Алый кулак

пролог

Пролог

Слабый свет висевших на потолке казармы ламп еще сильнее сгущавший тени прятавшиеся под коричневым капюшоном, скрывавшим лицо агитатора Справедливости придавал оратору мрачный, и как казалось сидевшему неподалеку от него Мортазу величественный облик. Окрашенная алым, сжатая в кулак и воздетая вверх правая рука привлекла внимание даже тех, кто не раз слышал агитационные речи новой партии и устав спорить с не желающими спать, чтобы вновь их услышать товарищами, решил, за отсутствием возможности погрузиться в нормальный сон, потратить это время на чистку обмундирования или написание писем домой. Мортаз оценил этот грамотный ход провозвестника новой идеологии. Да, в этот поздний час здесь в казарме Чистильщиков ради слов правды отринули в сторону желание спать те, кому не равнодушна судьба не только их элитной дивизии, но и всего королевства Омрат - их родины, родины их отцов, но для создания армии, что восстановит Справедливость этого количества, было совершенно недостаточно. И поэтому любые средства способные послужить их цели хороши. Пусть не спят не только понимающие всю несправедливость последних событий патриоты, но и не видящие дальше собственного носа простофили способные лишь выполнять чужие приказы. Новые идеи нужно помимо их воли постепенно и поэтапно внедрять в их глупые, забитые чепухой головы. Общаясь с агитатором, которого звали Дентор, Мортаз очень хорошо это понял. Он с гордостью посмотрел на татуированные согласно обычаям Чистильщиков и покрытые боевыми шрамами лица друзей: Жарма, Битрама, Имсы и Холдо. Это он привел их к Дентору. Убедил выслушать его наполненные мудростью слова, и теперь они внимательно слушали, так же, как и большинство солдат их роты. Поняв, что пропустил часть сегодняшней такой важной для победы их дела речи, он сам в нее внимательно вслушался.

- Вы! - гремел хорошо поставленным голосом, выпрямившийся во весь рост Дентор - Вы Чистильщики выстояли под Атриумом и Дарматом. Вы провели блестящую атаку на позиции лидарцев под Жимардо заставив отступить две их бригады, что позволило создать брешь в их обороне, которую они считали безупречной. Вы не побежали под Личито когда злобные парфары бросили против вас свое новое демонское изобретение: огромные гусеничные железные машины сеющие смерть из пулеметов и огнеметов. Вы стояли в крови и огне и не отступили! Не отступили, когда все остальные бежали! И что же? Каковая же награда за ваши подвиги?

Дентор прикрыл глаза и грустно продолжил:

- У меня есть копия документа – он засунул руку в складки просторного темно-коричневого балахона и извлек какую-ту бумагу демонстрируя ее стоявшим и сидевшим вокруг него солдатам. На ней стояла печать королевской канцелярии, хорошо всем видная в свете электрических ламп. Мортаз еще утром ознакомился с содержанием документа и теперь с удовлетворением заметил, что даже те, кто до этого момента занимался всякой ерундой внимательно прислушались. В глазах солдат появилась тревога.

- Мне не хочется читать эту…эту мерзость. Да я и не стану – Дентор опустил голову и посмотрел на зажатый в левой руке документ так словно ему стыдно просто держать его. – Я итак скажу, что там написано. Усомнившемуся я могу дать его в руки чтобы он смог ознакомиться с ним сам и убедился в истинности моих слов. Или могу предложить подобным солдатам, не верящим в искреннее желание нашей партии защитить честь и достоинство вашей дивизии и воздать должное вашим боевым заслугам, подождать завтрашнего утра, и услышать, как его оглашают ваши командиры. Вы все услышите – угрожающе произнес Дентор сурово посмотрев поверх короткостриженых голов окруживших его приверженцев на небольшие группки Чистильщиков в отдалении от своих слушавших агитатора товарищей, занимавшихся своими делами. Кто-то дремал несмотря на шум, кто-то играл в карты, кто-то рассказывал товарищам истории из довоенного прошлого или делился с ними планами на послевоенную жизнь. Из всех этих людей рассказывать и вспоминать о войне не хотел никто. – Вы услышите! – загрохотал Дентор голосом эхо которого загуляло по темным углам казармы, указав на них алой рукой привлекая внимание каждого из этих, не желающих внимать ему, уставших от всего воинов. – Услышите! Когда будет уже слишком поздно что-то изменить! Так вот суть приказа, исходящего от нашего «обожаемого» короля Мирро V-го такова вас…ВАС! Чистильщиков распускают! По его мнению, война нами окончательно проиграна, и вы больше не нужны!

В казарме мгновенно поднялся недовольный ропот, затем перешедший в настоящий гвалт.

- «Получилось!» - подумал Мортаз, с торжеством переглянувшись с Битрамом и Холдо – «Получилось! Теперь надо лишь грамотно использовать ситуацию!».

Но поднятый солдатами шум не дал Дентору внятно продолжить его речь. Поняв, что возмущенных Чистильщиков не переорать даже ему он просто воздел алый кулак вверх и начал скандировать главный лозунг Справедливости:

- Жизнь для сильных! Жизнь для сильных! Жизнь для сильных! – как ни странно, постепенно это возымело эффект более положительный чем заговорщики рассчитывали получить от продолжения речи агитатора. Некоторые из солдат ранее с равнодушием слушавших его речи и с негодованием относившихся к тому, что Мортаз и его друзья тайно прятали в казарме оружие, подхватили слова Дентора:

- Жизнь для сильных! – орали десятки глоток, добавляя и свое: - Долой дряхлого короля и династию вырожденцев Осидов. Будь прокляты пораженцы и тыловые крысы, вынудившие принять нас позорные условия лидарцев и парфаров! – верующие призывали Багряного Пророка обратить взор с небес на земные дела и покарать предателей и трусов, но больше слышалось простой и грубой обычной солдатской брани.

Но несмотря на многообещающее для заговорщиков начало дальше все пошло не совсем так как планировали Дентор и Мортаз. Звуки внезапного ночного переполоха донеслись до казармы унтер-офицеров и разбудили сержанта Этора. Дверь казармы шумно распахнулась и с треском врезалась в стену. Целиком заполнившая дверной косяк громадная фигура внушала страх всем, в том числе и Мортазу, которого считали лучшим солдатом в их роте, но он знал, что до Этора ему далеко. Недаром тот всегда побеждал его в тренировочных боях и легко одолел в прошлогодних Багровых Играх. Подобно Мортазу и его друзьям, Этор вырос в трущобах промышленного квартала столицы королевства Омрат города Тимраби. Он, как и они с детства привык отстаивать свое с помощью кулаков и свирепости, а дарованная природой огромная физическая сила стала ему в этом большим подспорьем. В казарме стало так тихо, что Мортаз отчетливо услышал, как тревожно забилось его собственное сердце. Это отдававшееся в ушах биение напоминало грохот призывающего в штыковую атаку ротного боевого барабана.

- Вы чего разорались уё…ки?! – проворчал сержант, словно не в срок пробужденный от спячки голодный и злой медведь. – Вы так орете что вас во дворце, наверное, услышали! – Он перевел мрачный взгляд на Дентора, который под этим словно смотрящим сквозь прицел винтовки взором быстро утратил былой величественный вид и растерянно опустил руку, выкрашенную в красную краску. Казалась, еще мгновение и он стыдливо спрячет ее под балахоном.

- А-а – протянул Этор – это ты говнюк. Что опять засираешь мозги моим солдатам? Что я тебе обещал сделать, если увижу здесь еще хоть раз?

- Вы…вы не имеете права! – проговорил Дентор наконец справившись с эмоциями – У нас свободная страна и….

- Заткнись – почти ласково посоветовал Этор, неспешно подходя к агитатору. – Страна то у нас свободная, но это отнюдь не благодаря таким как ты. Да и здесь в этой казарме еще действуют законы военного времени. Мы пока не подписали предложенных нам лидарцами и парфарами условий перемирия. Жизнь для сильных говоришь? – сержант криво усмехнулся, при этом его татуированное и покрытое сеткой шрамов, оставленных осколками разорвавшийся вблизи гранаты лицо стало напоминать маску демона. – Ну сейчас ты мне этой своей силой и докажешь право распоряжаться и говорить, что хочешь в моей казарме!

С этими словами он всей своей громадой навис над отнюдь не тщедушным агитатором новой партии, тем не менее, казавшимся рядом с сержантом всего лишь щуплым подростком.

- Вы не имеете ника….

- Так я и знал – разочарованно покачал Этор бритой головой – ты просто жалкий болтун и трус, не верящий ничему из того, во что сам пытаешься заставить поверить других.

Дентор вновь открыл было рот, но в этот момент мощный кулак сержанта без замаха впечатался ему в живот, сложив укутанную в коричневый балахон фигуру пополам. Не давая агитатору упасть, сержант молниеносно сграбастал его за капюшон, рванул себе за спину тут же разворачиваясь за ним, а затем его обутая в тяжелый ботинок левая нога мощным пинком под зад отправила согнувшееся тело к выходу из казармы. Дентор упал, прокатился по полу и остался лежать на боку, держась за живот и стеная от боли. Мортаз с неудовольствием поморщился, ощутив в воздухе неприятный запах. Видимо от сильной боли Дентор не смог удержать в себе содержимое кишечника. Это вывело Мортаза из ступора, вызванного его уважением, да и по правде говоря, откровенным страхом перед Этором.

- Это неправильно сержант – произнес он, вставая, и гордясь тем, что его голос не дрогнул в этот напряженный и важный момент. – Этот человек всего лишь хотел рассказать нам правду.

- Правду капрал Мортаз? – с угрозой переспросил Этор быстро переведя на него обманчиво спокойный взгляд ярко-голубых глаз - и что это за такая правда, что заставила вас здесь шушукаться по ночам словно заговорщиков и слушать всяких ссыкливых болтунов?

- Он показал нам документ, в котором говорится, что нас. Нас! Чистильщиков должны распустить! – некоторые солдаты, устрашенные расправой Этора над агитатором видя неуступчивость и не желание Мортаза пасовать перед свирепым сержантом осторожно закивали в поддержку его слов.

Этор помрачнел. Осмотревшись по сторонам, он увидел лежащий на полу лист бумаги, поднял его и некоторое время с трудом читал, шевеля по привычке губами. Уяснив для себя содержимое, Этор аккуратно сложил документ и засунул его в карман тёмно-синего кителя, даже сейчас посреди ночи застегнутого на все пуговицы. Свет ламп отразился от многочисленных орденов и медалей, усеявших широкую бочкообразную грудь сержанта и висевшего под его воротником на белой шелковой ленте отличительного серебряного знака – маленького стилизованного черепа, обвитого кольцами колючей проволоки. Многие Чистильщики ценили эту редкую получаемую лишь в их дивизии награду повторявшую изображение на черном полотнище их знамени, больше чем Багряный Треугольник, даруемый лично руками короля или высшего военного командования. Заслужить официально именуемый Знаком Верности Знамени, а в солдатской среде «старым весельчаком» орден можно было лишь пролив там много вражеской и своей крови, что этого количества оказывалось достаточно чтобы впечатлить даже сурового генерала Калака создавшего их дивизию еще перед войной и руководившего ею все годы пока длился этот самым кровавый за всю историю Торманна конфликт.

- Я знал об этом – проговорил Этор после минутного молчания – а чего еще вы собственно ожидали, скажите мне? А? Вот ты капрал - он вновь повернулся к Мортазу – вот ты чего хотел? Что ты думал, будет дальше, а? Поймите – сержант оставил запальчивый тон продолжив намного тише. – Война проиграна. Да, мы сделали все, что могли и еще многое можем сделать. Но на войне гибнут не только солдаты. Голод, порожденный сухопутной и морской блокадой, устроенной лидарцами и бомбы, сбрасываемые с дирижаблей парфаров на наши города, погубили не меньше людей, чем пули и осколки на фронте. Королевство изнывает под гнетом этой такой долгой войны, которую уже непонятно кто и вообще, зачем начал. Все от нее устали. Это только такие. – Сержант ткнул большим пальцем себе за спину, в пытающегося встать на ноги Дентора – кто никогда не был в бою, громче всех орут о славе там, чести и всем остальном, о чем и понятия не имеют. Как и о той цене, которую приходиться за все это платить. Вы меня разочаровали. Я думал, что все это пригодно лишь для мальчишек, оставшихся в тылу и готовящихся попасть в мясорубку передовой. Не думал, что вы будете слушать таких вот ничтожеств, и все эти басни этой новой хрен пойми откуда взявшейся партии о том, как мы отбросим врагов от наших границ с помощью чудо-оружия которым они якобы обладают, о возрождении нашей нации и ее очищении от слабаков и трусов и тому подобную кровожадную бредятину. Поймите, мы солдаты и давали присягу. Если страна и ее глава наш король, которому мы поклялись в верности, считают нашу дальнейшую службу ненужной, мы должны просто подчиниться. Что вы хотели? Самостоятельно продолжать войну? Или сидеть здесь в казармах веки вечные как уже сидим месяц, слушая всевозможных уродов, которых посылают те, кто тем или иным образом хочет нажиться на войне? А я не хочу – Этор устало потер глаза мозолистой покрытой шрамами рукой. – Я даже рад, что все закончилось. Письмо вот пришло недавно от матери. Сестренка, ей четырнадцать было, от голода померла. Сначала бесился как вы. Отомстить хотел лидарцам, парфарам, нашим, тем, кто предлагает сдаться. В общем всем…. А потом понял, что от этого оно только все продолжается. Еще чьи-то братья и сестры погибнут в этой бессмысленной бойне. Не нужна это война никому. На х…й не нужна. Только всяким уродам. Вот и все. Хорошо, что она закончиться. Домой хочу.

Сержант повернулся и пошел к выходу. Мортаз не знал, что сказать. Посмотрев на других солдат, он прочел на их лицах то же что и на лице Этора. Усталость и желание прекратить все любым способом. Простые, в отличии от речей Дентора лишенные пафоса и напора, слова сержанта словно песок что засыпает пламя погасили в них всю ту ярость и злость, которую агитатор и его подобные Мортазу добровольные помощники неделями взращивали в их сердцах.

- Но нельзя же так – прошептал капрал – что? Все зря? Зря?! – последнее он прокричал в широченную спину сержанта. Тот даже не повернул головы. Вместо этого Этор, подошел к тяжело дышащему сидящему на койке апологету новой идеологии. Капюшон упал с его головы обнажив плешивую голову и лицо с крючковатым носом и мелкими близко посаженными глазами. Дентор утратил всякий намек на значимость и величественность, которую старался придать себе в глазах Чистильщиков став похожим на простого сельского учителя, коим как знал Мортаз он до того, как вступить в ряды Справедливости и являлся. Заглянув в глаза агитатора в опущенном взоре которого смешались боль, гнев и страх сержант произнес:

- Убирайся отсюда пока не завонял всю казарму своим дерьмом. Клянусь Багряным Пророком еще раз тебя здесь гниду увижу - убью.

Он почти дошел до выхода, когда Дентор завопив, вскочил доставая из-под солдатского одеяла прикрытый им Окопный Клинок, по сути представлявший собой видоизмененную копию древнего короткого меча, которым века назад сражались воины некогда великой кантарской империи. Это оружие являлось отличительным для Чистильщиков и стало для них превосходным дополнением к штыкам, саперным лопаткам и ножам, применявшимся в жестоких схватках, кипевших в захваченных или обороняемых траншеях. Но агитатор не учел, что имеет дело с опытным солдатом. Этор резко развернулся на каблуках, словно ожидал от Дентора подобной подлости. Блокировав левым предплечьем опускающуюся сверху руку с коротким мечом, он с размаху впечатал здоровенный кулак в висок агитатора. Сержант совсем не сдерживал свою громадную силу. Тяжелые костяшки, соприкоснувшись с ухом Дентора, свезли и оторвали его, а сам несостоявшийся убийца отлетел к одному из подпирающих потолок толстых столбов. Агитатор с такой силой ударился лбом об его выступающий угол, что кость не выдержала и череп треснул. Умирающий Дентор рухнул на пол, щедро поливая его кровью. В казарме повисло молчание. Все уставились на дергающееся в конвульсиях тело. И тут Мортаз которого обуял так долго сдерживаемый гнев четко понял: - «Это шанс!». Он громко завопил, указывая на Этора пальцем:

- Предатель!!! – Битрам и Имса поняв его замысел подхватили крик так же, как и многие Чистильщики, не успевшие отдать себе отчет в том, кого же, по мнению Мортаза предал сержант.

- Он убил человека вся вина, которого состояла в том, что он хотел рассказать нам правду! Да он же просто пес, лижущий пятки гадкому королю вырожденцу. Он…

Этор и сам в немалой степени ошарашенный смертью агитатора, которой несмотря на угрозы отнюдь не желал, поднял на Мортаза загоревшиеся недобрым глаза.

- Ах ты говнюк. Да я тебя….

Но договорить он не успел. Мортаз с разбега бросился на Этора, пригнувшись подобно атакующему быку в надежде подхватить сержанта под ноги и опрокинуть на землю. Но у него ничего не вышло. Мощное колено Этора врезалось ему прямо в лоб и Мортаза отбросило назад. Тотчас на сержанта с криками насели Жарм, Битрам, Холдо и Имса. Заревев от гнева, Этор встретил их мощными и точными ударами обеих рук. Но он, несмотря на всю свою силу, был один, и никто не пришел ему на помощь. Большинство Чистильщиков, растерянно наблюдало за происходящим не зная, чью сторону принять. Мутный после удара способного убить человека, не обладающего крепким телосложением Мотраза взор капрала, наткнулся на Окопный Клинок, оброненный Дентором.

- Ах ты, сука – проворчал он, с трудом поднимаясь с пола казармы и шатаясь - держите его парни! Держите!

Холдо и Жарм действительно повисли на ручищах сержанта, в то время как Битрам и Имса пытались бить его по лицу и животу. Этор низко нагнул голову подставив под их костяшки свой большой бритый череп, а пробить его твердый пресс оказалось не под силу даже далеко не хилым друзьям Мортаза. В один из моментов этой беспорядочной драки сержант успел так быстро подставить под очередной удар Имсы свой твердокаменный покатый лоб, что тот с воплем отскочил, прижимая к груди разбитую руку. Затем Этор резким движением стряхнул с рук Холдо и Жарма. В этот момент он более всего напоминал медведя, успешно отбивающегося от повисших на нем охотничьих псов. Но Мортаз был уже рядом. Поглощенный схваткой Этор слишком поздно заметил направленный на него меч, от мгновенной гибели его спасло лишь то что перед глазами недавно получившего мощный удар капрала все расплывалось. Выпад получился не таким точным и резким как хотел Мортаз, но блестящее треугольное острие на несколько сантиметров погрузилось в крепкий живот Этора. Сержант быстро опустил глаза и, увидев торчащее в теле оружие, крепко схватился левой рукой прямо за лезвие, не позволяя ему войти еще глубже. Острая сталь утопла в лапище огромного унтер-офицера, но разрезала ее до кости, по Окопному Клинку заструились струи крови. Спустя мгновение правый кулак Этора подобно кувалде врезался в нос Мортаза, сминая его и навсегда обезображивая капрала. Тот снова упал, на миг потеряв сознание и выпустив рукоять меча, но в схватке наступил перелом. Увидев кровь, изливающуюся из тела, многим казавшегося непобедимым и неуязвимым Этора на него, вытаскивая спрятанное оружие, накинулись не только близкие товарищи Мортаза, но и многие из тех, в чьих сердцах нашли отклик речи убитого Дентора. Со всех сторон на сержанта посыпались удары кулаков, тяжелых ботинок, ножей и мечей. Ревя от боли и гнева Этор шатаясь, отступал к выходу. Но вставший с пола Мортаз из лохмотьев раздробленного носа которого беспрерывно лилась кровь не дал ему уйти. Он не собирался предоставлять право расправиться с сержантом кому-то другому и, выхватив меч из чьих-то рук, вновь устремился в атаку. Поглощенный тем чтобы не пропустить смертельный удар, Этор так его и не увидел, снова не успев заметить клинок, направленный ему в живот опытной рукой Мортаза. Лезвие воткнулось в него значительно глубже, чем в первый раз. Ослабев от ран, сержант уже не мог с прежней яростью отбиваться от своих противников, и его буквально вынесло их напором прочь из казармы. Толпа сцепившихся, перемешавшихся в жажде убийства Чистильщиков вылетела со своей жертвой прямо на поливаемый дождем плац. Она опрокинула мощное тело Этора на мокрый асфальт и словно стая голодных псов стала рвать его руками и клинками. Когда окровавленный тяжело со свистом дышащий Мортаз поднялся первым, сержант был уже мертв.

Он посмотрел вниз на лицо убитого врага на котором навеки застыло странное спокойствие. И тогда, здесь в этой холодной дождливой осенней ночи, тишину которой разрывали звуки тревожных сирен, выстрелы, взрывы и крики, свидетельствующие о начале всеобщего восстания, подготовленного партией «Справедливость», под этим затянутым тучами небом, освещаемым мечущимися лучами прожекторов, с помощью которых непонимающие что происходит караульные на вышках выискивали в небе парфарские дирижабли или светили на прилегающие к стенам казармы столичные улицы опасаясь приближения неведомого противника, не зная, что враг пришел не с неба и даже не с земли, а из рядов их собственных боевых товарищей, Мортаз понял все. К нему пришло кристально ясное осознание сути происходящего.

- «Все это ложь» - наконец признался он самому себе. - «Вся эта чушь, про любовь к родине, о том, что надо возродить нацию, которую я повторял вслед за этим жалким засранцем Дентором и ему подобными. Да плевать я хотел и на родину и наш народ, что они мне дали? Родина отцов? Каких б… отцов? Я даже не знаю имени ублюдка, заделавшего меня моей вечно пьяной мамаше, как и не помню прозвищ всех тех пьянчуг, что на краткое время прибивались к ней и примеряли на себя роль моих «папашек». Только последнего урода запомнил, что после смерти матери, которую доконал цирроз, когда мне еще не было и восьми выгнал меня на улицу чтобы стать единственным хозяином нашей крохотной коморки в разваливающимся от ветхости многоквартирном доме в трущобах столицы. Вот этих «отцов» я должен чтить?».

К нему пришло как никогда яркое воспоминание о той лидарской фермерской семье, в дом которой он зашел в одиночестве оторвавшись от своих в хаосе наступления. Как никогда ясно он увидел их глаза. И особенно отчетливо он вспомнил взгляд той маленькой светловолосой, как и большинство лидарцев девочки, которую он убил последней. Сидя подле груды окровавленных тел, еще совсем недавно бывшей ее семьей, всем ее миром, она своими напоминающими цветом небо враз повзрослевшими невероятно расширившимися глазами смотрела не в дымящееся дуло револьвера в руках палача ее родных, а прямо в лицо Мортаза. И там в этой бесконечной синеве он нашел все ответы. В ее глазах он был всем, хозяином нитей человеческих судеб, которые мог оборвать по своей прихоти, а мог оставить нетронутыми. В этом момент он был не жалким оборванным сиротой пытающимся выжить в столичных трущобах. Не надрывающимся в ходе бесконечных заводских смен юным рабочим. Не совравшим королевскому вербовщику добавив себе пару лет к возрасту добровольцем, желающим вступить в армию, чтобы получать солдатский паек хоть как-то способный унять боль в вечно голодном желудке и спать не под протекающей крышей, а в тепле, в постели, укрываясь одеялом, за которое не нужно драться с себе подобными горемыками. Не неумелым рекрутом, получающим матюки и побои от подобных Этору сержантов. И даже не тем вопящим от ужаса комком мяса, что с винтовкой наперевес в рядах себе подобных бежал на вражеские позиции ежесекундно ожидая удара пули или смертельного поцелуя осколка. О нет. В ее глазах он более не был всеми презираемым ничтожеством. Он был богом. Вся его прошлая жизнь являлась лишь подготовкой к моменту, когда он, увидев группу хозяйственных построек, стоявших на противоположном краю пшеничного поля, в одиночестве и предвкушении прошествовал меж рядов спелых колосьев и выбив дверь вломился внутрь большого дома зажиточного лидарского фермера, в отличии от него самого имевшего так много: свое жилье и любящую семью. Еще с самого детства, когда к нему в руки попадали бездомные скитающиеся по улицам подобно ему самому в поисках тепла, еды и защиты собаки и кошки, которым он дарил смерть, долгую и мучительную, называя это про себя «моими играми» он знал, что ему нужно, что-то большее. Он много раз ощущал внутри себя идущие откуда-то из глубины своего существа одновременно сладостные и болезненные толчки, будто что-то новое и значительное подобное переродившейся готовой явится на свет личинке бабочки, пытающейся сбросить с себя старое ставшее ненужным тело чтобы расправить новые яркие крылья, старается пробиться сквозь коросту его сжавшийся от постоянного страха души. Шагая по полю, он буквально оглох от идущего изнутри пульса этого рвущегося наружу нового существа, спешащего на звуки идущего неподалеку боя, в которые вплеталось испуганное мычание запертых в амбаре коров, переполошенных грохотом артиллерийской канонады, и запахи человеческого жилься смешавшиеся с гарью пылавшего вдалеке леса из которого Чистильщики пытались выбить лидарску пехоту. Новое существо, заключенное внутри Мортаза искало с его помощью место своего будущего долгожданного рождения. И здесь в этом доме, хозяин которого не бросил все что нажил с таким трудом понадеявшись на стойкость соотечественников все и произошло, он это нашел, он обрел все что так долго искал. И тогда в тот миг перед тем как выстрелить девочке в лицо, он всем своим существом принял войну, которою еще недавно так боялся. Он словно обрел давно искомую возлюбленную, поняв, что лишь она может даровать ему власть, об обладании которой он еще недавно даже и не мечтал. Власть на жизнью других людей. И потом он сполна пользовался этой властью. В те моменты, когда плененный враг опускает оружие и поднимает руки вверх и только тебе решать оставить ему жизнь или нет. Если предоставлялась возможность он несколько мгновений сквозь прицел винтовки наблюдал за тем как на лицах вражеских солдат, облаченных в такую похожую на его собственную, но другого цвета форму происходила борьба между отчаяньем и надеждой. А затем он выстрелами из винтовки или пистолета, ударами меча или приклада гасил эту надежду, гасил ее навсегда. Он быстро нашел себе подобных, таких как его друзья Имсо, Холдо, Битрам и Жарм из которых набрал свое отделение. Потом встретил и иных, для кого война была не пугающей старухой с косой без разбору косящей как солдат, так и мирных жителей как ее рисовали на недавно начавших распространятся на передовой листовках новых партий, призывающих к миру, а темной матерью дарующей свои сладостные так пугающие непосвященных дары своим избранным сыновьям.

А потом пошли разговоры, что война скоро закончиться. И тогда, то существо что родилось внутри Мортаза там в фермерском доме взвыло от отчаяния и безысходности, словно пойманный в капкан зверь. Оно сразу поняло, еще до того, как понял это сам капрал, что в мирной жизни не сможет насытиться вдоволь. Лишь война могла предоставить необходимые возможности. И когда Мортаз услышал речи Дентора о новой партии и ее программе, он возликовал, поняв, что вот он – шанс чтобы все продолжалось. И сейчас здесь на плацу, когда новое знание очистило его от последних сомнений и вопросов он прокричал в лицо мертвого Этора:

-А я не ХОЧУ!!! Слышишь ТЫ?! Я! Я не хочу, чтобы все это закончилось! Я хочу, чтобы все это продолжалась! Продолжалась вечно!

Тогда, крича эти слова в лицо покойного сержанта, для которого война наконец закончилась навсегда, Мортаз не знал, что его желание и желания ему подобных, тех кого жертвы их террора будут знать под именем монокулов, осуществятся и их война действительно будет длиться многие многие века.

Выкрикнув эти последние наполненные яростью слова, Мортаз наконец понял, что его уже некоторое время кто-то настойчиво зовет по имени и осторожно тянет за рукав протягивая какой-то предмет. Наконец вырвавшись из воспоминаний о прошлом и снизошедшего на него понимания происходящего, он поднял взгляд на стоявшего неподалёку Холдо настойчиво повторявшего:

- Дирсав! Дирсав! Возьми оружие, нам надо идти!

Мортаз аккуратно засунул меч за ремень и выхватил из рук друга компактное оружие вновь поразившись его небольшому размеру, никак не говорящему о его подлинной смертоносности. Сержант Этор был, как и во всем остальном неправ насмехаясь над разговорами о новом чудо-оружии, обещанном партией «Справедливость» своим сторонникам. Оно действительно существовало и один из его образцов втайне доставленный Дентором в казарму Чистильщиков чтобы вооружить и воодушевить своих самых верных последователей капрал сейчас держал в руках. Относительно небольшое на вид и немного более увесистое чем обычная винтовка и гораздо более короткое оно обладало способностью вести непрерывный автоматический огонь подобно тому как это делают громоздкие станковые пулеметы, но за счет стрельбы пистолетными пулями обладало намного меньшими габаритами позволяя пользоваться им одному солдату, а не целому расчету. Ничего подобного не было ни в одной из армий держав так много лет оспаривавших власть над континентом. Дирсав мотнул лысой головой стряхивая капли дождя и высморкал кровавый сгусток из размочаленного носа. Он полностью пришел в себя, и понял, что ему и дальше следует продолжать играть роль патриота, озабоченного судьбой своей родины, поднявшего оружие на соотечественников лишь для того чтобы спасти страну от позора поражения. Но злость требовала выхода, да и новое оружие следовало проверить в действии. Дентор лишь рассказал, как оно работает и показал, как его заряжать и ухаживать за ним. По понятным причинам стрелять из него в казарме или на тренировочной площадке не представлялось возможным. Мортаз передернул непривычный затвор и уперев небольшой откидной металлический приклад в плечо как показывал покойный агитатор направил короткий ствол на тело Этора а затем выпустил в мертвого сержанта короткую очередь. Новое оружие задергалось, забилось в сильных руках, но отдача оказалась гораздо меньшей чем у винтовки. Пули прошили большое тело в синем мундире выдирая из него клочки ткани и мяса и ломая кости. Дирсав довольно осклабился. Повесив на плечо теперь проверенное оружие за прицепленный к нему за две маленькие скобы тонкий ремень, он показал на труп сержанта пальцем.

- Так…так будет с каждым предателем! – проговорил он, обводя Чистильщиков бешеным взглядом. – Жизнь для сильных! – громко прокричал он, в темное беззвездное небо, вздымая вверх окровавленную руку с зажатым в ней вновь извлеченным Окопным Клинком. - Вперед братья! Очистим казармы от таких вот ни во что не верящих пораженцев, которые, притворяясь нашими товарищами, и наставниками делают нас слабыми. Мы восстановим справедливость!

И сжимая мечи, винтовки и пистолеты облаченная в форму толпа бросилась к казарме офицеров, по пути собирая единомышленников наконец дождавшихся этой ночью сигнала к восстанию. Они были хорошо подготовлены товарищами Дентора – агитаторами партии «Справедливость» и их добровольными помощниками подобными Мортазу. Заговорщики успели быстро достать попрятанное оружие порой, как и отряд под управлением капрала уже успев окропить его кровью недавних товарищей бок о бок с которыми они еще совсем недавно встречали все тяготы и опасности войны.

Глава 1-1

Глава 1

Убийцы

1

Отхлебнув из хрустального бокала, Старший Директор Дирсав Заншан вновь посмотрел на висевшую на стене картину, упрятанную для сохранности под прозрачное стекло. Это был подлинник. За почти тысячу лет не сохранилось бы ни одно полотно, но картину вновь и вновь реставрировали в течение всех этих сотен лет. Дирсав был полностью согласен со своими предками: они не зря заплатили художнику за его работу. «Восстание в Жарвикских казармах» и сейчас радовало глаз. Лицо Мортаза воздевшего вверх окровавленный Окопный Клинок дышало ненавистью будто живое. Обращенные на него взгляды других Чистильщиков выражали восхищение и готовность выполнять любые его приказы.

- «Животные» - подумал Дирсав, вновь сделав изрядный глоток вина по особому рецепту изготовленного из лозы, растущей только на Юнктраме. Стоило едва увеличить концентрацию одного из вырабатываемых ею уникальных ингредиентов и можно вместо божественного по вкусу напитка получить яд и умереть в диких муках. Но эта небольшая игра со смертью на взгляд Дирсава лишь добавляла вину вкуса. Ведь он мог получить все что угодно. Удовлетворить любой каприз или самую причудливую прихоть. И ничто не могло ему угрожать: он обладал властью над армией убийц, которых боялась вся вселенная. Иногда Старший Директор думал, что по меркам древних он является богом. Дирсав вновь посмотрел на изображенных на картине Чистильщиков. - «Они уже тогда были убийцами. Поэтому предки на них и поставили».

Он покачал головой, восхищаясь мудростью пращуров. - «Какой великолепный воплощенный проект!» - В стране, терпящей поражение не из-за военной слабости, а из-за безвольного руководства, создать новое политическое течение, в итоге свергнувшее законную власть и отдавшее ее в руки предков. Агитаторы Справедливости полностью себя оправдали и окупили. Они подобно болезнетворному вирусу проникли в боевые части, разозленные осознанием бесполезности принесенных ими на войне жертв. - «Ну, что ж те, кто хотел продолжать войну, теперь могут продолжать ее вечно.» - усмехнулся Дирсав.

Мятеж начался не только в казармах Чистильщиков – элитной дивизии покрывшей себя славой в войне, длившейся к тому моменту почти семь лет. Он подобно пожару охватил и множество иных боеспособных соединений солдаты, которых дурели сидя в казармах в ожидании подписания мира, который большинство из них считали для своей страны позорным. Много лет то, побеждая, то терпя поражения, они не знали, что происходит за их спинами в королевстве, где царил голод, и города которого горели под зажигательными бомбами, сбрасываемыми эскадрильями парфарских дирижаблей и бомбардировщиков. Да, многие просто хотели домой, но многие хотели победы и продолжения войны. А многие, те, кто почувствовал, как внутри них проснулся живущий там жестокий зверь, не захотели загонять его назад, предпочтя, получая удовольствие продолжать утолять его неутолимый голод. Такие как Мортаз. Личное дело этого солдата, составленное Дентором, до сих пор сохранилось. Дирсав иногда для развлечения перечитывал его, аккуратно с помощью пинцета переворачивая пожелтевшие от времени ветхие страницы, упрятанные в файлы. Вспышки неконтролируемой ярости, насилие над мирными жителя, жестокие убийства сдавшихся в плен…и так далее. Превосходный материал для работы, для таких как Дентор.

Снятые королем с фронта где установилось шаткое перемирие и переведенные в неспокойную столицу для поддержания в ней порядка считавшиеся самими верными и преданными Чистильщики под воздействием грамотных манипуляций предков стали алой рукой, мертвой хваткой вцепившийся в колесо истории и повернувшим его в направлении угодном тем, кто стоял за провозглашёнными новой партией лозунгами. Опомнившееся королевское правительство пыталось принять меры. По совету своих министров король решил распустить не оправдавших его доверие солдат, но это лишь ускорило его падение. Предки продумали все. Состарившиеся вместе со своим монархом высшие чиновники оказались неспособны уследить за блестящими планами своих невидимых врагов и пали сметенные поднявшейся тщательно взращенной бурей. И не только они. Поднятый кулак сокрушил и иных гораздо гораздо более опасных чем отжившая свое династия и ее слуги новых противников.

Дирсав перевел взгляд направо на еще один сохранённый в его доставшийся от поколений предков коллекции упрятанный под стекло экспонат. Древний плакат. На нем облаченный в потасканную фабричную робу крепкий мужчина с уставшим, но твердым взглядом протягивал открытую мозолистую закопченную руку группе других так же, как и он одетых в рабочие костюмы людей. Дирсав опознал черты лиц присущих лидарцам, парфарам, подданным царства Рамдай, империи Той, султаната Тикар, гражданам конфедерации Дардан и республики Тикан. Иных он не узнал. Та война охватила не только главный континент, но и за век до ее начала вновь полностью заселенный второй, а потом почти весь мир.

Пролетариат. Директор скривился будто вино внезапно отдало горечью. На всей планете лишь несколько человек сейчас знали значение этого забытого слова. Работавшие за гроши на фабриках предков почти весь день рабочие стали создавать профсоюзы и собственные партии. Так происходило почти во всех уставших от войны странах. Королевство Омрат по сравнению с соседями еще не так сильно штормило от этих новых течений. Рабочие выдвигали свои лозунги, предлагавшие всем равенство, братство и объединение в единый общемировой союз. Предки – великие знатоки человеческих душ! – через агитаторов созданной ими партии провозгласили перед согражданами иные. Основанные на превосходстве их славящегося своей воинственностью народа над остальными и его исключительностью. Плохо прорисованные плакаты с уставшим, но гордым рабочим заклеили новыми полными ярких красок. На них высились фигуры суровых солдат с усеянными шрамами и татуировками лицами и лысыми головами. Чистильщиков. Или облаченных в резиновые, переделанные из водолазного снаряжения покрытые пластинами брони громоздкие костюмы Траншейных Крыс, смотревших на зрителя сквозь устрашающие забрала глухих шлемов. Эта самая успешная из буквально за год до начала перерыва в войне созданных новых штурмовых дивизий получила известность благодаря своей тактике. Крысы обрушивали на ничейную полосу земли и позиции противника град снарядов, начиненных ядовитой и непроницаемой для взгляда химической смесью. Дыша кислородом из закреплённых за спиной баллонов, они бесшумно шли вперед сквозь накрытый искусственно созданным ими пологом перепаханный крупнокалиберной артиллерией узкий участок фронта, минуя разметанные проволочные заграждения и подорванные мины. Затем подобно мстительным призракам они в сопровождении ядовитого тумана спускались во вражеские траншеи и сеяли там смерть, кидая гранаты, стреляя из автоматических пистолетов с барабанным магазином на двадцать патронов и сокрушая врагов в ближнем бою ударами массивных шипастых кастетов и дубин. Эти новые герои пришлись населению, в котором предки пытались возродить надежду на победу по вкусу. Как и обещания конкретных материальных благ, гарантированных каждому после раздела вражеских территорий и ресурсов. Простым жителям королевства это оказалось понятнее рассуждений о всеобщем братании с давними врагами.

Дирсав не знал подлинных мотивов людей стоявших во главе рабочих партий. Они могли быть идеалистами, действительно искренне желавшими построить новое основанное на равноправии общество или хитрыми беспринципными циниками подобно его предкам, желавшими добиться власти пользуясь переломным моментом истории, породившим нестабильность в обществе. Он лично предполагал второе. - «Ну не могли же они действительно верить в подобную чушь!» - пришел к выводу Старший Директор. – «Нельзя же быть настолько слепым и не разбираться в человеческой природе. Игнорировать жадность, эгоизм, глупость, стремление к праздности и порокам. Ничего бы у этих дураков все равно бы не вышло. Все бы все равно в итоге рухнуло. Предки и здесь оказались прозорливее всех. Они то знали, как все устроено.»

В любом случае все хорошие и плохие или одновременно и такие и такие намерения лидеров пролетариата канули в океан крови пролившийся после начала мятежа, начатого Чистильщиками. После победы мятежников война с соседними государствами действительно продолжилась. Короля свергли и расстреляли вместе со всей семьей. К власти пришел Совет Справедливости, которым словно труппой марионеток руководили семьи промышленников и банкиров. Семья Замшан являлась среди них самой богатой и могущественной. Она сделала огромное состояние на войне и была полностью согласна с Чистильщиками, Траншейными Крысами и иными: ее стоило продолжать. Продолжать и выиграть, получив невиданный в истории Торманна приз – весь мир.

Почти полвека понадобилось Совету Справедливости, чтобы покорить родную планету. В этом им помогли военные технологии, в создание которых семьи Заншан, Паррау, Лотьбе и Эшмато вложили колоссальные средства. Пусть у армии Лидара имелось численное превосходство, пусть парфары обладали могучими боевыми машинами, а двуединое царство Рамдай славилось самыми стойкими солдатами, в итоге все это их не спасло. За ними последовали пусть и многочисленные, но слабые и ненадежные, плохо проявившие себя в течении войны союзники павшей династии, многие из которых не поддержали смену власти в стране и отказали новому правительству в помощи. Большинство из них разорвав старые договоры заключило мир с недавними врагами, а некоторые даже повернули штыки против армии, с солдатами которой они бок о бок сражались все эти долгие годы. Правители этих предавших держав еще не знали, что эта армия и эти солдаты менялись. Деньги, вложенные в идеи профессора Митаро Ниппу, которого все считали сумасшедшим, окупились. Никто не верил, что людей и их органы можно дублировать, а вот семья Заншан в это поверила. Поверила и не прогадала. На создание стабильной технологии клонирования ушли многие годы, но все получилось, хоть и методом проб и ошибок. Не так просто оказалось поднять общий уровень науки королевства необходимый для воплощения в жизнь тех идей которыми профессор одарил своих союзников, тех кто потом станут членами всемогущего Совета Директоров.

Дирсав вновь всмотрелся в лицо Мортаза изображенное на картине. Когда Старший Директор последний раз видел своего тезку в честь которого как величайшего в истории монокулов героя его и назвали, впрочем, как и многих других, тот выглядел так же, как и на картине – жестоким молодым воином с покрытым шрамами и татуировками лицом. Помимо звания баторра соответствующего чину генералиссимуса у парфаров и фельдмаршала у лидарцев полученного от Совета Директоров за свои заслуги перед ним, ему вручили еще один дар, лично от профессора Ниппу. Мортаз стал бессмертным. Вернее, почти бессмертным. Омолаживающие процедуры, тайну которых смуглокожий коротышка с узким разрезом глаз, так не похожий на представителя ни одной из рас, населявших Торманн, секреты которого, да и то наверняка не все были известны лишь членам семьи Заншан, крепко держал при себе, могли теоретически продлить жизнь до бесконечности, но не могли спасти от насильственной смерти. А она хотя и постигла всех его соратников, тех, с которыми Мортаз начинал свое восхождение к вершинам военной власти, его самого постоянно миновала. – «А жаль» - подумал Дирсав с тоской – «Как жаль. Когда же мы наконец избавимся от этого кровожадного маньяка?». Обезумевший от безграничного насилия, которое он ныне мог обрушивать на целые миры бывший капрал представлял собой все большую и большую проблему. Ныне сумасшедший баторр стал практически неуправляем. Тут Дирсав Заншан с теплотой подумал о покойном отце. Лишь благодаря умелым действиям Такато Заншана Совету удалось отстранить психованного ублюдка от реального командования всей армией и спровадить его на «объект 137», более всем известный как Полигон. Там на Юнктраме Мортаз уже не мог натворить таких бед как раньше. - «О Багряный Пророк!» - подумал Заншан – «Сколько мы всего потеряли из-за этой кровожадной мрази. Материальный ущерб и неполученная прибыль превышают любое воображение и не подаются никакому учету и статистическому анализу». Совет с самого начала с беспокойством следил за тем, как Мортаз просто ради своей прихоти стирает в порошок население целых планет, которое можно было рационально использовать в разных сферах. Как он дотла сжигает города, которые можно было переформатировать в промышленные зоны. Но Директора ничего не могли сделать со своими же руками спущенным ими с поводка бешеным псом. Тот был хитер, как могут быть только некоторые разновидности безумцев. Он всегда оказывался далеко от передовой где мог встретить свою смерть, как случилось со всеми его былыми соратниками, постоянно возрождаемыми в виде собственных ничего не помнящих о прошлом клонов. А вот Мортаз все хорошо помнил, и особенно о той роли которую сыграл в становлении Совета Директоров как силы имеющей безграничную власть. Помнил и заставлял их платить.

Все тщательно замаскированные попытки его насильственного устранения, предпринятые еще предками, провалились, хотя с его подельниками все прошло удачно. Зря герои мятежа Жарм, Имса, Холдо и Битрам сопротивлялись, когда в их палатки проникали люди семьи Заншан хватавшие их и шприцами вкалывавшие в тело неизвестную жидкость. Эти высокопоставленные Чистильщики кричали, что должны завтра вести полки в бой и с ними поступают не справедливо. А зря. Они не понимали, что их хотят не наказать, а наградить, впрочем, заодно избавив Совет от вполне вероятных проблем в будущем со стороны возможно возжелающих оспорить власть Директоров популярных военных. Тела «павших в бою с врагами нации героев» должны были послужить превосходным материалом для создания лучших в мире солдат. После далеко не естественной смерти всех четверых заморозили, а когда технологии достигли нужного уровня, клонировали и размножили сначала на десятки, затем на сотни, тысячи, миллионы копий. Они, как и Мортаз по-своему стали бессмертными.

- «Бессмертными палачами и убийцами» - подумал Дирсав. Отвернувшись от картины, он поставил бокал на ближайший мраморный столик и подойдя к обрамленному золотой оправой большому зеркалу поправил галстук, идеально подобранный к его серому деловому костюму тройке. – «Хотя, наверное, это вино нагоняет на меня хандру. Правильнее говорить инструментами, с помощью которых предки добились высшей, немыслимой власти. Они покорили все континенты Торманна а потом их внуки вторглись и в иные миры».

Сердце Дирсава преисполнилось гордостью. Он знал, что пращуры семейств из коих состоял нынешний Совет Директоров, были бы довольны потомками. Никто из них (разумеется кроме главы семьи Заншан очень много узнавшего от загадочного профессора Ниппу) и подумать не мог, что мир, в котором они родились не единственный и что созданной ими армии, не сможет противостоять никто во вселенной. Почти никто. Дирсав поморщился. Эти. Кто мог знать, что существует оружие и военная техника подобного уровня. Она казалась сказочной. Много веков монокулы пытаются найти ключи к вратам, что закрыли перед ними Враги, но все безуспешно. Целая армия Чистильщиков занявшая Полигон стоит под ними, ожидая открытия, но видимо это не произойдет никогда.

Если только… если только профессор Ниппу не найдет решение. Дирсав не знал никого кто обладал бы большей информацией о проходах в иные миры больше смуглого карлика. Подумав о профессоре, он ощутил приступ застарелой ненависти, тщательно скрываемой ото всех. Дирсав тут же подавил его, как и нелепые мысли о мести. - «Мы все, всего лишь инструменты в его умелых руках. Его кажущаяся отстраненность от политики, и сосредоточенность на науке и собственной безопасности - все это лишь видимость. Он использует нас, но он все так же нужен нам, как и прежде, впрочем, как и мы ему». Дирсава всегда поражали глаза профессора. Упрятанные за толстыми стеклами очков, они походили на глаза жестокой мудрой и терпеливой змеи. Порой самому Старшему Директору являвшемуся убежденным атеистом древний ученый казался земным воплощением Ракташасса – повелителя демонов, побежденного Багряным Пророком на заре времен. Никто не знал сколько Ниппу лет, он был уже стар, когда вышел на самые богатые семьи королевства Омрат со своими идеями. - «Сколько эпох прошло перед этими глазами?» - в который раз спросил себя Старший Директор – «Были ли мы первым народом, которому он предложил свои дары?». Но Дирсав Заншан знал ответ, и все чаще в последнее время гнал от себя мысли о судьбе тех, кто поверил посулам обладающего злой мудростью коротышки, обещавшего в обмен на защиту и финансирование его проектов безграничную власть. - «Предлагая своим послушным фаворитам продление жизни до бесконечности, он сделал нас покорными его воле» - вновь кивнул Дирсав своим мыслям. Вот только даровал профессор бессмертие совсем немногим. Это не могло устраивать Совет Директоров. Еще предки хотели выкрасть главный секрет ученого, но у них ничего не вышло. Страшный старик мгновенно вычислял проникших в его лаборатории лазутчиков, и потом ставил над ними свои чудовищные опыты. Казалось, все подобные действия Директоров легко раскрываются им словно шкодливые проказы малолетнего дитяти его прекрасно знающим своего отпрыска родителем. Последним кто попытался ограничить власть профессора стал Такато Заншан. Он начал с того, что отправил на Юнктрам Мортаза. Тот был предан Ниппу словно прирученный хищник, прекрасно знающий о том, кто дает ему возможность охотится всласть и лакомится кровавой плотью убитой добычи. Этот успех стал для бывшего Старшего Директора последним. Сначала ему было отказано в продлении омолаживающих процедур (карлик сослался на отсутствие необходимых ингредиентов в данный момент), а затем отец подцепил какую-то неизвестную болезнь и вскоре умер. Все знали, что главной научной специализацией профессора являлось отнюдь не клонирование и не создание военной техники. Он был вирусологом. Именно созданные в его лабораториях бактерии, породившие страшные эпидемии в странах, воевавших с теми, кого потом назовут монокулами, позволили им победить всех своих врагов. Но Дирсав ничего не мог доказать. Он уяснил, преподанный ученым урок, и ныне, заняв место отца даже в мыслях не строил никаких планов возможной конфронтации с ним. Как грамотный бизнесмен он пошел по единственно правильному пути – пути сотрудничества. И не прогадал. Профессор уже дважды проводил над ним процедуру омоложения, и в свои реальные 55, Дирсав выглядел двадцатилетним юношей.

То, что профессор лично отправился на Юнктрам Дирсав считал хорошим знаком. Это свидетельствовало не только о выросшем между ними доверии, но и могло означать и намек на некий прорыв в задаче по преодолению поставленной Врагами перед монокулами преграды на пути к их миру. Хотя при всем их нынешнем взаимопонимании, возникновение, которого Дирсав считал прежде всего собственной заслугой, полагая его итогом собственного терпения, уступок и планирования, скрытный Ниппу не поделился с ним своими планами. Официально он уехал, чтобы лично курировать завершение проекта, сулящего монокулам невероятные перспективы – речь шла о раскрытии секрета расщепления атома. Завоевание расы фангоатов наконец вывело их народ из страшной стагнации научной мысли к которой жители Торманна пришли, из-за перевода почти всех отраслей экономики на военные нужды. Да, у них был профессор Ниппу, и воспитанная им многочисленная группа его ассистентов. -«Он гений» - подумал Дирсав, -«Но он не всесилен. Он многое дал нам в начале: клонирование, боевые вирусы, схемы нового оружия и военной техники, произвел множество усовершенствований, но…затем все остановилось. За почти тысячу лет, мы не сильно ушли вперед по сравнению, с тем уровнем технологического развития, коим обладали предки». Дирсав понимал причины произошедшего. По сути их раса умирала. Умирала внутри себя. Большинство тех, кого знали, как монокулов, являлось бездушными воинами созданными и выращенными в лабораторных условиях. Остальная часть населения, та что обладала собственной волей и сознанием, занималась управлением и обслуживанием этой огромной армии послушных их воле солдат, постепенно становясь все более похожей на своих подопечных. -«Мы одновременно и хозяева, и рабы созданных нами самими чудовищ» - давно понял Дирсав, вкус этой истины горчил сильнее любого из юнктрамских вин. В подобной среде не нашлось места эксцентричным одиночкам способным воздеть вверх светоч научных знаний, как не было в ней места художникам, музыкантам, писателям, поэтам…. Некому было посмотреть на все под другим углом, увидеть нечто новое…Бесконечные нужды бесконечной войны сдавили общество подобно промышленному прессу милитаризировав его до крайнего абсурда всю глубину нелепости которого, наверное, из всех Директоров осознавал один лишь Дирсав Заншан. Он понимал неизбежность подобного порядка вещей и прекрасно осознавал собственную неспособность что-либо в нем исправить. Это была цена, которую пришлось заплатить за доставшуюся ему власть. Начни он что-либо менять, и кто-то другой быстро занял бы его место. Пусть он и принял пост Старшего Директора, рядом всегда находились те, кто претендовал на эту должность. Они всегда рядом, те кто мог сказать, что он отклонился от курса, установленного предками, пытавшихся с помощью всех доступных ресурсов устранить все возможные угрозы для своей власти. И эти угрозы все появлялись и появлялись, и война все продолжалась и продолжалась…

Несчастные фангоаты, давно утратившие понимание о насилии как таковом, похожие на прямоходящих пушистых зверьков существа, не знали, что собственным выживанием обязаны лично Старшему Директору. Избавившись от Мортаза который наверняка за несколько дней стер бы всю их расу в порошок, Дирсав наконец смог найти более-менее вменяемых военачальников, которые хотя бы отправляли ему отчеты о найденных проходах в новые миры, а не сразу вламывались в них танковыми клиньями поддерживаемыми штурмовой авиацией. Старший Директор моментально оценил все возможности, которые им мог предоставить новый народ, достигший невероятного прогресса в мирных отраслях производственной деятельности. Профессор Ниппу оказался с ним согласен, хотя Дирсав и опасался в начале, что ученый настоит на зачистке новооткрытой планеты. –«Ведь он параноик, одержимый манией преследования» - подумал Старший Директор, радуясь, что может быть откровенным хотя бы с самим собой. –«Именно он всегда стоял за плечом этого кровожадного выродка, который вначале всех убивает, а только потом отправляет отчеты о своих «успехах». Коротышка боится, всегда боится, настаивая на тотальном искоренении всех рас, достигших хоть какого-то технического прогресса. По его мнению, они являются самой главной угрозой для монокулов. Мы все стали заложниками его мании преследования. Этот страх едва не стал причиной гибели всего, чего нам удалость добиться за многие века. Мы едва все не потеряли.» - продолжил он размышлять, вспомнив о тех, кого прозвали Врагами. Человеческая раса, достигшая невероятного прогресса, просто смела посланные против них армии, используя в том числе и атомное оружие, хотя, как прочитал Дирсав в дневниках, оставленных предками, эти люди применили его только в самом конце, словно прибегая к крайне нежелательному, но к сожалению необходимому средству. Даже их энергетическое оружие и громадные боевые машины как казалось совершенно неуязвимые для всех средств огневого поражения которыми обладали армии монокулов, оказались не способны уничтожать вторгшихся к ним завоевателей в количествах необходимых чтобы их остановить и вышвырнуть прочь из их мира. Объятый бешенством Мортаз слал все новые и новые дивизии в бой, не понимая, что просто не способен победить. Но теперь все может изменится. Профессор потратил все эти века, минувшие после единственного неудавшегося за всю историю их нации вторжения на поиски оружия способного уничтожить этих опасных «соседей». Лично Дирсав считал все это ярким доказательством помноженной на века паранойи обуявшей злобного коротышку. Тот все повторял свой тезис о том, что эти люди опасны и их необходимо уничтожить любой ценой, хотя любому из Директоров было кристально ясно, что имей те враждебные намерения или желание отомстить, то они с помощью своего военного потенциала истребили бы всех монокулов до единого, а не просто отгородились бы от них непроницаемым барьером.

-«Все, все может изменится» - продолжил размышлять Старший Директор – «Ниппу стоит не только на пороге создания устройства способного испепелить целые города, но и на основе знаний фангоатов, разрабатывает и иные новые виды оружия». Не забыл профессор и о своей специализации, вновь достав из лабораторий образцы лично разработанных вирусов, которые в прошлый раз просто не успел применить из-за скоротечного и скверного для монокулов развития конфликта. После полного покорения Торманна, они веками не пользовались биологическим оружием за его ненадобностью. Созданные с помощью науки Ниппу солдаты с легкостью сметали всех новых врагов и сложные в применении и порой обоюдно опасные вирусные бомбы, имеющие форму фарфоровых черных цилиндров на века, оказались упрятаны в хранилища. За все время их применяли лишь в начале войны с Биоинженерами, но те гораздо лучше профессора разбирались в подобном оружии порой создавая такие «ответы», что Директория теряла целые армии, пока Ниппу не изобретал новый антивирус или средство защиты, либо пока военная разведка не выявляла местоположение новой вражеской биолаборатории и ее не зачищали подразделения Карающих. Эта мера противодействия к досаде Старшего Директора, показала себя гораздо эффективней всех усилий ученого. Тот явно уступал своим «коллегам» в знаниях, но он все же забрал большинство из собственных «изобретений» с собой на Юнктрам, присовокупив к ним те, что разработал на основе штаммов, добытых Карающими в секретных лабораториях Биоинженеров. Ведь их создавали для того, чтобы уничтожить монокулов, а Враги, как и жители Торманна принадлежали к человеческой расе. Дирсав самолично наблюдал за отправкой тысяч несущих жуткую смерть снарядов на «объект 137». –«Если профессор сможет открыть врата, то Врагов ждет много, очень много малоприятных сюрпризов. Хотя все это проблема возможного будущего, а вот мне тут приходится работать с реально существующими угрозами.»

Дирсав подошел к огромной электронной тактической карте, целиком занимающей одну из стен этого одного из самых просторных залов его личных апартаментов. Разделенная на сектора она отражала картину известного Совету Директоров мира. Вернее, многих покоренных ими миров. Лишь два сектора не были окрашены алым. Мир Врагов и не приходные для дыхания отравленные земли расы Биоинженеров, которых сам Старший Директор знавший, как именуют себя обладающие воистину жутким обликом невероятно древние создания, как и они сами тоже называл саат'тари. Дирсав перевел взгляд на сектор Юнктарма, по его мнению, вряд ли заслуживший алый цвет. На всей этой гигантской планете монокулы полностью контролировали лишь вход в нее и «объект 137». Да и многие другие сектора, его подчиненные обозначили как завоеванные лишь чтобы польстить тщеславию своего господина. Сил и ресурсов, чтобы взять их под полный контроль пока не имелось. Часть сгорала в попытке полностью овладеть Юнктамом, но большинство уходило на противостояние с саат'тари с помощью своих древних научных знаний создавших бесчисленную армию монстров, ставшую достойным противником той что, имел в своем распоряжении Совет Директоров. Но Дирсав знал, что именно он закончит войну, начатую еще его дедом. Тот благодаря технологиям замены органов прожил почти два века, но все же время победило и казавшегося несокрушимым Харту Заншана. Вернее, победить этому самому времени позволил Митаро Ниппу по каким-то своим мотивам отказавшийся омолаживать и этого представителя семейства Заншан. –«Как же все-таки тяжело работать с этим пугающе древним и упрямым карликом» - вздохнул Старший Директор – «Он проигнорировал все мои просьбы направить хотя бы часть его новых смертоносных изобретений на этот пьющий столько крови и выматывающий нервы уже третьему поколению Совета конфликт». Отбывающий на Юнктрам профессор сказал, что победа и так близка, а все новое оружие нужно для возможного противостояния с Врагами. Дирсав подошёл к левой нижней части карты и обозначенному на ней сектору №14, который живущая в нем раса Биоинженеров, не зная о классификации Совета Директоров именовала Эридао, и провел пальцем по экранному стеклу, прикрывавшему сложные полностью понятные лишь самым высокопоставленным военным схемы, отражающие ситуацию на фронте.

- «Мы прижали их к окраинам их мира. Даже без того мощного оружия что рано или поздно окажется в моем распоряжении мы их доконаем. Интересно, что они так яростно защищают вот здесь?». Его палец остановился в районе плато, за которое саат'тари, а вернее созданные ими монстры сражались особенно яростно. - «Пожалуй, пора спросить» – он отошёл от карты и вернулся к небольшому столику на котором стояла бутылка юнктрамского вина, и вновь подняв недопитый бокал, сделал большой глоток осушив его до дна. Подождав несколько мгновений смакуя экзотический напиток и размышляя, он наконец покинул зал с картинами, расположенный в его роскошном подземном убежище и прошел в соседнее не менее просторное помещение с высоченным потолком. Здесь были выставлены скульптуры, собранные из тех подвластных ему миров жители, которых имели способность к творчеству.

- «Какая ирония. Многие из народов, создавших всю эту красоту были обращены нами в прах осевший на руинах их городов, а их искусство все еще живет. Впрочем, лишь чтобы услаждать взор единственного зрителя – меня самого. Спасибо моему покойному отцу, привившему мне любовь и понимание всего этого, в других семьях озабочены лишь добычей новых рабов и полезных ископаемых. Все остальное для них ничего не значит».

Он остановился перед странным сооружением, походившим на огромный неровный клубок состоявший из переплетенных стальных лент, покрытых разноцветными красками и кусочками ткани. Ухмыльнувшись, он вспомнил, как пытался объяснить Этилии Паррау что так художник недавно покоренной расы фангоатов рассказал тысячелетнюю историю своего родного города. Та только покрутила пальцем у виска и, прихватив пару пастельных рабынь, увлекла его в спальню.

- «Прагматики. Живут веками, а все не могут отвлечься от текущих дел ни на что иное кроме как по…ться, пожрать, напиться, принять экзотический наркотик или усладить себя видом пыток и смерти».

Дирсав прошел мимо ряда разных порой очень странных скульптур, созданных по канонам чужого искусства, и более не отвлекаясь, быстро пересек весь зал. Подойдя к высокой и широкой словно ворота двери, он прижал указательный палец к датчику, считавшему его отпечаток. Сюда имел допуск лишь он один. В его распоряжении находилась целая армия специалистов по допросам, но Дирсав всегда помня слова отца: «никогда не передоверяй решение критически важных вопросов другим, решай их сам» следовал советам Такато Заншана до сих пор. Толстая стальная противовзрывная дверь открылась, уйдя в стену шириной не уступающую крепостной, и Старший Директор прошел внутрь. В белой зале стояли два больших беломраморных постамента. На одном возвышалась древняя потемневшая от времени каменная статуя изображающая многоногое существо с копытами, чье длинное тело обвивали гроздья щупалец. На другом стояло подобие гигантского аквариума с подсоединёнными к нему многочисленными трубами. В нем в окружении мутной жидкости находилось существо, послужившее натурой для статуи, изваянной тысячи лет назад. Изваянной здесь на Торманне. Посмотрев сквозь способные выдержать попадание крупнокалиберной пули стекло в желтые круглые глаза одного из тех, кто называет себя саат`тари Дирсав переломился в шутовском поклоне и вскинув руки вверх произнес нараспев:

- О боже! Твой верный жрец приветствует тебя!

В его голове начал возникать некий образ - так существо пыталось общаться, но Дирсав быстро прошел к стойке с сенсорной панелью. Он нажал на одну из кнопок и сильный электрический разряд прошел сквозь жидкость поддерживающую жизнь «гостя» Старшего Директора заставив саат`тари упасть на пол громадной емкости и забиться в судорогах. Многочисленные щупальца спазматически сжимались, свиваясь змеиными кольцами, а затем разжимались, вытягиваясь во все стороны сразу, все шесть ног конвульсивно задергались, а одно из мощных копыт застучало по толстой стеклянной стенке выбивая глухую дробь.

- Будешь со мной говорить, когда я разрешу вонючий кусок дерьма! – прокричал Дирсав существу. Быстро успокоившись он отменил команду и конвульсии саат`тари прекратились. Старший Директор не опасался ответных агрессивных действий со стороны «гостя». Во-первых, этот экземпляр согласно многократно проверенным его охраной данным не обладал мощной псионической силой, а во-вторых их уединённость здесь являлась лишь видимостью: в соседнем помещении сразу за ничем не выделявшейся от общего белого фона стены дверью дежурила группа его личных телохранителей с помощью камер внимательно следившая за пленным, и готовая в случае осложнений мгновенно испепелить существо током с помощью дублирующей сенсорной панели расположенной на их посту. Дирсав приняв вид радушного хозяина произнес миролюбивым тоном и показал на статую. – Я нашел ее всего десять лет назад и специально здесь установил, чтобы, такие как ты ее видели. Простите, вторгаясь к вам, мы и не знали, что наши дебиловатые предки почитали вас как богов!

Существо с трудом встало на копыта в своем узилище, но не пыталось общаться. Дирсам разрешающе махнул рукой:

- Да что там! Валяй, что ты там хотел мне передать. Только давай без этих ваших блевотных лекций и нравоучений. Еще раз назовешь моих солдат нечистью сожгу на х.. – добавил он строго.

- «Не буду» - возник голос в его голове – «К чему повторять то с чем ты и сам на самом деле согласен».

Дирсав зло дернул головой, и хотел было снова нажать на кнопку, но потом передумал.

- А хрен с тобой! Не буду. Видимо по-другому ты не можешь. Да ты и прав. В чем-то я с этим действительно согласен, но тут мы с вами ничем не отличаемся: вы тоже создаете монстров для достижения своих целей.

- «Мы создаем их только для защиты от вас».

- А! – Дирсав презрительно махнул рукой. - Все это лишь вопрос интересов. Вы хотите жить. Просто жить. А мы хотим жить не просто – мы монокулы хотим жить как господа! Занять достойное нас место в этой вселенной. Мы будем ею править. Править всем и всеми. А вот твои уродливые собратья нам в этом мешают! Путаются под ногами уже два века! Слушай, а может, сдадитесь уже, а? Давай я гарантирую всем вам быструю смерть и поладим?

Саат`тари молчал.

Дирсав сделал вид что опечалился и с иронией в голосе продолжил:

- Ну, нет, так нет – затем посерьезнел – Ладно я не болтать пришел. Скажешь, что защищают твои собратья на том плато, где тебя взяли в плен, сдохнешь быстро. Нет….

Он нажал несколько кнопок на панели. Из потолка над емкостью на массивном стальном сегментном штативе опустился зонд, утыканный пыточными приспособлениями. Здесь были иглы с ядами, ножи, пилы, сверла…Зонд пройдя сквозь автоматически открывшийся перед ним в потолке емкости небольшой люк погрузился в жизнеобеспечивающую жидкость и завис прямо перед «лицом» саат`тари.

- Не люблю я все эти дела, знаешь ли…- Дирсав сделал вид, что внимательно проверяет длину ногтей недавно тщательно обработанных его личной маникюршей. – Правда не люблю. Быстро все это приедается. Но для пользы дела…Не трать мое время просто скажи.

Существо продолжало молчать.

- Ну как знаешь – лицо Дирсава перекосилось от нетерпения и злости – сам виноват – и его пальцы заплясали по панели.

2

Ишихичи`илль бежал по одному из коридоров живого города своей расы. Его многочисленные копыта выбивали дробь по мягкой гладкой поверхности чойора – плоти, из которой состояло обиталище его братьев. Братьев, чьи мучительные беззвучные крики буравили его разум, заставляя содрогаться от боли, причиняемой этими односторонними телепатическими контактами. Он не знал, что передать в ответ. Он ничем не мог помочь, а слова поддержки или утешения не имели смысла. Они никак не могли облегчить муки его сородичей. С помощью упрятанных за мощными челюстями чувствительных к звуковым вибрациям сенсоров он слышал и другие звуки: глумливый смех чудовищ пытавших его братьев. Чудовищ, в лапы которых он сам едва не угодил несколько мгновений назад.

Он забежал в ясли, спасаясь от облаченных в плотную резину и сталь тварей, уничтожавших все вокруг с помощью своего оружия, изрыгавшего металл и пламя. Они смяли охранявший подступы к обиталищу детей отряд многоруких табитто и отбросили их к центральной полости города, в которой раса шинноди выращивала свое потомство. Ишихичи`илль видел, как в конце коридора появилась группа монстров на которых, набросились трое оставшихся здоровенных перевитых мощной мускулатурой синекожих охранников и несколько метнувшихся на врагов ак`ару нацелившихся на ноги, покрытые стальными пластинами. Забегая в ясли, он изогнув на отростках заднюю пару глаз, успел увидеть, как пули пробивают толстую шкуру стремительно несущихся на врагов табитто и разрывают в клочья мелких серокожих ак`ару.

Оказавшись в одной из комнат, в которой поддерживался особый комфортный температурный режим, он оторопел от крика сновавших в панике малышей, тут же инстинктивно бросившихся под защиту оказавшегося рядом взрослого. Не глядя, сам он наполовину обезумевший от страха схватил одного из них брюшными щупальцами и спрятал под животом, крепко прижав к себе теплое трясущееся от ужаса тельце. Он хотел подхватить с сотрясавшегося от боли и взрывов пола еще кого-нибудь, но не успел. С правой стороны в зал ворвались трое монокулов. Двое вслед за ним забежавших в ясли братьев Интор`аббо и Акса`ларр, вместе с которыми спасался Ишихичи`илль, оказались застигнуты врасплох. Они, желая спасти, схватили слишком много детей. Содрогаясь от стыда и безысходности шинноди, не могли отказать лезущим к ним малышам. Наследию их мучительно гибнущей расы. Один из монстров вскинул оружие и длинной очередью прошил Акса`ларра вместе с облепившими его детьми. Тяжелые пули вспороли серую пористую шкуру шинноди. Тела схваченных им щупальцами детей разлетелись на брызнувшие по сторонам куски плоти. Разум Ишихичи`илля, в который раз за этот кошмарный день пронзили вопли предсмертной агонии. Воин монокул перевел ствол оружия на Интор`аббо, который, не помня себя от ужаса, бросился бежать к выходу, но второй монстр положил закованную в броню руку на его плечо. Поняв, что хочет от него его собрат, солдат сморщил видневшееся сквозь прозрачное забрало боевого скафандра татуированное лицо (Ишихичи`илль знал, что так люди выражают радость) и выстрелил в одну из передних ног пытавшегося спастись Интор`аббо. Пуля перебила сустав. Шинноди споткнулся. Солдат снова выстрелил, и вторая пуля попала Интор`аббо в широкий бок, опрокидывая его на пол. Трое малышей, которых он безуспешно пытался спастись выпали из ослабших щупалец и побежали в разные стороны в поисках укрытия. Ишихичи`илль знал, чем вызвано «милосердие» монстров - они хотели пытать и мучить.

Выйдя из порожденного ужасом ступора, он понял, что та же судьба сейчас постигнет и его. Словно услышав его мысли все трое монокулов повернули к нему покрытые рисунками и шрамами лица одновременно направляя на него свое тяжелое оружие. Не раздумывая и не отдавая себе отчета о собственных действиях, он подал мысленную команду выраставшему из пола живому устройству, обеспечившему детей питанием. Оранжевый клубень переплетенных между собой трубок превышавший размерами стоявших подле него монстров пришел в движение. Мгновенно реагируя на опасность, солдаты Совета Директоров повернули оружие в сторону потянувшихся к ним отростков. Это и было нужно Ишихичи`иллю. Воспользовавшись мгновенной заминкой тварей, он устремился в нишу, по его мысленному приказу открывшуюся в ближайшей к нему стене, состоящей из гладкой плоти чойора. Оттолкнувшись всеми шестью копытами, он прыгнул внутрь. Пули засвистели рядом с его телом, вспарывая материал живого города. Кубарем, покатившись в низ по наклонной поверхности, он приземлился на пол коридора, расположенного этажом ниже. Вскакивая на ноги, он мгновенно понял, что до спасения, если таковое и состоится ему еще очень далеко. Бой шел и здесь, в задней части города. Он прижался к стене пропуская мимо себя громадное покрытое толстым панцирем тело несущегося на врага младшего неразумного брата в ногах которого клубилась масса ак`ару. Охваченный яростью израненный окровавленный сордару не замечая давил их мощными копытами. Отовсюду доносились взрывы и звуки выстрелов. Монокулы медленно, но верно перемалывали охрану живого города. Тоска и безысходность охватили Ишихичи`илля. Он понял, что город, в котором он родился и вырос пал. Чувствительные щупальца, окружавшие его рот наполненный клыками бесполезными в бою против монстров, еще минуту назад от страшного нервного напряжения скрученные в тугие кольца обессилено повисли. Колени подогнулись. В это мгновение он услышал тихий голосок, прорвавшийся в его затуманенный болью разум.

- «Спаси меня.»

Сначала он не понял, откуда из этого хаоса разрушения, смерти, убийств и пыток пришел этот слабый призыв о помощи, но потом осознал, что до сих пор сжимает брюшными щупальцами спасенного им малыша. Возможно, последнего живого ребенка гибнущего города.

Ишихичи`илль поднял на стебельках все четыре глаза ища возможности к спасению. В направлении, куда устремился сордару, он увидел в стене широкого туннеля проход, до которого еще не докатилась волна чудовищ задержанных яростной атакой неразумного младшего брата. Он, не раздумывая, бросился к нему. Длинный наклонный туннель привел его в самый низ города, туда, где мощное основание вырастало из дна болота, запустив в него разросшиеся за долгие тысячелетия многокилометровые корни. Весь путь Ишихичи`илль дико вращал глазами во все стороны справедливо опасаясь наткнуться на отряд чудовищ, вполне способных пробиться даже сюда. Чувствуя его страх, детеныш молчал.

Ишихичи`илль спрыгнул вниз в полукруглое помещение, темный пол которого покрывали подобия громадных черных клякс. Его копыта выбили по тугой поверхности чойора глухую дробь, когда шинноди поспешно подбежал к одной из «клякс» и встал в ее середине. Темная масса, повинуясь его мысленной команде начала подниматься с пола клубясь меж его многочисленных ног. Она являлась живым созданием, выращенным расой шинноди в качестве последнего шанса на спасение, если оборонительный периметр города будет окончательно прорван монокулами. Масса (плоть от плоти чойора) сформировала сферу внутри которой оказался заключен Ишихичи`илль и спасаемый им ребенок. Затем под ней открылась широкая полость, и темный шар скользнул в воды болота.

Шинноди послал мысленный призыв, внутренне опасаясь, что защищающие водный периметр, громадные покрытые щупальцами басторги все перебиты в попытке не допустить врага до стен города. Он уже отчаялся, когда первые несколько посланий остались без ответа, но тут издалека, пришел тихий ответ. Болтаясь в темной водной пустоте Ишихичи`илль всматривался сквозь ставшую повинуясь его воле прозрачной стенку в ту сторону откуда должен был явиться защитник, без которого он не имел шансов на спасение. Водная марда не могла передвигаться самостоятельно, и нуждалась в басторге способном доставить ее до безопасного берега. Да и запаса генерируемой ею в небольших количествах дыхательной смеси, не хватило бы надолго, и, хотя сам Ишихичи`илль мог довольно продолжительное время оставаться под водой ему все равно пришлось бы вынырнуть. Прямо посреди порядков, наступающих на город на машинах-амфибиях чудовищ. Но вот внизу слева показалось громадное тело более темное, чем мутные воды болота. Оно сокращалось, спеша явиться на зов одного из своих повелителей. Более всего басторг напоминал разросшегося до невероятных размеров х`торфа что было неудивительным поскольку шинноди использовали для его создания ДНК именно этих своих помощников совместно с которыми они поднимались по эволюционной лестнице многие миллионы лет.

Усеянные большими круглыми желтыми глазами щупальца бережно обхватили темную сферу. Ишихичи`илль увидел покрывавшие существо раны, оставленные крупнокалиберными пулями. Басторга окружали облака крови, выливавшейся из его гигантского тела в воды болота. Почти разумный он понимал, что умирает и спешил спасти одного из своих создателей. Ишихичи`илль чувствовал боль существа сильнее которой оказалось лишь осознание гибели города и его обитателей. Басторга мучило чувство вины за то, что он и его братья не смогли остановить чудовищ, пересекавших окружавшие обиталище шинноди воды на своих жутких железных машинах способных двигаться так же и по твердой поверхности.

- «Ты сделал все, что смог мой добрый друг» - попытался его успокоить беглец – «мы все знали, что все это возможно случится, но ничего с этим не могли поделать. Это не твоя вина».

Окружавшие сферу многочисленные желтые глаза затеплились благодарностью неспособной изгнать заполнявшую их печаль.

- «А кто виноват? – подумал Ишихичи`илль – «Провидцы-типанни предсказывали приход чудовищ, но мы почти ничего не стали делать, решив безропотно принять свою судьбу. Да мы создали целые армии защитников, но, ясно, не обманывая себя, осознавали, что они нас защитить все равно не смогут. Мы знали о приближении кошмара, но почувствовать всю его ужасную глубину смогли только когда он стал полноценной явью, и мы погрузились в него целиком. Можно ли еще спасти нашу расу?»

Он не нашел ответов на заданные самому себе вопросы. Обернувшись шинноди посмотрел в сторону удаляющегося города, в котором родился и вырос. Он знал, что больше его никогда не увидит. Малыш, просунув голову меж его щупалец, тоже смотрел в ту сторону. Общая скорбь окутала всех троих сдавливающим душу саваном.

Басторг издав мысленный жалобный всхлип, сообщил, что они почти приблизились к берегу. Охранник рассчитывал, что в этой точке он наиболее заболочен и кольцо осадившей город армии монокулов здесь не такое плотное. Это позволяло беглецам надеяться на возможность спасения. Умирающий гигант последним усилием приподнял сферу, извлекая ее из воды, и аккуратно поставил на топкую поверхность берега. Затем убрал щупальца и скрылся под темно-зеленой поверхностью. Ощущая глубокую печаль Ишихичи`илль мысленно передал их спасителю слова благодарности и прощания представляя, как в этот самый момент громадное израненное тело опускается на дно где басторг найдет свое последнее пристанище. В меркнущем сознании гиганта даже не нашлось сил для ответа одному из своих создателей. Занявшие разум Ишихичи`илля мысли о судье охранника быстро уступили место опасениям за собственную судьбу. Над болотами уже восходило солнце. Теперь монокулам легче будет заметить беглецов. Марда повинуясь его команде, вновь растеклась чернильным пятном. Здесь на поверхности срок ее жизни должен был закончиться очень скоро, но свою задачу она выполнила.

Ишихичи`илль знал, что единственный шанс на спасение — это преодоление кольца осады. Что и являлось самым трудным. Затем им надлежало последовать в Шап`отолли - ближайший город, по последним сведениям, еще не подвергшийся атаке безжалостных монстров.

Осторожно ступая по топкой поверхности шинноди поспешил к кустам иварти чьи гибкие стебли превышали его рост и могли послужить им с малышом отличным прикрытием. Стараясь не шуметь и прислушиваясь к каждому звуку, который мог сигнализировать о приближении монокулов Ишихичи`илль скрытно пробирался сквозь заросли. Они прошли уже довольно далеко, и в его сердце, зародилась надежда на счастливый исход их побега. Нигде он не слышал рева моторов боевой техники свирепых чудовищ или шума переговорных устройств встроенных в шлемы их скафандров. Пару раз услышав громкий шум и заметив на горизонте летающие машины, передвигающиеся по воздуху с помощью громадных вращающихся винтов он падал на землю и тщательно скрывался в зарослях пока называемые монокулами геликоптерами сложные боевые механизмы не улетали прочь. Но он совсем забыл, что не только шинноди использовали различных существ для ведения войны. Да и идею эту их древняя раса позаимствовала у своих бессердечных врагов.

Ишихичи`илль вышел на довольно широкий участок топкой поверхности где местами доходившая ему почти до живота вода не позволила иварти разрастись. Он постарался как можно скорее пересечь это опасное открытое пространство еще теснее прижав ребенка к себе и почти дошел до ближайших зарослей, когда раздавшийся позади звук парализовал его тело.

- Шимрряяяуууу! – негромко, но отчетливо разлетелось над водой.

На затрясшихся шести ногах шинноди медленно обернулся, уже зная кого увидит. Кошмарная плоская широкая морда торчала меж раздвинутых ею стеблей иварти. Это был идирру - злобный монстр, использовавшийся монокулами для охраны рабов и поиска беглецов. Ишихичи`илль знал, что тварь полуразумна, а светящаяся в многочисленных маленьких черных глазках злобная насмешка только подтверждала это. Монстр видимо довольно давно четко встал на их след и решил напасть на жертву только тогда, когда она поверит, что до спасения совсем недалеко. Сначала шинноди не понял, почему идирру внимательно смотрит куда-то ему под ноги. Услышав жалобный писк, он понял, что от испуга его расположенные на животе щупальца разжались, и он уронил малыша в воду болота. Тот барахтался под темной гладью стараясь доплыть до одной из ног своего спасителя. Монстр раскрыл широкую пасть в улыбке, которая невероятным образом повторяла ту, что Ишихичи`илль недавно видел на лице одного из хозяев идирру. Длинный черный разделенный на четыре части язык облизал громадные клыки, при этом тварь смотрела на показавшегося из-под воды обхватившего маленькими щупальцами ногу Ишихичи`илля детеныша шинноди, совсем не обращая внимания на парализованного страхом взрослого. Монстр медленно выходил из зарослей, показывая им свое могучее тело, покрытое складками толстой коричневой, будто скомканной шкуры.

Стебли иварти - специально выведенного шинноди растения, обладавшего зачатками разума, способного распознать нарушителя окружавшего город периметра безуспешно пытались остановить обладавшего невероятной физической силой идирру. Они цеплялись за четыре мощные ноги чудовища скручиваясь в живые скользкие петли, но оно продолжало неумолимо двигаться вперёд. Крепкие словно проводящие электричество провода техники монокулов толстые стебли лопались под неумолимым напором могучих мышц брызгая желтым ядовитым соком, но и это оружие оказалось неэффективным. Смертоносная жидкость шипя безвредно растекалась по складкам шкуры, в структуру которой создавшая идирру канувшая в бездну времен древняя жестокая раса включила большое количество кремния. Эта походившая на наждак кожа прекрасно защищала монстра от суровых условий жизни на Эридао, а его уникальная дыхательная система позволяла ему существовать там, где его нынешних хозяев монокулов без специальных костюмов, оснащенных баллонами с кислородом ждала скорая смерть. Наконец преодолев последние попытки сопротивления живых зарослей чудовище медленно побрело по воде, не отрывая глаз от детеныша с трудом вскарабкавшегося на спину Ишихичи`илля. При этом единственное здоровенное ухо злобного, но хитрого и осторожного монстра до этого нависавшее над его широченным лбом мятым кожистым листом, напряглось и приняв форму воронки поворачивалось в разные стороны выискивая звуки вероятной опасности, заключавшейся скорее не в возможности прибытия помощи к намеченным им жертвам, а в появлении собственных хозяев, способных отобрать у него с таким трудом добытую «забаву», чтобы заняться ею самостоятельно.

- «Спаси! Спаси меня! Он же съест меня живьем!» - объятый ужасом Ихишичи`илль сначала даже не понял откуда в его сознание пытается достучаться тоненький голосок. Сам он стоял, ясно понимая, что сейчас его собственная жизнь прервется самым жестоким образом и внутренне готовился к этому, но затем он неожиданно для себя понял, что не отдаст этой твари ребенка без боя. Эта мысль крайне удивила его. Шинноди давно утратили способность сражаться. С тех пор как им приходилось это делать минули целые эпохи, наполненные построением цивилизации и миром. Он присел на живот посылая детёнышу мысль-приказ – «беги!». Подождав пока понявший, что его единственный шанс на спасение — это незамедлительное выполнение распоряжения взрослого малыш спустится с его спины и поплывет к дальним зарослям Ишихи`илль вновь поднялся, стараясь перебороть парализующую хватку страха. Он сразу как лишенную всякого смысла отбросил мысль о попытке установления телепатического контакта с чудовищем. Зверь высмеял бы все его усилия достучатся до его рассудка с призывами о милосердии, а сковать его своей волей у шинноди просто бы не получилось поскольку чудовище обладало своей – гораздо более сильной и направленной на сотворение зла. Ишихичи`илль ясно сознавал всю статистическую мизерность своих шансов на победу над этой живой боевой машиной, созданной в горниле чудовищной по масштабу и жестокости войны в далекой древности бушевавшей на большом участке Паутины, но чувствуя внутри себя какую-то новую силу двинулся вперед на негнущихся ногах. Идирру поднял на него многочисленные черные глазки и шинноди прочел в них удивление. Затем тварь вновь улыбнулась. Она встала на задние лапы и широко развела передние, словно приглашая шинноди в объятия. Короткие толстые пальцы сжались и из них выступили черные иззубренные когти.

Не отдавая себе отчета Ишихичи`илль закричал. Для него, существа использующего для общения телепатию это стало первым в жизни криком. Он вложил в него все захлестнувшие его в этот миг чувства: боль, страх, ярость и протест. Протест против всего того ужасного что уже произошло и того чему он не мог помешать произойти. Картины воспоминаний о гибнущем родном городе и братьях, истребляемых чудовищами, заполнили его разум, вытеснив все остальное. Мысли ушли. Шинноди напряг мышцы ног, и оттолкнувшись всеми шестью копытами от топкой поверхности, прыгнул на идирру. Но его гораздо более искушенный в схватках противник только этого и ждал. Ишихичи`иллю казалось, что его клыки сейчас вцепляться в покрытое складками горло, но тут голову обожгла дикая боль и он с размаху рухнул в воду щедро расплескивая ее вокруг. Тварь встретила его ударом могучей лапы. Шинноди чувствовал, как по лицу обильно потекла темная кровь, смешивающаяся с водами болота. Удар оторвал несколько особо чувствительных ротовых щупалец и выбил часть клыков. Черные когти буквально разворотили ему всю нижнюю часть лица проделав в ней пылающие вгрызающимся в плоть огнем борозды. Страшная боль вновь исторгла крик из его изувеченного рта, но теперь так удивительно вовремя явившаяся ярость ушла, уступив место терзающей голову пытке и вновь охватившему его ужасу. Лежа на боку, он левой парой глаз увидел, как идирру обманчиво неуклюже подошел к нему, оставаясь стоять на задних лапах. Тварь презрительно посмотрела на его судорожно вздрагивающее тело и в воздухе вновь прозвучало:

- Шимрряяяуууу! - Ишихичи`иллю послышалось в этом то ли боевом кличе, то ли злорадном приветствии неподдельное веселье, замеченное им у монокулов терзавших свои жертвы.

Идирру опустился на все четыре лапы и приблизил плоскую морду к лицу шинноди. Он сначала заглянул поверженному противнику в глаза и сосредоточив на них взор Ишихичи`илля затем перевел их куда-то в сторону. Шинноди понял, о чем хочет ему поведать этот монстр:

- «Ты проиграл, потому что ты слаб. А теперь я оставлю тебя лежать, мучаясь от боли и сознания собственной беспомощности. Ты услышишь, как я издеваюсь над тем, кого ты так неумело пытался защитить, а потом убью его. Потом я вернусь и займусь тобой».

Ишихичи`илль подумал, что сейчас тварь уйдет, но, когда по лицу потекла какая-то остро пахнущая едкая жидкость, заставившаяся глаза закрыться от боли и втянуться внутрь черепа и породившая в открытых ранах настоящую агонию он понял, корчась в воде: идирру издеваясь помочился ему прямо на голову. Затем морщинистые ноги пошлепали мимо.

Так и не сумевший или не захотевший спрятаться в зарослях или убежать подальше ребенок уже не кричал. Он знал и принял свою судьбу, проявив стоицизм взрослого он возложил эту горькую ношу на свое маленькое тело подобно тому как это сделал весь их гибнущий народ. Проклиная себя Ишихичи`илль лежал, утопая во вселенной боли и позора. Затем откуда-то изнутри вновь пришла ярость. Шинноди выпростал левый глазной стебелек и изогнул его, посмотрев себе за спину. Тварь, медленно, зримо наслаждаясь детским страхом, приближалась к своей жертве. Подогнув ноги под тело Ишихичи`илль с трудом встал, отталкиваясь от дна брюшными щупальцами громко при этом застонав. Его шатало из стороны в сторону и казалось, он вот-вот упадет, но шинноди заставил тело повернуться к идирру. Тот, услышав, повернул к нему громадную голову, расположенную на невероятно толстой короткой морщинистой шее. В черных глазках светилось почти научное любопытство. Ишихичи`илль иногда видел подобное выражение на лицах своих коллег, удивлявшихся неожиданным успехам созданных ими существ. Тварь с клацаньем закрыла широкую пасть и медленно в развалку пошла назад к недобитой жертве. Шиноди не стал повторять ошибки бросаясь на идирру в опрометчивую атаку. Он стоял, собираясь с силами.

Подойдя, монстр, даже не пытаясь встать на задние лапы лениво, словно нехотя приподнял правую лапу выпуская когти. В этот момент Ишихичи`илль напружинив заднюю и среднюю пару ног резко выбросил переднюю в сторону противника. Он не знал, откуда пришел к нему этот прием, - «, наверное,» - подумал он – «так дрались мои далекие предки». Левое копыто пролетело мимо, а правое впечаталось прямо в плоскую морду. Ошарашенный идирру отскочил в сторону изрыгая гневные возмущенные вопли. Не давая ему опомниться, шинноди высоко вздыбил свое длинное тело на самой нижней паре ног как еще совсем недавно его противник, и вновь, но уже с гораздо большего размаха обрушил оба передних копыта на голову твари. Левое сминая морщинистую плоть, глухо ударилось о кости толстого черепа, а правое скользнув в сторону, оторвало край уха монстра, нависавшего над плоской мордой. Не выдержав мощного удара, оглушенный идирру упал на живот, взметнув в стороны брызги темной воды. Ослепленный яростью Ишихичи`илль накинулся на монстра. Когтями оставшихся ротовых щупалец он пытался проткнуть идирру глаза, а клыками вгрызся в его шею, покрытую обвисшими толстыми складками. Чувствуя, как неумолимо теряет остатки итак невеликих сил, он с отчаянием понял насколько хорошей защитой снабдила эту злобную тварь вымершая воинственная раса: даже его мощные клыки не могли добраться до горла монстра. Они утопали в складчатой шкуре. Идирру начал приходить в себя и даже приподнялся, намереваясь сбросить с себя неожиданно настырного противника, но в этот момент один из когтей щупалец, вслепую шаривших по морде чудовища, наконец, впился в черный глаз. Идирру завопил от боли. Ишихичи`илль изо всех сил напружинил щупальце заставляя коготь проникать все глубже. По расположенному внутри него каналу вспомнившее свое древнее предназначение тело впрыснуло внутрь твари разъедающий яд. Монстр уже не кричал. Он дико визжал от кошмарной боли, терзавшей его голову. Идирру резко взметнулся почти, сбросив Ишихичи`илля с себя, но тут же обмяк и вновь упал. Могучие мышцы расслабились и длинные клыки шинноди наконец прокусили толстую шкуру и сомкнулись на горле чудовища, но беглец из погибшего города решил не полагаться лишь на вновь обретенную способность выделять яд и крепость своих челюстей. Изловчившись он закинул правое переднее копыто за мощный загривок зверя и одновременным рывком шейных мышц, и давлением оказываемым ногой окунул голову идирру глубоко в воду. Опутав торс чудовища и его лапы сразу всеми щупальцами, все сильнее прижимая его ко дну он и сам погрузился в болото. Монстр какой бы мощной дыхательной системой он не обладал в отличии от Ишихичи`илля не происходил от амфибий и не умел дышать под водой. Шинноди продолжал сжимать чудовище в своих «объятьях» пока не почувствовал, что ему самому не хватает воздуха. Лишь тогда он понял, что жизнь покинула тело идирру. Он разжал дико болящие челюсти и расслабил спазматически самостоятельно скручивающиеся щупальца и вынырнул не веря, что смог одолеть невероятно опасную тварь.

Ишихичи`илль не знал сколько времени он пролежал, распластав свое измученное тело поверх трупа убитого врага. Дыхание долго не могло восстановится, а мышцы сводила боль от никогда ранее не предпринимавшихся ими усилий. Казалось, минула целая вечность. Ленивые, но ясные мысли посещали его разум.

- «Неужели это можно сделать только так? Неужели нельзя донести до разума сильного саму мерзость желания издеваться над более слабым и причинять ему боль, не причиняя ее самому агрессору? Откуда приходит чудовище? Как? Как оно рождается внутри существ, полагающих себя разумными? Да рядовые солдаты монокулов это лишь марионетки, искусственно созданные для войны, но их хозяева рождены женщиной. У них было детство и любовь родителей. Мы знаем это. Как они могут обрекать целые народы на пытки и смерть, сделав их игрушками для своей армии бездушных убийц?»

Затем он вспомнил слова одного из своих учителей. Старого Карта`анна считавшегося одним из самых маститых ученых посвятивших себя исследованию расы людей. У того имелась теория, которой он охотно делился со своими учениками. Он кратко называл ее «союз жадного циника и садиста».

-«Человеческая популяция неоднородна» - вещал старый ученый. –«С помощью многократных перекрестных научных экспериментов неоднократно доказано, что большинство людей добры, в том значении этого слова что, наверное, понятна всем разумным существам, полагающимся не на насилие, а на сотрудничество. Люди обладают гибкой социальной структурой и почти всегда готовы прийти на помощь друг другу. Порой в ущерб себе. Они чутко реагируют на страдания сородичей и иногда способны на сочувствие даже к врагам. Мы проводили эксперименты с их детьми, не волнуйтесь коллеги все они были возвращены в семьи если те у них остались, либо в случае своего полного сиротства пристроены в неагрессивные человеческие популяции. Это были эксперименты по психологии этого удивительного вида. В ходе них выяснилось, что понятие о морали имеется даже у самых маленьких особей кои еще не способны ходить. Они каким-то чутьем понимают, что хорошо, а что плохо. Понимание правильности желания прийти на помощь сородичу словно вписано в их ДНК. Но так не у всех. У приблизительно четверти подопытных все устроено совсем иначе. Страдания ближних доставляют им радость. Иногда это вызвано довольно редким психическим заболеванием, когда человек не способен сопереживать боль других живых существ, не способен чувствовать вину за эту боль даже если сам ее причинил, он просто не понимает если другие люди наказывают его за эту причинную другим боль, почему его наказывают, он не видит никакой связи с содеянным и обрушившимися на него последствиями собственных поступков. Вы наверняка читали мой труд на эту тему, где я на основе многолетних исследований раскрыл психологический портрет этих редких индивидуумов. По статистике на тысячу человек их рождается примерно один. Но порой все гораздо гораздо сложней. Есть и другие. Они сообразительны и деятельны. Хитры и изобретательны. Но все эти их качества направленны отнюдь не на то, чтобы облегчить жизнь окружающих, совсем нет. Они думают лишь о себе. На своем пути к получению от жизни как можно больших материальных благ, эти люди не остановятся ни перед чем. Они презирают остальных людей, не обладающих теми же стремлениями что, имеются у них. Считают их ниже себя, полагая их лишь инструментами для получения различных благ ценимых почти всеми людьми. И самое парадоксальное что этих самых пресловутых благ им всегда недостаточно. Недостаточно количества самых красивых самок и их постоянной готовности к совокуплению, недостаточно самой изысканной еды, одежды, украшений, самых просторных жилищ. Даже власти - этого самого желанного среди людей приза, даже ее им всегда недостаточно. Им никогда не утолить этот свой голод. И им все равно сколько других людей пострадает в ходе их бесконечных попыток достичь недостижимого. Вы спрашиваете, как возникают эти бесчисленные войны, ведущиеся между людьми и как эти хитрые бессердечные индивидуумы заставляют обычных мало агрессивных людей, живущих простыми потребностями и желаниями выполнять их волю? Вот тут-то на сцену и выходит первый подвид упомянутый ранее. Те, кто по разным причинам испытывает удовольствие от страданий других. Убийцы и садисты. Именно они та опора на которой зиждется власть жадных хитрецов. Они необходимы друг другу. Жадные хитрецы — это рука что кормит и направляет этих псов войны на все новых и новых врагов количество которых никогда не уменьшается, даруя этим имеющим гуманоидный облик хищным зверям возможность безнаказанно творить самые жуткие преступления. И желания и тех, и других гораздо сильней желаний других трех четвертей человеческой популяции. Их воля и детерминированное стремление получить желаемое неимоверно сильнее среднестатистических желаний большинства людей кои в большинстве своем хотят лишь найти полового партнера, размножится в уже обретенном жилище, и обеспечить себя и свою семью пищей и одеждой. Вечно жаждущий все большего циник и вечно жаждущий непрекращающегося разрушения садист это те жуткие обладающие невероятной силой клещи что сдавливают остальное человечество направляя его согласно их воле и темным желаниям.»

Запечатлевшиеся в памяти слова старого учителя породили боль в сердце Ишихичи`илля. Он вспомнил о страшных событиях этой ночи и о не менее страшной судьбе мудрого Карта`анна. Он вспомнил как на его глазах посланные жадными циниками, называвшими себя Советом Директоров злобные садисты, именовавшие себя монокулами, что на языке жителей Торманна значило «единая нация», окружили древнего ученого и сожгли его с помощью ранцевых огнеметов. Вся накопленная за века степенная мудрость в тот момент покинула главу «Института Исследования Человека». Сгорая заживо он дико визжал вслух, в агонии потеряв способность к мысленному контакту, в последние моменты жизни вернувшись к использованию давно в ходе эволюции отодвинутому за ненадобностью в сторону речевому аппарату.

Вспомнив, как он сам совсем недавно кричал и о причинах, побудивших его вернутся к давно забытым еще предками навыкам, Ишихичи`илль испуганно встрепенулся. Он окончательно пришел в себя и поднял голову прислушиваясь и крутя глазами во всех направлениях. Только сейчас он осознал какой опасности подвергает себя и детеныша оставаясь здесь. С таким трудом добытая невероятная победа над идирру могла оказаться совершенно напрасной явись сюда другие подобные звери-охотники или их жуткие хозяева. Он с трудом поднялся, посылая мысленные сигналы с призывами к видимо спрятавшемуся в зарослях иварти малышу. Тот наконец вышел и остановился на некотором отдалении не решаясь подойти. Растерявшийся от его странных действий взрослый шинноди хотел послать ему мысленный вопрос и поторопить, но в этот момент боль в искалеченном лице вернулась с новой силой. Черная, не менее едкая, чем моча, кровь идирру заставляла рану пульсировать, эта боль отдавалась во всем теле заставляя челюсти спазматически сжиматься и разжиматься. Он понял, как выглядит со стороны: безумно вращающий всеми четырьмя глазами, сильно трясущийся от усталости и от обрушившихся на него новых, а на деле просто вернувшихся из глубин прошлого первобытных эмоций, залитый своей и чужой кровью, изодранный, с частично выбитыми частично поломанными клыками и с почерневшими от выделившегося яда когтями на кончиках ротовых щупалец еще недавно, как и всех шинноди бывших хрустально белыми. Стараясь придать себе приличествующий взрослому облик, он послал ребенку мысль, вложив в нее все капли оставшегося спокойствия:

– «Не бойся. Монстр мертв».

Неожиданно Ишихичи`илль прочел в детских глазах печаль и услышал тихое:

- «Да. Но боюсь, на моих глазах родился новый»

Глава 1-2

3

Шестипалая рука Ашарра потянулась к толстым прутьям решетки. Он смотрел, как свет заходящего солнца, и цветом и размерами столь не похожего на то, что сияет там, где он родился и вырос, льется сквозь его пальцы, отчего покрывавшая их темно-фиолетовая кожа становилась почти черной. Затем он услышал скребущий шорох и взгляд его золотых имеющих вертикальный белый зрачок глаз остановился на одной из противоположных камер, отгороженных от покрытого неведомым ему гладким серым камнем прохода, толстенными словно стволы молодых деревьев металлическими прутьями подобными тем, что удерживали здесь и его самого, в этом узилище с неровными коричневыми глубоко исцарапанными холодными стенами. Там в темной глубине стояло на двух оканчивающихся копытами ногах покрытое панцирем существо с круглыми желтыми глазами. Неведомый Ашарру зверь шагнул вперед и посмотрев на него, в который уже раз за этот день попытался своими устрашающими лапами, походившими на зазубренные мечи, перепилить прутья решетки. Существо как сразу заметил Ашарр явно не отличалось умом, но даже ему, скоро вновь стала понятна бессмысленность попыток освободиться с помощью своего дарованного ему неведомым создателем оружия и спустя некоторое время зверь отошел от неподдающихся его усилиям прутьев в глубь своей камеры и замер будто статуя. Вождь-шаман знал, что пройдет некоторое время и покрытое панцирем существо опять все забудет, и снова попытается выбраться. Этот цикл повторялся с того самого момента как Ашарр очнулся здесь в этой обители демонов.

Отсюда, он, хотя и с трудом из-за причиняемой его глазам слишком ярким светом чужого солнца боли видел, что ряды противоположных камер уходят направо и налево, сколько хватало глаз. Может быть, там находились и другие похищенные демонами пленники, но он не мог отсюда их увидеть. Лишь в расположенном неподалеку справа узилище затаился его второй после желтоглазого зверя и видимо последний «сосед». В самом темном недоступном обычно острому зрению Ашарра сейчас почти неспособному пробиться сквозь зависшую в проходе меж камерами пелену яркого солнечного света углу, зловеще светились шесть расположенных в виде шестиугольника красных глаз. Вождь лишь смутно различал контуры существа, но судя по тому, что шесть алых точек периодически смещались так быстро что он не успевал уследить за ними и иногда смотрели на него прямо с потолка, его второй «сосед» обладал удивительной скоростью и ловкостью. Ашарр прикрыл глаза ладонью и попытался сосредоточиться на разуме кого-либо из двух неведомых зверей, как он поступал там, откуда его привезли в это странное и жуткое место, но у него вновь ничего не получилось. Ощущение контакта ненадолго возникало, но обрывалось из-за резко усиливавшейся боли в голове, на которую похитившие его чудовища надели металлический колдовской обруч, лишивший его магии. Его могучая рука вновь дернулась к покрытому его все сочащейся кровью шипастому металлическому кольцу, прорвавшему лишенную волос кожу и жестоко давившему на толстые кости черепа, но спустя мгновение ладонь вождя-шамана бессильно опала. Он вспомнил, что здесь его удерживает не этот созданный демонами обруч и даже не эти толстые отлитые из неизвестного ему блестящего металла прутья. Разум Ашарра вернулся к событиям прошлой самой ужасной в его жизни ночи.

***

Он, лежа в центре его огромной полагавшейся ему по статусу хижины в окружении своих спящих жен все не мог заснуть, хотя дневная неудачная охота вымотала его до предела. Казалось, чей-то настойчивый шепот, заглушая тихое дыхание лежавших рядом женщин, проникал в его сознание из ночной темноты. Вождь-шаман понял, что скоро случиться нечто плохое, очень плохое, но его дар провидца был не так силен, как остальные магические способности, дарованные ему праотцом-небом Эшманну. Беспокойство выматывало, не давая отдыха могучему телу, измотанному охотой. Оба сердца тревожно бились под толстыми ребрами обтянутыми буграми мышц. Ашарр все лежал думая, не стоит ли ему подняться, но боялся побеспокоить обнявших его Шаири и Тамирру, и тут послышался странный прорезавший ночную тьму звук. Чуткие, привычные к войнам и охотам ушные впадины вождя-шамана мгновенно отметили его необычность сильно отличавшие это долгое шипение от голосов ночных животных или шума ветра. Осторожно высвободившись из тонких рук тихо забормотавших во сне жен Ашарр сел на обширном имевшем круглую форму ложе. Взгляд его устремился вверх к небольшому отверстию, располагавшемуся в центре сделанного из переплетенных ветвей купола хижины, сквозь которое виднелось звездное небо. Золотые глаза расширились, когда он увидел, как полог праматери-ночи Дардарри, пересекает багровое свечение, походившее на неведомым образом загоревшийся в темном небе костер. Алый огонь разрезал тьму и скрылся из поля видимости. Ашарр понял, что видит неизвестное ему, но наверняка злое колдовство.

Чувство тревоги стало невыносимо сильным, болезненно сдавив оба сердца. Он, уже не опасаясь разбудить жен, и спавших подле стен детей вскочил с ложа. Теперь странный свист послышался со всех сторон сразу. Ашарр подбежал к стене, на которой висело оружие. Он торопливо нацеплял на себя нагрудник сделанный из толстой кожи саддиру, не отвечая на беспокойные вопросы встревоженных проснувшихся домашних, когда ужасный шум и треск заставили всех замолчать, а его быстро сцепить расположенные по бокам костяные застежки крепко удерживавшие массивный усеянный медными пластинами нагрудник на своем месте. Сквозь прикрывавшее вход сделанное из тонкой полупрозрачной салатовой кожи молодой тэи покрывало, режа глаза, взметнулись всполохи невероятно сильного огня, возникшего совсем неподалеку. Ашарр оторопел. Кто из карамау оказался способен нарушить священное перемирие и тем более пойти на подобное кощунство: применить магию огня против спящего селения? С улицы донеслись новые взрывы и крики его раненых и перепуганных соплеменников, которых он как вождь-шаман поклялся защищать.

Ашарр подбежал к стоявшим подле стены прямоугольному щиту и являвшемуся символом его статуса доставшемуся от предыдущих вождей-шаманов племени Коготь Ларда оружию, представлявшему собой длинный почти с две третьих его руки практически прямой белоснежный коготь страшного хищника под углом выступавший из едва ли не равного ему по длине обрубка кости одной из охотничьих конечностей ларда, обточенному чтобы ее могла обхватить рука карамау. Но сначала он схватил свое главное сокровище: упрятанную в кожаный чехол связку метательных копий, чьи узкие четырехгранные наконечники были отлиты из бронзы. Он закинул ремень чехла за плечо и зажав обмотанную кожей ларда рукоять изготовленной из его же останков Лапы в правой ладони просунул левое предплечье в петли щита и откинув полог хижины его оббитым медью углом выскочил на улицу навстречу зрелищу, которое как он знал, будет преследовать его всю оставшуюся жизнь. Он быстро понял, что атаковали селение не его соседи, живущие в городе с высокими каменными стенами карамау с которыми он не так давно заключил мир, поклявшись священным для обеих ветвей их народа праотцом-небом Эшманну. Разваливали громадные способные выдержать любой ураган хижины и взметали в воздух, разрывая на куски тела его соплеменников не огненные шары. Никто из самых могущественных известных ему соседних лесных вождей–шаманов или обитающих в городе жрецов бога Эшманну не мог создать подобные снаряды. Он чувствовал их благодаря своей магической силе. Прилетавшие со всех сторон сразу металлические коробки с заключенным внутри них злым огнем и многочисленными круглыми шариками. Он знал, что никто даже из городских карамау совсем недавно научившихся выплавлять бронзу не мог создать, а тем более применить подобное оружие против своих собратьев.

Чей-то громко окликающий Ашарра по имени крик привлек его внимание. По темной улице навстречу ему бежал маленький сын его брата. Рот Анада широко раскрылся в полном страха крике, в золотых глазах застыл ужас. Вождь-шаман бросился навстречу племяннику, но тут в том месте, где еще недавно находился ребенок, вздыбилась земля. Оглушенного Ашарра отбросило назад к самым дверям его хижины. Он, не обращая внимания на боль, мгновенно вскочил, выплевывая попавшие в рот комья земли и протерев глаза предплечьем всмотрелся в то место, где еще мгновение назад стоял Анад, но от мальчика не осталось и следа. Лишь яма, куда угодил неведомый снаряд, курилась дымом. Яростный крик замер на губах Ашарра. Он понял, что сейчас все решают считанные мгновения. Пережившие множество сезонов дождей хижины более не могли служить укрытием. Лес, из которого летела смерть, тоже не мог спасти никого из карамау. Ашарр бросился назад и, откинув полог, прокричал домашним:

- Шаири, Тамирру, Лазара и Эрка хватайте детей и идите за мной!

Подождав пока испуганные жены и, дети выйдут, он повел их за собой заставляя пригибаться к самой земле. Вождь быстро понял, что острые куски металла взрывающейся коробки и заключенные внутри нее маленькие несущие смерть шарики после взрыва обычно летят вверх и в стороны, и лишь подле самой земли еще можно было обрести подобие укрытия. Он, с помощью своей магической силы способный отводить в сторону летевшие в него вражеские дротики и даже перехватывая их отправлять назад в метнувших их недругов не успевал ловить сыпавшиеся с неба со страшной скоростью неизвестные колдовские снаряды. Он лишь успевал их почувствовать на мгновение недостаточное даже для того, чтобы уйти с их пути. Известному среди всех соседних племен лесных карамау своей магической силой вождю-шаману сейчас, как и всем остальным оставалось лишь молить богов чтобы они уберегли его семью и полагаться на благосклонность и защиту духов предков. Каждый раз, когда начиненная металлом коробка падала не рядом он испытывал облегчение, смешанное со жгучим стыдом рожденным осознанием того, что его родные уцелели, но он не спас еще кого-то из тех, кого поклялся защищать даже ценой собственной жизни. Если бы он мог успеть он не задумываясь встал бы между разлетавшимися со страшной скоростью пронзавшими плоть и ломавшими кости шариками, и членами племени, но он не успевал. Все происходило слишком быстро и страшно.

Но, несмотря на свирепствовавшую вокруг смерть, он упорно собирал выбегавших из хижин воинов и их семьи. Ашарр знал, что подлые демоны, атаковавшие его селение злобной магией, эти не знавшие воинской чести твари затаились в лесу. Знал вождь и то, что, оставаясь здесь в деревне скоро он и все его подданные просто погибнут. Влетавшие во все уплотнявшуюся толпу, состоявшую вначале из десятков, а потом и сотен карамау снаряды вырывали из нее целые группы людей. Смешанные с землей кровь и части тел близких летели в лица выживших. Маленькие, но смертоносные шарики кромсали тела и расщепляли кости и близким приходилось тащить раненых на себе замедляясь и подвергая себя еще большей опасности. Ашарр скрипя острыми треугольными зубами от бессильной ярости, смотрел, как гибнет его народ, но он знал, что эти жертвы неизбежны. Они должны были идти, идти все вместе. Он твердо вел племя к начинавшемуся прямо за воротами в оказавшейся бесполезной защитной стене лесу, надеясь, что там, он и его схватившиеся с неведомыми нападавшими воины смогут оружием или если понадобиться собственными жизнями, проложить дорогу женщинам, старикам и детям. Там на расстоянии, не превышавшем сотню локтей от селения лежала река Тассуми. Народ Ашарра прекрасно плавал, оставаясь под водой значительное время и бегство в случае смертельной опасности по течению реки являлось среди карамау обычной практикой. Оставалось надеяться, что неведомые демоны об этом не знали и даже если знали сбежать, вплавь все равно легче чем по суше. Во всяком случае так казалось прислушавшемуся к своим древним инстинктам вождю.

Они вышли к восточной части селения, и когда до широко распахнутых коварными врагами ворот осталось не более половины полета метательного копья, обстрел неожиданно прекратился. Ашарр вслушивался в темноту ожидая услышать разрезающий воздух свист неведомых созданных злой магией снарядов, но демоны их более не запускали. Вождь-шаман остановил племя, приказав воинам выступить вперед, прикрывая собой свои семьи. Он всматривался в темноту леса видневшуюся сквозь распахнутые ворота. Так пристально он смотрел туда лишь в раннем детстве, когда его отец, желая оградить любознательного сына от бесконтрольных походов в джунгли, рассказал ему о якобы живущих там чудовищах, прозванных им черными ллюр. Ашарр вырос и узнал, что он вполне может справиться со всеми живущими в лесу зверями, и даже однажды вышел живым из схватки с целой стаей ллюр, самых обычных, а не никаких якобы обладающих злой магией черных, но пришедшее из детства воспоминание о страхе сейчас показалось ему как нельзя уместным. Ашарр знал, что сейчас в джунглях их действительно ждут самые настоящие чудовища, способные с одинаково устрашающей легкостью убивать как беспомощных и слабых, так и сильных, и храбрых. Теперь он поверил в черных ллюр.

Оторвавшись от линии закрывшихся легкими щитами выставив обсидиановые наконечники своих копий по направлению к темноте за воротами воинов, вождь вышел вперед. Ашарр увидел, как тьма, скопившаяся подле вековых стволов деревьев-тарбу стала еще более плотной, сформировав низкорослые силуэты. Демоны вышли, теперь совершенно не таясь. Великолепно видевший в темноте Ашарр рассмотрел их совсем отчетливо. Небольшого роста (самый высокий не достал бы ему и до середины груди) покрытые облегающими тело темными доспехами. На поясах висели кинжалы, а в руках они сжимали иное отлитое из металла диковинное оружие. Более всего поразили Ашарра лица демонов. И дело было не в их странной форме, в наличии уродливых выпуклостей, или угловатости отличавшей чудовищ от гладких ликов круглоголовых карамау, все же и создания праотца Эшманну и отродья неведомых злых богов имели по два глаза и рот, хотя у нападавших они оказались крохотными и дополнялись странными наростами в центре и по бокам головы. Все же они были похожи, похожи достаточно чтобы Ашарр смог прочесть по этим непривычным для взора лицам обуревавшие их эмоции. Их искажала злоба и ненависть, кривившая покрытую диковинными рисунками невероятно светлую, почти белую не встречавшуюся ни у одного лесного или степного известного Ашарру создания кожу. Присмотревшись, вождь-шаман подумал, что в отличие от в момент рождения нанесенных матерью-луной Танни на тело каждого карамау серебристых волнистых рисунков эти созданы искусственно. Уж слишком они были ровными, не повторяя очертаний растительности как у животных или растущих по берегам водоемов опустив ветви в воду священных светящихся ночью серебристым светом деревьев алалати как у Ашарра и его соплеменников чьи предки долго укрывались под их сенью до того, как прочно обосноваться на суше. Демоны имели и иные «украшения». На их доспехах висели многочисленные черепа и бусы из клыков, когтей, и костей. Видимо это были трофеи. Ашарр смог опознать лишь немногие из этих свидетельств предыдущих побед чудовищ. Большинство останков принадлежало неизвестным ему животным. Его взгляд задержался на ряде выбеленных временем маленьких черепов, гордо носимых самым крупным из демонов на груди, и вождь с ужасом понял, что они принадлежат детям карамау, совсем маленьким детям.

Всмотревшись в искаженные глумливыми ухмылками хари, Ашарр почувствовал, как внутри него закипает клокочущая ненависть. Ему хотелось стереть эти покрытые рисунками источающие злобу морды сорвав их прямо с костей с помощью, своей дарованной богами силы. Подождав пока все чудовища прошли сквозь ворота и подошли на нужное расстояние, вождь сформировал в воздухе громадный удививший даже его размерами ком всесокрушающей силы с воплем запустил его во врагов. Этот прием ранее всегда приносил победу возглавляемому им народу в нечастых схватках за территорию с другими обитающими в обширных лесах племенами. Невидимый глазу таран был способен раскидать не только нестройные ряды воинов других вождей-шаманов, но и опрокинуть центр закованной в медные доспехи фаланги выставляемой на поле боя городскими карамау. Но сейчас Ашарр, обессиленный выбросом своей знаменитой силы, замерев смотрел как ранее всегда приносившее ему победу оружие впервые его подвело. Демоны, будто заранее зная о его приеме с поразительной скоростью подались в стороны от центра, куда устремился невидимый глазу удар, совершая при этом кульбиты и перекаты коим позавидовал бы любой священный танцор, приглашаемый племенем на ежегодный праздник окончания сезона дождей. Снаряд, порой разбрасывавший в стороны десятки изломанных и разорванных тел врагов, осмелившихся сойтись с ведомым им народом в бою, пройдя над землёй вылетел сквозь распахнутые ворота и потеряв свою мощь растворился в темноте джунглей. Лишь некоторые из демонов, задетых самым краем сотканного из воздуха тарана оказались опрокинутыми. Они быстро прокатились по земле подобно состоящим из тугих мускулов шарам упругой плоти, а затем мгновенно как один оказались на ногах. Ашарр не заметил на их телах следов каких-либо видимых глазу повреждений, и никто из них не выронил при падении своего странного оружия.

Он хотел вновь попробовать ударить своим невидимым воздушным кулаком направив его сокрушающую мощь на одну из групп демонов, осторожно обходящих его слева и справа, но тут они атаковали сами. Со стороны расположенных подле ворот хижин, в которые попряталась часть злобных чудовищ, послышались сливающиеся друг с другом тихие кашляющие звуки, отдаленно походившие на голоса охотящейся стаи ллюр. По обеим сторонам от громадного тела вождя в воздухе стало пролетать нечто невероятно быстрое. Какие-то маленькие снаряды, которые он едва успевал почувствовать с помощью своей магической силы способной ощущать окружающие его предметы. Ашарр быстро обернувшись увидел, как воины позади него начинают падать, будто пораженные невидимыми глазу метательными копьями. В их темно-фиолетовых покрытых вязью сложных серебристых рисунков телах, словно по воле злого колдовства появлялись маленькие круглые отверстия, откуда брызгала кровь. Странный шум издаваемый поражающим издали оружием демонов доносился со всех сторон сразу и невидимые глазу маленькие металлические снаряды не только пробивали не способные защитить его воинов сплетенные из крепких ветвей тарбу щиты, но и поражали их в спину. Он понял, что подлые демоны пришли не только со стороны ворот, эта группа просто отвлекала его внимание, часть из них давно проникла в селение и окружила его народ. Ашарр со страхом перевел взгляд на прятавшихся за спинами воинов женщин, стариков и детей, но быстро понял, что чудовища пока методично и целенаправленно истребляют лишь его воинов, не давая им возможности сойтись в честной схватке лицом к лицу. Но так продолжалось недолго. На глазах охваченного бессильной яростью Ашарра кружащегося в подобии безумного отчаянного танца, не понимая, как ему остановить летящую со всех сторон стразу невидимую смерть окруженные чудовищами карамау быстро сбились в плотную охваченную страхом толпу. И тогда он увидел, как подлое оружие стало опрокидывать на землю не только вооруженных, но и всех, кто в панике пытался убежать под защиту хижин, не позволяя беззащитным жертвам пересечь очерченный безжалостными врагами круг смерти, жестоко контролируя его незримую границу.

Ашарр наконец принял как ему показалось единственно возможное решение и прокричав боевой клич повел оставшихся воинов в атаку желая сойтись с врагом в рукопашную и прорвать кольцо в сторону распахнутых ворот надеясь дать возможность уйти хотя бы части его народа, как и намеревался сделать еще в начале атаки безжалостных наделенных колдовством убийц. Ашарр видел, как воины вокруг него продолжают падать на землю, роняя оружие из могучих рук. Охваченный яростью он не сразу осознал, что его целенаправленно щадят. Ни один невидимый глазу снаряд не задел его тело, хотя он, прикрываясь щитом и вздымая Лапу, мчался впереди всех к небольшой группе демонов, стоявших прямо в проходе ведущем к лесу и спасительной реке. Окутанный душевной болью и гневом вождь-шаман смотрел лишь на врагов и добрался до ворот, уже в полном одиночестве. Десятки его храбрых воинов усеяли своими телами ведущий сюда кажущийся обманчиво коротким путь. Но он этого не заметил, как не увидел тела всех тех женщин, детей и стариков, которые устремились вслед за ним и пали сраженные не выпустившими их из смертельной ловушки чудовищами. Словно издеваясь стоявший перед ним отряд внезапно рассыпался и стремительные маленькие фигуры попрятались между домов будто не желая принять честный бой и ощутить на себе удары смертоносной Лапы. Увидев боковым зрением смутный темный силуэт, выпрямившийся неподалеку справа от него подле дверей ближайшей к воротам хижины, вождь, злобно прошипев: - я все равно до вас дотянусь! - бросив щит и громадный костяной клинок быстро схватился левой рукой за чехол и выдернув из него правой дротик молниеносным отработанным движением перехватил его за центр древка и метнул в демона, но тот словно размазавшись в воздухе, легко сместился в сторону. Бронзовый наконечник метательного копья, запущенного могучей направляемой яростью рукой Ашарра глубоко вошел в ствол одного из деревьев-тарбу служивших строительным материалом для стен домов лесных карамау. Но так легко избежавший смерти от дротика невероятно ловкий демон просчитался. Он видимо не знал о всех способностях вождя-шамана. Ринувшийся вперед вслед за броском Ашарр уже оказался на том расстоянии, когда мог применить еще один прием из своего магического арсенала. –«Замри!» - послал он мысленный приказ прямо в разум чудовища. Этот прием не раз выручал Ашарра на охоте заставляя останавливаться самых могучих и опасных зверей. Не подвел он его и теперь, хотя обладающий невероятно сильной волей демон быстро вышел из оцепенения, но все же недостаточно быстро чтобы спастись. Ашарру хватило времени чтобы выхватить еще один дротик и метнуть его уже не только рукой, но и добавить в бросок свою магическую силу способную двигать предметы невидимыми руками. Копье устремилось вперед со скоростью почти подобной той которой обладали вылетающие из оружия демонов маленькие несущие смерть кусочки металла. Острый зазубренный четырехгранный наконечник вошёл точно меж пластин брони пробив состоящее из тугих мышц тело насквозь и глубоко застрял в стене. Черное древко дротика на половину длинны торчало из верхней части живота демона. Тот, булькая кровью, обильно полившийся изо рта, поразительно спокойно посмотрел на пронзившее его тело оружие, и крепко обхватив его руками, подергал из стороны в сторону. Убедившись, что он не сможет вытащить зазубренный наконечник из крепко сковавшего его дерева демон начал протаскивать тело прямо сквозь древко. Пораженный Ашарр смотрел, как с не поменявшего выражения даже от жуткой муки, покрытого рисунками лица на него смотрят горящие ненавистью такие крохотные по сравнению с глазами карамау два полных пугающего мрака ока со странными круглыми голубыми зрачками. Это оказалось то самое превышавшее ростом остальных чудовище, что «украсило» себя детскими черепами. Пришпиленный к стене демон почти освободился, когда внезапная судорога свела могучее приземистое тело и его покинула жизнь. Нападавший свалился подле стены.

В этот момент на вождя со всех сторон бросились сразу несколько демонов сжимавших в руках короткие металлические палки. Опомнившись Ашарр попытался ринутся назад туда где остались щит и Лапа, но на его ноги и руки обрушился град точных ударов, лишающих их силы. Демоны целенаправленно били по его могучим мышцам рядом с суставами видимо по каким-то причинам, не желая их ломать и превращать его в калеку. Зарычав вождь распрямился во весь свой рост вздымаясь над низкорослыми противниками словно гора мускулистой плоти, и бросив попытки добраться до оружия ринулся на чудовищ всей своей огромной массой. Демоны уклонялись от его пытающихся их схватить длинных и могучих рук с невероятной скоростью. Желающие впиться в плоть чтобы ее разорвать пальцы вождя всегда ловили лишь воздух, а в ответ он слышал злой издевательский смех и рычащие слова на чужом языке. И не пытаясь атаковать его издали с помощью колдовского оружия, чудовища продолжали наносить невероятно быстрые удары тяжелыми палками. Ашарр понял, что они с неведомой, и наверняка злой целью хотят захватить его живьем. Теперь почти все удары приходились на его ноги лишая их подвижности или ему в живот. Тупые концы металлических палок то и дело втыкались в его мощные брюшные мышцы сбивая дыхание, вызывая болезненный кашель и заставляя останавливаться. Часть врагов всегда находилась за его спиной и вовсю этим пользовалась, со всей силы лупя его по связкам, расположенным позади коленей и почкам. На потянувшиеся к чехлу чтобы достать одно из копий руки тут же обрушилась целая россыпь ударов, не давшая ему никакой возможности извлечь оружие. Демоны быстро скользили над землей, легко уходя от всех его попыток пнуть или раздавить их. Ашарру стало казаться что он пытается поймать собственную тень. С момента атаки миновала едва дюжина мгновений, а громадный вождь уже оказался избит и измотан.

Поняв бессмысленность попыток схватить чудовищ своими состоящими из костей и мышц руками Ашарр остановился, призывая на помощь свою магическую силу. Он решил изловить одного из демонов иными пальцами, невидимыми дарованными ему праотцом-небом. Подхватив ими оказавшееся прямо перед ним чудовище, он швырнул его к себе в руки и его громадные шестипалые кисти мгновенно сжались на плечах демона вминая закрывавшие их пластины легких доспехов в тугую плоть. На него обрушился настоящий ураган ударов остальных врагов, но наконец добравшийся до добычи карамау не собирался ее отпускать даже ценой собственной жизни. Дернув вверх оказавшееся гораздо более тяжелым чем казалось тело за полуоторванные размозжённые его толстыми пальцами руки Ашарр успел увидеть мелькнувшие перед его лицом расширившиеся скорее от удивления, чем от страха белые глаза, а затем его острые треугольные зубы впились в открытую шею демона. Его широко раскрывшиеся челюсти сжали ее словно капкан и легко разрезали чужую плоть почти откусив голову чудовища, оставшуюся на месте лишь благодаря костям позвоночника с которыми клыки карамау разминулись на толщину пальца. Гадкая, отвратительная на вкус и не менее отвратительно пахнущая жидкость обильно полилась ему в горло. Ашарру стало так плохо от этой мерзости не похожей по вкусу на кровь ни одного из добытых им на охоте зверей, что он инстинктивно отшвырнул обмякший труп и согнулся, извергая из себя не только выкушенную плоть демона и текущий в его жилах яд, но и остатки последнего ужина. Быстро опомнившись он усилием воли подавил спазмы и резко распрямился громко рыча, широко раскрыв рот и показывая врагам окровавленные зубы. Противники отшатнулись от него не желая повторить судьбу своего товарища и попасть к нему сначала в невидимые, а потом во вполне материальные легко сминающие их тела руки. Он шагнул за ними желая вновь оказаться на расстоянии где мог их достать и в этот момент услышал какие-то крики. Он не сразу узнал искаженный страхом голос своей старшей жены Эрки окликавший его по имени:

- Ашарр остановись! Остановись ради жизни наших детей!

Объятый тревогой за близких он повернулся на голос, краем глаза продолжая следить за кружившими вокруг него демонами. Увиденное заставило его сердца сжаться. Один из демонов жестко схватив Эрку за шею, удерживал ее стоящей на коленях (даже в этом положении лишенная волос макушка женщины карамау доходила ему до подбородка), в руке он держал небольшой блестящий предмет, уткнув его узкий конец в покрытый темно-фиолетовой кожей висок. Рядом окруженная направившими на нее оружие чудовищами стояла почти вся остальная семья Ашарра. Его бешено метавшийся по лицам родных взгляд не нашел лишь Лазару и двух младших дочерей. Направивший оружие на Эрку демон одна глазница которого представляла собой страшную на вид давно, но плохо зажившую впадину с отходившими от нее вверх и в низ рваными шрамами, глумливо улыбнулся и весело произнес на языке карамау:

- Фокусник, я похоже, все же привлек твое внимание! А это за то, что ты убил моих солдат!

Продетый сквозь скобу помещавшегося в ладони оружия палец, лежавший на маленьком тонком изогнутом кусочке металла напрягся и надавил. Раздался грохот и блестящий предмет вздрогнул в руке одноглазого демона. Часть головы Эрки разлетелась на куски. Старшая жена Ашарра пала на землю. Дети подняли крик, а остальные женщины горестно завыли. Яростно завопивший вождь взметнул руки вновь готовясь сражаться, но отрицательно покачавший лысой головой командовавший остальными демон молниеносно направил оружие на старшего сына Ашарра - Энкамра.

- Хватит! – рявкнул он голосом привычным к отдаче приказов – перестанешь заниматься херней, и он будет жить!

Могучие руки вождя-шамана неожиданно показались ему невероятно тяжелыми, и он обессилено их опустил.

- Вот! Вот так! – одобрил демон, мотнув головой покрытой страшными шрамами, сделавшими бы честь любому охотнику карамау включая и самого Ашарра. – Мы же, в конце концов, пришли сюда только ради тебя! Поэтому не делай глупостей. Главное веселье ждет тебя на Полигоне! Там тебе представится куча возможностей для демонстрации всех твоих фокусов.

Терзаемый болью потери и неспособностью дать волю своему гневу Ашарр впился глазами в убийцу Эрки. Обезображенное лицо главного демона выражало гораздо больше эмоций, чем у остальных. Их странные имевшие множество выпуклостей и выступов лица скорее напоминали злобные маски, а маленькие глаза отражали ненависть и презрение ко всему, жившие у них внутри. Вождя затрясло от желания уничтожить этих чудовищ, он сделал бы это, даже если бы демоны не напали на его деревню, а встреть он их где-нибудь еще. - «Это скверна» - понял Ашарр. Единственный бледно голубой глаз старшего тоже не излучал теплоты, но в нем вождь-шаман прочел еще и глубокий злой ум и к своему удивлению глубоко запрятанную усталость.

- Хватит играть со мной в гляделки! – неожиданно громко и зло пролаял одноглазый. – Будешь с Карающими в эти игры играть! Пяль на них свои здоровенные кошачьи зенки! Если конечно доживешь до того чтобы увидеть их лица – покрытые тонкими шрамами губы скривились в усмешке. – У меня простой приказ, и я его выполню. Ты должен быть доставлен на Полигон целым и невредимым. Не будешь дергаться сейчас и по дороге в Юнктрам и твоя семья будет жить. Будешь, и эта дохлая уродливая сука – старший демон злобно пнул труп Эрки - будет завидовать остальным лютой завистью. Ты не видел, в какие игры могут играть мои солдаты.

Ашарр проследил за его взглядом и ужасом увидел плотоядные и похотливые взгляды, с которыми демоны смотрят на его жен и детей. Он судорожно сглотнул оставшиеся в горле горькие капли чужой крови и произнес:

- Я не верю тебе демон. Зачем тебе держать слово? Где гарантии что после того как мы прибудем в этот твой ад ты не убьешь мою семью?

- Ад – задумчиво повторил одноглазый и одобрительно покачал головой – а ведь верно. Что такое «объект 137» тебе живущему в лесу дикарю и не понять, но главное ты ухватил. А что касается твоей семьи – он нахмурился – то гарантий, конечно, никаких нет. Но – он повернул голову и посмотрел на старшую дочь Ашарра – я вот прямо сейчас на твоих глазах могу отдать ее на потеху моим солдатам. Поверь тебе не хватит воображения на то, чтобы даже близко представить, что они могут с ней сделать. Меня самого порой в дрожь бросает от их «развлечений». А я поверь мне насмотрелся всякого. А так ты сохранишь надежду. Кто знает – вновь цинично ухмыльнулся одноглазый демон – вдруг ты и вправду перебьешь новую почти готовую группу псионического противодействия Карающих. Слушай – уже тише проговорил демон – мне надоело отсюда орать, я сейчас подойду к тебе - с этими словами одноглазый, не опуская направленного на сына Ашарра оружия и внимательно следя за вождем стремительно приблизился к подростку, немного превышавшему его ростом и встав за его спиной, так чтобы Энкарм находился между ним и своим отцом, ткнул стволом колдовского оружия ему в висок и повел юношу вперед. Двое чудовищ увешанных большим количеством трофеев чем остальные и имевших на доспехах множество выделявших их среди себе подобных непонятных ярких знаков и рисунков встали позади своего командира по левую и правую сторону и двинулись вслед за ним словно привязанные к нему некой невидимой глазу, но неразрывной нитью. Они синхронно вскинули массивное не похожее на то что сжимали в руках другие оружие уперев его заднюю сделанную из полированного дерева часть себе в плечо и направив на вождя плоские металлические стволы. За каждым плечом одноглазого возникло два темных отверстия коими, оканчивались двойные длинные полые трубки неизвестного оружия, они уставились на карамау подобно глазам злых лесных духов ожидающих момента для нападения.

А сам Ашарр в это время молился богам, чтобы сын сумел сохранить хладнокровие и не попытался отомстить за убитую мать. Перебарывая собственную гордость и гнев, он смотрел в глаза Энкарма мысленно прося его о спокойствии. Сейчас от этого зависла жизнь не только их двоих, но и всех остальных членов их так прискорбно и внезапно сократившейся семьи. И мальчик которого отец сызмальства приучал к жесткой самодисциплине необходимой чтобы помогать ему нести бремя ответственности за племя остался отстраненно спокойным ничем не показывая ни своего горя, ни гнева. Он сделал вид что смирился с ролью живого щита и послушно переставлял ноги дожидаясь от своего отца и вождя сигнала действовать. Но Ашарр отвел от него взгляд, понимая, что ничего они сейчас сделать не могут и посмотрел в злобно и хитро поблескивающий из-за плеча сына единственный глаз главного демона.

- Я подхожу фокусник. Я знаю сейчас в твоей фиолетовой здоровенной лысой башке крутятся планы как ты лихо вырываешь у меня револьвер из руки с помощью телекинеза или еще какая хрень. Я как раз сейчас приближаюсь на расстояние, где как я знаю по встречам с другими тебе подобными темно-фиолетовыми образинами ты можешь меня достать. Но ты это брось. Даже если я не успею снести башку твоему выродку, это сделают мои солдаты. А потом положат и остальных. Хотя ты этого уже не увидишь. Ты уже будешь дохлее дохлого. Знаешь, что держат оба моих сержанта? Ни хрена ты конечно не знаешь, но это ружья для охоты на слонов. Водились у нас в древности такие звери. Они были покрупнее даже тебя. Это оружие из музея очень пригодилось после нашего вторжения на Юнктрам, его извлекли из пыльных хранилищ, скопировали и улучшили, и стали производить серийно для нас – Чистильщиков. Это тебе не обычные пистолеты-пулеметы или штурмовые винтовки! Одного выстрела хватит чтобы ухлопать даже такую как ты гориллу, а тебе прилетит сразу четыре. Мои сержанты не промахиваются. Так что брось сумку со своими острыми палками-копалками и кивни башкой если ты понял, хоть что-то из того что я говорю, и ты не будешь страдать х…й строя из себя героя. Я не хочу, чтобы Левый и Правый грохнули из этих дур у меня над ушами, я мало того, что полуслепой, так еще и оглохну. Ты же не хочешь, чтобы я отправился в отставку по инвалидности, имея лишь капитанскую пенсию?

Сердца Ашарра болезненно сжались, когда он вновь посмотрел на Энкамра. Да, мальчик держался мужественно, не показывая страха. Но самому Ашарру было страшно. Он уже потерял весь свой народ, Эрку и возможно Лазару и их общих с ней дочек. Он не видел их среди лежавших на земле павших, но это еще не значило, что они уцелели. Он с гневом смотрел на выглядывавшего из-за тела сына главного демона, плотно сжав окруженные серебристым рисунком тонкие почти незаметные губы. Затем, тяжело вздохнув, медленно кивнул и сбросил с плеча чехол с метательными копьями. Связка дротиков шумно грохнула оземь, а бронзовые наконечники звякнули соударяясь. Демон сначала гнусно ухмыльнулся, но затем его рот тоже сжался в суровую линию, а в единственном глазу мелькнуло чувство, которое Ашарр не смог распознать. Убийца Эрки махнул своим подручным отошедшим от карамау после его кровавой расправы над одним из них и спустя мгновение вождь-шаман оказался в их цепких объятиях. Однажды на охоте на кадарра этот небольшой, но обладающий невероятно мощными челюстями зверь укусил его за руку и сейчас Ашарр не мог ответить уступала ли сила схвативших его пальцев давлению, оказываемому клыками лесного хищника. Ашарр увидел, как демоны достали тяжелые обручи отлитые из неизвестного блестящего металла соединенные меж собой сцепленными друг с другом овальными кольцами, но одноглазый отрицательно помотал головой и сказал им что-то на своем языке. Те послушно убрали предметы, в которых никогда не видевший ничего подобного вождь опознал орудия, предназначенные для сковывания пленных.

- Я сказал им, что стальные кандалы тебе не нужны – пояснил подошедший к Ашарру убийца Эрки. Он вышел из-за спины напряженно смотревшего на отца Энкарма, удерживая в руке направленное в бок юноше оружие – вот твои кандалы – он кивнул головой на сына вождя – и вот - он махнул свободной рукой назад, в направлении оставшейся под охраной чудовищ остальной семьи Ашарра, затем внимательно посмотрел ему в глаза – для всех остальных случаев у нас припасено кое-что получше. Наша наука не стоит на месте, и тебе первому среди фокусников твоей расы выпала честь испытать на себе новое изобретение профессора Ниппу. – С этими словами демон убрал оружие в кожаный чехол висевший у него под левой мышкой, а затем принял из рук одного из стоявших рядом с ним чудовищ темный металлический обруч странной формы. Нахмурив лоб, демон некоторое время повозился с ним что-там нажимая и таща, и периодически поднимая взор на голову вождя. В результате всех этих манипуляций обруч стал шире под пальцами одноглазого и он, критически оглядев свою работу с сомнением посмотрел на Ашарра. – Надо примерить фокусник. На колени – сурово добавил он, буравя вождя единственным оком.

Челюсти Ашарра сжались от злости. Он не собирался опускаться на колени перед палачами его племени. Ненависть и желание отомстить стали пересиливать страх за жизнь его семьи. Демон внимательно наблюдал за внутренней борьбой, отражавшейся на лице Ашарра. Вождь-шаман не сомневался, что одноглазый множество раз видел подобные сцены и эту борьбу на лицах других своих жертв. Устав ждать выполнения своей команды старший демон произнес с угрозой:

- Начнешь устраивать свои магические трюки, мы перестреляем их так быстро, что ты и глазом моргнуть не успеешь. Подумай об этом!

Вождь с трудом отвел взор от умоляющих глаз своих родных, привыкших к тому, что их могучий муж и отец справиться с любой опасностью и отведет любую беду. Острые зубы Ашарра заскрипели от ярости. Он понял, что ждать возможности освободить семью и отомстить палачам своего народа как он планировал ранее не имеет смысла. Он не мог настолько унизить себя в глазах родичей и решил нанести удар прямо сейчас, но демоны не предоставили ему такого шанса. Вождь едва успел увидеть короткий жест сделанный одноглазым, когда на его ноги сзади синхронно обрушились многочисленные мощные удары, бросившие его на колени. Продолжавшие крепко удерживать Ашарра за руки демоны, увлекая его вниз помогли своим товарищам, напавшим со спины. Он, не смотря на боль не оставил своих намерений атаковать врагов магией, но мгновенно оказавшийся рядом одноглазый споро нацепил ему на голову железное кольцо и что-то на нем нажал. Внутренняя поверхность тихо загудевшего обруча сжалась, холодный металл вонзился в голову Ашарра сдавливая череп, по лицу потекла кровь, но эта боль оказалась пустяковой по сравнению с той, что последовала спустя мгновение. Вождю-шаману показалось что его разум сейчас просто разорвется на части от обрушившейся на него агонии. Гнев и ярость настолько переполнили его, что вся сила схвативших его чудовищ не смогла удержать его в коленопреклоненном положении, и он поднялся, сбрасывая с себя подобную капканам хватку врагов. Те, мгновенно вновь повисли на нем целой грудой, жестокие руки обхватили его предплечья, ноги, сдавили шею мешая дышать. Поняв, что ему в одиночку не справиться с целой толпой врагов с помощью одной лишь физической силы, он попытался отбросить их от себя магией, но и эта попытка сопротивления не возымела успеха. Источник дарованной богами силы оказался заблокирован стеной боли причиняемой колдовским обручем. Он услышал полный злобы голос одноглазого подающий какие-то команды и увидел, как тот достает какой-то темный предмет, имеющий прямоугольную форму. Демон направил его на голову Ашарра и что-то на нем нажал, произнеся на языке карамау:

- Ну ладно фокусник. Сам напросился. Сейчас тебе станет больно по-настоящему.

И демон оказался прав. Та агония что уже терзала голову вождя показалась ничем по сравнению в раскаленным шипом, вонзившимся в его разум спустя мгновение. Ашарр зашатался, перед глазами заплясали разноцветные пятна, а потом он понял, что падает и пришла тьма.

Он не знал, как долго плыл в этом океане тьмы и боли. Его глаза периодически открывались, показывая ему невероятные сцены, которые измученный разум просто отказывался воспринимать как реальные и вновь погружал его в беспамятство. В эти моменты по ушам бил страшный шум непонятного происхождения, и он слышал странную речь пленивших его демонов, которым приходилось кричать, чтобы услышать друг друга. Потом он еще несколько раз приходил в себя чувствуя, как боль в голове становится более терпимой переставая быть агонией, выворачивающей тело наизнанку. Наконец назойливый шум не дал ему возможности погрузится в забытье после очередного пробуждения, и он открыл глаза. Первое что он увидел это изуродованное лицо одноглазого сидевшего напротив него на низкой длинной скамье подле невероятно ровной зеленой стены. Ашарр дернулся вперед, желая добраться до оказавшего столь близко убийцы Эрки, но мгновенно понял, что скован. Он повернул голову желая увидеть насколько прочны его оковы и замер. Боль отступила в сторону уступив место страху и безграничному удивлению. Он летел. Первая мысль о том, что он находился в некоем доме оказалось ошибочной. Вернее, почти ошибочной поскольку если это и был дом, то летающий. Сквозь его распахнутую дверь, в которую торчал длинный ствол странного приспособления, наверняка являвшего демоническим оружием, виднелись проносящиеся внизу родные ему джунгли, в лицо хлестал ветер недавно наступившего утра. Колдовство демонов поразило его. Они похитили его и везли в свой ад в летающем доме. Он в одиночестве сидел на прочной скамье заняв ее своим громадным телом, его широко раскинутые руки оказались прикованы к стене толстыми обручами, ноги удерживали в согнутом положении охватившие голени еще более массивные металлические кольца. Сидящий напротив главный демон откровенно наслаждался зрелищем пораженного Ашарра, а затем прокричал, перекрикивая бьющий по ушам неведомый шум:

- Наверное, думаешь магия, какая да? А вот нет, это всего лишь машина созданная учеными моего великого народа. Мы монокулы обогнали тебе подобных дикарей на века – после этого демон, назвавший себя и своих подручных этим странным именем, показал Ашарру рукой в противоположную открытую дверь из которой торчало второе огромное оружие, направленное в другую сторону – смотри в другом геликоптере часть твоей семьи. Ох уж и морока скажу я тебе возить подобных фиолетовых здоровяков по воздуху.

Ашарр посмотрел на летающий дом как он понял во всем подобный тому в котором пребывал, и он сам. Хотя домом это назвать можно было лишь с большой натяжкой. Созданный из металла огромный неровный имеющий множество выпуклых обтекаемых полусферических частей «короб» с расположенным над ним размытым контуром огромного круга. Чуткий слух Ашарра уловил, что именно этот круг порождал тот странный шум что не дал ему остаться в забытье. Малое располагавшееся вертикально подобие этого большого круга имелось и на конце длинного хвоста удивительного летающего дома. Сквозь распахнутую дверь с торчащим из нее громоздким оружием он действительно увидел искаженные страхом лица родных смотревших на него сквозь разделявшую их воздушную бездну. Рядом с ними на противоположной скамье сидели трое демонов направивших на них оружие. Невдалеке он увидел еще несколько держащихся группой летающих домов. Даже его острый взгляд не смог рассмотреть кто находится внутри них, но он взмолился богам прося, чтобы там были остальные его близкие коих он недосчитался в летевшей рядом колдовской машине. Ашарр знал значение этого слова, произнесенного демоном на языке карамау. Его использовал правитель соседнего города после заключения мира решивший лично показать лесному вождю-шаману достижения своего обитающего внутри стен народа. Такан Тай – так звали статусного соседа называл машинами удивительные вещи – такие, например, как большой жернов для помола зерна, повозку с четырьмя круглыми деревянными дисками прозванными колесами, на которой можно перевозить тяжелые грузы, или насос, созданный для подачи воды из колодца работающий за счет силы рук, двигающих рычаг. Обладавший острым умом и наблюдательностью Ашарр быстро понял, как все это устроено, как понимал он и то, что никогда не сможет постичь тайн устройства машины монокулов летающей с помощью злой магии.

- Посмотри на них и не делай глупостей – прокомментировал одноглазый – начнешь дурить выбросим их из геликоптера. Не переживай – ухмылка скривила покрытое следами жестоких схваток лицо – ты будешь видеть их во время полета, как и их полет вниз если начнешь тут демонстрировать нам свои фокусы. Мне пришлось ослабить болевой режим прототипа. Иначе боль убила бы тебя, и все мои труды по твоей поимке оказались бы напрасны. Но чтобы я дури подобной той что ты устроил перед тем как я тебя вырубил от тебя больше не видел – добавил он со злобой смотря в лицо вождя – скажи спасибо, что я не прикончил еще кого-нибудь из твоих женушек, хотя руки так и чесались – внезапно демон ухмыльнулся - слушай, а на хрена тебе их столько а? Прям гарем какой-то. Как ты с ними один управляешься? Наверное, все мозги тебе по…ли – он громко заговорил на языке демонов видимо переводя свои слова сидящим подле него слева и справа повсюду следовавшим за ним чудовищам и те растянули хари в злых улыбках презрительно смотря на вождя. – Вот у меня всего одна – одноглазый, вновь обратил свое внимание к пленнику. - Она живет дома на Торманне. Так это ужас, что за стервь. От нее покою нет даже на другой планете. В жестокости и подлости она даст фору любой зубастой тварюге живущей на Юнктраме. Недавно написала мне, что, если я не добавлю еще денег помимо половины моего капитанского жалования исправно перечисляемого ей каждый месяц она мол заберет сыновей и воспитает их в ненависти к моей, цитирую: «мерзкой козлиной одноглазой роже». Одноглазый лысый старый козел - так она обычно изволит именовать меня, своего обожаемого супруга, в своих полных любви и заботы посланиях, ну это еще ласково. Придётся добавить. Я итак парней уже несколько лет не видел, а так и правда вообще не увижу больше никогда. Она слово свое держит. Этого у нее не отнять. Вот все руки так и чешутся написать рапорт на имя генерала Холдо, чтобы мою драгоценную женушку привези сюда и запустили патрулировать периметр Полигона. На хрена тратить столько огнесмесей для огнеметов чтобы постоянно выжигать полосу джунглей подле стен? На фиг все эти минные поля и инженерные заграждения? Осветительные ракеты по ночам? Зачем жечь электричество в прожекторах и топливо в патрульных геликоптерах? Стоит моей Ксантии выйти на любую контрольно-следовую полосу и увидеть какую-нибудь подкрадывающуюся из джунглей к объекту зубастую живность и открыть свой рот…о фокусник, что тут начнётся! Любой зверь сбежит от нее воя от страха и больше никогда не вернется. А если еще и мамашу, ее любимую сюда подвезти, то держитесь все Когти! Они вдвоем разделают под орех любую Мать Улья! Да я своим гениальным планом спасу тысячи монокульских жизней и обеспечу баторру Мортазу победу в этой бесконечной войне! – он засмеялся довольный собственными разглагольствованиями. Затем замолчал, видимо устав от того что приходилось перекрикивать шум, издаваемый движимым колдовством летающим домом.

Слушая его Ашарр вспоминал Эрку. Свою первую жену и мать его первого ребенка. Вспоминал как впервые увидел ее явившись в соседнее племя на празднование окончания сезона дождей. Она танцевала среди других девушек, но он на них даже не посмотрел завороженный ее обликом. Он будто увидел кого-то кого всегда знал. Кого-то кто всегда был с ним, внутри него и вот узрел это столь родное для него существо наяву. Вспомнил как ее отец вождь-шаман запросил у его еще тогда живого отца непомерный выкуп, уплаченный после долгих уговоров Ашарра. Вспомнил их свадьбу. Рождение Энкарма. Вспомнил как после схватки со стаей ллюр едва не умер от полученных ядовитых ран и как долго и упорно она выхаживала его терпеливо и искусно обрабатывая целебными травами все следы оставленные острыми как иглы зубами и обмывая его горящее в лихорадке тело. Вспомнил все перенесенные вместе невзгоды и трудности, пережитые бок о бок горести и радости, ее тихий плач и ее звонкий смех, и ее песни. Разные, порой полные печали, но чаще искреннего веселья. Ее привычки, отличавшие от других жен которых они с ней выбирали вместе, чтобы его род не прервался ни в коем случае и у него родилось как можно больше сыновей, из которых кто-то мог унаследовать его редкую магическую силу способную защитить их племя от множества невзгод сопровождавших жизнь каждого живущего в джунглях карамау. Ашарр посмотрел на сидящего напротив демона и понял, что тот никогда не испытывал ничего подобного. А если и испытывал, то все забыл или отбросил эти ценные для любого когда-либо любившего воспоминания как ненужный хлам.

Затем Ашарр перевел взгляд на двух чудовищ, сидевших по обе стороны от своего вожака. Теперь он осознал странную вещь, на которую не обратил внимания в пылу обрушившихся на него трагических событий – эти демоны имели одинаковые лица. Их можно было различить лишь по разным рисункам на коже, шрамам, а еще трофеям. Все остальное: облегающие тело темные доспехи, алые шипастые перчатки на правой руке, символ изображающий красный кулак с зажатым в нем кинжалом на правом наплечнике и белый череп, обмотанный какой-то усеянной колючками лозой на левом было одинаковым, как и лица. Ашарр вспомнил благородные лики своих павших воинов, подло убитых колдовством и его вновь обуяла ненависть. Он осторожно попытался коснутся своей магии, но эта попытка увязла в пелене боли терзавшей голову. Пусть одноглазый и уменьшил воздействие, оказываемое на его разум колдовским обручем чтобы его не убить, оставшегося вполне хватало чтобы не дать ему пользоваться данной богами силой.

- Какая же все-таки странная вещь эта самая семья – громко проговорил одноглазый к которому вновь к неудовольствию Ашарра вернулось желание поговорить со своим пленником – если бы мы не захватили твоих родных ты дрался бы с нами как дикий зверь, пока нам не пришлось бы тебя убить. А так забота о семье заставит тебя делать то, что нам нужно. У меня тоже самое. Эта моя женушка крутит мною как хочет зная, что оба моих сына – это единственное что мне по-настоящему дорого. Порой я завидую нашим солдатам. Они созданы искусственно и не знают таких понятий как родительская любовь или привязанность к детям. Их никакими угрозами не заставишь подставить руки под оковы – он кивнул на металлические обручи, удерживающие Ашарра а затем замолчал и посмотрел на расстилавшийся внизу пейзаж утренних джунглей, освещаемых светом бога-солнца Аллианна сына великого Эшманну. Вождь тоже глянул вниз и понял, что видит места, которые никогда не посещал даже во время самых дальних своих походов. Внизу проплывали реки и озера названий, которых он не знал. Изредка виднелись крыши поселений карамау. Его острые зубы сцепились, когда он понял, что большинство из них разрушены или сожжены. Он посмотрел на одноглазого и заговорил своим низким гулким голосом более сильным чем шум демонической машины или вой летящего ей навстречу рассекаемого ее металлическим телом ветра:

- Теперь я знаю, что пришедшие с дальнего юга рассказы о страшных демонах, убивающих целые племена — это не просто страшные сказки, рассказываемые приходящими к нам торговцами у ночных костров. Вы и есть черные ллюр, мой отец… - в этот момент, сидящий сбоку от одноглазого демон, молниеносно ударил карамау облаченным в красную шипастую перчатку кулаком по зубам. Кожа вокруг рта вождя-шамана лопнула, но способные перекусить кость большие белоснежные клыки удержались на своем месте. Зарычав от бессильного гнева Ашарр, почувствовал, как по подбородку, потоком заструилась кровь. Вождь подумал, что сейчас последуют другие удары, но одноглазый демон резким окриком на своем языке остановил своего воина.

- Что фокусник решил поговорить? Это хорошо, а то мне уже надоело одному пи…лить. Ты хотел сказать, что мы и есть демоны, о которых тебе рассказывали? Да фокусник — это так. Несколько лет назад мы монокулы обнаружили проход в ваш мир и еще не завоевали его лишь потому, что он находиться рядом с Юнктрамом. Там – одноглазый на мгновение запнулся – там еще много дел и до вас у нас пока не дошли руки. Но мы порой заходим к вам в гости. За такими как ты или иной вашей опасной живностью. Карающим особенно нравиться биться с фокусниками. А таких сильных как живут в твоем мире тяжело сыскать. Ты веришь в богов фокусник? – неожиданно спросил демон – конечно веришь - ответил он сам на свой вопрос. - Ты же е…й дикарь-каннибал, и веришь во всякую антинаучную дребедень. А я вот после всего, что видел окончательно потерял веру. Не помню, когда последний раз посещал храм Багряного Пророка или еще кого из Триединства. Видишь этот символ фокусник – одноглазый показал на ярко выделявшийся на фоне расположенных одна над другой синих толстых черточек и крупных темных точек рисунок, нанесенный на центр лба ударившего вождя воина: большой перевернутый вниз заключавший внутри себя черный молот красный треугольник, все три вершины которого оканчивались небольшими черными кругами с алыми знаками внутри. - Это символ нашей веры. Триединство Творца, Посланника, и Того, Кто Грядет. А этот молот символизирует тот которым Багряный Пророк разбил оковы лжи, которыми демоны опутали наш народ на заре времен. Когда-то в детстве мать читала мне Алую Книгу. Только тот вариант сильно отличался от того, что ныне в храмах военные капелланы зачитывают вслух нашим неграмотным солдатам. Нет там сейчас никаких поучительных притч или тому подобной морализаторской чепухи. Только призывы к походам против еретиков и демонов. Директора хорошо подредактировали древнюю книгу приспособив ее под новые реалии. Там теперь все просто: надо истребить все плохое, то есть всякую нечисть которую мы назначим на эту роль и помочь всему светлому и доброму, то есть тому что таковым посчитают наши бесконечно мудрые Директора. К немалому моему удивлению среди солдат – этих выращенных для войны биоконструктов нашлось немало стремящихся обрести веру. Оказалось, что даже им хочется верить во что-то большее. Даже им способным испытывать наслаждение лишь от причинения как можно более мучительной смерти врагам, где-то глубоко внутри их жестоких душ хочется найти более веское обоснование тому что они делают, помимо простого выполнения наших приказов. Они толпами ходят в храмы. Хотя и не все. Все же даже среди них есть определенная индивидуальность. Они фокусник, как и ты сам не знают ничего про псионические способности и верят в магию. Для них ты слуга злых демонов и сержант первого класса 11-043 считает тебя колдуном. Он ударил тебя думая, что ты произносишь заклинание. Ты называешь моих солдат демонами? Так и они считают тебя тем же. Вот такой прикол фокусник. Так вот мы все и живем. Всем гораздо легче убивать друг друга, видя в противнике чудовище.

В этот момент из черной коробки, висевшей на стене над головой одноглазого раздался жесткий полный металла голос, что-то проскрежетавший на рычащем языке монокулов.

- Ну вот – произнес главный демон. Встав с лавки и перебравшись мимо своего подручного, он высунулся в открытую дверь летающего дома и повернул голову направо, а затем вернувшись на свое место сказал Ашарру – мы приближаемся к Вратам.

Ашарр не стал ничего спрашивать у демона, вовсе не опасаясь ударов, а, не желая показывать ему свое незнание и вновь слушать разглагольствования убийцы Эрки о дикарях. Инстинкты подсказали ему, что происходит какой-то невероятный процесс, сути которого он не мог понять. Грудь сдавило. А спустя мгновение он, не сдержавшись, потрясенно выдохнул. Еще миг назад вокруг было раннее утро, согреваемое добротой набиравшего силу Аллиана, а теперь ему в глаза ударил свет столь яркий, что заставил их закрыться от неожиданности. С трудом разлепив веки, он понял, что едва различаемое им светило намного превосходит размерами отца-солнце. Свет красного, а не привычно ярко-желтого гиганта ослеплял, но это оказалась не единственная перемена. Ашарр почувствовал будто вес его тела уменьшился, а наполнявшего легкие воздуха стало больше. Он едва не задохнулся от этой странной перемены, впрочем, быстро приспособившись. Все его три дыхательные вертикально расположенные между глаз длинные щели широко раскрылись. С сидевшими напротив чудовищами тоже происходили перемены, они распрямили спины и расправили свои широкие плечи будто сняв с них некоторое время неосознанно носимую тяжесть и задышали чаще через странные выступы, росшие в середине их лиц, постепенно выравнивая дыхание будто остановившиеся после долгого бега охотники. Еще поразительнее оказался пейзаж, расстилавшийся внизу. Это были джунгли очень отдаленно сходные с теми, в которых он охотился с самого детства. Он не узнавал ни одного дерева, и он никогда и не смог бы представить себе подобного буйства красок. Наблюдавший за ним главный демон недобро рассмеялся.

- Добро пожаловать на Юнктрам!

Завороженный невиданными пейзажами Ашарр не обратил внимания на его слова. Даже беспокойство за семью отступило перед зрелищем, как он понял совершенно иного мира, в который демоны, используя невероятную по силе магию затащили его и его жен, и детей. Все мысли вылетели из головы, когда джунгли сменились широкой долиной, на которой паслись звери настолько громадные, что разум вождя просто отказывался поверить в размер этих исполинов. Их вытянутые ярко-зеленые овальные тела поддерживались множеством пар коротких ног. Вдоль боков исполинов располагались многочисленные рты, из которых быстро выстреливали длинные черные языки, срывавшие сразу целые охапки дивных цветов, как понял вождь-шаман превосходивших высотой его самого, росших среди удивительной темно-желтой травы. Растительность мгновенно исчезала в темных беззубых пастях и живые плети вновь вылетали за новой порцией. Вдруг от одной из летевших поодаль колдовских машин послышался громкий продолжительный треск. Посмотрев в ее направлении Ашарр убедился в своем предположении в отношении назначения странного длинного предмета, торчавшего в дверях каждого летающего дома. Это была увеличенная копия того страшного оружия, с помощью которого демоны, не вступая в настоящую схватку перебили его воинов. И теперь одно из чудовищ с искаженной от злобной радости харей направив смертоносное орудие на огромных зверей, изливало на них несущие невидимую смерть кусочки металла. Они не могли убить гигантов, но причиняли им боль. Зеленые, покрытые бугристой шкурой многоногие великаны заметались по долине вызвав радостные ухмылки на мордах подручных одноглазого сидевших напротив Ашарра. Но главный демон отнюдь не обрадовался. Он повернулся к говорящей коробке, висевшей на стене, и что-то на ней нажав и покрутив начал в нее гневно рычать. Услышав ответ, произнесенный ранее слышимым Ашарром металлическим голосом, в котором сейчас отчетливо прорезались вопросительные нотки, одноглазый еще сильнее разозлился и повторил приказ проорав его срывающимся от бешенства голосом. Вождь-шаман с удивлением увидел, как возникшие позади товарищи стрелка выкинули его из летающего дома. Тот не вскрикнув, полетел вниз, спустя несколько мгновений столкнувшись с дном долины. Но главный демон даже не посмотрел на результаты своего жестокого приказа, его единственный голубой глаз с беспокойством обшаривал небо. Он выругался, и сузивший большие чувствительные глаза от света невероятно яркого солнца Ашарр тоже с трудом рассмотрел несколько возникших на горизонте темных точек, невероятно быстро устремившихся в летающим домам.

- Ну, фокусник может ты, и не увидишь Полигон. Эти твари вполне могут сбить даже геликоптеры. Все здешнее зверье как-то связано меж собой. Этот перебравший боевых стимуляторов дебил ранил здоровенных жрущих траву уродов и это моментально привлекло хищников. А направляющиеся к нам сейчас летающие змеюки одни из самых опасных.

Теперь Ашарр худо-бедно приспособившись к свету нового солнца смог рассмотреть приближающихся чудовищ. Длинные серые тела парили в потоках воздуха на четырех парах треугольных крыльев. Твари извивались, спеша перехватить летающие машины, именуемые главным демоном геликоптерами, но монокулы знали, как им помешать. Главный демон покинул скамью и перебрался на пол сев позади огромного оружия, стоявшего на треноге в проходе летающего дома, так же поступили и его солдаты в других геликоптерах. Ударивший Ашарра воин со знаком на лбу расположился спиной к своему командиру заняв место подле второго плюющегося металлом устрашающего колдовского предмета уперев в него вытянутые ноги. Одноглазый с громким лязгом передернул какой-то рычаг и крепко обхватил две рукояти внимательно смотря вперед вдоль длинного ствола. Оружие загрохотало и затряслось, а из его торчащего наружу конца наперерез приближающимся чудовищам устремилась алая прерывистая линия. Злобное утробное буханье обрушилось на итак охваченную болью голову карамау подобно ударам невидимого молота. Чувствительное обоняние Ашарра почувствовало неизвестный неприятный запах, а до кожи донёсся исходящий от оружия жар. На пол к его босым ногам со звоном посыпались большие блестящие кусочки металла имевшие цилиндрическую форму, круглое основание и сужение на конце. Многочисленные алые линии расчертили небо, пересекая длинные тела монстров. Две твари начали падать. Острые кусочки металла, выпущенные из оружия монокулов, разорвали им крылья и изранили серую плоть. Но еще две невероятно изгибаясь в воздухе смогли обойти алые линии и приблизиться к геликоптерам. Сердца Ашарра сжались в тревоге за семью. По злой иронии покинувших его богов демоны, истребившие его племя, сейчас являлись единственными защитниками его жен и детей.

Одна из тварей сунувшись к летевшему неподалеку геликоптеру, стараясь увернутся от струй горячего металла испускаемых не только большим оружием, но и его малыми подобиями, находившимся в руках, высунувшихся из открытых дверей демонов, угодила под вращающиеся над машиной размытый круг. Ее уродливая голова, походившая на клубок переплетенных меж собой древесных корней, лопнула и на летающий дом брызнула серая вязкая кровь. Кусочки плоти чудовища угодили на прозрачную стену за которой виднелись покрытые рисунками лица монокулов по-видимому управлявших геликоптером с помощью какого-то колдовства. Ашарр вздохнул с облегчением, поняв, что возможно находящиеся внутри близкие избежали опасности. Но подлетевшая следом за первой вторая тварь смогла подобраться к сидящим внутри летающего дома демонам несмотря на обрушенный ими на нее град маленьких кусочков металла. Ручное оружие монокулов не обладало той разрушительной мощью что имело установленное на полу орудие алых линий, которого невероятно юркий летающий зверь сумел избежать, подлетев как можно ближе и сместившись в сторону, так чтобы поворачивающееся на треноге вверх-вниз и вправо и влево колдовское приспособление не могло смотреть на него своим длинным стволом упершись в металлическую стену летающего дома. Видевшее судьбу первого зверя, чудовище повернулось боком зависнув параллельно геликоптеру и поднырнув под вращающийся круг ринулось внутрь. Вождь обрадовался, наконец рассмотрев, что внутри сидят одни лишь монокулы. На его глазах похожая на клубень растения голова чудовища распалась на множество щупалец оканчивающихся длинными черным когтями. Он не мог отсюда видеть, но не сомневался, что за ними располагалась громадная пасть. Щупальца начали хлестать по сторонам. Венчавшие их острые когти длинной превосходившие бронзовые кинжалы карамау скребли по металлическим стенам или впивались в странные доспехи демонов. Чудовище обхватило громадное оружие, мешавшее ему пробраться дальше и оторвав его от пола вместе с треногой выбросило прочь. Внутри небольшого пространства воцарился настоящий ад, состоящий из мешанины плоти. Монокулы отбросив колдовское оружие достали свои короткие мечи более пригодные для этой схватки и стали рубить хватающие их серые щупальца. Потоки алой и серой крови лились на пол, смешиваясь меж собой. Острый блестящий металл рубил и резал плотную плоть летающего чудовища, но оно, несмотря на раны, не собиралось уходить без добычи. Щупальца, наконец, смогли подцепить одного из демонов и мгновенно подтянули его к громадной пасти. На глазах Ашарра они буквально протолкнули его внутрь, так что снаружи остались торчать одни лишь дергающиеся в агонии ноги демона. Израненная тварь с трудом оторвалась от геликоптера и начала пикировать вниз, спеша унести свой добытый с таким трудом «обед». Но главный демон не дай ей уйти. Выругавшись, он тщательно прицелился и вылетевшая из громоздкого оружия, алая линия точно пересекла гибкое тело с выраставшими из него треугольными крыльями. Тварь, избавившая этот неведомый Ашарру мир от одного из демонов, стала падать в расстилавшиеся внизу причудливые джунгли.

- Вот так всегда – проворчал одноглазый – один дол…б решил пострелять и получилось столько мороки. Хотя и веселья тоже - он злобно улыбнулся, посмотрев на Ашарра. – Ну не любят нас нигде. А здесь так особенно. Местные твари бросаются на нас как бешеные. А, ну вот и Полигон – он протянул руку, привлекая внимание вождя-шамана, и указал ему направление.

Первое что увидел Ашарр это непередаваемо высокие стены, возвышавшиеся на громадном очищенном от джунглей пространстве отгородившие какой-то неохватный глазу город в сотни, если не тысячи раз превышавший размерами любое свое самое крупное подобие, построенное теми карамау что, решили более не жить под тенью вековых деревьев тарбу а отгородится от леса сложенными из тёсаного камня искусственными преградами. Вождь-шаман увидел установленные на высоких башнях еще более громадные смертоносные приспособления подобные тем, что располагались в геликоптерах, и еще какие-то в назначении которых не приходилось сомневаться. Все они были приподняты, направив длинные металлические стволы в диковинное небо этого пугающего мира, с которого как теперь знал Ашарр, в любой миг могла спуститься смерть. Над гигантским городом туда-сюда сновали десятки летающих домов как подобных тому в котором летел он сам, так и гораздо более крупных, или наоборот имевших меньшие габариты. Внезапно высоко в небе с грохотом появились несколько треугольных силуэтов походивших на громадные копейные наконечники. Сначала он подумал, что это какие-то новые чудовища, желающие напасть на монокулов, но по спокойно наблюдавшему за их полетом лицу одноглазого он догадался что это еще какая-то разновидность летающих машин, созданных похитившими его демонами при помощи колдовства. Вдалеке виднелась идущая сквозь джунгли к расположенному в стене высокому проему невероятно широкая серая дорога, по которой в противоположных направлениях двигались бесконечные колонны металлических темных коробов с торчащими из них многочисленными стволами, направленными в стороны и в небо. На плоских крышах устрашающе громадных угловатых зданий тоже имелись созданные могучим колдовством орудия. И не только. На ветру трепетали громадные черные полотнища с изображенным на них белым демоническим черепом обвитым шипастой лозой - это был символ носимый всеми монокулами на их наплечниках. До слуха Ашарра донеслась громкая странная музыка заполнившая воздух. Он разобрал грохот трубы, походивший на тот, что призывал в бой ополчение городских карамау и бой барабанов войны напомнивший ему те времена, когда лесные племена объединились в союз и ту ночь перед походом, когда это биение не позволило никому спать, наполняя сердца решимостью. Главный монокул услышав эти звуки породившие в сердцах вождя тревогу, поднял голову и закрыл свой единственный глаз.

- Ну, вот мы и дома – изуродованное лицо скривилось в неприятной усмешке – это и есть «объект 137».

Летающие машины устремились к плоским крышам. Стоявшие там демоны расступились, освобождая место для посадки. Ашарр видел, как геликоптеры, в которых находилась его семья, начали опускаться, но тот, в котором летел он, полетел дальше.

- Не дергайся фокусник – произнес старший демон – им ничего не грозит. Пока не грозит – добавил он после краткой паузы – главное не дури.

Ашарру оба сердца, которого сжимались от боли, рожденной опасениями за жизнь родных не оставалось ничего иного как подчиниться. Сейчас, скованный и лишенный магии он ничего не мог. Оставалось только ждать возможности освободится. Наконец, летающий дом приземлился на крышу здания вплотную прилегавшего к непередаваемо высокой стене. Когда геликоптер опускался вождь увидел, что по самому верху стены идут расположенные одна над другой многочисленные линии усеянных колючками шипастых лоз подобных тем что опоясывали символ белого черепа на знаменах и наплечниках демонов. Эти зловещие потемневшие от непогоды как он понял сделанные из металла нити упирались в расположенные через равные промежутки квадратные башни из узких окон которых торчали стволы колдовских орудий монокулов.

- Ты не поверишь фокусник - сказал старший демон, не перестававший внимательно следить за пленником – но есть и такие кто совсем не рад нашему радушному гостеприимству. Они почему-то постоянно норовят сбежать. А среди них есть такие экземпляры, что могут взобраться на защитную стену и даже те, кто запросто может перекусить колючую проволоку. Вот тут она и преподносит им сюрприз. В ней столько тока, что он испепелит любую тварь из-за собственной тупости к ним прикоснувшуюся. Да и из джунглей по ночам к нам все чаще приходят гости – монокул сплюнул от раздражения. – Когти совсем ох….ли. Либо приходят сами, либо подсылают всяких тварей. Хитрые мрази научились управлять всякой живущей тут зубасто-когтистой хренотой и натравливают ее на нас. Впрочем, тебе все это знать совсем необязательно. У тебя своих забот полон рот - демон глумливо усмехнулся, обнажив немного желтоватые маленькие и тупые зубы совсем непохожие на те, что богиня охоты Канни подарила всем карамау.

Севший на крышу летающий дом затихал. Стих шум наверху, издаваемый размытым в полете кругом, со своего места Ашарр увидел, как тот повинуясь колдовству постепенно превратился в огромные полосы металла, чуть сгибавшиеся к земле. Затем заснули и внутренности демонической машины, издавая напоследок недовольное урчание. Ашарру показалось, что живущие внутри покрашенных в темно-зеленый цвет ровных стен заставляющие геликоптер двигаться злые духи рассержены остановкой. Одноглазый внимательно посмотрел на своего пленного.

- Ну все фокусник, конечная. Теперь слушай, слушай внимательно. Сейчас мы отстегнем тебя от стены. И я очень хочу, чтобы ты опять не начал размахивать своими здоровенными граблями. Я надеюсь, что даже тебе дремучему дикарю понятна бессмысленность попыток побега отсюда, из оплота нашей силы. Я на твоей роже читаю все намерения, как только мы покинем геликоптер кинутся на нас. Но никакой драки у нас с тобой не будет – он достал небольшой прямоугольный темный предмет уже ранее виденный Ашарром в его руке после того как на него надели обруч и показал вождю. – Я просто вновь увеличу болевое воздействие и вырублю тебя. Но избавь нас от необходимости тащить твою неподъёмную тушу до камеры и дотопай туда сам. Тебя итак от деревни до геликоптера целое отделение волокло. Раз уж мы с тобой стали такими большими друзьями – демон хмыкнул – я расскажу тебе, что будет дальше. Мы подержим тебя какое-то время взаперти. Недолго. А потом ты будешь сражаться с нашими воинами. Это испытание. Испытание для них. Но у тебя появится возможность спасти свою семью ну или хотя бы ее часть. Не буду врать, шансы эти мизерны, но они есть.

- Ты лжешь мне – проговорил вождь – они скорее всего уже мертвы, или умирают пока ты пытаешься меня обмануть.

- А если нет фокусник? А если я говорю тебе правду? А ты своей гордыней сразу подпишешь им смертный приговор хотя мог проявить терпение и спасти их? Что тогда? Да и что тебе терять? Ты хочешь нам отомстить? Ну так у тебя будет такая возможность. Ты думаешь я бы устраивал этот страшный гемор с полетом в твой помойный мир и потерей четырех солдат чтобы просто грохнуть вас всех здесь? Нет. Есть правила и порядок. Если ты будешь им следовать так будет для тебя лучше. Поверь мне. – Нетерпеливо посмотрев на молчащего вождя он добавил со злобой – ну хватит ломаться как целка ты пойдешь сам или… - он направил на вождя темный предмет.

- Я пойду сам – наконец прорычал вождь – но я своими руками вырву твой лживый язык если ты меня обманул!

- Ну вот и ладушки – хмыкнул демон – доведем тебя до камеры и пойду пить успокоительное, а то так ты меня напугал прям жуть просто. Спать теперь ночами не буду от страха, вглядываясь в темноту из-под одеяла – не подкрадывается ли ко мне здоровенная фиолетовая обезьяна, желающая обрушить на меня справедливое возмездие! – Он встал с лавки и поднявшись на цыпочки издевательски выпучив единственный глаз приподнял руки с согнутыми на манер когтей хищника пальцами изображая какое-то страшное существо. – Буууууу! – завыл он дурным голосом, а затем смеясь перевел смысл своих странных действий сидящим рядом демонам-близнецам. Те, издали звуки, напомнившие Ашарру смесь смеха и угрожающего рычания, затаившегося в темноте кадарра. Затем отсмеявшийся одноглазый добавил односложную команду и оба демона быстро расстегнули удерживающие вождя кольца. Одноглазый вылез из летающего дома и остановился неподалёку, наблюдая за Ашарром. Двое демонов остались стоять рядом с вождем-шаманом направив на него свое колдовское оружие. Поколебавшись, вождь с трудом протиснув свое огромное тело мимо установленного в проходе орудия и ступил на землю нового мира. Он вновь поразился легкости, которую здесь обрел, но все же пошатнулся, выпрямляясь во весь рост. Боль, причиняемая обручем, обрушилась на него с новой силой стоило его телу принять полностью вертикальное положение, а лучи громадного красного солнца будто вонзились ему в глазницы подобно раскаленным ножам, заставив их закрыться. Темно-фиолетовая кожа мгновенно вспотела.

- Что фокусник солнышко и воздух Юнктрама пьянят и тебя? Да, тут словно в каком-нибудь тропическом раю где отдыхают Директора и высшее командование. Но это ни хрена никакой ни рай – произнес одноглазый видимо по-своему истолковавший причину слабости Ашарра – хотя кислорода здесь конечно побольше чем на нашем загаженном Торманне или даже чем у тебя дома, да и гравитация послабее, я тут стал таким живчиком, прям как в те годы, когда был сопливым кадетом и учился в военном училище. Вот и все что здесь есть хорошего – добавил он помрачнев. Одноглазый полез в один из во множестве имевшихся на его доспехах чехлов и извлек оттуда небольшой темный хрупкий на вид предмет. Разложив его демон нацепил его себе на лицо, и пустая глазница и оставшийся глаз оказались упрятанными за двумя соединёнными меж собой черными прямоугольниками. – Звиняй фокусник, второй пары у меня нет. Да она все равно не налезла бы тебе на твою здоровенную башку. А я без солнцезащитных очков здесь никак. Глаз то у меня остался только один – он безрадостно хохотнул – не хочу, чтобы его выжгло это, как и все здесь злое солнце. Кстати это одна из причин из-за которой ты будешь драться ночью. Я знаю, что в темноте тебе подобные видят не хуже кошек, вон у тебя даже зенки с ними похожи, а вот сейчас тебе совсем не здорово, глазки печет небось, а? Так вот, мы монокулы люди честные и нам не нужен полуслепой противник. В этом нет ни здравого смысла, ни чести. Мы дадим тебе продемонстрировать все что ты можешь.

Затем демоны, держась от него на некотором расстоянии повели восстановившего равновесие вождя к проему, расположенному в созданной из невероятно ровного серого камня крыше. Уходящая вниз спиральная лестница, ступени которой оказались слишком узки для босых ног карамау, заставив его приложить немало усилий чтобы не упасть, привела окруженного монокулами Ашарра к массивной металлической двери, из которой на них хищно смотрело жерло какого-то орудия демонов на конце которого горел крохотный огонек.

- А вот и еще сюрпризец – прокомментировал одноглазый – стоит какой-нибудь юркой хитрой летающей твари прорваться сквозь противовоздушную оборону и попасть сюда, здесь ее ждет огнемет. – Он рявкнул на дверь на языке демонов. Жерло орудия убралось в узкое оконце, а затем массивная преграда легко ушла внутрь. За ней стоял покрытый рисунками и шрамами демон, сжимавший в могучих руках оружие от которого к висевшему за спиной монокула здоровенному коробу протянулось что-то походившее на кусок толстой лианы. Воин, молча, отступил в сторону давая им пройти. Пригнувшегося Ашарра провели сквозь небольшую комнату, имевшую гладкие серые стены и подвели к очередной металлической двери. Старший демон нажал на расположенный сбоку от нее круглый красный выступ, походивший на шляпку ядовитого гриба лийку, и что-то сказал на своем языке в распложенную над ним покрытую щелями квадратную коробку. Спустя несколько мгновений блестящая металлическая дверь разделилась на две половины, открывая взгляду вождя расположенную за ней небольшую комнату, так же имевшую металлические стены. Ашарру пришлось пригнуться еще сильнее, когда демоны завели его внутрь и сесть на пол. Он почувствовал себя помещенным в какую-то коробку вместе с опасными тварями. Демоны-близнецы наставили на него оружие практически уперев его ему в лицо, а бездушный серебристый металл пола и стен холодил его обнаженную кожу.

- Что тесновато для такого здоровяка да? – произнес одноглазый глядя на сжавшегося Ашарра – ну у нас есть еще более здоровенный грузовой лифт для всяких очень габаритных и совсем не общительных гостей, но я решил, что ты и поедешь с нами на этом. Прям как человек!

Злобно хмыкнув старший монокул зайдя последним, и разместившись рядом с гигантским карамау и своими охранниками нажал на один из расположенных на стене ровным вертикальным рядком небольших выступов, украшенных какими-то знаками, и сердца вождя-шамана затрепетали, когда он понял, что комната движется сама по себе. Судя по ощущению, она с невероятной скоростью опускалась вниз. Затем металлическая «комната» резко остановилась. Толчок, заставивший сидящего вождя покачнутся от неожиданности и опереться ладонью о пол, вызвал новую улыбку на полускрытом лице одноглазого монокула.

- Опять думаешь, что это какое-нибудь колдовство. А это обычный лифт. Но боюсь, твоему народу не удастся развиться до подобных технологий никогда – демон помрачнел – мы не дадим.

Двери вновь разделились на две половины и Ашарра вывели на освещенный таким чужим солнцем длинный двор, как и все вокруг покрытый гладким не имеющим стыков серым камнем. В расположенных слева и справа стенах имелись широкие проемы забранные толстыми как его предплечья часто расположенными металлическими прутьями. В своем поселении он сажал редких преступников или пленных в выкопанные в земле ямы, но разум безошибочно подсказал ему, что эти, такие непохожие на узилища его народа просторные каменные нишы служит тем же самым целям. В противоположной самой дальней стене двора располагались широкие и высокие закрытые металлические ворота.

- Ну вот мы и привели тебя к твоему новому и последнему для тебя дому – произнес одноглазый. - Места здесь до хрена – продолжал он вещать, пока Ашарра вели к левой части громадной тюрьмы – правда, постояльцы в нашем шикарном тропическом отеле долго не задерживаются. Но зато кормежка бесплатная. Шучу. Еды не жди. Мало кто знает, что жрут все эти тварюги которых мы сюда привозим и мы решили не заморачиватся на этот счет. Ну, еще и соседи порой шумноватые - указал он пальцем на покрытого хитином стоящего на двух оканчивающихся копытами ногах массивного желтоглазого зверя, который увидев демонов ринулся на прутья решетки протягивая сквозь них изогнутые лапы, походившие на громадные зазубренные лезвия. Существо заскребло панцирем по металлу стараясь добраться до не обращающих на него внимание монокулов, но даже этот наверняка обладающий немалой силой удивительный зверь не мог и на миллиметр сдвинуть подобную преграду. – Привет-привет! – жизнерадостно завопил одноглазый подбегая к решетке, впрочем, не настолько близко чтобы оказаться в пределах досягаемости устрашающих лап. Демон раскинул руки в стороны делая вид что хочет заключить устрашающее существо в объятья – обнимашки? Совместное фото на память? Сейчас скажу ребятам, и они сбегают за фотиком и принесут нам всем по фруктово-алкогольному коктейлю! Потом будешь показывать своим еба…ки страшным детишкам как ты зажигал по молодости! - а затем враз поскучневший одноглазый раздражённо махнул рукой на еще сильнее забесновавшегося зверя видимо лишенного речи и способного лишь раскрывать свою усеянную острыми клыками вертикально расположенную пасть с текущей из нее непрерывным потоком слюной. Повернувшись к нему спиной демон вернулся назад к другой камере откуда за ними следили шесть расположенных шестиугольником красных глаз забравшегося с самый темный угол плохо видимого полуослепшему вождю существа – что толку разговаривать с этой тупой скотиной созданной Биоинженерами? – Прокомментировал он Ашарру свои странные действия и слова часть которых он произнес на своем непонятном языке. Демон державшийся от второго пленника на еще более дальнем расстоянии чем от узилища желтоглазого зверя задумчиво произнес – что же ты такое? Ты ведь в отличии от этого тупильника понимаешь меня? Я знаю, что понимаешь. Ладно – он повернулся и пошел к Ашарру – сам познакомишься с соседями, может новых корешей себя заведешь. Сейчас мы будем тебя заселять.

Он подошел к камере подле которой стоял Ашарр рядом со своими направившими на него оружие конвоирами и протянул руку к одному из них. Тот вложил ему в ладонь очередную темную коробочку. Одноглазый направил ее на расположенный над решеткой верх серой стены, раздался громкий резкий звук и одна из находящихся там двух больших выступающих из стены горящей зеленым полусфер погасла, вторая зажглась тревожным алым цветом, а затем прутья тихо шурша, уползли внутрь находящихся в толще камня гнезд. - Проходи, будь как дома – сделал он рукой, приглашающий жест, указав карамау внутрь узилища.

Ашарр заколебался, глядя на темные неровные стены. Выпустят ли его чудовища как обещали? Вдруг все эти разговоры о предстоящей ему схватке просто ложь, сказанная лишь для того чтобы он послушно дал лишить себя последней возможности сразится с ними? Одноглазый тяжело вздохнул.

- Вот я так и знал, что ты в этот момент начнешь е…ть нам мозги. Ладно отсюда мы тебя итак дотащим – он, отпрыгивая назад вместе с остальными молниеносно выхватил черную коробочку, управлявшую болью в обруче направляя ее на вождя. Тот пользуясь новой невиданной легкостью в своем теле напружинив мощные ноги прыгнул на демона протягивая к нему длинные руки, но тут голову пронзил еще один более жгучий чем предыдущие раскаленный шип. Силы моментально покинули его и последнее что он успел почувствовать, уходя в болезненное забытье — это ощущение падения…

Он пришёл в себя от терзающего слух назойливого шума. Прерывистая мелодия заставляла итак раскалывающуюся от боли голову страдать еще сильнее. Ашарр со стоном раскрыл глаза уставившись в высокий потолок из серого камня и понял, что лежит на холодном полу.

- Тук тук тук! Это я твой лучший друг! – услышал вождь доносящийся откуда-то искаженный голос одноглазого. – Алле! Ты меня слышишь фокусник? Это я твой друг капитан Мерк! Я же по камерам вижу, что ты очухался. Вставааай! – а затем вновь послышалась зловредная мелодия. Рассвирепевший от боли Ашарр сел и потянулся к причиняющему страдания обручу, решив любой ценой избавить себя от заставляющего его мучится проклятого пыточного приспособления.

- Эй эй вождь! – услышал он голос одноглазого в котором послышалось беспокойство – убери грабли от прототипа! Профессор меня на свои опыты пустит если я про…бу второй по счету прибор! Лучше послушай кто тут со мной…

Но Ашарр с рычанием вцепившийся в обруч не обращал внимания на его слова.

- Отец, ты правда можешь меня слышать? – внезапно услышал он искаженный знакомый голос. Ашарр замер. Он распознал голос Энкарма.

- О малыш-переросток – вновь послышался голос одноглазого – он не только слышит тебя, но сейчас и увидит. Фокусник бросай портить ценное госимущество и посмотри направо.

Ашарр убрал руки от головы и посмотрел в указанном направлении. В центре правой стены находились два квадратных расположенных один над другим выступа, нижний имел маленькую решетку, из которой и доносились искаженные голоса.

- Ага – прокомментировал происходящее одноглазый – поднимай свою фиолетовую задницу и тащи ее к коммуникатору сейчас я активирую видеосвязь.

Вождь с трудом встал и поковылял к стене. Внезапно гладкая словно полированный камень темная немного выпуклая передняя поверхность верхнего выступа засветилась и Ашарр увидел черно-белые силуэты. Он отпрыгнул назад от неожиданности поняв, что вновь столкнулся с колдовством пленивших его демонов. Один из силуэтов радостно заржал.

- Б…видел бы ты сейчас свою рожу фокусник! Вот умора! Да не ссы ты. Иди к монитору. Да что это я! Я хотел сказать к артефакту сил тьмы и мрака! – он опять глумливо захохотал и Ашарр понял, что ближе других расположенный силуэт принадлежит вновь издевающемуся над ним одноглазому. Но он забыл о насмешках демона рассмотрев другие фигуры. Они были четкими хоть и черно-белыми. На переднем плане перед каким-то странным длинным столом, усеянным мигающими точками и всевозможными маленькими выпуклостями, и ручками, сидел снявший с лица защиту от солнца одноглазый развалившийся на большом стуле, имевшем широкую спинку. Позади стояли неотступно следующие за ним демоны-близнецы. Один из них приставил лезвие короткого меча к горлу Энкарма. Сын смотрел прямо на него, и вождь понял, что с помощью колдовства демонов они действительно могут не только разговаривать, но и видеть друг друга.

- Ну вот связь установлена – жизнерадостно сообщил одноглазый – давай очухивайся. Скоро вечер. Я сначала подумал, что передержал кнопку и грохнул тебя, но ты у нас вон какой здоровяк. Все выдержал, и лейтенант Канц не будет изводить меня нытьем мол я угробил объект для тренировки его группы. Но провалялся ты долго. Я сам успел пожрать и покемарить пару часов, но время нашего сегодняшнего главного шоу приближается и пришлось тебя поднять! Вот видел? Зацени!

Демон протянул вперед какой-то предмет, почти заполнивший собой светящийся квадрат. Он походил на скрученную медную трубу, имевшую на концах два раструба, один из которых был значительно больше другого. Затем одноглазый поднес меньший конец к губам и из предмета послышалась та самая пробудившая вождя противная прерывистая мелодия.

- Знаешь, что это? Да ни хрена ты конечно не знаешь! - хохотнул одноглазый – прикинь, это настоящий кавалерийский горн! Трофей моей первой кампании в рядах Чистильщиков под командованием баторра Мортаза. Мы наткнулись на мир, где только-только изобрели порох. Главной ударной силой местных армий была кавалерия. Как когда-то и у нас самих. Ты конечно лошадь не видел и не увидишь. Мы давно отказались от нее. Хотя сам этот род войск у нас остался. Правда в сильно сокращенном виде и ездим мы теперь отнюдь не на лошадях – одноглазый хмыкнул. – Я к чему. Ты видел кавалерию. Те ваши трехметровые фиолетовые гориллы, что живут в маленьких городках и научились выплавлять медь и бронзу, одомашнили шестиногую зубастую тварюгу и воюют верхом. Так вот, в том задрипанном мирке жили люди. То есть не всякие крокозяблы типа тебя и всяких других страху…н, а настоящие люди, внешне подобные нам монокулам. Мы вторглись к ним, и я в первом же бою увидел, как они скачут на нашу бронетехнику с копьями и мечами наперевес. Вот это было зрелище! Гордые такие, в блестящих доспехах. Знамена там всякие, плюмажи на шлемах и тому подобный хлам. Ублюдки несчастные – одноглазый вздохнул - ты же видел на что способен тяжелый пулемет? Та здоровенная громыхающая штуковина в геликоптере из которой я добил последнюю крылатую тварь? На бронетранспортере, в котором сидел я и один из взводов моей первой роты, которой мне доверили командовать после выпуска из пехотного военного училища и получения звания младшего лейтенанта был такой. Я молодой совсем был, мне все прикольно было – внезапно из голоса одноглазого исчезла вся жизнерадостность и голос стал тихим, единственный глаз уставился куда-то мимо Ашарра – тогда было прикольно. Я азартно схватился за рукоятки и стал поливать свинцом все эти ровные ряды пафосных недоумков решивших поковырять в броне танков и бронетранспортеров наконечниками копий. Тогда я и увидел на что способна пуля калибра 15 миллиметров. Что она делает не с полигонными мишенями, а живой плотью. Покрытые броней тела людей и коней лопались. Руки, ноги, внутренности, копыта и лошадиные головы летели в разные стороны в потоках крови словно выплеснутых из ведер. Мне было весело, я хохотал. Солдаты гоготали вместе со мной подбадривая меня. Я радовался, найдя с ними что-то общее. Чувствуя единение с ними. Хотя раньше, как только меня назначили командовать этими кровожадными маньяками, боялся их до дрожи. Да что там фокусник, скажу тебе правду, пользуясь тем, что оба моих сержанта ни хрена не понимают на твоем языке. Я до сих пор иногда боюсь их. Видишь это? – Он ткнул пальцем в свою пустую глазницу – думаешь зверюга какая это сделала? Хрен там! Это сделал один из моих солдат. Что-то там у него в башке переклинило, и он решил меня грохнуть. Меня сержанты мои спасли - он кивнул на демонов-близнецов. - Так вот, про мою первую войну. Эти хренорыцари перли на нас несмотря на косящий их огонь танковых орудий и пулеметов. Мы сблизились с ними вплотную и давили и их и подоспевшую пехоту гусеницами. Но они не отступали – доносившийся сквозь решетку голос демона стал совсем тихим – нет вождь. Никто не бежал. Тогда я даже несмотря на кровавый хмель в голове поражался их храбрости. Только это была вовсе не храбрость. Совсем нет. Они все хотели умереть. Они уже видели, что наши солдаты делают с попавшими к ним в руки живьём. Видели, что они делают с их женами, матерями и дочерями. Знали, что наше командование не выдвигает никаких требований их королям, а всех посланных с белым флагом в руках парламентёров отсылает назад. По частям. И они все захотели умереть с оружием в руках чтобы просто не увидеть того что мы сделаем с их народом, который они не могли защитить. Я бы на их месте поступил так же. – Демон тяжело вздохнул – и после этого мне становилось все менее и менее весело. От всего этого быстро устаешь. Может оно и к лучшему, что я перевелся сюда на Юнктрам. Мочить всяких тварей или даже таких как ты, все же гораздо легче чем себе подобных.

- А мои люди? – горько проговорил Ашарр решив заговорить, увидев в одноглазом нечто новое. Из-под маски глумливого чудовища на миг показался кто-то другой, кто-то полный тоски и сожалений о прошлом – мой народ который ты убил, моя Эрка? – он на миг умолк от боли, принесенной воспоминаниями – их тебе не жалко? Так ли велика разница между теми, кто, по твоим словам, похож на тебя, и кого тебе не хочется убивать вновь и моим народом?

- Что? – непонимающе переспросил демон, заморгав единственным глазом – что ты сказал? -затем его неосознанно опустившиеся будто под невидимой тяжестью широкие плечи расправились, а еще недавно спокойное лицо перекосилось от злости - да ты себя видел образина? – проорал он - трехметровая безносая и безухая хрень с фиолетовой кожей и серебристыми разводами на ней, огромными глазами, зубастой безгубой пастью, с помощью которой как я знаю вы периодически закусываете друг другом, и шестью пальцами на руках и ногах? Обезьяноподобный прямоходящий рыбоящер бл…! Ни х…я себе нет разницы! Только мы люди имеем право владеть вселенной! А конкретно именно мы монокулы ставшие вершиной эволюции! Мы вычистим подобную тебе уродливую погань и отсталые и дегенеративные ветви человеческого рода. Очистим жизненное пространство для нашей расы устранив все возможные угрозы. Мы пройдем сквозь горнило войны, доказав, что именно мы те самые сильные, которым принадлежит жизнь! Вот тогда, только тогда и наступит подлинный мир. Мы распустим наши армии и отложим мечи. Займемся построением общества, основанного на Справедливости. Мы…

- Ты лжешь демон - прорычал Ашарр громовым голосом, заполнившим его узилище и заглушившим речь одноглазого подобно грохоту приближающейся лавины – только не мне, а себе! Для таких как ты никогда не будет мира! Вы подобны однажды попробовавшему плоть карамау кадарру. Этот зверь начинает ощущать жажду которою не утолить сколько бы он не убил. Он нападает вновь и вновь пока его не прикончат наши охотники!

Ашарр увидел, как одноглазый вскочил, опрокидывая свой большой стул. Его изуродованное лицо исказила ненависть и он, выхватив из ножен меч ринулся к Энкарму. Вождь проклял себя за несдержанность. Ему надо было молчать как он делал раньше, но он не мог и далее слушать ложь, изливаемую демоном, который умудрялся врать даже самому себе.

- Стой! - прокричал он в отчаянии, мгновенно позабыв про гордость, которую смела тревога за жизнь сына – я прошу тебя остановись!

Демон замер. Он, бросив меч прямо на мигающие огни на странном столе медленно, глубоко и ровно задышал, видимо делая какие-то упражнения чтобы себя успокоить. Ашарр и сам порой поступал подобным образом пережив особо напряженный момент на охоте или войне. Затем одноглазый вновь повернулся к вождю. На его губах появилась циничная усмешка.

- Просишь говоришь? Вот видишь вождь не так уж это и сложно – прогнутся. Главное начать! С каждым разом будет все легче. Глядишь я еще сделаю из тебя свою ручную обезьянку! Ладно! – Махнул он рукой, поднимая стул и садясь – проехали. Тем более я сам виноват. Старый идиот – он неодобрительно покачал головой – нашел с кем откровенничать. Надо потом запись удалить, а то еще кто-нибудь знающий твой язык увидит ее не дай Багряный Пророк! Надо мной весь Полигон ржать будет. Совсем ты меня запи…л. Ты ведь тот еще болтун - демон хохотнул шутливо погрозив вождю-шаману пальцем в алой перчатке. Ашарр увидел, что к одноглазому вернулось его обычное насмешливое настроение и вздохнул с облегчением посмотрев на сына. Тот молча наблюдал за происходящим. В его глазах вождь прочел какое-то новое странное выражение, когда он смотрел на отца. Оно не понравилось Ашарру, но некоторые вещи Энкарму предстояло узнать только потом, когда у него появятся свои дети, а до этого дня еще нужно было дожить.

- Так - одноглазый хлопнул в ладоши привлекая общее внимание – хватит мелодрам. К делу. Я честно признаюсь тебе фокусник, что собственно разбудил то тебя и притащил сюда твоего выродка с единственной целью – чтобы ты не попортил прототип. Я так и знал, что, очухавшись ты начнешь за него хвататься. Так вот. Не надо. В нем установлена взрывчатка- демон нахмурился – опять забыл, что ты дикарь. Короче такое колдовское заклинание, которое оторвёт тебе башку если ты снимешь прототип самостоятельно. Один фокусник правда не карамау а человек так и сделал услышав мои слова. Гадина. Орал, сам сдирая себе скальп, но своего добился. Оставил себя без головы, а нас без развлечений. Не радуйся, если решишь насолить мне подобным образом, угробив прототип и себя, и не дав нам всем посмотреть ночное шоу с твоим участием. Оно все равно состоится. Только вместо тебя отработает вся твоя семейка. Я начну с того что хотел сделать с твоим дылдой-переростком, пока ты меня слезно не попросил – демон гадко осклабился- я отрублю ему руки и скормлю их идирру, а затем и его самого еще живого. Для остальных придумаю, что–нибудь еще не менее прикольное. А потом, завтра утром я опять соберу свою группу захвата и полечу в твой мир. Как зовут вождя-шамана соседнего с тобой племени, с которым ты скорешился? Ну этого который огненные шары мечет? Ладно по фиг, главное я знаю где его деревня. Так вот я привезу его сюда, и он выступит вместо тебя. Короче решай сам. Да, и не вздумай разбить монитор, радио или объектив камеры, это такая круглая штука над светящимся экраном на который ты пялишься. Тот придурок что себя подорвал разбил и их напоследок. А это ценное госимущество, которое есть только в твоей вип-камере для фокусников. Я не собираюсь опять ругаться с техкомандой и писать рапорты с оправданиями. Ты хоть представляешь, как сложно доставлять сюда на Юнктрам подобное оборудование? Сделаешь так и на нашу следующую с тобой встречу я принесу тебе глаза твоего сына. Я приду за тобой через … - он поднял руку к лицу и посмотрел на какой-то крепившийся к запястью маленький круглый предмет, а потом хмуро глянул на Ашарра – два часа, когда наступит ночь.

Затем колдовское окно погасло, а доносившийся из решетки голос утих, проскрежетав напоследок сухим треском. Ашарр остался один. На него опустилась тишина, и тревога за судьбу близких заполнила оба сердца добавив еще и эту тяжесть к боли в голове.

Глава 1-3

***

Он вернулся в настоящее. Ашарр на знал сколько провел времени сидя в углу своей камеры пока не увидел, что яркий болезненный свет здешнего солнца стал угасать и он решил подойти к прутьям решетки. Теперь он мог смотреть на это так непохожее на его родное новое странное небо. Ярко красное солнце клонилось к закату, и на темнеющем небосводе проявился контур огромной луны, а затем к его безмерному удивлению еще одной, но меньшего размера чем первая.

Наблюдая за все ниже опускающимся солнцем, он думал о том, что вряд ли встретит новый рассвет. Он верил в свои силы, но не знал хватит ли их чтобы одолеть демонов схватку с которыми ему много раз предрекал одноглазый. Вождь лишь надеялся, что внутри главного чудовища осталась хоть капля порядочности и оно действительно отпустит его жен и детей если Ашарр будет сражаться. Больше ему все равно ничего не оставалось.

Ашарр с тоской посмотрел на видимые отсюда высокие стены с вырисовывавшимися на фоне сумеречного неба зловещими высокими башнями, с крыш которых били лучи яркого колдовского света постоянного скользившие то вверх, то вниз. Летающие дома или геликоптеры как их называл одноглазый продолжали сновать туда-сюда. Из них на землю тоже били снопы света. Периодически со всех сторон слышались хлопки, которые он слышал в начале нападения на его деревню, а затем в небе громко шипя вспыхивали багровые огни, медленно опускавшиеся за стеной города демонов, как понял Ашарр в пределах очищенной от джунглей полосы. Он подумал, что чудовища постоянно ожидают нападения и стараются с помощью своей магии сорвать ночной полог способный послужить укрытием для приближающихся врагов. Откуда-то издали доносились крики, и, хотя вождь не мог понять какому живому существу они принадлежат, в них звучала боль. Этот звук непереносимого страдания сопровождало эхо далекого рычащего гогота демонов, запомнившегося ему во время путешествия в летающем доме. Чудовища мучили еще одну жертву. И над всем этим разносился непрекращающийся смешавшийся вой боевых труб, грохот барабанов войны, свист, визгливые скрипучие звуки и лающие слова чужого языка, пытающиеся соблюдать ритм. Ашарр понимал, что никакие самые огромные инструменты не могут быть настолько громкими и «музыку» монокулов усиливало некое колдовство. И ему не нужно было знать язык демонов, чтобы понимать, о чем поется в их песнях. Это был гимн войне, войне ради войны, войне ведущийся ради удовлетворения ненависти ко всему живому, гимн неистощимой жажде разрушения, гимн, воспевающий страдания и горе, барабаны били в ритме стучащих от ярости и предвкушения сердец убийц, подбирающихся к своим жертвам, это был гимн военной машине не равнодушно, а целенаправленно перемалывающей своими колесами судьбы целых народов. Ашарра вновь обуяла тревога за своих близких видимо за его грехи перед богами оказавшихся вместе с ним в этом страшном месте.

Он изо всех сил вцепился в толстые холодные прутья решетки, отлитые из неведомого металла, но даже его широченные ладони с шестью пальцами оказались не способны их охватить. Ашарр видел, что и они и эти каменные стены созданы так, что удержат внутри даже могучего ларда. Поняв, что его немалая физическая сила не поможет ему выбраться, он хотел применить свою магию, но боль в голове охваченной колдовским обручем опять настолько усилилась, что он со стоном скоро прекратил все попытки согнуть металл с помощью своего дара. Его вновь посетило жгучее желание сорвать заставляющее страдать кольцо, но он с трудом погасил его. Он верил одноглазому. Вряд ли хитрые демоны не предусмотрели подобной попытки со стороны своих пленников. Колдовство наверняка убьет его и его родные останутся здесь одни. Наедине с чудовищами.

Но вождь-шаман решил не сдаваться и испробовать еще один способ дознаться о судьбе своих жен и детей. Время уходило вместе с почти опустившимся солнцем. Ночь приближалась своей неумолимой поступью и вместе с ней за ним придут демоны. Терять ему было уже просто нечего. Ашарр прошел в центр своего узилища и сел на холодный пол скрестив ноги. Он вновь попытался сосредоточиться, стараясь игнорировать боль и доносящиеся снаружи звуки. Он направил свою силу более узким лучом решив попробовать применить свой самый редко используемый дар. Про себя он называл его Единение. Пытаясь успокоиться, он замедлил биение обоих своих сердец. Боль невероятно мешала, но он постепенно, терпеливо и умело отодвигал ее в сторону. Затем вождь-шаман обратил взор на уже совсем потемневшее небо. На нем появились звезды столь необходимые ему для концентрации. Они были чужими, но должны были сыграть ту же роль что выполняли родные ему звезды, представлявшие собой души почивших праведных предков присматривавших за потомками с позволения и благословления праматери-ночи. Ашарр надеялся, что и здешние души будут к нему благосклонны. Наверное, с неба на него смотрят те, кто стал жертвами демонов, и они не откажут ему в помощи став его проводниками как поступали дома его предки. Он попросил их о помощи тихо шепча. Хаотично разбросанные звезды всегда напоминали ему небесное отражение россыпи искр – искр жизни в пространстве вокруг него. Он мысленно погрузил себя в это темное пространство подобное ночному небу. Боль осталась с ним и здесь, мешая и путая, но он погружал себя все глубже стараясь игнорировать незримые клыки будто грызущие его голову изнутри.

Он редко проводил этот обряд. Он был сложен и оказался мало применим на охоте и войне в скоротечных событиях которых проходила вся его жизнь. Требовал слишком больших сил и концентрации. Но тем не менее этот свой дар он считал самым приятным подарком богов. Порой, не чаще раза в полугодие, он, дождавшись пока родные уснут, объединял свой разум не только со спящими родными и соплеменниками, но и с скрывающими в джунглях животными.

Иногда, он, сосредоточившись и отринув собственные мысли, вмещал свой дух в сознание могучего, дремлющего ларда, чья сонливость была так обманчива. Громадные зубы мощных челюстей и гибкая длинная шея, не оставляли шанса спастись никому кто неосторожно приблизился к краю болота служившего домом прожорливому гиганту. Мутная вода казалась спокойной лишь, тому кто не знал, о притаившимся под ней ларде, один из расположенных на концах гибких стебельков глаз которого, даже во сне бдительно следил за тем, что происходит вокруг, чтобы не упустить добычу. Обычно хищник прятал свое зоркое око под лепестком какого-нибудь водного растения или торчащей из воды веткой. Порой Ашарр погружался в дикую и полную опасностей жизнь ллюр – небольших но юрких и опасных охотящихся большими группами хищников, иерархия стай которых напоминала вождю-шаману ту что сложилась в племенах карамау. Ллюр и правда отдалённо походили на соплеменников Ашарра, они передвигались на двух задних лапах, а с помощью передних иногда использовали на охоте палки и камни. А изредка вождь-шаман заходил в разум громадной тэи, чье длинное гладкое лишенное конечностей тело, заставлявшее ползать ее извиваясь на брюхе, было способно обхватить своими толстыми кольцами его самую большую в деревне хижину. Несмотря на исполинский размер тэя не охотилась, а питала свое тело поглощаемой в невероятных количествах листвой. Среди всех карамау она всегда считалась самой желанной добычей.

А однажды Ашарр смог вселится в разум крылатого акру, чьи зоркие многочисленные глаза внимательно осматривали землю внизу. Пристрастие летающего хищника к похищению детей, собственно и ставшее причиной его частого появления над деревней, среди карамау принесло ему дурную славу и всеобщую ненависть. Но вошедший в его разум Ашарр в тот миг не думал об этом, растворившись в непередаваемой радости полета в теле крылатого гиганта. Впрочем, ответственность скоро взяла свое и насладившись редкой возможностью, Ашарр напоследок внушил акру мысль о том, что ему следует покинуть земли его племени и устроить свое логово где-нибудь подальше.

Единение всегда приносило покой в оба его могучих сердца. Наполняло душу пониманием мудрости богов, создавших Таласанни - его мир, мир его предков, и предков всех остальных обитавших в нем карамау. В этом тщательно продуманном и обустроенном миропорядке нашлось место каждому, даже самым маленьким созданиям. Ашарр в подобные моменты благодарил создавших небо и землю праотца Эшманну и праматерь Дардари за то особое положение, что они даровали его народу наделив карамау разумом. Он, плывя от одной светящийся во тьме искорке жизни к другой растворялся в окружающей его гармонии, радовался своему месту в ней. Но здесь в этой обители демонов, атаковавших его деревню, убив столь многих, и захвативших его и его семью, все было устроено совсем иначе. Осознание этой страшной разницы обрушилось на него подобно удару вражеской дубины. Эмоциональная боль добавилась к физической причиняемой обручем и с таким трудом установленная связь с окружающим миром едва не прервалась, но Ашарр удержал ее скрипя зубами и рыча от новых и старых мук.

Это место не имело ничего общего с его домом. Не было здесь ни порядка, ни гармонии. Лишь страдания и смерть, ставшие уделом всех, кто попал к монокулам. Искры жизни подобные горящим на пологе ночного неба звездам гасли здесь совсем совсем иначе. Да, в его мире тоже имелось место жестокости. Борьба являлась необходимостью, способом выявить самого сильного, достойного передать свое семя потомкам, что придут на его место. И карамау и звери гибли в этой борьбе. Но у всех всегда имелись шансы на спасение или победу. Травоядные животные могли сбежать от хищника, ранить, а порой и убить его. Ашарр не раз становился свидетелем подобных сцен. Охота представляла опасность и для самых могучих. Здесь же жизнь угасала по-иному. Ее расчетливо давили, наслаждаясь агонией живых существ. Да, иногда мучители давали своим жертвам возможность сопротивляться, но скорее с целью извращенной забавы, или чтобы дать чудовищам возможность отточить свои воинские навыки. Вождь-шаман окончательно и ясно осознал причину, по которой его доставили сюда. Понял, что ждет его этой ночью.

Это понимание заставило его еще сильнее сосредоточиться на попытке установить мысленный контакт с кем-нибудь из членов семьи, но все его усилия оказались тщетны. Как никогда болезненные из-за надетого на него демонами обруча все его старания установить духовную связь постоянно срывались, натыкаясь на разум могучего создания, как и он находящегося в узилище. Даже значительное расстояние не мешало Ашарру осознать мощь магических способностей этого печального великана, по сравнению с которыми его собственные казались силами малого дитя. В том темном пространстве в которое Ашарр поместил свой дух, это богоподобное существо горело подобно костру по сравнению с которым все остальные живые существа действительно представлялись лишь кружащими вокруг него его малыми искорками. Все попытки пройти мимо гиганта в поисках близких оказались бесплодными, напоминая усилия уставшего пловца, старающегося перебороть силу образованного стремительными течениями водоворота. Плененный демонами бог заметил его и попытался вступить в контакт, но даже ему не удалось сразу преодолеть разделяющий их океан горя и гнева, порожденного страдающими разумами узников здешней преисподней. Ашарр с удивлением осознал, что самый сильный источник бессильной ярости находится совсем рядом, и именно он не дал ему сосредоточиться на разуме могучего волшебника и послать свой дух ему на встречу.

Вождь раскрыл глаза думая, что пелена лютой злобы на пленивших их всех демонов исходит от желтоглазо зверя, бросавшегося на них, стоило им оказаться рядом, но увидел шесть багровых расположенных шестиугольником огней, уставившихся прямо на него из располагавшейся правее противоположной камеры. Его самый таинственный «сосед» вплотную приблизился к прутьям решетки внимательно наблюдая за Ашарром. Вождь карамау опять не смог его хорошо рассмотреть даже с помощью своего прояснившегося с заходом чужого солнца зрения. В почти опустившимся ночном мраке тело существа казалось вытесанным из антрацита, оно напоминало тень, сливающуюся с тенями, он уяснил лишь что оно состоит из слабо поблескивающих в свете двух взошедших лун огромных соединенных между собой шаров с торчащими из них в разные стороны многочисленными длинными и тонкими лапами. Но теперь, когда Ашарр наперекор боли смог открыть свой разум он почувствовал своего «соседа», и мог его увидеть не одними лишь глазами. В том ныне после раскрытия век и потери концентрации гаснущем в сознании Ашарра пространстве с разбросанными в нем искрами жизни существо представлялось неясным сгустком гнева, опасности и решимости. Оно напоминало внезапно павшую на жертву полностью закрывая ее собой громадную тень затаившегося в засаде хищника. Вождь понял, что не увидел эту «тень» раньше сразу после начала Единения лишь потому что отбрасывающий ее обладающий коварным разумом «сосед» сам решил показать себя сделав это лишь несколько мгновений назад, до этого каким-то образом укрывая свое сознание от всех подобных Ашарру или пленному великану обладателей магических способностей. Окружавший существо ореол видимой лишь вождю-шаману тьмы взметнулся вширь одновременно с шестью вспыхнувшими глазами, ранее походившими на затухающие угли, но сейчас обретшими устрашающую яркость. Ашарр много раз сталкивавшийся в своем мире с самыми опасными зверями и вступавший с ними в схватку без трепета в сердцах, почувствовал страх. Только сейчас он понял, рядом с насколько опасным «соседом» он провел целый день. Под этим багровым взором он впервые почувствовал себя не охотником, а не властной над собственной судьбой дичью. Казалось некто могучий и мудрый задумчиво решал, как лучше его использовать. Затем гнев существа утих, незримая тень втянулась внутрь антрацитового тела, почти погасли и расположенные шестиугольником очи. Но оно не отошло от прутьев продолжая смотреть прямо на карамау. Спустя мгновение разум Ашарра заполнила новая боль. Она не походила на ту, что причинял ему колдовской обруч, а напоминала острые осколки обсидиана, насильно впихиваемые прямо в мозг. С ними пришили «слова»:

- «Ты не есть Аберрация. Я решил. Пусть пока будет так. Возможно ты есть дозволенная Досточтимыми Уравнителями форма. Среди нас - членов Союза Очищения есть прямоходящие. Но ты очень похож на Аберрацию. Ты точно не Аберрация?»

Ашарр застонал от боли причиняемой этим контактом, но переборол и ее и хаос в голове привнесенный неизвестными понятиями и странным вопросом зловещего «соседа». Единственное что он уяснил из пронзавшего его сознание подобно копью потока новой информации, это то что понятие Аберрация существо связывает с пленившими их демонами.

- «Нет» - передал он с трудом выталкивая из себя мысли по направлению к абсолютно чуждому ему холодному разуму – «я не демон. Я есть Ашарр. А как твое имя?»

- «Демон? Что есть демон?» - казалось существо удивилось, потом добавило – «вижу. Твой разум оперирует категориями религиозно-магического мышления. Ты наделяешь Аберрацию признаками сверхъестественных существ. Спорно. Предмет многовековой полемики среди членов Союза Очищения. Мой народ отрицает подобные ненаучные понятия. Не приемлю их и я. Но я тем не менее чту Кодекс Союза и принимаю твою религиозную парадигму. Служащие всем нам примером Досточтимые Уравнители с уважением относятся ко всем союзникам и допускают их возможною правоту. Хотя и настаивают на собственном праве проверить их теории с помощью без эмоционального и без пристрастного научного анализа. Твоя терминология допустима. Демоны. Я есть…» -

Ашарр не смог расшифровать весь массив понятий о том, чем же существо себя считает. Вождь-шаман не имел представлений о подобных родах деятельности и не знал с чем их можно сравнить. Уяснив лишь, что в последнее время «сосед» из-за необходимости выполняет функции воина. А если точнее разведчика-следопыта выслеживающего возможных врагов его народа в самых дальних землях. Из всего невероятно длинного имени темного существа, содержащего в себе сведения о его совершенно запутанных и непонятных с точки зрения карамау родственных связях и прошлом как, пораженно осознал Ашарр занявшем так много лет что их количество просто не укладывалось в его больной голове, он осознал лишь последний слог «Ши», который перевел как Странник, решив про себя в дальнейшем именовать «соседа» именно так. У вождя возникло огромное количество вопросов, ответы на которые он несмотря на боль, причиняемую мысленным контактом жаждал получить от своего соратника по плену, но от последнего внезапно пришло послание острое как кончик обсидианового ножа:

- «Аберрация идет за нами! Готовься!»

Ашарр мгновенно вскочил на ноги, но пошатнулся и едва не рухнул на пол от страшной боли в голове. Последствия неудачной попытки Единения, проделанной в борьбе с колдовским обручем, и нового непривычного способа общения с помощью обмена образами с совершенно чуждым ему существом не прошли для него даром. Он согнулся и шатаясь словно пробираясь сквозь бурю прошел вперед в последний момент схватившись за толстые прутья своего узилища чтобы не упасть. Он так и стоял, рыча от агонии и борьбы с непреодолимым желанием сорвать обруч с головы, прекратив собственную муку, тем самым как он знал, обрекая свою семью на еще большую. Одна его рука потянулась было вверх, но спустя мгновение повинуясь его железной воле вновь опустилась на холодный металл одного из прутьев, и в этот миг боль прошла, исчезли как ее невидимые шипы, так и вполне реальные, вонзившиеся в его голову, они втянулись внутрь кольца. Вождь услышал издевательский смешок, раздавшийся из темноты по ту сторону решетки.

- Я как всегда вовремя! – громко провозгласил одноглазый стоявший подле узилища Ашарра.– Что собирался испортить нам все веселье и быстро сдохнуть? Ну нетушки фокусник, так не пойдет. Быструю смерть еще надо заслужить! Ты скоро поймешь всю ценность подобной награды.

Избавленный от боли, но не от всех ее последствий Ашарр неясным взором посмотрел на одноглазого в окружении других демонов стоявшего за решеткой. Тот держал в вытянутой в его сторону руке ту самую маленькую черную коробочку с помощью колдовства, которой он управлял болью в обруче.

– Слушай сюда фокусник. Я убрал болевое воздействие, и деактивировал зубья. Не говори мне после этого, что я о тебе не забочусь! А теперь твоя очередь быть хорошим малым. Давай ты так послушненько, как паинька, снимешь обруч и передашь мне его в руки. У меня была мысль опять вырубить тебя и забрать прототип с твоей вялой тушки, но на это у нас нет времени. Все уже почти готово, а когда ты в этот раз очухаешься неизвестно, если вообще очухаешься. Ты конечно здоровяк каких поискать, но пока я разбирался с настройками прототипа я угробил одного фокусника человека и еще парочку каких-то непонятных уродов. Так что давай без экспериментов. Отдай прибор без лишних телодвижений и колдовских понтов. А иначе... Ну не хочу я уже все это повторять про твою семью и про то что я с ней сделаю. Бла-бла-бла. Мне за сегодня эта песня уже надоела. Хоть на диктофон все это записывай и каждый раз в такие вот моменты воспроизводи запись. Я, наверное, так и сделаю в следующий раз – задумчиво произнес одноглазый – ты у нас не первый и не последний гость из ваших краев. Я знаю, ты сейчас думаешь, что почти освободился и хочешь швырнуть в нас этим дорогим прибором и начать строить из себя страшного колдуна разбрасывая меня с ребятами телекинезом или атаковать еще с помощью какой другой хрени. Я сам словно какой псионик х…в читаю в твоей голове мысли о том как ты раздавливаешь мое симпатичное личико о прутья решетки – одноглазый скривил посеченное страшными шрамами лицо в гаденькой усмешке. - Так вот, не надо этих глупостей– добавил демон почти ласково – мы пристрелим тебя просто и без затей. А вот твоя семья... Смири свою гордыню, собери волю в кулак и просто отдай мне подавитель. Смотри че есть, давай по-хорошему. Я тут между прочим не с пустыми руками пришел! Сейчас будем меняться!

Одноглазый отошел в сторону указывая вождю-шаману на предметы, находящиеся в руках остальных демонов. Ашарр узнал свое оружие. Демоны принесли не только то, что отобрали у него во время схватки в деревне, но и все что нашли в его доме. Одноглазый взял из рук одного из демонов-близнецов головной убор вождя-шамана. Застегивающееся под подбородком кожаное кольцо, окруженное аккуратно пришитыми к нему черными перьями акру. Они принадлежали молодому самцу собственноручно убитому Ашарром при попытке похитить одного из его племянников. Позже члены его племени сложили песню об этой жестокой схватке, происходившей неподалеку от деревни на глазах большинства ее жителей. А совсем юная тогда Эрка собрала перья крылатого хищника и своими искусными руками сделала своему мужу этот головной убор. Одноглазый держал эту памятную для вождя карамау вещь словно что-то гадкое. Он поднес убор из перьев к лицу и принюхавшись скривил лицо:

- Бяяя! Ну и запашок. Что это за фигня? На мою башку великовата, да и на твою вроде тоже. Может это юбка одной из твоих женушек? Нашел среди твоего оружия. Хотя может она ее просто туда кинула, например, чтобы успеть отдаться тебе раньше остальных? Как ты там решал с ними эти вопросы фокусник? Играли в «бутылочку»? Ладно, не важно. Короче, я тебе кольцо из перьев и еще кучу хлама, а ты мне одно железное кольцо. Идет?

И он шагнул вперед прямо к Ашарру просунув убор из перьев сквозь прутья решетки. Вождь пожалел, что хитрый демон не просунул внутрь свою руку, он оторвал бы и съел ее переборов отвратительный вкус плоти чудовищ и глядя убийце Эрки прямо в его единственное око. Но демоны все продумали, расположив толстые прутья так, что ни один взрослый мужчина карамау не мог дотянутся сквозь них до своих пленителей. Ашарр на миг замер. Он действительно хотел и мог теперь напасть на демонов, ведь его другие, невидимые руки ныне снова стали свободными, но слова чудовища о его семье остановили его. Он понял, что все разглагольствования демона о том, как он устал от собственных угроз, являлись просто очередной издевкой. Демон играл с ним. Он не просто так с самого начала внушал Ашарру мысль, что все его попытки сопротивления скажутся на его родных. И одноглазый добился своего. Вождь понял, что не доберется до семьи, даже если сейчас перебьет своих мучителей. Он может с помощью магии как демон и говорил раздавить его голову о толстые металлические прутья, но они от этого вряд ли исчезнут, он не знал сумеет ли сломать их своей данной богами силой, он мог остаться здесь в этой ловушке. Дожидалась пока не придут другие чудовища, которые за это время в отместку могут сделать с его женами и детьми все что угодно. Он медленно протянул руку к подарку Эрки в любой миг ожидая, что любящий поиздеваться одноглазый спрячет памятный вождю предмет или потребует, чтобы Ашарр сначала отдал колдовской обруч, но демон безропотно разжал руку, как только пальцы карамау сомкнулись на черных перьях. Вождь осторожно, ожидая подвоха, убрал убор подальше от одноглазого, а затем, смирившись снял с головы обруч отодрав его от кожи вместе с коркой запекшейся крови много часов сочившейся из небольших ранок, и протянул колдовской артефакт демону, терпеливо ждущему в подкравшейся ночной темноте. Рука одноглазого в отличии от его собственной быстро вырвала обруч из его ладони.

- Хороший пёсик– глумливо хмыкнул демон, передавая предмет одному из демонов-близнецов. Ашарр не знал значения слова «пёсик» как не понимал значений большинства «именований», которыми его «награждал» одноглазый. Лишь понял, что убийца Эрки вновь его оскорбил, пользуясь тем, что руки вождя-шамана скованны тревогой за родных.

- Эх жаль, что мы расстаемся вождь –покачал одноглазый лысой головой. - Еще немного и я точно бы сделал из тебя свою дрессированную обезьяну. Ты только представь! Нас бы с тобой любой цирк на Торманне с руками оторвал. Правда сам я там был только один раз в детстве. Матери с трудом удалось скопить на билет, и она отвела меня на одно из редко даваемых представлений. Мне, хоть я был и мал из всего больше всего запомнились полуголые девицы, помогавшие фокуснику. – Демон ухмыльнулся – я уже тогда мог сосредоточится на главном в происходящем вокруг. Этого у меня не отнять. Ладно давай про нас с тобой. Представь афишу – демон мечтательно прикрыл единственный глаз и вытянув вперед расслабленную руку возвестил: - Выступает полковник в отставке Мерк – он раскрыл глаз и с укоризной посмотрел на вождя. – Да, да. Я все вижу на твоей скептической роже. Мол хорош пи…ть Колм. Ты знаешь хоть одного офицера, что дожил на Юнктраме до получения звания полковника попав сюда лейтенантом? Это тебе не в Генштабе на Торманне штаны просиживать! Знаю, знаю – вздохнул демон. – Но! – Он вновь оживился – мы же с тобой мечтаем! Так что больше не перебивай! Так вот. Выступает полковник в отставке Колм Мерк и его ручная фиолетовая горилла по кличке – Ашарр Король Джунглей! А?! Каково! – торжествующе воззрился демон на вождя – на мне будет нарядный фрак, ну как те, что надевают Директора, когда выступают по телевидению рассказывая нам как мы охренительно живем под их мудрым правлением, и галстук бабочка на белоснежной рубашке. Тебя мы тоже принарядим. Сошьем розовый фрак, а на башку напялим цилиндр, тоже розовый и в блестках. Все как я запомнил в детстве. Ты станешь настоящим фокусником! И из цилиндра ты будешь во время выступления доставать кроликов. И проглатывать их живьем! -одноглазый согнулся от обуревавшего его смеха. – Вот это будет зрелище! – выдавил он из себя с немалым трудом. – Наши детишки визжать будут от восторга глядя как пушистые зверушки исчезают в твоей пасти. Малолетние кровожадные ублюдки!

Неожиданно демон престал смеяться и на обращенном к Ашарру лице вновь появилась тень непонятного чувства не раз в течении этого длинного дня, замеченного вождем на изуродованном лике одноглазого.

- Я ведь и сам был таким фокусник. Почти таким. Все же моя покойная матушка была слишком добра. Зря она читала эту свою старую версию Алой Книги. И зря читала ее мне. Багряный Пророк проповедовал тем, кого вывел из оскверненных присутствием демонов городов в новые чистые земли. Он призывал наших предков жить в мире меж собой, не убивать друг друга, не зариться на жену или имущество соседа. Как-то все эти заповеди не особо применимы к нашей нынешней жизни. От всего этого только вопросы появляются. Больно все это путанно. Особенно когда через несколько страниц читаешь призывы к священной войне с еретиками. Директора правильно сделали, убрав из Книги все лишнее. Вот теперь там все и всем понятно. Политическая полиция изъяла и сожгла все копии старой Книги. Так сделал и я, после смерти матери, перед поступлением в военное училище спалив во дворе ветхий том с пожелтевшими страницами. От греха подальше. Но я многое запомнил наизусть. И вот прикол фокусник, с возрастом я все чаще вспоминаю эти строки. И они совсем не те, что военные капелланы громко зачитывают в храмах парням типа моего сержанта – одноглазый кивнул направо на того из демонов-близнецов, что имел нарисованный на лбу алый треугольник с заключенным внутри черным молотом. – М-да, все же мать была слишком добра. Вот оба моих сына в надежных руках! Моя Ксания точно не вырастит из них соплежуев. Она, Союз Молодежи и наша пропаганда сделают из них настоящих солдат. Доблестных защитников нашей страны, которую всякие гады, которые прям спать и есть не могут как хотят завоевать!

Затем демон посмотрел на маленький круглый предмет прикрепленный к его запястью. Теперь Ашарр увидел расположенные под прозрачной выпуклостью светящиеся во тьме крохотные ровные черточки. Одноглазый кивнул и посмотрел на вождя.

- Время еще есть фокусник. Жаль конечно, что нам не выступать вместе. Эх, бабла бы подняли. Поколесили бы по Торманну. Пожрали от пуза всяких деликатесов. Ну тебе в цилиндр можно было бы не только кроликов, но и кошек положить. Я-то знаю, как невероятно широко вы умеете разевать свою акулью пасть, в глотку такого здоровяка как ты и младенец поместиться. В общем с голода бы точно не пухли. Опять же ассистентки эти… Я может и с тобой бы парочкой поделился. Ты ж у нас любишь, когда у тебя куча баб. Ну я это конечно не просто по доброте душевной – демон гнусно хмыкнул – а, чтобы подглядывать. Я еще тот старый извращенец – он коротко хохотнул – но этого всего к сожалению, не будет. Хотя сегодня ты конечно выступишь. В первый и последний раз. Вот посмотри, ты мне вот один подарок, а я тебе их целую кучу! – и он взмахнул театральным жестом в сторону остальных чудовищ, рявкнув команду на своем языке, и те стали аккуратно раскладывать перед прутьями решетки принадлежащее Ашарру оружие. Помимо защитного вооружения, Лапы и щита, демоны принесли самое ценное: дюжину метательных дротиков в чехле, и бронзовые кинжал и нож в ножнах крепившихся к широкому поясу из сцепленных меж собой медных пластин со свисающими с них полосами кожи саддиру.

По меркам обитающих в лесах карамау это было настоящее сокровище. Подобное оружие во всей деревне имелось лишь у него одного. Соплеменники Ашарра как, впрочем, и все обитающие в лесах племена не умели выплавлять даже медь, а тем более создавать бронзу. Это делали лишь те карамау что, почти перестав охотится поселились в окруженных высокими каменными стенами огромных деревнях, называемых ими городами. Бронзовое оружие стало его трофеем в короткой войне начатой союзом нескольких обитающих в джунглях племен возмущенных постоянными вторжениями их обитающих в ближайшем городе сородичей в их охотничьи угодья. Подданные Такан Тая – назвавшего себя царем правителя города Тамукк не сколько целенаправленно вылавливали законную дичь лесных охотников-собирателей сколько распугивали ее вырубкой лесов ведущейся для добычи древесины и расчисткой места для пастбищ, прирученных ими танкопу или полей для посева различных злаковых. Не оставили без внимания хозяйственные «городские» и реки и ручьи с помощью системы искусственных препятствий поворачивая их русла в сторону своих владений, лишая тем самым своих соседей доступа к воде. После ряда стычек все это привело к настоящей войне. Вожди соседних племен посовещавшись назначили Ашарра своим предводителем как обладающего самой сильной магией.

Когда многочисленная армия лесных карамау подошла к стенам города Тамукк, их встретил град дротиков, запускаемых горожанами. Сплетенные из ветвей щиты лесных карамау оказались плохой защитой от острых бронзовых наконечников. Воины Ашарра тоже имели дротики, но их применение не возымело почти никакого эффекта. Метаемые вверх и имеющие обсидиановый наконечник они редко поражали защитников многие, из которых имели кожаные доспехи с нашитыми на них пластинами меди и бронзы.

Но все же лесные карамау смогли подвести к стене свое самое главное оружие – вождей-шаманов. Добавив силу других предводителей к своей Ашарр буквально снес мощные оббитые медью городские ворота. Но за ними стояла целая армия горожан, покрытых бронзовыми доспехами, выставивших острые копья поверх стены щитов. Позади нее возвышались воины, оседлавшие танкопу, а также жрецы праотца Эшманну обладавшие силой схожей с той коей обладали вожди-шаманы. Но продолжения битвы не случилось. Обе стороны испробовав силу друг друга не захотели проливать еще больше крови. Все же количество подошедших к начисто снесенным воротам лесных карамау как минимум вдвое превосходило количество защитников Тамукка. Начались переговоры, и правитель города откупился от вождей-шаманов, наборами бронзового оружия, предметами из керамики розданными рядовым членам племен и стадом танкопу. Так же он обещал более не нарушать границ лесных племен.

Потом довольные результатами похода другие вожди-шаманы подбивали Ашарра на новую войну, но он всегда отказывался. Он не хотел пролития крови меж карамау, предпочтя заняться торговлей со своими более культурными соседями и перенимая их знания. Он начал засеивать подготовленные поля полученными у них зернами и разводить добытых в походе танкопу. И даже окружил поселение стенами, пусть не из камня, но пока из дерева, хотя, в итоге эта преграда не стала препятствием для напавших на его народ демонов.

- Ну какие же вы все-таки еще дикари– произнес вырвавший пленного карамау из воспоминаний одноглазый с презрением ткнув носком ботинка в оббитый медью щит Ашарра, когда-то казавшийся вождю-шаману защитой способной уберечь от любого оружия и клыков любого лесного хищника за исключением ларда. – В твоей хижине находилась еще всякая дребедень – продолжил разглагольствовать демон, критически разглядывая лежавшее на земле оружие – но я приказал забрать только, то что изготовлено из металла. Хотя все равно не представляю, как ты будешь противостоять Карающим с подобным хламом. Тебе повезло. Их подразделения в основном полагаются на скрытность и внезапность нападения и носят легкую защиту. Если бы тебе пришлось сражаться с Траншейными Крысами или не дай Багряный Пророк Крушителями Стен, то этими острыми железками ты смог бы разве что поцарапать их броню. Если бы только применил свои фокусы смог бы что-то им сделать. – Демон гадко осклабился - ну поэтому ты сейчас здесь с нами моооогучий вождь-шаман Ашарр – одноглазый с мнимым почтением склонил голову перед своим пленником. Затем внезапно посерьёзнел и добавил, глядя прямо в глаза старающегося не показать свою ярость вождя-шамана – да, мы давно наблюдаем за вашим народом, за тобой и другими вашими фокусниками. Думаешь откуда я знаю твой язык? С помощью ваших пленных и наших новых машин мы перевели вашу речь. Все это гребаное шипение, рычание и мяуканье. У меня голова сутками болела после работы с гипномашинами, мозг сводило от спазмов, когда в него пихали эту хрень, а потом связки в горле едва не лопались и челюсти ныли, когда я пытался воспроизвести ее вслух. До сих пор не понимаю, как вы сраные фиолетовые акулогориллы понимаете друг друга. У меня даже с помощью специального оборудования и постоянной практики ушли на это целые годы. Но вы в моем секторе ответственности. Таков мой долг. Один из многих перед нашей великой нацией. И у меня хотя бы есть возможность мыслить в отличии от них – он ткнул пальцем в остальных демонов– они классные парни, но вот собеседники из них никудышные. Приходится вот даже с тобой тут разглагольствовать, чтобы вспомнить что речь состоит не из одних лишь военных команд вперемешку с матюками. Причем такое чувство, что каждая присланная сюда партия солдат тупее предыдущей. Один тот дебил, что открыл пальбу и геликоптера чего стоит! – и он на своем языке обратился к стоявшим справа и слева от него демонам-близнецам. Те одновременно пролаяли короткое слово и даже не знающий языка чудовищ Ашарр понял, что это ругательство. – Не знаю, как они вообще проходят последние испытания. Наверное, я чем-то прогневал командование и всех бракованных недоумков направляют ко мне с припиской: «специально для капитана Мерка». Только мои сержанты хоть что-то соображают – он по-товарищески хлопнул демонов, с которыми разговаривал по плечам – они со мной с самого начала моей службы. Но даже с ними я не могу поговорить о чем-то кроме непосредственных боевых задач. Они меня не поймут. Для них весь мир делится на то, что можно убить и замучить, и то, что убить и замучить пока нельзя до получения приказа. Таковы последствия приема боевых стимуляторов, которыми их пичкают с самого их появления на свет из баков для клонирования. Да и с другими офицерами я тоже не могу быть до конца откровенным. Я языкастый и могу что-то ляпнуть про командование или Директоров. И кто-то из них вполне может доложить об этом одному из приписанных к нам политических офицеров. Не со зла или особого патриотизма. А просто, чтобы получить в личном деле пометку о лояльности или даже занять мое освободившееся место. Чего не сделаешь чтобы заполучить хоть намек на шанс свалить из этого ада кромешного!? Я бы и сам кого застучал если бы мог хотя бы перевестись с полевой работы еще куда. Я, когда сюда шел даже камеру в твоей клетке выключил на всякий случай. Хрен его знает кто захочет к ней подключится и нас послушать. Вот так и получается, что ты мой самый здесь лучший друг! Моя ты горилла фиолетовая! Ты то меня точно не заложишь! – одноглазый жизнерадостно улыбнулся Ашарру своей белозубой глумливой улыбкой.

- Ладно давай к делу – оборвал он сам себя вновь посмотрев на светящиеся черточки, заключенные внутри круглого предмета. – Сейчас я уйду, и твоя камера откроется. Ты выйдешь, возьмёшь оружие и пойдешь вон туда – одноглазый махнул куда-то вправо вдоль прохода меж узилищами. – Ты поймешь куда идти, просто следуй за огнями. Их зажигают не для тебя, у тебя в башке хоть что-то есть, а для твоих менее сообразительных коллег. – Демон показал на покрытого панцирем зверя, который царапал металлические прутья своими похожими на зазубренные мечи лапами, все это время пытаясь освободится и добраться до стоявших неподалёку чудовищ. Затем одноглазый ткнул пальцем во второго соседа Ашарра, но уже как-то неуверенно. – Пожалуй я выпущу тебя первым – задумчиво проговорил демон, кивнув своим мыслям – ты будешь сражаться в джунглях, как и привык. Этого добра здесь хватает с избытком. Мы просто заключили часть этого бескрайнего леса внутри Полигона создав ряд тренировочных площадок. Так вот, иди первым и укройся в джунглях. Я не хочу, чтобы отродье Биоинженеров - он показал на все настойчивее пытавшегося перепилить прутья желтоглазого зверя – или эта неведомая тварь, которую наши разведчики притащили из хрен знает какой дыры оторвали тебе башку... Она может, я сам это видел. Я зашел в научный отдел, когда солдаты моего коллеги-разведчика капитана Канда, ответственного за южный сектор как раз доставили туда эту гадину. Только разговаривал я с его лейтенантом поскольку старина Дан скоро отправится домой на Торманн. В гробу обернутом знаменем Чистильщиков. По словам лейтенанта, это какой-то ходячий кошмар. Где-то далеко произошёл бой, подробностей которого я не успел выяснить, и единственно выживший из всех офицеров отряда Канда лейтенант согласно инструкции гласящей, что всех новых опасных существ необходимо доставлять в научный отдел для изучения повез потерявшую сознание тварь сюда на Полигон. Уже здесь выяснилось, что у нее в лапах спрятано что-то типа выдвижных серповидных когтей, которыми она орудует с невероятной скоростью. Придя в себя, она порубила ими кучу солдат пока не оказалось, что тварь жутко боится огня. Целой команде огнеметчиков с трудом удалось загнать ее в клетку и доставить в научный отдел. Лейтенант утверждал, что существо разумно и, по его мнению, понимает нашу речь. Но эти очкастые утыркы не захотели его слушать. Типа ща вскроем и все выясним. Ох уж эти чудики из отдела исследований враждебной фауны! Там в лаборатории, прямо на моих глазах один из этих недоумков в белых халатах, в голове которого пусто и нет ничего кроме формул, научных данных, итоговых отчетов и тому подобное чепухи, слишком близко подошел к ее клетке. Тварь тут же отхватила ему его тупую башку! Менее чем за мгновение. Вот это было зрелище! Доктор Кой еще некоторое время бегал по лаборатории фонтанирую кровью и махая руками – одноглазый стал пародировать эту сцену. Он, спотыкаясь, и размахивая руками прошел несколько метров, предусмотрительно проделав свой короткий путь в другую сторону от узилища внимательно за ним наблюдающего красноглазого существа. – Да-а-а-а – восхищенно выдохнул он, остановившись – вот 11-040 тоже это видел – демон объяснил смысл своего представления стоявшему справа доверенному подручному. Глаза последнего заблестели от удовольствия, рождённого приятным для него воспоминанием, и он издал уже слышанный Ашарром звук, походивший на что-то среднее между рыком и смешком. Вождь наблюдал за этой сценой с глубоким отвращением. Он не понимал значения слова ученый как не понимал многих других слов произнесенных одноглазым на языке демонов за неимением их аналогов в языке карамау, но Ашарр уяснил из сказанного, что это какая-то разновидность пленивших его чудовищ. Видимо даже смерть себе подобных вызывала радость у этих слуг богов преисподней. Дальнейшие полные издевки слова одноглазого это подтвердили. – Вот ведь потеря какая! Как сокрушались его коллеги! Такой научный ум бессмысленно погиб! Трагедия! Нелепая случайность! - говорили они, горестно качая пустыми головами. А я вот всегда ненавидел этого говнюка. Он разговаривал со мной сквозь зубы будто я не офицер Чистильщиков, а один из наших солдат. Но он являлся одним из главных ассистентов профессора и обладал немалыми полномочиями. Иначе я бы и сам снес ему голову Окопным Клинком. И вот за этот неожиданный подарок чудовища я отплатил ему собственным. После смерти доктора Коя я прикрикнул на остальных обоссавшихся от страха придурков в белых халатах, требовавших чтобы я приказал солдатам немедленно сжечь неведомую тварь, сказав им, что со своими навыками она пригодится на Полигоне. Я забрал ее под свою ответственность. Рискованно конечно, но я посчитал, что это доставившее мне столько радости чудище заслуживает того чтобы умереть сражаясь, а не зажарившись заживо. Пока мы доставляли ее сюда и загоняли в камеру огнеметами, я понял, что лейтенант прав. – Он обернулся и посмотрел на шесть багровых огоньков, тлеющих в углу камеры Странника - она точно разумна, и может статься действительно понимает нашу речь. Ты знаешь, что в нашей религии геометрическая фигура с шестью равными сторонами и углами — это символ зла? Ее изображение строжайше запрещено. Это кощунственная пародия на символ нашей веры, это исковерканный знак Триединства, треугольник Истины, покрытый тенью, тенью лжи. Печать, по которой можно легко опознать слуг Принца Разрушения. Наши солдаты, даже те, кто не ходят в храмы, опасаются этого неизвестного чудовища, носящего на морде подобный еретический символ, если бы я не знал, что они не способны испытывать страх, я бы сказал, что они ее боятся. На некоем бессознательном уровне. Когда я впервые увидел эту тварь и шесть ее багровых зенок я сразу вспомнил строки пророчества из Алой Книги о Звере Лютом. И не только я. Тот лейтенант что пленил ее, тоже их знал. Он начал читать их по памяти вслух прямо там в лаборатории при ученых. Доктор Кой обозвал его трусливым суеверным болваном и приказал заткнутся. А спустя минуту тварь снесла ему голову. Вот и как после этого не начать верить в высшую справедливость?

Внезапно из небольшой черной коробочки, висевшей на груди одноглазого, донесся непонятный шум, а затем послышался чей-то голос. Демон нажал на нее пальцем, что-то быстро ответил и голос произнеся еще одно слово умолк. – Все фокусник, твой выход, Карающие выдвинулись на позиции. Теперь осталось тебя замотивировать. Слушай внимательно. Наших воинов будет десять. Столько сколько мы захватили твоих самок и твоих с ними совместных гаденышей. Это не совпадение. За каждого убитого тобой Карающего мы отпустим одного из членов твоей семьи.

Посмотрев в лицо демона Ашарр понял, что тот не лжет ему. Теперь, лишившись бремени колдовского обруча, и почти оправившись от причиненной им боли он благодаря недавней попытке провести Единение мог чувствовать разумы других существ. Их самые сильные эмоции и желания. У одноглазого чудовища имелось свое понимание воинской чести. Извращенное и уродливое, как и все в нем. – Мы на геликоптере доставим их в Таласанни, точнее прямо за Врата, ведущие туда отсюда из Юнктрама. Мы высадим их в целости и сохранности и куда они пойдут оттуда и что с ними будет дальше – не наши трудности. Жизнь она знаешь ли для сильных – одноглазый усмехнулся своей, только ему понятной шутке. – У меня даже есть для тебя подарок, который ты дылда жлобская как всегда не оценишь и даже спасибо не скажешь. Раз уж я по собственному почину решил усложнить тренировку группе псионического противодействия добавив тебе в помощники этих двоих уродцев, то если они грохнут кого-то из подопечных лейтенанта Канца убитых запишут на твой личный счет. Я не удивлюсь если эта многолапая тварюга кого-нибудь пошинкует.

Демон короткое время подождал, буравя Ашарра единственным глазом, но вновь не услышав вождя лишь злобно хмыкнул и продолжил: – а теперь начинаются плохие для тебя новости. За каждого Карающего который останется в боевой пригодности после того как ты умрешь мы казним одного из твоих близких. А быструю смерть на Полигоне, мой фиолетовый друг еще надо заслужить.

С этими словами он извлек небольшой кривой нож с клинком из неведомого Ашарру темного металла или кости. – Мой личный трофей – похвастал одноглазый – я сделал его из кончика когтя самой злобной и хитрой местной твари. Он невероятно острый и им я собственной рукой срежу шкуру с ещё живой твоей самки или одного из твоих детей – демон издевательски задумчиво приложил нож к губам – вот все никак не решу, что я хочу больше. Как думаешь эта ваша темно фиолетовая с клевыми серебристыми рисунками шкура лучше послужит для того, чтобы заменить кожу на моем любимом кресле или мне сшить из нее новый рюкзак? А! Я решил! Хочу и то и другое! – и он злобно захихикал.

Ашарр со все возрастающим страхом осознал, что демон вполне способен осуществить свою угрозу. Разум одноглазого пребывал в хаосе. Он действительно мог, поддавшись жестокости в которой прошла вся его жизнь замучить близких вождя. А мог с отвращением отвергнуть желание совершить подобное деяние прислушавшись к той части себя, что состояла из скорби, порожденной воспоминаниями о совершенных в прошлом злодеяниях, заставлявших одноглазого испытывать ненависть к самому себе. Но в одном Ашарр был уверен – остальные демоны, получив соответствующий приказ совершат все описанные зверства, не задумываясь и с радостью. Их разумы отличались от сознания своего командира. Они полыхали подобно багровому мраку, состоящему из переплетенных в кровавой пляске безумных теней, поднявшихся из самых глубин рассудка разумного существа. Жажда убийства и разрушения настолько их переполняла, что казалось могла выплеснутся через край в любой миг, превратив их в бешеных зверей. Этот поток ненависти надежно удерживала на месте лишь плотина железной дисциплины, заставлявшая демонов, подчинятся своим командирам. Понимание ужаса ситуации едва не пошатнуло Ашарра. Сердца не впопад застучали в груди, а в горле встал болезненный ком. Он представил все, что случится с его родными если он не справится. Как они, терпя страшную муку будут звать его на помощь до последнего момента надеясь, что он придёт и вырвет их из лап мучителей. Но он не дал эмоциям захлестнуть его. Он не хотел радовать издевавшихся над ним чудовищ видом своих душевных мук, порожденных страхом за свою семью. Сохранив каменное выражение лица, с которым он до сих пор выслушивал все разглагольствования одноглазого он впервые за эту ночь заговорил сам.

– Не пытайся истязать меня демон.

– Я?! Истязать? – монстр широко раскрыл единственный глаз в притворном удивлении – это каким же образом? Я тебя еще и пальцем не тронул!

Вождь–шаман посмотрел на него с холодным презрением. – Я понимаю, все что ты пытаешься сделать. Ты стараешься помучить меня вручая в мои руки шанс на спасение моей семьи. Перекладываешь на меня ответственность за их судьбу. Так вот – их судьба итак в моих руках. Я убью всех демонов, которых ты натравишь на меня и приду за тобой.

- Очень страшно – сухо прокомментировал его слова одноглазый – а ты не дурак хоть и дикарь-каннибал. Что же касается наших воинов, если сможешь их убить, то туда им и дорога, растяпы и неумехи нам в нашей армии не нужны. Но вряд ли, они хоть и не прошли полное обучение, тебя точно ухлопают. Если конечно не захотят с тобой поиграть, что скорее всего и произойдет. Тогда лучше не попадай им в руки живьем. Тебе это не понравится. А за твои угрозы я могу и сам к ним присоединится. Я к тебе как к другу значит, а ты ко мне вот так вот. «Приду за тобой! Убью!». Так с друзьями не говорят. И я начинаю от тебя уставать. Знаешь кожи такого здоровяка как ты хватит на то, чтобы перетянуть мой старый диван. Остальная твоя семейка отдаст мне свои шкуры на кресла и…ну придумаю. Постараюсь что бы всем вам нашлось место в моей маленькой уютной офицерской квартирке. Хоть так воссоединишься со своей семьей.

Ашарр сдержал закипевший в нем гнев, дожидаясь возможности освободится и получить оружие. Неожиданно одноглазый взметнул вверх сжатую в кулак правую руку, затянутую в красную шипастую перчатку и произнес какую-то фразу на своем языке. Остальные демоны повторили его жест и хором рявкнули, те же слова, значения которых Ашарр не мог знать. Как не мог знать и смысла всех этих странных действий. Демоны то ли издевались над ним, то ли отдавали ему последний воинский салют, то ли бездумно выполняли некий устоявшийся ритуал. А может все это сразу.

Затем чудовища повернулись к нему спинами и бесшумно растворились в темноте подобно теням. Спустя какое-то время толстые прутья повинуясь злой магии демонов втянулись в потолок открывая ему путь к свободе. Ашарр шагнул в освещаемую двумя лунами ночь этого странного мира и внимательно осмотрелся. Он оказался на свободе в одиночестве, как и обещал ему одноглазый. Камера с желтоглазым зверем и узилище Странника остались закрытыми. Он хотел мысленно обратится к своему новообретенному союзнику, когда справа от него, подле дверей, через которые он прошел сюда, спустившись в движущейся вниз комнате, названной одноглазым лифтом вспыхнул алый огонь. Он походил на глаз внезапно пробудившегося злого чудовища. Затем огни стали вспыхивать один за другим, быстро приближаясь к его ногам. Ашарр посмотрел в низ и увидел, что они загораются внутри небольших выступающих из серого камня полусфер. Именно они служили источниками тревожного свечения. Цепочка огней дошла до противоположного конца прохода между камерами и когда приблизилась к преграждающим ей путь воротам они раскрылись. Толстые металлические плиты ушли внутрь еще более мощных серых стен, открывая проход, ведущий во мрак. Затем колдовские огни погасли, а потом вновь загорелись возле противоположного входа и процесс стал повторятся. Ашарр вспомнил слова одноглазого о алой тропе предназначенной для того, чтобы привести менее неразумных чем он созданий к месту где им предстояло принять свою судьбу. Вождь посмотрел на желтоглазого зверя. Тот прекратил свои попытки освободится и как завороженный следил за колдовскими огнями. Ашарр перевел взгляд на Странника и «услышал» его резкое и полное раздражения мысленное послание:

- «Перестань неэффективно использовать отмеренное нам время. Вооружайся и уходи. Тогда освобожусь и я.»

Ашарр кивнул и стал быстро надевать на себя разложенную на земле амуницию. Он облачился в пояс из больших квадратных медных пластин, проверив свободно ли выходят из ножен кинжал и нож. Застегнул нагрудник из кожи садирру и просунул руки в наручи, сделанные из толстой шкуры этого же зверя укрепленные пластинками его природной брони. Они выступали из наручей служа не только защитой предплечья, но и позволяя наносить ими сокрушительные удары. Повесил через плечо чехол с метательными дротиками и протянул руку к последнему предмету защитного вооружения оставшемуся на земле. Это был шлем искусной работы кузнецов карамау проживающих в городе Тамукке, представлявший собой бронзовый каркас, позволяющий носить на голове верхнюю половину клюва молодого акру. Когда Ашарр надел шлем, черный выступающий вперед острый клюв навис над его лицом. Вождь одел поверх него подарок Эрки, застегнув под подбородком медную застежку, выменянную убитой одноглазым женой у приехавших из города к своим лесным собратьям торговцев. Сделанный из кожи садирру ремень крепко зафиксировал шлем на голове вождя. Черные перья расправились, окружив его лицо и выступающий над ним клюв акру делая Ашарра похожим на этого владеющего небом крылатого хищника. Так он облачался лишь на самые важные события в жизни племени, такие как большая война, праздники по случаю окончания сезона дождей, или совещания совета вождей-шаманов других лесных племен. Но ни у кого из них не было ничего похожего на личный дар правителя города Тамукк объединённого с менее ценным в глазах других, но не Ашарра подарка Эрки. Он знал, что облачается подобным образом последний раз в жизни. На миг им овладел, нет не страх, страху давно не имелось места в его полной опасности жизни, это оказалось сомнение в собственных силах и способности победить обладающих колдовством демонов. Но он отбросил эти мысли прочь и подхватив с земли Лапу и прямоугольный щит использовавшийся в боях городскими фалангитами устремился вперед по алой тропе, ведущей в неизвестность.

Здесь в этом наполненном колдовством мире его ноги охотника обрели еще большую легкость и скорость. Вес оружия и доспехов почти не ощущался и кровь Ашарра вскипела в ожидании предстоящей схватки. Истребившие его племя и похитившие его семью демоны надолго запомнят эту ночь. Они опасные противники, но они не бессмертны, он уже убил двоих. Убьет и еще больше обрушив на них свой гнев. Он сокрушит их оружие своим, а их колдовство своей подаренной богами магией. Он убьет тех десятерых которых пошлет за ним одноглазый, а затем спрячется в джунглях и подождет остальных. А затем убьет и их. Оставив в живых лишь одноглазого. Он пробьется с боем к своей семье и освободит ее. Ашарр не был глупцом и понимал, что покинуть эту обитель страданий и вернутся домой самостоятельно у них, не получится. Это можно было сделать лишь с помощью летающего дома, называемого одноглазым геликоптером. Он захватит одну из тех, самых громадных машин способных вместить всю его семью разом что видел в небе над городом демонов. Заставит взятого в плен одноглазого применить его колдовство и доставить их всех домой, а уже там на глазах своих родных вырвет из груди убийцы Эрки его черное сердце и съест его прямо перед подернутым пеленой приближающейся смерти закрывающимся оком того, кто называет себя капитаном Мерком.

Оба сердца громко стучали в груди отдаваясь в голове. Этот стук заглушал печальный глас рассудка, выражавшего сомнение в возможности осуществления подобных планов в одиночку. Подлетая к городу Ашарр видел лишь часть могущественной рати демонов и знал об этом. Он прекрасно понимал, что никто в одиночку не способен одолеть подобное войско. Но он не один, тут же одернул себя вождь-шаман. Он уже обрел одного союзника, найдет и других ненавидящих своих поработителей и готовых с ними сражаться за свою свободу.

С подобными мыслями он остановил свой бесшумный бег и осторожно приблизился к раскрытым воротам опасаясь засады. Он внимательно всмотрелся во тьму перед ним исследуя ее не только с помощью зрения, но и обоняния, а также своего главного преимущества - дарованного ему пусть и прошедшим с немалым трудом и не принёсшим нужного результата обрядом Единения ощущения присутствия других живых существ. Сейчас они походили не на яркие искры, а скорее на слабые огоньки слабо поблескивающие в темноте. Но все же это давало ему возможность заранее узнать о чужом присутствии. Он ощущал оставшихся позади двоих своих пока остающихся в заточенных «соседей». Прямо перед ним же совсем ничего не ощущалось, и он осторожно двинулся вперед внимательно осматриваясь. Он действительно, как и говорил одноглазый, оказался в лесу. Но этот лес совсем не походил на тот, в котором он родился и в котором прошла вся его жизнь. Ни один лист ни формой, ни размерами, ни цветом не напоминал ничего знакомого Ашарру. Среди растительности под ногами он не увидел ни одной знакомой ему травинки. Но при этом эти чуждые ему джунгли казались родными по сравнению с состоящими из серого камня и холодного металла каменными узилищами созданными демонами для заточения своих пленников.

Земля оказалась сильно истоптана, причудливая темная трава не могла скрыть все следы тех, кто прошел сквозь врата, ведущие на встречу со своей судьбой. Но Ашарр не мог прочесть эти следы. Почти все они оказались ему не знакомыми. Лишь некоторые напомнили ему совсем старые следы карамау и известных ему хищников. Одни из них наполнили его сердца неприятным холодком и пройдя немного дальше по тропе, он четко увидел идущие сбоку от нее, а потом прочь поглубже в лес отпечатки лап большой стаи ллюр. Очень большой стаи. Он не представлял каким колдовством демоны смогли заманить сюда самых опасных конкурентов карамау за обладание властью над лесами их мира. Но и эти оставленные пятипалыми лапами свидетельства присутствия коварных созданий несли на себе отпечатки большого количества времени, прошедшего после их появления на земле. Их пересекали и иные следы. Что-то подсказывало Ашарру, что ллюр не смогли пережить встречу с теми, кого одноглазый именовал Карающими. Как и все остальные обладающие немалыми габаритами ушедшие вглубь леса существа. Последнее из которых, оставившее самые свежие широкие и глубокие отпечатки, обладало множеством оканчивающихся копытами ног и громадным весом. Неведомый великан своей исполинской тушей поломал немало странных деревьев на пути своего следования расширив ведущую вперед тропу. Но Ашарр не пошел по ней. Он доверился чутью хитроумных ллюр и сошел с тропы вглубь незнакомых джунглей осторожно следуя за пятипалыми отпечатками. Его вело вперед не простое любопытство. Он чувствовал, что разгадка участи постигшей злокозненных соседей лесных карамау, подскажет ему многое о тех опасностях с которыми ему придется столкнутся этой ночью.

Осторожно продвигаясь вперед широко раскрыв дыхательные щели вдыхая странные запахи чужого странного леса и поворачивая по сторонам ушные впадины вслушиваясь в напряженную тишину, которую изредка прерывал шум, издаваемый пролетающими неподалеку геликоптерами или звуки далекой призывающей к войне музыки, он внимательно всматривался в окружавшие его необычные заросли. Следя за каждым покачиванием крупных листьев местных кустов и внимательно вглядываясь в тени, укрывшиеся в кронах деревьев. Чувство присутствия усилилось. Он ощущал тихо сновавшую вокруг него местную мелкую живность, как он понял пока не представлявшую для него серьезной угрозы. Он знал, что ллюр шли так же. Осторожно и готовясь к внезапной схватке. Он уже заметил обломанные толстые и крепкие, но при этом гибкие кусты. Среди маленьких острозубых хищников имелось какое-то количество опытных самцов, умевших изготавливать метательные копья. Ллюр умели швырять подобные снаряды с потрясающей меткостью. Старый уродливый шрам на бедре Ашарра являлся тому доказательством. Хитроумные хищники замедляли намеченную жертву причиняя ей серьезные раны, а потом всей стаей вцеплялись в нее своими имевшимися и на передних и на задних лапах когтями и ядовитыми зубами. Здесь, в новом пугавшем их странном лесу ллюр решили следовать знакомым методам охоты. Ашарр видел лежавшие на земле щепки, сгрызенные иглоподобными зубками, чтобы сделать острый наконечник у обломанных палок. Вождь знал, что искать. Скоро он должен прийти в место, которое вожак ллюр выбрал для засады. Терпеливые хищники могли целый день дожидаться свою добычу искусно укрыв свои небольшие тела среди зарослей, не выдавая свое присутствие ни единым движением или звуком. Многие охотники карамау и среди них сам Ашарр были уверены, что ллюр общаются меж собой используя мысленную речь.

Спустя некоторое время вождь-шаман вышел на небольшой участок леса, который стал местом последней схватки большой стаи с монокулами. Ашарр остановился внимательно в свете двух лун пытаясь понять ее ход. Это оказалось непросто из-за ям в земле и разбросанных вокруг куч сорванной листвы и поломанных веток. Весь этот хаос породило ныне печально знакомое Ашарру колдовское оружие демонов. Он осмотревшись вокруг не нашел ни тел ллюр ни их убийц. Лишь большие кучи золы. Пошарив в них пальцами ног, Ашарр увидел почерневшие кости ллюр. Демоны сожгли побежденных противников. Отвратительный застарелый запах паленого который еще недавно не вызвал бы у Ашарра ничего кроме гадливости неожиданно породил требовательный спазм в пустом желудке. Вождь вспомнил что ничего не ел со вчерашнего дня, но колдовской огонь не оставил ему ни кусочка плоти на телах хищников из его родного мира. Он разломил пару треснувших черных костей все же надеясь добраться до костного мозга, но тот как он и опасался весь выкипел от сильного жара. Шумно разочарованно выдохнув он поднялся, продолжив осмотр места расправы над ллюр.

Постояв некоторое время Ашарр разобрался в картине произошедшего. Ллюр затаились, укрывшись среди непривычной местности поджидая возможную жертву. Часть укрылась среди имевших широкую черную листву кустов, часть залезла на высокие странные деревья. Их стволы вместо ветвей имели подобие нескольких одинакового размера шарообразных крон, расположенных одна над другой. Со стороны это напоминало огромную палку с нанизанными на нее ярко желтыми шарами. Хищники не полезли высоко, попрятавшись в первых «кронах» и став наблюдателями для остальной стаи. Но вся их бдительность и тщательная маскировка оказались напрасными. Кто-то выследил, незаметно подкрался и бесшумно обрушился на них, не дав ллюр использовать, ни свое примитивное оружие, ни когти, ни острые ядовитые зубы, ни большую численность. Ашарр посмотрел на ямы в земле. Они имели меньшие размеры чем те, что оставляли обрушившиеся на его деревню металлические контейнеры с вырывавшимися из них гроздьями маленьких шариков, но очевидно, что демоны, сначала тоже применили против ллюр какое-то подобное подлое колдовское оружие. Ашарр подошел к одному из деревьев внимательно осматривая его иссеченный ствол. Древесина имела волокнистую структуру и до сих пор истекала темным соком из многочисленных все никак не заживающих ран. Он достал нож и его кончиком поковырялся в одной из них. Спустя несколько мгновений его усилия были вознаграждены, и он выковырял маленький кусочек неизвестного ему металла. Ашарр положил его на ладонь и внимательно рассмотрел в свете двух лун. Казалось столь маленький пусть и острый осколок не способен убить ни карамау, ни ллюр. Но вождь знал, что это не так. Злая магия демонов разгоняла гроздья подобных жалящих клыков превращая их в вихрь металла сметающий и разрывающий все на своем пути будь то земля, дома, растительность или плоть. На стволе он увидел и иные отметины. Они имели круглую форму. Он вновь применил нож и извлек из истекающей соком странной древесины еще один трофей. Этот кусочек был сплюснут и походил на металлический комок. Ашарр подумал, что это снаряд ручного издающего кашляющие звуки оружия демонов, которым монокулы истребили его воинов.

Неожиданно он бросил изучение следов произошедшей много дней назад схватки и поднял голову. Ашарр почувствовал чье-то присутствие. Что-то шло по оставленной им тропе. Сосредоточившись, спустя пару мгновений он понял, что это идет выпущенный на волю покрытый броней зверь с круглыми желтыми глазами. Захваченный новой мыслью вождь бросил кусочки колдовского металла на землю и устремился вперед, стараясь перехватить одного из своих «соседей» дальше по тропе. Обретшие здесь новую легкость ноги принесли его к широкому проходу в сельве оставленному громадным телом многоногого великана. Неведомый гигант своим неистовым напором сминал массы кустов и выдирал деревья с корнем. Ашарр прислушался к своим чувствам. Скоро на этой проложенной обладающим немалыми габаритами пленником демонов тропе появится еще один участник того, что одноглазый назвал «представлением». Вождь решил использовать его в своих целях. Ашарр подошел к одному из странных деревьев. Он закинул щит на спину, используя широкий ремень, с помощью которого пехотинцы городских карамау носили свои щиты в случае дальних походов и сквозь него аккуратно засунул Лапу стараясь не порезать себя острым и длинным костяным клинком. Затем напружинил ноги и высоко подпрыгнул. Шестипалые руки крепко уцепились за одну из ветвей, образовывавших сферическую нижнюю «крону». Он подтянулся и залез на эту скорее походившую на растущее из ствола относящее к другому виду растение оканчивающуюся пучком желтых листьев странную ветку опасаясь, что она не выдержит его немалого веса. Но нетолстая на вид «ветвь» оказалась необычайно прочной будто выкованной из бронзы. Ашарр решил не повторять ошибки ллюр удовлетворившихся засадой в самой нижней «кроне» и полез выше. Путь к самой вершине занял какое-то время, поскольку расстояние между «кронами» не везде оказалось одинаковым. Кое где он опасался прыгать верх, справедливо полагая, что в случае промаха свалится в низ и уже вряд ли сможет подняться. Ашарр использовал кинжал и нож как точки опоры глубоко вонзая их в волокнистую древесину. Но результат стоил всех его усилий.

Он, так чтобы его не было видно снизу тщательно укрылся среди желтой листвы самой верхней «кроны» и посмотрел вниз на полог чужих джунглей освещаемый двумя ночными светилами. Подумав о них Ашарр с беспокойством перевел взгляд вверх на луны мира демонов. Отсюда они казались еще громадней. На чьей стороне эти неизвестные ему ночные боги? Окажут ли они помощь ему или они жаждут зрелища расправы над ним охотников названных одноглазым Карающими? Стоит ли ему помолится этим богам прося их помощи рискуя навлечь на себя гнев обиженной его отступничеством матери-ночи Дардарри или следует обратится к ней самой обрекая себя на возможную кару со стороны этих чужих богов, разгневанных обращением к хозяйке ночного неба другого мира? Поразмыслив, он, вспомнив слова отца «боги помогают лишь смельчакам» решил не молится никому и положится на собственные силы. С этой мыслью вождь снова посмотрел в низ. Отсюда он прекрасно видел находящуюся под ним тропу. Она уходила в даль заканчиваясь на плохо различимой отсюда широкой прогалине в пологе джунглей, где неведомый гигант видимо окончил свой путь встретив свой рок. Обшаривающий землю внизу взгляд Ашарра искал хоть какой-то водоем. Вождь желал не только утолить все усиливающуюся жажду, но и надеялся, используя способность долго находится без воздуха устроить более подходящую засаду, как он много раз делал на войне и охоте, но его взор ни где не наткнулся на искомую темную гладь, с отраженными от нее двумя царствующими на небе серебряными дисками. Вместо этого его взгляд уперся в чернеющую в ночи громаду высоченной стены, преграждающей путь к бегству попавшим сюда пленникам и одновременно препятствующей желающим проникнуть в город демонов живущим в лесах врагам монокулов. Ашарр в свете лун рассмотрел многочисленные квадратные башни расположенные на вершине стены через равные интервалы. Из них то за стену то вверх били толстые снопы света, а подле установленных на крышах башен колдовских орудий стояли почти неразличимые отсюда фигурки демонов, охраняющих стену. Казалось подобную преграду и изнутри и с наружи не мог преодолеть никто и ничто, не имеющее крыльев. Но тут Ашарр вспомнил о Страннике и о том, как тот легко перемещался по стенам и потолку своего узилища. Не бросит ли его новый союзник с помощью своих цепких лап возможно способный сбежать даже отсюда? – забеспокоился вождь. Он вновь посмотрел вниз и увидел бредущего по тропе желтоглазого «соседа». «Этот неуклюжий и неумный зверь точно никуда не сбежит» - подумал Ашарр. Вождь выровнял дыхание и сосредоточился. Он насколько мог с помощью своего гаснущего дара раскинул вокруг «сеть» способную уловить присутствие иных живых существ.

Ашарр мгновенно «поймал» в нее ощущение присутствия вокруг. Эти маленькие искорки принадлежали странного вида насекомым живущим на дереве. Мимо вождя-шамана пролетело крохотное многокрылое светящееся во мраке создание, а рядом проползла длинная почти в половину его предплечья покрытая хитиновым панцирем с ярко-оранжевыми разводами опасная на видь тварь. Ашарр подавил порожденное голодом желание схватить и съесть ее. Даже в его родном лесу он не мог использовать в пищу некоторых животных и насекомых, а уступка голоду здесь в этой полной колдовства земле могла привести его к отравлению, а то и к смерти. Он, не обращая более внимания на мелкие искорки стал искать большие и тут же наткнулся на разум желтоглазого зверя, но не только. Что-то приближалось к ним со стороны охраняемой стены. Что-то злонамеренное преднамеренно минуя проложенную великаном тропу четко шло навстречу медленно бредущему созданию с лапами, походившими на здоровенные иззубренные клинки. Затем это затаилось, выжидая и осматриваясь. Ашарр понял, что эхо этого злого казавшегося нерасчлененным сознания на самом деле принадлежит нескольким существам. Эти искры полыхали тем темным огнем что он узрел в стоявших подле его камеры разумах служащих одноглазому чудовищ. Они поджидали желтоглазого зверя, не подозревающего об их присутствии. Но Ашарр решил помешать осуществлению их планов. Он сосредоточился на разуме покрытого панцирем существа и буквально ворвавшись в него заставил зверя изменить направление и четко направил его к засаде демонов. Ему стало дурно от соприкосновения с совершенно чуждым разумом, но тот словно и был задуман именно так, чтобы им управляли обладающие способностью к мысленной речи повелители. «Это даже не животное» – осознал карамау – «это…это живое оружие». Он прочел в примитивном разуме существа четко отпечатавшийся образ врага: пленивших их всех демонов, с которыми неведомые создатели странного зверя вели долгую войну. Повинуясь воле Ашарра подсказавшего первому «соседу» где находятся те, кого он должен убить любой ценой тот сошел с тропы и вломился в джунгли. Зверь затопал вперед на неуклюжих копытах, размахивая перед собой своими устрашающими клинками, прорубающими ему путь вперед в разноцветной листве. Это последнее усилие не прошло для вождя даром. Он окончательно потерял свою способность «видеть» искорки чужих жизней. Теперь Ашарр мог ориентироваться лишь на зрение и слух, по треску и шевелению растительности внизу следя за маршрутом своего невольного слуги.

Спустя некоторое время существо вышло на доступную взгляду вождя прогалину в джунглях. Отсюда Ашарр не видел, имела ли она естественное происхождение или ее создало применение разрушительного колдовского оружия монокулов. Вырвавшись из джунглей зверь все ускоряясь целеустремленно потопал к противоположному концу небольшой поляны. В это мгновение на его хитиновую броню обрушились невидимые удары. Ашарр понял, что добился своего. С помощью зверя он заставил демонов раскрыть свое местоположение и вступить с ним в схватку. Не теряя времени карамау стал спускаться, надеясь зайти в тыл к сражающимся с желтоглазым созданием демонам. Спас его Странник.

Ашарр услышал громкий треск, доносящийся от одного из расположенных неподалеку деревьев. Он дернулся и резко повернулся к источнику шума. Одновременно с соседнего с ним дерева послышался кашляющий звук и в то место где еще мгновение назад находилась его ладонь что-то вонзилось. Не раздумывая о последствиях падения с высоты Ашарр спрыгнул вниз. Он понял, что задержись он на месте еще мгновение и его тело поразило бы оружие демонов. Пока он падал послышалось еще несколько «кашлей». Маленькие кусочки металла со страшной скоростью проносились мимо его головы. Один сбил перо из его головного убора, а второй скользнул по бронзовой части шлема. Но Ашарр не собирался давать противнику времени прицелится получше. Прямо в падении он вскинул руки в сторону «кроны» укрывшей подкравшегося монокула. Высвободившаяся сила его магии обрушилась на ветви странного дерева. Покрытая листьями сфера смялась. Удар Ашарра сломал или сотряс большинство ветвей и сбил с них укрывшегося среди них демона. Тот, не издав ни звука полетел на землю. Это было последнее что успел увидеть вождь. Его тяжелое падавшее вниз ломая тонкие ветви и обрывая желтую листву тело сильно ударилось о толстую ветвь самой нижней «кроны». Гибкая, но невероятно прочная древесина вмялась в его нагрудник. Мощные ребра выдержали, но столкновение вышибло весь воздух из легких вождя. Задыхаясь он все же успел инстинктивно схватится за ветку чтобы смягчить падение на землю, но руки сорвались под весом отпружинившего от сильно качнувшейся ветви громадного обвешанного оружием тела и приземление вышло неловким и тяжелым. Он рухнул на бок, выступающий из-за спины край шита ударился о землю с такой силой что удерживающий его ремень лопнул, тело Ашарра дико дернулось, к горлу хлынула тошнота и его вырвало темными соками давно пустующего желудка. Перед глазами все поплыло, но вождь, отринув боль и слабость постарался встать. Его затуманенный взор метнулся к подножию соседнего дерева. Для демона падение тоже не прошло даром. В момент своего малоудачного приземления Ашарр краем глаза успел увидеть, как мускулистое тело врага совершает в воздухе плавные движения стараясь увернутся от самых толстых ветвей, а его цепкие руки пытаются хвататься за более тонкие чтобы замедлить стремительное движение вниз. Но всей ловкости и силы Карающего оказалось недостаточно чтобы падение с подобной высоты осталось для него без последствий. Хотя демон и имел доспехи он не обладал физической мощью карамау и удары о ветви и финальное столкновение с землей переломало множество костей в его теле. Но управлявшая этой изломанной плотью воля оказалась крепче пластин покрывающей тело демона брони. С трудом поднявшийся с земли шатающийся Ашарр увидел, что монокул не потерял свое оружие. Созданный из черного металла смертоносный предмет остался висеть на коротком тонком ремне, перекинутом через плечо чудовища. На глазах Ашарра темная сливающаяся с ночным мраком фигура с трудом села, а дрожащие от напряжения и боли руки попытались навести на карамау оканчивающийся черным цилиндром ствол колдовского оружия.

Вождь-шаман не попытался применить ни один из своих магических приемов. Голова гудела после падения и Ашарр инстинктивно положился на свои обычные воинские навыки. Руки действуя словно сами по себе молниеносно извлекли из чехла дротик и вождь швырнул его в противника, но хотя их разделяло не более десятка шагов размытое после удара оземь зрение подвело вождя. Бронзовый наконечник ударил не как хотел карамау в лицо, прикрытое странной маской с выступающими вперед круглыми глазами, а попал в наплечник с нарисованным на нем отпечатком окровавленной ладони. Сила опять выручила вождя. Мощь броска хотя и не пробила демоническую броню, но опрокинула монокула назад на землю и его оружие «закашляло» вверх. Маленькие металлические снаряды ушли в ночное небо, а не вонзились в тело вождя. Ашарр не мешкал. Он уже почти пришел в себя и ринулся вперед, радуясь той легкости что даровала ему земля этого странного мира. Он достиг лежащей на земле фигуры в два прыжка. Второй самый длинный и высокий прыжок завершился на теле монокула. Мощные босые ноги Ашарра обрушились на грудь и голову демона. Ни доспехи, ни кости чудовища не спасли его от рухнувшей сверху массы в несколько раз превышавшей его собственный вес. Покрытая доспехом грудь демона вдавилась внутрь (Ашарру показалось что он наступил на кочку, неожиданно ушедшую под его стопой вглубь болота), а голова монокула с хрустом, издаваемым ломающейся причудливой маской и костями черепа треснула и смялась подобно перезрелому плоду. Не обращая внимания на боль в левой стопе в которую вонзились обломки шлема поверженного врага Ашарр быстро повернул голову к источнику звука, спасшего его жизнь.

Он успел увидеть окончание схватки, которая, как и его собственная заняла лишь нескольких мгновений. Подле одного из деревьев катался по земле какой-то темный клубок. Внезапно он распался, явив двух мгновение назад спевшихся противников. Оба вскочили напротив друг друга. В одном Ашарр опознал Карающего, а второй… Лишь шесть горящих алым глаз позволили Ашарру узнать в этом странном походившим на сцепленные меж собой черные шары разного размера с торчащими из них в разные стороны длинными тонкими лапами создании его второго «соседа». Страннику удалось лишить монокула его кашляющего оружия, но у демона имелось и иное. Его правая ладонь метнулась к небольшому чехлу, висевшему под левой мышкой и обхватила рукоять оружия подобного тому которым одноглазый убил Эрку. Руки демона обладали невероятной быстротой, но лапы существа, названного Ашаром Странником, оказались еще быстрее. Схватившийся за второй дротик Ашарр понял, что его помощь излишня. Маленькое, но смертоносное колдовское оружие не успело оказаться направленным на фигуру, состоящую из соединенных меж собой в ряд антрацитовых сфер. В воздухе мелькнула тонкая длинная лапа и предплечье монокула насквозь пронзил темный серповидный коготь, Странник дернул им в бок еще сильнее распарывая мышцы и сухожилия, и выронившая оружие рука демона оказалась вытянута в сторону. Но Карающий, наверняка терпя дикую боль, не издав и звука схватился свободной рукой за рукоять большого кинжала или скорее маленького меча, который в ножнах на левом бедре носили все демоны. Он, проявив всю ту же невероятную скорость выхватил обратным хватом ярко блеснувшее в лунном свете лезвие и резким секущим движением обрушил его на черную лапу пронзившую его правое предплечье. Но хрупкая на вид конечность обладала невероятной прочностью. Направленный сильной рукой меч отскочил от переливавшийся всеми оттенками тьмы слабо поблескивающей брони, не оставив на ней и царапины. Раздался звук, походивший на удар металла по поверхности гладкого валуна. Нового удара не последовало. Мелькнула вторая лапа и серповидный коготь пронзив левое предплечье потянул его в сторону подобно страшному рыболовному крюку, вытаскивающему из воды сопротивляющуюся добычу. Раздался треск раздираемой плоти и черной ткани, покрывавшей доспехи монокулов. Шестипалая ладонь Ашарра обхватившая древко дротика окончательно замерла. Он понял, что Странник играет с опасным противником хотя мог его убить еще несколько мгновений назад. Дальнейшее только укрепило его мнение.

Еще два когтя ударили сверху вниз, пробив ступни монокула и пригвождая его к земле. Карающий зашипел. Но Ашарр не услышал боли в этом звуке. Лишь ярость, рожденную беспомощностью и невозможностью добраться до превзошедшего его врага. Демон начал дёргаться, желая распороть свое тело и освободится, но серповидные когти вошли точно меж его костей и держали крепко. Видимо Странник хорошо знал анатомию тех, кого называл Аберрацией. Тонкие лапы еще сильнее потянули вверх и в стороны растягивая и поднимая руки монокула. Со стороны Странник походил на охотника, собирающегося подвесить свою добычу перед ее разделкой. Затем состоящее из черных шаров тело сместилось в пространстве. Казалось Странник просто возник прямо перед своей опасной жертвой. Горящие алым светом в темной глубине самой маленькой сферы шесть глаз неожиданно подались вперед и из центра шара на короткой покрытой сегментными кольцами шее выдвинулся вперед еще один поменьше. Эта идеально круглая не имеющая ни рта, ни носа, ни ушей черная голова, немного превосходившая размерами череп монокула вплотную приблизилась к лицу демона. Ашарр увидел, что багровые глаза не располагались на ней впереди как он думал раньше, а представляли собой маленькие ярко светящиеся сферы опоясывавшие темный шар подобием кольца, видимо позволяя Страннику видеть происходящее по бокам, а возможно и позади. Голова удивительного существа немного поднялась и расположенное в том месте где у карамау и даже у демонов находился подбородок нижнее алое око выдвинулось вперед на тонком гибком стебле в упор уставившись на два круглых выступа выдающихся из маски Карающего. Оно словно пыталось проникнуть прямо внутрь темной души чудовища, ища что-то в ее освещаемых багровым светом и ставших видными, а до этого скрытых мраком уголках. Демон зарычал и еще сильнее задергался. Затем из его рта послышались полные злобы слова на языке монокулов. Ашарру не нужен был перевод одноглазого чтобы понять, что это ругательства и угрозы, рожденные бессильной яростью. Неожиданно Странник одним движением вырвал все когти из тела монокула. Но пугающий союзник вождя-шамана не собирался отпускать своего врага. Обретшее внезапную свободу тело пошатнулось, но не успело упасть пронзенное окровавленными высвободившимися серповидными когтями. Они ударили точно, вонзаясь в бока и грудь монокула пройдя меж пластинами брони обшитыми темной тканью. Странник чуть помедлил видимо, наслаждаясь агонией ненавистного ему врага, а затем ударил снизу под подбородок Карающего. Обладающий невероятной остротой коготь пробил голову монокула насквозь, а его кончик показался из затылка демона. Затем Странник вырвал свои дарованные ему природой или неведомым творцом серповидные кинжалы наконец позволив обмякшему телу упасть и повернул свои страшные глаза к Ашарру.

Вождь-шаман помедлил с опаской посмотрев на своего пугающего союзника, но затем шагнул к нему. Левую стопу пронзила боль и Ашарр остановился, подняв ногу чтобы вытащить из нее осколки маски убитого им демона. – «Двое» - неожиданно понял он. –«Двое мертвы, а значит если одноглазый мне не солгал, двое моих родных будут избавлены от страшной участи и освободятся от этого ада». Он благодарно кивнул Страннику и хотел с ним заговорить, но его разум пронзила боль и внутри черепа послышался чужой голос:

- «Нам надо спешить».

Внезапно из сферы, расположенной за той на которой располагалась голова Странника послышался тихий треск. Из ее нижней и верхней части вырвались струи шипящего пара и в антрацитовой гладкой поверхности образовались четыре небольших темных полости из которых вывалились четыре покрытых стекающей слизью комка. Спустя мгновение они распрямились на трех суставах и пораженный Ашарр понял, что видит перед собой настоящие руки Странника. Они, как и глаза располагались так словно окружали темный шар, видимо представлявший собой грудь существа. Две свелись вниз, вторая пара торчала вверх. Покрытые серо-зеленой кожей конечности оканчивались двупалой ладонью невероятно длинные пальцы которой имели три сустава. Вождь-шаман почувствовал приступ дурноты, который как он знал вызвали не последствия падения с дерева, а попытка его разума вместить в себя невероятный противоречащий всем божеским законам облик Странника. В нем было что-то противоестественное, будто это существо создавали совершенно по иным лекалам чем жизнь на Таласанни или даже здесь в этом мире демонов. Союзник Ашарра резко взмахнул своими четырьмя «руками» стряхивая с них слизь и протянул их нижнюю пару к лицу убитого им чудовища. Он ловко зашарил длинными пальцами по голове монокула и спустя пару мгновений стянул с нее странную маску. На глазах удивленного вождя Странник, повернув ее к себе внутренней стороной поднес ее к своему «лицу» и смотря сквозь нее на Ашарра с помощью одного из своих пугающих алых глаз начал нажимать на еле видимые выступы расположенные на боку маски демона.

- «Я так и думал» - «произнес» Странник в голове вождя и отбросил маску в сторону. – «Этот прибор позволяет Аберрации видеть в темноте считывая тепло тел. Они заметили тебя, хотя ты действовал правильно. Ты есть очень-очень большой. Я вернулся вовремя. Тебя спасло их желание захватить тебя живьем чтобы замучить до смерти. Я прочел его в их разумах подкрадываясь к ним. Они опасались, что, стреляя с земли из своего порохового оружия не смогут точно в тебя попасть сквозь листву чтобы легко ранить и сбить на землю, но сохранить в тебе достаточно жизни. Решили выйти на дистанцию прямого выстрела».

- Вернулся? – не выдержав спросил Ашарр вслух. В его душе вновь взметнулось подозрение, что его новый союзник хочет его бросить. Он замолчал, надеясь, что Странник не почувствовал его лихорадочно заметавшихся мыслей и не понял подлинного смысла произнесенных слов, но молчание последнего не оставило сомнений в том, что его второй «сосед» все прекрасно понял. Наконец существо «произнесло», но этот мысленный контакт оказался наименее мучительным из тех, что ему предшествовали. Казалось Странник чувствует себя виноватым перед новым союзником и старается его успокоить.

- «Я действительно пытался уйти отсюда, но я не хотел тебя бросать. Мой народ раньше не знал таких понятий как семья или привязанность, их нам привили Досточтимые Уравнители. Теперь Союз Очищения есть наша семья. Все, кто противостоит Аберрации есть наши братья и сестры. Ты тоже теперь есть мой брат. Но есть долг превыше тебя и меня. Те, кого ты называешь демонами невероятно опасны. Они достигли редкого среди Аберрации уровня развития технологий. Обычно, именующая себя людьми ошибка эволюции или Создателя как считают некоторые среди нас к этому моменту истребляет сама себя. Но не здесь. Я редко слышал о подобном. Я должен был доложить Досточтимым Уравнителям эту информацию. Это очень важно. За этим меня и послали в такую даль. Но живущие здесь люди все продумали. Видимо у них есть опыт как не дать сбежать отсюда почти никому. Подле подножия стен огромное количество мин-ловушек, реагирующих на движение. За периметром идет постоянное наблюдение. Даже если бы я миновал закопанные мины, я думаю мой скафандр выдержал бы попадания осколков и динамическое давление, созданное взрывами, а затем поднялся по стене…» – Странник на миг «замолчал». – «Там меня ждали бы огонь и электричество. Они разрушили бы мой скафандр. Мои надежды на то, что удастся прорваться в противоположном направлении, из тюрьмы в которой нас содержали тоже оказались напрасными. Как только моя клетка открылась я со всей скоростью бросился к зданию с подъёмным механизмом с помощью которого тебя доставили в низ, надеясь, что люди не ожидают попытки бегства вглубь их владений. Тут же и в стенах передо мной и в боковых открылись скрытые бойницы с упрятанным в них тяжелым пороховым оружием. Я оказался в огневом мешке. Землю передо мной перечеркнула предупредительная очередь смертоносных маленьких снарядов, называемых людьми пулями. Я не стал проверять заведомо известный результат проверки моего скафандра на прочность, и я понимал, что всей моей скорости не хватит на то чтобы увернутся от перекрестных пулеметных очередей. Мне не сбежать отсюда. Я не знаю смог ли бы я сделать это даже если бы мой корабль остался цел. Сбившая меня мобильная система противовоздушной обороны, на которую я неожиданно наткнулся, совершенно не предполагая встретить здесь в этом диком мире ничего подобного лишь жалкая тень подобного оружия плотно закрывшего небо над этим местом. Помимо скорострельных пороховых пушек я видел здесь ракетное вооружение. Возможно самонаводящееся. Не знаю смог ли бы мой корабль набрать необходимую скорость и высоту прежде чем меня догнали бы ракеты с незнакомыми мне тактико-техническими характеристиками. Отсюда не сбежать никому. Я решил вернутся и сражаться рядом с тобой. Это оптимальный вариант по всем моим расчетам. Мы насколько сможем сократим количество обитающей здесь опасной Аберрации согласно принятым мною заветам Союза Очищения и воле Досточтимых Уравнителей.»

- Есть способ! Есть! – выпалил Ашарр игнорируя боль в голове причиненную попыткой разобраться в новых образах и понятиях, переданных Странником. Карамау отбросил в сторону все потуги понять принципы работы оружия демонов, которые были очевидны для его союзника, но не для него. Все это оказалось слишком сложным. Требовало знаний коих он не имел. Он запомнил лишь название выплевываемых оружием монокулов маленьких кусочков металла, но все это казалось совершенно неважным по сравнению с чувством безразличной безысходности, ощущавшейся в странном существе. Странник считал, что они не смогли бы сбежать отсюда даже на его чудесной машине безвозвратно им утерянной и Ашарр постарался мысленно передать ему придуманный им после освобождения из узилища план побега по привычке сопроводив его словами – мы можем захватить летающий дом, называемый демонами геликоптером и улететь отсюда на нем! Мы заставим одноглазого демона им управлять. Они не будут сбивать нас думая, что мы одни из них!

Странник на миг замер рассматривая вождя сразу всеми своими глазами, походившими на маленькие алые сферы. Он не «сказал» своему союзнику ничего, но Ашарр почувствовал исходящие от него странно знакомые ему эмоции. Он постарался разобраться, что же они ему напомнили и разочарованно осознал, что существо сейчас походит на обладающего немалым жизненным опытом родителя, не желающего расстраивать своего малолетнего отпрыска. Вождь вспомнил как порой слушая полные самодовольного хвастовства речи маленького Энкарма останавливал себя решив не возвращать мальчика своими суровыми речами в реальность грубо вырывая его из мира детских фантазий. Он хотел громко запротестовать против невысказанной вслух правды, но заставил себя замолчать, пытаясь отринуть ее в сторону, чтобы сохранить надежду и способность сражаться. Пытаясь забыться, он сосредоточился на действиях Странника, длинные пальцы которого зашарили по трупу убитого им монокула. Союзник снимал с него какие-то плоские короба и темные шары укладывая все это в нишу, открывшуюся в центре той сферы его тела из которой выступали руки. Странник пошарил ими в траве и поднял короткое тупоносое оружие выроненное Карающим, затем неловко сжав его двумя пальцами, стремительно перекатился в сторону. Теперь, увидев, как передвигается Странник Ашарр понял какую роль играет вторая пара тонких лап торчащая вверх из его спины. Из каждой антрацитовой сферы тела существа выступали четыре имеющие по одному суставу расположенные на одинаковом расстоянии тонкие конечности, позволяющие ему передвигаться не только вперед и назад, но и перекатываясь вбок. Как понял вождь-шаман, Странник благодаря цепким и невероятно острым серповидным когтям мог путешествовать даже по потолку. Падение с небольшой высоты вряд ли доставило бы ему проблем. Подобное, походившее на связку шаров с торчащими из них в разные стороны длинными колючками существо упав в любом положении все равно приземлилось бы на минимум на две из них. Становилось понятным расположение вертикально опоясывавших голову кольцом находящихся на концах коротких гибких стержней глаз обеспечивающих круговой обзор и ловких длинных рук способных дотянутся до предметов, находящихся в любом направлении. Ашарру оставалось лишь гадать как выглядит родной мир Странника, в котором приходится существовать и передвигаться подобным образом. Голова карамау закружилась стоило ему представить место где понятия направления и верха и низа не имеют значения.

Схватив с земли более крупное колдовское оружие, оброненное демоном при падении, Странник стремительно переместился к телу убитого Ашарром Карающего. Существо быстро обшарило труп вновь снимая и пряча короба и сферы, а затем подобрало оружие. Теперь оно имелось в каждой из четырех лап. Более крупное в верхних, маленькое в нижних. Странник крепко сжимал рукояти одним из тонких, но как понял вождь обладающих немалой силой пальцев просунув второй сквозь скобу имевшуюся в каждом из смертоносных предметов. Ашарр увидел, как существо направило ствол одного из плюющихся смертоносными кусочками металла колдовских орудий на землю и аккуратно надавило на маленький и тонкий темный язычок расположенный внутри скобы. Раздался знакомый вождю тихий непрерывный «кашель». Землю взрыхлили невидимые глазу удары.

- «Я могу показать тебе как пользоваться пороховым оружием» - произнес голос в голове вождя – «Это не сложно. Я и раньше видел подобные образцы. В иных местах. Аберрация часто его использует. Мы тоже так сделаем. Свое дистанционное оружие я утратил вместе с кораблем, и я в отличии от тебя не обладаю псионическими силами. Не знаю сумею ли еще раз подкрасться к демонам незаметно, чтобы сразится с ними в рукопашную. Бери».

Странник выпустил одно из более крупных колдовских орудий из двупалой ладони и не дав ему упасть перехватил в воздухе протянув его Ашарру рукоятью вперед, но карамау покачал головой покрытой шлемом.

- Я не возьму это в руки. Это колдовское оружие демонов.

На миг все шесть глаз Странника вспыхнули, Ашарр не знал почему, возможно его отказ разгневал его нового союзника, а может была иная причина. Он мало что понимал из того, что «говорило» ему странное существо и еще меньше понимал его действия, лишь надеясь на искренность намерения помочь ему в схватке с демонами. Одно не вызвало сомнений: ненависть Странника к тем, кого он именовал Аберрацией.

- «Будь по-твоему» - пришло мысленное послание – «нам надо идти. Все это время я слушал как идет схватка между парой демонов и тем неразумным созданием. Скоро им может надоесть их игра и они расправятся с ним, а затем захотят узнать о результатах тех двоих которые пошли за тобой. Идем.»

Странник стремительно, но бесшумно ринулся вперед. Ашарр едва успел подхватить с земли щит и Лапу заспешив за сливающимся с ночью союзником. Ему стоило немалых усилий стараясь быть бесшумным пробираться сквозь чужой лес следуя за антрацитовым силуэтом, тихо раздвигающим листу и кустарник своим гладким мерцающим в лунном свете телом. Неожиданно Странник остановился и замер. Ашарр так же прервал свой тихий бег и осторожно подкрался к боку странного создания. Странник, вытянув голову вперед всматривался сквозь листву почти погасив свои багровые глаза, чтобы не привлекать внимание. Ашарр проследив за его взглядом понял, что они вышли к прогалине, ранее видимой им с дерева. На ней двигались три силуэта. В центре неловко крутилось на копытах желтоглазое существо, старающееся достать своими устрашающими лапами двух монокулов стремительно кружащих вокруг него. Карающие извлекли из ножен свои короткие мечи и ловко уклоняясь от взмахов иззубренных хитиновых лезвий старались поразить зверя точными ударами меж пластин его природной брони. Судя по количеству зеленой крови, текущей из дюжины ран, оставленных подобными жалящими атаками, созданию оставалось недолго. Оно замедлялось на глазах. Монокулы действовали все наглее, совершая явно демонстративные акробатические уходы от атак загнанного зверя. Кружась в воздухе с грацией, способной вызвать зависть у любого из танцоров карамау выступавших на празднике по случаю окончания сезона дождей, демоны тихо посмеивались и переговаривались, видимо хвастая друг перед другом своей ловкостью и споря кто нанесет последний удар. Ашарр впервые увидел в поведении чудовищ следы эмоций, походивших на те, что имели его соплеменники. «Они совсем молоды» - понял он – «когда-то, когда я только постигал искусство охоты, я и другие юные охотники вели себя подобным образом загоняя опасную добычу и демонстрируя друг другу свои бесстрашие и ловкость. Но Странник прав» - подумал Ашарр – «скоро «игра» демонов завершится.» Он почувствовал укол сочувствия к желтоглазому зверю, которого привел сюда своей магией используя как наживку.

Странник внимательно следивший за происходившим направил стволы своего трофейного оружия на одного из демонов, ожидая возможности для атаки. Ашарр стараясь действовать максимально бесшумно извлек из чехла один из дротиков. Он хотел метнуть его во второе чудовище одновременно с тем как его союзник атакует намеченную цель. Вождь хотел прошептать Страннику о своем намерении, но события сложились по-иному. Один из монокулов уклонившись от очередной неудачной атаки желтоглазого зверя перекатился по земле. Неожиданно, вместо того чтобы вновь попытаться уколоть покрытого хитиновой броней противника своим коротким мечом, монокул быстро сунул его в ножны и схватился за свое висевшее на ремне «кашляющее» оружие. Не прошло и мгновения, и его ствол и покрытое маской лицо Карающего оказались направлены прямо на укрывшихся среди листвы союзников. Видимо демоны были не настолько увлечены своим «развлечением» чтобы не замечать подкрадывавшихся врагов. Все зажатое в двупалых руках Странника оружие ожило. Верхнее более крупное непрерывно негромко «закашляло» в то время как нижнее мелкое оружие страшно загрохотало одиночными обрушившимися на слуховые перепонки Ашарра разрывающими ночную тишину ударами. Странник не смог попасть из непривычного ему оружия. Смертоносные кусочки металла, названные им пулями, либо пролетели мимо, либо взрыхлили землю неподалёку от демона, но и тот поняв, что его атакуют из оружия способного разить из далека, не стал применять собственное, а попытался скрыться. Видимо, чтобы поразить неожиданно оказавшегося столь опасным противника из укрытия. Демон несколько раз поразительно быстро перекатился по земле избегнув всех попыток Странника в него попасть, а затем нырнул в заросли длинным прыжком полностью укрываясь от взгляда союзников.

Поняв, что один из монокулов ускользнул от них Ашарр быстро перевел взгляд на второго одновременно поднимая дротик для броска. Оставшийся демон оказался в более затруднительном положении. Между скрывшими его товарища ближе всех расположенными зарослями находился тут же бросившийся на него желтоглазый зверь, а расстояние до других оказалось значительным. Но Карающий не мешкал, он столь быстро кинулся к ближайшим к нему стволам деревьев что его темная фигура буквально размазалась в ночном мраке лишая Ашарра возможности точно прицелится. Вождь все же постарался его поразить, добавив к силе броска свою магию, двигающую предметы. Дротик устремился вперед со страшной скоростью, но даже ее оказалось недостаточно чтобы попасть в размытую в движении тень. Короткое копье пролетело мимо разминувшись с целью на целую ладонь. И здесь в дело вступил Странник. Существо извлекло ошибки из прошлой попытки поразить первого демона и стало стрелять более точно. Один из маленьких кусочков металла ударил в левую ногу стремительно двигающегося монокула прерывая его бег к укрытию. Демон споткнулся и захромал, но неумолимо продолжил путь к ближайшему спасительному стволу, до которого было уже не далеко. Новые снаряды нашли свою цель поражая зашатавшегося Карающего заставив его окончательно остановится на пробитых истекающих кровью ногах. И тут оружие Странника замолчало. Одно за другим все четыре колдовских орудия защелкали и из них более не летели кусочки металла. Странник разжал двупалую ладонь и перехватил выпавшее из нее кашляющее оружие за ремень ловко повесив его себе на шею, а затем засунул освободившуюся руку в нишу в грудном шаре извлекая оттуда плоские длинные короба как понял Ашарр предназначенные для перезарядки колдовского оружия демонов. В этот момент понявший, что ему не сбежать демон решил атаковать сам желая подороже продать свою стремительно гаснувшую жизнь. Он вскинул собственное кашляющее оружие направив его точно на Ашарра. Карамау как раз выхватывал второй дротик понимая, что не успевает и в этот момент желтоглазый зверь наконец настиг свою потерявшую былую прыть добычу. Неуклюжий на вид монстр обрел невероятную скорость устремившись к демону на своих копытах подобно штурмующему городские ворота тарану. Его не замедлили даже обрушившиеся на его спину пули, выпущенные успешно укрывшимся в зарослях первым демоном, решившим не атаковать подкравшихся противников, а сначала помочь своему попавшему в беду товарищу. Заметивший приближающуюся с боку опасность монокул неуклюже развернулся ей навстречу. Ему даже удалось поднырнуть под одно из устремившихся к его шее способных снести ему голову иззубренных хитиновых лезвий и направить свое оружие в вертикальную широко распахнувшуюся клыкастую пасть как из нее вылетело что-то стремительное, вонзившееся прямо в лицо Карающего. Черный коготь находящийся на конце многосуставной конечности, располагавшейся прямо в пасти желтоглазого зверя, легко пробил металлическую маску демона и глубоко погрузился в его череп. На глазах пораженного Ашарра голова монокула стала буквально таять, растекаясь отвратительной гнилой массой, за ней последовала шея.

Он не успел увидеть произошедшего дальше поскольку оказался сбит наземь телом Странника. Вождю показалось что на него обрушилась лавина громадных валунов, упавшая с большой высоты. Упавший на спину ошарашенный атакой союзника он завопил в гневе и воззрился на черное существо, когда увидел, как по антрацитовой поверхности застучали отскакивающие от нее кусочки металла. Он понял, что Странник вновь спас его встав между ним и атакой со стороны зарослей укрывших уцелевшего демона.

- «Бежим!» - прозвучала хлестнувшая карамау словно удар хлыста мысленная команда.

Вождь-шаман вскочил и устремился вперед по направлению к месту откуда они сюда пришли. Странник старался держатся стразу за ним прикрывая Ашарра своим бронированным телом, но демон управлялся со своим оружием невероятно умело, гораздо лучше, чем новый союзник вождя. Что-то успело ужалить Ашарра в левую ногу и правую лопатку пока они не оказались на расстоянии лишившим монокула возможности в них попасть. Карамау почувствовал причиняющие жгучую боль глубоко застрявшие в мышцах кусочки колдовского металла. Наконец союзники перебежали через тропу и оказались в месте где произошла их первая схватка с демонами. Вождь обернулся к Страннику желая знать об их дальнейших планах и «услышал» торопливо впихиваемое в его разум болезненное послание:

- «Теперь они перестанут с нами играть и возьмутся всерьез. Сейчас на звуки стрельбы спешат все остальные пары демонов, прочесывающие лес в поисках нас.» - Странник «замолчал» и продолжил уже «тише». Ашарр услышал в его мысленном послании успокаивающие ноты, но они мало ему помогли, когда он понял, что сказал ему новый союзник.

- «Я сейчас оставлю тебя и вернусь, когда придёт нужный момент».

Прежде чем вождь успел раскрыть рот, из которого готовы были вырваться полные гнева вопросы черное гладкое тело стремительно метнулось в сторону ближайших зарослей и растворилось в темноте. Ашарр опять остался один. Он растерянно посмотрел вслед исчезнувшему Страннику, а затем обернулся в ту сторону откуда они пришли. Не зная, как ему поступить и понимая всю бессмысленность попытки в одиночку атаковать семерых демонов вооружённым колдовским оружием против которого как он теперь знал вся его магия и собственное примитивное оружие практически бессильны, вождь лихорадочно размышлял. В этот момент застрявшие в теле кусочки металла напомнили о себе новой болью. Ашарр решил избавится от этой помехи. Он положил щит и костяной клинок на землю и вытащил кинжал, но смог им дотянутся лишь до раны в ноге. Шипя от боли, он ковырял острием в своих плотных мышцах пока не подцепил злой металл. Сжав волю в кулак, он засунул оканчивающиеся короткими когтями пальцы в расширенную кинжалом рану и извлек блеснувшую в свете чужих лун пулю имеющую коническую форму. С отвращением отбросив ее в сторону он попытался достать до лопатки, но быстро понял, что ни кинжал, ни нож не помогут ему избавится от колдовского снаряда, поразившего его между ремнями, удерживавшими нагрудник. Тогда он выровнял дыхание и сосредоточился, стараясь не думать об охотниках, вполне возможно прямо сейчас взявших его след. Своей магией способной перемещать предметы он обхватил застрявший в мышцах царапающий кость металлический конус и аккуратно вытащил его из раны. Вторая пуля упала на траву. Выдохнув, Ашарр вновь вернулся к мыслям о дальнейших действиях.

Его взгляд упал на дротик лежащей на земле подле раздавленного им монокула. Спеша вслед за Странником, он не успел его забрать и решил исправить ошибку. Когда он приблизился к смятому его ногами телу в дыхательные мембраны ударил запах крови и вывалившихся внутренностей демона. Давно пустой желудок буквально завопил, посылая его разуму команду схватить эту плоть целыми горстями и жадно запихать себе в рот перемалывая ее острыми зубами. Это чувство грозило перебороть воспоминание о отвратительном вкусе этого чуждого его организму мяса, там в родном поселении едва не заставившего его вывернуть себя на изнанку. Ашарр отчетливо вспомнил мерзкий отдающий металлом соленый привкус чужой крови, вызвавший бунт его внутренностей и будто очнувшийся от этого малоприятного воспоминания желудок немедленно унялся, поняв, что подобным себя не насытить. – «Наверное, я осквернил себя плотью демонов» - подумал Ашарр. – «Это не достойный противник и не добыча. Это нечистое». Он вспомнил свои мысли о том, чтобы вкусить плоти одноглазого и покачал головой. В его народе имелся обычай поедать своих врагов. После поединка вождей-шаманов или претендентов на это высокое звание в случае если один из соперников погибал победитель обязательно съедал мозг проигравшего где жила магия, и оба сердца где обитали храбрость и способность вести за собой. Впрочем, порой каннибализм приобретал не обрядовый, а вполне практический смысл. В те периоды, когда численность племени вырастала из-за обилия добычи, а затем охота неожиданно переставала быть удачной плоть пленных врагов становилась необходимым подспорьем в процессе выживания в опасных лесах. Но теперь древние обычаи менялись, не смотря на ропот стариков. Ашарр сам приложил к этому руку переняв идею живущих в городах карамау о недопустимости поедания себе подобных. Вождь прекрасно понял все подобные намеки одноглазого желающего указать на его дикость. «Нет» - вновь покачал он головой – «я лучше умру от голода чем стану есть плоть назвавшегося капитаном Мерком чудовища или одного из его воинов.»

Он вздохнул, давая бунтующему желудку пустые обещания позже наполнить его какой-нибудь более подходящей пищей, и подхватив с земли дротик заспешил в направлении противоположном тому куда ушел Странник. Ашарр понимал всю бессмысленность попытки избежать схватки. Так он не спасет ни себя ни своих родных. Но и атаковать в лоб способных на значительном расстоянии разорвать его тело жалящими кусочками металла демонов не имело смысла. Он, полагаясь на свой опыт охотника решил, что прямо сейчас вокруг него стягивается петля состоящая из пар, окружающих его монокулов. Все что он мог это положившись на благосклонность своих богов попытаться проскользнуть меж опасных живых ячеек этой ловчей сети и зайти демонам за спину. Странник не бросил его убеждал он сам себя. У странного существа имелась своя логика, которую он не раз демонстрировал сегодняшней ночью. Ашарр решил поверить в то, что его союзник действительно придёт, когда будет необходим.

Вождь двигался вперед, стараясь идти максимально тихо. Сейчас он отдал бы всю свою магию за возвращение способности чувствовать присутствие других существ, но он знал, что эта столь не вовремя покинувшая его сила, как раз тогда, когда двое чудовищ заметили его на дереве и решили захватить в плен, ушла и вернется лишь спустя долгое время. Время, которого у него не было. Вслушиваясь и всматриваясь в ночь, он скользил меж деревьев и кустов стараясь слиться с окружающим мраком как делал Странник и их противники. Двигаясь к условной точке, расположенной далеко справа от места где они напали на сражавшихся с желтоглазым зверем демонов он приблизился к краю небольшой поляны. Ашарр осторожно просунул голову вперед раздвигая листву темным клювом акру и всмотрелся в пространство перед ним. Его чуткие слуховые мембраны уже несколько мгновений назад различили доносящийся слева шум раздираемой листвы и топот тяжелых копыт. Спустя еще некоторое время на поляну выскользнул темный силуэт одинокого демона. Монокул двигался вперед неспешным бегом словно издеваясь над преследующим его зверем. Он мог легко оторваться от него, но вместо этого все время оставался в поле зрения существа охваченного бесконечной яростью. Ашарр уже догадавшийся о намерении демона завести свою добычу в подготовленную ловушку совсем не удивился, когда на противоположном от преследуемого и преследователя конце поляны возник словно выскользнувший из объятий укрывшихся под деревьями теней Карающий. Монокул держал в руках ранее невиданное Ашарром оружие. Даже отсюда вождь рассмотрел сгустившуюся внутри круглого широкого отверстия, расположенного внутри конца длинного цилиндра тьму, походившую на глаз злобного божества. На глазах пораженного Ашарра демон с хрустом разломил свое оружие пополам на две тем не менее оставшиеся соединёнными меж собой неравные половины, одна из которых состояла из задней части оружия и плечевого упора который демоны использовали при стрельбе, а вторая из той самой устрашающей длинной толстой трубки. Медленно, совсем не демонстрируя своей устрашающей способности действовать с невероятной недоступной взгляду скоростью коей наверняка обладал, демон снял с широкого висевшего поперек его груди ремня один из висевших на нем предметов. Ашарр понял, что видит перед собой жалящий снаряд большого размера. Блестящий желтый цилиндр, оканчивающийся полукруглым серебристым конусом значительно превосходил размерами даже те, что выплевывало из себя установленное в летающих домах громадное оружие. Демон засунул его внутрь полой трубы, а затем одним резким движением вновь сделал свое оружие целым.

Казалось бегущий впереди желтоглазого зверя демон только этого и ждал. Он резко прыгнул в бок и покатился по земле стараясь оказаться от покрытого броней преследователя как можно дальше. Второй демон, небрежно, почти не целясь направил широкое жерло своего колдовского оружия на ринувшееся вслед за стремящимся ускользнуть монокулом существо и нажал на расположенный внутри блестящей скобы изогнутый маленький металлический язычок. Послышалось негромкое «пум» и что-то вонзилось в грудную пластину желтоглазого зверя проломив хитиновую броню. В ночи раздался громкий взрыв, и верхняя часть туловища существа исчезла, превратившись в комья полетевшей в разные стороны мешанины внутренностей и осколков панциря. Нижняя часть сделала еще несколько нетвердых шагов на мощных копытах, а затем свалилась в невысокую траву. Вслед за этим оба демона как по команде повернули свои скрытые масками лица к Ашарру. Тот, что держал оружие в мгновение ока превратившее опасного зверя в кровавые ошметки, опустил его и махнул вождю рукой в издевательском приглашающем жесте. Устрашенный вождь-шаман резко отпрянул назад и побежал. Он ожидал что ему в спину ударят колдовские снаряды, но услышал лишь издевательский смех и громкий голос прокричавший ему вслед на ломаном языке его народа:

- Ты так большой! Стыдно бегай и прятать!

- «Странник оказался не прав» - понял вождь лихорадочно думая, как ему поступить дальше – «демоны еще не перестали играть».

А еще он вспомнил как его союзник «говорил» ему о том, что монокулы с помощью своих масок могут видеть их ночью как днем. Теперь он с отчаянием в сердцах осознал правдивость этих слов и бессмысленность попыток подкрасться к чудовищам незаметно. Зарычав от ярости, беспомощности и стыда за собственное недавнее бегство он хотел было вернутся назад и бросится на издевавшихся над ним обладающих колдовством охотников, но голос рассудка полный тревоги за судьбу жен и детей удержал его от этой храброй, но самоубийственной попытки. – «Так тебе не победить. Вернее, не спасти больше никого» - сказал он себе. Усмирив ярость, он вновь упрямо решил попытаться зайти чудовищам за спину, и стремительно ринулся в джунгли чужого мира желая обойти оставшихся на поляне демонов по широкой дуге. К тому моменту, когда ему удалось приблизится к месту казни желтоглазого зверя с противоположной стороны, одна из лун покинула небосвод и стало еще темнее. Он осторожно выглянул на поляну сквозь листву, но не увидел никого и ничего. Лишь останки его недавнего «соседа». Он осторожно обходил поляну по кругу выискивая врагов, когда увидел, как в направлении ведущем к гигантской стене в еще сильнее почерневшем небе ярко вспыхнул алый огонь и стал медленно опускаться к земле покрывая круглые вершины странных деревьев багровыми тенями. Он быстро осознал смысл этого предназначенного ему сигнала. Демоны вызывали его к месту финальной схватки. Обреченно вздохнув Ашарр признал бессмысленность всех своих попыток навязать монокулам бой на собственных условиях. Он уже устал от всех этих игр. Его силы были на исходе, голодное тело начинало его подводить, раны горели, дома он знал все растения, которые можно к ним приложить чтобы остановить кровотечение, а здесь он не знал ничего. Нечем было их даже промыть, он так и не нашел, и сомневался в разумности траты ускользающего времени на поиски источника воды способного утолить жажду и, если это окажется река, озеро или хотя бы пруд послужить укрытием. В этом лесу он являлся чужаком. Зверем, загнанным охотниками в незнакомую ему, но не им местность. А тем временем ночь начинала уступать место дню. Он видел, как на небе проявлялись самые первые признаки появления местного жгучего солнца. Покрепче сжав Лапу и щит, Ашарр гордо выпрямил спину и уже не таясь пошел в указанном ему направлении.

Расстояние до места откуда взлетел колдовской огонь казалось не очень значительным и вождь, наткнувшись на тропу, проложенную в джунглях неведомым гигантом не задумываясь ступил на нее. Он уже видел горящий в конце этой созданной яростью и отчаянием подобно ему самому метавшегося в ночи в поисках врагов великана дороги багровый свет. Его ждали. Ашарр остановился, вонзил острие костяного клинка в землю и свободной рукой потянулся к чехлу с дротиками, перевесив его так чтобы получить возможность доставать метательные копья как можно быстрее. Он частично вытащил несколько из них так чтобы их древки торчали наружу, давая возможность за них схватится сразу же как он увидит противника. Не удовлетворившись этим, он достал пару из них. Один он сжал кончиками пальцев руки обхватившей рукоять щита (это не сильно повлияло на его способность крепко ее удерживать, поскольку массивная защита держалась больше за счет крепкой петли и продетого сквозь нее предплечья), а второе метательное копье разместил прямо во рту сдавив его средину своими мощными треугольными клыками. Не остановившись и на этом, он, вспомнив однажды увиденного опытного пехотинца городских карамау вытащил третий дротик и просунул его между мощными мышцами предплечья и внутренней поверхностью щита. Вождь-шаман понимал, что лишь дротики и его магия способная передвигать предметы их не касаясь дадут ему в предстоящей схватке хоть какой-то шанс на победу над демонами вооруженными их колдовским оружием. Вряд ли они позволят ему приблизится настолько близко чтобы он мог отдавать им мысленные стоп-приказы и обрушить на них удары Лапы. Выдернув ее из земли и крепко сжав Ашарр пригнулся и немного напряг руку со щитом, так чтобы быстро прикрыться им в случае опасности заодно проверив как держатся зажатые метательные копья, а затем заспешил вперед, желая схватится с врагом пока силы окончательно не покинули его уставшее за эту такую долгую ночь тело.

Шагая вперед он внимательно всматривался в буйно разросшуюся по краям тропы растительность. Он не особо рассчитывал на благородство врага опасаясь возможной засады. Ашарр хорошо помнил попытку захватить его живьем, и вполне допускал возможность того что зовущие его вперед демоны в любую минуту могут напасть на него со спины или боков. Но он не увидел признаков жизни среди теней, спрятавшихся меж деревьев и кустов странного леса. Лишь возникший в голове шепот, выражающий сомнения в собственных силах и способности спасти близких стал усиливается по мере его продвижения вперед. Ашарр зло мотнул головой отгоняя морок и пристальнее всмотрелся в окружавший его мрак чужих джунглей. – «Это служащие демонам злые духи пытаются отнять у меня силы» - подумал вождь – «но я не уступлю их колдовству». Он представил, что с краев тропы к нему тянутся не побеги невиданных растений и не ни на что не похожие листья неизвестной ему расцветки, а руки предков, желающие подарить ему ободряющее касание. Ему казалось, что на последнюю схватку его провожает стоящий в тени так рано погибший отец, а за ним стоит виденный лишь в самом раннем детстве отец его отца. И другие. Те, кого он знал лишь по именам упоминавшимся в длинной песне, посвященной событиям истории племени. Именам до него правивших их народом предков от которых он унаследовал свою магическую силу. Он отчетливо видел лица стоявших по обе стороны тропы своих погибших в схватке с демонами воинов, отдающих ему свой последний салют. Он видел и вспоминал всех членов племени, павших от подлого колдовского оружия. Их всех. Весь свой уничтоженный по злой прихоти народ. Убитый лишь потому, что кто-то решил доставить его сюда для участия в жестоком и бессмысленном состязании. Его сердца наполнились яростью. Да он не смог их всех защитить, но он жив и способен отомстить палачам его народа. Последней он увидел Эрку. Ему показалось что это нежные пальцы погибшей жены прошлись по его лицу, но моргнув, он понял, что его кожи касались лишь тонкие веточки растущего неподалеку высокого куста, качнувшиеся в его сторону под порывом неожиданно налетевшего ветра. Широко распахнув глаза выходя из окутавших его видений, он осмотрелся по сторонам и понял, что на тропе находится лишь он один. Духи предков, родных и друзей покинули его придя сюда в это страшное место чтобы простится с ним. В самый последний раз. Отогнав слова злых лесных духов начавших шептать ему о том, что все увиденное порождено лишь его усталостью, голодом и воспалившимися ранами Ашарр сцепив зубы на древке зажатого во рту дротика посмотрел вперед на видневшийся в конце пути недобрый свет и зашагал еще быстрее.

Тропа привела его на широкое лишенное растительности пространство. Большую поляну целенаправленно расчистили в форме круга. Ашарр понял, что демоны предназначили ее для особых схваток. Он увидел и источник багрового свечения: несколько разбросанных на земле коротких палок испускающих ярко светящийся в ночи зловещий красный свет. Эти горящие без пламени колдовские огни не могли полностью разогнать ночную тьму, и вождь-шаман пока не видел своих противников, хотя нисколько не сомневался, что они прекрасно знают о его присутствии. Его ищущий демонов взор наткнулся на громаду, высившуюся в центре поляны. Он понял откуда доносится отвратительный трупный запах заставивший его дыхательные мембраны трепетать от раздражения, еще когда он подходил к концу тропы. Теперь он знал судьбу постигшую великана, протоптавшего своими мощными копытами множество проходов в этом чужом лесу. От него остался практически один лишь громадный панцирь и наполовину обглоданные более толстые чем у ларда кости. Из гигантского черепа торчали многочисленные длинные и толстые загибавшиеся в разные стороны бивни. И хотя Ашарр знал, что ему никогда не узнать подлинный облик этого существа, он, по вертикально расположенной пасти, форме пластин панциря и копыт, коих у устрашающего великана имелось сразу шесть, легко установил его родственную связь с желтоглазым зверем. Да и участь постигшая и многоного гиганта и его прямоходящего родича была одинаковой. Ашарр видел громадные проломы в невероятно толстой броне проделанные или тем же самым оружием, что погубило желтоглазого зверя или чем-то подобным, но еще более мощным. Понял карамау и причину отсутствия обилия жизни в этом странном лесу. В разлагающемся теле кипело пиршество. Отвратительные на вид существа, самое большое из которых не превышало длину предплечья Ашарра целыми скопищами деловито копошились внутри зияющих дыр, внутри черепа и на раскинутых в стороны громадных словно древесные стволы многочисленных ногах. В багровом свете карамау рассмотрел прозрачные костяные длинные жала вонзенные в сгнившую плоть всасывая ее внутрь безобразных раздувшихся тел и плоских чудищ, присосавшихся к стухшему мясу запихивая его внутрь расположенных прямо в брюхе пастей с помощью бесчисленных острых когтистых лапок. Вождь понял, что вся местная жизнь сосредоточилась в этом месте все еще дававшем множество пищи.

А потом его враги явили себя. Двое вышагнули с разных сторон из-за громадного остова предусмотрительно обходя группы падальщиков, трое выскользнули из окружавшей поляну кольцом растительности. Бросив короткий взгляд за спину Ашарр совсем не удивился увидев, как из кустов, расположенных по бокам приведшей его сюда тропы отрезая ему путь назад вышагнула оставшаяся пара. Выставив вперед щит, вождь закружил на месте ожидая кто из демонов ринется на него первым и решая какое оружие или магию ему применить. Но монокулы не двигались и не пытались направить на него свое колдовское оружие. Оно свободно висело на ремнях, перекинутых через их плечи, руки демонстративно оставались пустыми. Понимая, что чудовища затеяли свою очередную «игру» Ашарр продолжал поворачиваться чтобы не выпустить никого из них из виду.

Вперед вышел тот демон, что обладал тем самым погубившим желтоглазого зверя оружием. Он подошел к одной из светящихся колдовских палок, так чтобы ее свет дал Ашарру возможность его хорошо рассмотреть и снял свою причудливую маску. Слабое багровое свечение выхватило из тьмы покрытый шрамами и черными рисунками жестокий лик главного Карающего. Демон злорадно широко улыбнулся и укрывшиеся в уголках его пугающего лица тени затанцевали, придавая чудовищу еще более мрачный вид.

- Ты прийти. Сам. Правильный решение. Ночь уходит. Хватит глупая беготня. Теперь так. Ты иметь выбор. Ты можешь использовать свой фокусы и сражаться со всеми нами сразу. – Демон вновь широко улыбнулся – тогда мы брать тебя живым, и ты умирать. Долго умирать. Или никакой фокусы. Никакой метать копья. Никакой громадный меч больше чем мой рост. Только честный оружие. – Монокул медленно извлек из ножен свой короткий меч и вытащил до этого висевший у него на груди среди многочисленных карманов рукоятью вниз небольшой, но явно очень острый блестящий нож с прямым лезвием и приподнял их вверх демонстрирую Ашарру, а затем кончиком меча указал на висевшие на поясе вождя-шамана клинки. – Честный бой. Один на один. Ты будешь драться с нами очередь. Убьешь всех, твоя семья свобода. Проиграешь, тогда тоже награда. Быстрый смерть. Решай!

Ашарр посмотрел в черные бездушные палаческие глаза демона. Он понял, что чудовища вновь принуждают его играть по их правилам. Вождь прикинул свои шансы. Демоны явно сражались с подобными ему не в первый раз и старательно держались на расстоянии, так чтобы он не мог расшвырять их всех сразу своей магией или заставить замереть хотя бы часть из них. Ашарр был способен на это и монокулы это знали. Он подумал было попытаться снести стоявших у него за спиной чудовищ состоящим из воздуха тараном и метнутся назад к тропе, швыряя в остальных дротики и прикрываясь щитом, но затем вспомнил с какой точностью способно поражать цель колдовское оружие и мысленно покачал головой. - «Они просто изранят мне руки и ноги, и захватят в плен» - кристально ясно осознал он, словно читая отражение всех своих мыслей в полных злорадства глазах командира Карающих. Впрочем, и предложение демона не выглядело заманчивым. Ашарр знал насколько быстры демоны. И хотя он и возвышался над своими врагами подобно крепостной башне, карамау сомневался, что вся его сила и рост и даже помощь его бронзовых клинков помогут ему одолеть одного за другим всех семерых. И тут он вспомнил о Страннике. Лишь обещанная помощь даст ему шанс на победу. Нужно предоставить возможность его пугающему союзнику прийти ему на подмогу. Тот не мог не видеть взлетевший высоко над чужим лесом приведший сюда Ашарра огонь. - «Мне нужно время» - решил вождь. Под взглядами окруживших его чудовищ Ашарр медленно положил на землю Лапу и щит, и разжал челюсти позволив зажатому в зубах дротику упасть в короткую не так давно скошенную чем-то острым траву. Затем снял с плеча чехол с остальными метательными копьями и аккуратно уложил его поверх щита. Его руки легли на рукояти кинжала и ножа, и он достал их из ножен показывая главному демону. Тот коротко кивнул и сделал знак Ашарру приблизится, понуждая его отойти от разложенного на земле оружия. Выставив клинки вперед, вождь прошел десяток шагов по направлению к командиру чудовищ думая, что ему придётся сражаться сначала с ним, но тут боковым зрением увидел, как один из вышедших из кустов монокулов быстро снимает с себя ремень, на котором висело «кашляющее» оружие. Передав его стоявшему подле него демону, он извлек из висевшего под левой мышкой чехла громко одиночно лающее короткое оружие, так же отдавая его, как и снятые с обшитых тканью доспехов темные шары с торчащими из них кольцами. Последней монокул отдал свою маску, демонстрируя Ашарру обращенные на него полные злобы и презрения глаза. Затем демон заспешил навстречу вождю извлекая клинки. Ашарр посмотрел на остальных. Они тоже двинулись вперед, окружая его. Четверо подняли оружие заставив сердца карамау затрепетать от мысли о подлом обмане, но затем быстро развернулись к нему спинами. Припав на одно колено, монокулы нацелили стволы колдовского оружия на все четыре стороны окружив место предстоящей схватки периметром, предназначенным для отражения возможного нападения со стороны леса. Ашарр с досадой понял, что не только он ожидает появления Странника. Пятый, тот которому досталась амуниция приготовившегося к поединку монокула встал спиной к командиру внимательно поглядывая по сторонам. Как понял вождь-шаман он служил своеобразным резервом готовым в любой миг ринутся в ту строну с которой мог появится союзник карамау.

Ашарр на миг задумался не попытаться ли ему своей магией опрокинуть на землю приблизившихся на нужное расстояние демонов, но предназначенный ему в качестве поединщика монокул не позволил вождю развить свою мысль. Темное приземистое тело понеслось ему навстречу с бешеной скоростью. Ашарр взметнул бронзовые клинки перед собой увидев, как оказавшись на расстоянии нескольких шагов от него демон буквально взлетел в воздух оттолкнувшись от земли мощными ногами и превращаясь в подобие живого метательного снаряда. Вождь успел заметить мелькнувшее в багровом свечении острие короткого меча направленное ему в незащищенное горло выставленной вперед рукой монокула. Ашарра спасла скорость, которую ему подарила странная земля этого странного мира. Здесь его движения стали невероятно легкими и быстрыми, хотя и уступали тем коим обладали жившие здесь демоны. Он взмахнул правой рукой надеясь своим превышающим длинной меч противника кинжалом отбить направленное на него лезвие, но оно уже оказалось значительно ближе чем ему хотелось. Острие не достало до его горла буквально на толщину пальца, когда его покрытое наручем предплечье сильно ударило монокула по его прикрытому наплечником плечу. Сила и длинна могучих рук Ашарра сыграли свою роль. Мощный удар прервал короткий полет чудовища. Монокула сбило на землю, и он кубарем покатился по траве, впрочем, не забывая группировать свое тренированное тело, чтобы не получить серьезных увечий. Ашарр не собирался упускать свой шанс и ринулся на противника надеясь прикончить его до того, как тот поднимется и окончательно придёт в себя. Но демон слишком быстро оправился от последствий своей первой неудачной атаки. И не пытаясь встать он быстро перекатился прямо под ноги бегущего к нему противника. Ашарр взмахнул кинжалом стараясь достать совершающего кувырок демона, но острие лишь прорезало ткань, покрывавшую пластины брони, закрывавшие спину Карающего. Коротко звякнув бронза бессильно отскочила от неизвестного карамау металла и спустя мгновение Ашарр почувствовал боль в правой голени. Он резко отпрыгнул, не давая врагу возможности добраться до его сухожилий, и хромая, как мог быстро повернулся в сторону противника выставив клинки в ожидании продолжения атаки. Но демон не ринулся на него вопреки ожиданиям. Он вскочил с земли и гордо вскинул зажатый в облаченной в алую перчатку руке меч, кончик которого в свете колдовского светильника заалел от покрывшей его крови карамау. Ашарр быстро посмотрел на ногу пользуясь передышкой чтобы оценить ущерб. Рана казалась глубокой, острое блестящее серебром лезвие рассекло темно-фиолетовую кожу на голени до кости. Из длинного разреза обильно потекла кровь.

Именно в этот момент Ашарр «услышал» острую мысленную команду – «падай!» - и не раздумывая бросился на землю. Со стороны расположенных за его спиной джунглей послышалось несколько тихих клацающих звуков. Выставленные для охраны монокулы мгновенно среагировали, поворачиваясь и обрушивая из своего оружия на то место откуда донеслись посторонние звуки настоящий шквал разрывающих листву и перерубающих ветви маленьких металлических снарядов. В этот миг под их ноги выкатилось несколько небольших темных шариков. Демоны не растерялись. Падая на землю Ашарр за короткое, но невероятным образом растянувшееся для него мгновение увидел, как стоявший позади своего командира монокул сильно толкнул главного демона заставив его упасть и прыгнул на него сверху закрывая собственным телом. Еще один Карающий молниеносно выхватил из невысокой травы оказавшийся прямо под его ногой темный шар и швырнул его прочь. Остальные демоны прыгнули в разные стороны распластываясь на земле и закрывая голову руками. Сражавшийся с Ашарром монокул тоже схватился за темный шар, надеясь отшвырнуть несущий смерть предмет, когда мир вокруг взорвался. Несколько страшных последовавших один за другим взрывов накрыли часть поляны пологом состоящим из огня, комьев земли и жалящих осколков. Ашарр мгновенно оглох от страшного грохота, обрушившегося на его голову. Острые осколки зазвенели по его шлему и клюву акру, но не все. Его громадное тело даже на земле представляло собой слишком большое препятствие для сметающего все на своем пути несущего разрушение вихря. Вождя сильно подбросило и множество острых раскаленных осколков пронзило его плоть. Он закричал от охватившей тело агонии. Горящие болью бесчисленные раны покрыли его ноги, инстинктивно обхватившие голову руки, бока и спину. Лишь толстые медные пластины пояса и шлем смогли полностью отразить осколки. Кожа садирру которая служила основой его доспехов оказалась пробита во многих местах. Но плоть карамау была крепка. Большинство осколков застряло в его могучих мышцах или их остановили его толстые кости, хотя часть острых кусочков раскаленного металла все же прошла вглубь его тела. Вождь несмотря на раздирающую плоть боль ясно осознал, что сейчас не имеет права обращать внимание на эти раны. Ему выпал шанс, который он обязан использовать.

Рыча он оттолкнулся руками от земли и поднялся. Мир вокруг завращался, и он понял, что полностью оглох. Поляна расплывалась перед его помутневшим взором, а его окровавленное тело сильно тряслось и шаталось. Но он заставил себя сосредоточится на происходящем вокруг. Надежда на то, что атака Странника покончила с демонами затеплившаяся в его душе после взрыва темных шаров быстро истаяла. Его расплывающееся зрение выхватило из окружающего хаоса дымящиеся рытвины в земле и разбросанные тела. Сражавшемуся с ним на клинках демону оторвало обе руки по самые плечи. Обезображенное изломанное тело не шевелилось. Рухнувшего поверх своего командира монокула поразило такое количество осколков, что они нашли путь между пластинами брони прошив и разорвав темную ткань. Вытекавшие из этих разрывов многочисленные ручейки крови оставляли мало шансов на то, что даже эта демоническая плоть переживет такое количество ран. Ашарр надеялся, что командира чудовищ постигла та же судьба. Еще одного демона почти разорвало пополам, из жуткой раны на боку вывалились комки спекшихся внутренностей. Но остальные трое, те, что постарались разорвать дистанцию меж собой и несущими смерть шарами уже шевелились. Ашарр увидел, как неподалеку от него с земли поднялась окутанная дымком темная фигура. Он узнал того демона что успел отшвырнуть несущий смерть предмет и пострадавшего меньше всех. Под ногами вставшего монокула появились взметнувшиеся вверх маленькие комочки земли, а затем что-то сильно ударило по одной из прикрывавших грудь чудовища показавшихся из-под разорванной ткани темных пластин. Броня выдержала хотя Карающий и пошатнулся. Бросив взгляд в сторону, проклинающий постигшую его глухоту Ашарр увидел стремительно приближающегося к ним со стороны зарослей Странника. Тот сжимал в каждой из своих четырёх рук колдовское оружие монокулов. Его умение пользоваться предметами, предназначенными для руки с пятью пальцами с помощью кисти всего лишь с двумя, возросло, но недостаточно чтобы быстро добить израненных чудовищ. На глазах пришедший в себя демон молниеносно вскинул собственное оружие уперев его в плечо и ответил Страннику собственным потоком пуль. Монокул гораздо лучше пользовался созданным для него оружием. Целившийся точно в высунувшуюся из панциря чтобы лучше видеть антрацитово-черную круглую голову Карающий попал прямо в нее и по ярко светящимся во тьме красным глазам. Два расположенных сбоку слева багровых ока лопнули, полыхнув всполохами незнакомых карамау цветов на некоторое время повисших в ночи подобно крохотным окошкам сквозь которые можно заглянуть в миры полные тайн, а затем тонкие передние лапы Странника подогнулись, сильно качнув состоящее из черных шаров тело вниз и в сторону.

Опомнившись Ашарр подхватил демона с земли своей магией и швырнул его прямо на длинные бивни выступающие из наполовину обглоданного черепа многоногого великана. Острый конец одного из них нашел себе путь меж пластин брони покрывавших со страшной силой брошенное на него тело. Демон повис на пронзившем его насквозь бивне словно нанизанная на острогу рыбина. Тело сотрясли конвульсии, но прежде чем жизнь окончательно его покинула монокул успел ощутить укусы отвратительных кишевших на гигантском трупе падальщиков со всех сторон, ринувшихся на свежую истекавшую кровью плоть. Вождь не успел порадоваться своему успеху. Спину обожгла дикая боль словно владыка подземного мира Атарака обрушил на него свой несущий смерть, войну, голод и болезни бич Такурр. Ашарра качнуло вперед, и он едва не упал, но он сумел с трудом перенаправить это движение на то, чтобы неуклюже развернутся к атаковавшему его сзади противнику. Вторым пришедший в себя демон успевший подняться неподалеку от спины вождя вновь выстрелил. Часть кусочков металла отскочила от пластин нагрудника сильно их погнув, часть прошла сквозь них и между ними, а пара вошла в живот карамау. Израненное тело обречённо приняло эту новую муку зная, что его охваченному яростью гибнущему хозяину сейчас не до боли. Вспомнив о зажатом в руке кинжале Ашарр швырнул его в демона успев добавить в неприцельный инстинктивный слепой бросок остатки своей магии. Сам шатающийся, оглушенный и израненный монокул не смог увернутся. Превосходивший длинной половину его руки массивный бронзовый кинжал вышиб колдовское оружие из ослабших кистей, а сила удара плоскости клинка оказалась такова, что переломала и оторвала чудовищу почти все пальцы заодно раздробив кости рук. Демона резко развернуло вправо вслед за полетом собственного и чужого оружия, и он утративший всю свою гибкость и пластичность неловко наполовину упал на половину присел. Яростно отрицательно мотнув головой монокул не сдаваясь пружинисто вскочил, оттолкнувшись от земли основаниями ладоней и попытался достать с помощью оставшихся искалеченных торчащих в разные стороны пальцев до рукояти висевшего на левом бедре меча. Демон постоянно дергался от боли напомнив вождю виденную им во дворце царя города Тамукк во время данного могущественным соседом в честь пришедшего из леса гостя, предназначенного чтобы его поразить невиданного представления деревянную двигающуюся за счет нитей на которых она была подвешена куклу изображающую воина. Невидимые глазу, но прочные крепко опутавшие душу своей марионетки нити незримого укрывшегося в тени кукловода продолжали руководить действиями полумертвого монокула, но подскочивший к нему Ашарр не дал ему шанса на продолжение сражения. Он с такой силой пнул противника в живот, что сам едва не завопил от боли в ударившихся о броню пальцах ноги. Он не знал вывихнуты они или сломаны. Эту на мгновение вспыхнувшую боль тут же смыл поток удовольствия, полученного от ощущения вминаемых во вражеский живот разрывая внутренности, которые они должны были спасать пластин доспеха. Демона сложило пополам, подкинуло в воздух почти на высоту его роста и отбросило далеко в сторону. Лишенное жизни тело покатилось по земле подобно комку мокрых тряпок.

Новый поток раскаленных снарядов окатил его правый бок и Ашарр повернулся к последнему оставшемуся врагу уже зная, что у него не осталось ничего чем он мог бы достать до находящего на расстоянии демона. Магия покидала его тело вместе с ручейками льющейся из многочисленных ран крови, нож он выронил во время взрыва, а сил и времени на то, чтобы поднять валявшийся неподалеку, мгновение назад спасший его кинжал уже не осталось. Все еще трясущийся от последствий взрыва шумно и прерывисто дышавший демон резким движением сорвал с головы треснувшую маску впился в карамау злобным взглядом, сосредоточился и вновь обретшими твердость руками повыше поднял ствол своего «кашляющего» оружия. Ашарр увидел свою смерть в темноте круглого расположенного на конце черного цилиндра отверстия, уставившегося ему прямо в лицо. Но смерть вновь как уже много раз за эту ночь промахнулась. Ее жадная длань будучи отринута в сторону стараниями Странника забрала другую жертву. Целый поток со страшной скоростью прилетевших с небольшого расстояния кусочков злого металла обрушился на последнего оставшегося на ногах Карающего. Они поразили чудовище в бок, руки и зажатое в них оружие, один ударил монокула точно в висок. Обмякшее темное тело рухнуло неподалеку от Ашарра. Вождь посмотрел на Странника с трудом шагающего к нему на многочисленных лапах потерявших былую гибкость и ставших подобием негнущихся затвердевших в одном положении палок. Светились лишь три глаза из шести, а антрацитовая гладкая поверхность выступавшего вперед на сегментной шее служившего союзнику Ашарра в качестве головы шара покрылась паутиной глубоких трещин. Голова склонилась к земле словно у действительно уставшего от долгих странствий путника. Вождь нашел в себе силы улыбнулся тому, кто доказал ему свою дружбу в который раз придя на помощь. - «Мы победили» - мысленно постарался он передать, своему союзнику – «победили благодаря тебе. Теперь, если слова одноглазого демона не лживы моя семья получит свободу. Но мы…». Оставшаяся целой в отличии от лопнувшей правой левая слуховая мембрана, к которой медленно возвращалась возможность слышать различила негромкое «пум». Что-то ударило Странника в один из расположенных в центре темного тела черных шаров. Спустя мгновение раздавшийся взрыв отбросил союзника карамау, осколки антрацитового панциря и оторванные лапы полетели в разные стороны. Изуродованное тело покатилось по земле.

Ослабевший от потери крови Ашарр с трудом повернулся в ту сторону откуда донесся уже ранее слышимый им звук. Из-под посеченного осколками изуродованного тела, пожертвовавшего собой ради спасения командира монокула торчала рука с тем самым оружием которое могло уничтожать облаченного в броню противника. Главный Карающий пришел в себя и нанес коварный удар по союзнику Ашарра который несмотря на все свои поражающие воображение вождя умения оказался вовсе не неуязвимым. Демон, ныне считая себя в безопасности скинул с себя тело своего подчиненного и поднялся. Он с торжеством посмотрел на шатающегося вождя и произнес какую-ту фразу на своем языке. Ашарра охватила слепая бешеная ярость. Он ринулся на врага сжигая в этом неистовом порыве последние ресурсы умирающего тела. Изуродованное шрамами лицо демона исказилось в злой улыбке, он бросил проламывающее доспехи оружие понимая, что при всей своей умопомрачительной скорости не успеет его перезарядить и выхватил из висящего под левой мышкой чехла короткое оружие крепко сжав его обеими кистями и направив на стремительно надвигающуюся на него на длинных ногах громадную фигуру. Колдовское оружие стало сильно вздрагивать в руках Карающего издавая одиночные разрывающие ночь шумные звуки. Из немного дергающегося вверх небольшого отверстия расположенного на конце длинного тонкого ствола посыпались маленькие снопы искр. Тяжелые, гораздо сильнее и свирепее проталкивающиеся в тело чем из «кашляющего» оружия кусочки металла ударили в грудь и плечи Ашарра. Вождь почувствовал, как один из них пробил центральную медную пластину нагрудника пройдя сквозь нее подобно острию ножа проходящему сквозь незащищенную кожу. Скорее не страх смерти, а страх перед тем, что он умрет раньше, чем доберётся до врага заставил карамау искать возможность поскорее миновать этот летящий в него поток смертельных ударов. Он яростно сорвал с головы шлем, разрывая на куски удерживающий его ремень, сделанный искусными руками Эрки. Редкие, оставшиеся после взрыва поломанные и опаленные черные перья акру полетели к земле, когда вождь со всей оставшейся силой швырнул свой последний метательный снаряд в монокула. Демон быстро припал к земле пропуская громадный черный клюв над покрытой рисунками головой. Вставая он вновь вытянул руку с оружием в направлении вождя, но прыгнувший следом за своим шлемом карамау уже находился рядом. Громадная протянутая далеко вперед шестипалая ладонь обхватила кисть с зажатым в ней смертоносным предметом и направила ее в сторону одновременно сжимая. Под страшным давлением, оказанным пальцами охваченного яростью Ашарра пластинки брони, вшитые в алую перчатку, вмялись в мгновенно раскрошившиеся кости, а затем плоть Карающего стала распадаться словно гнилая ветошь. Спустя пару мгновений ладонь карамау сжала предмет, заключенный в центре этой растекающейся мякоти. Металл колдовского оружия погнулся и смялся, превратившиеся в кровавые ошметки куски руки чудовища размазались по нему вытекая меж разрывов в лопнувшей плотной коже перчатки и пальцев вождя-шамана, перемешанной с кусочками костей жижей. Выдержка изменила демону. Его твердокаменная воля прогнулась, как и его колдовское оружие. Карающий закричал от этой видимо даже для него новой и слишком сильной боли. Но длилось это недолго. Чудовище слишком быстро опомнилось. На задранном вверх чтобы взглянуть на возвышавшегося над ним темно-фиолетового великана побелевшем лице засветились безумием полные злобы и ненависти черные глаза. Ашарр хотел сжать свободную правую кисть в кулак и обрушить его на это лицо превращая и его в кровавую кашу, но понял, что рука его не слушается. Он ее не чувствовал. Один из кусочков металла перебил что-то важное и могучая конечность теперь висела вдоль тела словно сломанная ветвь. Воспользовавшись заминкой, демон крепко вцепился пальцами левой руки в наруч Ашарра. Напружинив свои короткие, но мощные ноги он высоко подпрыгнул, оплетая ими толстые мышцы вождя. Карамау показалось, что его единственную слушающуюся его руку обхватили кольца тела совсем еще маленького детёныша тэи которого он однажды попытался утащить из гнезда воспользовавшись отсутствием его гигантской матери. Травоядное юное существо тем не менее свирепо сражалось за свою жизнь, а хватка его покрытого салатовой кожей тела едва не переломала вождю кости. Вновь коротко заорав от боли демон резко и сильно дернул правой рукой оставляя в ладони Ашарра ошметки своей кисти, а затем прижал хлеставший кровью, разлохмаченный обрубок к предплечью вождя. Цепко зафиксировав себя на руке караму повисший на ней словно на древесной ветви монокул схватился освободившейся левой ладонью за рукоять ножа и выхватил его из расположенных на груди ножен надеясь искромсать последнюю руку Ашарра. Все произошло настолько быстро, что немалый вес тела чудовища потянул напрягшуюся конечность вождя к земле одновременно с тем как оно выхватило клинок. Но вместо того, чтобы дать руке опустится Ашарр взметнул и ее, и сжавшего ее смертельной хваткой демона высоко вверх, а затем резко присел, ударив телом монокула о землю. Страшной силы удар пришелся на верхнюю часть спины Карающего и его голову. Позвоночник громко треснул, ломаясь в нескольких местах, почти оторванная голова сместилась к правому плечу. Демон обмяк, его хватка разжалась, подошвы тяжелой наполовину металлической обуви, очень отдаленно напоминавшей ту что, надевали пехотинцы города Тамукк отправлялась в военные походы гулко ударились о землю, но Ашарру было мало смерти своего последнего врага. Он наступил левой стопой на левую ногу чудовища чуть выше высокой шнуровки его странной закрытой сандалии, и разжав пальцы целой руки позволив упасть на землю погнутому оружию, крепко обхватил правую голень монокула. Распрямляясь во весь рост всем своим могучим телом, он резко взмахнул левой рукой разрывая демона на две неровные половины. Ни мощное тело, ни покрывавшая его броня не выдержали яростного натиска и лопнули. Из разорванного туловища на землю вываливались исходящие паром внутренности. Ашарр размахнулся и швырнул ту половину что осталась в его руке в скопище копошащихся в трупе великана отвратительных падальщиков, - «пусть плоть проклятых чудовищ съедят пожиратели мертвечины!» - подумал он с яростью.

Ашарр осмотрелся по сторонам выискивая живых противников, но взгляд натыкался лишь на искалеченные тела которые никакая магия не могла вернуть к жизни. Поворачиваясь к Страннику желая узнать жив ли еще его союзник, вождь покачнулся и едва не рухнул. Ему позволили устоять лишь последние угольки затухающей внутри ярости. Сейчас он почувствовал все свои раны разом. Почувствовал все кусочки смертоносного металла, пронзившие его тело миновав толстые кости и преодолев сопротивление мышечной брони. Казалось бы, маленькие, кувыркаясь внутри его тела они создали там широкие проходы, ныне заполнявшиеся его кровью. Он знал, что многие органы разорваны и более ему не служат. Правое сердце не билось. Последний убитый им демон пробил его одной из своих пуль. Левое сердце мучительно и медленно толкало его изливающуюся на землю из бесчисленных ран кровь. Ашарр знал, что даже останься у него его магические силы, он не смог бы достать весь засевший глубоко в его большом теле колдовской металл, а даже если бы и извлек это никак не помогло бы ему избегнуть его судьбы. Он умирал.

Ищущий взгляд вождя-шамана наткнулся на черное гладкое тело Странника. Тот слабо шевелился на земле. Ашарр видел сочащиеся из чудовищного почти разорвавшего таинственное существо пополам пролома в одном из составлявших его тело шаров разноцветные жидкости. Почти все расположенные с правой стороны лапы оторвало взрывом, но Странник упорно пытался подняться, опираясь на оставшиеся. На его растрескавшейся голове горел единственный глаз, обращенный к Ашарру. В голове карамау зашумело, существо попыталось вступить с ним в мысленный контакт, но вождь не «услышал» никаких «слов» и не «увидел» новых переданных образов. Как и он сам доживающий свои последние мгновения Странник утратил свою магическую способность к мысленной речи. Вождь с трудом зашагал к умирающему. Он почти дошел до искалеченного тела путешественника из мест, которые Ашарр не смог бы и вообразить, когда силы окончательно покинули его тело и он рухнул на колени. Он попытался опереться на левую ладонь сопротивляясь притяжению влекущей его к себе чужой земли, но оказалось, что он слишком слаб чтобы сохранить хоть какое-то подобие вертикального положения. Упав лицом вперед он с трудом перевернулся на спину и потянулся к одной из слабо шевелящихся четырех рук своего товарища по оружию, чтобы сжать ее в том самом понятном любому существу, желающему жить в мире с другими жесте, в этом касании, означающем принятие кого-то пусть и не похожего на тебя в качестве друга. Его ищущая шестипалая темно-фиолетовая ладонь не смогла дотянутся до двупалой серо-зеленой, а сил чтобы еще ближе переместить свое умирающее тело совсем не осталось. Казалось Странник не понимает его намерений, видимо его народ не знал значения рукопожатия, но затем, возможно осознав нечто глубинное, нечто объединяющее все живое, или возможно вспомнив что-то виденное ранее, существо все же потянулось к нему. Серо-зеленая рука с трудом поползла по земле навстречу ладони Ашарра, но затем внезапно замерла. Силы оставили Странника и все что он успел это поднять свою раскрытую двупалую ладонь в жесте последнего приветствия и прощания, видимо известном даже в тех местах откуда он попал в эту населенную демонами землю. Единственное светящееся багровым око погасло и Ашарр остался один.

Вождь тяжело вздохнул сквозь дыхательные щели. Он знал, что в течении всей этой ночи его таинственный союзник использовал его почти так же как сам вождь-шаман использовал желтоглазого зверя. Ашарр служил в качестве приманки для демонов, пользуясь которой для отвлечения их внимания, Странник смог проводить против них свои смертоносные атаки. Вождь не злился на загадочное существо, не проклинал его за коварство, не подозревал в том, что оно швырнуло взрывающиеся наполненные смертоносной магией шарики наугад, совершенно не беспокоясь о том, что вместе с монокулами погибнет и его единственный союзник. Ашарр понимал, что лишь эта тактика помогла им сразить чудовищ. Пусть и ценой их собственных жизней. В конце Странник пришел ему на помощь. Он мог остаться в лесу стреляя по израненным демонам из их трофейного оружия, мог обойти их и ударить со спины, но вождь верил, что единственная причина, заставившая Странника в спешке покинуть свое укрытие состояла в том, что тот хотел попытаться не дать опомнившимся чудовищам возможности убить своего товарища по оружию. Ашарр почувствовал благодарность за все, что сделал для него Странник, сделал для спасения его семьи.

С мыслями и надеждами на то, что его жены и дети выберутся из этого страшного места Ашарр вслед за своим павшим товарищем стал ускользать в небытие, когда громкие звуки, донесшиеся до его единственной не лопнувшей во время взрыва ушной мембраны, привлекли его вялое внимание заставив приоткрыть глаза, перед которыми все плыло словно в тумане. Он увидел группы падальщиков, уже облепивших недавно убитых демонов. Мелкие отвратительные существа покинули свой страшный «дом», в который превратился остов гиганта желая полакомится свежей плотью, и Ашарр с ужасом подумал, что успеет перед смертью подобно убитому им демону ощутить на себе жуткую хватку их уродливых челюстей и лап, когда вновь услышал приведшие его в чувство громкие звуки. Их издавало оружие монокулов. Точные попадания сбивали насосавшихся крови и наевшихся мяса уродливых существ с тел мертвых Карающих. Струя жаркого пламени окатившего особенно плотную группу падальщиков выхватила из предрассветных сумерек многочисленных монокулов явившихся к месту финальной схватки. Радость от мысли о том, что он не станет добычей пожирателей скверны быстро угасла. Ашарр понял, что его последние минуты будут отравлены иными не менее мерзкими тварями. Чей-то темный силуэт вырос над ним заслонив и свет пламени, вырывавшегося из колдовского оружия демонов и преграждая путь пробивавшимся сверху первым лучам местного жаркого светила начинавшим колоть итак полуослепшие глаза Ашарра.

- Ну что фокусник? – спросил одноглазый – я опять вовремя чтобы спасти твою фиолетовую неблагодарную задницу?

Демон махнул рукой и пролаял на своем языке какую-то команду. К ним опасливо приблизилось какое-то невиданное ранее Ашарром существо, и он с удивлением на миг отринувшим даже предсмертные думы понял, что видит перед собой самку демонов. Тщедушную трясущуюся от страха фигуру покрывало белое одеяние с какими-то красными символами на плечах и странном высоком головном уборе. Сосредоточившись Ашарр рассмотрел среди них багровые треугольники по словам одноглазого свидетельствующие о том, что носящий эти символы поклоняется какому-то божеству демонов, которое они именовали Багряным Пророком. Одноглазый мрачно усмехнулся самке и произнес уже гораздо спокойнее указав ей на вождя рукой в алой перчатке. Та отчаянно протестующе затрясла головой на которой росла свисавшая из-под белого колпака ровными прядями странная шерсть песочного цвета, доходившая женщине до плеч. Видимо самка опасалась подходить к распростертому на земле окровавленному гиганту, Ашарр прочел в ее устремлённом на его острые зубы взгляде настоящий ужас. Одноглазый нахмурился и выхватил из висевшего под мышкой чехла оружие которым он убил Эрку. Он на мгновение будто случайно направил его на еще сильнее затрясшуюся фигурку, уступавшую размерами любому из демонов минимум вдвое, а затем улыбнулся и перевел ствол на вождя. Ашарр вновь в который уже раз за эту ночь уставился в темное круглое отверстие из которого приходила смерть. Карамау удивился, услышав в резком голосе заговорившего на своем языке одноглазого теплые уговаривающие нотки. Так, сам Ашарр разговаривал со своими самыми маленькими детьми. Он понял, что демон убеждает женщину монокулов в том, что успеет убить вождя прежде чем тот сможет причинить ей вред. Облаченная в белое фигура нерешительно приблизилась неловко ступая по траве ногами, обутыми в невероятно странную обувь, имеющую на пятке неестественно высоко поднимающий ее тонкий штырь, то и дело впивающийся в мягкую землю мешая нормально идти. Ашарр увидел нагнувшееся над ним круглое белое лишенное шрамов и рисунков лицо со светлыми глазами под пушистыми ресницами. Глаза сначала вновь метнулись к его рту со страхом посмотрев на треугольные зубы, а затем быстро и внимательно осмотрели его раны. Даже этого беглого осмотра оказалось достаточно, чтобы женщина отрицательно решительно покачала головой и что-то быстро заговорила, торопливо отходя от Ашарра. Одноглазый недовольно крякнул и махнул самке демонов разрешая уйти.

- Зря я тащил сюда эту трусливую бабенку, еще и туфли на шпильках додумалась обуть овца тупорылая, самое то для прогулок по лесу! М-да, зато целый доктор наук, известный ксенобиолог, еще один безмозглый светоч разума б...Но порой весьма полезный – одноглазый плотоядно осклабился. – Впрочем это мой косяк. Не нужно иметь медицинского образования, чтобы понять, что ты не жилец, впрочем, как известно надежда помирает последней – демон цинично хмыкнул. – Однако понаделали вы дел. Ты и эта тварь на глушняк угрохали всю группу псионического противодействия. Название то какое громкое, а толку пшик! Я и мои ребята успешно захватываем и таскаем сюда фокусников уже несколько лет, безо всяких пафосных понтовых названий. Моя 1-я разведрота - вот настоящая группа псионического противодействия! А эти… - он пренебрежительно махнул рукой. - Несчастные ублюдки, вместо того чтобы угрохать вас по-тихому устроили здесь подобие Багровых Игр, за что и поплатились. Может когда у профессора Ниппу наконец дойдут руки, и он доработает для них специальное оборудование, как было обещано командованием, в их гордом наименовании и появится какой-то смысл, но когда это будет… и будет ли вообще? Ладно, хватит об этом, это одна из моих больных тем, о которой я могу говорить лишь с тобой. Так вот, я наделся что наша смазливая докторша Шантай, любящая поковыряться скальпелем в телах твоих соплеменников, изучая вашу обезьянью физиологию сможет тебе помочь. Но фиг там. Ты дохнешь. Ребята изрядно тебя продырявили. Дырок в тебе как в сыре, хотя я уже начинаю забывать, как он выглядит поскольку не помню, когда его последний раз доставляли в эту проклятую преисподнюю. Но я до последнего наделся, что такая здоровенная скотина как ты выживет. Какие были на тебя планы! Думаешь хотел тебя спасти чтобы потом помучить? Неа. Хотя не стану пиз…ь мысль такая сначала была, когда мы по камерам увидели, как ты разрываешь наших пацанов на куски. Нет. Я хотел, чтобы ты еще раз сразился с нашими воинами. Ты теперь у нас знаменитость! Я думал все остальные подразделения завалят меня бухлом и девками, чтобы я дал им возможность тебя угрохать. Ведь это не удалось самим Карающим! У нас же тут все жо..ы рвут стараясь доказать друг другу собственную крутизну. А я думал просто заработать. – Одноглазый печально и разочарованно вздохнул.

Пользуясь тем, что болтливый демон наконец замолчал, все это время, собиравшийся с силами чтобы заговорить Ашарр наконец смог выдавить из себя самое главное:

- Моя…моя семья…

Демон злобно осклабился и от этой «улыбки» в единственном оставшемся сердце караму стало еще холоднее, но спустя мгновение лицо одноглазого приняло мрачное и решительное выражение.

- Да не ссы ты. Все будет как я сказал. Сам доставлю их обратно. Есть правила, которые не может нарушить никто. Даже... – одноглазый опасливо посмотрел по сторонам и тихо произнес – баторр Мортаз. Сейчас много умников, любящих порассуждать о нелепости старых обычаев, но я не из таких. Древние были не дураки, устанавливая правила. Правила нужны, все на них по сути и держится. Но лучше побыстрее их отсюда свезти, возможно доставлю их прямо к тебе домой. Заодно притащу сюда еще какого-нибудь фокусника. Можно за него прям аукцион какой по-тихому устроить. Все благодаря тебе! Лишь бы мне конечно башку за это не открутили – добавил демон задумчиво. Внезапно он посмотрел на умирающего на лице которого появилась улыбка с одним из своих непонятных выражений и произнес с горечью – ху…и ты лыбишся фиолетовый придурок? Ты хоть понял, что я тебе сказал? Что совсем гаснешь? – он громко защелкал затянутыми в алую кожу пальцами над лицом Ашарра привлекая его внимание и заставляя вновь открыть глаза, желающие навсегда закрыться с мыслью о том, что он действительно всех спас. В этот момент сбоку к одноглазому подошел другой демон с гораздо менее чем у остальных посеченным шрамами лицом. Он сверлил Ашарра ненавидящим взором и не обратил внимания на злорадную улыбку, мелькнувшую на обратившимся к нему лице одноглазого. Второй монокул молча пожал протянутую ему руку и встал подле первого продолжая смотреть на вождя-шамана.

- Это лейтенант Канц. Непосредственный командир тех Карающих, что ты угробил. Он их сам тренировал. Долго тренировал. Как ты видишь по душевной теплоте и дружелюбию в обращенном к тебе взоре ты чрезвычайно дорог его сердцу. Ему теперь рапорты несколько дней писать. Да и мне сука то же – неожиданно разозлился одноглазый демон – так ты слышал, что я тебе сказал дебилоид? Думаешь типа всех победил и всех спас? Типа ты герой х..в? А? Хрен тебе! Я теперь, да и не только я буду постоянно лазить к тебе домой. Детишки и женушки то твои может и выживут, а как насчет остальных? Первым я навещу твоего кореша-соседа. Да и вообще после твоих сегодняшних подвигов вашему виду могут присвоить уровень угрозы «Б2». А это приговор фокусник. Приговор всем вам. Понял теперь? По глазам вижу, что понял. Каково это знать, что ты сделал все правильно, сделал по сути невозможное, поборол саму судьбу, вырвав, казалось бы, недосягаемую победу из рук врага, а от этого все стало только хуже?

Ашарр уже не обратил внимания на горечь пропитавшую последние слова демона, ему было не до поисков понимания скрытых ото всех чувств одноглазого. Гнев вновь обуял карамау. Несправедливость происходящего затопила разум болью. Он понял, что демон говорит ему правду. Злоба и гордыня потерпевших поражение чудовищ заставят их искать реванша и все новые и новые карамау будут доставляться сюда в эту преисподнюю. Еще больше лесных племен ожидает участь, постигшая его народ. Еще больше деревень опустеет и полуразрушенные хижины с проломленными колдовским оружием стенами и крышами постепенно поглотит вечный лес. Лишь хитрые ллюр осторожно пробравшись внутрь заброшенных домов оставляя за собой следы в толстом слое пыли будут своими цепкими лапками с недоумением трогать оставленные былыми владельцами некогда памятные для них вещи. Каменные укрепления не спасут и городских жителей, после всего увиденного Ашарр знал это. И возможно, само имя карамау исчезнет, оставшись лишь в памяти сотворивших их народ богов. Он взмолился к ним понимая собственное полное бессилие и не способность остановить готовый обрушится на весь их народ неумолимо надвигающийся рок, уповая лишь на их помощь, и словно в ответ на его страстный призыв ему явилось видение будущего. Это грань его силы являлась самой редкой и почти неразвитой. Ему почти никогда не удавалось увидеть что-то действительно важное, но сейчас умирающее тело напоследок словно перелило последние остатки жизни в как никогда четкое видение. Он увидел участь этого места. Огонь и смерть готовые обрушится на обитавших здесь чудовищ.

- Придет… - с трудом прошептал он в лицо нагнувшемуся над ним нахмурившемуся одноглазому, а затем закашлял кровью. Наконец выплюнув тугой сгусток из сжатого спазмом горла, он смог продолжить - … один вашего вида, но не такой как вы. Другой. И все вы…все до одного сдохните…

И Ашарр вновь улыбнулся. Последний раз. Все ушло в сторону. Боль, страх, переживания за судьбу его народа. Он увидел перед собой гибкую фигуру Эрки бегущую впереди него по залитому родным солнцем лесу. Она была совсем юной и прекрасной, совсем такой какой он ее встретил. И сам он к собственному удивлению оказался совсем молодым. Боль ушла совсем, сменившись невероятной легкостью. Его враз помолодевшие ноги неутомимо несли его вперед вслед за играющей с ним манящей фигуркой. Эрка заливалась довольным призывным смехом, а он бежал за ней, бежал и бежал, стараясь догнать…

Глава 1-4

4

Колм посмотрел на застывшее гигантское тело. Золотые с вертикальными белыми зрачками огромные глаза уставились в никуда, на жуткой зубастой пасти застыло то, что служило карамау улыбкой. Капитан за годы службы научился прекрасно разбирался в мимике этого народа. Эти расположенные на почти идеально круглых головах выпуклые гладкие совершенно нечеловеческие лица, имели гибкую подвижную мускулатуру передававшую почти человеческие эмоции. Колм знал, что и покойный фокусник читал все его чувства так же легко. – «Не такие мы и разные» - в который раз пришла мысль от самой ненавистной части его «я». Он перевел взгляд на раскрытые широкие громадные ладони с шестью пальцами. Противостоящими были сразу два из них. Это давало возможность карамау прекрасно пользоваться орудиями труда и оружием. Во всем остальном кисть напоминала человеческую, но словно раздвоенную, пальцы оканчивались короткими не мешающими сжимать руку ногтями, хотя по плотоядным отдаленно походившим на акульи клыкам треугольной формы любой ученый биолог предположил бы что видит перед собой малоразумного хищника все пальцы которого согласно всем законам эволюции должны оканчиваться здоровенными когтями дополнявшими располагавшееся во рту дарованное природой естественное оружие. Они быстро развивались эти фиолетовокожие здоровяки. Он постоянно докладывал об этом своему непосредственному начальнику генералу Холдо. – «Но похоже вам скоро придёт пи…ц, мои звероподобные друзья» - подумал он, но эта мысль почему-то не принесла ему радости. Он не лгал фокуснику о ждущей его народ судьбе. – «Если подумать я вообще ни разу ему не солгал» - понял капитан. Прослушав в военном училище обязательный для каждого офицера углубленный курс биологии, позволявший выявлять слабые места тех порой страшных и смертельно опасных существ, с которыми их нации приходилось сталкиваться в заселенных всякой поганью, подлежащих зачистке мирах, Колм мог приблизительно проследить эволюцию фокусника. Его предками безусловно являлись амфибии. Меж пальцев остались маленькие перепонки, а три дыхательные носовые щели позволяли очень долго находится под водой. Доктор Шантай говорила ему, что еще при вскрытии первого попавшего к ней тела обнаружила внутри груди не только два сердца, но и дополнительную пару легких. А потом по неведомому капризу эволюции это странное существо стало приобретать признаки примата. – «Эволюции ли?» - вновь пришла ему на ум крамольная мысль которой он не мог поделится ни с кем. Даже с женщиной ученым отношения с которой давно вышли за грань рабочего сотрудничества между армейским офицером и нанятым министерством обороны научным специалистом. Казалось кто-то целенаправленно повернул естественный путь развития целого вида в нужную ему сторону и стал перекраивать плоть невероятного способного существовать сразу в двух средах ящероподобного зверя, наделяя его прямохождением и рабочей кистью. Лепя из него подобие человека. Результат совсем не радовал единственный глаз капитана Мерка. Громадное, весом едва ли не под полтонны почти квадратное из-за распиравших его толстенных костей и могучих мышц, сформировавшихся под воздействием силы тяжести, значительно превышавшей имевшуюся на большинстве известных планет тело, действительно отдаленно напоминало гигантскую уродливую гориллу, о чем он со всей «любезностью» не раз напоминал покойному. Существо было одновременно жутким и забавно нелепым, напоминая игрушечного монстра, одного из тех, что дарила ему мать в раннем детстве, когда ей удавалось выделить на сына крохи ее зарплаты. Колм едва не усмехнутся, разглядывая покрытую красивыми серебристыми разводами безносую гладкую морду с широкой серповидной зубастой пастью действительно способную послужить моделью для плюшевой игрушки, но присмотревшись к большим золотым глазам вождя-шамана почувствовал горечь. Он вспомнил статуи Багряного Пророка, стоящие в посвященных ему храмах. Посмертное исполненное благородства спокойствие нечеловеческого одновременно страшного и смешного лица проступив сквозь всю его несхожесть и несуразность невероятным образом напомнило ему лик самого почитаемого среди воинов божества. В этот миг печаль ушла и разум капитана взорвался яростью на самого себя, рука метнулась к револьверу желая стереть эту гнусную удовлетворенную улыбку дробя ее тяжелыми пулями, но его опередил шагнувший к великану Канц.

- Слышь Колм, он походу сдох.

Лейтенант достал из кобуры не пользующийся популярностью среди сражавшихся на Юнктраме Чистильщиков автоматический пистолет и взведя направил его на голову фокусника, а затем сильно пнул того по ноге подкованным металлом берцем. Тело не пошевелилось, и тогда Канц наступил тяжелым каблуком на одну из многочисленных оставленных пулями, выпущенными из пистолета-пулемета ран, зияющих в боку туго обтянутом темно-фиолетовой кожей. Никакой реакции вновь не последовало, и лейтенант дважды выстрелил в круглую голову мертвого вождя. Грохот калибра одиннадцать и пять больно ударил по разболевшейся от недосыпа голове Колма. Канц повернулся к нему и спросил:

- Что будешь делать с телом? Отдашь его этой своей плоскозадой докторше чтобы она в нем ковырялась?

Потерев обритую голову, а затем начавшую зудеть еще вчера вечером пустую глазницу Колм яростно прошипел:

- Нет. Прикажи своим пусть сожгут этого ублюдка. И Клоуд б… приберись здесь уже на х… Что ты за срач здесь устроил, а? В этом трупе живого танка биоинженеров скоро не то что мелкие падальщики заведутся, а Черные Когти гнездо устроят. Да эта погань уже скоро по Полигону ползать начнет! И рожу тут недовольную мне не строй! Скажи спасибо, что я не напишу об этом в рапорте. Сожги здесь все! Только тварь эту жуткую черную оставь. Я еле отогнал от нее нашу докторшу, как здесь закончим надо будет ее оттащить ей в лабораторию. Не зря же она таскала сюда свою которая тебе так не нравится, а меня вот вполне устраивает задницу. Будет хоть такой, как и все здесь жуткий, но подарок, а то она вся здесь перетряслась, наверное, сидит у себя сейчас в кабинете и втихаря лакает разбавленный казенный спирт.

Обиженно засопев, лейтенант, тихо бормоча «что с ним никакие проб…ди в белых халатах в отличии от некоторых спиртом не делятся» махнул рукой призывая бойцов с огнеметами и отдавая им необходимые команды. Колм и оба повсюду сопровождавших его сержанта отошли, предоставляя возможность вооруженному ранцевым огнеметом солдату окатить тело фокусника струей пламени. Гигант вспыхнул. Тёмно-фиолетовая кожа с красивым рисунком сошла с костей превращаясь в жженый прах. Капитан отвернулся, наблюдая за тем, как Карающие лейтенанта собирают оружие своих падших в ходе схватки неудачливых товарищей, а затем сжигают их изломанные тела. – «Вот и вся награда за безграничную преданность получаемая ими от Совета Директоров» - безрадостно подумал Колм. – «У этих ушлых ребят в дорогих деловых костюмах все посчитано. Зачем тратится на могилы или хотя бы урны с прахом для этих бездушных и безмозглых кровожадных маньяков? – возмущенно сказали бы они. Это же просто не рентабельно! Целая лишняя статья расходов. Нерациональное использование полезной площади ради обустройства кладбищ для тех, у кого нет даже имени, а есть лишь личные номера. Мы итак тратим столько средств на доставку тел офицерского состава на Торманн и полевую кремацию многочисленного гражданского персонала и передачу останков родственникам!» - Колм сцепил зубы от глухой бессильной злобы. – «Проклятые ублюдки. Мы смешиваем прах наших павших с прахом их жертв, так что уже невозможно понять кто из них кто.» Он на миг закрыл глаз не желая отягощать память очередной подобной сценой, затем, понимая всю бессмысленность подобной жалкой попытки сбежать от окружающей его реальности стал наблюдать за солдатами, подошедшими к останкам живого танка, уничтоженного погибшей группой неделю назад. Струи пламени охватили громадный остов, выжигая все внутри панциря, превосходившего размерами небольшой дом. Толщиной и твердостью эта выращенная с помощью чужой генной инженерии броня могла поспорить с той, что покрывала настоящие танки. Спустя пару мгновений очищающее пламя охватило и оставшуюся гнилую плоть и угнездившихся внутри нее трупоедов. На поляне стало светло как днем. Капитан посмотрел на Клоуда. Лицо его однокурсника, наблюдавшего за сожжением его бойцов которых он готовил много месяцев, становилось все мрачнее. Вздохнув Колм решил, что был слишком резок с единственным человеком на Полигоне который для него приблизился к значению слова «друг» больше чем кто-либо еще. Решив разрядить обстановку, он демонстративно достал из одного из нашитых на черный бронежилет карманов коробку сигар. Самого низкого качества, здесь на Юнктраме они являлись настоящим сокровищем и попадали в пайки офицеров не младше капитана. Коробка из дрянной жести, как и ожидал Мерк привлекла внимание лейтенанта. Колм достал одну и полудюжины оставшихся сигар и протянул ее Канцу. Лицо Клоуда немного разгладилось, и он подошел расслабившись, понимая, что очередной приступ въедливой словно кислота кратковременной ярости часто охватывавшей его сокурсника по пехотному Латахскому училищу окончательно миновал.

- Спасибо – буркнул Канц беря угощение. Колм взял одну из сигар себе и хотел убрать коробку, но тут наткнулся на голодный взгляд своих сержантов, наблюдавших за его руками напоминая волков, увидевших окровавленный кусок мяса. Они не знали, или не придавали значение тому факту, что генный материал для их создания был взят у героя нации монокулов – однозвёздного генерала Холдо. Не знали солдаты и того, что капитан выбрал их не за боевые качества, кои и правда оказались превосходны, а за схожесть со своим главным начальником командовавшим всей разведкой на Юнктраме. Полный злой иронии разум Колма посчитал забавным отдавать приказы близнецам своего командира. Он лишь при всех называл их по номерам начинавшимся, как и вся довольно редкая линия клонов знаменитого генерала с нуля. Наедине или рядом с теми редкими монокулами которым доверял того что ходил в храм и носил на лбу знак Триединства Колм звал Левым, а второго соответственно Правым. Солдаты гордились этими прозвищами, отличавшими их от остальных. С годами ирония уступила место действительному положению вещей – сержанты стали продолжением его рук. И даже больше. Порой они напоминали ему его растущих в дали от него сыновей.

- «Они и правда по сути наши дети» - подумал он – «наши злые и глупые дети, унаследовавшие все наши пороки, увеличенные до абсурдных гротескных размеров».

Воины монокульских армий были чудовищно жестоки, похотливы, жадны до еды, алкоголя, сладкого, сигарет и вообще любых легких или тяжелых наркотиков. Офицеры – и это была их главная задача жестко следили за тем чтобы волна темно-багрового хаоса повсюду тихой поступью кравшегося за спинами искусственно созданных для ведения войны людей не поглотила их превратив армию в орду неуправляемых маньяков способных перебить своих господ. К счастью все необузданные желания воинов подавлялись прутьями клетки железной внутренней дисциплины, вложенной в них с самого детства. Но все же солдат необходимо было поощрять, так делали многие, но не все. Для некоторых солдаты являлись лишь инструментами. Такие офицеры презирали своих подчиненных относясь к ним словно к бездушным орудиям войны. Или просто их боялись. Колм за годы миновав обе эти стадии с неодобрением относился к подобным людям.

- «Они не способны понять, что солдаты — это наше наследие. Это все, что наш народ смог создать подлинно великого. Это все за что нас запомнят. Не важно кто, те кто нас когда-нибудь победит или в случае нашей окончательной победы наши праправнуки. Если уровень их интеллекта к тому времени не сравняется с тем, коим обладают наши доблестные воины» - усмехнулась в конце мысли циничная часть его «я». Поколебавшись не желая расставаться с ценным имуществом он тем не менее под неодобрительным взглядом Канца протянул по сигаре и Левому и Правому.

- Спасибо сэр! – рявкнули в унисон две мощные глотки. Кивнув, капитан, желая скрыть досаду подошел к горящему телу фокусника. Плоть существа из иного мира догорала, издавая чудовищную вонь, но Колм вдохнул ее с радостью. Он опять начинал злится. Заросшая гладкой кожей глазница с утра болела и чесалась, что он всегда почитал недобрым знаком, предвещающим неприятности. Достав свой трофейный сделанный из устрашающего природного оружия одного из Черных Когтей кривой нож, капитан срезал им кончик сигары. Когти самых страшных из всех отнюдь не миролюбивых юнктрамских обитателей состояли из металла, и острая волнистая кромка срезала плотно прилегающие слои табака почти не встретив сопротивления. Нагнувшись к телу, Колм несмотря на жар, дохнувший в его опасно близко приблизившиеся к колеблющемуся постепенно тухнувшему пламени лицо раскурил сигару от порождённого ранцевым огнеметом погребального костра. Остальные, довольно заулыбавшись его идее поступили так же, как и он. Гоготнув повеселевший Канц произнес:

- Это ты хорошо придумал. Хоть какая-та польза от этого здоровенного у…ка. Но… – он замолчал с удовольствием вдохнув и выдохнув ароматный после еще более дешевых и дерущих горло сигарет табачный дым – ты слишком балуешь этих двоих. Хорошо, что никто не видит, как ты раздаешь им свой офицерский паек.

- Плевать – спокойно произнес Колм стараясь казаться безразличным, хотя конечно опасался, что кто-нибудь когда-нибудь доложит о подобном нарушении устава одному из политических офицеров. Реакция этих проводников воли Совета Директоров в рядах армии порой бывала непредсказуемой. При виде фигур, затянутых в длиннополые мундиры из алой кожи спокойно себя, чувствовали лишь единицы, принадлежавшие к высшему офицерству, да и те не знали, что подчиненные генерала Токама пишут в своих донесениях, отправляемых на кажущийся обманчиво далеким Торманн. Это письма от родных и посылки оттуда шли долго, приказы и новые директивы в том числе касающиеся укрепления дисциплины приходили оттуда по мнению Колма со скоростью пули. Он повернулся к Канцу.

- Кто бы говорил – Колм постучал пальцем по длинной выпуклости цилиндрической формы выпиравшей из-под обмундирования лейтенанта Карающих – что там у тебя Клоуд? Бухло? Что небось хотел жахнуть со своими за успешно пройденную финальную тренировку? Мало тебе неприятностей? А еще меня тут стращаешь!

Канц опустил голову. Оба знали почему он застрял в звании лейтенанта несмотря на возраст. Пристрастие к алкоголю остановило его карьеру позволив Колму занять капитанский пост первым и вплотную подойти к получению майорских погон. Кто-то доложил о дурных наклонностях лейтенанта. Колм и сам подумывал о подобном уже давно не считающимся чем-то зазорным среди офицеров деянии, (за любую возможность покинуть этот разноцветный ад пойдешь еще и не на такое!), но что-то его остановило. «Что-то!» - зло передразнил он сам себя – «воспитание твоей излишне добросердечной мамаши - это что-то! Забила тебе голову всякой хе…й вот ты до сих пор и валандаешься со всякими рас…ми. Нет, на х… всех, глотки рвать буду лишь бы сь…ся отсюда!».

- Жалко то как – неожиданно произнес Клоуд с такой грустью, что угасла даже злость капитана. - Я столько с ними возился и все пошло прахом. Ты посмотри, что понаделали эти две жуткие твари! Сержант – Клоуд кивком показал на сгоревшие останки разорванного фокусником пополам командира отделения – умный до жути был. Почти как мы лю… - он осекся, посмотрев на сержантов Колма - … офицеры. Я хотел его оставить при себе чтобы помогал тренировать новичков. Он даже язык этих дылд клыкастых выучил. Ну не так как ты конечно. Я вот и под дулом Старика – он похлопал пальцами по накладкам, изготовленным из пожелтевших от времени человеческих костей «украшавшим» торчащую из подмышечной кобуры рукоять принятого на вооружение века назад пистолета – не подойду к обучающим гипномашинам. Каждый раз, когда вижу, как у тебя мышцы шеи напрягаются, ходит кадык и ты морду, кривишь будто, собираешься блевать, произнося всю эту хрень мне самому дурно становится. Знаешь он даже кантарский учил!

Колм от удивления опустил сигару.

- Да ты гонишь!

- Да нет серьезно тебе говорю. Ему так понравилась эта фраза из старой песни, ну твоей, что он всегда напоследок повторял ее всем этим гадинам страхое…м перед тем как прострелить им бошки. Слушай ну я как вспомню тот случай, так меня на ржач пробивает. До сих пор перед лицом стоит тот трясущийся от злости гад в красном мундире как его…

- Младший смотрящий Дирк – неохотно проворчал Колм.

- Во-во – оживился Канц пыхнув огрызком почти выкуренной сигары – Дирк. Клянусь яйцами Ракташасса под колпаком его рожа стала краснее кожи его мундира политического офицера! Блин, когда ты успевал читать еще что-то кроме учебников, вроде как минутка свободная выдавалась вместе тайком к девкам мимо часовых лазили и бухло таскали обратно, а ты еще и муть успевал читать всякую историческую.

В сердце Колма потеплело. Он понял почему не доложил о «недостойном офицера монокульской армии поведении» лейтенанта. И никогда не доложит. Вот из-за таких моментов. Хоть с кем-то здесь он мог вспомнить и разделить что-то общее. Что-то помимо бесконечной войны. А упомянутый случай произошел после того, как ему доверили командование его первой ротой. Колм заставил своих устрашающих воинов выучить маршевую песню тагм древней кантарской империи. Когда один из политических офицеров на плацу услышал от сотни ревущих словно античные боевые трубы глоток вместо «Гимна Справедливости» или «Вперед Штурмовики!» слова праязыка он действительно накинулся на молодого младшего лейтенанта Мерка. Колм спокойно разъяснил что согласно существующей партийной идеологии, именно они монокулы предками коих являются жители древнего королевства Омрат единственно подлинные наследники великого народа в отличие от всяких развращенных и погибших из-за собственной слабости лидарцев, парфаров и т.д. чьи государства тоже некогда входили в занимавшую почти весь континент империю. И маршевая песня его некогда непобедимых тагм вполне соответствует духу времени. Колм помнил, как младший смотрящий свирепо дышал сквозь узкую вертикальную прорезь его полностью закрывающего лицо островерхого капюшона, и его полные гнева глаза, сверлящие свежеиспеченного офицера через круглые отверстия алой маски. В итоге политический офицер, кипя от злости, не нашелся, что возразить нахальному, но в отличии от него начитанному младшему лейтенанту. Опасаясь по незнанию навлечь на себя гнев вышестоящего начальства, он отстал от Колма.

- Тагма всегда побеждает – пробормотал Мерк.

- Да. Тагма всегда побеждает – повторил Клоуд мрачно кивнув. – Я запомнил и научил 23-436, я очень многому его научил, а этот клыкастый ублюдок разорвал его пополам.

- Он ошибся, этот твой умный сержант – сказал Колм.

- Знаю – вздохнув, покачал головой лейтенант Карающих – в конце он ошибся. Уже обладая информацией о том, что противник захватил и использует трофейные пистолеты-пулеметы и револьверы он не подумал о том, что существо способное управляться с огнестрельным оружием легко разберется и с тем как правильно использовать гранаты. Он слишком плотно расположил группу, хотя ее надо было рассредоточить по поляне так чтобы в зону поражения осколками попало минимальное количество его бойцов. Я по камерам видел его ошибку, и мог выйти на связь по рации…вернее не мог. Ты же знаешь правила. Мы должны научить их думать самостоятельно, быстро принимать правильные решения. Они обязаны учится на своих ошибках, если выживут конечно…

Клоуд пожал плечами. Колм хотел ему сказать, что дело не в сержанте и его тактической ошибке. Все дело в самой порочной структуре психики их солдат, унаследовавших обряды и традиции своих «отцов» доведя их до абсурда. Желание доказать собственное физическое превосходство породившее страсть к всевозможным поединкам, уходившее в далекое прошлое их народа, в те времена когда зародились Багровые Игры, порой, как сейчас приводило к большим потерям. Созданные с помощью самых передовых научных знаний эти воины жестокостью, безрассудством и дикостью превосходили первых облаченных в бронзовые доспехи вооруженных трезубцами Багровых Охотников, славивших Триединство перед древними возведенными в виде высоких пирамид храмами сражаясь перед ними со взятыми в плен врагами или умерщвляя их с помощью жутких пыток служащих тому чтобы не только доказать мужество и стойкость захваченных живьем противников, но и продемонстрировать храбрость и ловкость тех, кто смог их одолеть в бою и сохранить им жизнь, чтобы она погасла перед вырезанными в камне ликами Творца, Посланника и Того, Кто Грядет. Память Колма хранила многочисленные картины практически ритуального насилия, виденные собственными глазами. Жестокостью они далеко превосходили те, что он видел на гравюрах, украшающих страницы исторических книг. Порой его сны напоминали ему спектакли, за которыми он наблюдал сквозь полупрозрачный алый полог, за которым двигались крадущиеся уродливые охотящиеся на беззащитных жертв тени. Темные силуэты мужчин, женщин, стариков и детей испускали заставлявшие его просыпаться жуткие вопли, когда безжалостные палачи среди которых находился и он сам наконец добирались до их плоти. - «Наш народ поднялся из ямы первобытной дикости, только для того, чтобы многие тысячи лет спустя рухнуть еще глубже. Прямо в преисподнюю, живущие на дне которой призраки кровавого амока, поселились в разумах солдат наших армий. И не только солдат» - с тоской признался капитан сам себе. Подобное чудовище жило и внутри него, он знал об этом. В большинстве случаев именно этот кровожадный зверь руководил его поступками, и в большинстве случаев он с радостью подчинялся его воле. Желая отогнать вновь породившие тревогу непрошенные мысли он все же сказал лейтенанту:

- Бронекомбинезоны, тепловизоры, десятимиллиметровые пистолеты-пулеметы модели «Искупитель» оснащенные ПББС, наши любимые веками проверенные револьверы «Каратель», гранаты, и один сорокамиллиметровый гранатомёт, я кстати предлагал тебе взять многозарядный зная насколько шустра эта многолапая гадина, но ты сказал, что не фиг упрощать пацанам задачу. Вот что еще надо чтобы успешно отработать типовой сценарий № 204 «Устранение обладающего псионическими способностями противника на территории заселенной фауной агрессивной к обеим сторонам конфликта»? Ну тут у нас конечно не задалось. Отродье биоинженеров стало как обычно бегать за нашими, ну это ожидаемо. А вот эта антрацитовая тварь, похожая на плод нечестивого союза гигантских паука и муравья, вместо того, чтобы крошить всех без разбору как я надеялся, скорешилась с фокусником. Ну для этого и учения. В бою может произойти всякое. Но твои солдаты сначала попытались взять фокусника живьем чтобы замучить, а потом устроили с ним турнир.

Колм заставил себя замолчать. Хватит на сегодня критики. Его слова все равно бы ничего не изменили лишь вновь дав Клоуду повод обидится. Их воины такие какие они есть, и ничего с этим сделать было нельзя. Ему ли указывать на причины провала? Буквально вчера при планировании атаки на деревню фокусника он хотел зарядить минометы газовой усыпляющей смесью недавно разработанной группой ученых расположившихся на Полигоне под руководством самого профессора Ниппу. Нервнопаралитический газ создали по его личной просьбе с учетом физиологии и биохимии жителей мира покойного фокусника, на тактических картах Директории, обозначенном как сектор 4-10. Колм недавно успешно испробовал его на стае острозубых хищников способных охотится, используя примитивное метательное оружие. Мобильная разведгруппа капитана усыпила мелких по сравнению с карамау но отнюдь не людьми тварей и почти целиком доставила их стаю сюда на «объект 137». Но когда он, не желая рисковать возможностью гибели фокусника, которого вместе со всей семьей необходимо было взять живьем, приказал солдатам зарядить минометы новыми снарядами, Колм увидел проблески тщательно скрываемого от него недовольства проступившие даже под безразличными масками Левого и Правого. Солдаты давно не убивали и жаждали крови. Капитан уступил их воле, отменив распоряжение и приказав зарядить обычные осколочные мины, решив, что в случае смерти вождя, поведет группу в соседнее селение и там, уже утолившие желание разрушать, убивать и калечить солдаты более спокойно выполнят его приказы и он применит новый газ.

- Мы словно цирковые дрессировщики, на арене заставляющие льва с помощью кнута и приманки прыгнуть сквозь огненное кольцо, а затем сами прыгающие вслед за ним под хохот зрителей, наблюдающих за этим нелепым зрелищем – пробормотал Колм.

- Что ты там бормочешь? – хмуро спросил лейтенант, видимо размышлявший над тем, что капитан напишет о провальной тренировке в своем отчете предназначенном для их общего начальства. Не ответив Колм передал огрызок почти выкуренной сигары Левому. Оба сержанта давно все скурили и благодаря самодисциплине старались делать вид, что их более не интересуют манящие предметы в руках офицеров. Проследив за действиями капитана, Канц уже намеревавшийся бросить свой окурок в траву, хмуро глянул на с надеждой посмотревшего на него Правого и хотел швырнуть ему окурок, зная, что способный поймать прямо в полете за рукоять брошенный в него обычной человеческой рукой метательный нож воин легко выхватит из воздуха и подобный мелкий предмет, но увидев, как капитан нехорошо сузил единственный глаз покорно передал остаток сигары второму сержанту. Прорычав благодарность, солдаты вцепились в окурки словно псы в кость, брошенную им хозяином, пребывающим в благодушном настроении. Эта сцена вызвала в душе Колма смешанные чувства, породив смесь жалости, брезгливости и отвращения. Отвернувшись он равнодушно махнул рукой и произнес:

- Не обращай внимания. Так, мысли вслух, стариковское брюзжание. Да не ссы ты, я в рапорте все нормально напишу. Группа погибла, выполнив задачу несмотря на непредвиденные обстоятельства. Тагма всегда побеждает! Верно? – он дружески ухмыльнулся лейтенанту. Тот, вновь расслабившись довольно кивнул и спросил:

- Кстати, что напоследок бормотал этот здоровенный урод?

- Ну что там они всегда говорят нам в конце? Ну во всяком случае те из них, у кого есть яйца, если мы еще их им конечно к этому моменту не отрезали – они мрачно ухмыльнулись друг другу. – Вечная история. Осознав собственное бессилие перед нашей военной мощью и неспособность защитить свою страну и семью, они начинают грозить возмездием со стороны неких высших сил. И фокусник в конце ударился туда же, хотя признаться от него я подобного не ожидал. Мол типа придёт сюда кто-там и по полной напинает нам злецам-подлецам. В общем фигня.

- М-да – промолвил лейтенант задумчиво. - И что? После всего этого – он обвел руками поляну, заваленную обгорелыми трупами - ты действительно собираешься отпустить его семью?

- Да – меланхолично отозвался Колм – к вечеру посажу всех на геликоптеры и отправлю назад.

- Делать тебе не х… - не выдержал Канц – вечно носишься со всеми этими старыми правилами, на которые всем уже на…ть.

- А вот мне не на…ть господин лейтенант – посуровел Колм – предки, устанавливая правила Багровых Игр проявили мудрость. В кантарской империи продолжили их традиции. В более поздние времена правила сильно смягчились и кровавые состязания древних эпох сменились поединками, в которых почти никто не погибал, но Директора все вернули. Вместе с сильно изменившимися Играми они возвратили и старые правила. И правильно сделали. Без правил и понятий мы все просто банда беспринципных подонков руководящая не имеющими разума послушными нашей воле кровожадными маньяками, а не строители нового более справедливого мира.

- Ну как знаешь – сказал Клоуд – охота тебе кататься туда-сюда чтобы отвезли этих фиолетовых уродцев-переростков, сжигать топливо и подвергать риску и износу боевую технику, чтобы опять поругаться с начальством группы техобслуживания так и хрен с тобой. – Лейтенант замолчал и посмотрел на небо. - Слушай солнце почти взошло, надо разбегаться. Мне еще писать кучу бумажек из-за всего этого бардака. Ты хоть знаешь откуда разведчики 3-й притащили эту гадину черную, что ты мне подогнал? Будь ты не ладен. Что это вообще за хрень? Знаешь, когда сержант последний раз выходил на связь, он предположил, что она понимает, как работает наша техника и каким-то образом меняет температуру тела, чтобы обмануть тепловизоры.

- Да? – спросил Колм заинтересовавшись. Он посмотрел на останки чудовища. Лучи восходящего солнца будто вязли в антрацитовой черноте гладких шаров из которых состояло тело неизвестного существа, натворившего столько бед. Из увиденных капитаном по во множестве упрятанным в желтой листве странных местных деревьев камерам разрозненным эпизодом ночной схватки, он уяснил, что в одиночку фокусник ни за что бы не справился с группой Карающих. По сути победа принадлежала представителю неизвестной расы. Остановив взгляд на поднятой вверх уродливой лапе, он понял, что это не последствия предсмертных спазмов как он подумал вначале. Раскрытая серо-зелёная ладонь с двумя обладавшими тремя суставами длинными пальцами была обращена к останкам фокусника.

- Ты это видел? – Он указал Канцу на лапу монстра – она по ходу прощалась с нашим бравым колдуном. Может это самка? – Хохотнул Колм – покойный знаешь ли был тот еще ходок по бабам! Я вот на одном геликоптере всех его женушек с детишками не смогу увезти – такой он был любвеобильный! Вот гад! Глаз то у него был наметанный! Даже здесь попытался себе устроить половое разнообразие! – к нему вернулось хорошее расположение духа, и он под смех Канца шутливо погрозил пальцем обгорелому остову тела вождя карамау. – Ай да фокусник! Вот молоток! Даже наши не брезгливые солдаты не подошли бы к подобной тварюге с подобными предложениями, а ты не растерялся и в результате завел себе полезную подружку!

Но смех застрял в его горле, когда один из лучей жаркого местного солнца упал на оставшийся целым глаз чудовища. Он мгновенно засветился красным и Колм холодея сердцем безотчетно потянулся к рукояти Карателя подумав, что обладающее неизвестной физиологией существо выжило несмотря на чудовищную почти разорвавшую его пополам рану. Но луч скользнул дальше и круглый расположенный на конце короткого стержня глаз вновь потемнел. Облегченно выдохнув капитан подошел поближе, рассматривая поверженного противника. Вся веселость ушла, сменившись зудом в пустой правой глазнице. Неожиданно для себя он произнес цитату из Алой Книги:

- И взошла на темном небосклоне звезда красная, и спустился с той звезды Зверь Лютый. И свил тот Зверь гнездо свое позади престолов царей народов неверных. И возгордились те народы силою новою, не зная, что Зверь забрал себе сыновей их и слуг их закляв души их посулами ложными. И восстали они на отцов своих и господ своих и обратились во прах царства неверных…

- Эй эй Колм – произнес подошедший Канц со злорадным смехом – что это на тебя нашло? Сто лет тебя уже в храме не видел, а тут прям приступ религиозного экстаза. У тебя аж глаз остекленел будто ты в транс впал. Видел бы ты сейчас свою рожу!

- А? – переспросил растерявшийся прерванный Колм поворачиваясь к сокурснику. – Да вот наконец полностью вспомнил цитату, которую произнес тот лейтенант что притащил эту тварь в лабораторию ученых. Ржи ржи придурок. Вот доктор Кой тоже ржал и доржался.

Взгляд капитана задержался на каком-то машинально отмеченном несоответствии в облике чудовища. Он сам еще толком не понимая, что привлекло его внимание подошел в громадной ране оставленной бронебойной гранатой и присел рядом чтобы рассмотреть ее поближе. Солнце начинало печь заставив его подумать о том не пора ли ему надеть солнцезащитные очки. Лучи света показали все подробности открывая взгляду вывалившиеся из пролома в черном панцире белесые внутренности. Органы существа не походили ни на что виденное им прежде. Он внимательно осмотрел края проломленного панциря через которые сочилась разноцветная немного светящаяся жижа, заменявшая твари кровь. Неровные края напоминали не о хитине или о чем-то, созданном эволюцией живых существ, а скорее о кристалле или стекле. Вспомнив как выглядят обломки бронестекла в триплексах боевой техники, капитан подумал, что защита чудовища состоит из чего-то похожего. Он достал нож и постучал им по неизвестному материалу, тот действительно звенел скорее, как стекло, а не металл. Колм провел по неровному иззубренному краю подушечкой пальца и совсем не удивился мгновенно ее порезав об острую как бритва поверхность. Машинально засунув палец в рот, он наткнулся на замеченное ранее несоответствие. Большой кусок белесой плоти отвалился от внутренней поверхности панциря свесившись наружу. Его удерживали от падения пронизавшие его длинные черные отростки. Капитан с отвращением подумал, что это некие паразитические черви. Подцепив один из них ножом, сделанным из Черного Когтя он с большим трудом, разрезал странную нить. Она оказалась невероятно эластичной и крепкой словно…словно какой-то провод понял Мерк холодея от страха. Он мгновенно вспомнил слова Канца о способности чудовища менять температуру тела и рассказ лейтенанта разведчиков о том, что солдаты первыми вступившие в бой с существом утверждали, что сбили громадный летающий черный шар, в котором оно передвигалось, паря невысоко над лесом. Говорили об имевшимся у антрацитового чудовища неизвестном оружии мгновенно испепеляющим плоть, якобы захваченном, но утраченном, когда потрепанная разведгруппа ко всем своим бедам еще и попала в засаду стаи Белых Когтей почти добравшись до «объекта 137». Колм посчитал что разведчики ошиблись или лейтенант что-то неправильно понял. Лгать солдаты не могли на генетическом уровне, и совершенно не обладали воображением. Сколько вся эта разрозненная и странная информация содержала в себе правды, а сколько в ней имелось неточностей, порожденных лихорадкой нескольких жестоких боев и вызванной ими неразберихой сказать наверняка оказалось невозможным поскольку, те разведчики, что живыми попали на Полигон, уже здесь погибли от лап плененного ими чудовища, а потерявший большую часть группы и своего командира ошарашенный лейтенант не казался вменяемым не только покойному доктору Кою, но и самому Мерку. Теперь Колм все понял.

- Это не панцирь а скафандр – сказал он поднимая потяжелевший взор на стоявшего над ним Канца и постукивая ножом по антрацитовой глади брони чудовища– боевой скафандр из кристалла, бронестекла или еще какой-то х…ни.

- Что? – с нотками не успевшего утихнуть злого веселья переспросил лейтенант Карающих – что ты несешь Колм? Ты то ржешь, то цитируешь священное писание, то бредишь. С чем там была твоя сигара, а? Мне такую зажал, так хоть в следующий раз подгони, я в долгу не останусь! – но увидев искаженное страхом и злостью лицо однокурсника Клоуд осекся, и тихо спросил внезапно севшим голосом пристально разглядывая останки странного существа– ты что серьезно?

- Серьезней некуда – произнес Колм вставая. Глазница зудела столь сильно, что ему захотелось вонзить в собственное лицо зажатый в руке нож, и вырезать горящую огнем заросшую розовой кожей впадину вместе с прилегавшими к ней костями черепа.

- Так это же…это же… - забормотал лейтенант.

- Это пиз…ц Клоуд. Самый к ситуации подходящий искомый тобой термин. Это чувак директива № 244, которую мы с тобой благополучно прое…ли. Эта тварь и есть воплощение того самого пресловутого о котором нас давно предупреждали «уровня угрозы альфа 2 плюс» - не гуманоидная агрессивная форма жизни, обладающая превосходящим уровнем технологического развития. Во всяком случае я не знаю способны ли наши ученые создавать бронескафандры из стекла или из чего там эта хренотина сделана. Сомневаюсь. Несмотря на все наши прорывы в науке сделанные за последнее время. Это и рассказ лейтенанта притащившего эту тварь на Полигон о летающем корабле и оружии, растворяющем плоть с помощью невидимых лучей проникающих сквозь бронежилет, наводит меня на воспоминания о читаемой в военных училищах всем будущим офицерам в том числе и тебе лекции профессора Ниппу о неизбежности столкновения в будущем с расой нечеловеческих чужаков, обогнавших всех нас людей в том числе и Врагов по уровню технического развития на многие века. Вот он б…первый контакт, свалился нам с тобой прямо на наши лысые башки! Поздравляю вас господин лейтенант с этим эпохальным, ну для наших задниц уж точно, событием!

- Я…я – глаза лейтенанта испуганно забегали с лица капитана к поверженной твари и обратно– но я…

- Головка от х… - с внезапной ненавистью прошипел Колм прямо в лицо однокурсника – что сука думаешь соскочить и на меня все стрелки перевести да? Да я прям вижу, как в твоей тупой пропитой башке шестеренки крутятся, напрягаясь придумывая как бы половчей на меня все повесить! Да вот хрен тебе! Под утвержденным планом проведения учений стоят две подписи – и моя и твоя. Х.. соскочишь кореш.

Лейтенант на мгновение опустил взгляд, а затем уже сам разозлился и гневно сверля Колма глазами выпалил:

- Ну и че делать то а? Скажи раз ты такой б… умный!

- Помолчи – тихо произнес неожиданно успокоившийся капитан, потирая пустую глазницу – просто дай мне минуту подумать.

- Может сжечь ее на хрен, и постирать записи с камер? – тоже уже тихо, но нетерпеливо-настойчиво предложил лейтенант, все полнее принимающий на плечи тяжесть нависшей над ними угрозы. – Я, когда сюда шел прям ж…й почувствовал, что надо камеры выключить, так что нас сейчас никто не видит и не слышит.

- О Багряный Пророк! – простонал Колм поднимая единственный глаз к небу – Клоуд ну что ж ты тупой то такой, а? Все равно все вскроется. Группа погибла, возникнут вопросы, потом еще вопросы. Выявятся несоответствия и нам капец. Спросят наших с тобой наивных и честных словно младенцы дуболомов, они расскажут все как видели. Это мы врать умеем, а они нет. Попадем к смотрящим, и их палаческая команда быстро нам языки развяжет. Или видеозаписи какие-нибудь найдут, а может прямо сейчас над нами спутник проходит и снимает нас двоих идиотов. Да и думать надо не только о собственных задницах. А если тварь не одна? А если это разведчик целой армии подобных ублюдков? А если подобное сегодняшнему повторится не с отделением, а с батальоном или целым полком? Может враги прямо сейчас подбираются к Полигону! Возьми себя в руки и вспомни о нашем долге перед знаменем Чистильщиков!

- Долге шмолге – пробормотал Канц отворачиваясь и зло сплевывая – дивизионным палачам о своем долге расскажешь, когда они тебе твой единственный глаз на ж…у натягивать начнут! Говори, что делать то! Я по роже твоей хитровы…й вижу, что ты что-то уже придумал.

- Придумал – кивнул Колм – хоть ты мне и мешаешь постоянно! Заткнись хоть на минуту! Так – произнес он, устало опустив голову, и массируя ладонями изуродованное лицо, спустя несколько мгновений обратив его к одному из своих сержантов. -Левый – произнес он суровым командным голосом – слушай приказ, сейчас ты возьмёшь нескольких солдат господина лейтенанта и потащишь эту тварь – он указал на источник их с Канцем бедствий –прямо в личную лабораторию профессора Ниппу.

- Но сэр, профессор в это время спит сэр, это все знают сэр, господин полковник Дакир сэр он же мне голову оторвет сэр! – неожиданно многословно пробасил сержант, и на его лице Колм прочел отблеск чувства, которое как он знал служило для этих сверхнелюдей выражением подобия страха, которого как считалось они совсем не имели. Он знал причину этого чувства. Сам капитан по-настоящему боялся лишь трех человек: баторра Мортаза, жуткого коротышку профессора и заведовавшего его охраной внушающего всем ужас мрачноликого гиганта полковника Дакира. Левый не имел воображения и вовсе не преувеличивал – великан и правда мог оторвать ему голову своими руками. И Колм совсем не хотел посылать своего верного солдата к этим чудовищам, но, когда на кону встал выбор между своей головой и головой сержанта 11-043 он предпочел рискнуть чужой пусть и очень для него ценной жизнью.

- Не оторвет – сказал он сержанту со спокойной уверенностью, которой отнюдь не чувствовал – скажешь, что выполняешь мой приказ. Скажи, что существо, которое ты принес предположительно относится к директиве №244. Запомнил? И почаще там повторяй директива №244.

- Запомнил сэр – кивнул сержант и правда, как и многие солдаты обладавший почти абсолютной памятью – директива №244.

- Вот и хорошо – кивнул капитан – в конце концов профессор сам ее написал и должен принять меры. И еще одно – он посмотрел сержанту в глаза – я не просто так посылаю тебя, а не Правого – он указал на знак Триединства вытатуированный на лбу солдата – господин полковник известен своей крепкой верой и не станет просто так казнить того, кто ходит вместе с ним в храм на каждую субботнюю ночную службу. Да прибудет с тобой длань Багряного Пророка! Иди.

- Да укрепит она всех нас! – рявкнул сержант ответную ритуальную фразу – слушаюсь сэр!

Он повернулся и вместе за это время отобранными Канцем несколькими Карающими потащил останки жуткой твари к выходу из тренировочной зоны.

- М-да – задумчиво произнес Клоуд глядя солдатам вслед – не ожидал такого даже от тебя, я думал ты хотя бы к своим сержантам привязан, а ты отправил парня на верную смерть и даже глазом не моргнул. Ну и что это нам даст?

- Время – мрачно произнес Колм – а ты бы поменьше умничал Клоуд – добавил он покосившись на Правого, - я не только сейчас свою ж..пу прикрываю но и твою тоже! Не будет никаких смертей, если сделать все по-умному. Мы если подумать действуем согласно инструкциям. Ты сейчас пойдешь докладывать о произошедшем своему непосредственному командованию, а я своему. А они доложат генералу Холдо. Все согласно уставу. Профессора мы тоже уведомили согласно директиве. Лично идти к нему мы не обязаны – у нас свое начальство есть ему мы и доложимся и пусть оно с ним потом само и бодается. Пойдем веками проверенной дорогой – свалим все на мертвого, какой с него спрос? Мы то что? Пара офицеров неудачников, а вот покойный доктор Кой – тот был ученый! – Колм поднял палец – и этот ученый и его коллеги к которым доставили тварь не смогли сразу определить, что видят перед собой столь страшную угрозу для всей нашей нации! А если они не смогли, мы то как это могли узнать? Вот ЧП произошло и поняли, разобрались на месте, приняли меры, известили умных старших дядей. Так ведь оно по сути и есть. Пусть видеозаписи поднимут в лаборатории, если эти хитрые крысы в белых халатах конечно не узнают о произошедшем, и не поймут, что происходит, тогда они конечно похерят все кассеты. А так пусть профессор полюбуется как они вопят чтобы я сжег представителя вида, явившегося то ли из космоса то ли из хрен знает откуда. А я забрал его под свою ответственность, чтобы существо послужило делу укрепления монокульской армии. Ну что? Ситуация уже не выглядит так будто мы – два раздолбая по распи…ву допустили к учениям воплощение одного из страхов самого профессора Ниппу? Медалей нам конечно не дадут, но если не повесят, или даже повесят, а не освежуют заживо и то по нашей жизни – подарок просто, а?

- Утешил б… - проворчал лейтенант, затем пожал широкими плечами – так-то ты все гладко придумал, но как оно все пойдет… сам знаешь… - он замолчал.

- Да? Так значит? – взъелся Колм – ну так давай придумай что получше! – он издевательски оттопырил ухо обратив его к лейтенанту – я внимательно тебя очень слушаю! Фонтанируй идеями как нам гладко съехать с этого пи…ца!

- Да хорош тебе – Канц грустно повесил голову – сам знаешь, что мне бы без тебя точно крышка. Спасибо – искренне сказал он капитану протянув ему руку в алой перчатке – что будет то будет.

- Ну то-то же – буркнул Колм, принимая протянутую руку – а то сопли мне тут распустил. И не вздумай набухатся, расклеится и что-нибудь кому-нибудь не то взболтнуть - это приказ!

- Слушаюсь господин капитан – вяло облачился Канц в подобие военной дисциплины – сам знаю. Жить и мне хочется.

- Надеюсь – сурово произнес капитан Мерк – ладно солнце встало и время не на нас работает. Пошли получать пиз…й.

- Пошли – без энтузиазма произнес Канц и кивнув Колму на прощанье собрал своих воинов и пошел к созданному для Карающих замаскированному в зарослях выходу из тренировочной зоны. Оставшись в компании единственного своего сержанта, Колм почувствовал пустоту внутри. Ему к собственному удивлению не было страшно. Его одолевало иное ощущение – чувство глубокой гадливости ко всему происходящему вокруг, ко всей этой мелкой и мерзкой суете. – «Я живу словно старая загнанная в угол крыса, которая с помощью яростного блеска в глазах и оскаленных зубов пытается напугать тех, кто, посмеявшись над всеми ее жалкими потугами казаться большой и страшной способен за мгновение прервать ее жизнь просто раздавив ее ботинком. И тогда, поняв это, она прячет клыки, смиряет взор опустив его в пол и начинает вилять облезлым хвостом стараясь доказать свою полезность. Испугать она способна лишь тех бедолаг, что по воле настоящих Больших и Страшных, оказались в еще более убогом положении. Тогда, когда за ее спиной замаячат силуэты ее могущественных повелителей эта трясущаяся за собственную жизнь тварь, собравшись в стаю с себе подобными способна натворить настоящих бед.» - Он с ненавистью посмотрел на громадное алое солнце этой проклятой планеты, но его жгучие лучи быстро вынудили его склонить голову и надеть солнцезащитные очки. Боль в голове и глазнице стала невыносимой, и капитан достал единственную оставшуюся пачку обезболивающих таблеток. Он берег их словно последние патроны в обойме. Достать нужное лекарство было неимоверно трудно, и ему не всегда помогали даже его отношения с доктором Шантай. Мерк не знал, что будет делать если узкий ручеек таблеток когда-нибудь окончательно иссякнет и боль в покалеченной глазнице станет нечем унять. Наверное, только револьверной пулей. Он сунул белый кругляш в рот и достал еще одно сокровище – фляжку с лидарским виски. Века назад уничтоженный его предками народ сохранился лишь в названии созданного им алкогольного напитка. «Какая ирония истории!» - подумал капитан, делая большой глоток. – «Она та еще гадина – эта самая история. И как в ней вспомнят всех нас? И вспомнят ли вообще?». Он спиной почувствовал упершийся ему в спину алчущий взгляд Правого и подумав – «да пропади оно уже все пропадом!» - протянул фляжку с бесценным напитком назад предлагая ее солдату, тем не менее строго добавив: – Только один глоток! - Сзади утробно булькнуло и послышалось довольное:

- Спасибо сэр!

- Не за что друг мой – ответил объятый меланхолией капитан, забирая фляжку. Затем он повернулся и зашагал к выходу. Отвратительно начавшийся день обещал еще более отвратительное продолжение.

Глава 2-1

Глава 2

Иные миры

1

Ран смотрел вслед исчезающим в снежной пелене силуэтам. Последними растворились в начинавшейся над мертвым городом первой метели, нежданно явившейся в Стоал-двормар зимы темные очертания громадной четвероногой фигуры. Кимам не хотел покидать своего хозяина и сопротивлялся всем попыткам его увести. Лейтенанту Атварду и другим сонмарийцам пришлось приложить немало усилий, чтобы силой и уговорами заставить верного коня пойти с ними. Вернее, так думали они сами. Полковник благодаря своей полученной путем боли и страданий силе ныне мог подобно древним дромгардам управлять волей животных. Скрепя сердцем он применил ее, отправляя Кимама прочь, мысленно успокаивая его и давая обещания скоро за ним вернутся. Так много лет служившему ему четвероногому другу не было места в путешествии, предстоявшему барону Инмару. Как и выжившим и вернувшимся с того света благодаря науке двормов сонмарийцам.

Полковник вспомнил глаза своих оставленных с лошадьми солдат, широко раскрывшихся, когда он вышел к кавалеристам в окружении их как они знали павших товарищей. Вместо сотен живых, отправившихся с ним в проклятые подземелья, он привел вернувшихся к жизни мертвых. На лицах сонмарийцев появился суеверный страх. Они мало поверили его объяснениям, что те, кто пал у них на глазах в схватках с созданиями саат'тари на самом деле попали в плен к обладающим колдовством демонам и те отпустили их взамен на сделку с их бароном. Он бы и сам не поверил, однако это являлось почти правдой. К счастью, возвращенные к жизни солдаты мало что помнили и Ран надеялся, что своими рассказами они не отпугнут от себя своих боевых товарищей.

Впрочем, сейчас несмотря на все сложности, ожидающие его кавалеристов за пределами мертвого города в мире, остающемся под властью фориамской империи, полковник испытывал облегчение. Он наконец отправил всех своих солдат домой. Осуществил, то, что хотел сделать в течении долгих полных горя лет. Ран надеялся, что их, даже тех, чье возвращение может породить в душах родных страх все равно примут. Примут как давно потерянных мужей, сыновей, отцов и братьев. И они пусть может хотя бы на недолгое время обретут заслуженные свободу и покой. На нашедшимся у сержанта Тарка после битвы за Хелмар за грамотность назначенным полковником на должность полкового писаря листе бумаги он с помощью одолженных пера и чернил написал короткое письмо Сограмору поручив Атварду передать его и Кимама своему старому наставнику. Уроженец восточных провинций бывшего Сонмара по воле барона в его отсутствие становился полноправным владельцем замка Инмар. Ран сомневавшийся в возможности своего возвращения думал, что Сограмор станет последним владыкой древнего замка. И единственно в этом оставляемом мире достойным этого звания.

Разум полковника переполняли видения будущего. Порождавший боль в голове калейдоскоп событий и лиц, сопровождаемый нестройным хором разных голосов. Он с трудом справлялся с этой сумятицей. Ему хотелось отказаться от всего этого, но он знал, что выбора у него не имелось. Этот хоровод образов, которые ему лишь возможно предстояло узреть вживую ныне сопровождал его везде, как и незримое присутствие древних призраков, затаившихся в глубинах его сознания. Самый из них пугающий замолк устрашенный судьбой своего главного «Я». Полковник надеялся, что происходящая под его ногами в недрах земли прямо сейчас битва гигантского чудовища с самим собой будет длится вечно.

- Ну что так и будем дальше тут задницы морозить или все-таки пойдем? – недовольно проворчал стоявший рядом с полковником на опустевшей улице Торум.

Барон поежился. Занятый своими мыслями он и не почувствовал, как зимний холод сковал его тело ледяными объятьями. Перед выходом на поверхность Зорайя принес им облачение роами, и они с Торумом вместо рваных мундиров стражников церкви оделись в провонявшие за века грязные и окровавленные комбинезоны из плотной резины. Огромному гроанбарру одежда, созданная для его предков, пришлась впору, а вот на высокой и широкоплечей фигуре Рана которому Зорайя добыл одежду ранее по всей видимости принадлежавшую подростку она все равно обвисла словно на мальчишке примерившим наряд старшего брата.

- «Торум прав» - подумал полковник – «надо идти. Да и армированная резина защищает от холодного ветра и снега не многим лучше рваного мундира, хотя и не пропускает влагу».

Ему пришлось оставить свои старые высокие кавалерийские сапоги сменив их на тяжелые подбитые металлом рабочие ботинки коими оканчивались штанины комбинезона. Ран вздохнул, когда его босые ноги оказались в слишком просторной обуви, представив будущие мозоли, но видения касавшиеся предстоявшего им с Торумом путешествия предупреждали его о том, что натертые пятки скоро станут наименьшей из его бед. Нагнувшись, он зачерпнул пригоршню снега уже довольно толстым слоем, насыпавшегося поверх потрескавшегося бетонного покрытия древней улицы и растер им лицо смывая налипшую засохшую кровь. Его кавалеристы поделились с ними едой и чистой питьевой водой, но прощавшемуся со своими последними солдатами полковнику некогда было приводить себя в порядок. Торум последовал его примеру, очистив лицо и рыжие косицы, в которые были заплетены его волосы и борода. Он даже попытался оттереть с груди мерзкие непонятного происхождения пятна покрывавшие серо-зеленую резину, но быстро бросил это бесполезное занятие, посмотрев на Рана.

- Что толку? – спросил он непонятно кого – все равно скоро все опять будет в крови и говне. Так ведь? – теперь он точно обращался к барону – что там нам обещают твои пророческие видения, а? Давай выдай что-нибудь типа: вижу я кровь и огонь – произнес он глухим траурным голосом полуприкрыв веки и издевательски торжественно приподняв руку.

- Кровь и огонь – серьезно кивнул полковник. За долгие годы он хорошо изучил своего загадочного друга, и видел, что казавшийся неустрашимым гроанбарр боится предстоящего им пути в другой мир и скрывает свои подлинные чувства за показной нахальной бравадой.

- Б… - с чувством сказал горец – а я так надеялся, что ты скажешь, что нас ждут бухло и бабы. Ладно что тянуть, пошли уже к нашим новым «друзьям».

Ран последний раз посмотрел в конец длинной улицы надеясь напоследок увидеть Кимама и сонмарийцев, но они уже скрылись вдали, внутри все уплотняющихся снежных завихрений. Полковник вздохнул и глянул на окружавшие их гигантские древние здания. Даже сейчас, медленно и величественно облачавшиеся в белые снежные одеяния постепенно скрывавшие трещины и полуразрушенные крыши они подавляли и пугали, напоминая части тела древнего исполинского спящего зверя. Все, кто еще остался в Стоал-двормаре словно до сих пор находились внутри его страшного сна, мрачно нависшего над целым континентом, и вторгавшегося в сознание всех его обитателей заставляя вздрагивать от необъяснимой и казавшейся беспричинной тревоги. Пока зверь отступил, но Ран знал, что он мог вернутся. Полковника накрыло желание поскорее покинуть это переполненное обращенными назад вглубь целых эпох горем и страданиями место. Он кивнул Торуму и они направились к площади с возвышавшийся над ней оскверненной статуей Лаами-азаара. Там их ждал последний живой летающий корабль и Кашин'балль недовольный очередной задержкой, вытребованной у него человеком.

Повернув за угол последнего дома сонмарийцы увидели вновь затемненную живую емкость, вмещавшую в себя неспособное дышать нормальным воздухом уродливое тело и ряды охранявших ее чудовищ среди которых выделялся крылатый черный гигант. От ожидавших не пришло никаких мысленных посланий, и полковник в сопровождении телохранителя прошел мимо рядов искусственно созданных для войны существ и их повелителей. Они дошли до открытого в мерзкой трупной плоти громадного крылатого существа круглого прохода и пошли по туннелю стены которого состояли из колыхавшегося как будто дышавшего волокнистого алого мяса. Полковник подумал, что они словно оказались живьем во внутренностях великана-людоеда из сонмарийских сказок. Обернувшись, Ран увидел, как небольшое воинство саат'тари подняв сосуд со своим хозяином последовало вслед за людьми. Пройдя по туннелю немного вперед сонмарийцы вошли в просторное помещение стены, которого состояли из все той же красной сочащейся плоти. Здесь оказалось довольно светло, тела ползавших по потолку крупных отдаленно напоминавших громадную тлю многочисленных тварей испускали яркое сиреневое свечение. Торум восхищенно выдохнул, уставившись на предметы аккуратными рядами, разложенные на слабо колыхающемся полу. Слуги саат'тари не теряли времени, они раздобыли не только защитное снаряжение, но и множество оружия, созданного народом нахти. Взгляд горца загорелся, когда он переводил его с одного смертоносного древнего предмета на другой.

- И что все тебе мало смертоносных игрушек? - спросил Ран указав пальцем на развешанные на поясе товарища три короба вмещавших электрический цеп и два кастета, окруженных разрушающим силовым полем. Сам он нес на перевязи лишь недавно спасший его подаренный отцом пистолет и упрятанное в один из множества имевшихся на комбинезоне карманов для ношения инструментов свое главное оружие – лаолла-усилитель.

- Туда куда мы идем не хватит никакого оружия - мрачно проговорил Торум – демон так смачно описал все ждущие нас ништяки, что я утащу все, что смогу поднять.

- «Он прав» - «произнес» голос в голове полковника – «я нисколько не приукрасил все опасности, ждущие вас на Юнктраме. На твоем месте Ран Инмар я бы тоже взял что-нибудь из изобретений древнего народа.»

Барон обернулся, посмотрев на установленную позади него живую емкость, а затем перевел взгляд назад на разложенное древнее оружие. Все оно было слишком громоздким для обычного человека. Он с сомнением поднял изящный и легкий ниту, надеясь, что сможет совладать с хитрым пружинным механизмом, выбрасывающим меч из ножен если у него будет время потренироваться. Повозившись, он смог прицепить ножны к бедру просунув их в одну из петель для подвески инструмента использовавшихся сектантами для ношения разного оружия. Он даже не пытался прицепить меч себе за спину как делали это воины древнего ордена понимая, что, не имея их навыков своими неловкими попытками достать сложное оружие одновременно его активируя точно искалечит им или себя, или окружающих. Затем полковник поднял дискомет казавшийся в ряду себе подобных наиболее сохранившимся. Пододвинув ногой большую коробку с дисковыми магазинами к ближайшей «стене», барон, передвинув ножны сел подле нее давая понять, что выбор оружия им закончен. Поколебавшись, он все же решился прислонить уставшее тело к мягкой немного подавшейся под его весом поверхности. Живая плоть внутренностей летающего чудовища приняла его спину и Ран удивился ее теплоте и мягкости.

Торум в это время переходил от одного древнего экспоната к другому взвешивая его в руках. Несмотря на свое заявление о том, что заберет все, что сможет, он понимал, как важно не перегрузить себя в предстоящем полном неизвестности пути. Хмурясь, он напихал в карманы как можно больше разных гранат, взял выглядевшую наименее ветхой с заполненной шкалой, свидетельствовавшей о полном заряде лазерную винтовку цевье, которой имело ремень для носки и со вздохом положил обратно громадный двуручный ноаз понимая всю нелепость попытки тащить на себе подобное оружие. Затем его взор упал на большой боевой нож в руке Рана выглядевший бы коротким мечом и поднял его. Вытащив клинок из ножен, воин удовлетворенно кивнул и активировал режущую высокотемпературную кромку. Она осветилась алым свидетельствуя о рабочем состоянии ножа. Прицепив ножны себе на грудь слева, так чтобы рукоять висела вниз, позволяя за нее быстро схватится гроанбарр взял еще и лазерный пистолет закрепив кобуру на обвивавшем бедра широком эластичном поясе, имевшем множество креплений, приспособленных роами для ношения, созданного нахти оружия. В конце Торум поднял шлем Серого Серафима и повернулся к полковнику.

- Как думаешь брать это?

- Бери – пожал барон широкими плечами – ты уже знаешь, как им пользоваться. А способность стать невидимым всегда пригодится любому воину.

Он хотел дать знак гроанбарру чтобы тот предал ему сложный прибор желая используя отложившиеся в памяти знания Исартума проверить его исправность, но в этот миг пол и стены сильно заколебались, и барон понял, что они взлетели. Торума качнуло, и он решил последовать примеру друга сев подле него косясь на хозяина крылатого корабля и положив винтовку под рукой. В момент взлета Зорайя отошел от своего повелителя и проследовал в расположенный в дальней стене проход. Размышления Рана о том куда направился их самым странный в предстоящем путешествии попутчик были прерваны Кашин'баллем.

- «Он пошел исправлять нанесенную ему твоей рукой рану. Вам предстоит о многом поговорить на предстоящем вам обоим пути. Без исправного хронтана и ему и тебе это будет затруднительно.»

- Куда мы сейчас полетим? – спросил барон вслух по непонятной для себя причине не пытаясь вступить с саат'тари в мысленный контакт. Наверное, это была попытка удержатся в привычном мире, мире здравого смысла где нет места пришельцам из иных измерений, с которыми можно общаться без слов. Протест против новых непонятных и противоестественных умений. «Бессмысленный протест» - устало подумал полковник.

- «Сначала на Тонаурр» - ответило древнее существо – «а потом через червоточину дальше гораздо дальше. Думал ли ты когда-нибудь что сможешь путешествовать в другие миры? Пересекать бездны космического пространства за один миг, используя искусственно созданные врата?».

- Искусственные? – переспросил барон, в душе, которого заинтересовано поднял голову слабый слепок, оставленный личностью покинувшего его Исартума. - Что ты имеешь ввиду? Кто мог сотворить подобное?

- «О! Это загадка Ран Инмар, величайшая из всех загадок! Наш народ еще до нашего падения многие тысячи лет бился над ее разрешением. Много думал и думаю над ней и я. И покойный Ишихичи'илль. Ты не знаешь, но в нашем народе нет понятий отца или матери. Все дети считаются принадлежащими всему обществу и воспитываются всем обществом, но после начала войны все поменялось. Ишихичи'илль был прав говоря, что после нападения чудовищ мы стали похожи на вас. Для меня он действительно очень близко приблизился к значению, которым вы наделяете слово «отец». Он спас меня от жуткого идирру убив этого чудовищного зверя проявив, казалось бы, совершенно утраченные нашим народом навыки и научил всему, что я знаю».

Передаваемые странным существом мысли окрасились глубокой печалью, Ран понял, что саат'тари действительно больно думать о погибшем наставнике, единственная часть которого удивительным образом сохранилась лишь на задворках разума, сидящего перед Кашин'баллем человека.

- «Но мы не были согласны во всем. Расходились и наши взгляды на причину возникновения Паутины. Нет, ее искусственность была очевидна и ему и любому из нашего народа. Пришли мы к согласию и о том, что соединить расположенные на невообразимо далеких расстояниях друг от друга планеты меж пространственными проходами мог лишь некто кто обладал невероятными научными знаниями. Просто невероятными. Ему лишь не нравилась моя теория о Создателе и его целях.»

- О Создателе? – переспросил удивленный Ран – Ты говоришь о каком-то Боге? О ком-то типа Ломазара? Но Ишихичи'илль отрицал существование богов, впрочем, как и я сам.

- «Отрицал» - согласился дворм сопроводив это послание оттенком чувства, которое полковник перевел как задумчивость. – «Да и я не верю в подобное. Нет Ран Инмар, я говорю не о Боге, а о создании или может быть по мнению иных наших братьев созданиях, чьи знания об устройстве вселенной вплотную приближают его или их к этому метафизическому статусу. И я думаю, что Он, я все же буду настаивать на своей теории, что он сделал все в одиночку, этот самый гипотетический Создатель пришел к этому статусу эволюционно, а не скажем в результате некой апокалиптической битвы, случившейся на заре времен как, утверждают тексты ваших религиозных книг вами созданных ваших примитивных религий. Я думаю, он не убивал своего бога-отца и не дрался с гигантскими чудовищами, не выпускал солнце и звезды из своих чресл, живота или губ. Не был предвечен и не существовал всегда. Он, как и мы пришел к Знаниям путем долгого и трудного восхождения по эволюционной лестнице. Очень долгого. Может быть наш народ, если он выживет, спустя миллионы лет приблизится к подобному уровню науки. А может и нет. Мы не можем так далеко заглянуть в будущее, хотя, возможно, наделяя некоторые расы способностью к Предвидению, Создатель хотел этого. Хотел наделить свои творения способностями коих не имел сам и использовать их как инструменты Познания. Кто знает? Мы видим лишь результаты его трудов.»

- Какие результаты? – раздраженно переспросил полковник, которому надоели величавые «речи» Кашин'балля. Проснувшееся внутри него научное любопытство требовало конкретики. Лицо сидевшего рядом Торума разгладилось. Маска воителя сползла с него показав лик любопытного многознающего лазутчика, коим он и являлся. Вложенные в его голову остатками великого народа нахти научные знания позволяли горцу уследить за ходом транслируемых и в его разум мыслей саат'тари. Подобное было недоступно большинству живущих в их мире людям, но и принявшего от некоторых из своих нежеланных «соседей» понимание истинного мироустройства Рану и обладавшему знаниями высокоразвитых столмаров Торуму новые изложенные саат'тари концепции казались невероятными.

- «Мы видим систему пригодных для жизни планет, объединённых меж собой межпространственной сетью. Все эти проходы сделаны отнюдь не в случайных местах. Они расположены высоко в небе, под землей, иногда на дне океанов. Все устроено так, чтобы отсечь случайных «гостей». Так чтобы попасть на эти планеты и проследить за результатами своих экспериментов мог лишь тот, кто их начал. Эти проходы прикрыты силовыми полями, природы, которых наш народ так и не смог постичь. Они не дают соприкасаться неживой материи, пропуская лишь живые организмы. В результате ни воздух, ни вода разных планет не смешиваются. Видимо раньше эти врата охранялись, но об этом позже, сейчас они открыты для всех, кто может на них наткнутся. И по мнению многих и моему тоже вся эта система, названная нами Паутиной, иными Сетью, другими Вязью создана лишь для одной цели: выведения одного вида – вас людей».

- Постой – прервал дворма Ран – ты едва ли не прямо говорил, что это вы нас создали! Мол поэтому так много знаете о нашей физиологии!

- «Это так и не так Ран Инмар. На этой нити Паутины — это действительно мы положили начало процессу вашего восхождения по эволюционной лестнице. Позже мы наткнулись на иные древние расы, запустившие схожие процессы. Кто-то из них подобно нам сделал это из научного любопытства, кто-то желал вывести новую породу рабов или солдат. Участь их всех в итоге оказалась незавидной. Новые «игрушки» повергали своих возомнивших себя богами-демиургами творцов в прах. Казавшиеся себе всемогущими все эти Древнейшие пали от рук, собственных казавшихся такими обманчиво неуклюжими и глупыми созданий. Лишь после провала нашего эксперимента на Торманне, мы осознали, что подобно многим стали лишь послушными марионетками в искусных руках невидимого кукловода, который продолжал управлять нашими действиями возможно оставив нас всех миллионы лет назад. Идею искусственного создания иной разумной жизни уже мог носить в своем генном коде, один из наших предков который устав от бесконечной борьбы за существование в болотах Эридао выбрался на участок твердой почвы и окружив себя подобием защитных стен, созданных из послушных его воле примитивных организмов, поставил на их страже первобытных х'торфов. Возможно, это лишь догадки, возможно правда. Перед вторжением монокулов мы находились на пике научных достижений. Мы смогли многое узнать о Паутине. Мы проникли в параллельную Нить и вступили в контакт с обитавшей в одном из ее миров расой. Очень древней расой. Когда-то они были агрессивны и воинственны, но ныне почти вымерли. Это были злые и коварные существа, пытавшиеся в силу своих извращенных инстинктов использовать в своих интересах даже наш народ. Мы не поддались на все их манипуляции и ухищрения, и тогда эти уставшие от бремени минувших эпох жестокосердные эгоистичные гордецы поведали об их прошлом.»

- Как и вы они создали людей и поэтому вымирали? – тихо, совсем не напоминая себя в образе громогласного воина спросил Торум.

- «Почти верно наследник народа нахти. Они вывезли из соседнего мира обитавших там высокоразвитых приматов и в своих мрачных лабораториях с помощью их страшной науки, скорее напоминающей противоестественное колдовство или алхимию, ускорили вшитые внутрь этих существ процессы. Процессы в итоге, всегда приводящие к появлению трех главных признаков вашего вида: прямохождению, развитому головному мозгу и рабочей кисти. Этот злой народ поступил так, желая получить новый источник деликатесной пищи и чудовищных развлечений. Они поплатились за свою жестокость. Новые рабы постепенно хотя это заняло целые тысячелетия многому научились у своих господ, а затем восстали против них. Война охватила большой участок Нити. Неизвестно которая из сторон проявляла большую жестокость. Известно лишь что даже чудовищные идирру – один из видов биооружия созданных древней расой завоевателей перешли на сторону людей. Это уже говорит о многом. Эти монстры инстинктивно служат самому жестокому. В итоге Древнейшие все же победили своих бывших рабов истребив людей во всех мирах до которых смогли добраться их армии. Эта победа обошлась им дорого. От их некогда великой расы мало что осталось. Мы вступили в контакт с выжившими древними старцами, ныне окончательно сгинувшими в пучинах времени. Даже я не помню их настоящего имени. Именно они поведали нам об Ушедшем Боге. Древнем обладавшим невероятным могуществом существе, создавшем непередаваемо сложную связь между обитаемыми мирами. Почему он это сделал и куда и зачем ушел не знали даже эти Древнейшие. Они же рассказали нашим предкам о Стражах, громадных обладавших псионическим могуществом существах, поставленных охранять проходы меж планетами. Тогда мы посчитали все это лишь легендами, но позже подле одной из червоточин обнаружили останки удивительного создания. Его гигантский панцирь до сих пор жил собственной жизнью храня истлевшие останки забытого на своем посту своим повелителем охранника несмотря на все свое могущество не сумевшего пережить целые эпохи, которые заняло его нескончаемое бдение.»

- И что? – не удержался Ран от неожиданно сильно обеспокоившего его вопроса– все эти титанические усилия только для того, чтобы вывести наш вид? Зачем все это этому твоему Создателю?

- «Ну в этом то в основном и расходились наши взгляды с Ишихичи'иллем. Создатель соединил лежащие на невообразимо далеких расстояниях друг от друга миры. До вторжения чудовищ одна из наших научных групп, посвятивших себя изучению Паутины, даже выдвинула невероятную теорию, что эти планеты лежат не только в разных пространственных плоскостях, но и во временных. Они рассуждали о таких понятиях как обратные витки Нитей, по которым якобы можно попасть в далекое прошлое или будущее одних и тех же планет. Я в подобное категорически не верю. Тут уж действительно можно смело говорить о Боге. То, что мы видим перед собой, итак, невероятно, но путешествия во времени! Абсурд! А Ишихичи'илль меня еще упрекал за увлечение недоказанными теориями! Так вот, вернемся к фактам, с которыми, к счастью, согласны почти все саат'тари. Этот гипотетический Создатель, я все так же буду придерживаться единственного числа, искусственно переделал экосистемы многих миров так, чтобы на них зародились условия для появления и доминирования плацентарных млекопитающих. Он устроил так, чтобы в их среде всегда находился один или несколько видов которому он мог подарить свой упомянутый выше триединый признак. Вы удивитесь, но это не всегда приматы, и, к слову, не всегда даже млекопитающие, но это редкость. Хотя Ран Инмар в своих предстоящих странствиях ты вполне можешь встретить и разумных прямоходящих ящеров, и несчастных вчерашних амфибий, которым неумолимый Творец, ломая естественную эволюцию этих видов всучил свои «дары». Не везде все шло так, чтобы на вершине пищевой цепи оказывалась человекообразная обезьяна. Создатель явно не всемогущ и не смог учесть всего. Где-то столь явно числящийся в фаворитах у нашего демиурга вид не смог себя полностью реализовать и сгинул под натиском других. Представляете ли вы себе говорящего медведя? А я видел и даже общался с этим удивительным одетым в одежду, ходящим прямо, впрочем, так до конца и не утратив косолапость, потерявшим когти в обмен на ловкие пальцы существом. Мы говорили с ним на ту же тему что и с вами сейчас – о природе окружающей нас вселенной. О Боге. В своем мире этот медведочеловек являлся главой церкви, кем-то вроде экзарха церкви Ломазара и ожесточенно спорил со мной доказывая догматы своего варианта монотеизма. Медведям - этим обладающим многими полезными для выживания навыками хищным конкурентам вашего вида не хватает многого чтобы занять ваше место. Это свирепо охраняющие свои охотничьи угодья индивидуалисты способные съесть собственных детенышей, совершенно не склонные к созданию социальных групп. Но если некая внешняя сила кое-что подправит в нужном ей направлении… Тогда, и эгоистичные хищники смогут создавать общины, а потом и государства. К сожалению, народ Ардара - так звали моего собеседника по теологическому диспуту, не обладал развитыми технологиями, у них не имелось даже самого примитивного порохового оружия. Сородичи нашего священнослужителя полагались в бою на свою доставшуюся от предков физическую силу, острую сталь и доспехи, а потом к ним пришли монокулы…Ардар был одним из последних представителей своего удивительного народа.»

- Ну ничего – пробормотал Торум – я могу познакомить этих татуированных ублюдков с еще одним говорящим медведем, и он не утратил свои когти…

- «Да Торум Гурдарам скоро у тебя наверняка появится возможность применить свой граничащий с проклятьем дар, которым тебя наделили авторы проекта «Протектор»».

Горец вскинул голову и его устремленные на живой сосуд синие глаза загорелись, но затем взор потух, и воин пожал могучими плечами. Он понял, что тщательно скрываемые военные секреты его народа совсем не тайна для того, кто способен читать его мысли. Ран удивленный тем, что его друг решил упомянуть свою явно тяготившую его способность превращается в зверя машинально отметил название проекта, приведшего к столь поразительным с научной точки зрения результатам. У него имелось столько вопросов…но он знал, что никогда не осмелится задать их своему товарищу.

- «Но вернемся к нашему Создателю» - прервал мысли людей вновь раздавшийся в их головах голос. – «Вернее к его творениям. Люди-медведи — это конечно редкость, чаще произошедших от приматов людей сменяют их варианты, прямо произошедшие от различных лемуровых, яркий пример это фангоаты. Их вы точно встретите, множество несчастных ученых этой расы доставили на Полигон, чтобы они работали над воплощением чудовищных планов Совета Директоров. В иных мирах из-за климата доминирующим видом млекопитающих стали не плацентарные, а сумчатые…но все это ради одного – вывести Человека. Это главная цель того, кого я и многие называют Создателем или Ушедшим Богом.»

- И чем ты сам объясняешь его устремления? – перебил Ран – Почему именно мы? Наверняка у тебя есть идеи на этот счет.

- «Ты прав Ран Инмар. Есть. Я думаю, Создатель — это или достигший невероятных научных высот человек или когда-то им являлся, потом перейдя в некое иное возможно даже постфизическое состояние. А называемая Паутиной искусно сконструированная надстройка над вселенной, в которой мы все обитаем это некий громадный эксперимент, целью которого я полагаю наделение созданных им народов и прежде всего вас людей безграничными псионическими способностями. Ты же понимаешь всю нелепость самой идеи о возможности появления сил подобных тем что ты имеешь эволюционным путем?»

Ран осторожно кивнул. Наверное, не зря и народ нахти и сменивший его появившийся на Конораме вид людей, к которым принадлежал, и сам барон приписывали появление магических способностей божьему благословлению или воле злых антиподов Творца всего сущего. Когда те, кого назовут столмарами во многом перешли от религиозно-магического мышления к научному взгляду на мироустройство, они пересмотрели свои концепции, но так и не пришли к какому-то определенному выводу. Все эти способности казались совершенно невероятными даже тем, кто ими обладал.

- «Вот-вот» - поддакнул его мыслям Кашин'балль. – «Что это за такой защитный «природный» механизм? Как могла в ходе эволюционной борьбы появится способность запускать в противника огненные шары? Зачем сжигать дикую хищную большую кошку молнией из пальцев если можно отбиться от нее с помощью заостренных палок и факелов? Во многих мирах, где эксперимент Создателя с привитием псионических сил не удался люди так и поступают. Они подминают природу под себя с помощью технологий и вполне процветают, считая магию вымыслом из детских сказок. Телепатия, пирокинез, телекинез и тому подобное слишком невероятны, да, по сути, и невозможны. Те силы, коими обладает наш народ пришли к нам спустя многие сотни тысяч лет эволюции, да и эволюции ли? Я не уверен. И здесь я вижу его руку. Я думаю, он пробовал передать эту страшную силу кому-то еще помимо людей, но у него не вышло. Не знаю почему. Еще одна загадка. Как можно все это запихнуть в ваш мозг? Извините меня, но не такой уж он и большой. Мой, например, в разы крупнее, и в нем пять полушарий. Но кто-то смог аккуратно разместить всю эту невероятную мощь в малоиспользуемых отделах вашего головного мозга. Мы пробовали, но у нас ничего не вышло. Вершина наших усилий – это раса чонкоу, но и им мы пересадили наши хронтаны, эти особые органы, предназначенные для транслирования псионических сил вовне. Если бы мы смогли создать мозг подобный человеческому способный использовать эти силы без внешнего передатчика… это был бы очень большой мозг. Потребовалась бы очень крупная черепная коробка, которая в свою очередь затребовала бы мощных костей скелета для ее ношения, соответствующей мускулатуры и так далее. Получился бы гигант, по сравнению с которым представители народа нахти, и даже карамау - трехметровых подобий людей которых Создатель привел к этому положению принудительно заставив амфибий миновать несколько стадий эволюции, так вот даже они - эти самые крупные из известных нам вариантов Человека показались бы сущими карликами по сравнению с нашим созданием даже если бы нам удалось воплотить подобный проект в жизнь.»

- Ты так до конца и не ответил о своих собственных мыслях обо всем этом. Почему все так? – вновь прервал Ран рассуждения саат'тари. Древнее существо на миг замолчало, и продолжило будто после тщательного обдумывания слов, которые намеревалось «произнести».

- «Тут мы с Ишихичи'иллем всегда начинали спорить. Он считал, что некие высокоразвитые существа, он не особо верил, что подобное можно провернуть в одиночку, посмеиваясь над именованиями типа «Ушедший Бог» и «Создатель» желали искусственно вывести новую расу, обладающую безграничными возможностями. Ведь и мы, подталкивая эволюцию жителей Торманна желали подобного. Хотели создать новый вид способный достичь невероятных высот в Науке, Труде и Творчестве. Наш народ не совершенен, совсем нет, а мы так стремились к Идеалу. А получились монокулы… Ишихичи'илль так в вас верил… Во мне нет этой веры – я истинный саат'тари – тот, кто избавился от вины, и я считаю, что Создатель хотел вывести расу суперсолдат. Возможно, шла какая-то грандиозная война, о которой мы никогда ничего не узнаем. Возможно, Создатель или народ, к которому он принадлежал в ней проиграл или победил и забросил свой проект за ненадобностью, и тот зажил собственной жизнью… Догадки, лишь догадки. Косвенные признаки, которые можно трактовать, и так, и этак. Я, например, считаю, что война едва поднявшихся из первобытного состояния людей против помогших им встать в полный рост Древнейших это задуманная Создателем проверка. Опираясь лишь на свою жалкую физическую силу, не имея ни когтей, ни клыков, ни ядовитых желез, победить тех, кто, сражаясь восходил по эволюционной лестнице в течении эпох? Я не хвастаюсь, но даже сейчас в моем нынешнем престарелом состоянии я способен разорвать, загрызть, задушить, отравить и затоптать десяток невооруженных людей. Так как же одолеть Древних? Догнать в технологическом развитии? Это долго. Украсть или отнять их секреты? Тоже сомнительно. Жестокая раса, создавшая идирру и иные виды живого оружия, до сих пор наводящие страх на Паутину, отличалась параноидальной подозрительностью. Они бережно скрывали свои технотайны, и никому их не открыли, даже нам и даже зная, что скоро исчезнут, однако возникшие на их Нити люди их почти побороли, так и не переняв и половины знаний своих бессердечных создателей. У вас есть лишь одно бесспорно эффективное оружие – псионическая мощь, дар Создателя. Без него вы мало на что способны в борьбе с Древнейшими. Пример монокулов это доказывает. Три века они не могут одолеть жалкие остатки нашего народа, решившие оказать им сопротивление. Мы находим ответ на любое их военное изобретение опираясь на научные знания наших предков. Хотя безусловно проигрываем, нас слишком мало. Если бы монокулы имели подобные силы, а не относились к ним с религиозной ненавистью, не позволяющей им даже использовать пленных псиоников в качестве боевых рабов, обзывая их фокусниками – презрительной кличкой, призванной показать всю якобы никчемность подобных созданий подобную пустому, но яркому выступлению циркового актера, на деле скрывающей их страх перед тем, чего жители Торманна не понимают, они сокрушили бы нас в мановение ока. Поэтому я и считаю эти войны проверкой. Люди должны объединится и сплотится перед врагом, выглядевшим не так как они и найти внутри себя необходимое для победы над ним оружие. Или погибнуть. Я считаю так все и было задумано. Впрочем, как ученый я не хочу навешивать на вас некие ярлыки. Ведь есть еще народ, к которому ты идешь. По скупым свидетельствам они не обладают псионической мощью и не смотря на невероятные технологии в том числе и военные не стремятся уничтожать все вокруг. Может быть есть и иные подобные миролюбивые человеческие народы. Паутина огромна… Возможно Ишихичи`илль прав и у нас всех есть шанс понять и принять друг друга, и наконец остановить окровавленный маховик бесконечной войны, запущенный кем-то целую эру назад. Возможно. Что касается остального, все это конечно лишь мои личные догадки и скорее интуитивно, а не с помощью научной методологии обоснованные теории. Но сила которой вас наделил Создатель и правда безгранична, я думаю она способна повергать миры. Я думаю, Ран Инмар ты и сам не понимаешь на что будешь способен в будущем, когда примешь все атрибуты своей псионической мощи и отточишь все грани своих талантов. Я надеюсь, лишь на одно – что мой отец был прав поверив в тебя и ты применишь свою силу, лишь для того чтобы исправить совершенную моими предками ошибку!

Ран подал было голос, у него имелось чудовищное количество вопросов, но Кашин'балль прервал его:

- «Я устал человек. Я сказал все что знал и что хотел вам сказать. Я удалюсь в свои покои для отдыха и советую поспать и вам. У вас есть лишь несколько часов до начала трудного пути, сулящего множество опасностей, так используйте их разумно.»

Окружавшие живую емкость до этого стоявшие неподвижно подобно устрашающим статуям создания задвигались словно пробудившись ото сна и подняли ее с помощью конечностей всевозможной формы, а затем понесли в направлении, где исчез Зорайя. Ран посмотрел на Торума, тот пожав плечами произнес:

- Я думаю он прав. Самое разумное, что мы можем сейчас сделать это отдых.

С этими словами гигант вытянул длинные ноги, более удобно устраивая свое тело подле живой стены летающего корабля и прикрыл глаза. Рану ничего не оставалось делать как последовать его примеру. Он ужасно устал за эти дни, нет, наверное, месяцы, а может и за годы. Но, как всегда, его полный тревог разум, даже получив возможность отдохнуть в относительном комфорте и безопасности не желал давать его измученному телу. Последние события и рассказ дворма породили вихрь образов, мелькавший перед сомкнутыми веками полковника. Он не знал породило ли их его воображение или новые обрушившиеся на него подобно снежному кому непонятые способности. Перед его мысленным взором разворачивались картины гибели миров и рас, и отдельных существ каждое из которых само по себе являлось целым заключенным внутри живой страдающей оболочки миром. Он видел опустошенные искусственно созданной чумой превращенные в пустыни страны, горящие города, на которые обрушивался всё сжигающий огонь с небес и тонущие континенты, принявшие на себя удар оружия столь страшного, что полковник несмотря даже на знания Исартума не мог себе представить, что с помощью разума можно создать нечто подобное. Да и, по его мнению, подлинно разумное существо не должно было никогда и задумывается над возможностью изобрести оружие по своей разрушительной мощи похожее на кару богов.

Но постепенно, мучающие пытающегося ускользнуть в небытие барона воспоминания и видения сменились мыслями о Сонаре и об иных близких ему людях, которых ему обещали вернуть. В его сердце загорелась пусть пока и призрачная, но надежда. – «Я сделаю все, чтобы они вновь жили» - твердо решил для себя полковник, заглушая предательский голос, вещавший о маловероятности осуществления его желаний. – «Если надо будет стереть в порошок целые армии, способные стать на моем пути, я уничтожу и их и их повелителей. Я знаю, что цена за возвращение столь дорого для меня и, казалось бы, навеки утраченного будет велика. Я очень хорошо это знаю. Но я заплачу эту цену какой бы большой она не оказалась. А сейчас надо набраться сил» - подумал он устало, но твердо. Видения ушли, уступив место лицу Сонары. За прошедшие годы, ему стало казаться, что он постепенно забывает ее облик. Столь дорогие ему черты казалось растворялись в кровавом хаосе войны и ее источающей душу страшной, но ставшей обыденной повседневности, но сейчас его память словно прояснилась, очистив постепенно замутняющийся лик. Серые глаза смотрели на него с затаенной грустью, а на устах застыла робкая улыбка. Все как он запомнил в момент их последней встречи. И тогда барон заснул.

Глава 2-2

2

Ощутив осторожное касание на плече, Ран мгновенно распахнул глаза. Руки сами по себе, повинуясь многолетней привычке потянулись к рукояти пистолета, но вернувшаяся память заставила их замереть. – «Я конечно не среди друзей» - подумал он - «но в безопасности, наверное, в безопасности» - поправил он себя вопросительно посмотрев на разбудившего его Торума. Взор горца был устремлен на кого-то стоявшего неподалеку от пробудившихся сонмарийцев. Ран повернул голову и увидел Зорайю. Странное существо с любопытством рассматривало людей своими круглыми глазами. На голове покачивались два стебля с пульсирующими желтыми шарами на концах. Едва подумав, что теперь представитель искусственно созданной расы вновь способен воспроизводить чистую мысленную «речь» барон ощутил, казалось робкое, будто проверочное касание к своему разуму. Так, временно утративший способность нормально ходить человек с опаской вновь пытается встать на недавно покалеченную ногу желая проверить действительно ли она исцелилась.

- «Мы на Тонаурре» - «произнес» ясный, без причиняющих боль треска и разрывов голос, раздавшийся в голове барона. – «Сейчас мы заберем последние необходимые нам в пути вещи и войдем в пещеры Владык».

С этими словами существо протянуло каждому поднявшемуся человеку по довольно большой плечевой суме, имевшей сразу по два ремня.

- «Тут запас воды и еды, столько сколько по моим расчетам вы сможете нести, не изматывая себя. Остальные припасы понесут на себе наши помощники, но это лучше взять с собой на случай непредвиденных осложнений.»

Ран и Торум приняли ношу, которую должны будут нести неизвестное количество времени, привычно примеряя ее вес и заглядывая внутрь. В каждой суме находилось несколько странных емкостей и контейнеров. Каждый «украшал» символ сжатого алого кулака. Полковник поднял взгляд на создание саат'тари.

- «Да Ран Инмар — это трофеи. В рюкзаках емкости, сделанные из пластика, а контейнеры — это некогда принадлежащие монокульским офицерам устройства, позволяющие сохранять еду в сохранности за счет поддерживаемой ими низкой температуры. Впрочем, я положил еще довольно большое количество обычных солдатских сухих пайков коими в основном и питаются чудовищные биоконструкты Совета Директоров.»

Оба воина быстро разобрались как повесить странные названные Зорайей рюкзаками сумы себе за спину, проверяя насколько удобно легла на их тела новая ноша и готовясь выходить из живого корабля. В состоящей из живой плоти стене открылся широкий круглый туннель, в конце которого виднелась унылая вересковая пустошь. Высокая пожелтевшая припорошенная снегом трава колыхалась под северным ветром.

- «Не торопитесь. Надо положить еще кое-что. К счастью, на Юнктраме нам это не пригодится, но на Эридао вам без этого не выжить».

Зорайя указал черным чешуйчатым когтистым пальцем на два помеченных монокульскими символами ящика, стоявших подле его копыт.

- «Здесь защитные маски и баллоны с кислородом которые вам придётся надеть в нашем мире. И последнее, но не менее важное» - чонкоу нагнулся, поднимая с пола две небольшие усеянные кнопками и лампочками коробочки с прикрепленными к ним не длинными ременными петлями и протягивая их людям. –«Я думаю Ран Инмар тебе знакомо это устройство. К сожалению, его более портативные версии являются частью облачения Владык и их нельзя отсоединить. Большая удача для вас, что Учитель напоследок пожелал наделить способностью понимать незнакомые языки не только командиров армии роами, но и рядовых воинов, хотя и вряд ли с благой целью».

Полковник взял предложенную ему вещь. Он благодаря памяти Исартума действительно хорошо знал о ее предназначении. Нахти внимательно наблюдавшие за подъёмом новой возникшей на южном континенте человеческой расы знали, что рано или поздно им придётся вступить с нею в контакт. С этой целью и был создан автоматический переводчик, снабженный сложной логической машиной способной разобраться в совершенно чужом языке и не только дать правильный перевод своему обладателю, но и способный донести его слова до конорамских аборигенов. Ран держал последнюю версию данного устройства, снабженную маленьким, но мощным компьютером. Он знал зачем роами перед тем, как погрузится в свой долгий продлившийся целую эпоху сон, сохранили ее и наладили ее производство пусть и не в больших количествах. Возродившись в новом мире, они хотели ясно доносить свою волю новым рабам. И не только ее. С помощью переводчика можно было в подробностях рассказывать несчастным жертвам о страшной ожидающей их участи. Ран держал в руках вещь, предназначенную для рядовых роами тем не менее по мнению Зверя и Учителя заслуживших право получить весь спектр «развлечений» после долгого пребывания в небытии. Он знал, как пользоваться этим прибором и укоротил ветхий воняющий плесенью кожаный ремень, предназначенный для ношения автоматического переводчика на шее громадных нахти. Проверив исправность и доставшегося ему оборудования и того, что получил Торум полковник убрал его в рюкзак. В отличии от двормов он не мог, возможно лишь пока, передавать свою мысленную речь иным разумным существам. Прибор действительно мог стать необходимым инструментом для общения с расой высокоразвитых людей ради встречи, с которой и был затеян весь этот рискованный поход.

Посмотрев на Зорайю ожидая, не принес ли тот еще с собой иных полезных даров и увидев, как сам чонкоу подошел к груде оружия нахти видимо решив, что даже ему придётся взять с собой сделанное человеческими руками оружие, барон, пожав плечами и переглянувшись с горцем последовал к выходу по пути подняв с пола за ручку один из контейнеров с дыхательным оборудованием. Он оказался довольно увесистыми и Ран порадовался словам Зорайи о том, что его придётся тащить лишь часть пути. Подобный вес, добавленный к весу оружия и провизии вряд ли облегчил бы им предстоящее путешествие.

Когда они оказались снаружи им в лица ударил холодный полный снежной сыпи ветер, он растрепал грязные завитые в косицы волосы барона и на миг заставил его прикрыть глаза. Зима добиралась на Тонаурр раньше континента и видимо царствовала здесь уже продолжительное время. Насколько хватало глаз, вокруг виднелись лишь покрытые тонким снежным покровом пустоши. Унылый пейзаж немного разбавляли небольшие рощицы и отдельные потерявшие листву деревья. Край выглядел безжизненным, Ран не увидел не только каких-либо животных, но даже птиц. Громадное крылатое возвышавшееся за их спинами существо внезапно задрожало и издало жалобный наполовину вздох наполовину всхлип. Ран понял, что здешний холод способен причинить страдания даже почти безмолвным созданиям расы генных инженеров.

Полковник никогда не был на Тонаурре, но узнал место, где они оказались. Благодаря памяти «святого» Энфаро. Посмотрев направо, полковник увидел вход в пещеры, где первый экзарх сражался с охранявшими ее х`торфами. Они и сейчас сторожили ее вместе с целым отрядом иных устрашающих существ. Кашин'балля нигде не было видно, и барон подумал, что их новый союзник находится внутри пещер, подле входа в мир саат'тари.

- Весело здесь – проворчал Торум оглядываясь по сторонам – прям как в моих родных горах. Холодина собачья и радующий глаз своей пустотой унылый пейзаж. Хотя уж лучше он чем рожи наших новых «друзей».

Услышав шаги за спиной, барон увидел идущего к ним Зорайю. Существо обвешалось древним оружием будто соревнуясь с горцем, кто из них утащит на себе больше смертоносных предметов.

- М-да – пробасил телохранитель, разглядывая чонкоу – не один я запасливый. Интересно что ему обещали в награду за то, что он присоединится к нашей доблестной компании? Эй ты чешуйчатый – окликнул гроанбарр проходящего мимо Зорайю – что ты получишь если выживешь?

Черное существо прошло мимо них будто игнорируя и направилось ко входу в пещеры, минуя ряды, расступившихся перед ним чудовищ, но Ран «услышал» его мысленный ответ, адресованный Торуму:

- «Мне, как и тебе достаточно благодарности моих создателей».

— Вот как – пробормотал горец - значит еще один патриот.

Пожав широкими плечами, воин последовал за созданием саат'тари опасливо поглядывая на других и не убирая рук с оружия. Ран шел за ним косясь на раззявленные устрашающие пасти и уставившиеся на него желтые глаза многочисленных охранников убежища двормов. Оказавшись внутри древних туннелей, он почувствовал легкое головокружение, когда внутри него всколыхнулась память Энфаро следовавшего этим путем тысячу лет назад. Ран сцепив зубы заставил ее отступить прочь.

Стены, образ которых отпечатался в памяти другого человека изменились. Ныне их покрывала многочисленная растительность неизвестного происхождения. Видимо лишенные необходимости скрывать свое присутствие от людей саат'тари начали перекраивать свое убежище в соответствии со своими вкусами и потребностями. Среди покрывавших стены каменных туннелей толстых прозрачных то ли лиан, то ли кишок, внутри которых передвигались колонии мерзких на вид существ выделялись то ли растения, то ли живые существа, походившие на морских ежей бесчисленные иглы, которых светились столь ярко что полковнику проходя мимо них приходилось прикрывать глаза. Было очень жарко и Ран мгновенно взмок в своем резиновом комбинезоне, продолжая шагать за целеустремленно ведущим их на встречу со своими создателями Зорайей. К счастью, благодаря этому проводнику они быстро оказались в пещере, где ранее находился лаолла-усилитель.

Она тоже изменилась, добавив света и красок, рожденных привезенными из иного мира организмами и одновременно опустев. И дело было не в стоявшем в центре каменном постаменте уже давно утратившим свое предназначение в качестве опоры для сложного прибора ныне лежавшего в кармане полковника, а в ощущении одиночества, пропитавшего это место. Здесь находился лишь единственный представитель древней расы. Живая емкость, содержавшая Кашин'балля оказалась установлена на существо, ранее виденное Раном лишь в самом начале войны с двормами. Широкая и плоская тварь имела мощный панцирь, на котором покоилась тяжеленая марда и множество лап, позволявших быстро переносить и свой немалый вес, и вес хозяина. Часть из них, коротких и толстых имеющих на конце подобие громадных рук выступала прямо из спины созданного с единственной целью чудовища. Ими оно крепко обхватило основание покрытого черной чешуёй сосуда, не давая ему упасть в случае даже самых быстрых перемещений. Более находящийся в месте являвшимся средоточием власти двормов в этом мире Кашин'балль не имел никакой охраны.

- «Ну вот и настал момент, ради которого было принесено столько жертв» - произнес голос в голове Рана и Торума – «время для краткого посещения нашего гибнущего мира и время чтобы отправится дальше, гораздо дальше. Может быть дальше, чем наши провидцы смогли в потоках времени проследить твой путь Ран Инмар. Пойдемте, я отведу вас к вратам.»

Многолапое создание развернулось и понесло своего создателя к дальнему выходу из пещеры. Переглянувшиеся сонмарийцы последовали за ним. Короткий, но широкий, самый широкий из всех виденных здесь туннелей вывел всех четверых в казалось совсем, если не считать усеявшей ее стены неподвижной или ползающей чужеродной органики малопримечательную пещеру. Она не отличалась ни размерами, ни особой симметрией.

- И что? – громко спросил Торум – это и есть твои врата? Как-то не особо впечатляют.

- «А они должны?» - тихо вопросил дворм передав эмоцию, которую Ран расшифровал как подобие человеческого смешка. – «Это не ворота в храм или дворец украшенные помпезными украшениями служащими чтобы потряси и подавить смотрящего на них. Это черных ход, тайный лаз, или скорее окно в лабораторию созданное для тихого и скрытного одиночки желающего в тишине понаблюдать за ходом собственного эксперимента. Подобный проход и не должен бросаться в глаза. Впрочем, его потрясающая невероятность от этого совершенно не умаляется. Ран Инмар ты, конечно, не знаешь, но причиной создания прибора что ты обрел и ныне носишь с собой, является попытка нашей расы исследовать эти невероятные вечно открытые в материи пространства по воле разумного существа или существ червоточины. Почувствуй его Ран Инмар, почувствуй, как он пробуждается, оказавшись рядом с вратами. Он словно малолетнее человеческое дитя первый раз, вставшее на слабые пока ножки уже понимая, что должно видеть мир именно так с этого ракурса, а не ползая по земле. Он пока слаб, после долгого сна в руках не способных осознать всей его ценности чужаков, но он будет постепенно просыпаться и ментально расти подобно ребенку по мере взросления все лучше понимающему, что происходит вокруг.»

И барон почувствовал. Ему показалось, что это не он носит в кармане кристалл необычной формы размером чуть больше его кулака, а он сам лишь малый организм, случайно попавший на тело непередаваемо огромного исполина. И этот великан действительно пробуждался от своего сна. Теперь Ран понял. Лаолла как и все созданное саат'тари являлся живым созданием обладающим собственным разумом и волей. И этот разум был непередаваемо сложен. Он пока еще слепо искал ответы формулируя внутри себя неясные вопросы, и Ран не знал сможет ли ответить на них, когда они будут ему заданы.

- «Ты прав человек» - продолжил Кашин'балль. – «Лаолла действительно живое существо. Это осколок, а вернее слепок сознания одного из тех созданий, о которых я тебе рассказывал. Тех, кого в легендах древних рас называли Стражами. Наши предки обнаружившие останки одного из них, с помощью наших древних знаний о Жизни и ее процессах смогли извлечь из обломков гигантского панциря генетический материал этого непередаваемо могущественного существа. И наши ученые смогли сконструировать модель его уникального разума, и спроецировать ее внутрь выращенного в течении многих веков особого кристалла. Затем размножив его на несколько копий. К сожалению, этот непередаваемо сложный, самый сложный за всю историю шинноди проект не был завершён из-за вторжения. Лаолла изначально создавались как ключи способные запирать подобные тем перед которыми ты стоишь врата и потом, если угроза минует открывать их, а далее возможно и создавать новые. Это вершина нашей науки, невероятный по сложности инструмент, созданный на ее пике той, частью нашего народа что не хотела безропотно принять свою судьбу, а решила отгородится от вторжения жутких чудовищ как сделала раса людей, остановившая экспансию монокулов. Но та часть нашего общества, та от которой и произошли мы саат'тари тогда имела слишком мало власти. Древние старики, правившие нами в то время, порабощенные грузом древней вины приговорили нас всех. Хотя, все это теперь не имеет никакого значения. Значение имеет лишь происходящее сейчас. Ран Инмар и Торум Гурдарам надевайте дыхательное оборудование наших жестоких врагов. Вы отправляетесь на Эридао. Там прямо сейчас начинается наступление монокульских армий. Согласно плану Совета Директоров, это будет решительный удар, который раз и навсегда должен покончить с нашим народом. Вам предстоит полететь над этой битвой сквозь распростертую над ней Повелителями Штормов бурю, рождённую не только, чтобы затруднить монокулам передвижение их пехоты и бронированных машин, но и скрыть ваш путь от снующих в нашем небе вражеских крылатых машин. И никто не может поручится, удастся ли это вам, хотя нами предприняты многочисленные меры предосторожности.»

Ран у которого появилось множество новых вопросов так их и не задал поняв, что время разговоров действительно прошло. Он присел, открыл контейнер монокулов и извлек из него комплект, состоящий из двух соединённых друг с другом небольших высотой в полметра баллонов и защитной дыхательной маски. Внимательно изучив созданное вражескими инженерами оборудование полагаясь на безграничные технические знания Исартума, он быстро разобрался как управляться с действительно по меркам нахти совсем не сложными механизмами еще недавно пользованием, которыми вызвало бы у него множество проблем. Даже Торум обладавший остатками древних знаний его предков все то время пока Ран пристраивал баллоны на спине и надевал на лицо прозрачную дыхательную маску лишь озадаченно хмурился, глядя на манометры и маленькие вентили. Полковник, поняв, что не сможет теперь носить рюкзак на занятой иным грузом спине повесил его задом наперед себе на грудь и помог другу разобраться с изобретением монокульских инженеров. Пристально наблюдавший за их манипуляциями Зорайя удовлетворительно кивнул и прошел к дальней стене пещеры, где внезапно исчез. Не обернувшись на оставшегося позади Кашин'балля Торум решительно проследовал за их проводником и тоже без слов, блеска и шума, казалось бы, должных сопровождать эпохальное для любого живого существа начало путешествия в другой мир исчез в ничем не обозначенном портале. Ран обернулся и посмотрел на саат'тари сквозь прозрачное стекло дыхательной маски и «услышал» слова прощально напутствия:

- «И еще одно, последнее. Это лично от меня Ран Инмар лично тебе. Те сущности, что заключены внутри твоего разума, те кому даже я не могу дать определение не желая оперировать ненаучными терминами, такими как призраки. Так вот, это отнюдь не некие зрители, безропотно наблюдающие из зрительного зала за идущим на сцене представлением. Те тоже могут вмешаться в его ход не с помощью одних лишь тихих слов или даже громких выкриков. Они вполне способны влезть на сцену, если актеры не успеют столкнуть их обратно. Они имеют скрытые рычаги давления на тебя. Могут коварно подтолкнуть к принятию нужных лично им решений. Особенно один из них, ты знаешь кого я имею ввиду. Не слушай подобных. Слушай иных, подобных моему отцу, желающему добра и нашему и твоему народу. Но в любом случае знай, что никто не властен над тобой. Окончательное решение принимать лишь тебе. И лишь тебе нести за него ответственность. Помни об этом. Особенно когда у тебя возникнет соблазн переложить вину за поступки способные разрушить не только чью-то отдельную жизнь, но и целые миры на манипуляции сущностей подобных Роамми-амми-тууму. Прощай»

Ран осторожно кивнул, размышляя над последними словами Кашин'балля. Над их зловещим смыслом, который как он знал из видений самого дальнего будущего раскроется ему как бы сильно ему не хотелось оставаться в блаженном неведении. Он отвернулся от саат'тари и прошел вперед к проходу в неизвестность.

3

Барон оказался в пещере во всем подобной той, что покинул мгновение назад. Он обернулся и увидел позади себя неровную каменную стену. Вся разница в переходе в иной незнакомый мир пока состояла в том, что ему стало немного тяжелее двигаться. Возникшие из-за надетой маски небольшие трудности с дыханием усилились. Невидимое давление на тело сказалось и на этом таком, казалось бы, привычном процессе. Полковник посмотрел на ожидавших его Торума и Зорайю. Слуга саат'тари не «сказав» и слова повернулся и повел их к выходу из пещеры. Люди последовали за ним.

Миновав несколько пещер примечательных лишь наличием на их стенах незнакомых организмов, созданных наукой двормов они вошли в громадный зал. Ран ступив на его пол почувствовал, как тот пружинит под его ногами. Посмотрев на стены, он увидел, что и те немного шевелятся будто от дыхания, и полковник решил, что они вошли в один из живых городов древней расы. Здесь их ждал лишь один встречающий. Зато подавлявший своими размерами. Это было самое крупное летающее создание, виденное Раном до этого момента. Живой корабль нетерпеливо перетаптывался на своих коротких лапах и слабо трепетал многочисленными огромными веерообразными крыльями будто устав от долгого ожидания пассажиров и решив размять затекшее тело.

- «Мы войдем внутрь и немедленно отправимся к тайному проходу в Юнктрам. Нам надо спешить» - «произнес» голос Зорайи в головах людей.

- Понятно – пробормотал Торум – нас не удостоят торжественной встречи во дворце местного государя. А я бы с удовольствием пожрал бы чего сейчас на халяву и промочил горло парой литров вина, ну или на худой конец пива.

Не удостоив его ответом, увешанный оружием нахти Зорайя прошел к полости, открывшейся в теле присевшего на живот крылатого гиганта. Скоро они оказались внутри залы, располагавшийся в середине тела этого удивительного живого существа. Зорайя сел в центре скрестив свои оканчивающиеся копытами ноги и прежде, чем прикрыть желтые глаза «произнес»:

- «Сейчас я сосредоточусь на управлении, это будет не простое путешествие, поэтому не отвлекайте меня и не мешайте мне».

- Ага – вновь заворчал гроанбарр – а то ты такой болтливый провожатый. Всю дорогу сюда развлекал нас веселыми байками, а тут захотел отдохнуть. Мы только решили, что как хорошие ребята в ответ должны поделится с тобой военными историями… Ну не хочешь как хочешь. Не мешать так не мешать – и он прошел в ближайшей стене вновь устроив свое тело с возможным в данных обстоятельствах комфортом. Ран подошел и присел рядом, чувствуя, как усилилась пульсация живой плоти под ногами и ощущая ее спиной даже через баллоны. Крылатый гигант, судя по всему, поднимался в воздух, видимо пройдя сквозь некие открывшиеся в стенах живого города полости. Ран пожалел о том, что не может видеть того, что происходит снаружи. Ему было бы любопытно воочию увидеть, как устроена жизнь саат'тари, но те не предоставили ему такой возможности. Видимо времени у них всех сейчас действительно не осталось.

Сидевшие бок о бок давние друзья некоторое время молчали. Недавно пережитые события оставили новый след в их многолетних отношениях. Каждый понимал это, и думал сейчас о своем. Ран первым нарушил молчание. Повернувшись к горцу, он спросил:

- Ты действительно отправился в это путешествие лишь чтобы дать своему народу шанс навсегда освободится от угрозы со стороны фориамской империи?

Торум перевел на него взор сверкающих сквозь маску синих глаз и ответил после непродолжительной паузы:

- А ты сам как думаешь? Да, это главное. Моя задача сообщать Старшим обо всех возможных угрозах для нашего народа и в меру сил их нейтрализовать. Это то, ради чего меня создали. Но неужели ты и вправду думал, что и при иных обстоятельствах я бы оставил тебя одного?

Ран облегченно кивнул:

- Нет не думал. Лишь надеялся, что ты мне поможешь, как помогал мне всегда…. Но...но почему за все эти годы ты не рассказал мне о Старших и своей природе? Ты же знаешь я бы тебя не выдал. Может быть, даже помог чем смог. Да и знание о том, что в мире еще осталась сила способная реально противостоять фориамской тирании могла дать мне что-то…какую-то надежду и цель.

- Я думал об этом, но…это было опасно. Я…

В этот момент живот Рана скрутило от неожиданного спазма, а зазвеневший в ушах шум заглушил слова Торума. На барона накатилось ощущение приближения некоего гигантского катаклизма, который он не мог видеть, но мог почувствовать даже здесь в утробе крылатого исполина. Полковник вскочил и тут пол неожиданно накренился, бросив его обратно вниз. Он покатился по полу в сопровождении положенных подле живой стены рюкзака и оружия. Руки заскользили по гладкой поверхности ища за что бы зацепится, но спустя мгновение плоскость вновь выровнялась, и барон вскочил, поправляя ремешки, удерживающие на лице дыхательную маску и оглядываясь по сторонам. Торум тоже уже был на ногах, как и Зорайя вышедший из своего состояния, походившего на медитативный транс. Желтые глаза в упор смотрели на Рана.

- «Мы прямо в центре бури, рожденной Повелителями Штормов. Мы приближаемся к одной из армий монокулов наступающих на последнюю часть Эридао еще принадлежащую моим создателям, здесь часто летают машины чудовищ, шторм укроет нас от них. Держитесь. Даже нашему созданию будет не легко следовать этим путем».

«Произнеся» это Зорайя подошёл к одной из стен и положил на нее ладони. Спустя мгновение в послушной его мысленным командам живой плоти стала формироваться ниша, достаточной просторная чтобы в ней поместился человек. Он указал на нее барону, и Ран подобрав вещи и оружие залез в это пространство устроившись в ней в сидячем положении. Было тесно, но он понимал, что мягкие стены должны уберечь его от всех последствий маневров, совершаемых живым кораблем в сердце бури. Зорайя сформировал рядом нишу для Торума и еще одну для себя. Разместившись, их крохотный отряд стал дожидаться окончания опасного путешествия. Крылатое существо еще не раз совершало неожиданные резкие движения, такие как рывки вверх и в стороны, и пикирование вниз заставлявшие сердце Рана тревожно биться, но еще немного теснее сжавшиеся стенки их ниш удерживали пассажиров на своих местах подобно искусственным утробам. Постепенно спазмы стали отпускать внутренности полковника, а шум в ушах утихал, он подумал, что они понемногу выбираются из бушевавшей снаружи бури. Зорайя подтвердил его догадку:

- «Мы почти на месте, но расслабляется рано. Перед вратами в Юнктрам лежат земли, полностью контролируемые чудовищами. Сейчас мы летим над местом, где идет одно из сражений. Повелители Штормов не используют здесь свою силу, дабы не мешать нашим крылатым созданиям, атакующим порядки Траншейных Крыс, но и те в свою очередь могут здесь свободно пользоваться своими летающими машинами. Некоторые из них могут легко погубить нас, и наш путь закончится, не начавшись».

Ран внял предупреждению. Он из переданных им Ишихичи'иллем видений помнил на что способны железные машины монокулов. Их оружие представлялось ему гораздо опасней любых штормов. Устав от роли беспомощного пассажира вынужденного полагаться лишь на удачу, Ран положил руку на лежавший в нагрудном кармане прямо напротив сердца лаолла-усилитель. Закрыв глаза, он начал настраиваться на прибор уже постепенно отказываясь от этого термина и относясь к нему скорее, как к живому существу. Полковник осторожно мысленно пощупал заключенную внутри кристалла сущность, не зная, как к ней обратится. Стоит ли ему просто зачерпнуть энергию из этого казавшегося неисчерпаемым резервуара или выступить в роли просителя? Но укрывшийся среди светящихся всеми оттенками зеленого граней неведомый некто пока спал. Ран будто вновь вернувшись в детство, потихоньку, чувствуя себя ребенком, ворующим сладости из буфета стараясь не разбудить мирно посапывающую рядом повариху взял немного из этого океана псионической силы и попытался прочувствовать происходящее вокруг. Долгое время казалось, что его широко распростертое вовне второе призрачное Я благополучно не обнаружит никакой опасности, как вдруг его вслепую ищущее сознание нащупало что-то, что-то приближающееся к ним со страшной нереальной скоростью. Полковник быстро понял, что те, показанные им двормом винтокрылые машины не способны передвигаться с подобной стремительностью.

- Я…я что-то чувствую – громко произнес полковник, так чтобы его услышали и Зорайя и Торум – что-то летит к нам. Быстро, очень быстро.

- «Ты уверен?» - переспросил его чонкоу, и к удивлению барона, от могучего черного создания до него донеслась волна беспокойства.

- Уверен – кивнул Ран, хотя Зорайя не мог увидеть этот жест – оно все ближе.

- «Этого я и боялся» - «произнес» слуга саат'тари вырываясь из ниши и протягивая руку барону чтобы тот последовал его примеру – «это реактивный истребитель. Если мы не покинем такату мы погибнем. Я приказал ему выпустить из себя рой гаракков, но те неспособны остановить эту машину, лишь возможно дать нам время.»

Он буквально вытащил Рана из ниши, а затем проделал это с горцем, глаза которого недобро сузились, когда он почувствовал на себе хватку кого-то кто возможно не уступал, а скорее превосходил его в физической силе. Покрытое черной чешуей существо устремилось к открывшемуся по его воле проходу в одной из стен не оборачиваясь, чтобы проверить успевают ли за ним его спутники. Но Ран на которого накатило чувство приближающейся смертельной опасности не мешкал, следуя за Зорайей по пятам по широкому проходу, походившему на часть гигантского кишечника, в который они, к счастью, попали не как часть перевариваемой пищи.

- Стой! – неожиданно даже для себя заорал барон, хватая Зорайю за широкие черные плечи в попытке удержать на месте. Он сам еще не понимая почему так поступил, устремил взгляд вперед и увидел, как из расположенного в паре метров впереди длинного участка стен этого живого туннеля хлынули потоки темной крови. Он успел увидеть огромные рваные дыры, прорезавшиеся в гладкой плоти, и понял, что машина монокулов нанесла свой удар, и в этот момент в его сознании прогремел громкий психический вопль названного Зорайей такату летающего гиганта. Пол внезапно ушел вниз, и они втроем покатились вперед прямо сквозь льющуюся сквозь огромные раны кровь. Нанесенный истребителем урон оказался настолько серьезен, что великан от боли потерял над собой контроль и видимо стал падать.

Катившейся впереди Зорайя перевернулся на живот и вытянул раскрытую руку из основания ладони которой выскочил огромный коготь. Чонкоу безжалостно вонзил его глубоко в плоть раненого такату останавливая неконтролируемое падение. Он протянул вторую руку Рану, но тот не успел за нее схватится неудержимо скользя вниз. Последнее, что он успел увидеть это как Зорайя прикрыл глаза, а его почти человеческое лицо нахмурилось словно от чудовищного усилия. Рана влекло вперед, но спустя несколько мгновений его ноги уткнулись в мягкую поверхность перегородки коей оканчивался туннель. Плоть серьезно, а возможно смертельно раненого крылатого гиганта продолжала исполнять волю слуги своих создателей, пользуясь этим Зорайся перекрыл проход, превратив дверь в пол и остановив неконтролируемое падение своих спутников. Мгновение спустя рядом с бароном шумно приземлился Торум, горец в последний момент успел оттолкнутся руками от стены так чтобы не свалится своему другу в прямом смысле прямо на голову. Ран поднял взгляд на оставшегося позади, а вернее наверху Зорайю, когда почувствовал, как положение его тела постепенно начинает вновь меняться. Ставшая полом перегородка, в которую уткнулись его тяжелые ботинки начала вновь принимать вертикальное положение, а упиравшаяся в спину поверхность подалась назад. Спустя несколько мгновений люди смогли встать на нее проверяя целы ли они и не утратили ли багажа и оружия, когда с ними рядом оказался Зорайя. Он положил раскрытую ладонь, из которой более не торчал устрашающий коготь на багровую гладкую и влажную поверхность перегородки, и она открылась, расползаясь толстыми волокнистыми нитями, походившими на пряди попавшей в проточную воду сгнившей ткани. Все трое устремились в соседнее помещение.

- «Я на время смог заставить такато забыть о боли и остановить падение. Но это ненадолго. Истребитель заходит на второй заход. Скоро такато погибнет, а я не могу управлять мертвой плотью».

Он ринулся к группе созданий, сидевших поджав под себя задние лапы в центре небольшого помещения. Они походили на виденных полковником во время сражения за Фостмар отвратительных черных огнедышащих чудищ, только разросшихся до размеров лошади и не имевших раздутых пульсирующих алым животов. Красные злобные глаза уставились на них с Торумом. Ран вспомнил как там перед городской ратушей успел попрощаться с жизнью видя перед собой пикирующие на него гибкие черные крылатые силуэты в центре головы, которых светилось по одинокому алому оку.

- «Залезайте на них» - велел Зорайя указывая на поднявшихся и нетерпеливо перетаптывающихся чудовищ, твари стали размахивать здоровенными веерообразными крыльями разминая их перед полетом и напомнив полковнику жутких громадных мух. Двое чудовищ имели на спинах громадные горбы, обтянутые сморщенной белесой кожей. Они походили на какие-то комки или тюки омерзительной плоти, прилепившиеся к гладкой черной шкуре, и, хотя Зорайя указывал не на несущих их на своих спинах созданий, а на не имевших поклажи это не уменьшило силу поднявшегося внутри барона протеста против перспективы прикоснутся и тем более доверить свою жизнь одной из гадких тварей, созданных наукой саат`тари.

- Что!? – возмущенно запротестовал Торум – да ну на х… я не…

- «Скорее!» - перебил его громкий и злой мысленный выкрик – «у нас нет времени. Мы либо летим, либо гибнем!»

Испытывая отвращение, Ран тем не менее не раздумывая взгромоздился на полукруглую обтекаемую спину отвратительной твари. Быстро поняв, что, сидя он на ней не удержится, поскольку физиология чудовища в отличии от размеров отнюдь не напоминала конскую, он лег на живот и крепко обхватил гладкие бока чудовища. Пальцы заскользили, и он обернулся к Зорайе желая знать, как же ему удержатся в воздухе на жутком «скакуне», когда длинный тонкий хвост чудовища несколько раз обвил и тело человека и собственное крепко соединяя их вместе. Рану показалось что его сдавили кольца тела громадной змеи и его передернуло от гадливости, а на его уши обрушился целый поток грязных ругательств его телохранителя, с которым происходило то же самое. Тварь ринулась вперед к открывшемуся в стене зала широкому отверстию. Помещение залил свет небольшого голубого солнца родного мира саат'тари. Приподняв голову, Ран увидел замершую в проходе фигуру Зорайи за спиной которого формировались громадные веерообразные крылья. Спустя мгновение черный получеловек прыгнул вниз, а за ним последовало создание, приковавшее к себе барона. В покрытое маской лицо Рана ударил сильный ветер, едва не растрепавший косицы его светлых волос. Здесь наверху оказалось довольно холодно, хотя и не так как в недавно покинутом им мертвом городе. Полковник осматривался, выискивая Торума взглядом, когда зрелище развернувшийся внизу панорамы заставило его забыть даже о беспокойстве за судьбу друга.

Прямо под ним шло гигантское неохватное глазом апокалиптическое сражение. Однажды еще во время начала своей учебы в военной академии Мраморного Города, Ран как большой любитель живописи и поклонник творчества знаменитого фориамского художника Тамазо Таркивиати первым делом посетил главный храм Ломазара-Воителя внутреннюю часть громадного купола которого украшала самая известная фреска, вышедшая из-под кисти века назад почившего мастера. Тот назвал свой шедевр «Последняя Битва». На расположенном невообразимо высоко потолке гигантского храма воины Света, среди которых Таркивиати изобразил всех почивших экзархов и императоров, придав им всем облик святых и поставив их во главе армии Огнекрылых Серафимов сражались с силами Мрака нарисованными в виде непередаваемо отвратительных монстров, которым воображение художника придало звериные черты. Тогда фреска поразила воображение восемнадцатилетнего Рана своим масштабом и тщательной проработкой деталей. Он заплакал, открыто завидуя мастерству древнего мастера, до которого его собственному таланту художника как он прекрасно понимал никогда не развиться. Как, наверное, сейчас заплакал бы сам Таркивиати если бы увидел происходящее внизу раскаиваясь за скудость воображения и саму нелепость потуг изобразить событие подобное схватке сил настолько могущественных что они могли погубить весь мир. То ощущение сопричастности к грандиозной битве, знаменующей конец всего которое посещало верующих с благоговением вступивших в храм чтобы посмотреть на фреску и благодаря мастерству древнего художника пришедшее даже к не верящему в фориамского бога Рану сейчас показалось ему смешным. Человеческое воображение каким бы богатым оно не было не смогло бы передать и тени ощущения грандиозности и ужаса что сейчас захватило все чувства полковника. Ран понял, что даже владей он кистью как Таркивиати и вживую узрев картину сражения между подобными обладающими невероятной мощью силами он никогда бы не смог ее изобразить. Его разум казался растерянным и грозил отключится, когда пытался осознать происходящее вокруг. Подобные способные разрушить неподготовленный рассудок образы не следовало и пытаться передать, их хотелось забыть, память старалась отбросить их от себя уподобившись желудку, пытающемуся избавится от отравленной пищи. И никакое самое широкое полотно не смогло бы передать страха, возникшего бы у любого, кто узрел столкновение этих двух масс живой плоти, созданных лишь для уничтожения и упрятанных в панцири, у одних сделанные из металла, а у других из чего-то отдаленно напоминавшего хитин.

Битва происходила одновременно на земле и в воздухе. Несущие на себе Рана и Торума монстры и Зорайя старались держатся выше происходящей в небе схватки. В ней со стороны монокулов участвовали и виденные ранее полковником в посланных Ишихичи'иллем видениях винтокрылые машины и новые не знакомые ему летательные аппараты, не походившие даже на те, что создали инженеры народа нахти. Они имели треугольные контуры и перемещались столь стремительно, что он едва успевал за ними уследить. Ран понял, что это и есть те самые упомянутые Зорайей реактивные истребители, один из которых и сбил их живой летающий корабль. Все эти машины пытались атаковать громадную бурлящую физической мощью массу разнообразных монстров, схватившихся с наземными силами монокулов, но у них это плохо получалось из-за противодействия, оказываемого крылатыми чудовищами. Ран увидел множество гигантских существ подобных тем, внутри которых они недавно путешествовали. Крылатые великаны выпускали из своих полостей целые тучи юрких огнедышащих созданий. Те имели малый размер подобно тварям, с которыми он сражался в Фостмаре а не как те что сейчас несли их на себе. Клубящиеся подобно роям громадных насекомых плотные массы черных чудовищ облепляли винтокрылые машины и заливали их потоками огня.

Но это была лишь часть «воздушных сил» саат'тари. Ран узрел крупных превышающих размером винтокрылые машины монстров, покрытых кольчатыми пластинами хитиновой брони. Голова имеющих одну пару громадных веерообразных крыльев чудищ оканчивалась острым костяным тараном подобным тем, что имели водоплавающие твари, созданные двормами для переброски их армий по морю. Ими бронированные существа таранили винтокрылые машины сначала взлетая высоко вверх, а потом уходя в пике и буквально падая на них сверху и повергая смертоносные механизмы на землю. Металл сминался, раздавливая плоть пилотов, стекло кабин разбивалось на сотни осколков, а широкие лопасти разлетались на куски, когда они со страшной скоростью сталкивались с казавшейся несокрушимой костяной броней. Но боевые машины имели прикрытие. Ран сначала не понял, почему жуткие монстры саат'тари дерутся между собой пока не рассмотрел, что часть крылатых существ принадлежит монокулам. Это были огромные походившие на удивительную помесь крылатой ящерицы и человека создания. Полковник увидел силуэты сидящих на них седоков и установленное на спинах рабов или союзников монокулов тяжелое огнестрельное оружие. Помимо него ящеры держали в лапах подобия длинных железных булав, оканчивающихся шаром таких размеров, что казалось им можно проломить стену любого из жилых многоэтажных домов Мраморного Города. Слуги Совета Директоров успешно применяли это оружие разгоняя с его помощью стаи черных тварей или обрушивая его на костяную броню живых таранов, пока сидящие на их спинах люди расстреливали противников из скорострельных пушек.

Но все эти летающие сцепившиеся друг с другом невообразимые монстры казались карликами по сравнению с плывущими по желтому небу гигантскими черными шарами плотно окруженными стаями всевозможных крылатых созданий саат'тари. Из-за своих размеров и медлительности они выглядели легкой мишенью, но повергнуть их не получалось не только с помощью скорострельных пушек, установленных и на винтокрылых машинах, и на стремительных истребителях, против которых как показалось Рану у саат'тари не имелось мер противодействия, но даже с помощью ракет. Те врезались в шары вспарывая их плоть и взрывались внутри. Шары на мгновение останавливались, сквозь их полупрозрачную темную плоть виднелись всполохи бушующего внутри огня, но затем они продолжали неумолимое движение вперед. Погиб лишь один одновременно пораженный несколькими ракетами. Шар взорвался с такой страшной силой, что рожденный им огненный вихрь поглотил целую армию крылатых чудовищ и множество летающих машин. Ударная волна докатилась даже до несущих людей черных тварей заставив их закувыркается в воздухе. Это вращение заставило голову Рана закружится, а его желудок взбунтоваться. Он с трудом сдержал спазмы представляя перспективу наполнить дыхательную маску рвотными массами и задохнутся либо в ней, либо сняв ее и вдохнув отравленный воздух Эридао.

К счастью, юркое создание быстро выровняло полет и Ран продолжил созерцать зрелище эпического сражения заслезившимися от недавно пережитого глазами. Сначала он не понимал предназначения летающих шаров, те казались невооруженными громадными гладкими сферами. Лишь когда первая из них достигла порядков сухопутной армии монокулов, стала понятна их роль. Шар вспучился словно раздутый от газов кишечник. Его гладкая покатая поверхность покрылась мириадами вздутий и под ней проявились многочисленные яркие кольца. Эти заключённые внутри черной сферы опоясывающие ее изнутри линии засверкали словно раскаляясь и готовясь выйти наружу, разрезав вмещавшую их темную плоть на части, а затем из самого низа шара вниз сорвалась ослепительная дуга гигантской молнии. Она соединила громадный сфероид и землю, на которой монокульские бронированные машины, сопровождаемые одетой в скафандры пехотой отсюда с этой высоты, казались копошащимися покрытыми панцирями жуками окруженными группами муравьев. Чудовищный по силе разряд испепелил пехотинцев, и остановил бронетехнику. Стальные коробки замерли, когда находящиеся внутри них люди получили неизвестный по силе, но наверняка смертельный для кого угодно разряд тока. Машины задымились, зачадили густым черным дымом. Шар продолжил неумолимое движение вперед, то что казалось мгновенным разрядом молнии не исчезало. Толстая толщиной в несколько метров голубая иззубренная дуга продолжала изливать страшную по разрушительной силе энергию на армию Совета Директоров. Она неторопливо прорезала ровные порядки монокулов словно раскаленный нож, уничтожая технику и пехоту оставляя за собой выжженные изнутри остовы боевых машин и покрытые коркой сожжённой плоти дымящиеся остовы людей, усеянных чем-то что, отсюда сверху казалось крохотными алыми огоньками, спустя мгновение Ран понял, что это раскаленные до красна металлические части доспехов и оружия. Остывая они походили на угольки затухающего костра. Заключенная внутри сферы сияющая спираль раскалилась столь сильно что барон на миг отвел заболевшие глаза, но затем она стала темнеть. Спустя несколько мгновений пылающие неземным светом кольца померкли словно покрывшись наползшими на них обладавшими собственной волей темными пятнами, а голубая дуга практически истончилась. Наконец мерцание внутри черной сферы угасло словно накрытое черным пологом, и она поплыла вперед еще медленнее видимо набираясь сил для нового удара.

В этот момент видимо уставшие держатся на такой высоте несущие их с Торумом крылатые создания немного опустились и Ран более подробно рассмотрел происходящее внизу где сошлись две разрушительные силы, схлестнувшиеся в бескомпромиссной схватке. Железные гусеничные машины некоторые, из которых своими размерами походили на жилые дома, обретшие способность передвигаться самостоятельно сопровождали линии пехоты. Среди закованных в боевые скафандры монокулов возвышались немногочисленные рослые силуэты, видимо облаченных в какую-то усиленную броню избранных солдат. Эта армия, полагавшаяся на сталь и порох, сцепились с невообразимым воинством двормов покрытым костяными панцирями и использующим в бою клыки и когти. Ран рассмотрел знакомых ему созданий, с которыми довелось сражаться и ему самому и новых монстров. Среди рядов чид'до высились настоящие гиганты. Помимо громадных сордару полковник увидел бронированных обладающих острым костяным тараном чудовищ за отсутствием крыльев во всем подобным своим летающим собратьям. И здесь на земле они выполняли ту же роль – выбивали вражескую технику. Чудовища с помощью нескольких пар коротких мощных лап, растущих вдоль их длинных тел брали свирепый разгон разбрасывая и своих, и чужих и таранили гусеничные машины. Они не всегда могли проломить толстую броню, но их свирепого натиска оказывалось достаточно чтобы перевернуть бронированные коробки кроме самых крупных, вес которых по прикидкам барона ровнялся многим сотням тонн. Эти тихоходные самодвижущиеся имевшие множество поворачивающихся башенок крепости сами перемалывали широченными гусеницами целые отряды созданий саат'тари, или истребляли их десятками огнем здоровенных пушек или их более мелких, но гораздо более скорострельных подобий или длинными струями пламени. Но двормы имели оружие даже против этих казавшихся несокрушимыми громадных военных машин. Позади нестройных рядов всевозможных чудовищ двигались гадкие твари, походившие на высокие темно-зеленые пни из оснований которых торчало несколько расположенных неровным кругом ног, согнувшихся подобно паучьим лапам. Из верхушек этих самых высоких из виденных бароном созданий генных инженеров чужой расы вылетали целые гроздья взрывающихся черных шаров. Ран понял, что видит более мобильный и скорострельный вариант живых мортир. Эти шары чрезвычайно точно накрывали громадные машины заливая их потоками огня.

Периодически среди боевых порядков монокулов в земле раскрывались громадные полости, из которых выстреливали гигантские имевшие множество суставов темные лапы, сгребавшие облачённых в броню воинов подобно рукам наигравшего с игрушечными солдатиками мальчишки, желающего убрать их обратно в коробку. Так до конца ни разу полностью не показавшие свой облик великаны утаскивали под землю даже гигантские многобашенные гусеничные машины. И масштаб, и жестокость этой схватки превосходили всякое воображение. Повидавший множество битв полковник почувствовал головную боль представив, насколько громадно это поле сражения. Отсюда даже с этой немалой высоты он видел лишь его часть. В его видениях возможного будущего ему приходили образы подобных титанических схваток, походивших на битву знаменующую конец всего, но они были смутными и нечеткими. А то, что он видел сейчас происходило наяву и потрясло его рассудок. Он представил, как одна из этих сил обрушится на его мир. На родной Сонмар. Она все сметет и разрушит. И это случится если он не выполнит свою часть договора. Тяжесть взятого на себя долга заставила сердце тревожно сжаться. Полковник отвернул голову больше не желая видеть происходящее внизу побоище, надеясь, что они скоро минуют его.

- «Нас заметили и преследуют» - неожиданно «произнес» голос в его голове и Ран понял, что чувство тревоги породили не одни лишь сомнения в благополучном исходе их миссии. И еще он понял, что как бы ему не хотелось обратного, но ему придётся принять участие в этой невероятной бойне. Обернувшись, барон увидел несколько крылатых силуэтов поднявшихся выше и стремительно догонявших их маленький отряд. Это были те самые здоровенные походившие на ящеров создания с умостившимися на их спинах седоками.

- «Это нат'каа, народ полуразумных рептилий, на свою беду, оказавшийся на пути продвижения монокульских армий. Наверное, им повезло. Их не истребили сразу. Они показались новому Старшему Директору способными принести пользу на войне. И теперь они сражаются понимая, какая участь постигнет весь их народ в случае неповиновения. Но с ними так сложно договорится и так сложно управлять, что роль всадников нельзя доверить обычным солдатам. Те для этого слишком тупые и жестокие, и способны управлять только подобными себе – тупыми и жестокими, такими как идирру. Поэтому нат'каа управляют обычные люди способные наладить контакт со своими воздушными скакунами. Они опасны Ран Инмар и скоро нас нагонят за счет своих могучих крыльев.»

Обернувшись еще раз, полковник понял, что Зорайя прав. Новые союзники Директории, а вернее ее рабы быстро их догоняли. Утешало лишь то, что Ран еще первый раз увидев этих созданий понял, что скорострельная пушка установлена на них так, что может обстреливать лишь заднюю полусферу находящуюся за спиной крылатого великана, но барон не хотел знать, что случится если он окажется в пределах досягаемости железной булавы. Удерживающий его на месте хвост черной твари оставил его руки свободными, но крепко прижал к спине висевший на ремне дискомет. Он не мог пошевелится и не знал сумеет ли вступить в мысленный контакт с везущим его на себе существом. Вполне возможно, что его просьба ослабить натяжение хвоста и попытка достать оружие приведут лишь к его падению вниз. Беспокойно заворочавшись, он с трудом достал из нагрудного кармана, прижатого расположенным на груди рюкзаком ставшим подобием чрезвычайно неудобной подушки лаолла-усилитель. Полковник проделал эти сложные в его положении манипуляции повинуясь скорее инстинкту. Ему все сильнее казалось, что обращаться с этим обладающим сознанием прибором следует не как с инструментом, а скорее, как с кем-то кто тебе пока помогает, но может и отказать тебе в помощи. Этот кто-то все беспокойней ворочался во сне каждый раз, когда Ран обращался к его силе и требовал все большего уважения. Именно поэтому полковник сейчас решил обратится к сущности в кристалле именно так - обхватив его в ладони и словно взяв этого дремлющего гиганта за невидимую руку, подобно малому ребенку, старающемуся осторожным касанием обратить на себя внимание строгого вечно занятого родителя. Попытка вступить с ним в контакт, когда лаолла лежит в кармане словно некая вещь, еще совсем недавно предпринятая Раном ныне показалась ему неподобающей и даже кощунственной. Он крепко сжал имеющий подобие собственной воли кристалл понимая, что если его уронит, то может не задумываясь бросится вниз вслед за ним. Утрата живого прибора в любом случае означала провал всей этой затеи с походом в другие миры и его смерть.

Обернувшись снова, Ран увидел почти приблизившуюся к ним гибель. Теперь он подробно рассмотрел нат'каа. Те действительно походили на огромных ящеров, покрытых мерцающей темно-синей чешуей и имевших подобие человеческих рук, хотя их ноги более напоминали птичьи лапы, короткие мощные лапы некоего пернатого хищника, совы или орла с невероятно громадными темно-желтыми когтями легко способными обхватить человеческое тело. Спина имела наклон в сорок пять градусов и сидевшим на ней монокулом явно было не очень удобно. Расположившийся ближе к плечам выглядывавший из-за головы крылатого создания человек видимо выполнял роль возничего, а сидевший ниже только стрелял из габаритного оружия. Торс нат'каа пересекали многочисленные широкие кожаные ремни, на которых держалась сложная упряжь, позволявшая людям, держатся на его спине. Громадную голову закрывал шлем с прозрачной маской сквозь которое виднелось искаженное злобой лицо, одновременно походившее и на человеческое, и на морду рептилии. Выдвинутые вперед мощные челюсти приоткрылись, показывая устрашающие желтые клыки. Шедшие от шлема к подвешенному на широкой чешуйчатой груди видимо изготовленному из каких-то легких сплавов громадному обрезиненному баллону шланги свидетельствовали, что и новые рабы монокулов не могут дышать местным воздухом подобно своим хозяевам.

Впереди летевшее существо примерялось для удара подняв свое массивное оружие. Ран услышал громкие подбадривающие крики издаваемые управлявшим нат'каа седоком. Видимо в его шлем были встроены динамики, поскольку звук получался механическим и слишком громким для человеческих голосовых связок. Ран хотел применить против догонявшего их крылатого гиганта один из своих недавно обретенных талантов, но его опередил Зорайя. Их проводник завис в воздухе помахивая крыльями и повернувшись лицом к преследовавшим их противникам. Он быстро вскинул взятую им из запасов роами лазерную винтовку и выстрелил. Алый луч вонзился в большую голову ящера и разрезал и ее и покрывавший ее шлем. Выстрел поразил и всадника глубоко войдя ему в плечо. Крылатая фигура рухнула вниз словно громадная груда мяса, в которую превратилось еще мгновение назад живое существо.

Это не остановило остальных. Гневно заклекотав из-под прозрачного забрала, еще один крылатый ящер вырвался вперед, желая расправится с убийцей его сородича. Ему наперерез вылетели две сопровождавшие своих несущих Рана и Торума сородичей юркие черные фигуры, с прикреплёнными к их спинам большими комковатыми кожистыми кулями с неизвестным содержимым. Они устремились на врага прямо из-за спины Зорайи. Крылатый великан взмахнул своим тяжеленым оружием желая сокрушить жалкие по сравнению с ним создания осмелившиеся преградить ему путь к добыче, но те увернулись от взмахов громадной булавы с проворством мухи уклоняющейся с пути мухобойки, пытающейся сбить ее прямо в полете. Ран не понимал почему создания саат`тари не атакуют противника с помощью огня, но быстро понял, что существа безоружны, этим и объяснялось отсутствие у них раздутых пульсирующих животов. Полковник бы совсем не удивился если бы узнал, что этих новых не способных сражаться, но юрких и приспособленных нести большой груз тварей создали лишь с единственной целью – доставить и его и Торума на Юнктрам. Впрочем, существа оказались совсем не бесполезны в бою, пока они отвлекали крылатого великана Зорайя вновь прицелился и вонзил в него алый луч, выпущенный из оружия нахти. Ран услышал жуткий вопль и увидел, как разрезанное почти пополам и загоревшееся тело слуги монокулов беспомощно размахивая в агонии слабеющими крыльями устремилось к земле. Спустя мгновение раздался громкий взрыв, разорвавший гиганта на куски, барон понял, что произошла детонация неизвестной дыхательной смеси, содержащейся в баллоне, превышающем высотой его рост.

- «Еще одна жертва бессмысленной войны, развязанной теми, кто направил сюда эту армию» - устало подумал Ран. Ему было жаль величественное создание, погибшее страшной смертью в далеком и чужом для него месте. Полковник понял, что видит перед собой еще одних солдат, направленных в бой под угрозой расправы, возможно, не только их самих, но и всего их народа. И тогда к нему пришло это чувство. Ощущение участия в безумном карнавале смерти не раз посещавшее его во время войны с хогулами. Только теперь после слов Кашин`балля оно стало всеобъемлющим, разрослось погребая его под собой этой новой тяжестью которая в прямом смысле увеличилась до вселенских масштабов. Он почувствовал себя винтиком в одном из громадных механизмов чудовищной машины, перемалывающей целые расы. Машины запущенной непонятно кем и с непонятными целями. – «А ведь он возможно прав» - подумал барон о Кашин`балле – «за всем этим действительно может стоять чья-та злая воля.» Полковника поманил этот соблазн – возможность переложить вину за всю боль и страдания что одни разумные существа причиняли другим не на них, а на некую внешнюю силу, заставлявшую их совершать подобное возможно просто из-за прихоти или скуки докучавшей некоему гипотетическому всемогущему творцу. – «Если этот самый Создатель и правда существует» - продолжил размышлять барон все больше ожесточаясь – «я бы хотел с ним поговорить. У меня к нему очень много вопросов».

Их небольшой отряд оторвался благодаря контратаке Зорайи и Ран не мог более видеть происходящего за спиной. Он лишь надеялся, что их крылатый проводник нагонит их, но спустя миг все его опасения за судьбу получеловеческого воина и сочувствие к судьбе народа нат'каа и мысли о жестокости окружающего бытия мгновенно погасли под напором предчувствия в прямом смысле нависшей над ним беды. Он попытался задрать голову вверх, но буквально рухнувшее вниз несущее его на себе гладкое тело не позволило ему увидеть начало атаки, павшего на них сверху покрытого синей чешуей великана. Совсем рядом возникло ощущение чего-то очень большого и громадный стальной шар пронесся рядом с его несущим на себе барона крылатым «скакуном», обдав их обоих потоком воздуха, подавшегося в стороны под страшным напором. Нат’каа промахнулся всего на полметра, и полковник выругался, сетуя на свою скованность, не позволявшую ему нормально видеть происходящее вокруг, и сражаться и проклиная неспособность управлять созданием саат'тари. Он по сути являлся почти беспомощной ношей и сейчас его жизнь зависела только от ловкости и сообразительности черной крылатой твари.

Барон не мог с этим смирится. Сосредоточившись, Ран применил оружие, не требующее зрения. Он сфокусировался на разуме крылатого великана пытаясь взять его под контроль. Это удалось ему после некоторых усилий. Полковник послал нат'каа мысль-приказ оставить их в покое и улететь прочь. Гигант заколебался, зависнув в воздухе в нерешительности. Он не знал, какие приказы ему следует выполнять, те, что звучали в голове или те, что громко и гневно выкрикивал ему сидящий за его плечами монокул. Но нат'каа прилетел не один. Еще одно существо спикировало за бароном вниз стараясь достать громадным оружием. Ран в отчаянии, более не боясь вызвать гнев сжатого в ладони живого кристалла зачерпнул сил у прибора двормов и слепо навскидку швырнул многоветвистую молнию в зависшую над ним тень. Громкий крик боли возвестил о том, что его псионический снаряд достиг цели. Гигант стал падать. Ран увидел стремительно пронёсшееся вниз в нескольких метрах от него громадное обмякшее тело. Синяя чешуя обгорела и сплавилась. Пластиковая маска смялась, спекшись от страшного жара и облепив голову нат'каа не дав ему и шанса на спасение. Оба всадника превратились в коптящие дымом куски обугленной плоти, прикипевшей к телу своего боевого раба.

Не желая вновь убивать послушных воле монокулов величественных созданий, Ран зачерпнул еще больше энергии у лаолла-усилителя и послал назад и вверх расходящеюся волну ужаса, направленную на разумы людей и управляемых ими нат'каа. Он знал, что в отличии от искусственно созданных солдат всадники очень даже способны испытывать страх. И этот покров ужаса действительно накрыл преследователей. Полковник почувствовал, как чувство опасности отступило прочь отброшенное его невидимым ударом. Они оторвались. Ран ощутил обращенный на него заинтересованный взгляд громадного потревоженного существа, но ощущение быстро ушло поскольку живущий внутри прибора двормов гигант вновь впал в свою дрему. Полковник выдохнул, сейчас ему было совсем не до общения с заключенным в кристалле сознанием и завертел головой высматривая Торума и Зорайю и действительно увидел впереди крылатый черный силуэт. Это было создание, несущее на себе горца. Спустя несколько мгновений из пелены облаков вынырнул и нагнавший их слуга саат'тари.

- «Хороший прием Ран Инмар» - «произнес» голос в голове барона – «я и сам едва не улетел прочь, хотя твой удар пришелся мне по касательной. Я думаю и нат'каа и их всадники еще не скоро придут в себя. Но мы еще не в безопасности. Посмотри вперед и вниз».

Ран приподнял голову чтобы увидеть, о чем его хочет предупредить чонкоу. Перед ними расстилалась широкая плоская равнина. На ее дальнем конце возвышались крупные силуэты полевых орудий монокулов задравших длинные стволы под углом вверх. Окопанные громадные пушки грохотали, посылая центнеры смертоносной стали в задние порядки армии двормов сцепившихся с бронетехникой и пехотой Совета Директоров. Артиллерию прикрывали значительные силы. Ран увидел многочисленные железные передвигавшиеся на гусеницах коробки, орудия некоторых смотрели не только вперед, но и вверх.

- «Сейчас начнется самая опасная часть пути» - предупредил Зорайя – «здесь у них развернута зенитная артиллерия. Если нас сочтут достойной внимания целью, нам придётся нелегко. Но скоро монокулам станет не до нас. Надо лишь продержатся до этого момента.»

И их все же сочли такой целью. От железных угловатых коробок в их сторону потянулись алые прерывистые линии. Несущее барона на себе крылатое создание стало плавно маневрировать в потоках воздуха стараясь их избежать и поднимаясь повыше туда, где в небе над ними зависли грязно-желтые плотные облака возможно способные скрыть их от стрелков, управлявших скорострельными пороховыми пушками. Юркая тварь почти справилась с этой задачей. Они уже достигли сернистой облачности, когда что-то со страшной силой ударило в теплое тело, на котором лежал Ран. Их подбросило от мощи снаряда, пришедшегося по касательной, но даже этого прикосновения хватило чтобы разорвать летающее создание почти пополам. Хвост мертвой твари обмяк, соскользнув с человеческого тела и барон устремился вниз. Он упрямо сжал зубы повторяя про себя: «не кричи, только не кричи.» Сопровождая этот последний вызов судьбе мыслями о нелепости подобной смерти, произошедшей в самом начале их путешествия. Сейчас ему не могло помочь ничто, ни его недавно пришедшая к нему сила, ни мощь прибора саат'тари.

Когда его падающее вниз тело стремительно закрутилось во встречных потоках воздуха, он почувствовал себя тряпичной куклой, попавшей в челюсти пса начавшего ее свирепо трепать, яростно мотая головой из стороны в сторону. Тогда он не удержался и закричал чувствуя, как к горлу вместе с криком подкатывает тошнота. В этот миг его подхватили могучие черные руки.

- «Держись Ран Инмар» - «произнес» Зорайя прижимая его к своей чешуйчатой груди. – «Ты слишком важен чтобы столь глупо погибнуть.».

Задыхаясь, Ран осмотрелся. Им пришлось опустится вниз, опасно близко к земле. Все же сила крыльев Зорайи уступала той, что имел специально созданный «скакун». Несущее на себе Торума создание тоже снизилось. Ран не знал почему, но опасался, что оно ранено. Алые линии проносились мимо них в опасной близости и сначала полковник подумал, что сдавившее ему голову ощущение приближения некоей катастрофы связано с тем, что он едва не погиб и может погибнуть в любой миг, но потом понял, что оно скорее сходно с тем, что он чувствовал, находясь внутри крылатого корабля перед приближением шторма. Только в этот раз он шел к ним не с неба, а из-под земли.

- Что…что это? – спросил он Зорайю глухо выталкивая слова из-под прозрачной дыхательной маски.

- «Сейчас ты все увидишь сам Ран Инмар. Это как говорите вы люди - наш последний козырь. Оружие способное повернуть ход войны, но созданное саат'тари слишком поздно и в единственном экземпляре.»

Среди расположившихся уже почти прямо под ними окруживших артиллерийские позиции бесчисленными траншеями и каменными укреплениями монокулов возникло некое хаотичное движение. Та ощущавшаяся в голове полковника пульсация схожая с той, что испускал Роамми-амми-туум желая испугать всех незваных гостей, вторгавшихся в его владения, имела физическое воплощение хотя он не должен был ее ощущать здесь так высоко над поверхностью чужого мира. Но он тем не менее все чувствовал, его новые способности дали ему такую возможность, возможность о которой он не просил. Он почувствовал себя хозяином дома, сжавшимся в страхе за дверью за которой стоял некий ужасный и совсем не желанный ночной гость, обхватившим ладонями уши дабы не слышать требовательного повелительного стука, но понимающим что визитер все равно войдет внутрь несмотря на все его усилия этого не допустить. Влажная земля мира саат`тари сотрясалась под напором чего гигантского устремившегося из ее недр к поверхности. Она напоминала мать, готовящуюся произвести на свет свое долгожданное дитя. Громадные орудия плясали будто обретя подобие жизни, а фортификационные сооружения рушились, погребая под собой занявших их солдат. В их маленький отряд больше не стреляли. Железные короба смещались и даже переворачивались. Экипажи стремительно покидали их, распахнув все люки. Затем прямо в центре занятых монокулами позиций вспучился гигантский земляной холм. Громадные куски почвы ссыпались вниз с выползавшего наверх исполина. Многочисленные невообразимые конечности зашарили вокруг, размазывая крохотные фигурки и давя бронетехнику. Длинные зазубренные костяные клинки цепляли и переворачивали громадные пушки повергая эти орудия войны сгребая и сбрасывая их словно хлам, скопившийся на рабочем столе. Затем чудовище распрямилось, являя себя миру.

Ран не знал, как описать этот ходячий кошмар, это смешение плоти, походившее на несколько тел сплетенных в непристойных объятиях. Казалось, некий безумный скульптор создал композицию из разных непохожих одна на другую статуй соединив их вместе самым причудливым образом. От существа исходила ощутимая волна ужаса, его нереальная уродливость сама по себе являвшаяся оружием терзала разум любого, кто на него смотрел. Но это жуткое порождение, походившее на персонажа явившегося из сна сумасшедшего творца, жило и убивало. На пытавшихся сражаться с гигантом несмотря ни на что солдат Совета Директоров обрушились потоки жидкого огня, испускаемого раззявленным круглыми ртами отвратительных располагавшихся на длинных змееподобных шеях узких конусообразных голов, опоясанных желтыми глазами. Рожденные ими огненные смерчи испепеляли монокулов десятками. Из широких походивших на входы в пещеры пор тела гиганта вылетали стаи огнедышащих созданий. Они пикировали на избежавших огненных потоков солдат, не позволив им избежать смерти от пламени. Из распахнувшихся внизу уродливого тела широких полостей на монокулов хлынули потоки черной жидкости. Она превращала одетых в бронескафандры воинов в хлипкую грязь, а железные коробки оплавлялись и теряли свои угловатые очертания напоминая искусно созданные кем-то сложные геометрические ледяные фигуры, злонамеренно политые горячей водой. Черное озеро разъедающих все испражнений гиганта разливалось вокруг и ширилось, заполняя траншеи и казавшиеся несокрушимыми созданные из толстого камня бункеры. Из тех созданных по неизвестным полковнику канонам фортификационных сооружений что пока остались вне зоны досягаемости оружия великана вылетали алые прерывистые линии и более крупные снаряды. Та бронетехника, что еще осталась в строю обрушила на чудовище всю свою огневую мощь. Но все оказалось напрасным. Острая сталь утопала в пористой плоти, не причиняя ей заметного вреда или отскакивала от невпопад разбросанных по телу исполина пластин костяной брони, напоминавшей обломки скал вживленных внутрь уродливого тела.

От расположенных по обеим сторонам монстра находящихся на большем расстоянии позиций к чудовищу направились созданные не растерявшимися даже от появления этого невообразимого кошмара командирами монокулов ударные контратакующие кулаки. Колонны бронетехники сопровождали ряды не нарушавшей строй пехоты. Полковника поразили скорость и координация действий армии Совета Директоров, он понял, что обычные люди какими бы они не были тренированными и вымуштрованными на такое были неспособны. Солдаты действовали словно не способные испытывать страх отлаженные механизмы. Заметившее приближавшуюся сразу с двух сторон угрозу чудовище вздыбилось, вернее так вначале показалось Рану, на верхней походившей на могильный холм части гиганта вздулись пузырчатые наросты. Эти нарывы лопались, метая в сторону приближавшейся опасности нечто похожее на гроздья каплевидных спор. Они взрывались в воздухе прямо над рядами сопровождающих изрыгающие огонь машины марширующих воинов. Вниз медленно стал оседать мерцающий словно болотные огни порошок. Отблески излучаемого им слабого света еще долго оставались на сетчатке глаз барона покрыв ее пятнами неведомой ему расцветки сколько бы он не моргал, стараясь их отогнать. Перед глазами появились странные пугающие темные фигуры, шепчущие страшные секреты способные помутить разум. Барон яростно затряс головой отгоняя морок и сопротивляясь эффектам сопровождающим применение оружия саат`тари вновь посмотрел на поле боя. Фосфоресцирующий подобно трупной гнили порошок покрыл и железные короба, и фигуры солдат. И тогда, неумолимое и непреклонное исполненное тотальной решимости движение остановилось. Монокулы заметались, падая и катаясь по земле в невообразимой агонии. Видимо даже скафандры не смогли защитить своих владельцев от попадания внутрь них нового оружия саат'тари. То же произошло и с гусеничными машинами. Наверняка герметичные, сейчас они не смогли отгородить свои экипажи от чего-то жуткого проникшего внутрь несмотря на все защитные меры. Железные коробки останавливались или сталкивались друг с другом. От зловеще посверкивающего, подобно погребальному савану покрывшего землю, людей и боевые машины порошка исходила аура чего-то живого, обладающего некой силой и полковник понял, что оно, это оружие имеет не только биологическую и химическую, но и псионическую природу.

Неожиданно великан стал неуклюже разворачиваться назад. Многочисленные короткие лапы сминали все вокруг перемещая эту живую гору. Теперь и подлетевший ближе удерживаемый Зорайей Ран увидел навстречу чему поворачивается эта ходячая орудийная платформа, позволившая саат'тари разместить на себе весь имеющийся у них в наличии арсенал создав симбиотический организм способный поразить любую цель. Высоко в небе возникли несколько зловещих треугольных силуэтов напоминающих наконечники копий со страшной скоростью устремившихся к гиганту. Сорвавшиеся с крыльев ракеты полетели к созданию саат`тари подобно рою мстительных ос. Великан не мог отбить эту атаку. Ракеты вонзались в его плоть и взрывались, причиняя жуткие раны. Полковник подумал, что вот оно – оружие способное принести монокулам победу. Видимо против способных наносить удар с большого расстояния невероятно быстрых истребителей у двормов так и не нашлось никакого контраргумента, но он быстро узнал, что это не так. Когда стремительные треугольники проносились мимо великана вспарывая его плоть своими скорострельными орудиями, из верхней части чудовища, прямо из дыр оставшихся после выброса спор с жутким порошком вылезли многочисленные отростки имевшие на концах знакомые полковнику желтые шары, как он знал служащее и саат`тари и созданным ими чонкоу в качестве органов мысли-речи. Гибкие жгуты изгибались вслед за летающими машинами, находящие на их концах яркие громадные сферы напоминали глаза, старающиеся не упустить из вида назойливого мелкого врага. Ран почувствовал исходящую от них злую силу, целенаправленную волю гиганта транслируемую прямо в разумы пилотов, управлявших истребителями. И тогда машины стали падать. Да, саат`тари не смогли создать ничего что могло угнаться за этими стальными метеорами, но они довели до совершенства оружие способное добраться до сидящих внутри них людей.

Воздушная атака монокулов на этом не закончилась. Истребители были ее пусть и самой грозной, но немногочисленной частью. К великану летели десятки винтокрылых машин, сопровождаемых сотнями нат'каа. Чудовище распрямило все свои верхние конечности, походившие на гигантские уродливые лапы насекомого будто посылая вызов этой приближающейся воздушной армаде. В него полетели десятки ракет, срывающихся из-под крыльев летающих машин. Взрываясь, они вновь и вновь раздирали плоть великана, впрочем, внешне никак не повлияв на его способность к сопротивлению. Гигантское чудовище напружинилось, затряслось и из центра его тела вырвался жуткий вопль. Ран вскрикнул, когда лишь жалкое эхо этого страшного звука словно рожденного раззявленными в пароксизмах боли разорванными ртами страдающих в бездне Ромару бесчисленных грешников достигло его слуха. Там же где воздух прорезал этот наполовину псионический непередаваемо ужасный стон не осталось ничего живого. Оставшиеся на земле выжившие монокулы просто лопались внутри своих скафандров. Те, которых звуковая волна задела лишь краем спотыкаясь побрели в разные стороны напоминая слабоумных стариков, забывших собственное имя и ищущих своих давно умерших родных или затерявшиеся в пространстве и времени, но все еще существующие в их причудливых воспоминаниях годы назад покинутые дома. Летающие машины посыпались вниз в сопровождении мертвых нат'каа, их обмякшие перепончатые безжизненные крылья напоминали сухие листья, сорванные с деревьев осенним ветром.

- О боги! – тихо выдохнул пораженный ужасом полковник – что же это…что же это такое…

- «Это порождение отчаяния» - ответил ему услышавший его Зорайя – «инструмент тотальной войны, созданный чтобы показать мучителю до чего он может довести свою жертву. Существо, несущее страдания и смерть в колоссальных масштабах, способное повергать города и даже миры. Хозяева укрыли его здесь, на пути нашего следования, чтобы не только остановить наступление монокулов но и дать нам возможность пройти. Держись Ран Инмар, осталось недолго. Я донесу тебя, надеюсь, что и несущий твоего друга наш последний спутник тоже справится с этой задачей несмотря на ранение.»

Когда Зорайя «умолк» они оказались прямо над истребившим все живое вокруг исполинским монстром. Теперь полковник увидел в этом хаосе плоти определенную форму. Эта живая гора отдалённо походила на приобретший способность передвигаться самостоятельно город саат'тари. Он стал менее обтекаемым разбухнув из-за напиханных в него обладающих подобием сознания орудийных систем, но сходство было очевидным. Погибающая раса превратила в оружие даже собственные жилища. Посмотрев вниз, Ран увидел многочисленные хаотично разбросанные по уродливой туше громадные желтые глаза. Они внимательно следили за их полетом. Наверное, барону просто показалось, но в них застыла скорбь, которую он много раз замечал у саат`тари создавших эту громадную живую смертоносную машину. За спинами покидавших Эридао путников серные облака разразились потоками отравленного дождя, обрушившегося на сцепившиеся в беспощадной схватке две армии, обе состоящие из искусственно созданных для войны чудовищ.

4

Ран не мог сказать падали ли они или все-таки просто очень стремительно снижались. Они с трудом дотянули до располагавшегося в воздухе прохода между мирами. Еще мгновение назад их окружали мрачные пейзажи разрушенного войной Эридао солнце которого было затянуто грязно-желтыми тучами, а секундой позже в глазницы барона вонзились ослепительные лучи, заставившие его закрыть глаза. Но света вокруг оказалось столь много, что он проникал даже сквозь сомкнутые веки. Вспомнив, что здесь можно дышать без шлема, Ран быстро снял его и хотел было бросить вниз, но его рука замерла, повинуясь робким надеждам на возможное возвращение домой. Барон стал убирать еще способное пригодится в будущем оборудование в висевший на груди рюкзак, когда услышал над ухом мучительный стон. Только сейчас он понял, насколько устал несущий его Зорайя, его возня заставила чонкоу прижать человека к себе еще плотнее. Ран почувствовал, что огромные уставшие руки получеловека готовы вот-вот разжаться. Понимание этого заставило полковника замереть. Сквозь прикрытые веки он посмотрел на тварь, несущую на себе Торума, та тоже неумолимо клонилась вниз, сейчас здесь в свете этого яркого алого солнца Ран увидел прореху в одном из ее крыльев.

- «Мы достигли Юнктрама Ран Инмар» - «сказал» Зорайя – «но я не могу тебя больше нести. Нам придётся садится. Прямо здесь.»

Ран глянул вниз. Навстречу им поднимался настоящих океан невообразимых по цветовой раскраске джунглей. Это палитра невероятного сочетания красок резала глаза не хуже местного солнца. И она надвигалась на них. Слишком быстро. Неожиданно несущее на себе Торума создание обмякло и стало падать. Зорайя сложил крылья и устремился следом, надеясь перехватить потерявшее сознание или может быть вообще скончавшееся чудовище. Ему удалось оказаться рядом и он, освободив одну из удерживавших полковника рук подхватил Торума под локоть вытаскивая его из «объятий» обмякшего черного хвоста. Полковник тоже обхватил друга настолько крепко насколько мог. Вес громадного воина неудержимо увлек Зорайю вниз. Перед глазами Рана все поплыло, настолько быстро неслись они к разноцветным джунглям иного мира. Мозг лихорадочно заработал, ища варианты спасения, но не находил их. Лишь когда они подобно связке камней пробили полог изумительной по сочетанию разнообразия форм и размеров листвы, полковник смог придумать как ему показалось единственный вариант спасения. Он окружил себя, Торума и не бросившего их несмотря на то, что это гарантировало ему спасение Зорайю защитной сферой. Ее невидимые стенки приняли на себя все удары хлещущих ветвей. Какое-то агрессивное животное, походившее на тугой ком сплетенный из громадных разноцветных чешуй с иззубренными краями, сорвалось с ближайшего странного дерева пикируя на них используя свой распрямившийся вширь покров желая добраться до нежданных «гостей», приняв их то ли за нарушителей границ охотничьих угодий то ли за добычу. Ударившись о защитную стену, оно отлетело прочь, кувыркаясь в воздухе, а спустя мгновение они рухнули вниз. Сила удара оказалась такова, что сфера, которую Рану удалось создать скорее инстинктивно, чем в результате акта обдуманного искусства лопнула и всех троих раскидало по зарослям.

Они быстро вскочили, ожидая возможного нападения и доставая оружие и атака незамедлительно последовала. Что-то стремительно проползло сквозь высокую растительность, которую Ран лишь с большой натяжкой назвал бы травой и схватило Торума за ногу. Нечто напоминающее осклизлую лиану так быстро потащило воина в заросли, что ему не помогла освободится даже его великолепная реакция и громадная физическая сила. Алый луч, вылетевший из оружия столмаров принадлежащего Зорайе перечеркнул эту живой аркан высвобождая гроанбарра. Торум вскочил на ноги и тут же открыл огонь из собственного оружия по чему-то, вновь быстро заскользившему к ним сквозь траву. Два лазерных луча резали землю перед двумя воинами, принадлежащим к разным расам пока Ран лихорадочно пытался определить источник опасности. Ему быстро удалось это сделать даже без применения его новообретенных способностей. Он посмотрел вперед туда откуда к ним тянулись все новые хищные побеги и увидел, что их атакует некое гигантское растение, растущее меж двух исполинских стволов местных деревьев. Оно напоминало громадный кокон, сплетенный из покрытых желтым мхом и бесчисленными черными ресничками туго стянутых волокон повисший невысоко над землей обвив соседние стволы теми самыми подобиями влажных лиан, которые использовало и для поисков добычи. Чудовище походило на паука, зависшего в центре паутины в ожидании добычи.

Полковник атаковал не раздумывая. Он зачерпнул сил у пребывающего в дреме прибора саат'тари и направил по земле полосу все сжигающего огня. Эта волна сырой сокрушительной энергии прожгла в растительности широкую просеку. Земля плавилась, а странная трава превращалась в пепел. Достигнув атаковывавшего их создания, принадлежащего то ли к флоре, то ли к фауне псионический огонь обрушил его вниз расплавив удерживающую его вязь. Объятый пламенем кокон рухнул, распадаясь на части. Изнутри потекли потоки вязкой темной жидкости, походившей на помои и вылезли органы похожие на внутренности много дней пролежавшего на солнце трупа. Поисковые лианы взвились высоко в воздух, в агонии выискивая врага нанесшего страшную рану, но вскоре и они скрутились в жесткие обгоревшие спирали, замершие подле издыхавшего чудовища. Ран услышал громкое шипение и понял, что неразумное безгласное существо обрело голос от ужасной неведомой ему доселе боли, но этот звук быстро стих. Повергнув свою цель, не рассчитанный удар полковника не остановился. Полоса жара пошла дальше, испепеляя все живое. Странные деревья, те из них что еще не достигли метрового обхвата падали на ее пути словно стебли травы, срезанные косой. Ран испугался что сейчас начнется настоящий лесной пожар, в котором они могут и сами погибнуть, но прорубив в лесу широкий туннель энергия наконец развеялась. Очаги огня быстро погасли, видимо здешняя растительность обладала большей устойчивостью к возгоранию чем известная барону. Затем настала тишина. Вся местная живность замерла, испугавшись появления хищников так быстро сокрушивших создание, считавшее себя безраздельным хозяином этого участка диковинного леса. Трое путешественников молча уставились в прожженный в плотной массе чужих джунглей туннель, походивший на аллею, ведущую в сказочный и пугающий мир. Зорайя повернулся к полковнику.

- «Я думаю на некоторое время здесь безопасно. Близится ночь. Я предлагаю заночевать здесь. К сожалению, палатки, как и множество припасов находились на спинах сопровождавших нас созданий, пожертвовавших собой, чтобы спасти нас от нат'каа. Можно устроится под деревьями. Я предлагаю дежурить первым.»

Ран и Торум посмотрели на него, а затем стали поворачиваться по сторонам ощущая физическое давление, оказываемое на них зрелищем этого гигантского чужого для них леса нависнувшего над троицей путешественников подобно толпе великанов, озадаченных внезапным появлением под их ногами неких мелких загадочных и диковинных созданий. Этот мир полный разнообразной и опасной жизни словно раздумывал как ему поступить с этими пришельцами. Ран понял, что предстоящая ночь, как и все последующие ночи и дни вряд ли пройдет для них спокойно.