Слышишь, членистоногий, берешь меня в стаю? - он притоптал свой след подошвой, - — Думаю, ты бы сказал, что не похоже. — отряхнул песок с пальцев и вытер их о штанину.

— Илья, ты сколько там еще копаться собираешься? — Ден стоял на крыльце. — Мы ждём.

— Иду, — отозвался Илья.

Немного повозившись, он трансформировал лодку в вездеход. Запрыгнул в кабину. На экране пробежала цветная шкала загрузки. Илья подстроил кресло под свой рост и сверился с картой.

— Запусти двигатель, Эмбер.

— Показатели модуля в норме. Маршрут настроен. Запускаю двигатель, — пропел мелодичный голос Эмбер. — Илья, хотите запустить медсканер?

— Чего это ты вдруг? Я что, кажусь тебе больным?

— Ваши реакции замедленны. Возможно, вы переживаете постстрессовый синдром.

— Что ты чудишь, Эмбер? Давай, поехали. Ребята ждут.

Мотор ровно зажужжал. Песчаная жижа ударила в дно, машина забуксовала. Илья поддал газу — вездеход натужно загудел и вырвался на дорогу. Через минуту команда забралась внутрь.

— Ты где застрял? Подольше не мог там еще покопаться? — пробурчал Денис. он нетерпеливо забарабанил пальцами по спинке переднего сиденья. — Ну и? Кому стоим? Поехали!

— Засмотрелся на закат. Но вряд ли это для тебя аргумент. — Илья глянул в монитор заднего обзора.

Ден запыхтел, но не нашелся что ответить.

Илья крепче вцепился в руль. Рыхлый дерн размок после вчерашнего дождя, машину заносило на поворотах.

— Илья, — Мазур мягко положил ему руку на плечо. — А почему бы тебе не использовать воздушную подушку?

— Туплю, Антон Иваныч.

— Ну я так и понял, — усмехнулся Командарм. — Зато я вижу, что ты “остришь”, когда Дена подкалываешь.

— Виноват, Антон Иваныч. Больше не повторится! — рассеянно отозвался Илья и переключил режим.

— Ага, так я тебе и поверил, — пробубнил Денис сзади. — А ну скажите, кто-то вообще в это верит?

Аня посмотрела на Дениса и прыснула в ладошку. Мазур снисходительно покачал головой и отвернулся к окну, чтобы спрятать улыбку.

Бот плавно скользил над дорогой. Ползучая трава пыталась дотянуться до дна мокрыми плетями, но приборы четко ловили импульс и умело лавировали на воздушной подушке. Илья время от времени поглядывал на монитор. Но больше по привычке - автопилот уже принял управление. Он откинулся на спинку кресла, нарисовал крестик и нолик на запотевшем окне. Стер. - Ладно тебе, Денис. Я ж не со зла. Аня прилипла к матовому куполу, рассматривая лес. Услышав слова Ильи она повернулась. На стекле остался мутный отпечаток ладони. Задумчиво посмотрела в спину парня, перевела взгляд на Дениса. Хотела задать вопрос, но осеклась. - Мир? - Ден хлопнул Илью по плечу. - Мир. - Илья качнул головой, но не повернулся.

Мазур глянул на приборы. — Хорошо идём.

Он был в отличном настроении: — Многие названия местной флоры и фауны я узнал от апчагов. Язык у них довольно простой, но поэтичный. Мне понравился. Поэтому я решил использовать их термины, а не подгонять под земные аналоги. Так что миу, тиилу — это всё от них. Но вот планету почему-то на Земле так и не стали называть Утуулук. Не прижилось. А мне нравится больше, чем Синяя Звезда.

Мазур повернулся к Илье. — Мы собирались настроить тебе переводчик. Вот, смотри.

Почти соприкасаясь головами, Илья и Мазур склонились над прибором. — Ну вот и всё. Не сложно, правда? — Мазур размял шею - затекла.

Он потер подбородок: — Но не думаю, что сегодня вам сильно понадобятся переводчики. В такие ночи они обычно немногословны. Разве что поздороваются.

— Илья, наклонись немного, пожалуйста. - Аня осторожно коснулась мочки уха парня, закрепляя «жучок»:. - Не дёргайся.

— Руки холодные у тебя, Аня, как у жабки, — неуклюже оправдался он.

Аня приложила пальцы к своей щеке. — Хм. Тёплые, вроде бы, — она посмотрела на Илью. — Ты не приболел?

Ден напряжённо пыхтел. С техникой он не сильно ладил. В итоге, косо поглядывая на Илью, он всё же подставил ухо Ане. На удивление, Илья промолчал.

Лес остался позади, и вездеход выкатился на открытое пространство. — Стоп. Мы на месте, — скомандовал Мазур. Мотор поурчал и затих. Купол вездехода отполз назад и Илья выпрыгнул через борт. Легкий порыв морского бриза взъерошил волосы. - Ого! - только и смог выдавить он. - ниче се, простор! Ряды вечнобагровой аоки тянулись вправо до самого подножия неприступных гор. Сизые вершины тонули в клубящемся мареве закатного тумана: оранжевые лучи Карлика пытались пробиться сквозь толщу облаков. Слева лес обрывался над провалом - часть корней осталась в земле, а часть зависла над пропастью. Илья толкнул Аню в бок. - Ух ты! Смотрите, гора - это кусок огромной синей халвы. Голодный великанище разломил его и схомячил половину. А деревья остались висеть. Прямо сейчас за той скалой сидит и лопает. Хам, ням. - Илья сделал вид, будто засовывает огромные куски в рот и жует с наслаждением. Погладил живот и отряхнул футболку от невидимых остатков. - А в пропасть высыпались крошки, вооон те огромные обломки. Видите? - Тц, придумал же! - Денис закинул кепку на затылок. - ни дать ни взять, поэт, ё-моё. Илья не унимался - Но ведь масштабище! Скажи? Моо-ё почтение… Он развел руками будто в танце. Упер руки в боки, восторженно покачивая головой. - Щенячий восторг. - Денис сплюнул сквозь зубы и повернулся к Ане. - осталось только вприсядку пуститься. - Да ладно тебе, Денис. Ведь реально нереально! - Аня аж встала на цыпочки, пытаясь разглядеть пейзаж получше. Перед командой раскинулась огромная площадка. Вдали плато обрывалось, образуя полуостров. Узкие разломы избороздили поверхность корявыми прожилками. Когда -то лава стекала по ним вниз, но бордовые потоки застыли и сейчас тонули в белой пене прибоя. Аня дернула Илью за рукав:

— Смотри!

Над крутыми обрывами парили Талулу, распластав изумрудные крылья. Они легко планировали в потоках ветра, перекликаясь гортанными голосами.

Хотелось зажмуриться — закатные лучи Карлика отражались в волнах и слепили. Но Илья не мог не смотреть. Ведь там, за обрывами величественных синих скал, дышал огромный черный океан.

— Пфффф, — он сжал рукой макушку и притих.

— Ну что, молодежь, впечатляет? — Мазур подошел сзади. — Когда-то мы катались на Талулу. Они двоих выдерживают, — он вздохнул. — Давно это было. Очень давно… Как будто в прошлой жизни.

— Серьезно? — Денис скривился. — Не опасно разве? У них такие морды хищные, как у этих... как их там... А, птеродактилей. И зубы там, наверное, как у крокодила — руку перекусят типа в шутку.

— Опять ты за свое, Денис. Я ж говорил: нет здесь ни злых, ни коварных. Нет абсолютно никакого смысла, когда не существует пищевой цепочки.

— Не знаю, не знаю. Я б не рискнул, — Денис недоверчиво дернул головой. — Хотя… Вот если бы там, в океане, были дутты, то это тема. — Он оживился: — Они б не засекли Талулу, и можно было к ним — тихесенко так — и подобраться. А? Как вам такая мысль, Командарм?

— Хм, стратегически неплохо мыслишь, — увлекся Мазур. Он поднял голову и потер подбородок. — А если…

Аня потянула Илью за рукав в сторону:

— Илья, я хочу тебя спросить. Можно?

— Говори, Ань, — Илья отвел взгляд от черной глади океана.

Она немного помолчала, прежде чем задала вопрос:

— У тебя всё в порядке?

— Все в порядке, Аня… Все в порядке… — рассеянно протянул Илья. И чуть живее: — А почему ты спрашиваешь?

— Там, в полиботе, ты назвал Дена Денисом. Ты так никогда раньше его не называл. И, вообще, ты какой-то... необычный.

— Да нет, Ань. Все хорошо, — он привычно оскалил клычки. Передразнил ее тон: — Со мной точно всё в порядке.

Он подхватил девушку подмышки и поставил на обломок скалы. Прибой зашевелился в камне. Гул перешел в ладони. Илья от неожиданности чуть не разжал руки, но тут же справился.

— Смотри, Анька. Ты это видишь? Офигеть красота какая, скажи?

— Ну какой же ты... Илюха! Поставь меня на место, балбес! — она брыкалась, заливаясь смехом. — И не смей щекотаться!

Антон Иванович обернулся и посмотрел на молодежь. Синие морщинки подчеркнули теплоту улыбки.

— Так что, ну хорош, пора за работу, — он постучал по стеклу часов. — позабавились и хватит. Время!

Илья опустил Аню на землю. Она поправила одежду и растрепавшиеся волосы, смущенно улыбнулась Мазуру и погрозила пальцем Илье. Тот скорчил бурундучиную морду в ответ и посвистел сквозь сморщенную верхнюю губу.

Наконец все успокоились, и троица молча выстроилась в ряд. Мазур говорил ровно, не повышая голоса; улыбка исчезла, ладонь рубила воздух:

— Ден, ты на буроробе. Программа в нём зашита, с тебя только контроль.

— Илья, твоя задача — установить камеры на штативы и запустить датчики.

— Аня — тащи аквадрон из багажного. Запустишь в океан. Нужен режим «вода», найдешь, там инструкция несложная.

Указательный палец Мазура завис у его виска:

— Эээ, вот еще: не забудь настроить передачу данных сразу на Центр. Они ждут срочно данные по излучению. Я не уверен, что получится из-за влияния Звезды, но мы попробуем. Всем всё ясно? Денис, я следом за тобой установлю штативы в готовые шурфы. Так что не зевай.

— Так точно! — привычно козырнул Ден.

Илья, вытянувшись в струнку, отзеркалил жест друга и с серьёзной миной рявкнул:

— Сэр, есть, сэр!

Мазур снисходительно покачал головой:

— Иди уже, сэрухаешь тут мне. На моем Звездолете бы уже отгреб по полной. Оболдуй.

Илья виновато улыбнулся и вжал голову в плечи.

Парни первыми зашагали к вездеходу. Аня пристально посмотрела им вслед. Ей почему-то показалось, что, отвернувшись, Илья сник.

Глава пятая. Кисель.

Глава пятая. Кисель.

Паук-буророб стальной спиралью вгрызался в твердую почву плато. Он пыхтел, как живой, и дрожал от напряжения, перемалывая камни. Крошка летела в стороны, пылью оседая в лучах прожекторов вездехода.

Ден присвистнул и сложил пальцы в «ОК», обозначая конец работы. Не торопясь, вытер синюю пыль с лица, отряхнул одежду. Антон Иванович одобрительно кивнул. Он устанавливал штативы, ловко орудуя пневмомолотком: забивал опору, отводил измеритель, проверяя угол наклона, и, оценив результат, каждый раз удовлетворенно крякал.

Аня вышла на край плато. Она внимательно читала инструкцию, шевеля губами. Аквадрон подпрыгивал, разворачивался носом к берегу, но нырять отказывался. Девушка разочарованно хмурила брови и начинала заново.

— Вот же ж упрямая, — хмыкнул Илья и снова уткнулся в монитор.

Давать фору Денису не хотелось, но настройка не ладилась. Океан монотонно гудел в ушах. Невнятные шорохи ползли между камнями. Он обернулся и посветил налобным фонариком: ночная тень медленно подбиралась к кромке леса и клубилась в тонком луче.

— Сыро, — Илья передернул плечами. — Что-то нервишки расшалились. Может, и права Эмбер, стоит провериться?

Налетел порыв ветра, раскачал ветки. Среди бурой листвы на длинных цепких хвостах зависли Бутонау. Грушевидные тела мерцали и подсвечивали синий воздух рождественскими гирляндами.

Илья засмотрелся: «Ни рта, ни ушей. Одни глазища. И как они едят? Как мешочки Самоделкина какие-то. Будто ребенок сшил из лоскутков. Во, пэчворк, точно! Бабушка так называла».

— Пух, а Денис-то уже заканчивает, — Илья заторопился. — Ну что, дружочек-пирожочек, сдавайся!

Палец снова заскользил по экрану. Илья заканчивал настройки, когда воздух вокруг него начал сгущаться. Краем глаза он уловил движение, оторвался от экрана.

Звуки пропали. Лишь глухо, словно сквозь толщу воды, пробивалось угуканье ночной птицы Аву. Он тряхнул головой, пытаясь освободить заложенные уши. Не помогло.

Ветер стих. Парень машинально пригладил волосы и опустил глаза. Потоки воздуха текли к его ногам. Ручейки сливались в спираль и поднимались вверх плотным облаком. Илья протянул руку: пальцы медленно провалились в вязкое желе. Пошевелил: искры рассыпались и утонули в плотной массе. Яркие точки долго тлели в глубоком сизом сгустке, прожигая цветные дорожки почти до самой земли. Он поднес ладонь к лицу — колючие огоньки просочились в тело, покрыли кожу синей сеткой сосудов. Кровь пульсировала и переливалась, жадно впитывая искристые иголки.

— Ух ты! — Илья стоял, разглядывая руку.

А воздух становился все плотнее: держать руку на весу стало невозможным. Илья опустил ее, закрыл тяжелые веки. Давило на глаза, клеем залило ресницы. Масса заползла за воротник, в волосы. Даже карманы стали тяжелыми. Он затаил дыхание: ему казалось — вдохни, и этот густой кисельный воздух забьет нос и затопит тело до самых кончиков пальцев.

Илья с трудом поднял руку, коснулся носа. Нащупал клипсу фильтра, надавил: легкие наполнились стерильным запахом озона. Фильтр работал. Но в привычной пустоте вдруг отозвался аромат. Едва заметный… И — исчез.

Илья хотел поймать его, прерывисто вдохнул сильнее. — А-ах... — выдохнул он, чувствуя, как кружится голова. — Как же пахнет. Божечки, какой аромат!

Он сжал пятерней кожу на груди. Сердце бухало в ладонь, но то, что он хотел удержать, ускользало, струилось сквозь пальцы.

— Как пахнет! Океаном и смолой вечнобагровой аоки. Это точно. И смола прям свежая. И чем еще? Мммм. А я ведь знаю этот запах. Я точно им дышал. Но почему я его забыл? Зачем?!

Он замер. В груди заныло — так сладко и так тоскливо. Он вдыхал и выдыхал. Но аромата не было. Илья попытался его поймать. Он ждал. Стоял, не двигался. Еще раз глубоко вдохнул.

Но… прибор в его руке гаденько запищал, предлагая закончить настройки. Илья открыл глаза и не глядя припечатал палец к сенсору.

Набежала волна прибоя и взорвалась в ушах. Ветер растрепал волосы на макушке.

Илья машинально установил последний прибор на штатив и побрел к вездеходу. Несколько раз споткнулся о торчащие камни, чертыхнулся и наконец окончательно пришел в себя.

— Илья, стой! — Аня легко перепрыгивала с камня на камень, балансируя широко расставленными в стороны руками. Подошва ботинок «хеми» срасталась с камнями, не давая ей упасть. Она уже запустила дрон и возвращалась в хорошем настроении. Илья дождался, и они пошли вместе.

— Ой, эта подошва такая забавная, — тараторила Аня. — Тянется как липучка и не дает упасть. А почему «хеми»? Мне вот всегда интересно было.

— Потому что «Хамелеон» называется. А кратко — «хеми».

— Да не беги, Илья! Я ж не успеваю, — Аня схватила его за рукав. — Ты представляешь, у Талулу нету лап. Они распластывают крылья по воде и так спят. Прямо на волнах, представляешь? И эти отростки с шариками на головах качаются. — Аня покрутила ладонью над своей головой. — Туда-сюда. Как метроном. И блестят. Прям сверкают. Тааак красиво!

Илья слушал в пол-уха.

— И вообще, они как жар-птицы. Только морды злые. Но на самом деле они же не злые. Ведь мы-то это знаем, правда, Илюха? — она захлебывалась от восторга. — А это противный дрон нырнул под воду и прямо под ними. Как зажужжит, собака. Распугал их. Я так разозлилась! Тыкаю кнопки, а он еще сильнее жужжит. Пока настроила, думала…

— Как думаешь, Ань, чем пахнет америя? — Илья развернулся. От неожиданности Аня врезалась ему в грудь. Запнулась на полуслове:

— Эээ. Ванилью? И бананами, наверное. Чем-то тропическим, ну, мне так кажется. Может быть, лотосом? Когда раскроется.

Аня отступила назад.

— Ой... а ты о чем вообще сейчас? У тебя фильтр исправен? — и почему-то перешла на шепот. — Ты что, чувствуешь запахи?! Илья, чего ты молчишь? Нагнись!

Аня достала из рюкзачка анализатор. Коснулась клипсы на ноздре Ильи. Цифры замелькали, перепрыгивая через деления.

— Фух, зеленые. Порядок, — Аня деловито протерла монитор. — Но ты меня пугаешь, Илья. Давай-ка по прибытии обследуемся, а? Договорились?

— Стоит ли, Аня? Ерунда все это. Ты же знаешь, что я ого-го. Ни разу в жизни не болел. И зовут меня по-богатырски. — Илья согнул руку, напряг. — На, потрогай.

Аня фыркнула. Илья продолжил:

— Лучше давай свой рюкзак, помогу сложиться, беспокойная душа.

Аня отступила на шаг и посмотрела на Илью. Он молча, глядя ей в глаза, забрал вещи и уложил в багажник вездехода.

Тем временем Мазур с Денисом уже убрали оборудование в багажное отделение и умылись. Ден нашёл ровную площадку неподалёку и разминался. Лёгкая форменная рубашка потрескивала под напором мышц, когда он принимал эффектные стойки.

Мазур стоял по другую сторону кабины вездехода. Он слышал разговор Ани и Ильи, но не подал вида. Он неслышно отступил в сгущающиеся сумерки и удовлетворённо приподнял бровь.

Глава 6. Праздник Звезды

Глава 6. Праздник Звезды

Раз в месяц Звезда покидала свое подземное укрытие. Проплывала над миром и снова тонула в недрах планеты. Именно это событие так хотели видеть ребята.

В середине плато зияло круглое жерло старого вулкана. Его некогда острые края стерлись — ветер и дождь почти сравняли их с поверхностью. Пройдя по бурому наросту застывшей лавы, ребята заглянули внутрь. Но оценить глубину было невозможно: масса внутри кипела и билась шипящим паром о стены каменного котла. Пока еще редкие вспышки молний с трудом пробивали плотные облака. Илья отпрянул: лицо обдало жаром. Но было ясно — это только начало.

Антон Иванович остался у леса. Он помахал рукой: — Эй, молодежь, идите сюда. Сейчас они выйдут.

Он указал на гряду скал на краю леса. Ребята едва успели вернуться, как появились апчаги. Они просачивались сквозь густо заросшую расщелину. Их желейно-розовые тела по очереди выплыли на поляну. Белые волокна мха тянулись за ними от скал, обрывались и нитями свисали с их тел. Чтобы стряхнуть его, апчаги перекатывались и терлись спинами о камни. Покончив с этим, они подплыли к людям.

Илья переглянулся с Деном. Показал на ухо и отрицательно покачал головой. Тот в ответ лишь пожал плечами. — Переводчик не работает? — зашептал Илья Антону Ивановичу.

Тот развел руками: — Ну я же предупреждал, что они не болтливы в эту ночь.

И все же, поравнявшись с А.И., один из апчагов что-то протяжно прошелестел. В головах отпечатался перевод: «Приветствую вас, дружище!» Мазур уважительно склонил голову в ответ. «Главный!» — сразу предположил Илья. И тут же хмыкнул про себя: «Да чтоб меня. Напыщенная стая кальмаров, ни дать ни взять! Только вверх ногами».

Апчаги величественно подплыли к пропасти и зависли на краю. Выпустили серые щупальца-провода и крепко переплелись, соединившись в цепь. Замерли. Но снова разорвали соединение.

— Вот чудики. Смотри, Ань. Чего это они? — Илья слегка толкнул примолкшую девушку локтем в бок.

— Похоже, что-то пошло не так. Они перемещаются. Подыскивают место получше, видимо, — не отрывая взгляда, ответила Аня. — Смотри, уже заново сплелись. Ой, и малыша повыше подсадили! Глянь, сидит как у папы на закорках. И проводочками держится. Правда чудики. Милашечные такие.

Аня засмеялась. Еще немного потоптавшись, апчаги затихли.

Тем временем остатки синих лучей окончательно истончились и угасли под камнями. Старый карлик уснул за горизонтом. Он больше не светил. Ночные тени чернильными струйками стекли со склонов и затопили подножия сизой дымкой. Лес почернел. Но здесь, на плато, в белой бездне рождался новый свет. Мир ждал его. И Илья затаил дыхание и вытянул шею, всматриваясь в старое жерло с нетерпением. Он волновался, как ребенок накануне большого праздника.

Тем временем удары молний в кратере усилились. Мощные разряды били теперь не только в стены плато, но и в небо. Яркие вспышки прорезали грозовую синь, рассыпались фейерверками. Облака шипели и таяли, превращаясь в пар. - Командарм, - Денис развернулся к Мазуру, - а можно… - Не время. Смотри туда, - он указал на кратер. - Сейчас начнется.

Все замерли. Из бездны неумолимо поднималась Синяя Звезда. Она давила вверх, и кипящая масса пара переливалась сквозь стенки котла, заливала плато белой пеной. Легкий бриз подхватывал рваные клочья и топил их в соленой воде океана. Наконец Звезда взошла. Безупречный белый шар выкатился в небо. Завис над бурлящим котлом и засиял. Узкий слой холодного синего пламени вспыхнул ореолом. Чем выше Звезда поднималась, тем ярче сияли лепестки.Иссиня-черные у основания, к краям они раскалялись добела. Илья неожиданно вспомнил - так горела конфорка газовой плиты в музее прошлых веков.Весь класс тогда ушел за гидом, а он один завороженно разглядывал это маленькое прирученное пламя, чудо ушедшего века. -Прикройте веки. - тихий голос Мазура прозвучал издалека. — Что, что?.. — Илья с усилием попытался осознать смысл. Но не успел — свет схлопнулся. Плотная волна воздуха толкнула в грудь. Удар. Илью откинуло назад. Он упал навзничь, раскинув руки, и только тогда зажмурился. - На землю! - Денис плюхнулся за камень, закрыл голову руками. Аня охнула и растянулась рядом. - Все целы? - Мазур быстро осмотрел команду. - Вот это дубнуло! Я думал нам хана. - Денис поднялся, отряхивая комбинезон. - Не бзди, Илюха, вставай. - похлопал по плечу припавшего на камни парня. - Тшшш, Денис, не время веселиться. - приложил к губам палец Мазур. - Все норм ребята, так каждый раз бывает. Илья открыл глаза и посмотрел наверх. Шар замер. Лучи тянулись ввысь и рассыпались искрами в безмолвной синеве. После вспышки все звуки стихли. Ветер больше не теребил макушки леса. Магнитное дерево утура остановило вращение. Листья спланировали вниз, присыпав корни белоснежным сугробом. Яркие пятна талулу распластались на уснувшей глади океана. Хищные морды на длинных шеях вытянулись вверх. Глаза, полуприкрыты. Изогнутые отростки над их головами равномерно раскачивали шарики в гипнотическом трансе. - Ох, ну точно как Жар-птицы - тихо выдохнула Аня. Ден снисходительно усмехнулся. -Ты лучше посмотри вон туда, сказочница, - небрежно ткнул пальцем влево. Илья тоже развернулся в сторону обрыва. Деревья на краю пропасти ожили. Воздушные корни зашевелились и потянулись к свету прозрачными нитями. Корявые стволы выпрямились, пытаясь окончательно вырваться из скалы. Но птиц на ветках это не пугало. Они, как и талулу, расправив крылья, купались в теплом свете Синей Звезды. Мазур окинул плато привычным взглядом. Он расположился чуть сзади, наблюдая за ребятами. Денис крепко стоял, расставив ноги и скрестив руки на груди. «Боец. Даже в такую минуту он настороже», — оценил Мазур.

Перевел взгляд на Илью. Тот вытянул одну руку вперед и разворачивал ее в потоке света, складывая из пальцев фигуры. Упираясь в ладони, лучи расслаивались разноцветными радугами. Илья улыбался. «Ребенок. Ей-богу, ребенок. Но, значит, так надо», — подытожил командарм.

Аня раскинула руки в стороны и смотрела на светящийся шар. Мягкий свет окутал ее хрупкую фигуру, согревая теплом. Лучи будто пронзали ее тело, не видя в нем преграды. — Хм, — не смог сдержать удивления Мазур. Он положил ладонь на гладко выбритый затылок и прищурился. — Так и есть, не показалось.

Он отвел взгляд и долго смотрел, как желтая пена прибоя тает в черной воде океана. Услышал шорох, оглянулся. На краю леса замер дикий карадег. Он поднял к небу мутный взгляд, глотая свет лохматым носом. Под лапой шевелился корень, но зверь не двигался, лишь крепче вцепился когтями. Все живое замерло в гипнотическом сне, впитывая энергию Синей Звезды.

Мазур подумал: «Мой Гетсби тоже сейчас застыл у реки. Не забыть ребят предупредить, чтобы не трогали».

И уже вслух заторопился: — Ну что, молодежь. Пора ехать. Все самое интересное вы увидели. И так будет до утра — всё будет впитывать свет, пока Звезда к рассвету не вернется домой.

Резануло слух слово «домой», но Илья списал это на причуду командора.

Глава 7 Домой.

Глава 7 Домой.

— Я за руль! — Ден запрыгнул в кабину первым. Обернулся через плечо: — А то позади тебя то еще удовольствие. Ноги сильно длинные отрастил, цапелин ходячий. Еще и едешь со скоростью кракадуха.

— Да рули уже, «Командир», — Илья закатил глаза в притворном осуждении. — Я хоть лес рассмотрю. А то везешь тут всяких... Боишься растрясти. И никакой тебе благодарности.

— Ой, ой. Давай, глазей. Эмбер, сделай купол прозрачным для нашего благодетеля. — Денис азартно потер руки и ухватился за штурвал. — Ща как прокачу!

— Денис, давай только без гонок, — Мазур запрыгнул на кресло рядом с водителем. Он вполголоса объяснил: — Чтоб вы понимали, все сейчас в трансе. И деревья, и трава, и звери. Не газуй. Перейди в автономный режим и включи автопилот.

— А... — начал было Денис.

— Никаких «А». Завтра погоняешь, по дороге домой.

Денис разочарованно покосился на Мазура, но руки со штурвала убрал.

— Ну музыку-то хоть можно включить?

— Нет. Едем тихо, не шумим, — отрезал Мазур.

Было уже далеко за полночь. Вездеход шел ровно, убаюкивая равномерным гудением мотора. Мерцающие гирлянды бутонау вспыхивали посреди багровой хвои. Илья старался не шевелиться, чтобы не тревожить Аню — она задремала. На воздушной яме бот тряхнуло. Голова Ани соскользнула с подголовника, и она испуганно приоткрыла глаза.

— Ань, ложись нормально, — Илья коснулся сенсора.

Спинка кресла мягко отъехала назад, подголовник трансформировался в удобную подушку. Аня закуталась в термоплед. Поджала ноги и повернулась на бок, лицом к Илье.

— Устал ребенок. Спит... — Илья осторожно поправил ей подушку.

— Я все слышу. Сам ты ребенок, — пробурчала Аня сквозь сон.

Рассмеялся даже насупившийся Денис. Аня улыбнулась в ответ, не размыкая век, и тут же засопела.

Илья достал из уха синхрон. Перевод ему сейчас точно не был нужен, а слушать бравые песни напарника не хотелось. Разбираться, как отключить беззвучную связь, было лень — он просто нажал кнопку «Off». В ушах зазвенела тишина, и стало слышно, как шуршит трава о дно бота. Илья потянулся и широко зевнул.

Ден включил в синхроне музыку и шевелил губами, тихо подпевая. Он вытянул ноги до упора и сложил руки на груди — автопилот вел машину. Мазур следил за дорогой. Илья смотрел на его бритый, как у буддийского монаха, затылок, мерно покачивающийся в такт движению. На прямую спину и на небрежно сложенные на подлокотниках руки. Было в этих узловатых синих пальцах что-то уютное, почти отцовское. Илья вздохнул и отвел взгляд. Включил обогрев, поерзал в кресле, устраиваясь удобнее. Капсула теплого воздуха окутала тело. Илья пару раз устало моргнул и — уснул.

Голос Мазура пробился сквозь дрему: — Илья Муромец, тридцать три года прошло! Пора вставать.

Илья потер веки и с трудом открыл глаза. — Какие тридцать три года, Антон Иваныч? — он раззявил рот в долгом зевке, даже не пытаясь прикрыться ладонью. — Я ж только на минуточку...

— Ничего себе «минуточка» у тебя, — гоготнул Денис. — Мы уже почти приехали. Вон и Аня уже встала, а тебя и пушками не разбудишь.

— У-у, не хочу вставать! — Илья сморщил нос и притворно захныкал. — Кресло такое тепленькое, а вы меня мучаете.

— Не ной, малыш, приехали. — Денис крутанул штурвал, и вездеход занесло на последнем повороте. Песок с камнями ударили в днище. Вездеход наклонился на один бок и завибрировал, выравниваясь. Мазур укоризненно прищелкнул языком.

— Денис, ну в чем дело? Зря я тебе разрешил на ручное перейти.

— Виноват, командарм. Чуть забылся. — Денис аккуратно приземлил машину у черного входа.

— Оставляй вездеход здесь, за домом. Утром перегонишь к реке, — Мазур давал указания Денису, затем обернулся к Илье с Аней: — Не мешайте Гетсби. Он там звёздные ванны на лужайке принимает. Хоть и домашний, но тоже... абориген.

— Конечно, Антон Иванович, пусть купается, — улыбнулась Аня.

— И долго не гуляем. В дом и спать. Все-таки излучение… Сами понимаете, опасно, — предупредил Мазур, когда команда выгрузилась из вездехода.

— Так точно, Антон Иваныч. Пару минут — и заходим, — откликнулся за всех Денис.

Но уходить не хотелось.

— Ну разве это не волшебство?.. — Аня подошла к кромке воды.

Бутоны америи полностью раскрылись, выпустив шарики над длинными нитями тычинок. Те мерцали в ночной синеве в такт фонарикам бутонау.

— Парни, идите сюда. Только тссс! — она указала в сторону.

На песчаной поляне футуристическим чучелом замер Гетсби. Одну лапу он поставил на кочку, меланхолично втягивая и вонзая когти в рыхлый дерн. Казалось, это просто садовая игрушка, если бы не изредка подрагивающий острый ежиный нос.

Илья подошел к Ане и присел на корточки. От потемневшей заводи тянулась сизая дымка. Он накрыл её рукой. Пальцы покрылись жгучим синим налетом.

— Ого, горячо!

Он разогнал руками густой туман и наклонился, чтобы смыть налет в речной прохладе. В воде отразился прибрежный лес. Иголки аоки, которые обычно тонули под водой, сейчас тянулись вверх. Влага вперемешку со смолой стекала с багровой хвои. Едва соприкоснувшись с ночным воздухом, капли кристаллизовались на лету и с тихим, едва уловимым звоном погружались в речную гладь. Под водой они вспыхивали мягким неоновым светом, прежде чем окончательно застыть и превратиться в те самые идеально гладкие леденцы, которыми было усыпано всё дно.

Илья зачерпнул горсть воды. На ладони, помимо влаги, осталось несколько крошечных граненых крупинок. Они были теплыми и пульсировали, медленно тая и превращаясь в липкую, янтарную смолу. Тягучая жидкость стеклась в середину ладони и превратилась в мягкий овал. Парень погрузил его в воду, и тот моментально застыл.

— Хрустальный дождь, — прошептал он, вытирая руку о штаны. — Так вот откуда на дне столько минералов. Это же живой процесс, Ань. Растения избавляются от излишков энергии Синей Звезды... А река буквально «выращивает» эти камни. А я-то думал, что все просто — скалы осыпались.

— Согласна, — так же вполголоса отозвалась Аня. — Кажется, в этом мире всё так просто, почти как дома. Но стоит приглядеться… Всё не так. Совсем не так.

— Не грусти. Скоро будем на Земле. Я знаю, ты скучаешь сильно. Слышал, как ты с мамой говорила, плакала… Я не подслушивал, случайно вышло. Извини, ты дверь не закрыла, а я хотел спросить, во сколько отправляемся.

— Вот же ж, Илюха — большое ухо! Везде успеваешь. И что с тобой поделать? Скучаю, да, — она поджала губы. — Но я справлюсь. А ты ни слова никому! А то получишь.

— Что получу? — оскалился Илья в улыбке.

— Подзатыльник.

— Ой, смешнявка. А ты дотянешься? Или табуреточку подставить?

— Ага, сбегай за лесенкой, — не растерялась Аня.

Илья обернулся к дому. Мазур стучал в окно и возмущенно грозил пальцем.

— Идем, Антон Иванович, извините! — громким шепотом ответил Илья.

— Все в дом, командарм приказал! — Денис махнул ребятам рукой и твердым шагом направился к крыльцу. Аня с Ильей нехотя потянулись за ним.

Рядом с крыльцом в голой кроне дерева утура покачивалась пара бутонау. Зверь побольше обнял малыша, обхватив его толстый живот лапой — яркой люминесцентной полосой. Они дремали. Тела светились и податливо раскачивались в ночном трансе.

На этом фоне особенно странно и по-земному смотрелись кусты коренастых помидоров в саду и зеленая яблоня у корявой изгороди.

— О-о-ой, она така-а-ая милая! — вдруг вскрикнула Аня и тут же сурово замахала руками: — Осторожно, не спугните, парни!

— Кого не пугать? — Ден замедлил шаг и развернулся, ладонь привычно легла на автомат.

— Ну ты что, не видишь? Вот же она, смотри!

Аня нетерпеливо тыкала пальцем вверх, встав на цыпочки. Через пару секунд птицу заметили все. Молодежь загомонила, толкая друг друга в бока. Но лупатая Аву не обращала внимания на людей. Она выглядывала из-под стрехи, завороженно глядя в небо: шея вытянута, крылья расправлены. Спиральные зрачки неспешно ловили свет.

— Ой, кого-то она мне напоминает... — не удержался Илья. — И глаза лупатые, и сама такая... упитанная. Осталось только про цирк и про клоунов прочирикать. Да, Командир? — он похлопал себя локтями по бокам, изображая напыщенную курицу.

— Ооочень смешно... — скривился в ответ Денис, убирая руку с оружия.

Натешившись зрелищем, ребята зашли в дом. Илья чуть замешкался, пропуская Аню вперед. Бросил последний взгляд на Синюю Звезду и шагнул за остальными.

Остановился. Почувствовал тепло на затылке. Тонкое касание, будто взяли на прицел.

«Снайпер? Откуда!» — мелькнуло в голове. “Но нет. Боевой импульс же не такой. Я помню, он сухой и холодный. А этот — теплый.” Сразу отлегло и почему-то в голове возникла ассоциация: лето, уютный старый дом. Он лежит в кровати с закрытыми глазами, делает вид, что спит. Но видит сквозь ресницы, как дед с хитрой ухмылкой возится у дверей, кряхтит и отдувается, пока надевает рабочие ботинки. Илья крепче зажмуривается. Но веки предательски дрожат. Дед насвистывает песенку про ленивого Антошку и выходит во двор. А в это время солнечный лучик пробивается сквозь маленькую дырочку в плотной занавеске. Тонкий, слабый, но достаточно живой, чтобы растопить мёд в блюдце, оставленном бабушкой для любимого внучека Илюши. Илья вздохнул.

— Какого?! — он резко обернулся. — Черт, показалось?

Но лучик снова пощекотал шею и проскользнул под ворот футболки. Прошелся по спине легкими мурашками и замер. Илья передернул плечами — под лопаткой слегка кольнуло и пропало.

«Устал я сегодня, видимо. Мерещится всякое, — грустно подумал парень. — Вот еще и бабулю вспомнил... Эх, царствие ей небесное».

Он тяжело вздохнул и тихо прикрыл за собой дверь.

— Я первый мыться! — Илья на ходу скидывал пыльную одежду.

Не дожидаясь согласия Дениса, он рванул в ванную. В прихожей крутился синт, собирая невидимую пыль.

— Я в душ, — коротко бросил ему Илья.

Робот загудел, дернулся и выдал свежее полотенце. Илья подхватил еще теплую махровую ткань.

— Ого! А дедулька-то эстет! — хмыкнул он, рассматривая большой синий якорь с серебристой цепью. Рисунок отпечатался немного кривовато, но...

— Весьма и весьма! — Илья поднес к лицу угол ткани и вдохнул. — Моё-ё-ё почтение! Даже на звездолете нет таких душистых полотенец.

Он перекинул полотенце через плечо и довольный скрылся в ванной комнате.

Вода быстро смыла усталость. Илье пришлось немного пригнуться, но он не обращал на это внимания. Он фырчал от удовольствия, намыливая шею и лицо. Прибавил температуру и подставил под горячие струи спину.

Постоял так минуту — выходить не хотелось. Но за дверью уже недовольно пыхтел Денис:

— Илюха, ну долго ты еще там нежиться будешь? Ты ж не один. Выходи давай!

— Да с тобой расслабишься... Иду уже! — беззлобно буркнул в ответ Илья.

Он выключил воду. Начал вытираться и вдруг сморщился. Под лопаткой снова кольнуло.

«Что ж за день-то сегодня такой?» — вздохнул Илья. Почесал спину и натянул шорты.

Ден уже топтался на пороге, держа в руках пушистое полотенце с таким же кривым якорем.

— Прошу Вас, сэр, — насмешливо шаркнул ножкой Илья и нарочито любезно придержал перед Денисом дверь.

— Иди уже, сэр, — парировал Денис, просачиваясь внутрь.

На кухне Мазур возился с модулятором — программировал ужин. Он бросил теплый взгляд на Илью. Тот перехватил его и весело оскалил клычки.

«Ну вот что с меня, балбеса, возьмешь? — сквозило в его задорной улыбке. — Вы ж меня любите таким? Знаю, точно любите!»

Он танцующей походкой направился к лестнице, тихонечко насвистывая.

— Не свисти. Денег не будет, — поддержал юмористический настрой Мазур.

Илья «застегнул» рот на молнию и выкинул бегунок. Мазур улыбнулся ему вслед, не отрываясь от приборов.

В комнате мебельщик заканчивал печатать Денису кровать. Илья добавил пару деталей. Довольно кивнул синту:

— Порядок, бро. — И плюхнулся на свою постель. Подложил под спину удобный валик, под ноги — высокую подушку.

— О-о-о, да ты сегодня хан, Илюха! — Ден зашел в комнату. — Это ж надо такое напечатать...

Он повернулся к своей койке и выпучил глаза. На строгой военной кровати лежала красная бархатная подушка, расшитая узорами и стразами. Витиеватые косички на углах оканчивались золотыми кисточками.

Денис задумчиво стянул мокрое полотенце с головы. Кинул на пол. Робот тут же проглотил влажную ткань, отъехал в сторону и замигал, включив режим утилизации.

— Что-то я не понял… — Денис растерянно надул раскрасневшиеся после душа щеки. Он смотрел то на подушку, то на синта. Взъерошил и без того лохматые мокрые волосы.

Илья не выдержал и захохотал.

— Твоя работа, дуралей?!

Бархатная подушка полетела Илье в голову. Тот поймал ее на лету и шутя вытер слезы золотой кисточкой.

— Ну конечно твоя, — не унимался Денис. — А я уж грешным делом подумал, что это у меня крыша поехала. Или у ИИ «иишник» слетел.

Он вытянул валик из-под спины Ильи и начал дубасить его. Но валик мгновенно развалился, и по комнате разлетелся пух.

— Ах ты хитрый жук навозник! Еще и валик-развалюху сотворил, паганец! Сейчас я тебя и без валика отделаю... — пыхтел Денис, отплевываясь от лезущего в рот пуха и пытаясь достать Илью.

Но тот держал его на вытянутых руках, захлебываясь от смеха. Наконец Денис извернулся и повалил Илью на пол. Сел сверху и заломил ему левую руку за спину. Илья вытянул правую и застучал по полу:

— Брейк, сдаюсь! О пощади, всемогущий воин, повелитель вселенной!

— Дарую тебе жизнь, недостойный. — Денис убрал колено со спины.

Илья перевернулся на спину, глядя на Дена снизу вверх.

— Ты это... вообще скажи спасибо, что я тебе в душе вместо воды сироп не напрограммировал. А то ходил бы сейчас по дому, как медовая курочка в панировке из пуха.

Денис на секунду замер, представляя масштаб катастрофы, и лицо его вытянулось.

— А что, хотел?

— Честно? Хотел.

— Ну ты и гад, Илюха... — выдохнул он и щелкнул пальцами по уху Илье.

— Ооой, боольно! — все еще смеясь, Илья ухватился за покрасневшее ухо.

Денис навис над ним и погрозил пальцем:

— И вот так будет с каждым. Ибо нефиг!.. И, кстати, больше я тебя первым в ванную не пущу.

Немного успокоившись, парни начали готовиться ко сну. Денис принципиально отказался спать на бархате. Он распечатал себе привычную армейскую подушку. Илья все еще подтрунивал над ним, но уже позевывая.

Наконец парни улеглись и выключили свет. Денис подмял подушку кулаком:

— Всё, меня не кантовать! — И тут же засопел.

«Вот как так можно? Не успел лечь, и уже спит. У него там тумблер на сон стоит, что ли. Нажал — спит. Отжал — проснулся. Как синт. Эх, мне бы такую суперспособность».

Илья ворочался — кололо под лопаткой, Звезда светила даже сквозь зашторованные окна. И даже тишина казалась такой тихой, что мешала спать.

На прикроватной тумбочке замигал синхрон. Парень приоткрыл один глаз: всё-таки задремал. Дотянулся до аппарата, переключил его на телепатическую волну.

— Илюха, ты спишь? — взволнованный голос Ани прогнал остатки сна.

— Уже нет. А что случилось, Анечка? — отозывался Илья.

— Зайди ко мне, надо! — приказала она и отключилась.

— Надо, блин, не надо! Одни командиры вокруг...

Илья уселся на кровати. Вдохнул вкусный запах свеженапечатанной футболки, посидел. Просунул голову в ворот.

— Определенно, сегодня не мой день. — Он чуть не упал, запутавшись в штанине шорт.

На соседней кровати похрапывал Денис, уютно подложив ладошку под веснушчатую щеку.

— Э-э-эх, спит спокойно дорогой товарищ... — усмехнулся с тихой завистью Илья, глядя на безмятежно сопящего друга, и вышел из комнаты.

Глава 8 Мазур

Глава 8 Мазур

— Ну что тут у тебя, Анечка? — Илья заглянул в приоткрытую дверь.

— Смотри! — Аня перевела шторы в прозрачный режим и кивнула в сторону окна.

Илья устало зевнул, прикрыв рот рукой. Неспешно потянулся — его длинные руки почти достали до потолка. Аня нетерпеливо застучала пальчиками по подоконнику.

— Илья, он же уйдет, прозеваешь все на свете!

— И кто ж там ходит? Монстрик? — Илья закатил глаза и вытянул руки вперед.

Хрипя и картинно приволакивая ногу, он, как зомби, приковылял к окну.

— Ух ты... — дурашливая гримаса мгновенно слетела с лица.

Этой стороной дом выходил в поле. Белый шар Звезды завис в зените. Длинные шелковые листья травы тянулись к нему, словно привязанные невидимыми нитями к небосклону. И в этой звенящей синеве по едва заметной тропинке быстрым уверенным шагом шел человек.

Невысокая сухая фигура, педантично отутюженное старое кимоно песочного цвета, холщовая сумка через плечо. Илья не сомневался.

— Мазур?! — он ошарашенно обернулся к Ане и присвистнул. — Ниче се... Вот тебе и «не ходите, дети, в Африку гулять».

— Да уж... — растерянно протянула Аня. — Ты же помнишь, как он нас домой гнал? Строго предупреждал? А сам? Идет... И куда?

— Давай посмотрим.

— В смысле? Проследим? — глаза у Ани округлились.

— А почему бы и нет? — загорелся парень. — Ну что, идем, Ань?

— М-м-м, не зна-а-аю... Может быть, стоит Дена разбудить?

— Ага. И слушать полдороги, как он бурчит, что ему не дали поспать? — фыркнул Илья. — Не, точно не наш вариант. Да и чего нам бояться? Планета же, типа, аномально идеальная. Хах! О, как скаламбурил, аж самому понравилось. Надо запомнить эту гениальную мысль.

Илья постучал пальцем по лбу: — Всё, записал. На скрижалях мудрости, практически. Ээээ, ну и Мазур же свой, землянин всё-таки. На зомби вроде не похож. Был. Утром.

Илья заговорщицки подмигнул.

— Ну... — Аня колебалась секунду. — Пошли, что ли…

Илья схватил Аню за руку и потащил к выходу. Аня слегка упиралась, но руку не вырвала.

Они проскользнули во двор, аккуратно прикрыв дверь. Плотный синий воздух приятно окутал тело.

— Подожди, Илья, я кофточку оставлю.

— Кинь ее сюда, на яблоню, не будем возвращаться. Аву посторожит, — Илья кивнул вверх.

Под резным карнизом все еще таращила глаза лохматая птица. Спирали зрачков ритмично вращались, гипнотизируя полночный свет.

— Да и кто утянет? Карадежка ж балдеет на полянке. А больше некому, — ухмыльнулся Илья.

Ребята прокрались мимо грядок. В ночном свете огород выглядел чужим. Аня неосторожно отпустила калитку, и та негромко звякнула.

— Тшш! — Илья обернулся. — Ты чего?

— Посмотри, — так же шепотом отозвалась Аня. — Укроп стальной, а помидоры прям черные!

— Да потом рассматривать будешь! — Илья ускорил шаг.

Тень от дома осталась позади, и лучи Звезды сразу высветили две фигуры.

— Аня, пригнись, — тихо скомандовал Илья.

— Сам пригнись, верста коломенская! — возмущенно зашипела Аня. — Трава выше моей головы, я даже не вижу, куда мы идем! И сбавь немного скорость, я не успеваю.

— Так уйдет же Мазур, уйдет, понимаешь?

Азарт окончательно завладел Ильей. Было весело и страшно одновременно. Точно так же, как в школе, когда он забрался ночью в серверную воровать флешки, чтобы исправить оценки всему классу. Каким же героем он чувствовал себя наутро, когда самые заядлые двоечники вдруг получили «отлично» по всем предметам! Но долго купаться в лучах славы, к сожалению, не пришлось — расплата наступила быстро… Еще и батя подзатыльников надавал.

«Да уж, было дело», — промелькнуло в голове. Но жалеть об ушедшем сейчас не было времени.

Несколько минут ребята бежали рысцой. Иногда Илья выныривал из высоких зарослей, вглядываясь вдаль — он боялся потерять Мазура из виду. Но тот шел всё так же размеренно, не оглядываясь по сторонам.

Среди травы, у подножия гор, виднелась скала. Плоский скол покрывали черные разводы, похожие на пятна застывшей смолы, в которых тонули лучи Звезды. Изрезанные пластинами бока гигантскими уступами спускались вниз и терялись в траве. Именно туда и направлялся Мазур.

Ребята шли следом, почти догнав его. Усталости не было — клипсы на носу едва ощутимо вибрировали, вкачивая в легкие холодный, плотный кислород. Голова Ильи оставалась звеняще ясной, хоть время давно перевалило за полночь.

Еще немного — и вот уже первые отроги гор. Ребята заскочили в узкую расщелину. Синхронно привалились спинами к холодной каменной стене, глотая воздух ртом. Илья вытер пот со лба, немного отдышался и выглянул наружу.

Гряда камней окружала их с трех сторон. Рассеянный поток света бил в ломаную спину каменного укрытия, полностью скрывая ребят в густой тени. Сверху громоздились невысокие пики, нависая над головой резными башнями восточного дворца. В некоторых местах просвечивали воздушные амбразуры — там камни, изъеденные соленым дыханием океана, высыпались из монолита.

В одну из таких расщелин уже выглядывала Аня. Она осторожно вытянула шею, приоткрыв рот от любопытства. Луч осветил ее лицо. Илья с удивлением заметил, как ярко проступают рыжие веснушки сквозь нежно-голубую кожу.

«Надо же, ведь всего лишь сутки прошли... — мелькнуло в голове. — А уже загар…»

Но шум падающих камней заставил его отвлечься. Илья приник к просвету рядом.

Легко, будто по ступеням, Мазур взобрался на утес. Мох под его ногой скользнул вниз, потянув за собой камень. Один. Второй. Гулкий ручеек осыпался к подножию и затих.

Мазур не обратил на шум никакого внимания. Он встал лицом к океану — там, где каменная глыба резко обрывалась отвесной стеной. Отколовшиеся куски скалы тонули в мягкой траве пологой долины, которая тянулась вдаль, сливаясь с черной меланхоличной гладью воды. Прибой притих, будто боялся нарушить тишину.

На фоне неба Мазур слился с монолитом. В неверном ночном свете его точеная фигура казалась миражом. Он открыл сумку и достал длинный предмет.

— Палка? Или... что это? — Аня взглянула на Илью.

Но тот только шикнул, не отрывая взгляда от утеса.

Мазур не спеша протер трубку рукавом, покрутил в руках, словно примериваясь, и поднес к лицу.

— Старинная свирель? — продолжала гадать шепотом Аня.

— Не знаю, — Илья покачал головой. — Дудка какая-то.

Мазур набрал полную грудь воздуха, прижал трубку к губам и выдохнул. Тишина... Ребята непонимающе переглянулись. Мазур снова медленно вдохнул и так же неторопливо выдохнул в трубку. И вновь — ничего. Только слышно было, как волны лениво накатывают на берег и шуршат пеной о скалы.

Илья покрутил пальцем у виска. — Может, у него кукуха поехала? Всё же три года один на планете.

Он с напускной ворчливостью нахмурил брови: — Эх, Анна Вениаминовна! И какого маракуйя ты меня вытащила из кровати? Посмотреть, как серьезный боевой командарм вышел ночью на скалу поиграть на сломанной дудочке?

Аня скорчила виноватую рожицу. — Ну я не знаю, Илюша. Мне показалось, его поведение странным... — оправдывалась она. — Но, видать, и правда он от одиночества начал чудить. — Наверное, мы зря тратим время. Пора домой.

Аня поправила локон. Илья заметил, как от ее ладони разлетелась стайка разноцветных искр. Ребята замерли. Что-то менялось, и они это чувствовали кожей. Илье показалось, что сам воздух начал серебриться. Он поднял глаза.

Над головой мерцало. Редкие блестки вспыхивали то тут, то там. Илья насчитал пять, десять... сорок... сто! Звездная пыль заполонила ночную синь. Искры кружились и разлетались вокруг ребят, будто рой беспокойных светляков. Еще и еще. И вот уже вся долина залита плотной, переливающейся массой.

Забыв про Мазура, они завороженно следили за ночным волшебством. Искры яркими снежинками падали Ане на голову, тонули в ее каштановых кудрях. Она попыталась отогнать их руками. Взмах — и огоньки собрались в рой, послушно потянулись за пальцами. Девушка обвела рукой вокруг головы, и блестки свернулись в огненную корону, прежде чем осыпаться за воротник. Аня испуганно потерла шею, но искры не обжигали.

Илья зашевелил ладонями, как фокусник на сцене. Огоньки гонялись за его руками, сворачивались в спирали и рассыпались созвездиями. — Повелитель стихий, — тихонько хохотнул он. — Сказка, да, Илюха? Расскажи — не поверят! — восторженно откликнулась Аня.

Тем временем Мазур вытянул руки перед собой и зажал трубку между ладонями. И вдруг всё остановилось. Искры мигнули в последний раз и зависли. Воздух стал тяжелым и густым. Командарм с усилием, не торопясь, провернул трубку в ладонях. Вправо. Влево.

Из дудки не вылетело ни ноты. Вместо музыки долину наполнил тяжелый, вибрирующий гул. Звук был таким низким, что Илья скривился, как от зубной боли, а в грудной клетке мелко задрожало в такт.

Повинуясь этой вибрации, огненная взвесь качнулась. Сначала лениво, нехотя, но затем набирала темп. Чем быстрее крутил трубку Мазур, тем яростнее выл невидимый ветер. Ослепительный торнадо взметнулся над долиной, скручивая пылающие искры в тугую, ревущую спираль.

Илья зажмурился — свет был нестерпимым, до тошноты. Он проникал сквозь веки и рябил в глазах. Но наконец всё стихло. Илья открыл глаза и охнул. Торнадо распался. Теперь по всей долине, над скалами и камнями, висели сгустки искрящейся цветной энергии. Внутри яркими жилками бесновались разряды, пытаясь пробиться сквозь плотные края. И над этим океаном ярких медуз тихо тлел густо посиневший шар Звезды.

Но даже не эта магическая картина так поразила сейчас Илью. Он больше не смотрел ни на Мазура, ни на Звезду. Он видел только одно: от уснувшего черного океана через пологую долину, почти не касаясь травы, бежала безмолвная стая огромных Синих Волков.

Илья судорожно схватил Аню за запястье. Сжал.

— Ты их видишь, Илюша? — захлебываясь от восторга, зашептала Аня.

Илья нервно качнул головой, пытаясь сглотнуть внезапно ставшую тягучей слюну.

— Демоны… — Аня выдохнула в ухо Илье. — Они такие страшно… красивые!

Илья лишь крепче сжал девушке руку.

— Пусти, больно! — вырвалась Аня.

Илья лишь крепче вжался в камни. Одним прыжком волки преодолели пологий край долины. Еще прыжок — и они у скалы. Бег мощных лап казался невесомым. Хлопья-семена норовили сорваться вслед за ними, вихрь тянул упругие стебли. Они звенели, но не рвались, крепко удерживая недозрелые коробочки. Молнии стекали с шерсти зверей, рассыпаясь огнями в траве.

Услышав топот, Мазур легко соскочил по сланцевым ступеням вниз. Трава мгновенно укрыла его с головой.

— Только бы звери не учуяли его! — Илья смотрел в просвет между камнями, почти касаясь щекой волос Ани.

Девушка охнула, и он заволновался вместе с ней.

— Куда же ты, Мазур? Они же растерзают тебя!

Мазур вынырнул из высокой травы и замер на открытой каменистой площадке прямо под скалой.

— Да что же это, Илья? Зачем он медлит? Бежать… Ему же нужно бежать! — Аня чуть не плакала.

Илья не глядя сделал шаг вперед. В затылке гулко ухало. Он хотел закричать, броситься на помощь, но камень предательски хрустнул под ногой. Стопа подвернулась. Илья не упал — подошва «хеми» мгновенно удержала баланс. Аня услышала, мертвой хваткой вцепилась в его футболку.

— Стой, дурак! Ты ему ничем не поможешь, только сам погибнешь! — ее голос прозвучал неожиданно твердо. — Разве можно убежать от таких монстров?

Илья заколебался и отступил обратно в тень. Он прильнул лицом к скале. Прохладный камень обжег горячий лоб. Сквозь мох сочились капли влаги. Илья жадно глотнул их — он знал, что здесь пить можно. На секунду он закрыл глаза предательски дрожащими руками. Постоял так, приходя в себя, и снова выглянул в расщелину.

Волки носились вокруг скалы, сбивая спинами сгустки. Энергия искрила и растворялась в густой звериной шкуре. Она дымилась. Илья принюхался, но фильтр гасил вкус горящей шерсти.

Мазур ещё был жив. Он стоял среди беснующейся стаи — беззащитный и по-мальчишески нескладный. И вдруг раскинул руки. Всё замерло, и монстры тоже.

— Ну вот и всё, — Илья затаил дыхание. В ушах шипели сгустки, он слышал, как в пальцах пульсируют секунды.

Мазур упал на колено.

— Не смотри, — Илья задвинул Аню себе за спину, прикрывая её плечом. Она не спорила — лишь вцепилась в его локоть и зажмурилась, уткнувшись лбом в его футболку. Илья резко выдохнул, готовясь к неизбежному.

Но большая волчица легла вдруг на живот и, как нашкодивший щенок, подползла к Мазуру. Исподлобья посмотрела ему в лицо, виновато оскалив пасть. Подняла морду и подставила широкий лоб. Тот прильнул в ответ, нежно потёрся щекой.

Илья разжал руки и отпустил девушку. Но она закрыла глаза ладонями, боясь взглянуть.

— Вот это поворот, — Илья потёр висок. — Я, ну реально, ничего не понимаю! Ань?

— Что там, Илюша? Всё?..

— Да не, смотри. — Илья отвёл пальцы Ани. Она открыла сначала один глаз. Потом второй.

— Не может быть! Они его не тронули? Или что? Почему он плачет? Что тут было, Илья? — Аня дёргала парня за футболку.

— Да не, Ань. Никто его не обижал. Молния с шерсти в глаз попала, наверное.

Мазур подходил к зверям по очереди. Монстры отводили уши назад и подставляли огромные синие лбы. Разряды били в ладонь командарма. После каждого прикосновения он разминал пальцы, будто они немели. Обойдя всех, Мазур снова поднялся на пологую вершину и окинул взглядом долину.

Трава всё так же тянулась ввысь, развернув тарелки зреющих семян к свету. Звезда тихо тлела. Волки распластались на животе, разложив треугольные пушистые хвосты. Синхронно вытянули морды, прикрыли лиловые носы лапами.

— Пора! — Мазур взмахнул рукой, словно дирижер невидимого оркестра.

Сгустки зашевелились. Они стеклись со всех концов долины и зависли облаком над стаей. Мазур очертил дудкой круг и обозначил точку в середине. Волки крепче стиснули лапами носы. И — началось. Медузы лопались над стаей. Энергия лилась потоком. Трещала и дымилась шерсть, а воздух вокруг зверей дрожал, превращаясь в густую раскаленную дымку разрядов.

Илья почувствовал, как тонкая струйка запаха пощекотала ноздри и поднялась выше. Он мгновенно захмелел. Уперся рукой в холодный камень, прикрыл глаза. И снова, как на плато, потянуло терпкой хвоей вечнобагровой Аоки и чем-то еще… «Дождем? Точно. Летним дождем и молниями». Под лопаткой заныло. Сладко. Выстрелило импульсами в грудь.

— Что за наваждение? — он встряхнул головой, пытаясь избавиться от дурмана. Хотел позвать Аню, но язык не слушался.

— Илюша, что с тобой? — она заметила неладное сама.

— Ничего… — он запинался. — Ничего, Ань, сейчас отпустит.

Остатки сгустков ярко вспыхнули и окончательно растворились в стае. Еще несколько секунд их тела подрагивали, переваривая разряды. Но шерсть уже не дымилась, энергия больше не шипела и не лопалась. В небе снова повисла тишина.

Синее яблоко Звезды следило за долиной. Лучи томительно лили свет, растворяя последние тени в ущельях. Илья уже полностью пришел в себя.

Волки еще немного полежали, прикрыв морды лапами. Они хмурили косматые брови, настороженно глядя исподлобья. Наконец Волчица встала, потянулась, отряхнула шерсть. Стая последовала ее примеру. Волчица лениво потопталась на месте, широко зевнула. И — оглянулась…

Илья отпрянул. Вцепился в скалу. Камень поддался под напором рук и тихим песком посыпался под ноги. Сердце взлетело вверх и обожгло щеки. «Спокойно, Илья, спокойно. Выдыхай. Она не может видеть меня!» Но чернильный взгляд смотрел сквозь камни. Парень осторожно выглянул в просвет.

Волчица сделала шаг, еще… Илья вжался в камень, стараясь не дышать. Ему казалось, что сердце стучит так громко, что монстр слышит его. Но волчица передумала и развернулась к стае. Неторопливо поиграла мускулами под синей кожей и снова обернулась.

Илья зажмурился… А когда открыл глаза, волчица уже стояла под скалой. Там, на вершине, в позе лотоса притих Мазур. Слегка склонив голову и спокойно сложив руки, он улыбался и наблюдал за стаей.

— Фууух. Пронесло! — Илья ткнулся лбом в холодный камень и выровнял дыхание.

Волчица глянула на Мазура, он лишь кивнул. Она села. Стая вместе с ней. Все разом подняли косматые морды к небу. И… Илья всё понял.

— Бежим. Бежим быстрее! — Он резко дернул Аню.

— Ты чего? — не поняла Аня, но, увидев его испуганное лицо, не споря бросилась за ним.

Она споткнулась, он подхватил на лету. Перекинул через плечо. Рванул вперед, не чувствуя веса.

— Домой! Скорее! — В голове билось: «Не слышать, не вдыхать!»

Но в мозгу уже вибрировало: «Илллллл!» Звук нарастал, вязким гулом сопротивлялся каждому движению. Воздух сделался плотным, почти осязаемым, и Илья, больше не таясь, в полный рост проламывался сквозь эту густоту к дому.

Аня молча приникла к широкому плечу парня. Поначалу она пыталась вырваться и встать на ноги, но тот лишь судорожно сжал ее тело, не давая выскользнуть. Она смирилась. Мелькнул забор и сад, с корявой яблоней. Илья ворвался в дом, поставил Аню на пол и захлопнул дверь. Она хотела отругать его, но осеклась.

— Что? Что с тобой, Илюша?

Он сполз по закрытой двери на пол с перекошенным лицом. Руками крепко зажал уши. Крупные капли слез катились сквозь зажмуренные веки.

— Илья, болит? Что, где? — Аня засуетилась над ним, ощупывая руки и ноги.

Он не слышал.

— А-а-а… — раскачивался из стороны в сторону, как больной ребенок.

Слезы катились прямо в открытый рот. Он не вытирал их.

Аня отступила на шаг. В бессилии прикусила губу и сжала кулачки перед грудью. И вдруг заплакала тоже. Ей стало невыносимо жаль себя, Илью и почему-то Мазура. И родителей, которые остались на Земле. А особенно своего плюшевого медвежонка, которого она хотела взять с собой в экспедицию, но оставила, чтобы никто не считал ее маленькой.

— Ну почему же я его не взяла?! — Девушка присела рядом с Ильей и закрыла лицо руками. Плакала горько и искренне, и ей стало легче.

Ее отпустило. Она последний раз шмыгнула носом и вытерла нос тыльной стороной ладони. Илья сидел рядом. Он больше не плакал. Лицо спокойное, руки вдоль тела. Взгляд пустой и отрешенный. Девушка молча помогла ему подняться в комнату. Сняла ботинки с безвольных ног и уложила в кровать.

На соседней койке Денис мирно похрапывал, спрятав нос под одеялом. В ногах лежала бархатная подушечка со стразами. Аня поплотнее прикрыла шторы, постояла в дверях, прислушалась к дыханию Ильи.

— Спит, — поняла она, заботливо подоткнула одеяло и тихо вышла из комнаты.

Илья метался по подушке. Звездный луч проскользнул сквозь щель в шторах и тихо согрел его беспокойное лицо. Илья улыбнулся во сне и затих.

Аня на цыпочках прошла по коридору и скользнула в свою комнату. Здесь ничего не изменилось. Штора так и осталась в прозрачном режиме. Мягкий свет Звезды струился в окно, но свет терялся в углах, не в силах разогнать тени.

Рабочие ботинки стояли под кроватью. Чисто выстиранный и выглаженный роботом комбинезон висел на вешалке из лозы. Одна ножка расслоилась, и ночной луч причудливым узором оттенил ее на стене. После всех ночных событий эта привычная обыденность показалась Ане нелепой.

Девушка присела на кровать. Потерла припухшие веки — недавние слёзы всё еще резали глаза. Она не стала включать свет. В полумраке мысли текли легче. Скан прищуренных глаз Миу и оживший цветок — всё это вдруг приобрело иной смысл.

«Всё случилось так, как должно было быть. Странные синие звери. Мазур. Неожиданная тоска Ильи...»

«Да, именно так это и должно было быть», — она прижала кулачок к губам.

Там, в коридоре, у крепко запертой двери, она плакала... Но не так, как Илья — горько и тоскливо. Слезы принесли ей облегчение. Теперь Аня вспоминала о доме легко. Земля казалась далекой и чужой. Изумрудные тела Талулу, неоновые переливы реки, синие горы и даже полумертвый карлик в небе — это и есть ее дом. И именно здесь она хочет жить.

Аня открыла глаза и встряхнула головой. «Это сон?» — прошлась по комнате. «Или это не сон? Что это вообще такое? И что со мной?»

Она подошла к окну. По тропинке к дому размеренным шагом шёл Мазур. Аню больше не пугало, увидит он её или нет. Она, не прячась, перевела шторы в плотный режим и рухнула на кровать. Ноги гудели, теплое одеяло приятно накрыло тяжестью.

На первом этаже скрипнула дверь. Мазур неслышно прошёл в кухню. Водяной насос щёлкнул, и вода тонкой струйкой наполнила стакан. Девушке казалось, что каждый глоток командарма эхом отдаётся в её голове. Стакан звонко клацнул дном о мраморную столешницу. Мазур прошёл в свою комнату, и всё стихло.

Глава 9. Утро

Глава 9. Утро

Илья лежал в кровати. Апельсиновый свет слепил даже сквозь закрытые веки. Пахло свежим деревом и яичницей.

— Готовят завтрак... — Смех на кухне доносился будто сквозь толстый слой воспаленной ваты. Что там оно у них гукает? Так глухо и противно.

Он попытался оторвать голову от подушки.

— Уууу... — Боль прострелила всё: глазницы, руки, ногти. Скулы сводило ноющей тоской, тугими тисками выкручивало жилы.

«Что со мной?» — Он услышал чьи-то шаги на лестнице и с трудом повернулся на бок.

Аня заглянула в комнату:

— Илюха, сколько можно спать? Идем уже завтракать, лентяюга! — Но она тут же осеклась, увидев его мутный взгляд. — Илюша, тебе плохо? — И, не дожидаясь ответа, крикнула за дверь: — Антон Иваныч! А ну несите срочно ваш фармороб!

Она уже суетилась у кровати, прикладывая ладонь ко лбу парня.

— Ого, какой горячий! А ну, язык покажи. Весь в налете... Не понимаю, как окомед болячку вчера не заметил? Он же, вроде бы, в любой душевой стоять должен. Думаю, тут не исключение. Может, сломался?

— Нет, Ань... мигал он. Работал.

— Мигал? — Аня нахмурилась. — Да он заорать должен был на весь дом, при такой - то температуре!

— Сканировал он, — Илье слова давались с трудом, — я точно видел.

Он попытался сесть. Комната поплыла перед глазами.

— Лежи, лежи, сейчас тебя полечим. Вон, слышишь — Мазур топает по лестнице. Уже несет фармороб.

Мазур толкнул плечом незакрытую дверь:

— Держи, главнокомандующий! Что тут у вас случилось? — Он стоял на пороге с прибором в руках.

— Ой... Извините, Антон Иваныч, — Аня вспыхнула от смущения. — У нас тут Илья приболел.

— А-а-а. Ну понятно. Но я не обижаюсь, — Мазур усмехнулся. — Распоряжайся. Когда в доме карантин, медикам сам бог велел команды командовать.

Антон Иванович подошел ближе и, не глядя в глаза, нарочито бодро сказал:

— Да, вижу, что-то ты, Илья, невеселый. Но подождем вердикта доктора.- Мазур указал на Аню. - Возможно, всё не так уж плохо, и к вечеру опять скакать и балагурить будешь.

Илья почему-то ему не поверил. Но сил думать не было. Он откинул голову на подушку и негромко застонал.

— Ден, свяжись с базой! — Аня продолжала раздавать приказы. — И принеси анализатор. Побыстрее! — Она на секунду оторвала взгляд от фармороба, неловко улыбнулась Мазуру и добавила громче: — Пожалуйста! Она снова обратилась к Илье: — Тебе нужно покушать. Кофе, яичница, пирог — что хочешь?

— Не, не хочу, — Илья вяло отмахнулся и закрыл глаза.

— Или бульон?

— Не буду...

Не привыкший к такому количеству внимания, парень окончательно расслабился и полностью раскис.

В кабинете Мазура было прохладно и стерильно чисто. В углу тихо гудел анализатор, обрабатывая капсулы с анализами Ильи.

— Я ничего не понимаю, — Аня нахмурилась. — Все показатели вроде бы в норме. Но почему же тогда клетки скачут, как дурные? — Аня подняла взгляд от экрана фармороба. — Хм, странно. — Морщинки сбежались к бровям. — Очень странно.

Анализатор все еще мигал в дальнем углу лаборатории.

— Одна надежда на кровь, — кивнула на него девушка.

— Ну… Будем надеяться. — Антон Иванович сидел в кресле напротив стола, задумчиво смыкая и размыкая подушечки пальцев.

Он резко встал. Подлокотники жалобно скрипнули под напором его жилистых рук.

— Доделывай. А я пойду помогу Денису собрать вас в дорогу.

Дверь за Мазуром бесшумно закрылась. Аня проводила его долгим взглядом. «Странно это всё. Ночь, звери, болезнь Ильи... — она откинулась на спинку стула. Вытянула губы и постучала по ним пальчиком. — А ему как будто хоть бы хны».

«Хех», — она покачала головой. «Он ведь точно что-то знает! Мне кажется, что все это не-спро-ста», — палец на губах отбил такт. Аня вздрогнула.

Прогудел анализатор и выдал файл с цифрами. Девушка снова уткнулась в расшифровку данных. Подняла голову, подперла щеку кулаком. «Спросить сегодня?»

— Антон Иванович, а что это вы ночью... — она сама испугалась своего голоса и осеклась. Но все же начала сначала: — А что это вы ночью в поле делали? И что с Ильей? Вы знаете? — она представила, что Мазур перед ней. Слушает, слегка склонив набок голову, и пристально глядит, прищурившись. Ей стало так неловко от одной только мысли, что она вот так его отчитывает, что ее лицо невольно скривилось.

«Ой нет, ну точно не сейчас! Сейчас не время», — и она решительно отложила все разговоры на потом.

В комнату постучали.

— Войдите, — отозвался Илья слабым голосом.

— Ты как, боец? — Мазур заглянул в комнату.

— Немного лучше, Антон Иванович.

— Лежи, лежи. Не стоит подниматься. — Мазур откинул одеяло. — Повернись, я только взгляну на лопатки.

Он задрал футболку, оголив парню спину, и стих.

— Что там? — Илья пошевелил плечом.

— Всё... в порядке. Парень… — Мазур медленно расправил одеяло. — С тобой будет всё в порядке.

Он отошел к двери, но развернулся. Поднял руку и раскрыл ладонь. Потряс перед своим лицом. — Нужно только немного подождать. — И он сделал шаг за дверь. — Антон Иваныч, вы знаете, а ночью… — Я знаю. — Мазур легонько прихлопнул ладонью по наличнику двери. Он выпрямил и без того прямую спину. — Это уже не важно. Просто потерпи. — И вышел. Шум за окном заставил Аню отвлечься.

— Гэтсби, куда ты лезешь! Иди ко мне! — уговаривал Мазур.

Денис резко затормозил и выглянул из вездехода. Карадег пулей вылетел из-под колес.

— Цел, дуралей? — карадег испуганно повизгивал, но тело радостно заходило ходуном. — Если бы не Эмбер, лежать бы тебе сейчас в утилизаторе.

Гэтсби мигнул глазами-бусинами и виноватым лбом толкнул под локоть хозяина.

— Ну всё, беги, зови Аню. Пора ехать, — с притворной строгостью подтолкнул его к двери Мазур.

Карадег поддел носом дверь и кинулся в лабораторию.

— Вот чучундра волохастая, всё-то он понимает! — хохотнул Денис, провожая взглядом вертлявый зад забавно фырчащего зверька.

Аня помахала Денису в окно:

— Иду!

Он понял, кивнул:

— Я за Ильей.

Аня сложила тесты в походный чемоданчик. Окинула взглядом лабораторию. Порядок. Карадег поскребся в дверь.

— Приве-е-е-ет, балбесинка! Ругались на тебя, да? Ругались? Вот они какие! — Аня стиснула лохматую мордочку, чмокнула в соленый нос.

Гэтсби вывернулся и ухватил Аню за штанину.

— Куда ты? Нельзя! Там комната хозяина.

Но зверь настойчиво тянул. Он знал: там, в шкафу, на дальней полке, лежит его любимая игрушка.

— Сильный ты какой... Нельзя же, говорю!

Но карадег не слушал. Пятясь и громко сопя, он толкнул спиной дверь и втянул Аню в комнату. Аня, смеясь и сопротивляясь, последовала за ним. Зверек разжал челюсти и подбежал к шкафу. Смешно пофыркивая, он встал на задние лапы, пытаясь достать до полки.

— Бери свой мячик и уходим, — Аня сняла игрушку. Гэтсби высоко подпрыгнул и выхватил мячик у нее из рук.

— Ух, догоню сейчас! — Аня раскинула руки, пытаясь поймать. Но зверь ловко увернулся и выскочил за дверь. — Вот бандит, поймаю! — Но того уже и след простыл.

Аня на секунду задержалась. Ей стало любопытно: Мазур не показал им свою комнату. Большое окно, мебель из лозы. Приборы и инструменты, аккуратно сложенные на полках. Везде чистота. Комната ничем не отличалась от других. Но у стены стоял необычный предмет: черный лакированный ящик на высоких резных ножках.

— Как необычно. Дерево. И натуральное, походу. — Аня приподняла край кружевной салфетки и ковырнула облупившийся лак ногтем. Приподняла тяжелую крышку. — Клавиши? А-а-а, так это же рояль! Надо же, такой старинный инструмент. Вряд ли их строители-синты печатают. Значит, с Земли привезли. Прям антиквариат. Неужто Мазур на нем играет?

Девушка коснулась клавиш, провела пальцем. Рояль отозвался громким всплеском. Девушка испуганно захлопнула крышку и выбежала из комнаты.

Денис спускался по лестнице, подставив плечо Илье. Аня едва не столкнулась с ними.

— О, Аня, ты чего такая перепуганная? Ты вовремя, возьми рюкзак Ильи.

— Илья, ты как? Получше? — Аня подхватила рюкзак из рук парня. — Давай-давай, сюда.

— Да всё в порядке, Ань. Я сам. Вот, видишь, посох помогает.

Денис замер на ступеньке. Огляделся:

— Какой ещё посох?

— Магический.

— В смысле? — Денис настороженно посмотрел на Илью.

— Ну, я Белый Маг, — Илья вяло указал рукой на свои шорты и футболку белого цвета. — А ты — мой магический посох. И мы летим.

Денис испуганно отстранился:

— Куда летим? Илья, ты бредишь?

— Ага. Ещё как. Вон, белка вниз полетела.

— Ну, раз шутишь — значит, живой, — с облегчением выдохнула Аня. — Давайте, парни, догоняйте Илюхину белку. Она как раз на базу — и в больничку. Она ж вам на ушко нашептала, что вам по дороге, я надеюсь?

— Ань, тебя что, Илья покусал, что ты так шутишь? — буркнул Денис, снова подставляя плечо Илье. — Пошли уже, Белый Маг, ё-моё. Только меня смотри не кусай. А то если я так шутить начну, как ты, мне парни в отряде быстро по макухе настучат.

Глава 10. Начало.

Глава 10. Начало.

Вездеход летел над горами, разрезая густой воздух. Мазур и Гэтсби остались далеко позади.

— Ань... — голос Ильи был совсем слабым.

— А? — Аня тут же повернулась к нему. — Что, хуже?

— У тебя нос обгорел. Синий. Интересно, облазить будет?

— Это всё, что тебя сейчас беспокоит?!

— Не. Ещё под лопаткой сильно чешется. Сил нет.

— Ну так попроси Эмбер, пусть почешет, — подсказал Денис, не отрываясь от штурвала.

— У меня нет такой функции, — услужливо пропел бортовой компьютер. — Но я могу активировать вибромассаж пассажирского кресла.

— Во! Врубай на полную. Пусть прочешет этого пса шелудивого! — скомандовал Денис.

Кресло под Ильей тихо загудело. Он довольно заохал, двигая спиной. Расслабился и скосил глаза вниз, на проплывающий пейзаж. Острые пики синих скал, яркие точки лучей, расходящиеся вверх хрустальным спектром.

— Смотрите, наша река... Вроде бы только вчера там чуть не угробились. Да? А кажется, что неделя прошла.

— Да, слишком много всего... — согласно кивнула Аня.

— Какая неделя? Ты явно не в себе. Сутки прошли. Всего одни сутки, — постучал по таймеру Денис.

Пейзаж за окном сменился монотонным рядом синих гор. Вездеход плавно покачивался, убаюкивая ослабевшего парня. Илья задремал. Ему приснилось, что он — искрящийся сгусток энергии. И что он завис перед лобовым стеклом: машет руками, пугает друзей, но они его не видят, увлеченные разговором.

Аня положила ладонь на спинку впереди стоящего кресла и уперлась подбородком.

— Послушай, Денис, я вот не могу понять одну вещь. Рядом с бунгало Мазура есть, пусть и старый, но вполне себе удобный космодром. Да и разбить лагерь в лесу было бы делом суток. Согласись, что жить на природе, в лесу, намного приятнее, чем в айфероновых каютах. Ну и к Мазуру ближе добираться. Ведь логично? А наш звездолет приземлился в горах, в самом неудобном месте.

— Логично говоришь? Эмбер, а ну-ка возьми управление на себя, — Денис с азартом потер ладони. — Совсем не логично. Смотри, видишь — там впереди большая равнина в горах? Там приземлился наш корабль-матка. А там, на горах вокруг — сигнальные маяки в виде тетраэдра.

Аня вглядывалась вдаль.

— А, ну конечно не видишь. Сейчас, — Денис набрал код и активировал полную видимость.

— Ух ты! Теперь вижу. Вон на горе огонек, и вот еще — совсем близко.

— Во-о-от, — продолжил Денис. — Ты не видишь, и дутты не видят. Мы раскидали маячки, а от них уже питается защитная система «Паутина». Это, конечно, немаловажно. Но есть еще одна причина.

Денис заговорщически подмигнул Ане.

— Док рассказывал, что в прошлой экспедиции чуть не угробили апчага. Вот так, как ты говоришь, подлетели к Мазуру. А эти чудики повылазили из своей преисподней и давай орать: «Утуулук! Утуулук!» Наши подумали, что они напали. Ну и пальнули разочек из тепловиков. Повезло, что Мазур вовремя вмешался. В одного чудика попали. Хорошо, что не сильно — ожог был ого-го. Док его сразу в саркофаг лечить. Ну, какой-то там кисель сварил — фармороб формулу выдал. Залили рану. Три дня его в чувство приводили.

Мазур потом рассказывал, что апчаги так планету называют — Утуулук. Но какого черта они под звездик полезли? Хрен их разберет. В общем, наш капитан решил судьбу не испытывать и больше апчагов не пугать. Так что, логично — нелогично, а вот как-то так.

Денис довольно откинулся на спинку кресла.

— Только ты никому. Это дело тогда быстро замяли и наверх не сообщили. А то бы «зеленые» хай подняли за то, что корпорация местную фауну гробит. Капитану бы точно не поздоровилось.

Илья-сгусток во сне вытянул губы трубочкой, размял рот и, как когда-то на занятии у логопеда, произнес:

— Жжжук жжжет. Денис переглянулся с Аней. - Слышишь, Аня. Что-то жужжит? Илья вытянул желейную руку и щелкнул по лобовому стеклу. (Илья-сгусток во сне скорчил рожицу и постучал по стеклу. Денис переглянулся с Аней. )

— Или то дождь? — Денис взглянул на приборы. — Не обещали. Люблю валяться в теплой кровати в плохую погоду. Спишь и ешь. И сериалы смотришь. Вот красота!

Он потянулся, раскинул руки в стороны и довольно почавкал.

— Вон кому хорошо. — Он повернулся к спящему Илье: — Спишь, богатырь?

Илья заворочался. Он открыл один глаз и посмотрел на пальцы.

— Я не искрюсь?

— Час от часу не легче. То Белый клоун, то «искрюсь». Ты уже определись, — то ли в шутку, то ли всерьез забеспокоился Денис.

— Не клоун, а Маг, командир. И я, кстати, тоже никому не расскажу. Могила.

— В смысле — не расскажу? Ты что, всё слышал?! — распереживался Денис. — Стоп, но ты же спал? Храпел, как коняка! Вот же ж жук, даже во сне подслушивает. Илюха — большое ухо. Дал бы тебе пенделя, да ты и так калечный.

— Борт-AVZ4 «Феникс», вы в зоне видимости, — вызов с корабля прервал сетования Дениса.

Денис метнулся к штурвалу: — База, к посадке готовы. Передаю управление.

— Управление принял, веду к карантинному шлюзу, — отозвался диспетчер.

— Какие будут указания? — Денис скосил глаза на Аню и шепнул: — Ого, ты слышишь? Капитан. Сам!

— Вас ждут. Док заберет Илью. Денис и Анна — на дезинфекцию. Потом на карантин. Вам всё понятно?

— Так точно! — Денис невольно вытянулся в кресле.

Вездеход нырнул в шлюз. Засуетились синты, перегружая Илью в медицинский саркофаг. Илья отпихивался, попытался встать.

— Тихо вы, черти! Что вы меня раньше времени хороните! — ворчал он. — Живой я еще, и сам могу перейти.

— Не геройствуй, Илья, это их работа, — Док мягко осадил его. — Тебе сейчас лучше отдохнуть, расслабиться. Анализы возьмем, биороба по вене пустим, он тебе генограмму просканирует. Полечим. Всё будет хорошо. Лежи.

Илья вздохнул, но дал синтам себя переложить.

Док повернулся к Ане: — Жду вас с Денисом в твоей лаборатории, — он виновато скривился. — Ну, ты сама знаешь, процедура такая. Денечек потерпите. Проверим вас — и на свободу.

— Всё хорошо, Док, я всё понимаю, — Аня кивнула.

Док улыбнулся и активировал систему. Зеленые полосы сканера покрыли крышку саркофага, собирая данные уже по пути.

— Ну, что застыли, братцы? Поехали в больничку!

Синты поспешно затопали по коридору. Аня смотрела им вслед:

— Так холодно. И свет такой противный, яркий. И Илья в этом неуютном стеклянном саркофаге… — Она поежилась. — Что будет с ним? С нами?..

Она обернулась. В проеме шлюза всё еще мерцал уютный синий свет, шуршали тени. Калейдоскоп лучей играл на стерильных стенах. Порыв теплого ветра успел влететь в щель почти закрывшегося входа. Запахло свежестью, травой и чем-то сладким, знакомым.

Бананом? Лотосом?

— Америей! — догадалась Аня. Потерла нос и привычным движением отстегнула клипсу фильтра. Проверила фильтр — исправен.

— Как вкусно... — Она улыбнулась.

​​​​

Глава 11. Сон

Глава 11. Сон

В ночной тиши сигнал вызова прозвучал особенно противно. Аня с трудом оторвала голову от подушки.

— Ууууу. Ну кто там еще? — Она выдернула из уха синхрон и швырнула его на тумбочку. Спрятала голову под подушку.

Уже начала проваливаться в дрему, когда сквозь остатки сна её догнало: «Это же сработал датчик саркофага!»

Аня вскочила мгновенно. Сонно хлопая глазами и слегка покачиваясь, нащупала на вешалке комбинезон. Сунула ноги в пушистые тапочки с мордой кота, но полностью надевать не стала, задник придавила пяткой. Плеснула в лицо ледяной водой из крана и, не вытираясь, выскочила в коридор.

— Эмбер, открыть шлюз в медотсек! — на ходу бросила команду боту.

Мягкий тапок соскочил с пятки. Пытаясь обуться на ходу, Аня неловко пнула его прямо в раскрывшуюся дверь и влетела следом. Тапок запутался в паутине проводов под саркофагом.

— Илья, ну как ты, что тут у тебя? — тараторила Аня. — Эмбер, показатели! Давление, пульс!

— Системная ошибка, Анна. Кровяное давление отсутствует. Но я вижу скачок силы тока в левом предплечье. Вместо тромбоцитов — сплошной поток заряженных частиц.

— Что ты несешь? Я про нашего пациента сейчас, а ты мне про какого-то синта рассказываешь! — девушка надавила на прозрачную крышку саркофага. Та отъехала вверх и в сторону.

— Ты с кем ругаешься тут, Аня? — Док зажмурился от яркого света и сладко зевнул, прикрывшись ухоженной ладонью. На правом мизинце блеснул камень в перстне.

— Вас тоже разбудили? Доброй ночи. — Аня продолжила манипуляции, не поворачивая головы. — Да вот синхрон мне передал вызов от Ильи. Я не могу понять, в чем дело. Он лежит, как старый больной индеец, лицом к стене. Мне ничего не говорит. А Эмбер какую-то чушь про электричество несет. Вот, видите, пытаюсь вручную взять анализы.

Доктор погладил невидимые усы и перевел пальцы на аккуратно стриженную модную бородку. И снова зевнул.

— Хм, а что это там у тебя под ногами, в проводах? Ты что, от Эмбер тапком отбивалась?

— Ага, почти. Но не мешало бы её реально отмутузить. Амперы, вольты — бред какой-то.

— Пууух-пух-пух-пу-пу-пух, — доктор потер заспанное лицо. — Она про кровь Ильи?

— Ну да, а что, она вам уже тоже сообщила?

— Ну, можно и так сказать. Но правильнее будет немного иначе: симптомы знакомые, Аня. И подтверждают они... совсем не то, что мне бы хотелось… Но это утром, никуда оно теперь уже от нас не убежит.

Док подошел поближе и осторожно потряс Илью за плечо:

— Эй, парень, ты как?

Илья не шелохнулся.

— Илья-яа? Болит? Что тебя беспокоит, поговори с нами.

Илья не отвечал. Док взял у Ани анализатор, проверил цифры.

— Ничего критичного я не вижу. Думаю, что ему нужен покой. И нам с тобою тоже не мешало бы отдохнуть. Подключай обратно саркофаг и спать. Справишься?

— Конечно, идите. Не переживайте, все будет в порядке.

— Да, Аня, и не забудь свой тапочек из проводов достать. Негоже босиком-то, еще простынешь, — он указал под саркофаг и усмехнулся. — Ну, я пошел.

— Спокойной ночи, Док.

— Спокойной. Надеюсь, что спокойной.

Док заложил руку за поясницу, расправил спину. Он в который раз зевнул и направился к выходу.

— Аня, ты здесь еще? — голос Ильи прозвучал глухо.

— Заговорил наконец-то. Вот и славно, — Док задержался у двери. — Заканчивай побыстрее, Аня. И, кстати, добавь к стандартному набору еще и седатив, пусть выспится как следует.

Илья не слушал доктора:

— Мне снился сон, Аня. Ужасный сон. Как будто бы я в нем. Я все вижу, как он. Но я не он.

Док в два прыжка оказался у саркофага. Схватил Аню за руку и зашипел:

— Проверь, в порядке запись? Нет сбоев? Каждое слово, Аня! Мне нужна запись каждого его слова!

Аня отшатнулась и попыталась вырвать локоть. Но Док не отпускал.

— Все пишет, как обычно, — она сделала шаг назад. — Я камеры не выключала. И Эмбер звук и картинку мониторит постоянно.

Она высвободила локоть и отстранилась.

— Да что случилось, Док? Вы меня пугаете.

— Потом, все позже объясню, — он успокоил Аню и обратился к Илье: — Ты уже в городе? Подходишь к дому или уже вошел?

Аня шепнула в спину:

— Запись идет, проверила. Но, Док! Я ничего не понимаю. О чем вы оба?

Док отмахнулся и зло зашептал:

— Не время, Аня. Потерпи.

— Я в городе. Иду по улицам, — Илья полуприкрыл глаза и говорил как в трансе. — Какой красивый город. Я на Земле таких не видел. Такой весь… высокотехнологичный. Но пусто. Никого. Тишина. Лишь ветер тихо так листву качает. И вывески переливаются неоном. Там буквы. Но я их не знаю. А, нет, как будто все же понимаю. Реклама. Все как у нас, но у меня... — Илья запнулся, — нет, у него от этого стынет в жилах кровь: «Прогулка океаном для всей семьи. С пятью детьми без очереди». А вот еще: «Волшебный мир за гранью телепорта. Невидимый круиз в любую точку вселенной». Но я их не читаю. Я иду дальше. Мне страшно. Но внутри меня еще надежда. Да, точно, я боюсь, но я должен…

Илья замолк. Док наклонился ниже.

— Что должен, парень? Узнать, увидеть? Сосредоточься, вспомни.

Илья глубоко вздохнул и закрыл глаза.

— Я помню, что мне нужно. Но мне так сложно говорить об этом. Мне страшно.

— А кем ты себя видел? Кто ты — человек?

— Я? Да, человек. Но я высокий. Сильный воин. Я знаю, что могу победить любого. И я могу бежать так быстро. — Илья резко взмахнул рукой, будто рассекая воздух. — Свист ветра... я слышу его скорость. Но не сейчас. Сейчас я не могу. Мои копыта еле шаркают. Я сверху человек, но будто бы я конь.

— О господи, о чем он, что за бред? — горячим шепотом Аня обожгла ухо Дока. — Конь, человек... Я ничего не понимаю.

Она чуть не плакала.

— Ань, успокойся. Кентавр. Он сверху человек, а снизу конь, — Док погрозил ей пальцем. — Не истери, а просто слушай. Не отвлекай.

Он продолжил:

— Итак, ты возле дома?

— Да. Вот моя дверь. Она резная, кованая. Невероятная. Но я не удивляюсь красоте. Я знаю, мне туда. Но открыть — нет сил. Но и уйти вот так вот просто невозможно. И я стою, боясь коснуться ручки. Как будто она током обожжет. Я не решаюсь... Сжимаю, разжимаю пальцы, — Илья повторил движение. Рука зависла. — И… я отворяю.

— Что, что ты там увидел? — заторопился Док.

Илья не отвечал. Он открыл глаза и невидящим взглядом посмотрел куда-то вверх. Откинул голову назад. Лоб побледнел. Ане показалось, что на фоне этой неестественной белизны синий налет в складках носа стал черным. Илья сжал кулаки и вытянулся, словно в эпилептическом припадке. Рот исказила жуткая гримаса. Он зарыдал.

— О господи, за что?!

Он бился о стенки саркофага в исступлении, грозя оборвать живительные нити проводов.

— Быстрее, Аня, седатив. Вводи! — Док кинулся к приборам. — Лови инъектор, я руку подержу. Попала? Все? Ну, слава богу.

Илья затих, глядя безучастным взглядом сквозь переливающиеся огни нависающей крышки саркофага. Аня присела рядом на стул и гладила парня по сизой руке. Она вытирала слезы ладошкой и тихонечко всхлипывала. Док принес ей салфетки и растворился в мягком кресле позади нее, в полумраке ночных светильников. Он сложил ладони домиком, уткнувшись носом в кончики пальцев. Стопа, закинутая на колено, отбивала медитативный ритм медицинским шлепком о пятку, но Аня не обращала на это внимания.

Она долго сидела молча, наблюдая, как равнодушно шевелятся датчики на маленькой голограммодоске у изголовья. Пальцы Ильи нервно вздрагивали во сне, вызывая скачок нестандартных цифр. Аня накрыла его ладонь своей. Ее ощутимо ударило током. Короткий разряд заставил волоски на коже подняться дыбом, пробежал мурашками по спине и ушел через босую пятку в пол. Амперы на мониторе мгновенно обнулились. Аня наклонилась и потерла занемевшую лодыжку.

В этот момент деревянная дверца отворилась, и маленькая птичка выехала на жердочке. Неожиданно сочный звук «Ку-ку!» вывел Аню из оцепенения — старинные часы на стене, та самая причуда Дока, отбили час. Девушка вздрогнула и развернулась к креслу.

Несколько секунд они сидели друг напротив друга. Аня вглядывалась в неясный силуэт. Наконец он нарушил молчание:

— Спит?

Не дожидаясь ответа, он встал. Размял затекшую шею, сделав пару оборотов головой.

— Пойдем, я покажу.

Девушка последовала за ним.

В маленькой каюте было почти пусто. Неожиданно строгая кровать и широкий рабочий стол у стены. Лишь теплый свет ночного бра делал комнату уютной. В медотсеке Док окружал себя изысканными безделушками, любил пить кофе в тяжелом кожаном кресле и, не прячась, курил сигары ручной работы. Все знали, знал и капитан, но делал вид, что ничего не замечает.

Но эта комната как будто принадлежала другому человеку. «Как будто это кабинет, а кабинет — как комната. Там роскошь, тут аскет. Вот только очень много голографок. Вся стена».

Аня засмотрелась на одну: два молодых военных и девушка. Один улыбчивый, в медкителе. «Док», — догадалась Аня. А кто второй? Глаза знакомые, колючие. И выправка — не спутаешь.

— Док, это вы и Мазур? — Узнала? Да, мы после академии. Наш первый вылет. Боевой. — Какие вы… — Какие? — Молодые и красивые. И Мазур тут с такой прической, русый волос. Ему идет. А кто с вами, что за девушка? Красивая. — Да, — улыбнулся доктор. — Уж девушки нас с ним не обижали вниманием. Было дело. А он одну как выбрал, так на других и не смотрел.

Док подошел поближе и грустно улыбнулся.

— Она за ним по звездолетам и колониям всю жизнь. Жена его, Нора. Вот эта девушка — она и есть.

Аня склонила голову набок и улыбнулась. Троица на голографке повторила ее движение и улыбнулась ей в ответ.

— Качественно отредактированы голографки. Как живые, — заметила Аня. Она обняла себя руками, потерла плечи. — Ух, холодно у вас.

Док кивнул на шкаф:

— Возьми на вешалке, там, теплый кардиган.

Привычным жестом он погладил холеную бородку.

— Люблю, когда прохладно в комнате. Ты думаешь, почему я так хорошо сохранился в мои-то пятьдесят восемь? — Он усмехнулся и обвел комнату руками. — Вот, потому что в холодильнике живу. И, кстати, голографки делал сам. Люблю такое, знаешь ли. Как раньше говорили — хобби. У меня большая коллекция. И здесь же… - Док выдвинул ящик стола. - храняться фрагменты из историй болезни. Ага, вот, нашел. Бери вот тот пуфик у кровати и сюда. - Он указал рукой на место рядом. - Тут качество на записи не очень, пять лет назад записывал. Тогда Нейронки были ноу хау. Но нам корпорация тогда дала, как самым самым. Опробовать. Вам в универе , думаю, показывали как это работает? - Обзорно. Слишком дорогое оборудование, даже для такого универа как наш. - Ну вкратце ты знаешь? - Ну, вроде бы. - Аня как на экзамене подняла глаза вверх, вспоминая информацию. - оно работает по принципу Синхронов. Но только не считывают телепатически мысли, а распознают сигналы мозга и выдают картинку. Ну а картинка уже выводится на голограммостену.- Указательный палец девушки крутил невидимые круги. Уперся в точку: - Ой, точно, я же видела Нейронку один раз. В клинике, на практике, мы были группой. там психиатр пытался бред больного разгадать. Никак не мог поставить диагноз. Все повторял: бредовый бред. А мы с девчонками смеялись: У дока бред бредовый и он завис. Аня посмотрела куда то в сторону. - А сейчас вот вспоминаю. И не смешно… - Да, уж, согласен. Не смешно. - Док тяжело вздохнул. - Ну а про нейронку, в принципе все так и есть, примерно. Нельзя к этому относиться как к истине в первой инстанции. Как мозг больного захотел, так нам и сгенерировал. А мы как будто в голову к нему залезли и пазлы складываем. Поэтому в судебной медицине это не доказательство. Хоть часто все преступление как на ладони. Но! Человеческое сознание, штука коварная, а вдруг он творческая личность и сценарии для триллеров может писать . Как то так, понимаешь? Аня кивнула головой. - Такс. Вставляем флешку вот сюда. Смотри, вот тут настройка и вот тут отжим тумблера. Немного нестандартно. Ни голосового управления, ни сенсора. И даже бортовые боты не имеют доступа. Не знаю в чем там дело точно, не вникал. Оно мне надо? Я хочу крепко спать - Док улыбнулся Ане и щелкнул переключателем. Нажал на паузу. - Итак. Сейчас пойдет трансляция. Но думаю, сначала нужно объяснить что это и зачем я тебе показываю. Док сел поглубже в кресло и скрестил руки на груди. - Пять лет назад , когда мы с Мазуром первый раз столкнулись с “ Синькой”, как теперь ее все называют, наш бортовой компьютер все записывал стандартно. А параллельно я включил Нейронку. Ты сама понимаешь, когда такие случаи на внеземных колониях, то нужно знать все. Ведь никогда не знаешь, каким образом и где найдешь тот самый спасительный “пенициллин”. И вот потом уже, просматривая записи историй болезни я обратил внимание , что у всех больных был необычный бред, или сон. Не знаю точно как назвать. Но начинался он всегда вот так, как у Ильи: Я в нем, но я не он. Док наклонился сидя в кресле и заглянул в лицо девушки. - А? Каково? - И что они там видели? Все одно и тоже? - прониклась Аня. Она широко открыла глаза и смотрела на Дока, затаив дыхание. Док щелкнул пальцами. - Не угадала! Все говорили об одном локации. Но временной промежуток всегда другой. И каждый видел свой кусок “кино”. Вот тут мое хобби то и пригодилось. Я вырезал отрывки и склеил их как понимал, по мере развития событий. Никто,конечно, точно этого не знает. Но думаю, что так оно там все и было. - Что было, Док, о чем Вы?

- Давай-ка я нажму на пуск. Все покажу. Потом вопросы. Ну что заинтриговал? Включаем?

Аня выдохнула и пристукнула ладонью по столу. - Включаем!

Док нажал на плей. Экран мигнул, но кадры зависли снова на стоп. -Да, вот еще. Забыл предупредить. Там , иногда, сквозь их проекцию слышны мои вопросы. А там где они не прогрузились в мозг пациентов, я добавил сам, нарезкой. И Док отжал паузу. - Я в нем, но я не он. Док зашептал: - Так это первый эпизод, с Валерой. Сначала запись с камеры бортового бота. Ну а потом с нейронки.Картинка будет здесь отличная. Но, к сожалению, так будет не всегда. - Да, да, я поняла, давайте дальше. Раздался голос доктора на пленке: - О чем ты говоришь, кто ты? - Я? - Валера запнулся. - Я не знаю. Я сверху человек, а снизу нет. Я сильный, мощный. Снизу у меня копыта. Я конь и человек. Кадры поплыли и проступили пиксели. Несколько секунд и кадр стабилизировался. И Аня увидела. Он стоял на холме три дня и три ночи. Холодный бесцветный огонь поглотил его город. Гигантские белесые языки вздымались над высокими резными башнями выставочного центра. Он видел, острый пик Хранилища Предков привычно тает в облаках. Огонь не разрушал на его стенах старинных фресок с игрищами древней расы полуконей. Небесные мосты с бегущей пешеходной лентой все так же двигались в неспешном ритме. Горел неон витрин. Огонь не обжигал. Но ночью языки пронзали небо и город ярким укоризненным пятном тлел внизу. Он все имел и он все потерял. Его народ ему верил. Надеялся, что он их защитит. Но дутты, гадкие уродливые дутты, заманили его в ловушку. Дали ему уничтожить корабль пустышку. Он радовался, думал это матка дуттов… Он понял поздно. Когда вернулся к звездной базе, она пылала. Он звал, кричал своих. Надеялся. Но тишина была ему ответом. Он обезумев от догадки полетел на своем боте в город. Но на подлете понял все. Огонь уже пылал. Не обжигал, не разрушал. Лишь все живое становилось прахом. И рассыпалось. Дутты заметили его, погнались. Подбили бот. Он смог нырнуть под воду, в океан. Сел на дно и в кислородной капсуле поднялся на поверхность. С тех пор он прятался, надеясь что кто-то выжил. Он стоял в тени деревьев. Три дня смотрел на город и три ночи. И наконец огонь погас. Он видел, дутты сняли шлюпки наблюдателей. Последний раз просканировали местность и растворились в космосе. Он мог идти свободно. Но он стоял все так же на холме, не решаясь сделать шаг. Он знал что ждет его в том городе, в том доме. Откуда утром, три дня назад. Три вечности назад, он вышел и не обнял жену. Они повздорили. Она хотела на острова на выходные. А он не мог. Любимая команда играла важный матч. И он хотел взять сына на игру… Смеркалось. Он смотрел на небо. Но дуттов больше не было. Они были уверены, что никого живых не осталось. И он спустился вниз… Последний кадр пошел рябью и запись прервалась. Аня пощипывала пальцами подбородок, все еще глядя на пустую голограмостену. Док копошился у стола, укладывая флешки по местам. - Что интересно , - он прервал тишину, - каждый больной рассказывал свою часть истории. Не по порядку. Я , знаешь ли, сначала не придал значения. Думал бред. Но все же начал их тусовать, туда- сюда. И вот - сложилось. А то что мы сегодня слышали, последний пазл. Что он увидел там за дверью? Мне кажется, что пока не будет нового больного, мы не узнаем. Док повернулся от стола. - Ну что молчишь? Ты меня слышишь, Аня? - Пожалуй соглашусь.- Аня встряхнула головой, - как думаете, Док, что это с ними всеми было? Ведь не бывает групповых галлюцинаций. Должно же быть какое то разумное объяснение.

Глава 12

Глава 12. Исход

— Заходи, заходи, Анечка, мы тебя уже ждем.

Аня вошла в кабинет. Док и Командарм Патель затихли на полуслове.

— У меня для тебя есть хорошая новость, — Док ободряюще улыбнулся. — Твоя форма болезни хоть и нестандартная, но вполне излечимая. Несколько сеансов генотерапии, и твои клетки восстановятся полностью. Так что порадую: прогноз весьма и весьма утешительный.

Он посмотрел в глаза Ани.

— В отличие от Ильи.

— Что значит — в отличие? — застыла Аня.

— То и значит. Ты всё правильно поняла. К сожалению, — Док отвел взгляд. — Мы медики. Ты и я. Я не вправе вселять в тебя ложные надежды.

— Но, генотерапия? Может быть, еще... — Она запнулась.

— Не может быть, Аня. Не может! — Док обхватил ладонью лоб. Потер виски. — Как бы я ни хотел... Чего-то мы не знаем. Не умеем. Первые поселенцы уходили за десять дней. Все как один. Десять дней! У Ильи — три дня. Максимум. Почему? Не знаю. И никто не знает.

Док встал. Зажал холеную бородку кулаком.

— Ну не научились мы еще. Не всесильные , понимаешь? Ножка стула скрежетнула по палубе. Робот уборщик испуганно юркнул в угол. - Да не смотри ты так, не рви ты мою душу!

Аня закрыла лицо руками. Док подошел:

— Поплачь, — рука зависла над плечом. — Легче будет. Ох, не ту профессию мы с тобой выбрали. Не ту! Он медленно свернул ладонь в кулак и спрятал её в карман комбинезона.

— А Денис? — вскинулась Аня, стирая слезы с подбородка.

— Гм, — откашлялся Командарм Патель. — На удивление, Денис чист. Мы, конечно, еще понаблюдаем, но пока всё говорит о том, что его не затронула синяя радиация. Из прошлого опыта первой команды мы знаем, что это не заразно. Такой подвид излучения... Но лучше, как говорится, перебдеть.

Он тяжело поднялся из-за стола.

— Ваша задача — обследовать всю команду. Проверить всех, даже синтов просветить. Нам нужно пять дней, чтобы свернуть экспедицию и убраться отсюда. Так что на всё про всё у вас пять дней. Док, ясное дело, ты ответственный. Аня — в твоем распоряжении. Если кто или что нужно в помощь — говорите. Сами понимаете, вы сейчас в приоритете.

Док молча кивнул.

— Мне можно перемещаться по кораблю? — тихо спросила Аня.

Патель задумался, вопросительно взглянув на Дока.

— Думаю, пока не стоит, — ответил за него врач. — Медотсек большой, есть свободные койко-места в каютах. Располагайся в любой. С командой пока не контактируй. С анализами поможешь и за Ильей присмотришь.

— Ну что ж, — подытожил Командарм. — Если всем всё ясно, то за работу!

Он резко хлопнул ладонями по столу.

- Я могу пойти к Илье? - спросила Аня , когда дверь за командармом закрылась. - Если хочешь, то конечно. - Док сник.- Он там, в изоляторе. Сейчас один. Но, Ань. Ты не узнаешь его. Он тяжелый.. - Я справлюсь. Я в порядке. - Аня посмотрела на Дока сухими глазами. “Эх, жаль мальчишку, добрый. Хоть и балабол. А она… - Док проводил взглядом.- Хороший будет врач”.

Аня толкнула тяжелую дверь изолятора. После яркого света коридора внутри казалось совсем темно, лишь зеленые индикаторы медицинских приборов чертили на стенах тонкие рваные линии.

Илья лежал на высокой платформе саркофага, вытянувшись во весь рост. В полумраке его кожа казалась чернильной, чужой. Он смотрел в потолок невидящим взглядом, и Ане на секунду показалось, что она опоздала.

Но стоило ей сделать шаг, как он медленно повернул голову. Взгляд прояснился, и Илья заговорил так легко и просто, будто они всё еще сидели в вездеходе, а за окном летели синие горы.

- Ань, послушай. Я вот тут лежал, и вспомнил. Мама мне читала, в детстве. Всем сказки, а мне “Песнь о Гайавате”. А тут я нашел его. На старинном языке, в оригинале. Звучит так странно. Но оно прям моё. Послушаешь?

- Конечно, Илюша, -Аня заботливо поправила подушку, присела рядом.

-Оно, конечно, очень старое. Очень... Но все же.

Илья прикрыл глаза. Лицо зарделось синим. - Dark behind it rose the forest,

Rose the black and gloomy pine-trees,

Rose the firs with cones upon them;

Bright before it beat the water,

Beat the clear and sunny water. - И вот еще, Аня. Слова давались ему с трудом. Но он не останавливался: -Thus departed Hiawatha, Hiawatha the Beloved, In the glory of the sunset, In the purple mists of evening.

-Как тебе, ну? Красиво же , правда? - Илья рухнул на подушку - О чем это, Илюша? - Не важно Ань. Это совсем не важно сейчас. Это просто ритм, здесь.- он постучал по виску. - И здесь. - Палец уперся в грудь. Она повернулась спиной, третий раз протирая и без того чистый стол. - Аня, Анечка, ты чего? Не плачь.

- Я не плачу, Илюша. Просто не могу настроить инъектор - голос дрожал. - Анька, ну перестань. Дай мне слово. Пообещай что ты не будешь грустить.

- А разве я грущу, Илюша?

- Не сейчас, потом. Когда это все закончится. Пожалуйста, Ань. Я залезу на солнышко. Вот на того гадкого синюшного карлика, видишь? Что так оранжево светит в окно. И буду кидаться в тебя семечками.

- Какими семечками? - Аня украдкой вытерла слезы.

- Ты видела какие огромные семечки у голубой травы? Видела? Такие острые иголки с белым пухом. И я буду кидать их прям в твои кудрявые волосы. Как в Дартс. Помнишь, мы играли в классе. На подготовительных курсах? Перед тем уроком, когда нас учили как себя правильно вести в полете. Там еще такой преподаватель с фамилией смешной был, как его… Помнишь?

-Бизон? - Аня запрокинула голову в беззвучном смехе. Смеялась долго, стирая слезы тыльной стороной ладони.

-Ну, Анька, ты же обещала! Не реви.

Он скрутился на кровати и взвыл от боли.

- Не могу я больше. Не могу… -Илья метался по подушке. - Как же оно пахнет… Как пахнет! Ты знаешь как пахнет америя, Аня? Если бы только знала. Я хочу туда. Я уйду, нет сил моих больше терпеть. Нет сил!

- Сейчас, сейчас, потерпи. -Иньектор вошел в вену. Мышцы расслабились и Илья зевнул.

- Закрой окно, Аня. Не могу, пахнет. Нет сил… И этот. Жжет глаза. Убери. - и провалился в сон.

- Не пахнет ничем Илюша. Это комната стерильная. - успокаивала Аня, поглаживая искрившуюся руку. - Да и окна здесь нет… За дверью жужжала плохо закрепленная лампа. Противно, до зубной боли. Илья поморщился.

Открыл глаза. Ночь. В ушах зависла тишина, все спят. Лишь в тусклом коридоре шуршали вечные уборщики, без конца вылизывая несуществующую пыль.

— Пора, — Илья сел в саркофаге.

Прошил собой стеклянный купол. Стекло сошло водой со лба. Опустил босые ноги, пошарил. Ботинок нет. Да и не надо. Илья прошаркал до стены.

— Хочу туда, на волю. Не могу, — коснулся пальцами обшивки из айферона и провалился.

Как в замедленной съемке скатился кубарем в траву.

— Оох... — кровь просочилась сквозь больничную пижаму. Равнодушно потер колени. Кажется, ободрал. — Да к черту. Идти, мне нужно идти!

Ночь обняла его звенящей синевой. Он поднял голову:

— А, ты здесь!

Немигающий шар Звезды топил холодным светом скалы.

— Живой, ты видишь? Я все еще живой, — оскалил зло клычки. Вскинул кулак, но вяло разжал пальцы. — Да черт с тобой, свети. Зараза. А я пойду. Устал я, мама...

Босые ноги проваливались в мягкую землю, приятно обволакивая воспаленные ступни. Боль уходила вниз.

— Эх, было б хорошо! Если бы не было так плохо... — криво усмехнулся Илья.

Он брел по степи. Трава созрела. Коробочки с треском лопались, выпуская огромные парашюты семян. Порывы ветра легко поднимали пушинки вверх. Они опускались в голубую траву хлопьями белого снега. Огромными, размером с ладонь. Снежинки падали на голову, пытались пробраться за шиворот белой больничной пижамы.

Илья не замечал их. Он шел — главное, дальше от корабля. Как гонимое инстинктом домашнее животное прочь в последний час. (Как гонимое инстинктом животное, уходящее прочь в свой последний час)

— Не могу... — свинцовые ноги подкосились.

Он упал на четвереньки. С трудом перевернулся навзничь. Семена-снежинки невесомо ложились на лицо, щекотали нос и щеки. Илья попытался смахнуть их, но лишь устало пошевелил пальцами. Голову залило чернилами, мысли спутались.

— Всё! — понял он и обреченно провалился в темноту.

Глава 13. Аня

Глава 13. Аня

— Оливковый… цвет? — подумала Аня. — Неожиданно. Листья утура пахнут оливковой палитрой. Нужно записать.

Мысли текли медленно, как воздух. Она вдохнула.

— Но ведь пахнет же!

Надиктовывать не хотелось. Активировала клавиатуру на гладкой поверхности сенсорного стола и застучала по клавишам. Ненужный микрофон левитировал за экраном. Сохранила файл. Готово. И снова замерла.

— Так, соберись. Ты же врач.

Она откинулась назад. Кресло заботливо выкатило валик под шею. Аня раздраженно отпихнула его плечом.

— Какой я к чёрту врач… Мы — все?

Уперла руку в подлокотник, зажала кулачком рот. Задумчиво постучала по губам. Всё точно как в тех старых записях, что Док ей дал. А ведь Мазуру тогда никто не верил. Мдаа, искали, кто преступник.

— Вот что писать в отчет? — Она вздохнула. — Был человек — и нет его. Ушел, исчез. На камерах ничего. Ноль. Одна пижама в зарослях. Все целое, ни крови, ни разрывов.

Теплый свет монитора ложился мягкими бликами на ее лицо.

— Смешной. Еще до экспедиции.

Из досье на экране глядел привычный задорный оскал совсем еще юного парня.

— Где же ты все таки, дружочек-пирожочек? Так ты любил говорить?

Экран мигнул, запел технично.

— Не спите, Анна? — глухой голос Пателя сломал тишину. — Вы помните, что завтра к Мазуру? Вам нужно отдохнуть.

— Да, командарм. Я помню.

— Что ж, хорошо. Но, к сожалению, бойца дать не могу. Сейчас уже людьми не можем рисковать. Синта возьмете?

— Спасибо, я справлюсь. Я понимаю. Моя болезнь — моя супервозможность.

— Хорошо, что вы в боевом настроении, — усталая улыбка слегка скривила губы Пателя. — Пока вы «синяя», вам можно на поверхность. Когда последняя генотерапия?

— Вечером, как раз вернусь от Мазура.

— Ну что ж, отлично. Значит, домой уже поедете «чистая». Вы с Доком молодцы, успели быстро. Я сообщил в корпорацию, там довольны. Будет вам премия. Послезавтра старт, по плану.

Он поднял палец:

— Да, кстати, будьте аккуратны с образцами. Пусть Мазур все плучше упакует. Сам управляющий просил об этом.

Патель сжал скулы пальцами и хмыкнул:

— Хотя… о чем я? Где Антон Иваныч — и где «неаккуратно»? Да, доктор?

Морщинки разбежались вокруг его глаз.

— Какой я доктор? Я только обучаюсь.

— Нет, не согласен. Теперь вы уже однозначно не практикант, — смягчился командарм, но тут же твердо подытожил: — Доброй ночи. Команда: отдыхать!

— Доброй ночи, командарм. Уже иду.

Патель отключился. Аня потянулась,

— Все, отдыхать. -встала из-за стола.

Чернота потухшего саркофага проводила ее безмолвным взглядом. Мимоходом она провела ладонью по стеклу, оставляя живой след. Поежилась от скрипа. В прохладном коридоре монотонно жужжала лампа. Аня окликнула уборщика — тот тут же вырастил лестницу и закрепил провисший механизм. Аня не стала ждать пока он починит. Немного постояла и направилась к больничным каютам.

Спать не хотелось. Аня распахнула дверь в свою комнату и тут же закрыла ее. Мысль слабо зародилась в голове: «Ну что же тут осталось — сутки? Успею выспаться, домой дорога долгая».

Ноги сами понесли в шлюзовую.

— Эх, ну нельзя же так. Патель сказал мне: «Доктор!» А я? Иду как малолетка ночью гулять. Ну… вот зачем?

Но чертик в голове лишь ухмыльнулся, и Аня уверенно шагнула в ночь. И сразу окунулась в ароматы.

— Эх, к черту эту генотерапию. Такую болезнь и лечить то не хочеться. -Эеей, а жизнь то прекрасна! - Пропела Аня басом и рассмеялась. -Да, умел чудить Илюха. Мышь медонос упала под ноги и юркнула испуганно в траву.«Цвиринк!» — и нос-пульверизатор выдал порцию орехового вкуса. -О, не хотела вас пугать, извините. - Аня втянула голову в плечи, -Молчу. -приложила палец к губам Паук-труасон глянул исподлобья и с укором проковылял на высоких лапах в траву. Забрал с собою я мятный шлейф. В соседней роще заволновались корявые аоки. Ветер налетел и растрепал хвою. — У-ух, аромат, вот это запах! Не спутаешь ни с чем. Конечно же, америи. И плюс еще… -Аня задержала дыхание. - Наверное, гроза над океаном. Так вкусно пахнет молнией с дождем. Но небо было чистым. Трава заволновалась, легкий шорох. Зверь появился перед ней внезапно.

— Ух ты, какой большой! Привет, — Аня протянула руку. — Иди сюда, не бойся. Какой ты… милый.

Зверь подставил мягкий лоб. Искры укололи ладошку. Но так — не больно, а приятно.

— Ты знаешь, мой друг ушел, пропал. Ты его помнишь? — Аня приподняла ладонью тяжелую морду, взглянула в черные бездонные глаза. — Как жаль, что ты не можешь говорить. А может, просто я тебя не понимаю? Зверь ткнулся мокрым носом ей в ладонь. - Побудь со мной, поговори. Мне кажется ты все-все знаешь! Но зверь шагнул назад и молча растворился в траве. Аня смотрела ему вслед. Еще немного постояла и развернулась к кораблю. Ладошку слегка покалывало. Она завороженно смотрела как искры поднялись вверх и впитались в кожу. В голове стало горячо и Аня внезапно захмелела. - Ого, скорей в кровать и спать. А то еще усну под звездолетом. Не очень хочется. - Аня поежилась и ускорила шаг.

Глава 14. Исповедь

Глава 14. Исповедь

Карлик вытянул первый луч из океана и подсветил горы желтым.

Аня не стала завтракать. Надела легкий спортивный костюм и прошла к медицинскому шлюзу. Синты уже подготовили вездеход к полету. Ей оставалось только нажать «старт». Космическая шлюпка бесшумно зависла над горами.

Эмбер предложила воздух или водный путь. Аня не колеблясь выбрала первое. Пара часов ускоренного полета — и вот уже перед ней замаячила песчаная коса.

— О, Гетсби! — Аня улыбнулась, глядя, как зверек скачет между камнями, распугивая кракадухов.

Она присела, погладила его по теплой спине. От шерсти потянуло земляникой.

— Привет, — сказала тихо. — Зови хозяина.

Гетсби вырвался и, весело фырча, понесся к дому. Поддел носом дверь и спрятался под диваном.

— Антон Иванович, вы дома? — Аня негромко позвала в открытую дверь и постучала ботинками, отряхивая песок.

— Входи, Аня, — Мазур стоял лицом к окну. — Я ждал тебя.

В полосе света, падавшего из окна, медленно кружились пылинки.

— Он ушел? — Да. А вы… уже знаете?

Мазур не ответил. Он продолжал смотреть в окно.

— Все собрано. Пусть там не переживают. Я хорошо упаковал. — Он повернулся.

Аня сразу заметила, что загар на его лице стал темнее. Он осунулся и выглядел уставшим.

— Присядь. Нам нужно поговорить.

Он подошел и сел напротив. Накрыл ее ладонь своей засохшей сизой рукой. Устало опустил веки и замолчал.

— Послушай, девочка, ты должна это знать.

На кухне пискнула кофеварка. Звук прокатился по пустому дому и замер в дальней комнате. Гетсби недовольно зашуршал под диваном. Мазур открыл глаза и мягко убрал руку.

— Когда-то в детстве моя мама включала мыльные оперы на голографостене. И я с открытым ртом смотрел и сопереживал героям. Когда я повзрослел, я перестал им верить. Уж слишком нелепыми казались мне выкрутасы режиссеров. Но вот что я скажу тебе, Аня: оказалось, что жизнь может закрутить сюжет и покруче. Если бы кто-то сказал мне пять лет назад, что все произойдет именно так… — Он горько усмехнулся. — Так вот. Я тогда только вышел в отставку. Ну как в отставку — меня пригласили преподавать в Академии. Подустал я мотаться по галактикам один. Да и жена была довольна, что я теперь дома, а не раз в полгода на неделю, словно гость. С дуттами на тот момент мы немножко подразобрались. Смогли оттеснить их подальше от Земли и колоний. И я согласился.

Через пару месяцев мы вышли в тренировочный полет в безопасную зону. Пять первых шлюпок с курсантами уже успели выстроиться в боевом порядке, как вдруг возник дутт. Как смог нас вычислить? Не знаю. Возможно, «паутина» дала сбой — ее тогда только тестировали. И в тот момент, когда парни вылетали, дутт нас засек. Может быть, словил наши команды на сверхвысокой частоте. Дутты хоть тупые и хитрые, но в военных технологиях им равных не было, да и сейчас нет. Не знаю как, но факт остается фактом: он вынырнул и сразу взял наш крейсер на прицел.

Ну, я, конечно, сразу же скомандовал курсантам: «Назад, на базу!». Мальчишки еще, необстрелянные. Все сразу развернулись. Все, но не Тео. Упрямый был, засранец. Весь в мать.

Мазур прерывисто вздохнул.

— Я потом спрашивал у него: «Неужто не испугался?». А он: «Ты знаешь, я не думал. Как-то оно само так получилось». Ну, хорошо, что тогда всё хорошо и получилось, — скаламбурил Мазур. — Тео пальнул разок, и дутт отвлекся. Подставил нам открытый бок. Мы успели тепловушкой его бахнуть. Но и дутт смог Тео припалить маленько. Отправил парня в «тридевятое царство». Слышала такое?

Аня качнула головой.

— Есть у дуттов такая штука. Никак мы не можем их в этом догнать. Они схлопывают пространство и кидают врага черт-те знает куда. В лучшем случае тебя немного покорежит, и будешь дрейфовать в какой-нибудь богом забытой вселенной, ждать, пока тебя не найдут по пеленгаторам. Ну а в худшем… Просто сгорят обломки на далеком незнакомом солнце. В общем, сделали мы тогда этого дутта. Курсанты — молодцы, крепкие ребята, отлично справились. Но пацаны они и есть пацаны. Как только победили — давай орать, свистеть. Срелка подняли и давай качать. Вот точно как дети. Помяли немного старика. — Неожиданная улыбка осветила сизое лицо Командора. Он поднял голову и довольно потер подбородок. — Ну а я, конечно, к пеленгатору. Вижу: жив мой засранец, и не так уж и недалеченько. Пробили по связи — жив. Но чувствую, пришибло его хорошенько. Бред какой-то несет: свет из-под земли, голубые горы, звери... Но то не удивительно — приборы показывают, что он весь поломанный: ноги, спина. Встать не может. Я думаю: да бог с ним, саркофаг починит, по косточкам соберет, главное — что живой. И нам бы долететь вовремя.

Мазур склонил голову набок, прищурил глаза.

— Помнишь, на Рождество постоянно крутили рекламу антигравитационных игрушек? Прозрачное силовое поле в виде полусферы на плоской подставке, а внутри — белые хлопья. Качнешь его, и будто снег внутри кружится.

— Конечно, — расплылась в улыбке Аня. — И еще снеговичок внутри. У меня такой на тумбочке стоял. Я просыпалась и дула на него. И снег кружился. Сказка.

— Так вот, когда мы подлетели, я сразу про эту игрушку и вспомнил.

— Да, да, вы правы. Действительно очень похоже.

— Это сейчас мы уже привыкли, но тогда!.. Мы все прильнули к монитору: один огромный материк посреди черного океана и свет из-под земли. Красиво, черт возьми. Но главное — мой Тео там. Спустились. Док и трое старичков. Курсантов я, конечно, не пустил. И сам остался — не положено. Но с Доком мы давно служили, он сразу мне: «Антон Иваныч, жив. Ждите, уже летим». Но, говорит, саркофаг гасите, отмена, не нужен. Ну, я-то молчу, прибудут — всё станет ясно. Носилки все же подвезли, синты с фарморобом наготове. Выходит Док, а следом — Тео. Сам, своими ногами. Док сзади плечами пожимает, мол, кто его знает, что там приборы начудили. Потом смотрели снимки — кости. Док говорит, не видел еще такого. Как мозаика собрана лодыжка из обломков, и будто склеена. Да швы такие, что не разглядеть. Но главное — он там дышал тем воздухом, и всё в порядке. Вернулись мы домой. Пришлось менять мессенджеры на космолете: поклонницы у Тео все линии позабивали своими письмами. Герой, что тут скажешь, с экранов не слезал.

— Да, я тоже была им увлечена, — слегка зарделась Аня. — Такой молодой и такой герой. Не знала, что ваш сын. Такой красавчик!

— Спасибо, Анечка, приятно. Мазур сложил руки на столе и, похлопывая ладонью, продолжил: — Дальше, думаю, ты знаешь: Корпорация выкупила права на освоение недр и разработку. Я — командир экспедиции. Семья решила лететь со мной. «Новая Америка». Райская планета. Новый Колумб... Так ведь меня и называла вся наша экспедиция: Антон Иванович Колумб. Я и сам на время забыл, что я Мазур, — он рассмеялся. — Да уж, были добрые времена. Он пожевал губами, вскинул брови. - В космосе есть правило. Если ты чего то не понимаешь, уничтожь его. Пока оно не уничтожило тебя. Я слепо следовал ему всю жизнь. И лишь поэтому я выжил. Я так считал всегда. Аня посмотрела Мазуру в глаза и тихо сказала. - Я думаю, что Вы просто не могли иначе. Но он не расслышал или сделал вид.

- Так вот. Зависли мы над планетой. Запустили десант синтов. Планета полностью безопасная, даже пищевой цепочки не существует — питаются энергией Звезды. Мы уже было собрались десантироваться, но тут приходят дополнительные данные. Обнаружена стая синих животных. В них какая-то радиация, что вредна для человека. Но нужны еще дополнительные исследования, чтобы понять: они просто носители или они ее излучают? Сколько времени? Пару месяцев. Может, больше. Незнакомое что-то, возможно, опасное. И я принял решение — уничтожить. Их роль в микробиоме планеты была нулевая.

Мазур упер локоть в стол и опустил веки. Он долго тер переносицу и наконец выдохнул: — Вот так просто я принял решение, Аня. Всего лишь шесть часов. Роль нулевая… — Он снова громко выдохнул. — Синтам понадобилось для этого только шесть часов.

Мазур встал. Прошелся по комнате. Покачал кулаком, будто взвешивая его, пристукнул по косяку двери. Дверь скрипнула и приоткрылась. Гетсби выбрался из-под дивана и, клацая длинными когтями, подбежал к хозяину. Потерся о ногу. Тот машинально потрепал его между ушами.

— Первым заболел Тео. Кольнуло под лопаткой. Чесалось. А потом появился синий «паучок». Вены — как паучок. И пульсируют. — Мазур прильнул затылком к косяку. Он поднял руку и, не глядя на Аню, несколько раз сжал пальцы: — Вот так.

Разжал и опустил вдоль тела. — Потом оно пропало. Ушло дальше, в кровь. Но Тео стало хуже. Его ломало, скручивало. Он выл от боли и тоски. Мы ничего не могли сделать. Ничего. Док почернел. Он знал Тео с детства. Он… — Мазур запнулся, — любил моего малыша. А Нора…

Мазур смотрел в потолок. Кадык на тонкой шее нервно вздрагивал. Аня считала сучки на деревянных дощечках пола, не решаясь поднять глаза. — Нора держала его за руку. Гладила синие пальцы. «Потерпи, сынок, — говорила она, — потерпи, родной».

Мазур зажал дрожащий подбородок: — Она верила.

Он надолго замолчал. — В ту ночь она уснула. А когда проснулась — его не было в саркофаге. Мы искали. Нашли одежду. Целую. Недалеко. А его не было. И вот тогда она заплакала. Мы не понимали, мы думали, что найдем его. Я думал. А она… Она сразу почувствовала, что больше никогда не увидит нашего мальчика. Нашего Львёнка.

Мазур подошел к окну. Плакал ли он? Наверное, просто протер щеку. Но Аня отвела взгляд. Смотреть в его усохшую спину было невыносимо.

— Ему было года два. Я учил его: «Как курица, скажи?». Он: «Ко-ко». «Собачка?» — он: «Гав-гав». А лев? Он: «Г-г-г-г...». Не выговаривал. А мы: «Как страшно, ой, злюка!». А он рычит, довольный. Вот мы и смеялись: «Львище! Лёвище!». А Нора — «Львёнок». Лишь при чужих по имени. А так… наш Львёнок.

— А потом заболела Нора, — Мазур не отрывал взгляда от окна. — Всё так же: «паучок» и боль. И я сидел рядом, уже не надеясь. Но я был с ней до конца. Я не уснул. Не знаю почему, но я не уснул в ту ночь. Нет, знаю! Вот только сейчас я понял, Аня... Но, всё своим чередом.

— Она лежала в саркофаге. Синяя, иссиня-черная. А потом вдруг исчезла. Я бы ни за что не поверил, что так можно. Но я увидел, что тень моей Норы, как… голограмма, что ли, скользнула сквозь стекло и ушла. Прошла сквозь стену. Я за ней. В дверь, конечно же. На улице не вижу. Но всё же я догнал ее, нашел. Она упала, узнала меня. Сжала руку. И улыбнулась… так светло. «Мы не смогли понять умом. Теперь тебе нужно понять это сердцем». Вот что она мне сказала, Аня. Разве такое говорят перед уходом? Ну вот скажи мне, разве говорят?! Аня не ответила. Она зажала нос пальцами, боясь всхлипнуть. - Я много видел . - он продолжал.— обычно это лишь обрывки фраз. Но Нора… в этом вся моя Нора.

Он замолчал. Раскрыл ладони, растопырил пальцы.

— Я улыбнулся ей в ответ. А она… просто растворилась. Померцала и исчезла. Знаешь, как помехи на экране, шум.

Мазур поднес ладонь к свету, покрутил, внимательно рассматривая.

— Стекла с ладоней, просочилась. Лишь в пальцах покололо. Не больно, нет. Прохладно... Я не ушел. Не мог . Держал ее одежду. Не знаю… Я не помню, сколько я сидел там.

Мазур вскинул руки, сжал затылок.

— И появился этот синий волк. Она стала им. Я понял это. Там, где она лежала, запрыгали искры, как разряды. Всё гуще, больше. А потом этот волк. Такой огромный и красивый. Встал, прислушался и убежал. Она убежала. И не оглянулась. Она не знала меня больше. Она ушла. Дверь отворилась, вьехал робот. Протянул вверх длинный шланг, чтобы почистить стену. - Нет, не сейчас. Не нужно. - Мазур вяло отмахнулся. Робот ретировался и загудел на кухне. — А утром я рассказал всё Доку, — продолжил Мазур. — Он смотрел на меня как на ненормального. Искренне жалел, думал, что я сошел с ума от горя, но не верил. Ни на камерах, ни в приборах саркофага ничего не отобразилось. Ни-че-го! Поверили ли мне в Корпорации? Сложно сказать. Но когда заболел наш чудаковатый геодезист Валерка, они приказали сворачивать экспедицию. А потом заболели еще двое сразу, и еще... Всего двадцать один человек. Я больше не следил за ними. Я и так знал, куда они исчезают.

Он на мгновение замолчал.

— Собрались мы довольно быстро. Всех просканировали — все чистые. Осталось только с плато буры с образцами пород забрать. Но там система Lock-in-Lock, и доступ только у меня и у Валерки. А он уже «перешел». Ну, ты понимаешь. И кто поедет? Оставить не могли — ведь это всё важно для Корпорации, ждут. Мне пришлось. Я вышел, собираю: буры — в один отсек, породы — в боксы. Вокруг тихо так, лишь океан гудит да аву ухает. И слышно водопад в горах. Кисель вокруг меня сгустился, прямо марево какое-то. И пахнет как перед грозой. Я голову поднял — нет, туч-то нету. Вдаль глянул... Что б меня! Там стая на меня несется. Я замер, понимаю: мне не убежать. Да и не страшно мне тогда всё это было. Ну, смерть так смерть. Уж лучше, чем вот так...

Мазур развернул стул и сел, руками обняв спинку. В сухих глазах блеснул азартный огонек.

— Я думал: там жена и сын. Узнаю их? А они меня? Думаю, как я их отличу? А подбежали — я аж ахнул. Вот вроде бы волки все один в один, но это вот Валерка, а это — Итан. А вот тот — Максим. Механик, чернокожий. Красавец парень был. Я увидел сразу: и плотный нос, и губы, и искры черные — темнее, чем у всех. Ты представляешь? — Мазур причмокнул. —Как он готовил! Если бы ты знала. Синтам-ИИ мозги сносило от его рецептов. А ведь сам учился, бредил этим. Его в лучшие рестораны звали — туда, где люди-повара, где всё как в старину: дым, пар, живой огонь... Но он не захотел. Всё космосом грезил. Хороший парень был, простой.

Он тяжело вздохнул и посмотрел на Аню.

— Так вот. Я всех узнал. И Нору. Но Тео... не было там его. Я их пересчитал: двадцать один и Нора. Двадцать два. А Тео нет. Вот нет — и всё тут, — он развел руками. — Они меня не тронули. Узнали будто. Покружили, искры разметали по траве и растворились. Не резко, знаешь, «бам» — и схлопнулись, а померцали и погасли. Я говорил тебе: как голограммы.

И вот тогда я и решил остаться. Я понял: придет новый Антон Иванович Колумб и он в своей тупой гордыне снова всё разрушит. Убьет волков. И мою Нору. И тех пацанов, что с нею. «Я Человек! Мне можно всё — убить, взорвать, предать», — он горько усмехнулся. — Роль для нас нулевая. Но кто дал право так жизнь расценивать?

Он обхватил рукой лоб, потер виски. — Прости, скатился в пафос. Так вот, я решил остаться. Док в шоке: «Как ты можешь, ты же командор!» Я с Корпорацией всё обсудил. Они не против были: конечно, я же им пробы, анализы — всё в реальном времени. А планета-то на самом деле золотая жила. Камней драгоценных — россыпь. Греби горстями. А самые ценные — Слезы Звезды. Редкие и стоят целое миллионы. Команду принял старший мой помощник, толковый мужик. Давно с ним вместе плавали по звездам. Ну, в общем, как-то всё уладили, и улетели они все. А я остался.

— Сначала вроде скучно было мне. Ну а потом Звезда со мною стала говорить, — Мазур приподнял бровь. — Не думай, я в порядке. Не брежу, если что. Вот так однажды я проснулся утром и понял, что нужно мне поехать к апчагам и взять у них прибор. Что за прибор — так и не понял. Но надо. Сначала думал: всё, слетел с катушек. Но всё же я поехал. И что ты думаешь? Выходит главный, ждал меня. Выносит трость и отдает мне. Я переводчик подключил, а он пропел, мол, вот твое, инструкции получишь. И смех, и грех. Домой еду и думаю: «Сказать бы кому — решили бы, что с ума схожу». Но вот же: ждали, дали палку. И ложись, добрый молодец, спать. Типа «утро вечера мудренее». Еду, сам себя веселю.

А утром встал, кофе попил. И думаю: «Пойду опробую энергодудку». Аж поперхнулся: «Что-о-о? Энергодудку?!» Взял в руки. А в голове само собой: зажать вторую дырочку и дунуть, потом четвертую и третью. Выдохнуть. Вот как-то так. И знаю, что нужно выйти на скалу в ночь восхождения.

Он постучал пальцем по виску: — Оно само там в голове вдруг всё сложилось. И так всё время: утром встал и — знаю. Как будто всё время знал. А знаешь, что самое интересное? — Мазур, прищурившись, смотрел на Аню.

Она лишь развела руками. — Вот сколько в вашем экипаже чудаков? Кто, например, рисует сам, вручную? Или готовит? Пишет, например, стихи? — М-мм, ни одного, — Аня прижала палец к губам и посмотрела в потолок. — Ну, может быть, Илья. Читал стихи на староанглийском. Да и, в принципе, такой немного был... балбес, что ли. Но все его любили. — Вот то-то и оно. Один на полтысячи. — Нас 457 на звездолете. — Неважно, почти пятьсот. А у меня целых двадцать чудаков на семь сотен. Один другого необычней. Вот взять Валерку. Он ведь полетел, чтобы денег заработать. Построить дом, так сказать, в Новом Свете. Любовь у него была. Скучал он сильно. И всё писал. Нет, ты не ослышалась — писал, а не печатал. Ноты. Забавно, да? Напой мелодию синту, и он тебе аранжировку выдаст. Тяп-ляп — и через пять минут мелодия готова. А он же — ноты! Вот чудак. Сидит, пыхтит, за ухом чешет — царь анахронизма. А после Норе отнесет. А у неё глаза горят. Она бегом за пианино и разбирает, стучит по клавишам, пока не соберет «в шедевр».

Он усмехнулся: — Но знаешь, слушали ее мои оболтусы. Бывало, соберутся перед домом на полянке, и Гетсби с ними. Сидит, фырчит. Ну, будто подпевает.

Услышав свое имя, карадег подошел к хозяину и заискивающе посмотрел в глаза. Мазур почесал ему за ушами: — Да, так и было, эстет лохматый? Тот одобрительно заурчал. — Валерка мне: «Антон Иваныч, ваша Нора — талант. Когда она играет, Звезда роняет слезы». Вот ведь зараза, умел красиво говорить.

— А, подожди! — вдруг вспомнил Мазур. — Сейчас. Он на минуту вышел в свою комнату и застучал ящиками. Вернулся и раскрыл ладонь: — Вот, посмотри. А? Красота? На узкой ладони мерцал большой кристалл. — Как жемчуг, да? Только огромный. Мазур взял перламутровый овал двумя пальцами. — Горит и теплый. Возьми, зажми в ладони. Видишь? Светит сквозь ладонь. Но только нету больше этих Слез. Валерка раньше их прилично находил. На плато собирал. А я не нахожу. Никто теперь их не находит. Вот как... — он запнулся, — не стало Норы, так они пропали. А может, он и прав был?

Он прошелся от стола к окну. — Ведь я смеялся над ее увлечением. Но баловал ее. И инструмент, и нитки для нее — всё привозили по заказу. Она крючком вязала. Синтам запрещено было пыль там вытирать. Она сама там убирала пипидастром. Слыхала? И я до этого такого не слыхал. Слово-то неприличное будто такое: «пипидастр». Я и сейчас им протираю. А робот так и норовит туда забраться. Но я не пускаю. Пусть будет, как… она любила.

Глава 15. Звезда

Глава 15. Звезда

Аня разжала горячую ладонь.

— Возьмите, — протянула камень.

— Нет, нет. Оставь его себе. Зачем он мне? Теперь он мне не нужен.

— Я не могу его взять, Антон Иванович. Он же стоит целое состояние.

Но он уже забыл про камень:

— И знаешь что еще... А я ведь узнавал, кто подбирал мне персонал для экспедиции, — он округлил глаза. — Никто не знает. Фамилия есть и имя есть, а нет такого в Корпорации сотрудника. И это там, где у них всё так строго! Ну странно, правда? Как такое может быть? И я подумал: может быть, их всех Звезда собрала? Были у нее на них планы... Но я разрушил всё. И ей пришлось всё на ходу пересобирать, — он хмыкнул. — Да, понимаю удивление твое. Звучит как минимум странно. Но расскажу тебе как есть. — Он хлопнул по столу. — Закончим с лирикой. Теперь — только наука (скажу, как я все это понимаю).

— Смотри, что ты тут видишь? — Мазур включил транслятор, и на голографостене замерцали кадры. — Вот ночь, вот я. Видишь медузы сгустков? Вот я тут дудкой их закручиваю в спираль. Теперь взгляни сюда, вниз, под скалу. Ты видишь волков?

Мазур встал, стул опрокинулся. Хотел поднять:

— А, бог с ним! — махнул рукой. Он уже тыкал пальцем в экран.

— М-мм, нет, я не вижу. Пятна светящиеся. А волков — нет, — Аня вглядывалась в кадры.

— Так нет и быть не может! Не звери это вовсе, понимаешь?

— А кто тогда?!

— Энергия Звезды. Ее вторая сущность. Ну, как руки, глаза. Они сегодня здесь, а завтра — где-то там. — Он показал рукой на небо. — Иная форма жизни. Нам кажется, что живо только то, что может быть материально. А тут все по-другому. Для нас они фантомы. А на самом деле так они перемещаются. Так же просто, как нам сесть и полететь на аэродоске. Встал, пристегнулся и взлетел. Любой ребенок может, правда? А дикари с планеты Нибу нас за богов за это принимали. Один дурак-шаман палку привязал к ступням и прыгнул со скалы. Думал, что он так с нами породнится. Но что тут говорить... На небе породнимся точно с ним когда-нибудь, — он криво усмехнулся. — Хотелось бы не очень скоро.

— Но… Я же видела их, касалась морды. Как с этим быть?

— Знаю, Аня, знаю. Вот тут как раз все очень интересно: они для нас такие. Мы их должны же как-то осязать. Апчаги тоже видят их такими. Зачем? Не знаю. Звезда не говорит. Я столько раз просил ее ответить, где мой Тео. Но почему-то мне она не отвечает.

— Быть может, мстит?

— Ну что ты, Аня. Звезда не человек. Лишь люди наделяют всех своими чертами — животных, роботов, инопланетный разум. Но, как я понимаю, она не чувствует как мы. Она не бог, не дьявол. Она иная. Но у нее свой смысл, свои законы.

Мазур прошелся по комнате и остановился напротив Ани. Упер кулаки в стол.

— Вот мы убили всех зверей. Мы просто разложили их на шум. Врубили декопушки. Ты понимаешь?

Аня качнула головой.

— Да, видела я эти пушки. И это, — она замялась, — страшно.

— Вот, вот. И что бы сделал человек? Убил бы тех, кто так расправился с детьми. Ведь волки — дети для нее. Но она не сделала этого, позволила нам жить, построить дома, колонию. И лишь когда увидела, как мы страдаем, как умираем от болезни, она спасла нас.

— Какое же это спасение, — нахмурилась Аня. — Илья так мучился.

— Нет, нет, ты просто не совсем всё понимаешь. Ведь для чего все эти дудки, пляски под луной?

— Зачем?

— Затем, что волки пили вредную энергию звезды. Переизбыток, что ли. А вот когда мы их… Ну, их не стало, то тут-то мы и начали болеть. Что делает Звезда: меняет наше ДНК. Сначала неумело, потом все лучше, легче. Пока она не научилась, я нужен был ей . Как помощник. Энергодудкой помогал волкам. Учил их, что ли впитывать энергию. Звезда ж не всемогуща. Она сама на нас училась, совершенствовалась. Я видел как от перехода к переходу все проще становилось. Тоска поменьше, срок покороче. И вот теперь — три дня. И позволяет вместо смерти нам перейти в другую жизнь. И человеку хорошо, и планете помогаем.

— О чем вы говорите, разве хорошо? Ведь человек теряет разум, тело.

— Хм. Нет, Аня, ничего мы не теряем. По крайней мере из того, о чем стоило бы жалеть. Но что мы получаем? Покой, просторы, свободу, Аня. Свободу от всех этих наших дурных желаний и гнилых страстей. Вот что мы получаем. А еще движение вне времени и пространства. Как-то так.

Мазур смотрел куда-то вдаль, сквозь Аню. Он стал как будто тоньше и немного выше ростом. Глаза горели синим. Ей стало неуютно.

— Антон Иванович. А Вы… откуда знаете? Звезда сказала?

Он сел на стул. Спокойно сложил руки.

— Я знаю сам всё это, Аня. Я ухожу туда. К жене. К своей команде. Мне наконец позволено.

Он замолчал. Лицо вдруг засветилось. Он улыбнулся мягко, уютные морщинки собрались возле глаз.

— И разве это много, Аня? Всего три дня мучений, за то чтоб возродиться ангелом у бога.

Вопрос повис, но Аня поняла — ответ не нужен.

Они сидели молча друг напротив друга. Экран погас, и сразу ярче луч Карлика отбился от стены. Скользнул по комнате и подсветил стекло в шкафу. Карадег вскочил и попытался поймать его зубами.

Мазур протянул руку и пошевелил пальцами. Гетсби тут же забыл про луч и мигом юркнул под ладонь хозяина. Командарм прикрыл веки, перебирая пальцами густую шерсть.

— Антон Иванович. А что с Ильей? Он там? — Шепот Ани прозвучал слишком громко. Мазур очнулся.

— Илья? Эээээ... — застучал пальцами по столу. — Илья, Илья…

Засуетился:

— А хочешь кофе, Аня? Ведь он совсем застыл. Сейчас мы подогреем.

— Спасибо, Антон Иванович. А можно сока вашего? Яблочного. У него такой вкус.

— Какой? — заулыбался Мазур.

— Ммм, необычный. И знаете, тогда вы были правы. Раз его попробовав, уже не забудешь.

— Да, да. Вкус очень не земной. — Мазур звякнул на кухне стаканом. — Конечно, угощу. Кофе дымился в чашке. Мазур размешал его маленькой ложечкой. Стукнул о край стакана и положил ложку на блюдце. - Ну что ж, Илья. Он здесь. И все же его нет с нами. И не будет уже никогда. Он перешел уже. Туда. Мазур отхлебнул кофе и откинулся на спинку стула. - Я утром как увидел под лопаткой “ паучка” - все сразу понял. Хотя… Пожалуй, даже не тогда. Я сразу понял как его увидел. Он руку мне пожал и ток прошел. - он пробежался пальцами по коже вверх. - Но я тогда засомневался. Отвык уже от этого всего. Но эти вены синью под лопаткой. Не мог я спутать их. Не мог! Я сразу понял - это переход. Аня поставила недопитый сок на стол и подошла к окну. - Ээх, я столько дней просил Звезду меня туда отправить. А тут пришел мальчишка и вот так вот, раз. И сразу в дамки. Несправедливо, Аня, как считаешь? Она не слушала. - А знаете... - Луч высветил заострившийся нос девушки и черные веснушки на синей коже. Она заложила руки за спину и раскачивалась с носка на пятку. Подошва хеми упрямо липла к полу замедляя ее движения. Но она не замечала этого. -ведь я совсем не удивлена, Антон Иванович. Да, странно это все. Необычно. Но наверное именно так и должно было быть. Мазур зажал переносицу, потер. - Возможно ты права. Вздохнул, глядя в пустоту. Потом продолжил. - Но в корпорации меня никто не поддержал. Я лично с главным говорил. И знаешь что? Он меня выслушал. Внима-аа-тельно так. И говорит “ Антон Иваныч, ну где же ваши снимки? Где доказательства?” А сам в глаза не смотрит. “Ну сколько этих разумов ты уже встречал?” И, типа, что с того? И вечное про деньги:“ Я столько в вашу экспедицию вбухал . А кто же деньги мне вернет?” Ну и потом позвал своего брата. Он там у него безопасностью заведует. Нормальный вроде бы мужик. Мы с ним еще в былые годы на войне пересекались. И тот выслушал меня тоже и говорит: — Ну, типа, мы ж никого не убиваем. Живут себе — и пусть живут. Вы их там сторожите, чтобы никто их снова не обидел. Но, сами понимаете, рот на замок — и никому. А то журналисты налетят. А там у вас опасность — радиация. Нам снова жертвы ни к чему.

Он поморщился, крякнул:

— И вот теперь так и живу. Молчу и охраняю.

— Да, сложно всё у нас на этот счёт, — Аня продолжала смотреть в окно.

Снаружи мышь-медонос оттолкнулась лапами от карниза, взлетела чуть выше и прилепилась длинным носом к стеклу. Аня долго смотрела в ее бесцветные раскосые глаза, прежде чем встала на цыпочки и выдохнула на прозрачную поверхность прямо перед мордочкой зверя. Мышь недовольно пискнула и кубарем бухнулась в высокие заросли помидоров.

- Что там гремит на кухне? - спросила Аня, глядя как косолапая мышь удаляется на задних лапах, заметая хвостом следы. - Не обращай внимания. Я кипяток пролил, то синт там прибирает. - Антон Иваныч, а почему мышь - медонос? Ведь никакого меда-то здесь нет. - Ты права, ничего она не собирает. Назвали мы ее так за то что нос длиннючий, острый. И вечно вся в пыльце. Любитель на цветах поспать. - Смешная.- Аня медленно стерла пальцем след от дыхания на стекле. - Да, смешная. Девушка присела на подоконник. Луч из окна светил ей в спину, и длинная тонкая тень протянулась через всю комнату до самого стола. - Так значит вам никто не верит. - Не выгодно. - развел руками Мазур. -Ученые набегут. Всякие там умники. А здесь и камни драгоценные и в недрах есть металлы. Планета то богатая. Да и саму Звезду возможно как-то удастся применить. Зачем делиться с кем то? Ну, в принципе, я их немного понимаю. Но вот смириться не могу. Мазур глянул на часы.- Ого, вот это время пролетело. - да, да, пора. - Аня встрепенулась.- Патель волнуется , наверное уже. - Привет ему передавай. И звездного пути. - Спасибо, Антон Иваныч. Обязательно передам. - Ты сок свой допивай, Аня. А я пока синтам команду дам. Пусть грузят оборудование. - Мазур вышел во двор. Мирно сопевщий под столом карадег бросился за ним. Запутался в ногах. Мазур беззлобно чертыхнулся. Гетсби отскочил. Но через секунду снова “прилип” к ногам хозяина. Сложились быстро. Синты все подготовили заранее. Антон Иванович вздохнул. - Счастливо, Аня. Возможно свидимся. - И вам всего хорошего. - Аня нажала пуск и вездеход беззвучно завибрировал. - Постой секунду. - Антон Иванович прикрыл лицо ладонью, прячась от закатных лучей Карлика. - Я все хотел тебя спросить. Он на секунду замолчал. - А ты уже готова сделать выбор, Аня? - Выбор? О чем вы, Антон Иванович? - Ты уже знаешь это Аня. - он посмотрел в упор. Она смутилась: - Да?.. - и тихо.- Думаю, что да. - Тогда я думаю, не стоит это обьяснять. Он махнул рукой: -Ну, в добрый путь. -Спасибо, вам за все. И… удачно перейти.

Аня последний раз помахала рукой, и вездеход-амфибия скрылся за речным поворотом. Мазур, кряхтя, опустился на крыльцо. Гетсби привычно положил морду ему на колени. — Ну что, хороший мой, переживаешь? Зверек мигнул глазами-бусинами, преданно глядя в лицо хозяина. — И я переживаю, — опустил тяжелую ладонь на голову питомца Антон Иванович. — Но она мудрая девочка, не сомневайся. Я верю, она примет правильное решение.

Зверек чихнул и потряс головой. Антон Иванович задумчиво тер подбородок, не обращая внимание на питомца. Карадег потоптался , приминая траву, тяжело вздохнул и наконец свернулся мягким калачиком у ног хозяина . Мазур еще долго сидел, вглядываясь невидящим взглядом в верхушки деревьев. Кракадух проковылял по песку и с размаху плюхнулся в воду. Мазур вздрогнул. Привычным движением потрепал затылок задремавшего карадега и тихо произнес. — Ну что ж, все будет так, как будет. Таков закон Сансары. Знаешь, что это? — Антон Иванович коснулся пальцем мокрого носа сонного зверька. — Не знаешь... А нам с тобой нужно просто подождать... Гетсби высунул зеленый треугольный язык, посмотрел в глаза человеку и фыркнул, будто соглашаясь с ним.

Смеркалось. Вечер разлился по реке бархатными складками теней. Над водой прошелестела ночная Аву и уселась на яблоню в саду. Птица почистила кривым клювом перья, готовясь ко сну. Перебрала когтистыми лапами гибкую ветку и выпучила большие удивленные глаза. Казалось, она силилась понять, зачем здесь, на краю вселенной, молчит эта пара: поникший синекожий человек и его преданный друг — местный зверь карадег с неожиданно земным именем Гетсби.

Глава 16. Земля

Глава 16 Земля

— Привееет! Анюта, как ты меня слышишь? — Привет, мамуль, отлично! Как вы?Как папа, где мелкий?

Мама отвернулась от экрана и закричала куда-то вглубь комнаты: — Мишаня, хорош играть. Сестричка звонит. Беги скорей сюда!

Из-за ее спины показалась румяная мордашка Мишки. Он помахал рукой и снова скрылся. — Ого, Мишук, чего такой красный? — только и успела крикнуть ему вслед Аня.

— Ой, Аня, в твою игру играет.. Целыми днями, не оторвешь! Включил виртуалку — и понеслось. Сегодня у него средневековье: весь мокрый, красный, в железных латах и с тяжеленным мечом. А вчера с каким-то Чингисханом дрался. И с глиняной армией.

— Какой Чингисхан, мама? Цинь Шихуанди и терракотовая армия! И я их победил! — из-за спины матери снова вынырнул довольный Мишка.

— Какая к черту разница? — всплеснула руками мама. — Весь пол осколками усыпал. Уборщик аж закляк! Пришлось вручную убирать все эти черепки. К чему вся эта виртуальность, если от нее столько мусора?

— Ой, мама, — засмеялась Аня. — Ну ты у нас отсталая совсем! Там же режим дематериализации есть. Выставила — и все само исчезнет. А ты руками... Вот даешь!

— Серьезно?! Вот это я тупилка... И Мишка, поросенок промолчал. — Ну ничего, мам, теперь будешь знать. — Да уж, век живи — век учись. Ну ладно, как ты? Собралась уже, сложила вещи? — Все готово, мам, что там особо собирать. -Аня указала рукой на пустую комнату. - Ведь завтра вылетаем. - Отлично. Нам в корпорации сказали, что вы на пять дней в карантине на орбите, потом дня три отчеты и отпуск месяц. Так папа взял уже пропуск в заповедник. - На наше место? в горах у озера? - Аня задумчиво смотрела невидящим взглядом куда-то за экран. - Не, доча. В это раз у моря. Приветик. - папа помахал рукой, другой засовывая в рот остатки будерброда. -О, привет, па. Рада тебя видеть. - немного оживилась Аня. - И я тебя. Ты что-то грустная. - папа смахнул крошки с футболки и вытер салфеткой губы. - Не вешай нос, давай быстрей домой. А то все бутерброды без тебя съедим. Вкусняяячие! - Ой, не дразнись. Сейчас Пателя пойду ускорю. Скажу ему что папа приказал. - А что, отец я или кто? Имею право. Скажи что мы соскучились. Все трое рассмеялись. - Ой, Ань, - вспомнила мама. - Я вот все думаю. Достаточно тебе термокостюма со средним подогревом? Или купить с максимальным. У моря холодно бывает вечерами, говорят. - Мммм. Ты думаешь мне надо? Давай приеду, мам, ну а потом уже решим. Я ведь сама пока не знаю когда вернусь. - Аня втянула голову в плечи и зябко поежилась - Да вроде ж в корпорации нам сроки все сказали… - Так, девочки, мечтать попозже будем. - вмешался папа.- Ну что ты мать? Дай хоть ребенку домой прилететь. А ты уже носки, костюмы. Она еще вон - на Звезде. Летает! А ты про Землю. - папа покрутил ладонью над полом. - Оно ей надо? - Ну я привыкла все заранее планировать, - нахмурилась мама. - Ма, па, давайте, мне пора. Связной за горизонт уходит и значит связь сейчас прервется. - Ох уж эта связь. Цена как за космический полет на край вселенной, а качество… Не могут спутник вам на постоянку сделать. - скривился папа. - Ну что поделать, пап. То не от нас зависит. Ну все, пора. Пока. Целуйте Мишку.Там всем привет. Домой так хочется. Скучаю… - Ну что ты Аня? Скоро будешь и сама всем передашь. - насторожилась мама. - Ты потерпи немного. Мне кажется, ты что-то сама не своя. надеюсь дома все на свои места встанет. Мы тебя любим. Экран мигнул и связь оборвалась. Аня еще немного посидела перед потухшим экраном, прежде чем пойти спать.

«Мишук… Такой большой уже. Еще немного — и ему будет разрешено летать без сопровождения. Вот бы он прилетел сюда… Со мной. Все показать ему. Послушать этот прозрачный синий воздух…»

Она провела рукой. Голубая волна потянулась за пальцами.

«Как интересно… Раньше такого не было».

Она поникла.

Наконец встала. Окинула взглядом комнату: всё готово. Привычно обжитая за месяц комната казалась чужой. Неупакованными остались лишь самые необходимые мелочи на один, последний день. Аня встала на цыпочки, потянулась. “ Эх, пахнет как! Коричневым блестящим медом. Как жаль что завтра этого уже не будет.” Глубоко вдохнула, аж закружилась голова. “А может к черту эту генотерапию? Еще не поздно. Вот интересно, здесь вода пахнет сиреневым. А на Земле чем будет пахнуть? Какого цвета запах молока? Или морковки для Мишкиного питомца капибары Плюмса.” Она рассмеялась, вспомнив как капибара тычет носом братику под мышку, выпрашивая морковь. Спать! она зевнула. На тумбочке мерцал камень, подаренный Мазуром. Аня выложила его из рюкзака. Но так и не убрала обратно. Достаточно простой, обычно белый. Но ей приятно было на него смотреть, касаться. Когда она сжимала его в кулаке, он слегка вибрировал и теплый свет струился сквозь пальцы. Аня взвесила его на раскрытой ладони, присмотрелась. “ Как будто вырос, тяжелее стал”. Взяла двумя пальцами и поднесла к глазам. “ Слеза Звезды” красивое название какое! И положила камень снова в изголовье, на тумбочку. “Прохладно как-то.” Аня нырнула под уютное одеяло. Подушка показалась необычно мягкой. Она подмяла ее под щеку, сомкнула веки и моментально уснула. Дыхание выровнялось и она улыбнулась во сне. Лучи Звезды прошли сквозь стену и затопили комнату. Камень на тумбочке задрожал. Сверху появилась трещина. Одна, вторая, третья. Спустились вниз, до основания, и минерал раскрылся лепестками как бутон. Из середины выплыл белый шар в сиянии сине красных лепестков. Он вращался. Сначала медленно, потом быстрее.На потолке и стенах отразились блики. Все слилось в один сияющий поток. И в этом потоке вдруг появились тени, неясные, потом все четче. Вот на стене возникла тень Кентавра. Он поднял необычный лук, пустил стрелу. Потом еще один кентавр примкнул к нему. И вот уже большая группа вдруг поднялась над облаками и унеслась далеко, куда то в небо. Потом всю комнату заполнила проекция звездного неба. Звезды осыпались и появилась женщина. Она взмахнула руками над роялем и зазвучала музыка. Но Аня не проснулась.. Тень женщины исчезла. И снова комната наполнилась звездами. Но непривычными, чужими. И на их фоне два больших прозрачных круга. А между ними планета спутник вся в огне. Красивый современный мегаполис объятый языками пламени и тени погибающих полуконей, полулюдей. Шар закрутил сияющий поток еще быстрее. Все стерлось. Шар начал тормозить. И на исходе оборотов возник еще один рисунок: бредущий человек устало падает в траву и исчезает. Но там где он лежал, встает чудовище. “ Слеза Звезды” закрылась, спрятав шар.В комнате воцарилась привычная темнота.

Аня вздохнула глубже и повернулась на другой бок, не открывая глаз. Она все так же крепко спала.

Она проснулась рано. Вставать не хотелось. Она смотрела в белый потолок, мечтая о сладком кофе с молоком и горячем круассане. Представила как папа по старинному, в турке, варит ароматный напиток. А удивленный синт в который раз таращит на него стеклянный глаз и пыжиться словить излишний пар, вытягивая нос-трубу над туркой. Мама бурчит, в десятый раз повторяя что Мишка опоздает в школу. И поднимается к нему наверх. А тот еще в кровати. Как там у классика ”Дом, милый дом. Ммм, кто ж это так сказал?.. Не помню” Она села на кровати в уютной позе лотоса. Протянула руку и нащупала камень на тумбочке. Погладила его гладкую поверхность. Залюбовалась и зачем-то дунула. От горячего дыхания разлетелись радужные блики. “Красиво” - подумала Аня. Взяла камень кончиками пальцев провела перед собой. За ним тянулся едва заметный шлейф. - Ну что, дружочек - пирожочек, домой? - Аня зажала камень между ладоней и улыбнулась. - Аня, Ты не спишь? Последний сеанс - не забыла? - на голографостене отразилось сообщение от Дока. Аня оставила статус сообщения - не прочитано. Взяла рюкзак, положила в него камень, тихо вышла из комнаты и беззвучно прикрыла за собой дверь.