Алый венец

Начало бури

С самого сотворения Земля была предназначена стать местом мира и гармонии — сияющей цитаделью магии во всей вселенной. Таков был замысел Творцов. Но их великие планы были омрачены самыми несовершенными из творений — людьми.

Жадные и властолюбивые по своей природе, они пролили реки крови, развязав войны на собственной планете. Райский сад превратился в поле брани. Опечаленные этим, Творцы решились на крайние меры: наложили заклятие, лишившее свирепых воинов магии.

Но уничтожить волшебство полностью они не решились. Магию оставили лишь тем, чьи сердца были чисты от ненависти и наполнены добротой. Эти избранные стали вождями своих народов, и началась новая эра — время мира и покоя. Под покровительством магов люди снова возводили города и дворцы. Маги же становились правителями, основателями великих династий.

Однако века спустя магия снова проникла в мир простых людей — то ли случайно, то ли по чьему-то замыслу. И снова на Земле запахло войной.

Никто не знает, откуда Он пришёл. Никто не может назвать Его истинное имя. Известно лишь, что мир был создан Великим Нейтралом — тем, кто дал жизнь Земле и её обитателям. В помощь себе он создал двух советников: Толоса — олицетворение света и гармонии, и Рейну — владычицу тьмы и зла.

Если Нейтрал был холоден и беспристрастен, то его творения обладали горячим сердцем и вечно спорили. В борьбе за человеческие души Толос и Рейна вели ожесточённую гонку. Но вскоре Рейна стала терять влияние. Земля оказалась полна добрых сердец, что тянулись к свету. Тогда она нарушила древние законы и создала помощника. Рождённый из тьмы и хаоса, он был наделён частицей её силы и души. Так появился Джейк.

— Почему… я это помню? — тихо спросил голос в полумраке. — Ничего, кроме этого.

— Это легенда, которую знает каждый ребёнок, — ответила Руби. — Вероятно, вам её тоже рассказывали в детстве.

— Возможно… Что с докладом?

— Ах, простите, Ваше Величество. Пришла весть: Башня Лотоса пала.

Розетта медленно поднялась с трона. За окнами Магмора — столицы великого королевства огня — закат окрасил небо в багряный цвет. Магмор возвышался над склонами древнего вулкана. Легенда гласила, что в день его основания маги заключили в сердце города частицу живой магмы, и с тех пор улицы согревало внутреннее тепло земли. Ночами город сиял мягким красным светом, а в центре, на площади, горел вечный факел, не угасавший тысячелетиями.

— Башня Лотоса? — переспросила Розетта, и в её голосе зазвенела сталь.

— Да, Ваше Величество. Последняя крепость провинции Тан. Теперь весь юг Империи Земли в ваших руках.

Розетта позволила себе тонкую улыбку. Тан был самой богатой и плодородной провинцией на юге, а Башня Лотоса — её сердце и символ. Считалось, что она неприступна: магические щиты, стены, сплетённые заклятиями, и лучшие маги-стражи, защищавшие её веками. Но всё это рухнуло.

— Прекрасно, — тихо сказала она. — Велите устроить праздник.

Внизу, на улицах Магмора, уже вспыхивали факелы, люди радовались победе. Но в глазах Розетты не было веселья. Она знала: падение Башни Лотоса — это лишь первый шаг.

Где-то далеко, за холодными горами и морями, другие правители — такие как Геллиана, госпожа царства воздуха — уже почувствовали, что буря надвигается.

Ветер перемен

Огненный дракон. Повелительница огня. Королева стали и пламени. Хозяйка Ада.

Какими только именами не называли её. Но все они меркли перед её истинным титулом — владычицы Огненного дворца, первой, кто покорил неприступную крепость Лотоса.

Башня, что веками возвышалась над провинцией Тан и считалась её нерушимым щитом, пала. Символ непокорности обратился в пепел. Весть о её падении разлетелась подобно ветру, и этот ветер стал дыханием перемен. Баланс сил был сломан, и имя Розетты отныне звучало не как шёпот безумцев, но как суровая реальность.

Тревожные слухи расползались по земле. В трактирах и замках, на рынках и в господских домах повторяли лишь одно: Лотос пал.

А между тем тревожные голоса звучали и в другом дворце — том, что венчал сердце Эвергрина, новой столицы Империи Земли.

Когда-то власть исходила из древней Терры — города, укрытого лесами и горами. Но вековая твердыня превратилась в ловушку, и Империя перенесла свой центр сюда, в Эвергрин, некогда лишь летнюю резиденцию правителей. Его белокаменные залы, созданные для отдыха, теперь хранили заговоры и страх.

В тот вечер тронный зал гудел, как разъярённый улей. Генералы спорили, кричали, готовы были схватиться за мечи прямо на глазах своего повелителя.

— Мы должны переждать! — грохнул старый военачальник. — Розетта добилась своего, но дальше не пойдёт. Юг — её предел.

— Предел?! — перебил его молодой и горячий офицер что жаждет мести и войны— Если мы будем молчать, весь мир увидит нашу слабость. Унижение Императора — это крах Империи!

Зал загудел ещё громче. Стены сотрясались от гневных голосов.

Но Император Мин из рода Обсидиан сидел недвижим. Он не гневался, не повышал голоса. Лишь его глаза, тёмные и глубокие, скользили по лицам спорящих. Когда шум достиг апогея, он поднялся с трона. В зале сразу воцарилась тишина.

— Вы слишком торопитесь хоронить Империю, произнёс он негромко, но так, что каждое слово звенело в воздухе. — Несколько веков никто не мог подчинить себе весь наш мир. И вы думаете, что какая-то выскочка Розетта сможет то, чего не сумели сильнейшие династии? Или та высокомерная госпожа из царства Воздуха? — он усмехнулся едва заметно. — Время покажет, кто останется у власти. И поверьте, друзья мои, это будем мы.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и прошёл мимо, легко, будто речь шла о пустяке. Тяжёлые створы балконной двери распахнулись, и в зал ворвался холодный ветер. С вершины дворца открывался вид на Эвергрин — город огней и теней, готовящийся встретить зиму.

Император остановился на краю балкона, не оборачиваясь к совету. Плащ его трепетал на ветру.

– Скоро зима, — сказал он негромко. — Она будет суровой, как символ того что она лишиться своей власти.

Вода и пламя

Тронный зал утопал в огнях вечных факелов, созданных из редкого металла, что добывали у подножия вулкана Тея. Эти пылающие столбы света не гасли веками, говорят их сияние помогала душам найти дорогу в загробный мир. Но ныне казалось, будто и они дрожат, предчувствуя надвигающуюся бурю.

— Моя королева, к вам пришли, — мягко произнесла Руби.

— Кто же? — отозвалась Розетта.

— Герцогиня Аврора.

Саркастическая улыбка скользнула по губам королевы.

— Раз сама герцогиня соизволила явиться, как я могу её не принять? Проси.

И в тот же миг двери зала с гулом распахнулись.

Аврора вошла стремительно, словно огонь, что вырывается из жерла вулкана. Её глаза горели ярче вечных факелов, и сама она походила на живое пламя, пришедшее вершить суд.

— Ты хоть соображаешь что делаешь?! — её голос гремел, как раскат грома. — Как ты посмела напасть на провинцию Тан и взять в осаду крепость Лотос? Твои солдаты затопили подземные туннели лавой, люди сгорали заживо! А потом ты велела осыпать их стрелами, смазанными ядом огненных маков. Ты обезумела, Розетта!

— Госпожа, — вмешалась Руби, — не забывайте, перед вами…

— Молчать! — вспыхнула Аврора, даже не дав советнице закончить. — Кто ты такая, чтобы указывать мне? Помни своё место. Хотя что ждать от страны, где трон оказался в руках рабыни!

Розетта поднялась, и её голос зазвучал холодно и властно:

— Аврора, если ты явилась лишь затем, чтобы оскорблять и унижать меня, знай — ничего ты этим не добьёшься. Уходи прочь.

— Уйдёшь ты, а не я, — бросила герцогиня.

Розетта усмехнулась, словно услышав старую и пустую угрозу.

— И кто же заставит меня? Ты?

— Нет, не я, — её слова были подобны удару клинка. — Но тот, кто уничтожит тебя.

— Ах, постой, дай угадаю… — Розетта изогнула бровь. — Госпожа? Император Мин? Или ещё кто-то?

— Скоро сама увидишь, — ответила Аврора, и в её голосе прозвучало пророчество. — Твой конец близок.

— Если так, то отчего ты ещё здесь, а не ликуешь со своей Госпожой? — насмешливо спросила Розетта.

— Мы обязательно будем праздновать твое поражение, — её глаза сверкнули, как ледяные звёзды. — Здесь, во дворце. Так как это дворец Коры, истинной королевы.

Имя прозвучало, словно удар грома.

Лицо Розетты исказилось; тень мрака легла на её взор. Будто не имя было названо, а древнее проклятие.

— Не смей произносить её имя в этих стенах!

— Почему же? — спокойно возразила Аврора. — Она ведь правила этим дворцом. С какой стати мне забывать её?

— Она была эгоистичным деспотом! — воскликнула Розетта, и её голос стал похож на треск костра. — Она едва не погубила нас всех, влеча за собой в пучину ада ради своей власти. Для неё не существовало ни закона, ни чести.

— Как ты смеешь, ничтожество! — воскликнула Аврора. — Ты мерзкая предательница! Как могла пасть так низко и осмелиться восстать против своей королевы? Она заменила тебе мать, а ты вознаградила её предательством, вонзив нож в спину!

— Она никогда не была мне матерью! — в голосе Розетты звучала леденящая ненависть. — Ей было чуждо всё, что я чувствую. И тебе ли не знать этого, Аврора?

— Лжёшь! — лицо герцогини засияло гневом. — Она любила тебя как дочь! Если и была строга, то лишь чтобы уберечь тебя от беды. А ты — пустая оболочка, лишённая и сердца, и души!

Гнев взорвался в Розетте, и пламя, словно отразив её чувства, вспыхнуло вокруг, заливая зал алыми отсветами. Её глаза горели яростью, но направленной не столько на герцогиню, сколько на призраки прошлого, что вновь восстали из глубин её памяти.

Погоня у ворот

1600 год от начала Великого Единения

- Ваше светлость, нам следует поспешить, уже темнеет.

- Хорошо. Возвращаемся во дворец.

Улицы гудели шумом и криками. Торговцы наперебой зазывали покупателей, расхваливая свои диковинные товары, привезённые со всех концов мира. Таков был великий базар Шаха - сердце мира, место, где пересекались дороги всех народов, где караваны везли богатства и слухи из самых дальних земель.

Наверное, красивее города не найти, но и у него были свои изъяны.

У самых ворот базара, что в народе называли Вратами Милосердия, искали приют все, кто остался один на белом свете. Те, у кого не было ни дома, ни семьи, ни надежды. Люди с высоты своих чинов смотрели на них с презрением, считая обузой и грязью, забывая, что те - такие же, как они.

И всё же среди этого отверженного людского моря нашлось место одной девочке. Маленькой, но не сломленной. В её сердце теплилась крошечная искра надежды - на счастье. Но мечты не согревают и не кормят. Чтобы выжить, ей приходилось прибегать к любым способам.

- Стоять! Ловите её! Воровка!

- Найти и привести сюда!

- Она бежит к главным воротам!

- Не дайте ей проскользнуть внутрь!

Из последних сил девочка мчалась к спасительным воротам. Она знала: если успеет - спасётся.

Каждый ребёнок слышал легенду - любой, кто переступит порог обители святой Авроры, находится под её защитой. Никто, даже сам правитель, не имеет права тронуть тех, кто укрылся за священными стенами.

- Вот она! - выкрикнул кто-то.

- Сейчас я отучу тебя воровать мои товары!

Продавец сладостей, тяжело дыша, уже занёс руку для удара - но вдруг застыл.

Сквозь гул толпы раздался мягкий, но властный голос. Он будто возник из воздуха, заставив всех вокруг притихнуть. Торговец медленно обернулся, и, увидев стоявшую позади женщину, побледнел.

Он уставился на неё своими крошечными глазками-бусинами, не сразу осознавая, кто перед ним. Потом прищурился - и отшатнулся.

- В-ваше светлость!.. Простите жалкого раба… я… я не заметил вас! - пробормотал он, торопливо кланяясь и дрожа всем телом.

Женщина прошла мимо него, не удостоив взглядом. Её голос был спокоен, почти ласков:

- Не бойся, - сказала она, наклоняясь к девочке. - Тебя больше никто не тронет.

На ней было бордовое платье, струящееся, словно ткань пылала изнутри. Волосы были убраны в высокий узел, увенчанный диадемой из рубинов. В каждом её движении чувствовалось величие.

Сначала девочка не понимала, кто она. Но, взглянув внимательнее, заметила на ткани её одеяния знаки королевской династии. Это была не жена чиновника и не богатая купчиха - нет, перед ней стояла кто-то куда выше.

Девочка вдруг осознала, что всё это время лежала на земле. Женщина протягивала ей руку - тонкую, украшенную массивным перстнем с камнем, отливающим тёплым алым светом.

Мгновение - и сиротка взяла протянутую ладонь. Женщина помогла ей подняться, а девочка отряхнула пыль с одежды, всё ещё не веря, что её спасли.

Рука женщины была тёплой.

И в тот миг девочка не знала, что, взяв её, она изменила свою судьбу.

- Ваша высочество, нам уже пора идти, - тихо произнёс сопровождающий, приблизившись.

- Ваша высочество?.. - девочка повторила почти шёпотом, не веря своим ушам. И вдруг, словно молния озарила её сознание: перед ней стояла член правящей семьи королевства Огня.

Она тут же попыталась поклониться - неловко, по-детски. Схватила подол своей выцветшей одежды, расправила его, будто старалась прикрыть им себя от посторонних взглядов. Но росту ей не хватало, а движения были неуверенными: ведь она только подражала тому, что видела когда-то издали - как изящные дамы высшего общества склоняются перед знатыми особами.

Женщина улыбнулась. В её глазах мелькнула тень нежности, смешанной с печалью.

- Не нужно, - произнесла она мягко. - Всё хорошо. Что случилось, дитя? Почему они за тобой гоняются?

- Я… я просто… - начала девочка, запинаясь, не находя слов.

Но закончить не успела. Из-за угла вдруг выскочили дворцовые стражники, их шаги гулко разнеслись по мостовой. Блеск металла, тяжёлое дыхание, злобные выкрики - те самые, что недавно звучали в толпе. Это были именно те, кто гнался за бедной сиротой.

Они замерли, заметив женщину. В воздухе будто застыло напряжение: огненные символы на её одежде вспыхнули мягким светом, отражаясь в глазах каждого из них.

Затем, почти одновременно, они опустились на колени и склонили головы.

- Ваше высочество! Простите нас, - заговорил один, спотыкаясь на каждом слове. - Мы не знали, что вы здесь…

Он бросил быстрый взгляд на девочку, что теперь пряталась позади бордового подола своей спасительницы, - взгляд полный раздражения и страха.

- Она воровка, ваше величество, - поспешно добавил второй стражник, видя, что королева молчит.

- Воровка? - тихо повторила женщина. - И что же она украла?

- Сладости, ваше высочество. У старика Мориса, торговца на южной линии. Пока он взвешивал товар для другого покупателя, девчонка… взяла несколько кусочков.

Королева приподняла бровь.

- Тогда объясните мне, - её голос стал холоден, но не громок, - почему сам Морис, вместо того чтобы передать девочку вам, как того требует закон, решил лично её наказать?

- Мы… мы не видели, ваше высочество, - пробормотал первый стражник, опуская взгляд.

- Она убежала слишком быстро, - поспешил добавить второй, тот, что казался чуть умнее и рассудительнее. - Мы… не смогли догнать её.

Женщина тихо вздохнула, словно ей наскучили подобные оправдания.

- Конечно, - произнесла она спокойно. - А теперь скажите мне, что страшнее для королевства: девочка, укравшая кусочек сладости, или люди, забывшие, что значит милосердие?