Алый Феникс

Часть 1. Глава 1

Часть 1. Глава 1

Межевого рыцаря звали Арлан из Пеннитри и ему было больше пятидесяти лет. Направляясь на Эшфордский турнир, он простудился под холодным дождем, занемог и умер. Я похоронил его жилистое иссохшее тело на обрыве, под сенью раскидистого дуба.

Исполнив то, что должен cделать каждый нормальный человек в подобной ситуации, я сел на твердый корень и задумался.

Воздух благоухал цветущей сиренью. Солнце склонялось к закату. Россыпь алых и фиолетовых цветов раскрасило небо в изумительную палитру, но красотой наслаждаться не получалось.

Двое суток назад я жил на Земле 21 века. Хорошо жил, так-то: жена, дети, родители, интересная работа, да и досуг имелся интересный – мы с друзьями занимались исторической реконструкцией, отыгрывая рыцарскую эпоху Средневековья. Я умел сидеть в седле, ухаживать за лошадью, сражаться и разбираться в основных феодальных традициях того славного времени. Неплохо умел, хотя и не идеально, ведь подобное времяпровождение выступало хобби, а не основным видом деятельности, но все же кое-чего знал. А затем у меня случился сердечный приступ и очнулся я уже здесь, в Вестеросе, став Дунком из Королевской Гавани.

О Дунке и его приключениях с принцем Эйгоном я читал. Повести были хорошие, атмосферные, но дело происходило в выдуманном мире. Так я думал еще два дня назад, а вот теперь от былой уверенности не осталась и следа.

Я в который раз посмотрел на свои внушительные ноги-руки и напряг бицепсы. Дунк выглядел солидно – два метра роста и продолжал расти, да и силой не обижен. И это при том, что парню исполнились семнадцать или восемнадцать лет, он и сам толком не знал когда родился.

Дунк считался сиротой, бедняком из Блошиного конца, самого захудалого района столицы. Родителей своих он не помнил, в детстве бегал с ровесниками и едва не пошел по кривой дорожке. Еще немного и он бы стал преступником, а потом его бы поймали и повесили, но ему повезло встретить Арлана, который взял его к себе в оруженосцы, прельстившись высоким ростом и статью мальчишки.

За несколько лет они объездили множество земель и замков Вестероса. Старик предлагал свой клинок за серебро, попутно обучая Дунка всему, что знал сам – как ухаживать за лошадьми, как чистить оружие и доспехи, как разбираться в гербах и пользоваться мечом, щитом и копьем.

Дунк был простым мальчишкой, писать, читать он и до встречи с рыцарем не умел и потом не научился, да и считал не сказать, чтобы хорошо. Зато он был честен, мужественен, отличался прямотой и мечтал со временем стать рыцарем. Он им и стал, в конце концов. Одним из самых известных рыцарей Вестероса, лордом-командующим Королевской гвардии, другом короля Эйгона Невероятного. И вот Дунка нет, вместо него теперь я.

Не знаю, что случилось с парнем и куда он делся. За минувшие два дня ответов на такие вопросы не нашлось. Он исчез, оставив лишь память, вот и все. Или же я попал в альтернативную версию Вестероса.

Мысли о потерянной навсегда семье едва не разрывали сердце. Поначалу меня трясло от той дикости, что случилась. Трясло от непонимания и от нежелания принимать новую судьбу и новое место проживания. Верно, Вестерос мне нравился, но как абстрактный мир, о котором можно почитать, посмотреть фильм и поспорить с друзьями, когда есть время.

Старого сира Арлана также трясло последние дни, только от озноба, иначе он бы сообразил, что с его оруженосцем что-то не то, но он ничего не заметил и тихо умер. И никто ничего не заметил – мы разбили временный лагерь в лесу и за минувшие сутки нас не беспокоили.

Немного неуклюже, все еще привыкая к телу, я поднялся и подошел к трем стреноженным лошадям – боевому рыцарскому коню Грому, старому рысаку Каштану и немолодой кобыле с гордым именем Легконогая. Гром предназначался исключительно для сражений и ристалищ, являясь самым ценным имуществом рыцаря, на Каштане ранее сидел сам старик, а на Легконогой восседал прежний Дунк вместе с оружием и скарбом.

Траву животные могли щипать в свое удовольствие, сколько их лошадиным душам угодно, а в переметных сумках имелся небольшой запас овса. Я подкормил их, а затем перетащил пожитки старика под дерево, решив разобраться, что же мне досталось.

В истрепанном кошельке нашлось три серебряных оленя, девятнадцать медных грошей и маленький осколок граната. Имелась кольчуга, которую Дунк чистил сотни раз. Открытый шлем с широкой носовой стрелкой выглядел неплохо, вот только у Дунка голова соответствовала пропорциям тела, так что шлем казался тесноват. В комплекте с поясом из потрескавшейся кожи шли ножны с полуторным мечом. Учитывая длину рук и силу моего нового тела, мечу не мешало бы быть слегка длинней и тяжелее. Я последовательно осмотрел кинжал, бритву, точильный брусок, ножницы, поножи и латный воротник, восьмифутовое копье с острым наконечником и тяжелый дубовый щит с металлическим ободом и умбоном. Его украшал герб сира Арлана – крылатая чаша, серебряная на буром. Старик любил говаривать, что в чаше много всего хорошего: честь, будущие победы, подвиги, золото и прочее, что полагается иметь славному рыцарю. Все это было обычной словесной дребеденью, пустым шлаком, которым он забивал голову прежнему Дунку, самому ему чаша ничего хорошего не принесла, он прожил бедную тяжелую жизнь.

Пояс подходил на тощие бедра старика, а мне оказался мал. Как и кольчуга, к слову. Поначалу я хотел довольствоваться обычной веревкой, на которую можно повесить ножны с мечом, но затем передумал – не хотелось показаться деревенским олухом. А Дунк именно так и выглядел – наивным, простодушным и большим великаном. Нет, лучше меч привязать к седлу, так он всегда под рукой, а дальше посмотрим.

Меч, шлем, кольчугу и детали доспехов выковали в кузнях различных замков из «доброй», по словам старика, стали. Ну, тут я бы с ним поспорил. Может она и добрая, но лишь для Вестероса. На Земле подобные вещи у меня были несравнимо более высокого качества. Но ничего не поделаешь – в новом мире хоть и умеют ковать великолепные изделия, но большинство рыцарей вынуждены обходиться тем, что проще и дешевле. Относительно дешевле, конечно, ибо подобная амуниция, тем более с украшениями или гравировкой, стоит как машина на покинутой Земле. Еще в седельных сумках нашлись две старые нательные рубахи, портянки и прочая мелочевка, включая хлеб и кусок солонины.

Вот и весь нехитрый стариковский скарб. Хотя нет, не стариковский, ныне это мои пожитки, и распорядиться ими следовало с умом.

И что же теперь делать?

Помнится, Дунк решил отправиться на Эшфордский турнир. Неопытный парень с чего-то рассчитывал, что сможет выиграть там хотя бы первую схватку и таким образом заработать немного на жизнь. Смешные мечты!

Дунк плохо сидел в седле, а еще хуже у него получалось драться один на один, скача на коне вдоль разделительного барьера и целясь в противника дергающимся копьем. Правда, здесь не было его вины – старик больше учил сражаться пешим, да и физические данные парня как бы недвусмысленно намекали, что именно на земле, с тяжелым мечом, топором или булавой ему не будет равных.

Вот только странно, что сам Дунк оказался настолько наивным и так неправильно оценивал собственные силы. Его стихия – пешие поединки, а не скакун, копье и джостер, так в Европе называли барьер. На что он вообще рассчитывал? Эшфордский турнир обещал стать весьма солидным мероприятием, на него съедутся множество известных бойцов. Их не победить с наскока, на одном желании. Нет, если и решиться на подобную карьеру, то позже, а начинать следовало с более скромных ристалищ.

Но это ближайшее время, а что же делать в отдаленной перспективе? Хм, если исключить возможность вернуться на Землю и выкинуть из головы всякую романтическую чепуху, то получалось, что надо как-то устраиваться в новом мире. Надо заработать денег, обеспечить некоторую финансовую независимость, а затем найти возможность стать хозяином замка, основать новый дом и женится, а в более отдаленном будущем получить титул лорда. Да, если теперь мне суждено жить в Вестеросе, то надо постараться сделать эту жизнь комфортной и легкой, заодно оставив после себя потомков и заложить крепкие основы их благополучия. Слава и уважение шли довеском.

Наверное, местным подобное казалась бы фантастикой, но я был напрочь лишен сословных заморочек и потому твердо верил, что если проявлю настойчивость и целеустремленность, то и судьба рано или поздно даст шанс.

Не знаю почему, но обдумав все это и наметив для себя основную цель, я даже немного повеселел. Засунув вещи обратно в сумки, оседлал коней, сел на Каштана и двинулся узкой тропой, стиснутой со всех сторон лесом. Деревья нависали над головой, ветви цеплялись за лицо, но направления я знал, память прежнего Дунка не подкачала.

В Эшфордском турнире я участвовать не буду ни за какие коврижки.Забавно, но если ничего не произойдет, то и знаменитый принц Бейлор Таргариен прозванный Сломи Копье должен выжить. Будет неплохо проверить, смогу ли я влиять на местную историю, но я больше думал не о Бейлоре. Нет, в голове сложился иной план. Мне необходимо найти и познакомиться с Эгом, драконьим принцем. И если паренек попросится в оруженосцы, то с радостью возьму его. Знакомство с одним из Таргариенов лишним точно не будет, подобное открывает многие двери. Если Сломи Копье выживет, Эйгон может и не станет королем, но все равно останется Таргариеном. Главное, все сделать правильно.

Гостиница нашлась у ручья. Она представляла собой двухэтажное здание, вокруг которого раскинулись хозяйственные постройки. К тому времени стемнело окончательно, я еле видел тропу под ногами, но из окон лился теплый желтый свет. Животные, понимая, что их ждет отдых, взбодрились.

Двор оказался пустым. Я спешился, отстегнул ножны с мечом, взял их в руку и осмотрелся. Привлеченная шумом, из-за конюшни выглянула худенькая фигурка, обритая наголо и закутанная в плащ.

– Эй, ты конюшок или как? – поинтересовался я. Ранее я думал, что в моем новом положении достоинств мало – лишь рост и сила Дунка, да его молодое здоровое тело, но сейчас окончательно понял, что без знания местного языка бы было куда сложнее. А так весь словарный запас прежнего хозяина тела остался при мне, да вдобавок я и говорил, как и он, с теми же особенностями произношения и фразеологизмами. Понятное дело, вестеросский язык все еще казался диковинкой, но я быстро привыкал, попутно сообразив, что у него много общего с английским. – Прими лошадей, мальчик.

– Приму, если захочу, – он подошел поближе. Ну что же, приятно познакомиться, будущий король Эйгон Невероятный, если ты действительно им станешь! Жаль, что сейчас уже темно и невозможно толком разглядеть твои темно-синие «таргариеновские» глаза.

– Будешь из себя принца строить, уши надеру, – усмехнувшись, пообещал я.

– Не надерешь, – он вздрогнул, услышав слово «принц». – А ты кто?

– Таинственный рыцарь, – я хохотнул. Как же правильно поступить? – Возьми лошадей, расседлай, задай им корму. Если сделаешь все хорошо, получишь грош.

Эг стоял неподвижно, но мне того и требовалось. Не обращая внимания на паренька, я прошел внутрь, стукнувшись головой о притолоку. За спиной раздался смешок. Черт, совсем забыл о своем росте.

Главный зал представлял собой небольшого размера помещение с несколькими столами. У северной стены имелся камин, на юг выходили три окна. Еще одна дверь вела внутрь здания, а по одной из стен поднималась лесенка к спальням. Масляные светильники чадили и давали совсем мало света, по углам прятались тени. Пахло прогорклым маслом.

Из посетителей за одним из столов похрапывал какой-то богато одетый мужчина. Таких мелких деталей, как его имя я конечно не знал, помнил лишь по прочитанной повести, что это еще один Таргариен – их сейчас в Вестеросе вообще, как собак нерезанных.

Потирая ушибленный лоб, я прошел в дальний угол, присел на жалобно скрипнувший стул и приставил ножны с мечом к стене.

– Что вам подать? – поинтересовалась загорелая коренастая женщина в простом платье. Она подошла и остановилась, вытирая красные руки полотенцем.

– У меня три лошади.

– Мой сын ими займется, – заверила женщина. Интересно, где на самом деле ее мальчишка? Убежал на турнир или спит? Дунк принял за него Эга и я буду действовать схожим образом.

– Славно. Что у вас есть?

– Свежий эль, зажаренный с травами барашек и утка, их мой сын вчера на Зыбкой настрелял. Что прикажете принести?

– Все перечисленное.

– Похоже, вы достаточно большой, чтобы со всем этим управиться, – хохотнула женщина. Отойдя к стойке, она выдернула пробку из бочонка, налила полную деревянную кружку, вернулась и поставила её на стол. – Комнату на ночь не желаете?

– Решу, пока буду есть.

– Как скажете, – она ушла, а я с наслаждением отхлебнул эля. Он был орехового цвета, густой, мягче классического пива, с растительно-фруктовыми нотками и очень вкусный. И хотя стол оказался заляпан жиром и изрезан ножами, а кружку стоило бы как следует помыть, я вдруг впервые подумал, что новый мир начинает мне нравиться. Здесь ведь не загаженная Земля с подорванной экологией и кучей проблем, следовательно, уже имеется ряд плюсов. Несомненно, свежий воздух, чистейшая вода, плодородные почвы и все прочее самым прямым образом влияют на то, что растет и живет в Вестеросе. В том числе и на эль.

Сочный барашек так же оказался невероятно хорош, на Земле я такой нечасто пробывал. Утка вышла еще лучше, ее обжарили с вишней и лимонами. Кроме мяса, хозяйка подала горошек в масле, отварную репу и свежий теплый хлеб, недавно вынутый из печи.

«Обалденно» – сам себя сказал я, обгладывая кости и допивая эль.

– Вы, сир, никак на Эшфордский турнир путь держите? – поинтересовалась женщина, ставя на стол еще одну тяжелую кружку.

– Нет, пожалуй, – я качнул головой, делая очередной основательный глоток. На Земле эль пили не только ради опьянения, но и для сытости. Как еда он входил в рацион английских лучников, но я все же почувствовал, как голова легонько закружилась. Новое тело оказалось совсем слабым на алкоголь, значит, пора притормаживать. – Ехал, да передумал. Куда от вас, хозяюшка, дороги ведут?

– На север вы далеко не уедете, Зыбкая помешает, а ближайший брод аккурат у Эшфорда. Замок, значится, к востоку от нас. К западу вам много дней придется ехать вдоль берега, а там уж и в Мандер уткнетесь, сир, – женщина вновь улыбнулась. Обращение «хозяюшка» ей явно понравилось.

– А к югу?

– Звездный Пик, Колосья, Ночная Песнь лордов Каронов и начало Принцева перевала. Он, как всякому известно, в Дорн прямёхонько ведет.

– Ясно, – диспозиция прояснилась. Карту Вестероса я помнил приблизительно, но сейчас сориентироваться все же удалось. И путь стал понятен – я собирался две-три недельки как следует позаниматься с мечом и привыкнуть к телу, а затем, как и Дунк, попробовать себя в турнире, но в отличие от него не на коне, а в пешей схватке один на один. А где наиболее часто проводят турниру? В Просторе и Западных землях. И вот здесь я какое-то время и побуду, но только не в Эшфорде. Такой был первоначальный план, который я обдумывал с тех самых пор, как меня «отпустило» и окончательно понял, где очутился. Данный план гармонично дополнял мою цель стать рыцарем и лордом. Ну, а что еще делать? В ремесленники или септоны идти совсем не хочется, купцу нужны начальные деньги, моряк из меня аховый, для мейстера я уже староват, а к тяжелой крестьянской доле душа не лежит. Имелся и еще один вариант – заложить производство чего-нибудь полезного, бумаги, к примеру, поташа или стекла. Да вот только связей-то нет, и меня мигом заставит батрачить на себя какой-нибудь сраный лорденыш. Значит, буду сражаться или наймусь сопровождать торговцев в качестве охранника. Тем более, новое тело буквально для таких дел и создано.

Хозяйка отошла. Я неспешно допивал эль, гоняя разные мыслишки. Тут спящий за столиком мужчина поднял голову и заморгал на свет. Выглядел он пьяным, помятым, с кругами под глазами и ниткой слюны, протянувшейся из безвольно раскрытого рта. Под шапкой спутанных песочных волос лицо имело желтый нездоровый оттенок, подбородок зарос светлой щетиной.

– Я видел тебе во сне! – он все же умудрился собрать глаза в кучу и отер рот тыльной стороной ладони.

– Когда? – лениво поинтересовался я.

– Три дня назад. Держись от меня подальше, слышишь? – трясущийся указательный палец нацелился на мою грудь. – Как можно дальше держись, ты принесешь моей семье горе!

– С тебя золотой дракон, милорд, и в течение ближайшего времени ты меня точно не увидишь, – я скрестил руки на груди, откинувшись к стене. Три дня назад… Вероятно, он видел сон про печальный конец Бейлора Сломи Копье и Дунка, а не про меня, я тогда еще в Вестерос не попал.

– Что? Какой дракон? – он уставился на меня, ничего не понимая.

– Золотой дракон. Монета такая.

– А-а… – пьянчуга нетвердо поднялся, вздохнул и начал шарить рукой по поясу. Я уже было подумал, что вот так, задарма, получу в свое распоряжение золотой. Ага, как же, разбежался! Таргариен оказался то ли жадным, то ли тупым, но в любом случае пользы мне это не принесло. Он похлопал себя по одежде, а затем, не говоря лишнего слова, выдвинулся по лестнице и поскрипывая ступенями, поднялся наверх, в комнату. – Мне бы девку сейчас, но здесь их нет, – донеслось напоследок.

– Не обращайте на него внимания, сир, – посоветовала подошедшая хозяйка. – Он только и знает, что пить, да толковать о своих снах. Какая с них польза, скажите на милость?

– Никакой. Сколько я вам должен?

– Сорок грошей*. Если надумали ночевать, то придется доплатить.

– Нет, переночую на улице, – я находился в Просторе, сейчас весна, так что буду наслаждаться свежим воздухом и пением цикад. К тому же в комнатах наверняка душновато.

Отдав одну из трех серебряных монет и получив сдачи горсть медяков, я взял ножны с мечом и выбрался на улицу, глубоко вздохнув отдающий травой и ночной прохладой воздух. В ценах я пока не разобрался, но они показались мне весьма скромными. За целую утку, барашка, две кружки эля и уход за конями я отдал меньше серебряной монеты. А в золотом драконе, который казался так близко, их насчитывается двести десять.

Эг развлекался в конюшне. Он залез в кольчугу старого сира Арлана, напялил на голову шлем и взгромоздился на Грома, изображая из себя рыцаря. Кольчуга была ему до пяток, а шлем сполз на нос, так что вид он имел забавный.

– Ты чего удумал?

– Ничего. Просто примерил твои вещи.

– Примерил? Ладно, теперь снимай. Меня дорога ждет.

– Сейчас, – он соскользнул с Грома. Нахальный мальчишка явно умышленно разговаривал на «ты», проверяя мою реакцию. – Вот твоя кольчуга, держи.

– Больно ты прыткий, – я специально говорил если и не грубо, то с безразличием. Для меня важно, чтобы именно Эг предложил свои услуги в качестве оруженосца, а не я его об этом попросил.

– Ты ведь в Эшфорд едешь?

– Обращайся ко мне уважительно, мальчик. Я – рыцарь, сир Дункан. А ты кто таков?

– Эг, – мальчишка помедлил, прежде чем назваться.

– И откуда?

– Из Королевской Гавани.

– А здесь что делаешь?

– На турнир хочу попасть.

– И я хотел, но теперь передумал, – я зевнул, и развернулся, покосившись краем глаза на Эга. Интересно, клюнет или нет? Мальчишки отличаются любопытством и непоседливостью, а мне того и надо. А еще ни в коем случае не требуется вызнавать, кто он такой на самом деле. Потому что Эг все равно вернется в Красный замок, но для меня куда лучше, когда в разговоре с его отцом я с самым честным видом признаюсь, что не знал, что познакомился с принцем. – Теперь поеду на Запад, переправлюсь через Мандер и буду путешествовать от замка к замку, знакомясь с рыцарями, смотря на артистов, слушая менестрелей и участвуя в турнирах, только потренируюсь малость для начала. Ночевки у костра, уханье полуночных птиц, свежий ветер в волосах и приключения, вот о чем я мечтаю. Такая жизнь как раз по мне.

– Ух ты! – восторженно присвистнул он. – Так возьмите меня с собой. Я вам пригожусь. Рыцарю всегда нужен оруженосец, а вам тем более.

– Почему это? – я нахмурился.

– Потому что вам до рыцаря далеко, сир, – Эг отличался бойким и нахальным нравом, такой нигде не пропадет. Ну, оно и понятно. Он же принц и привык к соответствующему отношению.

– Будешь дерзить, уши надеру, – вновь пообещал я. – Верно, вид у меня не самый благопристойный, но это ничего не значит. А мать твоя не будет против?

– Она умерла, – он пожал плечами.

– Так ты не сын местной хозяюшки?

– Нет, – мальчик склонил голову и принялся ногой ковырять сено на полу конюшни. Понятно, не хочет говорить правду, но и до прямой лжи не опускается.

– Небось, сбежал из дома, а теперь гадаешь, куда приткнуться? Далеко ты забрался от столицы, вот что я скажу.

– Точно, – он просиял. Эх, как же легко с детьми, тем более, если все про них знаешь.

– Бедняга! – я легонько похлопал его по плечу. – Представляешь, как и ты, я тоже жил в столице, а в один прекрасный день меня заметил сир Арлан из Пеннитри, взяв в оруженосцы. Ну, ладно, беру и я тебя. Выводи лошадей, ночевать будем под открытым небом.

– Здорово! – улыбнулся Эг.

Животные не хотели выходить из уютной конюшни и подчинились с неохотой. Воодушевленный паренек рассказывал, что он меня не подведет и будет заботиться, как полагается каждому оруженосцы. Ростом он едва доставал мне до пояса и на каждый мой шаг делал три своих.

Безоблачное небо усеяли яркие созвездия. Я не знал, как они называются, но поучиться можно прямо сейчас.

– Оруженосцам полагается разбираться в звездах, – я остановился и задрал голову. – Хочу тебя проверить. Вот ту голубую как прозвали?

– Глаз Ледяного Дракона. Он указывает точно на Север.

– А та, белая?

– Нимерия!

– Очень даже неплохо для такого мелкого шалопая, – он надулся, но я продолжал, как ни в чем не бывало. – Неужели ты и созвездия помнишь?

– Конечно, сир! Фонарь Старицы, Жеребец, Ладья… – Таргариен зачастил, пытаясь произвести впечатление.

Заночевали мы на какой-то безымянной полянке, устроившись прямо на траве. Эг, хоть и принц, особо не привередничал, укрылся собственным плащом, а под голову положил одно из седел.

Заснул мальчишка быстро, а я долго лежал, заложив руки под голову, наслаждаясь прохладным ароматом разнотравья и прекрасным видом звездного неба. Я еще и в прошлой жизни любил на него смотреть. Красота! Тем более, названия некоторых созвездий всплыли в памяти прошлого Дунка, а часть напомнил Эг. Вообще, даже за минувшие полчаса он неплохо позанимался со мной, восполним основательные пробелы в местной астрономии. Завтра надо будет с ним насчет гербов беседу завести. Буду действовать, как преподаватель на экзамене, который сам толком не вытягивает предмет, но достаточно хитер, дабы направить студента так, чтобы тот выложил все, что помнит.

Проснулись с рассветом. Утро выдалось чудесное – свежее, слегка прохладное и росистое. В низине у реки клубился туман и квакали лягушки. Пахло сыростью и тиной.

Эг отправился в кусты по утренним делам, а когда вернулся, то сообщил, что недалеко протекает ручей, а в нем водится рыба.

– Давайте наловим ее на завтрак, – предложил он.

– Валяй, – разрешил я. Мальчишка вновь ушел, а я, раздевшись по пояс, размялся, а затем взял меч, принявшись отрабатывать различные связки, выпады и блоки, все то, что помнил по прошлой жизни. Вдобавок на помощь пришла мышечная память прошлого Дунка, все же он кое-что умел, так что, как и ранее с языком Вестероса, начинать с нуля не пришлось.

И все же тело слушалось плохо, многие движения выходили неуверенными, да и с координацией еще работать и работать. Но ничего – организм у меня теперь молодой, сильный и выносливый. Из него такое вылепить можно, что как говорится, держите меня семеро!

– Тяжеловато двигаетесь, сир, – заметил Эг. Я так увлекся, что и не увидел, как тот пришел. На ивовой палочке в его руках висели три рыбешки, напоминающие самых обычных подлещиков.

– Сам знаю, – признался я.

Пока Эг разложил костер и принялся жарить улов, я сбегал к реке и сполоснулся. Мочалка, обычная грубая дерюга и мыльный корень у старого сира Арлана имелись, а вот что такое зубная щетка и все прочее он никогда и не слышал. Пришлось довольствоваться тем, что есть.

Завтракали подгоревшей с одной стороны и сырой с другой рыбой, черствым хлебом и кусочками обжаренной на огне солонины. Поваренок из Таргариена вышел так себе.

Эг ел с аппетитом и болтал без остановки. Было видно, что походная жизнь ему очень даже нравится. Кони тем временем щипали траву. Еда, может и скудная, но зато пить они могли вдоволь.

Через час, когда солнце немного поднялось, я сел на Каштана и привязал к седлу поводья Грома, а Эг забрался на Легконогую и мы тронулись. Около Зыбкой нашлась небольшая тропа, по которой и отправились, двигаясь на запад, подальше от Эшфорда и намечающегося турнира.

Туман над рекой напоминал рваное ватное одеяло, цепляющийся за коряги и тающий буквально на глазах. Вниз по течению неспешно проплыла лодка с двумя рыбаками. В камышах плескалась рыба, а в воздухе периодически показывались утки и птицы побольше – то ли цапли, то ли журавли. Я пожалел, что у меня нет лука. Хотя, зачем он, я ведь и стрелять-то из него толком не умею.

Грош* – медная монета, 56 грошей равны 1 серебряному оленю.

Глава 2

Глава 2

Через Зыбкую нас с Эгом переправили на пароме у Сидрхолла, вотчины богатых Фоссовеев. В дне пути ниже по течению располагались развалины Данстонбери. Давным-давно замок принадлежал Мандерли, потом отошел Пикам, но четырнадцать лет назад те имели неосторожность поддержать восстание Блэкфайра, после чего, в наказание, замок у них отобрали и разрушили, а сам род попал в опалу, хотя и умудрился сохранить величественную твердыню Звездный Пик. Обо всем этом мне охотно поведал Эг, он вообще знал на удивление множество полезных вещей.

Спустя сутки еще один паром отвез нас на другую сторону Мандера, считавшимся самой внушительной рекой Вестероса. Лично мне доводилось видеть реки и покрупнее, более могучие и широкие, зато в Мандере каким-то образом чувствовались сила и достоинство всего Простора. Глубина здесь оказалась не такой уж и большой, а расстояние меж берегами можно было назвать приличным только после того, как в реку вливалась Зыбкая.

– А разве Трезубец не больше Мандера? –поинтересовался я, когда мы с Эгом неторопливо трусили на север по безымянной узкой дороге.

– Нет, сир, вроде бы Трезубец меньше. Хотя воды там может столько же, – почесав лысую голову, добавил он. При свете дня его необычные валирийские глаза не казались слишком уж заметными, давая надежду, что его по ним не опознают.

– Нарисуй-ка Мандер и его притоки, – попросил я, когда мы остановились на очередной привал.

Оруженосец взял палочку и принялся изображать на песке все, что помнил. Стоило признать, со зрительной памятью у него был полный порядок. Он не выдерживал масштабов, но я для себя неплохо уяснил акваторию гигантской реки, включая основные притоки, города, замки и переправы.

Тронулись дальше. Эг ловко завел разговор о чести и благородстве, пытаясь лучше понять, с кем его свели Семеро.

– Я простой межевой рыцарь, парень. Честь для меня дороже денег, ведь больше у меня ничего нет, сам видишь. Золото можно потратить и нажить заново, а вот с репутацией куда сложнее. Если я не буду ценить собственное слово и начну совершать сомнительные поступки, то быстро потеряю всякое уважение, понимаешь?

– Еще бы! – похоже, такой ответ его полностью устроил.

Каждый день я тренировался с мечом, старательно вспоминая те приемы, что удержал в памяти из прошлой жизни. Тем более, новое тело словно само начинало помогать, радуясь нагрузке. Я и на Грома иногда садился, пытаясь поразить копьем подвешенный к ветке лоскут ткани, но тут дело двигалось куда медленней, результаты были плачевными, иначе и не скажешь.

Эг старательно посвящал меня в благородную науку геральдики, а заодно учил писать. Для этой цели мы обычно использовали песок или ил у реки – все равно, писчих принадлежностей у нас не имелось.

Одна мысль не давала покоя – в нынешнем, 209 году от Завоевания Эйгона, должно прийти Великое Весеннее Поветрие. Страшное заболевание буквально выкосит Вестерос, умертвив чуть ли не четверть всех жителей. Особенно сильно пострадают крупные города, такие как Королевская Гавань, Старомест, Ланниспорт и Белая Гавань. И лишь Долина да Дорн, вовремя закрывшие свои границы и порты, смогут избежать ужаса пришедшей с востока чумы.

Умирать не хотелось. Да и Эга, если я отвезу его в Красный замок, неизвестно что ждет. Смерть мальчишки меня не обрадует. Значит, выход оставался один – переждать поветрие в Долине или Дорне. Поразмыслив, я склонился к первому варианту.

Интересно, как обстоят дела с поисками Эга? Не думаю, что о нем забыли. Естественно, мальчишку ищут. И ищут серьезно, он ведь целый принц. Вот только мы быстро покинули район, где он мог предположительно находиться и потому никто нас не тревожил.

Всем известно, что сейчас десницей при короле Дейроне Добром состоит великий рыцарь принц Бейлор Сломи Копье, дядя Эга. Он и отец парня Мейкар наверняка не сидят сложа руки. В связи с этим для меня главное не попасть в какую-нибудь неприятную историю.

А ведь еще имеется целая куча принцев из династии Таргариенов и весьма необычный персонаж Бринден Риверс Кровавый Ворон. Вероятно, они не заняты поиском Эга напрямую, но, если я с ними встречусь, могут растоптать меня, не задумавшись. На том лишь основании, что я якобы похитил принца. Или проявил к нему неуважение. Или оскорбил правящую династию. В общем, у сильных мира сего полно средств и возможностей для того, чтобы испортить мне жизнь. А главное, у них для подобного имеется серьезный мотив.

Я даже немного пожалел, что заварил такую кашу и связался с Эгом. Может, есть смысл добраться до ближайшего мейстера, поговорить с ним и отправить ворона в Красный замок, рассказав обо всем?

И все же, тщательно взвесив все за и против, решил не торопиться. Риск не так уж и велик, более того, вполне оправдан. Кроме того, жалко будет, если он погибнет во время Весеннего Поветрия. И знакомство с принцем, если уж говорить о корысти, перевешивает многие недостатки. Так что пока оставляю все, как есть.

В Темной Лощине стоял одноименный замок, которым правил сильный дом Вирвеллов, знаменосцев Тиреллов из Хайгардена. В замок нас не пустили, да и турнир в ближайшее время тут не намечался.

В одной из мастерской под стенами Темной Лощины я нашел художника, который перекрасил щит Арлана. Поначалу я хотел в качестве личного герба что-то навроде Георгия Победоносца, поражающего змея или четырёхлистный клевер на удачу. Жаль, но змея могли сравнить с драконами Таргариенов и это создало бы проблемы. Клевер же, как растительный символ, не выглядел достаточно внушительно. Молнии взяли Дондаррионы, солнце прочно ассоциировалось с Мартеллами из Дорна, мечи и топоры заняты, львов, орлов, медведей, волков, быков и прочих «сильных» животных давно разобрали до меня, а повторяться не хотелось. Подумав, остановился на фениксе – мифической птице, которая умеет возрождаться из пепла. Можно сказать, что и я возродился в новой жизни. Тем более, если память не подводит, феникса ни у кого в Вестеросе нет.

– А как он хоть выглядит, этот ваш феникс? – поинтересовался мастер.

– Алого цвета птица с раскинутыми крыльями, длинными перьями на голове и огненным хвостом.

– Ишь ты! Ладно, попробую нарисовать, – с сомнением в голосе заметил он.

Герб – дело серьезное. Подходить к нему следовало вдумчиво и основательно, если все получится, он станет символом нового дома. Так что я заставил художника набросать несколько эскизов, да и советы Эга учел.

В результате на серебряном щите у меня теперь красовался алый огненный феникс с клювом и когтистыми лапами черного цвета. Благородный алый прекрасно сочетается с таинственным серебром, а черный добавляет нотку мрачной величественности. Подобная цветовая гамма в одежде или доспехах будем выглядеть весьма неплохо. Девизом стали три слова – «Честь, Мудрость, Слава», а боевой клич звучал как «Всегда и везде».

– Хорошо получилось, сир, – даже Эг одобрил мой герб. – Цвета почти как у дома Рейнов с Запада.

Неспешно поехали дальше. В Золотой Роще, принадлежавшим гордым Рованам, еще одним знаменосцам Тиреллов, нас оглядели со смесью снисхождения и презрения. Неприступный замок выглядел невероятно красивым, но не мне, межевому рыцарю, ловить что-то в подобном месте. Здесь живут лорды, причем высокомерные и богатые, а я им не ровня. Пока во всяком случае.

Для себя я нарисовал следующую картину. Вестеросом правит король из династии Таргариенов, а провинциями управляют те, кого называют Великими лордами. Провинций насчитывается ровно восемь – Западные земли, Север, Железные острова, Трезубец, Долина, Простор, Штормовой Предел и Дорн. Учитывая Королевские земли, весь континент поделен на девять регионов, разнившихся по размеру, экономической и военной мощи. Причем местные называют Вестерос Семью королевствами, но это устоявшееся историческое имя, а не точный перечень.

Условно можно сказать, что Великие лорды соответствуют по статусу герцогам с покинутой мною Земли, хотя раньше большинство из них числились королями. Их вассалы равны графам и баронам. Фоссовеев можно приравнять к баронам, а Вирвеллы и Рованы однозначно графы, но тут все трое носят титул лордов.

Слушая рассказы Эга, я заучивал гербы и девизы. Парень был как ходячая энциклопедия, и лишь дурак упустил бы шанс немного поумнеть.

В пути Эг попросил бритву и старательно выскоблил подросшие на голове волосы. На вопрос, зачем он так делает, мальчишка ответил, что боится подцепить вшей.

– Что-то ты темнишь, парень, – заметил я, внимательно смотря в его «таргариеновские» глаза, но тему развивать не стал.

Эг старательно избегал разговоров о своей семье, ну а я и не спрашивал, рассчитывая, что после того, как немного подправлю дела, сам все у него узнаю и отвезу оруженосца в Красный замок. Отвезу после Весеннего Поветрия, с честью, добровольно, сделаю, как полагается. Я рассчитывал, что он привяжется ко мне и этим можно будет воспользоваться. Ага, вот такой я корыстный человек. Говорю о чести и одновременно проворачиваю сомнительные комбинации. Только не учел, что тоска по покинутой Земле и жене с детишками сыграет свою роль – я так же привязался к Эгу и начал считать его если и не сыном, то практически младшим братишкой.

Никуда особо не торопясь, но и не теряя время попусту, мы двигались на северо-запад. Я терпеливо ждал своего шанса и наконец, дождался. Подходящий вариант нашелся в замке Холодный Ров, принадлежавшему лорду Виману Вебберу, который отмечал свадьбу своей дочери Роанны и Роланда Уфферинга.

– Ага, сир, турнир в честь свадьбы. Там и схватка на копьях будет, и жонглеры, и карлики, – сообщал встречающиеся по дороге люд. Многие из них везли в Холодный Ров все, что требовалось для турнира: окорока и вино, хлеб и копченую рыбу, фрукты и овощи, одежду, оружие и лошадей, праздничные наряды, ленты, обрезы ткани и сладости. Как я понял, на турнирах люди хорошо зарабатывали – и сам организатор, если он хоть немного соображает, как правильно провести такое дело, и приехавшие туда купцы. Веселая подвыпившая толпа с радостью покупала все подряд, стремясь хорошо отдохнуть и заодно пустить пыль в глаза.

Мы с Эгом купить ничего не могли, хотя и хотелось. Более того, в моем кошельке звякали последние медные монетки. Деньги кончились. А ведь мне еще требуется вооружиться, хотя бы приобрести по размеру кольчугу и шлем. Значит, придется продавать одну из лошадей. Продать-то я ее продам, но что дальше? Что если меня победят, и я лишусь последних денег?

На ристалищах проигравший отдавал победителю доспехи или коня. Мог расстаться и с тем, и с другим, или с какой-то отдельной деталью экипировки, к примеру, шлемом или седлом. Все зависело от конкретных условий отдельно взятого турнира, а они могли разниться.

Ели мы так же плохо. Хорошо хоть, Эг то раков наловит, то репу на поле выкопает или земляники принесет. Без него вообще бы с голоду загнулись. Принц и так казался худым, да и я хорошо отощал, но мне даже нравилось, что тело стало более жилистым и подвижным.

Дорога шла полями, то поднимаясь на низкие холмы, то спускаясь в низину. Поначалу по сторонам росли пшеница, а затем пошли сады – яблоневые, абрикосовые и грушевые.

Сам замок оказался небольшим, окруженный рвом, как и следовало из названия. Зубчатые крепостные стены достигали в высоту около десяти метров или тридцати футов. По уму надо побыстрее забывать прошлую жизнь и переходить на местные меры длины, веса и объёма, так будет куда удобней.

На ближайшем лугу уже поднялось несколько разноцветных шатров, украшенных вымпелами с гербами, в таких обычно проживают обеспеченные рыцари. Шатры с летящим журавлиным клином, двумя башнями и косыми линиями бледно-зеленых листьев смотрелись богато. Принадлежали они Крейну из Алого Озера, Фрею из Близнецов и Кидвеллу из Плющевого Чертога. Их окружала пара дюжин временных жилищ меньшего размера. На лугу мелькали рабочие, орудующие топорами, пилами и молотками. Приглядевшись, стало ясно, что плотники ремонтируют деревянную трибуну и разделительный барьер. Подготовка к турниру шла полным ходом.

А народ уже вовсю гулял. Купцы разбили временные лавки, тут и там готовили еду, слышалась музыка и смех. На повозках стояли бочки с элем, сидром и вином, к которым выстроилась небольшая очередь. В стороне на деревянном помосте труппа карликов сидя на свиньях, изображала потешную схватку, лупя друг друга надутыми бычьими пузырями. Простой люд хохотал во все горло, тыкая пальцами в актеров и периодически бросая на помост медь или даже серебро. Почтенные мамаши, чьи монументальные бюсты походили на полноценные ведра, старались вести себя с немалым достоинством, а вот их дочки визжали от восторга и таращили глазки.

Через ров в замок вел узкий, на ширину телеги, деревянный мост. Снизу подванивало тиной и застоявшейся водой. Ворота защищали две башни, а между ними, над проходом, висел старинный герб в виде щита со стоящим на задних лапах львом. Над донжоном поднималось знамя – на черном фоне красный паук и серебряная паутина. Герб выглядел отвратительно, паук словно насосался крови, но он, вкупе с надвратным львом, заставил меня широко распахнуть глаза. Лишь тогда я вспомнил, что Холодный Ров стал местом действия второй книги о Дунке. Ничего себе, я же оказались во владениях тех самых Вебберов! Вот так совпадение, ехал-ехал, и приехал.

– Что с вами, сир? – Эг заглянул на меня снизу верх и придержал рукой соломенную шляпу, позаимствованную у чучела на поле. Паренек носил ее, прикрывая бритую голову и ему ужасно надоело, что все встречные считают его заразным по причине того, что он лысый.

– Где-то я уже видел этого паука, – я кивнул подбородком. – Не самый лучший герб, да, Эг?

– Конечно, сир, есть гербы и получше. Львы там, соколы или драконы, – он искоса следил за моей реакцией. – Да и ваш феникс хоть куда.

– Нет, где-то я уже видел красного паука, – я делал вид, что намеков не понимаю. – Наверное, в путешествиях с сиром Арланом.

– Наверное, сир, – согласился мальчик.

Конские копыта прогрохотали по мосту. Миновав ворота, мы оказались на небольшом замковом дворе. В углу имелся колодец, конюшня с открытыми дверями и псарня. Под ногами с кудахтаньем носились куры. У колоды орудовал широким топором раздетый по пояс мясник, лихо разделывая туши и не обращая внимания на натекшую кровь и жужжащих мух. Рядом на земле лежало несколько связанных баранов, а к мяснику тем временем тащили очередного визжащего поросенка. Тут и там валялась солома и конские яблоки. Сплетничающие бабы занимались с требухой. На ближайшей стене сидел драный кот, высматривая, чем можно поживиться.

– Эй, парни, где мне найти распорядителя? – обратился я к двум стражникам с алебардами. Один был среднего роста, второй ниже и куда старше, но судя по тяжелому запаху, помыться не помешало бы обоим. Коротышка держал алебарду и жевал кислолист, от чего его губы и зубы казались кровяными.

– Распорядитель-то… – старый стражник почесал задницу. – Он вот там, в пристройке. Вы же на турнир записываться?

– Да.

– Так я и подумал. Оглтон его имя, сир.

– Ого! Ну и здоровы же вы, сир! Не меньше сира Инчфилда! – простодушно заметил второй вояка в то время, как я покинул седло.

– Останься здесь и приглядывай за конями, – скомандовал я Эгу, не считая нужным что-либо отвечать.

Распорядитель нашелся в небольшой комнате. Входя, я снова отвлекся, стукнулся головой о притолоку и выругался.

– Ничего, до свадьбы заживет. Чего вам надобно? – поинтересовался мужчина, поднимая глаза и отрываясь от писанины. Он сидел за столом, заваленным бумажками и пергаментами. Перед ним стояла чернильница с плавающей мухой, под рукой лежало несколько перьев.

– Если вы распорядитель дома Вебберов, то я желаю записаться на турнир.

– Неужели? – он откинулся на спинку стула и внимательно осмотрел меня с ног до головы. Взгляд его водянистых глаз задержался на мече и щите, который я специально прихватил. – Кто вы? Этот герб мне как будто не знаком.

– Сир Дункан Хорн по прозвищу Алый Феникс, – кроме герба и прозвища, рыцарю надлежало иметь и родовое имя. Я остановился на Хорне – кратком, звучном и легко запоминающемся. Если ничего не путаю, то вроде бы в Германии такое принадлежало какому-то древнему благородному семейству. А прозвище... Что ж, согласен, звучит оно несколько высокопарно, явно не по моему нынешнему статусу, но тут лучше проявить инициативу и придумать что-то толковое, чем потом ожидать, как тебя окрестит народная молва. И получить обидную или двусмысленную кличку легче легкого, к гадалке не ходи.

– Первый раз о таком слышу. Есть ли у вас хоть какие заслуги, кроме красивого герба? Кто посвятил вас в рыцари?

– Сир Арлан из Пеннитри, – разговор вступили на скользкую дорожку, так как рыцарское достоинство заслужить непросто. Рыцарей уважают, а тех, кто нахально присваивает себе столь высокий титул, нигде не жалуют. И совесть моя не совсем чиста – в последний день я просил сира Арлана посвятить меня в рыцари, но тот, хоть и стоял уже одной ногой в могиле, заупрямился, как старый мул. Дескать, «рыцарь из меня пока аховый, надо выждать время, я не должен позорить их славное братство» и все в таком духе. Так и сказал, словно подобной просьбой я покусился на нечто святое. Обиды на Арлана я не держал, но и оруженосцем оставаться не собирался, прекрасно понимая, что подходящего случая можно ждать очень долго. Так что я сам себя произвел в рыцари и ни о чем не жалел, хотя и понимал, что выгляжу как деревенский бродяга, который умудрился разжиться соответствующими вещами и теперь выдает себя за благородного воина с героическим и ничем не доказанным прозвищем. – Он был странствующим рыцарем, объездил много замков, а две седьмины назад умер.

– Межевой рыцарь он, говоря по-простому, да? Его имя мне так же ни о чем не говорит.

– Так вы запишите меня?

– Если найдете поручителя, известного и уважаемого бойца. Только не вздумайте обращаться к своим собратьям по меже. По приказу лорду Веббера их слово мало что значит в ближайшие дни.

– И где же я найду нужного рыцаря?

– Оглянитесь вокруг, их здесь полно. Впрочем, это не мои заботы. Позвольте же продолжить, меня работа ждет.

Я вышел, обратив внимание, что меня ни разу не назвали «сиром». Оно и понятно, особого впечатления я не произвел, да еще и ударившись о притолоку, заставил считать себя олухом. Но кто же за меня поручится?

Вернувшись к Эгу, разговорил стражников и выяснил все необходимое. Лорд Виман Веббер не молод, ему больше пятидесяти. Свою дочь Ровану замуж он отдает уже в четвертый раз – прежние мужья благополучно померли. Первый, и не муж вовсе, а неудавшийся жених, двенадцатилетний губошлеп, будучи оруженосцем, дал себя прикончить в какой-то битве, второй, пятидесятичетырехлетний, слег в могилу из-за простуды, а третий подавился куриной костью. В общем, если так подумать, у девушки весьма насыщенная жизнь. Соплюшки, которую остальные называют леди Роанна, всего четырнадцать лет, а ее будущему мужу – тридцать. Жених, сир Роланд Уфферинг, вполне заурядный рыцарь, и звезд с неба не хватает. Еще на свадьбу приехал сюзерен Вебберов, лорд Арвин Рован с семьей. Так же в число почетных гостей вошел Эрик Крейн из Алого озера с супругой.

Ристалище обещало стать весьма скромным, так как многие именитые рыцари отправились на Эшфордский турнир. Из заслуживающих упоминания гостей присутствовал Аддам Фрей, Джон Кидвелл и здоровяк Лукас Инчфилд, по прозвищу Длинный Дюйм, который служил Вебберу в качестве кастеляна замка.

Скучающие стражники охотно разъяснили, что состязания пройдут в три этапа и начнутся завтра. Сначала боевыми навыками померяются оруженосцы, после полудня намечена схватка пеших рыцарей, а третий, самый престижный этап, запланирован на послезавтра. В нем на копьях будут биться конные рыцари. Лорд Веббер объявил, что оруженосцы получат по три и пять золотых за второе и первое место. Пешим рыцарям полагалось по десять и пятнадцать драконов соответственно, а награда конных составит двадцать пять и сорок золотых.

Схватка оруженосцев мне не подходила по статусу, да и кони выглядели слишком опасно – так легко потерять последнее. А вот пеший бой именно то, что и хотелось попробовать. Собственно, данный вариант я и искал. Хорошо, что стражники подтвердили все те слухи, что мы с Эгом ловили в ближайших деревнях.

– Похоже, вы опечалились, сир? – заметил Эг, когда мы покинули замок.

– Распорядитель отказался меня записать. Нужен поручитель.

– Ха, и кто же за вас поручится? – улыбнулся мальчик. – Вы ведь межевой рыцарь и вас никто не знает.

– Пока не знает, но ты много болтаешь, как я погляжу. Гляди, уши надеру. Пойдем на поле, может там удастся найти нужного человека.

Первым я хотел поговорить с Фреем, но в шатре с двумя вышитыми на пологе башнями его не оказалось.

– Мой господин сказал, что придет к ужину, он сейчас в замке с лордом Веббером, – сообщил слуга, выбивающий пыль из одеяла.

Я отправился вдоль шатров, надеясь на удачу. Следующим, к кому обратился за помощью, стал коренастый широкоплечий Джон Кидвелл. Замок его семьи носил название Плющевой Чертог, но они не являлись лордами, лишь оседлыми рыцарями.

– Я не знаю вас, сир, и мне не известен ваш герб. Ищите поручителей в другом месте, здесь друзей у вас нет, – так сказал он, оглядывая меня с нескрываемым пренебрежением.

Эрик Крейн уделил минутку, но поручаться не стал, правда заметил, что если я проявлю себя, то он обратит на меня внимание, мол, ему нужны рослые люди. Венделл Веббер, кузен хозяина, даже не стал со мной разговаривать. Лукас Инчфилд одарил презрительным взглядом и добавил, что будь его воля, то ни один межевой рыцарь не посмел бы появиться в окрестностях Холодного Рва. К лорду Ровану я и сам не хотел идти, ответ и так был ясен. Еще один рыцарь, Артур Шермер из Простора, приходился дальним родственником хозяину Смититона. Впрочем, родство не дало ему никаких привилегий, рыцарь был бедным, но спесивым до невозможности. На меня он посмотрел, как на конское дерьмо под ногами и посоветовал убираться прочь.

За хлопотами прошло два часа. Вокруг шумели и отрывались прибывшие насладиться красивым зрелищем гости, но нам с принцем было не до веселья. Мы основательно проголодались, а наши животы урчали от голода. Лагерь разбили под сенью одного из деревьев. Эг развел костер и принялся поджаривать последние запасы – черствую и уже попахивающую солонину.

– Что будем делать, сир? – Эг мог быть язвительным и дерзким, но зато никогда не унывал. Интересно, его хоть раз посещала идея плюнуть на все эти странствия и вернуться в Красный замок?

– Искать поручителя. Я все же надеюсь на сира Фрея. Если тот согласится, то придется продать Каштана. Денег много не выручим, но зато куплю кольчугу и шлем, – я и сам чувствовал нарастающую тревогу. Время уходит, я не продвинулся, а деньги тают. И как жить дальше, никто не знал.

– А на чем будете ездить?

– На Легконогой. Тебя придется усадить на Грома. Ты же весишь не больше лягушки, так что он ничего не почувствует.

– Зато Легконогая может умереть под вашим весом, – вернул шутку принц.

Мы перекусили, хотя едой подобную трапезу назвать было сложно. Эг пошел на ближайший ручей в надежде наловить рыбы. Когда ты толком не жрамши последнюю неделю, то тебе не особо хочется упражняться с мечом, но я все же себя пересилил и принялся махать клинком. За этим увлекательным занятиям меня и застал подошедший мужчина.

– Гляжу, настроены вы серьезно, – не скрывая сарказма, незнакомец хохотнул. – Похоже, вы намерены завоевать первое место и получить причитающиеся призовые.

– Кто вы? – поинтересовался я.

Мужчина был среднего роста, с бледным лицом и тонкими бровями, из-под которых смотрели внимательные глаза. Компенсируя залысины на голове, рот обрамляли бородка и усы. Одевался он в одежды серых и зеленых цветов, а на дублете носил заколку в виде улитки. Мне он показался скорее купцом, чем воином.

– Я сир Утор Андерлиф, обеспеченный межевой рыцарь.

– И что же вам нужно?

– Слышал, вы ищете того, кто готов за вас поручиться. Так? – он внимательно осмотрел наш лагерь, подмечая каждую деталь.

– Допустим.

– Тут и допускать ничего не надо. Я умею слушать и прекрасно понимаю вашу нужду. Так вот, я готов выступить таким поручителем.

– Один межевой рыцарь поручается за другого? Вряд ли ваши слова воспримут серьезно. Управитель Вебберов так и сказал.

– Вряд ли вам стоит ровнять меня и себя, сир… если вы действительно являетесь рыцарем. Я, в отличие от вас, человек солидный. У меня есть слуга, кони, доспехи и оружие. Есть шатер, в котором я живу, кровать, жаровня и повозка, на которых перевожу свое добро. В кошельке у меня звенят полновесные драконы, а имя мое известно многим в этих краях. Управитель Вебберов примет мое поручительство, даю вам слово.

– Лично я первый раз о вас слышу.

– А я о вас, но это ничего не меняет. Вы можете поговорить и расспросить людей о сире Андерлифе. Быть может, знатные лорды и не вспомнят такого имени, то прочие просветят вас, что турниры – мой хлеб.

– И что же вы выиграли?

– Я не нуждаюсь в победах, наоборот, всячески избегаю известности. Я не выигрываю турниры, а зарабатываю на них, причем неплохо. И сейчас мне нужен помощник.

– Что же требуется от меня? – задавая вопрос, я уже знал ответ, вспомнив необходимые подробности, случившиеся в третьей книге. Тем более, передо мной находился тот самый сир Улитка, с которым на турнире сошелся Дунк.

– Вы – человек большой и заметный. Глядя на вас, многие с радостью поставят один к двум, а то и к трем. Мы с вами могли бы принимать ставки…

Он замолчал, не закончив. Слова повисли в воздухе. Ну, оно и понятно, сир Улитка не хочет сильно откровенничать и вылезать из своего панциря. За подставные бои – а именно их он сейчас и предлагает – с людьми могут обойтись весьма сурово. Вот он и молчит, чтобы в случае, если я захочу рассказать кому-то о его роде деятельности, с самым простодушным видом развести руками и сказать, что туповатый межевой рыцарь неправильно его понял. Заодно это небольшой экзамен на сообразительность, уразумел ли я намек.

– Поручитесь за меня, и получите с выигрыша треть, – выдвинул я свое предложение.

– За дурака меня держите? – он рассмеялся. Смех его мне так же не понравился, он напоминал скрип ржавых дверных петель. – Я видел, как вы сидите на коне, когда заезжали в замок. Вам ничего не светит, а я ничего не получу, но все же я поручусь за вас. Ну, так что, подходит мое предложение? Десять схваток и мы в расчете.

– И вечное клеймо на моем имени.

– Клеймо… Зато у вас будет полное брюхо, вы купите себе коня и доспехи.

– Нет, сир, ваше предложение мне не подходит.

– Оно и видно, – Улитка сплюнул в сторону. – Если бы ваш ум соответствовал вашему росту, вы бы прославились как первый мудрец Вестероса.

Он ушел, а я остался. Может, стоило принять предложение? Нет, не стоило, понял я. Мало того, что это стремно, так еще и славу я заполучу худую. Такую, что потом не отмоешься. А грязные делишки пахнут одинаково, что на Земле, что в Вестеросе.

Вечером, когда в окошках донжона призывно засветились огоньки, а от стен замка продолжали доноситься звуки гуляющей толпы, я отправился к Фрею. Не знаю, какой он по характеру, но на него последняя надежда.

Аддам Фрей оказался молодым худощавым мужчиной около двадцати лет. Он сидел у костра на раскладном стуле и неторопливо потягивал вино из серебряной чаши. Слуга, которого я видел днем, жарил на огне каплуна, и запах от него шел просто восхитительный. Шипение капающего в огонь жира заставило в очередной раз вспомнить, как у нас с Эгом кишка кишке кукиши показывает. И ладно я, со мной все понятно, но принц-то зачем все эти лишения терпит?

– Что вам угодно, сир? – лениво поинтересовался мужчина.

– Я сир Дункан по прозвищу Алый Феникс. Вы, как полагаю, сир Фрей?

– Точно, так и есть, коль батюшка мой, дед и все прочие предки называли себя Фреями, – он широко улыбнулся и покачиваясь, встал на ноги. Стало ясно, что рыцарь успел основательно подпить. Несмотря на худобу, под шоссами и распахнутой на груди рубахой угадывались мускулы. – Сир Аддам Фрей, к вашим услугам.

– Вы, случаем, не сын лорда Переправы? – я нисколько не тушевался, беседую с рыцарями и лордами. Мне, жителю двадцать первого века, чужды такие понятие, как страх перед титулами и громкими именами. Тем более, среди них хватает откровенных дураков, идиотов и бездарей. Правда, и на равных разговаривать я не мог – меня бы просто не поняли. Здесь, в сословном обществе, имелись строго регламентируемые правила, которые приходилось соблюдать.

– Я-то? Нет, к сожалению. Мой отец Франклин приходится младшим братом лорду Стеврону Фрею.

– Жаль, что здесь нет вашего батюшки. Здоров ли он?

– Здоров, слава Семерым. Признаюсь, мы с отцом поначалу ехали на Эшфордский турнир, но повздорили в дороге, и я повернул коня в другую сторону. Значит, так пожелал Воин. Здесь я буду представлять дом Фреев и намерен выиграть турнир. Вина, сир Дункан? – парень икнул и повел чашей, проливая напиток на землю.

– Не откажусь, – я с удовольствием устроился на жалобно скрипнувшем стуле.

– Бо, вина сиру Дункану! Ик, – Фрей задержал дыхание. – Не обращайте на меня внимание, кажется, я выпил лишнего. С другой стороны, кто мне в этом может помешать?

Вопрос был риторический и в ответе не нуждался. Я принял у Бо чашу и с признательностью отсалютовал Фрею.

– За ваше здоровье, сир Аддам!

– Благодарю!

Вино оказалось хорошим, да и Фрей произвел впечатление щедрого хозяина, предложив разделить только что снятую с огня птицу. Не знаю, может причиной его любезности стало сильное опьянение, или он просто не понял, что судьба свела его с бедным межевым рыцарем, но вел он себя приветливо.

И все же я не хотел быть обязанным слишком сильно и, скрипя сердцем, отказался от исходящего паром каплуна. Бо, зараза этакая, еще и каким-то душистым соусом его полил, от чего мой рот наполнился слюной. Не став терять время, перешел к главному и попросил выступить моим поручителем.

– Почему бы и нет? – Фрей с безразличным видом пожал плечами. – Турнир обещает стать весьма скромным, лишние рыцари явно пойдут ему на пользу. Надеюсь, нам с вами удастся преломить копья и выяснить, кто искусней.

– Боюсь вас разочаровать, сир, но скорее всего мы не встретимся. Я намерен участвовать в пешей схватке.

– Вот как? – Фрей огорчился, но новая чаша вина вновь заставила его улыбнуться.

– Значит, я могу на вас рассчитывать? – на всякий случай переспросил я. Еще неизвестно, что будет завтра, когда Фрей проспится. Что если он забудет или пожалеет о данном обещании?

– Да, я же уже сказал свое слово.

– Спасибо за помощь. Вы очень меня выручили, – от души поблагодарил я Фрея и отправился к себе. Следовало как следует выспаться. Сегодня я добился главного и нашел поручителя, но завтра необходимо решить вопрос с доспехами, и еще неизвестно, как все получится.

Глава 3

Глава 3

Завтрак вышел скромным – в ручье достаточно крупной рыбы не водилось и Эг ничего стоящего поймать не смог. Ели свежие огурцы и плесневый сыр, запивая чистой водой из родника. Еда никак не могла считаться вкусной, к тому же мне требовалось куда больше. И все же, несмотря на голод, настроение было превосходное. Наступивший день обещал возможности, и я не собирался их упускать.

Кузнеца и одновременно продавца оружием звали Ральф, он зевал и ковырялся палочкой в зубах. Я оказался его первым клиентом, в то время, как лагерь вокруг только начинал просыпаться.

– Кольчуга, шлем и рукавицы? Кажется, у меня есть то, что вам требуется, – он заставил меня опуститься на колени, вытащил веревку с узелками и обмерил голову, шею, торс, плечи и пояс. – Вы весьма высокий рыцарь, вот что я скажу. Хотя, и таких одевать мне доводилось. Да, шлем и кольчуга подходящего размера у меня найдутся, подождите.

Он ушел в заднюю комнату, и некоторое время гремел там железом, прежде чем появиться вновь.

– Вот! Эх, хороша кольчужка! – Ральф с немалой гордостью держал в правой руке собранную из тысяч мелких колец броню. – Да и шлем неплох. Простоват, конечно, зато без всяких там финтифлюшек и прочей муры.

Кольчугу оказалась тяжелей той, что принадлежала Арлану, но мне подходила отлично. Пехотный шлем барбют* имел четко выраженное ребро жесткости и узкую Y-образную прорезь для глаз и носа. Переднюю часть усиливали дополнительные полосы металла на заклепках, и никаких украшений, позолоты или чеканки. Ни намёта*, ни бурлета*, ни тем более геральдической фигуры так же не предусматривалось, но зато купец расщедрился и от себя добавил подшлемник – стеганную войлочную шапку, которая завязывалась под подбородком. В общем, простоватое изделие, но вроде бы надежное. По прошлой жизни мне нравились более изысканные шлемы, но они и стоили куда дороже, так что приходилось довольствоваться малым. Рукавицы выглядели примерно также – неброско и грубовато.

Пехотный шлем барбют. Самый простой вариант, купленный Дунканом.

Примерив детали рыцарской экипировки, я решил, что на первое время они вполне сгодятся.

– Сколько за все хочешь? – задал я самый важный вопрос.

– Пять драконов!

– Да ты что, Ральф, не проснулся еще? Приди в себя, мы не в Красном замке, и ты не для короля доспехи сковал, – возмутился я.

– Хорошая цена за добрую сталь, – обиженно засопел кузнец. – Ладно, немного уступлю. Тысяча оленей*.

Некоторое время мы торговались, но на восьмисот восьмидесяти оленях мужик уперся насмерть.

– И гроша больше не скину, можешь меня прямо здесь убивать, сир, – сказал он с самым решительным видом.

– Хорошо. Придержи товар, я скоро, – сообщил я. Лицо Ральфа вытянулось, когда он понял, что нужных денег при мне нет, но торговец все же промолчал. Вдобавок я умудрился настоять, что он слегка разогнет поножи Арлана, чтобы они более удобно сидели на ногах, благо, это и несложно, и недолго.

Итак, необходимо отыскать четыре дракона и сорок оленей. Где их взять?

Пройдясь по торговцам, скупающим старые вещи, я смог определиться и остановился на старике по имени Икос. Вновь начался торг.

– В расход иду, ни оленя больше не добавлю, – сообщил он, когда я попытался поднять цену. Делать больше ничего не оставалось, Икос давал больше прочих. Я передал ему вещи Арлана – шлем, кольчугу и рукавицы, став обладателем двухсот восьмидесяти серебряных монет. Вот только этого было мало.

Обидно, что я меняю один комплект аналогичных доспехов на другой и хорошо переплачиваю. Зато продал я старые, используемые уже лет двадцать, потрепанные и неподходящие по размеру детали амуниции, а приобрести хочу новые и добротные. Ясно, что в каком-нибудь ремесленном городке подобная сделка обошлась бы дешевле, но в связи с турниром кузнецы задрали цены и пришлось довольствоваться тем, что есть. Стоило быть малость поумнее и еще раньше сообразить, что на ристалищах доспехи и оружие покупают лишь дураки, а умные люди их продают. Вот кто мне мешал провернуть все это в дороге, благо времени было в избытке? А сам себе и помешал, позабыв, что скупой платит дважды и надеясь как-нибудь выкрутиться!

В хлопотах прошла часть утра. Я вздрогнул, когда услышал, как пропели трубы, подавая сигнал к началу схватки оруженосцев. Следовало поторопиться.

Лошадиные барышники оказались людьми жадными и грубыми. Цены у них были примерно одинаковыми.

– Ха, вы хотите всучить мне эту полудохлую клячу? Готов поспорить, нынче ночью она собиралась заснуть и уже никогда не проснуться, а вы ее все же растрясли. На ней и ездить уже не получится, да и в суп она не годится. Сто оленей, так и быть, – так сказал мне один из них, давая цену за Каштана. За Легконогую я мог получить полтора дракона, но лишь Гром обеспечивал необходимой суммой.

Года два назад Гром считался хорошим рыцарским конем, статным и правильно обученным. Даже удивительно, как старик умудрился такого заполучить, но ныне его время подходило к концу, он уже начал сдавать. Еще года полтора, и конь окончательно потеряет в цене. Так что иного выхода нет, животину необходимо продавать. Тем более, я же не собираюсь сражаться в седле, у меня другой план.

За повидавшего жизнь Грома удалось выручить три дракона. Барышник торговался с азартом и хорошо меня облапошил, хотя в ценах я уже разбирался. К примеру, за десять драконов можно купить мощного рыцарского скакуна. Не для короля и верховного лорда, понятно дело, но для владельца небольшого замка он бы вполне подошел. Так что и за Грома можно было бы выручить куда больше. Напоследок я потрепал коня по морде, почесал лоб, пожелал удачи и перестал о нем думать.

Затем я вновь посетил Ральфа и отдал обговоренную сумму.

– Берите, сир, уверен, мой товар послужит вам на совесть, – сказал купец. Деньги перешли из рук в руки. Теперь я стал обладателем комплекта из шести единиц, в который входили кольчуга, рукавицы, латный воротник и слегка расширенные поножи Арлана. Шлем я пока надевать не стал, а меч, за отсутствием пояса, держал в руках.

Время уходило, и я чуть ли не бегом отправился к Фрею. Проталкиваясь сквозь толпу, услышал, как победителем среди оруженосцев назвали какого-то Черного Джона, человека лорда Рована. Черный Джон оказался внушительным сорокалетним мужиком с густой бородищей и наметившимся брюхом. На самом деле, в этом не было ничего необычного. У многих сложилось мнение, что лишь молодые мальчишки могут служить оруженосцем. Это не совсем так. Среди оруженосцев хватает обычных мужчин, временами попадаются и старики. Дело в том, что не все хотят и не у всех есть возможность стать рыцарем. Это не просто, да и расходы существенно возрастают. Вот некоторые и оставались оруженосцами, живя относительно спокойной жизнью и довольствуясь тем, что дает судьба.

– Я помню о своем обещании, – успокоил Фрей. Утром, проспавшись, он уже не выглядел таким гостеприимным. Может и пожалел о своих словах. Хотя, вероятно виной всему похмелье.

Мне пришлось ждать, пока рыцарь умылся, оделся с помощью Бо и лишь затем мы отправились в замок Вебберов, где Фрей за меня поручился. Управитель как будто не обрадовался нашему визиту, но мое имя все же вписал.

– Советую поторопиться, – сказал он. – Пешая схватка вот-вот начнется, передайте распорядителю, что я вас одобрил.

Я поблагодарил Фрея, оставил его в замке и побежал на поле. Успел я в самый последний момент, буквально за минуту перед тем, как началась жеребьевка.

Переведя дух, я оглядел собравшихся. Рыцарей, пожелавших сражаться в пешем бою, насчитывалось всего десять человек – ничтожное количество для солидного турнира. Правда, никто и не говорил, что ристалище в Холодном Рву можно таковым считать.

Рыцари, по большей части, межевые, негромко переговаривались. Мы с ними обладали аналогичными статусами, но их записали сразу, без поручителей, а мне пришлось попотеть. Это говорило о том, что все же их имена известны, и кое-чего они умеют.

На меня начали поглядывать – главным образом благодаря росту, а не каким-то иным заслугам. Не считая Инчфилда Длинного Дюйма, вооружены все скромно, так же, как и я: не раз чиненые кольчуги или потертые латы, тусклые поножи и наручи, мятые шлемы и поцарапанные щиты, причем двое выглядели совсем бедно, доспехи им заменяли толстые стеганки. Из оружия – мечи, топоры и палицы.

Сам турнир происходил на огороженной канатами и присыпанной песком площадке размером метров семь на семь, напротив которой возвышалась главная трибуна. Там находился лорд Веббер, его дочь и ее будущий муж. Рован и Крейг, два лорда, сидели рядом с Веббером. Хозяин Алого Озера поглядывал на нас с любопытством, а вот владыка Золотой Рощи скучал, не скрываясь. Похоже, здесь он лишь из вежливости, как сюзерен, и не более.

Знатных женщин насчитывалось более дюжины. Это были жены, сестры, дочери или племянницы лордов. Внимание привлекала Роанна – невысокая, веснушчатая и рыжая, с серо зелеными глазами и длинной косой, выглядевшая старше своих лет. Рядом с ней пристроилась Элисента Уфферинг, сестра жениха, толстая, с красным лицом, темными волосами, по слухам, слабоумная набожная девушка. А еще в глаза бросалась изыскано одетая леди Кейтилин, жена лорда Крейна. Она была чудо как хороша – среднего роста, статная, с красивым бюстом, шикарными волосами и здоровой кожей. Цвета пожелтевшей листвы платье замечательно констатировало с ее зелеными глазами. Сбоку от хозяина находился молодой мейстер Серрик и распорядитель Оглтон.

Главную трибуну окружала внушительная толпа, но многие рыцари все еще оставались в собственных шатрах. Пахло потом и жареным мясом. Запах заставил мой живот заурчать от голода. Три или четыре человека загоготали, услышав такие звуки.

– Условия турнира таковы, что проигравший отдает победителю свой шлем и доспехи, а также оружие, – громогласно объявил мастер над ристалищем, напоминая правила. – Но ему не возбраняется выкупить свое имущество у победителя, если обе стороны сумеют договориться о приемлемой цене.

Чемпионы слушали внимательно, ведь дело касалось денег. Потерять личные вещи никому не хотелось, но как обычно и бывает, каждый думал, что повезет именно ему. Так-то, резон понятен. Надо выиграть две схватки, после чего на третьей можно и проиграть со спокойной душой – ты все равно останешься с прибылью. Вот на эти две схватки большинство и рассчитывало.

– Сир Льюис Веселый и сир Вагор из Трех Яблонь! Выкажите же всю свою доблесть! – провозгласил мастер над ристалищем. Под приветливые крики зрителей бойцы принялись сражаться. Как и я, оба они прибыли в Холодный Ров, надеясь поправить свои дела и малость прославиться.

Пешие схватки в Просторе не пользовались особым почетом, здесь воспевают поединки на конях и копьях. Тем более, сам статус турнира не предусматривал наличие серьезных бойцов. Так что в пешем турнире участвовали одни лишь межевые рыцари, за исключением Лукаса Инчфилда.

Льюис Веселый родился где-то в Просторе, а Вагор представлял Западные Земли. Он в итоге и победил. Толпа поощрила его криками и свистом.

Во втором поединке сошлись Лукас Инчфилд и Патрик Чистюля. Победил Длинный Дюйм, который буквально смял противника своей мощью. Закованный в черные доспехи Инчфилд казался ожившей металлической башней, мастерски орудующей топором. Глядя на его устрашающую фигуру, я понял, что вижу самого серьезного соперника.

– Сир Медин из Шепчущего леса и его соперник, сир Дункан Хорн! Начинайте, сиры! – вновь провозгласил мастер над ристалищем. По прозвищу меня пока никто не называл, оно было ярким, заметным, а такое еще требовалось заслужить, а не просто им назваться. Хорошо еще, никому не пришло в голову поинтересоваться, а когда, собственно говоря, я стал этим самым Алым Фениксом и за какие-такие заслуги. Хотя, нравы в Вестеросе самые простецкие, в случае чего отбрешусь как-нибудь.

– Сир, вы победите, – донесся до меня голос Эга. Я глубоко вздохнул и шагнул на площадку. Шлем надежно закрывал голову, но следовало следить за узкими прорезями. Да и ноги от бедер и ниже защищали лишь поножи, сапоги и ничего более. Противника, который приехал из Речных земель, я видел хорошо, от головы до пят, но едва мы сошлись, обзор уменьшился.

– Ха! – Медин взмахнул мечом, вкладывая в удар массу тела. Я подставил щит, одновременно смещаясь вправо и нанося удар сбоку. Противник так же успел поднять щит. Железо лязгнуло, встретившись с железом.

Волнение прошло практически сразу. Говоря откровенно, оно пропало еще раньше, едва я скрыл лицо за шлемом. Даже странно, но выходя под взоры хозяина замка и гостей, я почувствовал себя на своем месте. Словно что-то щелкнуло, занимая то положение, которое и предполагалось занять. Не знаю, может и действительно судьба не просто так закинула меня в Вестерос? В тот момент я понял, что был рожден для такой жизни. Все, что связано с рыцарством – моё!

Странное то было чувство, но оно подарило мне холодную расчетливую уверенность. Я пропустил два легких выпада, в голову и плечо, прежде чем окончательно раскрепостился и принялся медленно наращивать преимущество. Длина моих рук, рост, сила и выносливость не могли не сказаться. В спокойном, но неумолимом темпе я обрушил на противника град ударов. Он пропустил один, другой, а затем, отступая, споткнулся и свалился на песок. Я победил.

– Ух, как вы здорово с ним разобрались! Раз! Еще раз, и он уже валяется! – возбужденный Эг махал палкой, изображающей меч. Отложив ее, оруженосец принял у меня шлем и подшлемник. Я вспотел, но практически не устал.

Турнир тем временем шел своим ходом. В четвертой паре сошлись два бастарда, Отто Хилл с Запада и Янос Риверс с Трезубца. Схватка затянулась, рыцари разошлись не на шутку, щепки со щитов летели во все стороны. В итоге все же одолел Янос.

Схватка пеших рыцарей. Вполне заурядная картина, когда оба чемпиона плохо обеспечены и одеты кто во что горазд. У бойца слева вместо кольчуги толстая стеганка, да и ноги совсем не защищены, такое тоже встречалось.

Первый круг закончился, когда жребий свел Эндрю Флауэрса с Джоном Хоком.

– Джона Неудачником все кличут, уж больно ему не везет, – заметил кто-то из оруженосцев в толпе. Несмотря на прозвище, победил именно Джон. Он орудовал палицей и умудрился выбить противнику два зуба.

Народу на трибуне тем временем прибавилось. Я заметил, что там наконец-то появился Аддам Фрей, к которому тут же подсел Венделл Веббер, кузен хозяина Холодного Рва. Распорядитель отправился совещаться с лордами, так как нас осталось нечетное количество.

– Достопочтенные сиры, во второй круг прошло пять чемпионов. Как видите, пары для одного из вас нет. Сир Инчфилд, которому выпало сражаться с сиром Вагором из Трех Яблонь, согласился сойтись в дополнительном поединке с сиром Яносом с Трезубца. Вы согласны на данное условие, сир Янос? – громогласно поинтересовался мастер над ристалищем.

– Да, согласен, – кашлянул рыцарь. По лицу было понятно, что подобный поворот рыцаря совсем не устраивал, вряд ли кому хотелось встречаться с Длинным Дюймом. Вот только и отказывать нельзя. С кем-то он так и так обязан сразиться, а Инчфилд будет уставшим.

Длинный Дюйм сражался первым. Ему не потребовалось много времени, чтобы одолеть Вагора из Трех Яблонь, сломав тому ребро.

– Блестящая победа, сир Лукас! – закричал с трибуны лорд Веббер. Ну, оно и понятно, он же приветствует кастеляна Холодного Рва.

Пока Длинный Дюйм отдыхал, позволив снять с себя шлем, я сошелся с Джоном Хоком. Не знаю, почему его прозвали Неудачником, может и в самом деле, человеку не везло по жизни, но сражался тот хорошо.

Мы с ним зарубились на совесть. Джон был ниже и слабее, но начал резво, явно стремясь закончить схватку как можно скорее. Его палица раз за разом обрушивалась на мой щит, стирая краску и едва не проламывая дерево. С большим трудом я избежал удара в голову, смог уберечь ноги, но зато пропустил скользящий выпад по плечу. Хок действовал решительно, с азартом. Я пропотел как конь, прежде чем сумел его одолеть. Победа вновь досталась благодаря моей силе и выносливости, а не мастерству.

– Победил сир Дункан Хорн, – объявил мастер над ристалищем под жидкие хлопки с трибуны. А вот многочисленные зрители из числа сервов и ремесленников звонко свистели, надували щеки и кричали на все поле. Мальчишки и девчонки находились в полном восторге, а несколько простенько одетых, хоть и симпатичных девушек улыбались и махали мне руками. Видно, схватка им понравилось.

Эг помог снять шлем. Я начинал чувствовать усталость – все же помахали мечами мы славно, а я продолжал привыкать к подобным нагрузкам.

– Воды, – приказал я принцу. Парень быстро сбегал к колодцу и принес где-то позаимствованный кувшин. Выпил я его махом. Тем временем Длинный Дюйм закончил с Яносом. Рыцарь, приехавший на турнир откуда-то с Трезубца, ничего не смог противопоставить ярости кастеляна Холодного Рва.

Длинному Дюйму дали время перевести дух. Зрителей прибавилось – многие захотели посмотреть на финальную схватку. Толпа вокруг собралась внушительная. Девушки хихикали, мужики, как правило, сажали на плечи детишек для лучшего обзора. Солнце тем временем давно миновало полдень, направляясь к закату.

– Сир Лукас Инчфилд, кастелян Холодного Рва и сир Дункан Хорн, межевой рыцарь, – наконец объявил мастер над ристалищем. – Начинайте, сиры. Да будет каждый из вас достоин будущей славы.

Под шум толпы я ступил на присыпанную песком площадку. Передо мной находился Длинный Дюйм – крупный, не менее двух метров, жилистый мужик. Во время минувших боев он показался не только хладнокровным и опытным, но еще и жестоким. По крайней мере, недолюбливал межевых рыцарей, и не стеснялся о том говорить. Похоже, одной из причин участия в пеших поединках стало желание преподать нашей братии хороший урок.

Доспехи противника состояли из черных и серебристых лакированных пластин, шлем украшали насечки и узоры, а сверху недобро застыл паук из оникса, раскидав лапы вокруг головы. В левой руке Лукас сжимал тяжелый, из стали и липы, щит, с гербом дома Инчфилдов – косая полоса, выкрашенная в черно-белую клетку. В правой руке покоилась секира с красивым травлением. Даже тень от рыцаря казалась недоброй. Хотя, он и сам был именно такой, и от его фигуры буквально исходили волны опасности.

Несмотря на вес доспехов, Длинный Дюйм резко шагнул вперед, едва только поединок начался и поднял щит, прикрывая себя от возможных атак. Тяжелая секира устремилась в мое плечо, и я подставил щит. Удар оказался что надо, энергия передалась через дерево в предплечье. Ощущение мне совсем не понравилось – Длинный Дюйм вкладывал в удары всю мощь и опыт прекрасно тренированного тела.

Зрители свистели и улюлюкали. Под крики толпы мы принялись обмениваться ударами. Ну, как обмениваться… На два моих Длинный Дюйм успевал выдавать три и лишь входил во вкус.

Минуты полторы я держался, переходя в контратаки и высматривая слабые сторон у противника. Вероятно, они были, но я их заметить не сумел. Все же мне не хватало опыта, а Лукас давил, как каток. Я был готов поспорить, что его первой игрушкой стал деревянный меч.

Очередной удар вскользь зацепил мой шлем. Сталь выдержала, но встряска не пошла голове на пользу. Я сбился с темпа и начал отходить, блокируя тяжелые полновесные удары. Перед глазами все плыло и раздваивалось. От еще одного мощного удара, который я пропустил, хрустнули ребра, боль пронзила левый бок. Проклятье!

В известной мне истории Дунк все же сумел одолеть Длинного Дюйма, но только это случилось через год, за который парень сумел набраться опыта, нарастил мяса на костях и еще больше подрос. А у меня этого года нет. И я понял, что не выиграю. Не сегодня.

Это не был страх или отчаяние, лишь простая констатация факта. Выждав момент, я рубанул мечом по пальцам Инчфилда, а затем стукнул щитом в щит, надеясь сбить с ног. Сталь на латных рукавицах рыцаря выдержала мой не самый сильный выпад, а от рывка тот лишь пошатнулся и сразу же перестроился, не дав развить успех.

Сопротивление разозлило оппонента, и теперь за дело он взялся всерьез, усилив натиск и увеличив скорость. От моего щита летели щепки, он доживал последние минуты своей славной жизни. А я… Я понял, что если не хочу получить серьезную травму, то надо сдаваться. Длинный Дюйм не из тех, кому известно, что такое милосердие, такой покалечит с огромным удовольствием. А мне оно надо?

Я продержался еще немного, все больше уставая и убеждаясь, что иного выхода нет. Пришлось импровизировать. Отступая, я запнулся и упал на бок и тут же перекатился, избегая резкого удара. Секира взметнула песок около моей головы.

– Сдаюсь! – выдохнул я, отбрасывая меч в сторону. Конечно, мне хотелось победить, но еще больше хотелось сохранить здоровье.

– Довольно! – громогласно выкрикнул мастер над ристалищем. На площадку выбежали его помощники и опустили меж нами выкрашенные в черно-желтый цвет длинные жезлы.

– Седьмое Пекло! – Инчфилд недовольно выругался, но был вынужден остановиться. Трибуны радостно выкрикивали его имя, а я ничего не видел, пот заливал глаза, а руки сводило от напряжения. Казалось, что я нахожусь не на ристалище, а в горячей бане.

– Сир Дункан, вы признаете свое поражение? – еще раз уточнил мастер над ристалищем. Я лишь кивнул, у меня не осталось сил на разговоры, да и дышал я, как загнанный конь. – Победил сир Инчфилд!

Помощники мастер над ристалищем помогли подняться на ноги и снять шлем. Зрители на главной трибуне смотрели на меня и Длинного Дюйма. В их взглядах читалось одобрение, скука, заинтересованность и осуждение, что я сдался так рано. Ничего, время настанет и по Вестеросу прокатится славное имя Алого Феникса! Это я и вам, и прежде всего себе обещаю.

Не задерживаясь, провели награждение. Инчфилд, как победитель, получил пятнадцать драконов, а мне досталась сумма в десять. Деньги принял Эг.

Толпа радостно шумела и обсуждала детали закончившейся схватки. Те, кто выиграл на ставках, упивались восторгом, проигравшие приуныли. Хозяин замка и большая часть знатных гостей явно устали и торопились отправиться на вечерний пир. Так что церемония закончилась быстро.

– Насчет выкупа за доспехи… Сколько хотите? – спросил я, отдышавшись и не видя смысла тянуть. Мне так и так придется платить.

– Пять драконов, – бросил Инчфилд, оглядывая меня с ног до головы. Мой новый шлем помялся, меч был весь в щербинах, кольчуга, рукавицы и воротник не пострадали, а вот щит пришел в полную негодность. Длинный Дюйм запросил высокую цену.

– Четыре, – попробовал я поторговаться. – Шлем придется выправлять, а щит можно выкинуть.

– Пять. Или деньги или вещи, – Инчфилд пожал плечами, показывая, что ему плевать. Без шлема он выглядел страшным, как смертный грех: широкий нос, толстые губы, кривые желтые зубы и глаза навыкате, неудивительно, что с такой внешностью Длинный Дюйм озлобился на весь мир.

– Хорошо. Эг, отсчитай сиру Лукасу причитающуюся сумму, – приказал я. Возможно, следовало развернуться и уйти, со временем купив себе новые доспехи, но я решил иначе. Шлем и кольчуга принесли удачу, их следует оставить, по крайней мере, на ближайшее время.

Оруженосец Инчфилда взял деньги. Рыцарь хмуро кивнул и ушел в замок.

– Позвольте кое-что предложить вам, сир, – меня за руку придержал коренастый воин в кольчуге, но без шлема. Он был рыжим, мускулистым, в слегка запыленных сапогах, а на дублете в районе сердца виднелся герб в виде перекрещенного топора и копья.

– Кажется, я вас видел, – я сильно устал, хотелось как можно быстрее избавиться от доспехов.

– Верно, мое имя сир Джон Милтон, служу капитаном личной гвардии лорда Эрика Крейна, вы вчера с ним беседовали. Моему лорду понравилось, как вы себя показали и он предлагает вам вступить под его руку.

– Условия? – преодолев апатию, я заинтересовался и еще раз оглядел веснушчатого мужчину. Несмотря на невысокий рост, выглядел он солидно, а держался спокойно, но вместе с тем и с немалым достоинством.

– Вы будете служить в его замке. Лорд Крейн обеспечит вас столом, кроватью, оружием и конем. Насчет денежного довольствия разговор пойдет особый. Если хорошо проявите себя, появится возможность перейти в гвардию.

– Позвольте подумать до утра.

– Как вам будет угодно. Коль надумаете, то завтра сможете найти меня, – он развернулся и, не прощаясь, ушел. Некоторое время я смотрел в его широкую удаляющуюся спину, а затем плюнул и решил ничего не решать. Все – завтра. Сегодня я слишком устал, мысли ворочались еле-еле.

– Эх, сир, жалко, что вы не смогли победить, – раздался веселый голос Эга. – И все равно, нынешний день оказался весьма для нас полезным.

– Точно. Деньги при тебе?

– Можете не сомневаться, я их не провороню, – заверил паренек.

– Давай сюда. Нет, одну луну оставь себе. Сбегай по рядам, может еще не все лавки закрылись. Купи нам вина, колбас там, сыра, грудинки, зелени и хлеба. В общем, сам знаешь. Жду тебя в лагере.

– Я мигом, – принц убежал, а я протолкнулся сквозь толпу и отправился на полянку, служившую нам временным домом. Молоденькие крестьяночки строили мне глазки, но я так устал, что думал лишь о жратве и отдыхе, и ни о чем другом.

Барбют* – пехотный шлем открытого типа, неплохо закрывающий лицо за счет нащёчников.

Намёт* – вышитая, часто в геральдических цветах, ткань, укрепленная поверх шлема и спадающая на спину. В жарких странах дополнительно защищала от палящих лучей.

Бурлет* – матерчатая трубка, туго набитая шерстью и окрашенная в геральдические цвета, которую надевали поверх шлема. Усиливала защиту.

Тысяча оленей* – в золотом драконе 210 серебряных оленей. Пять драконов – 1050 оленей. Так же имеется монета луна, равная 7 оленям.

Глава 4

Глава 4

Вечером ко мне пришли проигравшие, Миден из Шепчущего леса и Джон Хок Неудачник. Естественно, рыцарей интересовало, сколько я запрошу за их снаряжение. С первого я умудрился взять восемьсот десять оленей, а со второго – ровно девятьсот, амуниция у них была похуже, чем у меня.

Рассчитавшись с ними, я забрался в ручей и как мог, привел себя в порядок. Благо, в Просторе сейчас весна и вода теплая. Тело болело, словно злобные кузнецы молотили его пудовыми молотами. Причем молотили старательно, с любовью к делу. К счастью, кроме нескольких шишек на голове и ноющих ребер, куда пришелся скользящий удар Длинного Дюйма, я не особо сильно пострадал. На левом боку вспух внушительный отёк, но ребра, слава Семерым, оказались целы. Вот я уже и как местный житель заговорил, начав вспоминать Богов.

Вернувшись в наш лагерь, нашел там весело потрескивающий костерок и ухмыляющегося Эга. Паренек умудрился притащить целую корзину со снедью, три кувшина вина и жбан пива. Минувший день можно было считать удачным, я неплохо заработал, так что появился повод отметить мой первый турнир.

Мы начали с копченых на ольхе угрей и уделили внимание пирогу с белыми грибами, пока на огне шкворчала сочная свежая свинина, которую принц поливал сладким брусничным соусом. Запах шел такой, что сюда должен был сбежаться весь Простор с Западом в придачу. Под угрей я осушил жбан терпкого, с легкой горчинкой, пива, разрешив мальчишке выпить немного вина.

Вторым номером ели мясо – средней прожарки, с корочкой и кровью. Жир тек по нашим рукам, и мы сами не заметили, как в унисон начали хохотать и горланить песни. Сыр, зелень и фрукты служили гарниром, а настроение было под стать погоде и столу, веселое и беззаботное. Мы радовались жизни, а над нами в прозрачном небе кружились яркие и такие близкие звезды!

Утром я чувствовал себя разбитым. На мое состояние повлияло сразу всё: участие в турнире, несколько пропущенных ударов, веселая вечерняя гулянка, обжорство и похмелье.

Так что утреннее пробуждение вышло не особо бодрым, но я умылся, перекусил поджаренными Эгом на огне колбасками, выпил вина и малость оклемался.

– Как думаешь, Эг, что нам стоит купить первым делом? – поинтересовался я, удобно устроившись на мягкой траве. В лесу пели птицы, желудок мой был полон впервые за последние две недели, головная боль прошла, под рукой находился кувшин с вином, а у ног горел костер. Жизнь налаживалась, и прямо сейчас большего и не требовалось. На пеньке передо мной лежала итоговая сумма – тринадцать драконов и девять оленей. Я потянулся и сгреб в ладонь золотые, с выбитыми на аверсе профилями Дейрона Доброго и Эйгона Недостойного, предыдущего короля. С ума сойти, еще недавно мы с Эгом перебирались с репы на воду, а теперь у меня в руках целое состояние!

– Вам нужен новый щит, сир, – подсказал мальчик, с аппетитом жуя поджаренную грудинку. – И меч надо выправить.

– Молодец, растешь настоящим оруженосцем и умен не по годам, мне нравится, – похвалил я. Естественно, в дороге я обратил внимание на недетскую сообразительность и независимость паренька, данные факты тяжело было игнорировать. А он, хитрец этакий, якобы под большим секретом признался, что матери у него действительно нет, отец рыцарь из Королевской Гавани, старший брат пьяница, а еще один братец жестокий неуравновешенный маньяк, от которого лучше держаться подальше, и что одно время с ним занимался мейстер. История должна была высечь из меня слезу и объяснить, почему он сбежал из дома, и я, внутренне посмеиваясь, сделал вид, что поверил. Тем более, формально Эг ни словом не солгал, ни о братьях, ни о отце, который, хоть и принц, но в любом случае рыцарь и проживает в столице. – А конь нужен, как считаешь?

– Да, только не рыцарский, а крепкий здоровый мерин.

– Правильно, я и сам о таком думал. А еще что?

– Вам требуются новые вещи. Расшитый дублет, плащ, шоссы, походная кровать и конечно, шатер.

– В расшитых дублетах пусть лорды ходят, да и шатер пока не по карману, ограничимся палаткой. Тем более, нужно и тебя приодеть. Ты заслужил новые вещи, кинжал на поясе точно не помешает.

– Спасибо, сир, – поблагодарил он. Мне нравилось, что у парня есть такое качество, как скромность. Он же принц, привык жить в роскоши, и на мои подарки должен смотреть свысока. А – нет, он им по-настоящему рад.

– Я тут прикинул, если все купим, да едой запасемся, у нас останется не больше двух драконов.

– Ага, так и есть. Значит, придется искать новый турнир.

– В точку! Давай закругляйся с завтраком, я хочу посмотреть, как будут сражаться рыцари.

– И я хочу, сир.

Деньги я положил в потертый кошель Арлана, который спрятал за пазуху. Вообще, в Вестеросе царили прямо-таки патриархальные нравы. Кошельки здесь считаются статусной вещью, которой можно и нужно похвастаться. Их украшали вышивкой или даже драгоценными камнями, дарили любовникам, вручали на именины или по другому значимому поводу и в открытую вешали на пояс. Понятное дело, предприимчивые люди не всегда могли пройти мимо такого искушения. На первый раз за воровство рубили пальцы, за второй – руку по локоть, а за третий – голову. Меры выглядели суровыми, но останавливали они далеко не всех. Так что мне лучше не рисковать своими деньгами.

Рыцарская сшибка один на один носила название джостер* и привлекла куда большее внимание, чем пешие схватки накануне. С ближайших деревень подтянулся дополнительный люд, а на главной трибуне на лицах лордов появилось настоящая заинтересованность. Мы с Эгом побаловали себя и купили сушеных груш, сладких и душистых.

Менее двух десятков богато одетых рыцарей заканчивали последние приготовления, пока вокруг них крутились оруженосцы. Мощные, украшенные вышитыми попонами кони били копытами и нетерпеливо ржали, а с трибуны махали платочками знатные дамы. По знаку мастера над ристалищем протрубили трубы, а чемпионы отправились на жеребьевку. Пользуясь свободной минуткой, я нашел сира Джона, капитана гвардии лорда Крейна.

– Что вы надумали? – спросил рыжий рыцарь.

– Благодарю за предложение, но откажусь. Если слово лорда Крейна останется в силе, то позже, когда заработаю себе имя, мы поговорим еще раз, – честно ответил я.

Этим утром я хорошенько обдумал поступившее предложение. Если бы турнир сложился для меня не так удачно, то все равно стоило бы семь раз подумать, воспользоваться ли им или нет. А теперь у меня есть деньги, и я вольная птица. Что делать в замке Крейнов? Там меня в лучшем случае поставят главным над какой-нибудь башней, я буду тренировать молодняк или просто прожигать жизнь, месяц за месяцем ожидая шанса, который позволит продвинуться дальше. Вдобавок придется выслушивать многочисленные приказы лорда, его супруги, кастеляна, мастера над оружием и капитана гвардии. Нет, так долго и скучно, лучше останусь свободным. Минувший день показал, что я кое-чего стою, а такие предложения стоит принимать, будучи прославленным бойцом, тогда и условия совсем иные. Тем более, и самое главное, Поветрие не за горами, а Крейны живут в Просторе, следовательно, им сильно достанется, так что незачем заниматься добровольным самоубийством.

– Ну-ну, воля ваша, – только и сказал рыцарь, мигом потеряв ко мне всякий интерес.

Я тоже отошел. Мы с Эгом слились с толпой, я посадил парня себе на плечи, чтобы он ничего не пропустил, и принялись наблюдать за ходом турнира.

И хотя турнир считался простеньким, никого из серьезных бойцов заманить сюда не удалось, зрелище понравилось. Все же, в том, как поласкаются на ветру вымпелы и поют трубы, как скачут прекрасно обученные кони и с треском разлетаются копья, как кто-то падает на землю и чествуют победителя, присутствовала определенная романтика. А мне окончательно стало ясно, что именно конные рыцари вызывают наибольшее уважение и восторг. Если я хочу прославиться по-настоящему, нужно учиться сражаться на коне. Благо, новому телу сейчас то ли семнадцать, то ли восемнадцать лет, так что времени еще полно.

Правда, тут и риск больше, и мастерство необходимо, и ставки куда крупнее. Проигравшему уже не хватит четырех-пяти золотых, чтобы выкупить свою амуницию.

По сравнению с теми турнирами, которые происходили на Земле в Средневековье, здесь имелись и отличия. Об этом мы еще раньше с друзьями говорили. В Вестеросе на ристалище постоянно сходились межевые рыцари и принцы крови, откровенные бродяги и великие лорды. На Земле такого и близко не было. Там высшая знать блюла честь и престиж, ведь нет никакой славы вылететь из седла от руки мало кому известного проходимца, да и здоровьем можно поплатиться. В Европе поединки происходили между людьми более-менее равного статуса из знати. Конечно, исключения случались, но редко, здесь же они считались обычным делом. К слову, местным подобное обеспечивало неплохой такой социальный лифт.

Эг лакомился грушами и как воробушек прыгал у меня на плечах, сопровождая радостными криками каждый славный удар. Приходилось придерживать его за ноги, дабы он ненароком не свалился и ничего себе не сломал. Страховать его оказалось нетрудно – вес мальчишки практически не ощущался.

Я еще многого не знал в новом мире, и потому смотрел внимательно, запоминая имена бойцов и их технику. Подобное могло пригодиться.

Всего в турнире участвовало шестнадцать рыцарей, а открывал его Утор Андерлиф, тот самый, по прозвищу Улитка, что предлагал мне участвовать в подставных боях. Сломав три копья, он одолел какого-то Патрика Боуэна. На второй сшибке Аддам Фрей с первого захода заставил признать поражение Тибора Свифта из Западных земель.

– Фрей! Фрей! – закричал я, радуясь за знакомого. Аддам меня услышал, закрутил головой и поднял руку, разглядев в толпе. Артур Шермер, который не захотел за меня поручаться, прошел в следующий круг, как и Джон Кидвелл. Инчфилд Длинный Дюйм решил попытать счастья и на коне, одолев своего противника, чьего имения я не запомнил.

Первый круг закрыл Венделл Веббер, кузен хозяина Холодного Рва. То, что за глаза его прозвали Ветродуем, знал каждый мальчишка в толпе. Несмотря на нелестное прозвище, Венделл сражался неплохо и прошел дальше.

Во втором круге осталось восемь рыцарей. Аддам Фрей выбил из седла Длинного Дюйма, чему я только порадовался. Андерлиф сошелся с каким-то Смитом и с трудом того одолел. Джон Кидвелл оказался сильнее своего оппонента, а Шермену и Вебберу не хватило девяти копий, дабы выявить победителей. Лорды Веббер, Рован и Крейн недолго совещались, прежде чем присудить победу Венделлу. Шермен удалился в бешенстве, ругаясь и плюясь.

– Победителем должны были назвать сира Смита, – возмутился Эг.

– Спокойно, – я поднял руку и потрепал его по плечу. – Не думаю, что лорд Веббер станет столь открыто продвигать своего родича.

Мне показалось, что Вендел действительно выступил лучше, но Эг, да и многие зрители вокруг придерживались иного мнения. В любом случае, это ничего не меняло, турнир шел своим ходом.

Прошло больше двух часов, а энтузиазм толпы и зрителей на главной трибуне не утихал. Солнце припекало, но знать находились под пологом, да и охлажденное вино им подносили не переставая. Жених по каким-то причинам в джостере не участвовал, то ли изначально не имел такого желания, то ли не был уверен в своих силах и не хотел позориться в столь радостный день. Компенсируя свою осторожность, Уфферинг выпил лишнего и начал приставать к Роанне, пытаясь выпросить поцелуй. Хотя, невеста если и возмущалась, то лишь для вида.

Начался третий круг. Первыми сошлись Венделл Веббер и Утор Андерлиф. Никто и заметить не успел, как Улитка оказался на земле. Учитывая то, чем он зарабатывал на жизнь, все могло быть не просто так.

Аддаму Фрею пришлось основательно попотеть, прежде чем он поверг на землю Джона Кидвелла. Пока рыцари переводили дух, толпа обменивалась впечатлениями.

– Думаю, победит сир Фрей, – заметил Эг.

– Согласен, – я кивнул. Аддам произвел впечатление славного парня, честного и порядочного. К такому с сомнительными предложениями никто не сунется. Понятно, лорду Вебберу хочется, чтобы его кузен оказался победителем, но Венделу ничего не светит. Фрей банально сильнее, уверенней сидит в седле, да и техника у него лучше – даже я это понимал.

Так оно и оказалось. Всего два захода потребовалось, чтобы Веббер грузно рухнул на землю, а Фрея признали победителем.

Пока лорд Веббер лично награждал бойцов, толпа рукоплескала, свистела и радостно вопила. Зрелище ей явно понравилось.

Турнир окончился тем, что всех участвующих пригласили в замок на свадебный пир. Для меня и Эга там так же нашлось местечко. Я сидел за столом с межевыми рыцарями, а принц оказался в компании оруженосцев. И там и там кормили неплохо, пусть и не такими яствами, как за главным столом, но вино и эль текло рекой. С некоторым беспокойством я посматривал за своим подопечным и увидев его в очередной раз, показал кулак. Эг намек понял и больше не пил.

А вокруг ревел свадебный пир. Играли лютни, гудели рожки и дудки, бил барабан и пиликали скрипки. Жонглеры глотали огонь и выделывали всякие акробатические трюки. Под оглушительный смех кувыркались карлики. Один из них в совершенстве освоил сложное умение попёрдывать в унисон с бубнами, чем вызвал настоящий восторженный рёв за столами. Звучали здравицы, а невеста с женихом ели из одной тарелки и пили из одного кубка. Под конец они порядочно окосели и когда гости запели «снял король корону, королева – башмачок», что являлось сигналом, чтобы начать их раздевать и нести в брачный покой, уже мало что понимали. И если Роанна густо покраснела и пыталась отбиваться, что не привело ни к какому результату, то Роланд Уфферинг лишь икал и таращил глаза, попутно мямля какую-то чушь.

Хохочущие гости раздели молодоженов и утащили их в опочивальню, а я вплотную занялся запечённой форелью, лениво прикидывая, сможет ли упившийся до скотского состояния жених исполнить супружеский долг.

Вернулся Аддам Фрей, который по праву победителя унес невесту на руках, и мы с ним хорошо выпили. К тому времени свадьба уже распалась на отдельные группы, кто-то продолжал веселиться, но в одном из углов Джон Кидвелл уперся руками в колени и блевал столь мощно, что походил на брандспойт. Вендел Веббер уснул прямо за столом, время от времени рыгая или пуская ветра, полностью оправдывая свое прозвище. К моему немалому удивлению, никто не подрался и никого не избили. Свадьба закончилась вполне мирно.

Следующим днем, после полудня, выспавшиеся и малость оклемавшиеся гости начали покидать Холодный Ров. Мы с Эгом немного задержались. На точильном круге мне выправили и наточили меч, а я уговорил Фрея дать парочку уроков, и мы славно помахали клинками, несмотря на похмелье. Вечером я взял с собой принца, пару кувшинов вина и вновь отправился к Фрею. Сидели мы с ним до полуночи, жарили мясо и горланили песни. В общем, расстались друзьями.

Утром он уехал в Дорн. Это я ему посоветовал, в красках расписав тамошних красавиц, хотя ни разу их и в глаза не видел. Просто не хотелось бы, чтобы он помер от Весеннего Поветрия, так что я заливался соловьем, проявив чудеса красноречия и по итогу моя идея крепко засела у него в голове.

Фрей отправился на юг, а мы с Эгом двинулись на северо-восток. Теперь, обладая деньгами, жизнь казалась куда приятней и легче.

В дороге я обратил внимание на один момент – все местные, за исключением совсем бедных, пить предпочитали не воду, а вино или сидр. Именно ими утоляли жажду в походе, в поле на работе, на завтрак, обед или ужин. Некоторые винные марки стоили в Просторе сущие гроши, почти не обладали градусом, поэтому его спокойно выпивали по два-три литра в сутки и практически не пьянели. Мартин о такой детали вроде как не упоминал, но мне местная культура пришлась по сердцу. Простор вообще казался благодатным краем с удивительной природой и ласковым климатом.

В окрестностях принадлежащего Кордвайнерам Хаммерхола было тихо, никакой турнир здесь не проходил, а потому цены выглядели сносно. Мы заняли комнату в гостинице «Озорная вдовушка», пробыли там три дня, и я сильно потратился. Первым делом за два с небольшим дракона приобрел молодого сильного мерина, которого за масть назвал Вороном. Соответственно, ему требовалась отдельное седло и упряжь, рыцарское седло Грома не подходило. Еще я купил добротную палатку, котелок, столовые приборы, пару одеял, сковороду на длинной ручке и всякие мелочи. Эг получил шоссы и кожаный дублет со шнуровкой. Мне так же стоило принарядиться, но я пока не торопился. В Вестеросе молодые рыцари щеголяли шапочками с фазаньими перьями, белыми рубахами с кружевами, колетами на шнуровке, льняными бриджами, озорными гульфиками, сафьяновыми сапожками или пуленами* с изысканной вышивкой. Сейчас для меня подобное выглядело роскошью, я лишь приобрел новые шоссы, две пары брэ* и купил то, что давно хотел – три липовых щита с умбоном и железной окантовкой. Мартин в книгах основой для щита в основном упоминал дуб, но на самом деле данное дерево плохо подходило для подобных целей. В Вестеросе его использовали, но не часто, так как дуб слишком легко раскалывался и имел ненужный вес. В общем, более легкая и пластичная липа подходила лучше, на Земле ее также использовали куда охотней.

Новые щиты были не только надежными, но и удобными. Даже с моей силой они не казались совсем легкими, но так даже и лучше – вот и лишняя тренировка.

Еще я поменял старую, видавшую жизнь опасную бритву Арлана на новую и наконец-то смог сбрить выросшие за последние недели усы и бородку. Так-то против растительности на лице я ничего не имею, наоборот, даже приветствую, так как она добавляет солидности, но сейчас в силу возраста она была откровенно жидковата, и не украшала, а скорее позорила. Последнее тратой в окрестностях Хаммерхола стал Алый Феникс, которого художник старательно нарисовал на всех трех щитах.

Покидая окрестности замка, я стал выглядеть куда солиднее, но мой кошелек похудел на шесть драконов и две луны.

Следующую остановку сделали в городке под названием Каменная Септа, и это уже были Речные Земли, которыми управляли Талли Риверранские. По меркам Земли поселение было небольшим, в нем проживало менее семи тысяч человек, но оно, наряду с Девичьем Прудом, Харрентоном и Харровеем, входило в четверку крупнейших населенных пунктов на Трезубце.

Выглядевший вполне заурядно город встретил нас колокольным звоном. Тут имелась красивая септа, аналог храма, в котором поклонялись Семерым и каменные дома, принадлежащие обеспеченным семьям. В деревянных, попроще, жили бедняки. Замощенная брусчаткой центральная рыночная площадь могла похвастаться фонтаном с прыгающей рыбиной. На восточной стороне находилась гостиница «Персик», куда мы и заселились. Самое интересное ждало меня на западной части площади, где стояло множество лавок, часть из которых торговала оружием. Одна из них, под названием «Добрая сталь» привлекла мое внимание.

Лавка располагалась в каменном здании, в полуподвальном помещении, куда мы с Эгом спустились по стертым ступеням.

На полках лежало многочисленное оружие, стеллажи ломились от различных доспехов, а на подпорках стояло три полных рыцарских комплекта брони, выполненных с немалым искусством и любовью. Хозяина, как быстро выяснилось, звали Грод.

– Можете мне не верить, сир, но я торгую лучшей сталью на всем Трезубце, – заявил он, потирая сломанный в нескольких местах нос. Судя по нему, Грод успел в молодости от души покуролесить.

– А я слышал, что лучшая сталь продается в столице и в Девичьем Пруду, – нахально заявил Эг. – Ее туда завозят морем из Долины и Браавоса, и она там дешевле.

– Плюнь в рожу тому, кто сказал тебе такую глупость, мальчик, самые дешевые цены у меня, – нахмурился Грод. – А вы бы, сир, попридержали своего болтливого оруженосца, хотя он и прав насчет Долины, видят Семеро! Мой товар, к слову, почти весь с тамошних кузниц.

– Я сам разберусь, что делать со своим оруженосцем. Мы сюда не спорить пришли, а покупать. Для начала покажи нам кинжалы, хозяин.

– Конечно, – ответил тот и свистнул подмастерьев, которые принялись выкладывать на стол, все, что у них имелось. Принц некоторое время перебирал оружие, прежде чем остановиться на одном из них – вороненом, с прямой гардой и удобной ручкой, длиною чуть больше фута.

– Двадцать лун, – сказал Грод, поймав мой взгляд.

– Дорого, хозяин, но мы еще поторгуемся. Покажи доспехи, – я прекрасно понимал, что единственная моя защита – это кольчуга, а ее не хватало. Обязательно следовало купить кирасу. Подходящая под мой рост и комплекцию у хозяина нашлась, он запросил за нее три золотых. Она была простая, без всяких украшений, но зато новая и надежная. Да и цена мне понравилась – у Ральфа в Холодном Рву такие стоили дороже.

– Отложи ее в сторону, пока осмотрю оружие, – решил я, отправляясь к дальним стеллажам. Чего там только не было! Мечи полуторные и двуручные, палаши, тесаки, кошкодеры, сабли, даги, узкие стилеты, секиры, топоры, клевцы, моргенштерны, копья, пики, протазаны и кистени. Но мое внимание сразу же привлек полэкс – древковое оружие для пешего боя, снабженное молотом, изогнутым шипом и копьем сверху и узким граненым наконечником на нижнем конце. На древко пошел надежный хорошо высушенный дуб, который дополнительно укрепили узкими стальными полосками, называющимися лангетами.

Я поставил полэкс на пол – в длину он оказался чуть менее двух метров, а затем крутанул, стараясь ничего не задеть. Сразу же стало ясно – его выковали специально для меня!

Участвуя в реконструкциях, я неплохо с ним познакомился. К тому же у нас в команде был боец, признанный мастер полэкса, выделывающий с ним настоящие чудеса. Он частенько потчевал нас рассказами о том, как в Средневековой Европе на протяжении двух веков полэкс признавали одним из самых эффективных и дорогих оружий. Воины обожали использовать его в пешем бою и на турнирах. Знаменитый бургундский рыцарь Жак де Лален считался общепризнанным мастером и величайшим бойцом, побеждающий с полэксом более сотни раз. Я и сам хотел купить себе полэкс в прошлой жизни, но непременно в самом богатом оформлении, с гравировкой, травлением и серебрением. А подобное стоило очень дорого.

Прямо сейчас у меня в руках оказался вполне заурядный экземпляр, без роскоши, но такой же надежный, как и кираса.

– Цена? – тщательно скрывая интерес, поинтересовался я.

– Два дракона и сто пятьдесят оленей, – торговец внимательно смотрел в глаза, пытаясь понять, сколько можно заработать.

– Вещи не стоят таких денег, – я покачал головой. – Предлагаю за кинжал, кирасу и полэкс пять драконов. А еще я возьму гульфик*, вон тот, на полке, на простых ремнях.

Гульфики являлись для рыцаря вещью необходимой и, как ни странно, статусной. Я уже успел повидать их, причем самых разнообразных форм, покрытых золотом и серебром. У некоторых лордов он мог достигать чуть ли не фута в длину, лихо закручиваясь наверх наподобие рога и недвусмысленно намекая, какой важный орган защищает. На самом деле такими героическими органами природа никого из нас не одаривает, это больше очередная пыль в глаза, хотя и защиту столь дорогих частей организма гульфик обеспечивает неплохую.

– И гульфик?! Сир, да ты меня хочешь по миру пустить! – возмутился Грод, в волнении переходя на «ты». – Ведь я торгую сталью, привезенной из самой Долины! Тамошние доспехи и оружия куют на каменном угле, дающим удивительный жар. И посмотри на клейма – кинжал и полэкс изготовил мастер Тильд, а кирасу – мастерская Кретора! Шесть с половиной драконов, вот моя последняя цена.

– Ну и что? – я пожал плечами, хотя и был впечатлен. Считалось, что в Долине добывают лучшую в Вестеросе руду, и там же находятся прославленные мастерские. С ними, если кто и конкурировал, то лишь Западные земли, Дорн, да регион, примыкающий к Красным горам на юге.

– Как что?

– Ценность кузен Долины сильно преувеличена, – глубокомысленно заметил я, хотя в таких вещах понимал, как свинья в апельсинах. – Да и вещи выглядят слишком просто. Даже не знаю, нужны ли они мне… Ладно, пять драконов и одна луна за все.

– Сир, ты пьешь мою кровь! – торговец покраснел и от негодования даже подпрыгнул на ногах. Мы принялись жарко торговаться.

– А я вот слышал, что честность украшает мастера, – глубокомысленно заметил принц. Он и еще парочку ёмких фраз ввернул, навроде того, что «жадность – порок, порицаемый Семерыми» и что «кто скуп да жаден, тот в дружбе неладен». От подобных метких реплик Грод начал брызгать слюной и требовать, чтобы я выкинул паренька за порог, дабы он не мешал серьезным людям вести дела.

Эх, знал бы торговец, кого именно он предлагает выгнать и оттаскать за уши! То-то бы удивился.

Через полчаса напряженной борьбы я стал хозяином кинжала, кирасы, полэкса и гульфика, заплатив за них пять драконов и одиннадцать лун.

– Уверен, вещи послужат вам, как положено, – отдуваясь, словно после жаркой бани, пообещал Грод и вытер тыльной стороной руки вспотевшее красное лицо. Успокоившись, он вновь начал обращаться ко мне с надлежащим уважением. Деньги перешли из рук в руки. Несмотря ни на что, сделкой хозяин остался доволен. Странно, но и я испытывал схожие эмоции. – Вы, небось на турнир в Харренхолл спешите? Там для вас будет, где разгуляться, ваш полэкс сможет себя проявить.

– Что за турнир? – оживился Эг.

– Турнир в честь двадцать четвертых именин леди Данеллы Лотстон, хозяйки замка и всех окрестных земель. Поганое, конечно, место… Говорят, что по ночам в замке бродят призраки, а летучие мыши приспособились пить людскую кровь, – торговец на всякий случай сплюнул через плечо и постучал по деревянному прилавку. – Зато там обещает собраться множество знатных имен. Сам Бракенский Зверь приедет, о, как!

Я сразу же заинтересовался, так как Бракенским Зверем прозвали Ото Бракена, одного из известнейших бойцов нынешнего времени. Честно говоря, интересно будет на него взглянуть. Вдобавок и Харренхолл находится по пути в Долину. И у меня нет особого предубеждения в отношении данного места, это лишь местные, обладающие суеверно-религиозной психологией, видят во всем необычном проявление темной магии или воли Богов. Я же, несмотря на свое попадание в Вестерос, во всякую жуть особо не верю, да и предстоящий турнир выглядел привлекательно. К сожалению, Грод мало что знал, лишь сообщил то, что я и хотел услышать – леди Лотстон в числе прочих развлечений планировала и пешую схватку рыцарей. Услышав такое, я окончательно утвердился, куда двигать дальше.

Через сутки мы с Эгом отправились на Харренхольский турнир. В кошельке остался всего один дракон и десять лун, но мы купили все необходимые вещи, да и провизией нагрузились с запасом. Так что жизнь казалась вполне сносной.

Дорога от Хаммерхола до Харренхолла заняла три недели. Мы никуда не торопились, делая длительные, по два или даже три дня, привалы. Качественное обильное питание, включающее много мяса, рыбы и зелени, приносило свои плоды – мое новое тело начало набирать массу и обрастать мышцами. Я плавал во всех попадающихся на пути реках, бегал в кольчуге, поднимал камни, скакал на Вороне и усиленно занимался с оружием по часу утром и по часу вечером. Эг под моим присмотром принялся разучивать первые приемы, а взамен учил меня писать, да и в гербах не забывал продолжать натаскивать.

После Каменной Септы я начал больше внимания уделять полэксу, вспоминая стойки и приемы из прошлой жизни. Полэкс прекрасно показывал себя в руках высокого, сильного и техничного бойца. Первые два пункта у меня уже имелись, осталось подтянуть мастерство, чем я и занимался. С каждым днем полэкс нравился все больше и больше. Грозное оружие сочетало рубящие, колющие, дробящие удары и могло справиться с практически любой угрозой, особенно на честном ристалище.

Джостер* – конный поединок на копьях один на один, при котором рыцари разделены специальным барьером – джостером. Меле – конная схватка отряд на отряд. Бугурт – массовый пеший бой стенка на стенку на затупленном оружии.

Пулены* – средневековая мужская обувь с очень длинными мысами. Часто украшалась вышивкой и даже драгоценными камнями.

Шоссы и брэ* – шоссы являются аналогом мужских чулок из плотного сукна, натягивались отдельно на каждую ногу и крепились к поясу с помощью завязок. Брэ – нижнее белье.

Гульфик* – элемент одежды или доспеха для защиты гениталий.

Глава 5

Глава 5

На холме у перекрестка возвышалась шибеница с покачивающимся в петле телом, наверняка разбойником или насильником, а может и еще кем. Встревоженные нами вороны разлетелись с недовольным карканьем, впрочем, свое взять они уже успели, выклевав мертвецу глаза и разодрав щеки.

Это уже были земли Лотстонов, и их хозяйка, видать, отличалась крутым нравом, вешая высоко и коротко, как говаривали в народе. Виселица навела моего юного спутника на определенные мысли.

– Про леди Данеллу Лотстон всякое болтают, – заметил Эг, внимательно осматривая повешенного. Вкупе с возвышающимися вдали черными стенами Харренхолла картина получилась невеселой, вдобавок небо затянуло тучами и начал накрапывать легкий дождик.

– И что именно? – лениво поинтересовался я. Труп особых эмоций не вызвал, раз повесили, значит за дело, тем более, у местных феодалов есть право судить на своих землях.

– Что она колдунья и чернокнижница, – за последнее время Эг немного оброс мясом. По-видимому, ему уже надоело следить за своими волосами, они отрасли, а он вроде как не собирался их стричь. Даже такие короткие, они имели серебристый цвет Таргариенов, хорошо хоть купленная за грош соломенная шляпа немного помогала. Еще две-три недели, и это может стать проблемой, а в совокупности с необычным цветом глаз явно выделяет парня из толпы.

Размокшая, в лужах дорога повела нас дальше. Сидя в седлах, мы могли с удобством наблюдать за всеми теми, кто с завидной частотой двигался в ту или иную сторону. Впереди показался внушительный купеческий обоз, который мы постепенно нагоняли. Принц запустил руку за пазуху, достал горсть жареных семечек и принялся с аппетитом грызть, ловко сплевывая шелуху. Хм, похоже мое общество начало выбивать из него прошлые аристократические манеры.

– И откуда ты столько всего знаешь? Вроде совсем мелкий, а в гербах разбираешься, читать и писать умеешь, звезды наизусть помнишь и в рыцарских обычаях соображаешь. Ты, случаем, не сын лорда? – временами мне нравилось его поддевать, интересуясь происхождением и прошлой жизнью.

– Нет, сир, клянусь вам, я не сын лорда, я же говорил! – Эг отёр рот ладонью.

– Ну, ладно, верю. А откуда тогда столько всего знаешь?

– Так про леди Лотстон весь Вестерос знает! Люди говорят, что Харренхолл – место жуткое и темное, там по ночам детишки пропадают, из них хозяйка варит похлебку, а подвалы залиты человеческой кровью, – он округлил глаза, воспринимая подобные страшилки совершенно серьезно.

– Вот и посмотрим, – припечатал я, позволяя оруженосцу перевести беседу на другую тему и вновь заняться семечками.

Харренхолл.

Харренхолл оказался даже больше, чем я предполагал. Из-за титанических размеров замка перспектива исказилась, он казался ближе, чем был на самом деле. Мы подъехали к нему через полтора часа, когда дождик перестал и распогодилось, и я невольно подивился монументальным стенам величественной твердыни. Замок поражал, иначе и не скажешь. Правда, одновременно с величием, он производил тяжелое гнетущее впечатление, создавая атмосферу этакого мрачного исполинского склепа.

Природа вокруг благоухала, деревья радовали зеленью, изумрудная трава так и манила прилечь, а озеро Божье Око выглядело прекрасно. Да и ветерок нес запахи меда и луговых трав. И посреди такой красоты поднимался к небесам уродливый Харренхолл. О нем я знал главным образом по событиям Игры Престолов, тогда замок описывали как полуразвалившийся и неприглядный. Сейчас он так же выглядел поврежденным, но все равно жилым, надежным и несокрушимым. Сразу было видно, что здесь утвердились влиятельные лорды, причем весьма богатые. Стены и башни хоть и были оплавлены драконьим огнем, но везде, где надо, находились черепичные крыши, переходы, окна, ставни, лестницы и двери, свидетельствующие, что местные хозяева приложили немало времени и денег, дабы сделать свою жизнь по возможности комфортной.

Подходящее местечко для ночевки удалось найти во временном лагере, состоящем их пяти десятков точно таких же, как у нас, палаток. Они принадлежали тем межевым и обедневшим рыцарям, что, как и мы, приехали на турнир. Метрах в двухстах нависали высоченные стены Харренхолла с редкими силуэтами стражников, временами мелькающие меж зубцов.

Ужинали отварными гусиными яйцами, копченым салом, огурцами, луком и хлебом. Поставив на огонь котелок, я бросил в него мяту, чабрец и душицу, так что у нас получился вполне себе приличный травяной взвар.

Спать легли под шум лагеря, а утром, после легкого завтрака, Эг вскипятил воду, я побрился и отправился к распорядителю, который записывал чемпионов.

Исполинские ворота замка имели не только ров с поднимающимся мостом, но и вполне крепкие створки, усиленные железными полосами и квадратными шляпками гвоздей. Вооруженные копьями и мечами стражники объяснили, как найти распорядителя турнира, сира Боуэна. Я прошел длинным подбашенным проходом, который по причине множества узких внутренних амбразур сам по себе мог считаться полноценной крепостью.

Двор Расплавленного Камня казался необъятным. Так его назвали из-за драконов Таргариенов, которые основательно потрудились, оплавив все вокруг. Данное событие произошло двести лет назад, когда Эйгон и его сестры положили конец могуществу Харрена, короля железнорожденных, который на тот момент владел весьма внушительными землями на материке, а из Харренхолла планировал сделать столицу своей державы. Следы жуткого пламени, от которого тёк камень, виднелись повсюду – башни и стены выглядели оплавленными и перекошенными.

Огромное знамя, черная летучая мышь на желтом поле, полоскался на утреннем ветерке над башней Королевский Костер. Кажется, в ней насчитывалось метров сорок, не меньше, и от нее каменный мостик вел к Вдовьей башне на внутреннем дворе. Наиболее пострадавшая постройка носила название башни Призраков, судя по внешнему виду, если ей и пользовались, то не для жилья, а для различных хозяйственных дел.

С телег сгружали привезенную еду – дюжину связанных по ногам овец и вдвое больше поросят. У северной стены находился колодец и псарни. Распахнутые двери конюшен виднелись на другой стороне. У еще одной стены стоял целый павильон с пологом и многочисленными скамейками, включающими несколько богатых кресел на центральном помосте. Главный двор был настолько просторен, что позволял провести турнир внутри замка.

Здесь находилось свыше полутора сотен людей – оруженосцы всех возрастов, межевые и присяжные рыцари, слуги и крестьяне. То, что среди них прохаживались несколько солдат из Вороньих Зубов, заставило меня напрячься. Облаченные в серые, красные и черные цвета, они вели себя независимо и спокойно. У многих за спинами находился луки из золотистой древесины.

Вороньи Зубы считались элитным отрядом, который прекрасно показал себя во время битвы на Краснотравном поле, но главную опасность представлял человек, который ими командовал. Звали его Бринден Риверс Кровавый Ворон, он приходился узаконенным бастардом королю Эйгону Недостойному и выполнял обязанности мастера над шептунами. Именно про него народ успел сложить присловье: сколько глаз у лорда Кровавого Ворона? Тысяча и еще один. Таким образом люди пытались сказать, что в мире мало секретов, которые не знает Бринден Риверс. Интересно, что он здесь забыл?

Я остановился и задумался – стоит ли вообще принимать участие в турнире? Может, лучше уехать отсюда? Хотя, как такового, Риверса я не боялся, закон не нарушал, во всесильность мастера над шептунами не верил, но что будет, если он случайно опознает Эга? А я знаю, что будет – у меня начнутся проблемы.

Потерев подбородок, я все же решил сделать то, зачем пришел. Возможно, даже и лучше выйдет, если Риверс узнает Эга. Он расспросит паренька, тот опишет наши приключения и обязательно упомянет, как я о нем заботился. Глядишь, и мне с этого что-то перепадет. Да и мой первоначальный план, что принца удастся скрывать на протяжении всего Весеннего Поветрия чем дальше, тем больше давал трещин – подобное в принципе невозможно, Эг слишком заметная фигура, которую продолжают разыскивать не покладая рук.

Сир Боуэн оказался худым мужчиной с мрачным взглядом и землистым лицом, с вышитым на дублете гербом в виде летучей мыши. Рабочий кабинет рыцаря находился в башне Плача – еще одном внушительном, как и все здесь, строении. В самый последний момент, заходя в комнату, я успел пригнуться и не ударился головой о притолоку, после чего представился и немного рассказал о себе.

– Межевой рыцарь сир Дункан Хорн Алый Феникс, – он задумчиво пожевал губу. – Первый раз о таком слышу.

– Моим наставником являлся сир Арлан из Пеннитри. Он умер два месяца назад, но перед смертью посвятил меня в рыцари. Недавно, на турнире в Холодном Рву я занял второе место в пешей схватке.

– Кажется, я что-то слышал о сире Арлане, но о вас – ни слова. Да и вести из Холодного Рва сюда еще не дошли, если вообще дойдут. Есть ли кто-то, кто мог бы за вас поручиться?

– Сир Аддам Фрей, – я мысленно выругался, понимая, что меня ждет очередной поиск нужного человека.

– Такого здесь нет. Кто-то еще?

– Надо подумать.

– Подумайте, сир. До турнира четыре дня, время есть.

Распорядителя я покинул с испорченным настроением. Похоже, клоунада с поручителями будет продолжаться еще долго, ровно до тех пор, пока не заработаю себе имя. Так что тянуть с этим не следовало.

Эг успел немного похозяйничать у нашей палатки. Он вывесил вещи просушиться, задал животным овса и сейчас блаженствовал, сидя на седле, с аппетитом хрустя яблоком, наблюдая за жизнью временного лагеря и заодно контролируя, как на огне закипает котелок с водой. Нас окружало множество палаток, совсем простых и с некоторой претензией на хороший доход. Дорогие шатры стояли в стороне, у стен замка, подальше от отхожих мест.

Межевые рыцари готовили завтрак, чистили коней, проверяли оружие или с азартом играли в кости. Нашлись и такие, кто только встал и сейчас зевал, поглядывая вокруг.

– Записались, сир? – поинтересовался Эг, прищурив глаза от бьющего в лицо солнца и развернувшись в мою сторону, до этого момента он с интересом поглядывал, как парочка рыцарей махала деревянными мечами в тренировочном поединке.

– Нет. Сказали, что нужен поручитель, – я присел на соседнее седло и уперся локтем в колено.

– Снова будете искать?

– Да. Ристалище начнется через четыре дня, так что придумаем, как выкрутиться.

– Выяснили, что нас ждет?

Мы принялись обсуждать будущий турнир. Ранее, потолковав во дворе с несколькими межевыми рыцарями, я узнал все, что требовалось.

Похоронившая год назад мужа леди Лотстон отмечала свое двадцати четырехлетие и разослала воронов, приглашая всех на турнир. Как и в Холодном Рву, здесь планировалось три схватки – соревнование лучников, бой пеших рыцарей и сшибка на копьях. В общем, весьма стандартные мероприятия, к которым я начал привыкать. Правда, Харренхолл куда известней Холодного Рва, замок и его земли считались богатейшими на Трезубце, так что призовые выглядели солидно. За джостер рыцарям обещали награду в размере двухсот золотых, а также доспехи и коня. Пеших так же не обидели, победителю давали пятьдесят драконов, тридцать за второе место и двадцать за третье.

– Дунк, здорово! Ну, ты и вымахал! – я и не заметил, как со спины подошел какой-то межевой рыцарь – начинающий седеть, загорелый, среднего роста, крепкий, одетый в сапоги, бриджи, дублет и шейный платок. Когда-то вещи были новые, но теперь они порядочно истерлись и засалились, постирать бы точно их не помешало. Так же, как и их хозяину помыться. – Что не узнал, что ли? Ну, ты же всегда медленно соображал, – мужчина отвратно загоготал.

Я неторопливо встал. Маленькие серые глазки смотрели на меня без всякой симпатии, но в их глубинах читался хитрый расчет. И тут я вспомнил, кто передо мной. Арлан странствовал по всему Вестеросу, прежний Дунк служил ему оруженосцем около девяти лет и за минувшее время они много, где побывали – от Перешейка до Хайгардена, и от Королевской Гавани до Ланниспорта. Естественно, у старого рыцаря имелись товарищи. Часть из них являлись вполне нормальными людьми, но о другой части такого сказать было нельзя. Стоявший напротив мужчина как раз принадлежал ко второй категории. Звали его Ют Весельчак, хотя за глаза называли иначе – Грязным Ртом.

– Я помню тебя, – обронил я, напрягая память прежнего Дунка. Встреча явно не обещала ничего хорошего, и мой холодный тон должен был показать, что я обо всем этом думаю.

– Обращайся ко мне уважительно, парень, ибо я – рыцарь, – Ют нахмурился.

– Так и я рыцарь. Так что и ты ко мне обращайся уважительно, – пожав плечами, я показал, что плевать мне на его мнение.

– Шутишь, что ли? – Грязный Рот внимательно оглядел нашу палатку, трех коней, вещи и оружие. – И когда ты успел им стать? Кстати, где старый Арлан?

– Умер два месяца назад. Перед смертью он посвятил меня.

– Умер? Жаль, – в хриплом голосе мужчины не чувствовалось и намека на сострадание. – Выходит, ты теперь рыцарь? Ну и чудеса творятся, вошь меня забодай. Дунк, ты же не писать, не читать не умеешь, да и два слова связывал с большим трудом, – он шумно высморкался, зажав одну ноздрю. – Не позорься, парень, рыцарь из тебя как из говна меч.

– Во-первых, я тебе не Дунк, а Дункан. Во-вторых, писать и читать я научился. А в-третьих, вали-ка отсюда подобру-поздорову, Ют.

Повисла тишина. Межевой рыцарь смотрел на меня зло и в тоже время трусливо. Я был выше более чем на фут и куда сильнее – он это понимал прекрасно. Мне показалось, что ему что-то от меня требуется. Хотя, что тут гадать, наверняка деньжат хочет занят.

– Ишь ты, как заматерел, – Ют покачал головой. – И палатка у тебя имеется, и кони, и даже слугой обзавелся.

– Я не слуга, а оруженосец, – быстро вставил Эг.

– Ты больше похож на мелкую блоху с Браавоса, ну да ладно. Разговор у меня к тебе имеется, Дунк. Я присяду к вашему костерку?

– Нет, не присядешь.

– Вот значит как? – Ют даже покраснел от возмущения. Ну, оно и понятно, не привык он, что прежний Дунк так позволял себя вести. Они расстались около полутора лет назад, тогда Арлан отправился на службу к лорду Дондарриону, а Ют подался куда-то на север. Естественно, что он запомнил прежнего парня, а не меня. – Мы со старым Арланом вроде как считались дружками. Я бы хотел обсудить его смерть.

– Здесь нечего обсуждать. Тем более, тебя не сир Арлан интересует, а возможность поживиться за мой счет. Так что вали своей дорогой.

– Зря ты, Дунк ведешь себя, как неблагодарная скотина, – он прищурился.

– Еще слово и я с большим удовольствием врежу по твоей роже, – я демонстративно сжал кулак.

– Посмотрим, кто кому врежет! – пообещал он, отступая на несколько шагов. Повисла тишина. Грязный Рот сплюнул, после чего ушел.

– Кто это был, сир? – поинтересовался недовольный Эг. Парень кипел от злости – надо полагать, сравнение с блохой ему не особенно пришлось по сердцу.

– Старый знакомец моего бывшего наставника. Не бери в голову. Пойдем-ка лучше по Харрентону прогуляемся.

И мы с ним отправились в небольшой городок, стоявший на северном берегу Божьего Ока, в тени мрачных стен Харренхолла. Судя по всему, он сильно уступал Каменой Септе и навскидку проживало здесь тысяч пять людей, если не меньше. Хуже всего оказалось то, что на главной площади надрывал горло глашатай, который доводил до сведения собравшихся, что разыскивается принц Эйгон из династии Таргариенов, сообщал его приметы и добавлял, что тому, кто поможет найти мальчишку положена солидная награда. Хорошо хоть про меня, то есть здоровенного молодого рыцаря, никто и словом не упомянул.

Эг, думая, что я ничего не вижу, надвинул шляпу поглубже на глаза. Не сговариваясь, мы побыстрей покинули площадь и часа три бродили по узким улочкам, зашли на рынок и посмотрели, как на причале рыбаки сгружают улов. Настроение было хуже некуда! Мысли были далеко, я все время возвращался к услышанному. Требовалось что-то сделать, но на ум шло лишь одно – идти к Кровавому Ворону и сдавать принца с рук на руки. Только как все объяснить? Эх, заварил я кашу, чую, так все просто не закончится!

На пристани мы немного задержались, я все еще прикидывал варианты, заодно наблюдая, как с парома сошел тучный лорд, прибывший на турнир.

– Кто это? – поинтересовался я у Эга.

– Золото и зелень принадлежат дому Хефордов из Королевских Земель. Думаю, это лорд Митор.

– А чего он такой важный? Богатый дом?

– Богатый? – Эг рассмеялся. В силу возраста он уже и удумать забыл о своих бедах, ему-то все казалось веселым приключением, не больше. – Вот уж вряд ли. Их и лордами называют с большой натяжкой.

Неспешно переговариваясь, вернулись в лагерь. Все было в порядке – наши кони и имущество никуда не делись, в этом плане Вестерос казался местом довольно честным.

И тут я увидел, как по центральному проходу идут Вороньи Зубы. И идут они прямо к нам. Межевые рыцари торопливо расходились в стороны, не желая привлекать лишнего внимания к собственным персонам. Я невольно чертыхнулся, думая, что наша с принцем авантюра раскрылась, но оказалось, что переживать следует совсем по другому поводу.

– Вон он, Дунк с Блошиного конца! – из-за спин воинов показался Ют и ткнул в меня грязным пальцем. – Я обвиняю его в том, что он погубил моего старого друга, сира Арлана из Пеннитри!

– Ну и сука же ты, Грязный Рот! – с чувством констатировал я.

– Спокойно! Сир Дункан? – напротив меня встал командир – крепыш с квадратный челюстью и темными волосами, облаченный в кольчугу, панцирь и шлем барбют. Десяток его людей разошлись в стороны, обходя с боков. Четверо из них положили руки на мечи, остальные натянули луки.

– Да, это я. Кто вы такой и что вам надобно? – я поднял ладони и осторожно покрутил головой. Одно лишнее движение и меня утыкают стрелами.

– Сир Хостер Блэквуд, я служу лорду Бриндену Риверсу. Вы арестованы по обвинению сира Юта. Отложите меч и пройдемте с нами.

– Вы не имеете права! – закричал Эг.

– Тихо, мальчик. Тебя мы не трогаем.

– Мы никуда не пойдем! – Эг отставил ногу и принял царственный вид. Ну, как принял, просто постарался. Кто-то Вороньих Зубов хрюкнул от смеха, стало ясно, что они ничего не знают о том, кто перед ними и я испытал волну невероятного облегчения.

– Эг, не надо кричать. Я отправлюсь с вами, сир Хостер. Не могли бы вы оставить кого-то, дабы проследить за моим имуществом? Оно у меня скромное, но зато заработано немалым трудом. Сдается мне, Грязный Рот положил на него глаз.

– За оскорбление ты мне особо ответишь, – ощерился Ют.

– Можете не переживать, мои парни приглядят, – заверил рыцарь.

– Эг, останься, – приказал я принцу.

– Нет, сир, я провожу вас до замка и прослежу, чтобы не обижали, – он упрямо качнул головой. Вороньи Зубы заржали в голос.

Меня разоружили, но рук связывать не стали, просто взяли в кольцо и повели. Сопротивляться я даже не думал, это было бы невероятно глупо. Межевые рыцари проводили нас недоумевающими взглядами. Ют немного постоял, покрутил головой, подумал и поплелся следом за нами.

Ничего, я человек не злопамятный, просто злой и память у меня хорошая. Так что Ют за свой поганый навет еще ответит. Земля и Вестерос миры разные, да только люди везде одинаковые. Тут и там зависть, злоба и предательство раз за разом напоминают о себе, и чем мельче человек душонкой, тем легче он идет на подлость.

Грязному Рту не понравилось, как я с ним обошелся. Да и насчет моего имущества у него явно расчет появился. Наверное, с ним можно было вести себя более сдержанно, не доводя до вражды, вот только он сам вел себя по-свински и получил то, что заслужил. В общем, сделанного не воротишь, тем более, я ни в чем не раскаивался, и с такими людьми еще по первой жизни вел себя аналогичным образом.

Оказавшись внутри Харренхолла, нас с Эгом разделили, несмотря на протесты принца. Узким каменным проходом меня отвели в подвал башни Страха, открыли дверь одной из камер и завели внутрь. Вороньи Зубы вышли, в паз со стуком скользнул засов и солидно щелкнул замок. Я глубоко вздохнул, постоял и осмотрелся. Камера была метра два на три, с топчаном и поганой кадушкой, служившей аналогом средневековой параши. Потолок закруглялся полукругом, на пол кто-то набросал камыша, запах был так себе, да и сквозняком тянуло, но температура внутри оказалась вполне нормальной. Я подошел к крохотному, в две моих ладони, окошку, забранному толстенными железными прутьями. Окошко находилось под самым потолком, но я, со своим-то ростом, видел все, что происходит с другой стороны. Окно было вровень с землей и выходило на внутренний двор, и когда кто-то проходил мимо, их ноги оказывали на одном уровне с моими глазами.

Часы текли один за другим. Ничего не происходило, лишь в коридоре знай себе прохаживался стражник из числа замкового гарнизона. Начало темнеть, а затем вступила в свои права ночь. Меня не кормили, но дали напиться. Я прилег на грязный топчан, служившей не только кроватью, но и стулом, предварительно скинув с него засаленный тюфяк с гнилой соломой внутри, к тому же полный блох. Топчан оказался коротковат, ноги свешивались, но ничем другим камера не располагала.

Чувствовал я себя относительно неплохо, особенно после того, как успокоился. Не сказать, чтобы вообще ничего не опасался, но и особого повода для беспокойства не видел. По прежней жизни я уяснил себе, что с высокой властью в конфликт лучше не вступать. Так я и не вступал. Да и в Вестеросе при короле Дейроне Добром царят добрые нравы. Так что обязательно начнется дознание, на котором Ют не сможет доказать своих обвинений. Его слово против моего, перевеса ни у кого нет. В крайнем случае Эг отправится к своему родичу Бриндену Риверсу. Нет, ничего страшного со мной не случится, но что-то произойдет обязательно. А что именно? И тут ответ очевиден – полагающий, что я попал в настоящую беду принц побежит либо к хозяйке замка, либо к Кровавому Ворону за помощью и будет вынужден представиться своим настоящим именем. А вот тут-то и начнется настоящее веселье! Может оно и к лучшему, если именно так все и произойдет? Не знаю, тут уж как получится.

От нечего делать я встал и принялся отжиматься, а затем, основательно загрузив руки и грудь, перешел на приседания.

Ночь прошла спокойно, утром мне дали миску овсяной каши, ломоть хлеба и кружку воды. На все вопросы стражники отвечали однотипно: ничего не знаем, ничего не положено, стоим на посту, несем службу и никуда не лезем. Я поел, справил малую нужду в поганую кадушку, затем как следует размялся и вновь принялся за упражнения. Когда тренировка надоела, снова прижался к узкому оконцу и принялся любоваться ножками изредка пробегающих служанок.

Еще через час в замке наконец-то загрохотал ключ, отодвинулся засов, дверь открылась и внутрь шагнул сир Хостер за плечами которого маячила парочка Вороновых Зубов и стражники из числа людей леди Лотстон.

– Сир Дункан, следуйте за мной, вас ожидает лорд Бринден Риверс, – приказал Блэквуд.

Глава 6

Глава 6

Бринден Риверс оказался худым изможденным альбиносом с бледно-молочной кожей, длинными белыми волосами и единственным глазом. На месте второго сверкала пустая глазница, демонстративно открытая всему свету. По правой части лица расползлось родимое пятно, похожее на пролитое вино. Богатые одежды лорда были окрашены преимущественно в алые и дымчатые цвета с одноголовым, изрыгающим огонь, драконом на груди. На поясе висел шикарный, если оценивать по рукояти и ножнам, меч. Риверс сидел за столом у открытого окна и быстро просматривал документы, может, донесения пташек, а может и какие-то отчеты. Судя по независимому и спокойному виду, в чужом замке он ощущал себя, как дома, ему здесь выделили лучшие покои и относились с подчеркнутым уважением.

– Сир Дункан Хорн, милорд, – доложил Блэквуд.

– Останься, Хостер, все остальные ждите за дверью, – когда стражники ушли, Риверс отложил последнюю бумажку, развернулся на стуле и некоторое время молча рассматривал меня. – Так вот вы какой, сир Дункан.

– Обыкновенный, – я пожал плечами. Блэквуд стоял позади, положив руку на меч, показывая, что я здесь не в качестве гостя, а в совсем ином статусе.

– Известно ли вам, в чем вас обвиняют?

– Грязный Рот может обвинять меня в чем угодно. Плевать я хотел на его подлые слова.

– К данному факту мы еще вернемся, а пока же поговорим о том, как и зачем вы похитили принца Эйгона. Ну, что скажете?

– Принца? Какого принца, ваша милость? Что-то я вас не понимаю, – я неоднократно мысленно репетировал данный диалог и потому был готов. От меня требовалось одно – изображать святую простоту.

– Ваш оруженосец, которого вы называли Эгом, на самом деле является принцем Эйгоном, сыном принца Мейкара из династии Таргариенов, разыскиваемого весь последний месяц. Так что вы совершили преступление против короны. Похищение принца крови, как вам должно быть известно, влечет за собой смерть через повешенье.

Повисла тишина, которая по задумке Риверса должна была бы меня ошеломить, заставить пасть на колени, разрыдаться, обмочиться и во всем признаться. Я широко распахнул глаза и добавил в голос естественного изумления.

– Не может того быть!

– Может!

– Уверяю вас, милорд, я первый раз слышу, что мой оруженосец Эг на самом деле принц Эйгон. Мы познакомились с ним в трактире недалеко от Эшфорда, где он представился мне бродяжкой из Королевской Гавани. Я сжалился над ним и взял в оруженосцы.

– Ага, а богатый плащ и одежды совершенно не заставили вас задуматься о его происхождении? А равно манеры и способности, которые никак не могут быть у простого бедняка?

– Верно, я думал об этом, и решил, что он сын какого-то не слишком богатого лорда, сбежавший из дома из-за семейных неурядиц, – признался я. – Но давить на мальчика не стал, решив, что если тот захочет, то сам все расскажет. Потом, уже в Холодном Рву он признался, что отец у него рыцарь, а один из старших братьев постоянно издевался над ним, вот он и сбежал. Если бы он выразил желание отправиться домой, я бы не стал мешать ему, наоборот, отвез бы, куда он сказал. Но Эг, то есть принц Эйгон, такого желания не выражал.

Говорил я легко, слова текли одно за другим, создавая вроде бы логичную и убедительную картину.

– Гладко как у вас все выходит, – лорд помассировал переносицу тонкими сильными пальцами. – Будь на моем месте кто другой, он бы поверил вашим словам и вашей игре, сир Дункан. Но меня вам не провести. Даже одним глазом я вижу, что вы говорите не всю правду.

Ха, на подобные «разводки» я еще по прошлой жизни научился не реагировать. Тем более, она выглядела совсем не убедительно, блеф в чистом виде. Риверс явно недооценивал меня, считая вполне заурядным, хоть и с некоторыми способностями, человеком. А еще он наверняка рассчитывал, что его репутация колдуна и всезнающего мастера над шептунами окажет свое обычное воздействие. Естественно, подобное давало мне преимущество.

– Так все и было, милорд, я вас не обманываю.

Он встал и подошел ко мне вплотную, смотря снизу вверх. Признаться, видеть пустую глазницу с розовой кожей внутри было не самым приятным зрелищем. Некоторое время он просто изучал меня, бесцеремонно и демонстративно.

– Не думаю, что вы говорить всю правду, вдобавок, что-то явно скрываете, – наконец Бринден покачал головой. Чего я не ожидал, так это намека на ухмылку, скользнувшую и тут же пропавшую на его лице. – С другой стороны, меня подобное устраивает, так что сделаем вид, будто я поверил, да и то, что рассказал Эйгон, полностью подтверждает ваши слова. Видели бы вы, как он вас защищал! Даже меня впечатлила подобная верность, в наши дни она становится редкостью. Я отправил ворона его отцу и деснице с вестью о том, что принц нашелся. Мейкар рвёт и мечет, но Бейлор милостив. Десница велел разобраться с этим делом по справедливости. Если вы невиновны, вас отпустят.

– Если я в чем-то и виновен, то явно не в том, чего не знал. Мне и в голову бы не пришло похищать принца. Да и зачем мне такое?

– У вас неплохо получается изображать деревенского простачка, сир Дункан, но все же вы малость переигрываете. Впрочем, как я уже сказал, меня все устраивает, даже реакция племянника Мейкара, пусть он малость позлится. Пожалуй, я прощу вас, так даже будет интересней, только вы должны остаться в Харренхолле до приезда Мейкара, который окончательно решит вашу судьбу. Вы меня понимаете?

– Да, милорд и даю слово, что дождусь принца.

– Хорошо… Теперь вы могли бы быть на время свободным, если бы не одно но.

– Обвинения Грязного Рта.

– Именно, на него придется отвечать. Вас призвали к ответу на землях леди Лотстон, и она намерена самолично вершить суд.

Все прошло быстро. Уже через час меня ввели в исполинского размера залу с высоким потолком и мрачным интерьером. Висящие на стенах гобелены прятались в тенях, а по полу гулял сквозняк. На небольшом помосте стояло высокое, с резной деревянной спинкой, кресло лорда Харренхолла, которое занимала изящная гибкая женщина с рыжими волосами, чувственными губами, темными глазами и длинными ногами. Она была красива, но красота ее казалась какой-то хищной, даже холодной, а вышитое жемчугом платье и меховая накидка только подчеркивали данный образ. Это и была хозяйка замка, богатейший лэндлорд Трезубца, леди Данелла Лотстон.

Над головой женщины висело узкое знамя, золото и серебро, с черной летучей мышью. Свет падал сквозь разноцветные витражные окна. Кресло окружало около десятка человек, в число которых, как я узнал чуть позже, входили мейстер Ботфик, кастелян замка сир Одрик, септон Эвар, писарь, четыре воина в доспехах и парочка слуг на подхвате.

Я стоял около поддерживающей потолок колонны в то время, как Ют Грязный Рот разместился ближе к окну. На боковой скамье устроились скучающий Бринден Риверс и заинтересованный Эг. Мальчишку было не узнать, теперь он щеголял бархатом и парчой, как истинный принц. Едва увидев меня, он заулыбался и помахал рукой.

– По праву свободного владыки, имеющего право вершить суд на своих землях, леди Данелла Лотстон выразила желание разобрать дело между сиром Ютом и сиром Дунканом, по обвинению последнего в смерти своего наставника, сира Арлана из Пеннитри, – провозгласил шагнувший на центр залы мейстер. Я чувствовал себя неплохо, без особого страха и мандража. Меня лишь немного напрягало, что на данном разбирательстве присутствует Бринден Риверс, да и хозяйка замка решила председательствовать. Похоже, оба они заинтересовались мною. Хорошо это или плохо? Пока не знаю. С другой стороны, я же сам хотел подняться в Вестеросе и получить замок. Без связей и знакомств подобное проблематично. Так что, если разобраться, судьба дает неплохой шанс. – Начнем, и да помогут нам Семеро обрести правду.

Разбирательство проходило быстро, леди Лотстон явно не горела желанием затягивать дело. Первым, как обвинитель, выступил Грязный Рот. Правда, сейчас он выглядел сбитым с толку и даже испуганным. Он опознал в моем оруженосце принца Эйгона, и его порядком смутили персоны Риверса и Лотстон. Межевой рыцарь точно не ожидал подобного внимания, и я был готов поспорить, что он уже сто раз успел пожалеть, что положил глаз на чужие вещички. Но деваться ему было некогда и Ют повторил свои слова. Дескать, он обвиняет меня в убийстве его лучшего друга Арлана из Пеннитри и присвоении его имущества. Он охарактеризовал меня, как неграмотного олуха с Блошиного конца, который никогда бы сам не смог заполучить такие вещи, какими я владею в настоящее время.

– А еще Дунк взял себе чужое имя, никакой он не Хорн, я ни разу не помню, чтобы покойный сир Арлан его так называл, – добавил он под конец.

– А я не помню, чтобы ты хоть раз поинтересовался, кто я такой, – если Грязный Рот и надеялся меня смутить, то зря. – Зато помню, что ты лишь играл в кости, хлестал галлонами дешевое пойло, не вылезал от шлюх, а потом старательно выводил срамные болячки, – добавил я под дружный смех собравшихся.

– Замолчи, щенок! – в бешенстве выругался Ют. – Арлан задолжал мне восемь драконов, и все, что осталось от старого рыцаря согласно закону, теперь должно отойти мне.

– Вы можете как-то подтвердить свои слова? – поинтересовалась леди Лотстон. Голос ее звучал властно. Показалось, что на меня она посматривает с каким-то непонятным интересом.

– Да, блистательная леди, могу, – Ют поклонился. – У меня есть товарищ, межевой рыцарь Тибольт. Ему есть что сказать.

– Пусть сир Тибольт говорит, – разрешила хозяйка Харренхолла.

Тибольт оказался низким, бедно одетым мужичком с острой бородкой и хитро бегающими глазками. Память прежнего Дунка подсказала, что он действительно знал Арлана, но более я ничего не вспомнил. И если появление этого Тибольта оказалось для меня полнейшей неожиданность, то его слова заставили поперхнуться.

– Я не особо много знаю, ваша милость, но могу сказать лишь одно, – прокашлявшись, начал Тибольт. – Как-то мы путешествовали со старым Арланом, Дунк тогда служил ему оруженосцем. В тот раз мы остановились в одном из постоялых дворов Горького Моста, что на Мандере. Все мы тогда порядочно выпили, а больше всех этот Дунк, – он ткнул пальцем в мою сторону. – Помню, как ему было плохо. Прежде чем окончательно упиться, он начал бубнить о каких-то обидах, что причинил ему сир Арлан. Он поклялся, что молчать не станет, и рано или поздно отомстит старику. Под конец он добавил, что и сам способен о себе позаботиться, а старику давно уже пора отправляться на суд Семерых.

От возмущения я едва не шагнул вперед и не врезал по наглой роже лжеца, лишь каким-то чудом сдержав свой порыв. А Грязный Рот оказался полной сволочью, он сообразил, что раз предъявил обвинение, то идти надо до конца. С этим Тибольтом он сговорился или подкупил его, хотя теперь это уже неважно.

– Что вы можете ответить на эти обвинения, сир Дункан? – леди Лотстон повернула голову в мою сторону.

– Гнусная ложь, от первого до последнего слова. Но слова – ветер! Верно, у меня нет свидетелей, поэтому в свидетели своей правды я призываю Семерых. Я, сир Дункан Хорн вызываю Юта на испытание поединком! – естественно, я знал о том, что в Вестеросе практика, когда спорные дела решаются в честном бою, имеет место быть. Подобный суд восходил к древним андальским обычаям. Ныне к нему прибегали реже, чем раньше, но все же люди о нем помнили и знали, что он есть. Ради своего имени, ради чести, я был готов использовать подобную возможность.

– Вы удивили меня таким предложением, сир Дункан, но вы в своем праве. Что скажете, сир Ют? – обратилась к нему хозяйка замка.

– Мне надо подумать, ваша милость, – его глаза заметались, ища решение.

– Думайте прямо здесь.

– Хорошо, согласен, но я выставлю за себя другого. Моим защитником будет сир Колин. Кажется, сейчас он где-то в Дорне, но я найду его, – Грязный Рот выглядел довольным, как человек, отыскавший удачное решение. Драться со мной ему не особо хотелось, вот и придумал, как подобного можно избежать.

– Вы же рыцарь, сир Ют? – холодно поинтересовалась Данелла.

– Так и есть, ваша милость.

– Тогда извольте сами защищать свою честь. Нам некогда искать какого-то там сира Колина, который неизвестно, прибудет ли сюда вообще. Так что выбор за вами – либо вы сражаетесь, либо я объявлю вас лжецом и закую в железо.

Повисло молчание, во время которого все без исключения смотрели на Юта. Тот побледнел, дернул кадыком и осмотрелся, словно прикидывая, как можно отсюда убежать. Да, мужик, теперь ты не рад, что вообще со мной связался. Сейчас, будь твоя воля, ты все бы переиграл.

– Я отстою свою честь, одолею Дунка и тем самым подтвержу свои слова, – наконец решил Грязный Рот.

– Прекрасно! Можете готовиться к поединку, вы оба, – объявила свою волю Данелла.

По правилам, перед Судом Семерых рыцари должны целую ночь поститься и молиться, дабы Боги услышали и поддержали правого. Наше дело выглядело настолько заурядным, что едва ли стоило подобных церемоний и внимания небожителей. Нам лишь дали час подготовиться, облачиться в броню и помолиться, вот и все. Мои доспехи принесли Вороньи Зубы, а один из воинов помог их надеть.

Местом схватки выбрали площадку на дворе Расплавленного Камня, прямо перед главной трибуной.

Так как иные зрелища пока отсутствовали, и гости не знали, чем себя занять, то народу во двор набилось много, больше трех сотен зрителей, мужчин и леди. В основном здесь были межевые и присяжные рыцари, но также присутствовали лорды Дарри, Баттервелл, Мутон, Вэнс и Митон, которых сопровождали жены и дочери. Кроме Бриндена Риверса, самой хозяйки замка и Эга, внимание привлекал Ото Бракен, прозванный Бракенским Зверем. Если он и уступал мне ростом, то ненамного, а его широченные плечи, корявые ручищи и мощные ляжки недвусмысленно говорили о силе хозяина. Густая черная бородища добавляла Бракену свирепости.

– Сир Ют обвиняет сира Дункана в убийстве своего лучшего друга сира Арлана и присвоении себе вещей последнего, – во всеуслышанье объявил герольд, обращаясь к собравшимся. – По обоюдному согласию оба они решили решить дело Судом Семерых. Пусть же Боги даруют победу правому и покарают неправого!

Зрители зашумели. Послышались подбадривающие выкрики. Эг в волнении сжал подлокотники кресла. Риверс и Лотстон наслаждались зрелищем, им явно было интересно, как я себя покажу.

Септон произнес молитву, обращаясь к Семерым. Отца он попросил воззреть на бой и явить справедливость, Воина – даровать силу правому, а Матерь – быть милостивой к неправому и простить его прегрешения. Мы с Грязным Ртом выслушали короткую проповедь встав на колено.

Под шум трибун я шагнул на присыпанную песком брусчатку. На мне был шлем, кольчуга, меч и щит с Алым Фениксом. Грязный Рот был ниже, слабее, старше и амуниция его выглядела хуже, кольчуга точно нуждалась в починке, тут и там ее пятнала ржавчина, так что металл казался изношенным. Из оружия у него имелся меч и круглый щит с его собственным гербом в виде какого-то затертого животного, то ли куницы, то ли росомахи. В целом, мы выглядели похоже, так как на Божьем суде бойцам надлежало иметь одинаковое вооружение и примерно одинаковую защиту. Думаю, противник если на что и рассчитывал, то лишь на опыт. Все же, пусть он и не хватал звезд с неба, но двадцать последних лет странствовал по всему Вестеросу, продавая свой клинок за деньги. За эти годы его не убили и не покалечили, следовательно, он кое-что умел.

Грязный Рот держал щит у груди, прикрывая лицо до глаз и внимательно наблюдал за моими действиями, подняв меч над головой. Мы пошли по кругу, и я почти сразу же сделал длинный шаг вперед и нанес колющий выпад, вкладывая в движение массу тела. Соперник успел подставить щит, но от удара его откинуло, и чтобы не упасть, он был вынужден сделать несколько шагов назад.

Обменявшись несколькими выпадами, мы ударили щит в щит, и Юту снова пришлось отступить. Я принялся выписывать мечом восьмерки. Грязный Рот попытался достать меня боковым выпадом, но я отвел его и чуть не поразил в лицо, заставляя вспомнить об осторожности. Мы вновь закружились, обмениваясь ударами. Я бил реже, но сильнее, противник же избрал тактику резких быстрых ударов и отходов.

Практически с первых секунд стало ясно, что Ют помнил меня, как неуклюжего и не слишком сообразительного здоровяка. К моей новой личности он оказался не готов, я видел, как в его маленьких глазках все отчетливее проявляется страх. Мы обменялись еще дюжиной ударов, я давил все сильнее и Грязный Рот начал догадываться, что нынешний день ничем хорошим для него не закончится.

Стоило признать, противник сдался не сразу, один из выпадов скользнул по моему плечу, а еще один чиркнул по шлему. На этом успехи оппонента закончились, я и так позволил ему слишком многое. Очередным рубящим ударом я едва не расколол щит Грязного Рта. Он попробовал достать меня сбоку, на что я подставил клинок, и столкнувшаяся сталь высекла искры. Прямые жесткие блоки «меч в меч» в фехтовании используются нечасто, они создают ненужную уязвимость, вдобавок могут повредить клинок, но я поступил именно так и благодаря массе откинул Юта, едва не сбив с ног. Противник попытался отступить и перестроиться, выгадать хоть немного времени, но я не позволил ему уйти далеко. Дистанция позволяла и я совершил оборот вокруг собственной оси, разгоняя клинок и вкладывая всю инерцию в острие.

Удар вышел великолепным, иначе и не скажешь! Грязный Рот успел вскрикнуть и подставил щит. Это ему помогло, но от удара он припал на колено, но я надвинулся и влепил кромкой щита ему по лбу, заставляя покачнуться и раскрыться на долю секунды, пытаясь удержать равновесие. Оттянув клинок назад, я выдохнул и провел резкий колющий выпад в грудь, сумев пробить старый металл. Ржавое железо протестующе заскрипело и не выдержало, в разные стороны разлетелись мелкие колечки, а мой клинок разворотил ему кольчугу и ребра.

Закричав от боли, Грязный Рот рухнул на спину, выронил меч, и всем все стало ясно – для межевого рыцаря Божий суд закончился. Я не стал его добивать, он и так получил сполна, неизвестно вообще, сможет ли выжить после подобного. Перехватив оружие, я стукнул клинком о щит и замер, переводя дыхание.

– Победил сир Дункан Хорн! Перед глазами богов и людей он признается невиновным, все обвинения с него сняты! – громогласно объявил герольд. Слуги в цветах дома Лотстонов оттащили Юта в сторонку и им занялся мейстер. Я же снял шлем и отвесил поклон в сторону благородных зрителей.

– Благодарю вас, леди Лотстон за возможность отстоять свою честь! – громко сказал я, поднимая голову. В этот момент проскользнула мысль, что вообще-то я только что доказал свою невиновность на суде Семерых. По местным понятиям сами Боги сказали свое слово и подтвердили мою правоту, а подобное значило совсем не мало, это отнюдь не шутки.

– Нам всем радостно, когда торжествует правда, – ответила женщина. – С этой минуты вы свободны и вольны делать все, что пожелаете, сир Дункан!

Я еще раз поклонился и подошел с истекающему кровью Юту. Да уж, грудину я ему разворотил знатно. Сердце и легкие как будто не пострадали, но два или три ребра оказались сломаны, рана выглядела паршиво и кровь текла, не переставая. Не знаю, сможет ли он после такого выжить. Ют ругался и стонал, пока мейстер не дал ему испить макового молочка, местного аналога болеутоляющего и дурманящего сознания наркотика. Межевого рыцаря унесли в одно из помещений замка. Мейстер сказал, что два-три дня за ним поухаживают, а там на все воля Семерых. Глядя вслед носилкам, я даже немного пожалел, что так круто с ним обошелся, а потом прислушался к совести. Она точно не радовалась тому, как все вышло, но в целом считала, что я был в своем праве, а негодяев надо всегда ставить на место. Грязный Рот не стал бы лить слезы по моим увечьям, он получил то, что заслужил.

Первым, с кем я поговорил, оказался принц Эйгон. Он сам ко мне подошел, одетый в шоссы, невысокие кожаные сапоги и обтягивающий черный дублет с длинными рукавами и вышитым на груди треглавым драконом, похожим на Змея Горыныча из русских сказок. На поясе висел подаренный мною кинжал.

– Видать, мне теперь стоит обращаться к тебе иначе, по титулу, принц, милорд или ваша милость, – заметил я, с трудом сдерживая смех. Уж очень забавным выглядел Эг, который чувствовал смущение и не знал, с чего начать.

– Будь здесь мой дядя, он бы велел мне смиренно просить у вас прощение за свой обман, – он с таким усердием принялся ковырять мыском сапожка брусчатку во дворе, что еще немного, и камни треснут.

– Дядя – это принц Бейлор, десница и наследник Железного Трона?

– Он самый. Я не хотел вам врать, – с несчастным видом признался мальчик.

– А ты не врал, просто умолчал, вот и всё, не бери в голову. Зачем ты сбежал от отца?

– Потому, что должен был служить оруженосцем Дейрону, самому старшему из моих братьев. Помните, он еще за столом спал в той таверне, где мы познакомились? Я выучил все, что полагается знать оруженосцу, но Дейрон не самый хороший рыцарь и не любит сражаться на турнирах. Мы с ним сбежали от отца, это он обрил мне голову, чтобы нас не нашли. Но он пил, не переставая, толковал о своих снах и не вылезал от девок, и мне это надоело. А тут вы появились…

– Все могло закончиться плохо. Особенно для меня.

– Знаю, сир, и прошу простить меня. Простите, а?

– Уже простил. К счастью, ничего страшного не случилось, тем более, все обернулось к лучшему, – я осторожно потрепал его по плечу. Все же он принц крови, и на виду у других подобное панибратство могут принять за оскорбление.

– А как здесь оказался Бринден Кровавый Ворон случаем не знаешь? – задал я уже как сутки мучавший меня вопрос.

– Знаю, Дейрону приснился сон, что отыщут меня здесь, в Харренхолле, вот Бейлор Сломи Копье его сюда и послал проверить. Следом и отец едет, он уже в дороге, – признался принц. – Кровавый Ворон даже одежду захватил, – мальчишка похлопал себя по груди.

Мы еще немного поговорили. Напоминающий побитого щенка Эг выразил желание и дальше служить у меня оруженосцем. Я ничего не имел против, но оба мы понимали, что его отец, принц Мейкар, скорее всего не одобрит подобное. Тем более, вдруг он захочет наказать меня за похищения сына? Я не особо переживал по данному поводу, вряд ли меня закуют в железо или отрубят голову, но то, что нам с Эгом придется расстаться выглядело вполне логично.

Теперь у меня нарисовались сложности. Оруженосца больше нет, а он нужен, как ни крути. Да и слуга не помешает, кто-то же должен приглядывать за вещами. Вспомнив о вещах, я отправился разыскивать Хостера Блэквуда.

– С вашим имуществом все в порядке, – успокоил меня рыцарь. – Леди Лотстон любезно приютила ваших лошадок в своих конюшнях, а вещи находятся на хранении у ее кастеляна. Вы можете забрать их в любой момент.

– Благодарю вас, сир, – я протянул руку. Поколебавшись, Блэквуд все же пожал её. Закинув щит на спину и держа подмышкой шлем, я отправился искать кастеляна, продолжая поражаться мрачной величественности Харренхолла. Даже на меня внутренние коридоры и залы производили неповторимое впечатление, что уж говорить о местных. Неудивительно, что замок оброс таким количеством пугающих легенд, тут для подобного есть все предпосылки.

– Не волнуйтесь, ваше имущество в целости и сохранности, – сказал сир Одрик, практически повторяя слова сира Блэквуда. – Можете забирать его прямо сейчас, я дам указания, но для начала с вами хочет поговорить леди Лотстон. Она распорядилась направить вас к ней, как только вы у меня окажетесь.

– И что же нужно блистательной леди от простого межевого рыцаря? – спросил я.

– Об этом она сама вам скажет, сир.

– Хорошо, – я не стал снимать доспехов, лишь на время оставил у кастеляна шлем, рукавицы и щит с мечом. В сопровождении показывающего дорогу слуги мы вошли в башню Королевский Костер, миновали богато обставленный холл и поднявшись по широкой лестнице на третий этаж, остановившись около мощных деревянных дверей на бронзовых петлях. Охраняли их два стражника с копьями и щитами, а на стенах горели светильники.

В коридоре я пробыл около десяти минут, ожидая, когда меня соизволят принять. Наконец двери распахнулись и слуга предложил пройти внутрь.

Глава 7

Глава 7

Леди Данелла Лотстон приняла меня в небольшой уютной и богато обставленной горнице. Пахло здесь какими-то травами и мускатом, у одной из стен висела просторная клетка с канарейкой, а рядом находилась внушительная напольная арфа. Несмотря на прибывших в замок многочисленных блистательных лордов, общались мы наедине, что я воспринял как благоприятный знак.

– Вина, сир Дункан? Думаю, человек вашего роста может выпить немало, – предложила она с улыбкой. Я кивнул, служанка сразу же разлила рубиновый напиток в два изящных серебряных кубка, поклонилась и вышла.

– За ваше здоровье, прекрасная леди! – я поднял кубок. Впервые находясь в обществе влиятельной женщины, я не чувствовал особого волнения. – Примите мою сердечную благодарность за возможность доказать свою невиновность.

– Это пустяк, которая каждая леди с радостью сделает для рыцаря, – улыбка у нее получилась многозначительная. А вообще-то, женщина выглядела непростой и даже опасной. Её спокойный расчетливый взгляд и манеры выдавали неординарного человека. Понятное дело, она богата и привыкла к власти, но кроме того, чувствовалось, что у нее присутствовали способности, если не сказать таланты. На свой лад она чем-то напоминала Бриндена Риверса и с такими людьми не следовало ругаться по пустякам. – Расскажите мне свою историю, прошу вас.

По ее знаку мы устроились на стульях у окна, из которого открывался прекрасный вид на Божье Око. Правда, находившиеся в поле зрения часть зубчатой стены и еще какая-то уродливая покосившаяся постройка слегка портили общее впечатление.

Вышитые красочными узорами занавески слегка покачивались, откликаясь на легкие дуновения ветерка. Между нами стоял восьмиугольный резной столик с фруктами. Я отщипнул виноградину и закинул ягоду в рот, выгадывая время.

– Что тут можно сказать, леди Данелла… Я сирота, мой отец был бедным незнатным рыцарем, но ему повезло и его взяли охранником на торговое судно. Правда, везенье закончилось, когда эта галея потерпела крушение в Узком море. Отец утонул, а матушка стала продавать цветы, но через год погибла, когда наш дом загорелся, а она пыталась вынести вещи, – слова лились легко, я заранее продумал собственную легенду и поколебавшись, исключил из неё всякие намеки на возможность быть бастардом известного лорда. Лучше уж считаться законным ребенком обычного рыцаря, чем выблядком владыки прославленного замка. – Родни у меня нет, так я очутился в Блошином конце. Старый сир Арлан из Пеннитри, да примут Семеро его душу, увидел меня и взял в оруженосцы, прельстившись статью и силой. Несколько лет мы с ним странствовали по всему Вестеросу, он учил меня тому, что знал сам. Два месяца назад он посвятил меня в рыцари, но затем неожиданно простудился и умер. Я похоронил его тело под деревом, в дне пути от Эшфорда, что в Просторе.

– А как вы познакомились с принцем Эйгоном?

– Чистая случайность, леди Данелла. Я увидел принца на постоялом дворе и принял за конюшонка. Он скрыл свое происхождение, изменил имя и предложил быть моим оруженосцем. Оруженосец мне нужен, и я согласился.

– Удивительная история, – она встала и прошла мимо, случайно задев меня по плечу кончиками пальцев. Платье цвета осенней листвы замечательно подчеркивало ее широкие бедра и узкую талию, одновременно приподнимая и зрительно делая чуть больше скромную грудь. Я невольно прикинул, не заигрывают ли со мной. Зачем леди нужен неизвестный межевой рыцарь? Внешность у меня заурядная, не сказать, чтобы красавец, но и не урод. Может, дело в росте и силе? Или в принце Эйгоне?

– Как и всякая история, она подошла к концу, – я пожал плечами. – Хорошо, что все обошлось. Похоже, мне повезло.

– Да, вам повезло, – согласилась она и мимолетная двусмысленная улыбка скользнула по ее губам. – Когда человеку везет, то везет ему во всём… Не так ли?

– Вам лучше знать, леди Данелла, ведь вы сочетаете в себе не только достойную баллады красоту и острый ум, но и великую власть, – вернул намек я. – Так что все в ваших руках.

– Вас точно обучал никому неизвестный межевой рыцарь? – она довольно рассмеялась и пригубила вино, не сводя с меня внимательных глаз.

– Он самый.

– Удивительного ума был этот ваш сир Арлан, – констатировала леди. – Надо полагать, именно он и с оружием вас познакомил?

– Именно так, миледи.

Минут десять пролетели в непринужденной легкой беседе. Хозяйка замка засыпала меня множеством вопросов о прошлом и планах на будущее. Если бы я не подготовился, подобное могло бы доставить определенного рода сложности. А так, как и с Риверсом, разговор прошел хорошо.

– Что ж, мы с вами славно поговорили, – констатировала леди. – Полагаю, в следующий раз я смогу увидеть вас на турнире. Что-то мне подсказывает, что вы неплохо там себя проявите.

– Как Воин решит, – я пожал плечами.

Наконец мне позволили уйти. Допив вино, я так и сделал. Поцеловав хозяйке руку и вызвав ее ответный многозначительный взгляд, я спустился вниз, прикидывая, что на меня захотели посмотреть. Вот только зачем? Определенно, Данелла что-то задумала, но сильно этим голову я себе не забивал. Все в любом случае прояснится, надо лишь подождать. Вдобавок, слова и жесты леди выглядели временами если и не фривольно, то провокационно. Неужели меня ожидает приятное продолжение?

Передохнув после визита на одной из скамеек во дворе Расплавленного Камня, я все взвесил и передумал сразу же забирать свои вещи. Что с ними делать? Кто будет за ними приглядывать? Нет, так дело не пойдет, для начала стоило озаботится поисками слуги.

В Харрентоне имелось два постоялых двора, «Грошик» и «Жареный гусь». Выяснив у жителей, хозяин какого пользуется наибольшим доверием, отправился в «Жареного гуся».

Очутившись внутри, я осмотрелся. Здесь было людно, шумно и душно. Множество гостей и постояльцев ели, пили и горланили песни. В углу несколько человек испытывали удачу, играя в кости. Пройдя сквозь главный зал, я остановился у небольшого стола, за которым сидел коротконогий пузатый мужик в замасленной переднике. Это и был хозяин заведения, которого мне рекомендовали. Звали его Ботс, а прозвище было Кривоног, правда, так к нему обращаться не советовали. Сидя и попивая эль из внушительной дубовой кружки, он принимал заказы и властно порыкивал на нескольких слуг.

– Поговорим?

– О чем же, сир? – он развернулся в мою сторону, сделал добрый глоток из кружки и крякнул от удовольствия. – Свободных комнат нет, но ужин для вас моя Мит подаст с радостью. Сегодня у нас имеется отварная курица, жареный на сковороде гусь, кровяная колбаса, рыба, превосходный сыр, свежий хлеб, пирог с грибами, тушеная капуста, раки и печеная репка с горошком. И вино с элем, конечно, так что есть из чего выбрать.

– Может и перекушу, хозяин, но позже. Пока же мне требуется слуга, верный, надежный, умеющий управляться с лошадьми, знающий, как приготовить похлебку и разбить лагерь. Было бы совсем хорошо, коли он и считать умеет, – я положил на стол серебряного оленя. – Люди к вам посоветовали обратиться.

– Ишь ты… – он насмешливо присвистнул, скосил глаза на монету, но брать ее в руки не торопился. – И где же я вам найду такого удалого молодца? Вы же прям готового мастера над лошадьми в великом замке описали, сир. Считаете, что таких у нас по тринадцать штук в дюжине?

– А если подумать? – поколебавшись, я выложил еще одного оленя. Это были немаленькие деньги, но и шли они на дело, найти верного и толкового человека не так-то просто, а ведь если все получится, он со мной останется на долгие годы. Так что экономить не следовало. Серебра было не особо жалко, просто если на нынешнем турнире не удастся ничего заработать, то вновь придется затянуть пояс.

– Добавьте еще одного рогатого, сир, тогда я хорошо подумаю, – Кривоног понял, что на мне можно заработать и решил надавить. – Клянусь Кузнецом, кажется, я начинаю припоминать нужное имя.

– Третьего оленя получишь, когда оценю человека.

– Идет, – он ухмыльнулся и проворно сгреб монеты. – Его все Тощим Питом кличут. Дельный парень, евойный батя служил в Харренхолле у леди Лотстон конюхом, но после того, как ее любимая кобыла неожиданно сдохла, того мигом выкинули из замка, да еще и кнутом для острастки по спине прошлись. Старик болел, потом запил и помер, как и мамаша Пита, к слову, но она давно еще умерла, вторыми родами. Так что он сирота и не знает, чем себя занять. Все что вы сказали, он делать вроде как умеет.

– Тащи сюда своего Пита.

– Не, его здесь нет, он на Божьем Оке к рыбацкой артели прибился, помогает им, а они его подкармливают. Мой сынишка вас проводит. Если возьмете Пита к себе, то не забудьте, что должны мне серебряного оленя.

– Не забуду, будь спокоен. Не подведет он меня, если что?

– Не должен, сир, а там Семеро знают, сами понимаете. Но так-то он малый честный, только не везет ему.

Сын Ботса выглядел лет на десять, но судя по замашкам, мог похвастаться основательными жизненными суждениями, которые на покинутой мною Земле не у каждого мужика имелись. Он привел меня на причал и показал грязным пальцем на несколько лодок и суетящихся вокруг них рыбаков.

Тощий Пит оказался худым, грязным и лохматым парнем двадцати с небольшим лет, босым и одетым в потрепанную одежду. Я представился и быстро озвучил, что мне от него требуется.

– Служить вам? Так я с радостью, сир, – он неуверенно улыбнулся, поднял на меня голову и тут же опустил ее к земле, смутившись моим ростом, железом кольчуги и статусом рыцаря. – Я и стряпать могу, и лошадям батя покойничек меня обучил, и лагерь, можете не сумлеваться, разобью. А что еще я делать должен?

– Пока у меня нет оруженосца, будешь помогать надевать доспехи.

– Рыбарить могу, а такому меня не учили, сир, – похоже, Тощий Пит даже испугался, что я могу отказать, но правду все равно сказал. Мне это понравилось.

– Я подскажу, научишься. Считать умеешь? Грамоте обучен?

– Считаю, сир, до дюжины, писать не могу, а если чего и читаю, то лишь вывески на постоялых дворах.

– Ладно, на первый раз хватит, потом подучим. В общем, с меня защита, стол и одежда, платить буду десять оленей в месяц. Устраивает тебя такое?

– Еще бы, сир! – от радости парень чуть слезу не пустил и даже на колени бухнулся, поняв какой шанс только что подкинула ему судьба. – Я вас никогда не предам, служить буду верно, на совесть, Семерыми клянусь!

– Тогда рассчитывайся с артелью и приходи в «Жареного гуся», я там тебя дождусь. И вот еще что, Пит – я люблю чистоплотность, так что помойся, а то уж больно ты рыбьей требухой провонял.

– Как скажете, сир! – с восторгом заверил он, после чего вскочил на ноги и побежал к глазеющим на нас рыбакам.

Возвращаясь в трактир, я прикинул, что по-хорошему для каждого слуги требовались рекомендации и чье-то поручительство. Да только в Вестеросе все куда проще, да и где мне искать поручителей? Хватит и слова Кривонога.

– Так что, сир, взяли вы Тощего Пита? – спросил хозяин, едва я переступил порог.

– Взял. Держи оленя и подай кружку эля.

Я присел в угол за свободный столик, с облегчением вытянул ноги и отпил сразу же принесенного эля. По качеству он оказался так себе, разбавленным и водянистым, видать наплыв клиентов вынудил Ботса хитрить, чтобы всем хватило выпивки.

Да уж, денек оказался богат на события. Утром я еще находился в камере, затем беседа с Риверсом, поединок, разговор с Данеллой, Эгом и поиски слуги. Устал я что-то, в общем.

Тощий Пит пришел быстро. Он не только в Божьем Озере успел помыться, но и одежду, как мог, привет в относительный порядок. Теперь босоногий Пит хоть и не стал выглядеть порядочным человеком, зато вышел из сословия условных маргиналов.

Мы с ним сразу же проследовали в замок, я забрал свои вещи и лошадей, после чего отправились в лагерь межевых рыцарей, где еще недавно вместе с Эгом наслаждались жизнью.

Теперь обустройством хозяйства занялся Тощий Пит. Он мигом поставил палатку, разжег огонь и принес воды, после чего вычистил котел и принялся готовить ужин. По уму его следовало приодеть, так как бедный слуга порочит господина, но данное дело я отложил на завтра. И завтра же мне следовало записаться на турнир.

Некоторое время я натаскивал Тощего Пита, как и в какой последовательности следует облачать в доспехи своего рыцаря. Подобный опыт у парня отсутствовал, но он оказался достаточно сообразительным, чтобы быстро смекнуть, что к чему. Затем, отдав должное приготовленному им наваристому кулешу, я подарил слуге одеяло и лег спать. Устроились на открытом воздухе, так как ночь обещала быть теплой и безоблачной.

Следующий день прошел быстро. Перед завтраком я показал Тощему Питу все наши запасы и разъяснил, какая еда мне нравится, и как именно она должна быть приготовлена. Перекусил жареными на сковородке яйцами, беконом, хлебом и огурцами, после чего отправился к мастеру над ристалищем.

– Что, нашли поручителя? – зевая, поинтересовался сир Боуэн.

– Нет, но мне он теперь не требуется. Вы же знаете, что вчера на Божьем суде я свою честь отстаивал.

– Это вещи разные, сир.

– Там присутствовала ваша госпожа леди Лотстон. Если она меня признала и назвала рыцарем пред ликом Семерых, то надо полагать и для ристалища я сгожусь.

– Так-то оно так, сир, – поколебавшись, ответил мастер над ристалищем и все же вписал меня.

В замке я встретил Эга, который бродил по двору и распугивал кур, не зная, чем себя занять. За его спиной маячили два Вороньих Зуба, приставленных Бринденом Риверсом.

– А я письмо вчера отправил, сир, принцу Бейлору, чтобы меня с вами оставили. И отца попрошу, когда приедет, – сообщил тот с немалой надеждой. – Как думаете, позволят они мне быть с вами?

– Молодец, теперь надо дождаться ответа десницы и то, что решит принц Мейкар, – одобрил я. Здравый смысл подсказывал, что вряд ли у мальчишки что-то получится. Хотя, в книге он же стал оруженосцем у Дунка даже после смерти Бейлора Сломи Копье, так что и сейчас такой шанс имеется. – Только при случае скажи отцу, что я намерен странствовать, поэтому в Красном замке жить не собираюсь.

Ситуация получалась не сказать, что хорошая. Если Эга со мной не отпустят, то он непременно вернется в столицу. А Весеннее Поветрие все ближе. Какой шанс, что мальчишка может умереть? Думаю, высокий. Хуже всего то, что я ничем не могу ему помочь. Будь война или поход, где от меня имелась бы хоть какая-то польза, я бы нашел способ находиться рядом и защищать, я бы принца не бросил. А как защищать против чумы? И кому будет легче от моей возможной кончины, бесславной и пустой, о которой и сам Эг, даже если и выживет, то забудет через пару лет? Остальным до меня и вовсе дела нет. И уж точно мне не следует предупреждать Таргариенов о надвигающейся с востока заразе, подобное предвиденье точно выйдет боком. Так что в любом случае после турнира я собирался в Долину. Будет замечательно, если Эга отпустят со мной, а нет, значит, все предрешено и ничего тут не попишешь.

Именно на таком решении я и остановился, хотя на сердце было неспокойно. Совесть подсказывала, что поступаю я не совсем правильно.

Затем я проведал Грязного Рта, который метался в бреду, стонал и меня не узнал. Мужик пока не помер, но, как сказал мейстер, стоял одной ногой в могиле. Может выкарабкается, а может и нет. Его товарищ Тибольт, которого он подговорил на лжесвидетельство, исчез непонятно куда, наверное, решил не рисковать и убраться подальше, и я не стал особо задумываться об его судьбе. Делать мне нечего, чтобы тратить время на такое ничтожество. Если судьба нас сведёт, то поквитаюсь непременно, но целенаправленно искать негодяя я не собираюсь.

Вернувшись к палатке, дал Тощему Питу немного денег на покупку в городке рубахи, портков, плаща и ботинок. Сам же взял полэкс и отправился в ближайший лесок потренироваться. Гости все прибывали и мне не хотелось потеть у всех на виду, вызывая споры, советы или того хуже, усмешки.

Позанимался я на славу, основательно загрузив связки и окончательно решив, что выступать буду с полэксом, уж очень он мне нравился. Я даже имя ему дал, назвав Крушителем Черепов, хотя подобное и выглядело чистым ребячеством.

Вода в Божьем Оке оказалась не только чистая, но и достаточно теплая. После тренировки я как следует помылся, а затем устроил заплыв и какое-то время просто лежал в воде на спине, вяло работая ногами и наблюдая, как в небе проплывают кудрявые облака. Когда вернулся в лагерь через три часа, около нашей палатки весело горел костерок, а окончательно освоившийся Пит жарил рыбу на сковородке и весело насвистывал песенку под названием «Бочонок эля». Смутившись, что я вроде как застал его за легкомысленным занятием, он показал купленную одежду и даже сдачу дал, хотя мог бы сказать, что денег хватило в аккурат. Проверка оказалась простенькой, но он ее прошел.

Остаток дня Пит вновь учился облачать меня в доспехи. Вечером я познакомился с межевыми рыцарями по имени Лаур Забияка, Мика Риверс и Явор из Староместа с которыми мы организовали общий ужин с жареными колбасками и рыбным пирогом. Три моих новых знакомца подпили и принялись горланить песни и травить байки, попутно выведывая у меня, что я за человек.

Сам я не пил, не собираясь вредить здоровью перед завтрашним турниром, легенда у меня имелась, так что я легко и свободно поведал им все тоже, что и Данелле, только с парочкой лишних подробностей. Мика рассчитывал проявить себя на конном ристалище, а вот Лаур и Явор собирались принять участие в пеших поединках, так что мы с ними вполне могли сойтись в бою. Сейчас подобное никого не волновало, и я даже успел почувствовать, что же это такое – межевое братство.

Старик Арлан частенько любил говаривать о нем, причем излишне романтизируя. С его слов выходило, что межевые рыцари, они и есть самые настоящие рыцари Вестероса, а их братские узы иногда крепче самой крепкой дружбы. К сожалению, в жизни такой идиллии не наблюдалось и в помине, а по доброй четверти межевых рыцарей плакала плаха, так как они мало чем отличались от разбойников и душегубов.

Лаур, Мика и Явор рыцарями оказались нормальными. Им ничего не требовалось от меня, а мне от них, так что наша небольшая пирушка и в самом деле прошла весело и беззаботно. Когда со стен Харренхолла донеслась перекличка стражников, я пожелал товарищам спокойной ночи и отправился спать.

Глава 8

Глава 8

В Вестеросе обожали не просто турниры, а турниры с элементами представлений. Например, когда есть группа тех, кто охраняет условный мост и врагов, желающих его захватить. Или защитник прекрасной девы и те, кто собираются ее похитить. Встречались и отдельные роли, когда участники изображали таинственного рыцаря, облаченного в рубище поверх доспехов отшельника, великана и тому подобное. Мне же пока попадались вполне заурядные ристалища.

И все же турнир в Харренхолле организовали куда богаче, чем в Холодном Рву. Здесь, кроме мастера над ристалищем и его помощников, присутствовал отдельный герольд и даже гербовый король, весьма уважаемый рыцарь, который знал весь церемониал, все гербы, девизы и родословную рыцарских домов Вестероса. Подобную обязанность на ристалище считали настолько почетной, что исполнять ее приглашали самых уважаемых рыцарей. Конкретно сейчас гербовым королем выступал сир Оливье, дядя лорда Мутона из Девичьего Пруда, что недалеко от устья Трезубца. Воин был уже в возрасте, но при этом обладал солидной репутацией и прекрасной памятью.

Да и трубачей здесь было куда больше, вдобавок присутствовали барабанщики и скрипачи. К тому же в Харренхолл пригласили двух странствующих менестрелей.

Первым, как и было объявлено, прошло состязание лучников, которых насчитывалось свыше четырех десятков. Вольных стрелков среди них оказалось мало, большая часть служила в качестве егерей или гвардейцев тому или иному лорду.

Соревнование проходило прямо во дворе Расплавленного Камня, на одной стороне которого стояли лучники, а на другой у стены наложили туго связанные снопы и выставили мишени на подставках. Простым зрителям отвели места у ворот и по краям двора, а знать восседала на внушительной трибуне. Бриндена Риверса и Бракенского Зверя я там не увидел, но среди сотни других лиц выделялась хозяйка замка Данелла и находящийся при ней принц Эйгон. Парень помахал рукой, а леди перехватила мой взгляд и едва заметно улыбнулась. Я поклонился в ответ, раздумывая, не стоит ли назвать ее своей дамой и попросить у нее платок, коль она сама дала определенный повод? Так поступали многие, причем наиболее наивные считали, что подобным образом увеличивают свои шансы на победу. Дескать, за девушками присматривала Дева, а так как она входит в число Семерых, то могла шепнуть своему брату Воину, чтобы тот помог тому или иному бойцу, дабы поддержать любовь. В общем, обыденное средневековое суеверии в чистом виде, если разобраться.

Простых зрителей собралось свыше шести сотен человек, благо огромный двор мог вместить и не такое количество.

Кто-то пустил слух, что участвовать будет и Кровавый Ворон, один из лучших стрелков Вестероса, но он, видать, посчитал турнир мелковатым для демонстрации своего мастерства. Лучники соревновались до полудня, выясняя, кто из них лучший. Меня никогда особо не интересовало данное оружие, но в том, как натягивают тетиву и выпускают стрелы, присутствовала определенная завораживающая красота. Будь я побогаче, стоило бы присмотреться к участникам повнимательней, выискивая себе возможного стрелка, но отсутствие лишних денег перечеркивало все планы.

В результате победу завоевал некий Лим Хромой, который, судя по прозвищу, хоть и не умел быстро бегать, зато обладал прямо-таки бугрящимися от мышц руками и плечевым поясом. Ему вручили положенные призовые, после чего запели трубы, а герольд громогласно объявил, что через час начнется состязание пеших рыцарей и чемпионам пора готовиться, пока мастеровые доделают все, что требуется.

Я отправился в наш лагерь, где Тощий Пит уже вполне толково облачил меня в доспехи. Вместе с ним мы вернулись в Харренхолл, отставив палатку и имущество под присмотром слуги Явора из Староместа, о чем договорился еще вчера.

Трубы пропели и после того, как герольд объявил условия, пеший турнир начался. Зрителей прибавилось, а схватки шли одна за другой на трех огороженных деревянными барьерами площадках. Желающих померяться силой, показать свою удаль и конечно, заработать денег, нашлось больше сотни, что значительно превышало число участников в Холодном Рву.

Несколько человек, среди которых я без всякого удивления опознал сира Улитку, принимали ставки. Что ж, надеюсь, ему сегодня не повезет и он не угадает с прогнозами. Ничего, небольшое денежное кровопускание пойдет Андерлифу на пользу.

Межевые рыцари держались вместе, перетаптываясь, разминаясь, разгоняя кровь и переговариваясь. Моя фигура вновь привлекла внимание, но не из-за известности, а благодаря тому, что я возвышался над всеми на полголовы, а то и больше.

Наше межевое братство составляло большую часть участников, причем я заметил Мидена из Шепчущего леса и Яноса Риверса, с которыми познакомился в Холодном Рву. В этом не было ничего удивительного, живущие турнирами бойцы знали своих коллег, помнили их сильные и слабые стороны, благодаря чему сразу же могли прикинуть собственные шансы. Я же пока продолжал обрастать знакомыми и необходимыми воспоминаниями, потому все казалось необычным и интересным.

Среди множества ничего не значащих серых имен нашлись и те, кого приветствовали более рьяно. Прежде всего это касалось прибывшего с Запада Роберта Алгуда, присяжного рыцаря на службе у Леффордов Борка Фута, Харберта Пега из Речных земель, Питера Хогга из Свиного Рога, что в Королевских землях и Рагра Риверса Жестокого, могучего брата-бастарда хозяйки замка. Особое место занимал Ото, прозванный Бракенским Зверем за то, что на одном из турниров нанес своим топором такой мощный удар, что проломил и забрало, и лицо какому-то бедолаге Блэквуду.

Именно этих рыцарей и считали фаворитами. Своим уверенным и спокойным видом те зримо показывали, что так оно и есть, здесь они лучшие.

В отличие от Божьего суда на пешем турнире бойцам разрешалось сражаться любым оружием, и я взял полэкс. Мечи и топоры следовало предварительно затупить, но есть ли смысл тупить булавы или молоты? Они и так тупые, следовательно, своих боевых качеств не теряют, что создавало определенного рода несправедливость. Насколько я помнил, в Средневековой Европе все турниры проходили на одинаковом оружие, но в Вестеросе по каким-то причинам данное требование соблюдалось не всегда, так что стоило принять местные реалии как данность.

Первым соперников оказался достаточно слабый рыцарь с Долины по имени Хью Петушок. Проблем с ним не возникло, и я прошел дальше.

Попивая разбавленное водой вино, я по примеру более опытных бойцов наблюдал за противниками, отмечая и запоминая их слабые стороны и особенности стиля. Даже странно, как ловко все эти сведения укладывались в память, словно кирпичики, один к одному. Я оглядывал оставшихся, раз за разом останавливая взгляд на Ото Бракенском Звере, чье участие в пешем турнире стало для большинства чемпионов неприятным сюрпризом.

Благодаря внушительному росту он буквально приковывал к себе взгляды. Ото был немного ниже меня, но шире в плечах и мощнее в груди, а его ножищам мог бы позавидовать и иной конь. Голосина у него был соответствующий, сломанный в нескольких местах нос недвусмысленно заявлял, что рыцаря успел повидать жизнь, а густая бородища веником добавляла ему лет десять, хотя на самом деле ему еще не исполнилось и тридцати. Ото находился в расцвете сил, а тот бесценный опыт, что он приобрел, делал его самым опасным бойцом. В схватки с ним шансы на победу у меня были минимальные, я лишь надеялся, что если нам и суждено сойтись, то пусть это произойдет ближе к финалу.

Забавно, но из-за Бракена на турнир записалось трое Блэквудов, мечтающих поквитаться за родича. Они буквально из кожи вон лезли, только бы пройти подальше и выйти на Зверя. Бесстрашные ребята, что уж говорить, но на что они надеются, интересно? Зверь сожрет их с потрохами, и не подавится.

Вторым оказался гвардеец Харренхолла по имени Кайл. С ним пришлось повозиться, тем более зрители поддерживали земляка криками и радостным свистом. Причем поддерживали как стражники, так и жители Харентона, из чего следовало, что Кайла знают и относятся к нему хорошо.

И все же победа улыбнулась не ему, а мне. Облегченно переведя дух, я вернулся к Тощему Питу, который помог снять шлем и поднес кубок. Схватки продолжались, но я позволил себе немного расслабиться, так как минимальную задачу на турнир выполнил. Победив в двух поединках, даже если проиграю в третьем, я в любом случае уже сколько-то заработал.

– Сир Питер Хогг из Свиного Рога и сир Дункан Хорн, межевой рыцарь, – в очередной раз объявил герольд. Перехватив оружие, я шагнул на присыпанную песком площадку.

Моим оружием вновь выступил полэкс, и я не собирался менять его на что-то иное. Питер Хогг был ниже, старше и более опытен. Для схватки он взял щит и копье. Опасное сочетание, при котором мне в первую очередь следовало опасаться колющих ударов.

Обмениваясь осторожными выпадами, мы начали медленно перемещаться, следя за движениями друг друга. Крики и вопли зрителей словно отдалились, а весь мир сузился до размеров происходящего непосредственно вокруг, нечто похожее я ощущал и в Холодном Рву, но тут данная особенность проявилась более полно. И то, как я перестроился, отсекая все лишнее и сосредоточившись на главном, мне нравилось.

Хогг резко выкинул руку с копьем, и я в последний момент успел отбить древком наконечник в сторону. Одновременно я ударил сверху вниз, противник незамедлительно подставил щит, а я со всей силой дернул оружие на себя, зацепив изогнутым шипом за наплечник. Благодаря большей массе мне удалось заставить Питера потерять равновесие и вытащить на себя. Пытаясь отмахнуться копьем, которое я пропустил под левой рукой, он неловко шагнул вперед, раскрылся и поймал грудью мощный удар ногой.

Естественно, нагрудник рыцаря выдержал, хотя я приложился от души, у меня аж голень протестующе хрустнула. Оппоненту же поплохело конкретно… Его отбросило назад, он ударился спиной о деревянный барьер, проломил его и сам рухнул на задницу. Копье рыцаря отлетело в сторону, но он попытался закрыться щитом и прийти в себя.

Передышки я ему не дал, обрушив серию мощных размашистых ударов, в основном орудуя молотом и вкладывая в каждый как можно больше массы. В результате щит у Хогга практически развалился на несколько частей, еще один удар оставил вмятину на шлеме, после чего рыцарь закричал, что сдается.

– Славный удар! Прекрасно! Ловко! – донеслось с главной трибуны. Мне даже похлопали, что уже значило немало.

Услышав, как меня объявили победителем, я поднял голову, рассматривая зрителей. Безусловно, наибольшее внимание привлекала облаченная в красное платье хозяйка замка, многие мужчины буквально поедали ее взглядами. Она сидела по центру, в окружении многочисленных гостей и всем своим видом излучала уверенность и изящество. Ее длинные рыжие волосы и подведенные сурьмой брови, вкупе с бойким нравом выдвигали ее на первое среди дам место. Затмить ее в этот день могла разве что королева, жена великого лорда или настоящая красавица.

Кроме Данеллы и принца Эйгонд там же находилось более полутора сотни благородных зрителей, включая лорда Дарри с супругой и дочками, лорда Смоллвуда с семьей, пяток Вэнсов с Приюта Странника и Атранты, вернувшегося с Эшфордского турнира Франклина Фрея и еще десятка речных лордов со своими многочисленными домочадцами. Блэквудов и Бракенов во избежания ругани рассадили подальше друг от друга. Из наиболее уважаемых гостей стоило упомянуть лордов Уэймара Ройса из Долины и Дамона Леффорда, молодого хозяина Золотого Зуба в Западных землях. Его супруга была почти так же хороша, как и Данелла, но в отличие от невозмутимой хозяйки, переживала за каждого рыцаря так, словно тот был ее любимым братом.

Победа в третьем поединке заставила зрителей обратить на меня внимание. Оставалось всего шестнадцать чемпионов и про каждого начинали говорить. Как я понял, распорядитель вписал в турнир сто двадцать восемь человек, набрав недостающих из числа гвардейцев Харренхолла и Вороньих Зубов. Это было сделано специально, дабы никто не оказался без пары и никому не пришлось сражаться дважды. Чтобы дойти до финальной схватки мне требовалось победить шестерых оппонентов. Оставалось трое, но проблема заключалась в том, что в следующий круг пробились наиболее сильные.

И все же тренировки, которыми я занимался последние недели, не прошли впустую. Да и та база, что досталась от прежнего Дунка, никуда не делась. Про Дунка можно было сказать, что ему повезло обладать выдающимися физическими данными. К сожалению, тот не всегда мог полностью раскрыть свой удивительный потенциал, но мне с этим делом было проще.

Следующим был Родерик Блэквуд, девятнадцатилетний, энергичный, решительный, но не слишком терпеливый рыцарь. Орудуя здоровенным двуручным мечом, он напрыгнул на меня, явно стремясь побыстрее закончить дело и считая, что все у него получится. Этакий юношеский максимализм, возведенный в абсолютную степень и подкрепленный уверенностью, что море по колено. Первое время мне и в самом деле пришлось непросто, Родерик пыхтел и выкладывался на полную, но даже тренированному здоровяку тяжело махать тяжеленной железякой без остановки. Меч Блэквуда имел в длину около метра семидесяти сантиметров и весил под три килограмма, может и поболее, а управляться с таким не самое простое дело. Вдобавок Родерик не был здоровяком, да и выдержки ему явно не хватило… Выждав благоприятный момент, я кольнул его острым концом полэкса в панцирь, а затем, на круговом движение, приложился молотом по шлему, да так хорошо, что оставил вмятину. Звон услышали все зрители, а рыцарь рухнул, как подкошенный, я даже похолодел на миг, убивать или калечить молодого парня совсем не хотелось. Подбежавшие помощники мастера над ристалищем и оруженосец Блэквуда быстренько стянули с него шлем, а осмотревший его мейстер констатировал, что череп у воина цел, но имеется легкое сотрясение. На голову ему вылили кувшин воды, дали что-то выпить и в результате Родерик малость оклемался, пришел в себя, встал и поддерживаемый друзьями, отошел в сторонку, а я вздохнул спокойно.

После четвертого круга осталось восемь чемпионом. Среди них межевых рыцарей представляя я один, все прочие либо служили лордам, либо сами обладали земельными наделами. Различные Лауры Забияки, Яворы из Староместа, Яносы Риверсы и Мидены из Шепчущего леса выбыли из турнира, показав свой истинный уровень. Я не осуждал никого из межевого братства, тем более, и сам к нему принадлежу на данном этапе, но с каждым часом класс бойцов становился виден все отчетливее. Те, кто жил впроголодь и тренировался от случая к случаю редко могли составить конкуренцию профессионалам, вся жизнь которых была посвящена лишь войне и схваткам.

– Сир Гай Норберг Стальное Забрало, рыцарь Вороньих Зубов и сир Дункан Хорн Алый Феникс, – в очередной раз провозгласил герольд и я шагнул к своему пятому сопернику. Как и я, он был вооружен полэксом.

Сейчас меня представили с прозвищем, раньше герольд объявлял просто по имени, но я видел, как его подозвала леди Лотстон и что-то шепнула. Похоже, женщина решила добавить мне солидности, а ее забота начинала интриговать, хотя прямо сейчас думать о таком не стоило.

Под одобрительные крики толпы мы принялись сражаться, используя арсенал приемов и уловок, доступных полэксу. Стальное Забрало оказался хорош, стало ясно, что Кровавый Ворон в свою гвардию слабаков не набирает, но мне малость повезло, так как в предыдущей схватке Норбергу едва не вывихнули руку. Рыцарь держался молодцом, но было видно, что чем дольше, тем тяжелее ему приходится. Не форсируя события, я просто затягивал наше противостояние, раз за разом отступая, изредка контратакуя и не видя в подобном ничего предосудительного, несмотря на недовольный свист зрителей. Им хотелось красивого зрелища, а я же собирался пройти в следующий этап и заработать денег. Моя тактика в итоге сработала, чем дальше, тем с большим трудом Стальное Забрало поднимал оружие и все медленней отражал мои выпады. В конце концов, выждав благоприятный момент, добрым ударом я заставил его рухнуть на брусчатку. Меня назвали победителем, причем эта схватка далась легче, чем предыдущая.

Шестым соперником оказался Роберт Алгуд с Западных земель. Он не был лордом, лишь простым оседлым рыцарем, но зато владел собственным замком под названием Твердыня.

«Вот и дорос ты до полноценных соперников» – промелькнула мысль, пока мы сходились.

Рост Алгуда был метр девяносто, и он с невероятным искусством управлялся с полуторным мечом. Едва обменявшись десятком ударов, я сразу понял, что в таком столкновении мне ничего не светит, противник был быстрее и опытнее, уступая лишь в массе и силе. Да и доспехи у него оказались лучше, надежнее и красивее, а над шлемом поднимался пышный золотисто-синий плюмаж.

Схватка пеших рыцарей на турнире.

– Синий Орел! Синий Орел! – добрая половина зрителей дружно скандировала прозвище моего противника. – Алый Феникс! Алый Феникс! – не менее слитно отвечала им вторая половина. Толпа услышала мое прозвище буквально час назад, но, судя по всему, оно им понравилось. Собственно, для этого я его и взял, дабы сразу привлечь к себе внимание и не ждать, каким именем одарит судьба. А оно могло оказаться таким, что лучше бы его не было вовсе.

Роберт со знанием дела наращивал преимущество, заставляя меня пятиться и постоянно обороняться. Его стремительный меч уже успел с десяток раз высечь искры из моей кирасы, шлема и перчаток, я банально не успевал. Будь мы в настоящем бою, он бы уже победил, попав в вырез шлема, с его мастерством это было не так уж и сложно, но на турнире он проявлял благородство и жалел соперников. Вернее, зарабатывал себе очки в глазах собравшихся. Плачевный финал был все ближе, я держался с трудом, пятился, пытался контратаковать, но упорно ждал одного единственного шанса и наконец, дождался.

Во время одного из выпадов Синий Орел слегка раскрылся. Я сразу же бросился вперед, не обращая внимания на очередной удар, который пришелся по шлему, от чего в голове зашумело. Но все уже было не важно, не важно даже то, что я выронил Крушитель Черепов! Главное, что мои руки уже вцепились ему в горло. Я ударил локтем, а затем провел подсечку. Гремя железом, как два котелка, мы рухнули на землю. Я очутился сверху, схватил его руку с мечом и принялся лупить ею об землю, заставляя выпустить оружие.

– Неведомый тебя забери! – ругался Алгуд, пытаясь сопротивляться. Меч он все же не удержал в руке и тот с лязгом отлетел в сторону, блеснув на солнце. Щит сыграл с рыцарем дурную шутку, так как больше мешал, чем помогал. Некоторое время мы катались по земле, подняв тучу пыли и пытаясь завоевать более выгодное положение. Роберт извивался как уж, доспехи ему не особенно мешали, но все же чувствовалось, что к столь грязной во всех отношениях схватке противник оказался не готов. Его сильной стороной был меч и правильная стойка, а не то безобразие, что я учинил.

В какой-то момент, задыхаясь от нехватки воздуха и стараясь проморгаться от попавшего в глаза песка, я все же прижал Синего Орла к земле, рухнул ему на грудь и принялся беспорядочно лупить стальными кулаками по шлему. Здесь уже не имело значение, куда конкретно я попадаю, не важно было, что мы делаем, главное было держаться и лупить, лупить из последних сил, выхаркивая из себя слюну, какие-то ругательства и остатки сил. Именно на морально-волевых качествах, хотя поединок и не имел никакого судьбоносного значения, я и выехал.

– Сдаюсь, сир! Сдаюсь! – прохрипел Алгуд и я, совершенно обессиленный, откатился в сторону.

Ни я, ни Синий Орел самостоятельно встать не могли несмотря на то, что не получили серьезных ран. Надежные доспехи помогли избежать увечий, но мы оба так вымотались, что едва могли стоять на ногах и дышали, как загнанные кони. Так сильно в Вестеросе я еще не выкладывался.

Подняли нас с Алгудом помощники мастера над ристалищем, а подбежавший Тощий Пит помог снять шлем в то время, как оруженосец противника занимался тем же.

– Победителем признается сир Дункан Хорн Алый Феникс! – громогласно провозгласил герольд. Главная трибуна и прочие зрители откликнулись восторженным ревом, надо полагать, схватка им понравилась.

– Еще схлестнемся, – пообещал Роберт Алгуд, но пообещал без злобы, наоборот, с открытой, хоть и вымученной улыбкой. Жалко было смотреть, во что превратились его прекрасные, начищенные до блеска доспехи, от плюмажа так вообще остался куцый огрызок, больше похожий на хвост дохлой кошки.

– Обязательно, сир, вы славно сражались, простите мои грубые манеры! Мы, Хорны, люди простые до неприличия.

– Прощаю, сир! – он шумно захохотал, довольный простенькой шуткой. Я улыбнулся в ответ и протянул руку. Не задумываясь, рыцарь ее пожал.

Усевшись на подставленный Питом табурет, я утолил жажду и постарался восстановить дыхание, заодно фиксируя, как сражаются Ото Бракенский Зверь и Рагр Риверс Жестокий, брат-бастард Данеллы Лотстон. Глядя на бойцов, становилось ясно, что кто бы из них не одолел, шансов у меня мало. Я не унывал, просто реально оценивал собственные силы. После того, что мы устроили с Алгудом, на полноценное восстановление мне потребуется часов пять-шесть, а не несколько минут, я просто пока еще не готов к таким длительным заходам. Да и опыта маловато.

Вполне ожидаемо победителем схватки вышел Бракенский Зверь, который до этого одолел еще одного известного бойца по имени Харберт Пег, родовитого рыцаря из Речных земель. Мы еще не сошлись, но наш будущий поединок уже прозвали «схваткой двух великанов», так как Ото в своих черных доспехах хоть и уступал мне ростом, но выглядел куда массивней и опасней. Вообще, сопоставляя увиденное, становилось ясно, что рыцарь под два метра роста в Вестеросе не такая уж и редкость. Тот же Длинный Дюйм из Холодного Рва, Рагр Риверс, Бракенский Зверь, я сам – вот уже четверо, кто обладает впечатляющей комплекцией. И не стоит думать, что больше таких в Вестеросе нет.

Перед финалом состоялась схватка за третье место между Алгудом и Риверсом, в которой одолел западный рыцарь. На сей раз никто на землю его никто не ронял, так что он и показал всю свою выдающуюся технику. Снявший шлем рыжий Рагр выглядел злым, недовольным, и вообще, судя по нахмуренной роже, он показался мне скорее жестоким, чем умным. Интересно, как Данелла умудряется держать в руках своего братца, ведь тот явно не производит впечатления смирной овечки?

Наконец настало время финальной схватки. Как и раньше, Бракенский Зверь орудовал тяжеленным топором на длинной рукояти, в Европе такой называли бродэксом. Я встал в так называемую подвешенную стойку, обеспечивающую хорошую защиту и дающую отличную возможность наносить боковые удары молотом и резкие уколы нижним шипом.

Бродэкс Бракенского Зверя.

Глядя на мои телодвижения, Зверь хмыкнул и попёр вперед. Шагал он медленно и размеренно, напоминая ожившую стальную махину и одним лишь видом вселял какое-то иррациональное тревожное чувство. Наблюдая ранее за великолепными могучими замахами и превосходной техникой Бракена, я думал лишь о том, что не хочу с ним сходиться. Сейчас, когда нас свел финал, в сердце начал заползать предательский холодок страха. Мне совсем не улыбалось повторять судьбу Блэквуда и отлетать на тот свет. Тяжеленный бродэкс порхал в корявых ручищах Ото наподобие пушинки и мой организм совершенно не бодрил факт того, что оружие затуплено. С его силой и умением он легко мог проломить череп или заставить навсегда попрощаться со здоровьем.

Бракенский Зверь вроде бы и двигался неторопливо, но давил, как горный оползень. Наше оружие уже не первый раз сталкивалось и высекало искры. Как и в Холодном Рву я держался с трудом и отчетливо видел, что мне не победить. Ну, или надо вновь рвать жилы, выкладываясь по максимуму, а сил, да и желания на подобные подвиги во мне уже не осталось. Готов ли я рискнуть?

Уходя от очередного молодецкого удара, который мог бы и быка перерубить напополам, я окончательно понял, что не готов. Не готов и не хочу рисковать столь многим, находясь в начале славного, как твердо верил, пути. Мне не хватает опыта, уверенности, выносливости и даже банальной силы. Много чего не хватает, на самом деле, чтобы ворваться в высшую лигу, если так можно сказать. А там ошибок не прощают…

Так что я просто держался некоторое время, а затем якобы случайно пропустил достаточно легкий тычок в грудь, сбился с ритма, позволил выбить у себя полэкс, споткнулся и упал, сделав вид, что не смог устоять на ногах. Бродэкс Бракена мигом ударил меня в грудь, а сам он надвинулся, наступив стальным сабатоном на кирасу и занеся оружие для нового удара.

– Сдаюсь! Твоя взяла! – торопливо выкрикнул я и поднял руки, признавая собственное поражение.

На трибунах послышался недовольный гул. Похоже, там рассчитывали на куда более зрелищное и кровавое противостояние. Ничего, перетерпите, рвать жилы в Харренхолле не входило в мои намерения, я и так выложился, прыгнув выше головы и заставив запомнить собственное имя. Скажи кто месяц назад, что я дойду до финала на турнире в Харренхолле, где буду драться с самим Зверем, я бы рассмеялся такому фантазеру прямо в лицо.

– Победителем пешей схватки объявляется сир Ото Бракен прозванный Бракенским Зверем! – провозгласил герольд, на что с трибун радостным ревом откликнулся старший брат Ото, лорд Каменной Ограды, а Блэквуды, наоборот, приуныли и озлобились. – Второе место завоевал Дункан Хорн Алый Феникс!

После чего нас с Бракеном, Алгудом и Риверсом подвели к главной трибуне, где мастер над ристалищем вручил призовые. За второе место я получил тридцать золотых драконов – умопомрачительная сумма месяц назад и вполне заслуженная для меня награда прямо сейчас. Следом восьмерых лучших бойцов пешего турнира пригласили привести себя в порядок в знаменитых ваннах Харренхолла.

Глава 9

Глава 9

Ванны Харренхолла выглядели великолепно, особенно для реалий средневекового времени. Длинный теплый подвал вмещал три здоровенных, на несколько персон, емкостей и еще с десяток поменьше, рассчитанных на одного человека. Вода подводилась к ним из центрального котла по специальному желобу, каждая была выложенные плитками с растительным узором, а у самых просторных имелись ступеньки, лежаки и изящные перильца. Я с наслаждением лежал в горячей воде, рассматривая синяки и ушибы, которых оказалось на удивление много.

– Клянусь Красным Жеребцом, ты слишком быстро спустил флаг, Дункан! – недовольно проворчал отмокающий в соседней ванне Бракенский Зверь. Он погрузился в воду чуть ли не до глаз, позволяя видеть остриженную под горшок голову, сломанный нос, карие глаза и бородищу, которая размокла и плавала на поверхности наподобие черной тряпки. – Я рассчитывал на куда более кровавый финал.

Бракен, Алгуд, Риверс, Пег, я и еще трое рыцарей блаженствовали в горячей воде и лениво переговаривались. Над нами причудливыми завитками поднимался пар, пахло душистым мылом и различными травами, развешенными по стенам. Разговор как-то легко, как и бывает у мужчин, перешел на «ты», избегая ненужных формальностей.

– Ото, ты же видел, как мы ранее выколачивали друг из друга все дерьмо, – хохотнул Алгуд. – Думаешь, после такого много сил остается?

– А я что, на лугу с девками кувыркался? – удивился Ото, пошевеливая метровыми плечищами.

– Все мы славно потрудились и устали, – заметил Пег, жилистый и поджарый воин. Он, хоть и не дошел до финала, выглядел вполне довольными, неплохо заработав на турнире.

– Роберт прав, я даже глазами еле ворочал после нашей с ним драки, – я взял щетку на длинной ручке и принялся тереть себе спину. – Да и получить топором в рожу, как Блэквуд, совершенно не хотелось.

– Наши с Блэквудами дома связывает тысячелетняя вражда, тебя бы я калечить не стал, а тот щенок сам напросился, – для порядка проворчал Зверь, но было видно, что он совсем не злится. – Ладно, уже ничего не попишешь, но турнир мне понравился. Надеюсь, завтра увидеть вас на джостере, сиры, – добавил он.

– За этим я сюда и приехал, – заверил Алгуд.

– Я там буду, – проворчал Рагр Риверс, к которому присоединился Пег.

– А пока плохо сижу в седле и не хочу выставлять себя на посмешище, – признался я, невольно поражаясь здоровью своих недавних оппонентов. Это надо же, после сегодняшней мясорубки у них еще находятся силы на завтрашний джостер! Поистине удивительные ребята, гвозди бы делать из этих людей, крепче бы не было в мире гвоздей! – Если судьба позволит, то мы с вами еще схлестнемся, сиры, но не в этот раз.

– Чертовски жаль, – констатировал Алгуд. – Впрочем, позже я могу дать пару советов о том, как сражаются на джостере, если ты не прочь.

– Непременно воспользуюсь твоим предложением, Роберт, – заверил я.

Из ванны я выбрался чистым, словно ангел, довольный и сонный. Тощий Пит притащил чистую одежду, в которую я с удовольствием облачился.

Почти сразу трубачи стали созывать гостей на вечерний пир. Широкими дверями вместе со всеми я прошел в зал Ста Очагов, в котором уже стояли длинные скамейки и столы со всевозможными яствами.

Кроме масштаба, пир ничем не отличался от того, который прошел в Холодном Рву. Здесь лишь отмечали не свадьбу, а очередные именины хозяйки. Герольд объявил первую здравицу за победившего Ото Бракена, и веселье началось.

Собравшиеся пили, ели и смеялись, не забывая поднимать кубки за Данеллу Лотстон, короля Дейрона Доброго, десницу, великих лордов, прославленных воинов, богатый урожай и все прочее. Еще раз выпили за Бракенского Зверя и «славных бойцов, сражающихся достойно и храбро». Естественно, про меня никто не вспомнил, я пока все еще остаюсь в статусе межевого рыцаря, ищущего славы и денег.

Лорды и наиболее уважаемые гости сидели за высоким столом с массивной серебряной солонкой по центру, за которой красовалась хозяйка замка, облаченная в новое платье. Рядом с ней находился Эг и знатные речные лорды, за исключением Талли из Риверрана, тот по каким-то причинам остался дома. А жаль, я бы на него посмотрел. Пользующийся репутацией остроумного кавалера лорд Баттервелл шутил и, судя по реакции, небезуспешно, во всяком случае Франклин Фрей и Мутон хохотали от души. Бринден Риверс отсутствовал, возможно, у него нашлись неотложные дела. Хотя, собравшимся это никак не мешало наслаждаться едой, выпивкой, разговорами и музыкой – на хорах играло несколько человек, старались они изо всех сил, но временами оглушительный шум перекрывал все прочие звуки.

По краям зала уютно полыхали камины, слуги периодически подкидывали в них новые чурбаки. Сейчас, по Весне и при нормальной температуре, с отоплением они справлялись вполне неплохо, но что будет Зимой? Для таких дел куда лучше подходят обычные печи, там и расход дров куда меньше, и тепла поболее, да и держится оно дольше, но в Вестеросе печи для отопления замком не использовали, по крайней мере в Просторе и Речных землях.

Слуги таскали блюда прямо из кухни, с пылу-жару, и аромат от них шел просто умопомрачительный. На высокий стол подавали лебедей, глухарей, речную форель, крабов, икру, фазанов и прочие деликатесы, но и на других столах кормили ненамного хуже.

– Сир Ото, этого запеченного фазана я посылаю вам, как знак вашей великой доблести! – одно из блюд Данелла отправила Зверю. – Спасибо, вы славно нас развлекли!

– Благодарю, милая леди! – Ото встал и поклонился, пока слуги устанавливали перед ним новое блюдо с искусно приготовленной птицей. Собравшиеся, кроме Блэквудов, с удовольствием выпили за победителя.

Моими собутыльниками вновь оказался Явор из Староместа и Тист Бэмин, еще один межевой рыцарь, выигравший две схватки из трех. Мы с радостью присоединились к здравицам, перешучивались и периодически выходили на улицу малость прийти в себя. Недалеко от нас сидел Рагр Риверс, но тот больше молчал, так что поговорить с ним не получилось.

Я даже станцевал, немного неуклюже и скованно, но никто не обращал внимания, пьяные гости иной раз выдавали такие кренделя, что все сгибались от хохота. Каменный пол под ногами начал плавно качаться, недвусмысленно намекая, что пора притормозить. Промелькнула мысль про выкуп с проигравших, но сейчас заниматься делами не хотелось, да я и не переживал. В Вестеросе даже межевые рыцари не решились бы столь открыто игнорировать собственный долг и сбегать, не заплатив.

Где-то за час до полуночи леди Данелла удалилась, вслед за ей начали расползаться и гости, хотя музыканты на хорах продолжали пиликать, да и несколько самых стойких продолжали бражничать. Эга уже давно отправили спать, ушли и те, кто завтра собирался сражаться. Оставшиеся же упились до такого состояния, что выносить их приходилось слугам.

– Сир Дункан, не будет ли вам угодно проследовать за мной? – предложил подошедший лакей в ливрее с гербом Харренхолла на груди.

– Куда?

– Здесь слишком шумно. Прошу, пройдемте.

Пьяный Тист поднял осоловевшие глаза, но ничего не сказал. Явор похрапывал, положив голову на руки, а Риверс уже давно покинул наш стол.

Пожав плечами, я отправился за слугой, который по дороге снял со стены светильник. Меня повели куда-то внутрь замка, мы прошли несколько дверей, пару раз свернули и начали подниматься по узкой лестнице в одну из башен. Было тихо, звуки музыки остались за спиной, раздавался лишь шорох наших шагов и потрескивания фитиля в светильники. Поднявшись на очередную площадку, оглянувшись и убедившись, что вокруг никого нет, лакей негромко сообщил, что со мной желает побеседовать леди Данелла.

– Веди, – я кивнул, с трудом сдерживая довольную улыбку. После выпивки все казалось легким и достижимым, тем более, нечто похожее я и предполагал.

Я не очень-то ориентировался во внутренней планировке исполинского замка, хотя и понимал, что она невероятно запутанная. Похоже, меня провели к черному выходу хозяйских покоев, а затем, постучавшись в массивную дверь, впустили внутрь.

Лакей с поклоном удалился, дверь за мной закрылась, а я шагнул вперед, отодвинул тяжелую занавеску и оказался в небольшой зале с широченной кроватью под балдахином, комодом, столиком с вином и фруктами и еще каким-то вещами. Света здесь было мало, горело всего три толстые свечи, так что тени прятались по углам, под потолком и вдоль стен. Одно из окон было приоткрыто, снаружи втекал легкий освежающий ветерок.

Данелла Лотстон.

– Проходите, Дункан, не стойте столбом, – насмешливо фыркнула Данелла, появляясь откуда-то из боковой комнаты. Не удержавшись от легкой шпильки, она добавила. – На ристалище вы были малость посмелее.

Ее смех нельзя было назвать мелодичным, в нем слышались какие-то стальные нотки, но смеялась она искренне.

– Налить вам вина, прекрасная леди? – не став отвечать на шутку я шагнул к столику.

– Несомненно. Нет, из другого графина.

– За вас, моя госпожа! За вашу красоту, ум и доброе сердце, позволяющее привечать межевого рыцаря! – я так же не удержался, чтобы слегка подтрунить над ней.

– Золотые слова, – похоже, ей понравилось. Мы выпили, смотря друг на друга поверх кубков. А затем я отбросил кубок, шагнул к ней, нагнулся и приник к ее губам. Они были теплыми и мягкими, и пахли мятой. Здесь находились взрослые люди и оба они понимали, что нас ждет. Так что какой смысл в лишних церемониях?

– Совершенно не вижу препятствий, почему бы одному благородному рыцарю не утешить одинокую леди, – отстранившись, сообщил я. В голове последний раз мелькнуло лицо жены из прошлой жизни. Все указывало на то, что встретиться нам больше не доведется, и я прогнал ненужные воспоминания. Некому хранить верность, да и не зачем.

– И я не вижу, – она обняла меня за шею.

Подхватив леди, я перенес ее на кровать. С поясом и платьем пришлось повозиться. Корсет, все эти застежки, ленты, какие-то крючки оказались совершенно для меня незнакомыми. Тем более, под платьем обнаружилась котта*, а уже под ней тончайшая камиза*, но на помощь пришла сама хозяйка, и вдвоем мы справились с ее одеждой.

Данелла оказалась складной, с небольшой аккуратной грудью, тонкой талией и соблазнительными бедрами. Солнце щедро одарило своим рыжим цветом не только ее голову, но и то, что было куда ниже. Осыпая друг друга поцелуями, мы сплелись в один клубок. Понятно дело, о любви разговор не шел. Была незамысловатая страсть двух молодых, здоровых и чистых людей. Мне подобного хватило с головой, я человек простой.

Во время очередной смены боевых позиций мы перекатились, и я обнаружил, что средневековая кровать своими размерами идеально подходит для соревнований подобного рода. В какой-то момент её белые мускулистые ноги оплели меня со всей возможной силой, руки мои ласкали ее грудки, мы двигались в унисон, все быстрее и быстрее, и стоны Данеллы звучали все громче.

– Заканчивай! – жарко прошептала она мне на ухо. Я прижал ее к кровати и сделал, как просила. Мы застыли, смотря друг на друга, потные и счастливые, сердца наши стучали так оглушительно, что их, похоже, слышали стражники на стенах. Я приник к ее губам долгим поцелуем, поочередно поцеловал груди, перекатился на спину и глубоко вздохнул. Она потянулась, как кошка, выгнулась в пояснице, вытянула длинные ноги, после чего одну из них закинула мне на живот.

– Где ты научился всем этим штучкам? – промурлыкала леди. – Клянусь Матерью, я думала, ты окажешься полным бревном, а ты искусен, словно принц с Летних островов.

На самом деле, искусным в любовных утехах я себя никогда не считал, просто знал, что к чему и понимал, как удовлетворить женщину. Может, Данелла и была колдуньей, но все же в Вестеросе царили патриархальные нравы, и секс здесь куда скромнее. Естественно, это не касалось различных борделей и шлюх.

– Да как-то само собой все получилось, по наитию, – пошутил я. – Вообще-то, я девственник, – с формальной точки зрения, учитывая тело Дунка, мои слова были правдивы.

– Ага, как же… Ты полон загадок, Дункан Хорн, вот что я тебе скажу. И это мне нравится, значит, я в тебе не ошиблась. Давай-ка выпьем вина и продолжим. Ведь ты хочешь меня?

– Еще бы!

Мы выпили и сделали, как она просила. А потом еще раз, и закончили лишь тогда, когда за окнами стало светать.

Первый луч солнца скользнул по кровати, предвещая новый день и ристалище на копьях. Жаль только, что я пока не готов участвовать в конных турнирах. Хотя, даже если бы умел, учитывая прошедший ночной марафон, вряд ли бы я мог показать там хоть что-то стоящее.

– Я не насытилась и желаю продолжения! – на прощание Данелла слегка прикусила мне ухо и жарко поцеловала в губы. – Ночью мы продолжим наше ристалище, а пока же прими эту безделушку, – она выгнулась, как довольная кошка и пошарив рукой в небольшом узорном ларце, стоявшем на прикроватной тумбочке, достала золотой перстень с красным камнем. Не думаю, что хозяйка Харренхолла позволит себе подделку, значит, это настоящий рубин.

– Похоже, копьем я поработал на славу, – усмешка пробежала по моим губам. Я и не думал отказываться, не видя ничего постыдного в подобных подарках. Причем альфонсом я себя не чувствовал, моя мужская гордость не пострадала. Мою любовь не купили, все укладывалось в средневековую мораль, когда любовники вознаграждали друг друга. В Вестеросе совсем иные обычаи, похоже, богатые дамы часто поощряли пылкие чувства своих бедных любовников. К тому же на память пришла сцена из книги, где некая миледи схожим образом одаривала одного известного юного мушкетера.

Перстень оказался достаточно большим, чтобы налезть на мизинец. Не знаю, сколько он стоит, но явно не мало.

– Так и есть, – она многозначительно улыбнулась и откинувшись на подушки, принялась молча наблюдать, как я одеваюсь.

– Не подумай, что я волнуюсь, но у тебя под боком лорд Риверс, а от него трудно утаивать секреты, – я решил напомнить о человеке, от которого много чего зависело.

– Если ты о нас, то можешь не волноваться, его такие вещи не интересуют, а сам он из всех женщин признает лишь одну, свою единокровную сестру Ширу Морскую Звезду, – похоже, Данелла решила приоткрыть карты. – У нас с Вороном взаимовыгодный союз, если так можно выразиться.

– А твой братец Риверс? Он напомнил мне боевого пса, такой же свирепый и нелюдимый.

– Для каждого можно найти подходящий ошейник, не думай об этом, мой Феникс.

Тот же доверенный лакей вывел меня из будуара прежним тайным ходом и довел до ворот замка, выдавая за только что проснувшегося гуляку. Пройдя калиткой в воротах, я очутился снаружи, глубоко вздохнул и посвистывая, отправился к палаткам. Кругом все еще спали, было относительно тихо и спокойно. Ласковый ветерок играл с волосами, а настроение мое было прекрасным. Все складывалось идеально. Остановившись, я поднес к глазам левую руку и еще раз осмотрел золотой перстень с рубином. Солнечные лучи плясали на гранях, создавая завораживающую глубину. Точно, прекрасной леди понравилась минувшая ночь, а ее стоны еще раньше доказали, что я все делал правильно. Данелла получила то, что хотела, вероятно, я даже превзошел некие ожидания и потому заслужил награды.

Кольцо смотрелось «дорого-богато». Явно статусная вещица, показывающая доход своего хозяина. Я не особо переживал, что его увидят посторонние люди, которые сообразят связать перстень с Данеллой. Минувшие сутки убедили меня, что местная хозяйка – леди продуманная и непростая. А значит, подарила то, что никак не может ее скомпрометировать.

– Разбуди через три часа, – приказал я Тощему Питу, прежде чем раздеться и завалиться спать.

Три часа поспать не удалось, меня побеспокоил пришедший столковаться насчет выкупа за доспехи Кайл, гвардеец из Харренхолла.

– Вина гостю, Пит, – приказал я. Мы выпили с рыцарем и быстро сошлись на цене в восемьсот оленей. С воина можно было вытрясти и больше, но я не хотел показать себя жадным, да и проблема денег перестала быть такой острой. Серебро перешло из рук в руки, после чего Кайл ушел, довольный, как слон.

Пока я завтракал приготовленной Питом овсяной кашей, пришел слуга Роберта Алгуда и предложил без всяких торгов десять драконов за выкуп красивых доспехов своего лорда. Это были хорошие деньги от обеспеченного рыцаря, и я сразу же согласился. Следом были Питер Хогг и Гай Норберг, после них я стал богаче на одиннадцать золотых. Еще шесть добавил Родерик Блэквуд. Последним появился Хью Петушок, денег у него не оказалось, и он просто отдал свои амуницию. Попивая винцо, мы договорились, что я подожду три дня, а если тот не найдет восемьсот оленей, то могу делать с его броней все, что пожелаю. Невеселый Петушок ушел, а я приказал Питу занести в палатку трофейные доспехи.

Последним, с кем я побеседовал, оказался сир Глен, рыцарь на службе молодого лорда Дамона Леффорда из Западных земель, который приглашал меня к себе на службу и обещал платить один золотой в месяц, не считая стола и крыши над головой.

– Передайте лорду Дамону, что я польщен подобным предложением, сир, но твердо решил отправиться в Долину, – ответил я рыцарю. – Возможно, если все сложится, мы вернемся к этому вопросу позже.

– Как пожелаете, воля ваша, – Глен ушел, а я невольно улыбнулся. Дешево же меня пока оценивают, раз сулят всего один золотой! Безусловно, это не такие уж плохие деньги, особенно по нынешним ценам, но для меня подобное жалование уже не актуально. Горбиться на лорда, драть глотку, гоняя его солдат и с невозмутимым видом слушать различной тупости приказы за одного единственного дракона в месяц – это даже не смешно. Зато теперь буду знать, сколько примерно стоит такая служба.

Затем я оделся и отправился в замок. Ото Бракенский Зверь нашелся быстро, в качестве выкупа я передал ему шесть драконов. Он мог бы запросить и больше, так как мой полэкс одним своим видом показывал, что стоит немало.

Замок тем временем давно проснулся и жил обычной жизнью. Везде суетились слуги, подготавливая арену и трибуну к джостеру. Страдающие похмельем рыцари начинали разминаться, готовясь блеснуть на турнире. Некоторые из них находились в столь плачевном состоянии после вчерашней пьянки, что вряд ли могли рассчитывать на что-то серьезное. И зачем так обжираться накануне важных событий, когда от тебя потребуется твердая рука, зоркий глаз и немалая выносливость? По сути, они сами себя ставят в категорию неудачников, с которых можно слупить легкие деньги. И коль я намерен продолжать столь неплохо начавшуюся карьеру странствующего рыцаря, то подобное мне на руку.

Вспомнив о деньгах, я отошел в сторонку и подвел итог. После призовых за второе место, получения выкупа с проигравших и расчета с Бракенским Зверем в моем кошельке ощутимо прибавилось, теперь я стал хозяином пятидесяти шести драконов. И это был успех, несомненный успех, учитывая каким нищебродом я был всего два месяца назад. Да плюс еще и перстень Данеллы, который я время от времени подносил к глазам, любуясь солнечными переливами в глубинах камня.

Подобное стоило бы отметить, но отмечать мне не с кем, не считая Алгуда и Бракена, а значит, стоит подождать окончания турнира. Так что я отправился в Харрентон прикупить себе хорошую одежду и присмотреть что-нибудь для своей неожиданной любовницы.

В одной из лавок я выбрал малиновый берет с залихватским пером, две камизы, комплект брэ, дублет со шнуровкой, перчатки для верховой езды, вышитый цветами пояс, шоссы, красивые пулены, брюки, грубую кожаную куртку и тяжелый плащ. Три последние вещи предназначались для плохой погоды и дороги, они явно не помешают. В ювелирной мастерской мне приглянулась тяжелая серебряная цепь на шею, а для Данеллы нашлось дорогое павлинье перо с позолоченными стержнем и кончиком, привезенное из Эссоса. Так же я раздал милостыню и сделал пожертвование в местную септу, окончательно решив принять веру в Семерых. Они поддерживали рыцарство и прочие славные средневековые обычаи, которые никак не поощряли Старые Боги Севера или Утонувший с Железных островов. Так что тут и думать не о чем, без фанатизма верим в Семерых и смотрим, что будет дальше.

Прояснив данный немаловажный вопрос, я вернулся в лагерь, а на руках у меня оставалось тридцать девять драконов. Может, попробовать взять к себе на службу одного из лучников? Или лучше пока не спешить? Прикинув так и эдак, склонился ко второму варианту, торопиться мне некуда, да и острой нужды в хорошем стрелке нет.

Тощий Пит присматривал за вещичками и мешал поварешкой в подвешенным над костерком котелке похлебку с бараниной. Судя по всему, он был счастлив и все еще не отошел от того, как круто изменилась судьба. Обговорив со слугой, какие продукты нам следует прикупить в ближайшее время, я переоделся во все самое лучшее, нацепил цепь, поправил берет, спрятал за пазухой кошелек с деньгами, прихватил деревянный футляр с павлиньим пером и отправился на турнир.

До замка было всего ничего, но я сразу пожалел, что сменил ботинки на мягкие пулены. Из-за длинных мысов ходить в них, особенно по земле, оказалось совсем неудобно, обувь явно предназначалась лишь для внутренних помещений, да и пачкалась быстро. Что ж, в следующий раз буду умнее.

А на меня тем временем посматривали. Посматривали двигающиеся к ристалищу рыцари, различные торговцы, мастеровые, зеваки, крестьяне и конечно же девушки. Раньше меня замечали исключительно благодаря росту, а теперь немалую роль играла и одежда – все понимали, что видят преуспевающего рыцаря, человека обеспеченного и важного.

Всеобщая суета усилилась еще сильнее, когда по центральной улице проскакала дюжина всадников на великолепных скакунах, лоснящихся от пота. Я не успел разглядеть передового, но знаменосец держал шелковый стяг с драконами дома Таргариенов, а один из воинов был облачен в белоснежную броню, носить которую могли лишь королевские гвардейцы.

Подняв тучи пыли, они прогрохотали копытами, ворвались внутрь замка и сразу же спешились в то время, как навстречу к ним устремились многочисленные слуги и кастелян Харренхолла.

– Приветствую, сиры, – я отыскал в толпе державшихся рядом Лаура Забияку и Явора из Староместа. Накануне они выступили куда хуже меня, так что не помешает поднять мужикам настроение. – Как насчет осушить по чаше вина? Угощаю.

– Мы только за, – хохотнул довольный Забияка.

Купив у одного из торговцев напиток, мы отошли в сторонку и принялись наблюдать, как заканчиваются последние приготовления. Помощники мастера над ристалищем еще вчера убрали ограждения пеших площадок, а сейчас выравнивали песок трех дорожек джостера. На разделительных барьерах уже вывесили гербы Лотстонов, Таргариенов и Талли. Последние на турнире отсутствовали, но никто не забыл о хозяевах Трезубца и сюзеренах Харренхолла.

– Не успел разглядеть новых гостей. Кто прибыл? Кто-то из королевского дома, да? – поинтересовался я, оценив неплохой вкус вина с сладкой ноткой ежевики.

– Принц Мейкар Таргариен собственной персоной, – просветил меня Явор. – Хорошо, что он появился, с ним турнир приобретет еще большую пышность.

Рыцари о чем-то заговорили, а я призадумался. Итак, здесь отец Эйгона. Ясно дело, прибыл он специально, захотел забрать сына, а может и на ристалище посмотреть, вероятно и со мной поговорит, демонстрируя собственный гнев. Опасности как будто нет, в целом я был готов. Подумаешь, принц целый, я ему дорогу не переходил, а с сыном обошелся хорошо, так что, глядишь, может и перепадёт что. Совсем хорошо будет, если удастся взять Эга в оруженосцы, так шансы мальчишки на выживание повысятся.

– Думаю, на джостере победит сир Ото. Бракенский Зверь самый здесь свирепый, – тем временем продолжал рассуждать Явор, отхлебывая из чаши. – Чудесное вино, кстати. Твое здоровье, Дункан.

– Присоединяюсь к пожеланию, но если принц Мейкар не станет участвовать, то победит не Зверь, а лорд Уэймар Ройс, он прискакал из Долины не просто так, – возразил Лаур. – А ты что думаешь, Дункан?

– Сложно сказать, – я действительно пока плохо разбирался в мастерстве собравшихся рыцарей. Здесь их было много. Кроме Ройса, Долину представляли еще парочка рыцарей и молодой, но уже успевший прославиться Хамфри Хардинг, недавно участвовавший в Эшфордском турнире. Если бы я туда поехал, то встретил бы и его, и Франклина Фрея, и еще добрый десяток бойцов, которые решили заглянуть и в Харренхолл. Можно было и на Таргариенов там посмотреть. Хотя, я ни о чем не жалел, наоборот, радовалось, как все вышло.

Запад представляло пятеро рыцарей, но самым опытным из них считался лорд Дамон Леффорд, прибывший сюда со своей очаровательной супругой. Вообще, женщин, которые являлись женами, сестрами или дочерями того или иного участника, насчитывалось много. Все они уже заняли места на главной трибуне, ожидая, когда к ним присоединиться хозяйка замка и подаст знак к началу джостера.

С Королевских земель и Простора на турнир прискакало свыше двадцати бойцов, а всех прочих представляли уроженцы Трезубца и три десятка межевых рыцарей.

Из-за неожиданного прибытия Мейкара начало затянули почти на час, во время которого меня нашел человек лорда Мутона из Девичьего Пруда, так же предложивший службу. Как и с Леффордом, я поблагодарил и вежливо отказался, вновь упомянув, что отправляюсь в Долину. Меня очень порадовал сам факт таких предложений, значит, росту потихоньку, но это только начало.

Рыцари провели жеребьевку и терпеливо ждали, но вот наконец из башни Королевский Костер вышла богато одетая толпа. Впереди шли высокий плотный, могучего сложения принц Мейкар с Эйгоном, Бринден Риверс и леди Данелла. Моя любовница выглядела слегка утомленной, с тенями под глазами, да и передвигалась далеко не так изящно, как накануне днем. Провожаемые распорядителем турнира и гербовым королем, под хлопки собравшихся они с немалым достоинством проследовали на главную трибуну и заняли лучшие места.

Леди Лотстон махнула шелковым платком, подавая знак к началу джостера и тут же звонко запели трубы. Толпа заволновалась, а к барьеру отправилась первая пара участников: межевой рыцарь Обри Керол и молодой Патрик Дарри, наследник лорда из одноименного замка.

Данелла присела на хозяйское место, изящно расправила складки платья и обвела взглядом собравшихся. Когда наши глаза встретились, я улыбнулся и пригладил бровь, одновременно показывая, что перстень понравился, я намерен его носить и дальше. Женщина едва заметно кивнула и сразу же отвернулась, обращаясь к Мейкару. С Эйгоном мы также поздоровались, но затем я сосредоточился на турнире, хотя по началу он и не выглядел особо увлекательным.

Молодой Дарри одолел Керола, один из четырех братьев Блэквудов оказался сильнее какого-то межевого рыцаря, лорд Рут из Харровея победил еще одного Блэквуда, а лорд Атранты Роберт Венс сломал четыре копья, прежде чем выбил из седла очередного межевого рыцаря.

Пары сходились одна за другой. Некоторым хватало и одной сшибки, но иногда дело затягивалось. Наблюдая за ними, я еще раз поздравил себя с правильным решением – мне пока рано участвовать в джостере, для начала нужно потренироваться, приобретя необходимые навыки. Интересно, почему же прежнему Дунку не пришли в голову подобные соображения, он ведь не был глупцом или слепцом?

Первый круг затянулся на два часа. Мы с моими товарищами успели осушить пару кувшинов вина и перекусить, купив копченую курицу. Обидно, но я капнул жиром на новую одежду.

На втором круге чемпионов осталось в два раза меньше, а межевых рыцарей среди них насчитывалось не больше дюжины. Уже сейчас становилось видно, кто здесь сильнейший. Десяток рыцарей, среди которых числились Роберт Алгуд, Ото Бракен, Ройс, Леффорд, Хардинг, один из Блэквудов, Стальной Еж Уод, Венс из Приюта Странников вполне ожидаемо прошли дальше. Андерлиф Улитка неожиданно проиграл юному Теодору Смоллвуду, племяннику лорда, наверняка неплохо заработав. Второй этап закончился, когда Льюис Пайпер выбил из седла Франклина Фрея, отца моего знакомого Аддама.

Люди подходили и уходили. Толпа вскидывалась, встречая удачные удары и успокаивалась, когда ничего особого не происходило. Солнце медленно клонилось к западу, хотя до сумерек было еще далеко.

Третий этап прошел куда быстрее и после него осталось восемь рыцарей, а еще через круг их стало четверо. Обошлось без неожиданностей и среди лучших были как раз те, кого и считали фаворитами – Бракенского Зверя, Ройса, Леффорда и Вэнса из Приюта Странников. Последний пробился так далеко, едва одолев Хамфри Хардинга из Долины, хотя я поддерживал именно последнего. Да и за Роберта Алгуда было обидно, жаль, что тот не прошел дальше.

– Осталось четыре схватки, – с облегчением заметил я. – Признаться, меня одолевает усталость.

– Да, турнир затянулся, – кивнул порядочно осоловевший Янос. Понадобилось еще около сорока минут, прежде чем Вэнс и Ройс заняли четвертое и третье место соответствующе, а в финале сошлись Бракен и Леффорд.

Рыцари едва успели до наступления сумерек. С каждой минутой света становилось все меньше, а следовательно, куда труднее нанести точный удар. В результате сильнее оказался западный лорд Леффорд с Золотого Зуба. Похоже, участие в пешем турнире все же сказалось на Бракенском Звере, сил на джостер ему не хватило. Хотя, может и соперник оказался искуснее, Леффорд действительно прекрасно обращался с копьем, даже я мог это заметить.

Победителей лично награждал принц Мейкар, после чего герольд объявил, что скоро начнется пир.

Котта* и камиза* – туника и нижняя рубаха соответственно, средневековая одежда, одновременно мужская и женская, отличающаяся покроем и размерами.

Глава 10

Глава 10

Я нисколько не удивился, когда один из слуг отыскал меня в толпе и отведя в сторону, сообщил, что со мной желает поговорить Таргариен.

Приняли меня в хозяйской горнице, принц сидел за столом, у окна задумчиво стоял Бринден Риверс, а дверь охранял королевский гвардеец в белых доспехах с белым же плащом на плечах. Я не знал, как конкретно звали данного воина, тем более, и родового герба тот не носил, но выглядел он внушительно, этакий образчик чистоты, долга, смелости и готовности сложить голову за данные клятвы. Правда, не стоило сильно обольщаться на сей счет, зачастую то, что внутри человека, куда хуже красивой обертки, которую он старательно демонстрирует всему миру.

Вблизи я более внимательно осмотрел отца Эга. Мейкар оказался не только высоким, но и атлетически сложенным мужчиной с суровым лицом, тяжелым взглядом и аккуратной бородкой, частично скрывающей оспины на лице. Из одежды на нем был простой кожаный колет, широкие брюки, пояс с мечом, ботинки на низком каблуке и черный плащ, подбитый горностаями.

– Известно ли вам по какой причине состоялась наша беседа? – без всяких церемоний спросил Мейкар, пытливо осматривая меня с ног до головы.

– Надо полагать по причине вашего сына, ваша милость, – спокойно ответил я.

– Верно. Вас бы стоило судить за похищение принца крови, но вместо этого мы мирно беседуем… Что скажете?

– Скажу, что и раньше говорил милорду Бриндену. Я не знал, что мой спутник – ваш сын. Скажу, что он ни разу мне об этом не говорил и не просил отвезти в Королевскую Гавань. А еще, ваша милость, скажу, что как умел, заботился о нем, не делал ему зла и старался научить, что и сам умею. Хотя, видят Семеро, умею я не так уж и много.

– Я же говорил, что так все и будет, тебе не удастся на него надавить, – негромко хохотнул Кровавый Ворон. На меня он поглядывал с едва заметной иронией, наверняка ему уже донесли о наших с Данеллой постельных утехах, иначе какой из него мастер над шептунами, коль он не способен увидеть, что происходит под самым носом?

– И что же мне делать? – Мейкар обращался к нам обоим, королевский гвардеец участия в беседе не принимал. – На минувшем турнире вы показали, что не совсем безнадежны. Эйгон привязался к вам и умоляет остаться вашим оруженосцем. Бейлор, к слову, придерживается схожего мнения и говорит, что я разбаловал собственных сыновей, но это дела нашего дома и вас они не касаются. А что ты думаешь, Бринден?

– Тебе решать, но почему нет? За те два месяца, что мальчишка был при сире Дункане, он многому научился и не стал хуже.

– Немыслимо, чтобы принц служил оруженосцем простому межевому рыцарю, – Мейкар раздраженно пробарабанил пальцами по столешнице.

– В истории дома Таргариеном и не таких случаев хватает, – вставил Риверс.

– А каково ваше мнение, сир Дункан? – принц зафиксировал на мне взгляд.

– Решать вам, ваша милость, но если меня удостоят подобной чести, то я сполна оправдаю оказанное доверие и приложу все силы, чтобы воспитать в вашем сыне такие качества, как честь, благородство и смелость. Вот только сразу скажу, я намерен странствовать, жизнь при дворе или в замке не для меня. Мы начнем с Долины и будем путешествовать, пока не надоест. Эйгон станет чистить мой меч и кольчугу, ухаживать за лошадьми, а взамен я научу его сражаться и сделаю хорошим человеком.

– Уж не повредились ли вы часом умом, сир? – недоверчиво спросил Таргариен, а Риверс негромко хохотнул. – Мы говорим о принце крови, а не о деревенском пастушке. Не вам ставить условия!

– При всем уважение, ваша милость, вы слышали мои слова, – я не собирался прогибаться под Таргариена и не имел никакого желания умирать от Весеннего Поветрия, так что на своем стоял твердо. Самая лучшая мотивация та, когда речь заходит о собственной жизни.

Мейкар некоторое время сверлил меня тяжелым взглядом, словно не веря услышанному. Под начинающей седеть бородой перекатывались желваки, делая лицо принца прямоугольным, словно вырубленное топором.

– Можете идти, о моем решении вам сообщат завтра, – наконец бросил он и я с поклоном удалился.

Покинув Таргариена я сразу же отправился на пир. Как и накануне, хозяйка замка не поскупилась и столы ломились от угощения и вина, хотя к еде пока никто не притрагивался. Место мне вновь нашлось среди межевых рыцарей, среди которых я уже чувствовал себя, как рыба в воде.

Все поднялись, когда в зал неторопливой походкой вошли принц Мейкар, Эйгон и Бринден Риверс с королевским гвардейцем за спиной. Естественно, всех посадили на самые почетные места. Широкоплечий, с царской осанкой, Мейкар смотрелся настоящим королем, хотя толики веселости ему бы точно не помешало.

Сам по себе очередной пир не заслуживал отдельного разговора. Собравшиеся поднимали кубки по тому или иному поводу, ели, пели, смеялись и вообще, всячески наслаждались жизнью. Я же на еду и выпивку не налегал, предвкушая, что самое вкусное меня ожидает позже, ближе к полуночи.

И в своих ожиданиях не ошибся, вчерашний лакей вновь нашел меня и повел тайным ходом в будуар хозяйки замка. Данелла к моему не сказать, что совсем уж скромному подарку отнеслась благосклонно.

– Благодарю, мой Алый Феникс! Я прикажу приколоть перо к своему эннену*, – сообщила она, целуя меня в губы. В Вестеросе богатые дамы щеголяли платьями различных фасонов и цветов, но объединяло их одно – подол практически всегда доходил до земли, а вот лиф иной раз мог быть достаточно откровенным. Особенно, если даме есть что показать. Шляпки могли похвастаться не меньшим разнообразием, причем украшали их не только вуалью и лентами, но и различными драгоценными камнями, сеточками из благородных металлов и яркими перьями. Так что мой подарок займет надлежащее место.

Как и накануне, хозяйка замка была страстной и неутомимой. Мы славно провели время, а с рассветом я вновь отправился к себе отсыпаться, дав леди обещание, что на пару суток задержусь в Харренхолле.

Следующим утром гости стали постепенно разъезжаться. Друзей, не считая Аддама Фрея, у меня в Вестеросе пока еще нет, а Алгуд и Бракен с натяжкой могли считаться лишь товарищами. И все же я поговорил с ними, а также с Лауром и Явором. Про то, что надвигается Поветрие, рассказывать не следовало, а вот направить их в безопасное место шанс имелся. Лаур меня послушался и склонился к идее посетить Долину, а вот Явор уперся и заявил, что ему надо домой, в Старомест. Отговорить межевого рыцаря не получилось, и мы расстались. Может он и не умрет, если Семеро проявят милость, кто знает. Бракенский Зверь заявил, что будет колесить по Вестеросу в поисках турниров, но за него я не переживал, помня, что Поветрие тот переживет. Алгуд же возвращался домой, где его ждало какое-то важное дело, так что к моим словам он остался глух. Как и обещал, рыцарь провел со мной пару учебных сшибок и дал несколько весьма дельных советов.

Вечером я еще раз немного позанимался, но уже в одиночку, как следует пропотел и устал, поплавал в Божьем Оке, а затем меня ожидала новая беседа с принцем Мейкаром.

– Я удивляюсь самому себе, но все же принял решение. Мой сын будет вашим оруженосцем, и вы вольны ехать, куда пожелаете, – так сказал он, недовольно кривя губы.

– Это честь для меня, я вас не подведу, ваша милость, – заверил я. Откровенно сказать, мне казалось, что на данном моменте судьба изменится и история Эйгона пойдет иным путем. Не пошла, хотя шансов на подобное было немало. Все же Мейкар согласился… Может, такова действительно воля Семерых или именно так должны сложится наши судьбы? Вопросы интересные, но ответа на них мне никто не даст.

И все же я мог видеть хотя бы часть причин, почему именно так все вышло. Видать два старших бездарных сына заставили Мейкара призадуматься, да и мнение Бейлора Сломи Копье многое значит. Тем более, на решение повлияло и то, что ныне Таргариенов в Вестеросе, как собак нерезанных. Король Дейрон Добрый вообще считает, что избыток драконьей крови также вреден, как и ее недостаток. Сейчас у него четверо сыновей, семь внуков и три внучки, и кажется, еще кто-то на подходе. Именно король настоял, чтобы одного из сыновей Мейкар отправил в Цитадель на учебу, фактически вычеркнув парня из череды наследников Железного трона. Сам же Мейкар едва ли не отчаялся увидеть среди своих отпрысков того, кем можно гордиться, особенно на фоне детей Бейлора Сломи Копье, а потому готов поступиться принципами. И это о многом говорило.

Ныне Таргариены располагают полным набором человеческих достоинств и недостатков, среди них есть великие правители, непобедимые рыцари, затворники, книжники, пьяницы, будущие мейстеры, бездари, тупорылые принцы, развратные принцессы, да и просто гнилые люди, так что ценность драконьей крови сильно понизилась. Вдобавок принцессы и жены, многие из которых находятся в детородном возрасте, еще и новых нарожают. Не стоит забывать и о Великих Бастардах прежнего владыки, Эйгона Недостойного, которые тоже Таргариены и плетут интриги, особенно потомки Блэкфайра. Будь Эйгон первый, второй или даже третий в очереди наследования Железного трона, ни о чем подобном я бы и мечтать не мог, но он – девятый, всерьез в качестве претендента мальчишку никто даже не рассматривает. Так что здесь нам с ним повезло. Мне в том, что столь перспективное знакомство не закончилось, а ему теперь ничего не угрожает.

– Вам следует выдавать Эйгона за Эга, сына Тороса, рыцаря из Тироша, бывшего друга вашего погибшего отца. Легенда прекрасно объяснит его необычную валирийскую внешность, – Риверс не советовал, а властно говорил, как мне следует поступать. – Подобная мера поможет избежать ненужных вопросов, кривотолков и пересуд. Вы меня понимаете?

– Несомненно.

– Раз в четыре месяца вы будете отсылать в Красный замок ворона, отчитываясь о здоровье принца, – продолжил Риверс. – Так же Эйгон возьмет с собой перстень нашего дома, который пригодится в случае неприятностей. Одно дело связаться с межевым рыцарем, и совсем другое – перейти дорогу правящей династии.

– Как пожелаете.

– Именно так я и пожелаю, – заверил меня Кровавый Ворон. Спорить с ним не хотелось, да и повод отсутствовал, он говорил по делу и неплохо все продумал.

– Полагаю, вам понадобятся деньги. Вот, возьмите, – Мейкар кивнул на стол, где лежал тяжелый кошель, наверняка с золотом.

– Думаю, я смогу обеспечить нас обоих из собственных средств, ваша милость, – я покачал головой, не собираясь продаваться. – Наверняка вы знаете, что я выступал успешно и мне есть на что жить.

– Пусть будет по-вашему, – Мейкар коротко кивнул. – Эйгон присоединиться к вам завтра.

На этом аудиенция закончился, я оказался предоставленным самому себе. Вечер выдался свободным, а едва стемнело меня вновь пригласили в покои Данеллы. Все повторилось в точности, как и в первые два раза, но сегодня я решил немного приоткрыть карты и предупредить любовницу о том, что готовит будущее.

– Среди рыцарей ходят слухи о заразе с Востока, которая уже появилась в Штормовых Землях и Королевской Гавани, – заметил я во время передышки, пока мы отдыхали на шелковых простынях. – Что, если в Вестерос придет мор? Почему бы тебе не поберечь себя, моя радость?

– Пусть приходит, в ближайшие годы я не умру! – беззаботно откликнулась леди. Ловким движением она села на колени, ее маленькие груди и лоно оказались прямо передо мною. – Сны говорят, что все будет хорошо.

– Сны? Неужели ты веришь в сны?

– Только в те, которые сбываются. В Лотстонах течет непростая кровь. Мой прадед был десницей при короле и прекрасно вел дела, а дед с отцом умели предсказывать будущее. Как, по-твоему, ты очутился в этом будуаре?

– И как же?

– Я видела тебя еще до того, как ты приехал в Харренхолл. И все произошло именно так, как во сне. Я не умру, ни в этом году, ни в следующем, – мне показалось, что она что-то не договаривает, но мысль промелькнула и пропала, так как ловкие длинные пальчики принялись играть с моим мужским достоинством. Тем более, женщине я поверил. Слова ее звучали убедительно, да и в прошлой истории она фигурировала в книгах, благополучно пережив Поветрие.

– И все же береги себя, – приподнявшись на локте, я поцеловал ее в губы, а затем скользнул к грудкам.

– Конечно, – откликнулась она и мы продолжили наше любовное ристалище.

Эг явился к полудню следующего дня, одетый в линялый плащ, мешковатые брюки, кожаный колет, пояс, дублет и сапоги с узкими мысами.

– Отец сказал, что я поступаю к вам на службу, – с широкой радостной улыбкой заявил мальчишка. Тощий Пит отсутствовал, отправившись в Харрентон за свежим хлебом, а межевые рыцари практически все разъехались, так что говорить мы могли свободно. – Очень рад вновь стать вашим оруженосцем, сир.

– И я рад тебя видеть, – потрепав его по плечу, я добавил. – Скоро сюда подойдет мой слуга, Тощий Пит. Про тебя он ничего не знает и вряд ли догадается, что ты и есть принц Эйгон. Так что не болтай попусту и привыкая считать себя Эгом, сыном рыцаря Тороса из Тироша. Он был другом моего отца, а сюда ты приехал, разыскивая меня, так как у тебя больше никого не осталось, – на всякий случай напомнил я.

– Так и сделаю, сир. Я помню, что говорил Риверс.

– Милорд Риверс, он знатного рода, да и должность занимает немалую.

– Он – бастард! – с немалым апломбом заявил мальчишка.

– А ты, значит, считаешь себя лучше, выше и чище, так? И мнение собственного прадеда, короля Эйгона, который узаконил своих бастардов, для тебя пустой звук? – забавно, что я столь рьяно защищал честь Риверса, до которого мне, по большому счету, нет никакого дела. Но тут я хотел больше показать себя, сделать так, чтобы Эг видел во мне не просто здоровенного рыцаря, но и человека, способного здраво мыслить и имеющего собственно мнение.

– Так-то оно так, сир, – вздохнул мальчишка, хотя по его виду было видно, что до конца убедить его не удалось.

– Вот и хорошо! Кстати, ты случаем не знаешь, почему твой отец согласился передать тебя в руки простого межевого рыцаря? Я думал, ничего у нас не выйдет.

– Знаю, сир, – Эг вздохнул. – Отец рассказал, что на турнире в Эшфорде мой братец Эйрион напал на балаган кукольников и покалечил какую-то актрису. Сломал ей несколько пальцев, лицо порезал… Там вышел знатный скандал, многие были недовольны, и деснице дяде Бейлору пришлось вмешаться. В общем, отец решил отправить Эйриона в Лис, может хоть там он поумнеет, хотя я бы на такое не рассчитывал.

– Ясно, – я сообразил, как именно все обернулось на Эшфордском турнире. Без моего присутствия Сломи Копье не погиб, трагедии не случилось, но кукольники пострадали по причине того, что поставили провокационное представление. Тупорылый Эйрион покалечил девушку, кажется, ее звали Тансель, если ничего не путаю, а Мейкар наверняка расстроился. Да и что делать, коль сын-баран раз за разом тебя позорит и ставит в неудобное положение? Вот он и отправил его в ссылку, что наверняка повлияло и на решение отдать Эга мне в оруженосцы. – Что ж, начинай свою службу, парень. Для начала почисть доспехи сира Хью Петушка, похоже, их придется продавать, так что и выглядеть они должны соответственно.

– Это тот самый рыцарь, которого вы одолели одним из первых? – догадался принц. – Что, у него нет денег на выкуп?

– Да, все, что он проиграл теперь наше, – Петушок и в самом деле оказался неплатёжеспособный и ныне я мог делать с трофеями, что пожелаю.

Эг отправился выполнять первое задание после нашего воссоединения, а я немного полежал на мягкой траве, подложив руки под голову и поглядывая за проплывающими в небесах облаками. Все же, с принцем хорошо получилось, теперь у него есть шанс выжить, но мне следует поторопиться, сегодня я действительно услышал о непонятной хвори с Эссоса, пришедшей в Вестерос.

После заката состоялась наша последняя ночь с Данеллой. Мы оба отдались охватившей нас страсти и прекрасно провели время. Под конец я заявил, что отправляюсь в Долину и вернусь не скоро.

Не было слез или упреков. Мы оба взрослые люди и ясно понимаем, что хотим. Два человека встретились, подарив друг другу удовольствие и немного счастья, и подобного вполне достаточно.

Утром мы расстались, и я не знал, увижу ли вновь хозяйку замка. По идее, если оба мы останемся в живых, никто не помешает нашей новой встречи и всего прочего, включая бессонные, наполненные страстью ночи.

Последним делом в Харренхолле стала продажа доспехов Хью Петушка, за которые удалось выручить восемьсот двадцать оленей, Эг на радостях расстарался и так их начистил, что они блестели словно котовые яйца. И теперь меня больше ничего здесь не держало.

Ночью перед нашим отъездом в замке умер Грязный Рот, так и не пережив последствий Божьего поединка. Мне, по большому счету, плевать, как все закончилось, он сам во всем виноват. Мейстер Данеллы его лечил, но не вылечил, значит, Семеро сказали свое слово, тут и говорить не о чем.

В путь тронулись на четырех лошадях. Я сидел на Вороне, Эг на Легконогой, а Тощий Пит на купленном специально для него мерине по прозвищу Трубач. Каштан же оказался завешен торбами и тюками от гривы до хвоста, но все равно шагал весело – груз в любом случае весил меньше, чем я, так что ему было не так уж и тяжело.

Позади медленно таяли стены Харренхолла. Люди говорили о замке всякое, насочиняв кучу небылиц и страшилок. И пусть Данелла Лотстон не могла считаться вполне заурядной леди, что-то необычное в ней действительно имелось, но никаких ужасов в замке я не встретил. Он был мрачным, даже местами жутковатым, но не более. Понятное дело, может там что-то и есть, может в подвалах и на самом деле проводятся колдовские обряды, а Данеллы просто не стала посвящать в свои мрачные секреты, но меня подобное прямо сейчас не волновало.

Выбравшись на Королевский тракт, наша группа миновала пару деревень, а под вечер добралась до замка Дарри, под стенами которого и заночевала. Дождливым утром следующего дня добрались до Трезубца. Под свинцовыми тучами и серыми струями великая река смотрелась хмуро и неприветливо. По случаю весны воды в Трезубце все еще было предостаточно и перейти столь широкую реку вброд не получилось. К слову, название Рубиновый брод еще не появилось, так данное место назовут значительно позднее, когда Роберт Баратеон молодецким ударом проломит грудь Рейгару Таргариену и рубины с панциря принца разлетятся во все стороны. Пока же место называлось просто – Старый брод, намекая на то, что здесь переправляются давным-давно, не одну тысячу лет, если верить истории.

Старый, он же Рубиновый, брод.

На другой берег нас перевез паром, а в гостинице на Перекрестке мы прождали сутки, ожидая, когда из путников и купцов сформируется группа, способная отбиться от дикарей с Лунных гор.

Воздух становился все свежее, по ночам выли волки и шакалы, но дикари нас пока не грабили. Двое суток Высокая дорога медленно, но неуклонно поднималась, забираясь все выше и выше в горы, пока не уперлась в Кровавые Врата, неприступную крепость, перегораживающую тракт. По легенде, когда-то в далеком прошлом здесь полегло несколько армий, пытающихся пробиться дальше.

В их доблести я не сомневался, но вот стоило ли столь открыто переть в лоб? В Долину можно легко попасть с моря, либо переплыть относительно узкий Крабий залив на юге. Да и проход на севере, вдоль Пасти никуда не делся. По слухам, тамошняя дорога выглядела отвратительной, но пройти по ней можно в любом случае.

– Вам повезло, вы последние, кого Хранитель Востока лорд Аррен позволил впустить в Долину. С сегодняшнего вечера ворота закрываются. В Вестерос пришла чума! – сообщили хмурые стражники.

Мы проехали узким проходом, с нависающими над головами бойницами и грозными самострелами, оказавшись в Долине, крае высоченных гор, снежных вершин, суровых лесов, неприступных замков, хороших урожаев, превосходной руды и свежего ветра. Мы успели, и на время могли перевести дух.

Эннен* – средневековый женский головной убор.

Часть 2. Глава 11

Часть вторая. Глава 11

Долина мне не особо понравилась, слишком уж там много гор, да и постоянные ветра как-то радости не вызывали. Хотя, тот же Чаячий город, один из крупнейших портов Вестероса, определенный интерес представлял. Там я свел знакомство с парочкой перспективных людей, которые могли пригодиться в будущем.

В Долине пришлось торчать десять месяцев, дожидаясь окончания Великого Весеннего Поветрия. Все указывало на то, что заразу занесли моряки или торговцы с Эссоса, а по Вестеросу она прошлась, как смерть с косой. В таких крупных городах, как Королевская Гавань, Ланниспорт, Старомест и Белая Гавань умерло до сорока процентов жителей. В деревнях, селах и маленьких городках число отмучившихся оказалось куда ниже, но и там мертвых не успевали хоронить.

Мор не щадил ни простонародья, ни лордов. Его жертвами стало множество знатных людей, в том числе король Дейрон Добрый, наследник престола Бейлор Сломи Копье, принцы Валарр и Матарис, Хранитель Запада Дамон Ланнистер, Хранитель Севера Родвелл Старк, верховный септон и без счета всех прочих. История имела скверную привычку повторяться. Вернее, идти по тому же руслу, что я помнил. Сломи Копье не погиб на Эшфордском турнире? Не беда, он не пережил Поветрие и все обернулось, как и раньше, ничего толком-то и не поменялось. Новым королем объявили Эйриса I Книжника, владыку слабого и апатичного, больше увлекающегося знаниями, а не властью, а десницей при нем стал Бринден Риверс Кровавый Ворон. История не поменялась, что меня в целом устраивало, так как имелась солидная вероятность, что и дальше все пойдет по известному сценарию. Пойдет, если мое влияние не окажется более значимым, чтобы перевесить то или иное событие.

Переживал ли я о смерти Бейлора Сломи Копье, обещавшего стать выдающимся государем и чью раннюю кончину оплакивал весь Вестерос? Да не особо, если честно. Я его не знал, так что и лишних эмоций не испытывал. Вряд ли он стал бы моим покровителем или другом, нас разделяло слишком многое. Возможно, при нем Вестерос ожидало подлинное процветание, но что жалеть о несбывшемся, тем более, мне все еще предстояло устраивать собственную судьбу, и планов было множество.

За время нахождения в Долине я принял участие в пяти ристалищах, прошедших в Рунном Камне Ройсов, Суровой Песни Белморов, Железной Дубраве Уэйнвудов, Длинном Луке Хантеров и Лунных Вратах гордых Арренов.

В первых трех турнирах вновь сражался пешим. У Ройсов и Белморов меня назвали победителем, а вот в Железной Дубраве не повезло, хотя я рассчитывал на финал. В третьей схватке мне достался могучий Юстас Корбрей, который ударом молота сломал мне руку. После травмы я долго восстанавливался, а затем наконец-то решился испытать силы в джостере. Время пришло, тем более, все последние месяцы я усиленно тренировался держаться в седле и бить копьем. Именно тогда я купил здоровенного черного жеребца, которого назвал Мамонтом и впервые выехал на нем в Длинном Луке. В четвертой схватке мне достался сам хозяин замка, весьма умелый лорд Хантер, который и выбил меня на землю. Вдобавок пришлось раскошелиться, отдав тридцать драконов за выкуп коня и доспехов. А вот на крупном турнире у Арренов я дошел до финала, что позволило не только поправить финансовые дела, но и ощутить уверенность. Теперь я знал, что если продолжу в том же духе, то и на конях меня ждет слава. Кроме руки, за минувшее время мне сломали нос, вывихнули мизинец, да и зуб выбили, но размен я считал вполне приемлемым, приобретя столь важный для каждого рыцаря опыт.

Главное было в другом – наконец-то мое имя стали узнавать. Дункан Алый Феникс приобрел определенную славу, а я лишь начал входить во вкус. И конечно, удачные выступления дали возможность неплохо заработать.

После того, как Поветрие закончилось, я наконец-то покинул Долину и отправился в путь, планируя для начала посетить Харренхолл, а затем добраться до замка Кастамере на Западе. И там, и там намечались два турнира, первый объявила Данелла Лотстон в честь рождения сына, а второй, более поздний по дате, организовали родовитые, не знающие счет золоту, Рейны, спесивые знаменосцы Ланнистеров.

Считать я умел, как раз десять месяцев прошло с того дня, как мы расстались с Данеллой, так что числа говорили сами за себя. Ясное дело, ребенок родился не сейчас, а месяц-полтора назад, сейчас лишь проведут ристалище. С другой стороны, не стоило делать поспешных выводов, мало ли как все могло обернуться.

Вместе с группой торговцев мы прошли по Высокой дороге и вышли на Трезубец. Мой небольшой отряд разительно отличалось от того, каким он был в прошлом. Теперь нас насчитывалось семь человек: я сам, принц Эг, Тощий Пит со своей молодой бабенкой Дженой, Джон Барсук, Тик и Уот Проныра. Глядя на нашу небольшую группу, каждый мог бы понять, что дела у ее хозяина идут неплохо.

Впереди, на гнедой кобыле Колбаса восседал Джон Хилл по прозвищу Барсук, бывший подмастерья кузнеца, утверждающий, что является внебрачным сыном какого-то Лиддена из Глубокой Норы. Возможно, он говорил правду, в любом случае по такому пустяку я с Джоном не спорил. Пусть называется кем хочешь, главное, чтобы человеком был верным.

Джону недавно исполнилось двадцать четыре года. Пять лет назад он и два его друга, прельстившись рассказами о несметных богатствах Востока, сбежали из дома, добрались до Ланниспорта и сели на галею, которая доставила их в Тирош. Там друзья записались в наемничий отряд Сияющие Знамена, твердо рассчитывая, что удача им улыбнется и они разбогатеют.

Реальность оказалась куда прозаичней. Золота и пышногрудых красоток парни не увидели, вместо них были бесконечные муштра, схватки с такими же нищими наемниками, понос от дизентерии и сбитые в кровь на марше ноги. Да и перспектива сложить голову и навеки упокоиться в безымянной могиле неведомо где становилась все отчетливей. Когда от стрелы в Спорных землях умер первый друг, Джон и его товарищ призадумались. Дождавшись благоприятной возможности, они расторгли контракт со Знаменами и решили попытать удачу, охраняя караваны. В Квохорском лесу погиб второй товарищ и тогда Хилл понял, что Эссос плохо на него действует. За минувшие года он успел кое-что скопить и этих денег в аккурат хватило, чтобы вернуться в Чаячий город в Долине.

Там, в одном из портовых трактиров мы с Джоном и познакомились. Он был старше, но признал мой авторитет и более высокое положение. После всего пережитого Барсук заматерел, стал смотреть на мир куда адекватней и заимел простую понятную мечту – стать рыцарем, удачно жениться, обрасти барахлишком и устроиться на тепленькое местечко в какой-нибудь замок.

Рыцарем он мог стать довольно легко, благо, в наемнических отрядах такую процедуру зачастую проделывали за бочонок вина или хороший ужин. Джон так же мог соврать, что такой-то рыцарь перед смертью посвятил его. Подобные слова невозможно проверить, но такие титулы имели соответствующую репутацию. Вот только Джон мечтал, чтобы в рыцари его посвятил прославленный и опытный боец. Так что мы с ним нашли друг друга. Мне требовался успевший повидать мир и знающий, как сражаться, воин, так как настало время собирать собственную команду, а Хилл нашел того самого человека, которого искал. Мы договорились, что он будет служить мне в течении ближайшего года. Я плачу ему золотой в месяц, обеспечиваю едой, одеждой и жду верности, после чего посвящаю в рыцари. Прямо сейчас на собственный страх и риск ему не возбраняется участвовать в схватках оруженосцев, пытаясь прославить собственное имя.

Друзьями мы не стали, отношения у нас сложились сугубо феодальные, по типу сюзерен и вассал, но наше товарищество, основанное на взаимной выгоде и некоторой привязанности, выглядело достаточно крепким.

Джон держался впереди, насвистывая разухабистую песенку о том, что каждая девка счастлива утешить усталого ветерана. На поясе у бывшего наемника висел меч, спину прикрывал круглый щит с моим гербом, кольчуга защищала тело, шлем – голову, а в левой руке он держал гвидон, узкое, похожее на раздвоенный язык знамя свисающие с кленового древка. На гвидоне весело полоскался на ветру вышитый алый феникс.

После турниров в Долине золотишка в кошельке у меня прибавилось, теперь его можно было пускать на некоторые представительские расходы. В этом плане Вестерос прост и понятен – здесь, как и на Земле, встречают по одежке и уважают тех, кто умеет себя преподнести.

За Барсуком ехали мы с Эгом. В дороге я предпочитал добротную одежду с претензией на некоторый достаток. Стремясь добавить себе пару лет, отрастил тонкие усы и отпустил аккуратную бородку, теперь растительность не казалась столь жидкой, как раньше. Голову мою украшал заломленный алый берет, на руках были кожаные перчатки и перстень с рубином, ворот расстегнутого колета позволял видеть загорелую грудь, а сапоги для верховой езды покрывала дорожная грязь.

Мой оруженосец и практически младший братик Эг, хоть и оставался все таким же щуплым, за минувшее время подрос, а на ногах и руках у него появился намек на мускулы, не зря же я до изнеможения гонял его с мечом. Да и выглядел он достойно: дублет, бриджи, пояс и сапоги делали его чуть ли не сыном лорда. Так-то он являлся полноценным принцем, но об этом никто кроме нас не знал, для наших спутников Эг оставался всего лишь моим оруженосцем, к которому я по понятным причинам относился как к младшему брату. А то, что внешность необычная, не беда – тем более, Эг всем желающим говорил, что в его жилах течет валирийская кровь, только не уточнял, что Таргариенов. Так что его без особого удивления принимали за сына рыцаря с Тироша.

Позади нас подпрыгивала на ухабах заваленная различным скарбом добротная крытая повозка с Тиком и Тощим Питом на козлах, запряженная двумя меринами. За повозкой, привязанные поводьями шли навьюченный бочками мул Хмурый и Мамонт. Мамонт обошелся в тринадцать золотых, и был чудо как хорош. Основательный круп, мощные ноги, широкая грудь, роскошная грива и большая голова одним лишь видом показывали, что это настоящий боевой скакун.

Тик был слугой, которого в Долине нашел Тощий Пит. Тик собирал на привал сушняк и разжигал огонь, ухаживал за лошадьми и занимался всяким мелким делом, а при случае мог починить упряжь или повозку. Пит же за минувшее время приобрел полное мое доверие и малость отъелся, так что уже плохо соответствовал своему прозвищу. Сейчас Пит служил в роли старшего слуги, командуя Тиком и в определенной мере распоряжаясь деньгами, закупкой еды и различными мелкими расходами. В будущем, если у меня все получится, он получит более весомую роль и станет кастеляном замка или имения. Учитывая верность и скупость Пита, парень буквально рожден для подобного.

В повозке находилась Джена, простая девушка, которая приглянулась Тощему Питу в одной из деревень, да так приглянулась, что тот влюбился в нее без памяти и они даже венчались чин чином в септе. Пит переживал, что я буду против, дескать, зачем с бабенкой таскаться, но для меня так даже лучше стало. На свадьбу я подарил им по золотому, а Джейн с тех пор взяла на себя обязанности кухарки и прачки.

Около повозки в седле Стервы держался тридцатилетний Уот Проныра, бывший житель Чаячьего города, невысокий, юркий, с хитрым прищуром мужик. К себя я его взял за редкое и полезное качество: потолкавшись в порту, на рынке или площади, тот быстро узнавал последние новости и слухи. Причем, общий язык легко находил с матросами и солдатами, с горожанами и крестьянами, мастеровыми, служанками и прачками. При необходимости, поставив в трактире выпивку, Проныра мог и межевого рыцаря разболтать.

Таким образом, моя команда получилась разношерстной, но с немалыми талантами, а в перспективе я прикидывал возможность еще увеличить ее на два-три человека, желательно воинов. И конечно, нужен мейстер, главное достоинство которого в умении лечить различные раны и разбираться в травах. То, что пока судьба меня берегла от серьезных травм совершенно не значит, что так будет и дальше.

Вода на Старом броде вновь стояла высоко, так что меж берегов скользил паром. Те же, кто не имел возможность платить, мог попробовать одолеть преграду самостоятельно.

Кивнув Тощему Питу, чтобы тот расплатился, я принялся наблюдать, как на паром зашел Хилл, а за ним загнали повозку, поставили ее на тормоз, а следом Тик завел Мамонта. Джена придирчиво осматривала имущество, проверяя, чтобы ничего не свалилось за заменяющие перила бревна. Лошади и мул недоверчиво фыркали, косясь на воду.

Для того, чтобы пересечь Рубиновый брод, парому потребовалось больше двадцати минут, да и назад он плыл не меньше, так что я успел заскучать. Вторым рейсом отправились мы с Эгом в сопровождении Проныры.

– Гляньте-ка, сир, какие-то важные шишки скачут, – заметил Уот, едва мы начали заходить на паром.

– А нам что с того?

– У них на знамени две башни, значит, это Фрей с Переправы, – Эг давно уже успел доказать, что прекрасно разбирается в гербах.

Пока мы грузились, шестеро всадников подскакали к броду, поднимая пыль. Паром отошел от берега совсем немного, нас разделяло метров пять, не больше.

– Стой! Заворачивай обратно, освобождай паром! – с ходу приказал один из них, жилистый воин с мрачным взглядом. Он резко осадил коня, так, что из-под копыт брызнул песок. Голос его звучал столь властно, что испугавшийся паромщик застопорил свое корыто, собираясь подчиниться. Второй всадник держал стяг Фреев, а третий мог похвастаться каким-то по-детски наивным, если не сказать глупым, лицом. Четвертый, с хитрой рожей, щеголял шрамом на щеке, да и в седле сидел как-то странно, скособочившись, похоже, у него одно плечо было выше другого. Пятый выглядел как самый заурядный слуга на плохой лошадке, но богатые одежды, независимый взгляд и некоторая элегантность последнего однозначно указывали, что передо мной сам лорд Фрей. Худощавый, с немалой гордостью и легкой ленцой, он олицетворял собой тех многочисленных лордов Вестероса, которые считали себя центром мира, а на прочих смотрели как на говно. Интересно, пережил ли Поветрие его племянник Аддам, который по моему совету отправился в Дорн?

– С чего бы? – лениво поинтересовался я. Мой гвидон, который держал Хилл, успешно переправился на другую сторону Старого брода, а вместе с ним и Мамонт. Так что сейчас меня вполне можно принять за пусть и обеспеченного, но все равно межевого рыцаря в дорожных одеждах. Меч с кинжалом, рост, а также наличие оружия у спутников явно показывали, что я чего-то стою, что я не просто богатый горожанин или преуспевающий ремесленник, но человек Фрея плевал на то, что видел, и повел себя нагло.

– А с того, что я, сир Раст, присяжный рыцарь на службе дома Фреев, приказал тебе! – с немалым апломбом заявил всадник, описав рукой полукруг и показывая на своего господина. – Со мной лорд Стеврон, и он желает переправиться первым!

– Вот пусть и переправляется на своей переправе, сколь ему угодно, – буркнул Эг. К счастью, оруженосца не услышали.

– Я тороплюсь и, хотя прибыл вторым, поеду первым! Так что слезайте с парома, межевым рыцарям торопиться некуда, – с нахальной усмешкой добавил Фрей.

Спутники лорда подобострастно заржали, один лишь Раст остался серьезным. Паромщик и его помощники испуганно таращили глаза и готовились повернуть обратно, Фреев здесь явно знали и связываться с ними не торопились. Да и они сами вели себя, словно хозяева жизни.

– Кто ты такой? – нетерпеливо крикнул Раст.

– Сир Дункан Хорн, и я уже оплатил паром, – в ответ заявил я. Ссориться с лордом не хотелось, с другой стороны, нет причины прогибаться и уступать. Хотя, если попросит вежливо, то просьбу можно и уважить. И конечно, если бы мы все могли вместиться, я бы так и сделал, но шесть дополнительных человек и шестью лошадьми паром не потянет. Жаль, что с ним нет Аддама, моего старого знакомца, тогда бы никакого конфликта точно не случилось.

– Кажется, мне знакомо ваше имя, по слухам, вы с попеременным успехом выступаете на турнирах, – мне показалось, что в голосе Фрея появилось некоторое сомнение. Хотя, нет, в нем лишь слегка убавилось спеси, ведь он признал во мне рыцаря. – Еще я был знаком с сиром Хорном из Харренхолла, который умер по Весне. Он вам не родич, случаем? Даже если и так, то лордом он стать не успел, – Фрей оглядел нас с Эгом, а по Уоту скользнул безразличным взглядом, сразу опознав в нем слугу. – Так что освобождайте паром!

«Умер по Весне» – таким образом говорили о всех жертвах Великого Поветрия. Хотя я и понял, что именно стоит за этими словами, сам факт упоминания какого-то Хорна меня порядком озадачил, даже заинтриговал. Откуда появился этот Хорн, и кто он такой? Вроде бы раньше ни рыцарей, ни лордов с таким именем Вестерос не знал, ни о каких других Хорнах слышать мне точно не доводилось. Что он за человек и что связывает его с Данеллой? И то, что у него точно такое же семейное имя, как и у меня, явно не просто так. В данном вопросе следовало разобраться, но не с Фрееем же вести такие беседы! У нас тут небольшой конфликт назревает, так что следует подумать, что говорить. Наверное, если бы не столь высокомерный тон и неприкрытая усмешка, я бы пошел на мировую, но с такими козлами вести себя по-хорошему нельзя, доброту они воспринимают за слабость. Так что решение я принял вполне очевидное, хотя, может и стоило поступить иначе.

– Я прибыл первым и еду первым. Паромщик, вперед!

– Да как ты смеешь! – Раст выхватил меч, но жест получился комичным, так как нас разделяла вода, а лучников у Фрея не нашлось. Да никто бы и не стал проливать кровь по такому пустячному поводу, они просто хотели напугать, вот и все.

– Сир, ваше поведение возмутительно! – Фрей аж позеленел от злости, видать, не часто кто-то позволял себе так с ним обращаться.

– Как и ваше, лорд Стеврон, – я не стал смеяться, просто повернулся к паромщику и коротко приказал. – Греби дальше!

– Нет, стой! – заорал Раст. – Клянусь Воином, я тебе уши отрежу.

– Прибью как пса! – страшным голосом пообещал я, делая свирепое лицо. Паромщик поверил именно мне, так как я стоял рядом и прямо сейчас был опасней тех, кто надрывался на песке. Мы медленно отдалялись к южному берегу, в то время как нам вслед неслась отборная ругань.

– Надо их проучить! – храбро заявил Эг.

– Это у нас запросто, – ухмыльнулся Проныра с стукнул ногтем по верхнему зубу, имелась у него такая привычка.

– Поговорите мне еще! – со значением заметил я, напоминая о дисциплине. – Они увидели во мне рядового межевого рыцаря с обычным оруженосцем и слугой, вот и все.

– Да я так, сир, шуткую, – сразу же повинился Уот, но принц еще некоторое время кипел от гнева и хорохорился. Я же особого значения произошедшему не придавал, хотя вероятность, что на этом дело не закончится, имелась. Надо полагать, мы с Фреем непременно увидимся на предстоящем турнире. Интересно, захочет ли тот поквитаться за свою якобы поруганную честь?

На южную сторону паром доставил нас минут за двадцать, после чего все один за другим сошли на берег. Вряд ли Фрей бросится за нами в погоню. Остыв и все прикинув, он, как и я, наверняка сообразит, что шанс встретится у нас появится в Харренхолле. Так что и спешить лорду не с руки.

Глава 12

Глава 12

Заночевали в трактире «Веселый бык» под стенами замка Дарри, перекусили, а утром двинулись дальше. Стеврон Фрей так и не появился, то ли отстал после Старого брода, то ли ночевал у лорда Дарри, воспользовавшись его гостеприимством.

В дороге нас догнал молодой, высокий, худой и жилистый рыцарь с шикарными, подкрученными вверх усами, старым седым слугой и настоящим боевым конем. Слуга сидел на муле, который дополнительно вез какие-то торбы, вьюки и даже длинное ясеневое копье. У меня таких в повозке Тощего Пита было десять штук на разные случаи, с острыми боевыми наконечниками и турнирными розочками, их еще называли коронель.

– На ристалище в Харренхолл путь держите, сир?– поинтересовался незнакомец, оглядывая нас и снимая порядком потертую шляпу. – Позвольте представиться – сир Готфри Брюн из Бурой Лощины.

То, что меня спросили о Харренхолле, удивления не вызывало. Рождение сына Данелла Лотстон решила отметить с размахом, объявив о турнире и разослав воронов в десятки замков. Долетели они и до Долины, подстегнув тамошних рыцарей.

– Сир Дункан Хорн Алый Феникс, может слышали? – я вежливо приподнял берет и так же осмотрел невольного спутника. Бурая Лощина, как и еще ряд известных домов, располагалась на полуострове Расколотая Клешня, относящимся к королевскому домену. Эту холмистую болотистую местность покрывали поросшие соснами невысокие горы с пещерами, а жили там не слишком богатые люди, с недоверием относящиеся к чужакам. Мне доводилось слышать, что у них сложился свой фольклор с так называемыми хлюпорями, сказочными существами, наполовину людьми, наполовину рыбинами.

Хилл в наши разговоры не влезал, знай себе негромко напевал наемнические песенки, которых знал великое множество, а повозка со слугами, наоборот, отстала, так что мы остались одни, не считая Эга. Слуга Брюна отправился к Тощему Питу, Тику и Уоту, мигом найдя с ними общий язык.

– Кажется, в минувшем году вы выступали в Харренхолле на пешем турнире, а затем неплохо проявили себя в Долине, так? – любезно напомнил Брюн.

– Так, Воин меня не оставил, – на самом деле, ничего удивительного в подобной осведомленности нет. Вестерос жил турнирами и даже Весеннее Поветрие не смогло изменить этих привычек. Темы, наподобие того, кто кого победил, вышиб из седла и нанес неотразимый удар, могли обсасываться годами, причем как в замке и придорожном трактире, так и в доме ремесленника или на тракте меж случайных попутчиков. – А вы где успели прославиться? Признаться, последнее время я не вылезал из Долины и малость отстал от того, чем живет остальной Вестерос.

– Правильно делали, что не вылезали, – мрачно кивнул Брюн. Похоже, хвастаться ему нечем, и он ловко перевел разговор. – Говорят, что лишь Долина да Дорн избежали Великого Поветрия. На Расколотой Клешне мор свирепствовал не с такой силой, как в столице, но я похоронил лорда-отца, мать, старшего брата, сестру и молодую жену с неродившимся ребенком. Вот такие дела…

– Примите мои соболезнования, сир Готфри. Мои родители жили в Королевской Гавани и умерли давно, да и жениться я еще не успел, так что по Весне никого не потерял.

– Вот и славно, что не потеряли. А ваш говор я сразу опознал, те, кто из Гавани, все так говорят. Только оруженосец у вас необычный больно, – Брюн потер узкий подбородок.

– Я из Тироша, сир, – с достоинством сообщил Эг.

– Да, он из Тироша, в его отце текла валирийская кровь. Мой старик дружил с его стариком, вот я за Эгом и приглядываю, – с самым безмятежным видом я поведал нашу легенду. Не то, чтобы я болтал о ней с каждым встречным, но что делать в дороге? Тем более, на турнире Брюн будет общаться с другими рыцарями и в любом случае подтвердит мои слова. – Так вы, значит, стали хозяином Бурой Лощины?

– Как же, держите карман шире, – в голосе спутника прорезалась горечь. – У меня есть еще один старший братец-тупица, он не блещет умом, зато крепок, словно тур, никакая чума к нему не цепляется. Мы с ним не очень-то ладим, как вы можете видеть по более чем скромному моему виду.

– Уверен, удача вам улыбнется, и вы поправите дела, – утешил я спутника. – Вы тоже в Харренхолл?

– Конечно, а куда еще? Не возражаете оставшуюся часть пути проделать вместе?

– Нет, более того, вечером, как разобьем лагерь, приглашаю вас на ужин. У меня и каплун есть, и вино. Не арборское, конечно, но и на южных холмах Долины вызревает неплохой виноград.

– С благодарностью принимаю ваше приглашение, – заулыбался спутник. Помня свое прошлое и то, как непросто живется бедным рыцарям, я не упускал возможность подкормить кого-нибудь из межевого братства. Естественно, Брюн куда выше по статусу и всерьез обидится, если кто-то решит сравнить его с межевым рыцарем, но в кошельке у него в любом случае пусто, как в покинутом дупле – это ясно, как день. Похоже, старший братец просто выкинул Готфри из замка, снабдив минимум вещей и денег. Хотя, то, что ему дали настоящего боевого коня уже немало. – Скажите, умерший по Весне сир Роджер Хорн из Харренхолла не ваш родич, случаем?

– Не… – я открыл и быстро захлопнул рот. Однозначно, что-то не так с этим Хорном, который столь неожиданно женился на Лотстон и столь же неожиданно умер. Что если знатная леди пытается воплотить в жизнь какой-нибудь хитрый план? Подобное вполне в ее характере, женщина она непростая, с амбициями и сметкой, в чем я успел убедиться. Так что лучше пока попусту не болтать, а выяснить, что к чему. Так будет правильней. – Не стоит сейчас об этом говорить! – с немалым значением добавил я, надеясь, что собеседник самостоятельно сделает далекоидущие выводы, ведь мои слова можно интерпретировать по-разному.

– Как скажете, – с задержкой согласился рыцарь, но больше ничего не сказал. Это мне понравилось, и я решил приглядеться к Брюну.

Мрачные стены Харренхолла показались на горизонте еще с утра, но потребовался не один час неторопливой езды, прежде чем мы очутились на улочках Харрентона, с интересом осматриваясь по сторонам. Такого количества гостей и зевак я не видел давно, с ристалища в замке Ройсов. Лотстон организовала турнир с размахом, он обещал стать более пышным, чем тот, который прошел в прошлый раз. Сотни рыцарей, оруженосцев, торговцев, ремесленников, крестьян, рыбаков, шлюх и обычных бездельников толпились со всех сторон. На нас, если и поглядывали, то без особого интереса. Прибытие еще двух рыцарей, тем более, не лордов, особого ажиотажа не вызвало.

– Дорогу! Дайте дорогу! – время от времени покрикивал Джон Хилл.

– Кажется, турнир будет не из последних, – Эг сдвинул шапочку и почесал затылок.

– Ты прав, парень, – согласился Брюн. Он сидел на коне, выпрямив спину и для солидности уперев руку в бедро, а другой рукой время он времени воинственно подкручивал свои шикарные усы, ловко управляя конем одними ногами.

– Сдается мне, свободное место найдется у западных стен замка, – предположил я, вспоминая прошлые события. Предположение оказалось верным, через некоторое время мы уже ехали по лагерю межевых рыцарей, выискивая удобную полянку под шатер. Привычки странствующего искателя приключений все еще оставались со мной, и я не видел ничего постыдного заночевать на открытом воздухе при столь теплой погоде. Надо полагать, постоялые дворы заполнены под завязку, а в замок напрашиваться мне пока не хотелось, может, когда Данелла увидит, она и сама пригласит поселиться поближе к себе.

Мы определились с местом и слуги сразу же принялись обустраивать лагерь.

– Добротное у вас жилище, – уважительно присвистнул Брюн, наблюдая, как Проныра и Тик под командованием Тощего Пита вытащили из повозки внушительный сверток и распаковав его, занялись делом. Высокий шатер был сшит не из шелка, как у богатых лордов, а из тонкого сукна, но все равно смотрелся солидно. Он имел круглую форму с примыкающим навесом и был окрашен в мои цвета с несколькими, нарисованными тут и там фениксами, а сверху крепилось древко с вымпелом. Пол внутри застилался плотным стеганым сукном, а из мебели я располагал кроватью, столиком, парочкой невысоких удобных полукресел из дерева и кадушкой-ванной.

Средневековый рыцарский шатер.

Джена тем временем сноровисто доставала из повозки одежду и выколачивала из нее дорожную пыль, а Эг и Хилл занялись оружием. Слуга Брюна озаботились примерно тем же, но моему спутнику ночевать приходилось в куда более скромной палатке, вылинявшей от солнца и дождей. Когда он отправился к себе, я отошел подальше к деревьям и подозвал Проныру.

– Вот что, Уот, как закончишь, пройдись по лагерю. Держи оленя, купи вина или пива, только сильно не накидывайся.

– Не извольте сомневаться, сир, не упьюсь, – Проныра хитро прищурился. – Что требуется разузнать?

– Все. Последние слухи, кто о чем говорит, кто с кем поругался или заключил союз, кого считают фаворитом и что вообще ожидает нас на турнире. Узнай, как поживает леди Данелла и выясни все, что сможешь, касательно Роджера Хорна. Как он стал мужем леди Данеллы, почему умер и все в таком духе.

– Сделаю! – твердо пообещал Уот.

Когда Джон Хилл закончил с оружием я тоже подозвал его и дал задание сходить в замок и разузнать, о чем толкуют стражники.

– Да о чем им толковать, сир, кроме как о очередном жаловании, бабах и выпивке? – хохотнул Барсук, но тем не менее предложение пройтись и размять ноги пришлось ему по душе.

Около часа я провел в лагере, не торопясь встречаться со знакомыми, хотя, судя по нескольким бросившимся в глаза гербам, они здесь имелись. Мне не хотелось начинать разговоры, не получив прежде сведений о всех местных слухах. Раньше я так не действовал, но прежде у меня и Проныры не было, тем более, и Барсук мог раскопать что-то интересное, послушав, о чем толкуют оруженосцы. С недавних пор я поступал именно так и говоря откровенно, приятно было быть в курсе происходящего, подобные сведения зачастую могли дать те или иные преимущества.

Правда, замысел мой удался не вполне, так как ко мне в гости заглянул молодой рыцарь Хамфри Хардинг, с которым мы были знакомы еще по первому посещению Харренхолла. На джостере сойтись нам пока не довелось, мы лишь сражались в тренировочных поединках, но еще полгода назад Хамфри однозначно был сильнее меня в седле, а сейчас я бы уже так не сказал, счет у нас скорее всего вышел бы равным. Долину Хардинг покинул раньше меня на месяц и все это время колесил где-то, обожая походную жизнь и ночевки под звездным небом.

– Дункан, вот так встреча! Клянусь своим выпавшим молочным зубом, я знал, что увижу тебя здесь! – он широко улыбнулся и мы с ним похлопали друг друга по плечам. Хамфри мне нравился. Смелый, решительный, благородный, он превосходно сидел в седле, умел терпеть боль и не болтать о своих проблемах. Ранее он участвовал в Эшфордском турнире, том самом, от которого я успешно уклонился. В турнире также принимал участие принц Эйрион Таргариен, старший брат Эга, человек красивый, тщеславный, подлый и лживый. Не имея возможности одолеть Хамфри честно, тот ударом копья убил его коня, от чего рыцаря рухнул на землю. Оклемавшись, Хардинг отправился в Харренхолл, где уступил Вэнсу из Приюта Странников, откуда на сутки раньше меня отправился в Долину, где мы с ним и стали друзьями. – Спорю, тебе порядком-таки надоели горные девы, раз ты решил перескочить на речных! – он заразительно засмеялся, показывая крепкие зубы.

– Можно и так сказать, Хамфри, – отсмеявшись, я не стал его ни в чем разубеждать. – А тебя каким ветром сюда принесло?

– Шутишь, чтобы я пропустил столь блистательное ристалище? Как видишь, леди Данелла не скупится, так что нас всех ожидает прекрасное зрелище. К твоему сведению, я намерен завоевать первое место и выбрать Прекрасной Дамой хозяйку замка. Хорош план, а?

– Еще бы! – Хардинг действительно сражался здорово, но при этом еще и не стеснялся всегда и везде рассчитывать на самые лучшие места. Его непробиваемой уверенности в собственных силах мог бы позавидовать и иной великий лорд.

Условившись на вечер посидеть и пообщаться как следует, Хардинг отправился к себя, а я подозвал вернувшегося Проныру.

– Новостей много, сир, – сообщил Уот и щелкнул себя по зубу. – Прежде примите мои соболезнования, ведь умерший лорд Роджер Хорн являлся вашим братом. Говорят, он был совсем молодым, старше вас всего на пару лет, и здоровым, словно бык!

Тут я закашлялся и лишь добрый глоток вина позволил прийти в себя. Проныра смотрел на меня с хитрым прищуром, но озвучивать собственные мысли не торопился. Нет, тут явно прослеживается рука Данеллы и ее план. Не просто так из небытия появился мой несуществующий брат.

– Мы с ним толком то и не общались последние лет десять, когда он убежал из дома, да и до этого ругались, как кошка с собакой, – ответил я, принимая решение, как себя вести. Хорошо, что Уоту я не обязан ничего объяснять.

– Понимаю, сир, – на самом деле слуга наверняка понимал куда больше, чем говорил.

– Что еще удалось узнать?

– Также по Весте умер и лорд Медгар Талли, после которого остался восьмилетний сын и жена. Она теперь правит Риверраном и всем Трезубцем.

– Интересно… Что еще?

Уот рассказал о том, какие речные лорды умерли и выжили, после чего перечислил прибывших бойцов. Я порадовался, услышав, что здесь присутствует Ото Бракенский Зверь и он теперь лорд Каменного Оплота.

Ситуация прояснилась, одно лишь наличие Хорна не давало мне покоя. С этим следовало разобраться побыстрее, а то я могу и себя, и Данеллу поставить в неудобное положение. Что говорить, если даже Эг удивился, мол, раньше ни о каком брате Роджере я ему не рассказывал.

Барсук появился чуть позже. Бывший наемник рассказал о порядке предстоящего турнира, об обещанных призовых и всем прочем, пересказав несколько не особо интересных местных слухов. Во время доклада Джон так же не скрывал удивления о том, что умерший сир Роджер Хорн мой старший братец.

– Неплохие у вас родичи, сир, – уважительно присвистнул он, закончив.

– С братом мы ладили плохо, вот я о нем и не упоминал, – вскользь заметил я, импровизируя и мысленно ругаясь. Ситуация выглядела скользкой, можно было легко наворотить дров, так что следовало как можно быстрее прояснить все необходимые детали.

Переодевшись в чистое и взяв с собой для представительности Эга и Барсука, отправился в Харренхолл. Внутри замок совсем не изменился, оставаясь все таким же величественным и мрачным. Во дворе Расплавленного Камня находилось свыше полутора сотни человек, включая рыцарей, торговцев, ремесленников и слуг. Все они занимались своими делами, кто-то хотел увидеть хозяйку, иные решали различные денежные, товарные и прочие вопросы.

Я нашел управляющего и попросил передать, что сир Дункан Хорн нижайше просит леди Данеллу об аудиенции.

– Ждите, сир, – только и сказал мужчина, скрываясь внутри башни Королевский Костёр, служившей резиденцией хозяйки.

Ждать пришлось недолго, меньше десяти минут. Управляющий вернулся и попросил следовать за собой. Эг и Джон остались во дворе.

Хозяйка принимала меня в горнице, откуда открывался вид на Божье Око, той самой, где мы с ней впервые поговорили по душам в прошлом году.

– Данелла! – так как мы были одни, я оставил лишние формальности, шагнул вперед и нагнувшись, поцеловал в губы. Она выглядела даже лучше, чем я помнил, похоже материнство пошло ей на пользу, ее фигура слегка округлилась и даже платье не скрывало увеличившихся грудей. – Как же я рад тебя видеть! Или мне следует вести себя более сдержанно?

– Дункан, ты все такой же хитрец! – она крепко охватила меня за шею и еще раз приникла к губам долгим поцелуем. Отстранившись и переведя дух, показала рукой на столик. – Присаживайся. Полагаю, ты уже знаешь, что я вдова, а значит, правила приличия заставляют меня вести себя соответствующе!

– Именно об этом я и хотел поговорить, – я сел и закинул в рот виноградинку. – Не хочешь ничего рассказать?

– Хочу, – она устроилась напротив и жестом попросила, чтобы я налил ей вина. Отпив глоток, она посмотрела в окно, морщинка пролегла между ее тщательно выровненных бровей. – Положение сложилось непростое, так что пришлось выкручиваться.

– Продолжай.

– После наших страстных свидания я понесла. Твой сын родился шесть недель назад, Дункан!

– Прекрасная новость, – я наклонился и снова поцеловал ее, понимая, что первоначальные догадки оказались верны. Сердце забилось быстрее, ведь я нежданно-негаданно стал отцом! И это здорово.

– Вот только бастарды, знаешь ли, не имеют полагающихся законным наследникам прав, да и относятся к ним с предубеждением.

– Уверен, ты справилась.

– Конечно, ты заделал ребеночка и уехал, а я осталась и мне пришлось поломать голову.

– Ты же помнишь, все было не совсем так, – перебил я, невольно обращая внимание на то, как изменился тон беседы. Неужто мне хотят вменить чувство вины?

– Я просто упрощаю для удобства, не серчай. Как итог, я нашла здоровенного рыцаря Роджера, твоего родного брата, которого быстренько женила на себе. К слову, он даже оказался немного похож на тебя, такой же высокий и сильный, вот только с мозгами дела у него обстояли куда хуже. Сам понимаешь, раньше его звали иначе, но я дала ему свое тело, свой замок и великий феод Харренхолла, так что он не смог отказаться и принял имя Хорнов. На нашу свадьбу Роджер бежал с высунутым языком, как олень во время гона. Саму свадьбу сыграли, как положено, а септон сделал соответствующую запись. К сожалению, Боги не дали моему муженьку ума, а по Весне он и вовсе умер. Наш счастливый брак продлился всего четыре месяца, экая жалость. Так я стала вдовой, воспитывающей законного сына.

– Роджер Хорн не мог считаться ровней леди Харренхолла, – заметил я, решив не спрашивать, действительно ли дуралей, которого выдали за моего брата, умер от хвори. Может, ему и помогли, дабы не путался под ногами и не мешал. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Не надо мне такого знать.

– Покойный Медгар Талли задолжал мне одну услугу. Он и еще несколько речных лордов приняли мой брак, к тому же, золото имеет свойство решать различные проблемы. Вдобавок, ставший новым десницей лорд Риверс не имел ничего против. Мой ненаглядный супруг взял родовое имя Лотстонов, признавая мое более высокое положение. И хотя статус его был действительно ниже, брак в любом случае оказался полностью законным, не подкопаешься. Да и твоя, пусть пока и скромная слава, сыграла нам на руку – брат Дункана Алого Феникса уже не выглядел настолько неизвестным рыцарем. Надеюсь, ты меня понимаешь?

– Вполне, Данелла. Да, вот еще что… Твой братец-бастард, Рагр, кажется, неужели все принял? Как он ко всему этому отнесся?

– Никак, – она безразлично пожала плечами. – Рагр умер в самом начале Поветрия.

Вот и еще один наверняка знающий правду и неудобный для хозяйки человек распрощался с жизнью. На миг мне стало по-настоящему неуютно, холодок прошел по спине, эта женщина впервые заставила почувствовать неуверенность. Не знаю, может Рагр и умер вполне естественной смерть, но кто поручится, что так оно и было? Если так подумать, Поветрие дало шанс циничным энергичным людям существенно улучшить собственное положение, а Лотстон как раз из их числа. Нет, не надо мне вызнавать правду, ни к чему хорошему это не приведет.

– Сказать, что я восхищен твоим умом, значит, ничего не сказать, – я постарался не показать сомнений и пожал изящные пальчики леди. Несмотря на хрупкость и ухоженную кожу, это были сильные руки. Данелла удивительно ловко все провернула. Теперь у нее есть законный наследник, муж и брат-бастард скоропостижно умерли, и никто подобному не удивился, так как Весеннее Поветрие забрало тысячи жизней. Естественно, парочка доверенных слуг правду знает, но, надо полагать, их держат мертвой хваткой, и они не проговорятся. Вдобавок, она продумала, почему сын со временем станет походить на меня. Да и согласие Талли имеет определяющую роль, если верховный лорд Трезубца подтверждает что-то на своих землях, то такое решение юридически приравнивается к официальному постановлению. А Данелла лишь подтвердила свою репутацию хитрой умной леди. Ссориться с такой будет лишь полный дурак.

– Надеюсь, ты не опустишься до нелепых сцен ревности? – поинтересовалась хозяйка, с любопытством наблюдающая за мной.

– Нет, ты действовала блестяще. И мне не терпится взглянуть на сына.

– Конечно, но тогда у меня последний вопрос – ты же не рассказывал налево и направо, что никакого родного брата у тебя не было и в помине?

– Нет, я молчал, а едва услышав о смерти Хорна из Харренхолла, понял, что ты затеяла какую-то игру и для начала следует с тобой поговорить.

– Как же ты хорош, мой Алый Феникс! – она пересела ко мне на колени. Некоторое время мы целовались, после чего она повела показывать сына.

Крупный мальчик с русой прядкой на голове спокойно спал в колыбели, прикрытый мягким одеялом с вышитыми летучими мышками. Младенец уже сейчас походил на меня цветом глаз, подбородком и щеками, это было видно невооруженным взглядом. Рядом с ним находилась сиделка, одновременно выполняющая роль кормилицы, сиски у нее были, что твои ведра. Знатные леди в Вестеросе, как и в Средневековье на Земле, не часто кормили собственных детей грудью. Считалось, что подобное портит фигуру и цвет лица, а также ведет к преждевременному увяданию женской красоты. По знаку Данеллы кормилица встала и с поклоном вышла.

– Можно его взять? – поинтересовался я. Похоже, я выглядел оробевшим и растерянным, так как Данелла звонко расхохоталась.

– Бери, он не стеклянный, вот так. Придержи головку.

Странно было держать на руках собственного сына, и я невольно вспомнил прошлую жизнь. Ха, получается, Лотстоны продолжат свою родовую линию, в Харренхолле теперь растет наследник. История поменялась, и не так уж слабо, если подумать.

– Как ты его назвала?

– Имя сыну должен дать отец! – ответила она и я задумался. В голове мелькали десятки подходящих имен, но может не стоит торопиться с таким важным делом?

– Что, если я подумаю до завтра?

– Подумай.

Сын заворочался, проснулся и начал плакать, требуя молока. Ощущая на сердце радостный холодок, я бережно поцеловал его в лобик, а затем передал с рук на руки вернувшейся кормилице.

– Теперь для всех остальных у тебя есть новорожденный племянник, а ты для меня – деверь. Поговори со своими приятелями обо всем этом, поддержи мою историю, конечно, если хочешь, чтобы твой сын стал законным лордом Харренхолла, – предложила Данелла. – Никто не удивится, что слабой женщине требуется поддержка, поэтому я тебя приближу к себе.

– Ты сильнее самых сильных мужчин, – констатировал я.

– Поддержка нужна всем, даже королям. Скажи, ты же прибыл сюда на турнир?

– Верно, а заодно очень хотелось увидеть тебя и проверить все эти слухе о твоем покойном муже и сыне, – я сказал то, что она хотела услышать.

– Что, если на турнире ты назовешь меня своей леди и повяжешь мой платок? Люди это увидят и оценят, да и нам в будущем поможет. Что скажешь?

– Прекрасная идея, – я кивнул.

– Вот платок, Дункан, отныне и навсегда ты мой рыцарь, – она игриво фыркнула, подчеркивая шутку, но мой слух резанула проскочившая в ее словах властная нотка. «Отныне и навсегда ты мой рыцарь», эк, как она загнула. – Жаль, но мейстеры не разрешают женщинам предаваться плотским утехам после родов в течении полутора месяцев, иначе мы бы уже нынешней ночью проверили, не затупилось ли в Долине твое копье! Придется потерпеть еще седьмину.

Глава 13

Глава 13

Шесть оставшихся до ристалища дней были заполнены беззаботной сытной жизнью и различными увеселениями, которым с радостью предавались прибывшие гости. Я самолично подобрал имя сыну, остановившись на Бертране, звучащем весьма благородно и имеющим корни в немецком фольклоре, если ничего не путаю. Оно и Данелле понравилось.

Данелла злилась на запрет мейстера на телесную близость, но пока держалась. Она выделила мне покои в одной из башен на том основании, что я ее деверь, дядя ее сына и теперь мне полагается жить в замке, а не на природе. Об этом вообще громогласно объявили герольды, дабы ни у кого не оставалось сомнений, в каком статусе я здесь нахожусь.

Я же предложением воспользовался с оглядкой, переночевав в Харренхолле всего одну ночь, а затем вернувшись в наш временный лагерь. Уж очень мне не нравилось, как резво Данелла взялась за дело, еще немного, и меня постараются конкретно загнать под каблук. Ее уверенные планы о том, что я теперь должен остаться в Харренхолле на долгие годы, воспитывая сына и помогая ей в управлении землями совсем не воодушевляли. Так-то сыном действительно необходимо заниматься, но он еще мал и подобное может подождать, а вот потерять все свои права заодно с достоинством можно запросто, Данелла женщина властная, я и сам не замечу, как стану ее помощником, а потом, по капризу, она и из любовников меня может исключить со всеми вытекающими. Так что лучше сохранять некую дистанцию.

Подобная холодность не укрылась от хозяйки замка, и мы поругались. Несильно, но некоторое охлаждение меж нами наметилось.

Тем временем я и с лордом Фреем встретился. Естественно, после инцидента на Старом броде мы с ним не могли не столкнуться в Харренхолле. Он ничего не сказал, быстро уяснив себе, что я не абы кто, а деверь хозяйки замка, но было видно, что самолюбие его задето. Ведь он богатый и гордый лорд Близнецов! Целый владыка Переправы! И мне совсем не нравилась его кислая рожа, Раст так вообще смотрел волком, словно я нанес им чудовищную обиду. Они явно что-то задумали, но для начала по всей видимости решили дождаться турнира. Вызов меня на поединок станет для них прекрасной возможностью выпустить пар, заодно показав, как я неправ.

Накануне ристалища шел дождь и собравшиеся всерьез обеспокоились, что же будет с погодой на завтра, но солнечное светлое утро развеяло все тревоги. День выдался замечательным, пусть немного и ветренным, так что все обрадовались и пошла потеха.

Данелла Лотстон, как и всякая женщина, обожала романтику. Поэтому по ее слову кастелян, мастер над ристалищем и распорядитель организовали турнир с немалой претензией на оригинальность.

Первые два этапа включали в себя соревнование лучников и бой оруженосцев. Подобное выглядело достаточно стандартно и заняло весь день. Эгу выйти на песок я не разрешил, он еще слишком молод и мне совсем не хочется, чтобы какой-нибудь двадцатилетний детинушка покалечил паренька, потом еще с принцем Мейкаром объясняться. А вот Хилл Барсук участвовал в схватках, он хоть и не стал победителем, но неплохо заработал.

Заключительный, он же основной этап выглядел наиболее пышным и интересным. По задумке, пять славных рыцарей охраняли древний замок Харренхолл и ее прекрасную хозяйку с новорожденным наследником от злобных притязаний неприятеля.

Пятеро защитников выбирались из наиболее известных рыцарей, на данную честь претендовали многие, но окончательное решение принимала Данелла и потому выбор вызвал некоторые вопросы. После ее слов итоговый список стал выглядеть так: Ото Бракен Бракенский Зверь, Марк Вэнс, Грегор Маллистер Серебряное Копье, Титус Рован Золотое Древо и я, Дункан Хорн. Первые трое представляли Речные земли, Рован стал новым лордом Золотой Рощи, а я же попал в столь блистательное общество благодаря тому, что являлся дядей – как объявили герольды – Бертраму Лотстону.

Мы, пятеро защитников, разбили шатры у главной трибуны, а за нашими спинами находилась хозяйка замка, которую нам и следовало оберегать всеми силами. Желающие захватить ее в плен сначала должны были разобраться с нами. Для этого им полагалось по очереди подъезжать к нам и ударять копьем в щит, вызывая на бой. Одного и того же защитника часто вызывать запрещалось, минимальный перерыв должен составлять две схватки, во время которых дрались другие. Защитника, сумевшего продержаться до вечера, то есть до финала, ожидало вознаграждение в двести золотых и другие призы на выбор спасенной хозяйки. Тот же, кто побеждал одного из нас, сам становился защитником и мог рассчитывать в финале на сто драконов. Проигравший в схватке оставлял себе коня, но отдавал победителю доспехи, либо же мог выкупить их по сходной цене.

Находясь в столь блистательной компании, я уже не чувствовал себя нищим межевым рыцарем, как раньше. Благодаря победам в Долине я купил полный комплект превосходной брони, договорившись с мастером, что тот выкрасит их в серебристый цвет и вытравит на груди феникса, залив его алым лаком. В совокупности с сюрко и плащом все это смотрелось в достаточной степени богато, как и полагается.

– Желаю вам удачи, сиры, мы должны отстоять честь леди Данеллы! – напутствовал лорд Рован, самый авторитетный из нас и признанный остальными лидером. Правда, больше уважали его за положение и богатство, как турнирный боец он был известен не так хорошо. Титул сильнейшего стоило бы отдать Бракенскому Зверю, либо тому же Маллистеру. В любом случае мы с Марком Вэнсом в данной компании оставались темными лошадками.

Отыгрывая роль рыцарей из некоего таинственного ордена, мы собрались в кружок и под взором зрителей театрально пообещали друг друга быть готовыми отдать жизни, но защитить леди Данеллу и ее сына.

– Уверен, нас ожидает славный денек, добрые сиры, – заметил Маллистер.

– Славным он будет если все мы сохраним свой статус, – проворчал Бракен. – Верно, Дункан?

– Конечно, иначе чему радоваться? – ответил я. Вэнс промолчал, лишь кивнул, соглашаясь.

Под свист и восторженные крики толпы мы разошлись к своим шатрам и присели на походные стулья, экономя силы. Картина получилась на заглядение. Двор Расплавленного Камня оказался под завязку набит веселыми зрителями. Со стен и башен свисали десятки знамен. Менестрели только что закончили петь песни. Барьер джостера завесили гобеленами и гербами хозяйки. Главная трибуна за нашими спинами пестрила яркими красками и богатыми одеждами. Данелла находилась в центре, на самом почетном месте, окруженная речными лордами и их женами. Пять шатров защитников расположились в линию, над каждым вилось знамя его владельца, стоял боевой конь и толпились оруженосцы со слугами. Пожалуй, после года нахождения в Вестеросе, нынешний турнир стал для меня самым знаковым. Конечно, я именно к такому и стремился, но все равно, было немного непривычно чувствовать себя в столь блистательном обществе. На нас смотрели тысячи глаз, наш оценивали, сравнивали, обсуждали, критиковали и хвалили.

Жаль, что здесь отсутствовали Таргариены, не считая Эга, конечно. Поветрие весьма сильно ударило по ним, неплохо сократив поголовье драконов. Так-то, родные братья моего оруженосца выжить сумели, но толку от них было мало. Дейрон Пьяница, у которого родилась полоумная дочь, окончательно спился, Эйриона отправили в Лис, дабы тот не позорил семью, а Эймон учился на мейстера в Цитадели. Сам же Мейкар, обозленный на весь свет, что король не назначил его десницей, не вылезал из Летнего замка, того самого, где в последствии произойдет трагедия, во время которой король Эйгон попробует возродить драконов, но вместо этого погибнет множество людей.

– Воды или вина, сир? – спросил Эг. Парень стоял справа, держа в руках мой шлем с плюмажем. Слева находился закованный в сталь Хилл с гвидоном, а позади него Тощий Пит, готовый подать, что требуется.

– Нет, пока ничего не надо, – я внимательно наблюдал за противоположной стороной двора, где нападающие договаривались, кто и в какой последовательности будет бросать нам вызов. Фыркали кони, блестели вышитые геральдическими фигурами попоны, сверкала сталь доспехов, фигуры на шлемах поражали воображение причудливостью форм, золото и серебро лезло в глаза со всех сторон, словом, зрелище получилось солидным.

– Как думаешь, Дункан, кого вызовут первым? – пробасил Ото. Мы с ним заняли правую сторону, Рован находился по центру, а слева расположились Вэнс и Маллистер. Бракенский Зверь умудрился пережить Поветрие, более того, благодаря ему стал лордом, так как его старший родич умер.

– Ха, сложный вопрос. Знаю одно, лорд Фрей непременно воспользуется шансом, чтобы сбросить меня на землю. Хочешь пари?

– Что он вызовет тебя на бой? Ставлю пять драконов, что нет.

– Заметано, – я постарался скрыть довольную улыбку. Деньги сами плыли в руки, скучающий Ото мог и не такую ставку сделать. Он с довольным видом осушил кубок с вином и почесал бородищу.

Первым от толпы отделилась огромная, закованная в сталь фигура верховного лорда Штормовых земель Лионеля Баратеона, восседающим на здоровенном злом жеребце, черном, как ночь. Баратеона прозвали Смеющимся Вихрем за то, что он много, по делу, а зачастую и нет, смеялся. Его превосходные лакированные доспехи прикрывало вышитое золотом сюрко с изображениями коронованных оленей, шлем венчали рога, а в уздечки сверкали драгоценные камни. Голову его скакуна защищал шанфрон, пейтраль – грудь, а криптен – шею, все из узорчатой, чертовски дорогой, с гравировкой и узорами стали. Лионель был здесь не только самым знатным, но одним из самых прославленных бойцов, с которым я бы не хотел встретиться один на один. Шансы с этим великаном, не уступающим мне ростом и силой, но превосходящим в опыте, были минимальны.

И все же, прямо сейчас я не волновался, так как слишком неизвестен для великого лорда. Нет, он выберет Рована или Бракена.

Баратеон ударил копьем в щит Рована и громко захохотал, отъезжая к началу барьера. Народ разразился воплями, простой люд любил владыку Штормового Предела.

Оруженосец помог Ровану надеть шлем, зафиксировал забрало и закрепил ремни, после чего тот по специальной приступке забрался в седло. То, как под звуки серебряных труб два лорда устремились друг на друга, выглядело красиво. Копья разлетелись в щепки, а чемпионы разъехались. На втором заходе Смеющийся Вихрь умудрился попасть в шлем оппонента и выбил того на землю. Проигравшего подняли и отвели в сторону, а слуги быстро начали складывать его шатер.

– Мне хотелось бы побыть в вашем обществе подольше, сиры, до самого заката, – заметил Баратеон, занимая место Рована. Я впервые видел этого человека. Несмотря на высокий титул, тот вел себя совершенно спокойно, без лишней спеси. Я знал, что Данелла просила его стать одним из защитников вместо Вэнса, но тот решил покрасоваться и поступить иначе, выбив из турнира Рована и таким образом сразу же привлечь к себе внимание гостей. Что ж, следовало признать, план Баратеона удался, он разом заставил о себе говорить.

Гоуэн, младший брат Лионеля и его более скромная копия, вызвал на бой Бракенского Зверя. Непонятно, на что именно он рассчитывал? Не стоило ли ему смотреть в сторону более слабых защитников?

– Наконец-то! – довольно проворчал Бракен, прежде чем шлем скрыл ему лицо. На удивление, младший Баратеон оказался крепким бойцом, Ото потребовалось три захода, прежде чем победить.

А затем настала моя очередь. Стеврон Фрей на прекрасном скакуне и в превосходных серебристо-серых доспехах, с выложенными на нагруднике башнями, подъехал и презрительно хмыкнув, ударил копьем в мой щит. Как и прочие, я надел шлем, а Эг проверил застежки. Забравшись в седло Мамонта, я взял в руки турнирное копье и позволил оруженосцу отвести меня к началу барьера. Герольд объявил наши имена и по сигналу мастера над ристалищем мы устремились друг на друга.

Рыцарь на коне.

В седле я сидел, сгруппировавшись, укрывшись за щитом и выставив вперед копье, опирающееся на фокр. Коронель на его конце покачивался, следуя ритму Мамонта. На правой руке полоскался подвязанный шелковый платок, знак, что я рыцарь леди Данеллы и защищаю ее честь. Кроме театрального антуража и романтической нотки никакого иного значения он не имел.

Мы сшиблись и копья с треском разлетелись в щепки. Я проскакал дальше, а когда замедлился и развернулся, увидел сквозь узкое забрало, как Стеврон Фрей ворочается на земле, словно сбитый майский жук. И на досаду, рухнул он прямо в кучу конских яблок, изгваздав доспехи под радостный смех толпы.

К лорду уже подбежали помощники во главе с Растом. Удар у меня и в самом деле получился на загляденье, за минувшее время я много внимания уделял технике, так что и результат не заставил себя ждать. Хотя, говоря откровенно, не таким уж и сильным соперником оказался Стеврон, одно лишь имя громкое, да и только.

– Превосходный удар, сир Дункан, – одобрил Баратеон, едва я вернулся к своему шатру, а Бракен с деланной свирепостью заметил, что я «везучий сукин сын» и предложил осушить чащу с вином. Не думаю, что ему жалко пять драконов, но все же в следующий раз он будет более осторожен, заключая пари.

– Нет, не стоит, – я отказался, не собираясь делать глупостей. Вино вещь коварное, пьется легко, на сердце от него становится сладко, а вот рука теряет твердость. Лучше уж потерпеть до вечера. Да и подумать кое о чем следовало – когда Стеврона подняли и помогли снять шлем, он напоследок одарил меня столь разгневанным взглядом, что не осталось и малейшего сомнения в том, что отныне у меня появился враг.

Эндроу Эшфорд вызвал Вэнса, а Мутон – Маллистера. В обоих случаях защитники отстояли свое место и защитили честь Данеллы Лотстон.

– На первом часу защитники удержали свои позиции, лишь их предводитель, блистательный лорд Титус Рован пал, не устояв под натиском могучего лорда Лионелля Баратеона, – после того, как отзвучали трубы, провозгласил сир Лотар, мастер над ристалищем. – Начинается второй час осады замка!

Поединки шли один за другим, едва одна пара определяла победителя, ее место тут же занимала следующая и кони уже несли чемпионов друг навстречу другу.

Вторым моим соперником стал Мист Леффорд, седой дядя лорда Золотого Зуба из Западных Земель. Лучшие годы его остались позади, но он все еще на что-то надеялся. Пришлось попотеть, прежде чем мне присудили победу по очкам.

Рыцарская сшибка на джостере.

Мой друг Хардинг вызвал Марка Вэнса. Схватка затянулась, им потребовалось восемь сшибок, прежде чем рыцарь из Долины оказался сильнее.

– Прими поздравления, Хамфри, – я похлопал рыцаря по плечу. – Почему меня не выбрал? Испугался?

– Нет, – он ухмыльнулся, все еще наслаждаясь победой. – Просто не хотел портить праздник леди Данелле, ты же ее рыцарь. То-то бы она расстроилась, окажись ты на земле!

– Очень благородно, – мы вместе посмеялись, а затем принялись наблюдать, как Бракенский Зверь одолел лорда Блэквуда, а после Баратеон поверг на землю Росби из Королевских земель.

Северян на турнире практически не было, их, по сути, представлял один лишь лорд Вендел Мандерли со своими людьми, но именно он и вызвал меня на третий бой.

Ристалища на Севере не особо любили, но Мандерли некогда проживали в Просторе, а переехав, все равно сохранили веру в Семерых. Следовательно, и рыцарские традиции не забыли. Про них еще говорили, что серебра у них столько же, сколько у Ланнистеров золота.

Великолепный конь в доспехах под дорогушей шёлковой попоной и монументальным седлом, позолоченные стремена, изумительная, украшенная топазами броня самого Мандерли, тяжеленный вышитый плащ, блистательный шлем с серебряным водяным вместо гребня… Пожалуй, экипировка Вендела была даже богаче, чем у Баратеона. Да и бойцом он оказался серьезным. Мы сошлись с ним один раз, второй, третий… Копья разлетались в щепки, кони ржали, толпа свистела, а упрямый Вендел все никак не хотел падать. Не знаю, каким образом мне все же удалось его одолеть во время пятой сшибки, не иначе, не обошлось без помощи Семерых. А еще помогло воодушевлении от того, что у меня теперь есть сын, благодаря которому я чувствовал себя, словно на крыльях.

– Блистательный удар, сир Хорн! – одобрила привставшая со своего места Данелла, когда я наконец-то сбросил Вендела на землю. Зрители поддержали ее свистом и воплями, схватка и им понравилась.

Я лишь помахал главной трибуне рукой и отправился к себе, где Эг и Барсук помогли выбраться из седла и сняли шлем. Едва придя в себя после схватки и выпив поднесенной Эгом воды, я начал прикидывать, сколько же можно выручить за доспехи Мандерли. Да это же не броня, а произведение искусства! Таким доспехам место в музее, а не на ристалище! Вот только Вендел плевать хотел на то, что любой пришедшийся по доспехам удар безбожно царапал гравировку и выбивал топазы, нанося ущерб, который вполне мог покрыть запросы на жизнь для обычной семьи в течении года. Там лишь один серебряный, с трезубцем и рубиновыми глазами водяной на шлеме тянул на двадцать-тридцать драконов.

Тем временем Баратеон, как и Бракен, продолжали сокрушать всех, кто отважился бросить им вызов. Хамфри так же держался и оказался сильнее лорда Дарри, а вот Маллистер проиграл Колину Коксу из Солеварен.

Сир Раст, рыцарь Фрея, стал четвертым, с кем свела меня судьба. Видать, я сильно задел их чувства, раз они проявили такую настойчивость. Раст оказался сильнее своего хозяина, но все равно не устоял.

По знаку мастера над ристалищем герольд объявил очередной час затянувшейся осады замка. Несмотря на воодушевление, я начинал чувствовать усталость. Раньше ожидания между поединками расценивалась как досадное недоразумение, сейчас же мне не хватало времени, чтобы восстановиться.

Пятым стал Готфри Брюн из Бурой Лощины. Мы с ним неплохо посидели у костра несколько вечеров подряд, погорланили песни и посмеялись, что не помешало ему вызвать меня на бой. Подобный шаг наши отношения испортить не мог, наоборот, мы стали даже больше уважать друг друга. И все же Готфри неплохо все рассчитал. Поначалу я думал, что он самый заурядный рыцарь, который звезд с неба не хватает, но он оказался не так прост и успел продумать, как лучше действовать. Учитывая, сколько раз я уже победил, имелся шанс, что в случае очередного триумфа я прощу Брюну долг и отдам доспехи просто так, в виде любезности. Хотя, может это я надумал и ничего подобного Готфри не предполагал. А вообще, к нему стоит присмотреться и оценить, как тот умеет сражаться. Если рыцарь покажет себя смелым, не болтливым и порядочным, есть смысл подумать о том, чтобы сделать его своим человеком.

В любом случае, пятый поединок едва не поставил точку в моем выступлении. После очередного удара я с огромным трудом удержался в седле. Если бы не понятливый Мамонт, который буквально подхватил меня, сделав шаг в нужную сторону, все бы закончилось. По итогу Брюна я одолел, но долго не мог прийти в себя и дышал, как выброшенная на берег рыба.

– Держитесь, сир, осталось немного, солнце уже клонится к западу, – подбодрил Баратеон. Ему и самому пришлось несладко, да и все остальные залезали в седла уже не столь резво, как раньше. Кокс не успел насладиться статусом защитника и уступил место Стальному Ежу Генри Уоду, а Бракен с трудом одолел какого-то Гудбрука.

Шестым стал Утер Андерлиф по прозвищу Улитка, так и знал, что увижу его здесь. Он неплохо все прикинул, понимая, что я совсем ослаб и окажусь легкой добычей. Под крики толпы мы с ним сходились семь раз и когда мастер над ристалищем объявил мою победу по очкам, я так ослаб, что из седла выбраться лишь с помощью Эга и Хилла.

Седьмой поединок точно бы приговорил меня, но на счастье, он так и не состоялся. Хамфри оказался сильнее межевого рыцаря Рута из Королевских Земель, Баратеон выдержал в противостоянии с Вэнсом из Атранты, Бракенский Зверь вновь вышел победителем из сшибки с очередным Блэквудом, которых было как грязи и которые лезли на него без перерыва, словно пчелы на разорившего улей медведя. Стальной Еж, как и Кокс, не задержался в наших рядах, уступив место Льюису Пайперу.

Желающих еще хватало, но к тому времени сильно стемнело. Получив одобрение хозяйки, мастер над ристалищем громогласно объявил, что турнир закончился и теперь, с наступлением ночи, чести леди Данеллы больше ничего не угрожает.

Толпа кричала и улюлюкала, когда пять победителей медленно подошли к спустившийся с трибуны Данелле Лотстон. Лишь Ото и я отстояли от начала и до самого конца, хотя тот же Баратеон провел не меньше схваток. Хамфри Хардинг сражался четыре раза, а вот Пайпер всего один раз выехал на джостер. Тем не менее, все мы с полным правом считались победителями, правда, наши с Ото призовые выглядели лучше.

Смеющийся Вихрь, как самый влиятельный и уважаемый защитник взял хозяйку за руку и галантно провозгласил Королевой турнира. Зрители откликнулись довольными криками.

– Благодарю вас, славные сиры, что защитили меня и моего наследника, вы доставили всем нам несказанное удовольствие. Наблюдать за вами было весьма радостно, я счастлива назвать вас победителями и вручить заслуженную награду, – сказала Данелла Лотстон, после чего по ее знаку помощники принялись нас одаривать. Кроме положенных денег, нам вручили кольца и цепи на шею. Богатый Баратеон отказался от всего, громогласно попросив лишь поцелуй хозяйки.

Данелла так и сделала, кинув на меня быстрый взгляд, мол, не ревную ли. А я не ревновал, и от денег не отказался, они полностью заслужены, а то, что получаю их из рук любовницы, дело не меняло.

После награждения нас ждали знаменитые ванны Харренхолла, а после них общий пир. Мне выделили место за высоким столом, рядом с Данеллой. Находиться столь высоко я теперь мог по двум причинам: как прославленный победитель и как ее деверь.

Здравицы звучали одна за другой. За короля Эйриса, за хозяйку Харренхолла, за ее сына Бертрама и за нас с Баратеоном и Бракеном. Впервые столько людей славили мое имя, наконец то оно зазвучало на весь Вестерос!

Музыка лилась с хоров, а пир шел своим чередом. Ко мне подходили разные лорды и рыцари, которые пытались вызнать, кто же такой мой старший брат, и почему о нем так мало известно.

– К сожалению, мы с ним не поддерживали крепких братских уз. Когда умер отец, а затем и матушка, Роджер отправился странствовать по Вестеросу, с тех пор мы и не виделись, – на синем глазу отвечал я, поддерживая выдуманную Данеллой историю. И хотя не все верили моим словам, да и про Роджера Хорна мало кто слышал еще девять месяцев назад, следовало немного напрячься и обеспечить продвижение нужной версии. Тем более, законный статус сына, будущего хозяина Харренхолла, того стоил.

Еще были танцы, а менестрели пели романтические баллады, но я их практически не запомнил. По итогу, учитывая турнир, ванну, выпивку, еду и все эти разговоры, устал я так, что по примеру многих уснул прямо в зале, за столом.

Глава 14

Глава 14

Утро выдалось хмурым. У меня болело все – и натруженные в турнире мышцы и страдающая от похмелья голова. Во рту был такой привкус, словно туда насрали, да и подташнивало знатно. В общем, давненько я себя столь паршиво не ощущал.

В главном зале большинство чувствовали себя не лучше, тут и там все еще похрапывали лорды и рыцари, устроившись в самых живописных позах. От запаха перегара и блевотины по углам стало еще гаже.

Воздух в пиршественном зале играл переливами радостного света, проникающего сквозь распахнутые окна. Десятки спящих бражников заснули в самых непринужденных позах прямо за столами или по сторонам, где удалось устроиться. Хамфри храпел на полу, завернувшись в сдернутый со стены гобелен, а рядом с ним сопел Готфри, почему-то в одном сапоге, разорванном дублете и ссадиной под глазом. Память смутно подсказала, как вчера вместе с Ото мы горланили песни, обнявшись и называя друг друга друзьями. Кажется, затем Брюн с дуру решил побороться с Бракеном и тот едва не выдрал ему руку. Или ногу. В общем, они даже успели вцепиться друг другу в грудки, пока их не растащили и не примирили, заставив выпить па чащи с вином. Этим и объясняется, почему у Готфри такой вид, словно его кошки драли.

– Рассолу, – прохрипел я, заметив одного из слуг.

Рассол принесли быстро. Он оказался холодным и живительным, словно божий нектар. Вылакав больше литра, я почувствовал себя малость получше и хотя бы смог соображать. Бракена не было, кажется, вчера он нас оставил и отправился в бордель. Точно, туда он и ушел, хотя и идти-то толком не мог. Лорд Каменного Оплота и нас звал, но мы оказались послабее и банально не смогли составить ему компанию. Ну и ладно, так даже лучше получилось. Боже, сколько же мы вчера выжрали? А главное, зачем? В обычного человека такое количество пойла просто не влезет, а все Зверь, мол, давайте, парни, что вы как не родные, нельзя быть такими робкими.

– Вставай, Хамфри! Готфри! – я безуспешно потолкал друзей, но они лишь похрюкивали, словно поросята и ворчали, чтобы я проваливал в Пекло.

Пошатываясь, выбрался во двор и морщась от бьющего в глаза солнца, несколько раз вздохнул, прочищая мозги. Одно из достоинств Вестероса заключалось в том, что здесь чистый живительный воздух, помогающий быстро прийти в себя. Ну и здоровое тело, конечно.

Так, кольцо с рубином на месте, серебряная цепь на шее, берет поищу позже, пулены окончательно потеряли форму, одежда в жирных и винных пятнах, но вроде загублена не до конца, Джена ее отстирает. Главное, мы вчера не учудили ничего такого, за что стоит краснеть.

Вернувшись в лагерь, я осушил кубок с родниковой водой и вновь завалился спать, предоставляя возможность Питу и Хиллу заниматься всеми необходимыми лагерными делами. Остаток дня был заполнен встречами с рыцарями, желающими выкупить свои доспехи. Больше всего удалось стрясти с Вендела Мандерли, за свою чудесную экипировку тот, не торгуясь, предложил двести золотых монет, что являлось вполне адекватной ценой. Фрей не пришел, за него и за себя переговоры вел источающий надменность сир Раст, всеми силами пытающийся сбить цену. Он так меня достал, что разговаривал я с ним в похожем тоне и по итогу стал обладателем ста сорока драконов – сто за Фрея и сорок с самого Раста. Деньги перешли из рук в руки, но я окончательно понял, что теперь точно нажил себе могущественных врагов. Седой Мист Леффорд сделал меня богаче еще на девяносто монет, мы с ним распили графин превосходного вина из моих запасов и расстались вполне довольные друг другом. С Готфри Брюном, у которого не было денег, договорились на минимальную сумму в двадцать золотых, которые он отдаст, когда сможет, а пока же будет моим должником. Я бы и вовсе простил ему, но мы познакомились несколько дней назад и такие жесты преждевременны. Тем более, гордость и самому Брюну не позволила бы принять такой жест. Последним пришел Улитка.

– А, сир Андерлиф, очень рад вас видеть, – улыбнулся я. Мне и в самом деле было приятно видеть этого человека, причем именно в таком статусе. – Как поживаете? Продолжаете зарабатывать на доверчивых дураках?

– Признаюсь, я ошибся в вас при первом знакомстве, сир Дункан, – констатировал он, внимательно оглядывая мою утварь. Контраст с тем, что было на турнире в Холодном Рву, получился разительным, времени с тех пор прошло немало, но никто ничего не забыл. Тогда я был неизвестным голожопым межевым рыцарем с пустым брюхом, без нормальных доспехов и ищущим того, кто бы замолвил за меня словечко перед распорядителем. Сейчас же все иначе, Андерлиф беднее не стал, но мой статус изменился кардинально.

– Бывает, все мы время от времени ошибаемся, – покладисто согласился я, не собираясь из-за такого никчемного повода наживать себе новых недругов, мне и Фрея пока хватит. Впрочем, вел я себя без всякого радушия, с отчетливым холодком, не предложив ни присесть, ни выпить. – Итак, сир Андерлиф, во сколько вы оценивает свои доспехи?

– Двадцать драконов, они простые и помятые, это нормальная цена, – Улитка прищурился.

– Тридцать, – я поднял цену лишь из желания немного отыграться за прошлое унижение. Так-то хитрый рыцарь по-своему прав. Выступая на ристалищах, он специально использовал хоть и добротные, но совсем не притязательные доспехи, снижая таким образом их цену при возможном, как сейчас, выкупе. В отличие от чванливых и хвастливых лордов, которые обожали пускать пыль в глаза и часто залезали в долги, но облачались во все самое лучшее, Улитка был куда умнее.

– Двадцать два!

– Двадцать восемь!

По итогу, поторговавшись, сошлись на двадцати пяти. Уходя, Улитка одарил меня внимательным и не слишком-то дружелюбным взглядом. Мол, я все запомнил. Мстить, конечно, не будет, не за что мстить, но осознает, что друзей здесь у него нет и в этом виноват только он сам. Ничего, кровопускание кошельку должно пойти на пользу и самому Андерлифу, напомнив, что в жизни всякое бывает.

Таким образом, после всех трудов праведных, я стал богаче на шестьсот шестьдесят драконов, не считая долга Брюна. Это была огромная сумма, тем более, у меня и до турнира в кошельке звенел благородный металл. Да, такая жизнь мне нравилась, что уж там говорить, когда у тебя все получается, а деньги сами плывут в руки, грех жаловаться на судьбу.

Я вызвал Пита и приказал ему заняться вопросом сохранности нашего имущества. Большую часть суммы он припрятал в специальном тайнике в повозке, часть осталась у меня в шатре, десяток монет я положил в свой кошель и не забыл сразу же выплатить всем своим людям жалование – за нынешний месяц, хоть он еще и не окончился и за следующий, добавив небольшие премиальные. На ристалище всегда проводят гульбища и ярмарки, вот пусть они и погуляют. Эг же стал обладателем полноценного, хоть и под его руку, меча с красивыми ножнами.

– Благодарю, вас, сир, – парень обрадовался, а потом отправился упражняться под моим присмотром. Вечер закончился тем, что мы славно посидели у костра с Ото Бракеном, Брюном и Хардингом.

На следующий день не происходило ничего не обычного, не считая того, что я встретился с Данеллой.

– Сегодня вечером жду вас в своем будуаре, сир Дункан, мне охота послушать какую-нибудь свежую балладу. Уверена, в Долине вы их выучили предостаточно, – с неподражаемым куртуазным юмором попросила она. Ага, значит, либо мейстер разрешил ей заниматься постельными утехами, либо же она плюнула на запрет, истомившись по сексу после родов.

Естественно, я не мог не откликнуться на просьбу дамы. Настоящие рыцари в подобных ситуациях всегда выручают страждущих красоток. Так что я приказал Эгу отыскать в лагере брадобрея, который постриг меня и побрил, а после долго отмокал в кадушке с горячей водой, из которой выбрался чистым и довольным.

Вечером состоялся заключительный пир. Рыцари и оруженосцы по своему обычаю хорошо подпили, а своим слугам я дал возможность погулять, все же люди устали, пусть развеются. Сам же не наедался и не напивался, предвкушая самое вкусное. Ночь с лихвой оправдала все ожидания, Данелла вновь показала себя в самом лучшем свете, словно резвая неутомимая кобылка.

– Ты бы так не увлекалась, моя дорогая, – счел своим долгом посоветовать я во время одного из перерывов. – Все же я переживаю за твое здоровье.

– Прошло больше семи недель, срок вполне солидный. Нынешней ночью ты должен быть со мной, рядом, весь до капли! – она подарила мне довольную улыбку. – А ты чем, кроме турниров, занимался в Долине? Вижу, твой меч все так же тверд и остр!

– Пару интрижек было, но так, ничего серьезного, – я не стал отпираться, отрицая очевидное. Целибат я не хранил, а одна из девушек по имени Алис так и вовсе, запала в сердце. Она жила в Чаячьем городе, ее отец имел высокую должность в таможне, а потому мог позволить себе достаточно обеспеченную жизнь. К сожалению, Алис хоть и была чудо, как хороша, но происходила из незнатной семьи, а подобное перечеркнуло бы все мои далекоидущие планы. И хотя мы расстались мирно, бастарда я ей не заделал, да и отдарился как положено, совесть долго нудела, что поступил я цинично. – С тобой и близко из них никто не стоял, я даже имена уже забыл.

– Лжешь, – уверенно припечатала она. – Иди ко мне.

– Слушай, как бы нам еще одного мальчугана не зачать. Насколько помню, братьев у Дункана Хорна больше нету, так что твоя беременность будет выглядеть подозрительно.

– Я выпила лунный чай, детей мне больше не надо, – успокоила любовница.

– Получается, ты меня выбрала только ради рождения сына, – все же Данелла немного расслабилась и проговорилась.

– Первоначально так и было, – она нахмурилась, вопрос ей не понравился, но и игнорировать его она не могла. – На Харренхолле висит проклятье, и лишь сильная кровь героя может его снять, такая, как у тебя. Я увидела тебя во сне как отца своего будущего ребенка, того, кого послала судьба, и решила к тебе приглядеться. Остальное ты знаешь.

– Проклятье Харренхолла? Оно и правда существует? – я заинтересовался, как проклятьем, так и упоминанием пророческих снов. Вестерос вообще оказался местом не только интересным, но и необычным, и моя первоначальная рациональные позиции давно уже дали трещину. Не все мы можем объяснить в этом мире, и не все можем понять.

– Да, но не такое, как большинство себе представляет. Впрочем, не бери в голову, это дела колдовские, в них мало кто понимает. Даже ты, несмотря на свой ум. Именно из-за него ты стал мне дорог, Дункан, ты для меня не просто удобная фигура, а тот, кого я люблю и доверяю, – польстила она.

– Ну, тогда поскакали, моя леди! – я уткнулся лицом в ее грудь, стоило признать, после родов она стала побольше, да и форму приобрела более пикантную. И не надо пока больше на нее давить, было видно, что поднятая тема ей не особо нравится и она тщательно подбирает слова. Лучше сделать вид, что поверил.

Будуар Данеллы по старой традиции я вновь покинул с первым солнечным лучом. В коридорах и зале никто внимания на меня не обращал, все продолжали храпеть, как боровы у кормушки, а вот у ворот на меня налетели обгорелые, пропахшие дымом, Эг и Тощий Пит.

– Беда, сир Дункан! – зачастил Пит. – Ночью кто-то залез в ваш шатер. Хилл Барсук спал у входа и ему перерезали глотку. Может, искали вас, а может, пришли за вашим золотом. Повезло, что вы с Эгом остались в замке, так что негодяй просто устроили пожар.

– Что? – смысл слов не сразу уложился в голове.

– Да, сэр, именно так все и случилось, клянусь Кузнецом, – поклонился Пит.

– Это наверняка придумал лорд Фрей! – возмущенно выпалил Эг. – Он человек без чести, про него всякое говорят.

– Тихо, держи свои мысли при себе, – осек я слишком болтливого оруженосца. – Кстати, ты где был и когда успел прокоптиться?

– Я спал в общем зале, там меня и нашел Пит. Мы пытались отыскать вас, но не получилось, – Эг знал, где именно и с кем я провел ночь, но перед Тощим держал марку и напускал тумана. – Мы с ним побежали в лагерь, осмотрелись, сделали, что смогли и сразу же вернулись в замок, разыскивая вас.

– Ясно, пошли! – стирая остатки сна, я провел рукой по лицу. Пока шли Тощий продолжал вводить в курс дел, было видно, что он сильно струхнул, как по причине смерти Барсука и порчи имущества, так и по возможному разносу, что я мог ему устроить за халатность.

– Пожар первой заметила Джена, но мы с ней спали в повозке в стороне от шатра, так что поначалу ничего не слышали. Джена растолкала меня, подняла крик и наш лагерь проснулся. Сир Готфри Брюн ночевал в соседней палатке, он первым оказал помощь, приказав людям таскать воду из озера. Огонь потушили быстро, часть вашего имущества даже успели спасти, а я сразу же бросился искать вас, но нашел лишь Эга, – торопливо отчитывался слуга.

– А что с Пронырой и Тиком?

– Все живы, слава Семерым! Вы же накануне позволили им погулять, так что они уже после сира Брюна прибежали.

Во временном лагере нас встретила толпа, никто уже не спал. Слышались предположения различной степени фантастичности о том, кто и по какой причине устроил убийство и пожар. Люди расступились, пропуская меня на место происшествия.

Под ногами хлюпала грязь, пахло дымом. От моего шатра остались жалкие остатки, ткань сгорела почти полностью, да и поддерживающие столбы почернели. В стороне находились сундуки, стул и груда вещей – все то, что удалось спасти. Их охраняли Тик с Пронырой, а рядом находились Хамфри Хардинг и Брюн из Бурой Лощины, у ног которых лежал труп Хилла Барсука. Джена стояла в сторонке и рыдала, утирая слезу ладонями, она вообще была славной и доброй девушкой.

– Боюсь, не все ваше имущество мне удалось спасти, – покаялся Брюн. – Признаться, я и сам на пиру выпил немало, так что и проснулся не сразу.

– Ты сделал даже больше, чем мог, я этого не забуду, Готфри, – благодарно кивнув рыцарю, я склонился над Барсуком. Убийца перерезал ему глотку чуть ли не от уха до уха, похоже, тот так ничего и не успел понять. Судя по сильным ожогам на лице, шее и рукам, обгоревшим волосам и одежде, труп вытащили из огня. Мы никогда не были друзьями с Джоном, и я не собирался такого допускать, по крайней мере до тех пор, пока тот не подтвердит свою верность по-настоящему. То, что он служил мне на протяжении нескольких месяцев объяснялось лишь деньгами, да итоговым рыцарским поясом, что я ему обещал. И вот ничего из этого он уже не получит, лишь могилу в земле. Жизнь странная штука, одним она улыбается, а другим постоянно ставит палки в колеса. Хилл и два его друга из Западных земель решили поискать счастья и разбогатеть. И что с этого вышло? Все трое погибли, так и не успев ничего добиться. Я их не осуждал, более того, поддерживал, и сам бы действуя схожим образом. Просто именно так и выходит – одним везет, и они многого достигают, а другие оканчивают свою путь в безвестности.

– Спасибо, Джон, ты был надежным воином, я тебе доверял. Покойся с миром, – попрощался я с Барсуком, прикрыв воину глаза и медленно встал на ноги. На сердце было тяжело.

– Да уж, даже в голове не укладывается, – констатировал Хамфри Хардинг. – Дункан, у тебя, что, появились столь отчаянные враги, которые не боятся испачкать руки в крови? Или дело в тех деньгах, что ты заработал?

– Тут стоит подумать, я бы не стал так быстро отказываться о версии с банальным ограблением, а не желанием убить, – сейчас, в окружении сотни людей, я не мог говорить иначе и бросаться необоснованными обвинениями, но в голову уже начали заползать подозрения. Очевидно, что кто бы ни стоял за убийством Барсука, охотился он за мной или за моими деньгами. Парня убили случайно, врагов, готовых пойти на такое, он нажить точно не успел. Может, они и остались у него в Эссосе, все же наемники сильно там куролесили, но в Вестеросе все было гладко.

С золотом, если именно оно было целью, все понятно, я не болтал направо и налево о том, сколько заработал на турнире, но злоумышленник и сам мог прикинуть цифры. Если же охотились конкретно за мной, то организатору не повезло, так как он не мог знать, что Лотстон пригласит меня к себе. Это что же получается, Данелла спасла мне жизнь? А иначе как расценить ее вроде бы мимолетный намек о том, что сегодня я должен быть с ней? Я-то думал, что она имеет в виду постель, но что, если у нее сработала интуиция или таким образом проявился ее колдовской дар?

– Да что тут думать, сир Дункан! Мы с вами понимаем, кто за этим стоит! – выкрикнул Эг.

– Помолчи, – я схватил оруженосца за плечо и сильно дернул, помогая прийти в чувство.

– Похоже, парень что-то знает, – заметил Брюн.

– Ничего он не знает, – недовольно буркнул я. – А подозрений и у меня самого хватает. Толку-то с них? Не я здесь принимаю решение.

– Верно, убийство и поджег произошли на землях леди Лотстон, следовательно, она и прикажет провести расследование, – Хамфри не совсем правильно меня понял, но высказался дельно.

– Прошу прошение, что прерываю вашу беседу, сиры, – к нам подошли стражники в цветах дома Лотстон. – О случившемся уже сообщили кастеляну Харренхолла. Вероятно, леди Данелле доложат обо всем после завтрака, и она непременно прикажет заняться этим преступлением.

– Не сомневаюсь, – я действительно знал, что так все и будет. И дело не только в наших с Данеллой особых отношениях. В Вестеросе, как и на средневековой Земле, каждый лорд весьма щепетильно относился к праву карать и миловать на своих землях. Данная деталь являлась одним из важнейших признаков уважаемого феодала, статусной деталью, подчеркивающей независимость господина. Вот только что-то мне подсказывало, что никаких прямых улик обнаружить не удастся, а свои подозрения я могу засунуть куда подальше.

С такими мыслями я начал осмотр потерь. От шатра остались отдельные лоскуты, годные для портянок или полотенец, не больше. Сгорело много хорошей одежды, а также бочонок превосходного вина, стол, кушетка и еще ряд предметов быта. Частично пострадали турнирные и боевые доспехи, так же пропала шкатулка, в которой находилось семьдесят драконов. Часть остальных вещей удалось спасти, а основная сумма так и вовсе оставалась в повозке Тука. Именно он отвечает у меня за финансы, а потому хранит золото и серебро в надежном тайнике, под постоянным присмотром. С этой стороны я не сильно просел. Мамонт и прочие кони не пострадали – они находились в стороне. Окончательный подсчет дал сумму в сто шестьдесят драконов, примерно столько я потерял за одну ночь.

Если так разобраться, то не так уж и сильно по мне ударило ночное происшествие. Невосполнимая потеря оказалась всего одна – Джон Барсук, а все остальное можно достаточно быстро отбить на турнирах.

Время до обеда прошло быстро. Стражники под командованием десятника энергично, чувствовался приказ Данеллы, приступили к опросу того, кто что видел или слышал. Я так же не сидел сложа руки, поговорив с людьми, но особо не преуспел. Кроме убегающей тени в неприметной одежде, которую вроде как заметил Тик и еще один слуга другого рыцаря, никто больше ничем похвастаться не смог. Преступник был мужчиной, достаточно резвым и сильным, разве все провернул и сумел не попасться, но больше никаких деталей прояснить не удалось. Его внешность, приметы, и все прочее так и остались неизвестными, никаких реальных зацепок у меня не появилось. Не появилось ровно до тех пор, пока я основательно не поговорил с Пронырой, который потратил несколько часов, пытаясь вызнать подробности.

– Похоже, злоумышленник действовал с умом, сир, – заметил он. – Слава Воину, мне удалось кое-что прояснить.

– Ну, не томи, – подстегнул я.

– Сдается мне, это был человек лорда Фрея. Если помните, то среди них крутился этакий вертлявый тип с хитрой рожей. Знаете, что мне сказали? То, что у того, кто бежал от вашей палатки, одно плечо чуть выше другого, сир, и он прихрамывал.

– Верно, есть у них такой, – я мысленно представил людей Близнецов. – Вот же суки! А кто тебе о нем рассказал?

– Конюх по имени Рон, он служит у сира Дарри. Пришлось основательно его подпоить, прежде чем у него язык развязался.

– Ясно… А что сам думаешь, Уот?

– Думаю, хорошо вышло, что вы успели остыть, сир, а то мало ли каких делов сгоряча наворотите, – Проныра хитро улыбнулся. С Барсуком они друзьями не были, а потому и его смерть он воспринял без лишних сантиментов.

Я едва не вспылил от подобной наглости, но сдержался, а потом и вовсе понял, что Уот молодец. И то, что он сообщил обо всем наедине также добавило дополнительные очки в копилку его хитрости. Нет, он толковый малый, тут не ругать надо, а хвалить, что помешал сгоряча нарубить дров.

Под руководством Тощего Пита слуги вырыли могилу для Джона Хилла. Он не был знатным человеком, родичей или друзей у него здесь так же не оказалось, так что и с погребением затягивать не стали. В Вестеросе подобное в порядке вещей. Подошедший септон прочитал все положенные молитвы, после чего тело опустили в могилу и присыпали землей. Я же решил пообщаться с Данеллой, а по дороге в замок наконец-таки серьезно поговорил с Эгом.

– Тебе нельзя разбрасываться столь опрометчивыми обвинениями, – сказал я, убедившись, что нас не могут подслушать.

– Но ведь это лорд Фрей! – парень возмущенно округлил глаза и рубанул воздух ладонью. – Других врагов у вас нет, сир!

– И все же приказываю тебе держать рот на замке, – я повысил голос. – Ты понял?

– Да, сир, – помолчав, недовольно буркнул он.

– Славно, – я зафиксировал на нем для внушительности взгляд, а когда урок дошел, решил немного смягчил свои слова. – Я и сам думаю на Фрея, но тут надо действовать с умом, прямых доказательств у меня пока нет. Мое слово против слова лорда не имеет силы, – естественно, про то, что видел Проныра я оруженосцу не рассказывал, не стоит ему влезать в столь мутное дело, с меня потом его батя Мейкар или Кровавый Ворон семь шкур спустят.

– Вы можете вызвать его на поединок Семерых! – выпалил парень.

– Ага, как же, – я иронично улыбнулся. – С чего ему соглашаться? И с чего мне быть столь уверенным? Я лишь думаю на Фрея, но он может быть не при чем. Что, если это действительно кто-то другой, тот, кто решил украсть наши деньги и не рассчитывал наткнуться на Джона?

– Нет, это точно Фрей, – пылко, со всей горячностью, свойственным мальчишкам, заверил меня Эг. – Я видел, как он сверлил вас взглядом на пиру. А сир Раст еще того хуже!

– Ладно, посмотрим, – я потрепал его по голове, зная, что ему такое совсем не нравится, проигнорировал свирепую гримасу и отправился к Данелле.

Беседа с хозяйкой Харренхолла затянулась на час, во время которого я сообщил ей о своих подозрениях в отношении хозяина Близнецов.

– Стеврон Фрей отличается болезненным самолюбием, но и осторожность ему не чужда, – заметила Данелла. – Зачем ему рисковать репутацией и различными последствиями, пытаясь смыть обиду? Да и что это за обида? То, что ему не уступили место на пароме, а потом одолели на ристалище, не тянет на кровавую месть.

– Как знать… Мне доводилось слышать, что войны начинались и по меньшему поводу, да и в конское дерьмо он упал крайне курьезно, – возразил я. Фрей занял твердое первое место в списке подозреваемых, но в голове уже созрела мысль, что просто так к нему не подобраться. Без прямых улик прямо сейчас сделать ничего не получится.

– Я уже поручила начать дознание, но совсем не уверена, что нас ждет успех, – поделилась она собственными мыслями.

– Оно и понятно, – я наполнил кубки вином, и мы выпили. – Хотел поблагодарить тебя за минувшее свидание. Похоже, ты спасла мне жизнь. Будь я у себя в шатре, неизвестно чем бы все закончилось. Не хочешь ничего рассказать? Что это было, банальное совпадение или ты действительно о чем-то знала?

Она пригубила вино, задумчиво поглядывая на меня поверх кубка и словно прикидывая, стоит ли откровенничать.

– Магия уходит из нашего мира, Дункан, но у Лотстонов пока остались крохи былых возможностей, – женщина начала издалека. – Твою смерть я не видела, и конечно, не знала, что тебе грозит, иначе бы непременно предупредила, но тень опасности вокруг тебя витала. Знаки были ясными и потому лучшим решением было позвать тебя сюда.

– Тень опасности?

– Да, этакая дымка, которая окутывает человека, предвещая неприятности. У тех, кто скоро умрет, она вполне отчетливая.

– А что с моей дымкой?

– Она рассеялась. Кто бы ни стоял за случившимся, он либо затаился, либо и вовсе, отказался от своего замысла. Ближайшее будущее не грозит тебе ничем серьезным.

– Ясно, и спасибо! – я задумчиво потер подбородок, хотя на самом деле ясно ничего не было. Секретов у Данеллы хватало, да и Харренхолл не просто так считают местом темным, недобрым. А как известно, дыма без огня не бывает. Жаль только, что женщина достаточно ревниво стережет свои тайны и ничего, кроме общих намеков, не рассказывает. Что ж, ее право, хотя я бы не отказался получить побольше сведений. Так я и сделал, попытавшись продолжить беседу и задав еще ряд вопросов, на которые Данелла ограничилась общими ответами и загадочной улыбкой. Вот и все, чего удалось добиться.

Магия, драконы, древовидцы, лютоволки, оборотни, пророческие сны… Что первично, а что вторично? Почему ушла магия, по причине смерти драконов, или же драконы начали умирать, так как исчезла магия? Но ведь драконы вполне могут еще жить где-нибудь на островах, оставшихся от затонувшей Валирии или далеко на востоке, в том же Асшае и Крае Теней. Да и о дальнем севере и том, что происходит за Стеной, то же стоило помнить, там вообще угнездилась какая-то хтоническая жуть. И вопросов здесь куда больше, чем ответов.

Плюнув на всю эту мистику, я отправился к Бертрану и около часа провел у кроватки сына, а затем вернулся в лагерь и остаток вечера наблюдал, как Тощий Пит устанавливает только что купленный шатер. Шатер требовалось заново покрасить и нанести мой герб, но это могло и подождать.

Глава 15

Глава 15

Утром гости принялись разъезжаться, лагерь межевых рыцарей опустел быстро, но часть лордов задержались. Мне повезло, что среди них оказался и Фрей. Либо он в своей самоуверенной спеси ничего не опасался, либо же хотел ненавязчиво проконтролировать, как проходит дознание. В любом случае это сыграло нам с Пронырой на руку. Я изображал межевого олуха, который махнул рукой и успокоился найти следы тех, кто убил его человека, тренировался, выпивал напоказ, часто посещал Харренхолл и ночевал там, а Уот тем временем следовал тенью за тем самым прихрамывающим слугой Фрея, у которого одно плечо было выше другого. Прошло трое суток, прежде чем нам удалось его взять. Как выяснилось, звали мужичка Кен.

Будь я на месте Фрея, то на время, пока не уляжется шум, отправил бы Кена в Близнецы. Вот только лорд то ли не додумался до такого, то ли полностью был уверен в своей неуязвимости. И если в первый после убийства день Кен еще соблюдал некоторую осторожность, то потом он и его хозяин окончательно расслабились, а я решил действовать. Подловили мы его на выходе из «Грошика», где человек Фрея частенько коротал время.

В тот вечер пьяный Кен беззаботно вывалился из дверей трактира, икнул и вроде как задумался, куда двигать дальше, а затем неторопливо пошел в сторону лагеря, он всегда ходил этой дорогой, как уверял Уот. Напевая какую-то песенку, он прошел метров пятьдесят и добрался до нас.

Было темно, улицы Харрентона казались безлюдными, да и место мы выбрали с умом, небольшой пустырь, с которого удобно уходить, позволил осуществить задуманное.

– Привет, ублюдок! – на мой неожиданный удар основательно подвыпивший Кен отреагировать не успел, он пришелся ему точно в челюсть, к тому же для лишнего веса я сжимал в кулаке железку наподобие кастета. Слугу Фрея отбросило в сторону и судя по тому, как он рухнул, словно куль, вырубило на славу. Пока Проныра сноровисто вязал ему руки и ноги, попутно заталкивая кляп в глотку, я огляделся.

Средневековье имеем массу достоинств, одно из них состоит в том, что по ночам здесь темно, словно в могиле. Конечно, обычно это недостаток, но в данном случае стало плюсом. Улочки тонут во мраке, а если свет и есть, то дают его звезды с луною и масляные фонари, которые либо висят на наиболее значимых местах, либо же их носят дежурные стражники. Один такой тускло светил метров за сто от нас, ближе к центральной площади Харрентона, а второй вяло покачивался на въезде в город, и тоже на порядочном расстоянии. Четыре силуэта виднелось позади, около дверей в «Грошик», но это были подвыпившие гуляки, которые ничего не услышали. Первый весело поливал ближайший забор, второй блевал, а третий пытался петь под аккомпанемент четвертого.

– Готово, сир, – тихо доложил Проныра. Для дела мы с ним надели черные одежды и теперь даже вблизи силуэт слуги сливался со стенами домов.

– Взяли, – я сгреб Кена под правую руку, Уот под левую и вдвоем мы сноровисто потащили его в сторону ближайшего леска. Узкая улочка, еще одна, шум дерущихся котов, горящая свеча в одном из окошек, лужа под ногами, и вот мы уже выбрались из городка. Пленник пришел в себя как раз тогда, когда мы оказались на месте, заранее выбранной полянке в окружении деревьев. Уот привязал его к одному из поваленных стволов, после чего встал сбоку от него.

– Здесь тебя никто не услышит, а начнешь орать, лишишься зубов, понял? – я склонился над пленником. – Кивни, что понял.

Кен энергично задергался, изображая полное согласие и я вытащил кляп.

– Придурки, да вы хоть понимаете, на кого посмели поднять руку? – он не кричал, но и не испугался, судя по голосу. Наоборот, меня он пока не признал, а потому решил запугать громкими именами. – Я служу лорду Фрею с Переправы, ясно? Так что вам не жить… – он не договорил, Проныра дал ему в рожу, заставив поперхнуться и начать сплевывать кровь.

– Не колыхай воздух понапрасну, я знаю, кто ты такой и кому служишь, – я усмехнулся. – А еще знаю, что ты убил моего человека и пытался сжечь мой лагерь.

– Не… – тычок Уота вновь не позволил услышать, что же он хотел сказать.

– Захлопни пасть, говорить будешь, когда разрешу, – я говорил негромко, по возможности внушительно. – Тебя видели Кен, и с радостью опознают, как думаешь, как иначе мы бы на тебя вышли?

– Я ничего не знаю, сир Дункан, – слуга Фрея наконец-то сообразил, к кому попал, а потому моментально изменил тон, теперь он заговорил осторожно, тщательно подбирая слова. – Клянусь Семерыми, дела лордов меня не касаются, не моего ума это дело.

– Верно, ты просто исполнял приказа, так? – пленник замолчал и тяжело дышал, в темноте лишь поблескивали белки испуганных глаз. – Ну, тогда не обессудь, придется сделать тебе больно. Или все же расскажешь, как было дело? – бить, а тем более пытать пленника душа совершенно не лежала, но и отступать права я не имел. Задуманное следовало доводить до конца, иначе никак, хотя бы ради уважения к себе и расплачиваясь за убийство Барсука.

– Да пошли вы, сраный сир, – на остатках мужества бросил Кен, видать все еще на что-то рассчитывая. Я от души врезал ему под дых, а затем добавил прямой в лицо, и судя по хрусту, сломал нос. В тот момент я сам себя ненавидел за то, что избиваю связанного беззащитного человека. Вот как к нему подступиться? Честно сказать, данный этап я практически не продумал, надеясь, что смогу как-нибудь запугать пленника. Но ведь он, зараза, держался совсем неплохо, надо было раньше сообразить, что Фрей не стал бы брать для мокрых дел первого попавшегося человека. И что теперь, продолжать и дальше мордовать связанного до кровавых соплей?

– Сир Дункан, позвольте мне, знаю я один презабавный фокус, он враз языки развязывает, – Уот щелкнул ногтем по зубу. Я едва не закашлялся с удивления, увидев, как в руке Проныры блеснул нож, которым он неторопливо срезал завязки с пояса пленника и стащил штаны, а затем распорол бре, обнажая тело.

– Вы что делаете?! – Кен задергался, но путы держались крепко.

– Да ничего особого, просто член тебе сейчас отрежу и яйца, так горцы в Долине любят шутковать. Потом тебе же в глотку они их и запихивают, а еще спорят, от чего ты быстрее подохнешь, от удушья, боли или кровопотери, – Уот Проныра неожиданно раскрылся с совершенно необычной стороны, такого от него я точно не ожидал. Нет, я знал, что нашел человека с непростой судьбой и различными полезными умениями, но что бы так блефовать, это надо постараться. Или он не блефовал? – Я так уже делал, никто не молчал, да только поздно, о девках-то можно позабыть навсегда, – он хохотнул, а нож тем временем сделал первый, пока еще легкий порез на чреслах пленника.

– Пощадите, молю Матерью! Да, верно, это я прирезал вашего человека, сир Дункан. И палатку поджег тоже я, но приказы отдавал сир Раст, это он сказал разобраться с вами! – Кен сломался сразу, даже обоссался от страху, так его проняла перспектива быть кастрированным.

– Не лорд Фрей?

– Нет, что вы, я же с ним толком никогда и не общался, за слугами приглядывает сир Раст.

– А ты случаем не врешь, мужичок? – острый нож Проныры едва ли не ласково скользнул к причиндалам пленника.

– Нет, я говорю правду! – такой страх в голосе едва ли можно было подделать, так что я поверил, но следовало кое-что уточнить.

– Когда Раст приказал разобраться со мной и что именно он сказал? Ну, говори живо!

– Когда? Вроде вечером, после ристалища, когда вы всех победили. Да, точно, тогда сир Раст меня вызвал и приказал… ну, в общем сказал, что будет лучше, если я с вами разберусь. Еще сказал, чтобы я не торопился и все продумал.

– Ты следил за нами? – воспользовавшись паузой, во время которой я обдумывал услышанное, поинтересовался Проныра.

– Конечно, а как иначе? Дело-то больно серьезное, и я же не самоубийца! Вы же человек опасный, сир Дункан, про вас всякое говорят, что рука у вас тяжелая, прихлопнуть можете, как муху, но и сердце у вас доброе.

– Ты никак разжалобить меня пытаешься, Кен? Брось, не пройдет. Скажи как лучше, сколько тебе заплатили за мое убийство?

Легкий укол Проныры подбодрил замолчавшего было пленника.

– Пять драконов до, и пять после, если дело выгорит, – сознался Кен.

– Дешево же меня оценили! Ладно, дело не выгорело, ты убил другого, что дальше? Что приказал Раст?

– Приказал затаиться на время и обождать, пока шум уляжется.

– Вот же суки! – с чувством констатировал Проныра. – Сдается мне, сир Дункан, они вас в любом случае захотят достать, раз начали.

– Возможно да, а может и нет, – я задумался. Жаль, конечно, что Фрей вроде как ни причём, хотя не приходится сомневаться, что инициатива исходила от него. Он подстраховался, переведя все стрелки на своего рыцаря, что в общем-то выглядело логичным. Вот же хитрая семейка, всегда они другим людям жизнь портят, эти долбаные Фреи с Переправы. Что в каноне, что сейчас сплошные хитрые ублюдки, лишь старый знакомый Аддам не стоит с родичами в одном ряду. – Что еще говорил Раст?

– Да больше особо и нечего, приказал только, чтобы я обо всем подозрительном докладывал.

– Деньги ты хотя бы получил? – лениво поинтересовался я. По существу, говорить больше было не о чем.

– Да, пять драконов, я их как раз и пропивал, когда вы меня взяли.

– Ладно, бери его, Уот.

– Что со мной будет? Вы же обещали меня отпустить!

– Приди в себя, Кен, никто и ничего тебе не обещал. А за причиндалы можешь не волноваться, они пока остаются с тобой, – успокоил я. Проныра лишь насмешливо фыркнул и позволил пленнику кое-как подтянуть и завязать портки.

Теперь, получив признание, можно было не прятаться и вполне открыто отконвоировать Кена в Харренхолл. Люди встретились лишь около замковых ворот, да и то, оказались стражниками. Быстро напомнив, кто я такой и объяснив, что задержал преступника, вызвал рыцаря по имени Патрик и передал ему Кена с пожеланием заключить в темницу до утра. Приказывать напрямую я не мог, но вояки видели, как благожелательно относится ко мне леди Лотстон, так что и к словам отнеслись серьезно.

Утром, сразу после завтрака, я уже был у Данеллы, пересказав события минувшей ночи.

– И что, собираешься бросить обвинение лорду Фрею? – поинтересовалась она без особого воодушевления. Надо полагать, перспектива ссоры с другим влиятельным знаменосцем Риверрана не особо пришлась ей по душе. В Речных землях вообще сложилась забавная ситуация, при которой Талли не являлись самым сильным домом в регионе. Те же Лотстоны, Фреи, может быть Мутоны или Блэквуды с Бракенами, могли выставить на поле боя не меньшее количество войск, а то и больше. Так что и между собой вассалов Талли связывали сложные отношения. Хотя, с другой стороны, разве в других регионах не так? Везде есть свои особенности и специфика. – Столь громкие слова не останутся без последствий, Дункан.

– Предлагаешь молчать? Нет, моя дорогая, отступать я не собираюсь. У меня есть этот Кен, так что стоит посмотреть, что можно выжать из его признания. Если тебя не затруднит, собирай лордов и приглашай Фрея.

– Мне кажется, ты торопишься, надо все обдумать, – леди попыталась взять паузу.

– Я последние дни только и делал, что думал. И очень надеюсь, что ты встанешь на мою сторону и поможешь, – да, я сознательно лишал ее возможности спустить ситуацию на тормозах, настояв на своем. В самом деле, не мне же одному всегда идти ей навстречу!

По итогу она поняла, что нынешнее дело имеет для меня важное значение, и если продолжит упираться, то могу и обидеться, а потому с недовольным видом вызвала кастеляна и приказала оповестить всех тех лордов, что еще оставались в Харренхолле, что ждет их через два часа в зале Тысячи Очагов.

Само разбирательство прошло достаточно быстро, но результат получился не совсем тот, на который я рассчитывал. Вначале, выступив перед лордами, я напомнил, что убили моего человека, а мне самому нанесли урон, а затем упомянул Уота, который якобы опознал Кена. Приплетать конюха сира Дарри мы не стали, тот мог и отказаться от своих пьяных слов. Кена тоже заслушали, и он, испуганно опустив голову и не встречаясь глазами со своими бывшими хозяевами все же поведал правду.

Собрание заволновалось. На самом почетном месте находилась леди Лотстон, в окружении речных лордов и рыцарей, включая Ото Бракена, Марка Вэнса, Мутона и Грегора Маллистера, а почетных гостей представляли два брата Баратеона, Титус Рован и Вендел Мандерли. Изысканно одетый Стеврон Фрей сидел рядом с Блэквудом и Пайпером, посматривая на меня с этаким снисходительным презрением. Ни он, ни находящийся позади его кресла Раст не выказывали даже и тени тревоги.

– Как видите, леди Данелла, доказательств более чем достаточно, – уверенно закончил я, хотя на самом деле с доказательствами было так себе. – И я, рыцарь Дункан Хорн обвиняю лорда Фрея в убийстве своего человека, так как сир Раст не мог бы действовать без его одобрения.

– Полная чушь от первого до последнего слова, – спокойно бросил Фрей. – Я не отдавал приказа своим людям вредить вам сир Дункан, равно как и наносить вред вашему имуществу. Подобное не сообразуется с моей честью! Вдобавок, вы слишком мелкая фигура для лорда Переправы, – он не стал упускать возможности прилюдно уколоть меня.

– И я не отдавал такого приказа Кену, – с наглой ухмылкой заявил Раст. – Верно, до сегодняшнего дня он был одним из слуг лорда Фрея и видел, что у него случилась небольшая перепалка на Старом броде с находящимся здесь сиром Дунканом. Во время турнира их отношения не стали лучше, так что Кен, похоже, решил выслужиться… Вот только мой господин человек благородный и подобные методы ему претят, он бы такое никогда не одобрил. А слуги… что с них взять? Тем более, его могли обмануть, запугать и даже подкупить!

– Вы отрицаете свою вину? – для вида поинтересовалась Данелла.

– Полностью отрицаю, – твердо заверил Раст.

– Отрицаю и выражаю неудовольствие как самим фактом, что меня посмели обвинить в подобном, так и данным разбирательством, леди Лотстон, – внушительно добавил Фрей. – Я вообще крайне раздосадован нынешним судом, который организовал какой-то межевой рыцарь, пусть он и ваш деверь.

Эти слова нашли отклик как минимум у половины собравшихся, которые и в самом деле крайне щепетильно относились ко своим правам. Никому из них не понравилось, что на честь одного из них, на честь лорда покусился пусть и имеющий некоторое имя, но все равно обычный турнирный боец. По плотно сжатым губам Данеллы, по морщинке меж бровей и красноречивому взгляду было видно, что и она совсем не рада.

– Сир Дункан, у вас есть еще какие-то доказательства или свидетели? – повисло молчание, во время которого мне на помощь пришел Грегор Маллистер Серебряное Копье, который к Фреям относился с отчетливым холодком, их дома вообще разделяла давняя вражда.

– К сожалению, нет, – я оглядел собравшихся. Кен окончательно сник пред взором высокого собрания и стоял, опустив голову. Большего из него выжать было невозможно. Данелла, несмотря на досаду, была на моей стороне, но с Фреем ссориться не хотела. Слово собравшихся лордов не имело никакого значения, не являясь прямыми свидетелями, они могли лишь что-то посоветовать и не более, а большинство остальных зрителей, не считая Хардинга. Брюна и Эга, исход суда вообще не волновал. Даже великий лорд Баратеон не имел права судить на чужих землях, так что он просто молчал.

– Остается лишь испытание поединком, Дункан! – пробасил Бракен, еще один человек на моей стороне.

– Верно! Коль скоро лорд Фрей умело спрятался и выставляет себя непричастным, я вызываю на Божий суд лорда Фрея и его рыцаря сира Раста, мне все равно, лишь бы восторжествовала справедливость. Пусть же Семеро скажут, кто из нас прав! Если ответчики истинные рыцаря, а не убийцы, они услышит мои слова! Сразитесь, если вы не трусы!

– Едва ли я должен отвечать на подобный вызов, – с ленцой усмехнулся Стеврон. Дураком он не был, так что и мою попытку манипуляции разгадал без труда. – Я – лорд Переправы! Что будет с Вестеросом, если люди нашего статуса начнут удовлетворять бредни межевых рыцарей?

– С вашего позволения, милорд, я готов проучить этого зазнавшегося наглеца и наказать за ложь, – зло засопел Раст. К сожалению, к концу разбирательства стало ясно, что Фрея достать не получится, но его верный присяжный рыцарь был вылеплен совсем из другого теста и наживку заглотил. Собственно, мои последние слова и преследовали подобную цель. И цели своей они достигли, судя по тому, как рыцарь покраснел от возмущения. – Все обвинения я отрицаю, но желаю покарать того, кто пытается опорочить мое доброе имя!

– Вы согласны с таким решением, лорд Фрей? – поинтересовалась Данелла.

– Пусть так и будет, – Фрей пожевал губу, обдумывая ситуацию, прежде чем ответить.

– Полагаю, испытание поединком уместно провести после перерыва, участники должны соответственно подготовиться, – впервые напомнил о себе Смеющийся Вихрь Баратеон.

– Так и поступим, – хозяйка замка пристукнула ладонью по подлокотнику кресла. – Сир Дункан, сир Раст, отправляйтесь к себе и проведите ближайшие часы в бдении, посте и молитве! На закате же я жду вас во дворе Расплавленного Камня, дабы с последними лучами солнца Семеро определили, кто из вас прав. Выберите своих представителей, которые обговорят ваше оружие и доспехи, они должны соответствовать друг другу.

Полдень и часы до окончания дня я провел у себя в новом шатре и действительно молился и ничего не ел. Жизнь продолжала выделывать забавные петли, это был мое второе испытание поединком, и оно вновь проходило в Харренхолле. Честно сказать, я чувствовал, что пора потихоньку отдаляться от местного замка и всего, что меня с ним связывает, за исключением Бертрана и его матери, конечно. Причем на Данеллу я особо и не обижался, во время суда она попыталась остаться максимально объективной и не испортить отношения ни со мной, ни с Фреем. Если так разобраться, даже хорошо, что сегодня она приоткрыла карты, показав, что готова меня поддерживать, но лишь до тех пор, пока это не принесет существенных неудобств ей самой. Вот такая феодальная психология, совмещенная с чувствами и хитрым расчетом. Данную ситуацию вдобавок можно использовать в своих целях, постепенно отдалиться, но при этом не превратить ее во врага.

Хардинг и Брюн выступили в роли помощников и сходив к Расту, определились, что сражаться нам предстоит на полуторных мечах со щитами, а из доспехов можно брать полный рыцарский доспех, включая шлем, кольчугу, кирасу, наручи, поножи, перчатки, горжет и все прочее. Примерно так же ранее я сражался с Грязным Ртом, но сейчас дело выглядело более внушительным, так что и организовали его серьезней.

По обычаю, через некоторое время Эг поднес мне кубок с чистой водой и ломоть хлеба. Оруженосец был в восторге от того, как все складывается и нисколько не сомневался в моей победе. Он же и облачил меня в доспехи, тщательно проверив каждую застежку и пряжку, а затем вместе с Тощим Питом и Уотом сопроводил в Харренхолл.

Во дворе Расплавленного Камня было людно, человек триста заполнили трибуну и ближайшие переходы. Бракен, Хардинг и Брюн сразу же подошли, пожелали удачи и подбодрили, дескать, все будет хорошо.

Пока герольд еще раз зачитывал для собравшихся причину нашего спора, я молча стоял, облаченный в доспехи и шлем, с мечом в руке. Рядом находился верный Эг, уперев в камни брусчатки удлиненный серебряный щит с алым фениксом. Раст так же молчал, но даже сквозь прорези шлема я чувствовал, как он сверлит меня ненавидящим взглядом. Амуниция у нас вышла чуть ли не одинаковой, а шлемы так и вовсе, хоть слегка и отличались мелкими конструктивными деталями, так как были выкованы в разных кузницах, оба относились к так называемым саладам, главной деталью которых были характерные назатыльники. Данное изделие было достаточно дорогим, и пользовалась популярностью как у пеших, так и у конных рыцарей.

– Вы непременно победите, сир, я за вас молился, – подбодрил Эг, поднимая голову. В ответ я с благодарностью положил руку ему на плечо, все же он растет замечательным мальчуганом.

Герольд закончил и отошел, а Данелла подняла ладонь, подавая знак к началу поединка. Я принял у оруженосца щит, резко рубанул воздух мечом и шагнул вперед, глядя, как Раст начал смещаться влево, пытаясь доставить мне неудобств. Сразу вспомнился поединок с Грязным Ртом, оружие и доспехи у нас были примерно такими же, как и тогда, да и поединок происходил на этом же самом месте, но все же нынешний противник был куда опытнее и уверенней в себе. Впрочем, я и сам за минувший год сильно изменился, так что посмотрим.

Наши мечи встретились, заскрежетав сталью и разошлись, а Раст попытался ударить кромкой щита в голову. Я невольно отшатнулся, но это была всего лишь уловка, клинок противника сразу же скользнул снизу от ронделя, подмышку, пытаясь нащупать брешь в латах. И ему почти удалось, острие меча резко ткнулось в надетую под доспех кольчугу и едва не прорвало стальные кольца. Удар оказался болезненным, я его почувствовал и выругался от собственной невнимательности. Ладно, меня достали, но ничего страшного не случилось, впредь буду умнее.

Мы обменялись еще десятком выпадов и уловок, и я начал постепенно забирать инициативу и теснить противнику. Раст сражался неплохо, но больше не показывал ничего необычного, до того самого момента, пока резким выпадом попытался достать меня в щель между гульфиком и латной юбкой. Сталь проскрежетала, высекая искры.

– Значится, такая у нас теперь игра пошла? – я невольно усмехнулся, а среди зрителей послышался недовольный гул. И хотя на испытание поединком такие удары не возбранялись, но они и не приветствовались, все же подобный бой предполагал наличие чести и отказа от грязных уловок.

– Заткнись, – коротко бросил Раст, экономя дыхание.

Резким уколом я попробовал поразить противника в щель забрала, удар не прошел, но зато вся кинетическая энергия передалась прямо в шлем и Расту немного поплохело. Кажется, я нащупал верную стратегию, основанную на преимуществе в силе, молодости и длине рук. Присяжный рыцарь Фрея был, пожалуй, все же несколько техничней, но во всем остальном уступал.

Эх, будь бы у меня в руках полэкс, тот самый Крушитель Черепов, с которым я так много тренировался, все было бы куда проще… Я бы просто смял молотом голову, или постарался бы вывести Расту из строя руку или ногу.

Испытание поединком между Дунканом и Растом.

Я решил изменить тактику, отступил, целенаправленно пытаясь заманить его на себя и заставить раскрыться. Противник вновь пошел вперед, меняя стойки и пытаясь достать меня с разных направлений. Боковой удар, укол в бедро, выпад с нового направления, сталь с гулом описывает восьмерку, вертикальный косой… От последнего удара я ушел в сторону, не став принимать на щит. Вес доспехов, сам меч и инерция движения заставили Раста слегка потерять равновесие и провалиться вперед. Рыцарь даже успел выругаться, понимая, что подставился.

Мой меч совершил одно единственное, но резкое, словно бросок змеи, движение, и острие клинка, чиркнув по металлу, вошло в смотровую щель салада. Она была узкой, не для меча, а скорее для мизерикордии, если бить именно сюда, но сталь все же сумела продвинуться, прежде чем встать намертво. И потому, как Раст дернулся и сразу же рухнул, стало ясно, что кончик острия достал до переносицы или глаз.

Меча я в руках удержать не сумел, он так и остался торчать в забрале упавшего, и судя по всему, потерявшего сознания, Раста. Трибуны заволновались, под их взглядом я подошел к поверженному, уперся ногой ему в шлем, схватился за рукоять клинка, напрягся и с протестующим скрежетом металла выдернул меч. Через смотровую щель и вентиляционные дырочки забрала сразу же хлынула кровь, стало ясно, что Раст больше не жилец. А вместе с ним в могилу ушла и ответственность Фрея, присяжный рыцарь так и не выдал своего лорда, следовательно, ведущая к нему ниточка оборвалась.

– Перед ликом Семерых и собравшихся здесь лордов сир Дункан Хорн прозванный Алым Фениксом доказал свою правоту, – дождавшись кивка Данеллы провозгласил герольд. Эг уже бежал ко мне с радостным криком, а следом торопились обнять и поздравить с победой и друзья – Ото, Хамфри и Брюн. И все же последнее слово Фрей постарался оставить за собой.

– Спору нет, сир Дункан, сегодня вы победили. Мой верный присяжный рыцарь мертв, но это лишь доказывает, что вы оказались моложе, быстрее и сильнее. Ваша победа ничего не поменяла! Такие, как вы всегда будут на вторых ролях и никогда не сравняются с лордами, можете не обольщаться на сей счет, – сказал он с высокой трибуны, смотря на меня, как на конское дерьмо под ногами. И все же я зацепил хозяина Близнецов, это было видно, холодная броня его вежливости и высокомерия дала трещину. И зацепил тем, что убил верного человека, тем, что не побоялся пойти до конца и конечно, самим фактом того, кому именно Семеро даровали победу. А еще было ясно, что теперь мы надолго, если не навсегда, стали врагами.

Я поднял верхнее забрало своего салада, с лязгом сложил воротник горжета, поднял к небесам меч и послал Фрею холодную улыбку.

– Всегда и везде! – клич Хорнов услышал весь Харренхолл.

Глава 16

Глава 16

После турнира, прославившим мое имя и Божьего Суда, на котором сир Раст заплатил жизнью за мстительный характер своего хозяина, а Кена вздернули на шибенице как убийцу, я провел в Харренхолле еще неделю, пока истосковавшаяся по мужским, хм, рукам, Данелла наконец-то насытилась. Пахал я словно тягловый конь и так уработался, что вид женского лона на некоторое время стал мне совершенно безразличным. Друзья под предводительством Ото не вылезали из борделя и так же неплохо оттянулись, что уж там говорить.

Дознание по поводу смерти Хилла и порче моего имущества вполне ожидаемо закончилось. Многие всё понимали, но сделать ничего не могли, либо не хотели. Даже погибший Раст и тот не мог считаться виноватым, формально он лишь не сумел защитить на суде свое имя, не отстоял честь, и не более. Фрей вышел сухим из воды, он никак и ничем себя не скомпрометировал, хотя и кипел от злости под маской отстраненной вежливости.

Воспользовавшись прекрасной возможностью, я отослал двух воронов, одного в Красный замок, другого в Летний, сообщая деснице Риверсу и принцу Мейкару о том, как себя чувствует Эг и что у нас произошло за последнее время. Заодно упомянул, куда мы с ним направляемся дальше.

Когда настал срок прощаться, Данелла попросила меня остаться в Харренхолле, обещая через полгода должность кастеляна замка, а в будущем, после соответствующего траура по почившему Роджеру, была готова выйти за меня замуж. Естественно, с сохранением своего родового имени Лотстонов, а я был стал кем-то наподобие мужа-консорта.

Говоря откровенно, для меня, как человека, прожившего в Вестеросе всего год, открывались удивительные перспективы. Раньше о таком можно было лишь мечтать, но сейчас многое поменялось и на мир, окончательно поверив в собственные силы, я смотрел иначе.

Стать владыкой Харренхолла, богатейшего замка в речных землях и одного из самых больших по всех Семи Королевствах было бы совсем не плохо, но меня смущало несколько моментов. Во-первых, я мечтал сделаться полноправным хозяином собственного замка, а не исполнять роль чужого помощника, мальчика на побегушках. Во-вторых, совершенно не хотелось становиться Лотстоном, а третий факт касался того, что я не собирался прогибаться под Данеллу, выступая в малоприятной роли её домашнего рыцаря и любовника. Она слишком властная женщина, чтобы принять мое лидерство, а переделать ее уже не получится. Это сейчас мы улыбаемся и проводим бессонные ночи, а что будет, когда проживем под одной крышей несколько месяцев? Ясно, что начнем ругаться. Случай с Фреем, на которого она не советовала рыпаться, и так многое показал. Мне станет тесно в Харренхолле, неуютно при такой инициативной женщине, которая неизбежно начнет постепенно указывать, что делать, как себя вести, как одеваться, куда ехать и куда не ехать. А уж если я положу глаз на другую женщину, а такое вполне возможно, то, где гарантия, что меня не выкинут на мороз, как шелудивого пса? Так и будет, руку даю на отсечение. Да и потом, по истечению пяти-шести лет наши романтические отношения могут окончательно заглохнуть и что тогда? Грешно, конечно, такое предположить, но вдруг я наскучу Данелле и она решит от меня избавиться наподобие несчастного Роджера?

Так что лучше нам чередовать встречи и расставания, страстные ночи и одинокие дни. Так будет полезней и для чувств, и для моего здоровья.

Я твердо заявил, что пока намерен странствовать в поисках славы, а если приму ее предложение, непременно захочу все делать по-своему, ей это не понравится, мы начнем ругаться и у баллады нашей будет плохой конец. На контраргумент о том, что Бертрану необходим отец и твердая рука для дисциплины, ответил тем, что мальчуган только родился и его воспитанием следует озаботится не раньше, чем через семь лет. Именно в таком возрасте знатных детишек окончательно забирали от матерей и передавали отцам, которые начинали таскать их с собой на охоту, в походы и даже на войну, а затем пристраивали пажами, а после, с одиннадцати-двенадцати они становились оруженосцами. Если же понадобится моя помощь, то я всегда готов ее оказать.

Вдобавок я пообещал навещать сына и намекнул, что не стану устраивать сцены ревности, если Данелла соскучится без мужского плеча, но в любом случае расстались мы с ощутимым холодком, недовольные друг другом. Она не понимала, почему я отвергаю столь щедрое предложение, а мне совершенно не нравилось то, как на меня стали давить.

Харренхолл остался в прошлом, по крайней мере, на данный момент. До Кастамере, родового замка Рейнов, добрались за три недели неспешной поездки. Я, Готфри Брюн, Хамфри Хардинг и Ото Бракен договорились держаться вместе. Старшим и наиболее родовитым их нас без всяких сомнений считался Бракенский Зверь, наследник Каменного Оплота, или Стоунхенджа, как его иной раз называли. Ото был человеком свирепым, жестким до жестокости, но при этом напрочь лишенным какой-бы то ни было спеси в отличие от большинства людей его положения, что мне только нравилось.

В пути ничего примечательного с нами не случилось. В государстве царил мир, никто из лордов не занимался открытым разбоем или поддержанием своих якобы попранных прав, так что и вспомнить оказалось нечего, лишь сам факт посещения таких замков, как Атранта, Риверран и Золотой Зуб. Речная дорога перевалила седловину невысоких гор, носивших название Западные холмы, и вот мы уже на Западе, одном из регионов Вестероса, где бывать мне еще не доводилось. Верховная власть здесь принадлежала Ланнистерам из Утеса Кастерли. Данный род я помнил по прошлой жизни, благодаря таким представителям, как Тайвин, Джейме, Серсея и Тирион, но сейчас никто из них еще не родился. Ныне главой Ланнистеров и одновременно Хранителем Запада выступал лорд Тибольт, о котором я вообще ничего интересного не знал. Рейнов же возглавлял молодой и по слухам амбициозный Роберт. Его отец Робб, многими причисляемый к великим рыцарям государства, поддержал восстание Деймона Блэкфайра, но погиб в бою, что позволило Рейнам отречься от былых ошибок и сохранить всю свою власть и богатство. Похоже, они вдобавок хорошо раскошелились, заглаживая перед Таргариенами свой досадный промах. Впрочем, даже внушительные траты не сильно по ним ударили. Рейны владели многочисленными рудниками и продолжали оставаться вторым по силе после Ланнистеров домом Запада.

– Бывал здесь раньше? – пробасил Ото, когда после очередного поворота дороги из-за деревьев выглянул массивный барбакан, прикрывающий ров с водой, за которым располагались надвратные башни Кастамере с флагом хозяев – поднявшийся на задние лапы красный лев на серебряном поле. Когда-то Эг сравнил моего феникса с местным гербом, дескать, цвета у них одинаковые, и сейчас я получил возможность убедиться, что так оно и есть.

Кастамере стоял на внушительном холме и по первому виду больше напоминал укрепления средней руки лорда, но спутники уже успели просветить, что девять десятых замка Рейнов находится под землей, а потому об их твердыне не стоит судить по тому, что оказалось на поверхности.

– Нет, а ты? – пока мы двигались, я осматривал протянувшуюся вдоль дороги деревню. Засеянные поля, фруктовые сады, парочка постоялых дворов, кузницы, мельницы с вяло крутящимися лопастями, овины, дома на каменном фундаменте, все это указывало на вполне приличный уровень жизни крестьян Рейнов. Простые люди выглядели сытыми, довольными, уверенными в завтрашнем дне, а некоторые, так и вовсе, счастливыми. Сейчас я видел то, что со временем хотел бы лицезреть в окрестностях собственного замка, который у меня непременно появится. А ведь для местных владык все это семечки, настоящие доходы им идут с богатых золотых и серебряных шахт.

– Лишь раз, да и то, когда служил оруженосцем у сира Мутона. Тогда лорд Робб Рейн провел турнир по случаю помолвки своей дочери, – мы сидели в седлах, возглавляя наш небольшой отряд. Брюн и Хамфри держались позади, обмениваясь шутками и мнениями, касаемо качеств местных потаскух.

– Ну и как тебя здесь приняли? – поинтересовался я.

– Славно, вот как, – Ото усмехнулся. – На турнире оруженосцев мне вывихнули руку. За лечение взялась служанка с постоялого двора, она же помогла и с девственностью расстаться.

– Похоже, столь сладостные воспоминания до сих пор греют тебе душу, Ото, – со смешком предположил я.

– Ну, тогда я и в самом деле ходил, словно мешком пришибленный, – ворчливо признался друг.

Место в замке нам не предложили, да никому и не хотелось залезать под землю при столь благостной погоде. Два постоялых двора, «Веселый Робин» и «Медовуха» оказались забиты под завязку, так что по привычке разместились под открытым небом, выбрав для лагеря уютную полянку в тени мощных дубов. Там мы и поставили кругом шатры, а слуги соорудили коновязь, сложили из диких камней временный очаг и выкопали под отхожее место яму, огородив ее жердями с натянутой дерюжкой.

Почти неделя прошла в гульбе и различных развлечениях. Сам я практически не пил, Готфри следовал моему примеру, надеясь хорошо подзаработать, так что мы с ним каждый день тренировались по нескольку часов, но Бракен и Хамфри вели себя более раскованно и не чурались радостей жизни. Ото даже прозвал меня септоном за показное благочестие, но в конце концов и сам угомонился, взявшись за ум.

В один из вечеров я позвал на ужин знакомых межевых рыцарей, среди которых был Лаур Забияка. Он то и сообщил, что еще один наш знакомец, Явор из Староместа, погиб по Весне, не пережив поветрия. А утром ко мне заглянул седой, помятый жизнью морщинистый старик.

– Вы меня не узнали, сир? – вежливо поинтересовался он, уважительно наклонив голову. – Я сир Сарин, межевой рыцарь, мы с вами и вашим наставником вместе служили у лорда Флорента в Ясноводной, помните?

– Как же, Флорентов я не забыл, – на сей раз встреча с еще одним товарищем Арлана из Пеннитри как будто не предвещала ненужных неприятностей. Я напряг память прошлого Дунка, вытаскивая подробности, как они в течении полугода служили у богатых высокомерных Флорентов. Это случилось пять лет назад, и Дунк тогда был совсем мальчишкой. По тем давним воспоминаниям Сарин запомнился как скромный добрый рыцарь. – А вы, помнится, тогда дали мне урок и показали, как правильно ставить ноги и двигаться с мечом.

– Да, так все и было, – улыбнулся старик и закашлялся. Видать со здоровьем у него было так себе, да и с деньгами, судя по внешнему виду.

Через несколько минут, во время которых мы выпили вина, выяснилось, что Сарин услышал обо мне, узнал, что я не бедствую и пришел занять деньжат.

– Много мне не надо, всего две-три луны, лишь бы продержаться пару месяцев, а там я свои дела поправлю, – Сарин держался скромно, если не сказать робко, но не заискивал, и хоть годился мне в отцы, говорил уважительно. Да и мое родовое имя и громкое прозвище тоже никак не стал комментировать, что мне тоже понравилось. – Выручите старика, сир Дункан, а?

– Держите, сир, – я передал ему три золотых дракона от чего брови межевого рыцаря поползли вверх. – Это не в долг, а подарок, в честь памяти Арлана из Пеннитри и того, что вы некогда были ко мне добры. Пит, быстренько собери нашему гостю корзину с едой и вина добавь, пусть помянет моего наставника.

– Спасибо, сир, спасибо, я теперь Семерых о вас молить буду, – растроганный старик со слезами на глазах и дрожью в голосе долго благодарил меня, на такое он явно не рассчитывал.

А турнир, тем временем, был все ближе и ближе. Сотни рыцарей разместились в постоялых дворах и заняли своими шатрами всю округу, пока новые гости и участники все прибывали и прибывали.

Лорд Роберт Рейн организовал его по случаю свадьбы с Алейной Маллистер и явно постарался сделать его запоминающимся, разослав воронов по всей стране. Поговаривали, что и кто-то из Таргариенов может пожаловать. Король Эйрис Книжник не вылезал из библиотеки, Мейкар продолжал дуться на весь свет в Летнем замке, но принц Драконьего Камня Рейгель с женой и детьми должен был появиться.

В один из дней выехавшие из замка герольды во всеуслышанье объявили порядок ристалища. Первыми выступать предполагалась пешим рыцарям, сражающимися отрядами по пять человек. Вторым этапом шел классический джостер, а третьим – меле, во время которого бойцы должны поделиться на две команды, забраться в седла и выяснить, кто из них лучше.

– А ведь у нас уже практически готов отряд, – намекнул я, когда герольды уехали и все принялись обсуждать услышанные новости. За победу в пешем турнире команде полагалось пятьсот драконов золотом, плюс пять монет обязан был выплатить победителю каждый проигравший рыцарь. А так как команды, сколько бы их не было, рубились друг с другом и победу присуждали по наибольшему количеству выигранных схваток, то имелся неплохой шанс улучшить собственное благосостояние даже без призовых.

– Даже не знаю, – Ото пожал метровыми плечищами. – Вообще-то я сюда ехал за джостером, а не пешей схваткой.

– А мне нравится, – сверкнул белозубой улыбкой Хамфри.

– На меня тоже можешь рассчитывать, Дункан, – добавил Брюн.

– Так что дело лишь в тебе, Ото, без тебя шансов у нас мало, – я знал, как сражается каждый из нас и понимал, что наличие в команде Бракенского Зверя существенно увеличивает перспективы на победу.

– Неужели? – он хохотнул вроде как безразлично, но было видно, что рыцарю мои слова пришлись по душе. – Ладно, Неведомый вас забери, я в деле. Вот только нам в любом случае нужен пятый. И желательно, чтобы он не оказался бесполезным сосунком.

– Время еще есть, все ждут принца Рейгеля, без него ристалище не начнется, – напомнил Хамфри. Герольды подтвердили и эту деталь, так, мол и так, на турнир едет наследник Железного трона с женой Алис, в девичестве Аррен. После того, как по Весте умерли Бейлор Сломи Копье и его сыновья Валарр и Матарис, королем стал Эйрис Книжник, владыка хоть и начитанный, религиозный, но слабый, неспособный зачать наследника. Говорили, что его жена королева Эйлинор так и осталась девственницей. При таком положении следующим наследником как раз и стал Рейгель, принц Драконьего Камня.

Про Рейгеля ходили слухи, что он малость не в себе и частенько танцует голышом в залах своего замка. Дескать, так проявилось безумство Таргариенов. Про другие симптомы люд не знал, а сам я ничего особо постыдного в подобном времяпровождении не видел. Он же не пьет человеческую кровь, не маньяк, не педофил или скотоложец, экая невидаль, голый танцует! Это и не недостаток вовсе для короля, а достоинство, если тот так выпускает пар и не рубит головы невиновным. Тем более, Рейгель успел заделать двух вполне здоровых деток, близнецов Эйлора и Эйлору, и им уже было больше десяти лет.

Так что все ждали прибытия официального наследника Железного трона, после которого можно было и начинать потеху.

– Верно, и нужного человека мы непременно найдем. Более того, уверен, желающие сами к нам потянутся, как мухи на мёд, – добавил я.

– Ладно, если повезет, то у меня еще останутся силы на джостер, – окончательно сдался Бракен. Я размышлял примерно, как и он, но промолчал, когда время подойдет все образумится само собой. На этом мы и порешили.

Я очень надеялся, что на турнир прибудет здоровяк Роберт Алгуд, тот самый, с которым мы подружились в Харренхолле, но, к сожалению, ему не повезло, и он умер по Весне. А жаль, он и человеком был неплохим, и как хозяин собственного замка мог бы оказаться полезным знакомством.

Парни принялись искать пятого человека в команду, но нашел его именно я, так как на турнир прибыл мой старый товарищ Аддам Фрей. Лучшего человека трудно было отыскать, за минувшие месяцы он застрял в Дорне и успел прославиться, одержав победу в парочке тамошних турниров. История менялась, так как раньше, без моих советов, он скорее бы всего умер от Весеннего поветрия. А сейчас ничего, живой и довольный жизнью, улыбается к тому же и сильно удивлен тем, как сильно я прославился за последнее время.

– Не могу поверить, что ты тот самый бедный межевой рыцарь, за которого я когда-то ходатайствовал, – качая головой заметил Фрей.

– Ну, я просто старался не сидеть без дела, – я улыбнулся в ответ, не собираясь забывать о помощи Аддама. Если так разобраться, он фактически выписал мне билет в новую жизнь. Естественно, я бы справился и без него, но подобное заняло бы много времени и свои шансы в Холодном Рву я бы упустил безвозвратно. А еще нам с ним стоило прояснить вопрос насчет лорда Стеврона и я пересказал ему все то, что произошло на Старом броде и в Харренхолле. – В общем, мы с твоим дядей серьезно разругались, и я продолжаю думать, что за всем стоит именно он, – закончил я. Аддам слушал сосредоточенно, наморщив лоб и о чем-то призадумавшись.

– Насчет сира Раста я не возражаю, этот высокомерный говнюк никогда мне не нравился, – наконец выдал он. – А вот дядя… Это же родная кровь, как ни крути, хотя у меня с ним отвратные отношения, видят Семеро! Он и батюшку моего недолюбливал, а уж когда тот погиб по Весне, двери родного замка для меня вообще закрылись. Долгие годы ему не удавалось зачать себе законного сына и после отца я считался вторым наследником Близнецов. Дядю подобное жутко бесило.

– Сейчас сын у Стеврона есть, Уолдер, кажется. Ему годик или два, – напомнил я.

– Верно, мой племянник Уолдер родился два года назад, и с тех пор я вольная птица, лечу, куда пожелаю, хотя в Близнецах мне по-прежнему не рады.

– Значит, без обид? – напрямую поинтересовался я, не видя смысла темнить.

– Без обид, – подумав, решил Аддам и мы пожали друг другу руки.

– Тогда у меня к тебе серьезное предложение, нам в отряд нужен пятый чемпион и я уверен, ты именно тот, кого мы ищем. Мы хотим попробовать себя в пешей схватке.

– Да, а кто еще там будет? – Фрей явно заинтересовался.

– Ото Бракенский Зверь, Хамфри Хардинг из Долины, Брюн с Расколотой Клешни и я. Компашка подобралась что надо, – мне ранее не доводилось участвовать в подобном групповом турнире, но Хардинг с таким уже сталкивался в Долине, так что знал все, что требовалось, да и Бракен понимал, что к чему. Прежде всего для такого дела требовалась сплоченная команда, включая двух здоровяков, двух бойцов средней комплекции и пятого, самого подвижного и юркого. Считалось, что именно такое сочетание наиболее удачно позволяло нападать и защищаться, попутно используя различные тактические схемы. Здоровяки принимали на себя основной удар, а также проламывали вражескую оборону, и данная роль идеально подходила нам со Зверем. Хамфри и Фрей станут теми, кто усилит то или иное направление, страхует и помогает, а вот Брюн возьмет на себя роль подвижного бойца, способного много двигаться, заходить с фланга и создавать численный перевес на нужной позиции.

Три дня мы только и делали, что тренировались, а потом наконец-то прибыл принц Рейгель с супругой и детишками, и, на радость собравшихся, лорд Рейн объявил начало турнира.

Глава 17

Глава 17

Толпа все прибывала и прибывала. Больше четырех тысяч гостей, в основном крестьян, ремесленников и самых заурядных зевак, заполонили луг. Купцы и торговцы продавали свои товары прямо с лотков. Желающие могли купить все, что душе угодно, начиная с доспехов, перьев и шелковых лент, до специй, шкворчащих колбасок, вина или сидра. Красавицы наслаждались вниманием кавалеров, проститутки улыбались и призывно виляли бедрами. Детишки бегали друг за другом с радостными криками, девчушки пищали от восторга. Рыцарей так же насчитывалось невероятно много, я столько раньше в одном месте не видел. Ясно, что богатые хозяева развернулись с размахом. За порядком следила стража в цветах дома Рейнов, у всех без исключения серебряные плащи украшали вышитые красным львы.

Главная трибуна была заполнена под завязку. По центру, как и полагалось, находился принц Рейгель с супругой Алис и двумя детьми, близнецами Эйлором и Эйлорой. Принц имел платиновые волосы, карие глаза, подбородок с ямочкой, тонкие черты лица и был одет в богатые одежды с плащом на плечах. Вел он себя сдержанно, вежливо и если и был поражен каким-то душевным недугом, то по внешнему виду сказать этого было нельзя. Его супруга происходила из Арренов, и выглядела вполне стандартно для представительницы одного из великих домов – утонченная, симпатичная, вежливая леди с чувственными губами, серыми глазами и шикарными светло-русыми волосами, уложенными в замысловатую прическу. Больше всего меня заинтересовали их дети, Эйлор и Эйлора, вполне здоровые и улыбчивые близнецы с платиновыми волосами и фиолетовыми глазами. Сейчас, пока у паренька не начали расти усы с бородой, они казались настолько похожими, что и не отличишь, Эйлор был лишь чуть повыше, и физически крепче, ну, оно и понятно, он же наверняка уже начал заниматься с мастером над оружием Драконьего Камня. Странно, но близнецов я вообще не помнил и не знал про них ни одной детали. Куда они пропали и что с ними случилось, ведь Поветрие пережить им удалось? Что еще за напасть приключилась в их семье? Почему Эйлор не стал очередным королем, ведь сейчас в череде наследования он стоит вторым, сразу после своего отца?

Наследника Железного трона и его семью охраняли два внушительных королевских гвардейца в сверкающих начищенных латах и белоснежных плащах – Роланд Крейкхолл Железный Вепрь и Элвуд Манвуди из Дорна, прозванный рыцарем Черепа и Короны.

Справа от принца сидели Ланнистеры, молодой Хранитель Запада Тибольт с женой Теорой и его совсем юный брат Герольд. Оба Ланнистеры были высокими, мускулистыми, подтянутыми, золотоволосыми, веселыми и слегка хмельными, успев, судя по всему, приложиться к чаше с вином. Рядом с ними находился их самый влиятельный знаменосец и организатор турнира, такой же молодой Роберт Рейн с прелестной и очаровательной Алейной Маллистер. Невеста была чудо, как хороша и непрерывно посматривала на своего жениха с восторженной улыбкой. Я был готов поспорить, что она все еще дева, а потому с нетерпением ждет свою первую брачную ночь, вон как глаза горят!

Слева от принца Рейгеля расположились не менее влиятельные лица, отец принцессы Алис, надежный защитник Железного трона в недавнем восстании Блэкфайра Хранитель Востока Донелл Аррен и прославленный Лео Тирелл Длинный Шип, лорд Хайгардена и Верховный маршал Простора. Лео был уже стар, но несмотря на морщины и седую бороду, вся его подвижная ловкая фигура продолжала оставаться подтянутой, как у молодого здорового мужчины.

За спинами и вокруг высоких гостей разместились их знаменосцы и советники, из числа самых прославленных домов Вестероса: Хайтауэры, Флоренты, Окхарты и Пики из Простора, Ройсы и Белморы из Долины, Веларионы из Королевских земель, трое или четверо речных лордов, все без исключения дома Запада и даже дюжина дорнийцев. Откровенно говоря, выступать при столь блистательном обществе мне довелось впервые, раньше все было проще и не столь масштабно. Богатый Рейн не знал счета золоту и потому решил провести собственную свадьбу так, чтобы о ней и спустя десять лет вспоминали. Даже странно, что столь блистательного турнира не упоминали в книгах про Дунка. Где он был и что делал в нынешнее время?

Серебряные трубы пропели, подавая сигнал к началу турнира и к главной трибуне вышел герольд в дублете с длинными рукавами и в лихо заломленном берете на голове.

– Принц Рейгель и леди Алис, высокие лорды и уважаемые гости, дом Рейном с радостью встречает вас в столь памятный день. Пусть же Семеро благословят брачный союз лорда Роберта Рейна и леди Алейны Маллистер, и да начнется турнир!

Главная трибуна расцвела женскими улыбками, мелькающими платочками и вежливыми похлопываниями лордов, а вот остальные зрители разразились довольными криками.

– Как и было обговорено, турнир откроется схватками пеших рыцарей в отрядах по пять человек. Победители получат пятьсот золотых драконов, триста занявшие второе месте и двести – третье. Также, за каждое поражение каждый участник отряда обязан выплатить пять драконов, а его доспехи и оружие остаются при нем. Чемпионам надлежит по очереди сражаться со всеми и победителем станут те, кто завоюет большее количество побед, – герольд закончил, замысловато, с расшаркиванием, поклонился и отошел к мастеру над ристалищем и гербовому королю, роль которого играл некогда прославленный турнирный боец, а ныне уже старик Астор Бракс, хозяин неприступного замка Хорнваль. Команд, решившихся проверить свои силы, насчитывалось аж целых восемнадцать, каждой присвоили номер, и жеребьевка прошла быстро.

– Ну, все, началось, – удовлетворенно пробасил Бракен, перекидывая из руки в руку свой бродэкс и выводя нас на площадку. Я был вооружен полэксом с затупленным острием, Фрей держал алебарду, а Хардинг и Брюн решили орудовать мечами с небольшими металлическими щитами, носящими название баклеров. Всевозможные копья и рогатины запретили, ими слишком легко попасть в щель доспехов или случайно покалечить противника, так же были запрещены колющие удары в лицо и пах. Различные приемы, толчки и подсечки разрешались, но хвататься за чужое оружие возбранялось.

Первыми нашими соперниками стали рыцари Простора под командованием лорда Гормона Пика, бывшего сторонника Блэкфайра. Пику было ближе к сорока годам, но он все еще считался непревзойденным воином и одним из величайших рыцарей своего времени, смелым и сильным. Я видел его без шлема, заметил твердые, как кремень, глаза, бородку цвета перца с солью и недовольную высокомерную рожу. Под его рукой находились Аладор Флорент, мощный Дин Болл, двухметровый Обри Орм и искусный в пеших схватках Стеффон Фоссовей. Просторцам достался седьмой номер, что они сочли весьма благоприятным знаком, да и по ощущениям были одной из сильнейших команд и входили в число несомненных фаворитов.

– Сиры, не надо выкладываться в каждом бою так, словно он последний, – еще раз напомнил Хамфри, пока мы заканчивали последние приготовления. Дабы успеть провести турнир до вечерних сумерек организаторы разбили целых три площадки, огородив их сколоченными из мощных брусьев заборчиками. Каждая была метров десять на десять, и присыпана песком. – Залог нашей победы – слаженность и расход сил на все семнадцать схваток.

– Да это ясно, – нетерпеливо бросил Фрей, которому не терпелось уже начать.

– А я вот за себя не переживаю, силенок у меня на все хватит, – возразил Зверь. Мы с Брюном промолчали, все уже было обговорено не раз, и не два.

Подавая сигнал, мастер над ристалищем махнул рукой, и мы принялись сходиться. Как и задумывалось, мы со Зверем находились впереди, представляя основную ударную силу, Фрей и Хамфри защищали фланги, а Брюн держался чуть позади.

С лязгом стали Бракен зарубился с Ормом и потому, как они орудовали оружием, было видно, что рыцари друг друга стоят. Фрей сошелся с Пиком, Хардинг с Флорентом, Брюн пропал из вида, а мне же достался Дин Болл, он тоже был с полэксом. Его родич Квентин Болл, прозванный Огненным Шаром, сражался за Блэкфайра и прославился тем, что убил множество сторонников Таргариенов. У Дина на нагруднике также красовался огненный шар и сражался он хорошо, да и силушкой не был обделен. Раскидывая сабатонами песок, мы сошлись, скрестив рукояти оружия. Я резко толкнул Дина, надеясь отбросить и уронить на землю, падение приравнивалось к поражению, и такой боец сразу же выбывал, но рыцарь устоял, лишь ругнулся, а затем, на отходе, крутанул свой полэкс и так приложился, что помял мне наплечник. А в следующий момент все посыпалось…

Как потом рассказал видевший всю картину Брюн, Гормону Пику понадобилось всего несколько выпадов, чтобы запутать Фрея, сократить дистанцию, ударить рукоятью меча в шлем, сделать подсечку и уронить на землю. Вместе с Флорентом Пик сразу же обрушился на Готфри и тот тоже не устоял. Я почти одолел Болла, но тут в голову мне что-то прилетело, и я сам не понял, как упал. Хардинг одолел Фоссовея, но и сам не устоял, когда на него накинулись с двух сторон. Дольше всех держался Зверь, отбиваясь, он некоторое время еще сражался, но кончилось все тем, что Орм вместе с собой повалил его на землю.

– Неведомый меня забери! – ругался Бракен, когда мы отошли в сторонку, оруженосцы сняли с нас шлемы и поднесли родниковой воды и вина.

– Прорвемся, парни, первый бой ничего не значит, – я был не в восторге от того, как начался турнир, но и в отчаяние впадать не торопился.

– Прошу прощение, что подвел всех вас, сиры, – покаялся Фрей. – Это по моей вине мы продули.

– Не бури в голову, Аддам, – Хардинг хлопнул его латной перчаткой по плечу. – Лорд Пик великий рыцарь, с ним мало кто сравнится! Но знаете, что я вас скажу? Да, они выиграли, но сил своих не жалеют, с таким подходом на весь день их не хватит.

– Хорошо бы, – мрачно согласился Брюн.

Минут двадцать мы отдыхали, наблюдая, как сражаются остальные и подмечая необходимые детали. Вторым нашим соперником оказалась команда межевых рыцарей, и мы все так кипели от злости, что буквально прошлись по ним катком, вынеся в одну калитку.

Третьими соперниками выступили северяне под рукой Вендела Мандерли. Стоило признать, на коне наследник Белой Гавани чувствовал себя куда уверенней, чем на своих двоих, да и его люди хоть и сражались умело, проиграли. У них также стоило отметить Рика Рисвелла, но единственным, кто доставил настоящих проблем, оказался Большой Джон Вулл, огроменный мужик с бородищей до брюха, похожей на пивной бочонок грудью и метровыми плечищами, который мастерски орудовал зловещего вида топором. Он был не очень ловким, но обладал прямо-таки медвежьей силой, да и повадками с ним был схож. Кончилось все тем, что Брюн вцепился ему в горло и повис, словно клещ, пока Хардинг наносил удар за ударом, заставляя отступать, материться и наконец, потерять равновесие и завалиться, пока мы со Зверем и Фреем заканчивали с остальными.

– Ну, кажись у нас начинает что-то получаться, – констатировал Ото во время очередной передышки.

Четвертыми соперниками вновь оказались межевые рыцари, проблем с ними не было, как и со следующими, состоящими из бойцов с Трезубца. А затем мы встретились с дорнийцами и едва не проиграли, состав у них подобрался, что надо: молодой здоровяк Айронвуд, смуглый и подвижный, словно ртуть Уллерт из Адова Холма, бастард Фаулеров по имени Алан Сэнд, Сантагар Пятнистый Леопард и их лидер, королевский гвардеец Элвуд Манвуди, рыцарь Черепа и Короны. Второй гвардеец, Крейкхолл, по каким-то причинам участвовать в пешем турнире не стал, все так же охраняя принца Рейгеля, а вот Манвуди решил испытать собственные силенки, что для многих стало неожиданным сюрпризом, репутацию тот имел солидную, впрочем, как и каждый из нынешних королевских гвардейцев. Это потом, при Роберте Баратеоне и особенно при Серсее, руководствуясь политическими и иными моментами в их ряды начнут брать всякий сброд, а пока же они представляли цвет рыцарства, его элиту в плане мастерства и чести.

Дорнийцы сделали ставку на подвижность и индивидуальное мастерство каждого бойца и с ними пришлось по-настоящему сложно. Я схлестнулся с Пятнистым Леопардом и хоть одолел его, но и сам оказался на земле, а следовательно, закончил поединок. Хардинг отлетел от Айронвуда, Фрей нейтрализовал Сэнда, но и сам выбыл вместе с ним, Брюн каким-то чудом остановил Уллера, но дорниец и его самого заставил оступиться, так что под конец у нас остался один лишь Зверь. Собственно, именно он и вывез данную схватку, сначала отправив полежать Айронвуда, а затем, потратив несколько минут, заставил капитулировать и Манвуди. Мы к тому моменту охрипли, крича и поддерживая друга, да и зрители вопили, словно резанные, глядя как два стальных рыцаря перемещаются и охаживают друг друга оружием.

– Ну, что, видали, парни, как бродэксом надо работать? – с немалой гордостью заметил Бракен, пока мы отдыхали в очередной раз.

– Ничего не скажешь, здорово, – вполне искренне засмеялся я.

– То-то! – победно подытожил Зверь и присосался к чаше с вином.

После седьмой схватки, которая ничем особым не запомнилась, началась восьмая, и настала моя очередь тащить команду. Очередными нашими соперниками оказались наследники нескольких домов Простора, сами себя они прозвали Молодая Кровь и действовали на редкость азартно, с огоньком, а потому и успех им сопутствовал. Верховодил там Харлон Тирелл, сын и наследник Лео Длинного Шипа, а вместе с ним находился Хайтауэр, Окхарт, Тарли и Рован, весь цвет Простора, если так разобраться, будущие лорды своих домов.

Схватка началась с того, что Бракен сокрушил Рована, но и сам споткнулся об него и упал, такое случается довольно часто, но мы, оставшиеся, сразу же почувствовали, как тяжко сражаться без Зверя. Некоторое время шла ожесточенная рубка, Молодая Кровь выкладывалась по полной, а Тирелл так и вовсе, успевал покрикивать и подбадривать своих. Ожесточенное и несколько хаотичное мелькание мечей и прочего оружия закончилось тем, что практически все выбыли. Я остался в одиночестве, тогда как против меня стояли двое, сам Харлон Тирелл и Гвейн Окхарт.

Зрители улюлюкали и свистели, а я медленно отступал, ворочая головой и пытаясь сообразить, как выкрутится из неприятной ситуации. Тирелл был выше и куда стройнее, чем Окхарт, который отличался слегка коротковатыми ногами, но за счет более низкого центра тяжести и стоял более твердо. Оба они были ниже меня и слабее, но вели себя напористо, словно гончие псы, почуявшие добычу.

– Сдавайтесь, сир. Зачем вам набивать себе лишние шишки? Еще и нагрудник с вашим прекрасным фениксом поцарапаем! – хохотнул из-под забрала шлема Тирелл. В его голосе слышался юношеский задор и беззлобная насмешка, он просто отвлекал внимание, все здесь понимали, что сдаваться никто не станет.

– После вас, сир, – вежливо ответил я и сделал то, что от меня и ждали, отвлекся и слегка замешкался, позволяя Окхарту обрушиться слева. Молодые рыцари меня побаивались, вернее, опасались, так что выгадывали удобный момент, который я им любезно и предоставил.

– Наши корни глубоки! – Гвейн ударил меня мечом, вкладывая в рубящий замах вся массу своего тела. Пропусти я его, и мне бы пришлось туго, но я все видел и сделал легкий шаг назад и влево, поближе к сопернику. Он провалился мимо, увлекаемый вперед массой доспехов и собственной инерцией, мне только и оставалось, что подставить ему подножку с помощью древка полэкса и ударить плечом, придавая дополнительное ускорение. Наследник Старого Дуба рухнул, и мы остались с Тиреллом один на один.

– Ну-ну, – только и сказал Харлон, но в его голосе поубавилось уверенности. Он не был дураком, да и слепцом его никто бы не посмел назвать, так что парень видел, как я сражаюсь, и что от меня можно ждать.

Мой первый удар от изящно отвел в сторону, второй заблокировал, на третьем попытался контратаковать, ничего не добился и вновь ушел в оборону, выгадывая момент. Я же с гулом рассекаемого воздуха крутанул полэкс, провел выпад, вполне ожидаемо атаку провалил, но на обратном движении добился того, чего и хотел – подцепил Тирелла крюком за наплечник и выдернул парня на себя. Разница в росте, массе и силе не могла не сказаться, Харлон мигом набрал прекрасную скорость, а я еще повел его по кругу, дополнительно разгоняя, а затем резко дернул оружие вниз, заставляя рыцаря прилечь. Любо-дорого было посмотреть, как он взрыхлил собственной башкой песок, подняв тучу пыли и загремев железом.

– Не ушиблось, сир? – когда Тирелл малость проморгался и понял, что все для него закончился я подошел поближе и протянул руку, помогая подняться.

– Ни капли, – бодро заметил он, поднимая забрало и оглядывая меня с ног до головы. Внимательные золотистые глаза смотрели весело, без всякой злобы, а в голосе чувствовался намек на симпатию. – Что и говорить, ловко вы нас с Окхартом успокоили, полэксом вы махать горазды, видит Воин!

– Как и вы мечом, сир, – вернул комплимент я. К сожалению, про этого конкретного Тирелла я вообще ничего не знал и даже не представлял, чем тот успеет прославиться за свою жизнь. Интересно, что ему приготовило ему будущее, кроме того, конечно, что он станет очередным владыкой Хайгардена? Зато по первым прикидкам парнем он оказался вполне адекватным, без лишнего гонора. – Вам просто не повезло, не расстраивайтесь.

– А я и не расстраиваюсь, – он с самым беззаботным видом пожал плечами и отправился к своим.

– Отличная была схватка, Дункан, – первым меня отметил Хардинг, да и остальные не остались в стороне, отмечая вклад в победу.

Во время очередного перерыва мы, как могли, восстановили силы и уже начали прикидывать собственные шансы. К тому моменту стало ясно, что собой представляет каждая из команд и на что может рассчитывать. В фаворитах оказались три отряда: мы сами, просторцы во главе с Гормоном Пиком и дорнийцы. У нас с дорнийцами было по одному поражению, у всех остальных участников их было еще больше, и лишь просторцы шли без потерь. И все же они начали выдыхаться, не рассчитав силы, как и предупреждал Хардинг. Опытный взгляд подобные детали срисовывал безошибочно, и все видели, что Пик потерял первоначальную резкость, Фоссовей уже не так точен, Болл с Флорентом начали допускать ошибки, да и Орм выдохся, перестав казаться таким несокрушимым.

Следующие две схватки прошли с рыцарями Запада. Первыми командовал Юст Лорх, капитан гвардии Рейнов, под рукой которого находился какой-то Тарбек, Фут и парочка гвардейцев, а вторых представляли куда более громкие имена, включая Браксов, Леффордов и Свифтов. Особых проблем ни первые, ни вторые не доставили, к тому моменту мы отлично сработались и вышли на пик потенциала. Если противник был силен, мы со Зверем сковывали их надежной обороной, пока парни искали возможность в серии быстрых ударов и перемещений, а если против нас выходили слабаки, а такие угадывались сразу, мы ускорялись, стараясь закончить бой как можно раньше и не тратить лишние силы.

В основном, не считая межевого братства, отряды комплектовались по региональному принципу, земляки старались держаться вместе и лишь мы выступали этаким своеобразным исключением. Бракен и Фрей представляли речные земли, Брюн – королевские, Хардинг был из Долины, ну а я являлся вообще не пойми кем. Так-то, официально, я являлся уроженцем Королевской Гавани, но по факту все было совсем не так. Тем не менее, наша связка оказалась в числе самых эффективных, и мы без проблем прошли еще одних противников, которые представляли Долину.

Украшением двенадцатого круга стала схватка дорнийцев под рукой Элвуда Манвуди, рыцаря Черепа и Короны и просторцев Гормона Пика. Две других команды уже закончили, новых мастер над ристалищем пока решил не запускать, и все смотрели, как рыцари старательно выбивают друг из друга все дерьмо. Дополнительную нотку остроты в противостояние добавили и культурно-региональные отличия, Простор и Дорн, мягко говоря, недолюбливали друг друга. Все закончилось тем, что на ногах остались двое, Гормон Пик и Элвуд Манвуди. Манвуди был моложе, сильнее и, пожалуй, не уступал в мастерстве Пику. Но тот начал выдыхаться, да и в королевские гвардейцы брали лучших из лучших со всего Вестероса, статус их был невероятно высок, и они сполна оправдывали свою репутацию. Понятное дело, не все сильные бойцы мечтали попасть в королевскую гвардию. Тот же Ото Бракенский Зверь, Лео Длинный Шип Тирелл, Смеющийся Вихрь Баратеон зримо доказывали, что в каждом поколении полно талантливых рыцарей, и не все они стремятся попасть в гвардию. Как бы там не было, по итогам изнурительного и зрелищного противостояния сильнее все же оказался Манвуди, а значит, у трех команд-фаворитов теперь насчитывалось по поражению.

Солнце давно перевалило зенит и все ближе опускалось к западу. Зрители устали, а про нас уж и говорить не приходилось. Участники пропотели и выдохлись так, что многие думали лишь о кадушке с прохладной водой и вечернем ужине, а не о победе. Вдобавок, хотя никого и не убили, но никто из нас и здоровым в полном смысле данного слов не был. Многочисленные ушибы, синяки, вывихи, выбитые зубы и переломанные носы являлись настолько обыденным делом, что на подобные мелочи никто не обращал внимания.

Схватка с рыцарями Королевских земель ничем не запомнилась, ровно, как и очередные межевые рыцари, которых мы разделали, как Бог черепаху. Когда уже после боя я ввернул данную остроту, парни ржали, как жеребцы, Зверь вытирал бородищей выступившие слезы, а Фрей пообещал, что шутку запомнит.

В заключительном поединке сойтись нам пришлось с еще одним отрядом из Речных земель, командовал которым Стальной Ёж Уод, мой знакомый по Харренхоллу. Под его рукой находились неплохие бойцы, а один из них, Блэквуд, с немалым пылом сразу же набросился на нашего Зверя. Ну, как набросился, попытался, так точнее будет сказать, ибо Бракен почти сразу же откинул его назад, а затем с такой силой рубанул по нагруднику, что смял начищенную до блеска сталь и наверняка сломал одно или два ребра речному рыцарю. Мы победили, как и дорнийцы, но основное зрелище разыгралось между рыцарями Гормона Пика и северянами Вендела Мандерли. Весь турнир северяне шли неплохо, побед у них было куда больше, чем поражений, но в последнем бою они словно почувствовали второе дыхание и встали намертво, а просторцы к тому времени выдохлись окончательно. Было занятно смотреть, как они накатываются, словно волны, на Большого Джона Вулла, а тот стоит, наподобие могучего утеса, и все ему нипочем. Даже Орм уступал Вуллу ростом, а уж про других и говорить не приходилось, так что по итогу именно северяне стали победителями, что для большинства зрителей стало сенсацией.

– А я говорил насчет выносливости на весь турнир, – радостно заорал Хардинг, едва распорядитель махнул рукой, давая сигнал и трубачи запели, показывая, что пешее ристалище закончилось закончился. – Что, неправ был?

– Прав, прав, – не менее радостный Фрей едва не расцеловал его, да и мы принялись обниматься, весьма довольные друг другом и итоговым результатом – вместе с дорнийцами мы заняли первое место.

Награждение прошло тут же, на арене, прямо перед главной трибуной. Зрелище так понравилось, что под одобрительные кивки принца Рейгеля Таргариена, Хранителя Востока Аррена и Лео Длинного Шипа награждал нас не организатор турнира, а сам Хранитель Запада Тибольд Ланнистер. Дамы, так и вовсе, слали нам воздушные поцелуи, закатывали глазки и махали платочками.

– Победители, а ими объявляются отряд королевского гвардейца сира Элвуда Манвуди и отряд лорда Каменного Оплота Ото Бракена, как и было обговорено, вручаются награды в виде пяти сотен золотых драконов, а занявшие второе место рыцари под рукой Гормона Пика из Звездного Пика получают триста драконов. Двести же драконов отходят северянам сира Вендела Мандерли! – объявил герольд.

– Вы сражались с честью, чем доставили всем нам немалое удовольствие, – поблагодарил Тибольд Ланнистер, в то время, пока слуги вручали кошели с деньгами.

– Через час, лорды и сиры, жду вас всех на вечернем пиру, – добавил лорд Рейн. – Для всех же остальных приготовлены столы у озера, мой дом с радостью окажет всем вам гостеприимство. Не сомневаюсь, что все вы поднимете кубки за победителей и за нашу с леди Алейной Маллистер свадьбу.

Собравшиеся ответили дружным радостным рёвом.

Глава 18

Глава 18

Из кадушки, в которую Джена периодически подливала горячую воду, я вылез сонный, но довольный и принялся одеваться во все свои лучшие вещи – самой дорогой и статусной выступал недавно купленный котарди, разновидность мужского камзола до середины бедер, с отрезным, спускающимся на спину воротником и длинными рядами пуговиц от шеи до поясницы. Рукава не доходили до локтя, так что под низ следовало поддевать отдельную котту из плотной ткани с вышитыми манжетами, прикрывающими ладони до пальцев. Левая половина котарди была красного цвета, правая – серебряного, а в комплекте к нему шел низкий пояс, набранный из тяжелых чеканных пластин с раскинувшим крылья фениксом. Так же на мне были шоссы, кинжал в ножнах, короткий плащ на плечах, пулены, малиновый берет с пером, серебряная цепь на шее и перстень с рубином на мизинце. Друзья так же принарядились, и все вместе мы отправились в замок Кастамере, прихватив с собой оруженосцев, которые имелись у всех, кроме Брюна, данные обязанности у него выполнял старый слуга. Ребята уже познакомились и неплохо сошлись, хотя Эгу и не нравилось, что он, целый принц, прозябает на вторых ролях, пока верховодит Вэл Рист, прислуживающий Бракенскому Зверю.

– Не знаю как вы, парни, а я намерен хорошенько оторваться, аппетит у меня такой, что в брюхо и тур влезет, – во всеуслышанье заявил Аддам Фрей. Мы миновали барбакан, прошли по навесному мосту через ров с водой, оставили за спиной ворота и по уходящему под землю проходу двинулись к Главному Чертогу Кастамере.

По первому впечатлению замок Рейнов недвусмысленно показывал, сколь много злата у местных владык. Кругом горели светильники и свечи в причудливых канделябрах, ковры и гобелены со львами, кречетами и гончими псами прикрывали стены, массивные квадратные плиты застилали пол, ведущие в боковые проходы дубовые двери поражали богатством отделки и искусной резьбы, а пилястры украшали различные трофеи, как боевые, так и охотничьи. И все же, наряду с несомненным богатством тут имелись и недостатки. В частности, в замке было темно, сыро, да и воздух язык не поворачивался назвать свежим.

Главный Чертог мог похвастаться солидными размерами и пышной отделкой, несколько огроменных каминов давали тепло, причудливой формы колонны поддерживали высокие своды, а массивные столы ломились от золотых и серебряных блюд.

Нам и дорнийцам по праву победителей места выделили за главным столом, недалеко от принца Рейгеля с семьей, Ланнистеров, Аррена и Тирелла.

Принц Рейгель Таргариен.

– Мой дом счастлив приветствовать всех вас, – изысканно одетый с несколькими перстнями на пальцах лорд Роберт Рейн обвел чашей с вином собравшихся и с улыбкой поклонился в сторону Таргариенов. По правую руку от него сидела невеста, переменившая платья, сделавшая новую прическу и выглядевшая при свечах просто прелестно. – Да начнется же пир!

На столах и так стояли блюда с едой, в основном с хлебом, овощами, фруктами, соусами и легкой закуской, но тут по знаку хозяина в зал сразу же вбежало несколько десятков слуг, несущих на вытянутых руках всевозможные горячие яства, исходящие паром и соблазнительными запахами. Чего тут только не было, лебеди прямо в перьях, павлины с распущенными хвостами, целиком запеченные поросята, барашки и даже один бычок, метровые щуки, всевозможные ендовы с черной и красной икрой, груды раков, крабов и лобстеров. Все ахнули, когда перед принцем Рейгелем и его супругой поставили жареного петуха, облаченного в миниатюрные стальные доспехи со щитом и шлемом, верхом на молочном поросенке, держащим в зубах золотое яблоко. Все это было обычным бахвальством, пылью в глаза, но гостям подобные штуки нравились чрезвычайно.

Столовыми приборами служили двузубые вилки и изящные ножи, у тех и у других ручки были отделаны слоновой костью. Даже думать не хотелось, во сколько все это обошлось Рейнам. На хорах играли музыканты, но их во всеобщем шуме едва слышали. Резчики мяса ловко орудовали специальными тесаками, каждое животное или рыба разделывалась по-своему, и чем быстрее это происходило, тем опытней считался резчик. Самые лучшие куски поварята поливали различными соусами и сразу же относили принцу и наиболее значимым гостям, которые в свою очередь одаривали ими тех, кого хотели почтить своим вниманием. Всевозможные вина лились настоящими водопадами, чашники не успевали наполнять кубки и бокалы.

– За правящую династию Таргариенов! За брачный союз Рейнов и Маллистеров! За победителей! – здравицы сыпались одна за другой, в какой-то момент даже прозвучало и мое имя, правда, вместе с другими обратившими на себя внимание бойцами.

– Ну, чего пригорюнился? – меня в бок толкнул Хардинг. Он допил очередной кубок с вином и деликатно рыгнул в ладошку, согласно средневековому этикету. – Что не веселишься?

– Продуло меня, чувствую себя не очень, – ответил я, поправляя на мизинце перстень. Я и в самом деле ощущал озноб и начало простуды, похоже, мытье в кадушке на открытом воздухе сразу после турнира, да еще на вечерней прохладце сыграло свою роль. Кастамере находился в горах, несмотря на благостную погоду температура тут была не сказать, чтобы такой уж комфортной, так что стало ясно, почему главную часть пира Рейны провели в замке, а не на открытом воздухе.

– Выпей подогретого вина, все как рукой снимет, – посоветовал Бракен, с хрустом вгрызаясь в тушку запеченного с травами и брусникой глухаря. Аддам Фрей, верный своему первоначальному обещание, так же усиленно работал челюстями. Да и мы с Брюном и Хардингом старались от них не отставать.

Зал взорвался хохотом, когда через центральные двери верхом на свиньях и собаках в зал влетело несколько карликов, начавших изображать потешную схватку рыцарей. Двое выпали из маленьких седел и с показным ожесточением принялись дубасить друг друга в партере, катаясь по полу. Нравы в Вестеросе царили самые простецкие, с развлечениями здесь имелся острый дефицит, так что подобные зрелища нравились всем без исключения. Собравшиеся хохотали и закидывали маленьких актеров деньгами. Судя по тому, сколько золота и серебра оказалось под ногами, труппа заработала очень даже прилично.

Часа через два пир начал постепенно сворачиваться, все же гулять предполагалась трое суток, тащить жениха с невестой в постель прямо сейчас никто не собирался, сегодня был просто радостный день, вот и все. Несколько десятком бражников продолжали наливаться вином и горланить песни, но все те, кто планировал завтрашним утром продолжить турнир, принялись выбираться из-за столов. К своим шатрам отправились и мы, даже неугомонный Зверь почувствовал усталость и не стал зазывать остальных продолжить веселье.

Ночь прошла спокойно, хотя под утро я окончательно разболелся, кости ломило, как будто начинался жар, а из носа текли сопли. Эг подогрел вино со специями, которое я выпил с немалым удовольствием, оно помогло, но не до конца.

Когда солнце малость разогрело воздух начался джостер, участвовать в котором выразило желание двести пятьдесят шесть рыцарей. Число не было случайным, чемпионов набрали ровно столько, чтобы все могли разбиться по парам, и никому не пришлось сражаться лишний раз. Правда, часть бойцов после вчерашней попойки выглядела столь плачевно, что и непонятно было, на что они рассчитывают. Лорд Рейн и здесь показал себя молодцом, по его приказу за ночь мастеровые доделали целых три дорожки, присыпав землю просеянным золотистым песочком, заодно украсив барьеры гербами в виде львом и драконов.

Герольд объявил условия, согласно которым за первое, второе и третье место полагалось по триста, двести и сто драконов соответственно, еще по пятьдесят давали тем, кто закончил четвертым и пятым, а особый приз, который пока остался тайной, обещала лично вручить Алейна Маллистер.

– Но только тому рыцарю, который покажет свою доблесть, честь и галантность, – покраснев, словно маков цвет, добавила поднявшаяся на ноги невеста.

Участники подобрались именитые, все из более-менее известных домов, либо же те, кто служил высоким лордам. Межевых рыцарей насчитывалось не более дюжины, да и то, участвовать позволили только тем, кто успел тем или иным способом прославиться.

Сшибки пошли одна за другой, оруженосцы подводили лошадей своих хозяев к джостеру, дожидались отмашки помощника мастера над ристалищем и одновременно запускали животных. Самим чемпионам по причине узких прорезей турнирных шлемов подобное проворачивать было не совсем удобно.

Первым моим соперником оказался рыцарь из Дорна по имени Рей Сэнд, бастард какого-то лорда. Проблем с ним не возникло. Друзья так же прошли в следующий круг. Вторым соперником выступил тот самый Рик Рисвелл, северянин из Родников, с которым мы уже встречались накануне. Его я заставил капитулировать после четырех сшибок несмотря на то, что чувствовал себя откровенно неважно.

Тем временем Брюн, Хардинг и Бракен прошли дальше, а вот Аддаму Фрею не повезло, так как ему пришлось столкнуться с Лео Тиреллом Длинным Шипом. Тот, несмотря на возраст, четко показал, что все еще может по праву называться великим рыцарем.

Правила не запрещали участвовать в турнире родичам, так что дом Тиреллов представляли двое, сам Лео и его сын Харлон. Именно он и стал моим следующим противником.

В пешей схватке молодой Тирелл мне ранее уступил, но сейчас показал, что и сам чего-то стоит. Он был облачен в великолепный доспех, украшенный позолотой с узорами в виде цветов, листьев и каких-то полевых трав, а со шлема спускался пышный плюмаж, составленный из нескольких перьев. Начищенный лак кирасы и наручей так и сверкал на солнце! Его широкогрудого мощного жеребца защищали вышитая цветами попона и столь же изысканные доспехи с пикой на налобнике, а с плеч самого рыцаря тяжелыми складками ниспадал просторный плащ, прикрывающий конский круп. Да и сам Харлон был не дурен собой, полностью соответствуя высокому статусу. В общем, наследник Хайгардена выглядел как эталон девичьей мечты, принц из сказки, неудивительно, что леди не спускали с него восторженных глаз и встречали радостным писком каждый удачный удар. Мы сходились целых девять раз, копья наши разлетались в щепки, кони ржали, фокры, доспехи и седла скрипели от нагрузок, щиты треснули и были заменены, и я, и противник пару раз чуть не выпали из седел, но по итогу победителя мы так и не выявили.

Нас с Тиреллом пригласили к центральной трибуне, пока гербовый король Астор Бракс советовался с мастером над ристалищем, принцем Рейгелем и Хранителями Востока Доннелом Арреном, решая, кто достоин победы.

– После обсуждения высокими гостями было принято решение, что дальше по турниру проходит сир Харлон Тирелл прозванный рыцарем Молодой Крови. Сир Тирелл уверенней сидел в седле, а удары его оказались более точными, хоть и сир Дункан Хорн Алый Феникс продемонстрировал впечатляющее мастерство! – так провозгласил герольд, под конец подсластив мне пилюлю. Половина зрителей тут же откликнулась приветственными криками, другая половина недовольно загудела.

– Пожалуй, я возражу, так как склонен считать, что именно вы, сир, были лучше, – поднявший забрало шлема Харлон тронул шпорами коня и приблизился ко мне. – Так что отдаю победу вам.

– Ни в коем случае, сир Харлон, – возразил я и вернул комплимент. – Победа ваша полностью заслуженна, вы и в самом деле показали себя искусным воином, так что я вполне удовлетворён и согласен с мнением принца Рейгеля. И ваш великодушный жест не принимаю.

– Что ж, значит быть по сему, от всего сердца признателен вам, – судя по лицу Тирелла он все же чувствовал смущение, видать опасался возможных слухов о том, что победил он благодаря авторитету своего отца, а не собственному мастерству. – В таком случае, я прощаю ваш долг за поражение, вы мне ничего не должны. И вот еще что – приглашаю вас в Хайгарден, Простору нужны рыцари, подобные вам. Смею заверить, при дворе моего батюшки место вам найдется.

– Благодарю, – я наклонил голову и послал Мамонта в сторону Эга, радуясь, как все в итоге вышло. Тут тебе и нормальные отношения с молодым Харлоном, и прощенный долг за выкуп доспехов, и некое удовлетворение от того, что турнир для меня закончен и можно будет отдохнуть, все же продуло меня знатно. Вдобавок я вполне искренне считал, что Тирелл действительно сражался лучше, ненамного, но что есть, то есть.

– Сир, это вас должны были назвать победителем, – сразу же заявил возмущенный Эг. – Все видели, вы были искусней! Так нечестно!

– Тихо, тихо, я не в обиде, – я слез с седла и потрепал оруженосца по голове, в очередной раз радуясь, как он за меня переживает.

Мнение друзей разделились, Брюн и Хардинг считали, что я был лучше, а вот Бракен и Фрей придерживались диаметрально противоположной точки зрения. Ну и Бог с ним, с решением этим!

Зато теперь, вылетев вместе с Аддамом из турнира, мы могли помочь друзьям пройти дальше.

Брюн выбыл на четвертом этапе, уступив королевскому гвардейцу Роланду Крейкхоллу. На сей раз именно он участвовал в турнире в то время, как его собрат по оружию Элвуд Манвуди охранял принца Рейгеля. Бракен одолел Мандерли, а Хардинг расправился с Тибольтом Ланнистером, Хранителем Запада.

Гормон Пик расположился на главной трибуне, видать силенок на джостер уже не хватило, но в турнире участвовали два его сына, Мэт и Дэйв, здоровые и крепкие, словно молодые дубки, парни, с лицами не отягощенными наличием интеллекта. Хотя, зря я к ним так сурово, у ребят все еще впереди, выправятся и научатся всему, чему положено. Забавно, но их обоих одного за другим сокрушил блистательный Роген Велларион, лорд Высокого Прилива. Велларионы имели уникальный статус, гордясь своей валирийской кровью, вдобавок они частенько заключали брачные союзы с правящей династией Таргариенов, так что и отношение к ним было особое.

Хозяин Кастамере лорд Рейн тоже взялся за копье. Было видно, что на собственной свадьбе он мечтает показать себя во всей красе и пройти как можно дальше. С другой стороны, он все же был благородным человеком и не собирался опускаться до подставных схваток, подкупая своих соперников, так что сражался честно, а мастерства ему все же не хватило, и он вылетел из седла после великолепного удара Ройса из Долины.

На следующем круге Крейкхолл одолел Бракенского Зверя, их схватка по накалу и напряжению мало чем уступала нашему с Тиреллом противостоянию. Хамфри же сбросил на землю Уллерта и прошел дальше.

После шестого этапа осталось всего четверо чемпиона, но среди них продолжал держаться Хамфри Хардинг, чувствовалось, что наш друг поймал кураж и готов идти до последнего. Он оказался настолько хорош, что одолел самого Роланда Крейкхолла и в финале столкнулся с Лео Длинным Шипом, который до этого выбил Рогена Веллариона.

Хардинг был моложе и сильнее, а его добротные латы украшали шелковые клинья ало-красного цвета. Конь по имени Забияка так же был хорош, его защищали красивые доспехи, крипнет и нагрудник, а голову прикрывал шанфрон с личным гербом хозяина. Забияка был безупречно вышколен и отличался красивым экстерьером, но все же уступал в росте большей части остальных рыцарских скакунов. Для любого межевого рыцаря подобный жеребец был пределом мечтаний, но для того, кто хочет блистать на турнирах и выигрывать, коня следовало поискать помассивней. Мы со Зверем не раз и не два Хамфри об этом говорили, а он все отмахивался, мол и так все получится. Не получилось, то ли Забияка подвел хозяина, то ли нашему другу не хватило опыта или немного удачи, но в любом случае победителем стал Тирелл Длинный Шип. Мастерство, как говорится, не пропьешь, а Хамфри добрался лишь до второго места. Хотя, это как посмотреть, на турнире такого уровня и с такими участниками подобное можно оценить как несомненный триумф.

Хамфри Хардинг, рыцарь из Долины.

На сей раз занявших призовые места награждал принц Рейгель, а улыбающаяся леди Маллистер вручила личный подарок юному Гарлону Белмору, шестнадцатилетнему наследнику Суровой Песни, что в Долине. Призом стал прекрасно обученный сапсан с позолоченной цепочкой на лапе, птица стоила даже больше, чем благородный рыцарский конь. Я и сам о ловчем соколе подумывал, да уж больно это капризное создание, умереть может на ровном месте, за ним и уход нужен, и присмотр, и постоянные участия в охотах ему требуется.

Гарлон оказался самым юным из всех участников, он еще и не бриться толком не начал, но в седле сидел уверенно, да и до пятого круга умудрился дойти, уступив по итогу Длинному Шипу в напряженном противостоянии. При других обстоятельствах юный Белмор, уже получившим прозвище рыцаря Серебряного Колокола, мог рассчитывать и на большее, но и так умудрился заявить о себе и заставить Вестерос запомнить собственное имя. Да и его отец, лорд Белмор едва не лопался от гордости за наследника. А ведь ни в Харренхолле, ни в Долине я с юным Белмором еще не встречался, следовательно и рыцарские шпоры тот получил совсем недавно.

Вечером прошел очередной пир, во время которого лорд Рейн вновь постарался поразить гостей своей щедростью, а собравшиеся славили Лео Тирелла и Хамфри Хардинга. После первых здравиц гости постепенно разбились на кучки и больше общались, обсуждая различные деловые, финансовые, родственные и прочие моменты. На турнирах и последующих пирах подобное получалось само по себе, подвыпившим лордам было куда легче договориться, так что это являлось этакой феодальной традицией, совмещать веселье и дело. Именно на таких мероприятиях решалось будущее страны, здесь определялись грядущие войны и альянсы, заключались помолвки детей и внуков, обсуждались пошлины, налоги, льготы и все прочее. Все это было жутко интересно, но, к сожалению, до такого уровня меня пока не допускали. А кто-то, наподобие высокомерных Флорентов и Пиков, так и вовсе считали, что межевым рыцарям нет места в столь блистательном собрании.

К слову, у Гормона Пика на западе нашлось немало друзей, он со многими общался. Насколько я помнил, в будущем ему предстоит поддержать очередное восстание Блэкфайра и поплатиться за столь недальновидный поступок собственной головушкой, но пока для него все складывалось неплохо. Я лениво подумал, не вербует ли Пик прямо сейчас новых сторонников, ну или хотя бы прощупывает почву, а потом отмел эту мысль. Слишком уж подобное похоже на самоубийство, заниматься подрывной деятельностью прямо на виду у принца Рейгеля и королевских гвардейцев явно не самая лучшая идея.

Утром следующего дня мы единогласно выбрали Брюна нашим представителем и отправили разбираться с должниками. Он расплатился с просторцами Гормона Пика, после чего получил деньги с проигравших. Учитывая сто драконов из тех пятьсот, что мы заработали, как команда, плюс по пять золотых за шестнадцать побед в пеших схватках, плюс пятьдесят за то, что я взял с проигравших на джостере, я стал богаче на двести двадцать пять монет. И конечно, был очень благодарен Харлону Тиреллу за то, что тот простил мое собственное поражение. Если так подумать, то я весьма неплохо увеличил собственное благосостояние за два дня.

– Тебе сопутствует удача, Дункан, если не против, я с тобой задержусь, – со смехом заявил Готфри, который благодаря удачным выступлением так же существенно поправил собственные дела. И он уже не выглядел тем невзрачным, в пыльных одеждах искателем приключений, которого я повстречал в окрестностях замка Дарри. Естественно, больше всех заработал Хамфри Хардинг добравшийся на джостере до финала, и нам оставалось только порадоваться за друга.

Ровно в полдень состоялся заключительный турнир, участники сражались на конях и разделившись на две команды, принялись лупить друг друга затупленным оружием, пытаясь выявить победителя. В меле, а именно так называлось данное соревнование, я не участвовал. Честно сказать, я и чувствовал себя не очень, да и сам формат не особо нравился. Слишком уж тут много суеты и различных неожиданностей, когда тебе по голове может прилететь непонятно откуда и неизвестно от кого, и слишком мало правильной красивой схватки.

Для лучшего вида я посадил Эга себе на плечи, и мы принялись поддерживать участников, попутно лакомясь свежими фигами, сладкими и душистыми, привезенными торговцами откуда-то с Простора. Помнится, меле и конный бугурт являлись любимым времяпровождением славного короля Роберта Баратеона, он просто обожал подобное. Правда, в отличие от своего предка Смеющегося Вихря Роберт мало что сумел выиграть, лишь молотом махал до одурения, да и орал, наверняка, словно сказочный великан.

Рядом стояли друзья с оруженосцами и несколько знакомых рыцарей, все мы активно поддерживали Аддама Фрея, единственного из нас, кто решился участвовать в меле. Наверное, все дело в том, что на джостере Фрей вылетел достаточно рано, а потому и времени, чтобы восстановиться, у него оказалось побольше. Так-то, даже двужильный Зверь заявил, что «сыт по горло» и выбрал роль простого зрителя.

Чемпионы подняли настоящую тучу пыли. Слышались кличи домов, приказы, которые никто не выполнял, бесполезные в таком грохоте советы и предостережения, лязг стали, возмущенное ржание жеребцов, вопли, свист зрителей, оханье впечатлительных дам и все прочее, чем знаменита подобная сумятица. Очень быстро меле потеряло всякую дисциплину, началась настоящая куча-мала и бойцы лишь могли угадывать кто свой, а кто чужой по повязкам на правой руке. У одной команды они были зеленые, а у другой – красные.

Все больше и больше участников либо оказывались на земле, либо сами сдавались, не выдерживая град сыплющихся со всех сторон ударов, тычков и толчков. Некоторым доставалось серьезно и на песке они валялись, потеряв сознание и тогда бесстрашные оруженосцы бросались в самую гущу боя, пытаясь побыстрее вытащить своих рыцарей, чтобы на них, не дай Семеро, случайно не наступил какой-нибудь конь, или еще того хуже, придавил всем своим весом.

Аддам Фрей держался до последнего, но друга также спешили, хотя по факту именно его отряд «красных», который возглавил лорд Рейн и одержал победу. Ну, хоть здесь к Рейну Воин проявил благосклонность, не все же ему прозябать на вторых ролях, тем более в такой день!

Когда пыль немного улеглась, слуги и оруженосцы принялись растаскивать с поле боя раненых и покалеченных, относя всех к мейстерам. Тем, кому требовалась срочная помощь, оказалось не так уж и мало, у многих оказались переломаны руки-ноги, кто-то заработал сотрясение головы, трое или четверо потеряли сознание и долго не могли прийти в себя, Велариону вывихнули руку, одному из дорнийцев раздробили коленную чашечку, но сильнее прочих пострадал Юст Лорх, капитан гвардии Рейнов. Он сражался со своим господином и защищал его до последнего, но и цену заплатил немалую. Как на следующие сутки заявил мейстер, рыцарь умудрился сломать себе шею и находился при смерти. Вот такое себе меле… Естественно, о столь серьезной травме узнали не сразу, несчастного рыцаря просто унесли, положив на носилки, но зрелище не добавило никакой радости. Нет, подобное точно не для меня, слишком уж происходящее похоже на настоящий бой и слишком уж легко на нем покалечиться. А оно мне надо? Если дело дойдет до настоящей войны, я на нее поеду, как и все, в поисках славы и золота, но добровольно участвовать в турнирной войне совсем не хочется.

– О чем задумался, Дункан? – заметив мое отношение к происходящему поинтересовался Бракен.

– О меле и том, что на нем всякое может случиться.

– Ну и что? Семи смертям не бывать, а от одной не убежать, – Зверь, как и большинство рыцарей Вестероса к возможным рискам относился по-философски и особо не переживал.

После награждения всем, кому требовалось, оказали помощь и предоставили время, чтобы прийти в себя, а затем трубачи запели в трубы, созывая гостей на заключительный пир. Как и раньше, простые гости гуляли у горного озера, а нас же вновь позвали в замок.

Сам пир, собственно, мало чем отличался от предыдущих. Правда, Рейну удалось удивить собравшихся одним из блюд – им оказался цельный пирог, который четверо лакеев торжественно водрузили на стол и из которого доносилось пение в два голоса. Порыв смеха взметнулся под своды, когда пирог раскрылся и из него выскочили два богато одетых карлика и пошли колесом по столу, ловко огибая блюда и кубки. Иногда они что-то сбивали, пачкая едой и соусами того или иного лорда, но обижаться на подобное не следовало, наоборот, происходящее стоило воспринимать исключительно с юмором.

Так как новых турнирных подвигов больше не предвиделось, все могли немного отдохнуть, чем, собственно говоря, и занялись, наслаждаясь вином, превосходными блюдами, музыкой и танцами. Закончилось все тем, что по знаку Хранителя Запада музыканты запели «Снял король корону, королева – башмачок» и молодоженов потащили в спальню на первую брачную ночь. Полностью раздевать их не стали, но видом небольшой упругой грудки невесты гости насладиться все же успели. При этом сама Алейна буквально сияла, предвкушая столь радостное для себя событие.

Следующие два дня гости постепенно разъезжались. Бракен надумал возвратиться домой, а вот мы с Фреем, Хардингом и Брюсом решили заглянуть в Старомест. Пока не уехал принц Рейгель, я отправил к нему Эга с дружеским визитом, надеясь, что тот пообщается со своим кузеном Эйлором, уж очень меня заинтересовала фигура юного принца.

– Ну, и как тебя встретили родичи? – поинтересовался я, когда Эг вернулся.

– Хорошо, сир, дядя Рейгель очень удивился, увидев меня здесь, а кузен с кузиной долго выпытывали, чем я занимаюсь и где странствую, да и о вас много спрашивали, – принц приосанился, внимание старших Таргариенов ко мне, его собственному рыцарю, мальчишке невероятно льстило.

– А какие у вас отношения с принцем Эйлором?

– Хорошие, – Эг почесал нос. – Он совсем не такой, как мой полудурошный братец Эйрион. Ему нравятся стихи и песни, а еще он мечтает стать известным рыцарем и выступать на турнирах.

– Замечательно. Знаешь, что я хочу сказать?

– Что, сир? – вежливо поинтересовался оруженосец.

– А то, что со своими родичами надо дружить и поддерживать их, – я не стал добавлять, что Эйлор должен стать очередным королем. Так-то, по факту, в силу каких-то неизвестных причин он им не стал, но в любом случае Эгу будет полезным дружить со своим кузеном.

– Кузен мне нравится, как и Эйлора, – Эг неожиданно залился краской.

– Да ты, никак, влюбился? – я не смог отказать себе в удовольствии полюбоваться на засмущавшегося принца.

– Что вы, сир, скажете тоже, она же обычная сопливая девчонка, в куклы небось еще играет, а мне ваши доспехи пора чистить, – он ловко закруглил разговор и отправился выполнять свои непосредственные обязанности, выдерживая преувеличенно строгий вид. Спину принц держал прямо, губы поджал для солидности, но я все равно покатился со смеху, такой он был забавный!

В тот же день, но уже ближе к вечеру меня нашел гвардеец в цветах дома Рейнов и сообщил, что со мной желает побеседовать его господин.

– Иди, иди, – усмехнулся Фрей. – Наверняка тебе службу предложат.

Лорд Рейн принял меня в богато обставленной горнице, такой же полутемной и душной, как все здесь в замке. Выглядел влиятельный хозяин Кастамере так себе – бледная кожа, круги под глазами, осунувшийся и похудевший. Ну, оно и понятно, после подвигов ратных ему пришлось геройствовать на другой ниве, не менее приятной, доказывая молодой супруге, как сильно он ее любит. Все это выглядело чертовски знакомым, мы с Данеллой Лотстон такое уже проходили, пусть и без официальной свадьбы.

– Вина, сир Дункан? – предложил Роберт, давая знак слуге и показывая, что я могу присесть.

– Не откажусь, ваша милость, – я принял чашу, но остался стоять на ногах.

– Что, небось ломаете голову по какому поводу я вас позвал? – Рейн улыбнулся, но улыбка почти сразу же пропала. – Все просто, минувшей ночью скончался мой верный сир Лорх, капитан гвардии. Грустно прощаться со столь преданными людьми, но жизнь, тем не менее, не стоит на месте. Место Юста освободилось, и я официально предлагаю его вам. Мне понравилась ваша доблесть на турнире, да и то, что о вас говорят, звучит весьма впечатляюще, так что вы именно тот, кто мне требуется. В этом я уверен.

– Подобным предложением вы оказали мне великую честь, ваша милость!

– Пустяки, право слово. После принесение клятвы верности вы получите место за моим столом и собственные покои из двух комнат. Конюшни Кастамере в вашем полном распоряжении, а жалование я вам положу двадцать пять драконов в месяц. Для начала! Устраивает вас подобное?

– Это более чем щедро, лорд Рейн – вежливо ответил я. Аддам оказался прав, мне действительно предложили службу, да еще какую! И все же, если Рейн рассчитывал, что я зарыдаю от счастья, то он ошибался, хотя услышанное и в самом деле звучало весьма щедро, стоило признать. Охренеть, как высоко я взлетел, я же могу стать капитаном гвардии самих Рейнов, одного из богатейших домов всего Вестероса! Думал ли я о подобном всего год назад? Нет, конечно, вот только предложение имело существенный недостаток, ловушку, о которой пока знал лишь я один. А все дело в том, что через пятьдесят лет Рейны поднимут восстание против своих сюзеренов, Ланнистеров из Утеса Кастерли. Это сейчас у них дружба и феодальная идиллия, но со временем все изменится. Сокрушит их еще молодой на тот момент Тайвин, тот самый отец Серсеи, Джейме и Тириона. «Ты взвешен на весах и найден очень лёгким», так, кажется, говорили на покинутой мною Земле. Вот и Рейнов взвесят, оценят и растопчут в пыль, замок их будет затоплен, все они преданы мечу, а могущество и богатство их рода рассеется, как дым на ветру. И останется лишь песня, песня «О Рейнах из Кастамере». А они еще вдобавок и дом Тарбеков за собой в могилу утянут, и всех своих домочадцев, рыцарей и солдат. Понятное дело, за пятьдесят лет многое можно изменить, но, что, если у меня ничего не получится? А коль я стану капитаном гвардии, то это подразумевает, что и дальнейшую жизнь свяжу именно с Рейнами, став их верным вассалом. Конечно, лет через пять можно будет сменить сюзерена, но на подобные выкрутасы прочие лорды посмотрят без всякого одобрения. Да и мне такие метания не нравятся, выбор надо делать один раз, но такой, о котором потом не будешь жалеть. Так стоит ли ставить все на битую карту? Разумно ли так рисковать ради теплого местечка в сыром подземном замке? Думаю, ответ очевиден.

– И все же вы не особы рады, сир Дункан, – с отчетливым холодком констатировал лорд. Ну, оно и понятно, люди такого статуса не привыкли, да и не любят слышать «нет».

– Я очень рад, милорд, можете мне поверить, но дело в том, что мы с друзьями договорились посетить Старомест. Знали бы вы, как мне неудобно вам отказывать, но у нас там намечается важное дело, – я легко пошел на ложь, не желая окончательно сжигать за собой мосты. Мало ли как обернется жизнь, а пара дюжина вежливых слов меня точно не утянет. – Коль вам будет угодно, мы вернемся к данному разговору позже, через полгода или год.

– Вряд ли я смогу ждать так долго, вы должны понимать мои резоны, – заметил Рейн. Хорошо хоть, голос его оттаял, похоже, богатый лорд решил не обижаться.

На этом мы и расстались, я отказался от выгодного предложения, но и врага себе как будто не нажил. И хорошо, что так вышло, все же Кастамере не тот замок, с которым хочется навсегда связывать свою судьбу.

Я честно рассказал друзьям, какое предложение получил и мнение о том, поступил ли я правильно или нет, снова разделились поровну. Последний вечер мы долго сидели у костра, жарили колбаски, пили вино с пивом и горланили песни, любуясь звездным великолепием. Оруженосцы так же наслаждались жизнью в своем кругу, поливали соусом двух уток на вертеле и хохотали, обсуждая свои мальчишеские шутки. На утро Зверь двинул на восток, а мы – на юг. Теперь нас ждал Старомест и на данный город у меня имелись определенные планы.

Часть 3. Глава 19

Часть 3. Глава 19

В Староместе мы прожили полтора года, с середины 210 под самый конец 211 года от Завоевания Эйгона. Я еще немного вымахал и теперь мой рост достигал ровно семи футом, или два метра десять сантиметров. Дальше расти не хотелось, иначе увеличатся и расходы на одежду, да и вообще, я стану слишком приметным. Хотя, беспокоиться больше не о чем, так как организм на достигнутом вроде как успокоился, теперь я останусь именно таким, не больше, но и не меньше. Благодаря хорошему питанию и тренировкам я за минувшее месяцы так же набрал около десяти килограмм чистых мышц и силенок у меня прибавилось.

За это время Простор пережил серьезную засуху, а местные лорды, блистательные Хайтауэры, устроили парочку ристалищ, да и Флоренты с Маллендорами что-то провели. Турниры эти ничем особым не запомнились, вполне заурядные мероприятия, хотя один из них я умудрился выиграть, да и в целом неплохо подзаработал. Главное было в ином – оплатив обучение в Цитадели и посещая занятия, мне удалось набраться необходимых знаний, сдать экзамены и «выковать звенья цепи», как говорили сами мейстеры. Моими достижениями стали золотое звено, показывающее компетенцию в финансах и стальное, подразумевающее, что я изучил военное дело. На самом деле, для человека из двадцать первого века с планеты Земля, которым я считал себя все реже, но все равно им оставался, подобное не выглядело особо сложной задачей, стоило лишь приложить усидчивость и старание. И теперь я был не просто обеспеченным, успевшим малость прославиться межевым рыцарем, но и человеком науки, что подразумевало дополнительный авторитет. Жаль только, не удалось получить звено по ядам, наука эта считалась тяжелой, наполовину тайной, а потому и осваивали ее куда дольше, я лишь вершков нахватался, хотя и это совсем не плохо.

Также я свел знакомство со старшим братом Эга, принцем Эймоном, отказавшимся от всех прав на престол и учившимся на мейстера. Несмотря на молодость, в нем присутствовала некая основательность, он обещал вырасти человеком спокойным, начитанным, умным, а пока же в силу возраста не чурался простых радостей. Я его частенько приглашал к себе в гости, угощал вином и приготовленной Дженой снедью, тем более, школяры всегда недоедали.

В Староместе у меня и женщина появилась, молодая вдова, похоронившая по Весне мужа и сына. Она была старше на четыре года, растила дочку, но все еще считалась симпатичной и обладала добрым нравом. О свадьбе, как я честно предупредил в самом начале, речи даже не шло, но отношения наши оказались достаточно крепкими, и она даже родила мне малышку Лизбет. Уезжая, я подарил им уютный двухэтажный дом, выкупленный по сходной цене, благо Старомест после мора и засухи еще не восстановил свою численность и свободного жилья хватало.

С Ото Бракеном мы расстались еще в Кастамере, остальные друзья проводили меня до Староместа, но через месяц Аддам и Хардинг разъехались в разные стороны. Фрей отправился в Дорн, где, как он признался, в Дощатом городе на Зеленокровной его дожидалась молодая горячая дорнийка, скрашивающая суровые будни странствующего рыцаря. Аддам называл ее Зазнобушкой, познакомились они после того, как в Холодном Рву я отправил его на юг, и о девушке он вспоминал часто, видать запомнилась ее горячая прыть. Я и сам мечтал посетить Дорн, да и на Север со Стеной не отказался бы посмотреть, но пока как-то не получалось. Хамфри же вернулся домой, у него умер отец и требовалось прояснить пунктик с наследованием, хотя он был всего лишь третьим сыном и вопрос о родовом замке с прилегающим феодом его напрямую не касался. А вот Готфри Брюн остался, мы с ним замечательно провели это время. Много всего было, и веселые посиделки, и флирт с разными дамами, и походы по рынкам, как-то ночью нас попытались ограбить, а еще раз мы даже подрались с группой взрослых школяров, которые решили нас проучить за якобы дерзкое поведение в одном из кабаков. Несмотря на наш статус рыцарей, они не стушевались, так как большинство из них и сами были из знатных семей. Конечно, мы их успокоили и заставили немного отдохнуть на грязной мостовой Староместа, но все равно получилось весело. Несмотря на численное превосходство, дрались школяры так себе, страстно, но не особо умело, а потом мы выпили за мир и расстались едва ли не друзьями.

Свою любовницу Данеллу и сына Бертрана я не видел давно, чуть ли не два года с того момента, как покинул Харренхолл и даже немного соскучился. Пару раз принц Эймон организовывал возможность отправить ворона через Цитадель, так что я знал, что все у них хорошо, а большего и не требовалось. Я и принцу Мейкару раз в четыре месяца птиц отсылал, отчитываясь о здоровье и успехах Эга.

Стоило упомянуть и о весьма полезном человечке, с которым я за минувшее время сошелся в Староместе. Им стал купец по имени Утер Одноглазый, имеющий солидную репутацию и уже более десятка лет торгующий с Эссосом. Утер располагал двумя галеями, на которых с завидной частотой плавал на восток. Мы с Брюном после знакомства с Одноглазым согласились вложить в его дело по двести пятьдесят драконов, с тем, что после успешной экспедиции наши суммы удвоятся, а если мы не заберем золото в ближайший год, то деньги продолжат крутиться и приносить новую прибыль. И сейчас кораблики Утера с нашими денежками и накупленными на них товарами уже как три недели весело бежали на восток, в Волантис, и дальше, в Миэрин, что в Заливе Работорговцев. Это было вдумчивое надежное вложение, купец не стал бы нас обманывать, в Вестеросе подобное не практиковалось, да и торговать умел, риски заключались лишь в двух моментах: галеи могли погибнуть в штормах, либо же стать жертвой пиратов. Но тут уж как повезет, следовало положиться на Семерых в надежде, что ничего страшного не случится. Тем более, торговлей через вторые руки в Староместе многие лорды зарабатывали, подобное для благородных домов выглядело вполне приемлемо и не наносило урона чести. Сам-то я на такие феодальные заморочки плевать хотел, но перед людьми приходилось соответствовать.

Сдав последний экзамен и получив стальное звено цепи, я решил, что дальше учиться особого смысла нет, себе и остальным я доказал все, что хотел, так что теперь Старомест можно и покинуть. Тем более и повод удачный подвернулся, лорд Окхарт объявил турнир в Старом Дубе по случаю помолвки своей дочери Элфи с Харлоном Тиреллом Молодой Кровью, тем самым, с которым мы достаточно любезно расстались в Кастамере.

Так что все было готово, и мы принялись грузиться на пузатую торговую барку – я сам, Эг, Готфри Брюн со своим оруженосцем Марком и слугой, Тик, Уот Проныра и Тощий Пит с Дженой и соплюшкой по имени Мия, их десятимесячной дочкой. А еще со мной был недоучившийся мейстер Арвин, приобретение которого я считал чуть ли не таким же успехом, как и звенья мейстерской цепи. Мейстер нужен всем, тем более, сведущий в медицине, а Арвин был именно таким, Эймон выдал ему самые лестные рекомендации. В готовых мейстерах всегда есть нужда и по окончанию учебы в Цитадели их тут же рассылают по различным замкам и крепостям, но Арвин в силу живого характера решил не доучиваться, и вот теперь он со мной, врачует, дает различные советы и обожает поговорить о старинных легендах, захватывающих тайнах и непобедимых героях.

Арвин вдобавок притащил и своего закадычного друга, Гайла Дубинушку, сироту из Староместа, попросив взять его к себе и обещая полную лояльность товарища. После Поветрия множество выживших детишек осталось без родителей и никого не интересовала их дальнейшая судьба. А она, как правило, радости не предвещала: такие бродяжки голодали, жили на помойках, претерпевали различные невзгоды, вставали на кривую дорожку и начинали подворовывать, могли запятнать руки убийством, а по итогу их ждала виселица. В память об Арлане из Пеннитри, да и просто потому, что нормальный человек должен время от времени делать добрые дела, я Гайла взял. Он был безграмотным, не сказать, что скорым на ум, среднего роста, плечистым восемнадцатилетним парнем с льняного цвета волосами, тяжелой челюстью и носом картошкой. Красавцем бы его тоже никто и никогда не назвал, но когда Гайл улыбался, то это покрывало все его недостатки, сразу становилось ясно, каким добрым и верным помощником он может стать. Потом уже, разговорив его малость, я выяснил и сокровенную мечту парня – желание стать королевским гвардейцем с белым плащом на плечах. Понятное дело, это было чистой воды мальчишество, причем довольно наивное, но рыцарем, если заслужит, я его сделаю точно. Прямо сейчас он был у меня кем-то вроде младшего оруженосца и во всем слушался Эга, принц уже привык давать ему различные поручения. Уот Проныра попросил отдать Дубинушку себе, дескать, помощник не помешает, но я отказал. Так что Гайл помогал Эгу, помогал недоучившемуся мейстеру Арвину, помогал Джене со всякими бытовыми поручениями и во всем слушался Тощего Пита. Вдобавок и мы с Готфри Брюном периодически занимались с оруженосцами, вколачивая в их беспокойные головушки основы владения холодным оружием.

Галея носила название «Толстозадая Бри» и в точности соответствовала своему названию, будучи крепко сколоченной, надежной и широкой в корме. На палубе как раз хватило места для наших повозок, коней, слуг и еще малость осталось. За морской переход капитан взял с нас целого дракона, но мы с Готфри посчитали цену вполне справедливой.

Удостоверившись, что с вещами и лошадьми полный порядок, мы с Брюном, оруженосцами и Арвином отошли к одному из бортов, дожидаясь отлива и возможности выйти из гавани. Прямо перед глазами находилось устье Медовички и скалистый Боевой остров, на которым возвышалось поистине циклопическое сооружение, носящее название Высокая башня, она же Хайтауэр, родовой замок богатейших лордов Хайтауэров, одних из влиятельнейших знаменосцев Тиреллов. Массивная ступенчатая башня была сложена из розово-коричневого гранита, на вершине ее постоянно горел огонь, а в высоту она превосходила Стену на Севере. Так, по крайней мере, говорили, причисляя башню к Девяти чудесам Света всего этого мира. Честно сказать, данным словам я вполне верил, так как вообще не понимал, как подобную махину можно воздвигнуть с помощь одних лишь человеческих рук и примитивных инструментов. Наверняка дело здесь не обошлось без магии, валирийцев и их драконов.

На холмах вдоль Медовички просторно раскинулся Старомест, второй по численности после столицы город Вестероса. Саму гавань полукругом защищала высокая широкая стена из светлого песчаника, утыканная башнями, мангонелями и скорпионами, с единственным проходом, выходящим в открытое море. Сотни галей, баркасов и лодок теснились у причалов и скользили по воде, разноцветным флагам, вымпелам и гербам, прибывшим сюда со всех концов Ойкумены не было числа. Внимание привлекали еще две главные местные достопримечательности – Цитадель ордена мейстеров, в которой я имел честь учиться и внушительная Звездная Септа, крупнейший, после Септы Бейлора в столице, храм Семерых на континенте.

Старомест.

Шумный, грязный и жаркий, с немыслимым количеством возможностей и немыслимыми же контрастами меж богатством и нищетой, Старомест и пах соответствующе. В его неповторимых ароматах в единую ноту вплелись запахи морского йода, гниющих водорослей, свежей рыбы, уличной грязи, готовящейся на жаровнях снеди, южных фруктов и цветов, прокопчённых солнцем рыбаков с потными мастеровыми, женского соблазна и всего прочего, чем мог похвастаться портовый город.

– Надоел мне Старомест, – признался Эг.

В словах принца присутствовала доля правды. Я и сам устал от громадного, шумного, беспокойного и жаркого города, хотелось тишины и прохлады. Город и сам по себе стоял на южной широте, так и минувшая засуха, обрушившаяся на Простор, выдавила из него и окрестностей остатки влаги. Дни здесь были потными и изнуряющими, и лишь ночной бриз приносил хоть какую-то прохладу.

– У меня он тоже в печенках уже сидит, – согласился Готфри, плюя за борт.

– Как думаете, сир, что нас ждет в Старом Дубе? – поинтересовался Эг. Мальчишке в этом году исполнилось одиннадцать лет, об был среднего роста и имел худощавое телосложение. Несмотря на наши занятия, было видно, что ни силачом, ни здоровяком по примеру отца он не вырастет, но может стать высоким, стройным и жилистым мужчиной. Уже сейчас он прекрасно сидел в седле и хорошо управлялся с клинком, делая ставку на ловкость и скорость. – Если лорд Окхарт решит провести схватку оруженосцев, так вы может позволите мне в ней наконец участвовать?

– И мне, сир Готфри, – вклинился рыжеволосый веснушчатый двенадцатилетний Марк, которого Брюн взял к себе в Староместе, присмотрев в трактире «Медуница», где мы одно время проживали.

– На это можешь не рассчитывать, – сразу же осек я мечты Эга. Он еще молод, а на турнирах такие дуболомы иной раз выступают в качестве оруженосцев, что и не всякий рыцарь с ними сладит. И мне совсем бы не хотелось, чтобы принца покалечили, потом с его батей еще общаться, оправдываясь, почему так вышло и куда я смотрел.

Эг надулся и отвернулся, к нему присоединился Марк, которого Готфтри так же опустил на грешную землю, вдребезги разбив светлую мечту о ранней славе.

– Вы слышали легенду о Башне Хайтауэров, сир Дункан? – поинтересовался Арвин, замечая, куда я смотрю.

– Какую именно? Их много.

– О том, что основание башни построено из черного камня задолго до Валирии, что таких построек по всему миру несколько штук и каждая связана с древней тайной, – недоучившегося мейстера мёдом было не корми, только дай поговорить о какой-нибудь легенде.

– Херня! – Брюн снова с пренебрежением плюнул за борт. – Все давно прошло и быльем проросло.

– А драконы? Говорят, они здесь тоже когда-то гнездились, – у Арвина загорелись глаза, и он еще долго потчевал нас всякими интересными байками. Слушали мы его вполуха.

Через час «Толстозадая Бри» покинула гавань, поставила вылинявшей на солнце парус и неспешно принялась резать бушпритом темно-зеленые воды Шепчущего залива. В Староместе я купил карту Вестероса, Узкого моря и западной части Эссоса, нарисованной специальными водостойкими чернилами на искусно выделанной козьей шкуре. Согласно ей, от Староместа до Старого Дуба Окхартов насчитывалось пятьсот двадцать километров, но это по прямой, морем же оказался длиннее почти на четверть.

Морской переход занял два с половиной дня, и в плаванье ничего примечательного не случилось. Штормов не было, от качки никто особо не страдал, пираты на нас не нападали, лишь на Щитовых островах в устье Мандера внимание на себя обратила какая-то непонятная суета, вялая и не слишком впечатляющая.

– Ходят слухи, что железнорожденные и их лорд Дагон Грейджой могут поднять восстание, вот Щитовые лорды и решили подстраховаться, – заметил мимоходом капитан.

– Так что, будет война? – поинтересовался Брюн.

– Не, вряд ли, – капитан беспечно махнул рукой и хохотнул. – Железнорожденные любят пужать порядочных людей, небось собираются в набег на Вольные города Эссоса, а наши-то и обосрались с перепугу! Вот умора!

Убеждать капитана, что восстание Дагона Грейджоя и в самом деле случится, я не стал, оно мне на надо. А вот прикинуть, что нам с Брюном делать, когда все эта свистопляска завертится, все же стоило. Но не сейчас, а попозже, тогда и ясно станет, что лучше, держаться подальше от начавшегося веселья или поддержать по мере сил тех же Старков, Ланнистеров или Тиреллов. Именно они и пострадают сильнее прочих от ярости железнорожденных, остальные регионы Вестероса восстание практически не затронет.

Порт под стенами Старого Дуба был и не портом вовсе, а так, маленькой гаванью с кособоким причалом, двумя торговыми галеями на якорях и дюжиной гнилых рыбацких посудин. На шестах сушились сети, одну из лодок вытащили на гальку и промазывали швы разогретой смолою, а над головами летали крикливые чайки. Мы сошли на берег и за полчаса добрались до внушительного замка с барбаканом, рвом, поднимающимся мостом, мощными башнями, крепкими стенами и знаменем над высоким донжоном, а вот он-то уже внушал уважение, показывая, что угнездились здесь вполне серьезные и важные лорды. С морской торговли, судя по ранее увиденному, Окхарты имели не очень много, похоже купцам было не особенно выгодно останавливаться в местной гавани, зато они оседлали Морскую дорогу из Хайгардена в Ланниспорт, с нее и богатели.

Место нашлось под стенами с восточной стороны, около рощи и дороги. Там и остановились, разбив лагерь среди нескольких десятков палаток. Такая походная жизнь мне нравилась, да и Брюн не имел ничего против, особенно после шумного Староместа.

Через четверо суток начался турнир в честь помолвки Харлона Тирелла и Эрфи Окхарт. По меркам Вестероса он получился средним, хотя я может и предвзят. Просто после ристалища в Кастамере мне все казалось более мелким, и состав высоких гостей, и количество громких имен, и призовые, конечно. Даже те ристалища, что мы посетили с Брюсом у Хайтауэров и Флорентов малость не дотягивали до того, как все организовали Рейны.

Окхарты объявили, что празднества пройдут в два этапа, соревнования лучников и рыцарские поединки на джостере. В общем, вполне заурядные мероприятия, тем более саму свадьбу планировали провести через четыре месяца в самом Хайгардене, а здесь же просто отмечали помолвку.

Лучники выступили быстро, победил вольный стрелок по имени Оливер Биф, а на следующий день пятеро рыцарей защитников приготовились охранять до вечера молодую невесты. Возглавлял их жених, Харлон Тирелл Молодая Кровь, с ним в комплекте шли два брата Окхарта, Патрик и Гвейн, новый лорд Золотой Рощи Роланд Рован и Эрик Крейн из Алого Озера, тот самый, кто некогда предлагал мне место в своем замке. Нам с Готфри формат данного турнира был уже известен, точно так же все происходило и в Харренхолле.

Защитники разбили временный лагерь, а за их спинами поднималась главная трибуна. Из знатных гостей следовало упомянуть чету Окхартов и Лео Длинного Шипа Тирелла, в схватках он участия принимать не стал, да и вообще, сильно сдал за последние полтора года. Там же, рядом с родителями находились и две сестренки, Элфи и Софи. Элфи, которую официально и защищали на нынешнем турнире, выглядела симпатичной с открытой улыбкой и точеной фигуркой особой. Ее можно было назвать красавицей, но куда красивее мне показалась ее младшая сестра Софи, вокруг которой так и вились молодые оруженосцы и рыцари. Уот Проныра уже успел выяснить у слуг, которые всегда знали не меньше своих господ, что она моложе сестры на год и пока еще ни с кем не помолвлена.

Лидером тех, кто представлял атакующих, стал сир Квентон, наследник Хайтауэров, прекрасно знакомый нам с Брюном по прошлым турнирам, впрочем, как и часть остальных гостей. Человеком он был серьезным, влиятельным и имел основательную репутацию, большинство лордов его охотно слушались.

– Сиры, давайте сразу определимся, кто и в какой последовательности будет вызывать защитников, – предложил он, оглядывая нас. Хайтауэра окружало почти тридцать человек, всех тех, кого допустили до участия. – С вашего разрешения, я начну первым и вызову сира Тирелла. Надеюсь, возражений нет?

Возражений не последовало. Следом Аладор Флорент застолбил за собой Рована, а Гаррольд Свифт поспешил заявить, что намерен преподать урок Крейну с Алого Озера, так как их дома разделяла давняя вражда, касающаяся спорных земель. Вирвел из Темной Лощины решил сразиться с Патриком Окхартом, а владыка Священного Чертога Харис Грейсфорд взял Гвейна Окхарта. Таким образом, первые пять пар определились довольно быстро.

– Потом предлагаю выступить лордам Пайперу, Эшфорду, Хьюэтту, Серри, а затем сиру Фоссовею. Все согласны? – продолжил Хайтауэр.

– Разумно, – откликнулось несколько собравшихся.

– Значится, так и порешим, сиры Дункан Хорн и Готфри Брюн откроют третий круг, а затем оставшиеся уже сами определятся с необходимой последовательностью, – подытожил Хайтауэр, тем более и трубы запели, подавая сигнал, что пора браться за копья. – Желаю вам удачи, сиры, пусть Семеро нас не оставят!

Факт упоминания моего имени уже говорил о многом, вокруг хватало знатных лордов, но вот с точки зрения турнирных успехов никто из них до меня не дотягивал. С другой стороны, они были в своем праве и имели все основания выступать первыми.

Не все обрадовались тому, что меня, как межевого рыцаря, определили в третью пятерку, но возражать никто не торопились, лишь владыка Розовой Девы Пайпер, единственный участвующий в турнире лорд из Речных земель буркнул, что «межевым рыцарям уделяют слишком много чести». Я спокойно зафиксировал на нем взгляд, некоторое время мы сверлили друг друга глазами, прежде чем тот под смешки остальных отвернулся, сделав вид, что его отвлекли.

Сражаться предполагалось на единственной дорожке, но схватки пошли бодро. Хайтауэр, несмотря на всю свою уверенность, не смог одолеть Тирелла, Флорент не справился с Рованом, а Свифт, который так горел желанием поквитаться с Крейном, сам свалился на землю. Патрик Окхарт так же отстоял статус защитника в противостоянии с Вирвелом, один лишь его младший брат Гвейн уступил Харису Грейсфорду.

– На первом часе противостояния доблестные защитники смогли уберечь честь невесты, но сир Гвейн Окхарт пал, как герой, – театрально провозгласил герольд. – Начинается второй час осады, открывает который лорд Марон Пайпер. Кого же он выберет?

Хозяин Розовой Девы так демонстративно рвался выступить пораньше, словно от этого зависела его жизнь. Надумай кто из нас возражать, и мы бы стали врагами. Для него это было вопросом чести, а я же не видел причин для конфликта. Людей ведь характеризуют не только амбиции, но и поступки.

Пайпер выглядел грозно и с самым решительным видом вызвал на бой Харлона Тирелла. Гонору у Пайпера было много, а вот мастерства явно не хватало, Молодая Кровь мигом спешил его на землю. Следом лорд Эшфорд проиграл Ровану. Хьюэтт и Серри, два Щитовых лорда, каждый со своего острова, не очень богатые, но страшно гордые, дружно вызвали по очереди Крейна и Патрика Окхарта, и так же дружно проиграли. Замыкал круг Стеффон Фоссовей, решивший бросить вызов Грейсфорду. Пока они разъезжались по разные концы джостера, я повернулся к другу.

– Кого хочешь вызвать, Готфри? – поинтересовался я.

– Сира Тирелла, конечно.

– Позволь дать совет, лучше выбери кого другого.

– Что, думаешь не сдюжу? – он нахмурился, явно не так меня поняв.

– Наоборот, в тебе-то я ни капли не сомневаюсь, видят Семеро! Просто смотри как сияет Молодая Кровь, это его день, а ты ему все веселье прямо перед невестой обломаешь.

– А-а, понял, – заулыбался польщенный Брюн. – Ладно, твои слова я учту.

Начался третий круг и наконец-то настала моя очередь.

– Алый Феникс! Алый Феникс! – меня уже давно узнавали и часть зрителей принялась горланить, пока я на своем новом жеребце Бродяге выехал на ристалище, проехал перед высокой трибуной и стукнул копьем по выставленному щиту лорда Рована из Золотой Рощи. После Тирелла его доспехи выглядели наиболее богато, значит, и выкуп будет больше, а Харлона вызывать не стоит. Если ему и суждено проиграть, то не от моей руки.

Эг и оруженосец оппонента одновременно отпустили уздечки наших коней, и мы понеслись навстречу друг другу. Все произошло быстро – только что мы находились на расстоянии в пятьдесят метров и вот уже бьем друг друга коронелями. Копья с сухими щелчками разлетелись щепками, мы оба вздрогнули, но в седлах усидели.

– Держите, сир, – едва Бродяга вернул меня обратно, Дубинушка протянул новое копье, а Эг повис на уздечке возбужденного схваткой жеребца, ожидая отмашки мастера над ристалищем.

На второй сшибки я с Рованом и разобрался. Он до конца был уверен, что я нацелился в щит, но в самый последний момент мое копье слегка поднялось и врезалось в шлем. Это был рискованный маневр, при ничьей начиналось сравнение, кто лучше бил, а промахи в зачет не шли, но сейчас этого и не требовалось – получив столь мощный тычок Рован вывалился из седла.

– Счастлив пополнить ваше общество, сиры, – улыбнулся я, занимая место среди защитников. – У вас тут славно, как я погляжу!

– Сир Дункан, а я и не сомневался, что вы усилите нашу партию, – Харлон Тирелл улыбнулся в ответ, Окхарт кивнул, Стеффон Фоссовей протянул руку, один лишь Крейн никак не отреагировал на мое появление, видать, не считал меня ровней, прекрасно помня, как в Холодном Рву я отверг его предложение поступить на службу. – Как думаете, продержимся мы до вечера?

– Шансы есть, – я ответил нейтрально, не собираясь бахвалиться раньше времени.

После победы я мог рассчитывать как минимум на то, что в течении следующий трех схваток атакующие меня не выберут, таков был регламент турнира. Сражаться предстояло другим, а я же, воспользовавшись возможностью, отправил Эга к торговцам за подходящим цветком. О свадьбе думать пока рано, но варианты подбирать уже можно, тем более, подобное совсем не сложно. Окхарты производили впечатления здоровых сильных людей, даже их женщины отличаются высоким для девушек ростом, что весьма существенно, мелкие пигалицы мне совсем не нравятся.

Светловолосая, с приятными округлостями во всех положенных местах и вдобавок молодая и невинная Софи замечательно подходила для далеко идущих планов. Понятное дело, прямо сейчас Окхарты моей кандидатуре в качестве будущего родственника точно не обрадуются. Это для них явный мезальянс, я все еще межевой рыцарь, а они потомки Джона Высокого Дуба, одного из сыновей легендарного Гарта Зеленорукого и великанши! Так, по крайней мере, считается, хотя я был готов поспорить, что это всего лишь красивая легенда, и не более. Дело в другом, если я продолжу и дальше побеждать, то через годик-другой прославлюсь настолько, что они обязательно изменят свое отношение. А нет, не расстроюсь, симпатичных дев из знатных домов в Вестеросе как собак нерезанных, они пищат и мечтают о подходящей партии, принце из сказки на белом коне, значит, и годный вариант обязательно найдется. Я, может и не принц, вдобавок никогда им и не стану, но белого коня купить не проблема, турнирная известность уже имеется, да и копьем могу поработать на славу.

Пока Эг бегал по рядам, Брюн выбрал Крейна и весьма ловко выбил того из турнира. Говоря откровенно, я ни капли в нем не сомневался, он бы и с Тиреллом справился, не зря же мы с ним столь много тренировались весь последний год. И прогресс наш виден невооруженным взглядом.

– Скучал, Дункан? – хохотнул друг, занимая место среди защитников.

– Еще как, – в тон откликнулся я.

Джон Кидвелл из Плющевого Чертога, еще один знакомец по Холодному Рву, вызвал Тирелла и проиграл, Патрик Окхарт не устоял перед натиском Бульвера из Черного Венца, а Раймун Фоссовей вызвал на бой своего старшего братца Стеффона. Их схватку тут же прозвали «сшибкой двух яблок».

Насколько я помнил, младший Фоссовей как раз и основал зеленую ветвь Фоссовеев на том самом турнире в Эшфорде, на котором погиб Бейлор Сломи Копье. Меня там не было, Таргариен на несколько месяцев жизнь себе продлил, но Раймун все равно отделился. Хотя, оно и понятно, всем было видно, что два родича не очень-то друг друга жалуют. Как бы там не было, старший из них все же оказался сильнее.

– Дичок, сначала покрасней малость, потом будешь и на меня прыгать, – насмешливо бросил Стеффон брату, возвращаясь к нам. Красный от злости Раймун отправился зализывать раны.

Третий круг закончился, начался четвертый и подъехавший к нам Роберт Эшфорд стукнул копьем по моему щиту.

– Успеха! – пожелал Готфри, пока я садился в седло. Не знаю, на что рассчитывал младший Эшфрд, но мастерства ему явно не хватило, и из седла я его выбил при первом же заходе. Немного красуясь, я заставил Бродягу подойти к главной трибуне, подбежавший по знаку Эг передал мне шикарную белую розу, я взял ее и привстав в стременах, протянул наверх.

– Этот цветок прекрасен, но вы еще прекрасней, леди Софи! Примите же его в знак моей преданности.

– Вы весьма галантны, сир Дункан, благодарю вас от всего сердца, – юная Софи Окхарт хоть и покраснела от удовольствия, но про манеры не забыла и розу взяла весьма элегантно, наклонившись мне навстречу, продемонстрировав в лифе платья весьма аппетитные полукруглые грудки. Когда она улыбалась, на ее щеках появлялись очаровательные ямочки, а большие зеленые глаза смотрели с затаенной насмешкой и живым умом. Готов поспорить, теперь девушка обратит на меня чуть больше внимания.

– Вы славно сражаетесь, сир Хорн, – ее отец лорд Окхарт кивнул, а мать задумчиво осмотрела с ног до головы, но ничего не сказала, средневековый этикет вполне допускал подобные знаки внимания по отношению к молодым особам. Да и я ничего не нарушил, турнир проходит в честь Элфи, но у нее есть жених, так что она не в обиде.

Брюн отстоял свое место в противостоянии с немолодым уже Кафференом, а Тирелл неожиданно проиграл Дину Боллу. Хотя как, неожиданно, Харлон явно уступал своему отцу Лео Длинному Шипу и потому никак не мог считаться непобедимым бойцом. По сути, ему и так повезло продержаться целых три круга, пора и честь знать. Довольный Болл занял место среди нас и теперь среди защитников не осталось ни одного, кто сражался бы с самого начала. Затем Бульвер с трудом защитился от наскоков Шермера, а вот Стеффон Фоссовей нас покинул, уступив место Кью с шестью желтыми цветами на синем поле в гербе.

Герольд провозгласил начало следующего этапа и меня сразу же вызвал коренастый Джон Милтон, капитан гвардии Крейнов. Два года назад он показался мне серьезным мужиком, а сейчас же я вынес его толком и не вспотев, и сразу же вручил еще один цветок Софи Окхарт, вызвав заинтересованный шепот на главной трибуне. Я не подумал, а молодчина Эг купил белые розы, символизирующие невинность, красный цвет ассоциировался со страстью, и воспринять его могли неоднозначно.

Схватки шли одна за другой, но класс сражающихся ощутимо просел, все-таки нынешнему турниру далеко до статуса культового. Пошли практически никому не известные присяжные рыцари на службе различных домов, а затем и вовсе, подтянулись межевые бойцы.

После Милтона я сражался еще два раза, и обе схватки выиграл, как и все прочие защитники. Когда Кью в очередной раз победил, закончился седьмой круг, зрители устали, да и сумерки наползли, так что по знаку лорда Окхарта турнир закончился. Сразу же провели награждение, за первое и второе место, подразумевающие больше всех побед, полагалось по сто пятьдесят и сто драконов, но никого из изначального состава не осталось, так что, посоветовавшись с Лео Тиреллом хозяин Старого Дуба вручил каждому защитнику по восемьдесят золотых.

Мы с Брюном были вполне удовлетворены, да и оглядывая остальных, недовольных рож не замечали. Здесь вам не Кастамере, парни, тут все малость попроще!

Вечером состоялся небольшой, на двести человек, пир в Главном Чертоге Старого Дуба. Были здравицы, пожелания, менестрели, музыканты и танцы. Я танцевал исключительно с Софи Окхарт и даже умудрился получить от нее поцелуй в щеку, когда все начали расходиться и мы на секунду смогли уединиться, а затем она торопливо убежала в свои покои.

– Теперь я буду о вас думать, сир Дункан, – шепнула Софи напоследок.

Отправившись спать к себе в шатер, я не особо переживал, что вскружил девушке голову. Ухажеров у нее наверняка полно, я не один такой, а если мы долго не увидимся, то зародившаяся симпатия может вполне благополучно сойти на нет. В общем ничего серьезного, обычная средневековая романтика, невинная и малость наивная.

Глава 20

Глава 20

После джостера в Старом Дубе я стал богаче на сто сорок золотых. Восемьдесят из них были получены из рук лорда Окхарта, а остальные докинули проигравшие, выкупая свои доспехи. Больше всего принес хозяин Золотой Рощи, а одного межевого рыцаря, мы сражались с ним в самом конце, я даже простил. Звали его Винар Уорвик по прозвищу Щегол, который оказался до того беден, что и брать с него последнее было грешно, хотя он и поклялся, что все вернет. Готфри Брюн заработал примерно столько же, так что тоже был доволен.

Тирелл Молодая Кровь вновь пригласил меня в Хайгарден и на сей раз я твердо заявил, что приеду, как раз через четыре месяца на его с леди Окхарт свадьбу. В самом деле, неудобно отказывать будущему Хранителю Юга и Верховному маршалу Простора, подобные знакомства выглядят весьма перспективно. Пока же нас ждало нечто иное, и во второй день 212 года от Завоевания Эйгона мы покинули Старый Дуб и двинули на северо-восток.

Лорд Амброуз Баттервелл из Белых Стен собирался провести турнир в честь своей свадьбы. Два его сына погибли на Краснотравном поле, еще один вместе с женой не пережили Весеннее поветрие, так что теперь ему требовалась и супруга, и наследник, которого та должны родить. В Старом Дубе о турнире пока никто не знал, он обещал быть достаточно скромным, а я сам помнил о нем по приключениям Дунка и Эга. Главное заключалось в том, что сторонники Блэкфайра попытаются поднять там очередное восстание. Наверное, шанс на успех у них имелся, но все будет организовано так отвратительно, что мятеж загнется, не успев толком родиться. Оставшийся в Эссосе Жгучий Клинок с самого начала отнесся к затее Деймона Блэкфайра скептически, ибо вся эта авантюра строилась на сне о родившемся в Белых Стенах драконе. Деймон рассчитывал, что дракон будет настоящий, вылупившийся из яйца, а на деле им оказался принц Эйгон, который заявил о себе, как о Таргариене.

Сейчас события поменялись, но свадьбу все равно организовали, значит и восстание с большей долей вероятности случится. А так как у сторонников Блэкфайра ничего не выйдет, то и риска особого для меня нет, зато есть возможность оказаться услугу Железному трону и Кровавому Ворону, да и драконье яйцо, которое станет главным призом, мне пригодится. Данная вещица, хоть и бесполезная, так как дракона из нее вывести вряд ли получится, все же является статусной безделушкой.

Кажется, после жалкой попытки восстания Бринден Риверс казнит всех организаторов, а Белые Стены прикажет сравнять с землей. Было бы неплохо получить замок в собственность, но подобное выглядело скорее как фантазии, а не реальный шанс. Я смогу предупредить о заговорщиках и заслужить признательность Таргариенов, сделаю хороший задел на будущее, но Белые Стены мне скорее всего не видать, а жаль… Хотя, нет, не жаль, мне больше нравится Простор и, если говорить откровенно, основывать новый дом в Речных землях совсем не хотелось. К ним, как и к Долине с Севером, душа особо не лежала.

Про турнир друзьям и слугам я пока ничего не сообщал, а в дороге мы общались обо всем подряд, просто путешествуя в свое удовольствие. Первым относительно крупным замком на нашем пути стал Холодный Ров, я вернулся туда, откуда фактически начал свое рыцарское восхождение.

Здесь все было тихо, мирно и благопристойно. Пошарившийся по окрестностям Уот Проныра выяснил следующее: лорд Виман Веббер умер по Весне и некоторое время замком управляла его дочь Роанна, очередной муж которой так же благополучно умер. Перед смертью Виман внес в завещание пунктик, если ко второй годовщине поминок дочь не выйдет замуж, то замок и все земли отойдут его кузену Венделлу. Во время засухи между Холодным Рвом и Оплотом сира Осгрея произошла небольшая войнушка, закончившаяся единственной стычкой, во время которой Инчфилд Длинный Дюйм убил старого Юстаса Осгрея в рыцарском поединке. Случился скандал, но благодаря родству с Рованами дело кое-как замяли, выставив самого Осгрея виновником, тем более, ранее он поддерживал Блэкфайра и растерял всех друзей. По итогу, Роанна так и не женилась, более того, уехала куда-то на Запад, а Холодный Ров отошел к Венделлу Вебберу Ветродую. Может, он и любил пускать ветра, но данный факт никак не помешал ему обзавестись многочисленными отпрысками, а кастеляном у него продолжал оставаться тот самый Инчфилд Длинный Дюйм.

Прошлый Дунк вмешался в местный расклад и финал вышел иным, а ныне все обернулось именно так. Меня это вообще никак не касалось, так что и особых эмоций я не испытывал, а поручение Проныре разузнать обо всем дал лишь потому, что стало любопытно посмотреть, как меняется история. А вообще Судьба весьма избирательная и капризная дама. Она забирает таких выдающихся мужей, как Бейлор Сломи Копье, да и его сыновья, которых он вырастил порядочными ребятами, могли стать хорошими королями, а вот такое ничтожество, как Венделл Ветродуй продолжает здравствовать и плодиться. Спрашивается, где в жизни справедливость? И получается, этой самой справедливости либо вовсе нет, либо мы ее не видим.

Как бы там ни было, мы задержались в окрестностях Холодного Рва всего на сутки и поехали дальше. Следующую остановку сделали в окрестностях Плюща Кидвеллов, а потом посетили историческое место, знаменитое Пламенное поле, на котором объединившиеся короли Гарденер и Ланнистер некогда попытались дать отпор Эйгону с его сестрами и драконами. Понятное дело, победили драконы, которые разошлись не на шутку и спалили все, что только можно: людей, лошадей, обозы, маркитантов, деревья и всю растительность. За минувшие два века никаких свидетельств трагедии не осталось, одно лишь имя Пламенного поля служило напоминанием о былом.

А вот в Падучем Водопаде, небольшой деревеньке на Черноводной, о турнире в Белых Стенах уже слышали. Местные торговцы как раз отправили туда обоз с припасами.

– И что, мы тащились в такую даль ради третьесортного ристалища? – Брюн был недоволен. Все говорило о том, что Баттервелл планирует весьма скромное мероприятие, на котором ни денег особых не сыскать, ни славы.

– Если получится, поборемся с тобой за драконье яйцо. Чем плохо? – привел я единственный аргумент, который хоть немного оправдывал наши усилия.

– Ну, если только яйцо… – друг не особо изменил мнение.

Через пять суток мы уже подъезжали к Белым Стенам, стоящим на восточном берегу Божьего Ока. До Харренхолла отсюда было совсем близко и леди Данелла жутко обидится если я не нанесу ей визит вежливости. А она обязательно узнает, что я был здесь, так что надо ехать, но позже, когда закончу с местными делами.

– Красивый замок, я читал, что камень для него доставляли с Долины, а за цвет стен прозвал Молочным. Местные владыки разбогатели на продаже скота, а дед нынешнего лорда служил десницей при короле Эйгоне Недостойном. Нынешний лорд тоже служил десницей при Дейроне Добром, но не долго, – блеснул познаниями Арвин, пока мы медленно ехали по лагерю межевых рыцарей, высматривая место для стоянки. Хотя, это и не лагерь, а одно баловство, будущих участников оказалось совсем мало, а их имена нам с Брюном ни о чем не говорили, никто из них не успел прославиться.

– Кажется, наше появление вызвало определенное оживление, – заметил Готфри, поглядывая, как встречные провожают нашу группу взглядами и пересудами.

– Вряд ли кто-то думал, что сюда пожалуют столь известные рыцари, как вы, сиры. На вас точно обратят внимание, – с немалой гордостью сообщил Эг. Принц часто оказывался прав, не ошибся он и на сей раз. Они с Марком ушли записывать нас на турнир к местному распорядителю, а когда вернулись, Эг сообщил, что с нами желает переговорить Баттервелл.

– Почему бы и не уважить вежливую просьбу высокого лорда? – хохотнул Брюн и приказал слуге достать из повозки чистые вещи.

Замок смотрелся хорошо, светлый гладко обтесанный камень превосходного качества делал его чистым и словно умытым. Я много твердынь видел, но здесь оказался впервой и не скрываясь, осматривался по сторонам. Да, все достаточно надежно и уютно, башни, стены, конюшня, кухни и колодец явно показывали, что хозяин любит свою собственность и следит за ее сохранностью. Тут даже септа имелась, небольшая, но аккуратная и ухоженная. И все же места внутри было маловато, да и донжон, куда нас пригласили, никак не мог считаться просторным.

– Сир Хорн, сир Брюн, я рад видеть вас на собственной свадьбе, – Амброуз Баттервелл оказался среднего роста, склонным к полноте пятидесятилетний мужчиной с льняными волосами и висящими шеками. С ним мы уже встречались в Харренхолле, но мельком, сейчас же я рассмотрел его более внимательно. Главный вывод заключался в том, что лорд не производил впечатление решительного лидера, так, утонченный молодящийся аристократ с изнеженным телом, такой вряд ли пойдет до конца, да и жизнью рисковать не привык.

Вместе с Баттервеллом в горнице находилось еще трое: старый знакомец и все такой же высокомерный говнюк Гормон Пик; крупный, широкоплечий, лысый, но с широкой черной бородищей и недобрым взглядом мужик и еще один, высокий, статный и гибкий рыцарь с гладко выбритым лицом и длинными черными волосами до плеч, облаченный в роскошные шелковые одежды.

– Поздравляем вас со свадьбой, лорд Амброуз, но мы прежде всего приехали на турнир, – откровенно заметил Брюн.

– Да, турнир… Признаться, мы не ожидали увидеть столь прославленных бойцов, – промямлил Баттервелл и посмотрел на рыцаря в шелковых одеждах. Было видно, что хозяин малость не в своей тарелке, и он не соврал, нас они точно видеть не ожидали. Насколько помню, турнир с самого начала был подставным, так как главный приз в виде яйца планировалось с немалой помпой вручить Скрипачу, очередному претенденту на Железный трон чье истинное имя звучало как Деймон Блэкфайр. Интересно, как теперь заговорщики будут выкручиваться, учитывая, что на джостере мы с Готфри практически всех можем гарантированно уделать. – Кстати, позвольте представить вам лорда Гормона Пика, моего зятя и командира гарнизона сира Томмарда Хеддля и сира Джона Скрипача, заморского рыцаря.

– Мы знакомы, – без особой симпатии холодно уронил Гормон Пик. Хеддль так и вовсе сверлил нас тяжелым мрачным взглядом, один лишь Скрипач улыбнулся открыто и приветливо.

– Сир Брюн, сир Хорн, мне невероятно радостно с вами познакомиться. Как же, я знаю о гордых Брюнах с Расколотой Клешни, да и об Алом Фениксе наслышан! Это про вас, сир, ходят слухи, что своих противников вы уделываете, как бог черепаху? – он хохотнул.

– Обычные сказки, – я тоже слегка улыбнулся, фиксируя, что Блэкфайр обо мне слышал. Это о многом говорило, а само выражение ушло в народ после Кастамере, когда Бракенский Зверь и Аддам Фрей не раз и не два повторяли данную остроту. – Ваше имя мне как будто незнакомо, на турнирах мы точно не встречались. Откуда вы? Каков ваш герб?

– Герб мой вы видите, – он легонько пристукнул ладонью по груди, где на синем, с изящной оторочкой, дублете был вышит зубчатый крест с золотыми скрипками в первой и третьей четверти, и золотыми мечами во второй и четвертой. Его глаза вблизи казались скорее синими, чем фиолетовыми, а потому не особо привлекали внимание. – Мечи и скрипки, я сражаюсь и музицирую, но давно не был в Вестеросе, все больше живя в Вольных городах. Здесь я почетный гость, как вы могли догадаться.

– Мы позвали вас говорить не о нас, а о вас, сиры, – кашлянул Гормон Пик, переводя разговор на другую тему. – Итак, вы твердо намерены участвовать?

– Всенепременно, лорд Пик, – заверил Брюн.

– Прекрасно, просто прекрасно, вы как раз те, кого не хватало на моей свадьбе, теперь турнир приобретет необходимый размах, – с фальшивым воодушевлением констатировал Баттервелл. – Значит, у нас еще появится время для более тесного общения.

Следом по знаку хозяина слуги налили всем присутствующим вина, не арборское, конечно, но вполне приличное, после чего нас немного расспросили о том, где мы в последнее время были и в каких ристалищах участвовали. Новости из Старого Дуба сюда еще не дошли, так что слушали нас с интересом, да и о Староместе не забыли поинтересоваться. Подобное любопытство выглядело вполне естественным, а сама беседа протекала в спокойной атмосфере, тон которой задавал Скрипач. Кончилось все тем, что Баттервелл поблагодарил нас за визит на турнир, а Скрипач тонко намекнул, что мы еще побеседуем при более благоприятной обстановке.

– Что это вообще было? – недоуменно поинтересовался Готфри, едва мы покинули лордов и выбрались на внутренний двор.

– Ты разве не понял? На нас захотели посмотреть, вот и все.

– Нет, это то как раз ясно, я же не дурак, но зачем на нас смотреть? Я не золотой, чтобы мною любоваться! – друг качнул головой. – Что-то лорд Баттервелл темнит, не иначе. И Скрипач этот, что насчет него думаешь?

– Лорды Пик и Баттервелл явно относятся к нему с немалым почтением. Понятное дело, он не тот, за кого себя выдает.

– В точку! А я-то думал, что мне не дает покоя, – одобрил Брюн и хлопнул меня по плечу. – Ну ладно, пойдем перекусим, что ли, на турнире или после все в любом случае прояснится.

Готфри пока не видел общей картины, я, может, тоже бы ее не увидел, если бы не знал, что тут намечается. С другой стороны, детали происходящего казались достаточно странными, а на основании них можно было уже что-то заподозрить. Понятно дело, на нас с Брюном решили посмотреть, так как мы одним лишь фактом своего появление могли перечеркнуть заговорщикам все планы. Теперь Скрипачу, Пику и Баттервеллу придется что-то думать.

– Вот что, Проныра, держи оленя и отправляйся разузнать, что здесь происходит, – вечером я вызвал Уота и вручил ему деньги. Свою состоятельность бывший житель Чаячьего города успел доказать неоднократно, так что я ему вполне доверял.

– Что конкретно надо выяснить, сир? – по-деловому поинтересовался Проныра и щелкнул себя ногтем по зубу.

– Все, что касается турнира и обещанного победителю драконьего яйца, но особое внимание удели рыцарю по имени Джон Скрипач. С ним что-то неладное, возможно, скрывает свое истинное имя. Только сильно не светись, мне чужое внимание без надобности.

– Что ж, попробую, может что и проясню, – Уот подкинул монету в воздух, поймал и непонятно как она вдруг исчезла у него из рук, он вообще был мастак на такие фокусы.

Мне доказательств не требовалось, я и так все знал, но на всякий случай следовало позаботиться об алиби, создать хотя бы видимость того, как я мог узнать о заговоре.

До турнира оставалось совсем немного времени, но за следующие сутки Проныра хоть и не смог докопаться до чего-то по-настоящему стоящего, все же косвенных подозрений накопать сумел. Тут тебе и явное выдуманное имя Джона Скрипача, и то уважение, что ему оказывали остальные лорды, и его властные уверенные манеры, показывающие, что он птица высокого полета и привык командовать людьми. Вдобавок Скрипач, хоть и был вежливым, не стеснялся называть многих «мой рыцарь», «мой верный соратник», что подразумевало определенные амбиции и социальное положение. Да и денег, судя по всему, у него хватало. А откуда они у простого рыцаря?

Рядом со Скрипачом постоянно находился его дружок-пирожок, круглолицый, пухлощекий молодой человек с кудрявыми волосами темно-медового цвета. Звали его Алин Кокшо, в гербе у него были три разноцветных пера на черном поле, и он являлся лордом с собственным замком в Просторе. Если присмотреться, можно было сообразить, что Скрипач и Алин товарищи не разлей вода, из тех, что по ночам любят играть на скрипке в два кожаных смычка.

Кокшо, судя по мягкотелости, бойцом был так себе, но зато ревности у него хватало на троих, и на нас с Брюном он посматривал с отчетливой враждебностью. Скрипач пока никаких провокационных разговоров не заводил, но Алин наверняка что-то знал, так что и вел себя соответствующе.

А еще в Белые Стены прибыл Стеврон Фрей с четырехлетним сыном-наследником и несколькими дочерями, одна из которых как раз и предназначалась в жены Баттервеллу. Стоило видеть, каким взором хозяин Близнецов окинул мою фигуру, он даже позеленел от злости, так его перекорежило.

Эгу собравшаяся компашка так же не внушало доверия, но он, хотя и был наблюдательным пареньком, до истины пока не докопался. За него это сделал я сам, время поджимало и больше медлить не следовало.

– Седлай Недотрогу и скачи в Харренхолл, – Недотрога была моей самой резвой и быстрой кобылкой. Она отличалась капризным нравом, но принц общий язык с ней найти сумел. – Найдешь леди Лотстон, напомнишь ей, кто ты такой и расскажешь, что в Белых Стенах зреет бунт против Железного трона. Упомяни, что тут собрались лорды Баттервелл, Пик, Фрей и Кокшо, а с ними возможно кто-то из Блэкфайров или их человек, а сам турнир лишь удобная ширма для мятежа. Пусть она отправит письмо в Красный замок лорду Кровавому Ворону и предупредит об опасности. Справишься?

– Бунт? Блэкфайры? – вопросом на вопрос ответил потрясенный принц. Только сейчас у него в голове сложилась цельная картина и все детали встали на место. Он выдохнул, открыл рот, собираясь что-то сказать, закрыл и округлив глаза уважительно поинтересовался: – А ведь точно, зреет бунт! Как вы догадались, сир?

– Ну, Семеро дали нам глаза и уши, что бы мы видели и слышали, я успел кое с кем пообщаться и поднабрать слухов. Да и Проныра не сидел на месте, сам знаешь. Конечно, полной уверенности у меня нет, но лучше подстраховаться. Верно?

– Вы правы, сир, только как вы без меня в этом гадюшнике останетесь? Кто вас защитит?

– Можешь не переживать, мы с Брюном и парнями как-нибудь отобьемся, – я широко улыбнулся. – А ты возвращайся скорее, коль намерен меня оберегать.

– Вернусь быстро, не сомневайтесь, сир. Я справлюсь, можете на меня положиться! – у Эга аж глаза загорелись после такого, как и каждый мальчишка он обожал приключения и важные поручения. А это и в самом деле было важным делом, ведь никто кроме меня пока не знал, что мятеж закончится, толком и не начавшись, как смешной пук в воду, не более.

– Тогда бери Недотрогу и мухой в Харренхолл! Только не вздумай лошадь загнать!

Через пятнадцать минут, переодевшись, взяв на всякий случай немного еды, вина и денег, Эг ускакал. Согласно моей карте от Белых Стен до Харренхолла вдоль Божьего Ока менее семидесяти километров, значит к завтрашнему вечеру принц уже вернется, если в дороге ничего непредвиденного с ним не случится. Брюну же я сказал правду, дескать отправил оруженосца с весточкой к леди Данелле Лотстон, только не стал уточнять, в чем именно эта самая весточка заключается.

Глава 21

Глава 21

На помосте за высоким столом устроились Баттервелл с невестой и почетные гости, включая лордов Пика, Фрея, Кокшо, Вирвела, Костейна, Шоуни, Рисли, Сандерленда и Смолвуда со своими женами и детьми. Естественно, тут же сидел и Скрипач, на которого большая часть пирующих поглядывала с интересом, не зная, кто он такой и почему удостоился подобной чести. Для нас с Брюном местечко нашлось рядом с Харбертом Пэгом, Бьюфордом Бульвером и Мортимером Боггосом, все они, как и мы, являлись обычными рыцарями. Черный Том Хеддль тоже присел рядом, но он больше молчал. Пэга я помнил по турниру в Харренхолле, хотя там тот никак себя не проявил. Ослепшему на правый глаз Бульверу Старому Быку исполнилось шестьдесят лет, а его некогда гигантская фигура обрюзгла и утратила большую часть сил, хотя ранее он был известен как славный рыцарь и опытный турнирный боец. Боггс же, не слишком обеспеченный, но имеющий опыт участия в ристалищах, приехал с Расколотой Клешни в Королевских землях, Готфри его хорошо знал и им нашлось, о чем потолковать.

Ниже соли за тремя длинными столами разместили всевозможных присяжных и межевых рыцарей, а в дальнем конце зала отвели место оруженосцам. В отличие от высокого стола, там и приборы были деревянные, и вместо тарелок предлагалось использовать ковриги черного хлеба, извлекая из них мякиш и заливая внутрь подносимую жидкую снедь.

Первый тост выпало провозгласить Стеврону Фрею, одетому в изящный наряд сине-серого цвета с тяжелой золотой цепью на шее.

– За короля! – лаконично произнес он, не уточняя, кого именно имеет в виду, Эйриса Книжника на Железном троне или Деймона Блэкфайра, которого заговорщики рассчитывали посадить на его место.

Мы стукнулись чашами с Брюном, Пэгом, Бульвером и Боггсом и пир начался. Появившиеся слуги умело расставляли блюда с яствами. На высокий стол подали молочных поросят, зажаренных павлинов в перьях, огромную щуку в толченом миндале, нежный паштет, тушеную с белыми грибами крольчатину, несколько сортов сыра и фрукты. Ниже соли поросят заменила соленая свинина, а павлинов – подрумяненные каплуны с начинкой из лука. Вместо щуки внизу ели жареную треску в хрустящем тесте с густой подливой, а также подавался разварной горох, репа с маслом, тертая морковь и острый белый сыр. В общем, там тоже нашлось чем набить желудок, бедные межевые рыцари и оруженосцы так работали челюстями, что за ушами трещало. Без всякого удивления я заметил фигуру Утора Андерлифа, того самого сира Улитку, который зарабатывал на турнирах. Вдобавок и еще пять-семь межевых рыцарей оказались старыми знакомцами, из тех, кто путешествовал по всему Вестеросу от ристалища к ристалищу. Среди них сидели и Эг с Гайлом Дубинушкой и Марком. Принц прекрасно выполнил поручение в Харренхолле, вернулся, отчитался, заслужил мою благодарность, надулся от гордости и получил новые указания: сидеть тише воды, ниже травы и держать язык за зубами. А еще он сообщил весьма важный фактик – дескать, для леди Данеллы услышанное не стало сюрпризом, и она, вместе с Блэквудами по слову десницы высылает верные отряды к Белым Стенам. Я уже давно подозревал, что для Кровавого Ворона нынешняя попытка восстания вполне предугадана, у него наверняка есть свой человечек среди бунтовщиков.

– За нашего гостеприимного хозяина лорда Баттервелла, да ниспошлет ему Отец долгую жизнь и множество сыновей, – почти сразу же Фрей озвучил второй тост. – И за мою дочь, молодую леди Баттервелл, да подарит ей Матерь плодородие. Пусть сегодняшняя ночь пройдет как по маслу, подари мне внука до конца года, дорогая, а лучше сразу близнецов.

По чертогу прокатился смех, Фрей изящно соединил упоминания собственного замка и внуков, неплохо получилось, стоило признать.

– Спасибо, батюшка, – застеснявшаяся невеста мило улыбнулась. Ей исполнилось пятнадцать, и она едва расцвела, хотя среди рыцарей, как успели доложить Гайл с Марком, ходили слухи, что невинность свою она отдала какому-то кузнецу в Близнецах. И отец, мол, потому и постарался побыстрее ее спихнуть, кому она такая нужна-то? Лорду-мужу стукнуло пятьдесят, и он уже начал усыхать, хотя все еще хорохорился и пытался скрыть истинный возраст. Молодожены сидели на двойном троне из позолоченного дуба с пуховыми подушками и резными подлокотниками. На стропилах позади них висела пара огромных знамен, две синие башни Фреев на сером поле и волнистые полосы Баттервеллов.

Гости с удовольствием поддержали тост, вино текло в горло ласковыми ручьями, но я притормозил, напиваться перед турниром не самая лучшая идея. Баттервелл насчет алкоголя не поскупился, арборское красное и белое традиционно считались лучшими в Вестеросе, но и ароматизированный пряностями и медом гипокрас не сильно им уступал. Я сделал себе пометку прикупить бочонок столь приятного напитка.

– А все-таки странно, что свадебный пир предваряет джостер, обычно бывает наоборот, – заметил Брюн.

– Всякое случается, – благодушно проворчал Старый Бык. Я успел ввернуть вполне искренний комплимент его былой славе, так что старик к нам расположился и даже начал испытывать симпатию. – Помню, как у его милости лорда Тарли, деда нынешнего хозяина Риверрана, все происходило точь-в-точь, как и сейчас. Я тогда схлестнулся с самим принцем Эймоном Рыцарем-Драконом, и мы с ним сломали восемь копий, о как! Да, славные были деньки!

– Жаль, что лорда Талли нет среди гостей, – констатировал Боггс, который не особо жаловал стародавние воспоминания.

– Так ему же всего десять лет, он еще совсем мальчишка, – напомнил Харберт. – Сир Хорн, а как вы здесь очутились?

– Все вышло случайно, сир Пэг, мы с Готфри просто путешествовали в свое удовольствие, услышали о ристалище и решили сюда завернуть.

– Нас драконье яйцо заинтересовало, – добавил Брюн.

– За второе место лорд Баттервелл положил тридцать драконов и по десять побежденным в двух предыдущих сшибках, – напомнил Боггс. – Не знаю как тебе, Готфри, а мне куда приятней было бы получить золото, а не яйцо. На золото, знаете ли, можно и вещи прикупить, и брюхо набить, и со шлюхами покувыркаться вдоволь.

– Тогда давайте условимся, если вы выиграете яйцо, то я его у вас выкуплю за тридцать пять драконов, – предложил я и рыцарь с Расколотой Клешни с радостью согласился. Хотя, вряд ли у него получится дойти до финала, не говоря про итоговый приз, он точно не является фаворитом.

– Вы делите шкуру неубитого медведя, – мрачно бросил Черный Том Хеддль. В беседе он особого участия не принимал, зато словно конь галлонами хлестал винище.

Тем временем Фрей, который, как отец невесты, взял на себя роль свадебного распорядителя, провозгласил здравицы за Кровавого Ворона, за юного Талли из Риверрана и за Лео Длинного Шипа Тирелла. За первого пили не все, тут многие десницу недолюбливали, за второго чаши подняли с радостью, а насчет третьего удивились, мол, какое он имеет отношение ко всему происходящему? Фрей же, похоже, таким образом умасливал гостей с Простора.

– За моих отважных братьев! Я знаю, этим вечером они улыбаются, – последним встал Джон Скрипач.

Похоже, лишь заговорщики, да мы с Эгом поняли, кого именно он имеет в виду, остальные выпили просто потому, что вино было бесплатным и вкусным.

Появились карлики, принявшиеся выделывать всякие забавные шутки. Мне подобное зрелище особой радости не доставляло, не люблю, когда люди унижаются, хотя бы и за деньги, но высокие лорды, леди, присяжные и межевые рыцари вместе с оруженосцами смеялись от души. Скрипки, флейты и барабаны наполнили чертог задорными мелодиями, гости ели, пили и толковали о турнире. Беседы разбились по кучкам, Брюн с интересом слушал Боггса о том, что произошло на Расколотой Клешне за последние два года. Ничем непримечательный пир шел своим чередом, а где-то через час шестеро поварят на специальной тележке завезли в зал огромный пирог, внутри которого слышались писк и возня.

Старый жених и молодая невеста взяли протянутый Пиком узкий меч, совместными усилиями разрезали румяную корочку и оттуда сразу же выпорхнуло с полсотни птиц, сойки, жаворонки и голуби, которых встретили свистом и радостным ревом. Пичуги заметались под стропилами, кто-то из них врезался в расписные витражи и упал на пол, иные со страху забились в самые темные углы, но десяток не преминул отметиться, обгадив столы и гостей.

После пирога гости музыканты заиграли традиционную свадебную песнь насчет короля, королевы и башмачка.

– В постель! В постель! – дружно заорали гости. Невесту подхватил на руки еще достаточно крепкий и активный лорд Рисли с Простора, а несколько рыцарей принялись ее раздевать, хохоча и подшучивая. Кое-кто и лапал девушку, пользуясь тем, что та сильно пьяна. Лорда Баттервелла тем временем облепили дамы и так же принялись раздевать.

– Поддержим? – подкрутив свои шикарные усы, что служило у него знаком самых воинственных намерений, поинтересовался Готфри. Друг сделал стойку, словно охотничья собака, и смотрел не на меня, а на одну из хохочущих леди.

– Гляжу, больно падок ты на полые места, братец. Иди, коль охота, а я здесь посижу.

Брюн с Пэгом и Боггсом присоединились к веселью, и орущая толпа покинула чертог. Черный Том тоже ушел, так что я остался со Старым Быком, слушая побасенки о тех временах, когда и трава была зеленее, и девки сисястей, и турниры куда пышнее.

– Что-то вы загрустили, сир Хорн! – я и не заметил, как сзади подошел Джон Скрипач и хлопнул меня по плечу. – Не хотите подышать свежим воздухом, кажется, здесь стало душновато.

– Почему нет, – я кивнул Бульверу и выбрался изо стола, прикидывая, о чем сейчас пойдет разговор. Так и знал, что Блэкфайр захочет со мной потолковать, он же еще в самый первый день об этом намекнул. Про прежнего Дунка он видел сон, согласно которому тот наденет белый плащ и станет королевским гвардейцем. Интересно, что ему приснилось насчет меня, я-то в гвардию не вступлю ни при каких обстоятельствах.

Мы выбрались из чертога и по наружной лестнице поднялись наверх, на крушу донжона. Над головой сверкали звезды, а белые стены замка тускло мерцали в лунном свете. Было тихо и тепло.

– Вы сильно удивитесь, если я скажу, что уже видел вас? – облокотившись на парапет и помолчав некоторое время, поинтересовался Скрипач.

– Не знаю, смотря что услышу дальше, – нейтрально ответил я. Так, Блэкфайр сразу же решил зайти с козырей. Похоже, вначале он попытается меня впечатлить, а потом переманить на свою сторону, ну ладно, торопиться не буду, посмотрим, как собеседник все обставит.

– Я видел вас во сне около полугода назад, как раз тогда, когда решил посетить Вестерос. А увидев наяву, уже здесь, в Белых Стенах, сразу же признал как старого друга, – судя по всему Скрипач выпил порядочно, так что и слова у него лились легко.

– Неужели? И что же это был за сон?

– Вы были прекрасным лордом и состояли в Малом совете, король доверял и слушал вас.

– Король? Какой именно? Нынешний или его наследник?

– Увы, но этого я не запомнил, но точно не Эйрис Книжник, кто-то другой, хотя у меня и есть соображения на данный счет, – Блэкфайр хмельно улыбнулся, самомнения ему было не занимать, он явно именно себя видел на Железном троне.

– Сомнительно, ну пусть так и случится, я ничего не имею против заполучить место в Малом совете, – на самом деле услышанное меня порадовало, хорошо, коль так все и будет.

– Вы как будто совсем не удивлены, сир Дункан? – заметил собеседник.

– Это же просто сон, я и не такие видел.

– Тут главное не сам сон, а кому именно он снится. Есть те, чьи сны сбываются, на да Семеро с этим всем… Скажите, о чем вы мечтаете?

– О чем? Мечты у меня самые приземленные и незамысловатые, я хочу стать лордом и хозяином собственного замка, желательно побогаче, – на самом деле ничего особенного я не сказал, девяносто девять процентов жителей Вестероса так же мечтают именно об этом, так что пусть собеседник меня недооценивает, считая этаким заурядным олухом, и не более.

– Уверен, все не так просто, но мне по сердцу ваши слова. Сразу видно человека, который знает, что ему нужно. И вот вам мое слово – присоединяйтесь ко мне и со временем я сделаю вас лордом.

– Смелое заявление от простого межевого рыцаря. Или вы не тот, за кого себя выдаете?

– В проницательности вам не откажешь, сир Дункан, но позвольте мне еще некоторое время сохранить тайну. Обещаю, вы не разочаруетесь, – Скрипач придвинулся поближе и словно случайно положил руку на плечо. Пахло от него апельсинами и корицей. – А еще я видел, как завтра мы с вами сразимся в финале. Ваша турнирная слава бежит впереди вас… но что, если вы позволите мне выиграть? Драконье яйцо всего лишь редкая безделушка, но для одних она таковой и останется, а для других может стать символом высокой судьбы, шансом достичь чего-то невероятного! Дайте мне заполучить мою мечту, встаньте рядом и я отблагодарю вас стократно! Клянусь Семерыми и моим истинным именем!

– Ваши слова звучат заманчиво и провокационно, сир, – я стряхнул руку с плеча и сделал шаг назад. – Что же за ними стоит?

– Великие амбиции, несокрушимая уверенность и право крови! Завтра после финала я намерен взлететь в небо. Вставай рядом, Дункан, полетим вместе, стань моим любимым рыцарем! – он широко улыбнулся, словно случайно переходя на более доверительное общение. – Завтра родится дракон!

Ну что же, все слова сказаны. Блэкфайр щедро раздал намеки, тут тебе и возможное лордство, и место в Малом совете, и роль петушка Алина Кокшо при персоне короля, и намек на дракона. Возможно, кого другого они и могли сбить с пути истинного, но не меня. Я с самого начала сделал ставку на Таргариенов и Эга, а не Блэкфайра, лордом я и так стану, даже не сомневаюсь, а уж заход на постельную дружбу вообще оказался лишним. Но как же лучше ответить, дабы прямо сейчас не нажить врага и не дать повод заговорщикам убить себя? Надо придумать нечто двусмысленное, не солгать, но при этом предоставить Скрипачу возможность увидеть в моих словах то, что ему выгодно.

– Я подумаю, но такие дела лучше решать на трезвую голову, а я жутко пьян. Насчет же финала скажу так – драконье яйцо меня не особо прельщает, золото смотрится куда лучше. И я склонен верить, что для вас оно куда важнее, так что пусть и достается более достойному.

– А насчет всего остального?

– Я не из тех, кто легко меняет знамена, сир, для такого мне нужны серьезные основания, а не туманные намеки.

– Завтра вы получите ответы на все свои вопросы, сир Дункан! – заверил Блэкфайр. У него даже глаза загорелись, мои слова он расценил самым благоприятным для себя образом.

– Тогда завтра и закончим, – поставил я точку в разговоре. Кажется, пьяный Скрипач собирался продолжить нашу приватную беседу под звездами, но я настоял, что пора возвращаться.

– Кстати, что насчет вашего друга сира Брюна? Почему бы ему не примкнуть к нам? – спускаясь по лестнице поинтересовался Скрипач, уже полностью уверенный, что я встал под его флаг. Да, не стоит так торопиться, сир, все будет не так, как ты себе надумал.

– Мы друзья, куда один, туда и другой, Готфри меня поддержит, – вновь двусмысленно ответил я.

– Превосходно, просто превосходно, – констатировал Блэкфайр. Мне на миг даже жалко его стало, все же он не выглядел последним подонком и по-своему оказался неплохим человеком, а завтрашний день так жестко его обломает… Хотя, рыцарь сам во всем виноват, тот, кто начинает играть в престолы, должен быть готов к тому, что на кон придется поставить собственную голову. Самый большой приз подразумевает и самые высокие ставки, а он так по-дилетантски ко всему этому подошел.

Мы вернулись в зал и едва не столкнулись с Пиком, Кокшо и Черным Томом Хеддлем, которые как раз нас и искали.

– Где вы были, сир? – голосом обиженного ребенка проскулил Алин и посмотрел на меня с такой ненавистью, словно я украл у него любимую игрушку. Я с трудом сдержал смех.

– Так, дышали свежим воздухом под луной, – Скрипач хохотнул, ревность Алина его тоже забавляла. – Горми, можешь ни о чем не волноваться. Все прошло как по нотам, я чуть позже тебе расскажу, – отсмеявшись, он обратился к Пику.

– Отрадно слышать, – лорд Пик не торопился радоваться и на меня продолжал поглядывать с недоверием. Правильно, к слову, завтра вы сто раз пожалеете о своем кукольном восстании. А меня они, похоже, хотели видеть в собственном строю, ну, это их хотелки, у меня свои имеются, причем куда более приближенные к жизни.

На этом пир и крамольные разговоры закончились. Я отыскал Эга, который на нервах и от усталости все же выпил лишнего и задремал прямо за столом, хотя Марк и Дубинушка все еще держались.

– Так, ребятки, подъем, пора спать, – я поднял принца со скамейки и закинул на плечо, он так и не проснулся, лишь пробормотал что-то и обнял меня за шею.

– А сир Готфри? – напомнил Марк, тщетно пытаясь сфокусировать взгляд. Дубинушка промычал что-то нечленораздельное. – Э-э… как же я без него?

– Нынешней ночью ты ему не понадобишься, – все вместе мы покинули пиршественный зал и неспешно выбрались из замка. Марк был ничего, а вот Гайла развезло основательно, его штормило, словно он шагал по качающейся палубе, мне пришлось удерживать парня свободной рукой. Брюн где-то пропал, то ли продолжал пьянствовать, то ли нашел себе на ночь хмельную бабенку и уже затащил ее в темный уголок. Я за него не переживал, ничего с ним не случится, тем более, заговорщики уверены, что мы их поддержим. Вот пусть так и думают, а нам с оруженосцами пора спать, завтра силенки всем понадобятся.

Глава 22

Глава 22

День обещал быть жарким, почти таким же, как все те дни, что мы пережили в Просторе во время изнурительной засухи.

Солнце поднималось неспешно, неумолимо нагревая белокаменный замок и турнирное поле под его стенами. Небо было безоблачным, ни один, даже самый легчайший ветерок, не шевелил знамен, обвисших над донжоном, башнями и главной трибуной. Пахло горячей землей и выполотой травой, стрекотали кузнечики.

Вялые лорды и леди без особой радости рассаживались на свои места, едва ли не с безразличием поглядывали вниз, на чемпионов. Молодожены, после минувшей ночи ставшие полноценными супругами, сидели рядышком, на мягких подушках. Баттервелл выглядел куда хуже юной женушки, у той хотя бы в глазах проскальзывал интерес. Лорд Фрей держал на коленях своего четырехлетнего хныкающего наследника с начисто отсутствующим подбородком, зато соплей было, хоть отбавляй. Если ничего не путаю, то этот противный губошлеп со временем вырастет и станет тем самым Фреем с Переправы с целой кучей сыновей, дочерей и внуков, большим любителем Красных свадеб. Остальные гости, включая Пика, Вирвела, Шоуни и всех прочих расположились рядышком.

Простолюдинов было много, но жара прижала и их, так что и вели они себя без особой активности. Хуже всего приходилось облаченным в поддоспешники и сталь рыцарям, буквально истекающим потом внутри своих скорлупок. Те же, кто накануне упился, вообще едва ворочали языками.

– Готфри, зачем, спрашивается, ты так себя укатал прямо перед ристалищем? – я с жалостью и недоумением поглядывал на бледного друга, который с трудом стоял на ногах. Перегаром от него разило за милю, по лицу стекал прозрачный пот и даже усы бессильно обвисли. Из замка, где ему действительно удалось всласть покувыркаться с какой-то девицей, он приплелся под утро, и хорошо, если хоть часок успел подремать. И если даже мне душновато, но как же приходится Брюну?

– Ну, да, пожалуй, переборщил малость, но что с того? – он пожал плечами. – Я с самого начала не собирался здесь ничего выигрывать. Так что плевать, – он и в самом деле хотел плюнуть, но глотка пересохла, так что не получилось.

Турнир начался вяло. Меня с самого начала удивил факт отсутствия публичной жеребьевки, чемпионов просто ставили в известность, с кем им придется сразиться. Пораскинув мозгами, стало ясно, почему так вышло – заговорщики хотели помочь Джону Скрипачу достичь финала и заполучить драконье яйцо, подсовывая ему более легких соперников.

Облаченный в превосходные позолоченные доспехи Блэкфайр и открыл турнир. Шпоры его коня также покрывало золото, в уздечке посверкивали драгоценные камни, а на шелковом плаще были вышиты мечи и скрипки. Одним лишь своим видом рыцарь ясно показывал богатство и влияние, так что многие уже давно догадались, что он не тот, за кого себя выдает. Скрипач весьма быстро победив некоего Аргрейва Дерзкого, рыцаря на службе Баттервелла. И тут же громогласно заявил, что прощает выкуп, дескать, он ищет не золота, а только дружбы. Несомненно, не будь так жарко, столь благородные слова приняли бы с куда большим энтузиазмом.

Харберт Пэг на жеребце украшенной попоной с красно-белыми змеями своего дома быстро разобрался с каким-то межевым рыцарем. Следующим был Готфри, чьим противником оказался Обри Керол. Несмотря на плачевное состояние, Брюн все же малость очухался, собрался, победил и отъехав в сторонку, махом вылакал поднесенный Марком кувшин с водой.

– Сир Дункан Хорн Алый Феникс и сир Глендон Флауэрс рыцарь Ивы, – после еще одной пары толстый герольд наконец-то провозгласил и мое имя. – Проявите свою доблесть!

По трибуне послышались смешки и насмешливое фырканье. Невысокий, коренастый и прыщавый Глендон на минувшем пиру сидел с межевыми рыцарями и всех достал рассказами о том, что его отцом является Квентин Болл, легендарный рыцарь и сторонник Деймона Блэкфайра.

– Остерегись, герольд, я Болл, а не Флауэрс! Во мне течет кровь героя! – он и на сей раз не преминул громогласно напомнить о себе, но вызвал лишь новые смешки несмотря на то, что потряс щитом с нарисованным огненным шаром. Подобным толпу впечатлить было трудно, любой деревенский художник за медный грошик мог изобразить на щите и не такой герб. Вдобавок, Глендон родился не у благородной леди в высоком замке, а от шлюхи в борделе Кискины Ивы, за что и получил свое прозвище. Его мамаша как-то обслужила целую очередь страждущих, среди которых действительно был и Огненный шар Болл, но Глендон, когда вырос, весьма самоуверенно считал, что именно тот и стал его отцом. Весьма громкое заявление для того, кто и рыжим-то не был, как папаша. Рыцарем он стал при свидетелях, но это не отменяло факт того, что парню следовало вести себя чуточку скромнее.

– Сир, коль вы хотите подтвердить свое законное происхождение, то вам надо к королю, только он имеет право признавать бастардов, – гарцующий по полу Флауэрс начал меня утомлять. Хотелось хотя бы скинуть шлем и убраться в тенек, а тут этот горлопан под улюлюканье простолюдинов пытается что-то доказать. – Кстати, мне как-то доводилось встречаться с сиром Дином Боллом, он-то вас, надеюсь, признал?

– Я не потерплю насмешек в свой адрес! – гордо заявил Флауэрс. – А с кузеном мы на ножах.

– Да неужели? Это многое объясняет. Прошу на джостер, мы и так затянули, – я развернул Бродягу и направил его в сторону Эга и Гайла Дубинушки, мельком подумав, что Дин Болл наверняка вообще не слышал о Флауэрсе.

Мы выехали на джостер под волну оживления, прокатившуюся по зрителям, все же мое имя знали хорошо. Стоило признать, кто бы на самом деле не являлся отцом Глендона, сражаться тот умел, мне потребовалось четыре захода, чтобы спешить парня.

– Вы хорошо сражались, сир, но не стоит искать в моих словах насмешку, ее там нет, – сказал я ему уже после боя, когда бастарду помогли подняться и покинуть джостер.

– Победитель всегда прав, – он грустно улыбнулся, но хотя бы вновь в бутылку не полез, поражение привило ему капельку смирения. – Когда вам будет угодно обсудить выкуп за мои доспехи?

– Вечером или завтра утром, найдите мой шатер, он приметный, с вышитым алым фениксом, – на этом мы расстались, и я отправился отдыхать.

Тем временем Черный Том Хеддль одолел лорда Костейна, никчемный Алин Кокшо невероятным образом разобрался с каким-то бедным межевым рыцарем, а Мортимер Боггс сбросил на землю худого и хилого Джоффри Касвелла, хозяина Горького Моста, что на Мандере. Были и еще схватки, по итогу которых во второй круг прошел десяток чемпионов, среди которых оказались Старый Бык, Андерлиф Улитка, Кайл Кот и Рисли с Простора.

Мне довелось открывать следующий этап, а соперником на сей раз стал Старый Бык Бульвер. Старик выступал в кроваво-красных доспехах, с черными бычьими рогами на шлеме и тяжелым плащом за спиной, и имел весьма грозный вид, только головой ворочал много, пытаясь компенсировать недостаток слепого глаза. Проезжая к началу джостера мимо трибуны, я со смешком заметил, как при виде меня юная супруга Баттервелла выпрямилась в кресле и постаралась во всей красе показать собственную грудь. Сам же поединок особого внимания не заслуживал, Теомор Бульвер может ранее и считался сильным бойцом, но времена те давно обросли мхом, я седла я его опрокинул со второго захода.

Блэкфайр оказался сильнее Галтри Зеленого с девятью зелеными звездами в гербе, а Брюн ожидаемо проиграл Черному Тому. Так-то, друг однозначно был сильнее, но минувшая попойка и постельные подвиги не могли на нем не сказаться.

– Да и Неведомый с ним, с турниром этим, – Готфри в ответ на мой красноречивый взгляд лишь беспечно махнул рукой. – Я даже рад, что теперь скину все это чертово железо и смогу передохнуть. Вперед, Дункан, тебя ждет драконье яйцо!

После второго круга осталось всего восемь человек, зримо показывающих, сколь незначителен данный турнир. По причине изнуряющего зноя и минувшего пира все выдохлись и герольд, выслушав Баттервелла и Фрея, объявил получасовой перерыв.

Попивая поднесенную Эгом холодную колодезную водичку, я поглядывал в небо, на парящего широкими кругами ястреба. С востока наползали свинцовые тучи, предвещающие нешуточную грозу. Воздух стал душным, тягучим, да и парило, как в бане.

Третий круг начался с поднявшегося ветра, не оставляющего сомнения, что скоро нас ждет ливень. Блэкфайр прошел дальше, выбив лорда Рисли. Скрипач все же неплохо сидел в седле и кое-что в турнирах понимал.

– Оставьте свои доспехи себе, лорд Рисли. Мне нужна лишь ваша дружба, – вновь заявил он.

Черный Том разобрался с Улиткой, Боггс, который ранее отправил отдыхать Кокшо, на сей раз одолел Сандерленда, а мне же достался Харберт Пэг, носивший прозвище рыцаря Двух Змей. Мы с ним сталкивались целых шесть раз, и переломали целую кучу щитов с копьями, прежде чем он капитулировал.

Тучи тем временем достигли замка и с небес начали падать первые капли, крупные и тяжелые. Под их пока еще редкий стук да пение труб Джон Скрипач одолел Боггса с Расколотой Клешни, а мне достался Том Хеддль. В своих черных доспехах рыцарь выглядел грозно, особенно, если смотреть издалека, но меня его массивная фигура и свирепая бородатая рожа не сильно впечатлила. Шлем рыцаря украшала фигура какого-то демона, по идее он должен пугать оппонентов своим злобным видом, но в моих глазах неведомая адская тварь, наоборот, казалась уставшей и слюнявой, с поблекшей чешуей. Заговорщики все продумали неплохо, Блэкфайр дошел до финала получая самых легких соперников, а на мне они все же решили подстраховаться, выставив кастеляна Белых Стен.

– Вперед, Бродяга! – закричал Эг, отпуская жеребца и хлопая его по крупу. Опытный Бродяга скорость наращивал постепенно, и я поудобнее пристроил копье на фокре, укрывшись за щитом и сжавшись, по возможности стараясь дать противнику меньшую площадь для удара, хотя с моим-то ростом подобное выглядело смешным.

Черный жеребец Тома Хеддля приближался стремительно, когда нас разделяло около пяти метров, противник резко поднял копье, целя в шлем. По сути, он применил тот же маневр, что и я, так что и движения у нас вышли практически синхронными. И оба мы попали.

С оглушительными щелчками наши копья разлетелись щепками, а мне показалось, что по шлему словно бык ударил копытом и я невольно подался назад и вправо. Бродяга продолжал скакать, медленно снижая скорость, а я балансировал несколько секунд, пытаясь вернуть равновесие и, наконец, выпрямился. Благодарить стоило превосходного качества шлем, чужой коронель ударил в него и скользнул в сторону по гладкой стали, прими я на себя полную энергию столь мощного удара, то наверняка бы отправился в недолгий полет.

Окончательно придя в себя, я остановил Бродягу, заставил его развернуться и возвратиться назад, к ворочающемуся на земле Хеддлю. Рыцарь был жив, доспехи от травм уберегли прекрасно, но здоровым считаться не мог, а внушительная вмятина над лбом четко показывала, куда и с какой силой пришелся мой удар.

Оруженосцы стянули с рыцаря шлем, сразу же стало видно, как меж бровей у него наливается здоровенный синяк, да и на ноги он встал с огромным трудом и, подволакивая сабатоны, позволил увести себя к мейстеру.

– Великолепный удар, сир Хорн, – ко мне подскакал Джон Скрипач в доспехах, но без шлема. – Выходит, мы с вами теперь в финале. Вы же не забыли наш минувший разговор?

– Насчет драконьего яйца, которое достанется самому достойному? Нет, конечно, не забыл, моя верность принадлежит драконьей крови.

– О, как, значит, вы догадались, кто я?

– Более-менее, милорд.

– Умные речи приятно и слышать, вы не пожалеете, – он широко улыбнулся. Падающие с небес капли практически превратились в полноценный дождь, и стекающая по длинным волосам влага окрасила плечи Блекфайра в черный цвет. Еще немного, и его волосы окончательно станут такими, какими и были при рождении, платиново-пепельными, как и у большинства тех, в ком течет валирийская кровь. – Вам нужен отдых?

– Минут пять, не больше.

Я отъехал к оруженосцам, присел на складной стул и перевел дыхание, наблюдая, как дождь заставляет многих зрителей расходиться. Гайл Дубинушка мигом поднял надо мной щит. Кое-кто накрывал головы плащами, Пика на трибуне уже не было, Фрей принял у слуги накидку, завернул в нее своего сопливого сынка и вместе с ним тоже отправился в замок. Молодые пока остались, но, как и все, с беспокойством поглядывали на тучи. Черный Том вернулся от мейстера и присел позади своего лорда, держась за голову и морщась от боли.

Переглянувшись с Брюном, я подал знак, и он отправился вновь облачаться в доспехи. Естественно, я посвятил друга в свой план, да и насчет истинной личности Джона Скрипача успел просветить, так что мы знали, что делать.

Наконец я встал и залез в седло, тянуть не стоило, мокнуть ни мне, ни кому другому совершенно не хотелось. Блэкфайр тоже заканчивал последние приготовления, помогали ему оруженосец и Алин Кокшо.

Трубы пропели, но всерьез начавшийся дождь глушил и смазывал все прочие звуки, вдобавок и гром раз за разом о себе напоминал. В таких условиях турниры обычно заканчивали, но я видел, как Блэкфайр подъехал и что-то сказал Баттервеллу, наверное, приказал продолжить ристалище, уж очень ему хотелось получить свой приз. Да и Гормон Пик отправился в замок скорее всего за яйцом, чтобы со всей торжественностью вручить его будущему королю.

Деймон Блэкфайр сидел в седле неплохо, да и что такое турниры, явно знал не понаслышке, видать в Эссосе тренировками все же не пренебрегал. Мы сшиблись раз, второй и третий. На четвертом заходе он едва не выпал на землю, но все же удержался.

– Славный удар, вы чуть было не спешили меня, сир Дункан! – рыцарь хохотнул, но в голосе слышалась тревога и красноречивый вопрос, что же я, мать твою, делаю? Превосходный плюмаж его шлема промок насквозь и теперь висел, больше напоминая дохлую кошку.

Дубинушка протянул мне очередное копье, и мы устремились друг на друга в пятый раз. Зрителей и зевак практически не осталось, непогода разогнала всех. Дождь разошелся так, что за его серой пеленой видимость стала совсем никудышной. Влага проникала сквозь забрало и попадала в рот. Капли выбивали фонтанчики с луж, а конские копыта разбрасывали во все стороны комья грязи. Мы сшиблись, и злые жеребцы сразу же разнесли нас в разные стороны. Несмотря на шлем, я услышал, как за спиной раздался грохот и звук падения.

– Нет! Семеро, нет! – горестно закричал Гормон Пик, я и не заметил, как тот возвратился с замка. Вместе с Кокшо он подбежал к Блэкфайру, помог ему подняться, а затем развернулся к трибуне. – Нас ограбили! Драконье яйцо пропало!

– Что? Когда? – растерянно залепетал Баттервелл. Его супруга хлопала очаровательными глазками и ничего не понимала, кутаясь в накинутый на голову плащ.

– Это он, Дункан Хорн! – загрохотал Черный Том, вскидываясь на ноги и тыча в меня пальцем.

На миг все застыли, не зная, что делать или говорить, но тут Алин Кокшо наконец-то стянул со своего дружка шлем. Бледное лицо Деймона Блэкфайра казалось ошеломленным, но не сколько самим падением и проигрышем, как фактом предательства, как полагал претендент.

– Я был о вас лучшего мнение, Дункан Хорн, – он специально не стал называть меня сиром и голос его сочился бешенством и презрением. – Мне казалось, мы выяснили, кому принадлежит ваша верность!

– Дракону, полагаю.

– Дракон здесь один, и это я! – теперь он кричал, обводя требовательным взглядом всех собравшихся. – Я – Деймон Блэкфайр, законный наследник Железного трона и единственный здесь дракон!

– Тут вы ошибаетесь, милорд, – я подал знак и вперед уверенно выступил Эг. И он знал, что говорить.

– Мое имя Эйгон Таргариен, я сын принца Мейкара и служу оруженосцем сиру Дункану Хорну. И вот знак правдивости моих слов, – мальчишка сунул руку в карман и вытащил внушительную золотую печатку с драконами, что все это время таскал с собой на всякий случай. Сейчас такой случай как раз и настал. – Ловите, лорд Баттервелл, – Эг кинул перстень на трибуну, и тот упал прямо на колени хозяину Белых Стен.

– Что? Как? Какого Неведомого тут происходит? Эйгон Таргариен? – заволновались все еще ничего не понимающие лорды и сиры.

– Ох, Матерь, смилуйся надо мной! – перстень оказал эффект, схожий со взрывом целого склада дикого огня. Баттервелл поднес его к глазам, мигом опознал все положенные гербовые знаки и побелел, словно бумага.

– Все верно, с нами принц из дома Таргариенов, – подтвердил Готфри Брюн. Об Эге я рассказал другу еще в Староместе, понимая, что данный секрет невозможно хранить, вдобавок Эг общался со своим учащимся на мейстера братом Эймоном, а тот-то свое происхождение не скрывал, в Цитадели все знали, кто он такой.

– Я защищаю и обучаю принца по высочайшему разрешению Железного трона, – я поднялся в стременах и загремел на все поле. – Здесь намечается бунт, но десница лорд Риверс уже обо всем знает и направляется сюда с верным войском. Покайтесь, пока не поздно, и тогда, быть может, вы еще спасете свои головы. Сложите оружие!

Поднялся крик, Блэкфайр смотрел то на меня, то на Эга, Пик принялся что-то приказывать своим людям, юная леди Баттервелл грохнулась в обморок, у ее супруга было предынфарктное состояние, но рев Черного Тома Хеддля услышали все.

– Если этот щенок принц, то тем лучше, захватим его, и вся недолга! Нам пригодится столь ценный заложник! – он выхватил меч и ринулся по лестнице вниз, прогрохотав ножищами по ступенькам.

– Дункан, держи, – Готфри кинул мне свой клинок, а сам схватил принца и на всякий случай оттащил его подальше.

Я едва поймал скользкую от дождя рукоять меча и взмахнул им, рассекая воздух. Слезать с коня не хотелось, мощный высокий Бродяга давал ощутимую фору, в случае чего, я смогу на нем отступить, прихватив с собой принца, так что я просто бросил жеребца навстречу бегущему Хеддлю и заставил подняться на задние ноги.

– Сука! – только и успел ругнуться Черный Том, принимая на руку обрушившиеся на него тяжеленные копыта, каждое размером с блюдце. Что-то хрустнуло, Хеддль припал на колено и я, продолжая движение, заставил жеребца проскакать вперед, от души рубанув бунтовщика клинком по шее. Зацепил я самым кончиком, но по тому, как струей брызнула кровь понял – кастелян Белых Стен больше не жилец. И упал он, словно подрубленный сноп.

– Ко мне! – надрывался Гормон Пик. – Сюда, мои люди! Лучники, в бой!

– Все, кто верен мне, вставайте рядом и мы победим! В атаку, я всех вознагражу! – вторил ему Деймон Блэкфайр.

Двое стрелков действительно натянули луки и выпустил стрелы. Одна безобидно скользнула по моей кирасе, а вторую принял на щит Дубинушка. Еще раз выстрелить никто не успел, Готфри кинул в одного из лучников копье, и оно вонзилось бедолаге в грудь. Тот булькнул, захрипел и осел на грязную землю. Второго же зарубил Кайл Кот, межевой рыцарь из Туманного Болота.

Призывы Пика и Блэкфайра должного эффекта не оказали, драться никто не хотел. Подавляющую часть заговорщиков морально уничтожила та легкость, с которой были убиты лучники и Черный Том. Будь мы с Готфри одни, нас бы смяли и пленили, но нас защищало имя Эйгона Таргариена и страх. Тот самый страх от имени Кровавого Ворона и того, что он ведет сюда войско. Быть может, мы блефовали, а быть может и нет, мало кто из собравшихся лордов решил рискнуть и проверить данные слова.

– Да здравствует дом Таргариенов! – первым сориентировался лорд Шоуни. – Защищайте принца!

– Темная Лощина за принца Мейкара и его сына! – Вирвел так же проявил похвальную сообразительность

– Я с вами, сиры, – рядом с Готфри и принцем встал Кайл Кот, к которому сразу же примкнула еще добрая дюжина человек. Залязгали обнажаемые мечи, под дождем тускло сверкнула сталь.

– Я тебя прикончу! – на меня бросился придурочный Алин Кокшо, непонятно на что рассчитывающий, он же был без доспехов, пеший, да вдобавок и сражался не сказать, что хорошо. Убивать ревнивого дурачка не хотелось, так что я просто смял его Бродягой, заставив откатиться в сторону и выронить оружие.

Потрясенный Баттервелл молчал, сломленный перстнем, моими словами и едва ли не мгновенной смертью своего кастеляна. Верные Белым Стенам стражники не знали, что делать, хозяин-то никаких команд не отдавал, а кастелян, которому они ранее подчиняли, уже отправился на суд Семерых. Лордов Кокшо и Пика окружили верные люди, но их было мало, от силы два десятка в то время, как нас с каждой секундой становилось все больше и больше. Все те, кто еще не успел уйти в замок, торопились влиться в наши ряды. Старый Бык Бульвер, рыцарь двух Змей Пэг, лорды Смоллвуд и Сандерленд, Глендон Флауэрс и даже сир Улитка, все они быстренько примкнули к победителям. А тот, кто им станет, уже ни у кого не вызывало вопросов. Отвратительно организованный бунт вылился в фарс и рисковать головой при столь скверных обстоятельствах никто не хотел.

– Отходим в замок. Обопритесь на мое плечо, милорд, – Гормон Пик принял единственное правильное решение. Подхватив Блэкфайра, он начал отступать в сторону раскрытых крепостных ворот, кто-то из его гвардейцев подхватил Кокшо, благо никчемного лордика я поранил не так уж и сильно.

– Пусть уходят! – я вновь привстал в стременах и махнул клинком. – Будет лучше, если всех гадюк удастся запереть в одном месте.

Возбужденная толпа послушалась и позволила бунтовщикам скрыться в недрах замка. Те подняли мост и захлопнули ворота, сами себя загнав в тесную мышеловку. Сам же хозяин замка вместе со своей женушкой остались снаружи, не зная, как теперь быть.

– Что дальше, сир Дункан? У вас же есть план? – едва я спешился, ко мне шагнули лорды Шоуни, Вирвел, Костейн и Рисли, за спинами которых маячили фигуры остальных участников и гостей нынешнего турнира. Судя по их уважительным голосам, глядя на меня, они видели не просто известного турнирного бойца, а доверенного человека Кровавого Ворона и всего дома Таргариенов. И не стоило их в этом переубеждать.

– Все просто, держим бунтовщиков в осаде и ждем подхода милорда десницы с королевским войском, – я обвел взглядом две сотни окруживших нас лиц. На меня смотрели, раскрыв рты, а уж фигура принца Эйгона, так и вовсе, вызвала целую бурю эмоций. А он, хитрец этакий, наслаждался всеобщим уважением и держал себя прямо по-царски. Деймона Блэкфайра сны не обманули, в Белых Стенах действительно родился дракон, Эг впервые заявил о себе, но Скрипач-то рассчитывал, что все будет иначе, что драконом назовут именно его. А такому итогу он вряд ли обрадовался.

Мокрый Амброуз Баттервелл едва ли не на коленях подполз к принцу и принялся хныкать, давясь крокодильими слезами и вымаливая прощение.

Глава 23

Глава 23

Ночь прошла спокойно и в чем-то даже монотонно, учитывая моросящий с небес дождь. Мы разожгли с десяток костров, показывающих, что из замка и мышь не выскочит. Уверен, кое-кто из осаждённых, к примеру, тот же Фрей с Переправы, с радостью покинули бы столь опасное место, но так поступить ему не дали свои же. Я сменил турнирные доспехи на обычные и не спал, несколько раз вместе с Готфри, Рисли и Гайлом Котом подходя к воротам Белых Стен на расстояние выстрела из лука – что бы, значит, Блэкфайр со сторонниками не скучали.

Рассветные лучи ознаменовали окончание дождя и появление знамен верных Железному трону лордов, спешащих разделаться с бунтовщиками и заслужить благосклонность десницы.

Первым на раскисшей от влаги дороге показался авангард под стягом Блэквудов, черные вороны на красном поле. Следом двигался отряд Харренхолла с летучей мышью в гербе, а поддерживал их лосось, щиты с ромбами и перевернутые стропила, принадлежащие, соответственно, Мутонам, Дарклинам и Росби. Возглавлял все это великолепие сам десница Бриндер Риверс Кровавый Ворон во главе трех сотен Вороньих Зубов. Вместе с ним были и два королевских гвардейца, одного о них, Крейкхолла, я признал.

На восходящем солнце блестели пики и начищенные доспехи, реяли знамена и пели трубы. И в звуке их слышался суровый приговор. Первое восстание Блэкфайра угасло в крови на Краснотравном поле, второе, нынешнее, кончилось пустой похвальбой.

– Каково положение дел на данный момент, сир Дункан? – спешившийся Бринден Риверс обратился именно ко мне, а не столпившимся вокруг лордам, это все заметили. Десница выглядел бесстрастным и собранным, таким же, как и всегда, на поясе у него висел прославленный валирийский меч Тёмная Сестра, а сам он ничуть не удивился ни нашему временному лагерю, ни находившимся в импровизированной осаде Белым Стенам. Значит, уже знал обо всем, подтверждая, что тут у него имеются шпионы.

– С принцем Эйгоном все в полном порядке. Мы контролируем Белые Стены, милорд и приглядываем за бунтовщиками. Лорд Баттервелл со своей женой с нами, а вот лорды Пик, Кокшо и Фрей заперлись в крепости вместе с Деймоном Блэкфаэром.

– Я так и думал. Введите меня в курс дела, какими силами располагают бунтовщики и много ли у них провизии, – прикрывая глаза от встающего солнца, он приложил ладонь ко лбу и принялся рассматривать крепость. Лорды теснились рядом, но на них Кровавый Ворон не обращал ни малейшего внимания.

– Лорд Баттервелл рассказал, что в замковом гарнизоне числится сорок стражников и дюжина гвардейцев. За ночь два десятка из них переметнулись к нам, спустившись по стенам на веревках, остальных, судя по всему, успели перехватить. Большая часть гвардейцев с самого начала оставалась на турнирном поле и в крепость не вернулась.

– А что с силами бунтовщиков?

– Блэкфайр привел с собой меньше десятка, и то, в основном слуг и оруженосцев. У лорда Кокшо всего пять-шесть воинов, а вот лорды Пик и Фрей располагают тремя десятками солдат. Полагаю, изначально они бы может и хотели притащить на турнир больше мечей, но это выглядело бы подозрительным.

– Разумно, – согласился Бринден Риверс. – Выходит, в замке около шестидесяти человек, не считая лордов и слуг?

– Около того, милорд, плюс три-четыре сдуру оказавшихся внутри межевых рыцаря. Как сообщили перебежчики, с боевым духом в замке так себе, мятежники понимают, что песенке их конец и сражаться не желают, – естественно, за ночь мы выяснили все, что могли.

– А что с едой?

– Со слов лорда Баттервелла выходит, что на пиру гости основательно подъели запасы. Кое-что, конечно, осталось, но ораву из шестидесяти здоровых ртов прокормить непросто, пару дней они продержатся, а потом придется подтягивать пояса, – отчитавшись по наиболее существенным моментам, я пересказал события минувшего вечера и вообще все, что требовалось упомянуть. Хотя, говорить было особо не о чем. Выслушав и поблагодарив, Риверс отправился раздавать указания, а я получил возможность пообщаться с Данеллой Лотстон.

Хозяйка Харренхолла прибыла сюда, как на войну, превосходного качества доспехи облегали ее, точно стальная перчатка, а длинные рыжие волосы рассыпались по плечам и опускались до груди.

– Миледи, чертовски рад вас лицезреть, – по праву родича я протянул ей руку, на которую она изящно оперлась и сделала со мной несколько шагов, отходя от толпы. Разогретая на солнце земля парила, пахло мокрой травой.– Выглядишь ты просто потрясающе, у меня аж гульфик задымился!

– А как еще я должна выглядеть по-твоему? – она рассмеялась и в зеленых глазах заплясали бесята, мой шутейный комплимент ей явно пришлись по душе. – Скажи, как тебе всегда удается оказываться в самой гуще событий?

– Просто у меня такой дар, – скромно ответил я. А леди и в самом деле выглядела соблазнительно, червленая сталь доспехов словно завершала ее образ. Мы успели немного поговорить о Бертране и том, что произошло за минувшие два года, прежде чем нас отвлекли.

Как оказалось, Кровавый Ворон приказал трубить в трубы и выслал к воротам замка парламентёра. Условия его были просты и жестоки одновременно – если гарнизон сложит оружие и сдастся, то всем, кроме организаторов, гарантируется жизнь, правда, перебраться придется значительно северней, на Стену.

Поначалу бунтовщики отказались, но час шел за часом, к королевским войскам прибыло подкрепление в лице солдат Стоквортов и Масси, положение дел становилось все хуже, а уж когда под вечер к стенам подтянули первое осадное орудие, Блэкфайр выехал из замка в сопровождении Алина Кокшо и вызвал на бой Кровавого Ворона. Претендент, может и был наивным дураком, раз рассчитывал разжечь восстание при столь удручающем начале, но трусом он точно не был. Впрочем, героизм ему не помог.

– Я сражусь с тобой, Риверс, с трусливым Эйрисом или любым другим бойцом, которого тебе будет угодно назвать, – громогласно воскликнул он, пока Кокшо держал его стяг, черный трехголовый дракон на красном поле.

Драться с Блэкфайром никто не стал, их с Алином просто окружили, стащили с коней, наложили оковы, а стяг сожгли. Показательным стал тот факт, что ни Пик, ни Фрей даже не подумали вступить в бой, когда Деймона увели, они, покорные и смирные, также выбрались из замка во главе молчаливой колонны и под прицелом Вороньих Зубов принялись складывали оружие в общую кучу. Их связывали до окончания суда.

– Ты меня обманул, Хорн, – зло бросил Блэкфайр, когда его уводили прочь. Претендент выглядел подавленным, но не испуганным и старался держаться с королевским достоинством. – Ты заверил, что примкнешь ко мне, а яйцо достанется самому достойному. Ты предал меня!

– Вы вновь что-то путаете, насчет преданности я обещал подумать, а потом упомянул драконью кровь, но вы ведь не один-единственный дракон на белом свете. А насчет самого достойного – вы таковым в моих глазах не являетесь, здесь все просто, милорд, – я выдержал тяжелый взгляд Блэкфайра. Вороньи Зубы дернули его, он еще раз оглянулся на меня, а потом скрылся за палатками, все такой же высокий, самоуверенный и глупый.

Больше ничего не произошло, а очередная ночь прошла еще тише, чем предыдущая. Лишь утром Кровавый Ворон вынес вердикт и казнил трех лордов – Пика, Кокшо и Фрея, приказав водрузить их головы на копья и присоединить к ним башку Черного Тома Хеддля – в назидание всем прочим, настоящим и будущим бунтовщикам.

Вероятно, при других обстоятельствах, Стеврон Фрей мог бы и заслужить прощение, но десница спросил у меня насчет лидеров мятежа, а я, не задумываясь, сказал правду и назвал в числе прочих хозяина Близнецов. Конечно, на мое решение повлияла и тот инцидент, когда его люди убили Джона Хилла Барсука два года тому назад, но он и сам виноват, примкнув к мятежникам. Естественно, его четырехлетнего сына Уолдера никто не тронул, и тот, достигнув совершеннолетия, имел все шансы стать новым лордом Близнецов. А пока же обязанности воспитателя при его юной особе и управителя крепости должен принять мой друг Аддам, который через некоторое время так или иначе узнает о случившемся и вернется в Близнецы. Что ж, надеюсь при нем Уолдер не вырастет тем злобным мстительным хорьком, который на протяжении чуть ли восьмидесяти лет будет портить жизнь всем окружающим. А может, юный Уолдер и вовсе не доживет до совершеннолетия, всякое ведь случается, но это уже не мое дело.

Бринден Риверс все же простил Амброуза Баттервелла, правда, отобрал замок и все земли в пользу короны, а самого просто выгнал, лишив и крепости, и доходов.

– Второго, после Краснотравного поля, памятника черным драконам я создавать не намерен, так что прикажу разрушить ваш замок до основания и присыпать солью землю, на которой он стоял. Возьмите с собой немного золота и одежду, да пару слуг, молодую жену тоже можете оставить – как говорится, совет вам да любовь, – так он сказал напоследок Баттервеллу и тот ушел, поникший, бледный и дрожащий. Амброуза было по-человечески слегка жаль, голову-то он, безусловно спас, но в один миг потерял все остальное. Как после такого жить привыкшему к богатство лорду?

Деймону Блэкфайру жизнь сохранили, но его ждало пожизненное заключение в темнице Красного замка. «У Черного Дракона еще осталось четверо сыновей, если я отрублю голову Деймону, Жгучий Клинок мигом возложит корону на следующего претендента. Пока же Деймон жив, сделать это ему будет затруднительно», – так сказал Кровавый Ворон и был, безусловно, прав.

– Ну, сир, теперь пора и вами заняться, – закончив с основными делами Кровавый Ворон пригласил меня в свой просторный шатер, разбитом за милю от Белых Стен. У входа на страже стояло два воина с копьями, луками и щитами, сам десница устроился за столом с бумагами, а улыбающийся Эг сел на стул и принялся болтать не достающими до пола ногами. – Вы немало успели сделать, прежде чем я подошел сюда с войском.

– Я был не один, милорд, сир Готфри Брюн, лорды Шоуни и Рисли, да и межевой рыцарь Гайл Кот сильно мне помогли, без них я бы не справился. И разумеется, принц Эйгон, это ведь он доставил в Харренхолл весть о готовящемся бунте, – скромно ответил я.

– Нас всех надо наградить, – с улыбкой заявил Эг. – А сира Дункана особо!

– Кто ты такой, чтобы деснице приказывать? – Кровавый Ворон умел нагнать жути одним лишь своим видом, но принц не стушевался.

– Вы знаете, кто, кузен, – вновь улыбнулся Эг. Десницу он назвал кузеном, хотя формально тот приходился ему двоюродным дедом, но это делу не мешало.

– Дракон он, вот кто, – констатировал я. – Не больше, и не меньше.

– Драконы, вороны, феникса, куда ни плюнь, все кругом летают, – Риверс дернул углом рта, изображая намек на усмешку. – Итак, не будем ходить вокруг да около, какую награду вы желаете получить за свои труды во славу Железного трона? Ну же, не стесняйтесь, говорите прямо!

– Милорд, я человек незамысловатый, так что и претендую лишь на то, что и так мое по праву победителя турнира.

– И что же это?

– Драконье яйцо и доспехи проигравшего Деймона Блэкфайра. Доспехи бунтовщика у вас, да и яйцо, что-то мне подсказывает, мирно покоится рядом с ними.

– Ха! – впервые на моей памяти рассмеялся Кровавый Ворон. Смех был негромким, низким и коротким. – Стоит признать, вы в своем праве. Что-то еще?

– Нет, милорд, – я даже не подумал упоминать Белые Стены в качестве возможной награды. Замок мне не предложили, а самому напоминать было бы слишком нагло. И это чересчур большой куш за мою скромную помощь, как говорится, не по сеньке шапка. Вдобавок и место, а конкретно Речные земли, не особо нравились.

– Желаете, что бы я как-то отметил принца?

– Он мой оруженосец, так что я сам отмечу его старания, не надо баловать мальчишку.

– Хорошо. А все остальные?

– На ваше усмотрение, милорд, – на этом беседа закончилась и нам позволили уйти. Десница вернулся к бумагам, решая, стоит ли обрушить дополнительные кары на дома бунтовщиков и составляя список тех, кого следовало отправить на Стену.

Через час капитан Вороньих Зубов сир Хостер Блэквуд во главе с несколькими подчиненными доставил в мой шатер заслуженные трофеи, яйцо и доспехи Блэкфайра. На яйцо собрались поглазеть все друзья и соратники. Оно оказалось размером с женскую голову и тяжелым, словно из камня, покрытое алыми чешуйками с золотыми блестками и черными завитками. Очень красивая вещица, стоило признать.

Драконьи яйца.

– У меня тоже имеется драконье яйцо, мне его в колыбель положили, когда родился, – важничал тем временем Эг. После того, как принца представили официально, слуги стали общаться с ним с куда большим почтением, а Гайл Дубинушка, так и вовсе, робел первые несколько дней. Отношение Брюна не изменилось, он уже давно знал статус моего оруженосца, да и Марк не сильно комплексовал. – Такое же тяжелое, но другого цвета, бело-зеленое.

– Так что, у всех Таргариенов есть драконьи яйца? – поинтересовался Брюн, подкидывая на руке увесистый приз.

– У всех, сир, и у моего отца, и у Эймона, и у Эйриона, и у Дейрона, у него оно лилово-синее. У принца Рейгеля и его близнецов они тоже имеются, – об одном из символов своего дома Эг мог рассказывать часами, особенно сейчас, когда отпала нужда носить чужую личину.

– А еще драконьи кладки есть? – поинтересовался я. На самом деле, все, что связано с драконом и магией, выглядело интересным, даже захватывающим. С определенной точки зрения было немного обидно, что в Вестерос меня забросило в нынешнее время, а не на сотню лет раньше, когда огромные огнедышащие твари были вполне обыденным явлением.

– Отец говорил, что одна кладка есть в подвалах Драконьего Логова, еще одна, по слухам, находится на Драконьем Камне, – Эг почесал затылок. – А в Красном замке яиц не меньше дюжины.

Вот и ответ, почему Кровавый Ворон с такой легкостью расстался с драконьим яйцом – сейчас их банально много, да и у него самого наверняка также имеется подобная безделушка.

Доспехи Деймона Блэкфайра.

Когда все разошлись, я уделил время и более подробно осмотрел доспехи Деймона Блэкфайра. Они оказались выкованы из превосходной стали, покрыты лаком и золотой гравировкой, и стоили не меньше пятидесяти драконов. Может и больше, если поторговаться. Естественно, на мой рост они маловаты, но продать их можно в любое время. Хотя, нет, пока острой нужды в деньгах нет, правильней будет оставить их себе, они станут статусным трофеем дома Хорнов, тем, чем можно и перед гостями козырнуть.

Начали подтягиваться проигравшие на турнире, решая вопрос о выкупе своих доспехов. Больше всего удалось взять со Старого Быка, хотя я и не сильно давил на заслуженного ветерана. Труп Черного Тома Хеддля Кровавый Ворон обезглавил, а мне мараться с телом не хотелось, так что ни денег, ни доспехов я с него не получил. Глендон Флауэрс тоже едва наскреб нужную сумму, но в целом я был доволен, сюда мы прибыли не за золотом, а за уважением и авторитетом. И пусть это весьма эфемерные вещи, которые руками не потрогать, но вот их-то получить удалось сполна.

Кровавый Ворон не обманул, наградив всех, кто приложил руку к победе над бунтовщиками, одарив золотом Готфри Брюна, верных лордов и некоторых межевых рыцарей. Один из них после обеда попросил о встрече.

– Сир Дункан, коль вам будет угодно, я с радостью поступлю к вам на службу. Возьмите меня, и клянусь Семерыми, я вас не подведу! – встав на одно колено провозгласил Кайл Кот из Туманного Болота. Межевой рыцарь выглядел лет на тридцать, он был среднего роста, плотный, мускулистый, с ярко-рыжими бакенбардами, а его некогда вполне добротные одежды ныне больше напоминали лохмотья. Хотя сейчас, после щедрости Кровавого Ворона он свои дела точно поправит.

Можно было сказать, что Кайл крайне удачно подсуетился, решив примкнуть к тому, кому явно благоволил десница и у кого в оруженосцах ходит один из Таргариенов. Все так, и подобные резоны трудно игнорировать, но я помнил и другое, как он в числе первых поддержал нас с Готфри и зарубил лучника Пика, а ведь тогда еще ничего не было ясно. И я ничего не забыл, да и потом, пока мы ждали подхода королевского войска, Кот показал себя толковым помощником, в меру инициативным и не чурающимся выполнять мои приказы.

– Встаньте, сир, я принимаю вас, отныне вы мой человек, – в Вестеросе, как и в Средневековой Европе, обряд, при котором вассал клялся сюзерену в верности, называлась оммаж или гоминиум. Обставляли его торжественно – сам ритуал, официальная присяга, жесты, вассал вкладывал свои ладони в руки сюзерена, торжественные слова клятвы, братский поцелуй в щеку и прочее в таком духе. Сейчас все было куда проще, так что и обошлись без лишних церемоний.

Следующим утром я отправился вместе с Данеллой в Харренхолл – знатная леди пригласила меня в гости, а я, как истинный рыцарь, не мог не откликнуться на приглашение дамы. Наш отъезд сопровождал оживленный шум, грохот и пыль, по приказу Кровавого Ворона мастеровые уже принялись разбирать Белые Стены.

У Данеллы в мое отсутствие появился любовник, молодой, мускулистый, смазливый, хотя и не блещущий особым умом сир Лайонель Варгест. И сейчас гордый до невозможности дуралей отправился в Риверран с подробным докладом о том, как закончилось неудачное восстание Деймона Блэкфайра. Таким образом хитрая хозяйка Харренхолла развязала себе руки, и мы с ней провели несколько прекрасных дней, вернее, ночей. Все было бы вообще замечательно, но Данелла сама умудрилась испортить нашу романтическую балладу.

– Я думала, что ты подаришь драконье яйцо Бертрану, – с обезоруживающей откровенностью заявила она во время небольшой передышки. Как и раньше, постельными ристалищами мы занимались на огромном хозяйском ложе со столбиками и балдахином.

– Не думаю, что оно так уж нужно двухлетнему мальчугану, – в моем голосе звучало недовольство, которое я и не подумал скрывать. – Скажи лучше, что яйцо понадобилось именно тебе! Верно?

– А хоть бы и так, что с того? – обнаженная и столь же соблазнительная, как и при первой нашей встрече, Данелла и не подумала стесняться. – Для тебя оно всего лишь дорогая безделушка, а мне может пригодится. По крайней мере, у меня есть кое-какие идеи на данный счет. Если хочешь, я его выкуплю.

– Благодарю, дорогая, но яйцо я пока оставлю себе, – я покачал головой, невольно прикидывая, что увлекающаяся магией хозяйка Харренхолла наверняка хочет провести с драконьим яйцом какой-то обряд, иначе зачем оно ей? – Оно может мне еще понадобиться.

– Жаль… Жаль, что ты меня не понял, – она не привыкла слышать отказ в своих желаниях и потому всерьез обиделась. Ну, а я был в своем праве, Данелла напрасно подняла данную тему, да и вообще, повела себя так, словно в ее просьбе не было ничего такого, обычный жест меж любовниками, не более. Так-то, на яйцо у меня самые серьезные планы, и она о них знала, дракона я, конечно, не получу, но будущему дому Хорнов подобный трофей, как и доспехи Блэкфайра, точно прибавят авторитета.

По итогу мы расстались, недовольные друг другом. На прощание я подержал Бертрана на руках, поцеловал и уехал, сообщив, что когда-нибудь еще навещу Харренхолл. Когда-нибудь… И Данелла, и я сам понимали, что день этот настанет нескоро.

Ворон с запиской о том, как продвигается обучение Эга, улетел в Летний замок к принцу Мейкару, а мы отправились в Хайгарден. Путь предстоял неблизкий, да и мы с Брюном никуда не торопились, прикидывая, что прибудем как раз к началу запланированного турнира.

В дороге не происходило ничего примечательного, не считая вестей о начале восстания железнорожденных. Лорд Дагон Грейджой не удержался и все же выступил, а его ладьи уже обрушились на Север и Западные земли. Старки и Ланнистеры начали собирать знамена.

Глава 24

Глава 24

Ристалище в Хайгардене уже успели окрестить «турниром розы и дуба», намекая на гербы двух династических домов, сочетающихся брачными узами. Несмотря на активность железнорожденных, Простор явился сюда практически в полном составе, не считая домов, стоящих на побережье и вынужденных обороняться. По данной причине отсутствовали высокородные Хайтауэры из Башни, Редвины с острова Арбор, Бульверы с Черного Венца, Костейны, Блэкбары, лорды Щитовых островов, а Окхартов представляли только невеста с сестрой, их мать и второй сын. Первый, Патрик, вместе с отцом приглядывал за побережьем и собственными землями. Не было и Пиков, Гормон хоть и поплатился головушкой за наивную попытку мятежа, но мозгов не тащить в Белые Стены сыновей ему хватило, так что Мэт и Дэйв остались дома. Даже интересно, о чем они сейчас думают, какие планы строят и кого винят в собственных бедах? Некогда Пики владели тремя замками и огромным феодом, считаясь важнейшими и богатейшими знаменосцами Тиреллов, но неудачные решения и поддержка Блэкфайров вышли им боком. Сейчас у них остался всего один замок, Звездный Пик, вдобавок Кровавый Ворон лишил их большей части земель и деревень, а следовательно, и доходов. А что такое замок без феода? По сути, всего лишь дорогая махина на холме, которую надо постоянно обслуживать и поддерживать. Сам замок, не считая пары мастерских, пекарни, кузнецы или той же винодельни, ничего не производит, а только поглощает, причем в сумасшедших количествах. Так что у Пиков начались черные деньки, их навсегда вычеркнули из статуса влиятельных владык, удивительно, что они вообще умудрились хоть что-то сохранить.

Зато, компенсируя отсутствие части владык Простора, сюда прибыло множество штормовых лордов во главе со Смеющимся Вихрем Баратеоном и его младшим братом Гоуэном. Дорнийцы так же не остались в стороне, посетив турнир со своим принцем Даэроном Мартеллом. Королевские земли, Трезубец и Долину представляло множество достаточно известных рыцарей, так что ристалище обещало стать пышным, ничуть не хуже того, что провели Рейны в Кастамере. Изюминкой стали обещанные призовые, за первое место на джостере давали пятьсот золотых, за второе – четыреста, а за третье – триста.

Поговаривали, что приехать могут и северяне, в частности тот же Венделл Мандерли, имеющий репутацию достаточно известного турнирного бойца, но в результате никого из них мы так и не увидели. Видать, не до этого им было.

С огромно й радостью мы с Брюном приветствовали старых друзей, Ото Бракенского Зверя и Хамфри Хардинга.

– Аддама не будет, он уже в Близнецах, заступил на пост, так сказать, – захохотал Бракен, когда Готфри спросил его о Фрее. – Не уверен, что он сможет получить титул лорда, но власть и деньги получит точно.

– Да, парни, наворотили вы дел с этим турниром в Белых Стенах, пол Вестероса на ушах до сих пор стоит, – добавил Хамфри. – Так что с вас рассказ, как и что там было.

Хайгарден был прекрасным замком, светлым, просторным и богатым. Великий Чертог, донжон, септу, богорощу и самые важные постройки оберегали три пояса зубчатых стен из светлого камня. Тут и там среди башен поднимались островки зелени, беседки, статуи, фонтаны и обросшие плющом дома, а окрестности, не считая деревень, поражали изобилием рощ и садов, среди которых выделялись поля душистых золотых роз. Замок стоял на холме над Мандером, неспешные воды могучей реки несли прохладу, а берега ласкали глаз тучными нивами. Родовая твердыня Тиреллов была не только удивительно богата, но и красива, чего не хватало тому же Кастамере. И конечно, местный двор позиционировал себя обителью культуры, музыки и высокого искусства. Тиреллы привечали менестрелей, арфистов, поэтов, певцов, художников, скульпторов и всевозможных артистов, а из любимых развлечений стоило упомянуть катание на лодках по Мандеру, соколиную охоту и рыцарские турниры. Для последних имелась внушительная арена, главная трибуна которой, барьеры на самом джостере и многие другие постройки были выполнены из камня и украшены многочисленными статуями и гербами.

Привлеченные пышным зрелищем и возможностью хорошо подзаработать в Хайгарден прибыло несколько трупп кукольников, карликов, канатоходцев, глотателей огня, чревовещателей и прочих фокусников. Кое-кого из них мне и раньше доводилось видеть, но вот дорнийские артисты на глаза попались впервые. Среди них находилась высокая девушка с оливковой кожей и блестящими черными волосами. Просторная одежда не могла скрыть, что грудь у нее совсем маленькая, да и в бедрах она оказалась весьма скромной, но все же дорнийка внушала симпатию. Как оказалось, это и есть та самая Тансель Длинная, которую на Эшфордском турнире изувечил полудурок Эйрион Яркое Пламя. Конечно, дорнийка сама дала неплохой повод, показав перед Таргариенами сцену, где рыцарь убивает дракона, но всему надо знать меру. Калечить за такое человека явно не лучшее решение. Как бы там ни было, Эйрион сейчас в ссылке в Лисе, а у Тансель остался узкий шрам от глаза до шеи и не совсем правильно сросшиеся пальцы на левой руке, которые Эйрион ломал своими погаными сапожищами. Тансель Длинную я не знал, да и знакомство с ней сводить вроде как повода нет, но все равно почему-то стало приятно увидеть ее живой и почти здоровой.

Оставшиеся до турнира дни были заполнены куртуазным общением, ухаживанием за дамами, пьянками, различными веселыми проделками и редкими тренировками. Понятное дело, на самом верху влиятельные лорды, как это обычно и происходит на подобных мероприятиях, обсуждали куда более важные вещи, но на такой уровень меня пока не пускали, так что мы с друзьями просто наслаждались жизнью. Простор по большому счету плевать хотел на восстание железнорожденных, основной удар Дагон Грейджой пока направил на Запад и Север, а здесь лишь слегка пощипал побережье вдоль Морской дороги, попугал Щитовые острова, да показался вблизи гавани Староместа. Летние рыцари, а такими называли тех, кто еще не был ни на одной войне, будучи в подпитии драли горло, дескать, «вот закончим турнир и сразу же на войну, покажем железнорожденным их место, загоним обратно на острова». Все это было обычным бахвальством, но как удалось выяснить, Тиреллы, Хайтауэры и Редвины сложа руки не сидели, спешно достраивая несколько боевых галей.

Сам я в увлекательных попойках и походах по шлюхам участия не принимал, сосредоточившись на подготовке к турниру. Похоже, я вышел на пик формы и сейчас ничего не мешало добраться до призовых, так что не стоило запарывать столь удачный шанс. Особенно на фоне того, что подавляющая часть съехавшихся чемпионов к подготовке и улучшению собственных шансов на победу относилась откровенно наплевательски.

Первый день соревновались лучники, а на второй устроили пеший турнир оруженосцев с последующим посвящением в рыцари наиболее достойных.

– Сир, когда же вы мне позволите драться? – надоедливо нудел Эг, но я ему вновь отказал. Среди оруженосцев множество здоровенных мужиков, мускулистых, крепких, словно древесные корни и злобных, так что принцу там точно ловить нечего. Его просто прихлопнут, как муху, и все дела. Восемнадцатилетний Гайл Дубинушка участвовал, умудрился одолеть первого соперника, но отлетел от второго, и на этом закончил свое выступление.

– Тренироваться нужно больше, а не о девках болтать, – посоветовал я ему. Так-то он молодец, занимается неплохо и имеет все шансы стать толковым рыцарем, но и лишняя мотивация не помешает.

– Да, сир, вы правы, так и сделаю, – покорно согласился он. А вообще ситуация получилась чуть ли не анекдотичная, Дубинушка относится ко мне практически как к лорду, причем серьезному, основательному и умудренному опытом, хотя я старше его всего лишь на пару лет, да и замка у меня нет.

На третий день прошли схватки пеших рыцарей, навроде тех, что были в Кастамере, но там команды состояли из пяти бойцов, а здесь сражались парами. Бракенский Зверь от участия отказался, я последовал его примеру, решив сосредоточиться на джостере. Будь я на год моложе и не имей такого опыта, то обязательно бы записался, а так не стоило разбрасываться и тратить впустую силы. Выиграть в двух местах точно не получится, и пытаться не стоит, а вот Хамфри и Брюн порезвились на славу, заняв четвертое место по общему зачету, победителями же назвали двух лордов из дорнийских марок, Пирса Карона и Лайла Селми. И хотя парни лучшими так и не стали, но заработали вполне неплохо, Тиреллы на призовые не скупились.

И наконец, начался джостер. Он был оформлен вполне классически, определяя лучшего, чемпионом предстояло сражаться на трех дорожках под крики многотысячной толпы и взволнованное оханье дам. Для турнира отобрали пятьсот двенадцать участников, хотя желающих было куда больше. Из межевых рыцарей показать свои силы позволили не более двум десяткам из тех, чьи имена успели хоть немного прославиться. Того же Кайла Кота из Туманного Болота распорядитель записывать отказался, мол, недостаточно знатен и известен, погуляй пока. Так что и моему присяжному рыцарю, и многим другим пришлось довольствоваться ролью наблюдателей.

– Клянусь Воином, первый раз вижу такое столпотворение, – заметил Бракен, пока чемпионы готовились к жеребьевке.

– Ты прав, – согласился я с другом. От обилия беспрестанно поющих труб, ржущих коней, развевающихся флагов, сверкающей лакированной стали, лезущих в глаза гербов, блеска золота и серебра голова могла пойти кругом у кого угодно. Ароматы цветов, духов, благовоний и специй смешивались с запахом пота, конского дерьма, сомнительного качества еды и немытых тел, создавая поистине неповторимый купаж. Сотни благородных дам оделись в свои лучшие одежды, поражающие россыпью цветов, перьев и украшений. Для простолюдинов предназначалось примыкающее к ристалищу поле, вдобавок там ярусами стояли деревянные скамейки. Места было много, но сейчас всё оказалось забито под завязку. Такой собранной в одном месте роскоши в Вестеросе я еще не видел, Тиреллы затмили всех. Я помнил описание турнира десницы, который король Роберт Баратеон устроил в честь своего друга Неда Старка. Не знаю, может, то событие и переплюнет нынешнее по сумме призовых, да и известных имен там наверняка будет больше, но на данный момент ничего более внушительного видеть мне не доводилось.

Жеребьевка заняла немало времени, потом прошло еще полчаса, пока распорядители сортировали чемпионов и определяли порядок выступлений. Солнце начало припекать, я вспотел, хотя турнир еще даже не начался.

Первые три пары состояли из Харлона Тирелла и Марона Пайпера, Даэрона Мартелла и одноглазого старика Робина Рислинга, а также Смеющегося Вихря Баратеона и лорда Арни Масси, с которым я не так давно познакомился у Белых Стен. Практически все чемпионы успели прославиться, да и резоны организаторов понятны – они хотели открыть джостер самыми громкими именами. Как большинством и предполагалось, дальше прошли Тирелл, Баратеон и Мартелл.

– Странствующий рыцарь сир Дункан Хорн Алый Феникс и его противник, сир Пирс Карон Рыцарь-Певец, – когда подошло время, объявили и мое имя. То, что представили меня странствующим, а не межевым рыцарем, говорило о многом, росту потихоньку, и это хорошо.

Я забрался в седло Бродяги и позволил Эгу отвести меня к началу джостера. В прорезь шлема виднелась внушительная фигура Карона, превосходно начищенную сталь его доспехов прикрывал тяжелый желтый плащ с вышитыми соловьями и арфами. Сражаться с ним мне довелось впервые, но я о нем слышал. Ему было чуть менее сорока лет, и он считался первоклассным бойцом, прославившись не только турнирами, но и игрой на арфе и романтическими балладами, собственно, прозвище свое Пирс получил именно на этом основании. Дамы были от него в восторге, и рыцари попроще с завистью рассказывали о постельных победах Карона, список которых был не менее впечатляющим.

– Вперед! – закричал Эг, Дубинушка хлопнул жеребца по крупу, и я полетел на противника. Копье Карона сначала было поднято, целясь в голову, затем опустилось ниже, переключаясь на щит. Движение выдавало неуверенность и усталость, для Пирса это было плохо, для меня хорошо. Накануне Рыцарь-Певец победил в пешей схватке, но основательно выложился, потратив огромное количество сил. Непонятно, на что он рассчитывал на джостере? Наверное, лишь на то, что ему достанется более легкий оппонент и удастся пройти немного дальше по турниру. Но ему не повезло… Хотя, не будь он так вымотал, повозиться бы с ним пришлось.

Наши копья ударили и с оглушительными щелчками разлетелись, чужой коронель скользнул по моему щиту, а мой ударил в забрало. Я удара практически не почувствовал, а вот Карон вылетел из седла словно камень из пращи – как потом Эг рассказал.

– Победил сир Дункан Хорн! – громогласно оповестил зрителей герольд. Оруженосцы помогли снять шлем, я взял золотую розу и подъехав к трибуне, протянул ее наверх, прямо в руки прелестной Софи Окхарт, облаченной в платье цвета осенних листьев и с тонкой накидкой на плечах. Мы с ней успели пообщаться до турнира, один вечер даже гуляли вместе с другими дамами и рыцарями под звездами, но ни до чего серьезного дело так и не дошло. Да и не могло дойти, мы же не в Дорне, в конце концов!

– Благодарю вас, Алый Феникс! – со счастливой улыбкой Софи приняла розу и очаровательно отставив мизинчик, понюхала цветок. Еще бы ей не сиять, сейчас на нее смотрит добрая четверть Вестероса.

Под довольный свист толпы я отъехал в сторону, слез с седла и позволил оруженосцам снять с себя доспехи. Бродягу так же освободили от крипнета, дав возможность подкрепиться овсом. Чемпионов набралось так много, что до следующей сшибки было не меньше часа, и подобную возможность следовало использовать для отдыха.

Схватки шли медленно, никто никуда не торопился, наоборот, наслаждаясь процессом, церемониалом, представлением рыцарей, всякими галантными штуками и прочими куртуазными моментами. Один из рыцарей, молодой Медоуз, после победы прочитал собственные стихи какой-то юной соплюшки из Касвеллов, за что удостоился благосклонности в виде платка, которую девчонка повязала ему на руку. В общем, тут многие соревновались в галантности и любезности, заваливая дам знаками внимания, комплиментами и всем прочим.

На втором круге судьба свела меня с Рианом Железная Длань, одним из тех межевых рыцарей, кому позволили записаться на джостер. Это был достаточно известный боец, обеспеченный, с собственным оруженосцем, хорошим конем, добротными доспехами и просторным шатром, правда, выступал он исключительно в Дорне и Просторе, редко выбираясь северней Черноводной. Мы с ним уже встречались в Староместе, но копий не ломали. Сегодня же рыцарь доставил мне серьезные проблемы, свое прозвище он явно получил не просто так. Девять сшибок так и не выявили победителя, мы устали, вымотались, а по итогу решение о том, кто пройдет дальше принимал гербовый король, мастер над ристалищем и Лео Тирелл Длинный Шип. Старший Тирелл в турнире не участвовал, говоря откровенно, и выглядел лорд так себе, осунувшимся, постаревшим, поседевшим и усохшим. Некогда прославленный боец на турниры уже не выезжал, да и вообще складывалось впечатление, что он одной ногой стоит в могиле. Как бы там не было, победителем признали меня. Я взял у Дубинушки очередную розу и на сей раз подарил её Гвинет Футли, симпатичной, пусть и не такой статной и фигуристой, как Софи Окхарт, деве из Тамблтона, сидевший в окружении своей матери, сестер, тетушек и прочей родни. Ясные глазки Гвинет распахнулись от счастья, и она что-то защебетала насчет того, как рада золотой розе и теперь она будет молить Семерых о моей победе. Совсем еще молодой девчушкой оказалась Гвинет, но к ней я подъехал не случайно. Глупо делать ставку на одну лишь Софи Окхарт, с ней может ничего и не получиться, так что стоит присматриваться и к другим кандидатурам. Вдобавок и самим Окхартом не помешает немного ревности, было бы здорово, если бы они за мной начали бегать, а не я за ними. А для этого следовало создавать конкуренцию, ну и выигрывать турниры, конечно.

На третьем круге Бракенский Зверь неожиданно уступил принцу Даэрону Мартеллу Золотое Копье. Двадцатилетний дорниец явно поймал кураж и выглядел великолепно. Его матерью была Дейнерис Таргариен, и от нее он унаследовал драконью кровь, будучи здесь самым родовитым, превосходя и Баратеонов, и тем более, Тиреллов. Королевские манеры, шикарные доспехи с плюмажем на шлеме и вытканный золотой нитью плащ, жеребец, хоть и не такой массивный, как прочие рыцарские кони, но поражающий экстерьером, все это и сотня других, не столь заметных мелочей, одним лишь фактом своего наличия выдвигали Даэрона в первые ряды всех владык Вестероса.

Хамфри Хардинг прошел дальше, одолев бедного, спесивого, но достаточно умелого Артура Шермера из Смититона, но не лорда, а одного из его родственников. Готфри вылетел, не справившись со Смеющимся Вихрем. Мне же достался Гюнтор Эстермонт, ставший после Весеннего поветрия хозяином замка Нефрит.

Гюнтер оказался хорош – здоровенный злой жеребец, покрытые темно-зеленым лаком доспехи, вышитый черепахами тяжеленный плащ, настолько просторный, что прикрывал коня по колени, да и в седле рыцарь сидеть умел. Мы с ним сходились четыре раза, прежде чем я выбил его на присыпанную мелким песочком землю.

Эстермонт рухнул на спину, удар явно выбил из него дух, вдобавок и тяжеленный плащ сделал свое дело. Лорд запутался в нем, принялся громко ругаться и ворочаться, не в силах подняться, да и подбежавший оруженосец не сразу смог поднять своего господина. Все это выглядело достаточно нелепо и по трибуне прошлись смешки.

– Алый Феникс уделал Эстермонта, как бог черепаху! Так они есть черепаха, смотрите, даже подняться не может! – и все в том же духе. Сам я подобной радости не разделял, и подъехав поближе, поблагодарил Гюнтера за бой и пожелал успехов в будущих схватках – сражался он и в самом деле неплохо, хоть и нацепил на себя кучу лишнего веса.

Взяв у Эга золотую розу, я на сей раз подарил ее Элене Миддлбери, юной и восторженной, как и большая часть собравшихся здесь дев. Среди зрителей уже начал проявляться интерес, я даже услышал спор, кого я выберу следующей, если вновь стану победителем, а личики Софи Окхарт и Гвинет Футли синхронно вытянулись от расстройства. На самом деле, на турнирах не только рыцари пристально наблюдали за своими соперниками, подмечая малейшую деталь благородные леди так же тщательно рассматривали конкуренток и порой их прелестные глазки замечали куда больше, чем видели мужчины.

На этом первая часть джостера закончилась, было видно, что до вечера мы не успеем, так что Лео Тирелл приказал сворачиваться. Да и торопиться никто не желал, наоборот, подавляющая часть собравшихся мечтала как можно дольше продлить праздник, так что окончание турнира перенесли на следующий день. А пока же, дав время участникам помыться и привести себя в порядок, провели вечерний пир.

Пир получился внушительным, хотя основное торжество планировалось провести завтра, после награждения победителей. К сожалению, за высоким столом нас с Готфри и Хардингом не посадили, в Просторе насчитывалось огромное количество лордов, так что лишь Ото Бракену нашлось там местечко.

На хорах играли музыканты, слышались здравицы и пожелания счастья молодоженам, Харлону Тиреллу и Элфи Окхарт. Через некоторое время подали знак к началу танцев. Вина лились настоящими реками, с яствами так же был полный порядок, но я себя сдерживал. После третьего круга осталось шестьдесят четыре участника и основные тяготы были впереди. Не считая Бракенского Зверя и еще парочки известных бойцов, которым просто не повезло, никто из фаворитов из турнира не вылетел, следовательно, завтра будет не до смеха.

Кое-кто из рыцарей, как и я, соблюдали умеренность, но часть ударилась во все тяжкие, объедаясь и опиваясь словно голодные поросята. Два года назад, на пирах в Холодном Рву и Харренхолле данная деталь показалась мне странной. Было удивительно наблюдать, как многие рыцари наплевательски и непрофессионально относятся к турнирам и собственным шансам, но с того времени я давно привык к подобному. То, что такие бойцы сами ставили крест на своем дальнейшем выступлении, мне только в плюс.

__________________

От автора.

Я - Красный сын.

Криптонец в декорациях СССР, спецслужбы, рациональный подход и никакой пощады к канону.

https://author.today/work/562804

Глава 25

Глава 25

Ночь прошла спокойно, на завтрак Джена приготовила замечательную овсяную кашу с мёдом и орехами, я поел, выпил травяного взвара и принялся разминаться. Временный лагерь на берегу Мандера так же начал просыпаться, забегали оруженосцы и слуги, потянулись ароматы разогреваемой пищи, а выползающие из шатров зевающие рыцари поглядывали на меня, как на ненормального.

В полдень, когда гости окончательно пробудились, опохмелились, пришли в себя и соизволили выбраться на трибуны, начался заключительный этап. Первым соперником выступил Кворгил Черный Скорпион из Дорна, один из тех, кто накануне как раз и упился до скотского состояния. Проблем с ним вообще не возникло, лорд Песчаника не то, чтобы хорошо сражался, он и в седле-то сидел с трудом, а уж перегаром от него так и вовсе разило на целую милю. Вот и спрашивается, зачем люди сами себе стреляют в ногу? Что, нельзя потерпеть, а потом уж напиваться? Странно это, конечно, но подобное я видел не только в Вестеросе, но и в прошлой жизни, так уж устроен человек, и ничего с этим не поделаешь.

Приняв у Эга золотую розу, я со всей торжественностью вручил ее прелестной Джоси Рокстон, золотоволосой и зеленоглазой, с очаровательными ямочками на щечках. Девушку я приметил еще вчера, и мы успели переговорить во время пира, но сегодня следовало акцентированно напомнить о себе. Рокстоны являлись средней руки лордами, владели собственным замком под названием Звено, а ранее у них имелся валирийский меч «Делатель Сирот», из-за которого они враждовали с Пиками. Джоси, как и прочие девы, находилась в окружении родичей. Судя по ее сорокалетней мамаше, которая успела родить пятерых или шестерых детишек, с возрастом девушка станет только лучше и обзаведется шикарной грудью и соблазнительными бедрами.

– Сир Дункан, вы вгоняете меня в краску, – озорно сверкнула огромными глазищами Джоси, принимая розу.

Тирелл Молодая Кровь до нынешнего момента выступал неплохо, по крайней мере, хоть и с трудом, но смог пробиться на второй день джостера, но сегодня был не в ударе и достаточно быстро капитулировал перед Баратеоном. Хамфри Хардинг проиграл Мартеллу.

Гарлон Белмор Серебряный Колокол из Долины заставил меня всерьез попотеть. Парня я помнил по Кастамере, он тогда только получил рыцарские шпоры, но уже успел показать свои манеры, впечатлив зрителей. Сейчас же, малость возмужав, показал и зубы. Я его прошел, но с трудом, невольно подумав о том, что если парень продолжит в таком духе и дальше, то скоро превратится в одного из самых умелых рыцарей нынешнего поколения, чье имя загремит по всему Вестеросу. А что, неплохо звучит, Гарлон Серебряный Колокол из Суровой Песни. Между тем, золотая роза попала в руки Софи Окхарт, которая явно была не в восторге от того, что я столь непостоянен.

Прошел очередной час, на солнце наползли легкие тучки, но дождя как будто не ожидалось. Чем меньше оставалось чемпионов, тем большее оживление наблюдалось на трибунах.

Стеффон из Фоссовеев Красного яблока славился тем, что мигом подмечал чужие слабости. Это был высокомерный, но сильный противник, который едва не заставил меня капитулировать. В седле он сидел великолепно, а его копье даже на скаку могло попасть в муху, так мне во всяком случае показалось. Пройти его удалось лишь после вердикта судей, причем совещались они довольно долго.

– Я отказываюсь принимать ваше решение и не считаю себя проигравшим! – выругался взбешённый Фоссовей, удаляясь с ристалища. До зрителей еще долго доносились возмущенные крики рыцаря.

– Ничего, остынет и одумается, доспехи ему все равно придется выкупать, – успокоил Готфри, помогающий во время перерывов.

– Если честно, то прямо сейчас выкуп – это последнее, что меня интересует, – признался я. Осталось всего восемь участников, ставки были высоки, как никогда, а я чувствовал усталость, доспехи натерли ребра, а поясница гудела от напряжения.

– Понимаю, – кивнул Брюн.

Ортон Буши, капитан гвардии Хайгардена, так ловко меня ударил, что расколол щит и чуть не выбил из седла. Левое плечо пронзила острая боль, я едва не заорал благим матом. Развернув Бродягу, увидел, как Буши ворочается на земле, а ко мне уже бежал Эг и Дубинушка.

– Что случилось, сир? – принц не мог не заметить, как я скособочился, а Гайл схватился за уздечку, успокаивая разгоряченного жеребца. Дамы стонали и охали, переживая, что со мной приключилось.

Оруженосцы отвели Бродягу в сторону, я слез с седла и позволил снять доспехи, ругаясь, когда неосторожные движения причиняли боль. Хорошо хоть, мы с Буши открывали этот раунд и время перевести дух у меня нашлось.

– Перелома нет, сир, и это не вывих, просто ушиб, – констатировал Полумейстер Арлин, так мы с Готфри его прозвали.

– Ничего себе ушиб, да у него опухоль, словно жеребец лягнул! – присвистнул Хамфри. – Ты хоть рукой шевелить можешь?

– Вроде могу, – я пошевелил пальцами на правой, здоровой, руке, и друзья заржали.

– Наложи повязку, и вся недолга, – отсмеявшись, пробасил Зверь. Друзья окружили меня и с интересом рассматривали повреждение. Плечо дергало, а внушительная опухоль и в самом деле стремительно наливалась синевой.

– Повязку-то я наложу, но вам бы закончить на сегодня, сир, – протянул Арлин.

– Шутишь, что ли? – возмутился Готфри. – Остановиться в двух шагах от славы? Это просто смешно, даже не думай, Дункан!

Я и сам прикидывал схожим образом, а синяк как-нибудь переживу, тем более, после того как Полумейстер потолок в ступе какие-то травы, добавил оливковое масло и сделал мазь, наложил ее и туго перевязал чистой повязкой, стало и в самом деле чуть получше.

Тем временем и остальные чемпионы закончили свои схватки. Теперь нас оставалось четверо – Мартелл Золотое Копье, Баратеон Смеющийся Вихрь и Рован Золотая Роща, не считая меня, естественно. Примерно такие имена и считались у зрителей фаворитами, один лишь Рован занял место Бракенского Зверя, который должен был пройти по турниру куда дальше. Все прочие, включая молодого Тирелла, Окхарта, Флорента, Хайтауэра и других известных бойцов уже давно вылетели.

В очередной раз запевшие трубы объявили, что настала наша с Баратеоном очередь выяснить, кто сильнее. Зрители заволновались, дамы махали платочками и не спускали с нас глаз. Благодаря росту, манерам и турнирным успехам хозяина Штормового Предела знали по всему Вестеросу, хотя, я не так уж сильно от него отставал, мое имя тоже гремело из сотен глоток.

– Лучше бы жребий свел меня с кем-то другим, – проворчал здоровенный Лионель, восседающий на огромном жеребце. – Здесь слишком много золота, если понимаешь, о чем я, Дункан.

– Понимаю, чего тут понимать? – Баратеон подразумевал Золотое Копье и Золотую Рощу, первого он, похоже, недолюбливал, а со вторым успел поругаться еще пару лет назад.

Смеющийся Вихрь считал, что именно ему суждено пройти дальше, но Семеро распорядились иначе. Лионель был по своему благородным, а так как видел, что у меня сложности с рукой, то и ударил не в щит, а в голову. Вот только его коронель скользнул по гладкой стали, а мой попал прямо в забрало.

Дружный рев тысячи глоток возвестил о том, что я прошел дальше, а хозяину Штормового Предела стоило призадуматься о выкупе, хотя для него сто драконов вообще не сумма. Я же продолжал действовать, как и планировал, и на сей раз золотую розу получила Гвинет Футли.

Мартеллу понадобилось восемь сшибок, прежде чем разобраться с Рованом.

– Милорд, вам требуется время, дабы прийти в себя? – я не поленился и подошел к дорнийцу, окруженному дюжиной вассалов и оруженосцев.

– Если вас не затруднит, – высокий, статный, загорелый, с орлиным носом, точеным подбородком и карими глазами, Даэрон выглядел солидно. Про то, что его мать из Таргариенов, говорили лишь серебристые волосы. Насколько я помнил, у его потомков, таких как Оберин Красный Змей, волосы будут темными, значит дорнийская кровь в итоге окажется сильнее драконьей. Бракенский Зверь как-то пошутил, мол, Мартеллу все равно, кого тащить в кровать, девушку или парня, он всех готов оприходовать, но я чужими тайнами, особенно такими интимными, не сильно интересовался. – Много мне не надо.

– Отдыхайте, сколько потребуется, – проявлять любезность было несложно, тем более, все понимали, что это лишь слова, мы не сможем зрителей заставлять долго ждать.

Вначале за третье место сошлись Смеющийся Вихрь Баратеон и Рован Золотая Роща. Победил Баратеон, настроение у него явно поднялось, и он долго смеялся, заставляя коня гарцевать туда и обратно вдоль главной трибуны.

Минут через пятнадцать все было готово, герольды объявили наши имена, и мы с Золотым Копьем полетели навстречу друг друга. У меня было обычное турнирное копье из гладкого ясеня с коронель на конце, свое же Мартелл приказал раскрасить в красно-алые полосы, дополнительно украсив вымпелом с пылающим солнцем. Копья многие украшали, на самом деле, это было статусно и красиво, и я сам себе пообещал – коль выиграю нынешний турнир, то в дальнейшем буду действовать схожим образом, теперь подобное тщеславие будет смотреться вполне заслуженно.

Плечо дергало и разрывалось после каждой сшибки с Мартеллом, а их по итогу оказалось не так уж и мало. Холодный пот заливал глаза, а в глазах периодически плавали круги и весь мир словно начинал танцевать. И вновь схватка заставила терпеть боль, несмотря ни на что. У меня такое уже было, и в Харренхолле, и в Долине, когда для победы приходилось стиснуть зубы и терпеть, просто терпеть. Конечно, имелась и альтернатива, следовало просто уступить, но какой в этом смысл, если ты в шаге от триумфа?

Дорнийскому принцу так же пришлось туго, было видно, что в седле он сидит уже не так монументально, как вначале, да и удары его утратили первоначальную ловкость.

– Золотое Копье! Принц Мартелл! Дорн! Дорн! – ревела часть трибун.

– Дункан Хорн! Алый Феникс! – отвечали им остальные. Моих поклонников все же было больше, но объяснялось подобное не личными заслугами, а тем, что в Просторе дорнийцев, мягко говоря, недолюбливали.

На девятом копье все и закончилось. Я всерьез размышлял о том, что больше сражаться не могу, просто не вывезу, и если здоровье мне дорого, то надо проигрывать, но Даэрон первым выкинул белый флаг. И когда после очередного грохота ломающихся копий я с трудом развернул Бродягу, собираясь объявить, что сдаюсь, то увидел, как дорнийский принц сползает на землю, а к нему уже бегут оруженосцы, вассалы и мейстер.

Мартеллу понадобилось больше десяти минут, чтобы прийти в себя и суметь встать на ноги. Как оказалось, во время шестой сшибки я умудрился сломать ему руку и все это время он терпел, не показывая боли и каким-то чудом оставаясь в строю. Подобное геройство стало еще одним доказательством того, что в Вестеросе хватало чудовищно выносливых бойцов.

Церемония награждения затянулась. Четверых самых умелых чемпионов поставили рядком и пока Лео Тирелл Длинный Шип лично озвучивал наши имена и объявлял итоговые призовые, тысячи восторженных зрителей не спускали с нас глаз. Было видно, что джостер понравился всем без исключения.

Деньги на ристалище вручать не стали, суммы были большие, благородный металл весил много, так что победителям предлагалось в любой удобный момент посетить казначея Хайгардена и забрать причитающееся. О выкупе за доспехи разговор тоже не шел, мы так устали, что банально не осталось сил.

Еще раз запели трубы, и все потянулись переодеваться, но сначала налетевшие друзья долго передавали меня из рук в руки, обнимая и наговорив целую кучу крайне приятных вещей. Я чувствовал невероятную усталость, через плечо раз за разом словно пропускали разряд молнии, навалилась апатия, но вместе с тем на сердце бравым маршем играло упоительное чувство победителя. Сегодня я вписал свое имя в историю, сегодня я наконец-то забрался на вершину, и имя Хорнов прокатилось по всему Вестеросу. И понадобилось мне на это всего три года!

Турнир закончился, зрители принялись расходиться, продолжая азартно обсуждать перипетии минувших схваток. Никто из чемпионов не погиб, хотя сотрясений головы, сломанных рук, вывихнутых ног, треснувших ребер, разбитых носов и выбитых зубов хватало. Самую тяжкую травму получил сир Тобин Кобб, которому выбили челюсть, а боль была такой, что мейстеру пришлось напоить бедолагу маковым молочком.

Нам дали час на привидение себя в порядок, за который я помылся и позволил Арлину наложить на плечо новую повязку. Откровенно говоря, идти никуда не хотелось, а хотелось лишь лечь и заснуть, наплевав на весь белый свет. И все же, свадебный пир в Хайградене пропустил бы лишь дурак, да и друзья меня бы вытащили в любом случае.

Вечер открыло шествие глотателей огня, арфистов и скрипачей. Пажи и фрейлины образовали живой коридор, по которому руку об руку прошли Харлон Тирелл и Элфи Окхарт, в то время, пока сверху им на головы бросали сотни роз, и золотых, и красных, и белых. В Великий Чертог набилось не менее тысячи гостей. И едва все расселись, начался пир, великолепный, богатый, буквально подавляющий блеском золота и количеством удивительных яств.

По праву победителя меня усадили за высокий стол, недалеко от хозяев. Тирелл Молодая Кровь уже успел намекнуть, что именно меня видит в роли того, кто отнесет его невесту в спальню. Я лишь согласился, изобразив себя польщенным от столь великой чести, хотя, будь мой выбор, я бы лучше отдохнув в тишине за чашей с вином.

Друзья расположились за одним из трех столов для рыцарей, а Эг и Дубинушка сидели среди оруженосцев. То, что мне прислуживает один из Таргариенов знали многие, хоть и не все. Естественно, высокое происхождение паренька и его роль при моей особе многих удивляло, но особого ажиотажа подобное не вызвало. Эг не считался прямым наследником Железного трона, ну, а на то, что он из правящей династии, не заставляло прочих падать на колени при его приближении. В этом плане Вестерос был достаточно прост.

Умопомрачительные блюда подавались на столы одно за другим. Тиреллы явно не поскупились ни на заморские специи, ни на приправы, а их повара оказались настоящими волшебниками по части вкусно приготовленной жратвы.

– Сир Дункан, дарю вам этого фазана, как знак вашей великой доблести! – Лео Длинный Шип по праву хозяина встал и повел рукой с чашей вина. – Хайгарден умеет ценить истинных рыцарей!

– Благодарю вас, милорд! – я поднялся и отсалютовал в ответ полным кубком, пока передо мной ставили золотое блюдо с целиковым фазаном, приготовленным с перьями и обложенным кедровыми орешками, финиками и еще бог знает чем. Птица пахла гвоздикой и шафраном, но вкус, как быстро выяснилось, все же уступал внешнему виду.

Гости ревели и веселились, на хорах потело три десятка музыкантов, но шум в зале стоял такой, что слышать их могли лишь те, кто находился поблизости. Через некоторое время объявили небольшой перерыв и ко мне подошел Даэрон Мартелл.

– Вы славно бились, сир, когда ваше копье ударяло в щит, мне казалось, что меня бьет стенобитный таран! – заметил он с вымученной улыбкой. Принц был в богатых одеждах с легким коротким плащом за спиной, но бледный, а его сломанную руку мейстер уже поместил в лубок, сейчас она висела на шелковой повязке. – Хочу вам сказать, в Дорне знают толк в том, как привечать самых достойных, приезжайте в Солнечное Копье, мы будем рады увидеть вас у себя.

– Благодарю за приглашение, милорд, – с поклоном ответил я. Говоря откровенно, услышанное польстило. – Ваше предложение – честь для меня.

Мартелл отошел. Накануне, по праву родича, он успел побеседовать с Эгом, а теперь к оруженосцу добавилась и моя нынешняя победа. Вот меня и пригласили в Дорн. Что ж, статус принца начинал постепенно работать и на мою репутацию. Собственно, когда я только очутился в Вестеросе и прикидывал, нужно ли сводить знакомство с Эгом, именно о таком я и думал. Юный Таргариен мог стать пропуском в высший свет, главное все правильно обыграть, и именно это сейчас и происходило. Прошлый Дунк и сам не понял того, насколько ему повезло, ведь фактически в руки к нему попала золотая рыбка, но я такие резоны видел отлично. И то, что теперь мы с Эгом друзья, делу нисколько не мешало, наоборот, помогало.

Церемониймейстер пристукнул массивным жезлом по мраморному полу и объявил начало танцев. Первым был «шаг в кружок», благо в просторном Великом Чертоге Хайгардена места для него хватило. Танцующие закружились… Ну, как закружились, вальсов в Вестеросе пока никто не знал, так что и танец выглядел весьма просто. Несколько десятков пар пошли по кругу, кавалеры находились слева, затем мы шагнули в цент, а девушки нам похлопали. Мелкие шажки, повороты и смена мест, после чего уже мы хлопаем оказавшимся в центре леди. Пары вновь соединились, держась за руки, двинулись по кругу, совершили по три оборота и разошлись. Собственно, в этом вся суть танца, который за характерные движения и получил свое название. Дальше шло лишь повторение первого цикла.

– Вы ужасный, просто жуткий ветреник, сир Дункан! – пылко заявила Гвинет Футли, с трудом сдерживая слезы. Футли была совсем миниатюрной, ее головка с тщательно завитой прической едва доставала мне до груди, так что приходилось наклоняться. В Вестеросе хватало всяких леди, хитрых и продуманных навроде Данеллы Лотстон, но имелся и другой тип этаких провинциальных простушек, до невозможности наивных и романтичных.

– Я и рад был бы вести себя более преданно, леди Гвинет, но ведь нас с вами пока ничего не связывает. Если наши отношения по воле Семерых продвинутся, тогда и разговор будет иной, – я с трудом сдержался, чтобы не усмехнуться, хотя столь незатейливая ревность по-своему выглядела в чем-то очаровательно.

Следующий танец назывался «кароль», держащиеся за руки участники вставали в круг, двигались и дружно пели, но в перерывах между перестроениями имелась возможность обмолвиться парой-других словечек. На сей раз я танцевал с Софи Окхарт и с ней следовало вести себя иначе, девушка успела зарекомендовать себя тонкой, развитой и умной особой.

– Мне странно видеть, что вы оказываете знаки внимание другим, сир Дункан, – с преувеличенно безразличным видом заметила Софи. – Особенно после того, что между нами было.

– Скажите лишь слово, Софи, и я лягу у ваших ног, преданный и покорный, – на самом деле накануне мы действительно смогли найти немного времени и пообщаться наедине, там даже до поцелуя дело продвинулось, что по меркам Вестероса могло приравниваться к предложению руки и сердца, но все равно, вся эта средневековая романтика выглядела довольно невинно. А мне следовало переходить в наступление и играть свою игру. – Тем более, до меня дошли слухи, что ваша матушка категорически отказывается видеть меня в роли зятя. Дескать, наши статусы несопоставимы.

– Кто вам такое сказал? – она аж вспыхнула от негодования и сбилась с ритма. Я видел, как Софи умело крутит своими восторженными, но не шибко умными поклонниками, но со мной у нее что-то не заладилось, и она невольно встревожилась.

– Мои товарищи по джостеру, – на голубом глазу солгал я. Танец вновь развел нас, а когда мы встретились она спросила напрямую.

– Так значит, дело лишь в моих родителях?

– Именно, Софи. И коль скоро данное препятствие с их стороны будет устранено, я положу к вашим ногам весь Вестерос, с Эссосом в придачу, – тут я не лгал, союз с Окхартами и конкретно с этом милой леди меня более чем устраивал, но самому продвинуть такой брак проблематично, нужна помощь с противоположной стороны. Посмотрим, что сможет сделать девушка.

– Мне кажется, я смогу что-то придумать, к матушке можно найти подход, – подумав и прикусив нижнюю губу, заверила Софи. Я сжал ей руку и послал красноречивый взгляд. Если получится – прекрасно, а нет, тогда придется поискать другие варианты.

С Элен Миддлберри потанцевать не получилось, ее постоянно перехватывали другие, а вот прелестную Джоси Рокстон я не упустил.

– Вижу, вы пользуетесь у дам успехом и во всю этим злоупотребляете, – девушка тоже решила немного поиграть, выбрав холодный безразличный тон. Ну, это мы знаем, плавали. – Кажется, вам подобное нравится!

– Конечно, нравится, милая Джоси! Еще бы не нравилось, – я не стал отпираться. – Но открою тайну, ваш удивительный образ занимает все больше места в моем истосковавшемся по любви сердце.

– Что-то не заметно, – она недоверчиво фыркнула, но в глазах зажегся огонек неподдельного интереса.

– Это потому, что вы не даете мне шанса и не идете навстречу, – танец вновь развел нас по разным сторонам залы и больше поговорить мы не смогли. Да и не надо, на самом деле, я просто разбросал подкормку и закинул удочки, авось, кто-то и клюнет.

Вечер закончился, как и полагалось, песнью «снял король корону, королева – башмачок», гости накинулись на молодоженов, мигом раздели их до шелковых камиз и потащили в спальню. По праву победителя мне доверили нести хохочущую хмельную Элфи Окхарт. На силу я не жаловался, да и девушка явно весила куда меньше, чем рыцарский конь, но по причине дергающего плеча все равно было тяжело. Дорогу в брачный покой я не знал, хорошо хоть поющие и веселящиеся гости подталкивали меня в нужную сторону.

После того, как молодых оставили в спальне и надавали целую кучу озорных бесполезных советов, все потянулись обратно и веселье продолжилось. Вино продолжило литься, как из рога изобилие, кто-то спал, кто-то блевал, кто-то тихо беседовал, а часть парочек, воспользовавшись благоприятным моментом, смогла уединиться. Я хотел побыть с Софи Окхарт, но ее перехватила властная мамаша и не позволила более отходить от себя, так что пришлось довольствоваться светловолосой Джоси Рокстон. Хотя, как довольствоваться, в чем-то она даже была лучше, хотя Рокстоны по своему статусу и уступали Окхартам. Найдя подходящий уголок, мы целовались, я успел слегка распустить руки, оглаживая более чем приятные формы и даже добрался до гладких девичьих коленок – а это уже было невероятно вызывающе по меркам Вестероса. Так что я притормозил, скандала мне точно не нужно, и позволил девушке успокоиться. Она, конечно, не на шутку раскраснелась, а сердце у нее билось так, словно хотело выпрыгнуть из груди.

– Ох, милый Дункан, теперь я буду молить Матерь о тебе, – напоследок, после очередного поцелуя, прошептала она и убежала к родичам, а я отправился разыскивать друзей. Грешно, конечно, играть на тонких струнах девичьих душ, но что поделать, жизнь такая, и мне уже пора приглядываться к подходящей партии. Тем более, учитывая все проволочки, вопросы с помолвкой, свадьбой и приданным, организация будущего брачного союза может занять не меньше года, а у меня пока даже нет конкретной кандидатуры.

Остаток вечера мы с друзьями заполнили вином и шутками, а затем, поддерживая друг друга, побрели спать. Во время пира Лео Длинный Шип упомянул, что Хайгарден намерен созвать знамена и выступить против железнорожденных, вот и посмотрим, что из этого получится.

Глава 26

Глава 26

После заключительного пира и бессонной ночи Харлон Тирелл и Элфи Окхарт стали мужем и женой, а я стал богаче на тысячу двести сорок пять драконов. Умопомрачительную сумма! Пятьсот принесла победа на джостере, а остальные накидали проигравшие, выкупая свои доспехи. Меньше всех, всего пятьдесят золотых, заплатил межевой рыцарь Риан Железная Длань, прочие же на своей амуниции не скупились. Что говорить, если Мартелл с Баратеоном на двоих заплатили двести пятьдесят звонких монет!

– Ты гребешь деньги, словно банкир Железного банка! – пошутил Ото Бракен, глядя на груду золота у меня в шатре. Хамфри и Брюн тоже неплохо подзаработали, хотя, конечно, куда скромнее, одному лишь Зверю не особо повезло, но он не завидовал, просто констатировал факт.

– А я давно уже понял, что Дункану деньги сами к рукам липнут, только не зевай, – Готфри хохотнул. – С ним выгодно дружить, парни.

Честно сказать, было непривычно заколачивать золото такими горстями, хотя я прекрасно осознавал, что победы даются не просто так, по милости Семерых, тут и самому пришлось попотеть, набирая форму в течении последних лет. И вот теперь я был богат, особенно по меркам странствующего рыцаря и следовало подумать, что делать с такой кучей золота. Мысли на сей счет имелись, но всему помешала война, точнее «грёбаное восстание грёбаных Грейджоев», как его уже успели прозвать.

После турнира Тиреллы взялись за дело, собрали небольшое войско и выдвинулись в сторону Староместа. Еще два крупных отряда защищали земли Окхартов и устье Мандера с Щитовыми островами. Ото Бракен уехал домой, а вот мы с Хамфри и Брюном в войско записались, тем более Харлон Тирелл предложил мне место рядом со своей высокой особой. Я дни и ночи проводил вместе с ним, скакал туда, куда он скакал, присутствовал на совещаниях, обедах и строевых смотрах, слушал, как он общается с вассалами и слугами, но мой статус и для меня самого оставался загадкой. Я не был полноценным телохранителем, и гвардейцем меня тоже никто не назначил, скорее известный турнирный боец, которого великий лорд включил в свиту и всюду таскает за собой для солидности. Как бы там не было, я не жаловался, меня кормили, поили и дали возможность обзавестись целой кучей полезных связей. Так что с данной позиции меня все устраивало.

Тощего Пита с Дженой, Тиком и Кайлом Котом я оставил в Хайгардене вместе с деньгами, так было безопасней, чем держать их в лагере у всех на виду. А с собой я взял Эга и Дубинушку, Уота Проныру в роли полезного человечка и Полумейстера Арвина.

А между тем Хайтауэры хоть и достроили несколько здоровенных трехпалубных галей, в море их все равно не выводили, железнорожденных было больше и связываться с ними выглядело смертельно опасной затеей. Все ждали, когда десница Бринден Риверс отправит на помощь королевский флот, а он почему-то все затягивал и затягивал с этим делом.

В огромном лагере под Староместом прошел месяц, другой, третий и ничего не происходило, зато я полностью залечил ушибленное на джостере плечо и провел пару недель с Мэри и малышкой Лизбет, которой уже исполнилось полтора годика. Что и говорить, приятно подержать на руках собственную дочурку, да и истосковавшаяся по мужчине Мэри не давала скучать по ночам, хотя в плане изобретательности до Данеллы Лотстон ей было ой как далеко.

К сожалению, не удалось встретиться с Утером Одноглазым, тем самым купцом, привозящим товары из Вольных городов, в дело которого мы с Брюном вложились. Благодаря железнорожденным морская торговля в этой части Вестероса встала, так что попытки прошмыгнуть с грузом предпринимали лишь самые отчаянные ребята. А Одноглазый впустую рисковать не собирался и по слухам, пока пережидал время в Солнечном Копье.

Запад и Север с попеременным успехом продолжали сражаться с железнорожденными, островитяне сожгли им все то, что по недоразумению называлось флотом, захватили какие-то земли, но они отбили. По итогу восстание вылилось в череду мелких схваток и налетов, но стратегического преимущества никто получить так и не смог.

Тем временем умер Лео Тирелл Длинный Шип, Харлон отправился на похороны отца и потащил за собой всю свою многочисленную свиту, включая и нас с Хамфри и Брюном. Лео хоронили с размахом, трое суток под скорбный звон колоколов в септе безостановочно шла служба, потом Харлон принимал дела и задержался в Хайгардене еще на месяц, решая какие-то свои вопросы, а королевский флот все так же продолжал оставаться в столице и на помощь не шел. Официальная версия заключалась в том, что из-за Узкого моря возможно очередное вторжение Блэкфайров, а потому Королевскую Гавань нельзя оставлять без защиты.

– Достало все, почему милорд десница тянет? Чего он добивается? – возмущался Хамфри Хардинг, и недовольные голоса в войске звучали все сильнее. Я тоже поначалу не понимал план Кровавого Ворона, но потом выгадал вечер, сел, хорошенько все обдумал, сложил детали и, кажется, нашел верный ответ.

Все объяснялось достаточно просто. Старки и Ланнистеры являлись великими лордами и одними из важнейших знаменосцев Железного трона. При этом, огромный Север был удален от столицы, в большинстве своем верил в Старых богов и от остального Вестероса всегда стоял особняком. Невероятно богатый Запад так же постоянно бряцал оружием и напоминал о своей силе. Десница же поступил мудро – руками железнорожденных он ослаблял гордых вассалов, четко показывая, что без помощи Железного трона сами они не справятся. Риверс, естественно, не читал «Государя» Макиавелли, но действовал схожим образом. В общем, Кровавый Ворон весьма умело воплощал в жизнь принцип разделяй и властвуй, вдобавок показывая назидательный пример всем прочим вассалам.

Как бы там не было, королевский флот стронулся с места лишь в самом начале 213 года, когда его уже никто и не ждал. Чувствующие полную безнаказанность Грейджои практически шесть месяцев наслаждались возрожденным Старым законом, дающим моральное право на разбой, но тут время их вольнице начало заканчиваться. Говоря откровенно, никаких особых эмоций по поводу восстания Грейджоев я не испытывал, лишь собирался обернуть ситуацию в свою пользу и заработать немного авторитета. В моих глазах они всего лишь дикие морские пираты, и не более, способные выиграть сражение, но не войну. С решительностью и агрессией у них полный порядок, но вот со всем остальным, включая здравомыслие, дисциплину и стратегию, полный провал. Дагон Грейджой планировал свое восстание давно, это было ясно, такие дела просто так не решаются, и он наверняка прикидывал, что наличие угрозы в виде Блэкфайров серьезно свяжет Железному трону руки. Вот только Второе восстание провалилось, неудачника Деймона взяли в плен, и теперь Жгучий Клинок не может короновать нового государя, пока предыдущий скучает в темнице Красного замка. Мудрый человек в таком бы случае восстание отложил, ибо время неподходящее, но кто считал Дагона Грейджоя мудрым? Вот он и попер, как вепрь на рогатину. И то, что в течении полугода ему способствовал успех, объяснялось не его гениальностью, а целенаправленным бездействием самого Кровавого Ворона. Вот и всё.

Королевский флот покинул столицу, прошел Ступени и на всех парусах спешил на помощь. Похоже, десница посчитал, что урок вассалами усвоен и начал действовать.

По традиции, флотом Железного трона командовали либо Веларионы, либо Редвины с острова Арбор. Именно представители данных домов чаще всего назначались мастерами над кораблями и адмиралами. Конкретно сейчас флот под свою руку принял Роген Веларион, лорд Высокого Пролива, я его неплохо помнил по Кастамере.

Первый бой железнорожденным Веларион дал на юге, в Летнем море, в прямой видимости залива Быстроводной. Хотя, на полноценное сражение это не тянуло, стороны лишь прощупывали друг друга, потопили несколько кораблей и разошлись.

И все же Грейджой отступил, а Веларион беспрепятственно привел флот в Старомест, доукомплектовался недавно построенными галеями и дал возможность войску грузиться на корабли.

– Ну, все, настало время выбивать из Грейджоев все дерьмо, – вместе с друзьями место нам нашлось на здоровенной трехпалубной «Гордости Простора», Харлон Тирелл уже расположился в просторной каюте, а мы с друзьями стояли на палубе, наблюдая за небывалой суетой. Все пространство внутренней гавани Староместа покрывали сотни галей и лодок. Здесь были корабли, что только сошли со стапелей и те, кто уже отслужил чуть ли не сорок лет, а монументальные монстры соседствовали с юркими бортами на двадцать весел, способными благодаря низкой посадке подниматься по самым мелким рекам. Паруса поражали всеми возможными формами и цветами, со всех сторон в глаза лезли гербы правящих домов, драконов Таргариенов, роз Тиреллов, башен Хайтауэров и морских коньков Веларионов было больше всего.

– Верно, мы и так затянули с эти делом, – Хамфри сплюнул за борт, а Готфри подкрутил ус.

За пару суток войска погрузились и флот вышел в море. Второе сражение, уже куда более основательное и кровавое, произошло чуть северней Бандаллона, его потом прозвали боем у Соснового мыса.

Я навсегда запомнил грохот сталкивающихся кораблей, крики тысяч людей, шелест стрел, лязг стали, свист боцманских дудок, грохот барабанов и треск горящих парусов. Галей железнорожденных насчитывалось куда больше, каждая обладала лучшей маневренностью, но они были ниже и слабее. Опытный флотоводец Веларион долго маневрировал и готовился, заняв в итоге более выгодную позицию, наполнил паруса ветром и прибрал к рукам инициативу. В результате наши трехпалубные корабли часть галей островитян смогли потопить тараном и многих подожгли, деловито обстреливая мощными самострелами. Было и маневрирование, и абордаж, и схватка на мокрых качающихся палубах… Именно рукопашные схватки и позволили нам победить. Все это не доставило мне никакого удовольствия, но особенно «бодрил» факт собственной беспомощности. Случайный удар, неверный шаг и вот ты уже в холодной воде, да в тяжеленных доспехах, которые мигом утянут на дно. Так что я действовал осторожно и на рожон не лез, в отличие от многих других рыцарей, мечтающих о славе. Часть из них утонула, часть погибла, а остаток действительно сумел продемонстрировать собственный героизм и обратить на себя внимание. Я же приглядывался к лучникам и солдатам, прикидывая, кого можно перетащить к себе на службу.

Обескровленный флот Дагона Грейджоя по итогу долгого четырехчасового боя все же вынужден был отойти. Может, они бы и рассеялись в море, отдельные капитаны так и поступили, но им в любом случаем требовалось защищать родные острова с замками, землями, мастерскими, бабами, детишками и доходами. Так что именно на острова они и отступили.

Веларион практически беспрепятственно довел корабли до Ланниспорта, взял у Ланнистеров все то, что бунтовщики не успели сжечь, провел ремонт, доукомплектовался людьми, провиантом, осадными орудиями и принялся готовиться к финальной стадии – наземной операции на островах. Хозяин Хайгардена пожелал лично участвовать в захвате Пайка, и все, кто был с ним, отправились следом.

Флот прошел мимо Пиршественных Огней, оставил по правому борту Светлый остров, добрался до Гибельной Крепости и уже там изменил курс, взяв на северо-запад. Находящаяся среди сотен других кораблей «Гордость Простора» наконец-то поймала ветер и увеличила ход. Впереди нас ждал относительно короткий, часов на шесть, переход.

Постояв на свежем воздухе и полюбовавшись, как море покрылось движущимися галеями, я немного замерз и спустился в трюм. Места там было мало, кругом расположились рыцари и оруженосцы, воздух казался затхлым и душным, но внизу хотя бы не так дуло и имелась возможность подремать.

К вечеру Веларион довел флот до островов, Тиреллам предстояло брать Пайк, а Ланнистеры сосредоточились на Харлоу. Северян с нами не было, да и никто не хотел делиться с ними славой, сил и так хватало.

Ночью железнорожденные попытались огрызнуться и сумели поджечь «Молитву», «Чайку» и «Злобного Джона», а на «Отважного» забрался вражеский десант и вырезал практически всех, пока не подоспела помощь. В подобном разгильдяйстве следовало винить лишь одного капитана. Может он и был отважным, если судить по названию корабля, но и мерами безопасности пренебрегать не стоило.

На этом успехи железнорожденных закончилось и едва расцвело, началась высадка. Собственно, часть пехоты успела сгрузиться еще вечером, воспользовавшись приливом, сейчас же по сходням спускались рыцари, да с превеликой осторожностью перемещали частично разобранные катапульты и требушеты.

По распоряжению десницы за наземную часть операции отвечал лорд Хайтауэр, и командовал он достаточно компетентно. Следуя его приказам, быстро разбили лагерь, выкопали ров и принялись устанавливать осадные орудия. На третий день после высадки они заработали, медленно, но верно делая то, для чего предназначались – ломая старинный замок Пайк, принадлежащий Грейджоям.

Крепость возвели давным-давно на одноименном острове, и никто не знал, чье название, острова или замка, появилось ранее. Крепость Грейджоев выглядела необычно, представляя совокупность различных строений, стоящих на отдельных скалах, омываемых морем и соединенных каменными или веревочными мостами.

На главном острове находились Морские врата – высокая стена с несколькими башнями, служащая первым поясом укреплений. Подойти к ней можно было лишь с суши, а по рассказам успевших ранее побывать здесь рыцарей, внутри располагались конюшня, псарня, свинарник, склад, колодец, кузница и несколько других построек. Сразу за Морскими вратами широкий каменный мост дугой перекидывался на крохотный островок, все пространство которого занимал Великий замок. За ним, на следующей скале, поднимался Кухонный замок, служивший пристанищем слуг и челяди. Потом шел клочок скалистой земли с Кровавым замком, а замыкала цепочку узкая высокая Морская башня, в которой жили Грейджои.

Благодаря такой архитектуре цитадель мятежников предстояло брать в несколько этапов, начиная с самого начала, и королевская армия расположилась полукругом напротив Морских ворот. У железнорожденных оставалось еще множество ладей, которые продолжали беспокоить наш флот, но это была забота Велариона, и никто не сомневался, что лорд с ней справится.

Вырытые рвы защищали нас от возможных вылазок осажденных, а многочисленные рогатки и деревянные ежи составляли второй пояс обороны. Сразу за ними стояло войско, впереди лучники и стрелки, прикрытые ростовыми щитами и пехотой, а за их спинами работали катапульты. Часть из них закидывала неприятеля камнями, другие отправляли в полет горячие горшки и бочки, но имелись и такие, кто забрасывал врагам бочонками с дерьмом, дабы жизнь малиной не казалась. И так продолжалось несколько дней, пока камень стен не начал трескаться и крошиться.

– Эх! – закричали позади и я невольно обернулся. Расчет Озорной Красотки – самой большого требушета – с радостным криком отправил в полет очередной камень. Сотни задранных голов сопровождали его недолгий, но внушительный полет по дуге. Кто-то лихо засвистел.

Булыжник с грохотом ударил в одну из башен. Во всю стороны полетели осколки и куски кирпичей. Строение дрогнуло.

– Славно! – засмеялся Харлон Тирелл и довольно хлопнул своего друга Хайтауэра по плечу. Высокие лорды обожали Красотку, и от нечего делать постоянно находились рядом с ней, то выравнивая угол наведения, то просто наблюдая за работой расчета. – Дело идет к концу, верно, Квентон?

Великий лорд Хайгардена расположился на пригорке в окружении гвардии и влиятельных знаменосцев. И он ничуть не переживал, что десница главным назначил другого человека, все же опыта парню пока не хватало. Доспехи и оружие сверкало под солнцем, реяли знамена, и все выглядели так, словно просторцы не на битву приехали, а на очередной турнир. Хотя, если не брать в расчет тех проблем, что Дагон Грейджой доставил на море, нынешняя войнушка едва ли могла считаться кровопролитной и жестокой, так, очередное подавление восстания, осложненное лишь тем, что пришлось прибегать к помощи флота.

Вместе с сотней закованных в сталь рыцарей мы переместились ближе к замку, прямо к закиданному фашинами рву. Несколько человек удерживали в вертикальном положении деревянный настил, готовясь перебросить его, как только катапульты пробьют в стене брешь. Именно нам доверили право ворваться в ворота, а командовал авангардом лорд Окхарт.

Среди нас хватало высокий рыцарей, но я уверенно удерживал первенство по росту, а следом шел Лукас Инчфилд Длинный Дюйм. Когда Хайгарден объявил сбор, знаменосцы либо приехали сами, либо прислали своих людей. Хозяин Холодного Рва Веббер на войну не поехал, сославшись на неважное здоровье, отправив вместо себя Длинного Дюйма и два-три десятка пехтуры. И сейчас Инчфилд поглядывал на меня со странным выражением, он же помнил, каким голозадым межевым рыцарем я был три года назад, а теперь состою при особе самого Тирелла, да и прославиться успел.

Оруженосцы остались в глубине лагеря, за ними получил приказ присматривать Уот Проныра и Полумейстер Арвин. Эга я на войну взял, его просто нельзя было не взять, но от опасностей парня всячески оберегал.

Требушеты продолжали метать камни, но дело подходило к концу, сегодня они должны были проломить стену. Все рвались в бой, добившись чести пойти в первой волне атаки. Всем хотелось показать себя. И все мечтали о славе.

Нервничал ли я? Конечно, глупо было бы отрицать подобные моменты. В подобных ситуациях все нервничают, это тебе не турнир, здесь в любой момент и непонятно откуда может прилететь стрела или камень, поставив жирную точку на всех планах и амбициях. Да, я нервничал, зная, что могу погибнуть, как какой-нибудь Ричард Львиное Сердце, но данная перспектива пугала не так уж и сильно, сам факт жизни в Вестеросе указывал, что есть что-то большее, чем просто физическое тело. Есть сознание, душа, а значит – смерти нет. Я вообще любил некоторый риск и понимал, что без него не обойтись, тем более, в средневековом мире. В зоне комфорта всю жизнь не просидишь! Особенно в мире, где насилие и смерть воспринимались как данность. Так что вперед, и прочь сомнения!

Очередной пущенный Красоткой камень ударил в стену. Одна из башен наклонилась, но каким-то чудом не рухнула, удержавшись в самый последний момент. Сверху с криками свалилось несколько воинов. Войско осаждающих откликнулось довольным ревом.

– Готовьсь! – зычный бас Окхарта заставил всех встрепенуться и собраться. Пахло потом, возбуждением и близкой смертью. Я в очередной раз проверил, как на голове сидит шлем и попробовал, как клинок выходит из ножен. Меч у меня был отличный, предел мечтаний для многих воинов, но не валирийский, а с клеймом известного мастера Тильда из Долины. Там добывали качественное железо, варили из него превосходную сталь и ковали великолепные клинки. А еще у меня был внушительный щит с раскинувшим крылья Алым Фениксом. Поначалу я хотел вооружиться полэксом, но с ним имелась проблема – он не давал защиту, как щит, так что лучше подстраховаться.

В Морские врата ударило еще с дюжину камней. Часть стены, которая и так уже наклонилась, начала заваливаться, увлекая за собой одну из башен и заставляя ее с грохотом обрушиться. В нашу сторону пошла плотная волна пыли, многие закашлялись, а когда видимость восстановилось, стало ясно, что теперь в крепости появился вполне достаточный для штурма проход.

– Помогай нам Воин! – подбодрил Окхарт. По его сигналу воины перебросили через ров помост. Запели трубы, и сотня бойцов с ревом устремилась в атаку.

– Первые в битве! – закричал Тарли, вырываясь вперед и вскидывая к небесам валирийский меч Губитель Сердец.

– Лучше смерть, чем бесчестье! – как медведь, заревел Бульвер, но не Старый Бык, знакомый по Белым Стенам, а лорд Черного Венца.

– Лютые и гордые! – подключился Готфри Брюнн.

– Всегда и везде! – я присоединил свой крик к сотни других кличей, от которых, казалось, вздрогнули небеса. Закованные в сталь рыцари прошли по настилу, выстроились в подобие строя и устремились вперед, огибая камни и небольшие ямы. Катапульты и требушеты за спинами взяли паузу, прекратив огонь.

Со стен по нам лупили лучники и арбалетчики, последние меня беспокоили особенно сильно. Доспехи способны остановить стрелу, но вот болт прошивает сталь неплохо, и меня-то, с таким ростом, точно заметят. Хорошо хоть, что на фоне расфуфыренных рыцарей Простора, в позолоте и лаке, с плюмажами и разноцветными плащами, я смотрелся довольно скромно. Доспехи у меня превосходного качества, дающие максимально возможную защиту, но в отличие от турнирных, они тускло-стальные и ничем не примечательные. Так что в глазах вражеских стрелков, которые всегда выбирают самые богатые цели, я обладаю преимуществом, сразу по мне лупить не будут, это точно.

Окхарт, Тарли, Бульвер, Инчфилд, Флорент и еще парочка рыцарей вместе со мной держались впереди, Хардинг прикрывал левое плечо, а вот Брюн в толчее несколько отстал.

Перед проломом в стене находился подъем, образованный почвой и упавшими камнями. Тут скорость пришлось снизить, не хватало еще вывернуть ногу на влажном дерне.

– Железные острова! Пайк! Мы не сеем! – сверху на нас с ревом обрушились защитники. Первым их встретил Тарли, Губитель Сердец сверкнул на солнце, одним махом срубая чью-то незадачливую головушку.

С криками и руганью наш отряд врубился во вражескую пехоту, клинки замелькали, как бешеные, со стен нас выцеливали лучники, но наши стрелки так же не сидели сложа руки, поливая их стальным дождем и сбивая прицел.

На меня выскочил коренастый воин с молотом, я отпрянул в сторону, пропуская тяжелый, но медлительный удар, и навалился плечом, откидывая врага в сторону, прямо на клинок Хамфри, и тот не сплоховал. По наплечнику скользнула стрела, что-то ударило в забрало, я дернулся, но на ногах устоял.

Сверху опрокинули чан с горящей смолой и на нескольких человек попало.

– А-а-а! – я впервые слышал, как визжат катающиеся по земле мужики, нутром понимая, что сгорают заживо в своих распрекрасных доспехах.

– В атаку! Сомкнуть ряды! – надрывался Окхарт. Сталь звенела, строй островитян трещал и выгибался назад, а мы все давили и давили. Мы с Длинным Дюймом рубили, как заведенные, Инчфилд со своим топором прокладывал целые просеки. В первую сотню слабаков не ставили, здесь каждый умел драться, пусть и не на войне, а на турнирах. От нас требовалось лишь делать то, что умеем, всего два дела – держать строй и не обосраться. А обосраться с непривычки хотелось, медвежья болезнь она такая, приставучая. Это лишь в балладах рыцари ничего не боятся и с радостью рискуют головой во славу прекрасных дам, в настоящей жизни все не так.

Я парировал чей-то яростный, но не слишком умелый выпад, продолжая движение и прикрывая себя щитом. Сбоку кто-то открылся, и я от души врезал ему сабатоном в грудь, вкладывая в удар всю массу тела, бедолагу просто вынесло и спиной он сбил еще парочку островитян. Кто-то из своих поскользнулся и толкнул меня слева, я едва не упал на мокрую землю, но выровнялся, в нагрудник ударило копье, чья-то кровь брызнула и через забрало попала в глаза… Кругом орали, выли, катались по земле и хрипели, испуская дух, вокруг был хаос, ад и смерть.

«Вперёд, вперёд», стучало в голове. Я отбил еще один выпад, вцепился в чужую шею стальными пальцами, сжал и просто откинул врага назад, где его с радостными криками приняли на мечи. Кажется, я на кого-то наступил, в горячке боя было непонятно, свой это или чужой, и едва не рухнул следом, нога скользнула по залитому кровью нагруднику.

Здоровенная, пущенная из самострела стрела, пронзила воина справа, кажется, это был Мерривезер, а может, и нет. Рыцаря откинуло, он ударил меня головой в грудь, заставил рухнуть на землю и сбил еще парочку бойцов. В глазные щели моментально забилась земля вперемешку с травой, все матерились и ругались почем свет, и на долбаных островитян, и на самострел, и на Мерривезера, что так всем подосрал. Чьи-то руки подхватили меня и помогли подняться, я кое-как выдрал из забрала куски дерна, собрался и мы вновь поперли вперед.

Вокруг меня и Лукаса Инчфилда постепенно сформировалась группа из нескольких бойцов. Парни сразу заметили, что благодаря росту и силе у нас хорошо получается проламывать вражескую оборону и теперь во всю этим пользовались. Я не возражал, получалось и в самом деле неплохо.

Очередной противник успел подставить клинок, я хорошо вложился в блок, принимая сталь на сталь, и его откинуло назад. Он потерял равновесие, начал было уходить в сторону, разрывая дистанцию, но Хардинг не позволил ему перестроиться. Кончик меча подсек врагу колено и железнорожденный заорал, видя, как часть ноги улетает в сторону, а сам он сам падает на землю и катится вниз.

Очередного врага я насадил на меч, словно на шампур, но мне невольно пришлось замешкаться. Готфри наконец-то догнал нас и встал справа. Мечи мелькали, брызги крови летели во все стороны. Кто-то стонал, кто-то проклинал врагов, Богов и весь мир, а кто-то безумно хохотал, наслаждаясь боем.

Вместе с Окхартом, могучим Тарли и Длинным Дюймом мы сформировали атакующий клин, наконец-то прорвали строй островитян и прорвались за Морские врата, очутившись на небольшом дворе. Словно прибой, на нас накатила новая волна врагов, и мы дрогнули, отступая, чье-то копье ударило в бок, и кажется, все же зацепило тело. В какой-то момент нам пришлось туго, но тут подоспела помощь и общий строй быстро разбился на отдельные схватки.

– Рассыпаться! Зачистить стены! – надрывался Окхарт. Сверху бросили камень, тот попал прямо в голову и лорд Высокого Дуба рухнул, как подкошенный. Просторцы заревели в сотню глоток и рьяно принялись мстить, вырезая всех, кого можно, живой вал стали захлестнула стены и устремился по переходам, сметая любой намек на сопротивление. Хардинг побежал вместе со всеми, взобрался по лестнице, успел сделать несколько шагов, поскользнулся и рухнул с высоты в три метра, гремя железом и проклиная скользкие камни.

– Живой, кажется, но бой продолжить не сможет, – заорал бегло осмотревший его Готфри. В четыре руки мы сноровисто оттащили друга к одной из стен, где казалось поспокойней.

Поднимая голову и переводя дыхания, я услышал, как запели трубы и Харлон Тирелл самолично повел в атаку вторую, куда более многочисленную волну. Так было задумано специально, дабы не создавать толкотню в проломе и не мешать друг другу.

Внутри Морские ворота казались куда скромнее, чем снаружи, и не внушали особого уважения. Так, небольшой замок с простенькими зданиями. Тут и там валялись трупы и катались раненые. Почва на островах и так почти всегда была влажной, но сейчас, благодаря сотне ног и щедро пролитой крови, она превратилась в жидкое месиво чуть ли не по колено.

– Еще немного! Они колеблются! – Харлон Тирелл уже вбежал во двор в окружении гвардейцев Ортона Буши и десятка вассалов. Молодая Кровь с ходу принял командование, но вид поверженного тестя явно не пришелся ему по душе. – Вперед, мои верные рыцари!

Он первым побежал на мост, ведущему к Великому замку. Я поудобнее перехватил щит и невольно выругался, костеря торопливость Харлона. И все же делать больше ничего не оставалось, атаку требовалось поддержать.

Мост представлял собой широкую выгнутую дугу, на которой стояло несколько совсем маленьких башенок, занятых лучниками. Снизу клокотали и с грохотом бились об скалы яростные волны. Отдельные брызги каким-то невероятным образом долетали до самого верха. Пахло гниющими водорослями – даже удивительно, что в горячке боя я умудрился отметить данный факт.

На другом конце моста находились ворота Великого замка – массивные, закрытые и на данный момент неприступные. Сверху висело знамя, золотой кракен на черном поле. Сука, Тирелл поторопился, напрасно мы сунулись на мост!

Гнусаво загудел боевой рог, по его сигналу со стен и надвратной башни нас встретил град стрел. С тихим шорохом они вспарывали воздух, отскакивали от лат или впивались в плоть. Трое или четверо гвардейцев оказались повержены и их затоптали свои же. Хорошо, что я держал щит, в него, одна за другой, с солидными щелчками вонзилось сразу две стрелы, а последняя, арбалетный болт, пробила древесину и безобидно ткнулась в наплечник.

Время то растягивалось, то неслось вскачь, Тирелл что-то орал, вскинув клинок, но непонятно вообще, на что он рассчитывал, уткнувшись во врата. А его, в таких-то великолепных доспехах и с плащом за спиной, уже приметили. Я видел, как один из защитников, высунувшись меж крепостных зубцов, замахнулся, собираясь метнуть копье. Шаг, другой, я успел подставить щит и перехватить его… От удара рука хрустнула, следом прилетел камень, он вновь попал в щит, но удержать его я не смог и он, по инерции, врезался в голову Харлону.

– Защищаем милорда Хайгарденского! – заорал Буши. – Щитоносцы, сюда! Сюда! – миг, и в прорези его шлема задрожала стрела, рыцарь упал, и судя по тому, что больше не подавал признаков жизни, умер мгновенно.

Сверху плеснули кипятком, кому-то конкретно не повезло, меня окатило брызгами, но пару капель попало сквозь сочленения доспехов. Как же это было больно!

Наш арьергард тем временем быстро зачистил башенки на мосту. Секироносцы принялись яростно рубить главные ворота, полетели щепки, но все это было достаточно нелепо, мы лишь время теряли. Длинный Дюйм орудовал здоровенным топором, от его мощных ударов ворота буквально гудели, но он первым понял, что их не пробить.

– Надо отходить! – заревел Инчфилд, поводя по сторонам массивным шлемом. Он хотел еще что-то сказать, но рухнувшее сверху бревно вбило ему голову в плечи и, похоже, сломало шею. Он и еще парочка рыцарей упали и затихли, словно заснули.

Один из болтов пробил Тиреллу бедро, великий лорд ошеломленно замер, смотря на рану.

– Готфри! Сюда! – я кричал, но друг где-то затерялся. Я подхватил Тирелла под руку, другой продолжая удерживать над нами щит, и потащил его обратно. Сверху продолжали лететь камни, доски, железки и прочий сор. Что-то со всего маха ударило в бок, несмотря на сталь доспехов, у меня аж дыхание сбилось, и я припал на колено. Почти сразу один из гвардейцев вскинул щит и случайно, но со всей дури влупил мне кромкой по виску, да так удачно, что в голове все закружилось и я едва не блеванул.

Рога ревели, трубы пели, звенела сталь, все вокруг орали и выкрикивали десятки команд, которых никто не слышал, да и не мог услышать. оставшиеся в живых гвардейцы окружили нас с Тиреллом и мы, теряя своих, начали медленно отходить по мосту обратно к Морским вратам. Сюда мы летели, как на крыльях, а обратно ползти пришлось наподобие улиток. Причем улиток грязных, изгвазданных в кровище и земле по самое забрало, окровавленных и ошеломленных. Где те воины в сверкающих латах из песен и баллад? А нет их больше, осталась лишь обгоревшая, вся в копоти и глине, злобно матерящаяся толпа!

Стрелы вспарывали воздух, арбалетные болты врезались в тела, я чувствовал во рту привкус крови, правая нога почему-то хромала и не сгибалась, левую руку, в которой держал щит, я перестал ощущать, но на адреналине все это казалось неважно, и мы каким-то образом выбрались. Выбрались, да, слава Семерым! В бога, в душу, в сраных Грейджоев мать!

Обессиленный, я завернул за угол башни, протащил Харлона еще несколько метров и рухнул прямо рядом с ним. Десятки ног переступали и топтались со всех сторон, кто-то в горячке наступил мне на голову. Ноги мельтешили, хрум-хрум, хрустели камни под сабатонами, чавкала земля, Тарли, кажется, ревел, словно великан, требуя побыстрее доставить Тирелла к мейстеру. А я улыбался, обессиленный, но непередаваемо счастливый, понимая, что бой закончился, а я все еще жив. Друзей бы еще посмотреть, особенно Брюна, с которым непонятно, что случилось, но сил не оставалось, совсем не осталось… Сейчас, парни, я встану, только дайте вздохнуть, что-там хочет сказать Тирелл, зачем он кричит прямо в ухо?

Мир поплыл, перед глазами все задрожало, я и не заметил, как отрубился.

Глава 27

Глава 27

С момента штурма Пайка для окончательного подавления восстания понадобилось чуть более четырех недель. Получивший стрелу в ногу Тирелл лечился, передав командование Хайтауэру, и больше своими заумными советами никого не доставал. Смерть лорда Окхарта и собственное ранение явно пошли Харлону на пользу, он малость остепенился, даже слегка заматерел и уже больше не бросал людей в авантюрные штурмы.

Мы с друзьями непосредственного участия в боях больше не принимали, Хамфри после падения сломал себе несколько ребер, Готфри выбили глаз и вывихнули руку, а у меня Полумейстер Арвин констатировал впечатляющий набор ушибов, ожогов и растяжений. Не считая длинной, но не слишком глубокой царапины на боку, оставленной копьем, все это не вызывало особого беспокойства, но все равно подлечиться пришлось. Тирелл, которому я фактически спас жизнь, ежедневно отправлял ко мне мейстера, посылал блюда со своего стола и клятвенно заверил, что по приезду в Хайгарден по заслугам вознаградит мой подвиг.

Войска Железного трона, Простора и Запада постепенно, один за другим брали замки островитян, Веларион продолжал держать морскую блокаду и все шло достаточно предсказуемо. Железнорожденные продолжали сопротивляться, но после того, как пал Пайк и Десять Башен Харлоу, даже свирепые Гудбразеры поняли, что пора заканчивать, восстание себя изжило. Один за другим лорды складывали оружие и преклоняли колено.

В наказание за мятеж казнили Дагона Грейджоя и его старшего сына Лорона, а также лордов Харлоу и Гудбразера. Больше дюжины человек отправили на Стену, в столицу взяли заложники из числа родичей, кому-то пришлось отсыпать золота, заглаживая свою вину, но по большому счету ничего не изменилось, хотя численность железнорожденных проредили основательно, как минимум на целое поколение выбив у них желание бунтовать. И все же ни один из домов существования не прекратил, сыновья просто заняли места своих отцов и принесли клятву верности Железному трону, веры своей они не оставили, и никто из победителей не стал селиться на неприглядных бедных островах. И данное положение дел полностью устраивало десницу Бриндена Риверса, иначе бы он действовал куда суровей. Похоже, ему нравилось, что над землями Запада, Простора и Севера висит постоянная угроза в лице полудиких пиратов.

Если бы кто из великих лордов спросил мое мнение, то я бы ответил, что угрозу Железных островов просто притушили на время, но коль скоро появятся благоприятная возможность, они воспрянут снова, им лишь нужно восстановить боеспособность своих дружин. Грейджои, Гудбразеры, Харлоу, Блэктайды и прочие лорды представляли постоянную опасность одним лишь фактом своего наличия, а их вера в Утонувшего бога, менталитет и разбойничьи привычки будут постоянно доставлять проблем окружающим. Вот только меня если кто и спросил о таком, то один лишь Харлон Тирелл, да и то, не в качестве совета, а так, поддерживая легкий треп о ближайшем будущем.

Разобравшись с бунтовщиками, довольные лорды и рыцари принялись грузиться на галеи и возвращаться домой. Веларион повел флот в Королевскую Гавань, по пути забросив часть войск в Ланниспорт и Старомест. Ланнистеры собирались провести турнир в честь победы, но никто из нас туда не поехал, следовало и здоровье восстановить, и посмотреть, что приготовил Тирелл.

Через Старомест войско отправилось в Хайгарден. Харлон приказал все обставить так, словно мы возвращаемся с великой победой. Верно, формально победа была, но вот ее итоги сильно преувеличили, впрочем, не мое это дело.

И наконец, Тирелл собрал знаменосцев в Великом Чертоге и принялся награждать тех, кто смог себя показать, в том числе и меня.

– Я, Харлон Тирелл, милостью Семерых великий лорд Хайгардена, Хранитель Юга, Защитник Марок, Верховный Маршал Простора и лорд Мандера объявляю всем собравшимся, что рыцарь Дункан Хорн Алый Феникс приобрел искреннюю нашу любовь и доверие! В благодарность за спасение нашей жизни, с нынешнего дня в его полное владение, с передачей наследования его потомкам, передается замок Данстонбери со всеми своими землями и деревнями.

Говорил не сам владыка Хайгарден, а герольд, и его хорошо поставленный голос далеко разносился под высокими сводами. Церемонию проводили в Великом Чертоге, и от обилия золота, серебра, драгоценных камней, перьев, парчи и шелка рябило в глазах. На меня смотрело свыше трех сотен лордов и рыцарей, и не всем нравилось увиденное. «Почему он, а не я, за что такая честь, что-то больно быстро взлетел межевой рыцарь», читалось в их лицах. Таких завистников было немного, но они имелись, остальные же новость восприняли более нейтрально.

Данстонбери стоял на Мандере и некогда принадлежал Мандерли, потом его передали Пикам, но после Первого восстания Блэкфайра в 196 году в наказание за поддержку мятежников замок у них отобрали и до сего дня феодом управляли Тиреллы. Как полноправные владыки, на своих землях они могли казнить, миловать и награждать, не спрашивая мнения Железного трона.

– Ваши слова, милорд, великая честь для меня, о которой я буду помнить всю свою жизнь, – я приблизился и опустился на одно колено перед сидящим на небольшом троне Тиреллом. Он протянул мне сложенные черпачком ладони, и я вложил в них свои руки. Началась церемония оммажа, совмещенная с клятвой верности за то, что сеньор наделяет верного подданного земельным наделом. Мы вступали во вполне законные феодальные отношения, я становился вассалом, а Тирелл – сюзереном, со всеми вытекающими правами и обязанностями. – Отныне я ваш человек, лорд Тирелл. В беде и в радости, на войне и на пиру, мой меч, мой совет и моя помощь принадлежат вам. Я, сир Дункан Хорн, клянусь хранить вам верность, не поднимать на вас руки, не выдавать ваших тайн и не замышлять злое против вашей особы, членов вашего дома, ваших крепостей и владений.

– Ваша клятва услышана и принята, сир Дункан Хорн Алый Феникс, теперь вы верный мой вассал, ваши обиды – мои обиды, ваши горести – мои горести, – Тирелл с улыбкой встал и как бы помог подняться и мне, после чего мы с ним обменялись троекратным поцелуем. – Вы намерены оставить прежнее название замка или дать ему новое имя, согласно собственным соображениям?

– Замок Данстонбери с нынешнего дня будет носить имя Хорнхолла, зала Хорнов, с вашего позволения, милорд.

– Да будет так! – Тирелл негромко хлопнул в ладони. Два находившиеся в зале писца сделали в бумагах необходимые записи, потом их заверят печатью. Харлон показал себя щедрым владыкой, одарив целым замком, именно во столько он оценивал собственную жизнь. Лордом меня пока не признали, я получил статус оседлого рыцаря, но оно и понятно, Тирелл не торопился бежать навстречу, раскинув руки. А вообще, он хоть и молод, но далеко не глуп. Данстонбери, вернее уже Хорнхолл, еще совсем недавно принадлежал Пикам и те до сих пор считают его своей вотчиной. Подобное обозначало, что меня они воспримут в качестве врага, что для Хайгардена вдвойне выгодно. Мало того, что у него появляется новый вассал, так этот вассал будет приглядывать за другим, имеющим устоявшуюся репутацию бунтовщика и смутьяна. Неплохо придумано, стоило признать, но я все равно был доволен, как слон, ведь мечта моя наконец-то осуществилась. Да и Тиреллы, как великие лорды, которым мой дом отныне будет служить, смотрелись достаточно симпатично и адекватно.

На этом для меня церемония закончилась, Харлон одарил еще нескольких рыцарей, а вечером провел пир, сытный, веселый, но весьма скромный по сравнению с тем, что проходил, когда он сочетался с Элфи Окхарт.

Харлон, как и Ланнистеры, так же объявил турнир, но до его начала оставался еще месяц, так что время имелось. Несколько дней я потратил на приятные хлопоты и закупку всего необходимого, и наконец-то выехал принимать владения.

Хайгарден мы покинули через восточные ворота, все сидели на конях. Впереди держался Кайл Кот, демонстрирующий зевакам гвидон с Алым Фениксом. За ним двигался я, Хамфри Хардинг и Готфри Брюн с шелковой повязкой на месте выбитого глаза. Друзья посмеивались, шутили и хотели побыстрее удовлетворить свое любопытство, выяснив, чем же именно меня одарил Тирелл.

Следом ехали наши оруженосцы, четверо парней, Эг, Гайл Дубинушка, Марк и Ардин, прислуживающий Хардингу. Сразу за ним находился младший управляющий Хайгардена с писарем и двумя солдатами для солидности, в его задачу входило показать мне мои земли, обновить межевые столбы и объявить в деревнях о новом господине.

Потом шли повозки, одна с моими доспехами, личными вещами, шатром, драконьим яйцом, золотишком и всем прочем, в ней находились Полумейстер Арвин, Тощий Пит, Джена и их дочка Мия. Хоб, слуга Брюна, сидел на мерине Сыр и приглядывал за четырьмя нашими лошадками. Замыкала процессию еще одна здоровенная крытая телега с Тиком и Уотом Пронырой, буквально под завязку забитая всем, что обязательно понадобится в ближайшее время. Чего там только не было… Множество инструментов, молотки, топоры, пилы, клещи, долота, шилья, лопаты и кирки. Двести килограмм качественного железа в слитках и прутках, предназначающиеся для ковки чего-то нужного. Небольшой запас каменного угля на первое время. Оловянная посуда, включая тарелки, кружки, ложки, вилки и кувшины. Здоровенный котел на три ведра воды. Краски и кисти, сети, удочки и мотки веревок. Ящики с гвоздями, петлями, крючками, дверными задвижками, замками и прочими скобяными изделиями. Запас бумаги и чернил, два десятка обрезов сукна и льна, одежда, нитки и иголки, дюжина рулонов телячьей и свиной кожи, бочонки с вином, сидром, оливковым и подсолнечным маслом, мешки с овсом и пшеницей, бочка муки, короб соли, перца и различных специй, сушеные яблоки, груши и сливы. В сколоченных клетках находились куры, полторы дюжины несушек и два петушка. Саму телегу тащили молодые кобылки Бабочка и Стрекоза, от которых я планировал получить жеребят. Турнирные жеребцы, мой Бродяга, Лютый Брюна и Титан Хардинга беспокоились, ржали и поглядывали на них с вожделением. Две собаки, кобель и сука, напоминающие ротвейлеров из прошлой жизни, замыкали список.

Хорошо, когда тебе есть на что покупать, здорово чувствовать себя обеспеченным человеком! А деньги должны работать, крутиться и приносить прибыль, нет смысла складывать их в кубышку и зарывать. Вдобавок в Хайгардене цены выглядели до смешного дешево, на многие товары предложение превышало спрос, да и выбор был хорош. На покупку я потратил немало, но в процессе торга сумел сэкономить драконов десять, не меньше. Хотя, похоже, это последний раз, когда я торгуюсь за подобные вещи, спорить с купцами может межевой рыцарь, но хозяину собственного замка подобное не по чину, на то есть управляющий.

– Прям андальское завоевание Долины, не меньше, – насмешливо присвистнул Хардинг, оглядывая нашу кавалькаду.

Из Хайгардена мы выехали ранним утром. Денек обещал быть погожим, легкий ветерок играл с волосами, и под стать ему было мое настроение, смесь предвкушения, удовлетворения и гордости, благодаря которому я чувствовал себя великолепно. Охрененное ощущение ехать и забирать свой собственный замок! Не ожидал, что меня так зацепит.

Согласно купленной в Староместе карте, от Хайгардена до моего Хорнхолла насчитывалось чуть более ста километров, но это по прямой, а средневековые дороги иной раз такие кренделя выделывали, что диву даешься. Так что на путь мы затратили пять суток. Поначалу шли богатые земли Тиреллов, но наконец-то я вступил в собственные владения и смог оценить деревни, люди-то в феоде самое главное. Ну, и ресурсы, конечно, хотя человек – такой же ресурс, если подумать.

Первая моя деревня стояла на дороге и носила название Ключищи, рядом били родники, за что ее так и прозвали, и насчитывалось в ней всего двадцать домов. Сервы с бабами и детишками высыпали на дорогу и во всю таращили глаза, провожая мою фигуру пересудами и предположениями, чего ожидать от нового господина. Крепостного права в Вестеросе не существовало, но крестьяне сильно зависели от тех, на чьих землях жили, а потому платили налоги. По сути, их было всего три: подушный, с каждой живой души; земельный, за то, что господин дал тебе землю, на которой ты живешь и которую ты возделываешь и так называемый оброк – он мог быть в форме денег или натуральным, когда феодалу передавалась часть произведенной продукции. Иной раз оброк заменялся на трудодни, когда сервы были обязаны трудиться на своего господина в поле, мастерских и других местах. При необходимости, они так же вступали в ополчение, хотя вояки из них получались соответствующие. Отдельно рассчитывались ремесленники и мастеровые, но тут многое зависело от того, где они жили, в замке или окрестностях, и на каких именно условиях были изначально построены их взаимоотношения с феодалом. А еще свой налог не забывали брать служители Семерых, чаще всего это была десятина.

– Волею Семерых и милорда Хайгарденского сир Дункан Хорн отныне ваш новый господин. Его воля – закон! Понятно вам сие, а? – без особых церемоний сообщил толпе управляющий. Все закивали и принялись кланяться.

После Ключищ дорога взяла к северу, приблизилась к Мандеру и привела нас в стоящие на берегу Утицы, такую же деревню, но более обеспеченную, да и домов здесь насчитывалось в два раза больше. Процедура знакомства повторилась, затем мы переночевали на лугу под сенью величественных дубов и тронулись дальше.

Феод Хорнхолла представлял собой достаточно внушительную площадь вдоль Мандера, этакий прямоугольник длинною в шестьдесят километров и шириной в двадцать семь. С севера естественной границей выступал сам Мандер, с запада и юга-запада меня подпирали земли Тиреллов, на юге жили Пики, а на востоке располагались владения Эшфордов и Фоссовеев Красного Яблока. Вот такие соседи, которым надо будет обязательно нанести визиты вежливости.

Таким образом, общая площадь слегка превышала тысячу шестьсот квадратных километров. Для Дорна или Долины аналогичные земельные наделы считались внушительными, для Севера, наоборот, достаточно скромными, а вот в Просторе они относился к средним, добрая дюжина домов, включая Тиреллов, Хайтауэров, Окхартов, Флорентов и Рованов, владели куда большими феодами. И все же, дело не в количестве земли, а в том, сколько народу на ней проживает, какие производства там находятся, и как все обустроено, толково или не очень. Что говорить, если большая часть лордов Севера обладает прямо-таки огроменными владениями, но делает ли это их богатыми? Да нет, если честно. Не считая оседлавших морскую торговлю Мандерли, Север беден, несмотря на свою пушнину и строевой лес. Так что и мне следует оценивать свои земли не по площади, а по деревням. Управляющий Тиреллов сообщил, что их насчитывается аж шестнадцать штук, но людей живет не так уж и много. Тут и недавнее Весеннее поветрие виновато, и то, что без твердой руки и защиты часть крестьян ушла искать лучшей жизни, а часть переманили лорды-соседи.

По уму требовалось посетить все деревни, так сказать, продемонстрировать себя подданным во всей красе, провести ревизию, да и помочь, чем можно. Так и сделаю, но позже, пока же просто осмотрю все те населенные пункты, что встретятся по дороге.

Следующей деревней, также на Мандере, были Цветки. Затем дорога прошла внушительным лесом, поднялась на пригорок и наконец-то спереди показался мой новый дом, а в километре от него расположилось Старое Село.

– Ну, что готов вступить во владения? – Брюн со смехом хлопнул меня по плечу.

– Готов, – я кивнул, скрывая волнение.

Переименованный в Хорнхолл Данстонбери стоял на холме над Мандером. Замок оказался сложен из серо-белого камня и густо порос травой и молодыми деревцами. В центре поднимался донжон и Великий Чертог, окруженный башнями и стенами, ведущая к ним дорога проходила через барбакан, ров и надвратные башни. Естественно, все выглядело брошенным и частично разрушенным, крыши прохудились, черепица обвалилась, башни и стены пришли в запустение, ров оплыл и зарос крапивой, а сервы из Старого Села и ближайших деревень, надо полагать, активно таскали отсюда камни и дорогое железо. И все же мне не требовалось восстанавливать крепость с нуля, следовало лишь провести ревизию и заняться капитальным ремонтом, долгим и дорогостоящим, ну это и понятно. Пики потеряли замок семнадцать лет назад, но с ним обошлись куда гуманней, чем с Белыми Стенами Баттервеллов и разрушать не стали. Так что за минувшее время не все здесь рассыпалось, покосилось и пришло в негодность.

Следующие сутки я потратил на то, чтобы совместно с Эгом, Полумейстером Арлином и Тощим Питом обследовать развалины замка. И чем больше я узнавал, тем сильнее нравилось увиденное. Внутри находилось все, что требовалось для жизни – кроме донжона и Великого Чертога, так же имелась конюшня, псарня, воронятня, кухня, колодец, арсенал, казарма, гостевой дом, кузница, склады и баня, плюс септа и небольшая, заросшая бурьяном и кустарником, роща. Эг даже обнаружил подземный ход, ведущий в сторону реки и предназначенный для спасения хозяев во время осады, правда сейчас он обвалился и непонятно было, куда именно выводит. Все нуждалось в восстановлении и ремонте, да еще каком, но это был вопрос денег, времени и человеческих рук. Вдобавок, планировка замка оказалась весьма толковой, сам он был не громадным или крошечным, а средним, именно таким, как требовалось, да и расположен в Просторе, моем любимом регионе Вестероса, обладающем шикарным теплым климатом. В общем, звезды сошлись, если так говорить.

На следующий день я осматривал округу. Мандер здесь еще судоходен, собственно, на кораблях можно подниматься и выше, вплоть до впадения Зыбкой. Конечно, тяжелым трехпалубным галеям путь сюда заказан, но широкие купеческие суда плавают тут без особых трудностей. Это было хорошо, по реке я планировал получать и отправлять грузы.

Мандер обеспечивал прекрасный улов рыбы, угрей и раков, да и речной жемчуг имелся. Берега кишели утками, журавлями и прочими птицами. Управляющий Тиреллов сообщил, что ближе к Зыбкой имеются прекрасные заливные луга, а такие приносили в два раза больше урожая по сравнению с обычными.

В двух километрах от замка начинался вполне приличный Воронов лес, значит, недостатка в древесине, дичине, различных травах и ягодах с грибами мне не грозит. Особо порадовал карьер с песком и внушительные запасы глины, подходящие для изготовления посуды и кирпичей.

На этом со стратегическими ресурсами было покончено, ни камнями, ни рудой, ни чем-то еще полезным феод не располагал, но и так оказалось неплохо.

Первым делом я позвал старосту Старого Села, его звали Бойс Крючок и сказал, что готов купить весь камень, который сервы притащат с ближайших деревень. Камень точно понадобится, пусть и дикий, необработанный, благодаря ему я смогу хоть немного закрыть потребности в данном ресурсе.

– Камень? Лады, ваша милость, камень мы принесем, а еще чаво надобно, а? – Бойс был хоть и неграмотным, но считать умел, а главное, видел свою выгоду прекрасно. Серебряный олень, что он получил в качестве признания его несомненных заслуг и высокого статуса, мигом заставил старосту считать меня господином, посланным самими Семерыми, чьи пожелания надо выполнять, ибо это и правильно, и полезно.

– Собери артель из дюжины мужиков, надо взяться за расчистку замка от земли и травы.

– За деньги или за так, сир? – поинтересовался Крючок. Он прекрасно знал, что я мог приказать и сервы были бы вынуждены гнуть на меня спину совершенно бесплатно, но так делать не стоило, особенно поначалу.

– По деньгам не обижу, ни тебя, ни мужиков, – такой ответ заставил его радостно ощериться, показывая желтые зубы, староста был более чем доволен.

Следом вызвал Тощего Пита.

– Вот что, Пит, бери Трубача и отправляйся в Харрентон.

– А зачем, сир? – удивился слуга. Я его иной раз по привычке звал Тощим, хотя он давно уже раздобрел, отпустил бородку и даже приобрел некую основательность, да и одевался солидно, в основном по городской моде Староместа.

– У тебя же остались там товарищи, верно? Так вот, кинь клич, что нужны люди, рыбаки и ремесленники, пусть перебираются сюда. Скажешь, что я всех возьму и местом для жилья обеспечу, им надо будет лишь себе дома построить.

– Боюсь, мало кто бросит насиженное место, – Пит с сомнением почесал подбородок.

– Верно, поэтому пообещай, что первые два года все они освободятся от налогов, а толковых мастеровых я возьму в замок на хорошее жалование. Вот держи три дракона, это и тебе и им на дорогу, да на задаток. Только пару условий, мне требуются семьи, а не холостяки с бобылями, и не бери первых попавшихся, уяснил?

– Уяснил, сир, коль вы так все обставили, то может чего и получится, – резюмировал слуга и уже через три часа тронулся в путь.

Полумейстера Арвина и Уота Проныры я отправил на запад. Арвину требовалось нанять в Хайгардене артель каменщиком, лесорубов и плотников, а заодно попробовать найти кузнецов, гончаров, бочаров, бортников и вообще, различных мастеровых. Уот же должен был привести из Староместа свою бабу, с которой он сошелся, пока мы там жили. Это была вдова с двумя детьми, умеющая делать все, что требуется от женщины. Вдобавок Проныре поручалось найти в городе трех вояк, с которыми я познакомился во время подавления восстания Грейджоев и обо всем уже договорился, они ждали лишь моей отмашки. Первого звали Коротышка Мид, второго Хазер Конь, а третьего – Эрих Хромой. На самом деле, я куда больше народа присмотрел, но прочие погибли, так что осталось всего трое.

Все они были мужики в годах, сорока или даже больше лет, и выбрал я их по причине наличия семьи и того, что вся дурь у них из башки давно уже выветрилась. Коротышка Мид неплохо орудовал копьем, у него имелась жена и три дочки, Хазер был мечником с супругой, сыном и дочкой, Эрих Хромой неплохо стрелял из лука, у него также была баба, но всего один сын, зато он обещал прихватить с собой десяток родственников. В общем, я приглашал в замок тех, кто положит начало гарнизону и слугам, а благодаря детям, которые в свой срок женятся и родят новых отпрысков, их численность продолжит увеличиваться. И конечно, мне нравилось, что у моих людей в замке будут проживать семьи, значит, за них, а в итоге и за меня, они будут сражаться, не жалея сил, а я практически задарма получу их верность.

Полюбовавшись на мою активность и утолив любопытство Хамфри с Ардином отправились странствовать, друг обещал заехать в Близнецы и выяснить, как живется Аддаму Фрею. А вот Готфри Брюн остался, он давно решил связать свое будущее со мной и для него уже имелась должность – ему предполагалось стать кастеляном замка, по сути, вторым человеком Хорнхолла. Плохо, конечно, что наши дружеские отношения перейдут в плоскость сюзерен-вассал, но в этом имелись и плюсы, тем более, я рассчитывал, что через год-другой Готфри женится и привезет свою супругу сюда.

Дженна все эти дни готовила и стирала, староста Бойс собрал артель, которая принялась расчищать замок, сервы начали приносить камни, а Пит вычистил одну из замковых коморок в полуподвале и обустроил курятник. Куры, утки и гуси, именно с них я собирался начать разведение живности. Из мастерских первым делом следовало построить кузницу, пилораму и гончарную мастерскую, они обеспечат базовые потребности. Потом надо заложить производство кирпича, благо все необходимые ресурсы имеются. Рыбаки обеспечат рыбой, нужно лишь построить коптильню. Пчелы дадут мёд, хотя с ним и воском придется подождать три-четыре месяца. Еще я мечтал о винограде и собственной винокурне, Простор всегда славился своими винами и было бы глупо не использовать подобные возможности, но это еще более «долгая» культура, первые ягоды саженцы дадут не раньше, чем через два-три года. Еще надо будет прикупить поросят, овец и барашков, и заняться лошадьми, ну это и так ясно.

Найдя людей, я распашу поля и засею их пшеницей, овсом и рожью. А когда есть зерно, то можно подумать и о самогоне, водке или виски, благо я помню, как устроен самогонный аппарат. Тем более, для Вестероса это никакое не чудо, мейстеры в Цитадели используют их для приготовления и выгонки различных зелий.

По уму, алкоголь должен приносить хорошие доходы, люди бухать любят, что на Земле, что в Вестеросе, а под такое дело можно и парочку трактиров да постоялых дворов поставить.

И все же основной доход я планировал получать из других источников, а именно от производства поташа, стекла и бумаги. Поташ, он же калийная соль, необходим для мыла, стекла, окраски тканей и обработки кожи, и я помнил, как его делать. Для стекла требуется кварцевый песок, сода и известняк, они тоже есть в наличие. Бумага же производится из древесины, либо соломы злаковых культур или конопля, раствор необходимо вываривать, разливать по формам и давить прессом. Тонкостей я не помню, но уверен, путем проб и ошибок нужный результат получить удастся, ничего особенно сложного в данном производстве нет, подобные мастерские были в средневековых монастырях и городах.

В отдаленном будущем туманной перспективой маячил мост через Мандер, сначала деревянный, а потом и каменный. Удивительно, но на всем протяжении великой реки есть только один мост, принадлежащий Касвелам, даже Тиреллы до подобного не додумались. Люди веками переправляются либо на паромах, либо на лодках, либо переходят реку вброд. Те же Фреи с Близнецов показали, насколько выгодным может стать подобное сооружение, тем более, мой замок крайне удачно расположен. Если через него проложить торговый маршрут, ответвляющейся от дороги Роз на севере, проходящий через возведенный мост и ведущий дальше, на юг, к землям Каронов и Принцеву перевалу, открывающему путь в Дорн, то я озолочусь. Это же крайне удобный прямой тракт, по которому начнут перемещаться торговцы, ремесленники, септоны, рыцари и все остальные, готовые платить пошлину за быстрый проход через Мандер.

От подобных дум и появившихся перспектив захватывало дух, если честно. Коль все сложится, то лет через пять я хорошо встану на ноги. Естественно, уровня великих лордов, таких, как Тиреллы и Хайтауэры, мне при всем желании не достичь, даже подняться вровень с домами, наподобие Флорентов, Окхартов, Рованов, Редвинов и Вирвеллов проблематично, но вот сравняться с условными Вебберами из Холодного Рва или Рокстонами из Звена вполне по силам, главное все правильно организовать.

И конечно, через годик надо решить вопрос с супругой, заодно подумав, как со временем приобрести статус лорда. В недавнем восстании Грейджоев для престижа дома Хорнов я прикидывал возможность заполучить валирийский меч, но с эти делом не повезло, а жаль. Значит, стоит поискать такой клинок в Эссосе, это будет и интересно, и увлекательно. В Вестеросе в ближайшее время войн как будто-то не предвидится, а выкупить такой меч не получится при всем желании, лорды лучше сдохнут от голода, но валирийскую сталь не продадут.

Три дня прошли в деловой суете, а затем я решил немного расслабиться и перевести дух. Взяв Эга, Брюна и Марка, приказав оруженосцам прихватить бочонок с вином и легкую закуску, я поднялся на самый верх донжона, благо ступени еще не окончательно разрушились. Вид отсюда открывался великолепный – величественный Мандер, бескрайние поля и Воронов лес, Старое Село на западе, дорога и узкая темная полоска Красных гор далеко на юге.

– Значит, теперь будете ремонтировать свой замок, сир? – нахально поинтересовался Эг, пока Марк сноровисто разливал вино по кубкам.

– Именно.

– А турниры? – удивился Брюн. – Неужто побоку?

– С чего ты взял? Это нетрудно совмещать, в Хайгарден мы точно поедем, деньги нам с тобой не помешают, – я усмехнулся, друг хохотнул, и к нам присоединились оруженосцы. – Выпьем же за Хорнхолл и славное будущее дома Хорнов!

Кубки стукнулись, вино было вкусным и в меру сладким, мысли в голове роились, словно пчелы, а от перспектив захватывало дух. Я глубоко вздохнул теплый, отдающий разнотравьем воздух Простора и широко улыбнулось. Понятное дело, впереди будут и трудности, и неудачи, и разочарования, но по итогу все сложится замечательно, я в этом нисколько не сомневался!

Книга закончена!

Именно на такой ноте я и собирался это сделать. Приступая к работе, я составил план и заранее знал, когда и как ставить точку. И сейчас она поставлена, Дункан Хорн, может, и не успел стать лордом, все же подобное не так быстро, как хотелось бы, если мы говорим о приближении к некому реализму, но он стал оседлым рыцарем с прекрасным замком Хорнхолл (бывший Данстонбери), который я так же изначально рассматривал в качестве его будущего владения. Простор – лучший регион для рыцаря и рыцарских традиций, так что выбор был очевиден с первой главы.

Возможно, второй сезон «Рыцаря Семи Королевств» вдохновит меня на продолжение работы, я допишу четвертую часть, в которой расскажу, как Дункан Хорн продолжит выигрывать турниры и найдет себе достойную супругу, попутно продвинувшись в получении титула лорда, а заодно опишу, как он обустроил собственный замок и его земли на манер игры «Manor Lords», но пока лучшим решением будет завершение, пусть финал и получился открытым. Иначе историю можно расписать еще на 600к знаков, и конца-края не будет видно. Тут тебе и поиски валирийского меча в Эссосе, и непростые взаимоотношения с Пиками, и взросление Эга, и Третье восстание Блэкфайров, и место в Малом Совете, и много чего еще.

Благодарю всех читателей за активность, подписку, коменты, подарки и все прочее!