Алый альянс

Пролог

- Ложись!!!

Десятки снарядов обрушились на землю. Заложило уши, сильно кружилась голова. Лежа на дне окопа, обняв винтовку онемевшими от холода руками, Грэхем Макнил раз за разом прокручивал в голове приказ командования – удерживать позиции до подхода подкрепления. Но уже третий день прошел, а никто так и не появился. А остроухие все наступают.

Придя в себя, парень поднял голову и увидел рунного жреца, во все горло кричащего на связующий камень. Бесполезное дело, связь пропала еще вчера, когда бледнолицые сволочи попытались прорваться и пустили в атаку своих гротесков. Мерзкие твари, каждая размером с танк, орет в четыре разнокалиберные глотки и метко стреляет из орудий, пришитых каким-то сумасшедшим колдуном на спину этих слепленных из плоти павших солдат монстров.

- Несбитт, что со связью? – раздался гулкий рев командира. Капитан Карнеги вырос за спиной жреца, вытряхивая землю из густой седой бороды.

- Ни хрена нет, сэр! – Несбитт убрал связующий камень в сумку.

- Когда же все это кончится… ЛОЖИСЬ!!!

Повторный залп артиллерии сотряс землю. Несколько снарядов рухнули слишком близко, взрывная волна прибила солдат к стене окопа, окатив их потоками мерзлой земли.

Над полем боя воцарилась мертвая тишина. Даже ветер замер в ожидании развязки. Снежинки медленно падали на израненное воронками взрывов поле. Грэхем выплюнул забившуюся в рот грязь и протер глаза. Позиции длинноухих едва просматривались сквозь густой лес. И вездесущие холмы тоже подыгрывали захватчикам.

- Гномы, сдавайтесь! - раздался уверенный, искаженный металлом мегафона голос. – Командование Великого Рассвета обещает вам пищу, тепло и гуманное отношение. Вы воюете за чужую землю, проливаете свою кровь за чужие народы. Эти пустые жертвы никому не нужны!

Капитан Карнеги хрипло рассмеялся.

- Утомились, ублюдки – уже согласны на переговоры. – Закурив смятую сигарету, командир достал магазин из автомата и заглянул в подсумок. – Проклятье, три магазина осталось… Парни, что с боезапасом?

- Склад пуст, сэр! – сказал сержант Логан, грязный и перепуганный. Видимо, шел с докладом, когда эльфийская артиллерия дала залп. – Говорят, на позициях Шоу и Танистри еще остались боеприпасы, но надолго их не хватит!

Капитан скривился, в одну затяжку прикончил сигарету и выплюнул окурок.

- Что ж, джентльмены, если вы хотите еще раз встретиться со своими девчонками, то советую потратить оставшиеся пули с толком. Несбитт, покажи этим бледножопым ублюдкам, как гномы умеют сдаваться!

Жрец достал из подсумка исписанную рунами гранату и вставил в ствол винтовки. Прошептал заклинание, прицелился куда-то в небо и выстрелил. Снаряд плавно дошел до верхней точки полета, после чего с грохотом разлетелся сотнями серебристых игл, силой магии устремленных в сторону невидимого противника. За холмами раздались вскрики и заливистые эльфийские ругательства.

- Так держать! – Капитан похлопал Несбитта по плечу.

- Да. Это была последняя граната.

- Главное, что она попала в цель, Несбитт. Парни, приготовиться к бою! Храни нас Золотое Сердце!

Защелкали затворы, солдаты встали на свои позиции. Грэхем прикоснулся рукой к груди. Подвеска, подаренная Пейдж, была на месте. Всего лишь серебряная пластинка с нацарапанной клятвой вернуться домой, но в данный момент парень преисполнился уверенности – они исполнит свое обещание. Что же он за гном, если не сдержит своего слова – слова, данного любимой девушке?

Из-за холмов показались башни эльфийских танков.

Глава 1. Резо Амиранович Варгадзе

Капитан Варгадзе был необычайно мрачен в последние дни. Конечно, привычка смотреть исподлобья и общая хмурость свойственная многим бойцам действующей армии, а оркам и подавно, но именно его мрачный, нацеленный в бесконечную даль взгляд изрядно беспокоил сослуживцев. Прежде задорный и добродушный, он сидел на поваленном гранатой дубу и смолил уже третью подряд папиросу.

- Товарищ капитан, разрешите обратиться, - высокий, певческий голос рядового Небесного вывел его из раздумий.

Тяжелый, с поволокой, взгляд скользнул по фигуре бойца. Тонкий как спичка, высокий, бледный, словно распоследний библиотекарь, слегка заостренные уши едва заметно подрагивают, ловя каждый звук на опушке. Глаза ясные, голубые, какие-то по-детски добрые. Оперный певец, доброволец.

- Разрешаю.

- Товарищ капитан, а не найдется у вас лишней папироски?

Командир пошарил по карманам, достал пачку. Внутри не оказалось ничего, кроме щепотки высыпавшегося табака. Вынул изо рта папиросу, посмотрел на неё.

- Давай пополам? – спросил он рядового.

- Давайте! – с нескрываемой радостью ответил тот.

Глубоко затянувшись, капитан выдохнул густое облако ароматного дыма и протянул солдату ровно наполовину истлевшую папиросу.

- Премного благодарен! – сказал Небесный, принял папиросу, и радостно попыхивая, пошёл к товарищам.

Над головой с громким гулом пронеслись самолёты разведчики. Жаркое летнее солнце отражалось на их фюзеляжах. Как мало времени прошло, подумал капитан. Ещё недавно, каких-то лет двадцать назад он сражался с императорской гвардией, надеясь, что это последняя война в его жизни. Но судьба решила иначе. Ещё одна империя подняла голову, ещё одна армия торгашей и тиранов решила попробовать на зуб броню его молодого отечества. И, как всегда, в самый неподходящий момент и самыми жестокими средствами. Эх, Тамара, радость моя, как ты там? Смогли ли наши ребята отбить Джанауси, начать контрнаступление? Всё ли с тобой хорошо?

Дал знать о себе голод. Он ничего не ел со вчерашнего дня, под обстрелом «подсолнухов» кусок в горло не лез, да и некогда было. Сейчас же можно было и поесть, не боясь получить пулю.

- Кириенко! – крикнул он стоявшему рядом неподалёку повару.

Тот дрогнул, едва не уронив черпак в котёл.

-Товариш командир, ну що ж ви мене так лякаэте? – сказал толстяк и рассмеялся раскатистым басом. - Ось пригорить ижа - сами потим лаятися будете!

- Что сегодня кушать даёшь?

- Гречка з тушонкою, товариш командир. Жирненька, смачна!

- И сколько ждать?

- Не хвилюйтеся, товариш капитан. Вам першому найсмачнише покладу, хвилин через п'ятнадцять.

- Очень хорошо, - на лице капитана Варгадзе появилась едва заметная улыбка. - Грилюс!

Маленький улыбчивый интендант засеменил босыми волосатыми ногами навстречу капитану.

- Здравия желаю, товарищ командир! – Тридцатилетний хоб театрально вытянулся по стойке «смирно».

- Как у нас обстоят дела с поставками?

- Ой, да шоб альвы так жили! Вы себе представьте – не досчитались двух ящиков табаку! – Капитан Варгадзе с тоской посмотрел на рядового Небесного, докуривающего его последнюю папиросу и печально вздохнул. - Говорят, «подсолнухи» засаду устроили: ничего путного у них не вышло, сами же у дороги и полегли, а вот табачок наш попортили! В пыль измолотили, шоб им шнапс поперек глотки встал!..

***

- Гэй, Вицька! Ты дзе папяроскай разжыуся? – спросил румяный здоровяк Митька Жмыреня.

- Товарищ капитан любезно пожертвовал в пользу воинского коллектива, - ответил Небесный и присел к товарищам у костерка.

После недавнего боя парни не могли воздухом надышаться. Каждый миг, свободный от стрекота пулемета и взрывов гранат сейчас казался им истинным наслаждением, а быстрое отступление «подсолнухов» - величайшей победой. И было чему радоваться – из своих пострадал лишь Овсиенко, да и то пуля лишь скользнула по каске, начисто отбив у того желание пострелять как можно больше альвов. А вот «подсолнухи» потеряли шесть своих убитыми и одного пленным. Того, конечно, подлатали, но сейчас он находится в заботливых руках комиссара Бордовской, а уж попадать к ней не то что раненым – здоровым мало кто захочет.

- Что-то командир злой сидит, - сказал худощавый Диловар Нури, скручивая «козью ножку». – Печаль у него сильная. Витя, знаешь почему?

- Да как-то не поинтересовался. Я и папироску-то через силу у него выпросил. К нему бы того «подсолнуха» пленного притащить – от одного взгляда расколется.

- Семья, - задумчиво произнес гоблин и закурил. – У меня, когда дядя болел сильно, отец такой ходил. И когда сестра рожала тоже такой ходил.

- Ну так, ёсць ад чаго ахмурыць, - вздохнул Жмыреня. – Братцы, а кали нам паесци дадуць? Жывот буркуе так, што цэлага цяля б з'еу.

- Ну ты даешь, Митька. Ты ж итак поперек себя шире, аж в грузовик влезаешь с трудом! – засмеялся Виталий.

- Супраць крыви не папрэш. Кали кажа жывот "есци", стала быць, трэба есци. А на пустое чэрава асаблива не паваюеш.

- Да не горюй, Митька, будет тебе покушать, минут через пятнадцать, если Кириенко не соврал.

- А што сёння даюць паесци?

- Каша гречневая с говядиной.

По широкому лицу угруса расползлась блаженная улыбка, едва ли не до ушей. И в тот же момент живот парня громогласно заурчал.

А ну цыц, товарищ пузо! Где ваша пролетарская сознательность?Солдаты рассмеялись, вогнав простодушного Митьку в краску.

- Слушай, Витя, - сказал Диловар, - ты же певец?

- Так точно, третий курс консерватории.

- А почему на войну пошел?

- Как это, почему? – удивился Небесный. – Родину защищать, чтоб люди жили тихо и добра наживали.

- Ты же поёшь, хорошо поёшь. Мог в этот… - гоблин защелкал пальцами, пытаясь подобрать слова. - Культбригад пойти, песни петь, людей радовать.

- Мог бы, конечно… Да, знаешь, на фронте от меня с винтовкой всяко больше проку будет, а песни петь я и здесь могу. О, кстати! – Витька затушил бычок об сапог и сложил руки рупором. – Серго! Серго!

Худой улыбчивый орк, куривший трубку облокотившись на берёзу, отозвался:

- Чего тебе, дорогой?

- У тебя же баян еще живой?

- Живее всех живых! Добрый баян!

- Есть желание сыграть?

- Обижаешь! Конечно есть!

- Тогда неси сюда, сейчас песни петь будем!

Окружающие, услышав замечательную новость, заметно оживились и начали стягиваться поближе. Через несколько минут почти вся рота образовала плотный круг, Серго с улыбкой принес слегка потрескавшийся зеленый баян.

- Товарищи бойцы! – сказал Небесный. – По многочисленным заявкам и зову сердца, рядовой Небесный исполнит популярную эстрадную песню «У театра на Валежной»! Серго, заводи!

Солдаты захлопали в ладоши и зазвучала музыка.

У театра на Валежной у фонтана я скучал

Жарко полыхало солнце, ничего не замечал

Но вдруг вижу – что за диво! Разом схлынула печаль!

В платьице зелё-ё-ё-ёном я девчонку повстречал

Ой, барышня, голубка красная

Обрати же ко мне очи ясные!

Эх, барышня, да губки алые

Подари же ты мне счастье малое!

Воздух наполнился задорным свистом и ритмичным хлопаньем. Несколько ребят даже вышли в круг поближе к певцу и начали отплясывать, кто на что горазд.

Я пошел к тебе навстречу и не знаю, что сказать

Так хотелось улыбнуться и на ушко прошептать

«Здравствуй милая, родная, как же мог я столько ждать?»,

Взять тебя за руку, на край света убежать

Ой, барышня, голубка красная

Ну, прими же моё сердце страстное!

Эх, барышня, да черные локоны

Закружили мою буйну голову!

Среди толпы воодушевленных парней промелькнуло несколько девичьих фигурок. Медсестрички с умилением наблюдали за произвольным концертом и даже единственная снайперша, серьезная до мозга костей Алия Султангалиева, подергивала острыми гоблинскими ушками в такт простой мелодии.

Э-э-э-эх, ба-а-а-арышня, голубка красная

Заприметила ты пламя ясное

Эх, барышня, любовь родимая

Стала ты теперь моей милою!

Закончилась песня, стих баян, раздался гул аплодисментов.

- Малайчына, Вицька! – Могучая рука Митьки похлопала полуэльфа по плечу.

- Ещё песню! Ещё давай! – добавил Диловар.

- Ещё! Ещё! – поддержала толпа благодарных слушателей.

Небесный раскланивался во все стороны, уже готовясь продолжать концерт, но тут прозвучал могучий бас капитана Варгадзе:

- Бойцы! На приём пищи стано-вись!

Эти простые слова подействовали на роту как заклинание: уже через минуту к полевой кухне Кириенко выстроилась длинная очередь страждущих.

- Небесный!

- Да, товарищ капитан? – Виталий невольно съёжился под взглядом командира. В его глазах явно читалось раздражение и желание поручить бойцу крайне ответственное задание. И всё бы ничего, да только уж больно хмур товарищ капитан, будто сдерживал рвущийся наружу гнев.

- Подойди.

- Есть! – Парень устремился к командиру.

- Небесный, ты по-альвхаймски говорить умеешь?

- Бегло. И еще на дуадрдине и мелюзинском.

- Прекрасно. За мной.

Глава 2

В покинутых альвами блиндажах расположился штаб командования. Петляя в полумраке по извилистым коридорам и то и дело натыкаясь несущихся с донесениями солдат, капитан Варгадзе вел за собой ничего не понимающего рядового Небесного. Идея комиссара Бордовской привлечь его к допросу пленного казалась Резо достаточно спорным решением, но сомневаться решениях Снежаны Никифоровны он бросил уже давно. С её боевым опытом мало кто мог сравниться даже среди генеральского состава.

Наконец они вошли в тесное помещение с грубым деревянным столом и двумя лавками. Одинокая свеча скудно проливала свой свет, от чего разглядеть что-либо внутри блиндажа было достаточно трудно. Друг напротив друга расположились две фигуры: низкий, тонкий, почти девчоночий, силуэт комиссара Бордовской и молодого эльфа.

Рядовой Небесный невольно поёжился при виде Снежаны Никифоровны. Еще не разглядев её в должной мере, он уже почувствовал исходящий от неё холод и затаённую угрозу. Черный кожаный плащ с поднятым воротом, кожаные перчатки, фуражка с алой пятиконечной звездой, и, самое главное – старый, полностью скрывающий лицо противогаз, в стеклах которого отражалось пламя свечи.

Её неподвижная фигура неотрывно наблюдала за связанным пленником. Побитый альвхаймец в рваной серой шинели с ужасом жался в бревенчатую стену, даже, казалось, забывал дышать и лишь глаза его панически бегали из угла в угол. Каски у него не было, в растрепанных волосах цвета пшеницы виднелись багровые пятна засохшей крови.

- Принимай, Снежана Никифоровна, - сказал капитан Варгадзе, проталкивая Витьку вперёд.

- Рядовой Небесный по вашему приказанию прибыл, - выпалил солдат.

Пленный альв уставился на Виталия. На какое-то мгновение на его испуганном лице промелькнуло удивление, смешанное с отвращением. Комиссар Бордовская даже не шелохнулась.

- Небесный, Виталий Сергеевич… - Голос у Снежаны Никифоровны оказался удивительно бархатным, певучим, с едва заметной хрипотцой. Казалось, он беспрепятственно проходил сквозь маску противогаза, от чего Витьке стало вдвойне не по себе. – Нам крайне повезло, что вы оказались в нашем расположении. Этот юноша отказывается с нами сотрудничать. Нам нужно знать расположение ближайших частей противника в этом регионе, их численность, оснащение и, по возможности, планы их дальнейшего продвижения. Не будете ли вы так любезны, помочь нам найти общий язык?

- Как прикажете, товарищ комиссар…

- Прекрасно. Присаживайтесь.

Бордовская уступила Виталию место напротив пленного, сама же пересела на грубо обтесанный табурет, закинув ногу на ногу. Небесный взглянул на слегка успокоившегося альва и заговорил на альвхаймском:

- Добрый день. Как твоё имя?