Аментес - Царство мёртвых. Книга 2. Дорога к живым

Глава 1/1

Саша неохотно открыл глаза. Сонная нега не спешила покидать его тело, и он, понимая, что спешить некуда, некоторое время старался вновь уснуть, но лёгкий ветер и лучи восходящего солнца настойчиво заглядывали в окно, окончательно разгоняя сон.

— В принципе, у меня всё хорошо складывается! — лёжа рассуждал парень. Он совершенно успокоился, встретив учёного каниса. У Саши было много знаний, которыми он мог поделиться с волками в обмен на размеренную и безопасную жизнь. В какой-то момент его мозг остановился на мыслях о порохе и вспомнил создавшихего китайцев. Ещё в школе на уроке химии рассказывали о составе дымного пороха, но сейчас даже одного элемента, входящего в этот состав он вспомнить не мог, не говоря уже о получении гексогена, используемого в современных боеприпасах.

Саша осмотрел небольшую комнату с каменными стенами, но никого рядом не обнаружил. Подумав о завтраке, парень окончательно расслабился и вновь прикрыл глаза, подставляя лицо лучам солнца.

Прошло не меньше получаса, но в комнату так никто и не вошёл. Спускаться вниз в одиночку, без сопровождения Джинтары, Саша не решился. Он рассматривал округу. За окном вдалеке виднелась полноводная река, окружённая лесами и песчаной пустыней. Внизу сновали канисы, то и дело рыча друг на друга и устраивая мелкие стычки. Крепость с высоты башни не казалась такой большой, стены были буквально на расстоянии вытянутой руки, но Саша знал, что стоит спуститься вниз, и в лабиринтах узких улиц можно заблудиться и вовсе до ворот не добраться. Даже мимолётную мысль о побеге он от себя отгонял, так как был уверен в своём покровителе-канисе, обещавшем ему жизнь и безопасность в обмен на знания. Что будет с Нармером — его не сильно беспокоило, если окажется, что жив, то ситуация станет и вовсе отличной по меркам этого мира в свете последних событий.

Саша постепенно начал привыкать к этому новому для себя миру. Он понимал, что необходимо найти своё место и продолжать жить. Среди кого — ему было безразлично. Хоть асуны, хоть канисы. С людьми в этом мире оказалось сложнее, живущие по принципу тараканов, они больше выживали, чем жили. Но надежда вернуться домой всё же теплилась где-то глубоко в его сердце.

Канис Джинтара всё не приходил, и Саша решил, что надо самому сходить вниз и найти его. Накинув на тело лоскуты ткани, найденные в шкафу, Саша открыл дверь и тут же нос к носу столкнулся с песчаным волком, который поднимался на башню. Канис удивлённо посмотрел на человека, стоящего в проёме двери, и оскалив зубы зарычал. Плёткой, которую он держал в лапах, несколько раз ударил его по лицу, от чего Саша, прикрываясь руками, начал отступать вглубь комнаты, но волк схватил его за шею и повалил на пол. Ударив плёткой еще несколько раз, он поволок человека вниз по лестнице. Каменные ступени больно врезались в рёбра и голову. Любое сопротивление канис жёстко пресекал ударами.

Саше казалось, спуск до улицы длился вечность, он пытался как-то изворачиваться, чтобы погасить боль, но пока ничего не получалось. С виду небольшой волк имел огромную силу, и любая попытка человека заканчивалась тем, что лапы каниса сжимались сильнее, а удары наносились чаще. Попытки заговорить не приносили результата. Волк просто игнорировал все его слова.

— Ещё одного поймал! — крикнул он стоявшим на улице канисам. Те довольно оскалились, и взяв Сашу под руки очень грубо затолкали его в небольшую клетку на телеге, где кроме него оказались и другие, человекоподобные существа, сидящие по углам и пускающие густую слюну.

— Позовите Джинтару. Я его знаю! Позовите ко мне Джинатру! — крикнул Саша волкам.

— Закрой рот. Все знают Джинтару! — оскалившись ответил рыжий волк и закрыл клетку.

Саша несколько минут пытался среди толпы разглядеть своего спасителя-каниса, но его нигде не было. Через пару минут волки и вовсе сверху накрыли клетку тканью, от чего внутри стало темно и душно. Запах, исходящий от существ, сидящих рядом, дополнил мрачную картину, вызывая приступы тошноты.

Ссадины, оставленные плетью, горели, мелкие порезы от любого прикосновения вызывали неприятную боль. Саша откинул голову и тихо завыл от безысходности, в которую он так глупо попал. Буквально час назад его будущее казалось ему полным надежд и благополучия, а сейчас — его везут куда-то вместе с этими тварями, в которых человеческие черты едва проглядывались.

Телегу трясло из стороны в сторону, но вскоре каменная брусчатка улиц крепости сменилась на мягкую песчаную дорогу, по которой колёса телеги катились почти бесшумно. Запряжённые линумы без особых усилий тянули повозку, периодически дёргаясь из-за окриков каниса и ударов плетью. Саша закрыл глаза, постарался не обращать внимания на мычание его сокамерников и духоту, мгновенно создавшуюся в укрытой клетке.

Для Саши время казалось вечностью, по звукам, слышным вокруг, он понимал, что телега движется в составе целой колонны, и их клетка не единственная. Они периодически останавливались, и сопровождающие их канисы на секунды приподнимали края прикрывающей клетку ткани и давали ведро с грязной плохо пахнущей водой. Домини — человекоподобные существа, сидящие вместе с ним, тут же рыча и мыча набрасывались на воду. Они огрызались друг на друга и толкаясь пили. Иногда из-за их толкотни ведро опрокидывалось, и так необходимая в пустыне вода не доставалась никому. Саша от этих разборок старался держаться подальше. Домини с виду казались безобидными и пугливыми, но в моменты ярости они были страшны. Выкатывали покрасневшие глаза, скалились кривыми редкими зубами, а выражением лиц они походили на умалишённых. Они размахивали непропорционально большими руками, нанося удары своим сородичам.

Вокруг, за толстой тканью, укрывающей клетку и её сидельцев от окружающего мира, шум и гвалт становился всё громче. К небольшой колонне, движущейся к далёкому горному хребту, присоединялись всё новые и новые спутники с повозками, которые везли своих пленников. Кто-то был в более комфортных условиях, как Саша, укрытый от чужих глаз и солнца. Были и такие пленники, которых связав вместе вели колонной по горячему песку своим ходом.

Ехали даже ночью.

Так или иначе, по истечению следующего дня путь завершился. К тому моменту Саша был обессилен настолько, что еле удерживался в сознании. Пить протухшую воду он так и не смог, при любой попытке приступы тошноты мешали ему. К исходу второго дня он был сильно измучен жаждой.

Пленников выгнали из клетки и повели к просторному загону, огороженому со всех сторон каменными стенами, на которых ходили канисы с длинными копьями. Любого, кто им не нравился своим поведением, внизу в загоне, тут же награждали ударом древка копья или же тычком острия.

Сашу отделили от его временных знакомых домини, с которыми он провёл эти два дня в тесной клетке и приставили к десятку таких же обычных людей. Но судя по одежде и манерам парень понял, что все они местные, из диких племён. Среди них был и Нармер. Его появлению Саша обрадовался. Хоть одно знакомое лицо. Возможно, он сможет что-то объяснить или в случае чего — помочь. Нармер выглядел отрешённым от всего происходящего. Его одежда была изорвана и местами пропитана кровью.

— Нармер! Как я рад тебя видеть! — собрав в себе силы сказал Саша.

Но мужчина никак не отреагировал на его слова. Он мутными глазами смотрел сквозь него.

— Нармер, ты меня слышишь? — Александр потряс мужчину за плечи. Но в этот момент толпа, движимая неизвестной силой, разделила их. И Саша в этом скоплении людей Намера потерял.

Канисы согнали сотни пленных в загоне. Их разделили на три группы. Диких людей, домини и асунов. Среди пленных было много тех, кто воевал против волков. Разномастная толпа асунов беспрекословно выполняла команды охранников.

Постепенно, группу за группой, пленных пересчитали, и выстроив в несколько колонн начали пропускать через шатры. Саша шёл за человеком, одетым в кожаные доспехи. Канисы строго следили за тем, чтобы ни один человек не отходил в сторону от обозначеного коридора. Зайдя внутрь шатра, Саша услышал, как один из волков грубо приказал раздеться. Но молодой мужчина, стоявший перед Сашей, не понял команды волка. Канис злобно зарычал, и ударив плёткой по спине показал на раздевающегося впереди старика. Мужчина подчинился и быстро снял с себя свои доспехи, волк удовлетворённо кивнул и глянул на Сашу.

— Я ищу Джинтару! Я не пленный, меня по ошибке сюда отправили! — воскликнул он, увидев взгляд каниса.

Волк слегка оскалил зубы, и размахнувшись ударил парня по лицу. Кровь мелкими каплями выступила из полученных ссадин.

— Не произноси это имя и делай, что тебе велят, если хочешь жить!

Саша вытер тканью кровь и бросил одежду на пол, оставшись в одних трусах.

— Это тоже снимай! — грубо сказал волк.

Оставшись совершенно голым, Саша прикрылся ладонями и прошёл дальше, где ему выдали набедренную повязку и платок на голову. Следующий канис, стоящий практически на выходе из шатра, взял из телеги деревянные дощечки с кожаными шнурками. Он посмотрел на босые ноги Саши и ухмыльнувшись отдал это ему.

У канисов всё было организовано, пленных собирали со всех уголков и районов вновь завоёванных земель. Волки брали всех без исключения. Женщин, детей, асунов, домини.

Согнав их в одно место, всех бегло осматривали, переодевали, и готовили каждого к определённой работе.

Саша, подгоняемый толпой, двигался вперёд, стараясь на ходу надеть дощечки на ноги. Надеть-то их было легко, а вот правильно зашнуровать кожаные ремешки вокруг стопы оказалось сложнее, несколько попыток не увенчались успехом. Шнурки тут же натирали нежную кожу человека. В конце концов он перестал это делать на ходу, понадеявшись справиться с ними во время остановки.

Через час Саша увидел, куда их всё это время гнали. Перед его взором открылся большой карьер, на дно которого можно было спуститься по спиралевидной узкой дороге. Там уже трудились домини и асуны. Нескончаемым потоком они спускались вниз, и загрузив свои тележки чёрными камнями толкали их вверх. Выглядели они измученными и облезлыми. В отличие от человекоподобных существ, которые толкали свои тележки перед собой, асунов запрягали. Они тянули большие телеги, заполненные рудой доверху.

Отделив от большой толпы новичков всех людей, в том числе и Сашу, волки их повели вниз. Котлован карьера глубиной оказался в несколько десятков метров, а диаметром не меньше футбольного поля, и постепенно сужался книзу.

Дойдя донизу, Саша и остальные люди увидели узкую пещеру, откуда по конвейеру вывозилась руда и складировалась в большие кучи у входа. Лента конвейера приводилась в движение несколькими домини, крутящими рукоятки ременных приводов. Тяжёлый физический труд быстро истощал существ, те падали от усталости, их тут же сменяли другие, не давая остановиться бесконечному движению ленты транспортёра.

— Эй, человек! — окликнул Сашу один из канисов, одетых не в доспехи охраников, а в светло-голубую тканевую накидку.

— Не смотри на меня так, я знаю, что ты меня понимаешь. Передай своим сородичам, что те, кто будет выполнять работу хорошо, будет получать больше еды. А которые будут плохо работать, останутся в шахте навсегда. Ты понял?

В ответ Саша кивнул. Волк что-то рыкнул охранникам, те быстро построили всех вновь прибывших людей и вывели Сашу перед строем. Парень посмотрел на волка и перевёл, что он сказал. Люди выслушали молча.

Их всех тут же повели внутрь шахты, на входе в которую стояли тяжёлые ящики с кирками и большими молотами. Охранники тут же вручали людям инструменты и гнали их вглубь шахты, стены которой слабо освещали факелы.

Рыжеватое дно карьера осталось позади, его очертания с трудом просматривались сквозь узкий проход в шахту. Внутри кроме людей и домини, крутящих привод конвейера, никого не было. Охраников-канисов сменили охраники-люди, которые молча наблюдали за вновь прибывшими, прикрыв свои лица повязками.

Из темноты, освещаемой тусклыми факелами, вышли несколько человек, не разбираясь разделили новоприбывших людей на группы и повели их вглубь. На тех, кто пытался сопротивляться, тут же набрасывались охранники и избивали. Вмешиваться в это никто не хотел, все смотрели молча, как избитый вставал, потирая ушибленные места, поднимал свой инструмент и шёл дальше. В глубине шахта разделялась на несколько забоев, и все группы людей распределили в разные забои.

Мелкая пыль проникала в рот и нос, создавая неприятный привкус. Сплёвывания ненадолго облегчали состояние, но пыль вскоре вновь забивалась во все немыслимые места.

По уложенным на полу доскам люди катили небольшие телеги с рудой, они довозили их до ленточного транспортёра и выгружали. Усилиями домини руда выводилась наружу, где многочисленные пленные из числа асунов и тех же домини загружали её в тележки и поднимали наверх.

Сашу привели в дальний забой с десятком отобранных вместе с ним людей. Там мужчина, чьё лицо скрывалось под импровизированной маской, ткнул на породу и приказал копать. Несколько молодых парней с презрением начали показывать своё недовольство, чем вызвали ярость у мужчины, и тот не мешкая ни секунды крикнул охранникам, которые прибежав избили выскочек, чем преподали остальным урок.

Саша взял в руки увесистую кирку, рукоятка которой была отполирована сотнями рук до него, и размахнувшись от плеча ударил по поблёскивающей при свете факелов руде. Порода, как ни странно, оказалась не слишком твёрдой, и с глухим звуком откололась.

— Не, так не пойдёт! — негромко сказал парень и огляделся.

Охранники из числа людей вяло ходили по забою, они были ленивы, и без особого упорства следили за своими сородичами, которые сотнями трудились в шахте. Канисы именно людей отправляли внутрь для добычи руды. Несмотря на то, что человек в отличие от асуна или домини был физически слабее, засчёт своих умственных способностей и мелкой моторики он мог работать производительнее. Также, специфика дыхательных путей человека позволяла последнему максимально долго работать в пыльных шахтах в отличие от тех же асунов и домини, которые буквально через пару дней погибали в забоях от пыли.

Саша в полумраке огляделся по сторонам. По его мнению, сбежать отсюда незамеченным было нереально. Многочисленная людская охрана наблюдала внутри, а с улицы охраняли своры канисов. Вокруг одна пустыня, и неизвестно, куда бежать. Эти рассуждения убивали всякую надежду на спасение, но мозг парня то и дело возвращался к мыслям, как с минимальными потерями для себя сбежать из этого места. В противном случае, его ждёт могила.

Рабочая смена людей в забое длилась всю ночь. К утру привели новых, а Сашу и его бригаду вывели наружу и отвели измученных тяжёлым трудом людей в дальний конец карьера, где располагалась заброшеная шахта. Там и было место отдыха. Саша уже не противился плохо пахнущей воде и сухим лепёшкам, что им раздали в качестве еды. Почувствовав тяжесть в желудке, заменяющую сытость, он лёг на ближайший настил, покрытый соломой, и уснул.

Через несколько дней Нармер сам нашёл Александра, он работал в соседнем забое. Сильно исхудавший, с трясущимися от постоянного напряжения руками, после работы он подсел рядом с порцией сухой лепёшки. Молча вдвоём поужинав, они разошлись. Каждый ушёл отдыхать в свой угол. Канисы во время отдыха людей не беспокоили. Практически каждый был предоставлен сам себе.

Ежедневно из шахты выносили трупы погибших людей и домини, которые крутили привод конвейера. В самом карьере асуны гибли от жары и тяжёлого труда. Трупоносцы, как их называли люди, быстро стаскивали всех мёртвых в одну кучу, и каждый вечер перед заходом в шахту Саша видел, как на вершине карьера чёрным дымом коптится небо. Это волки сжигали погибших пленников.

Вечер очередного дня начался для Саши по установленному канисами графику. Порядок действий оставался неизменным: еда, вода и дорога через дно карьера на шахту. Затем взять инструмент, бригадой в полумраке дойти до своего забоя и начинать долбить породу. Кисти рук не чувствовали инструмента, плечи и ноги от физических нагрузок болели. В очередной раз пересилив боль Саша начал свою смену.

— Эй ты! — вдруг раздался сзади громкий голос.

— Ты меня слышишь? — повторил свой вопрос некто и для убедительности ударил Сашу по спине. Он неожиданности Александр упал, и медленно поднявшись оглянулся на охранника, стоящего за спиной.

— Что ты на меня смотришь? Иди за мной! — приказал он.

— Оставь свой инструмент! И не отставай! — увидев медлительность Саши повторил охранник.

Он вёл его между работающими людьми, коротко отвечая другим охранникам, которые у него что-то спрашивали. В грохоте ударов Саша не слышал их разговоров. Охранник вывел его из привычного забоя и направился в соседний. Навстречу им попадались люди, тащившие на себе раненых и погибших. Дойдя до конца забоя Саша увидел, что произошло обрушение породы, и из каждой бригады взяли людей на расчистку. Сквозь пыль еле виднелись силуэты, стоны разносились по коридору. Охранник подтолкнул его к завалу и приказал присоединиться к десятку других людей, которые расчищали этот завал.

Саша молча брал булыжники и оттаскивал их в сторону. Весь проход был перегорожен обрушившейся породой. Охранник приказал ему лезть на самый верх, под потолок, и скидывать камни оттуда. Поднявшись наверх, Саша увидел, что потолок там расслаивается, образуя второй этаж, коридор которого вёл куда-то далеко, внутрь горы. Сделав вид, что ничего не заметил, он начал сталкивать булыжники вниз.

Работающих людей периодически меняли, но при каждой смене Саша старался скрыться. Ему не давал покоя верхний ярус забоя, о котором кроме него никому не было известно. Возможно, именно из-за этого и произошло обрушение.

— Эй, помоги мне! — увидев внизу Нармера крикнул Саша.

Стоявший недалеко охранник услышал его и подтолкнул Нармера, отправив на помощь.

Мужчина что-то недовольно сказал и вскарабкался наверх. Они вместе с Сашей подвинули большой кусок породы и сбросили вниз, затем приступили к следующему.

— Нармер, там проход есть! Надо бежать отсюда. Я без тебя не справлюсь.

— Кто-нибудь кроме тебя видел его? — не поворачивая голову и не меняясь в выражении лица спросил он.

— Нет. Из-за него и произошло обрушение.

— Надо расчистить это место побольше, чтобы нас сразу не заметили, — ответил Нармер и начал складывать куски породы так, чтоб узкий лаз под потолком полностью закрыть со стороны забоя.

Тёмный проход манил к себе лёгким сквозняком, Саша скинув очередную глыбу породы заглянул внутрь. Он мог протянуть руки и вскарабкаться. Но что-то его останавливало. Страх? Неизвестность? Он не знал.

Нармер несмотря на усталость раз за разом поднимал куски руды и складывал их у края, делая импровизированную стену. А некоторые он скидывал вниз, дабы показать охранникам, что работает.

Для Саши было очевидным, что смерть ходит рядом с ним в этих шахтах. И тот факт, что он ещё жив — явление временное. Завтра, или через день, он мог погибнуть. От завала, от охранника с плохим настроением, от болезней. И его, как и сотни других, поднимут наверх и сожгут. А там, в этом чёрном от темноты коридоре, был шанс, и была надежда, и он не желал их упускать.

— Всё Нармер, пошли-пошли! — потянув за руку мужчину Александр залез на выступ, затем помог товарищу. Он посмотрел вниз, где в полумраке виднелся обвал, и решил для себя, что обратно не вернётся. Вытянув руки вперёд Нармер медленно пошёл вдоль коридора, касаясь шероховатых стен. Потолок нависал настолько низко, что иногда приходилось нагибаться, чтобы не удариться головой.

Крики и шум остались далеко позади, доносясь в верхний ярус тихим эхом. Еле ощутимый лёгкий ветер дул в лицо, подсказывая подземным путникам, что впереди есть выход.

— Александр, спасибо. Спасибо, что тогда спас меня от волков. Мне казалось, что я уже умер, — сказал Нармер резко повернувшись и в темноте схватил Сашу за руку.

Александр не видел лица мужчины, но чувствовал, как его тёплые сухие руки мелко тряслись.

— Я уверен, Нармер, при возможности ты бы меня тоже спас.

— Нет, ты не такой, как мы! Я бы тебе не помог. Я много думал о том, почему ты так делаешь. Ты совершенно иной человек. Среди моего народа нет такого почтения к жизни близкого. Ты иноземец? Ты вырос не в этих землях, откуда же ты?

— Нармер, нам надо идти. Нас скоро начнут искать, если уже не начали. И поскольку мы не хотим возвращаться назад, то надо идти. Все разговоры — после.

Саша выдернул руку и повернув мужчину слегка подтолкнул его вперёд.

Они двигались в кромешной темноте, ощупью пробираясь вперёд. В полной тишине можно было слышать своё дыхание и стук сердца. Под ногами лежали камни, иногда встречались трещины. Порода, в недрах которой находилась эта пещера, иногда трещала, издавая глухие звуки. Саша не мог понять, рукотворный этот объект или же естественного происхождения. Стены на ощупь были очень шершавые и неровные. Коридоры петляли из стороны в сторону, то спускаясь вниз, то круто поднимаясь. Ощущался сильный холод, и в скором времени оба замёрзли. Набедренная повязка на голом теле совершенно не помогала. Мужчины коротко перешагивали вытянув руки вперёд, время перестало ощущаться, и казалось, что темноте нет ни края ни конца.

Глава 1/2

Саша иногда останавливался и вслушивался, оборачиваясь в темноту. Его фантазия строила в воспалённом от усталости и страха мозге самые страшные картины. От призраков, в которых он совершенно не верил, до подземных зверей, притаившихся в потёмках. Но оборачивался он по другому поводу. Он всё боялся увидеть танцующие языки света от пламени факелов. Но погони пока не было.

Идущий впереди Нармер в очередной раз глухо упал. Он нечленораздельно выругался, и бормоча про себя остался лежать.

— Ты в порядке? — подойдя поближе спросил Саша. Глаза его уже давно привыкли к темноте. Особо деталей не различали, но очертания в монохроме были вполне видны.

— Да, да. Сейчас, полежу немного, и пойдём, — тихо ответил мужчина и перевернулся на спину. Саша нащупал более-менее ровную поверхность и сел рядом.

— Это же руда? Да? Канисы добывают руду и делают железо?

— Александр, я не знаю, что такое руда. Это железный камень. Таких мест много. Раньше асуны доставали его из земли, теперь вот, волки, — ответил Нармер. Он сел рядом с Сашей. Лежать голым телом на острых камнях было не так удобно, как изначально показалось ему.

— Руда. У нас этот камень называют железной рудой. Его потом в печах плавят и делают железо.

— Про печи я не знаю.

— А откуда вы тогда оружие берёте?

— Мы обменивали пленных или овец на оружие.

— Людей?

— Да, Александр, людей. Из других племён. За это асуны хорошо платили. За одного человека или двух овец можно было взять десять килограммов оружия. Без него мы не можем охотиться.

— Тихо! — резко перебив мужчину сказал Саша. Он обернулся назад, в темноту пещеры.

Из далёких недр эхом доносился скрежет и тяжёлое дыхание. Тихие, еле уловимые звуки, но в том состоянии, в котором был сейчас Саша, он сумел их услышать.

— Вставай, вставай, Нармер. Быстрее бежим! — Он сначала толкал мужчину вперёд, но быстро его обогнав взял за руку и побежал. Страх споткнуться о выступающие камни или упасть отошёл на второй план перед страхом возвращения в волчьи шахты.

Шорох, надвигающийся сзади, быстро приближался. Теперь это было не далёким эхом, а вполне ощутимым звуком. Саша бежал вперёд и спиной чувствовал, что преследователи наступают им на пятки и в любой момент могут схватить.

Бежавший за ним Нармер зацепился о выступающий камень и упал на спину. Саша остановился и наклонился к стонущему от боли мужчине, пытаясь его быстрее поднять. Он всматривался в темноту и тянул Нармера, но скрежет когтей о камни заставил его замереть, и он, будучи не в состоянии оторвать взгляд от темноты, ждал тех, кто был причиной этих звуков.

Неожиданно в лицо хлестнул воздушный поток, и дыхание на доли секунд перехватило. Кто-то сильно ударил Сашу. Причём, удар был не конкретно куда-то, а одновременно на всё тело, как будто сбил на полном ходу поезд. Но Саша успел лишь на мгновение ощутить это, в следующую секунду он потерял сознание.

Кто-то больно бил по щекам. Саша октрыл глаза, и помня, что на него буквально секунду назад надвигалась тёмная масса, рефлекторно прикрылся руками, от чего тело тут же отозвалось болью. Над ним стоял Нармер. Его испуганное лицо было в размазаной крови, а на лбу виднелось большое рассечение. Он криво улыбался Саше, показывая всем своим видом радость.

— Ты жив, Александр. Хвала отцам!

Саша дождался, когда боль утихнет, медленно приподнялся на локти и огляделся.

Они вдвоём находились на абсолютно ровной песчаной поверхности, края которой уходили далеко за горизонт. Солнце было на восходе, большой красноватый диск освещал всё вокруг. Жара не ощущалась, и жёлтый песок тоже был прохладным.

— Где мы? Как мы сюда попали?

Нармер набрал горстку песка и встав на ноги высыпал его на землю. Песчинки упали ровной струйкой, образовав небольшую горку.

— Не знаю, Александр. Ветра нет, солнце стоит на месте. Я за ним долго наблюдаю. Ни насекомых, ни следов. Ничего.

Саша встал, осматривая просторы вокруг. Песок казался идеально ровным и твёрдым, но можно было наклониться и набрать его в руки. Солнце ярко светило, но не пекло, как в той пустыне. Ни ветра, ни звуков.

— Что за чёрт? Куда меня опять занесло? Нармер, давай, пошевели мозгами. В твоём народе, может, какие-нибудь легенды ходят, или поверья. Может, мы умерли, и именно так выглядит загробный мир?

— О чём ты, Александр? О каких легендах говоришь? Я знаю, что я не мёртв! Я живой! Мёртвые не чувствуют боли, а я чувствую! — для убедительности мужчина потрогал свой лоб, где уже запекалась кровь на ране.

— Вижу я, что ты живой. И у меня всё болит. Вспоминай, куда можно попасть из шахты? Мы были в шахте, понимаешь. Почему всё так происходит? Сперва я в ваш мир попал, неизвестно как. У меня была зима, я очутился у вас. Но там хоть как-то понятно было, я зашёл дома и вышел тут. А сейчас что? Кто бежал за нами? Я же их слышал.

— Я тоже слышал. Но не видел. Помню, как упал, ударившись, и всё. А потом оказался тут. Думал, ты умер, ведь ты не дышал. После смерти человек идёт к отцам, и они решают, будет его душа жить дальше, или они его убьют.

— Да какая душа, Нармер? О чём ты говоришь? Вы тут под кайфом все, что ли? Мир внутри другого мира! Никакой логики! Ау-у-у, тут есть кто-нибудь?! — Саша ходил вокруг мужчины и кричал от злости.

— Значит, правда! Я долго не верил, что ты пришлый. Но каждый раз ты доказываешь это.

— Ну и что! Да, я пришлый. Что это меняет? Я не могу как ты, спокойно принимать все эти перемены. Только свыкся с волками и жизнью среди них, и тут снова какой-то прикол! — Саша замолчал и сделав несколько глубоких вдохов сел рядом с Нармером, — Ладно, будем считать это новым квестом. Судьба что-то от нас хочет. Предположим, это так. Куда дальше идти?

— Я не знаю.

— Как — не знаешь? Ты же местный!

— Это не меняет ничего. Я не знаю это место.

— Может, мы мертвы? Я же почувствовал боль перед смертью.

— А сейчас ты её не чувствуешь? — Нармер тут же решил проверить теорию Саши и надавил на свою рану.

— Чувствую, конечно, у меня до сих пор всё болит. Но я не чуствую голода и жажды. Абсолютно! Не хочу ни есть, ни пить. Может, новая какая-то реальность после смерти? Ведь мы сюда как-то попали из шахты. А как? Правильно, ты ответа не знаешь. А я знаю, мы могли сюда попасть только умерев.

Саша посмотрел на свои руки. Он видел живых мёртвых, которые ходили с ним по пустыне. И Нармер их тоже видел, и именно он собственноручно разделал их на сотни кусков. Сейчас кожа выглядела относительно нормально, у Нармера тоже кровь была реальной.

— Сидеть на месте — без толку, надо идти.

— А куда пойдём? — Нармер встал на ноги и осмотрелся вокруг. Горизонт остался неизменным, солнце было на месте, ветер отсутствовал, а земля под ногами казалась неестественно ровной.

— Например, туда! — Саша наугад показал в сторону и тут же пошёл. Нармер огляделся и двинулся следом.

Время тянулось настолько медленно, что людям казалось, будто оно и вовсе остановилось. Лишь усталость ног говорила о том, что они всё таки идут. Пейзаж вокруг не менялся, вгоняя в уныние и Сашу, и Нармера.

— Александр я так не могу. Надо отдохнуть.

— Надо идти. Тут должно что-то быть! — отозвался Саша. Они шли по ощущениям часа три, не меньше. Но Нармер уже улёгся на песок вытянув ноги, и всем своим видом показывал, что дальше идти он не намерен.

— Вставай! Вставай. Что ты разлёгся?

— И зачем я с тобой пошёл? Сейчас уже отдыхал бы, лежал и спал.

— Да, да, Нармер, если бы не сдох к этому времени. Ты помнишь, куда ты направлялся? На земли за рекой. Ну вот, туда мы и должны идти.

Мужчина на слова Саши отреагировал быстро. Он вскочил и испуганно взглянул на него.

— Что? Что такого я сказал?

Но Нармер ничего не ответил, он молча ткнул пальцем за спину парня и развернувшись побежал. Саша посмотрел на спину убегающего мужчины и обернулся. В нескольких сотнях метров показались чёрные скорпионы. Они быстро приближались, увеличиваясь в размерах, раскачивая хвосты в воздухе и выставив перед собой клешни. Александр несколько раз моргнул, пытаясь понять, не мерещится ли ему это, и убедившись в их реальности побежал за Нармером.

Звуки шелеста панцирей и топота лап по песку устрашающе нарастали, Саша чувствовал, что в любую секунду остриё жала скорпиона пронзит его тело, а клешни разорвут на части. Обернуться он боялся и старался бежать быстрее. Ноги от страха сразу стали каменными, и он их просто не чувствовал. Он понимал, что бежит, и всеми силами пытался ускориться, но ноги не слушались и переставлялись не так быстро, как хотел Саша. Бежавший впереди Нармер периодически оглядывался, и находя в себе силы пытался бежать быстрее, но его ноги подкосились, и он плашмя упал на песок.

— Вставай, вставай! — крикнул Саша пробегая мимо, но Нармер приподнялся на локти и вновь упал.

— Да твою ж мать! — выругался Александр и побежал к нему. Скорпионы приближались, быстро переставляя ноги. Размеры их были поразительны. Каждый — высотой не меньше метра, а хвосты, казалось, поднимаются вверх на все три. Саша даже не пытался их сосчитать, огромные насекомые широким фронтом бежали на людей, отталкивая друг друга клешнями.

— Да вставай уже! — крикнул Саша и из последних сил поднял Нармера. Но мужчина упал на колени, повернувшись лицом к надвигающейся смерти.

— Да ну, я тоже устал! — сказал Саша и отпустив мужчину выпрямился, морально приготовившись умереть через несколько секунд. И тут он понял, что не боится смерти, единственное, о чём он сожалел — что не сможет больше увидеть свою жену.

— Селкет! Селкет! — выставив перед собой руки крикнул стоящий на коленях Нармер.

Саша, внимательно смотревший на приближение скорпионов, до которых оставалось не больше двадцати метров, увидел, как бегущие впереди насекомые вдруг притормозили. Не из-за того, что передумали убивать людей, а потому, что их лапы начали увязать в песке.

— Селкет! — повторил Александр, наблюдая, как скорпионы медленно тонут. Их хвосты мелко дрожали, а клешни, выставленные в стороны, искали опоры. Некоторые умудрялись засчёт своих сородичей выкарабкаться наверх, но через мгновение вновь оказывались в зыбучих песках. Образовавшаяся воронка медленно поглощала насекомых. Саша не мог выдавить ни слова, он смотрел на всё это, не думая ни о чём. Нармер замолк, замер с вытянутыми вперёд руками, наблюдая, как последнего скорпиона поглощают пески.

Вдруг Нармер схватил Сашу за ноги, оторвав его от созерцания удивительного пейзажа пустоты совершенно ровной пустыни, пугающей в начале их появления здесь, и наполнившей их чувством радости от того, что сейчас они тут остались одни.

— Александр! — крик мужчины мгновенно вернул Сашу в реальность. Он опустил взгляд и увидел, как Нармер, держась за него, пытается вытащить свои ноги, провалившиеся в песок. Он отбросил руки мужчины и попытался отойти, но не смог. Его ноги тоже по щиколотки погрузились в песок пустыни. Упав на бок, он попытался отползти, но песок быстро захватывал в себя его тело. Рядом Нармер отчаянно сопротивлялся, но с каждым рывком он погружался всё глубже.

Саша, вспоминая уроки географии и рассказы учителя о зыбучих песках, замер, стараясь не шевелиться. Но остановить объятия пустыни это не помогло. Набрав в последний раз полную грудь воздуха он закрыл глаза и полностью ушёл под прохладный песок, не оставив на поверхности ни единого следа пребывания тут людей.

Тело было сковано, запас воздуха в лёгких заканчивался. Саша, ожидая приступов асфиксии, боялся открыть глаза и рот. Хотелось выдохнуть и сделать новый глубокий вдох. Он понимал, что пройдёт ещё несколько десятков секунд, и организм, не слушая разум, начнёт самостоятельные попытки вдоха, и песок сперва попадёт в рот, а после — в лёгкие. Его тело содрогнётся в предсмертных судорогах, и он умрёт. В этот момент Саша понял, что смерти боится не так сильно, как предстоящих предсмертных мучений.

Александр ждал, секунды казались часами и тянулись мучительно медленно. Сопротивляться неизбежности он не мог и не хотел. Смерть, которая его преследовала постоянно с момента попадания в этот мир, всё таки его догнала.

Вдруг почувствовав необыкновенную лёгкость, он пошевелил руками. Поняв, что всё тело по прежнему ему подвластно и им легко управлять, Саша открыл глаза и увидел, что лежит под деревом с широкой зелёной кроной с мелкими листьями.

Он сплюнул песчинки, попавшие в рот, и приподнялся на локти. Хруст в зубах говорил о том, что пустыня не была сном. Оглядевшись, он увидел, что они лежат посреди леса. С деревьев свисали лианы, а кроны устремлялись далеко наверх.

— Александр! — вскрикнул лежащий рядом Нармер.

— Не кричи! Вдруг скорпионы рядом. Жив я! — тихо ответил Саша, рассматривая местность вокруг.

— Мы рядом с Великой рекой! Такие леса бывают только в момент разлива воды! — пояснил Нармер. Он поднялся и ходил среди травы, доходившей ему до пояса, и рассматривал растительность.

— То есть, тебя не удивляет, что мы только что были в пустыне, где нас должны были сожрать скорпионы, а сейчас находимся в лесу?

— Это дети Селкет!

— Старый маразматик, я у тебя спрашивал, кто это? Почему ты только сейчас мне об этом говоришь? Нельзя было сказать там?

— Александр, ты не спрашивал. И я не успел ничего сказать.

— Ну да, мы бежали, точно. Я и забыл. Так что, в итоге, ты думаешь мы вернулись обратно?

— Нет, Александр, не вернулись! — Нармер показал на солнце и неподвижные листья и траву.

Саша громко выругался, обошёл стоящее рядом дерево и уселся перешнуровывать свою обувь.

— Так, мужик. Давай, рассказывай. Кто такая эта «Скелет», и почему её дети пытались нас убить? Нармер, слышишь меня?

— Она дочь Солнца! И… — мужчина замолчал, как будто вспомнил что-то страшное.

— Что — и? Нармер!

— Ничего! Я таких лесов в жизни не видел! Большие крепкие деревья. Хорошие лодки получились бы.

— Ты о лодках думаешь? Серьёзно? Лес — хотя бы не пустыня, может, тут кого встретим.

— Не встретим! Тут кроме нас нет никого. Это наш лес. Надо ждать.

— Чего ждать? Или кого? И почему наш?

— Александр, это Аментес! Мой и твой Аментес! Мы бессильны, мы можем только ждать! Идти бесполезно. Мы никуда не придём.

— Как я устал от ваших загадочных речей. У кого ни спроси, отвечаете, как будто не хотите отвечать. Что за Аментес? Страна такая? Земли так называются? Что это?

— Это царство. Земли мёртвых! Тут всё мёртво! Трава, деревья! Вот, попробуй! — Нармер сорвал с куста, растущего рядом тёмные ягоды.

Саша без особого доверия посмотрел на своего спутника, взял в руки плоды неизвестного ему растения, осмотрел, и решив, что ягода может быть вполне съедобной, положил в рот.

Единственное, что обрадовало Сашу, это то, что вкус он чувствовал, в отличие от жажды и голода. Ягода на вкус оказалась кисловато-гнилой с привкусом плесени. Что-то большее Саша ощутить не успел, и тут же выплюнул на землю. Фиолетовая окраска ягоды сменилась на желтоватую слизь. Александр не поверил своим глазам, подошёл к кусту, сорвал привлекательную аппетитную ягоду и разглядел её. С виду всё было прекрасно, и он вновь закинул в рот и медленно раздавил плод зубами. Противный вкус мгновенно обжёг язык, и Саша тут же выплюнул.

— Что это? Что за фокусы?

— Тут всё мёртвое.

— А мы? Мы тут что делаем? Мы же живые?

На этот вопрос Нармер не ответил, он сделал несколько шагов и сел на мягкую землю.

— Если мы сюда как-то попали, значит есть выход. И надо его искать!

— Тут один путь, и он сам нас найдёт. Не спрашивай ничего, Александр, ответов я не знаю.

— Да чего не знаешь? Ты и до этого ничего не знал, а тут мне целую лекцию прочёл про какой-то Аментес. Какой путь? Куда идти?

— В царстве мёртвых путь один, и он ведёт к суду. Там решится наша судьба, дадут ли нашим душам вторую жизнь.

— Слушай, иди-ка ты в баню. Хочешь сидеть, сиди и жди. Я пошёл! Лес не такой густой, и если верить твоему бреду, то тут кроме нас никого нет.

— А скорпионы?

— Да твою ж... — В очередной раз выругался Саша, и подойдя к Нармеру присел рядом с ним.

Время неторопливо протекало мимо, оставив людей наедине со своими мыслями. Александр долго рассматривал свои ногти, и ноги, которые покрылись синяками и ссадинами. Руки его огрубели и стали как деревянные. Он давно перестал быть похожим на цивилизованного человека. Они с Нармером, который в недавнем прошлом был охотником и доверенным лицом главы племени, выглядели как пещерные люди.

— Говоришь, река тут недалеко? Может, до неё и дойдём? — бодро поднявшись на ноги предложил Саша. И поправил грязные спутаные волосы.

— Не боишься?

— Боюсь, Нармер, очень. Но ты сам не понимаешь, где мы.

— Мы в землях мёртвых.

— Да, да. Помню, ты говорил. Ты, не нагруженный особо знаниями и образованием, веришь в это, но у меня много неясностей и сомнений. Появление скорпионов я могу объяснить, даже их размеры. Но есть вопросы, на которые ответить логично невозможно. Я тут подумал, что сидя на одном месте мы, во-первых не узнаем, что там дальше, а во-вторых — не найдём отсюда выход. Так что предлагаю идти, хоть на первый вопрос и не горю желанием узнавать ответ.

— Камитан знал. Он разговаривал с умирающими и давал им письмена.

— Нармер, мог бы и поинтересоваться у него! — Но увидев его лицо Саша резко поменял тему разговора. — Ну, с какой стороны может быть река?

Тот долго смотрел на Сашу, пытаясь разглядеть что-то в его глазах, затем огляделся, и указав одному ему известное направление двинулся вперёд, раздвигая перед собой стебли высокой травы.

— В последнее время ты не очень-то разговорчив. Хотя мог бы и поговорить со мной, — негромко проворчал Саша и отправился вслед за Нармером.

Пейзаж вокруг со временем не менялся. Тропический лес и влажный воздух сопровождали Сашу с товарищем. Никто из них за временем не следил и не пытался считать шаги. Они просто шли бесцельно, куда глаза глядят. По крайней мере, по такому принципу искал дорогу Нармер, а Саша безвольно шёл за ним, понимая, что своей дороги у него сейчас нет.

— Странное чувство, — потрогав живот сказал вслух Александр. — Мы не ели часов десять, как минимум, а голода нет. Да и есть неохота, хотя я бы сейчас с удовольствием ощутил во рту вкус жареного мяса и пива, лучше пшеничного.

Он посмотрел сквозь густую листву на небо, а расслышав в тишине далёкий шум резко остановился.

— Ты слышишь?

Нармер тоже остановился, и услышав его вопрос кивнул. Он несколько раз обернулся, пытаясь сориентироваться, затем улыбнувшись резко повернул направо и зашагал быстрее.

Пройдя немного они вышли к неширокой тихой реке. Вода была идеально гладкой, без волн, а берега поросли непроходимым высоким тростником. Взобравшись на небольшую возвышенность Саша наблюдал, как незаметно глазу течёт вода, цвет которой больше отталкивал, чем привлекал. Светло-коричневая река возникала где-то далеко в лесу и исчезала в зарослях кустарников и травы. Со своего места Саша не мог понять, в какую сторону течёт вода.

— И долго будете стоять? Это не Нил, можно легко переплыть!

Саша вздрогнул, услышав незнакомый голос.

— Ты слышал это? — обратился он к Нармеру.

Мужчина кивнул и пригнувшись выглянул из-за травы, пытаясь разглядеть того, кому принадлежал голос.

— Странные вы! Чего встали? Прыгайте в воду и плывите! — вновь сказал неизвестный голос.

Саша и Нармер привыкли к одиночеству в этом новом для обоих мире, и теперь оба испугались. Они периодически приподнимались и рассматривали окрестности в поисках владельца голоса.

— Ты кто? Мы тебя не видим! — набравшись смелости крикнул Александр.

— Да вот же он — я. Что так испугались? — теперь голос прозвучал рядом. Саша снова обернулся и увидел парня возрастом не более тридцати лет, атлетического сложения, с красивым и ровным загаром. Он улыбался, показывая свои белоснежные зубы и теребил в руках подол короткой рубахи вышитой золотыми нитями.

От неожиданности Саша отпрянул, но оступился и упал на спину. Нармер стоял неподвижно, не решив, что ему делать.

— Люди, какие же вы пугливые. Так что стоите? Вам надо на ту сторону, — парень сделал рукой приглашающий жест, указывая на другой берег.

— Добрый день! — только и смог выдавить из себя Саша.

— Здравствуй, здравствуй, человек! Хотя, пожелания здоровья в данный момент, возможно, излишни, — чуть улыбнулся неизвестный.

Нармер молчал, он стоял на коленях и что-то тихо бормотал про себя, скрестив на груди руки.

— По глазам вижу, у человека много вопросов! Но изволь не утруждать себя вопросами и освободить меня от ответов. Я, возможно, на них и не отвечу. Поэтому вставайте и плывите, у вас, как и у меня, мало времени, и расхаживать тут — слишком дорого обходится, — распорядился молодой человек и нахмурив брови шагнул поближе к Саше.

— Куда плыть и зачем? В эту муть я не полезу! — начал возмущаться Александр, но человек его перебил.

— Я что-то не понял! Что живые тут делают? — Он прищурился, глядя Саше в глаза. — Ты живой, и он живой! Как вы сюда попали? — сменив тон прикрикнул парень.

— Одним местом кверху мы сюда попали! Какая разница? Я совсем не желал!

— Ты, смертный, не смей так разговаривать! — пригрозил парень направив к горлу Саши возникший из ниоткуда меч.

— Меня зовут Александр, а это Нармер. Я не знаю, как мы сюда попали. Даже насчёт — живой или нет, я не уверен.

— Мне ваши имена не интересны. Моё имя Амсет. И вы должны переплыть реку.

— Зачем? Я не хочу даже прикасаться к этой воде! Мы дальше вдоль берега пойдём.

— Живые люди в Аментесе! Осирис, видимо, сошёл с ума! — воскликнул парень и вновь подойдя к Саше рассмотрел его повнимательней. — Ошибки исключены. Что же вы сделали такого, что вас — живых — отправили в этот мир?!

— Как там тебя? Амсет? Слушай, я сам не очень-то и рад оказаться тут. До этого мы были в пустыне, там на нас скорпионы напали.

— Да, это владения моей сестры Серкет. Любая душа, попавшая в Аментес должна пройти её земли, чтобы доказать, что достойна предстать перед Осирисом.

— Амсет, ты меня слышишь или нет?! Я понятия не имею, кто эти люди вообще. Я живой человек, копался у себя там в пещере, и вот я уже тут. На меня нападают какие-то насекомые в пустыне, потом мы оказываемся здесь. А ты мне говоришь — надо переплыть реку непонятного цвета. Я жить дальше хочу, я не хочу к вашему Осирису.

Ниоткуда возникший парень замолчал. Он посмотрел на бормочущего Нармера, и перевёл взгляд на Сашу. Меч, бывший в его руках, растворился в воздухе. Он глянул куда-то вдаль и вновь посмотрел на Сашу:

— Александр, ваши тела живы. И вы не должны быть тут. Интересно, что вы чувствуете? Такие как вы сюда ещё не попадали! — Амсет улыбнулся, сверкнув белыми зубами, и подойдя поближе сел рядом с Александром.

— Ничего я не чувствую, абсолютно. Ни голода, ни усталости. И спать не хочу… — раздражённо ответил Саша.

— А меня боишься?

Вопрос загорелого парня ввёл Сашу в ступор. При виде его он больше испытывал любопытство, чем страх.

— А стоит?

— Страх помогает человеку жить. Существовать и создавать себе подобных. Именно страх подталкивает человека на безумства, а боязнь кануть в небытие заставляет его совершать невероятные вещи. Ты, Александр, боишься смерти, но твоя судьба не в этом мире.

— А в каком? Я вернусь домой? — уловив мысли, которые хотел услышать он сам спросил Саша.

— Смерть плоти — это не конец. Смерть наступает тогда, когда забудут твоё имя. А твоё имя, Александр, будет жить долго.

— Ты меня совсем запутал. Так что, человек бессмертен, пока бессмертно его имя?

— У человека нет имени, душа имеет имя! — вдруг включился в разговор Нармер.

— Мудрые слова, человек. И как же твоё имя?

— Его зовут Нармер!

Амсет с высоко поднятой головой подошёл к мужчине и обойдя его одобрительно кивнул.

— Да, вам тут не место! Но выход в мир живых нелёгок. Я вас провожу.

Оказалось, что к реке не так-то просто подойти, поэтому новый знакомый Саши и Нармера повёл их от холма. Границы берега утопали в густых зарослях тростника, переливающихся бледно-зелёным цветом на фоне мутной воды.

Александр шёл след в след за Амсетом, вглядываясь в его спину, и не мог понять, человек ли это во плоти, или же помешательство. Учитывая, что видит этого молодого парня не только он, помешательство должно быть коллективным. Он несколько раз хотел его потрогать руками, но Амсет любую попытку пресекал без грубостей, просто легко и ненавязчиво уклонялся в сторону.

— А ты человек? Живой человек? — спросил Саша, дабы развеять сомнения. Хотя понимал, что вероятность узнать правду была ничтожна.

— Не вполне. Образ человека для людей привычнее. Именно поэтому я так выгляжу. И замечу, что в теле человека достаточно удобно.

— А как ты на самом деле выглядишь? — не унимался Саша.

— Вам не стоит этого видеть, поверь моему опыту. Ни одна живая душа не в состоянии пережить встречу с истинным моим обликом. Радуйтесь тому, что видите. — Амсет остановился перед небольшим спуском к воде, где был узкий проход между стеблями тростника. — Ну вот и дорогу нашли. Кто первый?

— Ты знал, что она тут есть?

— Конечно же знал! Вы не первые и не последние, кто путешествует в этих землях, пытаясь найти дорогу. Я сопровождаю души и помогаю им пройти испытания.

— Мы живые! Помнишь?

Амсет сделал пару шагов к Александру и заглянув ему в глаза сказал:

— Я помню. Ты предлагаешь мне уйти и не мешать вам?

— Нет-нет, я не это имел в виду! — испуганно воскликнул Саша. Появление этого парня в корне меняло его будущее и будущее Нармера, и Александр совсем не хотел прощаться с ним.

— Я знаю, что ты имел в виду. Помни, души ваши тут, а тела — на земле. И если погибнет душа, то и тело рассыплется песком. А теперь иди первым, покажи свою смелость! — и звонко рассмеявшись Амсет отошёл в сторону, уступив дорогу.

Саша окинул взором гладь реки, казавшейся безмятежной и тихой. Лишь её цвет не внушал доверия. Он обернулся на ожидавших его Нармера и Амсета и пошёл вперёд. Вода не была грязного цвета, сама река была песчаная. Саша вновь посмотрел на молодого парня, пытаясь у него спросить, но Амсет кивком головы вновь отправил его вперёд.

Александр сделал шаг, аккуратно наступив на песчаную гладь. Мягкий песок словно водяной матрас, под весом человека прогнулся, но выдержал. Саша медленно сделал ещё шаг, и убедившись, что песчаная поверхность реки спокойно его держит, зашагал увереннее. Ощущения и чувства были смешанные. От страха до детского восторга. В какой-то момент Саша поймал себя на мысли, что хочет прыгать на этой реке и играть, но инстинкт самосохранения подталкивал его вперёд, торопил выбираться из этого пространства.

Глава 1/3

Нармер пошёл следом, и лишь Амсет остался на берегу, следя за людьми. Первый к тому времени добрался уже до середины и оглядываясь на товарища продолжал идти вперёд. Второй же шёл медленнее, на полусогнутых ногах, готовый в любой момент упасть ничком.

В сотне метров слегка колыхнулся песок, похожий на поверхность воды, что осталось не замеченным никем. И через пару секунд волна вновь появилась, оставив после себя небольшие круги. Люди продолжали опасливо переходить реку, боясь провалиться, а наблюдавший за ними Амсет беззаботно смеялся над страхами людей.

— Беги, беги! — закричал Нармер. Он раскинул руки в стороны, и как заправский канатоходец, пытался идти максимально быстро, преодолевая собственный страх, возникший при виде волнующегося под ногами песка.

В паре десятков метров от него вскипала речная гладь, создавая высокие волны. Подвижные столбы песка возникали всё ближе, заставляя поверхность ходить ходуном. Амсет увидев происходящее быстро побежал к людям, в руках у него тут же возникли круглый щит с золотой каёмкой и меч.

Любопытство, присущее каждому человеку, заставило Сашу остановиться и обернуться на голос Нармера. Мужчина прошёл большую часть пути, от Саши его отдаляли какие-то двадцать метров. Чуть в стороне от него вдруг вынырнула огромная змея, показав пикообразную голову. Она сверкнула зубами и тут же исчезла под поверхностью, её длинное тело с громким шелестом исчезало в волнах, двигаясь вслед за головой. Волны швыряли Нармера, ужас сковывал его ноги, но он бежал, стараясь не упасть.

Змея вновь вынырнула из речных глубин. Её грубая кожа издавала громкий скрежет, заставляющий зажимать уши. Существо, в чью пасть легко мог поместиться взрослый человек, нацелившись на Нармера сделало выпад, отразив луч солнца от ярко-жёлтых глаз. Мужчину возникшей песчаной волной подкинуло вверх, голова змеи скользнула мимо, а он тут же упал и начал проваливаться в возникшую на доли секунды пропасть в песках.

— Не время ещё! — повторил Амсет, добежав до тонущего человека. Он схватил его за руку и сильно дёрнул назад, отчего Нармер, совершив невообразимый кульбит в воздухе, упал рядом. Саша до последнего не решался бежать на подмогу, но увидев действия парня тоже ринулся к ним, и подняв Нармера они заспешили к берегу.

Промазав единожды, змея решила больше не повторять ошибок, и прежде чем напасть, встала в стойку, гипнотизируя жертву. Её толстое тело крепким столбом поднималось на высоту в несколько этажей. Пикообразная голова расскачивалась из стороны в сторону, неожиданно делая резкие движения и выбирая цель. Её чешуйчатая кожа пестрила чёрными узорами на желтоватом фоне.

Очередной удар пришёлся на Амсета, который стоял ближе всех к созданию, рождённому в этих землях. Змея молниеносно совершила бросок, Амсета, спрятавшегося за щитом, отшвырнуло в сторону, а змея снова встала в исходное положение, готовясь к очередной атаке.

Саша довёл Нармера до берега и теперь смотрел, как молодой парень, потеряв свой щит, стоит, раскачиваясь на песчаных волнах, перед змеёй. Единственное, что пришло в этот момент в голову Александру, что надо отвлечь это существо, чтобы Амсет смог напасть на него. Откуда у него возникла потребность защитить незнакомого человека, он не знал, да и задуматься над этим уже не успевал. Когда мелькнул этот вопрос, он уже бежал наискосок по поверхности реки и размахивая руками кричал бранные слова.

Змея сделала ещё несколько неудачных выпадов на Амсета, но молодой человек ловко уворачивался. И только после этого она обратила внимание на шумящего человека, который подошёл очень близко. Она на долю секунды задержала взгляд на Амсете и тут же переключилась на Сашу. Поняв, что он только что подошёл на расстояние вытянутой руки к своей смерти, Александр с диким ужасом побежал к берегу. Он мгновенно оглох от прилива адреналина, ничего не слышал и не видел. Ноги сами несли его вперёд, тело отдало все ресурсы на этот рывок в надежде спасти свою жизнь.

Амсету этого оказалось достаточно. Увидев замешательство в глазах змеи он приготовился к атаке. И когда она устремилась за человеком, он прыгнул и обрушил меч на шею чудовища. Тёмная кровь брызнула в разные стороны, а обезглавленное тело ещё несколько секунд извивалось на поверхности реки, пока не исчезло в глубинах. Голова с раскрытой пастью отлетела в сторону, ярко-жёлтые глаза медленно почернели. И вслед за телом голова погрузилась в реку.

Добежавшего до берега Сашу остановил Нармер, повалив на землю. Парень тяжело дыша ещё какое-то время сопротивлялся, стараясь вырваться и бежать дальше, но спокойный голос Амсета, прозвучавший над ухом, его скоро успокоил:

— Это было неразумно! Странно, что ты дожил до своих лет! Дитя Рененутет не причинило бы мне вреда, я с ним играл. Но, должен признать, что человек ты храбрый, хоть и глупый. Нам надо идти дальше!

— Дитя Ренене… не выговоришь! Эта огромная змея — дитя? — Саша лежал на земле раскинув руки и пытался восстановить дыхание.

— Рененутет! Её зовут Рененутет. Она — жена Себека. Благодаря ей живущие у реки имеют возможность выращивать еду и жить в достатке.

— Себеки! — сквозь зубы произнёс Нармер вспомнив жестоких воинов-крокодилов.

— Нармер, не время вспоминать прошлое. У вас есть более значимые вопросы. Вставайте, вам надо идти!

Они втроём отошли от поросшего тростником берега и углубились в лес. Пройдя пару сотен метров они вышли на поляну, и перед ними предстал склон огромной горы, которой тут совершенно не должно было быть.

— Раньше горы тут не было, — обернувшись на реку сказал Нармер, но сквозь деревья песчаную гладь воды так и не увидел.

— Амсет, у меня мозг разрывается от всей этой информации. Я совершенно не понимаю, что происходит. Почему змея на нас напала? Почему скорпионы на нас напали? Это что, какие-то конкурсы? — спросил Саша, пытаясь разобраться в происходящем. Его сердце давно успокоилось после бегства от змеи, и голова начала адекватно воспринимать реальность. Но на его вопрос молодой парень только улыбнулся.

— Я так понимаю, впереди нас ждёт ещё какой-то монстр?

— Какой ещё монстр? — оживился Нармер.

— Не знаю, может, Амсет нам расскажет. Ты говоришь, пока мы живы, сюда не можем попасть? Но вот, мы уже попали.

— Ваши тела вас держат на земле, и только лишившись их ваши души освобождаются и вступают на путь к Осирису.

— Про Осириса я помню, он решает, попадёт ли человек в рай или в ад. Да?

— Нет, Александр, не он, а сам человек решает, какую судьбу ему выбрать. Праведную, или же — нечистую.

— То есть, душа человека, прежде, чем попасть к Осирису, должна пройти испытания? И если пройдёт, то попадёт, на суд, и после — в рай? — Саша всё ещё не осознал происходящее, и пока ему позволял Амсет, старался выудить побольше информации.

— Душа, прошедшая все испытания и суд, попадает на поля Иалу. Все остальные исчезают навсегда.

— В аду исчезают? — уточнил Саша.

— Нет, ада не существует. Есть рай на полях Иалу и затмение. Всё! — пояснил Амсет.

— А как надо правильно проходить испытания? Скорпионы остановились, когда я произнёс имя их матери Селкет. А змею убил ты, — включился в разговор Нармер.

— Вы не смогли вспомнить имя. И если бы не я, она б сожрала вас. — Амсет явно был доволен собой и своим поступком, что сумел сберечь эти потерянные души людей.

— Значит, если мы вспомним их имена, то сможем пройти дальше?

— Да, Нармер, совершенно верно, — подтвердил парень.

— На земле каждый день умирают тысячи людей, и все души попадают сюда? Таких как ты много? Или ты один успеваешь всех сопроводить?

— Александр, не многие смогут даже первое испытание пройти, и если пройдут, значит, достойны идти дальше, но я не всем так помогаю, как вам. В следующий раз сюда попадёте — уже не дождётесь от меня поддержки, будете сами проходить.

— Значит, большинство даже не доходят до момента суда, где определится их дальнейшая судьба? — спросил Саша, и подошёл поближе к Амсету.

— Да. Ты прав, человек. Поля Иалу не для всех, и дабы туда попасть, каждый должен доказать, что достоин этого.

— Ну, мне, в принципе, всё понятно. Будем надеяться на тебя, Нармер. Ты всех помнишь?

Мужчина с удивлением посмотрел на Сашу.

— А если не помнишь, у нас есть шпаргалка, — и подмигнув Нармеру, он перевёл взгляд на Амсета.

Вдоль склона долго идти не пришлось, большой проход в пещеру был заметен издалека. Не заметить огромный свод, от которого тянуло холодом, было сложно. Улыбнувшись, провожатый жестом пригласил людей внутрь и зашёл вслед за ними.

Мягкий и влажный глиняный пол пещеры вскоре сменился на каменистый. Иногда попадались песчаные насыпи. Внутри было не так темно, как в забое шахты или в других пещерах, где до этого приходилось бывать Саше. Тёплый свет тускло освещал стены и каменный свод, с каждым шагом казавшийся всё выше. Люди вместе со своим сопровождающим неторопливо продвигались всё глубже, не видя и не зная конечного пункта их пути. Нармер и Саша постоянно ждали, что из-за любого камня или валуна выскочит кто-то невообразимый и страшный. Но время шло, а их никто не беспокоил. Потолок пещеры был настолько высоко, что казалось, будто он вовсе отсутствует, и они идут по ущелью. Целый мир внутри горы бесшумно раскрывал свои объятья перед людьми.

— Долго нам ещё идти? Когда там босс появится? — спросил Саша не отрывая взгляда от стен. Он постоянно крутил головой, чтобы выскочивший из-за угла не застал их врасплох.

— Кого? Кто такой босс? — удивился Амсет.

— Неважно. Нармер, ты там готов? Вспомнил всех, кого нужно было вспомнить?

— Кого я должен был вспоминать? — растерянно переспросил мужчина.

— Ну ты что, божества ваши. Ренене эта, которая змея. Скелет, или как её там? — Саша пытался произнести сложные имена, которыми называли тех, кто присылал к ним своих созданий.

— Рененутет и Селкет! С такими знаниями, человек, твоя душа давно бы уже была забыта, — коротко ответил Амсет.

— Я не настолько согласен с тобой, но, как говорится у нас, я в ваш монастырь со своими правилами не лезу. Рененут так Рененут, — заметив осуждающий взгляд Амсета Саша резко замолчал. В такой обстановке сказать что-либо лишнее было проще простого, поэтому он решил молчать.

— Слушай, Амсет. Раз ты всё знаешь, можно ещё один вопрос? Нет, два. Точно, два вопроса, и я замолчу!

Парень остановился и выжидающе посмотрел на Сашу.

— Отлично, спасибо. Просто, не то, чтобы любопытно, но с практической точки зрения. Вот мы тут, а ты говорил, что наши тела остались там, — Александр сперва указал пальцем вверх и через пару секунд направил вниз. — Ну, не суть, где именно. Они лежат бесхозными, по моим ощущениям прошло, наверное, уже часов двадцать, как мы с Нармером тут находимся. А тело же живое, ему питание нужно, или в туалет хотя бы сходить.

— Я понял твой вопрос. Можешь не беспокоиться, вы тут задержитесь не надолго по земным меркам, и ваши тела не успеют усохнуть.

— В смысле — не надолго? Если для тебя двадцать часов — небольшой срок, то для меня, например, это много.

— Ты видел солнце? Время относительно живых имеет движение вперёд, а касательно души — оно практически неподвижно.

— Я тебя не понимаю, Амсет. У живых время идёт, а у мёртвых нет, что ли?

— Следи по солнцу, в тот момент, когда солнце достигнет заката, знай, в мире живых прошёл день.

— Если по мне, так оно неподвижно, — по привычке взглянув в сторону солнца сказал Саша, но увидев вместо небесного светила рыжеватые стены пещеры вздрогнул от собственной глупости.

— Вот, ты и ответил на свой вопрос. Что тебя ещё интересовало? — спросил Амсет.

— Перед тем, как мы оказались тут, на нас что-то напало. Что-то тёмное и страшное. Я его не увидел, только почувствовал… — Саша не успел договорить и замолчал, услышав доносящееся лёгкое эхо.

— Ну вот, опять кто-то идёт! — со злобой и грустью прокомментировал он и встал за спиной Амсета. — Ты же нас защитишь, если что-то пойдёт не так?

Парень удивлённо обернулся на Сашу. Затем он отвёл взгляд в сторону уходящего далеко вперёд коридора, и после взглянул на Нармера, который стоял в ожидании.

— Защита — это не по моей части, но если что, человек, я рядом. Может, сами сможете пройти испытание, без меня? — ответил Амсет, и подмигнув Саше тут же исчез.

Александр несколько секунд стоял в ступоре, не заметив, куда делся их сопровождающий. Он крутил головой, пытаясь найти его, но то ли в шутку, или же — по-настоящему, он исчез. Его как будто и не было. Скрежет и гул приближались. Саша протёр глаза, пытаясь рассмотреть и понять реальность, ведь границы были настолько расплывчаты, что можно легко потеряться.

— Куда он делся? — пробасил Нармер.

— Сказал, чтобы мы сами. И что делать? Кто там к нам идёт?

— Сами? Надеюсь, я знаю то создание, которое сейчас к нам приближается.

— Так, Нармер давай к середине зала отойдём, хоть дополнительное время будет. Что там надо сделать? Имя назвать? — дёрнув мужчину за руку сказал Саша и отступил подальше от тёмного коридора, ведущего вглубь горы.

— Имя! Имя их отца или матери, имя создателя этого существа.

— Нармер, мне кажется, он там не один, — прокомментировал Саша доносящееся эхо.

— Может быть.

Они вдвоём медленно отступали, стараясь дойти до большого валуна, находящегося в середине грота. Огромный камень всем своим видом манил к себе, обещая защиту.

— Да сколько их можно ждать! Ожидание хуже смерти, вот, ей-Богу! — выглядывая из-за валуна сказал Саша, ему хотелось быстрее перевернуть эту страницу жизни и идти дальше, но скрежет множества лап о камни заставлял обливаться холодным потом и до боли в глазах вглядываться, пытаясь их скорее увидеть.

Нармер на высказывания Александра ничего не ответил, он медленно попятился назад, что-то тихо объясняя. Саша увидел тёмную тень, которая чёрной жижей вытекала из коридора в грот, заполняя толстым слоем пол пещеры. Тень шевелилась тысячами тел, издавая омерзительный жуткий звук, заставляющий содрогаться и затыкать уши.

— Влезай наверх, я помогу! — подталкивая Сашу на валун предложил Нармер. Он подставил руки, чтобы Александр смог забраться. Через несколько секунд мучительных усилий оба стояли на небольшом пятачке на вершине камня и смотрели, как тёмная масса заполняет пространство на полу и стенах грота.

— Что за жуки? — пнув одного, размером с куриное яйцо, выкрикнул Саша.

— Скарабеи, — ответил Нармер, сбрасывая со своей стороны одиночных насекомых, которые залезли на камень.

Стоя наверху, люди притоптывали, пытаясь очистить пятачок от вездесущих жуков, но последних было слишком много. Они толстым слоем усеяли всю пещеру, и живая пульсирующая масса поднималась всё выше.

— Ну, Нармер! Говори, давай.

— Что, что мне сказать? — стряхивая с ног жуков выкрикнул мужчина.

— Нармер, не тупи! Кто это такие? Чьи они? Ты же знаешь, что должен говорить.

— Скарабеи, больше я ничего не знаю.

Жуки уже лезли по телам людей, мужчины из последних сил старались избавиться от них. Саша громко ругался, отбрасывая от себя жуков, которые цепляясь лапками взбирались на людей.

— Амсет, Амсет! — крикнул Александр. Под тяжестью скарабеев он осел, и не удержав равновесие упал в тёмную подвижную массу, Нармер ещё некоторое время держался, но вскоре и он полетел вниз вслед за Сашей.

Глава 1/4

— Храбрые, но очень глупые люди! — тихо проговорил Амсет, всё это время наблюдавший, как двое людей борются за свои жизни. Они оба, облепленные массой жуков, сопротивлялись, пытаясь встать, но руки всё реже появлялись над тысячами насекомых.

— Хепера! — отчётливо крикнул парень и направился к людям. Под его ногами скарабеи расступались, оголяя чистый пол пещеры.

— Исчезните вон отсюда! — крикнул Амсет, растаптывая оставшихся насекомых.

Александр лежал, свернувшись калачиком, прикрывая руками лицо. Амсет прикоснулся к его плечу, отчего Саша вскочил на ноги. Всё его тело было исцарапано. Нармер неподвижно лежал рядом. Александр перевернул его на спину и увидел, как из его приоткрытого рта вылез скарабей, и угрожающе прошипев на Сашу уполз за чёрной массой своих сородичей.

Нармер быстро пришёл в себя и ещё долго сплёвывал, чтобы избавиться от неприятного привкуса. Его тело покрылось мелкими каплями крови, вытекающими из ран и ссадин.

— Я вначале подумал, что вы сможете самостоятельно пройти это испытание. Ваши души уже дважды должны были уйти в небытие.

— В следующий раз я подготовлюсь перед тем, как сюда попасть! — зло ответил Саша вытирая кровь с рук о набедренную повязку.

— Постарайся, с таким отношением к жизни это может произойти в любое время.

Но Саша его уже не слушал, он взвизгнул, когда из-за пояса у него выпал застрявший там скарабей. Жук недовольно пошевелил лапками и убежал. Нармер увидев это ещё раз осмотрел себя, и убедившись, что чист, спросил Амсета:

— Хепера, значит! Я запомню! Куда дальше?

Молодой парень, дождавшись, когда Саша успокоится, приглашающим жестом показал в сторону выхода из грота.

В коридоре пещеры после относительно светлого зала было непривычно темно. Саша сразу же вспомнил забой в шахте, по которому они долго бежали. Он инстинктивно выставил руки вперёд, и прикоснувшись к плечам Нармера пошёл за ним. Не успели они пройти и сотню шагов, как ноги попали в большую лужу прохладной воды, а впереди появилась белая точка. И чем ближе они подходили к этой точке, тем глубже становилась лужа. Вода сперва дошла до колен, и постепенно поднявшись до пояса остановилась. Амсет уверенно шёл вперёд, а в коридоре становилось светлее. Теперь можно было разглядеть, что они идут к выходу, наполовину затопленному. Свет мягкими бликами отражался от поверхности воды, играя искрами на шершавых стенках.

Как только они перешагнули невидимую границу пещеры, твёрдая поверхность вдруг ушла из-под ног, и Саша с Нармером тут же с головой провалились под воду. Пытаясь глотнуть воздуха, они оба размахивали руками. Когда ноги вновь нащупали твёрдую землю, люди тут же вынырнули. Обтерев лицо, Саша огляделся. Они стояли по пояс в чистой прозрачной воде. Можно было рассмотреть свои ноги и мелкие жёлтые камушки, устилавшие дно бескрайнего озера, в котором они теперь находились. Обернувшись он не увидел ни горы, ни пещеры, из которой только что вышли.

— Новый уровень! — сказал он, сплюнув попавшую в рот воду.

— Пресная! — заметил Нармер попробовав воду на вкус.

— Я бы сказал, безвкусная! Даже пить противно. Сюда бы добавить чуть соли и растворить каких-нибудь минералов, будет как «Боржоми», а так… Ладно, хоть помоемся! — Александр не спеша начал промывать кожу рук и груди, которая практически полностью была покрыта кровью, выступающей из мелких царапин и ран.

Амсет наблюдал за их движениями. Чуть отойдя в сторону он попил с ладони и намочив волосы причесался.

— Ты нами недоволен? — глянул на парня Саша.

— Для меня это не имеет значения, Александр. Живым не место в Аментесе. И только после смерти ты сможешь ответить на свой вопрос, доволен ли ты собой. Доволен ли ты тем, как прожил свою земную жизнь, и насколько готов ко второй жизни, на полях Иалу.

При каждом упоминании Осириса и его полей, Нармер вздрагивал и старался внимательно слушать Амсета. Видимо, для него это было не менее важным аспектом, чем сама жизнь и дела, творимые на земле.

— Ну, это я уже слышал. Долго нам ещё идти? Хотя, с другой стороны, мне тут нравится. Всё, конечно, относительно, но всё же тут есть какая-то цель. Да и тебе спасибо за помощь. Будучи живым, я видел одну цель, максимально долго оставаться таким, а теперь я понимаю, что всё не настолько просто, — с грустью произнёс Саша, всматриваясь в водную гладь, уходящую далеко за горизонт. Солнце ощутимо поднялось выше, и Александр показал Нармеру свои наблюдения, отчего тот закивал, понимая, о чём говорит Саша.

Люди знали, что свои тела нельзя оставлять без присмотра надолго. Канисы, вероятно, давно обнаружили их исчезновение, а найти второй ярус в шахте не составит большого труда, и найдя их бездыханные тела, они в конце концов или бросят их, или же — сожгут.

— Нармер, ты плавать умеешь?

— Я живу в пустыне, зачем мне уметь плавать?

— Действительно. Амсет, куда идти?

— Это ваша дорога, тут все пути ведут в одно место, так что решайте сами! — ответил парень продолжая наблюдать за людьми. Саша посмотрел на Нармера, тот оглядывался по сторонам на абсолютно одинаковый пейзаж вокруг, и обернувшись к Саше пожал плечами.

— Как говорил мой друг, мы все подумали, и я решил, что пойдём туда! — он изобразил стойку Ленина и указал рукой вперёд. — В светлое будущее, товагищи!

Но способности Александра пародировать Владимира Ильича никто не оценил и даже не улыбнулся.

Вода к большой радости Нармера ни на сантиметр не повышалась, и глубина оставалась прежней. Кожа на ногах размокла и набухла, доставляя неудобства при хождении. Быстро идти не получалось, и если вначале приятная на ощупь вода доставляла удовольствие, то в скором времени её огромное количество стало раздражать. Саша периодически падал и проплывал несколько метров, приводя в восторг Нармера. Мужчина расспрашивал о технике и несколько раз даже сам пытался повторить, но у него получалось плохо, и он вовсе начинал паниковать.

— Амсет, а ты можешь просто взять, и перенести нас к выходу из этого мира?

Парень, шедший молча и до сих пор не влезавший в разговоры людей, остановился и глянул на Сашу:

— Что же ты раньше не сказал! Очень хорошая идея!

Александр с Нармером переглянулись, в их глазах мгновенно вспыхнула искра надежды, и они с ожиданием повернулись к Амсету.

— Как это у вас, у людей, называется? Шутка! Верно? — и он громко засмеялся.

— Ты хуже этих скарабеев, — с обидой произнёс Саша.

— Александр! — Нармер дёрнул Сашу за руку.

Они оба посмотрели вперёд и увидели в нескольких сотнях метров лёгкую дымку, в которой скрывался берег. Казалось, что среди деревьев, растущих у воды, ходили люди.

— Ты тоже это видишь?

Нармер утвердительно кивнул головой, и не в силах устоять на месте медленно пошёл к людям.

— Это ещё одно испытание, да? Ведь нам это кажется? Это обман зрения? — обратился Александр к Амсету.

Молодой парень слегка прикоснулся ладонями к поверхности воды и взглянув на лесистый берег с людьми ответил:

— Мы иногда уверены в том, что нам видится. Но прислушиваться надо к своему разуму.

И не добавив ни слова он двинулся вслед за Нармером.

— Уверены в том, что нам видится, но прислушиваться надо к разуму! — вслух повторил Саша. — Так это что, надо всё-таки головой подумать над тем, что я вижу, или что? Что ты имел в виду Амсет? Ты можешь нормально объяснить?

— Всё, что вам необходимо знать, я сказал. Никто из попавших в Аментес не пользуется такой привилегией, как вы. Да, Нехебкау ошиблась, раньше времени посчитав вас умершими, и мне приходится исправлять эту ошибку, но я не должен возиться с вами как с детьми. Осирис за такое и меня может выгнать на землю живых в смертном теле! — со злостью прокричал Амсет, обернувшись к Саше.

— Так, а что плохого? Я не могу понять, что плохого в том, что ты нам поможешь пройти все эти испытания и вернуться на землю?

— Я вам и так помогаю пройти испытания, и уже слишком много сказал. Эти все знания должны были быть у вас перед тем как вы попали сюда. А пройдя их с моими подсказками, вы сможете передать знания обычным смертным, и тогда к суду Осириса дойдут и те, кто не достоин этого.

— А мы тут при чём, если они дойдут? Значит, они, как ты говоришь, вели праведную жизнь и достойны того, чтобы предстать перед Осирисом.

— Александр, они воспользуются вашими знаниями, и смогут пройти эти пробы обманом. Впереди ещё одно испытание, и вы должны его пройти, слушая свой разум! — повторил Амсет и развернувшись ускорил шаг, дабы догнать Нармера.

— Я всё понял. Не горячись! — крикнул Саша ему вслед и медленно зашагал за ними.

Облако тумана нарастало и становилось всё ближе. По краям густое, оно превращалось в лёгкую дымку ближе к центру. Группа женщин и мужчин что-то весело обсуждали. Их звонкие голоса и смех доносились с берега. Они выглядели настолько настоящими, что слова Амсета казались полным враньём.

— Монстров не будет? — Саша тихо шёл за парнем, поглядывая через его плечо на берег.

— Каких ещё монстров?

— Ну, змеи, скорпионы.

— Это не монстры, а ваши испытания, — не оборачиваясь ответил Амсет.

— А кто такой Нехебкау?

— Тебе лучше не знать об этом, Александр. Можешь поблагодарить её за то, что оказался здесь.

Больше у него вопросов не возникло, так как они максимально близко подошли к острову, вставшему у них на пути. Туман развеялся, и перед ними открылся глинистый берег с небольшими соломенными хижинами, за которыми поднимался высокий лес. Люди, одетые в простую светлую одежду, столпились на небольшой поляне. Что там происходило, ни Нармеру ни Саше видно не было. Жители маленькой прибрежной деревни что-то громко обсуждали и смеялись.

Трое путников вступили на берег. Саша, обутый в деревянные дощечки со шнуровкой, ногами ощутил вязкость глины. Она воспринималась настолько реально, что он наклонившись взял небольшой комок влажного грунта и помял пальцами.

— Она настоящая! — протягивая измазанную руку Нармеру произнёс он. Мужчина молча кивнул и осторожно направился к людям.

Амсет вёл себя отчуждённо и не проявлял к происходящему никакого интереса. Он старался держаться в стороне от всех, тихо наблюдая за ситуацией. Саша сперва старался держаться поближе к молодому парню, но действительность подтолкнула его к той мысли, что всё случившееся с ними ранее, было как во сне, а сейчас наступила реальность, и возможно, они пришли к выходу.

Нармер подойдя к людям вплотную пытался рассмотреть сквозь толпу, что происходило внутри круга. Люди не просто стояли, они медленно раскачивались, и каждый не в такт что-то говорил или вскрикивал. Саша подошёл поближе, втиснуться к людям он не решился. Со стороны хорошо было видно, что они заняты, и ему вовсе не хотелось беспокоить их своим присутствием.

Вдруг люди замолкли и остановились, озадачив тем самым обоих наблюдавших. Люди начали медленно расходиться, расширяя и увеличивая круг в диаметре. Они как будто не замечали ни Нармера, ни Сашу, стоящих у них на пути. Как только люди разошлись, Саша увидел что посреди круга стоит статуя в пару метров высотой. Это было человекоподобное существо с руками, ногами и большой головой змеи. В руках статуи был закреплён длинный жезл, напоминающий копьё, украшенный дорогим металлом.

Под статуей стоял человек с надетым на голову высушенным черепом большой змеи. Он раскачивался из стороны в сторону, размахивая большим мачете над плоским камнем, на котором лежала на спине обнажённая девушка. Её руки и ноги были растянуты верёвками в разные стороны, а голова безвольно свисала. Из небольших надрезов у рёбер стекала тонкой струйкой кровь, которую человек с мачете собирал руками и намазывал статую. Он явно готовился убить её. Девушка, лежащая на камне, была в сознании. Обессиленная, она пыталась поднять голову, но стянутые руки и ноги не позволяли ей это сделать.

Саша в ужасе глянул на Нармера, мужчина стоял не шелохнувшись. Александр его полностью понимал, и старался быть менее заметным, не привлекать внимания. Он обратил внимание на людей, пытался перехватить их взгляды, но все лица были закрыты чёрными змеиными масками.

— Они её убьют? — шепотом спросил Саша.

— Да! — коротко ответил Нармер.

Люди, стоящие вокруг, замерли в ожидании убийства человека.

— Что — да?! Они её в жертву приносят? Это такое испытание для нас, или мы уже в мир живых вернулись?

— Я не знаю, Александр, не знаю! И что делать — не знаю!

— Чья это статуя? Что за змея с ногами и руками?

— Это демон! Демон Нехебкау! — как можно тише ответил Нармер и отвёл взгляд от девушки, чтобы не видеть момент убийства.

«Нехебкау! Амсет мне говорил о ней. Значит, всё-таки испытание», — подумал Саша и подойдя поближе к жертвенному камню посмотрел на человека с мачете.

— Ты жрец, значит! — спокойно и самоуверенно заговорил он. — И вы приносите в жертву эту девушку. Понятно! — продолжил он под осуждающие взгляды окружающих людей.

— А я вот помню со школы, что в древности богам в жертву людей не приносили, так что всё это — ерунда. Нехебкау! — громко выкрикнув последнее слово Саша замолчал в ожидании.

Но того эффекта, который, по его мнению, должна была произвести его выходка, не случилось. Собравшаяся вокруг толпа взорвалась диким ором и набросилась на Александра. Они схватили его, выкручивая руки и ноги. Саша не мог ни вскрикнуть, ни позвать на помощь, уткнувшись в землю лицом. В рот мгновенно набилась трава и грязь. Люди бесновались, связывая его.

Нармер вначале попытался помочь Саше осводобиться от толпы диких людей, но тут же был избит. Амсет не вмешиваясь стоял в стороне и наблюдал за происходящим.

Девушку стащили с камня и развязав отпустили, а Сашу положили вместо неё. Он кричал, сопротивлялся, но никто его не слушал. Люди растянули его руки и ноги в стороны, закрепив верёвками. Жрец с мачете в руках с новыми силами стал напевать ритуальную песнь. Но Саша этого не слышал, прилагая все силы, он сопротивлялся, пытаясь освободиться. Кожа на спине, продавленная острыми обломками камня, местами лопнула, но он не чувствовал боли, ведь сейчас ставкой была его жизнь.

Силы быстро покидали его тело, но успокоившись и отдышавшись он сумел приподнять голову и увидел, как жрец медленно замахнулся, подняв повыше клинок мачете, чтобы её отсечь.

Саша посмотрел в глаза жрецу, ожидая смерти. В этом мире он столько раз уже оказывался в подобной ситуации, что однажды решил, если и умрёт, то умрёт с достоинством.

— Нун, достаточно! Он доказал свои чистые помыслы! — вдруг громко крикнул Амсет.

Но клинок мачете замер в воздухе, И едва моргнув, Александр увидел, что находится над водой, а вокруг такая же пустынная гладь. Он воспарил над водой на несколько секунд, и упал, окунувшись с головой.

Нармер стоял рядом и потирал ушибы, Амсет хитро улыбался, наблюдая за людьми.

— Это всё привиделось? — спросил Саша глядя в глаза парня. Но вытирая лицо руками он увидел, что под ногтями до сих пор остались следы желтоватой глины, которую он недавно трогал.

Глава 2/1

Пинта сидел на холме, вглядываясь в тёмную гладь воды, где отражались сверкающие блики от света факелов крепости Нур, и вслушивался в урчание своего желудка, который требовал еды. Поиски лодки или любого другого плавсредства, чтобы пересечь реку, успехов не принесли, и вся группа отошла в сторону от разрушеной деревни изгоев. Тошнотворный запах разлагающихся трупов и ощущение близости смерти никого не вдохновили оставаться в том месте на ночь.

Ильшат, побаиваясь двух великанов-асунов, Догхима и Догхута, спал недалеко от Пинты, именно в нём он был уверен, и земной пёс, превратившийся в этом мире внешне в представителя пантеона Анубисов, оказался единственным, кому он смог довериться.

Доггеры и Кулим, свернувшись на сухих стеблях папируса, спали у подножья следующего холма.

Обманчивая идиллия накрыла тёплой простынёй всю разношёрстную компанию, предоставив тихое время для отдыха. Преследователей в виде различных представителей изгоев, сплотивших в своих рядах множество асунов из всех пантеонов со своими верными себеками не было слышно уже давно. Догхут с товарищем по пантеону Догхимом обследовав близлежащие районы успокоились и не придумали ничего лучше, чем попросту лечь спать. Кулим, дежуривший в эту ночь первым, сейчас беспокойно спал. Его большие висячие уши периодически подёргивались, тревожа своего хозяина.

Пинта с обострившимися за последние время чувствами сейчас ничего не слышал, кроме своего желудка. Всё было тихо и спокойно. Крики ночных птиц терялись в общем шуме волн и раскачиваемых ветром стеблей тростников. Мельком доносились отдельные крики из крепости Нур. Кому могли принадлежать эти вопли, Пинта распознать не мог, да и не хотел. Он чувствовал, что его друг, его человек, где-то рядом. И он нуждался в помощи.

Грубый тревожный всплеск воды заставил его повернуть голову в направлении дальнего берега реки. Он пытался увидеть причину, но в темноте всё сливалось в густой кисель, и дальше десятка метров что-либо рассмотреть было невозможно. Звуки повторялись всё отчетливее. Пинта успевал сделать вдох дважды, и звук повторялся. С каждым разом всё ближе и ближе.

— Кулим! — Пинта расстолкал спящего кане-корса, от чего старый пёс тут же вскочил. Он секунду постоял, сосредотачивая мутный згляд на собаке с телом человека, а после, осознав и вспомнив, кто он, и где находится, опустил встревоженно поднятые большие уши.

— Что, опять моя очередь?

— Слушай! — Пинта закрыл руками пасть Кулиму и повернул его голову в сторону звуков.

Кане-корса молча повиновался, и наклонив голову чуть набок снова приподнял уши, чтобы лучше слышать.

— Это вёсла! К нашему берегу идёт лодка! Пинта, нам крупно повезло!

Пинта обрадовался, даже хотел от счастья завилять хвостом и облизать Кулима. Он не знал, как иначе показать свою радость, но вспомнил, что вилять ему нечем, а старый кане-корса его лобзания может совсем не так понять.

— Надо будить остальных! — сдержанно ответил он.

Через пару минут доггеры, направляемые кане-корса, шли к предполагаемому причалу. По словам Кулима, плавсредство было не меньше четырёх метров в длину. За время службы в крепости Нур он научился на слух определять такие незначительные мелочи. Гребцов было, как минумум, двое. Узнать, кто именно, он не смог. Но и этой информации было достаточно. Двум вооружённым доггерам не страшна была даже дюжина канисов. Насмотревшись на события, происходящие накануне вечером, и потеряв своего друга, Догхут и Догхим не были настроены дружелюбно, и задались целью любыми средствами добыть эту лодку.

Силуэт лодки на поверхности реки появился неожиданно, когда до берега оставалось не более полусотни метров. Из-за высокого носа увидеть тех, кто был внутри, не представлялось возможным. Доггеры зашли в воду по пояс и скрылись в зарослях тростника, Кулим остался на берегу, в начале небольшой песчаной косы, играющей роль причала. А Ильшат и Пинта отошли в сторону, дабы не спугнуть или не помешать, и прекрасно видели затаившихся асунов.

Нос лодки, связаный из плотных пучков папируса, мягко и бесшумно уткнулся в песок, и в этот момент доггеры как заправские пираты запрыгнули на борта, поблёскивая при свете луны клинками мечей. Но их самоуверенность сыграла с ними злую шутку. Догхим тут же получил веслом по морде, и высоко подняв задние лапы вывалился наружу головой вниз.

В следующую секунду Догхут зарычал, и видимо, этого было достаточно для того, чтобы хозяин лодки и его пассажиры успокоились. Доггер спрыгнул внутрь, и вытащив одного за другим, скинул на берег двоих асунов в мешкообразной одежде. Ростом они были небольшие, с длинными висячими ушами и множеством складок на морде. Казалось, кожу сняли с большого пса и надели на маленького, которому размер был явно великоват.

Они вдвоём быстро встали на ноги, и отряхнувшись от песка недовольно посмотрели на стоящих в ожидании Кулима и Пинту с Ильшатом.

Догхим поднялся, потёр ушибленный нос, подошёл и сильно пнул одного из гребцов. Тот тихо заскулил и спрятался за товарища.

Догхут выгнал из лодки ещё двух асунов. И что это именно асуны, Пинта понял по тому, как доггер учтиво и достаточно вежливо с ними обращался. Видимо, манеры и воспитание не пропали ещё в его жестоком сердце.

— Интересно, интересно. Ходили слухи, что Нур пал, а всех его жителей казнили, или же просто убили. А тут вон какие гости! — нарочито громко воскликнул Догхим, обходя вокруг пару асунов, одетых достаточно пышно для этих мест. Собаки с тонкими длинными мордами и кудрявой короткой шерстью стояли отстранённо и свысока смотрели на остальных.

— Откуда такие важные, пышущие здоровьем Пуделины взялись? А? Отвечай, смердячий пёс! — пнув в очередной раз гребца, ударившего его веслом по морде, спросил Догхим.

— Наше дело маленькое, уважаемый доггер! Война войной, а кушать хочется всегда. Эта лодка нам ещё от отца досталась, а ему — от его отца. Мы уже несколько поколений перевозим путников через эту реку… — начал объяснять один из гребцов, но тут же был остановлен сверкнувшим остриём клинка, приставленным к его горлу.

— Закрой свою пасть, бассет, уймись со своими рассказами. Мы прекрасно знаем, кто твой отец, и помним весь ваш проклятый пантеон, — прорычал Догхим.

Одетые в светлые рубашки с бантами и укутанные в плащи пуделины молчали. Они были напуганы и обескуражены происходящим. Бежавшие из захваченной крепости асуны поверили лодочникам, обещавшим им спасение на этом берегу, где им и предоставили бы кров и транспорт до ближайшего города асунов.

— Мы не знаем, кто они. Нам заплатили, мы повезли. У золота нет морали, нам без разницы. Все ищут спасение, мы его дали.

— Догхут, да плевать вообще, кто они такие, отпускай этих ряженых! У нас свои дела есть. Погрузимся и под покровом ночи перейдём на тот берег! — негромко пробасил Кулим.

— А у вас есть, чем заплатить? — тут же откликнулся один из гребцов.

— Вон, человек стоит, неплохая оплата за работу. Тем более, его можно канисам хорошо продать, — оживился второй, всё это время стоящий за спиной собрата.

— Вы вообще обнаглели! Оплатой будут ваши жизни, иначе — скормим себекам тут же! — вдруг пригрозил Пинта удивив всех.

— Хаунд, это же тот муран! Помнишь мы везли двух воинов-сехметов с мураном? Это ж он! — разглядывая в темноте силуэт воина-анубиса произнёс второй пёс.

— Анубис! — дрожащим голосом выдавил из себя асун по имени Хаунд, и отодвинув от своего горла клинок доггера повернулся к испуганным пуделинам.

— Конечная точка. Мы прибыли! Со своей стороны исполнили договор в полном объёме. Успехов в жизни и большой удачи. Осирис вам в помощь, — и повернувшись к Кулиму и стоящему рядом Пинте продолжил: — Какая цена? Какая оплата? Таких асунов, хоть и в компании человека, провезём с большим удовольствием.

— Канисы? Вы вдвоём торгуете с канисами? — гневно зарычал Догхут и замахнулся мечом, но Пинта мгновенно среагировал и перехватил лапу доггера.

— Стой! Не время их убивать! — и наклонившись к Хаунду зловеще прохрипел: — Зачем волкам люди?

— Так они, этот! — начал тут же пояснять второй лодочник, но собрат его перебил.

— Хаунпу, замолчи! — он обвёл всех присутствующих глазами, которые еле виднелись из-под толстых бровей. — Вы обещаете сохранить нам жизни?

— Обещаем! — глянув на доггеров ответил Пинта, — но если что, себеки останутся без еды, а я вас сам лично порву на части! — сказал он, не понимая, откуда в нём взялась эта злость и жестокость.

— Они… Они увозят их на каменоломни. Добывать железные камни для оружия! Всех туда свозят. И людей, и асунов, и домини. Всех, без разбору.

— А вас почему не трогают? — спросил Кулим.

— Мы маленькие. От нас толку мало, больше пользы тут, на переправе принесём.

— Я так понимаю, обо всём уже договорились. Скоро солнце встанет, надо переправляться! — выйдя из тени асунов сказал Ильшат. — Мы тут болтать и до утра можем.

— Человек, ты опять лезешь не в свои дела?

— Догхут, тут все дела общие! Нет твоих и моих. Нам надо на ту сторону реки, чем дольше мы тут стоим, тем позже там будем. И если дождёмся солнца, то не факт, что переправимся, а другого шанса нам судьба не даст.

— Человек прав. А вы что встали, идите своей дорогой! — прорычал он на двух чисто и красиво одетых асунов из пантеона Сешат. Пуделины переглянулись, и не говоря ни слова исчезли среди протоптаного тростника.

— Тебе их не жалко? Они же погибнут!

— Не беспокойся о них, Кулим, Ландсир и таким найдёт применение, — оскалив зубы ответил Догхим.

Лодка слегка покачиваясь на волнах шла вперёд. Гребцы молча выполняли свою работу, периодически поглядывая на человека. Пинта как самый зоркий расположился на носу и до боли в глазах вглядывался в темноту и сверкающую огнями факелов крепость Нур. Доггеры не отходили далеко от бассетов, опасаясь, что они выкинут какой-либо фокус и выдадут их канисам.

— Даже не думайте о человеке. Я скорее умру, чем отдам его вам, — зло прорычал Пинта, заметив очередной взгляд гребцов в сторону Ильшата.

— Мы не спешим с ответом, Анубис. Мы поняли, что он твой. Готовы даже заплатить, — начал было Хаунпу, один из гребцов, но Догхим приставил клинок меча к его затылку и тихо сказал:

— Недоносок, ещё один звук из твоей пасти, и ты лишишься головы. Представь, как трудно будет твоему собрату управлять такой большой лодкой. Пожалей его.

Этого было достаточно, чтобы оба бассета замолчали и с удвоенной силой принялись грести, дабы поскорее причалить к берегу и избавиться от случайных пассажиров.

Течение мягко сносило лодку, направляя её ниже крепости, туда, где пологие берега поросли редкими кустарниками. Горизонт постепенно окрашивался в алые тона, предвещая скорый восход солнца. Доггеры нервничали, и когда небо посветлело, они оттолкнули в сторону гребцов и сами сели за вёсла. Скорость лодки значительно увеличилась. Бассеты лежали на дне, вслушиваясь в частые всплески воды и рассматривая без устали работающих торсом доггеров.

— Анубис, скажи своим головорезам, чтобы не частили, — тихо прошептал Хаунпу.

Пинта переспросил, не увидев проблемы.

— Нельзя так часто грести. Звук на берегах очень хорошо слышен, а канисы уже знают, как гребём мы. И если звуки не совпадут…

— Догхут, остановитесь! — шёпотом прикрикнул Ильшат, поняв, о чём говорит этот вислоухий пёс. — Кулим, Пинта, скажите им, чтобы не гребли так часто! — увидев озлобленную морду доггера повторил человек тише.

Пинта едва успел подумать, что необходимо остановить доггеров и поменять их местами с бассетами, как с лёгким шипением и свистом в воздух взлетела горящая стрела. Достигнув пика своего маршрута она остановилась и начала медленно опускаться, подсвечивая под собой небольшое пространство. Вслед за первой в воздух взмыли ещё с десяток.

— Всемилостивый Осирис, какие же эти доггеры идиоты! — зло прорычал один из гребцов, и откинув деревянные дощечки на полу лодки взял из тайника шлем и небольшой защитный панцирь, напоминающий кирасу. Его собрат сделал то же самое.

К тому моменту, когда их начали подсвечивать, лодка преодолела больше двух третей пути до берега. Выпущеные стрелы с горящими факелами зависали, и медленно падая освещали гладь реки, упав в воду с громким шипением гасли, а на их месте тут же возникали новые. Обнаружив беглецов канисы тут же начали обстреливать их уже настоящими стрелами, которые со свистом пролетали мимо или же вонзались в плотные пухлые бока лодки.

— Вы нас обманули! — прорычал Догхим обращаясь к бассетам.

— Нет, просто вы сами идиоты. Думаешь, волки не следят за рекой? Нам они позволяют ходить, а вы со своим рвением всё испортили. Верните нам вёсла и не мешайте.

Доггеры замолчали и уступили, и прячась за бортами лодки пытались увидеть, откуда по ним стреляют. Но лучи восходящего солнца били в лицо, освещения было недостаточно, а тёмные берега хорошо скрывали лучников, чьи стрелы всё чаще попадали в цель.

Бассеты ловко развернули лодку, и поставив её бортом вдоль реки усиленно начали грести. С берега послышался затяжной воинственный вой.

— Не высовывайтесь, река нас сама унесёт, — сказал Хаунпу. Они с собратом периодически выглядывали из-за борта лодки, и поочерёдно опуская вёсла корректировали курс.

— А как же себеки? Крокодилы? Я помню, река ими кишела.

— Ушли они, воин анубиса. Канисы начали их истреблять ради кожи.

— Да, мы видели это! — подтвердил Ильшат.

— Интересный человек у вас! — Хаунпу спустился на дно лодки и сев напротив Ильшата продолжил: — Вы сами его научили разговаривать? Где поймали?

— Отойди от него, бассет! Он поумнее вас обоих будет, а ваши уши не защитят вас от человеческой силы! — громко засмеялся Догхут, его поддержал Догхим, изобразив на морде зубастую улыбку.

Течение постепенно вынесло лодку почти на середину реки. Стрелы уже не долетали до них, а солнце поднялось над горизонтом, освещая всё пространство вокруг. Бассеты ворча между собой уселись поудобнее и активно заработали вёслами. Им не нравилась эта разношёрстная компания, из-за которой на корню гибло прибыльное дело корыстных асунов, которые даже во время войны с волками нашли способ выжить и зарабатывать на этом.

Когда солнце ощутимо начало прогревать землю, они причалили к усыпанному щебнем берегу, который круто уходил наверх, постепенно превращаясь в скалистый холм.

— А с ними что будет? — обернувшись на двух собак с большими висячими ушами спросил Пинта у Кулима.

— За них не волнуйся. Откупятся и дальше будут заниматься своим ремеслом. Эти любят свои жизни и ни за что не откажутся от них, — ответил кане-корса.

Лодка постепенно исчезла за зарослями тростника, скрывающего изгиб реки. Каменистый холм был единственным на берегу, и за ним сразу начиналась роща неизвестных Пинте деревьев, которая простиралась зелёной стеной на многие километры. Но с вершины холма далеко у горизонта можно было увидеть тонкую полоску жёлтых песков пустыни.

— Догхим, расскажи про Аментес, что это? — Ильшат шёл быстрым шагом за доггерами, стараясь не отставать.

— Аментес, человек, это земли, ведущие к полям Иалу, — мечтательно и протяжно ответил он.

— А поля Иалу, человек, это райские земли. Где нет войн и голода, и жизнь там протекает размеренно, без какой-либо нужды — добавил идущий следом за человеком Кулим.

— То есть, вы все идёте в рай? Мне казалось, туда можно попасть только после смерти.

Но разговор с Ильшатом никто не поддержал, вместо этого доггеры синхронно повернули головы в сторону и не сговариваясь побежали.

— Я думал, они так и не услышат! — издевательским тоном произнёс Пинта.

— Не забывай, их слух не так развит, как у тебя или у меня. Хотя я уже старый, но двух пасущихся оленей услышал давно.

— А почему не сказал им?

— Пинта, пусть лучше сами учуют и поймают. Пока я их буду направлять, добыча может уйти, а так они вдвоём ворчать меньше будут.

С доводами Кулима согласились все, кто остался. Они прошли ещё немного, и найдя большое дерево с развесистой кроной расположились внизу, в тени, ожидая своих попутчиков с добычей.

Неожиданно из ближайших кустов вышел Догхут и неторопливо приблизился.

— Там кое-что интересное, в первую очередь для тебя, анубис. Пойдёмте! — сказал он и скрылся. Ильшат с Пинтой переглянулись и не долго думая побежали за доггером. Кане-корса не захотел оставаться в стороне от событий и медленно поднявшись направился следом.

Догхут привёл их к краю лесной просеки, где за большими кучами поваленых деревьев притаившись сидел Догхим. Он лапой поманил всех и показал в сторону, где пролегала истоптанная тысячами ног дорога. Она рыжей лентой тянулась вдоль узкой просеки и исчезала вдали среди деревьев.

— Этой дороги не было никогда. Раньше все пути в Нур проходили через пески, — рассматривая округу сказал Кулим.

— Видимо, недавно сделали, вон, пеньки-то свежие.

— Человек прав. Канисы эту дорогу недавно построили. В ту сторону крепость Нур, а туда, вероятно, город Мероэ. Но до него далеко, поэтому может вести куда угодно, — прокомментировал Догхут.

Пинта услышал приближающиеся звуки и увёл всех поглубже в лес. Прячась за деревьями они увидели, как по дороге от крепости прошла небольшая колонна с лошадьми, запряжёнными в телеги. Охрана была минимальна. Несколько всадников и с десяток пеших воинов пустынных волков. На больших телегах стояло что-то объёмное, правильной прямоугольной формы, накрытое тканью.

— Лодочник говорил, что они людей на каменоломни увозят, может, это оно и есть? — спросил Ильшат у стоящего рядом Догхута.

— Может, человек, очень может быть. И ты вновь прав.

— Догхим, где находится Аментес?

— В стороне захода солнца. Аментес там, где солнце соприкасается с землёй, — ответил доггер.

— На западе, значит! И мне туда надо. Пинта, там может оказаться и твой человек! — наступая на больную мозоль земной собаки сказал Ильшат, надеясь на правильное принятие решения. — Предлагаю проследить за канисами и посмотреть, куда они приведут.

— Я с ним согласен! — услышав про своего хозяина ответил Пинта.

Доггеры и Кулим переглянулись, решая каждый для себя эту нелёгкую задачу.

— Дорога ведёт к верхним землям. А мы идём в Аментес, — после недолгого молчания сказал Догхим.

— Я понимаю ваше стремление, но туда, куда вы так торопитесь, вы в конце концов всё равно попадёте. Кто-то раньше, кто-то позже, но ваши пути всегда приведут туда. Так что прошу сначала помочь мне и Пинте.

— Да что ты можешь знать, человек?! Ты глупое создание, — начал в очередной раз Догхут, но Кулим его перебил:

— Помолчи, ты всегда относишься к людям как к скоту. Послушай его, — сказал кане-корса и повернулся к Ильшату: — Человек, продолжай! И скажи, откуда ты это знаешь?

— В школе рассказывали, да и фильмов много на эту тематику, но не суть, вы всё равно этого не знаете. Аментес, это земли, по которым ваши души после смерти идут к раю. Ну, или как там вы его называете?

— Поля Иалу!

— Именно, Догхим, поля Иалу. Так что, живым там не место, но как только умрёте, сразу же окажетесь там. По крайней мере, касаемо людей это правило работает. Считаю, без разницы, люди ли, собаки. И думать тут нечего, вас нигде не ждут. Пойдёте к своим, вас убьют. Пойдёте к изгоям, вас убьют. Остаётся один путь, вместе с нами! Нам без вас будет так же тяжко. Поэтому прошу помощи.

— Доггеры человеку не помогают!

— Догхут, а мне поможете? — спросил Пинта.

— Хватит, человек! Ещё одно слово — я вырву твоё сердце и съем его на твоих глазах! Ты не можешь знать об Аментесе больше, чем мы! Всё, что ты говоришь — это ложь! — угрожающе прорычал Догхим подойдя в плотную к Ильшату. Человек в этой угрозе почувствовал страх асуна перед ним. Как бы они величественно и воинственно ни выглядели, но предстоящая смерть и неизвестность после неё страшила их.

— Убери меч, — сказал Догхут собрату, — в его словах, возможно, есть доля правды. Никто из нас не видел Аментес, и я не знаю кого-либо из живых, кто мог бы рассказать о нём.

— Там ещё едут. Прячьтесь! — Кулим показал лапой на дорогу.

Очередная небольшая колонна из телег с прикрытым грузом медленно проехала мимо.

Вся разношёрстная команда ещё долго сидела, укрываясь в густых кустах и за срубленными деревьями, и наблюдала, как раз за разом мимо проезжали малые и большие колонны, охраняемые пешими и конными воинами пустынных волков.

— Бассеты говорили, что канисы пленных увозят на каменоломни, — тихо прошептал Пинта сидящим рядом доггерам.

— И что ты хочешь этим сказать? — уточнил Догхут.

— А то, что в этих повозках могут быть пленные, — ответил Ильшат вместо Пинты.

— Мне-то что! Не мы же пленные. А до тех людей, которые там, нам и дела нет! Человек, не пытайся нам навязывать своё желание освободить сородичей, — прорычал в ответ Догхим.

— А что, асуны в плен не могут попасть? — тихо спросил Ильшат и поймал на себе взгляды стоящих рядом доггеров и кане-корса. — Что замолкли? В плен могут попасть все, кто угодно. Уверен, там и своих вы можете обнаружить. Парни вы здоровые, и на каменоломне от таких как вы будет большая польза для волков.

Слова человека для доггеров прозвучали отрезвляюще. Они мгновенно перестали спорить и переглянувшись с друг другом уставились на дорогу.

— Мой человек может быть там, куда все они едут, и мне нужно туда! С вами или без вас, я отправляюсь на каменоломни! — решительно сказал Пинта нарушив гробовую тишину.

— Мы вместе уже несколько дней, а до сих пор не можем решить, куда идти.

— Кулим, нам идти некуда. В этом мире нас никто не ждёт! — отозвался Догхут.

— И что, поэтому хотите идти к мёртвым? Так чего куда-то ходить, нападите на первую же повозку, волки вам быстро организуют экскурсию в Аментес! С вами каши не сваришь, дальше я один! Без вас до этого как-то жил, и в будущем смогу, — сказал Ильшат, и взглянув на Пинту пошёл в лес. Воин Анубиса обвёл взглядом остальных и направился за человеком.

— Пусть уходят, без них нам легче будет! — Догхим смотрел в спины отдаляющихся среди деревьев.

— Не будет! Мы всю свою жизнь только и делали, что охраняли и воевали. Другого мы не умеем и не хотим.

— Старый пёс прав, как никогда, — тихо произнёс Догхут.

— И что? Вы пойдёте за этими уродцами? За человеком и анубисом?

— Да, Догхим, иной миссии для себя я не вижу. Если ситуация изменится, и я пойму, что я действительно хочу, то изменю своё решение. А пока наши с ними пути неразлучны. Старый пёс, я прав?

— Прав. Сейчас ты действительно прав, — ответил кане-корса и в ожидании ответа перевёл взгляд на доггера.

— Я воин, и я достоин Аментеса! Человек не смеет мне указывать, что делать! Там, среди изгоев, я поверил тебе, Догхут, а теперь ты мне предлагаешь идти за человеком?

— А что изменилось с прошлой ночи? Вот он, я и Кулим. Воин Анубиса и человек! Каждый из них идёт к своему Аментесу, к своей погибели! К цели, которая превыше их жизни, потому что они готовы встретиться со смертью ради них. А что мы? Выброшенные воины без оружия и доспехов. Без идеалов и отцов! Мы никто! И они предлагают разделить с нами свои жизни и встретить смерть там, где это необходимо, Догхим! Необходимо для тебя и для меня, чтобы попасть в свой Аментес!

Сказав пламенную речь Догхут подошёл к собрату и положив лапу на плечо протянул ему своё оружие.

— Мой меч — твой меч. Я буду верен этому до конца!

— Не столь убедительно, Догхут, чтобы я был в восторге, — согласно ответил Догхим, положив тяжёлую лапу на плечо собрату. — Люди не достойны этого. Даже этот необычный человек. И анубиса необходимо обучить владению мечом.

— Если решение принято окончательно, проследуем же за ними! — сказал Кулим, пытаясь высмотреть среди деревьев спины Ильшата и Пинты.

Не успели доггеры ответить кане-корса, как рядом просвистела стрела и воткнулась в ствол дерева. Обернувшись, асуны увидели, что в их сторону бегут несколько канисов, пытаясь на бегу стрелять из луков. Поспешно выпущенная стрела пролетела мимо, и не найдя препятствия исчезла в лесу.

— Бежим! Что вы встали?! — крикнул Кулим.

Доггеры переглянулись, оскалили зубы, повернулись к бежавшим волкам и громко рыча побежали им навстречу, размахивая мечами. Кане-корса шумно выдохнул, и подобрав с земли тонкое бревно побежал следом.

Шестеро канисов из числа охраны двух крытых повозок с дороги заметили движение в чаще леса и решили проверить, кто там, но на свою голову встретили трёх воинов-асунов, которые бежали к ним навстречу. Они быстро перегруппировались и выставив перед собой мечи приготовились к атаке доггеров.

Догхим и Догхут набрали скорость и прыжком преодолели оставшиеся несколько метров до боевого порядка волков. Они обрушили на головы канисам мечи, но поднятые щиты помешали быстро закончить бой. Навалившись толпой, волки оттеснили доггеров. Кулим попытался зайти с фланга, но против клинка, который несколько раз мелькнул перед его мордой, он своё оружие не смог противопоставить.

Глава 2/2

Волки прячась за щиты встали полукольцом и медленно двинулись к асунам. На вой прибежали ещё четверо волков, вооружённые копьями. Догхим и Догхут делали выпады, пытаясь достать своими короткими мечами тела канисов, но волки умело отбивали их атаки, совершая выпады копьями и оттесняя их назад.

Доггеры понимали, что волки лучше вооружены, и отступали назад, выбирая момент для атаки, а при любой возможности совершали режущие удары своим оружием. Кулим тяжело дышал, размахивая бревном, и не подпускал к себе никого. Канисы постепенно взяли их в полукруг, стараясь замкнуть кольцо и пленить возникших непонятно откуда у себя в тылу асунов.

Но Догхим и Догхут считали иначе. За их спинами было немало сражений и битв, где противник был и свирепее, и страшнее, чем куча охранников. Догхут схватился за наконечник копья, которым в очередной раз пытались его проткнуть, и резко дёрнул на себя. Не ожидающий этого канис потерял равновесие, и дабы не упасть вперёд, выронил свой щит. Догхим этого и ждал. Пригнувшись, он нырнул под копьё и распорол охраннику живот. Волк взвизгнул и отшатнулся назад, теряя вываливающиеся из брюха кишки. Канисы тут же сомкнули ряды, затаптывая лежащего на земле собрата.

Очередной фокус у доггеров с ловлей копья не получился. Как только Догхут увернулся и попытался снова поймать копьё, стоящий рядом волк сделал быстрый выпад, ранив доггера в ногу. Догхут тихо зарычал, но ни боли ни страха перед волками не показал. Канисы быстро учились и всячески просчитывали асунов, пытавшихся так или иначе схитрить и поймать их на ошибке.

Грозный и громкий рык прозвучал, как гром среди ясного неба. Канисы как по команде обернулись направо, в сторону леса. Оттуда бежал на них Пинта, держа в своих человекоподобных руках меч, подаренный ему одним из доггеров. Он скалил зубы и издавал утробный пугающий рык. За ним бежал Ильшат, держась чуть в стороне. По сравнению с доггерами, Пинта был невысокого роста, но волков он немного превосходил габаритами. Не добегая нескольких метров, он размахнувшись швырнул меч в канисов, которые тут же среагировав выставили щиты. На это он и рассчитывал, охранники упустили его из поля зрения. Увернувшись от выставленного копья, он плечом ударил по щиту, от чего державший его волк повалился на землю, образовав брешь в обороне. Проникнув внутрь строя, Пинта схватил руками каниса за верхнюю и нижнюю челюсти и с усилием разорвал ему пасть. Доггеры увидели смятение в строю, и тут же атаковали, нанося рубящие удары короткими мечами. Отрубленные конечности усыпали землю. Двое волков, стоящих в конце, тут же бросили тяжёлые щиты и побежали обратно к дороге. Но увидев на своём пути невысокого человека, который бежал на них и рычал, оскалив зубы, они растерялись и тут же получили клинки доггеров в спину.

Пинта стоял среди скулящих в предсмертной агонии канисов, его налившиеся кровью глаза блестели. Он подошёл к волку с отрубленной лапой, заглянул в глаза, и подняв меч охранника вонзил его в сердце. Кане-корса и доггеры быстро прошлись по телам, добивая тех, кто ещё не отправился к Осирису.

Ильшат к тому моменту добежал до дороги, где стояли две бесхозные упряжки с повозками. Он приподнял край тряпки, скрывающей груз, и отшатнувшись отошёл назад к обочине.

— Что там? — спросил Кулим подойдя поближе.

— Человек, ты что, самого Осириса увидел? — Догхим шёл к дороге широко ступая крепкими ногами. Его шкура была измазана кровью канисов, а морда довольно светилась. Ильшат отступил шаг назад, и ткнув пальцем в крытую повозку сказал:

— Там какие-то твари.

Кулим резким движением сдёрнул покрывало, под которым стояла клетка с человекоподобными существами.

— Так это же домини! Чего ты их испугался? — пояснил Кулим, наблюдая, как трое тощих существ с маленькими головами что-то жадно поедали. Они все измазались кровью. У одного была рваная рана плеча, на которую он совершенно не обращал внимания, отрешённо занявшись лежащим на полу телом.

— Кто это? Что за уродцы такие? — Ильшат видел домини впервые.

— Да кто, кто, люди! — Догхут подойдя поближе к клетке рассматривал необычных существ. Они безобидны, не бойся их, тем более — в клетке сидят. Старый пёс, глянь, что во второй повозке.

— Они едят… асуна! — запнувшись на слове сказал Пинта.

— Кто ест асуна? — переспросил Догхим. Доггер только что подошёл, всё это время он был занят тем, что подбирал оружие убитых волков. — Выродки! — добавил с отвращением он и выпустил поочерёдно три стрелы в головы домини, от чего те завалились бездыханными друг на друга.

— Догхим, это было не обязательно! — без эмоций сказал Догхут, глядя как из под стрел медленно вытекает кровь.

— Тут тоже люди! — кане-корса сдёрнул покрывало, скрывающее клетку. Во второй повозке сидели четверо испуганных домини. Они жались друг к другу и пуская слюни дрожали, не отводя взгляда от Кулима.

— Сейчас разберусь и с этими! — сказал Догхим натягивая тетиву, но Догхут его остановил.

— Бессмысленное убийство, мой друг, не стоит его совершать.

— Будь их воля, они бы сделали то же самое, — ответил Догхим.

— Не суди окружающих по себе, асун. Этих существ такими сделали вы! — сказал Ильшат и поднял меч каниса, принесённый доггером.

— Ты хочешь со мной сразиться ради этих выродков? — увидев оружие в руках человека спросил Догхим.

— Нет, но мне оружие не помешает. Надо идти, в любой момент прибудет следующая колонна, и там охранников может оказаться больше.

— Человек прав. Уходим. Кулим, я и для тебя меч взял.

В этот момент прозвучал приглушённый скулящий звук, и Пинта, находившийся всё это время с другой стороны телеги, вышел, держа за шиворот небольшого волчонка. Он был невысокого роста, и анубис мог его легко держать на весу, приподняв над землёй.

— Пленник? Ещё и живой! Отличная работа, анубис! Где ты его поймал? — рассматривая поджавшего хвост волчонка спросил Догхут.

— Под телегой прятался. Уверен, он сможет нам помочь, рассказать, куда везут этих людей, и для чего.

— Пинта, у тебя нездоровый интерес к людям. А куда везут — и так ясно, так что этот волчий выродок нам бесполезен, держи его крепче, сейчас голову отсеку! — Догхим замахнулся мечом, но поднятая рука Пинты его остановила.

— Видимо, ты не понимаешь меня. Этот волк нам может помочь, в награду за свою жизнь. Мёртвый — он бесполезен, как и ты.

— Анубис, ты мне угрожаешь?

— Хорош вам собачиться уже, надо уходить! — крикнул Ильшат, и улыбнувшись самому себе добавил: — Собачиться, это, прям, про вас. Догхут, Кулим, хвост трубой и нос по ветру… — Ильшата было не остановить, он ещё несколько секунд говорил весёлые афоризмы, связанные с собаками, которые помнил со времён жизни в своём мире, но увидев недоумевающие морды асунов пояснил:

— Ладно, вижу, юмор — не ваш конёк. Этих людей надо выпустить.

— Человек, ты в своём уме? — зло прорычал Догхим.

— Более, чем. Через пару минут, а может и раньше, мимо проедет ещё одна колонна, и на наш след быстро выйдут. А если выпустить этих, то у нас появится время, чтобы уйти подальше, пока они будут ловить беглецов. И лучше снабдить их оружием. Пусть бегают с мечами.

Доггеры переглянулись и одновременно повернулись к Кулиму. Кане-корса оценивающе посмотрел на Ильшата.

— В этом что-то есть. Давайте так и сделаем.

Догхут перерубил замок в клетке, Догхим заставил домини взять в руки ставшие бесхозными мечи. Угрожающе прорычав, они напугали их, обратив в бегство, и довольные собой направились к лесу.

Чтобы не издавал лишних звуков, скулящему детёнышу канисов, который иногда скалил зубы и пытался кого-нибудь укусить, морду стянули тряпками.

Пинта волчонка никому не доверил, Догхим мог в любой момент его убить, Кулиму и Догхуту была абсолютно неинтересна его судьба, Ильшат же в меру своих физиологических особенностей попросту не справился бы с ним. Поэтому привязав вокруг шеи пленника верёвку он вёл его самостоятельно, пытаясь время от времени с ним заговорить. Но волчонок лишь скалился и злобно смотрел, показывая полное презрение.

Не успели они углубиться в лес на сотню метров, как со стороны дороги прозвучал длинный протяжный вой, от которого волчонок дёрнулся и пытаясь освободиться заскулил, но получив древком копья по хребту — замолк. Разношёрстная группа, дополненная пленником, ускорилась, чтобы скорее покинуть опасное место. Их следы были свежими, и волкам ничего не стоило их обнаружить и начать преследование. Но они надеялись, что если план Ильшата сработает, судьба им выделит ещё минут двадцать времени, прежде, чем их начнут искать.

Доггеры бежали впереди, подгоняя остальных. Выискивая путь среди кустов и высоких деревьев, они старались придерживаться такого маршрута, чтобы не отдаляться от дороги. Никто не произносил лишних звуков, понимая, что могут привлечь внимание, которого они совсем не желают.

— Давайте сделаем привал, я больше не могу, — сказал на выдохе Ильшат и согнулся пополам, опираясь на дерево. Он тяжело дышал и сплёвывал густую слюну. Асуны все разом остановились. Они тоже шумно дышали, но по виду готовы были преодолеть ещё такое же расстояние без остановки.

— Слабое тело! — облизнув нос отозвался Догхим.

— Хорошо, отдышись, человек. Старый пёс, прислушайся, не идёт ли кто следом?

— Догхут, наш анубис слышит лучше всех нас вместе взятых, если кто и пойдёт следом, он услышит заранее, — сказал Кулим и сел рядом с Пинтой, который придерживал поводок с волчонком. — Ну что, сказал он тебе что-нибудь?

— Нет, у него же рот завязан, — ответил Пинта, и своим ответом заставил улыбнуться всех присутствующих.

— Эти мечи получше будут. Но всё равно не то, к чему я привык, — рассматривая отобранное у канисов оружие сказал Догхим.

— Довольствуйся тем, что есть, — ответил Догхут.

— Да я и довольствуюсь. — Медленно переступая под пристальным взглядом волчонка, он подошёл к нему, краешком клинка провёл от кончика носа до ушей. — Жить хочешь? — и остриём проткнул кожу. Волк сжался, втянул голову, но клинок сделал надрез и мелкая капля крови выступила на шерсти.

— Это ещё щенок. Ты пугаешь его. Он так никогда ничего не расскажет, — оттолкнув оружие рукой сказал Пинта.

— Щенок, говоришь? Я видел этих щенков, которые воинов в доспехах загрызают без оружия, одними клыками, так что, Анубис, будь с ним осторожней.

Догхим отошёл в сторону и глянул на кане-корса: — Кулим, чего ты с этим копьём возишься? С мечом же удобнее.

— У меня и меч есть. А с копьём сподручнее, привык я к древку. Наконечник у него, видишь, с зазубринами, он рвёт плоть так, что рана долго не заживает, принося мучения.

— Ну, волки — специалисты по мучениямм и пыткам, — поддержал разговор Догхут.

Пинта, краем уха слушая своих товарищей, смотрел в глаза волку, надеясь увидеть покорность. Но в его взгляде были лишь страх и ненависть.

— Кстати, анубис, знай, этот волчонок обречён. Канисы обратно к себе его не примут. Так что, или мы его убьём, или же — свои. Уверен, он предпочтёт, чтобы его убили мы, так он смоет свой позор, — ухмыльнулся Догхим. Остальные утвердительно кивнули, подтверждая информацию.

— Почему? Ведь он не по своей воле к нам пошёл! — удивился Пинта.

— А им без разницы. Раз взяли в плен, значит, не проявил храбрость и отвагу, значит, не место в стае. У них такие законы, — разъяснил Догхут.

— Жёстко они со своими!

— А с чужими, человек, они поступают ещё жёстче. Например, тебя подвесили бы за ноги, и не давая умереть, выпили бы всю кровь, а после — съели плоть. Или — тебе отрезали бы ногу, и заставили смотреть, как они её едят. Спрашивай, что ты хотел у него узнать, Анубис! — подсказал Догхим и сорвал с волчонка повязку.

На удивление всем, щенок не произнёс ни звука, он тихо рычал показывая белые клыки.

— Спрячь свои зубки, щенок, они ещё слишком малы, чтобы нас пугать! — рявкнул Догхут и ударил его лапой по морде. Тот вновь поднял морду, но зубы уже не показывал.

— Нам попался очень сообразительный волк. Это хорошо. Послушай меня, при первой же попытке завыть я воткну этот клинок в твою шею и сквозь неё буду смотреть на солнце. Понимаешь, да, о чём я?

Вместо ответа волк посмотрел на Пинту.

— Он говорит, что убьёт тебя, если попробуешь позвать на помощь. Понял? — перевёл он слова Догхима. Щенок вновь глянул на доггера и молча кивнул.

— Отлично! Человек, а ты смелый и храбрый… — начал доггер, подойдя к Ильшату. Дальнейший их разговор Пинта уже не слышал, он смотрел на волчонка, пытаясь подобрать слова.

— Куда вы везли тех людей?

— Добывать красный камень, — коротко ответил волк.

— Что такое красный камень? — поинтересовался Пинта у Догхута.

— Из красного камня делают железо и куют мечи.

— Там много людей?

— Много. Как песчинок в пустыне. Со всех земель туда везут пленных для добычи камня. Он глубоко в земле лежит, доставать трудно, — пояснил канис.

Кулим и Догхут внимательно смотрели на волчонка, слушая его ответы, и пытались понять, врёт он или нет.

— Ты их и возил? — поинтересовался Пинта.

— Нет, я только учусь. Это мой второй поход. До каменоломни два дня пути.

— Что он сказал? — Догхут не понимал языка канисов.

— Говорит, что ученик, возил пленных для добычи камня. Это его второй поход, — перевёл Пинта.

Кулим что-то ещё хотел спросить, но анубис резко встал и обернулся назад. Он встревоженно вслушивался, пытаясь распознать отдалённые шумы.

— Надо уходить! За нами идут! — быстро проговорил он и дёрнул поводок с волчонком, отчего тот вскочил и глянул в ту же сторону, куда смотрел Пинта.

Доггер клинком повернул голову щенка обратно к себе, и приложив свой коготь к его губам тихо произнёс:

— Издашь хоть звук, сам отрублю тебе голову.

Волчонок хоть и не понял сказанного, но по интонации точно уловив суть, единожды кивнул.

Взяв круто правее, они направились в сторону реки. Вдалеке уже более отчётливо слышалось доносящееся эхо воя преследователей. Канисы между собой общались просто, они выли, координируя свои действия, и судя по звукам, преследовали беглецов не меньше трёх отрядов. Через несколько минут волчий вой слышал не только Пинта, но и все остальные, что мотивировало их ускорение. Каждый понимал: пощады от волков не будет.

— Предлагаю принять бой и встретить смерть достойно! — поддерживая Ильшата сказал Догхим.

— Боюсь, им чужды честные поединки, лучше забудь это! — ответил собрату Догхут.

Оба доггера по очереди помогали человеку, так как Ильшат был самым слабым в этой компании и физически не мог угнаться за более выносливыми асунами. Вой становился всё ближе, и слышно было, как одна из преследовавших групп начала обходить со стороны реки.

— Отсекают нас, Догхут, надо поднажать и проскочить!

Догхим закинул Ильшата к себе за спину и галопом помчался в сторону реки, которая была уже близко. Пинта тянул за собой сопротивляющегося волчонка.

Вой волков приближался, казалось, сейчас один из них выскочит из-за очередного куста.

Наконец показалась водная гладь и берега, густо поросшие тростником. Все остановились, и глядя на стену прибрежных растений пытались сообразить, куда бежать дальше. Догхим ссадил Ильшата на землю.

—Может, в воду? Спрячемся за тростником?

— Старый пёс, оставим следы, тем более, там могут быть крокодилы, — тяжело дыша ответил Догхут.

Догхим пробежал в обе стороны вдоль берега, вернулся, проворчал что-то про себя и обнажив меч встал у края леса.

Догхут оглядел остальных и молча подошёл к собрату.

— Что вы там встали? Мы для чего к реке бежали, чтобы вы тут с ними сражались? Все же плавать умеют, идём в воду, там следы наши затеряются, и мы сможем уйти! — предложил Ильшат.

Пинта, услышав шорох сзади, обернулся. Прямо в его морду было направлено копьё, а древко держал остромордый высокий пёс чёрного окраса. Точно такого он видел, когда только попал в этот мир, и звали его Ахей. Второй пёс, стоящий рядом с ним, ловким движением накинул на голову волчонку петлю и сдавил горло так, что волчонок захрипел и начал задыхаться.

— Догхут! — крикнул Кулим.

Пинта краем глаза увидел, что из тростника появился ещё один асун с луком, на прицеле он держал кане-корса. Ильшат пока не слышал происходящего и продолжал что-то говорить доггерам, а те, вслушиваясь в вой волков, ожидали их появления.

Воинов-асунов, появившихся из ниоткуда среди тростника было пятеро. Один держал на прицеле Кулима, двое были заняты Пинтой и волчонком, а остальные двое по берегу подходили к человеку за спину.

— Ильшат! — крикнул Пинта, выпустил из рук поводок с канисом, схватился за копьё, и резко дёрнув потянул асуна на себя. Но приём, который сработал с волками, тут такого же эффекта не произвёл. Пёс с чёрной шерстью чуть ослабил хватку, свободной лапой выхватил меч и приставил к горлу Пинте.

На голос обернулись и Ильшат и доггеры, застать их врасплох нападающие не смогли.

— Салуки? — удивлённо произнёс Догхим.

— Вы откуда тут появились? — спросил Догхут.

— У нас к вам такие же вопросы! Отвечаете быстро, канисы рядом и будут здесь в любую минуту.

— Мы, мы… — начал объяснять Догхим, но так и не смог продолжить из-за того, что сам не знал, кто они, и откуда они, и стоит ли говорить правду первым встречным.

— Я Догхут, из пантеона сехмета. Это мой собрат Догхим. Мы все вместе идём в город Мероэ. Нас преследуют канисы, — коротко ответил он.

Салуки молча переглянулись. Один осмотрел всех стоящих и сказал:

— Оружие, смотрю, у вас волчье, бросьте его в реку, потом разберёмся, кто вы и откуда, а сейчас идите за нами. Вахей, прибей волчонка.

— Я не дам его убить! — агрессивно возразил Пинта, уловив начало движения меча в лапе салука.

Асун взмахнул лапой, отдав молчаливое указание — оставить затею касаемо каниса.

Доггеры переглянулись, от такого приглашения никто не посмел отказаться. Салуки проводили их через заросли тростника, и выйдя к большой воде все вместе направились против течения. Пинта придерживал волчонка на поверхности воды, так как ему самому глубина была по грудь. Скрываясь за растительностью, они прошли сотню метров. Остановились напротив небольшого холма на берегу, от которого их отделяли прибрежные заросли папируса. Один салук привязал вокруг своего пояса верёвку, и вручив её другому пошёл к берегу, в сторону груды камней.

— Когда верёвка натянется, следуй за ним и задержи дыхание! — велел доггеру стоявший с верёвкой асун.

Догхут направился по натянутой верёвке вперёд, в сторону берега, но глубина становилась всё больше, и в какой-то момент он скрылся под водой. За ним проследовал Догхим. Пинта стоял и слышал, что вдоль берега в нескольких десятках метров от них бегают волки. Они рычали друг на друга и звякали оружием, не зная, что те, кого они преследовали, находятся, буквально, — на расстоянии вытянутой лапы. Как только под водой исчез человек, подошла очередь анубиса и волчонка. Пинта воды не боялся, но он ни разу не был под водой. Подготовиться к этому у него не было времени, и подталкиваемый сзади асуном он заставил щенка задержать дыхание и пошёл вперёд. Вода поднималась всё выше, пока не поглотила в себе обоих.

Одной рукой держась за верёвку, а другой придерживая волчонка, Пинта медленно шёл вперёд, не понимая, куда движется, и не видя пути. Набранного в лёгкие воздуха пока было достаточно. С закрытыми глазами Пинта испытывал необыкновенное чувство лёгкости, невесомости, с которой вода пыталась поднять его тело и вытолкнуть на поверхность. Тут кто-то схватил его за руки и потянул вперёд. Пинта, поняв, что теперь может дышать воздухом, открыл глаза. Он стоял в небольшой пещере, уходящей под землю. Начало пещеры находилось под водой, и снаружи его не было видно. По каменным стенам тонкими струйками стекала вода и исчезала среди камней на полу.

Волчонок отфыркался и несколько раз чихнул, избавляясь от воды.

Возле Пинты стоял воин-салук, он небрежно подтолкнул его вперёд и вернулся в воду за следующим. Теперь с ним появился Кулим. Он громко кряхтя и разбрызгивая капли отряхнулся:

— Давно так не бодрился и не нырял. Где это мы? — договорить он не успел. За ним тут же вышли из воды оставшиеся воины-салуки. Доггеры переговаривались впереди, за поворотом коридора, их голоса Пинта прекрасно слышал. Тёмная пещера не была освещена факелами, она освещалась естественным светом, который излучали небольшие вкрапления на стене светло-зелёного цвета, от чего казалось, что всё вокруг усыпано маленькими зелёными звёздочками.

Волчонок боязливо крутил головой, рассматривая невиданное явление, но проходящий мимо асун стукнул его по голове.

— Куда уставился? Анубис, следи за своим питомцем, — дал указания тот воин-салук, который хотел на берегу убить волчонка. — Не стоим на месте, проходим вперёд, двигаемся быстрее! Вахей и Йахей, остаётесь для охраны прохода.

Волчонок шёл впереди, он лапами трогал стены пещеры, пытаясь прикоснуться к светящимся крапинкам. Его худое тело мягко пружинило при движении, а защитная амуниция, состоящая из кожаного нагрудника и короткой набедренной повязки, была ему великовата. Пинта не спеша шёл за ним, с неменьшим любопытством рассматривая пещеру. Доггеры стояли сразу за поворотом у небольшого поста с вооружёнными асунами кане-корса, которые пропустив салуков вперёд осматривали Догхима и Догхута. Появление волчонка их оживило, и с доггеров они переключились на него. Волчонок тут же посмотрел на Пинту, но увидев ободряющий кивок с его стороны успокоился и смиренно ожидал окончания процедуры досмотра.

— Какой мелкий канис! — пробасил один кане-корса.

— Наверное, скулить будет на допросе, — засмеялся второй.

— Хоть когтем дотронетесь, я сам для вас допрос устрою! — спокойно ответил Пинта на их усмешки.

Увидев необычного анубиса, охранники кане-корса замолчали. Другой подошёл поближе и уткнувшись мордой в нос Пинты сказал:

— Почему ты тут, а не со своими собратьями, мертвяков не ловишь?

— Не твоё собачье дело, алабай-переросток! — громко сказал подошедший Ильшат.

— Страж, ты бы не трогал этого человека, он хоть и мал, но очень едкий! — засмеялся Догхут.

— Что встали, вперёд идите! — прикрикнул шедший следом воин-салук, и оба кане-корса, стоящих на посту, расступились, пропуская гостей вперёд.

Они всё глубже уходили вниз по узким коридорам, пока не вышли в небольшой зал, заполненный асунами разных мастей. Большинство из них лежали, кое-кто под мягким светом играл с друг другом в каменные фигурки зверей, расставленные на круглой доске. Пройдя этот зал, охранники провели Пинту и его товарищей в следующий, меньшего размера, но с потолком, уходящим далеко наверх. Все стены были также усыпаны мерцающими крапинками, дающими тёплый свет, при котором всё просматривалось на расстояние в пару метров.

Доггеры были в хорошем настроении, за всё время пребывания здесь в их адрес, в отличие от Ильшата, Пинты и волчонка, не прозвучало ни единого оскорбления. Кулим же мягкой поступью как тень следовал за всеми, если б он сделал шаг в сторону, то вполне мог бы раствориться среди остальных обитателей пещеры, в которой ходили немало кане-корса.

— Косплим! Мы тут беглецов поймали! — негромко сказал один из сопровождающих салуков куда то в темноту, на что стоящий рядом Догхим тут же возразил:

— Каких ещё беглецов! Я воин-доггер из пантеона сехметов. Салук, ты будешь отвечать за свои слова! Дайте мне меч!

Но вместо оружия он получил увесистый удар по спине клинком, развёрнутым плашмя. Доггер тихо прорычал и испепеляющим взглядом посмотрел на ударившего его салука.

Глава 2/3

В этот момент Пинта заметил, что из темноты прихрамывая вышел опирающийся на трость асун, одетый в светлую накидку.

— Так беглецы, или воины? — спокойно спросил он. По голосу Пинта узнал командира отряда салуков, которые нашли их с другом-человеком в пустыне. Узнав его, Пинта не испытал никаких чувств. С одной стороны, он прежде злился на него за то, что разлучил их с человеком, а с другой стороны, возможно, спас ему жизнь. Но сложно было назвать спасением ту череду событий, которую именно этот асун запустил в своё время.

— Два воина, страж, охотник за мертвецами, канис и человек. Интересная компания, и вы вместе не просто так, значит беглецы! — на возражение Догхима разъяснил салук.

— Подойдите поближе, я вас не вижу! — так же тихо и медленно сказал Косплим, и откинув прикрывающий его голову капюшон начал приглядываться к компании пленённых.

— Я Догхим, а это мой собрат Догхут. Мы из третьего ударного отряда доггеров пантеона сехмет. Командир… — заговорил доггер, но внимательно рассматривающий его Косплим перебил:

— Неужели отряд Косхута разбит? Насколько я помню, он был в резерве, и к боям с канисами его не допускали!

Догхим начал оправдываться, но Косплим его уже не слушал и жестом приказал замолчать.

— Страж! В какой крепости служил? — спросил он у Кулима, но увидев стоящего рядом Пинту перешёл к нему, — в принципе, неважно. А теперь ты, охотник.

Косплим стоял напротив Пинты, его рост был практически равен с ростом анубиса, и Пинта мог разглядеть его хорошо. «Этому салуку крепко досталось», — думал Пинта, рассматривая новые глубокие шрамы на морде у асуна, где отсутствовали один глаз и ухо. Он тяжело дышал, было видно, что ему с трудом удаётся стоять ровно.

— Когда я видел тебя в последний раз, глаз был на месте. В крепости Нур ранение получили? — пренебрегая всеми известными среди асунов, но неизвестными для него правилами спросил Пинта.

— Как ты смеешь так непочтительно говорить с Косплимом! — громко зарычал один из салуков и замахнулся мечом, но Косплим приподнял лапу и жестом приказал остановиться и замолчать.

— В крепости Нур я не знал и не видел ни одного анубиса. Разве ваш отряд там был?

— Нет, воинов-охотников за мертвецами там не было. Зато были Бохей и Архей, с которыми после нападения волков я провёл много времени.

— Муран? — вспомнив Пинту негромко сказал он.

— Бохей и Архей? Он знает наших собратьев? — спросил салук.

— Анубис, значит! Видимо, я сильно ошибся в тебе, муран. Где мои воины? Где Архей и Бохей? Они должны были отвести тебя в Гермополь.

— Косплим, это могут быть разведчики канисов!

— Дохей, ты когда нибудь видел, чтобы волки отправляли на разведку своего детёныша? — отвлёкшись от Пинты спросил Косплим у салука.

— Они хитры, Косплим, и коварны!

— Мы волчонка пленили на дороге, ведущей от крепости Нур. Он не может быть разведчиком! — ответил Кулим.

Дохей, всё это время сопровождающий группу, посмотрел на кане-корса:

— Стражник, ради своей шкуры вы готовы на любые хитрости.

— Как и ты, видимо! Ты такой же, как и я. И по себе не надо нас судить.

— На сегодня оскорблений достаточно, ты, салук из пантеона сехметов, имя твоё Дохей, вызываю тебя на бой чести! — перебив Кулима выкрикнул Догхим.

Салук мгновенно замолчал и отошёл за спину Косплима, который являлся таким же воином-салуком, но был по праву рождения наделён властью и назначен главой отряда. Догхим в свою очередь понимал, что бой чести ему не выиграть. Одолеть доггера, который был физически намного крупнее его, а навыки доггеров порождали легенды в битвах, где их отряды всегда выступали в авангарде.

— Догхим! Я правильно назвал твоё имя? Я не позволю всяким выскочкам устраивать тут бои! Если все останетесь живы после того, как прогоним с наших земель канисов, можете делать всё, что хотите! А сейчас замолчите все! Голова любого зачинщика боёв будет украшать вход в эти пещеры как напоминание другим! — пригрозил Косплим, и обведя взглядом пленных доггеров и своих подчинённых повернулся к Пинте.

— Твоя история мне ясна, муран. Или кто ты теперь? Анубис? Как твоё имя?

— Пинта.

— Какое неблагозвучное имя! Но кто я такой, чтобы сопротивляться желанию наших отцов? — он сделал пару шагов в направлении Кулима. — А у тебя, страж, видимо, храбрости не хватило сгинуть в пустыне! — после этого он выдернул белый тряпичный пояс, которым Кулим подвязал свою одежду под трофейным нагрудником.

— Вы тоже с ним? — на что доггеры молча опустили головы. — Это не делает вам большой чести. И после этого ты ещё вызываешь кого-то на бой? С вами, асунами, кто бы вы ни были, всё понятно. Потерянные от своего пантеона, Осирис вам судья. А вот он, человек, как к вам прибился?

— Человека зовут Ильшат. Нам оказалось по пути, поэтому и идём вместе.

— Ты знаешь наш язык? Тебе сделали лирукцию? — после вопроса он взглянул на Пинту, которому Архей в своё время прокусил за ушами, мгновенно научив тем самым языку асунов.

— Я сам выучил. Не такой он и сложный. Как немецкий язык, одни рычащие да шипящие.

Ответ человека очень удивил Косплима. Да и в общем он редко видел уверенных в себе людей, обычно это были мычащие как скот домини или дикари, испражняющиеся от страха при виде асунов.

— Отцы не перестают нас удивлять. Человек изучил наш язык, и утверждает, что это не сложно. А сколько всего языков ты знаешь?

— Всего четыре, три человеческих языка и один ваш, соб.. — вновь хотел он сострить, но поняв что пёс, стоящий перед ним, может не оценить его остроумие, закончил ответ более вежливо: — и один язык асунов!

— Однозначно, человеческий ум недооценён! Так куда вы направлялись, что тебе, человек, было по пути с этими воинами?

— Я иду в нижние земли, эти трое ищут свою смерть, всё пытаются попасть в Аментес, а анубис направлялся к карьерам в поисках своего собрата, — придумав на ходу ответил Ильшат. Он боялся, что слово «друг» или «хозяин» по отношению к человеку будет для асунов неприемлемым. — Волчонка по пути зацепили, он вместе с обозами, везущими пленных, по дороге шёл.

— Вы ограбили обоз?

— Я бы сказал, разорили. Грабить там нечего было.

Косплим посмотрел на Дохея, и тот в подтверждение слов Ильшата кивнул.

Асуны давно заметили их разношёрстную группу и следили издали, да так мастерски скрывались, что ни Пинта, ни Кулим не сумели их заметить.

— Ну что ж, вашим словам стоит поверить, коль есть подтверждение. Смерть вы свою найдёте, я вам даже покажу дорогу в Аментес, но перед этим надо будет поработать. И — да, выбора у вас нет. А что касается вас, надо подумать! В какой карьер, говоришь, ты направлялся? — спросил он Пинту.

— В карьер, где добывают красные камни, — ответил Догхут вместо Пинты.

Косплим медленно повернул голову в сторону доггеров, кивнул и тихо, практически полушёпотом, сказал:

— Понятно. Дохей, отведи наших гостей к стохаунду, пусть поработает.

— Это… это тахути! Нет, мы не врём! Не надо к тахути! — выкрикнул Догхим, и его глаза наполнились ужасом. Он всячески, не подбирая слов, кричал, пытаясь разжалобить Косплима, но салук оставался непреклонен, и скоро молча исчез в тени.

— Что за дратути? — не осознавая сказанного переспросил Ильшат, намеренно коверкая незнакомые слова. Но Пинта лишь пожал плечами. Кулим огорчённо вздохнул. Окружающие их асуны тут же направили на них оружие, угрожая убить, если они не будут подчиняться. Догхим замолк, поняв что сопротивляться бесполезно. Он ещё какое-то время озирался по сторонам, пытаясь найти дорогу к отступлению, пока к нему не подошёл один из салуков.

— Ну и где твоя прыть, доггер? — крепко связывая верёвкой лапы Догхима прошептал Дохей, и более не сдерживаясь засмеялся.

— Ты бы так не скалился, ты же знаешь, что мы не умрём там! Будь честен перед собой, ведь позже придётся отвечать за свои поступки, — ответил Догхут, увидев довольный оскал на морде Дохея.

— Отвечать я буду перед Осирисом, но точно не перед вами, доггеры. А теперь — замолкли, и вперёд!

Всех повели в дальний конец грота, где скрывался неприметный проход. Их долго водили по узким коридорам и тёмным переходам, пока не привели в зал, напоминающий тот, где они были прежде, только чуть больше. С высоких потолков свисали цепи с крюками. На трёх таких цепях висели большие прозрачные банки с мерцающими крупинками, которыми также были усеяны стены. Но из-за высокой плотности внутри банок они излучали более лучистый свет, от чего зал освещался достаточно ярко.

Асуны, сопровождающие пленных, которые буквально несколько минут назад ещё считались гостями, перестали бросать шутки в сторону доггеров и волчонка. Угрожая оружием, они провели их в центр помещения, и посторонившись отошли к стене, оставив возле пленных лишь троих охранников.

— Дирх! — негромко и робко выкрикнул Дохей. — Дирх, Косплим тебе работу отправил! — повторил он.

В зале кроме висящих цепей, которые ничего хорошего не сулили, стояли ещё несколько стеллажей и деревянный стол. На полках лежали инструменты, о назначении которых можно было только догадываться. Догхим всё озирался по сторонам, не теряя надежды сбежать. Волчонок принюхивался, и поджав хвост смотрел то на светящиеся колбы, то на Пинту. Самыми спокойными были Кулим и Догхут. Видимо, они прекрасно знали, что их ждёт, из-за неотвратимости решили не тратить нервы и с честью встретить своё будущее.

— М-да, подставил нас, собака сутулая, — сплюнув на чистый пол, присыпанный песком, сказал Ильшат. Вся эта компания вокруг его только раздражала. Но преследуемая им цель помогала ему не отчаиваться и смотреть в будущее более оптимистично.

— Работа — это хорошо! — вдруг откуда-то из угла эхом прокатился бас. И вслед за ним из неприметного прохода в углу зала вышел худой высокий асун. Его впалый живот сильно контрастировал с сутулившейся спиной, а шерсть неровными клочками покрывала всё тело, показывая местами бледно-чёрную кожу. Выпученные серые глаза прикрывались густыми торчащими в разные стороны бровями. Он водил острой мордой из стороны в сторону, пытаясь что-то унюхать.

— О, детёныш каниса! — оскалив зубы в злорадной улыбке сказал он. — И человек. Какой замечательный вечер нас ожидает!

— Вот это вежливость! Может, лучше чаю нальёшь? — выкрикнул Ильшат, но Пинта его перебил:

— Дирх, я разорву твои челюсти, если волчонка или человека тронешь хоть когтем!

— Дохей! Такие разговорчивые! Зачем же ко мне привёл их? — Не обращая внимания на рыки Пинты спросил стохаунд.

— Косплим отправил. Видимо, проверить рассказаное.

— А здесь он прав. Боль открывает чрева сознания, и независимо от желания, говорит правду. Боль великолепна, не зря отцы наделили наши тела этим качеством, — сказал Дирх, чуть приподняв узкую морду вверх, как будто ища подтверждения своим словам, и резко отпустив спросил у салука: — Дохей, останешься, чтобы подтвердить сказанное ими?

— Нет, сделаем как обычно. И сравним. Я в твои дела не лезу, и наблюдать за этим не желаю. — встревоженно ответил он и жестом велел подвесить всех на крюки, свисающие с потолков. Охранники быстро подбегали к каждому, и подхватив на лапы приподнимали вверх, цепляя связанными верёвками за железные крюки, а затем ноги привязывали к маленьким кольцам в полу, которые до сих пор не были заметны. Некоторые пленники застонали.

— Кто из них главный? — спросил Дирх.

Дохей внимательно осмотрел висевших, и ткнув в Пинту ответил:

— Думаю, он!

— Хорошо, к утру приходи! — перекрикивая вопли и рыки пленных ответил стохаунд, и дождавшись, когда все уйдут, вновь исчез в проходе, скрытом в углу зала.

— Эй, Догхим! По твоим воплям я так понимаю, ты знаешь, кто этот злобный пёс. Он нас что, пытать будет, или медленно убивать? Если вы и горели желанием сдохнуть, то я ещё не готов. Я ещё молодой. Я даже не определился, кем стану, когда вырасту! Слышишь меня, собака! Догхим! — крикнул Ильшат доггеру, который изворачивался, и казалось, скулил, пытаясь высвободить лапы.

— Это стохаунд из пантеона тахути. Они в мирной жизни лекари, а сейчас свои знания применяют в соответствии с требованиями времени, — вместо своего собрата более спокойно ответил Догхут.

— Да, они способны излечить и раненого или захворавшего асуна, — добавил Кулим.

— Судя по всему, лечить он нас не собирается.

— Анубис, кого ты просил не трогать? — вдруг снова прозвучал хриплый голос, который заставил тут же всех умолкнуть. Стохаунд стоял в углу, одетый в кожаный плащ, подпоясаный белой тканью. На его морду была надета уродливая маска странной птицы с тонким длинным клювом, который горбинкой был направлен вниз, а по бокам маску украшали настоящие зелёные перья, скрывающие практически всю голову асуна.

Пинта на вопрос не ответил, его глаза налились кровью, а все мышцы напряглись.

— Я вспомнил, точно. Человек. А ведь человек необычный, говорит чисто, и ум развит. Было бы интересно посмотреть, что там у него внутри. Вдруг за таким слабым телом скрывается сильное нутро?

— Лапы от меня убрал! Вон, со здоровяков начни. Они всё равно жить не хотят! — заговорил Ильшат, видя, с каким любопытством стохаунд рассматривает его грудную клетку, слегка наклонив голову.

— Нужен тонкий инструмент. Не бойся, шкура твоя останется цела. Если что-то испорчу, наш отец создаст подобное тебе существо, по образу и подобию себя.

За маской голос Дирха звучал ещё более грубо и утробно. Ильшату казалось, тахути не сам произносит эти звуки, а исходят они именно внутри его головы.

— Да пошёл ты! Урод. Твоя мама, видимо, сдохла, когда тебя родила!

— Человек, твои слова меня не ранят. Главное не то, что видно снаружи, а что внутри. Понимаешь меня? — и Дирх громко рассмеялся. В полной тишине, повисшей внутри зала, его смех звучал как скрип старых больших амбарных ворот, заставляя слушателей содрогаться до мурашек всем телом.

Остальные молча смотрели на происходящее, все кроме Пинты внутри себя радовались, что именно сейчас этот стохаунд говорит не с ними, а с человеком, к которому никто не испытывал жалости.

— Дирх, ты меня услышал, я знаю. Твои пытки не страшны. Моё тело прошло множество испытаний… — начал Пинта, но асун в маске птицы что-то взял с полки и прыжком развернувшись к нему сказал:

— Анубис, ты — порождение смерти. Ты живёшь смертью, и питаешься ею. Неужели для тебя не будет удовольствием смотреть, как человек медленно испускает дух, крича и мучаясь? Ведь ты сам множество раз излавливал эти души, не желающие предстать перед Осирисом.

Увидев, что Пинта замолчал, Дирх держа в лапах тонкий нож с коротким лезвием иширокой рукояткой подошёл к человеку. Ильшат, связанный верёвками, всем телом пытался отстраниться от стохаунда, но как он ни напрягался, не мог. Асун в маске медленно обошёл его, царапая кожу когтем.

— Анубис, если ты желаешь, я могу освободить тебя от мучений слышать крик человека. Соглашусь, что это не самый приятный слуху звук, — сказал Дирх, и задрав Ильшату голову сделал крохотный надрез в районе гортани. Кровь тонкой струйкой тут же устремилась по груди на пол.

— Отвали от меня, урод! — пытаясь высвободить голову из лап асуна прохрипел Ильшат.

— Что ты хочешь услышать от меня взамен? Что ты хочешь, чтобы я сказал, лишь бы не слышать этого?

— Анубис, нет, нет, нет, ты меня неправильно понял. Сейчас ты можешь мне рассказать всё, что я пожелаю. А отец наш Тот говорит, что сладостна речь перед болью, но правдива после. Криков не избежать! Но — оставим человека на потом. Сейчас займёмся тем, кто больше всего боится. Тем, чьё тело могуче, а душа крепка, но не всегда желает попадать в Аментес.

Дирх отпустил голову Ильшата, и подойдя к стеллажам поменял рабочий инструмент. Сейчас в его лапах нож был более увесистым. Клинок больше походил на небольшой топорик. Он подтащил к Догхиму высокий стул, и взяв крепкой хваткой его хвост положил на сиденье. Доггер кричал, и извиваясь пытался спрятать свой хвост. Он крутил головой, бессознательно старался укусить мучителя, но стохаунд не опасался ничего, так как все его пленники были крепко связаны. Он без долгих прелюдий замахнулся и отсёк кончик хвоста. Самый последний позвонок, которым заканчивался любой пёс. Особого вреда Догхиму он не нанёс, лишь дал прочувствовать сильную боль.

Отпустив хвост он взял слегка кровоточащий кончик и преподнёс орущему во всю глотку Догхиму:

— Смотри, доггер, это же твоё!

— Я тебя разорву на кусочки! — сквозь рык выдавил из себя Догхим.

— Да-да, разумеется. Не утруждай себя и вставай в очередь, таких как ты желающих — не одна сотня наберётся. Ну так смотри, это одна из частей твоего хвоста, а их у тебя двадцать. А может и двадцать три. Продолжим?

— Что?! Что ты хочешь узнать?

— А что ты хочешь мне сказать?

— Мы воины-доггеры из пантеона сехмет, идём от солнца! — хрипло сказал Догхим.

— Мало, слишком мало. Анубис, у тебя есть, что добавить?

Пинта поймал на себе взгляды всех присутствующих. Особенно его беспокоил взгляд Догхима, наполненный надеждой, мольбой помочь ему и избавить от страданий.

— Они изгои, решившие продолжить свою жизнь, я муран в теле анубиса. Идём на волчьи карьеры освободить пленных, — ответил Пинта наблюдая, как с хвоста доггера капает кровь и разлетается в стороны при каждом взмахе.

— Изгои! — коротко сказал Дирх, и быстро схватив Догхима за хвост отрубил ещё один позвонок. Утробным воплем заполнилось всё пространство вокруг. Доггер выл как раненый бизон. Стохаунд поднял второй отрубленный позвонок и положил его рядом с первым, начав собирать хвост асуна на глазах хозяина.

— Анубис, а много ли ты убил людей? — на время оставив в покое Догхима спросил стохаунд.

— Ты тут за жизнь, что ли, разговаривать будешь? — спокойно, но в то же время грубо задал вопрос Ильшат. Он уже не чувствовал своих затёкших кистей, но лёгкая боль от надреза на шее заставляла его быть более вежливым.

— Всё-таки, человеческих криков нам точно не хватает! — сказал Дирх, и положив широкий нож на полку подошёл к висящему Ильшату. В зале вновь повисла тишина, остальные с испугом и любопытством смотрели на мучителя и его жертву — ожидающего пыток человека. Стохаунд медленно обошёл парня, заглядывая в каждый укромный уголок тела.

— Что за создание, ни единого болезненного места, — сказал Дирх, трогая его уши и нос. — Одни хрящи! — добавил он и посмотрел наверх, где верёвкой были туго стянуты руки человека.

— Куда ты уставился? Пальцы не тронь! Как я без пальцев жить буду? — пошевелив онемевшими кистями крикнул Ильшат. Он сильно запрокинул голову назад, пытаясь их рассмотреть, как будто видит в последний раз.

— Пальцы твои интереса не представляют. А вот голова! Мозг домини я видел, и диких людей рассматривал, а вот человека разумного — нет. Чем же вы отличаетесь?

— Да абсолютно ничем! Внутри мы одинаковые, надо быть полным идиотом, чтобы этого не определить с первого взгляда! — кричал Ильшат охрипшим от злости голосом.

— Ну вот и посмотрим!

Стохаунд подошёл к своим стеллажам и что-то там долго выбирал. Повернувшись в следующий момент он показал пленникам серповидную пилу с мелкими зубцами.

— Это будет в самый раз! — сказал Дирх вполголоса, обходя Ильшата.

Человек под пристальными и испуганными взглядами пленных асунов вертел головой, пытаясь увидеть стохаунда. Он спиной чувствовал, как тот своими тонкими плешивыми лапами поднимает пилу с запёкшейся на зубьях кровью и рассматривает его затылок, выбирая, где проще проникнуть внутрь черепа.

Дирх взял человека за волосы, и наклонив его вперёд надавил пилой ему на кожу головы. Ильшат по сравнению с асуном был слишком слаб и не мог уже сопротивляться, он лишь хрипло мычал что-то нечленораздельное, пуская густую слюну себе на грудь.

— Не смей! — громко крикнул Пинта и с силой дёрнул руку, отчего запястный суставне выдержал и разорвался в том месте, где верёвка врезалась в руку. Вторая рука под тяжестью тела тут же соскользнула из-под ослабившегося узла верёвки, и доли секунды назад висевший анубис теперь стоял на ногах рядом с Дирхом и подвешенным на крюке Ильшатом. Здоровой рукой он схватил стохаунда и швырнул о стену.

Пинта поднял пилу с пола и обрезав путы, стянувшие его ноги, подошёл к стохаунду, наступив на маску птицы, свалившуюся с его морды.

Он небрежно взял его за шкирку и поставил на ноги, культей второй руки измазал ему морду кровью и крикнул:

— Ты крови хотел? Ну так вот, держи! Ты смерть хотел увидеть и боль?! Так я сейчас тебе это устрою!

Он бросил асуна на пол и прижав голову ногой замахнулся пилой, чтобы рассечьему грудь.

Для всех присутствующих в этот момент в зале время, казалось, замерло, даже Догхим, забыв о своей боли и отсечённом кончике хвоста, с неописуемым в глубине души восторгом ожидал, когда же кровь из сердца стохаунда прольётся наружу.

— Анубис, пощади его! — крикнул Косплим, появившийся в проходе. Его морда хорошо освещалась, и были видны глубокие шрамы, которые ещё не успели до конца зажить.

Пинта глянул налитыми от ярости кровью глазами на салука, остановившего расправу над стохаундом. Он громко вдыхал воздух через широкие ноздри, но ничего не отвечал Косплиму. Глава салуков медленно подошёл к висящему на крюке человеку, и достав кинжал из-за пояса перерезал верёвку, связывающую его руки. Затем, не отрывая взгляда от Пинты, проделал то же самое с волчонком, доггерами и кане-корса. Через минуту все пленники были освобождены и ждали дальнейших действий от Пинты.

Анубис обвёл всех взглядом, придерживая хрипящего Дирха ногами.

— Он сейчас задохнётся! Я знаю, ты не хочешь его убивать, и ярость в твоём сердце уже угасла. Нам сейчас не нужно лишних смертей, — сказал Косплим.

В этот момент к Пинте подошёл волчонок, держа в лапах оторванную левую кисть его руки. Анубис выбросил пилу и взяв свою кисть швырнул её в Дирха.

— Из-за тебя я лишился руки, говорили, ты лекарь хороший, вот и пришей обратно!

Стохаунд встал, держась за шею, но в этот момент к нему подошёл Догхим и наотмашь ударил его лапой по морде под молчаливое согласие Косплима. Стохаунд от удара вновь опрокинулся на землю и скрючившись заскулил.

— Дирх, ты не всегда следишь за рамками дозволенного, это будет тебе уроком, — сказал Косплим.

— Тебе не надо руку пришивать, Анубис! — приподняв голову сквозь стон выговорил Дирх. Вывихнутая челюсть мешала ему говорить.

Пинта посмотрел на культю, которая уже не кровоточила, а кожа вокруг разорванной раны начала затягиваться.

— А с моим хвостом что? — Догхим взял в лапу два кусочка от кончика своего хвоста и со злостью вновь ударил ногой по животу стохаунда.

— А у тебя проблема, ты стал чуточку короче! — сплюнув окровавленную слюну на песок засмеялся Дирх.

В проходе в зал возник Дохей и несколько воинов-асунов.

— Видимо, и твоё время скоро придёт, салук! — засмеявшись сказал Кулим, переводя взгляд с Догхима на Дохея.

— Так что с моей рукой? Ты мне приделаешь её обратно?

— Нет, Анубис, пройдут дни, и у тебя вырастет новая. Это великий дар, которым вас наградил ваш отец Анубис.

— Я сам этого не видел, но слышал об этом! Что анубисов сложно убить и никто не видел их калеками, — глядя на свежую рану Пинты добавил Догхут.

— Так ты что, как ящерица, что ли? — держась за свою шею, которая до сих пор болела, съязвил Ильшат, но на его вопрос никто не обратил внимания. Дохей, который был безоружен, молча пригласил всех к выходу и самым вежливым образом попросил проследовать за ним.

Косплим, дождавшись, когда все выйдут из зала, подошёл к лежащему на полу Дирху. Протянув свою лапу, он помог ему встать, и рассмотрев неестественно свисающую нижнюю челюсть спросил:

— Долго будет заживать?

— Вставлю на место, заживёт быстрее, — чуть хрипя и шепелявя ответил стохаунд.

— Да я не про тебя. Про анубиса. Спасибо, не думал, что до такого дойдёт.

— Вовремя ты появился, Косплим. Ещё б секунда, и я искал бы дорогу к Осирису в лабиринтах Аментеса.

— Не перегибай, Дирх, твой век длинный. Так, что с его рукой?

— Он настоящий анубис. Хоть и мордой не вышел. Если хорошо будет питаться, то рука через несколько дней отрастёт, а через неделю будет как прежде. В отличие от моей челюсти.

— Сам заслужил. Зачем понадобилось доггеру хвост рубить?

— Пришлось. Сперва он на человека сильно-то и не реагировал, а его шкуру портить не хотелось. А этот доггер оказался самый говорливый.

— Значит, надо было с языка начать, а не с хвоста, — чуть оскалил зубы в улыбке салук.

— В следующий раз так и сделаем, мой Косплим.

— Следующего раза может и не быть! — ответил он, и подняв с пола руку анубиса внимательно осмотрел её. Схожая с человеческой кисть уже усохла так, будто валялась тут не одну неделю.

— Вот, если бы мне поймали мертвяка, то я смог бы найти его уязвимое место.

— Дирх, мы даже не знаем, сколько их. Два отряда с лучшими воинами-салуками уходили на поиски. Ни один не вернулся. Боюсь, они действуют с волками заодно, и если это так, то конец наш близок.

— Один анубис никак не сможет нам помочь, — прокомментировал стохаунд и забрал из лап Косплима кисть Пинты. Он аккуратно положил её в склянку и спрятал в ящик.

— Один — уже хорошо. С ним вместе мы сможем найти их, и возможно — уничтожить. Мы в глубоком тылу канисов, и должны не только выжить, но и нанести ощутимый урон волкам.

— А как ты поступишь с человеком и волчонком? И с асунами, которые их сопровождают? Они друг с другом тесно связаны, а анубис имеет привязанность не только к человеку, но и к доггерам. Я за свою практику ни разу не наблюдал такой склонности у анубисов.

— Астарот с ними, пусть полыхают в огне, особенно, этот детёныш канисов, но если их присутствие поможет нам в борьбе, я буду только рад, — ответил салук.

— Наше время безвозвратно утеряно, мой Косплим. Ушли те годы, когда мы беззаботно делали благие дела для наших отцов. А сейчас кругом враги, и боюсь, мы в этой войне уже потерпели поражение.

— Мой старый друг, — похлопал по плечу Косплим, отчего Дирх болезненно дёрнулся. — Мой старый друг, отцы нам доверили трудную работу, но мы достойно её выполним и обретём бессмертную славу во имя Осириса, канисы будут повержены.

— Люди, вот кто меня пугает! Ты видел этого? Он без труда освоил несколько языков, дерзок и умён. Людей надо бояться! — поделился опасениями Дирх.

— Я человеческие головы десятками собирал, эти никчёмные существа только и способны, что пожирать ящериц и пауков, — со злостью прорычал он, и поправив своё одеяние направился к выходу. — Пойду посмотрю, как они расположились, а ты зализывай раны и проси своего отца Тахути, чтобы в ближайшее время он дал тебе здоровья, твои умения нам ещё понадобятся.

Стохаунд проводил взглядом ссутулившегося главу когда-то сильного отряда. Сейчас, он еле передвигался на своих ногах и только благодаря выносливости и умению остался жив в ту ночь, когда крепость Нур штурмовали канисы.

— Да, конечно, мой Косплим, конечно! — ответил Дирх уже исчезнувшему в проходе пещеры асуну, и потирая ноющую челюсть добавил: — ноги бы успеть унести, какая, к Астароту, победа.

Несмотря на укороченный хвост, Догхим был в приподнятом настроении. Он лежал на ворохе сухого тростника, ел свежую крольчатину и вдоновенно рассказывал группе окруживших его разносортных асунов о своих геройствах. Догхут же, оставив трапезу на потом, тщательно выбирал себе оружие и доспехи из того скудного набора, который нашёлся у скрывавшихся в подземелье асунов, возглавляемых Косплимом. Салук был единственным командующим по рождению, единственным на несколько десятков километров вокруг, и как бы он ни желал избежать ответственности, он был обязан собрать вокруг себя и возглавить всех оставшихся в живых после многочисленных битв вокруг крепости Нур.

Каждого из них включили в одну из малых групп себе подобных асунов, после чего дали время на отдых. Кулим, быстро перекусив, нашёл своих соплеменников кане-корса, ютившихся ближе к выходу, и теперь спал, тихонько подёргивая ушами.

Пинта с Ильшатом и волчонком держались в стороне. За ними пристально наблюдали, но по приказу Косплима не трогали и ничем не досаждали. Хотя большинство скучающих воинов-асунов, вспоминая зверства волков, хотели расквитаться с канисом, но вид Анубиса, сопровождающего его, и приказ командиров их сдерживали. Возможно, кто-либо из собравшихся в пещере асунов и решил бы ослушаться Косплима, дабы убить волчонка, но страх перед анубисом погашал жажду мести.

Ильшат срезал тонкие куски мяса наподобие сырого бекона и тщательно пережёвывая ел. Волчонок старался лишний раз не попадаться никому на глаза, забившись в угол за спиной Пинты. Главный же виновник особого внимания рассматривал свою культю, которая, как ни странно, совершенно не болела. Резкую боль он ощутил в первые секунды, когда дёрнул руку, но затем болевые ощущения мгновенно исчезли, сменившись пустотой. Его кисти, к которой он так долго привыкал, и которая в действительности была куда удобней лапы, сейчас не стало. Вместо неё появились струпья свернувшейся крови, которые при каждом движении осыпались, оголяя светло-чёрную молодую кожу.

Косплим не спеша прошёл мимо зала, рассмотрев каждого из новых его гостей, которые на данный момент уже перестали быть незваными и стали частью его отряда.

Он прекрасно знал про рудник с железными камнями, куда канисы загоняли всех пленных, и про дорогу, по которой день и ночь передвигались обозы. Мелкие группы асунов круглосуточно проводили разведку вокруг, и он со своим отрядом смог бы пробраться к дороге и полностью её перекрыть, если бы не мертвяки. Именно о них он слышал от нескольких пленных волков, но ни один из его воинов не вернулся живым после встречи с ними. О неуловимом и жестоком отряде людей, сбежавших из цепких лап анубисов, ежедневно рождались самые неожиданные слухи. Каждый из его асунов, вернувшихся из разведки, рассказывал всё новые и новые подробности о том, что слышал и видел, но никто из них ни разу не предоставил доказательства. А действовали ли они в угоду канисам, или же были сами по себе, это тоже предстояло выяснить, и кроме настоящего анубиса это сделать было некому.

С тяжёлыми мыслями Косплим дошёл до небольшого грота в дальнем углу пещеры. Отпустив охрану он вошёл внутрь, и открыв деревянный ящик достал оттуда копьё со сломаным золотым древком, а на его острие красовался большой изумруд.

Глава 3/1

Острова с песчаным пляжем и густым лесом как будто и не было. Осмотревшись вокруг Саша не увидел бесследно исчезнувших людей, которые бесновались и пытались принести себе подобного в жертву одному их известных небесных божеств ради исполнения простых земных желаний. Рыжеватая глина, прилипшая на пальцы, быстро растворилась в воде, и уже ничто не напоминало о произошедшем несколько минут назад.

Хитро улыбаясь, Амсет стоял в стороне и ждал, когда люди вернутся в его реальность, дабы продолжить путь. Для него времени не существовало, он жил в этом пространстве и измерении между живыми и мёртвыми, сопровождал души из земного мира в мир мёртвых. И каждому была уготована своя судьба, которая не была предначертана, а зависела от самого человека.

— Улыбаешься всё? А меня чуть не убили! — насупившись сказал Саша.

— Нельзя убить того, кто уже мёртв! Но в твоём случае — да, ты мог исправить ошибку, сделанную Нехебкау! — громко засмеялся парень.

Не поняв смысла его слов Саша глянул на Нармера. Мужчина пожал плечами, он и сам не особо понимал происходящее, все его знания, полученные на земле, ограничивались тем, что человек после смерти попадает в царство мёртвых, и прежде, чем предстать на суд перед Осирисом, необходимо пройти испытания. А какие испытания предстоят, он даже приблизительно не осознавал.

— Большинство людей, добравшихся до этого места, проявляют себя не достойно человека. А ты обладаешь сочувствие, и готов был принести себя в жертву ради своего соплеменника, — говорил молодой парень, без доли иронии и улыбки глядя в глаза Саше. — Я видел, что это не было обдуманное решение, ты действовал по велению души, если бы дошёл до Осириса, он бы высоко оценил твой поступок. А сейчас — вам пора!

Амсет кивнул и приглашающим жестом попросил пройти за ним. Саша и Нармер, понимая, что другой дороги нет, направились следом, но как только они сделали шаг, дно огромного озера под ними провалилось, и они вновь окунулись с головой в воду. Саша не успел даже осознать происходящее, лишь инстинктивно задержал дыхание и закрыл глаза расставив руки в стороны, как твёрдая земля вновь оказалась под ногами. Он резко оттолкнулся и вынырнул. Глубина оказалась достаточной, чтобы можно было плавать. Вытерев ладонью лицо он осмотрелся, но теперь увидел небольшое озеро посреди редколесья с незнакомыми деревьями. До пологого берега оставалось не больше десяти метров, и Саша развернувшись уже приготовился плыть туда, но вспомнил Нармера, которого нигде рядом не заметил.

— Твою ж мать! — выругался он вслух, крутя головой. В паре метров от него вдруг появились руки, и с громким всплеском разбрызгивая капли вновь погрузились под воду. Саша ни разу не спасал утопающих, но прекрасно помнил, что тонущий человек может ради собственного спасения утопить и спасающего. Подплыв поближе, Саша улучил момент, схватил Нармера за волосы и резко потянул на себя, поднимая его лицо над водой. Мужчина, получив спасительный воздух звучно вдохнул. Он пытался руками схватиться за Сашу, но тот уворачивался, одновременно не забывая подталкивать его поближе к берегу. Спасительное дно появилось неожиданно, и они оба с облегчением встали. Нармер пытался отдышаться, а Саша осматривал свои предплечья, исцарапанные его спутником в стремлении ухватиться.

— Спасибо! — хрипя и откашливаясь сказал Нармер взглянув на Сашу покрасневшими глазами.

— Да, не за что, — тяжело выдохнул тот.

— Ты боялся, что он утонет и умрёт? — спросил Амсет, который всё это время наблюдал с берега.

— Он плавать не умеет, — Саша помог Нармеру выйти из воды.

— Вашим телам, когда они находятся тут, воздух не нужен. То, что вы чувствуете, это всего лишь память, на самом деле всё необходимое телу для жизни на земле — здесь теряет надобность.

— Что ты такое говоришь? Я же чувствую, как дышу, и как мне больно бывает. И кровь из раны вытекает, — откашлявшись возразил Нармер.

— Ты к этому привык. Живя в своём теле ты знаешь, что из раны течёт кровь, и при этом чувствуешь боль. Знаешь, что для жизни нужно дышать. Поэтому твой разум делает всё это по привычке. Он иначе не может.

Саша выслушал Амсета, и чтобы проверить его слова, задержал дыхание. Он знал, что как минимум секунд сорок – пятьдесят спокойно сможет обойтись без воздуха, а после начнётся легкий приступ асфиксии, при котором организм попытается сделать вдох вне зависимости от желания человека.

«Сорок пять, сорок шесть», — мысленно считал Саша прикрыв глаза. Он в это время ничего не слышал, кроме гулких ударов своего сердца, которое с каждой секундой билось всё сильнее.

Вдруг в голове возникли панические мысли, страх задохнуться, и Саша повернулся к Амсету. Парень закончив разговор с Нармером улыбаясь смотрел на Сашу.

— Проверяешь мои слова, человек? — произнёс он. Но Саша его замечание пропустил мимо ушей, он боролся с приступом. Его лёгкие во что бы то ни стало хотели сделать вдох. Давление внутри головы возросло, а звуки стали настолько громкими, что ему казалось, он слышит, как лопаются капилляры.

— Не думай об этом! — чётко приказал Амсет.

Саша поднял на него взгляд и попытался расслабить щёки. Он мысленно унёсся вдаль, к горизонту, где очертания озера постепенно переходили в лес. В этот момент пришла ясность, и расслабившись Саша ощутил, что приступов уже нет, и он может контролировать своё дыхание. Он хотел что-то сказать, но Амсет его перебил:

— Вот, но чтобы говорить, надо всё таки дышать, иначе я не услышу твой голос.

Саша глубоко вдохнул, сжатые лёгкие расправились, давая ощущение блаженства и насыщения.

— Обалдеть! — только и смог он выдавить из себя, удивлённо глядя на Амсета.

— Да, ты удивлён! Вытяни руку и смотри!

Саша повиновался, протянув левую руку вперёд. Парень взял его ладонь, и возникшим ниоткуда мечом рассёк его предплечье. Резкая боль пронзила тело, и Саша дёрнул руку на себя, но Амсет держал её крепко и смотрел прямо в глаза. Его взгляд был успокаивающим и мягким.

— Смотри на свою рану! Всё, что ты видишь, тебе кажется. Твоего тела тут не существует, есть лишь душа. Твоё тело на земле, а тут ты един с самим с собой.

Саша попытался сконцентрироваться на ровной длинной ране, которая сочилась бордовой кровью, края её обнажили розовую плоть мышц. Он долго не мог унять боль, пытаясь расслабиться. Хотелось выдернуть руку, прижать её к телу и остановить кровь. Амсет что-то говорил, но взволнованный Саша не слышал его, лишь думал о своей руке.

Молодой парень отпустил его руку и отошёл в сторону, Саша замер, уставившись на рану. Нармер за ним наблюдал с особым интересом. Всё, что сейчас происходило с ними, его поражало настолько, что он боялся что-либо пропустить, и вслед за другом повторял то, что он делал.

Глядя на рану, Саша решил увидеть не само повреждение кожи, а то, что под ним скрывается — своё тело. Он перестал дышать и не заботясь о потребности в кислороде продолжал смотреть на руку, боль в которой постепенно уходила. Понимая, в каком направлении двигаться, он и вовсе перестал видеть рану и кровь как источник боли, старался представить свою руку без повреждения. Перед мысленным взором была гладкая светлая кожа с короткими редкими тёмными волосками, которые за время нахождения под солнцем выгорели, превратившись в светло-рыжие.

Услышав, как Нармер задыхается от приступа, стараясь не дышать, Саша отвлёкся, но вспомнив про руку тут же вновь взглянул на рану, которая уже исчезла. Погладив ладонью своё предплечье, он ощутил лишь прикосновение, и ничего более.

— Нармер, смотри на мой палец! — решив помочь другу сказал Саша и встал перед ним. В следующий момент он несколько раз показал детский фокус с исчезновением большого пальца. Нармер округлил глаза, пытаясь понять, что не так, и как Саша научился отрывать свой палец и тут же приделывать обратно.

Он открыл рот, пытаясь что-то сказать, и в этот момент Александр улыбнулся и похлопав по плечу громко сказал:

— Ну вот, и ты научился. А теперь дыши, иначе я тебя не услышу.

Амсет как и всегда стоял в стороне и молча за всем наблюдал. Он не должен был показывать этим заблудшим в царстве мёртвых душам что-либо. Но поведение странного человека его удивляло, и ему захотелось, чтобы они вынесли хороший урок и научились ценить свои жизни.

— Наигрались? — громко спросил он, и услышав утвердительный ответ сказал: — Значит идём дальше, конец пути ещё не близок.

Амсет шёл на десяток шагов впереди, то и дело оборачиваясь на своих подопечных. Нармер всё ещё не мог поверить, что он может не дышать, и постоянно проверял этот навык. Саша только единожды убедился, что наносимых ран на самом деле нет, это лишь плод его фантазии, вернее, привычки. Именно из привычек и создан образ человека и его поведения. Всё, что он делает, повторяет действие, которое он совершал не одну тысячу раз. И любое действие имеет последствия. Так, если ножом порезать кожу, возникнет боль, а после — потеря крови. Если поесть, — появится чувство насыщения. Всё это — привычки, складываемые в разуме человека годами, и стоило Саше забыть то чувство, которое возникает вследствие действия, ему сразу стало ясно, что разум может реагировать совершенно по-иному. Конечно, это ему не сразу удалось, пришлось потренироваться.

Подняв с дороги сухую ветку Александр вновь попробовал себя поцарапать, но ветка даже мелких царапин не оставляла. Наблюдая за этим, Нармер не решился проводить такие эксперименты над своим телом. Ему было достаточно того, что научился управлять дыханием, а учитывая, что за время нахождения в этом мире он уже несколько раз оказывался в воде, то приобретённый навык он счёл крайне полезным.

Всё это время шедший впереди Амсет вдруг пропал, а вокруг возник лёгкий шум. Не звуки листвы или качающихся под натиском ветра деревьев, а именно людской шум, который можно услышать только находясь рядом с деревней: крики петухов и мычание коров. Люди остановились и переглянулись. Они оба слышали, но не могли в это поверить. Огляделись, но вокруг кроме леса ничего не было. Они прошли вперёд несколько десятков метров, и лес начал постепенно расступаться, открывая перед людьми большую поляну. Теперь Саша не поверил и тому, что видит.

Ровные заборы, выкрашеные в синий и зелёный цвета со вставками в форме белых ромашек скрывали за собой небольшие бревенчатые дома с двускатными шиферными крышами, стоящие вдоль длинной улицы. Рыжеватая грунтовая дорога с изгибами укатаной засохшей глины простиралась далеко вперёд. На обочинах зеленела мелкая трава, неторопливо гуляли гуси вместе со своим выводком. Они вальяжно прогуливались и ощипывали обочину, то и дело беспричинно гогоча.

— Зашибись, деревня! Прямо, как у бабушки! — оглядываясь по сторонам и рассматривая резные ставни на окнах сказал Саша.

Нармер молчал, он смотрел совершенно иным взглядом. Заметив гусей, он протянул руку и попытался схватить одного из них, но тут же на него напал громко шипящий гусак. Отскочив от него, парень глянул на Сашу с молчаливой просьбой о помощи.

— Зачем тебе этот гусь? — не понимая спросил Александр.

— Гусь?! — удивлённо повторил тот.

— Да, да. Гусь. Птица такая. Перед тобой стоит! — но Саша не успел договорить. У калитки появилась крепкотелая молодая девушка с длинными волосами цвета спелой пшеницы и пышным бюстом, едва прикрытым лёгким платьем.

— Куда путь держите? — на чистом русском языке спросила она, глядя томным взором из-под тонких ровных бровей. Ей было от силы лет девятнадцать, не больше. Она с вызовом смотрела на Сашу и играючи чуть прикусывала губы.

Саша оглянулся по сторонам, на улице кроме гусей никого не было, а девушка стояла перед ним, придерживая одной рукой открытую калитку. Пока он подбирал слова, чтобы хоть что-то сказать, Нармер смотрел на неё затуманенным взглядом. Не прошло и нескольких секунд, как он накинулся на неё, целуя в губы. Руками схватил за талию и прижал к себе. Девушка совершенно не возражала. Она стала отвечать полной взаимностью, увлекая Нармера похотью. Её волосы тут же растрепались и закрыли лицо.

Нармер же изначально видел представшую перед ним картину иной. Вместо красивых бревенчатых домов, стояли постройки из глины и камня с небольшими окнами и низкой дверью. Заборов не было, а на выжженой солнцем земле гуляли несколько коз. Именно одну из них и пытался поймать Нармер. В его видении девушка была далеко не русой, её смолянисто-чёрные волосы спадали на большие тёмные глаза, а лёгкое платье из светлой ткани не скрывало фигуру. Одного её взгляда было достаточно, чтобы свести мужчину с ума.

Саша схватил друга за шиворот и пытался перетянуть его на себя, но девушка резко обернулась к нему, мгновенно её лицо стало зеленоватым и покрылось мелкой чешуёй. Она открыла рот, и показав длинные тонкие зубы зашипела. Зрачки глаз сузились и стали похожими на змеиные. Саша отшатнулся от неё и упал на спину. Она тут же вновь обхватила Нармера за голову и впилась ему в губы.

— Твою…, ох, ты ж…!

Тихо ругаясь Александр отполз назад и встал на ноги. Он осматривался вокруг, пытаясь найти что-либо подходящее. Хоть палку или камень. Но его окружала лишь зелёная трава, да ещё гуси со своим выводком замерли, устремив свои взгляды на Сашу.

— Так-так-так, мне всё это кажется. И всё дело в привычке. На самом деле ничего этого не существует. А кто же она тогда?! — Он говорил быстро, рассуждая и пытаясь понять, что делать. Тем временем светловолосая девушка вместе с Нармером уже прошли внутрь двора не прерывая страстный поцелуй. Мужчина медленно водил руками по юному телу, поднимая её платье и поглаживая нежную кожу.

— Я могу не дышать, и на самом деле моего тела тут нет. Есть лишь душа и разум. А может и разума нет?! — Саша вдруг замолчал, но посмотрев на свою ладонь продолжил: — нет, разум есть. Я же вижу и соображаю, что всё, что я вижу, на самом деле — глюки. Да ёлки палки!

Александр старался не отходить от целующейся пары. Девушка иногда отрывала взгляд от Нармера, злобно смотрела на Сашу, и в этот момент её глаза из человеческих превращались в змеиные.

— Ничего нет, вокруг пустота, — раз за разом повторял Саша, не отводя взгляда от девушки. Он старался отвлечься от окружающих его объектов и сконцентрироваться только на ней.

Дом и забор медленно расплывались, превращались в лёгкую дымку, дорога и гуси вовсе исчезли, а вместо них проявилась ровная поверхность с песком. Прошли ещё секунды, пока вокруг исчезло всё: и лес на горизонте, и красивые дома с крашеными заборами, остались только он и девушка, целующая замершего в её объятиях Нармера.

Она не отрывала взгляда от Саши, её начало слегка трясти. Всё её тело извивалось. она громко прошипела и тут же превратилась в длинную змею, которая обвиласвоим телом неподвижного Нармера в несколько обхватов, лишь голова его безвольно болталась из стороны в сторону. Огромная змея с тёмно-зелёным цветом кожи отбросила человека, быстро подползла к Саше и застыла в стойке. Из слегка приотрытой пасти быстро высовывался язык и тут же исчезал, она не отводила взгляда от человека, медленно раскачиваясь в стороны.