Алые Небеса
Глава 2
«Над бескрайним безмолвием подземного царства догорали густые, багрово-алые небеса прохладный ночной ветер лениво путался в тяжёлых шёлковых портьерах величественной каменной террасы. Собёль сидел на невысоком резном сундуке из чёрного дерева, лениво подперев подбородок рукой на нём были парадные тёмные одежды правителя, расшитые золотыми нитями, а длинные волосы мягко спадали на плечи. Его ледяной, царственный взор, перед которым обычно трепетали легионы духов и склонялись демоны, сейчас был прикован к девушке, сидевшей на пушистом ковре прямо у его ног. Бари увлечённо возилась с глиняным горшочком, в который пыталась пересадить хрупкий светящийся цветок, принесённый ею из мира живых. На ней был лёгкий, нежно-розовый ханбок. Она так смешно и упрямо прикусила губу, пытаясь расправить тонкие корешки, что Собёль не выдержал и едва заметно, очень хитро улыбнулся, слегка наклонив голову набок. Она была такой хрупкой и приземлённой, но именно её чистая, исцеляющая энергия согревала всё его мрачное царство теней.
— Опять ты тащишь в моё ледяное царство эту смертную траву, — притворно-сурово, низким бархатистым голосом произнёс Собёль, складывая руки на груди. — Ей здесь не место, Бари, подземный мир не знает солнца!
Бари вздрогнула, подняла на него свои ясные, лукавые глаза и возмущённо надула свои губы, точь-в-точь как капризный ребёнок:
— Вовсе это не трава! Это лунная орхидея, если я буду делиться с ней своей божественной силой, она зацветёт даже в самой кромешной тьме. И вообще… Владыка Собёль, вместо того чтобы ворчать с высоты своего величия, лучше бы помог своей супруге!
Собёль тихо, бархатисто рассмеялся — этот редкий звук заставил мистический цветок даже вспыхнуть ярче владыка мёртвых плавно спустился со своего сундука и сел на ковёр прямо напротив неё, совершенно не заботясь о том, что его роскошные тёмные одежды испачкаются в священной земле. Он уверенно, но невероятно бережно перехватил её маленькие ладони, испачканные в грунте накрыв её пальцы своей широкой, тёплой рукой, он окутал их мягким мистическим жаром.
— Ты невыносима, — шепнул он ей прямо на ухо, отчего по шее Бари мгновенно разбежался рой колких мурашек. Расстояние между их лицами сократилось до считанных сантиметров, он смотрел в её глаза с ошеломляющей, вековой нежностью. — Всё моё царство и я сам давно подчиняемся тебе, а ты переживаешь из-за какого-то цветка.
Бари густо покраснела, но взгляд не отвела, упрямо вскинув подбородок:
— Значит, ты сделаешь всё, что я попрошу?
— Всё, — серьёзно и тихо ответил Собёль, он аккуратно поднёс её ладонь к своим губам, оставляя на тыльной стороне её кисти невесомый, обжигающе тёплый поцелуй, стирая след от земли. — Если однажды этот мир рухнет и небеса разлучат нас, я оставлю свой трон! И я ради тебя спущусь к смертным, займу любое тело, а ещё пройду сквозь тысячи лет перерождений, но найду тебя, моя богиня. И заставлю тебя снова полюбить меня.
Бари счастливо улыбнулась, прижимаясь лбом к его плечу, а маленькая орхидея в горшочке в этот миг распустилась нежными розовыми лепестками, празднуя победу любви над вечной тьмой.
Над каменной террасой дворца продолжали догорать величественные багрово-алые небеса, а прохладный ветер мягко колыхал шёлковые одежды влюблённых. Бари, бережно держа ладони Собёля, заглянула в его тёмные, глубокие глаза.
— Все говорят, ты завистливый и злой! — с нежной улыбкой произнесла она, слегка склонив голову набок. — Но это не так, я-то тебя знаю! Ты прячешь свою мягкость за этой ледяной маской правителя.
Собёль тихо, бархатисто рассмеялся, и этот низкий звук эхом разнёсся по мраморной галерее. Он хитро прищурился, окинув её своим проницательным взглядом, и слегка наклонил голову:
— Кто-то, услышав тебя, скажет, что ты сумасшедшая, раз вышла замуж за меня! Смертные и боги трепещут перед моим именем, а ты видишь во мне кого-то другого.
Бари упрямо вскинула подбородок и сделала шаг ещё ближе к нему, крепко сжимая его широкие ладони и делясь своей исцеляющей теплотой.
— Ты отвечаешь за мир мёртвых, я помогаю умершим и шаманам! — твёрдо и с абсолютной уверенностью ответила она, глядя прямо в его душу. — Этот брак правильный, и у тебя есть сердце! Я чувствую его стук каждый раз, когда ты обнимаешь меня.
Собёль — на мгновение затаил дыхание его суровое лицо окончательно растаяло, уступая место ошеломляющей, вековой нежности. Он привлёк свою богиню к груди, укрывая её своими тяжёлыми тёмными одеждами от прохлады подземного царства, и безмолвно поклялся, что сохранит этот разговор в самой глубине своего существа на тысячи эпох вперёд.
— Ты навсегда моя, а я навсегда твой! — прошептал Собёль, прижимая её к себе так крепко, словно пытался защитить от самой вечности.
Его низкий, вибрирующий голос прозвучал как древняя, священная клятва, которая навечно скрепила их души под этими багрово-алыми небесами. Бари закрыла глаза, растворяясь в его объятиях и чувствуя, как морозная прохлада подземного мира полностью отступает перед их общим, исцеляющим теплом. Эта секунда абсолютного счастья запечатлелась в самой сути их бессмертных душ — нерушимый узел, который не смогли разорвать ни боги, ни смерть, ни тысячи лет забвения в мире людей.»
Эти воспоминания заставили его сердце стучать, ему приснилось их прошлое и разговор их, она и вправду полюбила его искренно их отношения были для многих странными и такими не правильными совершенно, он правитель мира мертвых, а она ведь богиня что спасла своих родителей, которые от неё отказались когда-то, а чтобы спасти их Бари, прошла испытания судьбы. Они были вместе несмотря ни на что, и он впервые в своей жизни не испытывал пустоту в душе, два года, два чертовых года он жил как в тумане, порой искал среди сотни тысяч девушек свою единственную и неповторимую любимую супругу. Но её все не было, о какой, же он идиот, следовало было присматриваться к репортерам и ведущим, и теперь, когда сама судьба свела их, он впервые в жизни ощутил что счастлив по-настоящему.
Он с первого раза понравился её семье: и родителям, и младшим двойняшкам — Мин Су и Мин А, и все они приняли его с удивительным земным теплом. Встав с кровати, Юн Ган бесшумно направился в ванную включив кран, он умылся прохладной водой, пристально посмотрел на своё отражение в зеркале. В глубине тёмных глаз на мгновение отразилось древнее величие, сменившееся решимостью смертного мужчины, На Ын, совершенно не понимала ничего и так старательно пыталась держать между ними дистанцию. Красная нить судьбы даже есть между ними, она связывала их крепко и сильно, и кто бы не смел их разлучить не сможет разлучить.
— На Ын-а… я сделаю всё, чтобы ты вспомнила всё!
Он хитро усмехнулся самому себе, признавая, что эта человеческая жизнь чертовски сильно привязала его к себе почистив зубы, он вышел из ванной и сразу направился на кухню, где принялся ловко готовить завтрак неделю назад он уж точно так же хозяйничал у неё дома, кутаясь в её смешной фартук с цветочками, пока она спала. Юн Ган вспомнил её удивлённое, сонное лицо с волосами в небрежном пучке и то, как она едва не подавилась супом от его прямого признания. Теперь, когда между ними вспыхнули её первые сны из прошлого, он чувствовал: барьеры смертной девушки окончательно рушатся.
Позавтракав Юн Ган, покинув квартиру и поехал за На Ын, дабы забрать её и отвести сразу же на работу, чтобы они могли немного поговорить, в прошлый раз он услышал от нее, что та волновалась, что его не было долго в Сеуле, это значило много для него. Однако он видел, что где-то внутри, возлюбленная прекрасно чувствовала тягу к нему, но воспоминания о нём и их прошлом были заблокированы, словно. Вспомнить прошлое будет сложным, но возможно это и не нужно, одна мысль, что это может причинить боль ей пугало все же, а он меньше всего и хотел, чтобы с ней что-то случилось. Выйдя из машины, Юн Ган уверенным шагом направился в здание спустя минуту он уже стоял у дверей квартиры её, протянул уже руку к электронной панели замка, но в последний момент передумал вводить код сам, ведь как он потом пояснит, что знает код от квартиры её. Он вежливо нажал на звонок, когда дверь уже наконец — то распахнулась, Юн Ган удивлённо приподнял бровь: перед ним стояла совсем не На Ын, а улыбающаяся Ми Ри, а чуть позади неё — ещё одна девушка, которую он раньше никогда не видел.
— Заходи, Юн Ган! Наша На Ын убежала в комнату сушить волосы! — радостно провозгласила Ми Ри, уступая ему дорогу.
Стоящая рядом с ней незнакомка, строго скрестив руки на груди, внимательно разглядывала его. Нет, она не просто смотрела — она буквально изучала и сканировала прокурора своим проницательным, упрямым взглядом. Юн Ган на секунду внутренне замялся. Неужели он плохо выглядел? Или у него что-то в зубах застряло? Нет, он ведь как-никак Собёль, и даже в человеческом теле Ким Юн Гана его статная фигура и безупречный вид не могли казаться ужасными. Так чего же она так настойчиво смотрела на него? Юн Ган в ответ мимолётно изучил её саму: длинные волосы, лёгкий макияж, простые джинсы и строгая белая рубашка. Но больше всего его внимание привлекло то, что, рассматривая его, девушка ритмично и нетерпеливо постукивала пальцами по своему локтю это движение показалось ему смутно знакомым.
— Ми Ри, это тот самый прокурор, о котором вы мне рассказали? — спросила девушка, не спускай с него прямого, оценивающего взгляда.
Похоже, он не нравился ей действительно, смотря на нее, он видел ледяной недовольный к тому же взгляд в свою сторону. Его не волновало даже нравиться он друзьям её или нет, его волновала На Ын, которую он любил всем своим сердцем и желал, и что там будут думать о нем её друзья совершенно не волновало.
— Да это Ким Юн Ган, прокурор и прекрасный мужчина который души не чает в нашей На Ын!
Незнакомка смотрела хмуро на него, а затем он спокойно произнес:
— Вы детектив? Или прокурор?
— Ведущая шоу о бьюти-красоте! — гордо вскинув подбородок, ответила девушка.
Он ухмыльнулся и произнес:
— А сканируете меня как прокурор!
— Кажетесь подозрительным мужчиной, — без тени смущения отрезала она, продолжая ритмично постукивать пальцами по локтю.
Юн Ган медленно разулся, на его губах появилась та самая хитрая, уверенная улыбка, перед которой обычно пасовали даже самые изворотливые подсудимые. Он прекрасно ведь знал, что может, не понравится некоторым друзьям ее, но такое не волновало его совершенно, он все-таки смотрел на неё и видел человека, которому разбили сердце.
— О, как! Думаете, что я могу воспользоваться вашей подругой и растоптать ей сердце и душу?
— Мужчины-прокуроры хитрые и заносчивые! — твёрдо заявила девушка, сузив глаза.
Она определенно волновалась за На Ын, он понимал прекрасно это, как-никак все-таки они были друзьями. Но в тоже время он мужчина ведь как-никак все-таки он был мужчиной, что любил её подругу и причинить вред он никак не мог совершенно ей.
— Вы так уверены в этом, госпожа…
— Чон На Ра! — представилась девушка. — Работаю с На Ын и Ми Ри на телеканале!
— Так вот, госпожа На Ра, вы уверены, что я из таких мужчин? — Юн Ган выпрямился, и вся его высокая, статная фигура излучала такую непреклонную, спокойную силу, что На Ра невольно замерла. — Мне ваша подруга нравится, так зачем мне поступать с ней таким образом?
— По собственному опыту знаю! — с лёгкой горечью в голосе ответила На Ра, на секунду отведя взгляд.
Он ухмыльнулся, смотря на неё, девушка видела врага в нем, но ему плевать было совершенно ведь он любил На Ын, и оставалось лишь добиться чувств любимой. Посмотрев на нее, видел то, что она боялась его, хотя делала вид, что не боится совершенно, потому что она явно же чувствовала кто он такой.
— То, что вы встретили такого мужчину, не значит, что все мужчины такие, — мягко, но с абсолютной, звенящей убедительностью произнёс Юн Ган.
В этот самый момент дверь спальни распахнулась, и в коридор выбежала На Ын, в одной её руке был фен, волосы всё ещё оставались слегка влажными, а на лице читалась пугающая паника. Она явно услышала этот напряжённый диалог прямо из комнаты, этот взгляд ее, а ведь заметно было то, что она переживала за него.
— Оппа! — испуганно воскликнула На Ын, мгновенно оказываясь между Юн Ганом и своей острой на язык подругой. Она перевела сердитый взгляд на Чон На Ра. — На Ра! Ты что, устроила ему допрос прямо с порога?!
— Это не допрос, я просто хочу понять, какие у него намерения, — спокойно и с долей упрямства ответила Чон На Ра, ничуть не смутившись под строгим взглядом подруги. Она плавно опустила руки и посмотрела на На Ын с чисто женской солидарностью. — Ты слишком доверчивая, На Ын, статус «старшего прокурора Сеула» кружит голову многим, но только не мне.
Юн Ган, стоя чуть позади На Ын, лишь тихо рассмеялся, и этот низкий звук мгновенно снял возникшее в прихожей напряжение. На Ын возмущённо обернулась на его смех, но прокурор лишь мягко коснулся её плеча, обдавая кожу своим фирменным, успокаивающим теплом.
— Намерения у меня самые серьёзные, госпожа Чон На Ра, — открыто и твёрдо произнёс Юн Ган, глядя бьюти-ведущей прямо в глаза. Его ледяная маска окончательно растаяла, уступив место уверенной и тёплой улыбке. — И я благодарен вам за то, что вы так сильно оберегаете На Ын. Ей повезло с подругами.
Ми Ри, по всей видимости, поняла прекрасно то, что желательно их вдвоем оставить, она же всё это время тихонько наблюдала за происходящим, радостно улыбнулась, затем громко сказала:
— Что ж, нам пора уходить! Оставим вас вдвоём!
— Ми Ри! — возмущённо произнесла На Ра, удивлённо повернувшись к подруге и явно не планируя так быстро сдавать позиции после своего допроса.
— Пошли, пошли, оставим их вдвоём! — весело защебетала Ми Ри, бесцеремонно хватая На Ра за локоть и подталкивая её к выходу. Она заговорщически подмигнула На Ын и быстро обулась. — Пускай они вдвоем побудут!
На Ра обречённо вздохнула, понимая, что против напора Ми Ри у неё нет никаких шансов она напоследок смерила Юн Гана ещё одним строгим, предупреждающим взглядом, но все, же вежливо поклонилась на прощание. Дверь за девушками с негромким щелчком закрылась, и в прихожей мгновенно воцарилась абсолютная, звенящая тишина. На Ын осталась все так же стоять посреди коридора с феном в руке, чувствуя, как её щёки медленно, но верно заливает густой румянец. Юн Ган медленно повернулся к ней, и на его губах тут же заиграла та самая невыносимо притягательная, хитрая усмешка. Собёль безмолвно ликовал: шумные смертные подруги ушли в самый подходящий момент, оставив его наедине с его прекрасной богиней.
— Ну что, На Ын, — бархатисто произнёс он, делая к ней шаг и забирая из её опустившейся руки фен. Его пальцы на секунду про скользили по её ладони, обдавая кожу мистическим теплом. — Кажется, теперь нам никто не помешает!
На Ын растерянно переступила с ноги на ногу, всё ещё сжимая фен в руке ей так отчаянно требовалось перевести дух и спрятать пылающие щёки, поэтому она поспешно сделала шаг назад в сторону комнаты. Она так отчаянно хотела скрыть от него, старалась не встречаться с ним взглядом, и он прекрасно чувствовал это и видео то, как она нервничала из-за него.
— Мне нужно волосы высушить! — выпалила она первое, что пришло в голову, пытаясь найти законный предлог, чтобы скрыться.
Юн Ган сделал плавный шаг вслед за ней в полумраке коридора его высокая, статная фигура казалась невероятно надёжной, а в тёмных глазах заплясали те самые хитрые и бесконечно нежные искорки. Уже когда они оказались в комнате ему пришла идея одна в голову, и он решил что стоит это предложить и, смотря на нее, он любовался ею и слегка наклонил голову набок и бархатистым, низким голосом спросил:
— Тебе помочь?
Она взглянула на него и явно не поняла что он только что сказал а он усмехнулся, наклонил голову набок.
— А? Что? — На Ын удивлённо приоткрыла рот, окончательно растерявшись от такой для себя неожиданной и интимной заботы. Сердце в груди мгновенно сделало безумный кувырок, а в мыслях пронёсся смутный образ из её сна — древний дворец, где этот же мужчина точно так же бережно касался её длинных прядей.
Юн Ган тихо, бархатисто рассмеялся, и этот звук привычно отозвался волной мистического тепла в её груди. Он уверенно, но очень аккуратно забрал фен из её ослабевших пальцев, на секунду про скользив ладонью по её коже. От этого мимолётного прикосновения у На Ын перехватило дыхание.
— Взрослая девушка, а так легко пугаешься обычных вещей, — с мягкой усмешкой произнёс он, увлекая её за руку обратно в светлую комнату. — Садись На Ын, перед зеркалом у твоего прокурора сегодня отличное настроение, так что побуду твоим личным стилистом.
На Ын, все же послушно, словно находясь под гипнозом, прошла к туалетному столику и села на пуфик перед большим круглым зеркалом Юн Ган встал позади неё. Его высокая, статная фигура в белоснежной рубашке с закатанными рукавами отразилась в зеркале, создавая тем самым разительный контраст с её простым домашним образом. Он включил фен, и по комнате сразу же разнёсся мерный, приглушённый гул, Юн Ган действовал на удивление так плавно и уверенно, совершенно не так, как можно было ожидать от сурового Сеульского законника. Его длинные, сильные пальцы мягко и бережно погружались в её влажные пряди, приподнимая их у корней. Тёплый воздух смешивался с его фирменным ароматом морозной прохлады, что так окутывал На Ын плотным, невидимым облаком. и На Ын затаила дыхание, не в силах отвести взгляд от их отражения. Каждый раз, когда его подушечки пальцев случайно, невесомо касались кожи её головы, по спине лавиной разбегались колкие, сладкие мурашки. От этих прикосновений внутри неё с новой силой разгоралось то самое древнее, родное тепло, а в мыслях настойчиво всплывали багрово-алые небеса. Юн Ган перебирал её волосы с такой благоговейной, вековой нежностью, словно держал в руках самое хрупкое сокровище во вселенной. Он сосредоточенно высушил одну сторону, затем аккуратно перекинул оставшиеся пряди на другое плечо, на мгновение, задержав ладонь на её шее. На Ын замерла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле от этой невероятной, щемящей близости. В этот момент в зеркале их взгляды встретились, и Юн Ган тепло, понимающе улыбнулся ей, давая понять, что этот интимный момент принадлежит только им двум.
— Я бы сама досушила… — едва слышно прошептала На Ын, смущённо опуская глаза.
Смотреть на их отражение в зеркале становилось всё труднее — румянец на её щеках уже пылал ярче любого весеннего заката. Ей казалось, что Юн Ган через это зеркало видит её душу насквозь, читая все её потаённые мысли и страхи, он улыбнулся она была такой милой
Юн Ган на секунду выключил фен в комнате мгновенно воцарилась оглушительная, интимная тишина, в которой был слышен только частый стук её сердца. Он медленно положил фен на столик, но отходить не стал. Вместо этого его большие, тёплые ладони мягко легли ей на плечи, слегка сжав их.
— Мужчина обязан помогать любимой девушке сушить волосы, — бархатисто, с абсолютной и нерушимой уверенностью произнёс он, слегка наклонившись к ней.
Его низкий голос вибрировал у самого её уха, обжигая кожу прохладным дыханием На Ын вздрогнула, заворожено глядя в зеркало на то, как его сильные руки бережно обнимают её со спины. Словосочетание «любимой девушке», произнесённое им так легко и естественно, окончательно разрушило её последнюю защиту. Владыка Собёль внутри него транслировал эту истину сквозь тысячелетия — для него она всегда была единственной, и никакие смертные условности не могли этого изменить. На Ын сглотнула, чувствуя, как внутри неё с новой силой закипает то самое древнее тепло из её ночных снов о багровых небесах, медленно подняла свои руки и на мгновение робко коснулась его ладоней, лежащих на её плечах. Юн Ган мягко перебрал пальцами уже абсолютно сухие, шелковистые пряди, на его губах заиграла тёплая, бесконечно нежная усмешка. Он чуть наклонился к её макушке, едва уловимо вдыхая тонкий шлейф аромата.
— Твои волосы вкусно пахнут! — тихо, но так отчётливо произнёс он в тишине комнаты. — В прошлый раз они пахли манго, а в этот раз пахнут персиком и апельсином!
На Ын удивлённо приподняла брови и посмотрела на его отражение в зеркале сердце снова пропустило удар от такой невероятной, чисто мужской внимательности, которой от сурового Сеульского прокурора ожидать было просто невозможно она слегка повернула к нему голову.
— Ты подмечаешь и запоминаешь всё? — с лёгким смущением и затаённым восторгом спросила она.
Юн Ган не спеша убрал ладони с её плеч, но лишь для того, чтобы бережно развернуть пуфик вместе с ней к себе теперь они сидели лицом к лицу он мягко опустился перед ней на одно колено, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и накрыл её маленькие ладони своими тёплыми руками. В его тёмных, бездонных омутах сейчас не было ледяного закона — только вековая, абсолютная преданность.
— Всё, что связано с тобой, На Ын, — серьёзно и очень тихо ответил Юн Ган, глядя прямо в её душу. — Каждый твой взгляд, каждое твоё слово и даже то, какие ароматы ты выбираешь для меня нет ничего важнее во всём этом огромном мире. Я помню тебя до мельчайших деталей. И буду помнить всегда.
На Ын замерла, и, чувствуя, как под его сильными, согревающими ладонями внутри неё вновь окончательно рушится последняя преграда, в мыслях ослепительно ярко вспыхивают багрово-алые небеса древней террасы.
— Выйди из комнаты, я переодеться хочу! — поспешно проговорила На Ын, чувствуя, что её щёки после его слов горят уже сильнее персикового заката.
Она слегка отстранила свои ладони, и отчаянно пытаясь вернуть остатки профессиональной собранности, хотя сердце колотилось где-то в районе горла. Ей срочно требовалось сменить домашнюю одежду на что-то более рабочее и просто побыть одной хотя бы пару минут, чтобы прийти в себя.
— Как скажешь! — послушно и мягко отозвался Юн Ган.
На его губах снова заиграла та самая и невыносимая, и такая хитрая усмешка но вместо того чтобы сразу подняться и уйти, он внезапно подался ещё ближе. Наклонившись к её лицу, Юн Ган уверенно, но невероятно бережно поцеловал её в горящую щёку. Его губы оставили на её коже мимолётный, обжигающе тёплый след, от которого у На Ын окончательно перехватило дыхание. Он поднялся во весь свой немалый рост, поправил закатанные рукава белоснежной рубашки и уверенным шагом направился к двери. Владыка Собёль внутри него прекрасно знал, когда нужно сделать шаг назад, чтобы дать своей богине Бари привыкнуть к его напору.
— Жду тебя в гостиной, взрослая девушка, — бархатисто бросил Юн Ган напоследок и тихо закрыл за собой дверь, оставляя На Ын наедине с её бешено стучащим сердцем и ароматом морозной прохлады, который теперь, кажется, навсегда пропитал эту комнату.
Юн Ган вышел из комнаты и уверенно направился в гостиную, а на его устах сияла тёплая, и победоносная улыбка владыке Собёлю безумно нравилось понимать, то что он вновь заставил сердце девушки трепетать одним своим лишь прикосновением. Всё же было невероятно очень приятно осознавать, что он здесь, в мире людей, прямо рядом с ней то, что он помог посушить волосы ей и получил законный повод лишний раз к ней прикоснуться, наполняло его древнюю душу абсолютным триумфом. Ждать долго На Ын не пришлось спустя всего несколько минут дверь спальни открылась, и она вышла к нему в гостиную. Юн Ган буквально замер на месте, не сводя с неё восхищённого взгляда. На Ын выглядела потрясающе на ней было изящное весеннее платье, выгодно подчёркивающее её хрупкую фигуру. Часть её волос были очень аккуратно собраны и завязаны сзади в милый мини-бантик, открывая нежную шею, образ дополняли лёгкий, освежающий макияж и элегантные туфли на низкой платформе, а в руке она аккуратно держала ту самую сумочку. Она казалась такой воздушной и прекрасной, что в полумраке Сеульской квартиры Юн Ган на миг снова увидел в ней свою сияющую богиню Бари, спустившуюся с Небес. Заметив его остолбеневший, пронзительный взгляд, На Ын смущённо переступила с ноги на ногу и неловко поправила сумочку.
— У меня что-то на лице? — растерянно спросила она, тщетно пытаясь скрыть накатившую волну смущения после недавнего поцелуя в щёку.
Юн Ган медленно оттолкнулся от спинки дивана, встал сразу же затем сделал к ней несколько неторопливых, властных шагов. Ледяная маска прокурора окончательно спала перед этой чистой красотой, уступая место глубокому, искреннему восхищению. Она была такой красивой и настоящей, он не сводил с неё взгляда, она была красивой и ещё она была его а это самое главное.
— На твоем лице только твоя невероятная красота, На Ын, — бархатисто и очень нежно тихо произнёс он, останавливаясь в шаге от неё и нежно заглядывая в её ясные глаза. — Ты же выглядишь так, будто весь Сеул сегодня создавался только ради того, чтобы послужить для тебя фоном.
— Юн Ган, ты умеешь говорить приятные вещи! — произнесла На Ын.
— Ты заслуживаешь слышать любые нежности, говорить тебе комплементы, так что ты к этому должна привыкнуть!
— Рано или поздно ты найдешь девушку поинтереснее меня! — проворчала девушка и на него посмотрела. — Разве я не права?
На устах его появилась усмешка и он посмотрел на неё с нежностью.
— Кто-то может быть интереснее тебя? О нет, я ведь сказал тебе — он наклонил голову набок и усмехнулся. — Что я в твоей жизни надолго! Твоей семье я нравлюсь, и твой отец тем более мне сказал беречь тебя и заботится о тебе!
— Неужели ты реально влюбился в меня? — тихо спросила На Ын, затаив дыхание своё вновь внимательно вглядываясь в его лицо. Под её пальцами ручка сумочки снова слегка сжалась от волнения, но взгляд оставался прямым.
Юн Ган сделал ещё один шаг, мягко сокращая расстояние между ними и почти до предела он протянул руку и невероятно бережно, лишь кончиками пальцев, коснулся её щеки, обдавая кожу своим теплом. Он любил до безумия её, неважно как зовут её, неважно через сколько веков он отыскал бы, самое главное она рядом с ним и он свыкся с мыслью что она ничего не помнит совершенно.
— Очень сильно влюбился, — бархатисто с абсолютной, звенящей убедительностью произнёс он. — Даже больше я ведь влюблён в тебя был в прошлой нашей жизни, и здесь нам судьба подарила второй шанс быть вместе, моя прекрасная любовь!
На Ын смущённо отвела взгляд, чувствуя, и то как сердце в груди пустилось вскачь, а к ушам подступил жар. Она попыталась напустить на себя привычную строгость продюсера, но голос предательски дрогнул:
— Вновь ты говоришь эти вещи о прошлой жизни!
На Ын, посмотрела на него своим серьезным взглядом, а он растянулся в улыбке, глядя на неё внимательно. Естественно она не особо то верила ему, кто может поверить когда кто — то кому — то говорит о том что в прошлой жизни они были парой? Она считает явно что он так с ней заигрывает и хочет так романтично добиться её и он ведь видел в глазах её это прекрасно.
Но его подобное не огорчало, потому что он любил её сильно, и пускай она воспринимает его слова о прошлой жизни как попытку приударить за ней. Пускай не верит в то что он говорит ей, самое важное что она не избегает его, и это самое важное, потому что между ними было доверие и понимание. Доказать он может как угодно ей, потому что у него была возможность дать понять ей что он не шутит и не врет, и даже не придумывает историю их любви. Он хотел сделать так дабы она вспомнила все, но впрочем, даже если не вспомнит ничего было совсем неважно уже. По крайнее мере важнее то что она есть тут в его жизни, и что она никуда не исчезнет из его жизни никогда.
— Потому что это действительно так, ведь и есть — Юн Ган тепло и очень хитро улыбнулся ей, слегка наклонив голову набок и заглядывая в её ясные глаза. — Но в отличие от меня, ты же ничего не помнишь совершенно! Так что мне предстоит рассказать тебе о том, какими мы были счастливыми раньше вдвоём.
На Ын замерла под его нежным взглядом, чувствуя, как далёким эхом снова проносится тот самый шёпот из её недавнего сна под багровыми небесами: «Ты навсегда моя, а я навсегда твой». Ей всё ещё было трудно поверить в реальность древних легенд, но то, с какой вековой преданностью этот ведь грозный прокурор смотрел на неё прямо сейчас, не оставляло её разуму никаких шансов на защиту. Она лишь тихо выдохнула, позволяя себе просто плыть по течению этой невероятной судьбы.
— Моя подруга она…
— Переживает что я окажусь мужчиной который разобьет тебе сердце, но я ни такой! -не дал ей договорить он и улыбнулся. — Я другой совершенно поверь мне!
Прекрасно понимал то что любимая видела, то как подруга в невежливо воспринимала его, и вела себя не красиво с ним. Но он совершенно не обращал внимание на это, улыбнулся ей а та вспыхнула после того как он подмигнул ей и она заявила:
— Ещё неизвестно какой ты!
Она была такой милой когда сказала такое, он заметил то как та переживала из-за того что ему сказала а он улыбнулся.
— Разве ты — он наклонился и наклонил голову, набок смотря в глаза ей. — Не заметила что я очень хороший мужчина?
— Ты слишком сильно близко! — прошептала На Ын.
— А я могу быть ещё ближе — он положил руку ей на талию и прижал резким движением к себе. — Вблизи ты ещё милее милая На Ын!
В следующую секунду он почувствовал то как их сердца начали биться в унисон друг другу, он добился важной цели она уперлась ладонями в его грудь, и попыталась отвести свой от него взгляд но он обратил внимание на то что её щеки залились румянцем. Подняв свою свободную руку он коснулся её щеки, усмехнулся, поглаживая нежно щеку, Юн Ган, перевел свой взгляд на её губы. Смотрел нежно на её губы и улыбнулся, они так тянули и манили к себе, он
— Твои губы они манят меня я едва сдерживаю себя и боюсь то что не смогу в следующий раз
удержать своё желание! — прошептал Юн Ган.
— Юн Ган… — тихо произнесла она.
— Это случится рано или поздно! — произнес он спокойно и поцеловал её в лоб и выпустил из объятий. — Пошли! Я должен отвести тебя на работу!
Следом он бережно взял её за руку и потянул за собой в коридор из шкафа и достал лёгкую куртку и аккуратно помог надеть её На Ын, а затем лично, не торопясь, застегнул молнию до самого верха. На Ын, совсем замерла и смотрела на него неотрывно, заворожённой и такой близкой, почти семейной заботой сам же Юн Ган получал искреннее удовольствие оттого, что делал это для неё. Когда он закончил, сам быстро накинул пальто, вновь взял её ладонь в свою широкую руку и увлёк за собой к выходу. В лифте он то и дело поглядывал на неё, с тайным торжеством замечая, как старательно На Ын, все де опускает ресницы и пытается не встречаться с ним взглядом. Но свою руку он так и не отпустил и Юн Ган ловил каждое её смущённое движение и видел, что даже никак не пытается вырвать ладонь или отстраниться. Он сжал её руку ещё крепче, уверенно давая понять, что больше не планирует отпускать свою любимую ни в одной из существующих вселенных. Как только двери лифта с тихим звяканьем открылись на первом этаже, Юн Ган уверенно повёл её за собой к выходу из здания. Едва они оказались на прохладной улице, залитой мягким дневным светом, Юн Ган, подошёл к своему автомобилю, галантно открыл перед ней пассажирскую дверь и тепло улыбнулся:
— Садись!
На Ын послушно скользнула на сиденье, бережно устраивая сумочку на коленях, и аккуратно закрыл дверь, Юн Ган, быстро обошел капот и сел на водительское место заведя двигатель, плавно вырулил с парковки жилого комплекса на оживлённую городскую трассу, направляя машину вглубь Сеула, между ними в салоне снова воцарилось то самое уютное, но полное электрических искр молчание, в котором На Ын то и дело ловила себя на мысли, что её пальцы до сих пор помнят сильное и надёжное тепло его ладони.
— На Ын, скажи ты не против переночевать у меня? Я приготовлю вкусный ужин, тем более у меня есть отдельная комната! Или ты будешь переживать что я могу перейти границу?
— Ты ни такой оппа совершенно! В прошлый раз у меня ты доказал это!
— Потому что я твой мужчина На Ын, и я не совершаю глупостей!
— Мне и доказывать не нужно оппа!
— Я уважаю личные границы, На Ын, — негромко, но с абсолютной силой произнёс он. — Пока ты не ответишь на мои чувства и сама не захочешь со мной близости, я не буду ничего делать. Твоё доверие для меня важнее всего.
— Охотно верю! — с лёгкой, но тёплой улыбкой ответила На Ын, расслабляясь на сиденье.
Ей действительно верилось его словам без тени сомнения. Этот сильный, властный прокурор оберегал её с такой благоговейной чуткостью, словно она была величайшим сокровищем во вселенной. Машина плавно мчалась сквозь Сеул, и На Ын, глядя на проносящиеся мимо городские пейзажи, поймала себя на мысли, что этот ужин в его квартире пугает её уже гораздо меньше, чем греет. Она старалась не смотреть на него а он понимал прекрасно и она видела то что этот мужчина смотрел порой на неё. Сон который этим утром приснился ему напомнил ему о том какое у них было нежно и такое прекрасное прошлое, и он надеялся что ни одному только единственному ему сняться такие сны. Он то не забыл все и прекрасно помнит все, а значит, возможно, стоит найти особенный подход дабы та влюбилась в него вновь.
— Знаешь оппа, очень скоро из Пекина прилетит моя подруга!
Услышав это он посмотрел на неё внимательно, он мало знал все же многих друзей её, но уж очень хотелось узнать всех. Он смотрел внимательно на неё и не отрывал взгляда нравилось все же понимал как-никак что именно за подруга у неё.
— Подруга говоришь? И как зовут её? Я думал у тебя только тут в Корее подруги!
— Ты ещё значит, плохо меня знаешь оппа! — улыбнулась она ему ласково. — У меня друзей очень много и поверь мне тебе предстоит узнать все что связано со мной!
— Что ж, тогда расскажи мне что за подруга из Пекина приезжает? Мне стоит ждать допроса как сегодня? Или она совсем не злая?
— Она с характером, можно сказать она китайская версия кумихо! Но она добрая все равно, и всегда в детстве защищала мня!
— И как твою подругу зовут? Ту, что из Пекина приедет сюда? — спросил он, удерживая руль одной рукой.
— Си Цинъяо! — с улыбкой ответила На Ын.
Достав телефон, она быстро что-то искала в галерее, затем развернула экран и показала ему фото, когда они вновь замерли на светофоре на фотографии были запечатлены две девушки — сама На Ын и её близкая подруга. У этой Цинъяо была невероятно редкая, такая роскошная красота: точёные черты лица, огромные глубокие глаза и ослепительная, почти неземная стать. Взгляд Юн Гана мгновенно приковала эта внешность. Он замер, а по его телу прошла мощная волна узнавания он определил бы этот гордый профиль, даже если бы прошло ещё больше лет! Не трудно было догадаться, что перед ним на экране телефона была Си Ванму — та самая могущественная богиня, которая никогда ведь никого не боялась. Невероятно, но они обе были лучшими подругами в их прошлой жизни, когда они все ещё были божествами. Древние нити судьбы переплелись вновь, тем самым собирая старых союзников под небом Сеула. Юн Ган медленно перевёл ошеломлённый взгляд с экрана телефона на На Ын, искусно возвращая лицу спокойное прокурорское выражение.
— Вы давно дружите? — негромко спросил он, и его низкий голос приятно завибрировал в салоне.
— С детства, а что? — удивлённо приподняла брови На Ын, пряча телефон обратно в сумочку и не понимая, почему этот снимок вызвал у него такую глубокую задумчивость. — Оппа, ты так посмотрел на неё, будто тоже знаешь её тысячу лет.
Юн Ган лишь загадочно и очень хитро улыбнулся, ей, плавно нажимая на газ, когда машина тронулась вперед по оживлённой трассе Сеула.
— Можно сказать и так, На Ын, похоже, твоя подруга принесёт с собой немало интересных историй, когда приедет.
— В каком смысле? — На Ын удивлённо повернулась к нему, не сводя с прокурора пытливого взгляда. Её женская интуиция и профессиональное чутьё продюсера мгновенно уловили, что за его загадочной улыбкой скрывается нечто гораздо большее, чем просто вежливость.
Юн Ган плавно крутанул руль, и, сворачивая на тихую, и очень живописную улицу, ведущую телекомпании На его губах снова заиграла та самая невыносимо притягательная усмешка.
— В том смысле, На Ын, что по её лицу сразу видно — эта девушка привыкла всегда своего добиваться и не боится никаких преград, — спокойно и бархатисто ответил он, мастерски возвращая диалог в обычное земное русло. — Такие люди, где бы они ни появились, всегда приносят с собой вихрь ярких событий. Мне, как прокурору, часто приходится оценивать характер человека по первому взгляду, и твоя подруга Си Цинъяо — явно не из робкого десятка.
— Так ты об это оппп? Конечно она ни такая! — согласилась с ним На Ын. — А ты оппа? У тебя сколько друзей?
— Понимаешь милая моя На Ын, со мной жутко сложно дружить! Я такой человек что могу все в лицо сказать да и я прокурор! Со мной очень сложно!
— Как и встречаться? — поинтересовалась На Ын.
Услышав это он усмехнулся и посмотрел на неё а затем произнес спокойно:
— А ты прими мои чувства и узнаешь что быть моей девушкой это прекрасно!
— Размечтался господин Ким Юн Ган!
— Нравится твой дерзкий язык, в прошлом ты была практически такой же!
— О прошлой жизни вновь заговорил господин Ким! Почему ты вечно говоришь об этом?
— А ты не веришь в прошлую жизнь?
— Верю но сомневаюсь что она была связана с таким как ты!
— Обижаешь я был твоим мужем в прошлом! — он наигранно изобразил обиженную гримасу. И добавил затем вслед. — Я настолько плох для тебя? Что ты говоришь так словно дело не о нас а ком-то другом!
— Красный свет господин Ким, пора ехать!
Юн Ган, тронулся с места, она была такой милой, и ведь он видел то как её щеки покрывались пунцовым цветом, она старалась не смотреть на него потому что он смущал её сильно. А ведь он такой себя вел с ней всегда себя потому что нравилось ему понимать что она его, и с ним она будет даже в этом мире. И он желал узнать о том кто есть у неё в друзьях, те кто был с ней всегда рядом, смотря на дорогу, он ждал когда будет снова светофор и придется стоять на зеленом опять. И естественно это случилось, остановившись на зеленом, он остановился и на неё посмотрел внимательно. На Ын облегчённо выдохнула и тихонько рассмеялась, признавая тем самым его правоту.
— Она с тобой училась? — с любопытством спросил Юн Ган.
— Было дело, отец её тут некоторое время жил, у него какая-то работа важная в Корее! А впрочем, мы и подружились благодаря тому, что наши родители дружат! — с тёплой улыбкой ответила На Ын. — Помню, меня толкнул один мальчик, так как она что-то ему сказала, тот испугался и убежал и больше меня не трогал!
— Видимо, пригрозила, что побьет! — сказал Юн Ган, и его тёмные глаза хитро блеснули на губах прокурора появилась та самая невыносимая, понимающая усмешка.
На Ын удивлённо приподняла брови, отвлекаясь от ланч-боксов:
— С чего ты решил?
— Потому что мальчикам стыдно быть побитым девочкой! — бархатисто и абсолютно уверенно ответил он.
Он улыбнулся, прекрасно понимая, что дело было совсем не в кулаках Си Ванму, которая на небесах не боялась никого и ничего, и она ведь умела осадить любого одним лишь своим царственным, леденящим взглядом. То, что она с самого детства оберегала Бари под этим Сеульским небом, казалось ведь ему самым правильным решением судьбы. В скором времени они приехали и он остановил свою машину и перед тем как выйти взял за руку На Ын, затем поцеловал тыльную сторону руки и спокойно заявил:
— Если возникнут проблемы звони мне поняла?
— А ты словно прибежишь и спасешь меня? — спросила она в ответ его и улыбнулась ему.
— Прибегу и спасу и всех кто обижает мою любовь я уничтожу! Раздавлю на части!
— Возьмешь и убьешь всех?
— Ну не убью конечно, но заставляю страдать, так что привыкай милая моя!
Она смотрела на него внимательно, изучала а он чувствовал себя спокойно совершенно, ведь она должна была знать то на что он готов ради неё и что сделает дабы она была счастлива. И он наклонился, поцеловал её в щеку и улыбнулся, смотря на неё, и он намеренно сделал это и заметил то как изменилось выражения лица у неё. Она пробормотала что ей пора уходить и выскочила из машины, Юн Ган, ухмыльнулся ведь он смог своего добиться. В прошлой жизни он был страстным и любящим мужчиной и в этой жизни он будет таким же, и сейчас он дал ей понять что все о чем он говорил было действительно в серьез.
— Пиши мне и звони дабы я был спокоен!
Юн Ган лишь молча и тепло лишь ей кивнул, ведь в его мыслях пронеслось глубокое, вековое удовлетворение великая богиня Си Ванму и на Небесах, и в подземном царстве славилась своим непреклонным нравом и железной волей. То, что она с детства оберегала Бари и в этой смертной жизни, вызывало у него искреннюю благодарность.
Он прибыл в прокуратуру спустя час, и оказался в кабинете наконец-то, сняв себя, пиджак он накинул его на спинку кресла и сел. Настроение было потрясающим, каждый раз когда он с ней рядом все плохое забывается, и он видел то насколько же она все-таки доверяла ему и хотя она не показывала это он чувствовал это. Но от размышлений прервал Хёнсун, который появился неожиданно, он был со стаканчиком кофе и сел на диван с любопытством посмотрел на него и затем, сделав пару глотков, определенно он хотел узнать о том как у него дела с девушкой которая нравилась ему и заинтересовала его сильно. Листая страницы документов он игнорировал взгляды друга, а тот спокойно как обычно подпер подбородок рукой а затем произнес:
— Расскажи-ка мне друг! Как у тебя дела со своей красоткой?
Он спокойно посмотрел на него и ухмыльнулся а затем произнес:
— Прекрасно все даже семье её понравился а ещё моя бывшая невеста недавно появлялась!
Видимо такой резкий ушат новостей а он спокойно себя чувствовал, и посмотрев на него он заметил его взгляд. Хёнмун, внимательно на него смотря видимо даже не ожидал услышать о бывшей, хотя ведь он упоминал о ней но видимо тот забыл. Закрыв папку он отложил ту к тем что просмотрел и взял новую, заметно было и к тому же Юн Ган, не планировал все прям рассказывать своему другу.
— Погоди, недавно приходила твоя бывшая невеста? — удивлённо переспросил Хёнмун.
— Да! — коротко и глухо ответил Юн Ган.
— Вот это да! — произнёс Хёнмун и пристально посмотрел на него, пытаясь осознать масштаб назревающей проблемы. — Она узнала о На Ын?
— Каким-то образом узнала мне придется что-то делать, дабы защитить её, — в голосе Юн Гана прозвучал леденящий душу холод, а его пальцы, сжимающие край рабочего стола, едва заметно побелели.
Хёнмун невольно отшатнулся, почувствовав, как от друга внезапно повеяло такой мощной, и сокрушительной и тёмной энергетикой, и от которой по спине пробежали мурашки прежний прокурор Юн Ган бывал жёстким и циничным, но сейчас в его глазах горело древнее, такое беспощадное пламя, готового стереть в порошок любого, кто посягнёт на его сокровище.
— Я боюсь твоего взгляда, Юн Ган… Ты раньше настолько свирепым не был! — сглотнув, честно признался Хёнмун, внимательно смотря на него. — Наён что-то тебе сказала? Она угрожала ей?
Юн Ган медленно поднял голову, и его пронзительный, пугающий взгляд сфокусировался на друге опасная, хищная усмешка тронула его губы.
— А что я, по-твоему, сделать могу? — тихо, но с абсолютной, звенящей силой произнёс Юн Ган, и каждое его слово звучало как непреклонный судебный приговор. — Я влюблён сильно в неё и не собираюсь позволять кому-то причинять ей вред. Если клан Хан думает, то что их деньги и связи в медиа-сфере могут коснуться На Ын, они сильно ошибаются, поверь ради её безопасности я пойду на всё.
Хёнмун молча кивнул, понимая, что спорить с этим безумцем бесполезно грозная чебольская наследница Наён ещё не знала, что своим визитом она разбудила силу, которую этот мир людей сдержать просто не в состоянии.
— Ты ведь знаешь На Ын она будет делать что угодно дабы вред причинить ей!
— Она ничего не сделает я не позволю случиться плохому ясно? — грозным тоном произнес Юн Ган.
И он увидел взгляд Хёнмуна, тот выпучил свои глаза и ошарашено на него смотрел, но он к этому привык и поэтому спокойно лишь усмехнулся. Потому что он знал Юн Гана, много лет и он никогда не давал преступникам спуску но тут-то связано ведь с девушкой, одна бывшая а вторая девушка в которую он в по уши влюбился по-настоящему.
— Да вижу я что ты не позволишь ей что-то сделать ей, ты жутким стал после того как из комы вышел!
— Боишься меня теперь друг?
— Нет, ты становишься ещё интереснее, твои глаза горят пламенем когда ты говоришь или же думаешь о На Ын, когда ты был с Наён я такого не видел в твоих глазах!
Он мог бы сказать ему что настоящий Юн Ган совершенно даже не особо то и любил Наён, но решил не говорить и особенно не говорить то что он заменив настоящего умершего Юн Гана, оставив все воспоминания и тот не давно порвать хотел с Наён, даже больше он тогда дал её родителям понять что свадьбы не будет и они явно устроили а вернее подстроили ту аварию.
— Значит, ты правда хочешь быть с ней? И тебя не волнует что она продюсер?
— Она моя любимая, и между нами уже есть страсть и доверие, понимание она все для меня! — заявил вполне спокойно Юн Ган. — Что не заметно как я влюблен в неё?
— Заметно очень хорошо, от тебя жутко несет одеколоном! — хохотнул Хёнмун.
— А ей нравится мой аромат и нравиться то что я курю сигареты! А ещё я видел На Ын, во снах своих когда находится в коме!
— Как ты мог видеть её во сне если раньше не видел её?
— А разве такого быть не может? Поверь мне может! Когда я увидел в своих снах я решил что найду её и как видишь, нашел мою любовь!
— Удивляешь меня ты с каждым днем конечно! Увидеть во сне, будучи в коме свою любовь. ну почему другие не видят?
— А другие могут молчать!
Владыка мёртвых внутри него мысленно усмехнулся земной друг и представить себе не мог, что «кома» Юн Гана была моментом, когда Собёль прорывал границы миров, чтобы занять человеческое тело. И его сны были не фантазией, а вековой памятью о богине Бари, ради которой он переписал саму судьбу.
— Ты так легко узнал её? Спустя два года?
Явно он скептически отнеся к его словам, но не говорить же ему что он владыка из мира мертвых, и что его настоящего друга в живых давно нет? Нет не станет, тут в этом мире такое говорить нельзя, могут в места мягкие отвести и лечить. А он не хочет такого, так что он себе живет спокойной жизнью и ведет себя как опасный и дерзкий прокурор, как и жил раньше тот настоящий Юн Ган, и теперь он гораздо страшнее того настоящего.
— Даже если бы прошло шесть лет я все равно узнал бы её!
Он смотрел на своего друга и усмехнулся и вздохнул а ведь он тут обычный прокурор, вернее не обычный прокурор. У него власть была плюс он все же Собёль и может видеть все грязные проступки. Но больше всего он думал о любимой, ведь найдя её он понимал что та ничего не помнит и не знает ничего совершенно, самым главным было то что она с ним рядом теперь и она никуда от него не денется.
— Слушай, я слышал, что твоя ненаглядная На Ын, будет участвовать в шоу для известных сценаристов и продюсеров — шоу «Дорога в историю», и там, в ханбоках все будут! — оживлённо произнёс Хёнмун, подавшись вперёд и заговорщически подмигивая другу.
Юн Ган на секунду замер, и его прокурорская ручка застыла над важным документом его тёмные, глубокие глаза мгновенно полыхнули ошеломляющим вековым пламенем, а строгое лицо Юн Гана озарила та самая хитрая, невероятно притягательная усмешка. Владыка Собёль внутри него затаил дыхание, чувствуя, как древние нити судьбы переплетаются под этим Сеульским небом с сокрушительной силой. Шоу, историческая тематика, и его прекрасная На Ын в традиционном корейском платье — в ханбоке точь-в-точь как в тех мистических снах и воспоминаниях о багрово-алых небесах их древнего подземного дворца, где она была его единственной и законной королевой, богиней Бари.
— Шоу «Дорога в историю»? — бархатисто и очень тихо переспросил Юн Ган, и его низкий голос приятно завибрировал в тишине прохладного кабинета Главной прокуратуры. — Что ж, Хёнмун, это просто отличная новость. Похоже, сама судьба решила ускорить процесс и помочь моей любимой девушке вспомнить всё окончательно.
— Эй, ты чего опять так загадочно улыбаешься? — Хёнмун недоверчиво прищурился, покачав головой. — Смотри на него, у тебя аж взгляд свирепый пропал! Ты что, планируешь реально пробраться на съёмочную площадку медиа-центра в качестве зрителя или спонсора?
Юн Ган лишь медленно откинулся на спинку своего кресла, не сводя глаз с экрана телефона, где на заставке сияла улыбающаяся На Ын. На его устах играла невыносимо уверенная улыбка правителя, который точно знает, что этот раунд останется за ним.
— Я сделаю гораздо больше, — спокойно отрезал Юн Ган, и в его глазах отразился холодный неон ламп. — Я лично прослежу, чтобы никакие интриги Хан Наён не посмели испортить ей этот проект и если ради этого мне придётся выучить все правила исторического этикета, я это сделаю она будет самой прекрасной в этом ханбоке, как и тысячи лет назад.
— Пугаешь ты меня однако! — произнес Хёнмун.
— Потому что она моя и принадлежит мне! Я дышу и живу благодаря ней, с ней я вновь тот кем был раньше!
— Ты случайно не одержим ею?
— А если и одержим?
— М-да, после той аварии ты стал реально совершенно другим, чтобы из-за девушки сходить так с ума, и такое говорить! Нет, я понимаю ты влюбился но что если она тебя не полюбит?
— Поверь мне она меня уже любит просто не хочет пока что воспринимать это!
Хёнмун лишь покачал головой но продолжать что-то говорить не стал совершенно, он лишь сославшись на загруженность работы ретировался из кабинета оставив его одного. Юн Ган, достав телефон посмотрел на экран телефона, где была фотография На Ын, счастливая и такая улыбающееся девушка, смотрела на него счастлива и это согревало сердце мужчины. Он был тем кто любил сильно и сколько бы эпох, не прошло бы он все равно был бы тем самым мужчиной который добивался бы своего всегда.
Так он вернулся к делу и вновь начал работать над делами, а их было много но будучи ведь Собёлем, он мог делать что захочет и мог видеть то что совершали преступники и наказывать их. Ему было необходимо заполучить сердце той кто так был важен ему, для него она была всем и самым важным человеком в жизни, с ней он был счастлив и в той жизни и в этой. И он не смеет даже думать о других, она совершенно не подозревает то насколько же они были всегда счастливы вместе. Её называли королевой подземного мира, и те кто не уважал ею могли познать его гнев, он слишком сильно любил её и готов был ради неё на все. Она была для всех королевой но для него она была любовью всей жизни.
Прошло время и наступил обед, он решительно поехал за ней, и он купил цветы, потому что любовь всей его жизни заслуживала получать цветы каждый день, в своем мире они ведь погибали а тут они могут жить. Юн Ган плавно заглушил двигатель, вышел из машины и поправил свой галстук, сегодня он повезет На Ын, пообедать, на устах появилась довольная такая улыбка, повернулся к ней и протянул роскошный букет, от которого веяло морозной прохладой и свежестью на его губах тут же заиграла мягкая, хитрая усмешка.
— И вновь ты с цветами приехал! — улыбнулась На Ын, принимая букет и нежно вглядываясь в его лицо. — Нравится тратиться на меня?
— Тратиться на тебя? — бархатисто повторил он, слегка наклонив голову набок и заглядывая в самые её глаза. — На Ын-а, для меня это самое приятное занятие в этом мире и если уж потребуется, я скуплю для тебя все цветы в Сеуле!
На Ын смущённо лишь прикусила губу, утыкаясь лицом в нежные лепестки, чтобы скрыть свой вспыхнувший румянец. После того удивительного сна о древней террасе, багровых небесах и клятве владыки, каждое слово Юн Гана отзывалось внутри неё совсем по-другому. Посмотрев на него она улыбнулась ему вновь, своей теплой и такой искренней улыбкой, в душе её было так тепло и нежно.
— Ты невыносим, Ким Юн Ган, — тихо проворчала На Ын, но её взгляд был полон такой искренней, тёплой нежности, что скрывать её уже не получалось. — И всё же… спасибо. Они прекрасны.
Юн Ган, плавно протянул руку и очень бережно накрыл её ладонь своей широкой, тёплой ладонью, согревая пальцы.
— Главное, чтобы они радовали тебя, — негромко, но с абсолютной силой произнёс он, и не сводя с неё глубокого взгляда. — Ну а теперь мы наконец-то едем обедать.
— Оппа я тут кое-что прочла интересное!
— И что моя богиня прочитала?
— Я читала что Собёль завидовал брату, он не хотел править миром мёртвых и предложил своему брату спор и обманом заполучил правление миром живых. Но из-за этого проблемы и он попросил Тэбёля исправить все и по итогу вернулся в мир мертвых!
— Он был юным и натворил бед, но потом встретил свою любимую и она увидела в нём - то чего никто не замечал! Она говорила ему что его сердце бьется и оно доброе! Она любила его так сильно и видела в нём лишь хорошее пока другие видели в нём лишь только правителя мира мертвых.
— Бари была с ним? — спросила На Ын.
Услышав этот вопрос он посмотрел на На Ын и улыбнулся, её интересовало это и он был очень счастлив тому что она что-то хочет узнать о их прошлом. Хотя видимо не особо верила тому что слышала от него и он улыбнулся вновь, любимая супруга, пусть она и в прошлом была его супругой а тут они лишь друзья это не значило то что в этой жизни они не свяжут себя узами брака. Все будет ведь им суждено быть вместе и в каждой жизни он будет находить её всегда и с ним она будет счастливой всегда рядом. Никто не разлучит их никогда совершенно, та как судьбы их связывают красная нить судьбы.
— Она вышла за него замуж, и убедила его в том что он хороший человек! — он посмотрел на неё вновь и улыбнулся. — Поверь для него она была всем, и ещё она отдала ему своё сердце!
— Почему ты говоришь так словно это ты и я?
— Потому что они и есть мы! — ответил серьезно ей Юн Ган.
Он хотел дабы она наконец-то осознала то что является ею, ведь как-никак нужно было что-то делать дабы доказать ей что они были в прошлой жизни вдвоем вместе неважно все же было помнит она или нет, важно то что он смог найти свою драгоценную и любимую супругу, и он сделает все дабы она была счастливой, в этом мире ему доступно и естественно он все сделает дабы она была счастлива. В кафетерии он заказал суп, который она так сильно любила, тем более ей нужны были силы, а куриный суп предавал силы и энергию. Он ел и изредка поглядывал на неё, она счастливо ела и не забывала рассказывать то что случилось на работе, оказалось начальница сегодня устроила словесный бой с другой коллегой, которая всячески пыталась унизить её уже давно но по итогу столкнулась с тем что она сама себя закапала в землю. А потом их отдел смог даже получить возможность выпустить несколько своих шоу, так как идеи директору очень понравились.
— Что? Я слишком много говорю оппа?
Он смотрел на неё неотрывно её слова прозвучали так неожиданно, но ведь он не думал так то что она сказала только что. Даже больше ему жутко нравилось слушать что она говорить, неважно что она говорит, важно то что он слышит её голос и
— Мне нравится слушать твой голос, и никогда о таком не думай ясно? Оппа никогда не скажет тебе что ты слишком много говоришь!
— И тебе не надоест моё присутствие в твоей жизни оппа?
— А разве может такое надоесть? Ты потрясающая, милая, прекрасная и добрая! С тобой я ни такой каким бываю с другим, ведь только с тобой я добрый и заботливый мужчина!
— Тогда я могу тебе и дальше доверять? — спросила она серьезно. — Могут ли у нас быть с тобой доверительные отношения, как и ранее?
— Разве ты не доверяла мне ранее?
— Вначале я с осторожностью присматривалась к тебе! А теперь понимаю что могу доверять тебе все в своей жизни, ведь ты удивительный человек!
— А ты ещё удивительнее На Ын! Мужчина говорит тебе что любит тебя а ты говоришь что я шутник и выдумываю все!
— Потому что я не особо верю в любовь с первого взгляда!
— Вот оно что не веришь в любовь с первого взгляда? Но разве я могу лгать тебе?
— А кто знает?
— По-моему кто-то врет! — сказал Юн Ган и усмехнулся.
— Эй!
Но он ничего не ответил лишь продолжил есть, потому суп мог остынуть а холодным он был не вкусным и На Ын, поступила так же. Иногда он поглядывал на неё, она совершенно ведь даже не понимала что её ждет в будущем, ни только страстные и крепкие отношения но счастье с тем кто в прошлом был её супругом. Когда они закончили с обедом он отвез её на работу но в руки отдал коробку с эклерами и она забирала цветы но на прощание поцеловала в щеку поблагодарив его за цветы и эклеры и уже быстро ушла. Он вернулся в прокуратуру, вечером она будет ночевать у него, а значит нужно продумать все, тем более через два дня он хотел приехать в гости к родителям На Ын, и привести что-то им в подарок, он обещал тем более отцу На Ын, выпить с ним вина рисового а значит должен исполнить общинное.
С Наён, он разберется но хитрым способом, так чтобы с любимой было все в порядке и та не успела навредить ей, Наён, совершенно не понимает и не подозревает совершенно то что она в его жизни навсегда. Он достал телефон и проверил его, она написала ему сообщения, жутко нравилось понимать что На Ын, пишет ему, дает понять что пока его нет рядом с ней, и она в безопасности. На Ын, была всем для него и неважно сколько был веков не прошло, он все равно смог бы её отыскать ведь им суждено быть вдвоем, смотря на неё он любовался ею, даже на фото она была красавицей настоящей и никто не сравнится с её красотой. Она его единственная богиня в этом мире, никто не сможет занять её место, у повелителя мира мертвых лишь одна на всю жизнь любовь. И он не отступит пока не заполучит её вновь, и не заполучить любовь вновь её, для него было важным чтобы она любила его и была с ним рядом.
Так прошел весь день и он поехал за ней, сегодня она ночует у него в квартире и он покажет ей то на что способен ради неё и ведь ради того чтобы найти её пришел сюда. Они ехали в машине и он чувствовал то как она смотрела на него и заметно ведь было даже, то что она не верила тому что он рассказывал ей, впрочем, было важным то что он сказал ей это. Смотря на дорогу, он размышлял над тем что приготовить сегодня, все-таки романтику хотелось сделать же, дабы она заметила то насколько же он серьезен в том что она все для него. Автомобиль лишь плавно заехал на подземную парковку элитного высотного дома. Юн Ган заглушил двигатель, в салоне воцарилась уютная тишина. Он повернулся к На Ын, и его взгляд стал невыносимо нежным и ведь лишь с ней он такой, и он взял её руки и поцеловал тыльную сторону руки. Она останется ночевать у него дома, что может быть прекраснее и лучше?
— Ну, вот мы и приехали, — мягко произнёс он, отстегивая ремень безопасности. — Добро пожаловать в моё личное пространство, взрослая девушка. Надеюсь, ты готова оценить гостеприимство своего прокурора.
Ему нравилась подолгу смотреть на неё любоваться ею, неважно то как бы она была одета, для него она в любом виде будет прекрасной. Она была такой какой он была тогда, пускай даже и не помнила то что они были раньше вместе и что в этой жизни их свела судьба. Она волновалась и переживала и он чувствовал то что та хочет сказать что-то ему явно, она на него посмотрела внимательно.
— Мама хочет, чтобы ты пришёл в следующий раз вновь на ужин! — с мягкой, смущённой улыбкой произнесла На Ын, застегивая сумочку и переводя взгляд на Юн Гана.
— Хорошо! — его глаза мгновенно потеплели, а на губах заиграла та самая привычная, хитрая усмешка. Он сделал к ней шаг, сокращая расстояние. — Выпью тогда с твоим отцом вино, всё же я обещал! Будущий зять обязан всё же себя показать ещё лучше перед тестем.
На Ын от такой обезоруживающей прокурорской дерзости даже замерла на месте её глаза округлились, а щёки мгновенно обдало густым, пунцовым румянцем. Она возмущённо на него посмотрела на него, пытаясь вернуть лицу строгость:
— Какой зять? Ты?
Юн Ган плавно наклонился к ней, заглядывая в самые глаза и слегка наклонив голову набок. Его тёмный, пронзительный взгляд лучился такой ошеломляющей, вековой уверенностью, что у неё перехватило дыхание.
— А кто же ещё? — бархатисто и тихо ответил он, и его низкий голос приятно вибрировал в пространстве между ними. — Других кандидатов на эту должность твои родители к тебе ведь не подпустят. Так что привыкай к новому статусу, На Ын-а.
На Ын лишь только беспомощно вздохнула, понимая, что в этой словесной дуэли ей снова не победить. Но в глубине души, под плотным облаком его фирменного аромата прохлады, её сердце забилось в бешеном, счастливом ритме, окончательно принимая эту неизбежную свою смертную судьбу.
Сидя на кухне Юн Ган, принялся готовить ужин, закатав рукава он принялся жарить мясо перед этим обваляв его в крахмале, взбитом яйце и обваляв его панировке. Выглядело все уж очень вкусно, он поглядывал на неё и показывал то насколько же он готов на все, смотрел то как пьет вино. И ведь здесь с ним ей безопаснее совершенно, тем более она счастлива с ним рядом тут и он видел прекрасно то по её глазам.
— На Ын, скажи давно ли тебе кошмары снятся?
— Изредка, мне в основном снятся сны где я а красном церемонном одеянии и рядом со мной мужчина!
— И часто тебе такое снится?
— Мне постоянно снятся сны в которых я не в этом мире!
— Тебе не приходило в голову то что тебе сняться сны из прошлой жизни? — спросил он оказался рядом и смотрел на неё внимательно. — Разве ты не понимаешь что тебе сниться наше с тобой прошлое?
— Юн Ган…
— Подумай над этим детально, ведь я видел как ты смотрела на меня тогда! Ты поняла то что я тебе снюсь постоянно!
Он обратил внимание то как щеки девушки зарумянились, он был прав в том что сказал, она понимала что именно он сниться ей. Но попросту не может принять это, или признавать совсем не хочет то что он мужчина её. Когда ужин был готов он разложил все по тарелкам, он порой поглядывал на неё и налил ей вина, они сидели и ужинали, продолжали разговаривать, но важнее был не разговор а то что она сегодня у него дома и она переночует. Он подготовил заранее комнату лишнюю для неё, нашел новую красивую простынь и одеяла и подушки дабы она могла спать и видеть лишь только хорошие сны.
— Не бойся я приставать к тебе не буду совершенно!
— Думаешь я могу тебя принять за такого человека? В прошлый раз ты так себя не вел, почему в этот раз ты можешь поступить иначе?
— Конечно же, я вижу что ты так обо мне думать не будешь? Но что если вдруг ты будешь так обо мне думать? Я заранее хочу чтобы ты прекрасно знала о том что я хороший мужчина что готов пойти на все ради того дабы ты была со мной!
— Какой ты серьезный оппа!
— Когда касается тебя то я буду самым серьезным во всем!
Она вновь залилась румянцем и стада делать вид что изучает свою тарелку где ещё была еда и старалась не смотреть на него и он чувствовал себя удовлетворенным то что смог добиться того что та смущена из-за него. Ужин закончился достаточно быстро он помыл посуду и чай сделал, тем более он купил ведь вкусные десерты для неё все ещё действительно прошло идеально, она ушла в ту комнату и спустя минуту она уснула, он понял это потому что увидел мягкий свет настольной лампы которую она настроила так дабы там было все в порядке. Он заглянул в комнату к ней, потом подошел и аккуратно поправил одеяло её и осторожно убрал прядь волос за ухо, он нашел своё счастье, свою любовь и ему так спокойно на душе было теперь. Оставалось позже появиться на съемках шоу её, сделать так чтобы она была поражена появлению его там, как-никак все-таки она ведь не рассказала же ему о том что у неё будут съемки в шоу.
Уйдя в свою комнату он лег в кровать, на душе так прекрасно было, два года, два чертовых мучительных года он жил без неё а теперь она в его жизнь вернулась, и она ночует у него, спит даже в пижаме что он купил её а это уже шаг ближе к тому чтобы та приняла чувства его. Для начала нужно сделать все чтобы появится перед ней неожиданно и украсть оттуда на свидание и провести с ней отлично время на обеде, он хотел показать ей то на что он все же способен. Для него важным было то чтобы быть вместе с ней, она была для него счастьем, любовью и всем, с ней он был совершенно другим. Верно другим, будучи королем подземного мира, он всегда превращался в нежного и заботливого, он забыл о том кто он такой и всегда был тем человеком которому она доверяла и верила ему.
Он любил безумно её и для него она была всем, потерять её вновь он не хотел не планировал совершенно, она была важным человеком в его жизни. Потерять её значило потерять вновь себя а этого не хотелось совершенно. Будучи королем подземного мира все о чем мечтал, о жизни счастливой, он так не хотел быть правителем мира мертвых, верно, он и вправду тогда себя так глупо повел когда решил что у брата сможет забрать бразды правления над живым миром. Однако наделал тогда глупостей из-за чего были проблемы, Тэбёь, исправил их тогда а он в итоге вернулся править обратно миром мертвых. И не надеялся на счастье собственное но потом на день фестиваля встретил её, уже тогда он влюбился но даже представить не мог что та выберет его и захочет стать его супругой.
Флешбек
«Над оживлённой, утопающей в свете бумажных фонариков площадью смертного города разливались тёплые сумерки. Шумел ежегодный весенний фестиваль. В воздухе витали ароматы уличных сладостей, цветущих деревьев и звуки весёлой праздничной музыки.
Собёль стоял чуть в стороне от шумной толпы, под раскидистой кроной старого дерева. На нём были простые, но безупречные тёмные одежды, скрывающие его царственное величие. В его проницательных, холодных глазах читалась привычная отстранённость того, кто привык внушать трепет духам и смертным. Но в этот миг прямо перед ним остановилась девушка в лёгком, струящемся светлом ханбоке. Её ясные глаза сияли таким чистым, исцеляющим светом, что вековая прохлада вокруг Владыки мгновенно отступила.
— Я так рада, что мы встретились! — искренне и мягко произнесла она, слегка склонив голову набок.
Собёль на мгновение замер, удивлённо приподняв бровь. Его низкий, бархатистый голос прозвучал негромко, с лёгкой тенью недоверия:
— Великая богиня Бари хотела встретить меня? Я же обычный правитель мира мёртвых.
— Почему обычный? Ты не такой ведь! — упрямо и с тёплой улыбкой возразила Бари.
— А какой я? — с искренним любопытством спросил он, делая крошечный шаг ближе.
— Хороший и ещё мудрый!
Собёль тихо, бархатисто усмехнулся, услышав эти слова. Вся его суровая, ледяная маска на секунду дрогнула от столь неожиданного признания.
— Мудрый? Наверное, шутишь? Ты ведь наслышана явно, что я натворил в прошлый раз… — глухо отозвался он, вспоминая давнюю небесную распрю с братом и те беды, что принесла его юная гордыня.
— Мы все делаем ошибки, — спокойно и с глубоким пониманием ответила Бари, ничуть не испугавшись его мрачной славы. — Ты просто хотел быть в этом мире! Но судьба — странная вещь, она часто делает то, чего мы не хотим.
Собёль затаил дыхание, заворожено вглядываясь в её светлое, открытое лицо. Вокруг продолжали взлетать в небо праздничные огоньки, но для него весь шум толпы вдруг стих.
— Но ты ведь не знаешь, какой я на самом деле! — тихо произнёс он.
— Увидев тебя однажды, я увидела то, какой ты внутри человек! — уверенно и с ошеломляющей нежностью ответила она.
Она светло улыбнулась ему в этот самый миг сердце сурового владыки мира мёртвых пропустило удар, а затем забилось в совершенно новом, незнакомом ритме. Он внезапно и бесповоротно осознал, что влюбился в неё с первого взгляда. Никто и никогда за всю вечность не говорил ему таких слов. Все видели в нём лишь грозного судью теней, и только эта хрупкая богиня с первого взгляда разглядела его истинную душу.
Шум весеннего фестиваля продолжал разноситься по главной площади смертного города. В воздухе кружили лепестки цветущих вишен, а тысячи разноцветных фонариков освещали оживлённую толпу, в которой смешались радостные горожане, торговцы и странствующие музыканты.
Собёль всё ещё стоял под раскидистой кроной старого дерева, не в силах отвести взгляд от сияющего лица Бари. Её слова, сказанные так просто и искренне, разрушили вековую броню вокруг его сердца. Впервые за всю вечность правитель мира мёртвых почувствовал, что его не боятся и не осуждают.
Заметив, что поток людей вокруг них становится всё плотнее и кто-то из гуляющих едва не задел хрупкое плечо богини, Собёль на мгновение нахмурился. Инстинкт защитника сработал быстрее любых размышлений. Он медленно, словно боясь спугнуть это волшебное мгновение, протянул свою широкую, сильную ладонь.
— Позволишь? — негромко спросил он, и в его низком бархатистом голосе впервые прозвучала робкая, почти человеческая неуверенность. — Здесь слишком много смертных. Я проведу тебя туда, где тише.
Бари посмотрела на его протянутую руку, а затем подняла ясные, полные абсолютного доверия глаза на него самого. На её губах расцвела мягкая, тёплая улыбка, от которой вокруг них мгновенно рассеялась привычная для Собёля морозная прохлада.
— С радостью, мой правитель, — тихо ответила она и легко вложила свои тонкие, тёплые пальцы в его ладонь.
Собёль вздрогнул от этого первого прикосновения. Её рука была такой живой, невесомой и согревающей, что по его телу разлился мощный, незнакомый жар. Владыка подземного царства аккуратно, но невероятно крепко переплёл их пальцы, укрывая её ладонь в своей, словно величайшее сокровище во вселенной. Он уверенно шагнул вперёд, ведя её сквозь шумную, пеструю толпу. Стоило грозному правителю теней лишь бросить короткий взгляд вперёд, как люди, сами того не осознавая, расступались перед ними, освобождая дорогу. Бари шла рядом, ничуть не смущаясь, и с искренним детским восторгом рассматривала яркие маски, сладкие угощения и искусные заколки на прилавках. Собёль шёл чуть впереди, но то и дело оглядывался на неё, чувствуя, как с каждым шагом эта невидимая красная нить между ними натягивается всё прочнее. В этот весенний вечер, посреди шумного человеческого праздника, суровый бог мёртвых окончательно понял: отныне его царство находится там, где звучит её тихий, счастливый смех. На краю шумной фестивальной площади, там, где музыка звучала уже приглушённо, а свет бумажных фонариков мягко отражался в тёмной воде тихого канала, расположилась небольшая деревянная лавка старого ремесленника. Бари невольно замедлила шаг, заворожено разглядывая разложенные на тёмном бархате украшения её взгляд приковала изящная серебряная шпилька. На её конце тончайшей резьбой был выведен бутон лунной орхидеи, лепестки которого словно светились в сумерках мягким, жемчужным сиянием. Собёль, всё ещё бережно удерживающий её ладонь в своей руке, мгновенно уловил этот восхищённый взгляд. Внутри сурового Владыки мира мёртвых вдруг проснулось острое, почти мальчишеское желание порадовать эту светлую богиню. Не говоря ни слова, он аккуратно разжал пальцы и сделал шаг к прилавку.
— Сколько за эту вещь? — негромко спросил он, доставая из складок своих тёмных одежд увесистый золотой слиток, которому позавидовал бы любой смертный вельможа.
Торговец, взглянув на золото, едва не лишился дара речи дрожащими руками он поспешно завернул серебряную шпильку в тонкий шёлковый платок и низко поклонился, даже не смея поднять глаз на таинственного, пугающе величественного покупателя. Собёль повернулся обратно к Бари, девушка смотрела на него с искренним удивлением и лёгким румянцем на щеках. Владыка подземного царства подошёл вплотную, на мгновение замер, вглядываясь в её ясные глаза, а затем поднял руку. Его длинные пальцы невероятно осторожно, словно боясь причинить малейшее неудобство, коснулись её тёмных, шелковистых прядей он же аккуратно вколол серебряную шпильку в её высокую причёску, закрепляя непослушный локон. Жемчужный бутон орхидеи засиял на фоне её волос, делая облик Бари поистине неземным.
— Пусть этот цветок всегда напоминает тебе о нашей первой встрече, — бархатисто и тихо произнёс Собёль, не спеша убирать руку и на секунду невесомо проведя пальцами по её щеке. — И о том, что с этого вечера мир мёртвых обрёл свой истинный свет.
Бари мягко улыбнулась, прикоснувшись кончиками пальцев к прохладному серебру в своих волосах. В этот миг над каналом в ночное небо взмыли сотни горящих небесных фонариков, озаряя их лица золотым сиянием и скрепляя незримую красную нить судьбы, которой предстояло пройти сквозь тысячелетия.
Бари на секунду смущённо опустила ресницы, но её сердце переполняла такая чистая, светлая благодарность, что она отбросила всякую божественную сдержанность. Сделав крошечный шаг вперёд, она легко приподнялась на носочки и невесомо, обжигающе тепло поцеловала его в щёку. Собёль буквально оцепенел, могущественный Владыка мира мёртвых, перед которым трепетали легионы духов и склонялись демоны, замер посреди шумной ночной набережной, словно поражённый молнией. На том месте, где её мягкие губы коснулись его кожи, вспыхнул невероятный, согревающий жар, который мгновенно прокатился по всему его телу, вытесняя вековую морозную прохладу. Бари тут же опустилась обратно на пятки, её щёки залил нежный, румянец, а в ясных глазах заплясали лукавые, весёлые искорки. Она слегка прикусила губу, глядя на его ошеломлённое лицо, в котором не осталось ни капли привычной суровости.
— Это за самый красивый подарок, мой правитель, — тихо прошептала она, едва сдерживая счастливую улыбку.
Собёль медленно поднял руку и кончиками пальцев коснулся своей щеки, словно пытаясь удержать это волшебное прикосновение навсегда. Его тёмные, глубокие глаза полыхнули такой ошеломляющей, вековой нежностью, что казалось, сам свет небесных фонариков над каналом померк перед этим взглядом. На губах правителя теней расцвела первая за тысячи лет по-настоящему искренняя, победоносная улыбка.
Он уверенно, но невероятно бережно привлёк её к себе, накрывая её ладонь своей широкой рукой, и тихо произнёс, глядя прямо в её душу:
— Отныне ты никогда не сможешь уйти от меня, Бари! Даже если рухнут Небеса.
Бари хитро прищурилась, делая крошечный шаг назад от своего ошеломлённого правителя, но всё ещё не выпуская его широкую ладонь из своих тёплых пальцев. На её губах играла лукавая, загадочная улыбка, от которой у Владыки теней сладко защемило в груди.
— Скоро ты узнаешь кое-что, Собёль… — таинственно прошептала она, заглядывая в его тёмные глаза.
— Что именно? — с искренним любопытством и лёгким напряжением в низком голосе спросил он, слегка наклонив голову набок.
— Секрет! — весело ответила Бари и, легко развернувшись, вприпрыжку побежала вдоль освещённой фонариками набережной, заставив грозного бога мёртвых с нежной усмешкой поспешить следом.
Прошло совсем немного времени в мрачном, величественном тронном зале подземного царства царила привычная ледяная тишина, нарушаемая лишь треском мистических факелов. Собёль восседал на своём резном троне из чёрного обсидиана, погружённый в мрачные думы. После того волшебного фестиваля в мире смертных образ светлой богини Бари не покидал его ни на миг, но суровый Владыка был уверен, что Небеса никогда не позволят правителю теней соединиться с самой чистой и почитаемой исцелительницей.
Его тяжёлые размышления прервал глухой стук тяжёлых дверей. В зал вошёл небесный посланник в белоснежных одеждах, держа в руках запечатанный золотой печатью свиток. Подойдя к подножию трона, гонец низко поклонился и громко провозгласил:
— Владыка Собёль, вам доставлено священное письмо. Такова непреклонная воля вашего великого отца.
Собёль нахмурился, ожидая очередного упрёка за прежние ошибки или нового тяжкого долга он ленивым, властным жестом притянул свиток к себе, сорвал золотую печать и развернул плотный шёлк.
Его холодные, проницательные глаза быстро заскользили по каллиграфическим строкам с каждым прочитанным словом ледяная маска на лице правителя мира мёртвых стремительно таяла, уступая место ошеломляющему, не верящему изумлению. В письме отец повелевал ему немедленно вступить в священный брак ради укрепления баланса миров но невероятным было то что крылось в самом конце послания. Собёль затаил дыхание, перечитывая последнюю строчку снова и снова. Его законной супругой и королевой подземного царства должна была стать сама великая богиня Бари! И, как гласила воля Небес, этот союз не был принуждением — она сама лично пришла к верховному владыке и выбрала Собёля себе в мужья.
Могущественный бог теней медленно сжал свиток в руке, а по всему подземному дворцу прокатилась волна внезапного, ослепительного тепла, заставившая вековую стужу отступить. На его устах расцвела первая за тысячи лет по-настоящему победоносная, безгранично счастливая улыбка. Вот он — тот самый «секрет», о котором она шептала ему на набережной. Она не просто приняла его — она сама выбрала его из всех богов Вселенной.»
Конец Флешбка
Открыв глаза, Юн Ган медленно потянулся на широкой кровати и расплылся в по-настоящему блаженной, ленивой улыбке. Утреннее солнце, мягко пробивающееся сквозь плотные шторы спальни, золотистыми бликами ложилось на тёмное постельное бельё. На его лице сияло уже абсолютное умиротворение. Эти прекрасные воспоминания, которые только что ожили в его сне — их самая первая встреча на шумном весеннем фестивале, её светлый взгляд, а затем то самое священное письмо с золотой печатью, из которого он узнал, что великая Бари сама выбрала его в мужья — даже спустя тысячи лет грели его душу сильнее любого земного солнца.
Юн Ган осторожно повернул голову набок, и его взгляд тут же стал бесконечно мягким рядом с ним на соседней подушке, уютно закутавшись в одеяло, мирно спала На Ын, её тёмные волосы рассыпались по ткани, а на щеках играл лёгкий, спокойный румянец. Вчера вечером, когда она осталась у него и ей внезапно приснился жуткий кошмар, Юн Ган не смог остаться в стороне он пришёл в эту комнату, где она спала, и лёг рядом, крепко обняв её, чтобы своим присутствием и невидимым облаком морозной прохлады разогнать все пугающие тени. Теперь сейчас, глядя на её умиротворённое лицо, он ни на секунду не жалел о своём решении. Владыка Собёль внутри него затаил дыхание от этой простой, но такой невероятной картины. Он прошёл сквозь эпохи, пересёк границу миров и всё-таки сдержал свою клятву. Теперь она была здесь, в его доме, под его личной защитой, и он больше никогда не был одинок, Юн Ган на секунду наклонился и невесомо, словно боясь нарушить её сладкий утренний сон, коснулся губами её виска, оставляя на коже своё мистическое, оберегающее тепло. Затем он бесшумно поднялся с постели, и тихо вышел из спальни, направившись прямиком на кухню — ему не терпелось приготовить для своей просыпающейся королевы самый вкусный завтрак. На кухне просторной квартиры царила приятная утренняя суета освещённый мягкими лучами раннего солнца, грозный старший прокурор Сеула сейчас выглядел по-домашнему расслабленным. Закатав рукава домашней футболки, Юн Ган, с удивительной сосредоточенностью изучал содержимое холодильника.
— Так, где-то тут были помидоры… а вот они! — негромко пробормотал он, доставая спелые, алые плоды и выкладывая их на разделочную доску.
На его губах играла мягкая, тёплая улыбка он с поразительной лёгкостью запоминал каждую, даже самую незначительную деталь земной жизни своей избранницы. Он плавно потянулся за упаковкой свежего, воздушного батона, затем достал ломтики нежной ветчины и любимый сыр На Ын.
— Так, она же любит мягкий хлеб с сыром и ветчиной! — удовлетворённо подытожил Юн Ган, принимаясь ловко и аккуратно нарезать ингредиенты.
В его движениях не было ни капли привычной суровости или спешки каждый сэндвич собирал с такой благоговейной тщательностью, словно готовил подношение для великой королевы. Ему безумно хотелось, чтобы после вчерашнего тяжёлого вечера и пугающего кошмара её утро началось с абсолютного уюта, вкусной еды и само ощущения, что о ней по-настоящему заботятся. Аромат поджаривающегося в тостере мягкого хлеба и свежезаваренного кофе быстро заполнил кухню, мягко просачиваясь в коридор и устремляясь к двери гостевой спальни, где вот-вот должна была проснуться сама На Ын и он хотел дабы все идеально было.
Юн Ган уверенно и ловко орудовал лопаткой, переворачивая на горячей сковороде ароматный жареный рис с мелко нарезанными овощами и нежным взбитым яйцом.
— Вкусно пахнет, — тихо раздалось у входа на кухню.
Услышав этот знакомый, чуть сонный голос, он замер на долю секунды, а затем неторопливо обернулся. На пороге стояла На Ын, она выглядела невероятно трогательно и по-домашнему беззащитно: тёмные волосы слегка растрепались после сна, на щеках всё ещё играл тёплый утренний румянец, она была в пижаме которую он купил для неё.
В тёмных глазах его мгновенно вспыхнуло ошеломляющее, вековое тепло, вытеснившее все остатки привычной суровости. На его устах расцвела та самая мягкая, невыносимо и такая притягательная и чуть хитрая усмешка правителя, который видел перед собой самое главное сокровище во всей вселенной.
— Проснулась, моя соня? — бархатисто и очень нежно произнёс Юн Ган, убавляя огонь под сковородой и вновь возвращаясь к плите. — Я как раз заканчиваю, проходи к столу, умываться можешь даже не спешить — ты прекрасна в любом виде. Надеюсь, после того как я пришёл к тебе ночью, кошмары больше не посмели тебя тревожить?
— Ты…был в комнате?
— Да! Ты ко мне прижималась и я прав был когда взял пижаму эту тебе!
Она смотрела него внимательно, он был таким счастливым видеть то как она смущаться уже начала когда поняла его слова,
— Не волнуйся я не приставал к тебе, лишь обнял и все! Или ты волнуешься что я трогал тебя?
— Определенно ты ни такой ведь в прошлый раз ночевал у меня и не переходил границы!
— Я умею понимать то что между нами нужна дистанция мы пока что не пара и как я смотрел бы в глаза твоим родителям?
— Многие мужчины не стыдятся такого!
— Вот именно «многие» но я не из их числа! — заявил серьезным тоном он и добавил. — Даже в прошлой жизни я таким не помышлял!
— Я и не думаю что ты такой человек! Такой мужчина как ты не способен на такое, папа бы сразу заметил что ты такой и дал бы понять что не хочет тебя видеть рядом со мной!
— Он видит людей насквозь?
— Видит, конечно же!
Юн Ган бережно поставил перед ней две дымящиеся тарелки с ароматным жареным рисом и свежеприготовленные сэндвичи, а затем опустился на стул напротив. В утреннем солнечном свете его лицо выглядело невероятно серьёзным, но тёмные глаза излучали такое глубокое, обволакивающее тепло, что На Ын невольно подняла на него взгляд. Он подался чуть вперёд, накрыв её лежащую на столе ладонь своей широкой, тёплой рукой, и заговорил своим низким, завораживающим голосом:
— Поверь мне, я стану твоим мужчиной, который сделает тебя счастливой по-настоящему! И я хочу быть вечно в твоей жизни, хочу, чтобы ты доверяла мне и понимала то, что со мной ты будешь счастлива!
На Ын затаила дыхание, чувствуя, как от его касания по коже снова бегут сладкие, тёплые мурашки, а сердце в груди начинает биться в ровном, спокойном и удивительно счастливом ритме. Она больше не отводила глаза и не пряталась за привычной маской серьёзного продюсера.
— После твоего появления в моей жизни изменилось много чего! — тихо, но с абсолютной искренностью призналась она, глядя прямо в его бездонные глаза.
Юн Ган на секунду замер, и в глубине его взгляда вспыхнул живой, трепетный интерес. Он слегка сжал её пальцы, делясь своим мистическим теплом, и бархатисто спросил:
— Что именно изменилось?
На Ын на секунду опустила взгляд на их переплетённые пальцы, а затем снова подняла на него ясные, полные тихой решимости глаза. Утреннее солнце золотило её лицо, делая облик удивительно светлым и открытым.
— Раньше я всегда полагалась только на себя, оппа, — тихо, но с абсолютной искренностью заговорила она. — Привыкла, что все проблемы нужно решать самой, никому не доверять свои страхи и просто бежать дальше, от проекта к проекту. Но когда появился ты… я впервые почувствовала, что у меня есть надёжная стена за спиной. Что мне больше не нужно всё тащить в одиночку, и даже самый страшный ночной кошмар исчезает, стоит тебе просто оказаться рядом.
Юн Ган замер, впитывая каждое её слово. Ледяная броня строгого Сеульского прокурора, которую он носил годами, сейчас окончательно осыпалась пылью. Владыка Собёль внутри него чувствовал, как по венам разливается мощный, согревающий поток ликования и бесконечной нежности — его королева Бари пусть ещё и не помнила всех имён прошлого, но её душа уже полностью узнала его и приняла его защиту.
Он медленно наклонился через стол, сокращая расстояние между ними до минимума, и его свободная рука бережно коснулась её щеки, убирая непослушную прядь волос за ухо.
— Я всегда буду твоей стеной, На Ын, — бархатисто и очень тихо прошептал он, заглядывая в самую глубину её сердца. — В этой жизни и в любой другой. А теперь давай позавтракаем, пока рис совсем не остыл, иначе твой личный повар очень расстроится.
На Ын тихонько рассмеялась, ощущая, как последние сомнения окончательно тают под этим обжигающе тёплым, родным взглядом, и впервые за долгое время взялась за ложку с чувством абсолютного, безмятежного счастья.
Завтрак закончился быстро На Ын, ушла переодеваться, следом он спокойно отправил посуду в посудомоечную машину, сам пошел переодеваться. И вышел уже в брюках и белой рубашке и галстуке, вскоре вышла она и он растянулся в улыбке увидев её. Все шло так как он жутко хотел и желал, и они вдвоем выпили зелёный чай и поели бутерброд который он сделал.
Позже он отвез на работу её, и они попрощались, но перед тем как войти в здания На Ын, недолго думая встала на носочки и поцеловала его в щеку. Как тогда в прошлом когда он тогда на фестивале подарил подарок. Юн Ган на мгновение оцепенел, застигнутый врасплох этой смелой, обжигающей лаской посреди белого дня, На Ын опустилась на пятки, её щёки украсил нежный утренний румянец, а в глазах сияла искренняя, счастливая улыбка:
— Спасибо оппа за вчерашний чудесный ужин и утренний завтрак!
На устах Юн Гана расцвела глубокая, победоносная улыбка.
— Так всегда будет моя драгоценная любовь!
Он плавно взял её за руку, обдавая пальцы мистическим теплом, с благоговейной нежностью поцеловал тыльную сторону её ладони, на секунду задержав губы на шелковистой коже. На Ын смущённо улыбнулась, поспешно высвободила руку и, махнув ему напоследок, скрылась за стеклянными дверями медиа-центра, оставив грозного правителя мира мёртвых счастливо смотреть ей вслед.
Ровно спустя неделю он узнал детально место съемок дабы не ошибиться и направился туда, и он прибыл на съемочную площадку достаточно быстро, так как понимал прекрасно что она же может спрятаться от него и сбежать, хотя о таком зря он думал. Она все-таки ни такая, смотря на неё он улыбнулся и наклонил голову набок и улыбнулся, она была такой милой и красивой по телу бегали такие мурашки, то насколько же она в ханбоке была прекрасной, и такой ведь великолепной, все чего ему хотелось это то чтобы она смогла вспомнить все что было в их жизни. Все чего он так хотел это дабы она могла быть счастливой и смогла пускай ничего и не вспомнить но впустить вновь в свое сердце. Он хотел показать ей то на что способен когда желает заполучить своё, для него важнее было то что она есть в его жизни, она так прекрасно была в ханбоке что не хотелось чтобы она его снимала себя, ведь не каждый день можно увидеть её в ханбоке. А она вряд-тли пока они не в отношениях ради него наденет ханбок, пока что они не в отношениях но исправимо же это. И он наклоняется и прошептал в ухо ей:
— Ты знаешь что очень красивая в ханбоке!
Она вздрогнула и развернулась и на него ошарашено посмотрела не веря что действительно он появился здесь, и ведь именно такой реакции он то и ожидал вполне.
— Юн Ган ты что тут делаешь?
— Один мой друг рассказал что ты тут снимаешься и я решил что нужно мне нужно увидеть мою любовь в ханбоке!
— И как я тебе в ханбоке?
Он наклонился и заглянул в глаза и внимательно посмотрел на неё улыбнувшись а затем он взял её за руку и поцеловал тыльную сторону.
— Самая красивая и потрясающая богиня!
Она смотрел на него внимательно и улыбнулась ему а затем произнесла:
— Умеешь же ты говорить приятные вещи господин Юн Ган!
— Моя богиня заслуживает услышать такие слова, тем более я твой мужчина запомни это моя милая любовь!
— Мой господин вы так прекрасны вы это знаете?
— Муж твой а не господин!
— Если кто-то услышит что ты называешь себя в таком ключе то люди могут подумать что ты мой муж действительно!
— А кто мешает этому произойти? Тем более я нравлюсь твоей семье а они мечтают о том дабы я стал твоим мужем!
Он смотрел на неё влюбленно и с нежностью, разглядывал внимательно все так же и с такой нежностью, она была всем для него. Он не позволит ничему случиться плохому, и улыбнулся вновь и она определенно хотела есть, обмануть не могла совершенно его если он об этом спросит её. Уже был перерыв поэтому он взял её вновь за руку и потянул за собой, бросив одному из менеджеров что она уезжает с ним пообедать тем более ханбок на ней был ведь её личным. И как же хотелось снять с неё этот ханбок и её шею накрыть поцелуем,
— Оппа ты знаешь что ты меня похитил?
— Я давно тебя украл ещё когда мы были в нашем мире, и ты была не против стать супругой владыки мира мертвых! Меня боялись все и уважали в тоже время и моё сердце билось лишь для тебя.
— Интересно даже стало у тебя длинные волосы были? И ты таким же красавчиком был?
— А ты ещё сомневаешься в этом? Я был красавчиком и твоим милая моя На Ын!
— Так и знала ты льстишь самому себе господин Ким!
— Кое-кто меня красавчиком назвала! — прошептал он и ухмыльнулся. — Неправда ли любовь моя!
— А кое-кто сам решил польстить себе!
— Признайся что тебе приятно было говорить такие вещи!
— Все божества так себя ведут?
— Поверь ты знаешь одну такую богиню которая могла одним щелчком устроить сущий ад любому кто был против неё. Она даже уничтожить мир желала когда ты ради ушла из жизни!
— Что ж господин Ким, я поверю вам на слово!
— Как же мне нравиться когда ты со мной официально говоришь так!
— Нравится?
— А разве может не нравится? Ты настолько милая и прекрасная ещё ты меня впустила в свою жизнь разве ты не заметила это?
— Тебе вообще не стыдно меня со съёмок похищать? — возмущённо, но с явной улыбкой в голосе спросила На Ын, поправляя ремень своей сумочки и поглядывая на Юн Гана в зеркало заднего вида. Она едва успела перевести дух после сложнейшего первого дубля на съёмочной площадке шоу «Дорога в историю», где весь коллектив во главе с Чонхо бегал в суматохе, как этот невозможный прокурор буквально увёл её у всех на глазах. Юн Ган плавно переключил передачу, и на его губах заиграла та самая невыносимо притягательная, хитрая усмешка. Он бросил на неё быстрый, полный вековой нежности взгляд через салон машины.
— Сейчас обед и отдых у всех. Кафе всего через два квартала, мы быстро пообедаем, и я тебя верну на съёмки! — спокойно и бархатисто ответил он, уверенно ведя автомобиль по оживлённой улице Сеула.
— Вернёшь? — с лёгким недоверием и лукавством переспросила На Ын.
Её сердце в груди уже привычно пустилось вскачь от этой его властной заботы, она прекрасно понимала: если старший прокурор Ким Юн Ган что-то задумал, то вернуть её. она рабочее место для него — задача из разряда самых простых, но вот захочет ли он сам отпускать её из своих крепких объятий — это был большой вопрос. Вокруг них снова витал тот самый тонкий аромат морозной прохлады, который в этот съёмочный день, среди декораций древней эпохи и традиционных ханбоков, казался ещё более родным и осязаемым
— По-моему, будет странно, если я в ханбоке покажусь в кафе, — смущённо улыбнулась На Ын, оглядывая свои пышные, расшитые шёлком старинные юбки, которые едва умещались на пассажирском сиденье автомобиля.
В этом роскошном традиционном наряде, с аккуратно уложенными к тому же волосами, она выглядела точь-в-точь как благородная дева из далёкого прошлого, сошедшая со страниц её собственных загадочных снов. Она так сильно переживания, появление в таком виде посреди современного, шумного Сеула явно приковало бы к ней сотни удивлённых взглядов.
Юн Ган плавно остановил машину на светофоре и полностью повернулся к неё. Его тёмные, глубокие глаза полыхнули такой ошеломляющей, вековой нежностью, что у На Ын мгновенно перехватило дыхание. На его губах заиграла та самая невыносимо притягательная, хитрая усмешка правителя.
— Ничуть не странно, моя прекрасная любовь, — бархатисто и очень тихо произнёс он, протягивая руку и бережно накрывая её ладонь своей широкой, тёплой рукой, делясь мистическим жаром. — Ты выглядишь настолько ослепительно, что люди вокруг будут просто очарованы. Но если моя взрослая девушка так сильно переживает из-за лишних глаз…
Он плавно переключил передачу, и седан мягко тронулся с места, сворачивая с шумного проспекта в тихий, уединённый переулок.
— То я везу тебя в одно закрытое, традиционное место, которое я выкупил на этот час специально для нас двоих. Там никто не посмеет потревожить твой покой. Так что можешь не волноваться о своём наряде, госпожа продюсер. Для меня ты в этом ханбоке — самое прекрасное сокровище во всей вселенной, как и тысячи лет назад.
На Ын густо покраснела до самых кончиков ушей, поспешно отворачиваясь к окну, чтобы скрыть счастливую улыбку и бешено стучащее сердце рациональный разум смертной девушки ещё пытался сопротивляться, но душа богини Бари внутри неё трепетала от восторга, она же признавала, что этот невозможный прокурор действительно готов ради неё переписать любые правила этого мира.
— Может, мы тут поедим? — робко предложила На Ын, бросив взгляд на проносящиеся мимо витрины современных зданий, а затем снова посмотрев на свои пышные шёлковые юбки.
Юн Ган на секунду замер и плавно притормозил у обочины тихой улочки. Он медленно повернул голову к ней, и его тёмные глаза хитро блеснули. На его губах тут же появилась та самая невыносимая, проницательная усмешка прокурора.
— Тут? В машине? — бархатисто и с лёгким удивлением переспросил он, приподняв идеальную бровь.
— Ну да, — На Ын смущённо прикусила губу и поправила выбившийся локон. — Закажем что-нибудь на вынос или заедем в автокафе. Зато мне не придётся в таком виде выходить на улицу, и никто не будет на меня глазеть! Да и на съёмки я точно не опоздаю.
Юн Ган тихо, невероятно тепло рассмеялся, и этот низкий звук заполнил весь салон, мгновенно окутывая её невидимым облаком морозной прохлады и абсолютной безопасности. Он перевёл взгляд на её роскошный ханбок, в котором она выглядела точь-в-точь как его законная королева Бари, а затем снова посмотрел в её ясные, смущённые глаза.
— Го На Ын, ты просто невозможная девушка, — качая головой от искреннего восхищения, тихо произнёс он. Юн Ган плавно убрал руку с коробки передач и очень бережно, но крепко сжал её ладонь, делясь своим мистическим жаром. — Старший прокурор Сеула увёз тебя со съёмочной площадки, чтобы устроить свидание, а ты предлагаешь мне свидание в стиле тайного перекуса на парковке?
На Ын густо покраснела и упрямо отвернулась к окну, пытаясь скрыть накатившую волну нежности и бешено застучавшее сердце. Владыка Собёль внутри него безмолвно ликовал: даже ничего не помня, его богиня оставалась всё такой же скромной, очаровательной и упрямой.
— Хорошо, пусть будет по-твоему, — мягко сдался Юн Ган, и его голос прозвучал со звенящей, вековой нежностью. — Раз уж моя взрослая девушка так сильно стесняется своего прекрасного наряда, мы поедим прямо здесь. Никуда не выходи, я сейчас всё устрою.
Он разблокировал телефон, быстро набирая номер Хёмуна, чтобы тот немедленно организовал доставку лучших традиционных блюд из элитного ресторана прямо к их машине, готовый исполнить любой, даже самый скромный каприз своей любимой.
Вскоре он позвонил в одно место которое готовило вкусно и могли доставить еду всегда, и все сделав он нажал отбой и с лёгкой, чисто прокурорской усмешкой отложил телефон. На Ын удивлённо моргнула, переводя взгляд с экрана на его безупречный профиль.
— Ты… позвонил в доставку из элитного ресторана прямо к машине? — со смешком спросила она, покачав головой. — Юн Ган, ты, правда, невозможный человек.
— А что я, по-твоему, сделать должен был? — Юн Ган хитро прищурился, полностью поворачиваясь к ней и заклинивая руль одной рукой. На его губах сияла та самая невыносимо притягательная усмешка. — Моя любимая девушка сидит в роскошном ханбоке, стесняется выходить к людям, но при этом хочет есть. В прокуратуре меня учили находить быстрые и законные решения для любых ситуаций. Курьер будет здесь через десять минут.
На Ын тихо, сокрушённо рассмеялась, утыкаясь лицом в ладони, чтобы скрыть вспыхнувший румянец. Пышные шёлковые юбки её традиционного платья мягко зашуршали, заполняя салон автомобиля, а вокруг них снова разлилось то самое плотное, невидимое облако его фирменной морозной прохлады. Юн Ган не удержался он плавно протянул свою руку и очень бережно, но крепко сжал её ладонь, обдавая кожу своим мистическим, успокаивающим жаром владыка Собёль внутри него безмолвно ликовал — этот спонтанный пикник в машине среди современных улиц Сеула казался ему сейчас правильнее любого изысканного приёма.
— Ну вот, — бархатисто и очень тихо произнёс он, заглядывая в её ясные глаза с ошеломляющей, вековой нежностью. — Проблема решена, госпожа продюсер никто на тебя глазеть не будет. Теперь мы можем спокойно поговорить, пока еда едет к нам.
На Ын перестала смеяться, чувствуя, как от его пристального взгляда внутри неё снова поднимается знакомое щемящее тепло из её ночных снов о багровых небесах. Она не стала убирать свою руку, а лишь робко, но уверенно сжала его пальцы в ответ, окончательно сдаваясь перед этой невероятной заботой.
Вскоре в стекло автомобиля негромко постучал курьер в фирменной куртке доставки. Юн Ган плавно опустил тонированное стекло, принял из его рук крафтовый пакет, от которого шёл умопомрачительный аромат свежего мяса и пряных приправ, и вежливо поблагодарил парня. Курьер, мельком заметив на пассажирском сиденье девушку в роскошном историческом ханбоке, удивлённо моргнул, но прокурорский взгляд Юн Гана заставил его поспешно поклониться и ретироваться. Юн Ган аккуратно закрыл окно и поставил пакет на заднее сиденье, начав доставать оттуда ланчбоксы.
— Ну вот, всё горячее, как ты любишь, — мягко произнёс он, передавая На Ын порцию ароматного риса и нежное, сочное барбекю.
— Пахнет просто потрясающе, — искренне призналась На Ын, устраивая контейнер на коленях поверх пышных шёлковых юбок. Она сделала первый кусочек и зажмурилась от удовольствия. — М-м-м, оппа, это безумно вкусно!
Юн Ган сидел рядом, неторопливо открывая свою порцию, но больше смотрел на неё, чем на еду. На его устах сияла та самая невыносимо притягательная, хитрая усмешка. Ему безумно нравилось вот так сидеть в тишине салона, скрытыми от всего Сеула, и просто кормить свою любимую девушку, пока вокруг них витало плотное, невидимое облако его фирменной морозной прохлады.
— Ешь побольше, у тебя впереди ещё целый день съёмок шоу «Дорога в историю», — бархатисто произнёс он, потянувшись и салфеткой аккуратно стерев каплю соуса с её уголка губ.
От этого неожиданного, интимного прикосновения На Ын замерла с палочками в руке, а её щёки мгновенно залил густой румянец. Она посмотрела на его сильную руку, затем подняла взгляд на его тёмные, глубокие глаза, в которых сейчас отражалась вся вековая нежность Владыки Собёля. В её груди с новой силой забилось сердце, упрямо подсказывая, что этот «пикник в машине» — самое лучшее и безопасное место во всей вселенной.
— Оппа, — тихо позвала На Ын, аккуратно откладывая пустой ланчбокс в сторону.
В тишине салона автомобиля её голос прозвучал удивительно мягко, почти интимно На Ын, повернулась к нему всем корпусом, насколько позволяли пышные шёлковые юбки роскошного ханбока, и внимательно посмотрела в его тёмные, глубокие глаза. Её пальцы слегка подрагивали от волнения, но взгляд оставался прямым и ищущим.
Юн Ган мгновенно отложил свою порцию еды и полностью перевёл на неё всё своё внимание. Ледяная маска прокурора окончательно растаяла, уступив место ошеломляющей, вековой нежности. На его губах играла едва заметная, мягкая усмешка правителя. Он неторопливо протянул руку и очень бережно, но крепко сжал её ладонь, обдавая кожу своим фирменным мистическим теплом.
— Да, милая? — бархатисто и очень тихо отозвался он, заставляя её сердце пропустить тяжелый удар. — Что случилось? Еда не понравилась? Или ты всё-таки вспомнила что-то важное?
На Ын сглотнула, чувствуя, как под его ладонью внутри неё окончательно рушится последняя преграда, а вокруг них разливается то самое плотное, невидимое облако морозной прохлады. В её голове ослепительно ярко вспыхнул ночной сон — древняя терраса, багрово-алые небеса и этот же мужчина, шепчущий ей: «Ты навсегда моя, а я навсегда твой» и это вызывало у неё странные эмоции.
— Нет, всё в порядке… хотя ты испачкался соусом! — На Ын тихонько рассмеялась, и это мгновенно разрядило повисшее в салоне автомобиля волнительное напряжение.
Она поспешно достала из сумочки чистую бумажную салфетку и, поддавшись внезапному порыву, робко потянулась к нему. На Ын аккуратно и очень бережно коснулась салфеткой уголка его губ, стирая едва заметный след от барбекю. Пышный шёлк её ханбока тихо зашуршал, заполнив собой всё пространство между передними сиденьями Юн Ган замер его строгое прокурорское лицо на секунду удивлённо застыло, но уже в следующее мгновение в глубине его тёмных, бездонных глаз вспыхнуло такое ошеломляющее вековое пламя, что у На Ын перехватило дыхание. На его устах появилась та самая невыносимо притягательная, хитрая усмешка. Он не стал отстраняться, позволяя своей взрослой девушке заботиться о себе и наслаждаясь каждым мгновением этой простой земной близости. Когда На Ын закончила и попыталась смущённо убрать руку, Юн Ган молниеносно, но невероятно мягко перехватил её тонкое запястье. Его широкая, тёплая ладонь окутала её пальцы, успокаивающим жаром, тем самым растворяя прохладу салона.
— Спасибо, госпожа продюсер, — бархатисто и очень тихо произнёс он, плавно поднося её руку к своим губам и оставляя невесомый, обжигающий поцелуй на тыльной стороне ладони. — За еду, за заботу и за то, что ты сейчас здесь, со мной нам пора возвращаться на площадку шоу «Дорога в историю», пока Чонхо и Ми Ри не объявили нас в розыск. Но помни: вечером я лично заберу тебя со съёмок, и мы продолжим наш разговор.
На Ын лишь молча кивнула, густо покраснев до самых кончиков ушей поспешно отвернувшись к окну, чтобы скрыть счастливую улыбку и бешено стучащее сердце. Он отвез её обратно на съемки и уехал в прокуратуру, впервые он ел в машине, это даже как-то романтично было. Все действительно шло так как он хочет, потому что им двоим было суждено быть вместе.
Поздно вечером когда он отвез её домой, Юн Ган, поехал к себе домой, нужно выспаться и в тоже время отдохнуть, понимал то что любимая хотя и не осознавала то что он любимый её мужчина, по крайнее мере она отвечала на его ухаживания. Успокаивало ли его то что Наён, не появлялась? Естественно но он понимал что бывшая ведь невеста настоящего Юн Гана, все равно объявится вновь. Судя по дневнику который вел тот она не нравилась уже совершенно, он встречался потому что любил её, по крайнее мере он так думал. Но он заметил кое-что важное там было имя На Ын… там было её много и он даже ощутил жгучую ревность.
«Странно но я чувствую что хочу, увидится с ней… мне стыдно перед ней! На Ын, хорошая и очень добрая девушка! Она лучше Наён и она настоящая и по-настоящему искренняя! И она нравится мне, я хочу начать общаться с ней! И стать ближе к ней…»
И там была фотография На Ын, и он действительно влюблен был в неё, и естественно он все же испытывал ярость и гнев с примесью ревности. Но с другой стороны На Ын, и была такой какой описали, и смотря на фото он улыбнулся. Бари, была той кто действительно приносить спокойствие в душу, смотря на фото он коснулся пальцев изображения любимой. Она была там так прекрасна и даже через фото он чувствовал её энергию, и ревность уходила на другой план.
— Моя красавица! — прошептал он водя пальцем по отражению. — Любовь и прекрасная богиня!
Вся память осталась с ним после того как он прибыл сюда, и даже осталась память настоящего Юн Гана, и теперь он обнаружил то что тот настоящий был влюблен в его На Ын, конечно же им управляла ревность но в тоже время он чувствовал жгучее собственничества. На Ын, умела всегда завоевать сердце настоящего Юн Гана, и ведь она всегда нравилась всем, но были и те кто терпеть не могли её, даже в его мире и он то там справлялся с такими быстро но то его мир, а этот ведь человеческий мир совершенно другой. И естественно он делает все чтобы она была очень счастливой, как у прокурора у него была особенная возможность взять и уничтожить всех кто тронет его любимую.
Они оба любили её, оба желали быть с ней, но настоящий умер Юн Ган а он занял его место и будет с ней. Он ненавидел Наён и хотел расстаться с ней и он это сделал вместо него, Наён ревела а потом слезы спустя неделю превратились в истерику и злость. Спустя два года она все ещё надеется что он вернется к ней но нет, потому что в его сердце и душе место лишь одной девушке принадлежит. Их свидание в той машине, и то как она была такой милой когда ему тогда предложила в машине поесть, и в ханбоке как же она была красива в нём.
От размышлений его прервал звонок и взяв телефон он увидел «Любимая На Ын» он не думая ни о чем сразу, же ответил ей, и даже не помышлял сбросить звонок, пускай и стояла ночь. Он всегда будет отвечать на сообщения и на её звонки, потому что она была всем для него.
— Соскучилась по мне?
— Почему ты так думаешь?
— Ты позвонила мне вечером хотя мы виделись когда я тебя отвез домой!
— Юн Ган…
— Все-все не буду тебя смущать! Ну что случилось? Почему звонишь так поздно мне?
— Кошмар приснился, ты сказал что если такое случиться звонить или тебе писать!
— Сейчас приеду!
— Правда?
— Думаешь я не приеду? Ещё как приеду ты даже моргнуть не успеешь как я буду на месте моя драгоценная королева!
Он сбросил звонок и помчался быстро одевшись покинул квартиру, спустя час он был уже на месте, и позвонил в двери она открыла их и он вошел внутрь. Его любимая, прекрасная На Ын, была в домашней пижаме, он не раздумывая заключил в свои её объятия и уткнулся своим подбородком в плече ей и закрыл глаза. Она позвонила ему и рассказала что у него есть
— Что приснилось, скажи? Кто во сне обидел мою На Ын? — негромко спросил Юн Ган, присаживаясь рядом с ней на диван.
Он приехал к ней домой сразу после съёмок, чувствуя её беспокойство. Его широкая, тёплая ладонь привычно опустилась на её плечо, окутывая девушку невидимым облаком морозной прохлады и даруя ощущение абсолютной безопасности.
— Мне снился кошмар! — тихо ответила На Ын, крепче прижимая к себе диванную подушку. Голос её слегка дрожал, а щёки всё ещё сохраняли бледность после внезапного пробуждения.
— И что за кошмар снился? — бархатисто и мягко переспросил он, убирая непослушную прядь волос с её лица.
Она рассказала всё как есть, не утаивая ни одной пугающей детали Юн Ган выслушал очень внимательно её, ни разу не перебив. Его строгое прокурорское лицо сейчас лишилось своей привычной суровости — он смотрел на неё нежно и влюблённо, разглядывая её неотрывно в мягком полумраке комнаты. Ему до безумия нравилось понимать, что она — всё для него с ней он был совершенно другим мужчиной, полностью подвластным этой древней, вековой связи. Владыка Собёль внутри него содрогался от одного вида её растерянности, готовый сокрушить любого, кто посмеет нарушить её покой. Глядя на её хрупкую фигуру, на её приоткрытые губы и ясные глаза, он чувствовал, как внутри разгорается мощная, сокрушительная страсть. Всё, чего он по-настоящему хотел в эту секунду — это физическая близость с ней, безумный секс, который стёр бы все её страхи и заставил её тело трепетать в его руках. Однако он все же волевым усилием сдерживал себя. Он обещал уважать её личные границы и не собирался идти напролом в такой уязвимый для неё момент. Юн Ган лишь крепче сжал её пальцы, делясь своим мистическим теплом, и тихо прошептал:
— Это был всего лишь сон, милая. Теперь я здесь, и больше ни один кошмар не посмеет к тебе приблизиться.
На Ын на секунду замерла, вслушиваясь в его низкий, вибрирующий голос, и почувствовала, как остатки ночного кошмара окончательно растворяются в этой комнате. Рациональный разум продюсера в этот миг полностью отключился, уступая место дремлющей внутри неё богине, которая всем своим существом узнавала эту абсолютную, вековую безопасность.
Поддавшись внезапному, непреодолимому чувству, она медленно опустила подушку, подалась вперёд и робко прижалась к его широкой груди. На Ын обхватила его руками, пряча лицо на его плече и шумно вдыхая знакомый аромат морозной прохлады и дорогого парфюма.
Юн Ган на долю секунды оцепенел от такой неожиданной, добровольной ласки, но уже в следующее мгновение его сильные руки уверенно и крепко обняли её в ответ. Он прижал её к себе до боли, укрывая в своих стальных объятиях от всего остального мира владыка Собёль внутри него ликовал — барьеры смертной девушки окончательно рухнули, и теперь она сама искала защиты в его руках, сокращая их дистанцию до абсолютного минимума. Они сидели в тишине полумрака, и Юн Ган чувствовал, как её частое, испуганное дыхание постепенно выравнивается, становясь глубоким и спокойным. Мужчина бережно уткнулся подбородком в её макушку, мягко перебирая пальцами её шелковистые волосы, и осторожно поглаживал её по спине, делясь своим мистическим, успокаивающим теплом. В эту минуту он окончательно осознал, что готов вечно стоять на страже её покоя, лишь бы она вот так доверчиво прижималась к его сердцу.
— Спасибо, оппа, что ты приехал! — тихо прошептала На Ын, крепче прижимаясь к его груди и чувствуя, как уходит последнее эхо её ночного страха
— Ради тебя я приеду куда угодно, милая моя На Ын! — бархатисто и очень нежно ответил Юн Ган, ласково поглаживая её по спине и окутывая своим невидимым облаком морозной прохлады.
На Ын слегка отстранилась, её щёки украсил милый, едва заметный румянец, но взгляд оставался искренним:
— Раз ты ради меня прибыл, я должна накормить тебя!
— Нет уж, это я приготовлю поесть, а ты будешь смотреть на то, как я готовлю, ясно? — Юн Ган хитро прищурился, и на его губах появилась та самая невыносимо притягательная, фирменная усмешка прокурора.
— Так уж и быть, оппа! — сдалась она, заставив его сердце забиться сильнее от этого тёплого, домашнего обращения.
На устах его появилась улыбка вновь — глубокая, наполненная вековой нежностью, На Ын сияла от счастья, и на устах у неё была такая же искренняя, светлая улыбка Юн Ган прибыл сюда, чётко понимая, что нужен ей, что обязан быть рядом с ней в каждую трудную минуту её смертной жизни. И ещё он прибыл сюда потому, что понимал: он обязан найти истинную причину того, почему ей снятся эти жуткие кошмары. Владыка Собёль внутри него затаил тёмную, леденящую ярость — тот, кто насылает на неё эти видения, сильно пожалеет о том, что посмел запугивать его любимую королеву. Клан Хан с их грязными интригами или же потусторонние твари — Юн Ган сотрёт в порошок любого.
— Я приехал бы в любой момент к тебе! — повторил он, бережно переплетая свои пальцы с её ладонью и делясь мистическим жаром.
— Правда? Приехал бы? — с затаённым восторгом переспросила На Ын, заглядывая в его тёмные, глубокие глаза.
— Конечно! — он посмотрел на неё и нежно улыбнулся. — Я же твой мужчина, твой Собёль, который ради своей Бари отправится на любой край света! — Почему я тогда не помню то, что была ею?
На Ын на мгновение задумалась, и в её глазах промелькнула лёгкая грусть:
— Почему я тогда совершенно не помню то, что была ею?
— Это странно, но в то же время хорошо, что ты не помнишь! — спокойно и рассудительно ответил Юн Ган, плавно увлекая её за собой в сторону светлой кухни. Он поправил рукава своей рубашки и продолжил: — Каково было бы тебе помнить, что ты моя жена, и видеть меня с той девушкой? И ведь определённо, тебе было бы неприятно увидеть настоящего Юн Гана с той девушкой!
На Ын на секунду замерла, представив эту картину, и её пальцы чуть крепче сжали его тёплую руку:
— Наверное,… было бы очень неприятно?
— Скорее всего, я, наверное, ревновала бы тебя! — тихо добавила На Ын, затем смущённо улыбнувшись и подперев подбородок ладонями. Мысль о том, что её Собёль мог принадлежать кому-то другому, уколола сердце вполне реальной, земной собственнической искоркой.
Юн Ган плавно повернулся к ней от кухонной столешницы, держа в руках нож и свежие овощи. На его устах мгновенно заиграла та самая невыносимо притягательная, хитрая и понимающая усмешка. В тёмных глазах прокурора вспыхнуло ошеломляющее вековое тепло — ему до безумия нравилось это её робкое признание.
— Ты ревнива, но не так сильно! — он посмотрел на неё внимательно и нежно. — На Небесах ты лишь царственно приподнимала бровь, когда другие богини пытались заговорить со мной. Так что… салат будешь?
На Ын удивлённо моргнула, мгновенно растеряв всю свою серьёзность от такой резкой прокурорской смены темы, и тихонько рассмеялась:
— Буду, оппа! Куда я денусь, раз уж мне велено просто сидеть и смотреть, на то как ты оппа хозяйничаешь.
Юн Ган весело хохотнул и принялся ловко шинковать зелень в светлой кухне её квартиры окончательно воцарился абсолютный, звенящая уют, укутанный его фирменным невидимым облаком морозной прохлады. И пока он сосредоточенно готовил ужин, На Ын, не отрывая от него взгляда, вдруг поймала себя на мысли: ей действительно плевать, кем он был в прошлых жизнях. Главное, что сейчас этот удивительный мужчина готовит для неё салат, бережно оберегая её от любых ночных кошмаров.
— Знаешь никогда бы не подумала что я буду сидеть и смотреть на то как ты готовишь ужин для меня!
— Во-первых, я уже готовил тебе поесть забыла?
— Ты такой милый оппа знаешь это?
— Знаю и хочу чтобы ты прекрасно понимала что я буду готовить любые вкусности тебе! И поверь мне — он посмотрел на неё. — Ты самая счастливая девушка на этом свете!
— Оппа знаешь что ты идеальный мужчина?
— Знаю, конечно же! И я твой идеальный мужчина!
Она улыбнулась ему но не стала ничего больше говорить, подперла подбородок, смотрела на него неотрывно, ему нравилось смотреть на неё и любоваться ею. То насколько же она была прекрасна, нежно и то как разглядывал с любовью и теплом её и для него важнее было, то чтобы она сияла и была здоровой, живой, и никто её не смел обижать. И ещё он был таким идеальным для неё во всем ведь, нравился её семье, и главное он доказал им на том ужине что он достоин того чтобы быть зятем в будущем их.
— Кстати, как зовут того парня, с которым ты общалась два дня тому назад? — как бы, между прочим, спросил Юн Ган, продолжая уверенно резать томаты. Его низкий голос прозвучал спокойно, но в кабинетах Главной прокуратуры Сеула за такой обманчиво вежливой интонацией обычно следовал самый жёсткий допрос.
На Ын удивлённо приподняла бровь, а затем на её губах появилась весёлая, торжествующая улыбка:
— Ты о моём двоюродном брате?
Юн Ган мгновенно застыл с ножом в руке, так и не дорезав дольку, вся проницательность и вековое величие Владыки Собёля на секунду дали сбой перед этой простой земной правдой. Внутри он ощутил, как ему стало немного, по-человечески стыдно за свою излишнюю подозрительность. Он медленно повернул голову к ней, пытаясь вернуть лицу привычную невозмутимость законника.
На Ын лукаво прищурилась, подавшись чуть вперёд и заглядывая в его тёмные глаза:
— Неужели оппа меня ревнует?
На его устах тут же заиграла та самая невыносимо притягательная, хитрая усмешка, в которой вековая нежность смешивалась с лёгким мужским упрямством. Он отложил нож, вытер руки полотенцем и сделал к ней шаг, сокращая расстояние.
— Имею полное право, На Ын-а, — бархатисто и тихо признался он, бережно накрывая её ладони своими тёплыми руками и окутывая её невидимым облаком морозной прохлады. — Владыка мира мёртвых не обязан знать в лицо всех твоих земных родственников. Но раз уж это твой брат… передай ему, что его кузине очень повезло с будущим мужем. А теперь садись ближе, салат почти готов.
— Он, похоже, рад что у меня ухажер прокурор!
— Да? Тогда тем более прекрасно!
— Довольный так, весь сияешь так!
— Моя любимая позвонила мне ночью, в страхе что ей приснился кошмар, я поехал к тебе не думая ни о чем больше! Я идеальный мужчина поверь мне! Другой бы не поехал а я ни такой!
— Ты очень хороший мужчина!
— Я такой лишь к тебе любовь моя!
Он начал готовить ужин, иногда поглядывал на неё, ему нравилось понимать что он здесь с ней рядом, и смотря на неё он улыбнулся и продолжил резать салат, пока на сковородке уже жарилось свинина в остро — сладком соусе.
В его памяти этот день из их прошлой жизни всегда сиял какими-то особенными, невероятно яркими красками. Тогда, под бескрайними багрово-алыми небесами, они ненадолго оставили своё мрачное подземное царство, чтобы затеряться среди шумного, весёлого фестиваля в мире людей.
«Собёль стоял посреди праздничной толпы, и его высокое, величественное тело в тёмных шёлковых одеждах казалось каменным изваянием. В его глазах, обычно леденящих душу, сейчас плескалась непривычная, пугающая паника. Стоило ему на долю секунды отвлечься, как её светлый ханбок исчез из виду.
— Опять злишься, мой дорогой Собёль? — вдруг раздался за его спиной тот самый чистый, исцеляющий голос, который он узнал бы из миллиардов других.
Собёль резко развернулся. Бари стояла прямо перед ним, лукаво улыбаясь и пряча руки за спиной. Вся его грозная царственная суровость мгновенно вернулась на лицо, но за ней скрывалось лишь безграничное облегчение. Он сделал шаг к ней, сокращая расстояние, и его низкий голос приятно завибрировал от сдерживаемых эмоций:
— Мы покинули мир мой, чтобы прогуляться на фестивале, а ты исчезла! Я испугался, что тебя украли!
Бари виновато и невероятно мило прикусила губу, точь-в-точь как капризная смертная девчонка. Она плавно протянула руку и ласково коснулась его широкой, тёплой ладони, делясь своим успокаивающим теплом:
— Прости, что не сказала! Следовало бы оповестить тебя, но я увидела красивые шпильки и так сильно захотела их! Ну не злись, мой драгоценный супруг!
Собёль тяжело вздохнул, чувствуя, как вся его ярость окончательно тает под её тёплыми пальцами. Он аккуратно переплёл их руки и очень бережно, но крепко сжал её ладонь, обдавая мистическим жаром и давая понять, что больше не отпустит её ни на шаг.
— Больше так не поступай со мной! — негромко, но со звенящей вековой силой потребовал он, заглядывая в её ясные глаза.
— И не посмею! — счастливо пообещала Бари, прижимаясь щекой к его плечу в самом центре шумного человеческого праздника.»
Открыв глаза, Юн Ган медленно поднялся со своего места в тишине просторной комнаты он бесшумно подошёл к стене, у которой замер, словно перед священным алтарём, перед ним висела большая, искусно написанная картина, но изображена на ней была совершенно вовсе не современная На Ын в её привычной современной одежде. С полотна на него смотрела его истинная королева — великая богиня Бари, запечатлённая в том самом роскошном, светлом ханбоке из его вековых воспоминаний.
Юн Ган медленно протянул руку его длинные, сильные пальцы невероятно бережно, почти благоговейно коснулись холста, плавно очерчивая тонкие линии её лица. На его устах сразу же расцвела глубокая, потрясающе нежная и осмысленная улыбка. В этот миг в его тёмных глазах отразилось всё пугающее и одновременно прекрасное величие Владыки Собёля.
— Моя любовь! — негромко, но со звенящей, нерушимой силой прошептал он в прохладную тишину, и его низкий бархатистый баритон приятно завибрировал в воздухе.
Он больше не один в этой чужой, холодной человеческой реальности, она наконец-то есть в его жизни, здесь, совсем рядом, и ведь перейдя в этот мир и заняв тело сурового Сеульского, прокурора после той страшной аварии, он сумел совершить невозможное. Пускай ради этого пришлось потратить долгих два года мучительных поисков вслепую, но он нашёл её тут. Нашёл и больше никогда, ни за что на свете не отпустит, Юн Ган опустил свою руку и хитро прищурился, глядя на её нарисованные ясные глаза. Невидимая обычным смертным красная нить судьбы надолго и намертво связала их души против этого древнего узла были бессильны Небеса, время и законы стирания памяти. Владыка подземного царства мысленно поклялся самому себе, что в абсолютно каждой жизни, сколько бы кругов перерождений им ни выпало, он упрямо будет приходить в мир людей и находить её, возвращая своё родное, единственное сокровище. Он любил сильно её и желал быть с ней всегда рядом, она была для него всем, и с ней был ни только в прошлой жизни счастливым, и самое важное что она недавно позвонила и попросила приехать к ней из-за кошмара. Он любил её всем своим сердцем и желал показать ей то как же он любит её и ценит, и она такая тут неприступная порой, но то что она сделала. Дало ему понять то что она вернется в его жизнь, и они будут всегда вместе, и самое важное она с ним навсегда.
Самым важным для него было то чтобы она вновь отдала ему своё сердце, как тогда в их жизни, он был ведь правителем мира мертвых, и ему дано было заполучить богиню, которая могла стать женой любого божества, даже супругой его брата а он то был правителем мира живых. Но она выбрала его и полюбила, и в этой жизни они счастливы по-настоящему. Он внимательно посмотрел на рисунок и растянулся в улыбке вновь, она прекрасна всегда была, даже на рисунке.
Если бы не она, если бы не чувства к ней и желание быть рядом с ней, то он никогда бы не решился на этот поступок. Лишь с ней он решился на это, потому что она была той причиной ради которой он пошел на такой поступок, он любил её и желал быть рядом с ней, для него же было важным дабы она впустила окончательно его вновь в своё сердце и душу. Взяв себя в руки он решил что нужно придумать другой план по завоеванию На Ын, и он ни перед чем не остановиться пока она не будет с ним вновь. В прошлой жизни она знала его брата Тэбёля, что правил миром живых, она ведь могла стать его супругой, но она выбрала именно его, и знала же что ей придется жить в его мире. Но она смирилась с этим, тем более жить в мире
где есть он было всем для неё, как и она для него, и он знал это прекрасно, она видела в нём мужчину которого она любила, а не повелителя мира мертвых. И она то приняла же этот его мир, видела мужчину в нем а не повелителя мира мертвых, и это делала его счастливым, ведь все считали его таким плохим. Даже в человеческом мире его выставляют как завистливого брата близнеца Тэбёля, но он таким не был, да он хотел править миром живых, но ведь понял свою ошибку. И судьба подарила ему Бари, которая смотрела на него как на любимого, и это уже тогда принесло спокойствие ему в душу.
Придя в человеческий мир, он начал искать преданно её, но ничего не выходило, сдаваться он не планировал совершенно, он упорно верил то что найдет её, и, найдя Бари, он не мог не сделать все дабы она вышла замуж за него. Возможно не сейчас, все-таки это не древняя Корея когда можно было жениться быстрее после того как семьи обговорят брак и он будет по договоренности. Здесь современная Корея, но даже многие семьи по сей день устраивают свадьбы по договоренности. А вот он нравится же её семье, и ещё она влюблена в него, он чувствует это, по-другому то и быть, то не может.
Взяв себя в руки он оторвался от картины, смотреть на неё по вечерам было приятно, сама же картина появилась два года назад. Он заказал картину у друга, тот художник, и смотрел на него странно, ведь с разрыва с Наён прошло всего пару месяцев да и он после аварии ещё. Но не стал спорить и нарисовал, тем более он работал с картинами, нарисованными на бумаге ханчжи, и теперь картина с любимой висела у него в кабинете. Один раз младшая сестра спросила его о том что за красавица и почему она похожа на принцесс из любимых дорам её. А он ответил что расскажет когда-нибудь о ней, и тогда он не знал что встретит её все равно, потому что она была частью его жизни. Она называет его «оппа» и такое необычно слышать и приятно, потому что любимая так называет его. Когда все называли его «повелитель» она называла его «любимый мужчина» и он жутко хотел дабы она называла его в этом мире так же. Но от «оппа» не отказывается, ведь слышать такое приятно было, тем более он был для неё теперь тем кому она доверяла. По крайнее мере Юн Ган, чувствовал это и то свидание в машине их, как она вела себя с ним, и то как она сияла вся когда была с ним рядом, Наён, была злобной девушкой, и он прекрасно понимал что На Ын, может что угодно сделать его любимой, он знал что делать нужно. Другой мужчина на его месте мог бы струсить, но не он совершенно, потому что он прокурор, и как-никак является, же ещё божеством, и он ведь имеет силы и может, что угодно сделать, и зная прекрасно человеческий мир, он защитит её несмотря ни на что. Потому что он мужчина, который любит её и пойдет на все дабы она была под защитой.
***
Удивительно было все-таки понимать что мужчина который появился в её жизни сильно был похож на человека из её снов. Он постоянно говорил ей что они в прошлом были супругами и его взгляд ведь таким же взглядом на неё смотрит всегда мужчина из её снов, удивительно так. Он появился совершенно неожиданно в жизни, и спокойно дает понять ей что он никогда не исчезнет из жизни, они вместе навсегда и ещё в душе тепло было, когда он был рядом и когда говорил ей что они был влюблены и счастливы когда-то.
Так странно было чувствовала, ей нравилось то что он был в её жизни, нравилось и то что он всегда с ней рядом был. Он был добрый и ласковый, и он так красиво ухаживал за ней, она чувствовала себя с ним рядом словно под защитой. Он говорил ей о своих чувствах, и говорил что она все для него. И она ещё больше понимает что с ним рядом ей так хорошо и так тепло, он другой совершенно.
Он нравился её семье, и мама сразу же заметила то какой он хороший и она заметила сама, то что с ним она чувствует себя иначе совершенно. А ведь этот мужчина был таким серьезным и
понимающим и он вновь прислал цветы ей, смотря на них она чувствовала тепло такое в душе своей. Он был таким спокойным, и никогда не кричал ни на кого рядом с ней, и она таяла с ним рядом, Юн Ган, так странно влиял на неё. Юн Ган, был мужчиной которого многим стоит бояться и волноваться о том что может случиться если разозлить его, но она совершенно не боялась и не испытывала страха совершенно. Он приехал к ней с цветами, и она не знала что делать с таким человеком как он, ведь он не переставал дарить подарки ей, такой мужчина наглый и самоуверенный но ей нравилось это понимать и видеть его таким. Он дал давно ей понять что она для него все и он не исчезнет из её жизни никогда совершенно, и она впрочем, не была против этого.
— Тебе понравились цветы?
— Не устал мне их дарить?
— Нет!
— Ты точно ненормальный, собираешься тратиться на меня?
— Тебе нравятся цветы, нравятся сладкое, в прошлой жизни в моём подземном мире ты делала все чтобы цветы жили! Хотя там холодно и без света и тепла цветы жить не могли! В этой же жизни я позволить себе могу дарить их тебе и видеть тебя счастливой!
— Хотя бы при семье моей не говори о таких вещах они могут принять тебя за сумасшедшего!
— Моя милая любимая На Ын, никто не узнает об этом!
— И почему мне кажется что ты никогда не оставишь меня в покое?
— Потому что ты знаешь что я с тобой всегда рядом! Я люблю тебя и ради тебя прибыл в этот мир, ради тебя готов на все!
— Тогда поклялись что не исчезнешь никогда!
— Клянусь этим миром тем что я буду рядом всегда с тобой, никогда не исчезну из твоих жизни!
Услышав это она ощутила как по телу пробежали мурашки, этот взгляд его и то как он был уж очень серьезным с ней. Он смотрел на неё неотрывно и даже взял её за руку, она смотрела на него и видела улыбку на его устах.
— Клянешься миром? Даже если он падет?
— Если он падет то ты уйдешь в мой мир и вновь будешь моей супругой и богиней Бари!
— Какой же ты странный мужчина!
— Привыкай я в твоей жизни навсегда!
— Мне привыкнуть к тому что ты навсегда в моей жизни?
— Да! — он улыбнулся и наклонившись прошептал в ухо. — Я никогда не исчезну из твоей жизни!
— А что будет если появиться другая девушка?
— У меня одна любимая на всю жизнь, ведь у бога мира мертвых есть одна супруга на всю жизнь!
— Вот оно что! Значит я твоя оппа на всю жизнь?
— А ты как думала? Я пришел в этот мир ради тебя!
— Ради меня?
— Это тело копия меня в том мире и знаешь я счастлив был! — он улыбнулся и посмотрел на неё и посмотрел на неё. — Знаешь мне нравиться понимать что ты моя Бари!
— Если ты говоришь что я Бари, какой же я была тогда?
Юн Ган медленно опустил руки на стол, и его тёмные глаза в полумраке салона полыхнули такой мощной, сокрушительной вековой нежностью, что На Ын невольно затаила дыхание. Он подался чуть вперёд, заглядывая в самые её глаза, и заговорил своим низким, завораживающим баритоном:
— Я говорил тебе тысячи раз, что ты была моей супругой, любимой. Ты понимала меня лучше всего на свете. Пока другие видели во мне дикого монстра, ты видела во мне мужчину, что был хорошим и заботливым. А потом ты решила пожертвовать собой! Хотя я умолял, просил тебя такое не делать, но ты меня не послушала совершенно!
На Ын удивлённо приподняла брови, слушая его с лёгким скептицизмом, но её сердце вопреки логике снова пропустило удар от этой пугающей, вековой убедительности в его голосе. Она упрямо вскинула подбородок:
— Я так поступила? Хм, я бы не жертвовала собой!
— А тогда ты это сделала! — твёрдо и весомо настоял Юн Ган, и его пальцы чуть крепче сжали её ладонь, обдавая кожу знакомым мистическим теплом.
На Ын смущённо отвела взгляд к окну, чувствуя, как под его напором окончательно рушится её профессиональная хладнокровность продюсера, а в мыслях ослепительно ярко вспыхивают багрово-алые небеса из её ночных снов. Она лишь тихо, с досадой вздохнула:
— Тогда я идиотка, раз так сделала. Раз позволила себе поступить так, бросив своего мужчину, который меня, как ты говоришь, страстно любил и готов был на всё ради меня! Юн Ган не выдержал и тихо, бархатисто рассмеялся, и этот низкий звук мгновенно рассеял её смущение, окутывая салон машины волной абсолютной, древней безопасности. На его устах сияла та самая невыносимо притягательная, хитрая усмешка, а во взгляде его читалось безграничное облегчение — его богиня Бари, даже ничего не помня, оставалась всё той же упрямой и прекрасной королевой его сердца.
— Тебе смешно?
Юн Ган резко оборвал смех, но весёлые искорки в его тёмных глазах продолжали гореть ярким, согревающим пламенем. Он медленно наклонился к ней ещё ближе, так что На Ын снова отчётливо уловила его фирменный, будоражащий аромат морозной прохлады.
— Мне не смешно, милая, — тихо, с глубокой и ошеломляющей нежностью произнёс он, и его низкий баритон приятно завибрировал в тишине салона автомобиля. — Напротив, я чувствую огромное облегчение. Ты можешь называть себя как угодно, но сейчас ты говоришь именно то, что я мечтал услышать все эти мучительные два года перерождения.
Он аккуратно поднёс её ладонь к своим губам и оставил на тыльной стороне её кисти невесомый, обжигающе тёплый поцелуй, заставив девушку вздрогнуть от пробежавших по шее мурашек.
— В той прошлой жизни на небесах ты была богиней-исцелительницей, и твой долг перед миром заставил тебя уйти, — Юн Ган посмотрел на неё прямым, непреклонным взглядом, в котором читалась нерушимая сила Владыки Собёля. — Но здесь, под этим Сеульским небом, ты — обычный человек. И теперь я лично прослежу за тем, чтобы ты больше никогда не думала о жертвах. Ты права, в этот раз я никуда тебя от себя не отпущу, раз уж я готов на всё ради твоего счастья.
На Ын замерла, чувствуя, как под его ладонью в её груди снова разгорается знакомый трепет, а в голове ослепительным эхом проноситься шёпот из её недавнего сна она лишь только тихо вздохнула, понимая, что этот невозможный прокурор окончательно лишил её всякой защиты.
— Ты, правда, удивительный человек, господин Ким Юн Ган! — тихо, но с какой-то особенной, тёплой грустью в голосе произнесла На Ын.
Она намеренно использовала его полное имя и официальное обращение, пытаясь выстроить хоть какую-то хрупкую преграду между собой и бушующим океаном его чувств. Её пальцы в его ладони слегка дрожали, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, этот стук заполнил весь салон автомобиля ей было невероятно трудно уложить в голове его масштабные слова о богах, Небесах и жертвах, но то, с какой абсолютной, вековой преданностью он смотрел на неё, лишало её возможности просто отмахнуться от этой истории. Юн Ган не удержался и снова мягко, очень снисходительно улыбнулся, совершенно не обидевшись на этот такой её официальный тон на его устах сияла та самая хитрая усмешка, за которой Юн Ган, прятал безграничное облегчение. Вновь ей снился странный сон, в нем она видела мужчину который сильно был похож на Юн Гана, и это было так странно. Она посмотрела на него и увидела улыбку, он взял её за руку сердце бешено колотилось из-за него, он был таким милым и нежным.
Ей нравилось проводить время с ним, он тем более так красиво ухаживал за ней, красиво ей давал понять кто она для него и что значит. Они постоянно проводили время вдвоем, на душе так спокойно всегда было когда он был с ней рядом, и её квартира всегда была заполнена его цветами. Он ухаживал красиво за ней, и она практически сдалась, потому что очень красиво за ней ухаживал, и ещё он действительно снился по ночам ей, она видела именно его в своих снах и перепутать никак не могла совершенно.
И вот теперь вновь снится сон, в котором она видит мир который снился ей и до встречи с Юн Ганом, у него были вместо коротких волос, длинные и он смотрел на неё с нежностью и всей своей любовью. Он смотрел на неё так что сердце было готов было вырваться из груди, и он так смотрел на неё со всей своей любовью и нежностью. Он был таким вежливым с ней и таким обходительным, рядом с ним даже во сне она чувствовала тепло и нежность, и то как он смотрел на неё.
«-Моя любовь я клянусь этим миром что никогда тебя не брошу и не предам! Я всегда смогу найти тебя где бы ты ни была!
— И я тебя всегда распознаю?
— Мы всегда друг друга узнаем милая моя, всегда! Я всегда узнаю свою единственную королеву и супругу!
— Мой любимый!
— Твой навсегда!»
Открыв глаза она почувствовала как по телу пробежали рой мурашек, этот мужчина сводил её с ума, она не знала даже что теперь ей делать и как лучше поступать. Почему вновь ей все эти сны снились? Он вызывает у неё странные эмоции она чувствует себя жутко странно, он вновь и вновь у неё вызывает эмоции.
— И почему моё сердце так из-за тебя стучит? — спросила тихо она и положила руку на грудь.
Она покачала головой и встав с кровати пошла на кухню, где спокойно налила себе воды и сделала пару глотков воды и закрыла глаза. Странно чувство было, потому что она не знала как себя вести, вздохнув она убрала часть прядей за ухо.
Юн Ган, был мужчиной который совершенно отличался от всех, впрочем, как она может с кем-то его сравнивать? Она чувствовала себя странно с ним все было совершенно иначе, самое интересное он был важным человеком, она отмахнулась от мыслей потому что поняла что о таком лучше не думать совершенно. Вернулась спать и во второй раз ей больше не снились странные сны, но тот сон был таким уж очень странным она даже не знала что ей делать как поступать дальше лучше. Потому что все же мужчина был странным для неё человеком, она не знала как лучше уж
Неужели она начинает испытывать чувства к нему? Она с трудом верила в это, но сердце её лишь от одной мысли о нем бьется сильно, и особенно этот сон в котором был он. Такой он был ведь красивым, милым, добрым и заботливым, и она понимала что не может отказать ему.
Она поняла что пропала и теперь ей точно никуда не деться от него, этот наглый и такой до жути невыносимый мужчина умел влиять на неё так, что она едва на ногах держалась. Но она так не хотела сдаваться легко, этот мужчина все равно будет добиваться ей и дальше, она это понимала прекрасно, смотрела на него и пыталась осознать. Он появился в её жизни давно но потом исчез, а теперь недавно появился вновь и так легко спокойно заявляет ей о своих чувствах.
Уже на следующий день Юн Ган, повез её на работу а уже вечером они поехали к родителям с ним, он приехал за ней и собой он взял подарки, он понравился им сильно давно. Он сделал ещё тогда все чтобы понравиться им, и они так счастливы были тем что он есть в их жизни.
Едва они переступили порог, как прихожая наполнилась тёплым смехом, вкусными запахами вечернего ужина и оживлённой суетой пока Чхэ Вон накрывала на стол, а младшие уже с восторгом разбирали гостинцы, глава семейства Сон Гун с хитрой, такой довольной улыбкой подошёл к гостю и похлопал его по плечу.
— Так ты обещал выпить со мной, Юн Ган! — напомнил отец, уже доставая из шкафа бутылку хорошего выдержанного вина.
— Выпью, конечно, господин! — с готовностью и уважением ответил Юн Ган, слегка поклонившись.
Сон Гун тут же нахмурился в шутливом недовольстве и погрозил ему пальцем:
— Стоп, не называй меня «господин», называй «отец»! Тем более ты уже нам как родной!
На Ын, стоявшая рядом у стола, от таких слов отца мгновенно вспыхнула густым румянцем, но Юн Ган лишь мягко и очень тепло улыбнулся, принимая это высокое звание с искренней благодарностью:
— Как скажете, отец! — ответил он и улыбнулся. — Я, конечно, выпью, но как быть? Мы ведь на машине приехали сюда!
— Переночуешь у нас дома! — безапелляционно и радостно заявил Сон Гун, подмигнув ему. — Тем более мне есть о чём с тобой поговорить!
Юн Ган бросил быстрый, полный вековой нежности и лёгкого торжества взгляд на смущённую На Ын, которая уже прятала лицо за чашками. Он ликовал: в этом шумном, уютном смертном доме его приняли как настоящего члена семьи, а предстоящий вечерний разговор с Сон Гуном обещает сделать их связь ещё прочнее. Сон Гун достал из холодильника запотевшую бутылку традиционного рисового напитка — макколи, энергично встряхнул её и поставил на стол. Юн Ган, прекрасно знающий корейский застольный этикет, тут же взял со стола традиционную латунную пиалу и с лёгким поклоном, обеими руками, почтительно протянул её отцу На Ын. Сон Гун с довольной, гордой улыбкой наполнил чашу белым, слегка пенящимся напитком до самых краёв. Аккуратно приняв угощение и отвернувшись вполоборота от старшего, как того требовали правила хорошего тона, Юн Ган сделал первый глоток, а затем поставил свою пиалу и потянулся за бутылкой, чтобы оказать ответную честь:
— Позвольте, отец, вам тоже налить, — бархатисто и с искренним уважением произнёс он, придерживая левой рукой правый локоть, пока наполнял чашу Сон Гуна.
Сон Гун с нескрываемым восхищением наблюдал за безупречными манерами гостя в этот миг строгий старший прокурор Сеула выглядел не как суровый прокурор, а как самый настоящий воспитанный и преданный сын в доме. Она видела то как отец сиял от счастья, когда Юн Ган, наливал ему макколи, и то как сам Юн Ган, выглядел довольным что проявляет к будущему своему тестю уважением. Он сразу же сказал ей что будет зятем для её семьи и она не может спорить с ним, рано или поздно это случится.
Она не знала что будет дальше, но видела то что он нравиться семье её, и то как они к нему относятся, они любили его уже и то как отец так спокойно вел беседу с ним и пил, ещё и попросил отцом называть и это значило то что он теперь навеки в их семье. Юн Ган, взял её за руку под столом и сплел их пальцы в замок. Она застыла от неожиданности и посмотрела на него, а тот так спокоен был и продолжал вести с отцом её беседу, Она так хотела спастись оттого что происходило в её душе из-за него, аккуратно освободила свою
руку и встала, постаралась дабы голос звучал спокойнее она вздохнула а затем произнесла:
— Я пойду маме и младшим помогу, — тихо сказала На Ын, бросив на них быстрый, слегка смущённый взгляд, и поспешила удалиться на кухню, оставляя мужчин наедине.
Как только за дочерью закрылась дверь, Сон Гун хитро прищурился, сделал солидный глоток макколи из своей латунной пиалы и подался вперёд, оперевшись локтями о стол. В его таких добрых глазах плясали весёлые, заговорщические искорки.
— Так рассказывай, ты уже предложил моей дочке встречаться? — с нетерпением и гордостью спросил отец. — Я уже всем своим друзьям рассказал, что у меня будет зять-прокурор!
Юн Ган не сдержался и тихо, бархатисто рассмеялся, по-настоящему тронутый такой безоговорочной поддержкой. Вся его прокурорская суровость окончательно растаяла в уютной теплоте этого дома. Он посмотрел на Сон Гуна прямым, искренним взглядом, в котором читалась нерушимая твёрдость Владыки Собёля, но звучала безграничная уважительность любящего мужчины:
— Не переживайте, отец мои намерения по отношению к На Ын самые серьёзные — и дело давно идёт не просто к свиданиям, а к свадьбе. Но ваша дочь — девушка гордая, она очень самостоятельная и привыкла всё решать сама. Я не хочу пугать её излишним давлением, поэтому даю ей немного времени, чтобы её сердце окончательно привыкло ко мне. Можете не сомневаться в своих словах перед друзьями — зятем я вам обязательно стану.
Сон Гун расплылся в широкой, невероятно довольной улыбке и с чувством хлопнул ладонью по столу:
— Вот это я понимаю, мужской разговор! Ну, раз так, давай ещё по одной за скорую свадьбу!
И все это услышала На Ын, и по телу пробежали мурашки, такой наглый, самоуверенный лис, он вел себя так спокойно, словно ничего такого не было. Юн Ган, так спокойно отвечал на вопросы отца и ни разу не ощутил тревоги, впрочем, в прошлый раз, и она понимала то что он никуда не исчезнет. Он действительно добьется того что станет тем кем хочет. Она даже не боялась этого совершенно, потому что понимала что мужчина таки заполучит своё, против такой наглости и самоуверенности ей никуда совершенно не спрятаться. Она нравилась этому мужчине, и нравилась сильно, он любил её сильно и она прекрасно видела это, смотря на неё так что сердце бешено колотится.
Взяв себя в руки она пошла к матери на кухню, дабы отвлечься от мыслей, не думать ни о чем плохом. Там она старалась не думать ни о чем совершенно, ведь каждый раз когда она о нем думала все внутри замирало или сердце бешено стучало. Такое было и когда он смотрел на неё или прикасался к ней, она сдалась и осознала то что хочет чтобы он был всегда рядом с ней.
Спустя час уже на кухню широко распахнулась, гостиная мгновенно наполнилась дразнящими, невероятно вкусными ароматами свежеприготовленной домашней еды. Чхэ Вон, сияя гордой и радушной улыбкой, внесла в гостиную большое блюдо с томлёной говядиной на рёбрышках. Следом за ней шла На Ын с дымящимися мисками горячего супа и риса, замыкали процессию Мин Су и Мин А, аккуратно расставляя по столу многочисленные пиалы с панчханами.
— Ну, мужчины, хватит секретничать, пора ужинать! — весело объявила Чхэ Вон, окинув одобрительным взглядом своего довольного мужа и безупречного гостя. — Юн Ган, дорогой, пробуй скорее, я готовила специально к твоему приезду!
— Огромное спасибо за такое гостеприимство, матушка, всё выглядит просто изумительно, — бархатисто и с искренней, сыновней теплотой поблагодарил он, галантно привстав со своего места и слегка поклонившись.
От этого тёплого, почти родного обращения у Чхэ Вон даже дыхание перехватило от восторга, а Сон Гун гордо подмигнул жене. На Ын же, едва не уронив миску с рисом, густо покраснела до самых кончиков ушей и поспешно опустилась на свой стул рядом с ним. На мгновение их взгляды встретились, и Юн Ган бросил на неё быстрый, полный вековой нежности и лёгкого торжества взгляд. Он незаметно для остальных положил ей в тарелку самый лучший, нежный кусочек мяса, заботливо проявляя своё внимание даже здесь. За столом тут же завязался уже шумный, невероятно весёлый семейный разговор, а Сон Гун, заметно повеселевший после макколи, с гордостью пересказывал жене, что его будущий зять, оказывается, служил в самой настоящей разведке. Мин Су, услышав это, едва не выронил палочки от восхищения и тут же засыпал «хёна» Юн Гана вопросами о службе, а Мин А, закатив глаза на восторги брата, уже принялась увлечённо расспрашивать прокурора о самых интересных случаях из его практики, чтобы записать идеи для своих будущих сценариев. Юн Ган, наблюдал за этой живой, тёплой суетой и чувствовал, как его сердце наполняется абсолютным умиротворением в этом шумном смертном доме, рядом со своей светлой богиней и её любящей семьёй, он наконец-то ощутил себя по-настоящему дома.
Когда основное застолье подошло к концу, мужчины остались в гостиной за неспешной своей беседой, а На Ын вместе с младшими поднялась из-за стола, чтобы помочь маме убрать со стола. Слаженно и быстро они унесли опустевшие блюда на кухню. Пока Мин Су и Мин А с шуточками споласкивали тарелки и аккуратно складывали всю посуду в посудомоечную машину, Чхэ Вон поставила на плиту чайник и принялась доставать заварочный набор и блюдца для десерта. Закончив с загрузкой посудомойки, двойняшки поспешили в свои комнаты за телефонами, оставив мать и старшую дочь вдвоём в уютной кухонной тишине, нарушаемой лишь тихим шумом закипающей воды. Чхэ Вон насыпала в чайник ароматные листья, повернулась к На Ын и посмотрела на неё мягким, полным материнской мудрости взглядом:
— Он очень хороший человек!
На Ын замерла, держа в руках коробку с ягодным тортом, который привёз Юн Ган, на секунду её лицо омрачила тихая, затаённая тревога, которую она так тщательно скрывала за своей уверенной улыбкой продюсера. Она опустила взгляд и едва слышно прошептала:
— Мам… а что, если он мне сердце разобьёт потом?
Чхэ Вон мягко улыбнулась, подошла ближе и тёплой ладонью погладила дочь по плечу, заглядывая ей прямо в глаза:
— Глупенькая мужчина, который так на тебя смотрит, словно ты его единственное дыхание, и так искренне уважает твою семью, никогда не причинит тебе боли. Не бойся доверять своему сердцу, дочка. Иногда счастье само приходит в дом, нужно просто позволить ему остаться.
На Ын тихо лишь вздохнула, чувствуя, как от материнских слов на душе становится светлее и спокойнее. Как раз в этот момент чайник весело засвистел, возвещая, что пора заливать уже заварку и нести угощение в гостиную. Мама и вправду была права, Юн Ган, доказал что он ни такой человек, и её сердце то бьется из-за него и он говорит искренно, совершенно не врет когда говорит что она нравится ему и что он испытывает чувства к ней.
После чаепития На Ын решила выйти на веранду подышать свежим воздухом ночной воздух оказался по-осеннему прохладным, она вышла совсем без куртки, в одной лишь тонкой кофте. Запрокинув голову и задумчиво смотря на россыпь звёзд на тёмном небе, девушка невольно вздрогнула от неожиданности, когда ощутила на своих плечах тяжёлый, тёплый мужской пиджак, мгновенно окутавший её знакомым ароматом дорогого парфюма и морозной свежести.
Юн Ган неслышно подошёл сзади, аккуратно поправил лацканы на её плечах и не спешил убирать руки, оберегая её от ночного ветра.
— Не хватало, чтобы моя будущая невеста заболела! — бархатисто и негромко произнёс он у самого её уха, заставив сердце На Ын пропустить удар.
На Ын, смущённо охнула и поспешно обернулась, придерживая полы его пиджака у груди её щёки в тусклом свете уличного фонаря тут же залил густой румянец:
— Юн Ган, родители или младшие услышат…
Он лишь хитро, невероятно притягательно усмехнулся, ничуть совершенно даже не смущаясь, и сделал крошечный шаг ближе, заглядывая в её ясные глаза с ошеломляющей нежностью:
— И что?
На Ын растерянно нахмурилась, пытаясь сохранить хоть каплю строгости, хотя от его близости у неё перехватывало дыхание:
— А то! Они и так уже нас почти поженили за столом, а ты ещё подливаешь масла в огонь!
Юн Ган тихо, тепло рассмеялся, и этот низкий звук приятно завибрировал в ночной тишине. Владыка Собёль внутри него был абсолютно счастлив — ему не нужно было прятать свои чувства ни от неба, ни от земли, ни от её прекрасной семьи.
Он сделал ещё один крошечный шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума, и его тёплые ладони уверенно легли на её плечи поверх тёмного пиджака. В глубине его глаз вспыхнуло то самое ошеломляющее вековое пламя, от которого ночная прохлада окончательно отступила.
— Смирись, ты моя! — негромко, с бархатистой, нерушимой силой произнёс он, заглядывая в самую глубь её ясных глаз.
На Ын затаила дыхание, чувствуя, как от этого властного, но бесконечно нежного признания по спине лавиной разбегаются тёплые мурашки, а сердце в груди бьётся так громко, то что, казалось, его слышно на всю тихую улицу. И растерянно прикусила губу, крепче вцепившись пальцами в лацканы его пиджака, и едва слышно выдохнула:
— Оппа!..
На устах Юн Гана расцвела победоносная, невероятно притягательная улыбка он медленно поднял правую руку, бережно, кончиками пальцев коснулся её пылающей щеки, убирая непослушную прядь волос за ухо, и наклонился чуть ближе, давая ей мгновение осознать, что спорить с собственной судьбой и его любовью уже совершенно бесполезно.
— Ты… сумасшедший, — едва слышно выдохнула На Ын, ощущая, как от его обжигающего прикосновения по щеке разливается сладкий жар. Она даже не попыталась отстраниться, лишь заворожено смотрела в его тёмные, бездонные глаза, в которых отражался свет ночных звёзд.
Юн Ган, усмехнулся, и в этой его усмешке сквозила вся вековая нежность, и ведь он который действительно пересёк границы миров и нарушил законы судьбы ради одной-единственной девушки. Он бережно притянул её чуть ближе за талию, укрывая в своём невидимом облаке морозной прохлады, и едва ощутимо коснулся губами её лба, уважая тишину родительского дома.
— И это чистая, правда, милая, — прошептал Юн Ган и добавил. — Совершенно сумасшедший, когда дело касается тебя. Но с этим тебе придётся жить. А теперь пойдём в дом, пока Сон Гун и твоя матушка не вышли проверять, не украл ли прокурор их старшую дочь посреди ночи.
На Ын тихонько рассмеялась, чувствуя, как последние сомнения окончательно растворяются в его надёжных объятиях, и позволила ему мягко обнять себя за плечи, уводя обратно в тёплый, уютный дом. Он был таким заботливым и милым, с ним она действительно ощущала себя так спокойно, и в безопасности, он был таким прекрасным, галантным, и она понимала теперь то что действительно пропала, она определенно явно влюбилась в него. Но сдаваться так легко уж точно не будет, потому что будет глупо так легко сдаваться, лучше уж показать ему то что он обязан добиваться и он явно все прекрасно понимал и осознавал. Ведь он мужчина и уже потом прокурор, и он понимает что такое личные границы и действовал так как обещал.
***
Самолёт из Пекина благополучно приземлился в международном аэропорту Инчхон в Сеуле. Пассажиры постепенно выходили из зоны прилёта и заполняли просторный зал ожидания. Среди потока людей сразу выделялась одна девушка: в элегантном платье и лёгком стильном пальто, она неторопливо поправила свои тёмные солнцезащитные очки, слегка приподняв их на переносице. Её невероятно красивое лицо с точёными чертами и гордой, почти настоящей царственной осанкой мгновенно приковывало к себе восхищённые взгляды окружающих. Она внимательно изучила глазами весь зал ожидания, словно сканируя пространство вокруг, и вдруг на её губах расцвела тёплая, искренняя улыбка. В толпе встречающих она увидела На Ын, а та, завидев свою лучшую подругу, радостно засияла и вовсю помахала ей рукой, она буквально подпрыгивая от нетерпения. Си Цинъяо — уверенной, грациозной походкой своей направилась к ней, катя за собой аккуратный дизайнерский чемодан. Богиня Си Ванму внутри неё на миг прикрыла глаза, ощущая непривычный шум Сеульского воздуха, но как только её взгляд снова упал на счастливую, На Ын, вся её древняя гордость уступила место тёплой, сестринской нежности. Они крепко обнялись прямо посреди суетливого зала аэропорта.
— Наконец-то ты прилетела, Цинъяо! — с восторгом воскликнула На Ын, отстраняясь, чтобы разглядеть подругу с ног до головы. — Ты совсем не изменилась, всё такая же ослепительная! Как прошёл полёт?
Цинъяо сняла тёмные очки, обнажая свои огромные, глубокие глаза, и с лёгкой, хитрой усмешкой осмотрела На Ын в ответ. Её проницательный взгляд мгновенно уловил лёгкий румянец на щеках подруги и едва уловимый, но такой знакомый след чужой ледяной ауры.
— Полёт прошёл скучно, а вот у тебя здесь, я смотрю, жизнь бьёт ключом, — бархатисто и многозначительно произнесла Цинъяо, наклонив голову набок. — Ну, рассказывай, кто этот таинственный мужчина, от которого у тебя так блестят глаза? И где он сам? Я думала, ты приедешь встречать меня не одна.
— Ты о чём?! — растерянно моргнула На Ын, пытаясь сделать максимально невозмутимый вид, хотя её щёки уже предательски начали розоветь.
Цинъяо хитро прищурилась, изящно приподняв безупречную бровь, и легонько постучала пальчиком по своей сумочке:
— Видела я фото у тебя в соцсетях! Вы там так мило сидите в кафе, и этот мужчина смотрит на тебя так, будто готов весь мир к твоим ногам бросить. Не пытайся отнекиваться, На Ын, я тебя с пелёнок знаю.
На Ын обречённо вздохнула, поняв, что скрывать что-либо от этой проницательной бестии совершенно бесполезно. Она смущённо поправила прядь волос за ухо и с лёгким, шутливым ворчанием ответила:
— А, ты о Юн Гане?! Да так, прокурор один… Он мне на полном серьёзе заявляет, что я его любовь из прошлой жизни. Представляешь?
Услышав это, Цинъяо на долю секунды замерла. Её огромные, глубокие глаза вспыхнули ошеломляющим пониманием, а внутри богиня Си Ванму затаила дыхание. «Любовь из прошлой жизни… Неужели этот упрямый бог всё-таки пересёк границу миров и нашёл её здесь?» — мелькнуло в её мыслях. Но внешне она лишь царственно и очень лукаво улыбнулась, словно услышала самую забавную романтическую историю на свете.
— Прокурор, значит? — протянула Цинъяо, подхватывая ручку своего чемодана и направляясь вместе с подругой к выходу из терминала. — Ну что ж, звучит крайне интригующе! Мне определённо не терпится лично познакомиться с этим загадочным законником и проверить, насколько искренни его чувства к моей дорогой На Ын.
— Поехали ко мне! У меня лучше, чем в отеле! — с искренней радостью предложила На Ын, бережно подхватывая подругу под руку и увлекая её к выходу из терминала.
Цинъяо мягко, царственно улыбнулась, легко соглашаясь:
— Даже спорить не стану. Ни один пятизвёздочный отель Сеула не сравнится с твоим уютом. К тому же нам нужно столько всего обсудить без лишних ушей.
Они вышли на прохладную улицу перед зданием аэропорта, где уже стояло вызванное такси. Водитель быстро уложил дизайнерский чемодан Цинъяо в багажник, и девушки устроились на заднем сиденье. Машина плавно тронулась с места, выезжая на широкую трассу, ведущую в сторону Сеула.
За окном проносились живописные мосты и уходящие в небо огни мегаполиса. В салоне царила тёплая, дружеская атмосфера, но Цинъяо, в которой уже вовсю бодрствовала древняя богиня Си Ванму, внимательно наблюдала за подругой. Она видела, как На Ын время от времени невольно поглядывает на экран своего телефона, словно ожидая сообщения, и как мягко светится её лицо.
— Значит, он говорит, что вы были вместе в прошлой жизни… — задумчиво протянула Цинъяо, откидываясь на спинку сиденья и глядя в окно. — И как тебе самой рядом с ним, На Ын? Не пугает такой напор?
На Ын на секунду замерла, прижав сумочку к коленям, и тихо выдохнула:
— Знаешь, поначалу я думала, что он просто странный или пытается так оригинально ухаживать. Но рядом с ним… так спокойно. Будто я знаю его всю жизнь. И, Цинъяо… мне снова начали сниться те странные сны. Багровое небо, старинный дворец, ханбок. И он в этих снах всегда рядом.
Цинъяо медленно повернула голову к подруге, и в глубине её огромных глаз блеснула древняя мудрость и тихое торжество. «Значит, это действительно он. Собёль всё-таки сделал это», — с теплотой подумала она, но вслух лишь загадочно улыбнулась и ободряюще сжала ладонь На Ын:
— Иногда сны помнят то, что забыл разум, милая, похоже, его появление в твоей жизни очень много чего изменила!
— И то верно! — с лёгкой, задумчивой улыбкой согласилась На Ын, поправляя прядь волос, упавшую на щеку. В глубине души слова подруги отозвались тихим, знакомым теплом.
Цинъяо мягко улыбнулась и плавно сменила тему, чтобы дать подруге немного перевести дух и не перегружать её мыслями о снах и прокуроре раньше времени:
— А как твои младшие? Мин Су всё так же сбегает с дополнительных уроков в компьютерные клубы?
На Ын тихонько, искренне рассмеялась, качая головой:
— Учатся! Они вовсю выбирают, куда поступить! Правда, у них сейчас настоящие баталии дома. Мин А строго взялась за ум, ночами корпит над учебниками и уже вовсю расписывает свои первые сценарии, мечтая попасть на факультет кино и телевидения. А вот Мин Су… он вроде бы и сел за учёбу, но только после того, как Юн Ган пригрозил ему личным прокурорским надзором! Теперь брат изо всех сил старается не ударить в грязь лицом перед своим новым кумиром.
Цинъяо удивлённо приподняла безупречную бровь, и с искренним восхищением хмыкнула. Богиня Си Ванму внутри неё мысленно поаплодировала: «Надо же, Собёль даже упрямого мальчишку смог приструнить, не прибегая к силе подземного царства».
— Похоже, этот твой мужчина успел очаровать абсолютно всё твоё семейство, На Ын, — с лукавой усмешкой заметила Цинъяо, пока такси плавно сворачивало с оживлённого моста на тихую, уютную улицу, ведущую к дому подруги. — Определённо, мне нужно увидеть этого человека как можно скорее. Чувствую, у нас с ним найдётся масса общих тем для разговора.
Спустя час, закончив со всеми формальностями с багажом и немного передохнув в уютном кафе аэропорта, девушки сели в такси и поехали домой к На Ын.
За окнами автомобиля быстро проносились вечерние огни Сеула, постепенно уступая место спокойным, залитым мягким светом улицам жилого района. На Ын с удовольствием рассказывала подруге последние новости с работы, увлечённо делясь деталями подготовки к съёмкам шоу «Дорога в историю», а Цинъяо внимательно слушала её, то и дело бросая в окно задумчивые взгляды.
Вскоре машина плавно затормозила у подъезда многоэтажного дома, где жила На Ын. Девушки расплатились с водителем, забрали из багажника дизайнерский чемодан и, весело переговариваясь, вошли в здание.
Едва они поднялись на нужный этаж и вышли из лифта в тихий коридор, как Цинъяо внезапно замедлила шаг. Её тонкие брови слегка нахмурились, а в огромных, глубоких глазах вспыхнуло острое узнавание. Воздух на лестничной площадке был пропитан едва уловимым, но до боли знакомым шлейфом — смесью дорогого парфюма и той самой леденящей, вековой прохлады, которая могла принадлежать только одному существу во всех мирах.
На Ын этого не замечала, привычно доставая ключи из сумочки и открывая замок. Она распахнула дверь в свою уютную, светлую квартиру и радушно пригласила подругу:
— Заходи, располагайся! Чувствуй себя как дома, а я сейчас быстренько поставлю чайник.
Цинъяо переступила порог, огляделась по сторонам и на её губах расцвела тихая, торжествующая улыбка. Следы присутствия Владыки Собёля здесь были повсюду — от едва ощутимой защитной ауры у входной двери до свежего букета цветов на столе. Древний бог действительно охранял этот дом как свою главную святыню.
Уже вечером они принялись готовить ужин, они обсуждали все, она скучала жутко по ней, и была рада когда смогла освободиться от дел и приехать сюда. Тем более теперь она знала что у той появился ухажер, и наконец-то подруга почувствует как это быть любимой и узнает то что быть любимой это прекрасно. На Ын, разлила по бокалам вино, однако у неё зазвонил телефон и она отошла поговорить, взяв бокал Цинъяо, подошла к окну.
Цинъяо стояла у панорамного окна в квартире На Ын, задумчиво глядя на переливающиеся ночные огни Сеула и медленно покручивая в тонких пальцах бокал с красным вином, в её огромных, глубоких глазах отражалась вековая мудрость богини Си Ванму, которая на миг полностью вытеснила облик современной светской красавицы. Ей совсем не сложно было догадаться, что этот загадочный Сеульский прокурор Ким Юн Ган на самом деле её старый друг — грозный правитель мира мёртвых Собёль, ошибиться она точно не могла, потому что этот мужчина всегда своего добивался, какие бы преграды ни ставили перед ним небеса или само время. На губах Цинъяо расцвела лёгкая, полная тёплой ностальгии усмешка впрочем, тогда, тысячи лет назад, сам Собёль представить не мог себе, что такая светлая и почитаемая богиня, как Бари, выберет именно его и сама захочет выйти за него замуж. Для сурового владыки теней это было настолько неожиданно, что поначалу даже не поверил собственным глазам, читая волю отца. Цинъяо прикрыла глаза, ясно вспоминая тот редкий, откровенный разговор, когда грозный повелитель подземного царства с непривычной для него мягкостью рассказал ей, как случайно встретил Бари на одном весеннем фестивале в мире смертных и влюбился в неё с первого взгляда. Он говорил, что она была с ним так добра и так нежна, словно вовсе не знала о его мрачной славе, мало кто на небесах тогда понимал их брак и эти, странные, на первый взгляд, отношения. Ведь великая Бари могла без труда выбрать светлого и прославленного Тэбёля и вместе с ним править сияющим миром живых в почёте и роскоши. Но она отвергла все ожидания богов и выбрала того, кто был словно родным ей по душе — угрюмого, вечно мрачного отшельника. Собёля никто не любил, его откровенно терпеть не могли при небесном дворе и избегали его общества. Хотя он был могущественным правителем мира мёртвых и многие втайне трепетали перед его леденящей душу силой, по-настоящему разглядеть его верное, глубокое сердце сумела только одна-единственная богиня. Цинъяо тихо вздохнула и сделала небольшой глоток вина. Теперь, глядя на то, как На Ын расцветает из-за мужчины, который вернулся в её жизнь, Си Ванму точно знала: красная нить судьбы вновь сделала свой безошибочный выбор, и никому в этом мире не удастся их разлучить.
На Ын вернулась на кухню с роскошным букетом цветов в руках.
— Он опять мне цветы прислал! А я просила его не тратиться! — с притворным недовольством, но с совершенно счастливой, сияющей улыбкой пожаловалась она, оглядываясь на подругу и с наслаждением вдыхая тонкий аромат свежих лепестков.
Цинъяо опустила бокал на столешницу, окинула взглядом пышный букет и раскрасневшуюся На Ын, после чего тихо, царственно рассмеялась. Богиня Си Ванму внутри неё ничуть не удивилась — её древний друг всегда умел добиваться своего, и в этой жизни его упрямая щедрость явно никуда не делась.
— О, дорогая, боюсь, твои запреты здесь совершенно бессильны, — с лукавой, понимающей усмешкой ответила Цинъяо, скрестив руки на груди. — Если уж этот мужчина решил тебя баловать, его не остановят ни твои слова, ни какие-либо преграды. Тебе остаётся только смириться и принимать его заботу.
На Ын смущённо улыбнулась и потянулась к шкафу за высокой вазой, но её взгляд тут же зацепился за небольшую белую карточку, аккуратно спрятанную среди зелёных листьев.
Она бережно поставила букет в высокую вазу и медленно провела кончиками пальцев по бархатистому лепестку. Её счастливая улыбка постепенно сменилась лёгкой, задумчивой растерянностью. Она повернулась к подруге, слегка прикусив губу, и тихо спросила:
— И что мне делать?
Цинъяо мягко усмехнулась, делая небольшой глоток вина. В её огромных глазах светилась вековая мудрость Си Ванму, смешанная с тёплым дружеским лукавством. Она наклонила голову набок и, пристально глядя на вспыхнувшие румянцем щёки На Ын, ответила:
— Не отвечай на чувства сразу же, но, думаю, ты уже его любишь, верно? Вижу, что да!
На Ын на секунду замерла, словно пойманная с поличным, в тишине кухни тихо тикали часы, а её сердце в груди снова забилось в том самом быстром, трепетном ритме, который появлялся каждый раз при мысли о Юн Гане, отрицать очевидное перед подругой, знающей её всю жизнь, было совершенно бессмысленно. Она смущённо опустила глаза, прижимая ладони к разгорячённому лицу, и едва слышно выдохнула:
— Кажется… я и правда пропала, Цинъяо, рядом с ним всё вокруг становится таким правильным, будто я искала его всю свою жизнь.
Цинъяо торжествующе очень нежно улыбнулась. «Вот и всё, Собёль, даже без воспоминаний о Небесах её душа снова выбрала тебя», — мысленно произнесла богиня, точно зная, что их история только начинается. Она медленно покрутила бокал в тонких пальцах, а на её губах заиграла по-настоящему царственная, полная хитрого азарта улыбка. Богиня Си Ванму внутри неё откровенно наслаждалась моментом — ей до безумия хотелось немного помучить своего старого друга из мира теней, чтобы он не думал, будто в этой жизни всё дастся ему слишком легко.
— Раз уж ты сама призналась, что влюбилась, слушай меня внимательно, дорогая, — бархатисто произнесла Цинъяо, подаваясь чуть вперёд. — Мужчины, особенно такие властные и привыкшие всегда побеждать, как твой прокурор, больше всего ценят то, что им приходится завоёвывать. Не сдавайся сразу и не спеши бросаться ему на шею.
На Ын удивлённо моргнула, с любопытством вслушиваясь в каждое слово подруги:
— И как же мне себя вести? Он ведь такой настойчивый, с ним почти невозможно спорить.
— А ты и не спорь, — лукаво подмигнула Цинъяо, делая небольшой глоток вина. — Принимай его цветы, позволяй о себе заботиться, улыбайся ему так, чтобы у него голова шла кругом, но каждый раз оставляй лёгкую загадку. Пусть понервничает, пусть ещё немного поухаживает и докажет, что готов ждать твоих чувств столько, сколько потребуется. Увидишь, он ради твоей улыбки горы свернёт.
На Ын тихонько рассмеялась, качая своей головой от этого коварного, но такого заманчивого женского плана. В глубине души ей и самой нравилось наблюдать, как грозный старший прокурор Сеула теряет свою ледяную невозмутимость от одного её взгляда.
— Ладно, попробую, — с заговорщическим блеском в глазах согласилась она, возвращаясь к разделочной доске. — Хотя, зная Юн Гана, боюсь, он раскусит мой план за пять секунд.
Цинъяо лишь загадочно хмыкнула про себя она-то точно знала, что Собёль не просто раскусит этот план — он с радостью примет правила этой игры и сделает всё, чтобы окончательно покорить сердце своей королевы.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
