Амели и дневники Морганы

Предисловие

Здравствуй, дорогой друг!

Вот-вот ты окунëшься в мир, наполненный волшебством и чудесами. В мир, который изменит твою жизнь. Готов ли ты пройти этот путь вместе с персонажами, бороться со злом, разгадывать тайны и заговоры? Готов ли ты на время представить себя героем и оказаться в школе чародейства и волшебства Карлайл?

Тогда закрой глаза и вообрази, как ты стоишь посреди огромного зала, а на тебя удивлëнно смотрят тысячи глаз. Ты размышляешь о том, что тебе очень повезло и сейчас решится твоя судьба, а затем слышишь вкрадчивый и умеренный голос директора, который объявляет о том, что ты попал на факультет... Это то, о чём ты думаешь?

Да-да, твоя мечта сбылась – ты оказался там, где желает побывать каждый волшебник и не-волшебник тоже, ведь это поистине великое место. Тебе выпала уникальная возможность увидеть историю, изложенную на страницах этой книги, своими глазами и понаблюдать за жизнью любимых персонажей. Итак, волшебство начинается...

А тебе, читатель, приятного чтения. И да прибудет с тобой магия!

Пролог

Когда-то давно… Когда магия в своем первозданном виде только начинала осваиваться, простые люди опасались её. Считалось, что использование заклинаний – грех и воля Дьявола! Но несмотря на это, втайне от чужих глаз, смельчаки пытались обуздать эту никому неведомую ранее силу. У кого-то получалось зачерпнуть в себя лишь малую часть волшебства, а кто-то, слабый духом, не мог пережить влияния магии на свой организм и погибал…

Большинство, сумевших научиться искусству волшебства, начали использовать её в корыстных целях: кто-то овладевал сознанием людей и управлял ими (Plenus Imperium), а кто-то, будучи более жестоким, начинал безжалостно убивать и вычищать целые деревни (Mori)…

В попытке противостоять злодеям, немногие, научившиеся магии, всеми силами старались защищать обычных и ни в чём не повинных людей…

Недалеко от деревни Строгварри, находившейся у пещерных утесов, проживал обычный трудяга, в чьём сердце твёрдым стержнем держалась отвага и желание защитить жителей своей деревни от надвигающейся опасности. Он, как и немногие его соплеменники, вызвался обучиться волшебству, чтобы встать на защиту своей семьи.

Не все смогли овладеть магией… Но он смог. Дух его настолько был силен, что даже уже опытные на тот момент волшебники не могли его чему-то научить. Магия как будто была создана для него и бурной рекой окутывала всё его тело. За короткий срок он смог изучить все известные заклинания и даже придумать свои собственные, неподвластные по силе никому. Он верой и правдой защищал свою деревню, обучал будущих защитников, продлевал жизнь слабым и больным.

Слухи о сильнейшем маге начали распространяться со скоростью света и, вскоре, в их деревню начали прибывать новые люди. Кто-то искал убежища, кто-то желал постичь знания у Великого. Немногим позже все жители деревни, и коренные, и новоприбывшие, единогласно избрали Его главой деревни и нарекли Великим Мерлином, сильнейшим магом в истории.

По миру о нём начинали ходить легенды и, однажды, в один солнечный день, в процветающий, уже на тот момент, город Строгварри, прибыла девушка с крайне необычным именем - Моргана. Она выделялась от жителей деревни своей смугловатой кожей, тёмными, почти как смоль, волосами и такого же цвета глазами. Она, также как и многие пришедшие, желала изучить магию, заявив, что по силе духа готова сравниться с самим Великим Мерлином. И такое заявление вызвало у него интерес в ней.

Он лично взялся за подготовку этой особы, желая проверить, правдивы ли её заявления. И на его удивление, Моргана преуспевала во всех аспектах, без тени усталости проходила все испытания, уготовленные ей. И в день, когда она изучила последнее своё заклинание, которое не поддавалась к изучению другим волшебникам, Мерлин понял, что она, вероятно, не уступает ему по силе.

Вместе они вывели Строгварри на новый уровень, постепенно начиная образовывать новые города, а в них приглашать новых людей. Под их защитой, остальные жители не могли бояться, что их ограбят, убьют или завладеют разумом и будут использовать, как марионетку… Нет, началась новая эра – эра Магии и Волшебства.

Через несколько лет Мерлин и Моргана поженились. Все видели, как они смотрят друг на друга. Казалось, что в этой паре один дополнял другого и по отдельности им быть ни в коем случае нельзя. Настолько сильной оказалась их любовь друг к другу.

И вот, когда ничего не предвещало беды и, казалось, не осталось уже злых колдунов, готовых вершить зло ради своих корыстных целей, в город привезли артефакт… Некая сфера, источающая огромное количество магии, была обнаружена в недрах спящего вулкана, который давным-давно потух и магма в нём окончательно застыла. Сфера сразу же была передана Мерлину, чтобы он смог перенаправить эту магию в правильное русло, но… В процесс вмешалась Моргана. Почувствовав прилив сил, которые буквально сочились из этой сферы, волшебница захотела забрать её себе и впитать в себя всё, что в ней находилось. Магия затуманила её разум и она, не ведая, что творит, похитила сферу и скрылась прочь из города.

Долгое время свет не слышал о Моргане, многие думали, что попытавшись захватить силу себе, она не выдержала и умерла… Но однажды, небо заволокла тьма, а солнце скрылось и свет его окрасил облака в кроваво-красный. Мерлин знал – Моргана вернулась. Вернулась с новыми силами и жаждой поработить всё то, что они вместе построили. Противостояние было жестоким и многие не смогли выжить в той битве… Великий Мерлин уже был без сил и казалось, что Моргана одержала победу, но вмешалось чудо и Мерлин смог одолеть её, но не убить… Нет, ведь как бы не была зла его супруга и как бы она не желала захватить весь этот мир, он не смог оборвать её жизнь и прервать их любовь. Не найдя другого выхода, он заточил её в волшебный дневник, на который наложил нерушимую печать. Дневник внутри был пустой, специально, чтобы Моргана смогла писать в нем, и он мог отвечать ей.

Чтобы не допустить подобной ошибки вновь, Мерлин прекратил обучение новых волшебников. Он разделил мир надвое, спрятав Магию от глаз простых людей. Тот дневник же он надёжно скрыл в стенах новой, возведённой им же школы Магии и Волшебства – Карлайл. В ней обучались дети первых магов, а потом и следующие поколения…

Глава 1. Семейная поездка

Утро на Роуд-стрит выдалось на удивление спокойным, несмотря на то, что все члены семьи были заняты сборами: отец что-то чинил в машине, мать собирала сумки, а дочери помогали загружать вещи. Им предстояла поездка на озеро Драммонд на юго-востоке штата Вирджиния. В это время года погода обычно была спокойной и стихия молчала, но бывало всякое, поэтому глава семейства, мистер Маккензи, подстраховался, взяв с собой чемоданчик со стройматериалами, верёвку и всё, что может помочь в случае разбушевавшейся природы.

Это было своего рода традицией – выезжать куда-то в горы каждое лето, потому что такое времяпрепровождение позволяло родителям и детям побыть вместе, сплочëнными и дружными, как и положено любой семье. Сутками напролёт взрослые проводили на работе, дети ходили в школу, и только в выходные дни, когда обычно не было никаких забот, они могли собраться, чтобы посетить музей, сходить в кино или просто попить чай в кругу самых близких и родных людей. Время неумолимо и безжалостно неслось вперед, лето подходило к концу, а значит, нужно было воспользоваться выпавшим шансом и в последние дни, что называется, "оторваться". Почему бы и на озеро не съездить, верно?

Солнце начало подниматься выше, и пришло время выдвигаться, чтобы успеть добраться до озера к закату. Мистер Маккензи позвал всех в машину и помог загрузить оставшиеся вещи в багажник своего авто. Мадам Присцилла, жена мистера Маккензи и мать Каролины и Амели, была женщиной пунктуальной и старалась всё держать под контролем, поэтому даже для этой поездки она проверяла каждую сумку и каждый пакет, дабы убедиться, что никто ничего не забыл. Глядя на неё, можно подумать, что в прошлом эта женщина была моделью или актрисой, потому что она покоряла любого, кто с ней заговаривал. И дело даже не во внешности – несомненно, Присцилла была хороша собой, даже имея двух детей: её тёмные волосы отливали медью, если на них попадал свет, а зелёные глаза были настолько чистыми, что, казалось, смотрели прямо в душу. Кроме того, женщина стремилась поддерживать точёную фигуру и, несмотря на возраст, была в отличной форме. Она обладала особым шармом, который восхищал людей и не обошёл стороной мистера Маккензи.

Сам же Ричард, глава рода, был полной противоположностью жене: высокий блондин с прямоугольными очками в чёрной оправе, он всегда носил рубашку с галстуком и был душой компании. Нет, он не любил стандартные бильярд или футбол, но вполне мог посидеть где-нибудь в баре с друзьями, попить хорошего пива и обсудить последние новости. А ещё он был достаточно замкнут, неловок и чересчур самокритичен. Иногда он задумывался над тем, почему Присцилла выбрала именно его, а не кого-нибудь другого, ведь в их паре она была "заводилой". Собственно, благодаря ей и начались отношения, переросшие в брак. Каково это, когда не ты бегаешь за девушкой все школьные годы, а наоборот? Мистер Маккензи знал это на своём опыте.

Что касается дочерей, то они были очень похожи на своих родителей. Амели, старшая девочка, имела роскошные тёмные волосы, наверняка унаследованные от матери, и голубые глаза, которыми наградил её отец. В свои четырнадцать Амели была смышлëным и умным подростком, зачастую удивляя взрослых своими размышлениями. В школе она училась средне, стараясь не выделяться и быть "на одной волне" с одноклассниками, что ей успешно удавалось на протяжении восьми лет. Младшая дочь, Каролина, только-только перешла в среднюю школу, где её ждали трудности, новые открытия и интересные знакомства. Она была, пожалуй, самой яркой звездой в семье: рыжие волосы, которые на солнце казались огненными, и зелёные глаза, напоминающие два блестящих изумруда. Если бы они жили в Средневековье, то Каролину наверняка посчитали бы ведьмой. Однако, несмотря на все отличия во внешности, девочка была похожа на родителей: характером, мимикой, жестами… Сёстры были неразлучны и всегда поддерживали друг друга, если возникала такая необходимость. Маккензи можно было с уверенностью назвать наглядным примером дружной и счастливой семьи.

Когда все наконец были в сборе, мадам Присцилла ещё раз осмотрелась и, убедившись, что всё готово, села в машину. Поездка предстояла долгая: пять часов на машине. И всё для того, чтобы провести время на озере и к концу дня лицезреть прекрасное чудо – вечерний закат, отражающийся в воде. В прошлом году они ездили на Аляску в исторический парк "Тотем Байт", посмотрели на китов в Джуно и застали знаменитое северное сияние, а в следующем собирались посетить Англию и окрестности Шотландии. Все их семейные маршруты строились так, чтобы можно было запечатлеть в памяти как можно больше природных красот, ведь в мире столько мест, которые нужно хоть раз в жизни увидеть своими глазами.

Мистер Маккензи нечасто водил автомобиль, предпочитая передвигаться пешком или на велосипеде и считая, что таким образом организм получает больше физической нагрузки. Для дальних путешествий – например, как сегодняшнее – он с неохотой, но всё же садился за руль, ведь только он имел водительские права. Присцилла никогда не любила машины как транспорт из-за детской травмы, однако со временем смирилась и стала относиться к этому как к вынужденной мере. Но взять бразды правления в свои руки и сесть за руль женщина попросту не могла – перед глазами сразу же всплывали события того злосчастного вечера, которые навсегда оставили след в её душе.

Дочери никогда не вдавались в подробности того, что произошло, потому что знали: это личное. И что если Присцилла захочет, она сама обо всём расскажет. К слову, Амели в силу своего возраста могла уже в следующем году пойти в автошколу, и тогда водителей в семье прибавилось бы, но родители были категорически против, считая, что государство должно запретить выдавать права несовершеннолетним – или уж точно не в пятнадцать лет. Поэтому девушке пришлось смириться и больше не заводить разговоры на эту тему, ведь она прекрасно знала, что мистер Маккензи никогда не отказывается от своих слов.

Устроившись на заднем сидении, девочки пристегнули ремни и приготовились играть в свою излюбленную игру "камень, ножницы, бумага", где, в случае победы одной из сестёр, вторая должна была выполнить несложное желание. Мадам Присцилла разместилась на сидении рядом с водительским, подложив под голову мягкую подушку и сжав руки в кулаки – так она помогала себе расслабиться и не думать о плохом, ведь лучшим способом отвлечься от дурных мыслей – занять голову чем-то другим. Например, женщина любила мысленно рассказывать себе сказки, читать отрывки из любимых произведений или вести внутренний монолог. А ещё она носила с собой синюю атласную ленту, которую теребила в руках в те особые моменты, когда на неё накатывала паника.

Но, в общем-то, за всю жизнь с семейством Маккензи не произошло ровным счётом ничего плохого, что могло хоть как-то повлиять на решение женщины никуда не ехать. Она сделала глубокий вдох и, повернувшись назад, с доброй улыбкой посмотрела на дочерей, которые о чём-то оживлённо шептались: Амели – в обычные дни не особо разговорчивая, и Каролина – заводная, искрящаяся и чересчур жизнерадостная. Такие родные, но такие разные... И каждой из них уготована особая судьба, которая повлияет на историю не только одной семьи, но и всего мира в частности, ведь им предстоит стать великими людьми. Но это, конечно, уже совсем другая история...

– Ну что, девочки, готовы? – спросила Присцилла, и в салоне автомобиля раздался приятный женский голос, в котором прослеживалась некоторая хрипотца. – «Вперёд навстречу приключениям»?

– Конечно, – ответила Амели, улыбнувшись матери в ответ. – Это будет незабываемое путешествие!

Вернувшись в прежнее положение, миссис Маккензи что-то шепнула своему мужу, и они поехали. Обычно во время поездок все члены семьи молчали, погрузившись в свои мысли и лишь изредка обмениваясь короткими фразами: им просто было незачем разговаривать. Не в том смысле, что им не о чем говорить – нет, просто они понимали друг друга без слов и часто безмолвные рассуждения одного совпадали с помыслами другого. Отвернувшись к окну, старшая дочь наблюдала за тем, как пейзажи всё быстрее сменяются, а младшая тем временем что-то вертела в руках, чем привлекла внимание сестры. Амели не сразу поняла, что это, но когда присмотрелась, то ахнула: в свете восходящего солнца предмет начал блестеть. Единственной вещью, которая могла переливаться всеми возможными оттенками, было кольцо.

– Чёрт! Где ты его взяла? – прошипела Амели, тут же протянув руку к сестре, чтобы забрать странный предмет.

– Эй, отдай! Это я нашла! – возмутилась девочка, когда Амели всё же удалось изъять вещь. Как кольцо оказалось в машине – было неизвестно, как и то, кто его обронил. – Так нечестно! Почему все трофеи всегда достаются тебе?

– Мам, лучше забери кольцо, пока я не стала нелюбимой сестрой, – сказала старшая Маккензи, наклонившись вперёд. – Оно было на полу – вероятно, кто-то из ваших знакомых потерял, когда папа подвозил их.

– Спасибо, Амели. Всё же не все трофеи должны доставаться тебе, – миссис Маккензи подмигнула ей, отчего вновь вызвала улыбку на лице дочери.

Найденный предмет не был чем-то необычным, ведь такие перстни были практически у каждого взрослого и подростка возраста Амели, и различались они только по цвету и форме. У Ричарда с Присциллой тоже имелись такие: зелёный, почти что изумрудный у него, и жёлтый, с отблеском красноватого – у неё. В повседневной жизни от них не было никакой пользы (по крайней мере, Амели не видела, чтобы ими пользовались родители), но и избавиться от этих украшений было никак нельзя, потому что они – часть каждого человека. Единое целое, если можно так сказать. Продолжение руки. И у каждого кольца своё предназначение.

Амели знала, откуда эти странные кольца у её родителей, ведь у неё скоро тоже будет такое... Девушка вновь повернулась к сестре, которая с наигранной обидой надула губы и опустила глаза.

– Э-эй, – Маккензи-старшая мягко коснулась плеча Каролины, – перестань дуться. Это не наша вещь, и потерявший её человек, может быть, волнуется сейчас.

– Какая ты скучная, – Лина цокнула языком, но всё же взглянула на сестру и одарила ту беззлобной примирительной усмешкой.

Рыжая опять начинала изнывать от безделья. Ещё бы, отобрали единственный хоть сколько-то интересный предмет! Каролина лишь через несколько лет должна была узнать, заполучит ли она когда-нибудь собственный перстень, а пока что девочка не демонстрировала способности к магии и не могла причислить себя к удивительному миру, частью которого были её родители и многие друзья семьи. Миру, который совсем скоро распахнет свои двери и для Амели. Лина не то чтобы открыто завидовала – она скорее печалилась о том, что сестра уедет так далеко и надолго, как никогда раньше, ведь теперь будет учиться в старинной школе Магии и Волшебства. Младшая с трепетом и нетерпением ждала момента, когда и она будет постигать на уроках не только нудные математику и правописание, но и совершенно исключительные предметы, которые не преподавали ни в одном обыкновенном учебном заведении. И вместе с тем боялась, что этот момент может попросту не наступить.

– А ну-ка прекращай грустить, – Амели не могла не обратить внимание на чересчур задумчивое лицо сестрёнки и бодрым тоном продолжила: – У тебя слишком серьёзное выражение для такого прекрасного дня.

Каролина еле заметно улыбнулась и бросила взор за окно. Солнечные лучи все настырнее пробивались в салон автомобиля, падая на лица и волосы тёплыми бликами, и озаряли зелёные луга и кроны стройных деревьев, растущих вдоль дороги. И правда замечательный день. Наверное, нужно хотя бы сегодня отбросить в сторону все переживания и по-настоящему отдохнуть в кругу семьи.

– Давай поиграем, – предложила сестре оживившаяся Каролина.

– Девочки, только не это, – добродушно засмеялся Мистер Маккензи.

Он уже знал, что в ближайшее время будет слушать не радио, а беспрестанное «камень, ножницы, бумага», раздающееся позади. Эту игру совсем маленькая Амели когда-то принесла из начальной школы, и с тех пор у сестер появилось новое развлечение, незатейливое и бесконечно любимое. А у родителей – новая головная боль, ведь дочери порой увлекались и придумывали друг для друга не в меру чудны́е желания. И когда двенадцатилетняя Амели карабкалась на ясень во время семейной прогулки в парке, девочкам, конечно, было очень смешно и весело, а вот миссис Маккензи чуть с ума не сошла от беспокойства. Однако в большинстве случаев дурачества Амели и Каролины даже забавляли отца и мать, а совсем уж безумные затеи сестер всегда были благоразумно пресечены.

– Я за! – довольно отозвалась Амели.

– Только без глупостей, – наставила Присцилла, которая и так сидела как на иголках.

– Камень, ножницы, бумага… – синхронно проговорили девочки, встряхивая кулаками.

Каролина сосредоточила всё внимание на игре и, поняв, что сестра не собирается разжимать ладонь и показывать какую-то другую фигуру, повременила пару мгновений и выбросила «бумагу», после чего победоносно вскинула голову. Однако нехитрая, наивная махинация не ускользнула от чуткой и проницательной Амели.

– Это нечестно! – девушка разразилась заливистым смехом и с деланым укором хлопнула Лину по руке. – Родители, объясните ей, что жульничать плохо!

– Я не… – попыталась оправдаться пойманная с поличным рыжая.

– Милая, мои глаза находятся не на затылке, – слегка повысив голос, съехидничала Амели.

– Так, ещё не хватало, чтобы вы поссорились, – миссис Маккензи посмотрела на них через плечо и мягко прервала перепалку. Тоже порядком заскучавшая, она подала дочерям озорную идею: – Хотите, сыграем втроём? А я лично прослежу, чтобы никто больше не хитрил.

– Ма-а-ама, ничего себе, – с удивлением протянула Каролина, у которой уже загорелись глаза. – Конечно, давай!

Присцилла развернулась к ним настолько, насколько это было возможно, и выставила вперёд руку с аккуратным французским маникюром. Сестры лукаво переглянулись и начали:

– Камень, ножницы, бумага… – мама на ходу подхватила, и вскоре рука каждой из играющих сложилась в определённую фигуру.

Слегка растерянная и не привыкшая Присцилла раскрыла ладонь, а обе девочки показывали «ножницы» двумя пальцами и выглядели до предела радостными.

– Я что, проиграла? – догадалась миссис Маккензи, не отводя глаз от этой картины.

– Именно, – по слогам протянула Амели, потянувшись к маминой руке и изобразив, как ножницы перерезают бумагу. – Теперь ты должна нам желание.

– И что же вы придумаете? – с опаской поинтересовалась женщина. – Или уже придумали?

– Расскажи, как вы с папой познакомились! – незамедлительно выпалила Каролина.

Её тут же поддержал одобрительный кивок сестры. Старшую тоже всегда интересовала история любви отца и матери, потому что прежде супруги Маккензи ограничивались лишь короткими фразами о том, что вместе учились в школе Карлайл и там же сблизились друг с другом, а потом поженились и подарили миру двух чудесных дочерей. И этих дочерей прямо-таки распирало от желания знать всё в деталях и подробностях. Как не воспользоваться такой удачей?

– Уверяю вас, там нет ничего интересного, – попробовала отбиться от их любопытства миссис Маккензи; безуспешно.

– Мам, проигравший не может отказаться, – упрямо напомнила Амели. – Это самое-самое главное правило игры. В конце концов, мы не заставляем тебя лезть на дерево.

– Хорошо, – мать покорно вздохнула. – Мы с Ричардом встретились ещё в школе…

– Это мы уже выучили наизусть, – нетерпеливо оборвала её Каролина. – А как вы сошлись?

– Если будешь перебивать, она передумает, – заговорщически шикнула старшая сестра.

– В общем, в Карлайле я была почти звездой, – предалась воспоминаниям Присцилла. – Красивая, успешная во многих предметах, из влиятельной семьи, я была известна и на моём факультете, и за его пределами. Помните мистера Конли? Он был моим хорошим другом ещё в школьные годы, увлекался дуэлями и посещал клуб, где состязались ученики.

– В Карлайле есть такой клуб? – не сдержалась и спросила Амели.

– Чего там только нет, дорогая… – многообещающе улыбнулась мама. – Так вот, кажется, я была на третьем курсе, когда впервые заглянула туда вместе с Николасом, чтобы поболеть за него. Да и интересно было, честно сказать. Среди прочих там был и ваш папа. Закрытый, молчаливый, но для семнадцати лет очень умело колдовал и знал такие редкие заклинания… Учился на другом факультете, Кобаре, и мы редко пересекались до этого.

– Пересекались, просто ты меня не замечала, – не отвлекаясь от дороги, усмехнулся и поправил её мистер Маккензи.

– Просто ты всё время сидел на задних рядах и крайне мало разговаривал, – парировала его супруга, возвращаясь к повествованию. – Ричард тогда за пару минут одолел студента, который был на год старше, представляете, девочки? Я смотрела на эту дуэль, как завороженная, и восхищалась им. Так захотелось сейчас же обратить на себя его внимание… И когда преподаватель спросил, кто ещё хотел бы попробовать свои силы и сразиться с Маккензи, я не придумала ничего лучше, чем предложить свою кандидатуру.

– Ни разу не участвуя в дуэлях? – в непонимании уточнила старшая дочь. – И что, неужели победила?

– Конечно же, нет, – Присцилла весело хмыкнула. – Где-то через полминуты я уже лежала, поверженная, на полу. Папа, как подобает, подал мне руку и помог встать. А я поняла, что просто так не сдамся и обязательно его завоюю.

– И что дальше? – Лина жаждала услышать продолжение.

– Дальше я пыталась подступиться несколько раз, но у нас было мало общих интересов, поэтому мы не заходили дальше приветствий и дежурных фраз. И вскоре я решила, что непременно изучу искусство дуэли и запишусь в этот пресловутый клуб, чтобы проводить больше времени вместе. Я много тренировалась, просила Николаса мне помочь. Сначала было безумно трудно, а потом мне даже понравилось. И чуть меньше чем через год мы с вашим отцом так же стояли друг напротив друга и готовились к состязанию, но я была куда увереннее в своих силах, – миссис Маккензи сделала паузу, готовясь перейти к, пожалуй, самой неловкой части истории. – Ловко отбивалась и нападала, а в какой-то момент настолько разошлась, что не рассчитала силу заклинания…

На лицах поглощённых рассказом сестёр застыл испуг, а их разбушевавшаяся фантазия уже рисовала самые худшие финалы.

– Нет-нет, я просто сломала ему волшебную палочку, – поспешила успокоить девочек мама. – Помню, что очень дорогую, из какого-то редкого дерева…

– Из белого дуба, – тут же уточнил мистер Маккензи, по-доброму усмехнувшись. – Мой дедушка привез ее из командировки и подарил на День рождения. Эх, какая была палочка…

– Ричард, прекрати, – его супруга прыснула в кулак. – После этого мы, к моему удивлению, стали общаться куда чаще. Я просила прощения раз сто, а четырнадцатого февраля отправила валентинку с очередным извинением и приглашением прогуляться.

– Я, кстати, тебе тогда тоже написал, – вспомнил глава семейства. – Что-то вроде «Ты забрала себе не только победу, но и моё сердце». Не отправил: боялся, что потеряется среди кучи бумажных сердечек от твоих поклонников.

– Какая прелесть, – умильно протянула Амели.

Щеки мадам Присциллы подернулись легким румянцем, она потянулась к мужу и быстро чмокнула его в щеку.

– Я тебя тоже люблю, дорогая, – ласково обратился к ней мистер Маккензи.

Оставшиеся часы дороги были заняты расспросами Амели о школе, в которую она вот-вот будет зачислена. Родители рассказывали девушке об уроках и внеклассных занятиях, погружались в воспоминания о шебутной юности. Дивное было время. Ричард и Присцилла были безгранично рады, что в недалеком будущем одной из их дочерей предстоит с головой окунуться в неповторимую атмосферу Карлайла и написать собственную историю о лучших годах жизни. И, конечно, они надеялись на то, что и Каролине выпадет такой шанс, когда придет время.

Машина миновала последний указатель, свернула на поросшую кустарниками лесную дорогу и затем была припаркована невдалеке от озера. Маккензи решили захватили с собой вещи и зашагали к берегу. Присцилла расправила на песке большой клетчатый плед и принялась доставать стратегические запасы закусок, а мистер Маккензи помог дочерям управиться с раскладными стульями. Когда все четверо наконец удобно устроились и расслабились, их внимание захватил раскинувшийся впереди пейзаж. Почти безоблачное небо рассекала белая полоска – одинокий след, оставленный самолётом. Время перевалило за полдень, и солнце сияло, даря туристам яркие лучи. Приближалась осень, и эти августовские деньки были последней возможностью насладиться по-летнему теплой погодой. Желающих искупаться не было, но по озеру сплавлялись два энтузиаста на разноцветных каяках – небольших гребных лодках. Спортсмены технично огибали необыкновенного вида деревья, которые возвышались прямо над водой, уходя в глубину раскидистыми, массивными корнями. Вот такие природные чудеса. Окружённое густым лесом, это место словно было создано специально для того, чтобы отдохнуть душой. Здесь не было места тревогам и заботам, дышалось очень легко – не так, как в городе.

Амели прикрыла глаза и подставила лицо приветливому солнечному свету. С озера задувал ветерок, игравший с её волосами, и девушка накинула на плечи джинсовую куртку. Её неугомонная сестра, которая успела стащить у отца фотоаппарат, сновала вокруг и старалась заснять местные красоты со всех ракурсов. Год назад она впервые добралась до камеры, после чего стала понемногу учиться снимать и хотела запечатлеть чуть ли не все, что видела перед собой. Перекидываясь короткими фразами, уставшие от дороги родители смаковали сендвичи и получали искреннее удовольствие от живописного вида.

К вечеру слегка похолодало, немногочисленные отдыхающие покинули побережье, и семья осталась с природой наедине. Присцилла поёжилась, завернулась в шаль и попросила старшую дочь принести каких-нибудь сухих веток. Когда Амели минут десять побродила по кустам и вернулась с увесистой охапкой прутьев, ее мать, на всякий случай оглядевшись по сторонам, потянулась к сумке и выудила оттуда резную волшебную палочку из тёмного дерева. Каролина отвлеклась от наблюдения за какой-то птицей причудливого вида, снующей по берегу, подбежала к маме и в предвкушении уставилась на нее. Временами сестрам доводилось наблюдать, как их родители колдовали, убирая пятная с одежды или возвращая к жизни разбитую вазу. И у младшей такие моменты неизменно вызывали трепет и восторг. Взрослая и опытная, мадам Присцилла умела разжечь огонь, даже не произнося заклинание. Она сосредоточилась и взмахнула древком, описав в воздухе полукруг – через секунду лежащий на песке хворост вспыхнул языками пламени. Каролина упоенно ахнула.

– Научишь меня так же? – с азартом спросила Амели, которая внимательно следила за движениями матери.

– Когда-нибудь, – мягко кивнула женщина. – Для начала нужно все-таки купить тебе личную палочку. Поедем завтра или послезавтра, больше откладывать нельзя.

– Почему кому-то перед школой покупают карандаши и тетрадки, а кому-то волшебную палочку? – буркнула себе под нос Каролина, поднося руки к огню, чтобы согреться.

Маккензи устроились вокруг костра и разлили по кружкам чай из термоса, заранее приготовленный Присциллой. Время неспешно близилось к закату. Амели медленно потянулась и бросила взгляд на водную гладь.

– Как же красиво, – протянула девушка. – Мам, пап, вы всегда выбираете самые лучшие места. И как это только у вас получается?

– Это, кстати, не совсем обычное место, – многозначительно произнесла миссис Маккензи. – Есть легенда, связанная с озером Драммонд. Мне его в детстве рассказывал дедушка, когда мы так же сидели у костра.

– Расскажи, – тут же заинтересовалась Каролина, – ну пожалуйста!

– Конечно, если хотите, – на этот раз Присцилла оказалась куда более словоохотливой и поведала дочерям историю, которую когда-то давно узнала от своих предков. Она не очень любила вспоминать о своей расовой принадлежности, ведь она отказалась от той жизни. Но ради дочерей женщина была готова поступиться с принципами. – Итак...

Когда за линией невысоких холмов Прибрежной равнины появлялись первые лучи солнца, звонкая песня, исполняемая молодой девушкой, пробуждала жителей सूरज से चूमा (Цурай це Чума – Поцелованное солнцем).

Эту девушку назвали в честь дивного "огненного" цветка – Красного Ириса, из-за её янтарных глаз, которые при свете солнца отливали ярко красным.

Ирис была смелой и отважной, стойкой духом и верной племени сердцем. Она всегда стремилась помочь соплеменникам и никогда не оставляла никого в беде.

Когда Ирис достигла возраста замужества, её пытались выдать за многих кандидатов, но каждый раз, несмотря не красоту и крепкое здоровье, мужчины отказывались от неё... Уж слишком сильна была она духом и задавливала мужчин своим твёрдым характером.

Но однажды на те земли пришёл один чужак... Он не желал племени зла, а наоборот – пытался принести пользу. Его дом, семья, близкие ему люди оказались в эпицентре сильного наводнения, которое затопило поселение и унесло течением большинство построек. Он был единственным выжившим.

Шло время, чужак обретал доверие племени… И доверие Ирис. Он очень приглянулся ей своим умом и доброжелательностью и, что не маловажно, своим характером и бесстрашием. Его звали Вернер, и уже через год Ирис вышла за него замуж.

Племя процветало, природа была благосклонна на урожай и смирную погоду… Но однажды белые люди, вторгшиеся на территорию племени, были намерены уничтожить всех, кто там жил. Ночью, во время бойни, Вернер, как и многие другие мужчины, взялся за оружие и давал отпор, но был взят в плен. Ирис, спрятав детей, не смогла оставить мужа в беде и помчалась на выручку. Когда она добралась, было поздно. Белые люди, взяв странную, дурно пахнущую жидкость, облили тело ее мужа и, разведя огонь, подожгли Вернера, развернулись и направились в сторону поселения.

Казалось, они не слышали крика Ирис, может, не обратили внимания, но… Кричала она так, что слышали небеса. Бросившись к телу мужа, девушка тут же была окружена неукротимым пламенем, отчего ее крик усилился в разы. Охваченная безумством и отчаянием, Ирис молилась всем богам, выкрикивая имя мужа и проклиная белых людей. Ее голос со временем стал затихать, все чувства притупились и белый свет ослепил девушку…

Прошла пара мгновений, как равнина озарилась ярким светом, который устремлялся далеко за холмы. Ирис открыла глаза и увидела горящие дома соплеменников, а также шокированных белых солдат. Они смотрели в небо и видели не девушку… Феникса! Глаза янтарного цвета источали горькие слезы, а тело было покрыто ярким пламенем, распаляющимся на ветру.

Ведомая инстинктами, Ирис своим крылом опрокинула пламя и сожгла дотла все, включая и белых солдат. А после рухнула на землю, начав горько плакать и заливать слезами все вокруг. Ее плач длился на протяжении года. И, когда горькие слезы образовали озеро, тело ее превратилось в камень. Говорят, что недалеко от озера были найдены два тела: женщина обнимала мужчину, склонившись над ним… А со дна озера до сих пор доносится женский голос, молящий вернуть любимого к жизни….

– Очень трагично, – протянула Амели, первой нарушив повисшее молчание.

– Да, – согласилась чуть более эмоциональная Лина, которая суетливо смахивала скопившуюся в глазах влагу. – Я даже не думала, что это будет настолько… грустная легенда.

– Не принимай близко к сердцу, – миссис Маккензи заботливо погладила дочь по плечу и подлила в её кружку горячего чая. – Всего лишь очень старое предание.

– Смотрите, – отец негромко прервал их и указал вперед.

Пока они зачарованно слушали Присциллу, вечер вступал в свои права. Взору открывалось настоящее великолепие – то, ради чего семья проделала столь длинный путь. Освещение придавало пейзажу самые теплые оттенки – наступал так называемый «золотой час». Лес вокруг озера, прежде насыщенно-зеленый, окрасился в оранжевый, а на водной поверхности сверкали и переливались солнечные блики. Небесная лазурь постепенно темнела, и светило опускалось за горизонт, оставляя за собой алеющие полосы. Эти полосы плавно переходили в рыжие, затем в жёлтые, затем растворялись в сумеречной синеве. Настолько потрясающее зрелище, что от него, казалось, невозможно было отвлечься ни на секунду. Маккензи обменивались восхищенными комментариями и сделали пару совместных снимков. Наверняка такое приятное путешествие надолго запомнится каждому из них.

Амели втянула носом чистейший воздух и обвела своих любимых нежным взглядом. Вместе с этим днём будто заканчивался один этап ее жизни и начинался другой. Совершенно новый и неведомый, но – девушка была твердо уверена – наполненный эмоциями и приключениями.