Альварес

Глава 1

Большой и самый красивый дворец в Макрии был построен в самом удобном месте. Толедо долго мотался по свету, а потом уступил уговорам короля Валаско. И вот на берегах реки выстроили невероятный по красоте дворец.

Мужчина был красив, но уже немолод. В чёрной гриве волос было много седины, а на лице залегли глубокие морщины. Он мечтал, что здесь вырастут его дети и появятся внуки, но всё сложилось не так, как мечталось. Причём это касалось всех берсерков. Толедо спустился по лестнице в небольшой парк и сел на скамеечку в белой беседке.

Счастливчики, которые теперь назывались ксендзами, мечтали о великих свершениях, далёких звёздах и мире, в котором все будут делать роботы. А их дело в будущем только плевать в потолок, жить долго и творить науку. Но великий сдвиг уничтожил всю промышленность и энергетику. Осталось только восстанавливать всё руками, но далеко не каждый из счастливчиков хотел работать. На долгие триста лет большой континент забыл о своих хозяевах. Он быстро оправился от удара. Нашлось много людей, знающих толк в своём деле. Появились мастерские, разбежавшийся скот быстро нашёл своих хозяев. На большом континенте приободрились и начали нормальную жизнь. Тут появилась торговля, а следом за ней аристократия и государства.

Толедо вздохнул и прошёлся по дорожке, которая вела к небольшой статуе. Женщина словно куда-то бежала и остановилась на половине пути. Это его Дениза, с которой он был счастлив столько лет. Берсерк обошёл статую и пошёл дальше. Много воды утекло со времён Великого Сдвига. Его друзья, которыми он строил этот мир, давно ушли за грань бытия.

Его все называли мечтателем. Толедо претила аристократия и королевская власть, словно в этом было что-то неправильное. Он так хотел сделать из доставшегося ему куска континента республику. Как же над ними смеялись подпившие друзья, когда они встретились в доме Хлодиона! Они сидели за бокалом вина из винограда, который росл во Фрикии, и вспоминали прошлое.

— Толедо, — вспомнил он беседу с Хлодионом. — Ты закоренелый мечтатель. Забудь ты об этой химере.

Старый друг сидел в кресле и потягивал вино. Он занял север и назвал своё королевство Сверксом. Фарамонд кивнул.

— Ты не понимаешь одного. Людям не нужна демократия. Она всегда заканчивается тем, что мы пережили. Это слово должно кануть в вечность, потому что именно из неё выросла вседозволенность. Особенно это касалось денег и тех, кто ими владеет. Так что брось все это и коронуйся.

— Я не могу, — прошептал он.

— Ты добьёшься того, что сюда явятся счастливчики и тогда нам придётся начинать войну с ними ни на жизнь, а насмерть. Думаешь, этот чёртов Бернард забыл, что хотел отправить нас в бездну.

Но он так не думал. Толедо верил своим друзьям, которые фактически его предали. Очень быстро они отодвинули его в сторону и решили, что власть с короной лучше, чем какая-то непонятная республика с ее кортесами и выборными правителями.

Первой приехала к нему Хосе. Они сидели в маленьком ресторанчике в Макрии и пили вино. Он вспоминал, какой смешной девочкой она была, когда они жили в лагере. А Хосе со смехом показывала ему, каким красавцем он выглядел после полосы препятствий. Потом они отправились в сторону берега реки. Там было почти пусто; дома стояли немного в стороне. Толедо предложил ей сесть, и женщина опустилась рядом. Она долго отчитывала его за глупость, а потом сказала:

— Командир, ты отстал от жизни. Это я приехала к тебе, а остальные всё сделали тихо. Валаско короновался ещё месяц назад.

— Вы делаете ошибку.

— Нет, это ты делаешь ошибку. В нашей ситуации королевская или императорская власть — единственный выход. Она не даст расхолодить народ и дарует единство. Ты пойми, мы только обживаемся в этом мире и непонятно, что будет потом. Пока нам не обойтись без железной руки.

Толедо вздохнул. Он не верил в то, что такая власть может даровать спокойствие и процветание.

— А если на троне окажется слабый правитель?

— Я думаю, что наши дети унаследуют силу берсерков.

Она говорила спокойно, но в каждом слове сквозила неуверенность. Толедо вздохнул и покосился на Хосе. Женщина сидела рядом и рассматривала речку. Он поблагодарил её, что хотя бы предупредила. Хосе отбыла в тот же день. На коронацию новой королевы Гандии он не поехал, хотя она и звала его к себе.

Толедо не стал со своими бывшими друзьями спорить. Возблагодарил небеса за то, что ему оставили хотя бы дворянский титул. Толедо простил своих друзей, и более того — если кто-то просил его о помощи, то он безотказно мчался по первому зову в любую часть света. Но сердце было у него не на месте. Первый берсерк прекрасно понимал, что надежды правителей на то, что счастливчики вымерли, не оправдаются. Он так уговаривал их подписать договора и пытался соединить это воедино. Получалось плохо. Каждый из них старался держаться в стороне и тянул время. В особенности не захотел это делать Халифат. Айта умерла довольно быстро, но оставила после себя целый свод законов и правил, некоторые из них были откровенно тупыми. Но султаны придерживались их и не желали ни с кем заключать договора. Они предлагали только торговлю.

Через четыреста лет с северного континента приплыли люди. Они смотрели на всех с презрением и надменностью, требуя подчинения. Тогда-то и пришлось ему ехать на север разбираться с гостями. Толедо помнил, как он стоял около пирса и с насмешкой смотрел на приехавших людей. Они были холеными. Смотрели на остальных с сверху вниз, а их требования были отвратительными. Его выставили вперёд, как щит между счастливчиками и аристократией.

— Вы обязаны нам подчиняться! — кричал молодой человек, едва вышедший из детства.

— Кто нас обязал? — спросил Толедо у него.

— Я сын Натаниэля. Меня зовут Рудольф.

Толедо пожал плечами.

— И что? Разве это даёт вам право кричать на людей и что-то требовать.

— Я пожалуюсь отцу.

Толедо рассмеялся, не подозревая, что судьба ещё не раз сведёт с этими ублюдками. Он вспомнил, как поселился в Рамнии на долгие годы, чтобы помогать сыну управлять империей. Они всегда были друзьями. Помощь барона Виктора была очень полезной. Навреное, поэтому императора называли умнейшим мужчиной на земле.

А потом Толедо узнал, что ксендзы организовали проход в Халифат. Чёрное гнездо, где Мири проводила свои опыты по изменению генетики северян, стало приютом счастливчиков.

Он не смог предотвратить беду, постарался забыть обо всём. Мотался по королевствам, жил, где придётся и брался за великое множество дел. Толедо не сразу почувствовал беду. Король Сверкса погиб при довольно странных обстоятельствах. Толедо хотел докопаться до истины, но ему не дали. Рядом с лордами и молоденькой королевой обосновались люди ксендзов. Тогда-то всё и рухнуло в первый раз. Потом умер Фарамонд. Его сын в открытую говорил, что короля убили.

Толедо вышел к павильону. Это здание построили люди из Халифата, потому-то оно и казалось тут немного инородным. Взялись за дело, когда стало слишком поздно. С большого континента стали угонять на север людей. Путь пленников лежал через государство, которым когда-то правил его близкого друга. На Сверкс пошли войной. Фритинген прошёлся по нему огнём и мечом. Они уже собирались разобраться с бывшими хозяевами, но им пришлось остановиться. Сыну Фарамонда нужно было время, чтобы набрать силу и влияние. Меровей быстро разобрался в ситуации, отказался от помощи ксендзов и пережил несколько покушений. Но организовать поход на малый континент так никто и не смог.

Этот павильон был его приютом. Тут старый берсерк мог забыть обо всём и вспомнить то, что у него отняли. Толедо прикрыл глаза и постарался успокоиться. Как же так вышло, что всё обернулось против него? Когда настал тот миг, что он стал отшельником и изгнанником?

Толедо сел за стол и достал небольшую картинку. Дениза была тут очаровательна. Ему не хотелось вспоминать, какой он нашёл её на севере.

Они познакомились в городке в Сверксе. Молодая девушка аристократка из не самой влиятельной семьи. Он не сразу понял, что пропал окончательно и бесповоротно. Озорная особа с прекрасным голосом, которым Дениза умела пользоваться виртуозно, покорила его сердце раз и навсегда. Он забыл обо всём. Бросил всех своих подруг и любовниц. Осталась только эта весёлая девушка, которую он так любил.

Дениза была высокой, словно гренадер. На неё многие смотрели снизу вверх, но при его росте это было нормально. Именно тогда он и задумался о том, чтобы где-то поселиться.

— Милый, — шептала она ему на ухо вечерами, — я хочу свой дом, который я обставлю по своему вкусу.

И он уступил её желаниям. Наверное, это наступала старость. Ведь за ними когда-нибудь закроется занавес. В тот день к нему приехал король Альдера. Они долго сидели в гостиной, обсуждая всякую ерунду. Король хвастался рождением сына и его первыми успехами, а потом посмотрел на Денизу и неожиданно прервал разговор. Он долго смотрел в окно.

— Толедо, — сказал Валаско, — давай ко мне в Макрию. Тебе всегда нравился этот город. Там теперь не так шумно, как в Кайлане или Авилесе. Поселишься. Я выделю тебе землю под поместье и дворец в столице.

Дениза посмотрела на него с такой надеждой.

— Хорошо. Уговорил.

Жена кинулась ему на шею с радостным визгом. Он решился устроиться на одном месте и всё забыть.

Макрия напоминала что-то давно забытое. Ровная брусчатка, которой были выложены все улицы. Опрятные домики, напоминающие кукольные — с черепичными крышами, коваными перилами и выкрашенными в красный и оранжевый цвет стенами. Магазины были не такими яркими, и их хозяева не стремились переорать соседа. А ещё море цветов. Кайлан был шумным и крикливым. Этот город был торговым, и туда съезжались все, кто хотел что-то продать или найти применение своим рукам. Там заключалось много сделок, и образовывали торговые союзы на века.

Валаско был искренне рад, что первый берсерк поселился в его городе. Он едва на голове не ходил от счастья, но причину, по которой созвал его сюда, так и не озвучил.

Берсерку выделили место в центре, и Толедо накинулся на стройку с пылом и жаром. Они с Денизой планировали каждую мелочь, ходили по неотделанному дому и планировали, какая комната, чем станет. Он был счастлив. А Дениза бегала из комнаты в комнату и болтала без умолку. Он смотрел на неё и улыбался. Тогда ему казалось, что счастье будет вечным.

— Здесь будет детская, — говорила женщина. — Ты не против наследника?

Он обнял её и поцеловал.

— Я хочу как можно больше наследников.

Толедо всё забыл, выпал из жизни и отказался ото всех выгодных предложений, превратился в обычного дворянина, который живёт в столице государства. Короли единодушно дали ему титул графа Пансийского ещё на заре строительства королевств за отказ от короны императора Пансии.

Строительство большого дворца и обустройство парка заняло почти три года. И вот они переехали сюда. По этому поводу в столице был большой праздник, на который съехался едва ли не весь цвет дворянства всех четырёх королевств. Дениза устроила праздник в большом зале, который украсила в синий цвет. Они принимали гостей и улыбались всем. Приехали все правители, и даже из Халифата прибыл первый визирь.

— Рада вас видеть, — улыбалась принцесса Домиана.

Толедо улыбнулся принцессе, а та состроила ему мордочку.

— Я тоже, милая.

— Она украла вас у меня. Я рассчитывала, что когда-нибудь именно вы станете моим супругом, если, конечно же, вы не мой отец.

Толедо рассмеялся и покачал головой.

— Вы шутница. Нет, к вашему появлению я не имею никакого отношения. Хосе всегда была для меня всего лишь другом.

Домиана посмотрела на жену Толедо с обидой, но Дениза сделала вид, что не заметила обиды ребёнка. Хосе поймала свою дочь и сказала:

— Домиана, ты опять пристаёшь к Толедо.

— Почему он женился не на мне?

Хосе вздохнула.

— Ну, что мне с тобой делать? Тебе всего двенадцать лет. Надо об учёбе думать, а не о свадьбе. Горе, ты моё.

Хосе отогнала дочь и приказала гувернантке проследить за девочкой.

— Она ещё мала, — сказала с улыбкой Дениза.

Королева вздохнула.

— Всё о чём это дитя думает — балы, подарки и мальчики. Никакого рвения к учёбе. Я едва смогла научить её читать, а уж о математике речи не могло идти. Я так и не сумела выучить дочь хоть чему-то более серьёзному.

Дениза улыбнулась.

— У неё ещё всё впереди. Так что не переживайте.

Толедо вспомнил тот бал. Веселье продолжалось несколько дней и побило много рекордов. Он ни на что не обращал внимания. Главное, что у них есть дом. Кто же знал, что их счастье будет таким коротким?

Толедо сидел за столом и перебирал картинки. Давно это было. Слишком давно. Дальше он вспоминать не хотел. Толедо закинул картинки и ушёл в дом.

В тот день он приехал с Морфога. Валаско задумал построить там порт и отправить корабли к южному материку. Он застрял там надолго. Оказалось, что это серьёзное дело, требующее тщательной разработки и доработки. Толедо хотел забрать Денизу с собой, но жена отказалась. Морфог оказался в не самом удачном месте. Ему пришлось приобщать энканторов, чтобы сгладить некоторые неровности местного берега и дать возможность построить порт.

А потом он вернулся домой и с радостью встретил жену. Дениза сбежала к нему по лестнице и поцеловала. Именно такой потом её и сделали из камня, установив в парке.

— И что такого могло случиться?

Она поцеловала его снова и прошептала:

— У нас будет ребёнок. Он станет нашим наследником и гордостью рода. Я просто уверена в этом.

Толедо вспомнил, как кружил любимую жену по парку и пел ей какую-то глупую песенку. Они распугали местных птиц и спугнули какую-то кошку. Он уже мечтал, как станет учить своего сына магии и искусству боя. Передаст свой меч.

— Не переживай, крошка, — говорил он Денизе. — Я уеду ненадолго.

Но всё рухнуло в одночасье. Когда он вернулся, дом был пуст, а слуги не могли сказать, куда делась графиня.

Король Альдера и его люди ничего не смогли сказать. Он искал её долгие шесть лет, а потом следы привели на Вестгот. Прощать обиды он не умел. У Толедо не было иллюзий о том, что жена жива или он сможет её спасти. Но он должен был отомстить за обиду. Толедо собрался, взял свой меч и уехал, не сказав куда. Впрочем, никто из правителей и не спрашивал, куда направился старый берсерк.

Недалеко от озера Серен появилась небольшая пиратская деревушка. Тут стояло несколько шхун, которые ходили к северному материку и привозили туда разные вещи, а оттуда вывозили сокровища. В деревушке появился странного вида мужчина. Высокого роста, чёрные волосы были завязаны тонким ремешком. На странном госте был чёрный дуплет, расшитый тонкой серебряной нитью. Моряки разглядывали его с подозрением, ребятишки смотрели на здоровяка из-за заборов со страхом. А сам гость и не замечал неприязни. Он прошёл в дом старосты деревни и долго о чём-то с ним разговаривал.

Когда они вышли, старик почесал голову.

— Ты же понимаешь, что мы официально туда не ходим?

— Понимаю, — ответил гость, — потому и готов платить очень большие деньги.

Старик вздохнул и свистнул мальчику.

— Позови Дара.

Через полчаса небольшая шхуна отплыла от берега Рамнии за рыбой, и покатать аристократа. Капитан смотрел на здоровяка с подозрением. Но тот не замечал этих кривых взглядов. Всю дорогу он стоял на палубе и смотрел на море. Шхуна зашла в небольшой заливчик и высадила гостя.

— Тут живут наши друзья, так что, сделаешь дело — обращайся: всегда довезут.

Гость только усмехнулся и кивнул. Толедо не верил в то, что выберется отсюда. Он посмотрел на открывшуюся картину. Это не было похоже на то, что помнилось ему. Но детство осталось так далеко, что воспоминания давно исчезли. Казались какой-то невероятной сказкой. Ему помнился не отеу или мать, а повар Остин, который работал у Бернарда. Он был большим улыбчивым мужчиной. В памяти Толедо вставал маленький городок. Ухоженные дорожки, белые стены домов и подстриженная трава. Колючие кусты, которые служили забором к соседу.

Тут он оказался в деревеньке, где жили простые люди. Оказалось, что далеко не все счастливчики заняли место господ, среди них оказалось много слуг. Толедо усмехнулся и посмотрел на скромный быт людей. Найти ночлег не составило труда. Местный язык он знал отлично, а немного обаяния позволило ему разговорить старую женщину. Она-то и поведала, как страшно было жить здесь. Со слезами рассказывала, как умерла её дочь от странной болезни.

Толедо не торопил её, аккуратно расспрашивал и подталкивал к тому, что нужно было именно ему. В ней было нечто такое, что напрягало Толедо. Он старался играть роль олуха, готового на всё. И тут женщину прорвало.

— Они жуткие создания. Ксендзы творят что хотят. У меня было три дочери и сын. После того как одна из них умерла, к нам приехала жуткая женщина, похожая на колдунью, и предложила отдать вторую дочь за право остальных пройти лечение в клинике с экстевитамом. Оно даёт право жить долго. Мне вот всего сто три года, а выгляжу я как старуха.

Женщина плакала, и сквозь весь этот поток он пытался выудить нужную информацию. Толедо не верил женщине. Слишком наигранными были её слова. Да и следов пребывания в доме других людей не было. И вот, наконец, он этого добился, чего хотел.

— Она создала свою лабораторию на севере и пытается создать нечто… Как же это называется. Погоди. Роботы. Во вспомнила. Дескать, они будут выполнять только её приказы и станут послушными. У людей полностью изымут головной мозг.

— А ты фантазёрка, — рассмеялся Толедо, глядя на странную особу.

Женщина стала что-то говорить, но мужчину это не интересовало. Он стал расспрашивать её о месте, где находится лаборатория. И кто бы сомневался, что она ему это сказала. Толедо усмехнулся и собрался уходить, а потом оглянулся в дверях и быстро подошёл к женщине. Нож выскользнул и оказался в руке. Женщина улыбнулась, отвернулась что-то сделать, но что-то сделать ничего не успела. Острое лезвие скользнуло по её шее, и хлынула кровь.

— Не надо считать меня глупцом.

Толедо смотрел, как она медленно умирает, а потом стал разыскивать всё, что, так или иначе, связано с ксендзами. Женщина лежала посередине кухни в неестественной позе. Нашлось много интересного. Он всё, что посчитал нужным, спрятал в свой мешок, а остальное кинул на пол. Выходя из дома, он оглянулся и усмехнулся, а потом выпустил огромный огненный шар. Он ударился в пол и рассыпался тысячами огромных языков. Огонь стал пожирать всё.

Мужчина уходил в сторону севера и не обращал внимания на то, что вокруг бегали люди, пытаясь потушить магическое пламя.

Северный континент произвел на него странное впечатление. Тут были города, в которых жили богатые люди, и хода туда не было никому. Это ему было знакомо, но сейчас Толедо не собирался проникать в тайны местной аристократии. Он обходил все поселения и стремился попасть в заветный лагерь. Он спешил. Техники тут почти не было. Рядом с каким-то городом он нашёл старую электростанцию, которая давно не работала. Остатки больших труб обвалились, а остов здания был пристанищем животных и непонятных личностей. Толедо с улыбкой посмотрел на эту разношёрстную компанию и не стал их гонять.

Лагерь оказался на севере континента. Толедо добрался туда за месяц. Он общался с людьми, улыбался женщинам и сходил за богатого бездельника, который не знает, чем заняться, а потому шляется из угла в угол. Маленькие городки, где жили простые или почти простые люди, встречали его спокойно. Он улыбался и старался не вызывать подозрений. Люди всегда хотят, чтобы их выслушали, а он слушал, создавая свою картину этого мира. Чем дальше он пробирался на север, тем более понятным становился язык. У него сложилось чувство, что тут жили те, кого когда-то сюда угнали, но им удалось сбежать.

Лагерь он нашёл легко. Туда вели отличные дороги, и была прекрасная охрана, но его учили те же ксендзы. Так что система охраны и защиты не была для него новостью. За забором выстроены огромные корпуса из белого камня. По периметру ходили вооружённые люди. Словом, это было внушительно.

Изольда стояла около окна и смотрела на корпуса. Она ждала сообщения от своего человека. А Марта молчала. Последнее, что от неё пришло — известие о каком-то новом мужчине с невероятной генетикой. И вот уже почти месяц ни одного слова.

Она помнила, как Бернард рассказывал о будущем мире. Она тогда была очень маленькой, но вдохновенная речь великого лорда захватила её. Изольда мечтала о мире с роботами и космических полётах. Ей казалось, что ещё немного и до звёзд можно будет дотянуться рукой. Но потом всё изменилось. В ходе сдвига разрушились предприятия, сгорели электростанции. Они остались у разбитого корыта. Изольда помнила, как рыдала мать, когда поняла, что телефон не работает, а интернета нет. Они едва смогли хоть что-то наладить и прежде всего связь. Какого же было их удивление, когда первые посетители большого континента сказали, что эти обезьяны выжили и неплохо устроились. Эту информацию тут же засекретили. Для всех простых людей Вестгота на большом континенте опасно. Там живут каннибалы, которые поедают своих детей и живут в пещерах.

— Ну, где там эта чёртова Марта? — проворчала женщина. — Что я скажу Нойз. Она меня растерзает.

Рядом завибрировал артефтакт связи. Женщина автивировала его. На том конце была не Марта, а губернатор региона.

— Леди, у меня отвратительные новости. В доме, где жила Марта случился пожар. Сгорело всё.

— А Марта?

— Мы нашли тело. Понять, отчего она умерла, не представляется возможным. Тело сильно обгорело.

Изольда сжала кулаки и отключилась. Ломать артефакт она не хотела. Обвинять чиновника в пожаре было глупо. Женщина подошла к окну и посмотрела на своё детище. Она так толком и не смогла понять, как великим генетикам прошлого удалось создать такое чудо, как новый вид людей. Привезённые с континента обитатели носили в себе непонятную генетику, сути которой они не могли понять. Им нужны были первые берсерки. Изольда думала, что именно в их крови найдётся ответ на вопрос. Она посмотрела на многочисленные табилцы и схемы, которые в беспорядке валялись на столе и подумала, что Нойз давно забросила это дело.

— Том! — позвала она.

— Слушаю леди.

— Он пришёл?

Мужчина пожал плечами.

— Наши люди ничего не нашли. От деревни, где обнаружили появление странного мужчины, до лагеря имеются наши люди, но ничего необычного они не зафиксировали.

— А внешность?

— Марта ничего не передала, а в доме всё согрело.

— Мило. По континенту гуляет опасный преступник, который может в один миг отправить на тот свет кучу людей, а мы ничего не знаем. Вы хоть понимаете, что будет, если совет узнает об этом.

Мужчина снова пожал плечами. Он прекрасно понимал, что за это влетит не ему, а Изольде, которая и задумала затащить сюда самого сильного из берсерков. Понимала это и сама Изольда. Женщина подошла к окну. Солнце садилось и окрашивало небо в какой-то отвратительный фиолетово-красный цвет. Словно кто-то разлил по небу кровь.

Изольда долго не могла успокоиться. Она ходила из угла в угол, а потом вышла и села в повозку и уехала. Женщина решила оставить всё как есть и вернуться сюда после того, как всё проверит в столице. Изольда не сомневалась, что Толедо поедет именно туда. Ведь ему нужны сведения.

Толедо смотрел на уезжающую хозяйку и улыбался. Лагерь охраняли обычные мужики, хотя и обученные. Как только повозка скрылась, караульный куда-то сходил и вернулся с большой бутылью, а потом ушёл от ворот. Толедо смотрел на это с презрением. Даже в самые спокойные времена его люди не позволяли себе такого.

Через час из большой казармы понеслись крики, песни, а потом шум драки. Толедо быстро подошёл к воротам и просочился на территорию лагеря. Он тщательно рассматривал все постройки и заглядывал в каждый угол. Найти следы исследований и записи не составило труда. Оставлять всё это какой-то женщине он не собирался, а закинул свои находки в камин.

Пленники оказались в самой дальней казарме. Толедо быстро осмотрел здание. Оно было сложено из серых блоков. Крыша железная, покрытая какой-то красной краской. На окнах крепкие решётки. Берсерк быстро обошёл здание, пытаясь понять, как его вскрыть. Найти вход оказалось непросто. Толедо так и не понял, как туда попадали испытатели. Берсерк выпустил тонкий луч магии, срезая окно, а потом опустил его, удаляя часть стены. Пока он занимался этим делом, то подумал, что людей тут обрекли на смерть.

Когда мужчина вошёл внутрь, то остановился в проходе. Ему даже во сне не мог присниться такой кошмар. Около сотни человек было свалено в одну кучу. Понять, где были живые, а где покойники, невозможно. В казарме стоял отвратительный запах. Из угла раздался голос:

— Толедо.

Он подошёл к женщине и с ужасом понял, что это его жена. Дениза была едва жива, измождённая женщина с обрезанными под корень волосами. За много лет она изменилась до неузнаваемости. Некогда красивая женщина, от которой сходили с ума аристократы и делали комплименты правители, не осталось ничего. Он осмотрелся.

— Она ждёт только тебя. Толедо, уходи отсюда. Спасибо тебе за то, что ты появился в моей жизни. Наш ребёнок умер.

Толедо сжал умирающую женщину.

— Тут есть мальчик. Спаси его.

Толедо посмотрел на сидевшего рядом ребёнка с недоумением. Он не выглядел измождённым и несчастным.

— Дениза…

— Ради меня.

Женщина обмякла, а Толедо глянул на мальчика. Магия вырвалась из него потоком, сметая всё, что только можно. Из угла ему ответила такая же волна. Магия соединилась и вырвалась огромной воронкой. Толедо посмотрел на девушку и дёрнул её на себя, а стоявший недалеко мальчик таращил глаза на то, как всё разлетается и сметает стены и тела. Когда магия утихла, он с открытым ртом смотрел на расползающееся болото и разгорающийся пожар. Толедо осмотрелся и увидел, что навязанный ему ребёнок всё так же стоял рядом, а в стороне плакала молодая девушка. Он подошёл к ней и сказал:

— Уходи отсюда. Теперь тебя зовут Ингрид. Поняла?

Девушка закивала.

— Никому не говори об этом. Скажешь, если станут расспрашивать, что вырвалась магия разрушения.

Девушка заплакала.

— Возьми меня с собой.

— Я не могу. Ты пропадёшь у нас. Мы слишком разные.

Когда всё утихло, он направился на юг к порту. Непонятный паренёк шёл рядом и задавал много вопросов. Он отвечал на них. Но в тот миг Толедо было не до мальчика. Гибель жены и известие и смерти его сына были слишком серьёзным ударом. Он пришёл в деревню, где обитали пираты и нанял шхуну для дороги на большой континент. Парня звали Эстеван. Ему было почти четырнадцать, но по виду не дашь и десяти. Он был маленького роста и щуплый. Путешествие по морю ему не понравилось. Почти всё время он провел в каюте.

Столица Альдера встретила их жарой. Толедо привёл его к себе и нахмурился. Что делать с этим ребёнком, вернее подростком, он не понимал. Выделил ему комнаты и стал пытаться учить. Но не тут-то было. Эстеван оказался с характером.

Сколько раз потом он пожалел, что привёз этого парня с собой. Эстеван стал ругаться с ним, как только освоился в Макрии. Он завел массу непонятных друзей. В большом дворце Толедо сделалось шумно и скандально. Эстеван ни на что не реагировал.

— Эй, старик, а ну прекратил орать на меня. Скоро всё это будет моим.

После этих слов, он и выкинул приёмыша на улицу.

— Ты… да я на тебя жалобу напишу.

— Кому? — с насмешкой спросил Толедо. — Можешь поехать на Вестгот и пожаловаться твоему выродку папаше, который бросил тебя умирать в замурованной казарме. Денег я тебе давать не буду. На что хочешь, на то и живи.

Эстеван ушёл, а потом поселился недалеко от столицы. Он долго мотался по королевству, а потом по миру в попытке найти заработок, пока не оказался рядом с Вихманом Биллуном.

В тот год ему пришло письмо. Фритинген звал к себе. Старый берсерк поддался на уговоры и уехал в Кайлан. Первый же бал даровал ему новую подругу. Нет, он никогда не любил Анну, как погибшую жену, но она стала утешением и родила ему сына. А потом всё вернулось на круги своя.

Толедо не понял, как Альвар оказался в семье приёмного сына.

— Ты будешь содержать мою семью, старик, — сказал Эстеван.

— Ты как был дерьмом так им и остался. Вихман не захотел платить за работу?

Эстеван кинулся на берсерка, но тот откинул его магией.

— Какое твоё дело, — рычал он, стараясь подняться. — Я с женой и сыном буду жить, а ты сдохнешь под забором.

Толедо рассмеялся. Он знал, что жена Эстевана та ещё тварь. Женщина была его любовницей, а когда они расстались, то оказалась в постели приёмыша.

— Сыном? Ты так уверен в том, что Агата родила этого выродка от тебя. Ты никогда не слышал о том, что мы разные народы. Вы, люди с Вестгота, не можете иметь детей от нас. А тебя создали гибридом. Они, кстати, всегда стерильны. Эта штучка, твоя жена, перебывала в постели половины Альдера, Рамнии и Каталонии. Да с ней даже Мануэль переспал.

— Что? — зарычал Эстеван и кинулся в свой дом.

Когда Толедо туда добрался, то Агата и прислуга были мертвы. Эстеван метался по дому и выискивал мальчиков. На столе в кабинете лежала записка от Вихмана с приказом убить наследие старого берсерка. Он сжал записку и сжёг её. Толедо не стал говорить, что чувствует мальчиков на кухне. Когда он обернулся, ему навстречу шёл молодой человек с вытаращенными глазами. Он был похож на безумца. Вся его одежда была в крови, а в руках длинный нож.

— Я убью тебя, старик.

Толедо усмехнулся и подошёл к нему.

— Нет.

Он с силой вонзил ему нож в грудь. Эстеван смотрел на Толедо с открытым ртом. Старый берсерк спокойно смотрел, как умирает приёмный сын и ни о чём не жалел.

— У тебя был шанс прожить долгую и счастливую жизнь, Эстеван. Ты мог стать кем угодно и реально получить дворянство и все мои ценности, но ты выбрал смерть.

Молодой мужчина сполз на пол и умер, а Толедо подошёл к куче тряпья и вытащил оттуда мальчиков. Впервые в жизни он вмешался в память и сознание своего ребёнка и трехлетнего Хуана. Он сделал так, чтобы Альвар забыл мать и считал его всего лишь дедом.

Глава 2

Толедо привёл детей к себе во дворец. Альвар вел себя спокойно, а вот маленький Хуан постоянно озирался, словно боялся чего-то. Он поднял глаза на Толедо и сказал:

— А папа говорил, что всё это будет нашим.

Старый берсерк оглянулся на мальчика и сморщился. Ногу скрутила острая боль. Он похромал в гостиную и вызвал служанку. Пока Анита шла на зов, он оголил ногу и посмотрел на колено. Рядом с ним виднелась рана, из которой сочилась кровь.

— Вот ублюдок, — проворчал он.

Альвар вытаращил глаза.

— Это…

Толедо улыбнулся и сказал:

— Не первая.

В гостиную вошла Анна. Женщина глянула на раненого мужа и вздохнула.

— Ты опять…

Толедо оборвал её.

— Я с тобой ещё поговорю. А пока пусть служанка уведёт детей. Потом меня осмотрит лекарь, и мы с тобой поговорим.

Альвар посмотрел на мужчину с напряжением и старый берсерк, глянув в глаза сына, впервые подумал, что этот мальчик унаследует всю его силу. В душе старого берсерка шевельнулось нечто странное. Он боялся, что с Альваром что-то случиться. Толедо нахмурился и решил, что непременно спасёт своего сына. Мальчиков увели из гостиной. Толедо смотрел на ранение. Эстеван успел нанести ему отвратительную рану, разрезав сухожилие.

Лекарь осмотрел ногу и покачал головой.

— Толедо, как вас угораздило получить такое страшное увечье? Клинок был отравлен.

Толедо усмехнулся и сказал:

— Мне уже не пятьдесят, а намного больше тысячи. Столько не прожил ни один человек. Ран за свою длинную жизнь я получил много.

Лекарь вздохнул и стал накладывать швы на ужасную рану. Он поглядывал на женщину, которая стояла в дверях и сжимала руки. Лекарь, как мог, пытался сгладить последствия раны, но понимал, что последствия этого ранения не дадут Толедо нормально ходить.

— Вам придётся взять трость. И я думаю, что до конца дней рана будет вам мешать.

— Переживём. Спасибо.

Наконец, энкантор ушёл, а Толедо осторожно встал и посмотрел на жену. Анна не знала, что сказать мужу про то, как она угодила в некрасивую историю. Толедо вздохнул и сказал:

— Ты уедешь в монастырь святой Бригитты и примешь постриг.

— Почему?

Анна спросила очень тихо. Толедо оперся на трость, которую принёс лекарь, и долго рассматривал свою жену. Та сжимала руки и постоянно косилась на двери, за которыми скрылся её сын.

— Ты никогда больше его не увидишь. Альвар не будет тебя помнить. Возможно, когда-то он и вспомнит тебя, но это будет очень нескоро.

Женщина схватилась за горло и заплакала.

— Ты не понимаешь. Я испугалась…

— Ты могла всё рассказать мне.

Женщина плакала и едва могла что-то сказать. Толедо поморщился и отвернулся к окну. Женщина успокоилась и проговорила:

— Он же твой сын, хоть и приёмный. Я боялась, что мои слова не воспримешь всерьёз.

Он оглянулся на жену.

— Анна, разве я когда-нибудь относился к твоим словам с пренебрежением? Лучше назови нормальную причину.

Женщина склонила голову и молчала. Она не знала, что сказать, а потом вскинула голову. Слёзы у неё высохли.

— Ты старик, а хочешь… Я хочу…

— Хоти. Кто тебе не даёт, но если ты не уедешь в монастырь и не примешь постриг, то завтра окажешься в подвале инквизиции. Ты думаешь, что я не нашёл вот эту записку.

Он полез в карман и вытащил клочок бумаги. Женщина пробежала по строчкам глазами и села на диван. Анна плакала, а Толедо смотрел на неё с насмешкой.

— Я знаю о твоём прошлом. Не стоило из этого делать тайны.

— Я думала, что…

— Не надо было думать.

Он долго смотрел на жену. Она пыталась разжалобить его, но Толедо остался непреклонен.

Анна уезжала на север и смотрела на удаляющийся дом. Она была готова кинуться к своему сыну, но Толедо предупредил, что та махинация не пройдёт даром. Анна откинулась на спинку сидения и думала, что не стоило откликаться на подколки Агаты. Она прикрыла глаза и вспомнила тот разговор.

— Милая, ты же понимаешь, что Толедо самый влиятельный мужчина. А что граф Пансийский скажет, если узнает о том, что его дражайшая супруга торговала собой.

— Агата, ты сволочь. Сама-то вспомни о своём прошлом. Толедо привёз тебя сюда едва ли не из постели одного старого толстого аристократа.

Агата рассмеялась.

— И что? Мне собственно всё равно знают ли мужчины о моём прошлом или нет. Поверь, красавица, но ни Эстеван, ни Толедо не удивятся этому. Можешь сама им всё сказать. К тому же, красавица, Эстеван у меня в кармане. Этот мальчик никуда не денется.

Анна едва не кинулась с кулаками на потешающуюся Агату. Она прекрасно понимала, что хочет эта штучка. Денег в семье у Эстевана катастрофически мало и дворянство ему давать не собирались, а Агата не хотела быть простолюдинкой. Потому-то и оказался Альвар в семье Эстевана. Анна сжала руки.

Монастырь встретил её тишиной и покоем. Анна вышла из повозки и посмотрела на серые стены, высокие башни и железные крыши. Настоятельница ждала её на ступеньке. Анна посмотрела на стены и скромный быт монастыря и едва не заплакала. Она не хотела оставаться тут до конца жизни. Ей казалось, что где-то там останется счастье и её сын. Настоятельница привела Анну в большой храм, посередине которого стоял небольшой алтарь, накрытый куском материи расшитый золотом. Анна посмотрела на настоятельницу, но та лишь покачала головой. Женщина опустилась перед ней на колени и прикрыла глаза.

— Я рада тебя видеть, Анна. Надеюсь, ты приживёшься у нас и когда-нибудь поймёшь, что это лучший для тебя выход.

Анна поднялась по ступенькам и оглянулась назад. Повозка уезжала в столицу, а ворота закрывались, отрезая её от прошлого и от сына. Анна вздохнула и пошла следом за настоятельницей. Она думала, что надо было сделать, как сказал муж и надо сообщить обо всём ему. Сильный мужчина легко решил проблему.

Толедо посмотрел на стоящего перед ним Альвара и объяснял, как надо заниматься и что делать.

— Альвар, ты же занимался. Что с тобой случилось?

Мальчик вздохнул и покосился на старого берсерка.

— Мама говорила, что всё это ерунда. Надо больше головой думать, тогда и кулаками не придётся махать.

Толедо вздохнул.

— Агата, возможно, и права. Вот только бывают моменты, когда нужно взяться именно за оружие. Не может мужчина оставаться в стороне от некоторых вещей. Несправедливость должна быть наказана.

Он снова и снова заставлял мальчика повторять упражнения. Альвар быстро втянулся в программу и стал с готовностью выполнять все приказы Толедо. Маленький меч снова стал его спутником, а пони, которого он когда-то подарил сыну, верным другом. Альвар чистил его и ухаживал за серым жеребцом.

Хуан был другим. Толедо это понял быстрее всех остальных. Мальчика не интересовало оружие. Он предпочитал книжки с яркими картинками и весёлые игры с дворовыми мальчишками. Толедо с насмешкой смотрел, как Хуана снимают с дерева и вздыхал. Он уже понял, что между его сыном и ребёнком Агаты никогда не будет дружбы.

— Хуан, — сказал Толедо, глядя на мальчика, — ты мой внук, а ведёшь себя как дворовый парень. Разве это дело? Вот зачем вы испортили воду для лошадей?

— Я не делал этого.

Из боковой двери вышла служанка и подошла к Толедо.

— Господин, он ещё мал и не всё понимает. Дети в его возрасте не знают, что такое совесть. Подрастёт — всё поймёт.

Толедо глянул на девушку и вздохнул.

— Только почему-то Альвар этого никогда не делает. Даже в таком возрасте он был серьёзным и спокойным мальчиком. Не вырастет из него ничего путёвого.

— Вы ошибаетесь, — сказала служанка и прижала Хуана к себе.

Она увела мальчика от графа. Девушка привела Хуана в его комнаты и стала укладывать спать. Она всё время качала головой, а потом села рядом и сказала:

— Хуан, разве это правильно, что тебе всё время ставят в пример Альвара?

Хуан вздохнул и посмотрел на свою няню. Она была всегда с ним ласкова и носила сладости, утешала, если наказывали, и рассказывала сказки на ночь.

— Все говорят, что он лучше меня.

— Не все, — с улыбкой произнесла женщина. — Ты намного лучше его. Альвар только тупой солдафон, а ты станешь самым умным. Я думаю, что старый меч Толедо достанется именно тебе. Ты его видел.

Хуан вздохнул. Старый меч хранился за стеклом и к нему никого не пускали, а уж брать его в руки запрещалось всем. Он бегал туда каждый день и с открытым ртом смотрел на золотой меч, края которого были голубыми и блестели от каждого солнечного луча. Хуан представлял, как возьмёт это великое оружие и станет… Кем, мальчик не понимал, но то, что этот меч станет именно его собственностью, никогда не сомневался.

— Я постараюсь, — прошептал он.

Женщина поцеловала его в лоб и прошептала:

— Спи моя радость.

Она вышла из комнат и быстро прошмыгнула в свою коморку. Женщина закрыла двери на замок и оставила иллюзию. Это была Агата. Она скинула парик, и тёмные волосы рассыпались по плечам. Агата подошла к зеркалу и стала расшнуровывать корсет. Её глазам предстала отвратительная рана на боку с синими краями и выступившим гноем. Женщина сжала кулаки.

— Чёртов Эстеван и Толедо до кучи! Как муж посмел на меня поднять руку?

Она прижалась лбом к холодному стеклу. Выжила она благодаря случаю, отравленный нож, который она специально приготовила для мужа и графа, скользнул по её боку, но Агата не обольщалась. Вывести яд было невозможно. Умрёт не только Толедо, но и она. Женщина сжала кулаки. Всё, что она собирала с таким, трудом кануло в бездну. Деньги и дом забрал Мануэль. Король сказал, что это станет компенсацией за преступление и предательство. Она не посмела даже показаться рядом с домом. Ещё не хватало, чтобы все узнали о том, что жена предателя выжила.

Агата снова сжала кулаки. Жажда мести требовала выхода. Она долго смотрела в окно, а потом улыбнулась и прошептала:

— Ты рассчитываешь, то всё это достанется Альвару? Ну, уж нет. Я оставлю твоего выродка на улице и лишу титула, как ты лишил меня.

Она быстро оделась в красивое платье, сделала из себя аристократку и направилась в королевский дворец. Тут у неё осталось много знакомых и друзей, но афишировать то, что она выжила, Агата не стала. Ко двору приехала весёлая аристократка из Рамнии по имени Берта.

Двор короля Мануэля встретил её балом, который давал молодой король. У него недавно умерла жена, пытаясь родить наследника. Так что Мануэль снова был свободен. Агата не собиралась заводить новых романов и восстанавливать отношения с королём тоже. Объяснить отвратительную рану было сложно.

Двери распахнулись и Берта-Агата вошла в большой зал, где давали бал середины лета. Женщина прошлась по залу и отметила про себя, что часть старой аристократии не посещает эти мероприятия. Из берсерков остался в живых только Толедо. Его иногда называли вечным. Время и беды были над ним не властны, но теперь Агата была убеждена, что яд доконает первого среди берсерков.

Берта-Агата подошла к первой даме королевского двора и поздоровалась с ней. Пепита де Ринкор была женой главного советника короля Мануэля и знала обо всём, что происходило в королевстве и у соседей.

— Приветствую вас, милочка. Что-то вас давно не было видно.

Берта-Агата улыбнулась.

— Дела. Вы же знаете, как сложно бывает женщине без мужа.

Агата тяжко вздохнула. Пепита глянула на собеседницу с подозрением. К ним тут же подошёл её муж. Флавио де Ринкор был сед и улыбчив. Он поклонился гостье и спросил:

— И что вас привело к нам, милая Берта?

— Жажда развлечений. В последнее время становится как-то скучно жить. А что у вас нового? Я как-то выпала из действительности.

Флавио покосился на свою жену и сказал:

— У старого берсерка убили сына и невестку.

Пепита вздохнула.

— Я об этом слышала. Печальная история. Остались мальчики, которые ему не то дети, не то внуки. Как-то у этих демонов всё запутано. Не поймёшь, кто кому и кем приходится.

Агата рассмеялась.

— Да, милая Пепита, вы правы. У них всё не как у нормальных людей. Но я слышал, что старый берсерк очень богат. Кому достанется его имущество после смерти? Ведь он немолод.

— И что вы предлагаете? — раздался голос рядом.

Агата оглянулась на Мануэля и присела в реверансе. Она рассматривала короля с насмешкой, которую тщательно скрывала. Мануэль был тонким молодым человеком с бледной кожей и пронзительными тёмными глазами. За глаза его иногда называли вампиром.

— Я думаю, что корона должна побеспокоиться об этих ценностях. Непонятно от кого родился этот мальчик. Разве можно допустить, чтобы такое обширное имущество попало в руки незаконного ребёнка. Мы же не можем проверить его происхождение.

Мануэль смотрел на гостью с подозрением и напряжением. Но Агата улыбалась и выглядела совершенно спокойно.

— Ваше Величество, — раздался голос Флавио, — девушка права. Мы не в состоянии подтвердить законность происхождения Альвара. Хуже того, Толедо даже его потенциальную мать отправил в монастырь на север Гандии. Это ли не доказательство того, что эти дети лишь воспитанники? Я думаю, что и титул они не должны получить.

Мануэль глянул на советника.

— Имущество у графа обширное. Куда вы его предлагаете деть?

— Золото и ценности можно обратить в доход казны, а имущество… Вы же сами хотели создать касту великих защитников. Вот мой род славен и велик. Я не претендую на новый титул. Тем более что от своего отца получил много хорошего. Да и немолод я, но мой сын Бертран мог бы занять важное место рядом с троном.

Мануэль посмотрел на всех и нахмурился.

— Я подумаю на эту тему. Только самому Толедо ничего не говорите. Он и так наложил проклятье на все четыре правящих семьи. Не хватало мне ещё разбираться с новыми проблемами и проклятьями.

Агата быстро отошла от Флавио и направилась к другим аристократам, которых можно агитировать в пользу изъятия имущества у сына Толедо.

Она фланировала между знакомыми людьми, выспрашивала новости и незаметно внедряла мысль, что берсерки — это демоны, которые не имеют права оставлять имущество и положение своим детям. Она думала, что Вихман или Рудольф был ею довольны, если бы узнали об этом. Она покрутила головой и увидела неприметного аристократа, который неоднократно приезжал к её мужу. Агата улыбнулась ему и направилась в ту сторону.

Мужчина смотрел на эту особу с подозрением. Агата подошла к нему и с улыбкой сказала:

— Передайте Вихману, что будет лучше, если он начнёт создание плацдарма для того, чтобы объявить графа Пансийского демоном и рогатым богом.

— Тебе это зачем?

Агата посмотрела на вестготца и улыбнулась.

— Пока о них помнят только хорошее, управлять этим стадом вы не сможете. Их держит вместе мысль, что некогда все семьи и люди были едины. Их вели великие берсерки. Заставьте их забыть об этом. Пусть берсерки станут демонами, приносящими в жертву детей, и творящие бесчинства. Тогда-то и пропадёт то единство, которое мешает вам тут обосноваться и управлять всеми.

— Хорошо.

Агата посмотрела на мужика и сказала:

— Передай всё это Вихману. Он знает, что с этим делать. И не бойся его молодости. У этого парня голова работает лучше, чем у некоторых стариков. Скажешь ему, что это передала Лилия. Он знает, что это. Потом скажешь, что лилия завяла.

— Где тебя искать?

— На том свете.

Агата отошла от мужика и пошла к другим. Её время истекает, а она ещё должна съездить к Домиане. Агата хотела, чтобы её сын получил всё, а Альвар остался на обочине, где его убьют. Она была готова положить остатки своей жизни на алтарь этой мысли.

Гандия встретила её тишиной и покоем. Королеве после смерти матери досталась немаленькая казна. Но Домиана не любила жить скромно, как Хосе. Она предпочитала жить не хуже соседей, в особенности ей не нравилось сравнение с Арагоном. Агата вздохнула. Ей так и не удалось устроиться в этом богатом королевстве. Служба безопасность короля Джимено быстро заявила ей, что дальнейшее пребывание чревато казнью.

С Домианой они старые знакомые. Именно отсюда Агата начала свой путь по большому континенту. Домиана тогда была ещё девочкой. Молодой и отчаянно влюблённой в Толедо. Когда он женился на Денизе, именно Агата выслушивала жалобы принцессы и утешала её, походу внушая неприязнь к берсерку.

— Ну, здравствуй, — раздался голос Домианы.

Агата обернулась и улыбнулась во все клыки. Королева мало изменилась с тех пор, как они расстались. Тёмные волосы уложены в простую причёску. Правильные тонкие черты лица и тёмные глаза, ем-то напоминавшие глаза берсерка, за что её иногда называли дочерью Толедо. Но покойная королева Хосе неизменно отрицала это. Правда, и имени своего любовника не назвала. Что и стоило Домиане неприятностей. Оказалось что её первый муж и отец Рауля и Каталины ей кузен. После того как всё это всплыло, Кристобалю пришлось спешно бросить все дела и уехать в Альдер. Агата только усмехнулась. Рассказывать молодой глупышке, что это она всё сотворила, Агата не стала.

— Здравствуйте, Ваше Величество.

Домиана слегка поморщилась.

— Прекрати.

Агата усмехнулась и села в предложенное кресло.

— Корона тебе к лицу.

Агата старалась вести себя как можно естественнее, но боль в боку не давала пошевелиться и глубоко вздохнуть. Она сжала кулаки и подумала, что не успеет доделать свои дела. А ведь надо ещё смотаться в Рамнию к Фритингену.

Они сидели за столом и болтали ни о чём. Агата отстранённо слушала рассказ королевы о проблемах и пустой казне.

— Ты меня не слушаешь, — сказала Домиана.

Агата вздохнула.

— Прости меня, подруга. Я никогда не обращалась к тебе за помощью. Но не в этот раз. Понимаешь, официально меня убили месяц назад.

— Кто?

— Это неважно. Эстевана тоже нет, а Хуан живёт у Толедо.

— Этот берсерк…

Агата прервала её на половине слова:

— Почему он не дал Эстевану дворянства? Разве мой муж мало сделал для Пансии и остального мира? Он практически в одиночестве построил большой порт на севере Рамнии. А где благодарность? Никогда не говори об этих демонах в моём присутствии. Они принесли миру больше вреда, чем пользы. Ты в курсе, сколько людей они убили? Мать рассказывала, как они окружали города и убивали всех подряд. Это наследие должно быть забыто.

Домиана подошла к Агате и положила ей руку на плечо.

— Что я могу для тебя сделать?

— Толедо немолод и скоро умрёт. Побеспокойся о моём сыне. Он не должен остаться простолюдином.

— А Альвар?

— Мне всё равно, что случиться с этим выкидышем бешеной коровы. Берсерков создали стерильными, так что, возможно, Анна нагуляла этого ублюдка. Тем более что она не первый раз делит постель с непонятными людьми.

— Я попробую, Агата. Твой сын не будет забыт.

Агата торопилась. Рана не давала двигаться. Женщина спешила поговорить с Фритингеном и закончить эту махинацию. Карета везла её вперёд, как только могла. Она добралась верхом намного быстрее, но рана не давала двигаться.

— Чёрт возьми, — прошептала она. — Неужели я не успею. Я должна.

Сознание плыло и терялось. Когда на очередной кочке повозку тряхнуло, она свалилась на пол с громким криком. Кучер услышал этот вскрик и остановился. Мужчина открыл дверку. Женщина лежала на полу, а на боку растекалось отвратительное красно-зелёное пятно. Кучер отшатнулся от пассажирки, а потом вызвал инквизиторов Арагона.

Агату никто не узнал и посчитал, что она была заражённой. Тело положили на костёр и спалили.

Рудольф гордился своими способностями в области генетики. Вихман был его первой ласточкой, которая должна была создать на большом континенте нечто новое. Мальчишке около сотни лет, но он проживёт ещё много и сотворит то, для чего и был создан. Вихман стоял около стола и читал какое-то письмо.

— Что-то случилось? — спросил Рудольф.

Молодой человек какое-то время молчал, соображая сказать или нет, а потом подал письмо. Понять слова «Лилия завяла» он не мог. Рудольф быстро пробежал по строчкам глазами и улыбнулся.

— Жаль, она была отличным специалистом в области провокации.

— Кто она?

— Точно я не знаю. Понимаешь Вихман, перед самым сдвигом от нас ушли берсерки, а следом за ними и часть людей. Вернее, женщин.

— Зачем?

Рудольф вздохнул и закинул записку в камин.

— Мы и половины тайн этого бесовского народа не знаем. Что такого сотворил Джон? Как он смог сделать такой народ? А их способности. Берсеркам запрещали разговаривать, за ослушание били током. Но они смогли научиться разговаривать телепатически. Именно они даровали рамнийцам и всем, кто остался тут внутреннюю силу, использование которой так рьяно отрицают на Вестготе.

— Ты не ответил на вопрос.

— Я думаю, что они умели воздействовать на мозг. А иногда становились для некоторых женщин наркотиком.

— Она из наших?

Рудольф усмехнулся.

— Берсерки были созданы на основе спящих генов, которые были разбужены и модифицированы. Возможно, что часть женщин смогла родить от этих ублюдков детей. Так что я думаю, что она из таких детей. Но природа наказала и творения Джона, и этих детей. Половина из них так и не смогла обзавестись потомством.

Вихман посмотрел на Рудольфа с осторожной насмешкой. Ему впервые пришло в голову, что и его этот напыщенный ксёндз называет ублюдком и никогда не считал сыном.

— А Эстеван. Его привезли с Вестгота.

Рудольф сел в кресло и посмотрел на молодого человека с насмешкой.

— Этот мальчишка был сыном Изольды. Эта дурочка пожертвовала своим ребёнком, чтобы выяснить все тайны берсерков. Но всё провалилось. Кровь Толедо оказалась непригодной для анализа. Почему, я не знаю.

Рудольф посмотрел на Вихамна и выгнал его вон. Он посмотрел на расстилавшуюся картину с напряжением. В который раз Рудольф подумал, что всё складывается не так, как планировала первая четвёрка. Никогда они не полетят к звёздам, не посетят новые миры, не увидят землю маленькой точкой на экране. Всё оказалось настолько отвратительным, насколько это могло быть таким. Ему пришло в голову, что все они ушли как-то странно, а что случилось сАнной вообще не понятно. Когда и где сгинула эту женщина, никто не скажет. Была женщина, котору все считали Марией. Вот только он точно знал, что настоящая Мария жила здесь и умерла не так давно.

— Как же всё плохо. И почему предкам не удалось спасти технику? Насколько всё было проще, если бы существовали бомбы. Ударил раз и всё. Но нет. Они куда-то канули. Говорят, что четвёрка отправила их в неведомые дали, чтобы кинутые на произвол судьбы людишки не уничтожили будущий мир. А мы теперь возись с этими выкидышами.

Он развернулся и пошёл на выход. Ему пришло время посетить лечебницу.

Глава 3

Старый берсерк очень быстро узнал, что Агата выжила, появлялась в его владениях, но не пожелала оставаться тут. Он узнал, что женщина плела интриги у Мануэля, а потом укатила к Домиане, после чего следы её терялись. Найти её оказалось невозможно, да и не стоило. Он смотрел на подрастающего сына и думал, что мальчишке тоже может не поздоровится.

— Нет, милая. Я не дам тебе уничтожить свой род. Мой сын будет жить.

Вот тогда он и задумал направить Альвара по нужному пути. Он отчаянно с ним занимался, вбивая в голову науку использования внутренней силы, и с радостью наблюдал, что мальчику идут впрок его уроки. Альвар оказался очень способным. Толедо вываливал на него все свои знания, прекрасно понимая, что и половины не сможет ему передать.

— Запомни Альвар, наш мир жесток. Если меня не станет, то ты останешься в одиночестве.

— А Хуан?

Толедо глянул на второго мальчика и вздохнул.

— Если что-то случится, старайся думать, прежде всего, своей головой. И помни: предать могут даже самые близкие люди.

— На тебя охотятся?

— На меня всю жизнь кто-то охотиться.

— Расскажи.

Толедо погладил сына по голове и прошептал:

— Это грязная история, а ты ещё мал. Не стоит такое рассказывать.

— Ты убивал?

Толедо сидел в кресле и смотрел на статую Денизы.

— Да. Жизнь не всегда складывается гладко. Я думаю, что и тебе не удастся остаться чистым. Но ни одного безвинного я не отправил на тот свет. Так что помни об этом и старайся не убивать попусту.

Он отпустил Альвара. Толедо думал, что мальчик и половины из его слов не понял. Когда Альвар скрылся к нему подошёл старый знакомый.

— Что ты задумал?

Толедо махнул ему рукой. Мужчина опустился рядом и посмотрел на статую женщины, что пряталась в розовых кустах.

— Надо спасти мальчика. Ты отправишься к Домиане. Я узнал, что Агата туда моталась. Эта королева единственная сможет дать ей то, что Агата так жаждет.

— Я слышал от людей, что она веса себя скованно и боялась повернуться. Кто-то говорил, что она собиралась в Кайлан, но до Рамнии она не доехала.

— Ранили значит.

Старый мастер меча посмотрел на своего учителя и вздохнул. Он подумал, что вместе с ними уходит целая эпоха.

— Не переживай за меня. Я свое пожил. Почти полторы тысячи лет прокоптил небо. Даже среди ксендзов не нашлось таких долгожителей. Бернард и тот прожил меньше. Жаль только, что я не смогу увидеть, как подрастёт мой сын.

Томас вздохнул.

— Хорошо. Я слышал, что Мануэль хочет получить ваши деньги.

Толедо усмехнулся.

— Ещё не ушёл, а деньги уже делят.

Толедо развил бурную деятельность, не привлекая к ней, однако, внимания. Постепенно всё было подготовлено. Во дворец Домианы приехало несколько своеобразных людей, которые стали готовить почву для приезда Альвара. И внушать королеве мысль, что мальчики должны приехать сюда. Толедо рассчитывал на то, что в неприступной твердыне замка, построенного Хосе, Альвар сможет повзрослеть, а потом и уйти оттуда.

Он спешил. Нога всё чаще немела, а сердце начинало биться с перебоями. Он знал о сети тайных ходов и потому приказал раскидать там в самых заметных местах несколько артефактов и записей. Подготовил всё так, чтобы Альвар непременно нашёл дверь в сеть переходов в замке Домианы. Несколько энканторов тщательно вычистили память обитателей замка.

Перед Толедо стоял старый энкантор и рассказывал об операции. Граф махнул рукой и сказал:

— Не маячь.

Мужчина сел.

— Всё сделано, как вы сказали. Каждая вещь занимается своё место. Люди подготовлены. Но мне кажется, что вы торопитесь.

— Нет, Умберто. Я не проживу долго. И тогда начнется большая гонка, а я хочу, чтобы один из них выжил.

Энкантор поклонился.

— Я сделал всё, как вы просили. Мальчик легко найдёт ход.

— Отлично. Позаботься о его образовании. Мой сын не должен вырасти глупцом.

— Мы всё сделаем, как вы хотите. Ваш сын будет гордостью рода.

— Умберто. У него не будет фамилии. Графы Пансийские канут вместе со мной. Направь его в нужное русло.

Толедо выгнал своего знакомого и вздохнул, глядя на небеса. Он не даст уничтожить свой род и убить сына. Старый граф сидел на террасе и ждал возвращения детей из школы.

— Дед! — закричали мальчики, выскочившие на террасу.

Старик посмотрел на них и усмехнулся. Хуан был порывистым и стремился изо всего извлечь выгоду, что не всегда кончалось хорошо. Ему так и не удалось выбить из него всё, что так любовно вколачивала Агата. Не станут они в будущем дружить. Альвар был красивым с такими же, как у него глазами. Толедо улыбнулся старшему мальчику, он наследует всю его силу. Мальчишки подскочили к своему дедушке и один из них сел перед ним и спросил:

— А кто из нас старший? Я?

— Нет, я?

Старик усмехнулся.

— Альвар, Хуан, какая разница кто из вас старше?

— Ну, тогда я смогу стать первым.

Толедо усмехнулся и погладил мальчишек по голове. Шесть лет назад ему удалось скрыть правду. Даже вездесущие ищейки Мануэля не смогли раскопать тайну убийства приёмного сына Толедо. Боль, которую причинил этот человек, берсерк так и не смог толком пережить. Она напоминала о себе страшными снами, после которых приходила бессонница.

Толедо тряхнул головой и ответил мальчику:

— Нет, Хуан. Ты останешься вторым человеком в семье, но будешь руководить всеми финансами. А вот главой станет Альвар. Он сильнее тебя во всём. А нам нужно быть сильными и не забывать о единстве.

Мальчики смотрели на деда с почтением, но Хуан постоянно косился на старшего. Ему казалось, что тут что-то не так. Он глянул на старика и вздохнул. Его седые волосы лежали волнами, а шоколадные глаза были всё такими же молодыми и озорными. Хуан положил ему голову на руки и спросил:

— А убийцы отца будут наказаны?

Толедо усмехнулся. Зачем говорить мальчику, что его отец сам виноват в своей смерти? Пусть это будут ксендзы.

— Нам до них не дотянутся. Наёмника, которому заплатили за смерть вашего отца и матери, казнили. А вот те, кто его нанял, живут на севере в Вестготе.

Хуан долго смотрел на старика и не мог поверить в происходящее.

— Это несправедливо.

Толедо усмехнулся.

— В мире мало справедливости. Хвала небесам, что пока правит империей Рамнии дом Балтов. Возможно, мы будем защищены.

— Я вырасту и убью этого злодея.

Толедо потрепал Хуана по голове. Он смотрел на дорогу и молчал. Всё, чего хотелось старику, которому исполнилось тысяча четыреста лет, вырастить мальчишек. Ему хотелось, чтобы Хуан вырос не таким ублюдком, как его папаша. Хотя, кто на самом деле отец этого мальчика не сказала бы и сама Агата, будь она жива. Все, кто создавал этот мир давно ушли за грань бытия. Хлодион долго и болезненно строил своё королевство на севере, но сейчас оно входит в состав большой империи. Правда, Эгберд, правнук Хлодиона, не устаёт твердить, что Фритинген не имеет никакого права ему указывать.

— А ну, сорванцы, — сказал он более весёлым голосом, — и что вы сегодня выучили?

Мальчишки стали с жаром рассказывать об уроке, а Толедо слушал их и улыбался. Но сердце старого берсерка было не на месте.

— Рикос Толедо, — раздался голос консехо, что помогал ему, — к вам прибыла королева Гандии Домиана де Теран.

Толедо удивился визиту королевы Гандии. Единственный ответ на этот вопрос — правители Пансии собирались на встречу. А ещё наверняка вызвали и Меровея. В последнее время король Фрикии не устаёт говорить, что не имеет никакого отношения к берсеркам. Толедо вздохнул. Рядом с правителями появляется очень много людей ксендзов. Они толкают к конфликтам. Плохо это для большого континента закончится, но теперь его уже никто не слушает.

Толедо посмотрел на слугу и сказал:

— Пригласи её сюда.

Мальчики хотели было уйти, но старик их не отпустил, а приказал остаться. Правители теперь редко баловали его своими посещениями. А уж Домиана тем более. Эта женщина так и не простила ему детской обиды. Двери распахнулись, и вошла красивая, но суровая женщина. Королевством Гандиа правили женщины. Хосе погибла почти сразу после его первой женитьбы, не увидев и не узнав о похищениях.

Домиана подошла к старому берсерку и сказала:

— Рада видеть вас, Толедо. Вы последний из великих…

Толедо поморщился. В устах женщины эти слова выглядели насмешкой.

— Домиана сделай милость, прекрати рассыпаться в восхвалениях, а то я чего доброго ещё возгоржусь.

Женщина рассмеялась и села напротив него в удобное кресло. Старик уже почти не выходил из дома. Ранение в ногу дало о себе знать, и теперь правое колено почти не слушалось его. Домиана рассматривала этого немолодого человека и вспоминала слова матери, что в молодости он не знал отказов. Королева Гандии вздыхала и думала, что могло бы быть, если бы мать тогда уступила её напору и уговорила Толедо на ней жениться. А ещё она с неудовольствием вспомнила, что говорили будто половина аристократии связана с ним родством. Домиана легко в это поверила. Даже сейчас она с легкостью отдалась бы этому немолодому мужчине.

— Я слышала, что в Халифате появился какой-то орден.

Толедо вздохнул. Он не верил в то, что королева приехала в Альдер специально поболтать с ним. Не иначе какие-то дела привели её сюда и не только ее, но и других правителей.

— Я тоже это слышал. Что-то мне подсказывает, это северяне мутят воду. Что ты хотела, Домиана? Ни за что не поверю в то, что приехала специально посмотреть на больного старика.

— Вы ещё меня переживёте.

— Не дай небеса, девочка. Всё, что я хочу, это протянуть ещё десяток лет, чтобы успели повзрослеть эти два моих сорванца.

Домиана глянула на мальчиков и сказала:

— Рада, что они выжили, но вы правы, я приехала сюда не затем. Вы в курсе, что в водовороте всех бед и сдвигов выжил кардинал Санта-Мария-ин-Аквиро? Не знаю, как ему это удалось, учитывая, какие были гонения на церковь в те времена, но он смог это сделать.

Толедо долго смотрел на правительницу Гандии с насмешкой. Короли давно искали нечто, что делает их власть незыблемой. А тут такая находка. Но показывать свою иронию он не стал. Пусть королева считает его старым глупцом.

— Вы меня удивили. Даже мусульманство не смогло выжить, а тут католический священник.

— Мусульманство существует в какой-то уж больно странной форме. Но дело не в этом. Халифат может верить, во что хочет. У меня к вам просьба. Толедо, людям нужна вера. Они не могут жить просто так. Балты придумали своего бурного бога. Мать говорила, что так называлось море, а не бог. Но это никого не волнует.

— Я в курсе. Уверение в своём божественном происхождении даёт Фритингену право управлять империей. Вы так и не сказали, что хотите от меня.

— Чтобы вы пришли в храм и приняли участие в службе. Кардиналом сейчас брат короля Перуджо Луис. Их храм находится в Макрии.

Толедо усмехнулся.

— Королева Гандии просит меня поддержать кардинала из Арагона, который живёт в Альдере.

— Вы поможете? Да и мальчиков можно представить вере и привести на первое благословение.

— Хорошо.

Храм в Макрии встретил их тишиной и покоем. Около небольшого алтаря стоял молодой жрец в красных одеяниях. Он увидел немолодого берсерка и поклонился ему.

— Мой предшественник очень сокрушался, что не имел возможности приехать к вам и поклониться. Он говорил, что именно ваш отряд вывел его из города, охваченного войной и болезнями.

Толедо усмехнулся.

— Молодой человек, поверьте, не вспомню. За свою молодость я вывез из разных щелей и дырок столько народа, что можно считать и вспоминать до бесконечности.

Кардинал улыбнулся.

— Мы предлагаем вам после смерти место под сводами храма.

Службу ему разрешили слушать сидя. Храм был небольшим. Внутри имелись росписи о творении мира. Толедо не помнил веру до катаклизмов. Так что сравнивать было не с чем. Фрески говорили о великом огне и божественной воле, сотворившей новый мир. Несколько непонятных людей выводили на сушу из моря довольно-таки странную компанию. Рядом валялись какие-то уроды с чёрной кожей покрытые струпьями. Не иначе старый кардинал запомнил, одну из эпидемий. Потому-то и украсили храм такими фресками.

Мальчишки крутили головами. Альвар выглядел немного оглушённым и притихшим. А вот десятилетний Хуан смотрел на росписи храма с насмешкой, но старался внимательно слушать священника. Толедо смотрел на внуков, которые стояли по обе руки и со вниманием слушали молитвы. Ему даже показалось, что они повторяют следом за жрецом слова. А потом Луис подошёл к семье Толедо и сказал:

— В жизни вашего рода будет многое, и слава, и забвение, но, в конце концов, вы станете велики своим влиянием и деньгами.

Он поднёс руку к головам детей и прошептал несколько слов. Толедо увидел, как руки жреца засветились и укрыли его сына каким-то пологом. Толедо улыбнулся и посмотрел на потолок храма. Ему очень захотелось, чтобы слова жреца исполнились.

— Пусть так и случится, — прошептал он.

Толедо так хотелось вырастить своего сына, дать ему возможность повзрослеть, но у небес оказалось своё мнение на этот счет. Утром стало известно, что старый берсерк умер.

Слуги вызвали службу инквизиции. Следом за ними пришёл и сам Мануэль. Король Альдера смотрел на умершего берсерка с облегчением. Он повернулся к своим консехо.

— Опишите всё имущество. Тут не должно пропасть ни одного украшения или золотого.

Хуан посмотрел на короля с подозрением.

— Это наше имущество.

Король посмотрел на мальчика и скривился.

— Вы всего лишь простолюдины, а он был аристократом. А так как Толедо не оставил наследников, то имущество отойдет короне. Скажите спасибо, что вам разрешат присутствовать на похоронах старого берсерка.

Хуан посмотрел на короля с ненавистью. Он что-то ворчал, а Альвар не обращал на это внимания. Горе накрыло его с головой. К мальчишкам подошёл Умберто.

— Молодые люди, вы окажетесь в Гандии. Я буду обучать вас наукам и присматривать за вами.

— А почему?

— Это решение короля, молодой человек, — ответил Умберто. — Кто мы такие, чтобы спорить с правителями?

Альвар смотрел на деда и не мог поверить в то, что это произошло по воле небес. Мальчику казалось, что старого берсерка убили, а короли это покрывают.

На утро во дворец Толедо пришло много народа. Жрецы взяли гроб с телом и вынесли из дома. Кардинал шёл следом за ним. Рядом с ним были мальчики. Процессия шла по Макрии в сторону храма. Мануэлю это категорически не нравилось. Королю казалось, что ещё немного и этого старика сделают святым.

Процессия пришла к храму. Луис глянул на короля и не стал ничего говорить. Тело с почтением принесли в храм и положили в склеп под полом. Рядом с ним стоял энкантор. Он призвал силу и покрыл склеп тонким стеклом.

— Пусть всё будет так, — сказал кардинал. — Когда-нибудь всё встанет на свои места.

— Никогда, — прошипел Мануэль.

Он отошёл от кардинала и осмотрел присутствующих.

— Старый мир ушёл окончательно, — сказал Мануэль де Ясасква — король Альдера, глядя на гостей Альдера.

— Дети уедут со мной, — сказала Домиана.

— Мне всё равно, но деньги и ценности останутся здесь. У меня большие планы на это имущество.

Мануэль развернулся и вышел из храма. Он глянул на небеса и усмехнулся. Жизнь продолжалась. Король Альдера подошёл к своей повозке и посмотрел назад. Храм был небольшим и лишённым всяких украшений. Рядом было пустое место. Правитель нахмурился и покачал головой.

— Ваше Величество, — раздался голос женщины.

Мануэль оглянулся. К нему шла, покачивая бёдрами, очаровательная дамочка со светлыми волосами. Почти прозрачные зеленоватые глаза имели тонкий чёрный ободок. Женщины считали её некрасивой за грубоватые черты лица и презрение. Но она была популярна у мужчин и одевалась по последней моде.

— Слушаю вас, Барбара.

— Я рада вас видеть. А что тут такое происходит? Я слышала, что в столице появился храм, но чтобы вы сюда ходили… Мне кажется это странным.

Женщина рассмеялась, а правитель сказал:

— Вера нужна каждому народу. Я не вижу ничего зазорного в том, чтобы показать это своим подданным.

Женщина вскинула руки, продемонстрировав длинные ногти с отменным маникюром. Мануэль старался не хмуриться. Это говорило только об одном — девушка долго жила на северном континенте.

— А это что за дети?

— Это внуки последнего берсерка. Толедо умер недавно.

Барбара вздохнула.

— Я слышала об этом. Какое несчастье. Сын этого берсерка погиб вместе со всей семьёй.

— Барбара, что вы от меня хотите? Или у северного материка имеется ко мне какие-то вопросы?

Улыбка сползла с лица женщины. Она смотрела на правителя южного королевства с подозрением. Мануэль впервые подумал, что его супруга далеко не всегда неправа. Барбара долго мутила воду в Арагоне, но почему-то её оттуда выгнали. И руку к этому приложил именно Луис. Мануэль дал себе слово непременно поговорить с кардиналом об этом. Если некоторые умеют отличить замаскировавшихся вестготов, то это станет для правителей невероятным плюсом.

— Вы…

— Я, милая Барбара. Так что вы хотели?

— Ничего.

Женщина отошла от правителя, который сел в карету и уехал в сторону своего замка. Его отец помнил старый замок Эскориал. Потому-то и построил в живописном месте его подобие. Рядом посадили невероятный парк. Каждый дуб знаменовал великого берсерка, который ушёл из жизни. Мануэль дал себе слово посадить последнее дерево. Замок ещё был не достроен. Тут оставалось много работы. Король подумал, что надо изменить дверь, которая должна была вести в покои инфанты. Сейчас там был развал. Не успел его отец, король Валаско, достроить свое детище.

Но уехать Мануэль не успел. Ему пришло сообщение от Домианы:

— Мануэль, надо поговорить. Перуджо и Николас тоже приехали.

Король выругался и направил повозку в сторону большого дворца столицы. Тут всё было построено и сделано невероятно красиво. Его возводили все четыре королевства. Должно было получиться нечто невероятное, но потом на середине бросили. У большого дворца не было крыши, парк так и не появился. Всё, что смогли построить — не большой дворец, над которым посмеивались все. Валаско предпочитал жить в стороне вдалеке от шума и опасности, а на грандиозные планы не хватило денег.

Дорожка вела к белоснежному резному дворцу. С другой стороны был большой пруд с фонтаном, к которому вела большая лестница. Туда выходил второй выход через портик с колоннами и статуями женщин. Злые языки болтали, что это первая королева Гандиа, сердце которой так и не смог завоевать Валаско. Мануэль усмехнулся и пошёл в сторону дворца. Он чётко знал, что отец питал к королеве северян чисто братские чувства.

Мануэль прошёл в малую гостиную, в которой предпочитал встречать царственных гостей. Когда двери перед правителем распахнулись, он даже присвистнул. Такого совещания давно уже не было. В столичный дворец правителей Альдера съехались почти все властелины. Тут не было только представителя Халифата, но там предпочитали держаться в стороне ото всех. Мануэлю сказали, что мать всех детей султаната завещала им жить независимо и отдельно.

— Привет, брат мой, — пафосно сказал Перуджо.

Он был одним из самых красивых правителей, имел массу любовниц и кучу незаконных детей. Некоторые болтали, что это наследство Толедо, с которым погуляла его мать. Николас стоял в стороне и рассматривал фонтан или пруд. Он коротко кивнул хозяину. Тут же был и Фритинген с Эгбердом. Последний делал вид, что совершенно независим и не понимает, как тут оказался. Но больше всего Мануэля поразил Меровей. Как правителям удалось вытащить потомка Фарамонда, он не понимал. Король Фрикии отличался заносчивостью и вспыльчивостью. Он не уставал всем говорить, что самый старший из всех и потомок самого сильного берсерка. Когда ему указывали на Толедо, неизменно вспыхивал как спичка.

— Приветствую всех, — сказал Мануэль, усаживаясь. — Николас садитесь в кресло, смотреть на вашу спину не очень приятно.

Когда король Кастилии сел, он продолжил:

— Я так понимаю, что данное собрание посвящено уходу последнего берсерка.

— Да, — сказал Фритинген.

Но дальше сказать ничего не успел. Меровей обвёл всех насмешливым взглядом и проговорил:

— А я тут при чём?

Домиана усмехнулась.

— Быстро же вы забыли вашего отца.

Меровей посмотрел на женщину с ненавистью.

— Я слышал, что они стерильны. Так что мой отец…

— Фарамонд, — не дал договорить ему Фритинген. — Я кое-что поясню. И даже могу сказать, кто и зачем вам вбил в голову эту ерунду.

Меровей сжал кулаки.

— А где представители Халифата? — спросил он сквозь зубы.

— Они заявляют, что потомки Айты должны держаться в стороне от больших скандалов. Дескать, они единственные имеют чисто аристократические корни, что и было подтверждено их матерью.

Николас усмехнулся.

— Я об этом слышал, но отец рассказывал, что эту мать всех людей султаната вытащили из притона. Хороша аристократка.

Меровей кинул на короля Кастилии предостерегающий взгляд, но тот сделал вид, что не заметил этого.

— Я могу продолжить? — спросил Фритинген.

Меровей вскинул руки и улыбнулся. Рамниец продолжил:

— Это хорошо. Так вот. Эти сплетни ходили среди вестготов, ещё до великого сдвига. Генетику берсерков полностью изменили для того, чтобы они могли сделать нужную работу и уйти в небытие. Но появились другие люди — две женщины. Именно они помогли нашему народу пережить две волны эпидемий и стать другими. От рамниек берсерки могли иметь детей, как и от женщин, прошедших изменение вместе с ними, но вмешательство в природу не прошло даром. Потому-то и детей у них было немного.

— И часто они появлялись в очень солидном возрасте, — хмуро сказал Перуджо. — Так что хочешь ты того или нет, но ты, Меровей, сын Фарамонда.

— Если это так, то зачем моему советнику врать?

— Он, скорее всего, из вестготов. Как его имя?

— Вихман. Вихман Биллун. Он сейчас уехал.

— А ещё Барбара, — сказала Домиана. — И это только то, что мы знаем. Не слишком ли много стало этого народа в наших государствах? Я не желаю ездить на ковёр к вестготским ксендзам.

— Что вы предлагаете? — спросил Меровей.

— Делиться информацией, — протянул Фритинген.

— А ещё надо как-то сберечь остатки чистокровных потомков берсерков, — протянул Мануэль. — Мой отец предлагал сделать их грандами.

Последнее заявление пропустили мимо ушей.

— А где внуки Толедо?

— Они уедут ко мне, — сказала Домиана.

Совещание королей длилось долго, стоявшие под дверьми помощники и советники переминались с ноги на ногу и ждали, до чего договорятся правители. Консехо Мануэля поглядывал на помощника Домианы. Он не был доволен тем, что эта ушлая особа и её не менее шустрый помощник собрали всех правителей, да ещё и за спиной у Мануэля. Бартоло вздохнул.

— Договорятся? — раздался вопрос за спиной.

Бартоло оглянулся и вздохнул. Он искренне не понимал, как Домиана смогла уговорить короля Меровея.

— И как ей это удалось? — спросил он Пьера.

Тот усмехнулся и тихо ответил:

— Не знаю. Королева разговаривала лично, но судя по тому, как Его Величество посмотрел на своего сына, то речь шла о наследнике.

Бартоло усмехнулся. Бесплодие сына короля Фрикии вошло в поговорки.

— Я слышал, что король кричал на принца, что если тот не обзаведётся наследником, то сделает наследницей Шарлотту.

— Сестру, — протянул Бартоло. — Тогда королём станет…

— Хьюго Каппет.

Остальные помощники прислушивались к разговору. Вопрос о наследнике во Фрикии был очень непростым. Бартоло вздохнул. Не стал бы этот граф говорить ему это просто так.

— Приготовьте договор о взаимоотношениях, — сказала вышедшая из гостиной Домиана и подала своему помощнику бумажку с кучей правок.

Меровей вернулся в свой город не в духе. Он сразу же уехал за город в свой Версаль. Этот огромный дворец построил его отец. Он говорил, что в прежнем мире был такой же и там жили правители большой страны с красивыми женщинами и певучим языком. Меровей проходил по залам грандиозного дворца и вздыхал. Фарамонд мечтал, что тут будет жить огромная семья с кучей ребятишек. Но мать родила только его и сестру.

Его дети предпочитали жить в Телюции. Громадной столице большой страны. Катарина родила шесть дочерей и всего одного сына. Меровей прошёл в кабинет и позвал своего первого министра.

— Вызови Хлодвига.

— Ваше Величество, — начал было министр.

— Что случилось?

— Принц отбыл с женой в путешествие и приказал себя не беспокоить. Якобы его супруге было видение, и она нашла древний источник мудрости.

— Уж не на Вестготском ли материке?

Мартелин де ля Тур сел перед правителем и посмотрел на него серьёзно.

— Вы что-то узнали?

— Да.

Меровей вкратце передал министру подробности беседы с другими правителями и передал все сведения, что получил.

— Собирай большой совет, а потом созовём сенат. Эта информация должна стать достоянием всех.

Мартелин посмотрел на короля. Меровей заметил этот взгляд и встал с кресла.

— И что ты хочешь сказать?

Король согнал своего министра с кресла, напомнив ему о правилах поведения с повелителем. Мартелин отодвинул руки правителя и спокойно сказал:

— Вы всерьёз думаете, что хоть что-то сможете изменить? Рядом с каждым правителем имеется куча людей с Вестгота, которые подталкивают вас к чему-то определённому. На вас ставят опыты и проверяют технологии управления толпами. Вы всего лишь обезьяны, которых научили говорить.

— Да что ты говоришь, — прошипел король. — А если я проверю, какого цвета у тебя кровь? Может, выясним, насколько больно, когда тебе прижгут кое-что. У тебя же нет детей?

— Ты не посмеешь!

Меровей усмехнулся и нажал на кристалл, что стоял на его столе. Когда в кабинет вошёл неизменный помощник, король сказал:

— Вызывай мастера Ланцелина.

Помощник побледнел и кинул взгляд на первого министра, а потом вышел. Мартелин смотрел на Меровея и не мог поверить в то, что происходит. Он попытался нащупать знакомую нить, сказакть то, что раньше помогало, управлять королём, но тот лишь усмехнулся и продолжал стоять, как ни в чём не бывало. Им говорили, что интелект людей малого континента значительно превосходит тех, кто жил тут. В специальной школе многие из тех, кто приезжал сюда, обучались формулам, помогающим добиваться жалемого. И вот это дало сбой. Аристократа кинуло в пот.

Мастер вошёл в кабинет и посмотрел на короля.

— Я вас слушаю, Ваше Величество.

— Я желаю видеть мучения этого ублюдка. Он посмел оскорбить своего короля. Мы для этого выходца с Вестгота обезьяны.

Король не отпустил министра с мастером просто так. Он лично проследил, чтобы палач и гвардия отвели Мартелина в камеру. Под этим дворцом были расположены обширные подвалы, в которых находилась тюрьма, пыточные и хранилище короля Фрикии. Дворянин не мог поверить в то, что происходит всё не во сне, а в реальности. С него сдёрнули одежду и оставили только кальсоны. Ланцелин с абсолютным спокойствием застегнул руки в наручники за спиной и вздёрнул Мартелина.

— Что вы хотите знать? — спросил он короля.

— Имена всех прислужников этих ксендзов.

Король вышел, а Ланцелин спокойно подошёл к столу и взял факел, несколько щелчков пальцами, и смола вспыхнула.

— Я помогу тебе выбраться отсюда, — захрипел аристократ. — Ты будешь жить там куда не дотянется рука правителя.

Ланцелин подошёл к нему с огнём и усмехнулся.

— Ты в курсе, что у меня была дочь? Она была очаровательной маленькой девочкой двенадцати лет. Я очень её любил, но кто-то из ваших похитил девочку. Вы посчитали, что она подойдёт для ваших опытов. Я нашёл её на границе между Рамнией и Халифатом. У неё изъяли часть органов, и дочь сказала, что это делали по живому. Мы же не люди в вашем понимании. Она погибла у меня на руках.

Ланцелин поднёс горящий факел к груди аристократа. У Мартелина потемнело в глазах от боли. Он дёрнулся и закричал. А потом бывший первый министр сделал ошибку. Он открыл глаза и посмотрел на своего мучителя. Внутренности тут же полыхнули огнём. Ему казалось, что некто разрывает на части внутренние органы. Он дёргался и орал, но Ланцелину было всё равно. Он впился в мозг министра и выискивал всё, что было так необходимо королю.

Когда Мартелин потерял сознание, Ланцелин подошёл к своему помощнику и сказал:

— Пиши.

Помощник давно ничему не удивлялся. Он знал, что мастер пыток унаследовал способности берсерков и легко брал в обучение способных учеников. Ланцелин никогда не использовал физические пытки, потому что считал это дикостью. Даже огонь он делал эфемерным, но боль всегда была настоящей. И учил этому своих подмастерьев. Вот и сейчас около дверей стояли два молодых человека и девушка, которые внимательно следили за работой палача.

— Итак, — сказал Ланцелин и повернулся к ученикам. — Применять физические пытки и пускать пленнику кровь — это низость. Мы с вами хоть и считаемся обезьянами, но люди цивилизованные, а потому должны действовать по-другому. Запомните, все болевые точки у человека, любого вне зависимости от происхождения, находятся в мозгу. Проникнуть туда можно через ауру человека, но вас ожидает сопротивление. Гораздо легче это сделать с помощью взгляда. Вы устанавливаете зрительный контакт и начинаете внедрять ему в мысли боль. Не навязывайте конкретные виды боли. Мозг сам решит, что делать и куда направить импульс.

Ланцелин знал, что большая часть этих детей никогда не будут работать так, и заниматься пытками, но на этих специалистов, которых называли менталистами, поднялся спрос, а настоящий профессионал в мире был один.

Молодёжь старалась не реагировать на происходящее, а следить за работой палача и записывать все его сентенции. Девушку уже брали во дворец королевы Домианы. Да и на парней тоже были свои заявки.

— Продолжим. Самыми частыми способами воздействия, с которыми вы будете иметь дело — сексуальные пытки. Надлежит помнить о различиях, существующих в этой сфере. Женщину нельзя наказывать воздержанием. Слабый пол довольно быстро привыкает к этому и даже после снятия воздействия продолжает жить в том же русле. А вот мужчины на импотенцию реагируют очень болезненно. В особенности, когда всё это делается публично и об этой проблеме становится известно большому количеству людей. Для женщин всегда применяется пытка возбуждением.

Один из молодых людей хохотнул, но мастер одёрнул его:

— Я могу дать вам почувствовать на своей шкуре, что это, Диего.

Тот побледнел и замахал руками.

— Я не буду больше.

— Отлично. Но вы пройдёте новый курс по контролю за эмоциями. Продолжим. Такая пытка была применена к женщине, что пыталась отравить мать одного из герцогов. Женщина покончила с собой через неделю. Слушаем внимательно и запоминаем, как воздействовать на мозг, и какие участки подлежат возбуждению.

Меровей осматривал списки потенциальных врагов и не скрывал своей ненависти. Министр оказался липовым. Его несчастная псевдосупруга была вытащена из подвала вместе с едва живыми детьми, которые унаследуют титул.

— Немедленно отозвать моего сына с невесткой! — приказал король.

Принца с женой поймали на границе с Рамнией и вернули в столицу. Их вытащили из придорожной гостиницы и чуть ли не силой привезли в Телюцию. Никто из гвардейцев не стал слушать крики женщины и приказы принца. Ответ был один — мы исполняем распоряжение короля. Хлодвиг сидел напротив отца и не скрывал своего неудовольствия. Ирена стояла около окна и всем своим видом давала понять, что ей нет дела до короля.

— Сын, — начал Меровей.

— Отец, оставьте меня в покое с вашими нравоучениями. Мы с Иреной ещё молоды и успеем обзавестись детьми. Я в принципе не понимаю, почему вы подняли такой шум.

— Скажи мне, Ирена, почему ты не расскажешь мужу о том, почему у тебя никогда не будет от него детей?

Девушка обернулась на короля и смерила его презрительным взглядом с ног до головы.

— И что? Почему я должна давать вам какой-то отчёт?

Меровей сложил руки на груди и бросил взгляд под потолок, куда совсем недавно установили особый артефакт, созданный одним из учеников мастера пыток.

— Она с Вестгота, сын. И никогда не родит тебе наследника. К тому же эта штучка получила приказ, убить тебя.

Ирена поморщилась. Она посмотрела на мужа и снова отвернулась к окну.

— Не убить, а отправить на проведение опытов.

— Мы люди, — возмутился Хлодвиг. — Кто вам дал право проводить эксперименты на людях?

Ирена рассмеялась.

— Вы люди? Не смешите меня. Вы всего лишь говорящие обезьяны. А проводить опыты на животных никто никогда не запрещал.

Меровей усмехнулся.

— Замечательно. Завтра вас вместе с твоим соотечественником, который представлялся первым министром, казнят на площади.

Ирена смотрела на правителя и едва не смеялась. Она не могла поверить в то, что эти потомки берсерков посмеют казнить выходца с Вестгота.

— Ваших отцов создали как наших слуг. Вы не посмеете сделать это. В вашу генетику внесено послушание. Мы ваши хозяева, а вы, хотите того или нет, но только рабы.

Хлодвиг не верил своим ушам. Он смотрел на свою супругу и хватал ртом воздух.

— Тебе надо что-то говорить? — дошёл до него вопрос отца.

— Нет.

Меровей позвал своего помощника и отправил невестку в камеру. Когда ошалевшую девушку увели, король сказал сыну:

— Я найду тебе невесту и сделаю герцогом Анжуйским. Ты станешь правителем самой богатой провинции нашего государства. На большее ты рассчитывать не сможешь. Возможно, со временем твои потомки смогут вернуть трон.

— Отец!

Меровей встал и подошёл к окну. Он смотрел на красивый парк и молчал. говорить Хлодвигу, что он не его сына, а конюха, он не стал. Что мог выкинуть вспыльчивый мужчина, никто бы не сказал. Меровей подумал, что ему категорически не хватало Марии. Он вспомнил, как она сидела рядом и говорила о ерунде, а туром её уже не было. Тот день он практически не помнил. Казалось, что остановилось небо.

— Я не верю в то, что мы сможем противопоставить что-то Вестготу. Во всяком случае, сейчас.

— Ты думаешь…

— Единственные, кто смогут это сделать — потомки Толедо, если их не похоронят и не перебьют. Постарайся следить за их судьбой. И своим детям накажи это.

— Зря он отказался от трона, — сказал Хлодвиг.

— Не зря. Мой отец говорил, что самый сильный из берсерков обладал даром предвидения. Только от гибели жены это все равно его не защитило.

— Я постараюсь выполнить твое пожелание.

Меровей пшосмотрел на него и усмехнулся. Он и без Марии понимал, Хлодвиг кривит душой. Каким бы ударом для него не были слова Ирэны, но эту сучку он отчаянно любит, а значит, никто рядом с ним не уживётся.

— Ты всё ещё любишь её. Отец, Марии давно нет.

Он развернулся и вышел из кабинета короля. Меровей вздохнул и посмотрел на парк.

— Отец? — раздался знакомый голос.

Роберт де Нейстри стал герцогом Бургунским, как только ему исполнилось триста лет. Мария выстроила большой дворец на берегу моря, который был мрачным и каким-то величественным. Меровей подумал, что они с Марией очень любили отдыхать там. Но триста лет назад она умерла.

— Почему ты не скажешь им с Аудольфедой, что они дети конюха?

— Это и так все знают в сенате. Если бы я мог, то оставил бы трон тебе, но мне не разрешат это сделать. Все мечтают о том, что сын Шарлотты станет лучшим королём.

Роберт посмотрел на парк. Он не любил это место. Дети умершей жены короля не уставали издеваться над ним обзывая выродком.

— Когда-нибудь я им отомщу.

Меровей рассмеялся. Он слышал, что в коридоре рядом стоит Аудольфеда и слушает их разговор.

Ирена сидела в клетке рядом с Мартелином и не могла поверить в то, что происходит это на самом деле. Она посматривала на своего соседа и молчала. Мужчина был едва жив, хотя на теле не было ни одной раны. Он лежал на полу и стонал. Ирена окликнула его, но мужчина отмахнулся от неё. Женщина не оставляла своих попыток.

— Оставь меня в покое, — рыкнул он. — Куда ты меня привела? В могилу?

— Нас вытащат.

Но мужчина в это не поверил. Он отвернулся от Ирены и уткнулся в стенку.

Барбара смотрела на площадь. Она поверить не могла в то, что Ирену на самом деле казнят. Перед ней сюда на постамент вывели сломленного и едва живого Мартелина. Мужчина не поднимал глаза, смотрел в землю и молчал. Только в последний момент он поднял глаза и, увидев женщину с детьми, что стояли в стороне и прошептал:

— Простите.

Женщина усмехнулась и ответила:

— Пусть тебя судят небеса. Если ты достоин прощения, пусть твоя дальнейшая жизнь будет нормальной.

Мужчина побледнел и отвернулся от неё.

Барбара не поверила своим глазам, когда на площадь вывели Ирену. Девушка осмотрелась и увидела виселицу.

— Это шутка? — воскликнула она.

Но ей никто не ответил. Вперёд вышел глашатай.

— Бывшая жена принца Хлодвига, оказавшаяся выходцем с Вестгота, обвиняется в оскорблении Его Величества короля Фрикии Меровея. Женщина позволила себе обозвать короля, а вместе с ним и весь народ Фрикии обезьянами. Также она обвиняется в попытке отравления короля и его семьи. В её доме найден яд, готовый к использованию. В связи с тяжестью преступления бывшая мадам Ирена подлежит казни через повешение.

Барбара смотрела на усмехающуюся Ирену и не могла поверить в реальность происходящего. Её сестру подвели к виселице, накинули верёвку на шею. И только когда её столкнули, Ирена едва успела испытать мимолетный страх.

— Я хочу сказать вам несколько слов, — раздался голос Меровея, — эта женщина была представителем Вестгота. Каждый его житель, находящийся на территории королевства, подлежит выявлению. Дальнейшая судьба этих людей будет решаться в зависимости от тяжести совершённого.

Барбара медленно попятилась и покинула площадь. Она кинулась в свой дом во Фрикии и постаралась как можно быстрее уехать из столицы.

Барбара неслась на лошади по просёлочным дорогам. Женщина выбрала западные дороги. Побоялась она проезжать через четыре королевства. После того, как короли собрались и подписали договор, там тоже начались чистки и охота на её сограждан.

Она подъехала к старому замку. Старики рассказывали, что когда-то этот замок называли приютом какого-то графа Дракулы. Кто это, она не знала. В ходе катаклизма замок опустился и оказался на большой равнине, окружённой высокими горами. Их люди выстроили вокруг стены и покрыли их чёрной краской.

Барбара проскакала через любезно распахнутые ворота и побежала в башню, где находился кабинет главы представительства ксендзов. Рудольф тут жил редко, только когда занимался своими исследованиями, но пока ему не удавалось добиться своего. Генетика вестготов оказалась совершенно не поддающейся скрещиванию с берсерками и рамнийцами.

Двое мужчин сидели рядом с печкой, украшенной изразцами и о чём-то беседовали. Барбара прошла в комнату и прошипела:

— Веселитесь?

— А что есть повод для грусти? — усмехнулся Вихман.

Этот красивый светловолосый мужчина считался сыном Рудольфа. Вот только сама Барбара очень сомневалась, что это верно. Один раз в подпитии Вихман сказал, что его матерью была какая-то невероятная женщинеа с малого континента.

— Ирену казнили во Фрикии. И это ещё не всё. Меровей публично заявил, что начинает охоту на всех выходцев с нашего континента. И это заявили все правители, кроме Халифата.

Вихман схватил женщину за руку и усадил за стол.

— Успокойся. Всё наладится. Подумаешь, обезьяны нашли одного нашего человека, но другие живы. Ты хочешь этим удивить Рудольфа? Очень сомневаюсь, что это заставить его бросить исследования. Он, кстати, говорит, что в этот раз всё получится. Материал оказался очень хорошим.

— И чьё?

— Не знаю. Но говорят, что в конечном итоге всё будет нормально. Рудольф планирует произвести на свет мальчика и назвать его Эберхардом.

Барбара уткнулась лбом в стол.

— Пока вы тут занимаетесь наукой, наши наблюдатели погибнут.

— Успокойся, — с улыбкой сказал Джарон, — все будет отлично. Они лишь обезьяны. Разве они смогут проникнуть в суть нашего замысла. Кстати, тебе не пора проходить процедуры? Успокойся и отправляйся на север. Полежишь в клинике, придёшь в себя.

Глава 4

Джарон смотрел вслед Барбаре, а потом повернулся к Вихману и спросил:

— Ты уверен?

Светловолосый мужчина встал и подошёл к окну. Он распахнул его и показал Джарону на пейзаж.

— Разве это важно?

— Ты о чём?

Джарон подошёл к другу и посмотрел на него с недоумением. Вихман сел на подоконник и усмехнулся.

— Вы считаете себя великими людьми и суперумными. Но факт в том, что сотворить гибридов Рудольфу не удастся. Мозгов равных Анне у вас просто нет. Я никакого отношения к вам не имею. Моя мать забеременела от аристократа, который жил рядом с прежним центром, а сама она была дочерью берсерка.

Вихман подумал, что скоро сам поверит в эту глупость.

— Ты…

— Не спеши, Джарон. Ты ничего не скажешь ни Рудольфу, ни остальным. Сколько детей у вас родилось за последние сто лет?

— Не знаю, — ответил Джарон, не понимая, зачем его об этом спросили.

— Я тебе отвечу. Ни одного. Третье поколение ксендзов умирает от странной болезни, в которой попытались обвинить потомков берсерков. Вот только, по сути, это вам кара небес. Первые ксендзы умерли.

— Этьен…

— Умер давным давно. Второе поколение, такие как Рудольф ещё живы, а вот третьего наверняка не будет.

— Я… Ты меня поразил. У нас много времени.

— Уверен. Вот сестра Рудольфа умерла от какой-то странной болезни.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ваш континент опустится, но всё, что сделают ваши наблюдатели и провокаторы останется. И тогда управлять этим миром будете не вы.

— И кто? Ты хочешь сказать, что станешь правителем мира?

— А почему бы и нет.

— Но этот ребёнок…

Вихман усмехнулся, но не ответил. Он посмотрел на садящееся солнце и подумал, что эти ксендзы в этом приюте лишние, а потом решил, что уедет отсюда. Он построит на севере свой город и будет ходить в море, станет самым известным корабелом и главой нового ордена. Пусть этот Фритинген правит своими иллюзиями, а он станет фактическим правителем этого мира. А в чёрном гнезде поселиться его человек.

Мануэль собрал своих придворных в большом дворце в Макрии. В огромном зале приёмов собралась вся знать Альдера по специальному приглашению короля. Они ждали заявления правителя. Мануэль прошёл через стройный ряд своих подданных и поднялся на трон. Отсюда ему казалось, что перед ним волнуется море из драгоценностей и ярких нарядов. Он окинул всех взглядом и сказал:

— Мы сталкиваемся с невероятной опасностью и риском полного уничтожения. Ксендзы севера желают нами управлять и получать от нас всё, что только захотят. Согласны ли мы быть марионетками в руках непонятных людей? Я думаю, что ответ очевиден. Мы хотим жить самостоятельно, а не по указке с севера. Для того чтобы жить и управлять государством, мы решили создать грандов. Они получат массу привилегий и станут стеной между троном и тем, кто хочет завоевать нас. Итак, я буду называть людей, которые нашей милостью получат этот великий титул и возможности.

— Себастьян де Леон герцог Альба.

— Веласко де Вильяфреча герцог Гандиа.

Представитель одноимённого королевства воскликнул возмущённо, но король поднял руку и пообещал, что на их королевство никто не претендует.

— Санчо де Тельес-Хирон граф Уренья.

— Кристобаль де ле Куэва герцог Альбукерке.

— Фернандес де Кордоба герцог Приего.

— Рамон де Мендоса граф Мельгар.

— Фернандо де Аскона граф Лемос.

— Бертран дель Ринкор граф Лерин.

— Алонсо Пементель Мартинес граф Беневете.

— Лоренсе де Веласко герцог Фриас.

— Алонсо де Гусман герцог Медина-Сидония.

— Хуан де Пачеко герцог Эскалона.

— Мигель де Барреда герцог Аркос.

— Амбросио де Суньига герцог Бехар.

— Андреас де Гальвес герцог Иньиг.

— Торибио де Вильяндрандо граф Кабра.

Каждый из новоявленных аристократов получил бумагу и корону гранда, а потом принёс клятву охранять королевство и оберегать трон. Придворные взорвались овациями и здравицами в честь мудрого правителя. Половина из этих новоявленных высокородных вельмож даже не были женаты, а потому женщины смотрели на них с интересом. Гранды разошлись по залу и выглядели так, словно всё это не было для них новостью.

В тёмном углу стоял один из гостей и смотрел на новеньких аристократов с подозрением. Пара из них Альба и Иньиг остались рядом с правителем и что-то с ним обсуждали. Себастьян постоянно кого-то выискивал в толпе. К прячущемуся аристократу подошёл немолодой мужчина и спросил:

— И что вам не нравится, дорогой Хенрик?

— Милейший Оттен, они создают прецедент и стену между народом и правителем.

— Разве это плохо?

— Это плохо только в том, что если наш глава захочет сместить правителя, то упрётся в эту гвардию.

— И что? Разве наличие каких-то самых влиятельных что-то изменит? Не горячитесь и не торопитесь. Наш глава приказывает вам отправиться ко двору Фритингена. Аларих должен ненавидеть наших друзей.

Названный Хенриком посмотрел на своего собеседника и вздохнул.

— Я переговорю с магистром.

Таусия встретила королеву и её воспитанников тишиной и покоем. После шумной столицы Альдера Хуану этот город не понравился. Королевство было намного беднее, чем остальные государства. Мальчик смотрел на большой замок Домианы и кусал губы. Он всё ещё скучал по большому дворцу старого берсерка, который был непросто красивым, а роскошным. Его залы и галереи были украшены дорогими гобеленами и фресками. А тут замок был каким-то скромным. Он осмотрелся и повернулся к Альвару.

— У отца дом и то богаче был.

Альвар закатил глаза.

— Разве это важно? Этот замок был построен королевой Хосе, а она считала, что отличаться надо умом, а не шириной кошелька.

Альвар развернулся и ушёл в свои комнаты. Ему было всё равно, как жить. Главное, чтобы всё было удобно. Мальчик выглянул в окно и увидел, что там гоняет новичков мастер меча. Он улыбнулся и, скинув дорожную одежду, бросился в сторону площадки. Мастер Паскаль увидел, что из дверей выскочил мальчик. Чёрные волосы рассыпались по плечам. Он посмотрел на мастера и поклонился ему.

— Мастер, вы разрешите мне присоединиться к вашим ученикам. Дорога была длинной, и я несколько дней не тренировался.

— Проходи, — с улыбкой сказал Паскаль. — Как твоё имя?

— Альвар, мастер.

— Меня зовут Паскаль. Покажи, что ты умеешь.

Альвар вспыхнул и начал показывать приёмы, которым его учил Толедо. Паскаль поправлял его и говорил, что он делал неправильно. Ученики косились на новенького, но больше всего был недоволен Рауль. Молодой человек всё время поглядывал на новичка и старался его уколоть. Но Паскаль не давал этого сделать.

— Инфант, чем искать чужие огрехи, займитесь своими. Вам далеко до мастерства этого мальчика. Так что занимайтесь своими делами.

Альвар отвернулся от инфанта, но не стал поворачиваться к нему спиной. Как говорил Толедо, никогда нельзя подставлять врагу, даже потенциальному спину. И он оказался прав. Рауль кинулся на него. Инфант был старше Альвара на несколько десятков лет. Паскаль рыкнул:

— Я посажу тебя, Рауль, в карцер. Королева дала мне на это добро. А ну вернулся!

Инфант опустил оружие.

— Он…

— Воспитанник вашей матушки. Я слышал, что она привезёт из Альдера двух мальчиков. Так что возьмите себя в руки.

Рауль прикрыл глаза и прошипел:

— Хорошо.

Он отошёл в сторону и начал заниматься, отрабатывая упражнение. Но злость слепила Рауля и требовала выхода. Он сжал короткий меч и сделал им несколько взмахов. Паскаль заметил это и крикнул:

— Инфант, вы что кухарка, или собрались порубить капусту?

Этого хватило, чтобы молодой аристократ вспыхнул и, откинув меч в сторону, ушёл. Паскаль глянул ему вслед и сказал:

— Не будет с него толку. Вспыльчивость всегда мешает в бою.

Альвар глянул на ушедшего инфанта со вздохом. Мальчик подумал, что не будет у него тут друзей. Когда занятия окончились, Паскаль отпустил всех. Альвар поднялся по ступенькам и увидел девочку лет двенадцати. Она словно была белым ангелом, сошедшим с небес. Вся тонкая и прозрачная. Светлые кудри рассыпались по плечам. Нежно-голубые глаза казались кукольными, как и её личико. Она улыбнулась Альвару и сказала:

— Как вас зовут, милый молодой человек?

— Альвар. Я только сегодня приехал сюда. Королева Домиана привезла меня вместе с братом из Альдера.

Девочка подала руку и ответила:

— Я слышала об этом. Матушка поступила очень благородно. Меня зовут Каталина.

— Принцесса?

Каталина расплылась в улыбке.

— Совершенно верно. Вы меня проводите на занятия с гидальго Умберто. Этот энкантор всего полгода как появился у нас и преподаёт местным остолопам искусство владения внутренней силой. Вы уже узнавали, имеете ли это?

— Да. Дедушка сказал, что я стану сильным энкантором.

Каталина рассмеялась.

— Рада за вас. А вот меня хоть и гоняют на занятия, но силы у меня мало. Да и болезнь не даёт развернуться.

— Вы больны?

— Я хрустальная.

Девочка относилась к своему положению совершенно спокойно. Она не переживала и не плакала. Альвар слышал о таком. Хрустальные люди обречены всю жизнь беречь себя и отказываться от большей части развлечений. Чаще всего это называют проклятьем внутренней силы. Но точно никто не скажет, отчего рождаются такие дети.

Каталина привела его в небольшой класс, где уже сидело десять мальчиков и девочек. Среди них был и Хуан. Альвар не заметил, как полыхнули ненавистью глаза брата. Он был слишком увлечён принцессой.

— А Ваше Высочество, — протянул Умберто. — Рад, что вы привели мне нового ученика. Садитесь, молодой человек.

Каталина села на специальный стульчик перед самым учителем, а Альвару достался стол, который стоял рядом с дверью, но его это не волновало. Он покосился на преподавателя и стал его слушать.

— Итак, молодые люди. Сегодня мы с вами будем изучать существующие страны и места их расположения.

Умберто вывесил карту. Рассказывал он очень интересно. Альвар выпал из реальности и заслушался учителя. Когда открылись двери, и появилась Домиана, Альвар вздрогнул. Умберто поклонился правительнице.

— Как вам новые ученики?

— Ваше Величество, оба ваших воспитанника умные мальчики. Я рад, что стал их учителем.

— Прекрасно. Молодые люди, я решила, что точные науки будет преподавать вам местный энкантор Серхио. С завтрашнего дня он приступает к своим обязанностям.

Королева кинула взгляд на свою дочь, потом посмотрела на остальных учеников и вышла. Хуан вздохнул. Ему было страшно. Всю жизнь о нём кто-то заботился и вот теперь всё рухнуло. Добравшись к себе, он сел на подоконник и посмотрел на закат. Он хотел было горячо поприветствовать брата, но ещё свежи были воспоминания о том, как Альвар вошёл в класс с Каталиной, не дали ему это сделать. Двери открылись, и вошёл странного вида мужчина с седыми волосами. Он улыбнулся и сказал:

— Ты Хуан?

— Да. А вы кто?

— Меня зовут Серхио.

— Королева сказала, что вы будете нам преподавать математику.

Серхио вздохнул.

— Молодые аристократы не уважают эту науку. А ведь она может помочь в жизни.

Хуан посмотрел на гостя с подозрением. Мужчина улыбнулся.

— Можешь меня не бояться. Твоя мать просила о тебе побеспокоиться.

Хуан посмотрел на непонятного гостя и вздохнул. Он отвернулся к окну и долго созерцал на темнеющее небо. Серхио смотрел на расстроенного мальчика и ждал.

— Что произошло?

Хуан покосился на нежданного гостя и сказал:

— Альвар пришёл в класс с принцессой. А ведь я так хотел с ней познакомиться первым. Но теперь она станет дружить с ним. Он же у нас самый сильный.

Хуан вздохнул и прикрыл глаза, а Серхио прошептал:

— Это верно. Я слышал, как Паскаль говорил о том, что у мальчишки большие данные. Ты слышал, что Каталина хрустальная?

Хуан повернулся к Серхио. Тот усмехнулся и кивнул.

— Теперь понимаешь. Альвар на ней жениться и будет управлять королевством. Девушка не проживёт долго. С такой болезнью любая травма может стать смертельной.

Хуан прикрыл глаза.

— Ему всегда достаётся всё самое лучшее.

— А где меч первого берсерка?

— Дед завещал его ему?

— Таким артефактом должен владеть аристократ. Добейся расположения королевы, чтобы она дала тебе дворянство. После этого сможешь потребовать и меч.

Хуан косился на странного гостя, но Серхио лишь улыбался.

— Ты ко мне приходи, — сказал на прощание энкантор. — Мальчик ты сообразительный. Я тебя многому научу.

Хуан согласился и отвернулся.

Домиана постаралась стать для каждого из воспитанников другом. Но вскоре напоролась на своеобразный характер Толедо. Альвар был не таким ласковым и внимательным, как его брат. Чем больше она смотрела на детей, тем отчетливее понимала — они совершенно разные.

— Альвар, — поймала она мальчика в коридоре.

— Слушаю, Ваше Величество.

Он смотрел на королеву совершенно спокойно. Так же как когда-то Толедо. Домиане казалось, что в глазах этого двенадцатилетнего подростка сквозит насмешка.

— Я слышала, что ты подружился с моей дочерью.

Альвар взглянул на королеву, пытаясь понять, что она от него хочет. Но Домиана была совершенно спокойной.

— Её Высочество — самая красивая девочка из всех, кого я видел. И я рад, что она обратила на меня внимание.

— Она станет королевой, когда-нибудь.

— Ваше Величество…

— Я хочу, чтобы ты это понимал. Вы не пара.

— Спасибо.

Он отошёл от правительницы, а та посмотрела ему вслед. Эдмундо де Дельгадо подошёл к Домиане и проворчал:

— Зря вы его сюда притащили. Надо было забрать Хуана, а этого мальчишку оставить в Альдере.

— На улице?

— И что? Простолюдину туда и дорога. Скажите Каталине, чтобы не общалась с Альваром и не давала ему надежды. Никто не позволит ей выйти за него замуж.

Домиана вздохнула.

— Они ещё дети, и ни о каком замужестве не думают. Каталину привлекает в нём сила и мастерство защитника.

Эдмундо усмехнулся.

— Это может стать началом длительных отношений, а для будущей королевы — это недопустимо.

— Я поговорю с дочерью, — сказала Домиана.

Обернувшись, она увидела Хуана. Мальчик, в отличие от своего брата, был вежлив и внимателен. Он поклонился королеве, чего никогда не делал Альвар и сказал:

— Доброе утро, Ваше Величество. Я пришёл сказать вам спасибо за вашу доброту.

— Хуан, — протянула Домиана, — ты говоришь мне это каждый день. Идём.

Она повела Хуана с собой.

— Что ты хочешь?

— Я могу стать вашим пажом и помогать во всём.

Домиана повернулась к Хуану и с улыбкой спросила:

— Ты, в самом деле, этого хочешь?

Хуан смутился. Он с Серхио репетировал эту сцену целый вечер. Это именно энкантор натолкнул его на мысль о том, что надо приблизиться к правительнице Гандии. И вот теперь он не был уверен, что всё будет нормально.

— Я готов служить Вашему Величеству.

Домиана нахмурилась. В пажи отбирали дворян, а Хуан не имел титула, но она могла сделать его пажом и своей волей.

— Хорошо. Ты приступишь к своим обязанностям завтра.

Она развернулась и ушла, а Хуан направился к Альвару, который читал книги в своих комнатах.

— Меня Домиана взяла в пажи, — сказал он Альвару с гордостью.

Но тот не разделял его радости.

— Хорошо. Но тебе придётся служить ей.

— И что? Разве это зазорно служить правителю страны, в которой живёшь?

Хуан сел рядом с Альваром. Они прожили в Таусии почти полгода, но Хуан так и не смог привыкнуть к мысли о том, что всё имущество Толедо досталось кому-то, а им придётся жить из милости.

— Ты можешь стать мужем Каталины, так сказал Серхио.

Альвар отложил книгу и ответил:

— Хуан, этот энкантор словно змея вползает в твою душу. Не верь ему. Он непросто так попал сюда. Ты в курсе, что он брат королю Перуджо?

— Разве это важно?

Альвар вздохнул.

— Важно то, что его сослали сюда после смерти первого наследника короля. Он смог выкрутиться, но, по сути, именно этот Серхио был виновен в смерти младенца.

Хуан вскочил.

— Я слышал об этом. Как и о том, что Серхио оболгала любовница короля. Ты сам не хочешь помочь нам, чтобы мы снова стали богаты. Разве тебе сложно завести близкую дружбу с принцессой?

— Хуан…

— Ты…

Мальчик едва не заплакал и выскочил из покоев брата. Альвар смотрел ему вслед и вздыхал. В последнее время они постоянно ругались. Альвару здесь не нравилось. Да тут были такие, как Умберто или Паскаль, но также много разных советников и аристократов, которым было нечего делать, которые создавали иллюзию своей значимости и величия. А он пока не научился избегать многочисленных придворных Домианы.

Утро взорвалось от новости. Мальчишки направлялись на занятия. Каталина стояла на верхней ступеньке лестницы. Принцесса улыбнулась и сделала шаг, а потом нога съехала со ступеньки, и девочка покатилась вниз. Альвар подбежал к ней. Каталина не могла ни говорить, ни дышать. Лекарь приблизился к ней, но было уже поздно — наследница умерла.

Домиана смотрела на тело своей дочери и лишь молча сжимала руки. Королева не могла сказать, что смерть ребёнка была для неё неожиданностью. И тут к ней поднялся Альвар. На последней ступеньке нога мальчика съехала. Он успел сгруппироваться и только благодаря этому не переломался.

— Чёрт возьми, — сказал Альвар. — Там ступенька скользкая.

Домиана нахмурилась и повернулась к своему инквизитору.

— Всё проверьте. Если падение неслучайно, то кто-то в этом замешан.

Альвар повернулся. Недалеко от тела стоял Рауль и смотрел на него с откровенной ненавистью. Альвар лишь пожал плечами и пошёл заниматься.

Рауль вернулся в свои комнаты и с силой ударил в стену кулаком. Но надолго он в одиночестве не остался. К нему пришла молодая девушка, с которой у них завязался роман. Эрика села рядом с Раулем и спросила:

— Что случилось?

— Каталина погибла. Упала с лестницы.

Эрика вздохнула.

— Рано и ли поздно это случилось бы. Каталина родилась больной. Нельзя всю жизнь бояться.

Рауль скривился.

— Эрика, я тебе благодарен, но хочу остаться в одиночестве.

Но девушка не спешила покинуть своего любовника. Она подбежала к нему и обняла.

— Рауль, ты не понимаешь. У Её Величества больше нет детей. Ты теперь наследник. Я не хочу ничего сказать, но если с Домианой что-то случиться, то королем станешь ты. Разве это плохо? Кто бы не отправил принцессу на тот свет, он сделал принцем тебя.

Рауль посмотрел на Эрику с подозрением.

— Мне не приходило это в голову.

Эрика улыбнулась и подошла к Раулю ближе. Она погладила его по щеке и прошептала:

— Всегда рада тебе помочь, мой принц.

Рауль успокоился и притянул девушку к себе.

— И кому это пришло в голову?

— Говорили, что у неё появился друг. Этот новенький мальчик.

— Альвар. Ему-то зачем?

Эрика постукала его по лбу.

— Его дед не был простым человеком, а убийцей. Тебе не приходило в голову, что его могли нанять? И не смотри на его малый возраст.

Рауль усмехнулся и потянул её в спальню. Девушка что-то шептала ему на ухо и слегка сопротивлялась.

Домиана стояла около окна и слушала своего инквизитора.

— Я уверен, что это сделала любовница вашего сына.

— Эрика. Зачем?

Инквизитор усмехнулся.

— После смерти Каталины она пришла к Раулю. Молодые люди провели полдня вместе. И если инфант заходил в комнаты злым, то вышел совершенно спокойным.

Инквизитор ещё что-то рассказывал, но правительница слушала его в пол-уха. Она повернулась к мужчине и сказала:

— Позовите её.

Эрика вошла в кабинет Домианы и посмотрела на правительницу с видом победительницы. Она была дочерью её советника и не скрывала своих претензий на счастливое будущее. Девушка села в кресло и посмотрела на Домиану с улыбкой.

— Ты сегодня же уедешь отсюда в дальнее имение, и, если хоть раз появишься при дворе, я прикажу тебя казнить.

— Я никуда не поеду.

— Отлично.

Домиана вызвала инквизитора. Когда энкантор вошёл, королева приказала:

— Казнить её немедленно.

Эрика, глядя на правительницу, аж рот открыла.

— Ты не посмеешь.

Она вскочила с места и подбежала к королеве. Она попыталась схватить Домиану за волосы, а когда та оттолкнула нахалку, вытащила нож. Инквизитор среагировал быстрее — выкинул стилет, который носил на поясе. Он воткнулся девушке в спину. Эрика повернулась к нему, сделала несколько шагов и упала.

Домиана посмотрела на это и спокойно сказала:

— Уберите эту падаль отсюда.

— Ваше Величество…

— Я всё понимаю. Через год у меня будет наследница.

Домиана отвернулась от инквизитора и долго смотрела в окно. И королева выполнила своё обещание. Домиана никогда не была замужем, но любовников у неё было достаточно, но она стала засматриваться на Альвара, что не укрылось от Хуана. Паж смотрел на брата с ненавистью и подозрением. Сам Альвар не обращал на это внимания. Его больше всего интересовали знания и сила.

В один из дней к замку правительницы Гандии пришла странная монашка. Она просила только об одном, дать ей возможность посмотреть на старшего из детей берсерка. Охрана замка не нашла в ней ничего опасного и разрешила пройти во двор. Женщина стояла в тени и долго рассматривала мальчика, который занимался с мастером. Он повторял все приёмы и старался делать всё правильно.

— Ты молодец, Альвар, — сказал мастер. — Станешь настоящим мастером меча.

Мальчишка усмехнулся и почувствовал чей-то взгляд. В тени стояла монахиня. Альвар подошёл к ней и сказал:

— Благословите меня, матушка.

Женщина смотрела на мальчика сквозь слёзы. Она видела только его удивительные глаза.

— Пусть небеса всегда хранят тебя, — едва слышно прошептала она.

— Странная она какая-то, — сказал Хуан.

— Нормальная. Монахини видят больше нас.

Альвар смотрел вслед странной женщине с подозрением. Ему показалось, что раньше он ее уже видел. Но тут его окликнули.

— Альвар! — крикнул Паскаль.

Рауль был в ярости, когда родилась маленькая принцесса. Инфант готовился к празднику дня рождения наследницы и не скрывал своего неудовольствия.

— И как только ей это удалось?

Стоявший недалеко Хуан лишь усмехался.

— И чего ты радуешься?

Хуан рассмеялся и ответил:

— Хочешь ты того или нет, но королева не оставит тебя наследником. Её Величество из кожи вон будет лезь, но придумает выход. Кстати, я видел письмо гранда Кристобаля де ле Куэва герцога Альбукерке.

— И что?

Хуан пожал плечами и ответил:

— У герцога нет наследников, а ты инфант. Если он договорится с королевой, то тебя отсюда выставят.

Хуан умолчал о том, что именно Серхио стал инициатором того, чтобы герцог написал королеве. Рауль нахмурился и посмотрел на себя в зеркало. Инфанту было уже почти сорок лет, а его всё так же считали маленьким.

— Не пойдёт, — прошептал он.

— Вы о чём? — не понял Хуан.

Рауль взглянул на пажа королевы и усмехнулся.

— А ты заметил, что твой брат становиться красивым парнем?

Хуан посмотрел на инфанта с подозрением, а потом пожал плечами.

— И что? У него ничего нет.

— Ну-у…

Хуан рассмеялся.

— Если он станет зарабатывать себе на жизнь подобным образом, я только посмеюсь над ним.

— И сколько ему?

— Четырнадцать.

Рауль усмехнулся. Он так и не простил Альвара за оскорбление, а гибель сестры только подогревала эту ненависть.

— Идём. Он будет?

— Нет. Умберто решил погонять его по своему предмету. Вроде бы он обладает чем-то необычным.

Парни рассмеялись. Рауль хлопнул пажа по плечу и прошептал:

— Надо бы подкинуть мамаше идею, чтобы дала тебе дворянство, а потом смотри не зевай. Пилар подрастёт, ей станут искать жениха. Ты же внук первого берсерка. Он обладал уникальной силой.

Они вышли в большой зал, где было шумно и многолюдно. В отличие от Хосе, Домиана любила устраивать праздники. Инфант хлопнул Хуана по плечу и поспешил к трону. Когда мальчишка ушёл, то Рауль усмехнулся и направился в сторону местного цветника из дам. Он осмотрелся и увидел одну очень активную женщину непонятного возраста. У Рауля появилась отвратительная мысль — отвлечь Альвара от занятий с помощью именно этой донны.

Он подошёл к ней и сказал:

— Рад вас видеть, сиятельная Инес. Как ваша жизнь?

Женщина вздохнула и покосилась на инфанта. Инес ещё помнила, что Рауль нажаловался матери на её назойливость.

— Как может протекать жизнь у скромной женщины, которая живёт в одиночестве? А вокруг всё меньше незнакомых лиц.

Рауль улыбнулся и прошептал ей на ухо:

— А вы видели нового воспитанника матушки? К сожалению, его тут нет.

— Вы о Хуане?

— Нет, этот паж ещё слишком мал, а вот его брату уже четырнадцать. Его зовут Альвар. И молодой человек очень красив.

Рауль улыбнулся женщине и отошёл от неё, посмеиваясь. Инфант был уверен, что любопытная Инес не упустит своего.

Умберто сидел напротив молодого человека и рассказывал ему всё, что только мог. Он торопился, пока Альвар делал упражнение, он отошёл в сторону и долго смотрел в окно.

— Альвар, я скоро отсюда уеду. Королева уже меня предупредила, что после праздника мне надлежит покинуть пределы Таусии. Я хочу, чтобы ты помнил, всё мои наставления и учился пользоваться своей немалой силой.

— Почему?

Умберто повернулся к мальчику и ответил:

— Я был связан с Толедо. Теперь всех, кто был рядом с ним, гонят и стараются забыть. Я не знаю, что будет через год или сто лет, но скоро всё изменится и превратиться в пыль. Я хочу, чтобы ты был осторожным, Альвар. Твою силу заметили многие. И не обольщайся, Домиана не станет тебя защищать. Мне бы не хотелось, чтобы наследие такого человека кануло в вечность. Береги себя Альвар. И да. Мне больше нечего тебе дать. Остальное будет зависеть только от тебя. Я оставлю тебе список книг, которые пока есть в библиотеке Домианы. Обязательно всё это прочти. Они смогут дать тебе очень много того, что потом пригодиться.

Умберто подошёл к мальчику и посмотрел на него. Альвар встал из-за стола. Он уже был выше энкантора и значительно шире его в плечах. Умберто взял его за руку и добавил:

— Когда-нибудь ты всё узнаешь. Я не могу сказать что именно. С меня взяли слово. Но не суди его сильно. Он очень тебя любил и пытался спасти. В твоей комнате есть тайные ходы.

— Я знаю.

— Они могут вывести тебя из замка.

Умберто пожал Альвару руку и вышел. Он уехал из Таусии в тот же день. Альвар долго стоял на верхней площадке и смотрел ему вслед. Когда окончательно стемнело, он развернулся и ушёл к себе в комнаты. Больше всего он боялся, что точно так же исчезнет и Паскаль. Но наутро мастер ждал его на площадке. После вчерашнего бала ни один аристократ не смог присоединиться к ним.

Рауль смотрел на упражняющегося Альвара и не мог понять, какие чувства у него есть к воспитаннику матери. Слишком много в этом мальчишке было острого.

— Это он? — раздался вопрос.

Рауль повернулся к Инес и кивнул.

— Вам нравится?

— Он интересный мальчик. Через сотню лет у него не будет отбоя от женщин. Я знавала такое. Иногда это называют демонским наследием.

Рауль посмотрел на Инес с интересом, а женщина смотрела на мальчика и улыбалась. Альвар повернулся в сторону их окна, и по лицу пробежала тень. В последнее время слишком много появилось разных людей, кокторые им активно интересовались. Он не всегда понимал, что этим людям нужно от него. Иногда это внимание вызывало у него раздражение.

Альвар сидел в библиотеке и читал предложенную книгу, когда к нему подошла Инес. Нет, он не был наивным и невинным мальчиком. Жизнь при дворе Домианы совсем не способствовала этому. Королева не утруждала себя условностями и меняла любовников как перчатки. Зачастую на пикантные сцены можно было натолкнуться в самых неожиданных местах. Тем более что она увлекалась новым любовником раз и навсегда до первой ссоры. И тут он увидел усмехающегося Рауля. Альвар посмотрел на инфанта и нахмурился. Инес приняла всё это в свой адрес и залепетала, что совершенно не собиралась кого-то злить.

— Вы всё сказали? — спросил её Альвар.

Он не дождался ответа и ушёл в свои комнаты. Но избежать назойливого внимания со стороны Инес ему не удалось. Женщина всё же затащила его в свои покои в замке Домианы.

Рауль вышел на площадку с видом победителя. Он смотрел на воспитанника матери с насмешкой, но Альвар не стал показывать никому, что почти не спал.

Инфант был в ярости. Он наскакивал на Альвара словно хотел его втоптать в землю.

— Инфант, я выставлю вас с площадки, если вы не прекратите спектакль. Прежде чем устраивать спектакль с забегами некоторых ушлых особ вам надо бы знать, что за подобные действия и вам, и вашей протеже грозить казнь.

Рауль оглянулся на Паскаля. Мастер стоял, заложив пальцы за пояс, и смотрел на инфанта с насмешкой.

— Ему всего четырнадцать.

— Благодарю за науку, — процедил Рауль и ушёл с площадки.

Паскаль посмотрел на Альвара и сказал:

— Учись лучше кулачному бою. Если до этого негодяя дойдёт кое-что, то тебе придётся вытерпеть не только нападки Инес. И да. Мне кажется, что она с Вестгота. Так что делай выводы.

— И как их отличить?

Паскаль усмехнулся.

— Мой старый учитель говорил, что они живут долго благодаря лекарству, а оно оставляет след в ауре. Сможешь увидеть её — спасёшь свою шкуру. Не думаю, что лишние дырки в ней тебе так уж нужны, Альвар.

Глава 5

Инес лежала рядом со Альваром и любовалась красивым мальчиком. Она боялась шевельнуться, но удержаться от того, чтобы погладить его по груди не смогла. Инес вздохнула и прикрыла глаза. Женщина боялась сознаться, что не хочет расставаться с Альваром. Но ей надо уезжать, миссия окончена. Инес встала и направилась к тайному шкафчику.

Альвар любовался Инес через опущенные ресницы. Он не стал особо сопротивляться, когда эта напористая женщина стала его преследовать. Но интерес Инес был подозрителен, а вчера он в поединке разбил нос. Женщина кинулась к нему с платком, а потом утащила кровавую тряпку с собой.

Альвар с интересом смотрел, как Инес артефактом снимает с тряпки кровь и убирает её в маленькую баночку с надписью. Пока женщина занималась своими делами, он следил за ней. Когда Инес легла снова и потянулась к нему, Альвар открыл глаза. Женщина улыбнулась и потянулась за поцелуем, но её любовник отвернулся.

— Мне надо идти.

Инес смотрела на парня со слезами.

— Альвар…

Он оглянулся и посмотрел на женщину с усмешкой.

— Поедем со мной. Я не нищая, и в пригороде Авилеса у меня имение. Мы будем жить вместе.

Альвар рассмеялся и потянулся за брюками. Он спокойно смотрел на женщину, которая лежала на боку. Полы лёгкого халата распахнулись и показали грудь, но его это больше не беспокоило. За полгода Инес успела ему надоесть своей слащавой навязчивостью.

— Спасибо за предложение, но я останусь тут.

Альвар развернулся и направился к дверям.

— Альвар, — крикнула Инес, — ты пожалеешь.

Молодой человек остановился в дверях и оглянулся, а потом рассмеялся и вышел. Инес упала на подушку и заплакала.

Самого Альвара слёзы Инес не волновали. Больше интересовал тайник. Женщина выскочила следом за мальчиком, но его уже не было. Бежать по коридору практически не одетой Инес не рискнула.

Альвар следил за Инес почти всё время. Ради этого даже не пошёл на занятия к Паскалю. Стоять около дверей он не стал, а нырнул в переходы. Женщина все так же сидела у себя и плакала. Альвар долго ждал, пока она выйдет из комнат. Выудил её какой-то очередной гость.

— Милая Инес, — протянул он.

— Джарон, рада вас видеть.

Мужчина сел в кресло и осмотрел женщину с насмешкой.

— Как ваша миссия?

— Всё сделано. Я готова вернуться. Моя коллекция полна. Я нашла два редких экземпляра. Наши исследователи будут довольны.

— Отлично. Вечером вы уедете отсюда. Мой человек заберёт вас. Готовьтесь.

Инес улыбнулась и вышла следом за Джароном. Альвар вышел из тайного хода и быстро направился к шкафчику. Открыть его не составило труда. Перед ним были ряды небольших баночек с кровью. Альвар стал осматривать надписи.

— Толедо, Мануэль, Домиана, Хуан, Эстеван, Альвар.

Он задумался, а потом вылил свою кровь и старого берсерка, затем ополоснул их водой из кувшина, а потом смешал несколько проб, добавил туда воды и разлил по пробиркам. После чего закрыл шкафчик и ушёл.

Фритинген стоял около окна и слушал доклад министров. Большая и богатая империя жила спокойно и диктовала свои условия остальным государствам. Только Фрикия пыталась спорить с ним, но сам император лишь отдавал долг отцу Меровея. Он думал, что ему категорически не хватает отца и канцлера. Барон Виктор прожил жизнь не меньшую, чем Толедо и умудрился пережить своего старшего сына. Кое-кто говорил, что Вельцер умер, потому что ему так захотелось. Именно Виктор сказал, что после ухода Фритингена настоящего императора у Рамнии больше не будет. Он тряхнул головой и вернулся к действительности.

— Я понял вас, герр казначей. Почему доходы падают, я понял, но вы так и не сказали, что сделали для того, чтобы предотвратить это.

— Ваше Величество, вы же понимаете, что мы не можем…

Он напоролся на насмешливый взгляд правителя и повернулся к Курту ноф Магнесу. Начальник службы безопасности стоял около двери, прислонившись к шкафу, и улыбался. Казначей смутился и повернулся к правителю.

— Ваше Величество…

— Что, Франц? Вы получали прекрасные деньги. Разве доходы ваши так малы? Или ваша супруга предпочитает кушать на завтрак золотые слитки?

Фритинген подошёл к своему чиновнику и посмотрел на него. Франц вспотел и быстро достал платок. Он вытер лоб.

— Я могу говорить откровенно?

Фритинген усмехнулся.

— Если вы не захотите откровенно рассказать обо всём мне, то сделаете это в подвале у герра Курта. Что предпочтёте?

Франц ноф Штинс закрыл глаза и вздохнул.

— Я не знал, что моя супруга с Вестгота. Ваше Величество, я слышал, что в последнее время тут появилось много таких дам. Они постоянно кого-то выискивают и собирают кровь. Я нашёл большое собрание у своей супруги.

— Это не объясняет, почему вы так воруете.

— Я не знаю, откуда у неё такие долги. Элизабет словно всю империю снабжает.

Фритинген посмотрел на Курта. Тот подошёл к правителю и сказал:

— Я готов поверить в это. Мне удалось отследить связи этой фрау. Она ведёт какие-то тёмные делишки с разными торговцами и в первую очередь с Педро де Лиано.

Фритинген нахмурился, а Курт продолжал.

— Этот с позволения аристократ ведёт дела с Халифатом. Официально торгует скотом. Вот только мои люди говорят, что он продаёт в Халифат женщин.

— А Николас куда смотрит? — возмутился Фритинген.

Курт лишь улыбнулся. Он давно изучил правителя и понимал, что Фритингену нет дела до Николаса и его подданных.

— Я не думаю, что король об этом знает. Хотя, возможно, закрывает на это глаза. Правитель Кастилии странный мужчина. Пытается всем показать свою силу, но при этом держится в стороне ото всех.

— Он женат?

— Официально нет, но это не мешает ему, как и Домиане, назначить своим наследником ребёнка от любовницы. Зовут его Густаво де Аснарес. При дворе имеется ещё трое детей непонятного происхождения: Северино, Амадо и Адора. Все носят фамилию де Аснарес. Причём я думаю, что их мать из Халифата.

— Почему?

Курт вытащил из кармана картинку и протянул её правителю.

— Это Адора.

На Фритингена смотрела темнокожая девушка. Он вернул картинку Курту и повернулся к Францу.

— Я сниму вас с должности, милый барон. Сами понимаете, это меньшее, что вам светит. Из города уедете. И если я ещё хоть раз что-то узнаю, вам не сносить головы.

Франц поклонился правителю и прошептал:

— Спасибо, Ваше Величество.

Фритинген смотрел на него с подозрением, а потом повернулся к Курту. Когда казначей вышел из кабинета. Курт выглянул оттуда и подождал, пока Франц скроется за поворотом, а потом вернулся к правителю.

— Как только сдаст все дела, отправь его туда, откуда не возвращаются. Его жену арестуешь. Не дай сбежать этой шустрой девочке. Имущество опишешь и в казну.

Курт усмехнулся и вышел. Фритинген даже не сомневался, что он не оставит этого казначея в живых. Безопасник махнул рукой своему человеку, а потом подал условный знак ещё одному и колесики завертелись.

Фритинген долго ждал очередного посетителя, а он задерживался. Правитель Рамнии уже хотел было уйти, но потом передумал. Надо было найти нового казначея. Сделать ещё тысячи дел, от которых он иногда уставал.

Посетитель явился только под вечер, когда все чиновники и половина слуг успели разойтись. В большом дворце правителя не спала только чародейская гвардия. В двери постучали, а после разрешения к нему вошёл Умберто.

— Я уже думал, что ты не придёшь.

— Разве я мог обмануть твои надежды?

Чародей сел напротив своего старого друга и улыбнулся.

— Как же я устал от этой бесконечной дороги. Меня, кстати, в Арагоне едва не убили.

— Странные вещи начали твориться в нашем мире.

Фритинген протянул Умберто поднос с едой и усмехнулся, глядя на то, как чародей накинулся на еду. Когда голод был утолён, Умберто начал рассказывать.

— Я сделал всё, что только мог. Дальше он будет двигаться сам.

— С ним кто остался?

Умберто откинулся и сказал:

— Пока Паскаль. Не беспокойтесь, он сильный мальчик.

Фритинген встал и подошёл к окну. Клятва, данная отцу, не давала ему покоя.

— А если забрать?

— Вы хотите публично заявить, что младший ребёнок вашего батюшки выжил? Не торопитесь. К тому же я думаю, что на нём иллюзия. Толедо научил сына одному приёму. Альвар не удержался и показал мне его.

— И как мы его узнаем? — спросил правитель Рамнии, подойдя к чародею. — Ты хоть понимаешь, что будет, если клятва будет нарушена?

Умберто встал и отошёл к окну. Фритинген не замечал, что давит на него своей силой.

— А Хуан?

— Этого мальчишку интересуют деньги. Альвару он завидует, но не как сыну Толедо, а как более сильному сопернику. Вы слышали, что в Чёрное гнездо снова набирают учеников?

— И что?

Умберто усмехнулся.

— Я оставил на мальчике слежение. Если он не скинет магию, то мы узнаем, куда он направится. Что-то мне подсказывает, направится он именно в это гнездо.

Фритинген посмотрел на Умберто и сжал руки. Правителю не нравилось происходящее.

— Устройте им неприятности, — дошли до него слова Умберто.

— И как ты это представляешь?

— Вы же знаете, кто главный поставщик всего продовольствия на континент? Вихман Биллун. И обосновался он в Борвиле. А почему бы не построить нечто похожее на пиратский порт? Городок Матлок вполне подойдёт.

Фритинген осмотрел карту и усмехнулся.

— Тут остров и скалы.

— Которые совершенно не мешают местным пиратам выходить в море и грабить остальных.

— Куда теперь направишься?

— Через месяц уеду в Сверкс. Там что-то в последнее время стало неспокойно.

— Туда укатил твой соперник Максимилиан. Он представляется одним из твоих лиц. Как думаешь, гнадолго ты останешься в живых? Он не забудет, что ты сильнее его.

— А ещё захочет получить власть. Я тебя понял.

— Оставайся тут. Я дам тебе маленькое баронство. Будешь жить спокойно и забудешь о дорогах.

Умберто посмотрел на него и усмехнулся. Только Фритинген и Максимилиан знали все его лица. Он прекрасно понимал, что родственничек не оставит его в живых. Умберто не долго ломался и согласился остаться в Рамнии.

Альвар спускался по лестнице. В Таусии была осенняя ярмарка. Хуан предпочёл не ломать ноги и отсиживаться дома за какими-то бумагами. Поведение брата стало напрягать Альвара, и он дал себе слово выяснить, чем так заинтересовался Хуан. На улице стоял Рауль, а рядом один из аристократов. Альвар не имел ничего против таких людей, но предпочитал не попадать в поле их зрения.

— Красавчик, — крикнул дворянин.

Альвар усмехнулся и сказал:

— А собеседник не впечатляет?

— Рауль красивый мужчина, но мы с ним только друзья. К тому же инфант говорит, что ты не против таких отношений. Твоя подружка уехала.

— Инфант говоришь. Рикос Рауль, вы в курсе, что сводничество может дорого стоить вам. Я напишу жалобу вашей матушке. А ещё могу написать вашему батюшке. Сомневаюсь, что подобный сын станет радостью для герцога Альбукерке.

Уйти он не успел. Рауль накинулся на него с кулаками, но драке не суждено было случиться. В окно выглянула королева.

— Рауль, поднимись ко мне немедленно.

Инфант глянул на Альвара с подозрением и направился к дверям, что-то сказал дворянину. Тот тут же направился к Альвару.

— Красавчик, я серьёзно…

Парень глянул на него и с силой ударил в нос.

— Я королеве жалобу напишу, — кричал он уходящему Альвару.

Ходить по городу ему расхотелось. Альвар направился к тайному ходу. Эта сеть давно стала для него своей. Именно благодаря этим пыльным ходам он был в курсе почти всех событий немалого двора Домианы. Несколько переходов и Альвар стоит перед глазком в кабинет. Соваться ближе он не стал. Как бы ни ругали инфанта, Рауль неплохой энкантор. Обнаружить наблюдателя для него не проблема.

Домиана сидела за своим столом и любовалась на сына. Рауль стоял перед правительницей, опустив голову.

— Сын, ты хоть понимаешь, что будет, если Кристобаль узнает о твоих похождениях?

— Я не хочу уезжать к отцу.

Домиана вздохнула и долго смотрела на сына.

— Я знаю, что ты хочешь, но оставить трон тебе всё равно не смогу. Королевой станет Пилар.

Рауль сжал кулаки и посмотрел на мать с ненавистью.

— Ты…

— Рауль, — одёрнула его Домиана. — Ты, кажется, не понимаешь, что случится, если в Альдере узнают о твоём сводничестве. Хочешь ты того или нет, но Альвару на тот момент было всего четырнадцать лет. Любого на твоём месте давно бы казнили. Ты жив только благодаря своему положению и моей возможности отогнать от тебя людей кардинала. Я не смогу ни посадить тебя на трон, ни найти Пилар нормального жениха.

Королева на последних словах буквально закричала. Она выкинула на стол бумагу и приказала:

— Читай.

Рауль подошёл к столу и взял бумагу. Он пробежал глазами по листку и сжал его.

— Откуда?

Домиана повернулась к сыну и прошипела:

— А ты чем думал, когда приобщал к интриге особу, у которой столь длинный язык? Инес в первом же городе рассказала о том, что именно ты показал ей на красивого мальчика и посоветовал взять в любовники четырнадцатилетнего подростка.

Рауль не понимал, почему мать бесится. Инфант подошёл к ней и спросил:

— И что в этом такого?

Домиана закатила глаза и вытащила свод законов. Она перелистала несколько страниц и показала ему на пункт. Инфант долго читал книгу, а потом откину ее в сторону.

— Да кого это интересует? Ни за что не поверю, будто какой-то правитель будет обращать на это внимания.

Домиана усмехнулась и положила перед сыном ещё одну бумагу. Инфант взял её в руки, а королева сказала:

— Это сегодня пришло от короля Николаса. Он заявил, из-за слухов, появившихся в Пансии о твоей причастности к совращению малолетнего мальчика, король считает, что брак между Пилар и Амадо невозможен. Тебе надо ещё что-то говорить?

Альвар слушал выволочку, которую устроила сыну Домиана и старался сидеть тихо. Он боялся, что королева или Рауль его услышат, и тогда проблем не оберешься.

— Разве нет другого претендента? Можно найти…

— Кого? У Перуджо всё время проблемы с наследниками. Очередной его ребёнок умер не так давно. Мануэль никак не может нормально жениться. У Меровея куча проблем с сыном. Скорее всего, он так и останется герцогом Анжуйским. Единственный Николас не обделён наследниками, а ещё Халифат. Но ты сам понимаешь, что будет, если я на такое пойду.

Рауль долго смотрел на мать и молчал.

— Я не думал.

— А стоило. Думай наперёд, что делаешь.

Рауль долго молчал, а потом подошёл к матери и сказал:

— Что будешь делать?

— Пока не знаю. Пилар ещё мала и до совершеннолетия очень далеко. Будем надеяться, что к тому времени эта грязная история забудется. Хорошую свинью ты мне подложил.

Рауль долго извинялся и, когда это надоело Домиане, она выгнала сына. Альвар не решился двинуться в сторону своих комнат. Королева обладала довольно чутким слухом, и только скандал помогал ему услышать этот разгон. Домиана стояла около окна и смотрела на парк. Она кого-то ждала. Альвар уже думал, что придётся сидеть и ждать, пока королева уйдёт. Но тут открылась дверь, и вошёл новенький аристократ.

Домиана повернулась к нему и улыбнулась.

— Рада вас видеть, рикос Эдмундо де Дельгадо.

Мужчина расплылся в улыбке и ответил:

— Я тоже, милая Домиана. Слышал, что у вас, наконец-то родилась дочь.

— Это верно. Что вас привело на сей раз в наши края?

Эдмундо усмехнулся.

— На сей раз я осяду тут навсегда, если вы не против.

Домиана махнула аристократу рукой и ответила:

— Ничуть. Я всегда рада вас видеть. Какие новости?

— Пока всё без изменений. Каждый пытается поймать свою большую рыбу, а в результате остаётся с носом. Что вы хотели узнать?

— Сверкс, — сказала Домиана.

Эдмундо лишь тонко усмехнулся.

— Эгберд из кожи вон лезет, чтобы показать всем, насколько он силён. Пытается освободиться от влияния Рамнии. Но по факту, всё так и останется. Чем вы огорчены, Ваше Величество?

— Сын подкинул мне проблему.

Советник усмехнулся.

— Эта новость разлетелась по всему миру со скоростью пожара. Но у меня есть для вас предложение. Назначьте женихом Пилар какого-нибудь незначительного мальчика. Хоть того же Хуана. Только не забудьте дать ему дворянство. Ваши воспитанники не ладят, и я думаю, что для Хуана — это станет хорошим козырем в борьбе с Альваром.

— Я подумаю.

Он сидел напротив королевы и рассказывал обо всякой ерунде. Альвару это быстро надоело. Он стал аккуратно пятиться, выпустив силу, чтобы под ноги ничего не попало. Когда ему удалось отойти достаточно далеко, Альвар осторожно опустил деревянную штору. Кто создал этот лабиринт, он не знал, но рядом с кабинетом королевы стенка была очень тонкой. Альвару иногда казалось, что именно оттуда и начинался лабиринт ходов большого замка.

Сверкс получил сводобу неожиданно для себя. В начале лорды замерли, а потом с энтузиамом взялись за дело. Айвил Лаунселейн готовился к заседанию парламента и пересматривал документы, когда открылась дверь.

— Вы слышали, лорд Айвил, — сказал вошедший и сел напротив спикера.

Айвил поднял глаза и посмотрел на Генри Гленхайна. Они были старыми друзьями, но в парламенте частенько занимали противоположную позицию, что, впрочем, не мешало им дружить.

— И что я должен был слышать?

— Сын королевы Домианы устроил интрижку, решив опустить одного мальчика, а в результате стал преступником. И теперь Николас отказался заключать с Домианой брачный договор.

Айвил рассмеялся.

— Вы всерьёз считаете, что Николаса интересовало поведение Рауля? Не смешите меня. У этого короля слишком большой выбор и невест, и женихов. Он рассчитывает найти кого-нибудь побогаче. Вот и всё, а скандал с Раулем — это исключительно повод.

Генри вскинул руки.

— Я это понимаю. Но неужели инфанту не хватило ума найти кого-нибудь менее болтливого, чем Инес.

Генри помолчал, а потом спросил:

— Вы получили письмо?

Айвил кивнул и вытащил бумагу из стола.

— Неужели Фритинген решил дать нам свободу?

Генри помолчал и долго смотрел на друга.

— Этот правитель ничего не делает случайно. Фритинген какую-то выгоду хочет получить. Не нравиться мне то, что нам всё время приходится оглядываться на этого чёртова рамнийца.

Айвил усмехнулся.

— Ну, хотим мы того или нет, но именно Фритинген спас нас тогда и позволил расселиться. Хотя мне до смерти надоело лизать им задницы.

— Вестгот не лучше.

Айвил поморщился. Он встал, подошёл к шкафчику и налил два бокала вина. Генри отпил из бокала и протянул что-то невразумительное. Лорду нравилось отменное вино, которое Айвил привозил с юга Альдера. Там имелись обширные виноградники, которые давали много янтарных гроздьев. Айвил покупал только Шираз. Генри по душе было это вино с лёгкой ноткой чёрной смородины.

— Умеешь ты купить самое лучшее, — сказал Генри.

Айвил усмехнулся. Это вино ему доставалось благодаря родственным связям с теперешним герцогом Фриасом. О чём сам лорд предпочитал не вспоминать, только если приезжал в Альдер за новой партией вина.

— Что думаешь делать? — вернулся к теме Генри.

— А что мы можем делать? Император изволили дать нам определённую долю свободы. Вот мы ею и воспользуемся. Сверкс единственное государство, толком не имеющее своих законов. После войны мы оказались в положении подчинённых и пользовались чужими мозгами.

— Ты предлагаешь…

— Нет. Я думаю, что стоит создать небольшую комиссию, которая будет работать на благо лордов. А Эгберда оставим немного в стороне. Если мальчик не желает заниматься делами, то мы мешать королю развлекаться не будем.

Генри усмехнулся и кивнул. Через час он уезжал из дворца лорда Айвила в прекрасном расположении духа. Им предстоит много работы, но её результат будет отменным. Главное, ничего не забыть. Генри нахмурился. Он подумал, что надо бы чем-то занять короля, чтобы Фритинген не рассказал ему заранее о некоторых вещах. Не стоит давать возможность его о таком радостном событии, как получение независимости от Рамнии. В голове у Генри уже возник план, по которому будет работать палата лордов. Он дал себе слово, что непременно разыщет документы отца по устройству государства и проектам законов. Хлодион не успел подписать всё это, а потом его дочь превратила Сверкс в приют для непонятного народа и едва не развязала войну со всеми.

Генри вернулся домой в приподнятом настроении. Его небольшой дом в Люнденвиге был одним из самых скромных. Почему лорд Вальтер предпочёл не строить огромный дом, как другие члены парламента, Генри не знал. Впрочем, лорд Вальтер был ему всего лишь дальним родственником и до самой смерти жил в одиночестве.

Генри вошёл в дом и позвал слугу.

— Джордан, где архив покойного лорда Вальтера?

Слуга поклонился.

— В кабинете имеется сейф. Лорд Вальтер хранил там все документы. Ключ в столе.

Генри сидел в кабинете и вчитывался в объёмный труд и улыбался.

— Вызови лорда Исаака Фальдо.

Генри ожидал своего первого помощника в парламенте и перечитывал документы, выбирая нужное. Исаак был невысоким плотным мужчиной с огненной шевелюрой. Он был шестым сыном лорда Фальдо, примкнувшего в своё время к сумасшедшей Матильде, дочери Хлодиона. Исаак оказался единственным, кто вышел из ситуации без больших потерь. Всё, что отняли у него — имущество. В Люнденвиге шептались, что Исааку помогла старая дружба с несколькими влиятельными лордами.

— Слушаю вас, лорд Генри.

— Фритинген прислал нашему королю сообщение. В нём говорится, что нам даётся свобода.

— С чего бы это?

Генри пожал плечами. Ему подобный вопрос не приходил в голову.

— А что вас смущает?

— Вероятность возвращения войск Рамнии в наши земли. Никто не знает, что придёт в голову императору Фритингену.

Генри поморщился.

— Давайте пока не будем об этом думать. Достаточно того, что мы можем разработать новые законы. Я вот тут нашёл наработки своего родственника.

Он выложил перед Исааком большую пачку бумаг, исписанную мелким почерком. Лорд посмотрел на это с тоской. Он уже понял, что разбираться в этом творчестве придётся именно ему.

— Проверьте всё это. Я считаю, что предоставить свод готовых законов должны именно мы, а не партия Айвара или Александра Степнея.

— Слушаюсь, — сказал Исаак.

Лорд подхватил внушительную пачку бумаг и вышел из кабинета. На пороге дома Генри он остановился и усмехнулся. Лорд направился в сторону дворца Эгберда.

Потомок Хлодиона был коронован всего шесть лет назад. В тот же год он вернулся в Люнденвиг. До этого ещё молодой принц жил в Рамнии. Исаак понимал, что рискует. Но его надежды на помощь Генри не оправдались.

Король сидел в гостиной и скучал. Эгберд считал, что император фактически выкинул его из Кайлана после одного знатного скандала. Они с Аларихом росли вместе. Вернее, стали вместе радоваться жизни, когда принцу исполнилось шестнадцать. В отличие от Кайлана Люнденвиг был тихим и сонным. После разгрома, который устроили тут чародеи Фритингена для приспешников Матильды, некоторые предпочли сбежать.

Эгберд подошёл к окну и вздохнул: он так и не понял, кем приходится легендарному правителю. Иногда ему казалось, что Фритинген посадил на трон Сверкса своего племянника или он родственнник Кастергу, который женился на Магдалене. У старшего сына Толедо было столько детей и внуков, что не грех запутаться.

— Ваше Величество, — сказал слуга, — к вам лорд Исаак Фальдо.

— Зови.

В комнату вошёл мужчина неопределённого возраста с рыжими волосами.

— Ваше Величество, вы зря боитесь показать свою силу. Я знаю, о чём вы думаете, но это неправда. Вы потомок Хладиона.

Эгберд повернулся к Исааку и хмуро спросил:

— Почему? Все знают, что у Матильды не было детей. Так кем была моя мать?

— Второй дочерью Хладиона. Поверьте, слухи о том, что берсерки не имели много детей, ерунда. У вашего предка что-то около шестнадцати отпрысков. Каждый из берсерков оставил после себя огромный шлейф наследников. Только первый берсерк мотался по свету и завёл детей даже в Халифате.

Эгберд долго смотрел на Исаака с подозрением.

— Но я к вам пришёл не по этой причине. Вы в курсе, что лорды скрывают от вас ценную информацию? Вот почитайте.

Он положил перед правителем копию бумаги. Эгберд взял письмо и пробежал по нему глазами. Король сжал его в кулак и едва не спалил кусок бумаги.

— Вы…

Исаак усмехнулся.

— Я всегда рад помочь Вашему Величеству. Но это ещё не всё. Дело в том, что лорды задумали принять свод законов, который будет их устраивать. Вот. Это на заседании предложит Генри Гленхайн. Что приготовил Айвар Лаунселейн, не знаю, но у этого лорда тоже имеется своя наработка.

Эгберд сжал кулаки. После коронации все лорды Сверкса не уставали ему говорить, будто он тут лишний и Фритинген посадил на трон своего человека. А теперь, когда император фактически дал королевству свободу, он может оказаться никому не нужным.

— Вызовите Джона Фокса. Я должен знать, кому служит этот аристократ.

Лорд Джон занимал при дворе новоявленного монарха довольно шаткое положение. Сам аристократ ещё не решил, кому будет служить. Вызов в кабинет Эгберда пришёлся не к месту, но заставлять короля ждать он не стал. Лорд Исаак вызвал у Джона улыбку, но как только Фокс узнал причину, по которой его вызвали, то смеяться перестал.

— Ваше Величество, — начал было Фокс, но Эгберд не дал ему закончить.

— Слушайте лорд, я, конечно же, понимаю, что вам отчаянно внушают, будто я не имею никакого отношения к королю Хладиону. Но хотите вы того или нет, но меня приняла коронационная корона легендарного правителя.

Джон усмехнулся, а потом поклонился правителю.

— Я готов вам служить.

— Вызови этих умников. Война в королестве — это не то, что я хочу.

Лорд Айвар сморщился и долго думал, идти или не стоит. Этот молодой король не утруждал себя правлением и вызывал лордов крайне редко. Но потом Айвар вздохнул и направился во дворец Герсидан. В Сверксе шутили, что этот дворец, как Эскориал Альдера всегда ремонтируется и строится. Но Герсидан не будет таким шикарным, как Эскориал.

Кабинет короля находился в дальнем крыле, куда пускали не всякого аристократа. Айвар вздохнул и стал подниматься по ступенькам. Лорд обдумывал всё, ради чего его могли вызвать, но к разговору был не готов.

Эгберд стоял около окна и не смотрел на пришедшего аристократа. Он медленно повернулся к лорду и с холодной яростью спросил:

— Скажите лорд Айвар, по какой причине вы решили перехватить дипломатическую почту, которая была предназначена мне, а не вам?

Айвар посмотрел на короля и ответил:

— Я посчитал, что вам это будет неинтересно.

Эгберд подошёл к главе палаты впритык и спросил:

— Что вы сказали? Лорд Айвар, вы не забыли, что я правитель этой страны? Или вы решили, что со мной можно обойтись как с нашкодившим мальчишкой? Вам напомнить, что на мою голову возложили большую корону, которая была артефактом Хлодиона.

— Ваше Величество, наше государство единственное не имеет своего свода законов.

— Я в курсе, — прошипел Эгберд в глаза Айвару.

На мгновение лорду стало жутко.

— Вы считаете, что проект, оставленный Хлодионом настолько плох? Или может быть, думаете, что король был глуп?

Айвар помялся.

— Но никто не знает, куда он делся.

Эгберд усмехнулся и кинул на стол пачку бумаг.

— Я не собираюсь ограничивать вашу власть и уничтожать парламент, но и делать из себя вывеску не позволю.

Король отошёл от лорда-спикера и усмехнулся.

— Кто руководит фракциями?

— Генри Гленхайн и Александр Степней.

— Вызывайте этих господ с их пакетами и свой захватите. Думаю, что мы договоримся.

Айвар усмехнулся и сел напротив правителя.

— Кто?

— Это важно? Думаю, вы и сами всё поймёте. Но этот прохвост станет лордом-канцлером. И ещё лорд Айвар, подыщите дворянку. Такую, чтобы родители хватались за голову, но славы дурной о ней не было.

— Есть у меня такая на примете. Для кого?

Айвар усмехнулся.

— У императора имеется отменный наследник. Алариха я отлично знаю. Этого принца исправит только могила. А через несколько лет Фритинген надумает его женить. Мы должны подкинуть Алариху свою девушку.

Айвар рассмеялся и покачал головой, а потом поймал насмешливый взгляд правителя и поднялся.

— Я понял вас, Ваше Величество. Имеется у меня такая на примете. Надо сказать родителям Дженет, чтобы держали её где-нибудь подальше от двора и аристократов.

Уезжая из дворца, Айвар долго не мог успокоиться. Он скакал на лошади по столице в сторону дворца Александра, пугая людей и кошек. Лорды Степней умудрились пережить правление Матильды почти сохранить своё имущество. Лорда называли единственной любовью Матильды, хотя это было преувеличением. На момент её смерти Александру было всего шестнадцать. Айвар застал главу партии правого крыла, как называлась его партия, в гостиной за разработкой своего проекта. На столике была изящная чашечка с вкусным чаем из Халифата, а рядом тарелка со сладостями. Александр славился своим умением устроиться на весь Сверкс. Он поднял на Айвара глаза и отложил бумаги.

— У нас война случилась?

Айвар глянул на спокойного лорда и ответил:

— Нет, нормальный правитель. Вытаскивай свои бумажки и надо позвать Генри. Что-то мне подсказывает, слил Эгберду информацию его заместитель.

Глава 6

Фритинген просматривал донесения и не скрывал своего неудовольствия, но не делами империи, а сыном. Правителю всё больше казалось, что виноват в этом именно Эгберд. Ушлый норманн сделал всё, чтобы из Алариха вырос обормот. Император вздохнул, а потом вызвал Курта и Якоба ноф Сенхейна. Барон только недавно приехал из Сверкса и знал почти всех аристократов севера. Норманны были особым народом и жили они по своим законам, отличающимися от остального континента.

Бароны ждали приказа императора, а Фритинген молчал.

— Герр Курт, вы знаете всех любовниц принца?

— Теоретически, да.

Фритинген повернулся к своим подданным и предложил им сесть.

— Найдите всех и выясните, имеются ли у них дети.

Курт посмотрел на правителя с подозрением.

— Вы думаете…

— Я пока ничего не думаю. Поступайте, как я говорю. А потом будем делать выводы. Якоб, что происходит в Сверксе?

— Норманны удивились и попытались обойти короля, но там нашёлся свой стукач. Исаак Фальдо посчитал, ему мало достается и направился к Эгберду с докладом.

— И что он за это получит?

Фритинген глядел на оживившегося Курта с улыбкой. Барон подался вперёд и смотрел на Якоба едва ли не с открытым ртом.

— Место лорда-канцлера.

— Мы можем получить предположительный свод законов Сверкса? — остановил поток интереса Курта правитель.

— Я попробую, — уклончиво ответил Якоб.

Фритинген посмотрел на Курта, а тот едва заметно кивнул. Когда Якоб вышел, Курт подошёл к правителю и подал бумагу с отчётом.

— Его надо оттуда убирать. Вестгот заинтересовался странным мальчиком. Нам удалось предотвратить несколько покушений. Я сказал Паскалю, чтобы подтолкнул мальчика к побегу.

Фритинген долго сидел в кресле после ухода Курта и думал о происходящем. Император поднялся и вытащил из ящика доклад Паскаля. Правителю не нравилось происходящее. Слишком много появилось непонятного народа. Совет Умберто как-то быстро реализовался. В открытую сбывать товары, привозимые пиратами, никто не решался, но они стали появляться тут с завидной регулярностью. А он боялся, что единственный выживший законный сын Толедо погибнет в этой мешанине. Он часто говорил, что его вынудили заботиться о мальчике, но на самом деле отец ни о чём не просил.

Иоганнесс ноф Шлёссер занял место казначея после гибели Франца. Казначей пришёл к нему вечером. Они долго обсуждали проблемы и решали, что делать.

— Ваше Величество, вы не боитесь…

— Чего? Вестготу нет дела до того, кто привозит им товары.

— Не скажите. Вихман считается сыном Рудольфа.

— В том-то и дело, что считается.

— Дело не только в этом. Вы в курсе, что на Вестгот смотрит и Эгберд. Правитель Сверкса хочет расширить свое влияние на весь континент и заручиться поддержкой ксендзов. Потом, прикрывшись ими, завоевать Пансию, а следом и Фрикию.

— Что вы предлагаете?

Иоганнесс улыбнулся.

— Вихман считает, что его обделяют и это не далеко от истины. Но давайте натравим его на Сверкс. К тому же у меня имеется другая задумка. В Халифате у султана есть один непутевый сын. Его зовут Имраан.

Фритинген слушал своего казначея с насмешкой и осторожностью.

— Я подумаю. Вы свободны, Иоганнесс.

Фритинген посмотрел на закрывающуюся дверь и рассмеялся. Умберто часто приезжал к нему с разговорами и сообщениями. Новоявленный барон рассказывал о том, что ему никто не докладывал. Так что о ярости Вихмана он отлично знал, как и о том, что в казну текли реки денег от торговли с малым континентом.

Альвар за пять лет превратился сильного и красивого мужчину. От подростка не осталось и следа. Оставаясь на задворках большого двора Домианы, Альвар никогда не старался продвинуться вперёд. Аристократия смотрела на него с презрением, а простолюдины с интересом. У него появилось много друзей и знакомых. Единственный с кем он так и не смог поладить — это Хуан. Далеко не сразу Альвар понял, что брат ищет только выгоды, а его боится.

Он задерживался на полигоне. Паскаль долго следил за ним, а потом сказал:

— Идём, надо поговорить.

Мастер меча отвел Альвара в сторону, куда никто не заходил.

— Я вас слушаю, мастер, — сказал Альвар.

Паскаль взглянул на ученика. Он давно стал мастером, и теперь Паскалю нечему его было научить.

— Я думаю, что скоро тебе придется отсюда уходить. Я кое-что тебе расскажу. Ты помнишь ту монахиню, которая тебя благословила?

— Да.

Альвар смотрел на мастера с напряжением.

— Я не разделяю мнения остальных, что тебе рано это узнавать. Старого берсерка не ругай, он пытался спасти твою жизнь. Он тебе отец, а не дед. Монашку ту зовут Анна. Он встретил её в Рамнии. Девочка была шустрой и прошла по многим постелям. Только вот молчала она зря. Вряд ли берсерк стал её ругать.

— Зачем?

Паскаль долго молчал, а потом рассказал, что знал.

— Я думаю, что берсерк убил Эстевана. Как ни старался он вырастить из Хуана нормального человека, но он всё равно становиться похожим на воспитанника твоего отца. Береги себя Альвар. Кровь и наследие первого берсерка не должно пропасть.

— Что вы предлагаете?

— Ты слышал о чёрном гнезде? Говорят, что там воспитывают новых магов, но не только. Ходят слухи, то некто собирает странную армию. И ещё это Хуан дворянство получил от Домианы, а ты граф по рождению.

Альвар усмехнулся и посмотрел на мастера. Он не ответил ему ни да, ни нет. Паскаль усмехнулся и посмотрел вслед уходящему Альвару, потом глянул на небо и ушёл в свои комнаты. Завтра будет новый день и очередные проблемы.

Пилар было всего пять лет, и это был какой-то ураган, носившийся по всему дворцу и устраивавший весёлую жизнь всем и старшему брату в первую очередь. Вот и сейчас принцесса выскочила на площадку для занятий. Альвар глянул на девочку и усмехнулся. Она снова откуда-то сбежала. Платье разорвано сзади, а значит, приставленная гувернантка тщетно пыталась схватить дитя за «хвост». Девочка осмотрелась и кинулась в сторону конюшни, но Рауль уже успел её заметить. Хуан подошёл к брату и с наслаждением смотрел, как инфант ловит принцессу. Когда у неё в очередной раз треснуло платье, она встала в позу и сказала:

— Отстань от меня, зануда. Королева Гандии должна быть сильной и уметь управлять оружием. Если тебе нравится, можешь сам катиться в гостиную и сидеть за вышивкой.

Девочка топнула ногой и посмотрела на брата с осуждением.

— Тебе ещё рано сюда.

— Отстань, — взвизгнула девочка, когда Рауль попытался унести её с полигона.

Но едва оказавшись на плече у брата, Пилар прищурилась и выпустила молнию ему чуть пониже спины. Инфант заревел как медведь и кинул девочку на землю.

— Мерзавка. Как ты смеешь?

Альвар подошёл к нему и сказал:

— Оставь ребёнка в покое.

Рауль прищурился и прошипел:

— Тебя забыли спросить, выродок. От кого твоего отца нагуляла мамаша? Все знают, что берсерки стерильны.

— Осторожнее, — сказал Хуан. — Заявляя подобное, ты ставишь под сомнение и происхождение своей матери. Королева Хосе тоже из берсерков.

Рауль сжал кулаки, развернулся и ушёл, кинув через плечо:

— Я ещё поквитаюсь с тобой сосунок.

— А чего со мной не хочешь? — спросил Альвар. — Или боишься?

Для вспыльчивого Рауля это стало красной тряпкой. Он вытащил меч и кинулся на обидчика. Хуан оттащил принцессу в сторону и сел на скамейку. Удар, разворот. Альвар падает, Рауль с криком кидается к нему, но Альвар успевает заблокировать меч. В глазах Рауля одно желание — убить. Но сделать это с умелым Альваром, да ещё и вооружённым легендарным мечом великого берсерка было непросто. Сталь звенит на весь двор. По углам начали собираться зрители, которые следили за необычным поединком. Альвар оказался сильнее инфанта, который был старше его втрое, но у Рауля более лёгкий меч. Рауль упал, Альвар взялся за меч двумя руками, но тут же получил удар ногой по голове.

Удар, меч делает полный оборот, и Альвар отскакивает, уходя от удара Рауля. Они кружат по площадке, покрытой плитами. Рауль кидается на противника и наносит ему град ударов, пытаясь пробить защиту. Меч идёт по плоскости, ещё немного и Рауль разрубит противника, но тот перекатывается по земле и оказывается на ногах и за спиной у инфанта. Меч слегка разрезает тонкую рубашку, оставляя шрам. Инфант резко разворачивается, и рубашка трещит.

— А ну прекратили немедленно, — раздался голос королевы.

Альвар остановился тут же, а вот Рауль решил воспользоваться моментом, но Домиана не позволила нанести серьёзную рану своему гостю и воспитаннику. Рауль отлетел в одну сторону, а его меч в другую. Королева махнула рукой, и меч прилетел к ней. Все зрители тут же разбежались, а Домиана спустилась на площадку. Она покрутила меч в руках и немного поморщилась.

— Откуда у тебя эта дрянь? Ни баланса, ни умелой ковки. Не меч, а нож для чистки овощей.

Она подала знак кузнецу и приказала:

— Перековать на ножи для кухни.

Кузнец взял оружие и унёс. Рауль хотел было направиться следом, но его остановили:

— Я ещё тебя не отпустила. — Домиана повернулась к дочери. — Милая принцесса, вы наследница трона, а выглядите как оборванка. Разве это достойное поведение?

— Я не буду учиться вышивать. И отправь эту выдру в бездну. Я хочу заниматься с оружием, а не просиживать с книжками.

— Читать тоже надо уметь, — сказал Хуан. — Вот принесут тебе письмо, а ты прочитать его не можешь.

Девочка кинула на Хуана обиженный взгляд и сказала:

— Хорошо. Это я буду учить, но вышивать нет.

Королева посмотрела на дочь и сказала:

— Если ты начнёшь учиться чтению, письму и остальным наукам, я поговорю с мастером. А теперь иди в свои комнаты и подумай над своим поведением.

Девочка обиделась и ушла наверх. Королева обвела тяжёлым взглядом оставшихся.

— За что ты их ненавидишь, сын?

Рауль вздохнул и посмотрел на мать.

— Я считаю, что это из-за них погибла Каталина.

— Ты ошибаешься. Принцесса погибла из-за Эрики. Она работала на орден и узнала, что наследница страдает хрустальной болезнью. Это она намазала обувь Каталины жиром. Когда принцесса ступила на лестницу, нога поехала, и она свернула себе шею. С её диагнозом это стало смертельным.

— А откуда взялась болезнь? — спросил Хуан.

Домиана вздохнула.

— Берсерки ничего не знают о своём родстве. Мы с моим первым мужем оказались кузенами. Теперь Кристобаль стал герцогом Альбукерке в Альдере. Он зовёт тебя, Рауль, к себе. Ты станешь наследником титула гранда.

— Ты меня выгоняешь?

— Нет, сын. Я просто передаю тебе предложение отца. Он приедет сюда.

— Я подумаю. Но мама, зачем ордену убивать Каталину?

— Она должна была стать сильным энкантором. Потому-то и решили от такой наследницы избавиться.

Альвар посмотрел на Домиану и подумал, что кролева врёт. Каталина сама говорила, что магии у неё нет. Но спросить ничего он не успела. Королева ушла, а Рауль подошёл к братьям и сказал:

— Простите меня.

— Мир? — улыбнулся Альвар.

Рауль пожал ему руку и спросил:

— А ты бы женился на Каталине?

Старший из рода Толедо усмехнулся и сказал:

— Она была милой девочкой, но не более того, если бы у меня был выбор, я нашёл бы себе другую жену.

Хуан убежал следом за королевой и принцессой. Альвар глянул ему вслед и пошёл в другую сторону. Они с братом поговорили ещё неделю назад, и спорить с желанием Хуана жениться на принцессе он не собирался. Рауль посмотрел на Толедо и отправился следом за ним. Молодой человек положил свой меч и посмотрел на инфанта. Рауль нахмурился, Альвар не стал ждать вопросов, а пошёл в сторону высокого балкона, с которого открывался отличный вид на дорогу в сторону Фрикии.

Рауль догнал гостя и спросил:

— Что-то случилось?

Альвар достал из кармана письмо и подал инфанту. Рауль пробежал глазами по бумаге и нахмурился.

— Я ничего не имею против твоей матери. Она замечательная женщина и смогла дать нам обоим прекрасное образование, но фактически она развязала руки Мануэлю. Король Альдера воспользовался случаем и наложил лапу на имущество деда. Он с таким тщанием строил дворец в столице и загородный замок. Собирал имущество. А теперь всё это досталось Себастьяну де Леону. Первое, что он сделал, выкинул из дворца все картины. Всё, что с таким тщанием собирал дед, досталось внуку его денщика, пропившего имущество.

— Может с матерью поговорить?

— Зачем? Ты думаешь, она не понимала, что делает. Ты в курсе, что мы даже дворянства не имеем?

— Чего? Да не может того быть. Ваш дедушка был самым известным берсерком.

— Всё верно. Вот только деда не интересовали звания и имена. Он хотел, чтобы мы получили имущество. Но даже оно достанется другому. Он теперь гранд и герцог Альба. Королева дала Хуану дворянство. Теперь он де Борхе.

— А ты?

Альвар посмотрел на обескураженного инфанта.

— Я поеду к Фритингену. Устроюсь в его чародейскую гвардию.

— Я слышал, что тебя звал герцог Анжуйский.

Альвар усмехнулся и посмотрел на сына королевы.

— Эстеван, пока был жив, говорил, что дед задумал глупую вещь. Он хотел организовать какое-то странное государство. Четверо основателей должны были стать не королями, а правителями своих частей единого союза. Он создал кортесов, которые должны были работать на постоянной основе и издавать законы. А правителем должен был стать избираемый председатель совета кортесов, но ваши всё переломали. Первой объявила себя королевой твоя бабка. А потом отец Николаса Галиндо. И теперь государства нет. Николас и Перуджо смотрят в рот Фритингену, а Домиана и Мануэль Меровею.

Рауль смотрел на странного молодого энкантора с удивлением. Он слушал семнадцатилетнего затворника, который никогда не лез вперёд, но оказался очень информированным. Рауль усмехнулся и снова посмотрел на дорогу.

— Не переживай. Возможно, ты или твои потомки ещё вернут своё.

Альвар усмехнулся. Он не верил во все эти предсказания и заверения.

— Мануэль едет к нам, — сказал Рауль. — Он привезёт сюда моего отца.

— Ты решил уехать?

Рауль посмотрел на Альвара и сел на парапет спиной к дороге, а потом повернулся и поставил ногу на широкий барьер. Альвар взглянул на отменные сапоги и сел рядом.

— Да. Я приму предложение отца. Что мне тут делать? Пилар получит трон, твой брат станет консортом. А я не хочу быть приложением к сестре.

Альвар посмотрел на замок, в котором прожил шесть лет и усмехнулся.

— Придётся тебе остаться тут на приём, — протянул Рауль. — Сюда ещё приедет Николас. Он привезёт какого-то нового воспитанника. Эберхарда. Мальчишке всего пять лет. Он хочет оставить его тут на воспитание. Не иначе матушка предложит тебе взять его на попечение.

Альвар готовился к приезду двух королей и не скрывал, что не хочет туда идти. Домиана вошла в комнаты своего воспитанника и остановилась в дверях.

— Альвар, я слышала…

— Ваше Величество, — усмехнулся молодой человек, — давайте вы не будете учить меня жизни. Я давно взрослый.

— Уедешь?

— А что мне здесь делать?

— Ты мог бы…

— Стать личным охранником у младшего брата. Нет, увольте. Я лучше уеду в Рамнию.

— А почему ты не хочешь принять предложение Хлодвига?

— Пусть это останется моим упрямством.

Он немного помолчал, а потом вытащил из стола небольшую картинку.

— Ваше Величество, вы знаете, кто это?

Домиана взяла картинку с изображением очаровательной девочки с тёмными волосами, торчавшими в разные стороны.

— Сестра Хуана, моего друга.

Альвар усмехнулся.

— Не хочу вас огорчать, но это и есть Хуан. Он — секамбио. Остальное решать вам.

Домиана сжала картинку в руках.

— Откуда ты об этом узнал?

Альвар пожал плечами.

— Вы задали неправильный вопрос. Неважно откуда я это узнал, а то, почему он скрывает эту информацию. Ведь в этом нет ничего особенного. Даже кардинал и тот признал, что это нормальные люди.

Королева долго смотрела на слишком умного гостя и думала, что это будет очень неплохо, если Альвар уедет.

— От вашего имущества осталось немного денег. Я решила поделить их между вами по справедливости.

Она подала Альвару небольшую пластинку. Молодой человек провёл над ней рукой и усмехнулся. Королева своеобразно понимала, что такое справедливость. Но спорить он не стал. Засунул карточку в карман и улыбнулся. Королева сказала:

— Идём. Сегодня приём.

Большой зал встретил его шумом. Двор Домианы был всегда самым большим и разноцветным. Огромное количество фрейлин и советников, министров и консехо. Домиана слыла королевой воином. Она умела держать в руках меч, и была отличным энкантором. Даже на парадном портрете ее изображали с мечом. Вот только по факту всё это было лишь на бумаге. Домиана предпочитала не воевать и не драться.

Хуан стоял рядом с троном и смотрел на брата, который не спешил подойти к нему. Альвар остался в толпе придворных где-то на вторых ролях.

— А почему… — начал было Хуан.

— А что ты хочешь? — спросил Рауль. — Это тебе дали дворянство, а Альвар живёт из милости. Твой брат никто, простолюдин, оказавшийся при дворе королевы.

Рауль усмехнулся и подумал, что в документе с отказом давать дворянство указано, что Альвар имеет титул графа, но говорить это в слух он не стал. Хуан покосился на инфанта, но тот не спешил ни смеяться, ни говорить, что всё это только шутка. Оспаривать всё это Хуан не стал.

— Не дёргайся, — сказал советник правительницы. — Если твой брат играет в гордость, то кто мы такие, чтобы ему мешать?

— Но Альвар мне брат.

— И что? Он старше. Разве твой брат побеспокоился о ваших деньгах? Вам приходится жить из милости. А что было, если бы милостивая королева не позаботилась о тебе?

Стоявший рядом Рауль едва не смеялся, глядя на то, как Эдмундо де Дельгадо обрабатывает мальчика. Инфант не хотел в это вмешиваться, но если Хуан дурак, то кто он такой, чтобы мешать этой вражде? Младший из братьев посмотрел на Альвара с подозрением. А советник королевы тем временем втирал мальчишке, что братец получил карту с деньгами и теперь сможет уехать, а Хуан останется с носом.

Двери распахнулись, и появился церемониймейстер. Он стукнул жезлом об пол и сказал:

— Её Величество королева Домиана де Теран.

Женщина улыбнулась и прошла к трону. Правительница шествовала по коридору из придворных, которые приседали и кланялись. Она улыбалась, а Альвар думал: королева что угодно, но только не воин. На ней было закрытое платье, которое облегало фигуру и показывало всё, что только можно было. На голове был очаровательный убор арселе. Он был золотым и расшит драгоценными камнями, сверкавшими голубоватым светом. Альвар присмотрелся и подумал, что кто-то подарил королеве параиба. Он вспомнил, что дед рассказывал — эти камни добывают только на Вестготе и нахмурился. Кто-то подарил Домиане такую ценность просто так? Альвар не верил в благотворительность.

Королева прошла вперёд и улыбнулась, махнула рукой и села на трон. Она посмотрела на своего сына и советника. Альвар следил за правительницей Гандии внимательно. Что-то не складывалось у него в картине. Домиана была дочерью Хосе, которая считалась самой скромной из всех и самой хваткой. Кто даже говорил, что Хосе давала деньги в рост и финасировала разные начинания, что позволило ей оставить дочери весьма солидные деньги. Королевой Доминана стала уже почти четыреста лет. Кто её отец, никто не мог сказать. Кое-кто даже говорил, что она дочь Фарамонда, но тот уимер задолго до её рождения.

Пока он рассуждал о превратностях жизни королевы Гандии, та говорила о необходимости дружбы между разными королевствами, о значимости какой-то глупости. Альвар почти не слушал её, а внимательно следил за гостями.

Удар жезлом стал для него неожиданностью.

— Его Величество король Мануэль де Ясасква — правитель Альдера.

Альвар посмотрел на короля. Он был всё таким же. Чёрные волосы были коротко обстрижены, тонкая мальчишеская фигура. А ещё презрение и надменность, за которое короля недолюбливали. Следом за ним шёл невысокий мужчина с отвратительной бородкой и усами, из-за которых казалось, что он вымазал чем-то под носом.

Мануэль подошёл к правительнице и подал ей руку, улыбаясь. Герцог стоял сзади и рассматривал всех, кто стоял рядом с троном. Альвар приподнял бровь. Отец никогда не видел своего сына, а потом ему пришло в голову, что Кристобаль ищет кого-то другого.

— Я рад вас видеть, милая Домиана. Вы меня простите за нахальство, но я лично привёз герцога Альбукерке. Он хочет забрать своего наследника.

Домиана улыбнулась и сказала:

— Я рада вас видеть, милый Мануэль. А уж своего бывшего мужа тем более.

Кристобаль оскалился, изобразив улыбку, и проговорил, что невероятно рад видеть такую красивую женщину.

Альвар потерял нить этих словесных экзерсисов на второй фразе. Вторым гостем стал Николас, который напоминал пирата. Король Кастилии привёл с собой пятилетнего мальчика, который выглядел как-то растерянно. Он постоянно осматривался и старался спрятаться за спину Николаса. Альвару все эти пустые фразы довольно быстро надоели, и он выскользнул из большого зала.

В своих комнатах молодой человек всё проверил и отыскал свой мешок. Он давно уже приготовился к этому отъезду. Но уйти просто так ему не удалось. Двери распахнулись, и вошёл Хуан.

— Ты куда собрался?

— Разве это важно? Хуан, ты станешь мужем королевы Гандии, и я за тебя рад. А я что тут буду делать?

— Меня охранять.

Альвар рассмеялся.

— А тебе разве грозит опасность?

— Нет, но я стану правителем королевства.

Не взирая на насмешки Альвара, Хуан продолжал:

— А куда ты забираешь меч деда? Это моя собственность.

Альвар отодвинул меч и серьёзно посмотрел на брата.

— Дед отдал его мне, а не тебе.

— И что? Я аристократ, а ты простолюдин.

Альвар смотрел на брата с интересом. Он заметил, что в последнее время рядом с Хуаном появились странные люди. Один советник чего стоил.

— А ты помнишь, что нам говорил дед?

Хуан подошёл к брату и сказал:

— Мне всё равно, что он говорил. Старик под конец жизни выжил из ума. Хотя он и по молодости не отличался сообразительностью. Это надо же было отказаться от трона. Её Величество права.

Альвар напряг память. Он уже слышал это презрительно слово «старик» о старом берсерке, но вспомнить, кто это сказал не смог.

— И что ещё тебе сказала королева?

— Тебе какое дело? Ты смертный.

Альвар вздохнул.

— Каждый из нас когда-нибудь умрет. А если ты об имуществе, так это она виновата во всём. Не стоило нас увозить…

— Как ты смеешь такое говорить? Домиана верх совершенства. И если бы тебе хватило ума, то давно понял, что она хочет видеть тебя в качестве любовника.

Альвар поморщился.

— Хуан, я не собираюсь зарабатывать себе на жизнь этим способом. В конце концов, я воин, а не шлюха из притона.

Хуан осмотрел брата, а потом сказал:

— Домиана хочет, чтобы ты стал воспитателем для Эберхарда.

— Я подумаю на эту тему, — уклончиво сказал Альвар.

Хуан рассмеялся.

— У тебя нет выбора. Если ты надумаешь сбежать, то всё равно найдут и вернут.

Хуан вышел, а Альвар смотрел ему вслед и не мог понять, когда брат изменился. Молодой человек вспомнил слова Паскаля. Он постарался напрячь память, но голова отдалась тупой болью. Альвар усмехнулся и решил, что когда-нибудь всё встанет на свои места. Он подошёл к зеркалу и крутанул его. Знала ли сама правительница, что в её замке имеется сеть тайных ходов, Альвар не задумывался. Сам он разыскал это чудо в первый же день, обнаружив приоткрытую в сеть тайных ходов дверь. Словно кто-то приготовил ему сюрприз.

Альвар оглянулся и затащил все свои сокровища следом за собой, потом прикрыл двери. Он сел на небольшой каменный стул, что стоял рядом и провёл рукой над пластинкой. Он знал, что её можно легко отследить, а вот скромные деньги, что хранились на ней нет. Потом вытащил другую пластинку, которую в своё время сделал для него дед. Перевести деньги с одной карты на другую не составило труда.

Альвар встал и вспомнил науку деда. Почему старый берсерк учил его иначе, чем Хуана, он теперь понял. Энкантор прикрыл глаза и призвал то, что Толедо называл внутренней силой. Вплетая это в кожу и меняя свою внешность, он боялся потерять свои глаза. Они были так похожи на дедовские. Через минуту кожу закололо и всё впиталось. Теперь его внешность вернётся только по его желанию или после смерти. Альвар достал тонкую пластинку, что хранилась в этих закутках, и осмотрел себя. Вместо чёрных волос, они стали каштановыми. Угловатые черты лица сгладились, скулы стали выше, появилась горбинка на носу, и пропало их полное сходство с Хуаном. На него смотрел парень, напоминавший Толедо. Альвар фыкрнул и подумал, что так даже лучше.

Альвар услышал чей-то разговор и прошёл вперёд, стараясь не хрустеть мусором. Он осторожно посмотрел в дырку и увидел гостя королевы. Он приехал вчера. Мужчина смотрел на правительницу с откровенной издёвкой.

— Милая королева, мне плевать на то, что вы решили. Младшего из детей этого берсерка вы можете оставить себе. Так и быть. Он не унаследовал ничего из талантов этого выродка. Но старший должен быть мёртв.

— Вы понимаете, что я дала слово.

— А вы думаете, что мне есть дело до вашего слова? Вы очень любите украшения, так вот и платите. Камешки, что вам подарили, стоят очень дорого. Не огорчайте меня, а то я разозлюсь.

— Лорд Джарон, вы…

Мужчина взял её за руки и с насмешкой сказал:

— Я, дорогая. Договор должен быть выполнен сполна. Чёрное гнездо не любит, когда ему перечат, а вы уже трижды сорвали операцию. Зачем вы утащили этих ублюдков в свою крепость? Вам разве давали на это разрешение?

— Я правитель своего королевства.

Джарон рассмеялся.

— Вы меня уморили. Вы были более-менее свободны, пока были живы берсерки, а теперь их нет. Так что будете делать, что вам скажут. Великий Вестгот правил и будет дальше править вами, пока в вас имеется необходимость.

— Но у вас имеется император?

Джарон рассмеялся.

— Людишкам разрешили поиграть во власть. Сигфэст Тормодссон может думать, что хочет, но он — марионетка, такая же, как и вы. Запомните, милая, завтра мальчишка должен быть мёртв, и постарайтесь внушить Хуану как можно больше ненависти к брату.

Джарон встал и вышел из кабинета королевы. Домиана смотрела ему вслед и горько усмехалась. А потом пришёл советник Эдмундо де Дельгадо. Альвар вспомнил, что этот аристократ всё время сокрушался и жалел его.

— Что они хотят?

— Казнить Альвара.

— Я вам давно говорю, что этот мальчик опасен. Он оказывает на вашего сына дурное влияние и не только. Альвар заставляет всех думать, что вы все четверо занимаете своё место незаконно. Ведь все хотели видеть императором огромной территории старого берсерка. Хотя мальчишка даже близко не похож на него.

— Вы понимаете, что он стребовал с меня магическую клятву. Как и с нас всех четверых. Толедо сказал, что если мы нарушим её, то через тысячу лет от наших королевств не останется и поминки. Вначале сюда придёт великая война, которая разрушит половину мира, а потом…

— Домиана, вы слишком увлеклись словами выжившего из ума старика. Все правители давно уже забыли об этих клятвах, и только вы помните какую-то ерунду. Мануэль был очень доволен, когда смог наложить руку на деньги старого глупца, а его имущество отдать своему верному псу — Себастьяну. Теперь он аделандо майор и первый советник короля. Делайте, что они хотят. Обвините его в краже. Ну, хотя бы легендарного меча. Скажите, что это оружие было вашей собственностью, а Альвар его выкрал. И прекратите, наконец, мучиться.

Советник отошёл от правительницы и сел в кресло. Она долго смотрела на него, а потом сказала:

— Позовите палача.

— Вот и умница.

Эдмундо вышел из кабинета, а Альвар остался стоять, уставившись в стенку. О легендарном мече Толедо знали многие, но как он реально выглядит, знал только Хуан и он. Беглец направился назад и вытащил красивое оружие. В переходах этого лабиринта он нашёл много артефактов и сокровищ. Словно тут кто-то разложил это специально. Альвар вытащил тонкую спицу и открутил навершие. Внутри было пусто. Этот секрет ему показал ещё дед. Альвар засунул туда небольшую спицу и прикрутил навершие снова. А потом с удивлением смотрел, как вычурный меч становится совершенно простым, неотличимым от тысяч таких же.

Альвар задумался. Его имя может быть известно, как и внешность, а потом улыбнулся. В его классе, куда привёл их дедушка, был мальчик по имени Альварес.

— Я стану неприметной личностью. Альваресом де Толедо. Скажу, что мать была от берсерка в восторге и потому выбрала эту фамилию.

Он убрал меч за спину, закинул небольшую сумку и направился к выходу. До утра ему надлежало уйти очень далеко. За стеной его никто не встретил, новый человек оглянулся на стену замка, который на долгие годы стал его домом, и направился в сторону дороги. Скоро ему исполниться восемнадцать. И этот день ему придётся провести в дороге.

Палач Её Величества вернулся в кабинет и доложил, что комнаты мальчика пусты. Домиана посмотрела на него с удивлением.

— И куда мог деться из хорошо охраняемого замка мальчик семнадцати лет?

— Я не сыщик, но его комнаты пусты.

Она отпустила своего палача и позвала помощника.

— Вызови рикоса Джарона, Эдмундо и лучшего ищейку.

— Ваше Величество, ищеек у нас нет.

— Почему?

— Прямой запрет Вестгота.

Домиана рассмеялась и сказала:

— Вот и отлично. Пусть он сам его и ищет.

Джарон вернулся в комнаты почти через сутки бесконечных поисков, но ничего путёвого найти не удалось. Чёртова изменчивая аура выродка берсерка менялась и мешала схватить за нить, а потом и вообще пропала в стене. Так ему сказали энканторы. Мужчина выругался, как сапожник, и долго смотрел в окно. Надо было связываться с Рудольфом. Вот только разнос ему устроит этот мужчина знатный. Но делать нечего. Джарон подумал, что его начальство менялось, как перчатки, а вот Рудольф задержался.

Джарон вытащил то, что на Вестготе называли мобильниками, и вызвал Рудольфа. Тот был недоволен. На другом конце материка была уже ночь, так что ксендза вытащили из кровати.

— Что случилось?

— Мальчишка сбежал.

— Найди. Зачем ты меня разбудил только?

— Я не глупее тебя. Вот только найти его невозможно. Кому, как ни тебе знать особенности ауры берсерков?

Рудольф глянул на него с ненавистью и прошипел:

— Берсерков. А этот выродок тут при чём?

— Ты на меня не шипи. Я хоть и не вхожу в большой совет, но могу и Марии пожаловаться. Она быстро поставит тебя на место.

Рудольф вздохнул, стараясь успокоиться, а потом сказал:

— Что ты хочешь от меня?

— Ничего. Отсутствие поисковиков среди местных полностью лишает нас возможности найти этого мальчика. Ты сам знаешь, что местные не поддаются длительному выискиванию по ауре. Наши артефыкты на них практически не действуют. Нить теряется и исчезает. Если мы не нашли местного в течении пары часов, то можно ставить крест на поисках. Так что делай вывод сам.

— А простым способом не пробовали?

— Каким? Ты сам в курсе, что собаки передохли в ходе второй волны эпидемий. Остаётся только магический, а мы в этом не сильны. Я скажу совету, что надо делать тут местных поисковиков. Я не нанимался носиться по замкам, как будто мне в штаны углей насыпали.

Рудольф посмотрел на племянника Марии, а потом вздохнул. Рудольф подумал, что сама Мария никогда говорила, что Джарон ей какой-то родственник. Не понравится совету, что наследник первого берсерка выжил. Они положили столько сил на уничтожение этого народа. Их кровь растворилась в местных людях и со временем исчезнет. А пока они не могут вносить новые изменения и проводить опыты.

— Надо найти этого парня. Ты добыл его кровь?

— Нет. Только то, что уже было.

— Она не подходит. Его братец другой породы. Похоже, его мамаша гульнула налево с каким-то рамнийцем. Ладно. Я прикажу делать набор в чёрную башню. Станем творить из них ашхидов и работать с тем, что уже есть.

— А мне что делать?

— Возвращайся на Вестгот.

Джарон отключился и потёр руки. Он уже предвкушал отличный отдых и новые развлечения. Ему до смерти надоели эти тайны, берсерки и их потомство.

Глава 7

Альварес шёл по дороге в сторону Альдера. Новый мир он фактически не видел. Вначале дед боялся, что оставшихся в живых внуков убьют, а потом и королева Гандии не отпускала. Так что молодой энкантор смотрел на королевства и простых людей с интересом. А ещё постоянно думал о словах Паскаля. Он мог понять старого берсерка. Если он ему сын, то Толедо боялся потерять последнего наследника. Альвар вспомнил рассказы о том, как похитили жену берсерка, но найти ключи к закрытым воспоминаниям он так и не смог.

Мир, в котором он оказался, интереснее старых тайн. Молодой энкантор с любопытством рассматривал всех и сравнивал, что видел при дворе и тут. Люди жили по-разному, и никому не было дела до сильных мира сего. Они поглядывали на странного прохожего с напряжением, но потом забывали о нем.

За столицей Гандии он оказался в лесном массиве. Огромные деревья упирались в небеса и давали какую-то невероятную кружевную тень. Лето в Пансии всегда было жарким и знойным. Дожди шли всегда севернее, а сюда доходили лишь их отголоски. Энканторам пришлось немного поработать и направить воздушные потоки несколько в другую сторону. И теперь летом ветер дул с севера, а зимой с юга.

Альварес быстро продвигался вперёд. Для тренированного молодого человека это было не проблемой. Он не торопился и часто ночевал не в тавернах, а прямо под открытым небом. Он не чурался помочь простым людям. Где-то там осталась часть его жизни и предавший его брат. Альварес запретил себе думать о Хуане, как о родственнике. Он стал для него чем-то вроде очередного аристократа. Только иногда Альварес задумывался, когда же это произошло, что они стали чужими. С самого начала он занялся своим образованием. Пропадал на полигоне и занятиях с мастером меча и энкантором, а потом отправлялся в библиотеку. Постепенно занятия сделали его другим. А вот Хуан оставался всё тем же мальчиком, который жил в достатке рядом с богатым и влиятельным дедом. Наверное, тогда и поймали в сети глупого Хуана.

В одном месте торговец оказался в безвыходном положении — сломалась повозка. Альварес поднял её силой. Пока мастер менял ось, держал на весу внутренней силой. А потом торговец предложил ему доехать до ближайшего поселения. Альварес не стал ломаться и согласился. Он сел рядом с тучным коммерсантом и слушал его рассуждения. Мужик жаловался на низкий доход, дрянных партнёров, высокие налоги и непонятных людей, что в открытую шляются по королевствам.

— А что за люди? А то я прожил всю жизнь на закрытом хуторе и никого не видел.

Торговец покосился на улыбчивого парня и ответил:

— Я точно не знаю. Болтают, что раньше нами управляли демоны и ломали людям жизнь. Дескать, рогатый бог пытался уничтожить людей, а хорошие энканторы с Вестгота нас спасли. Дескать, теперь они живут на севере и помогают правителям управлять странами. Они уже и договоры подписали.

— Я об этом даже не слышал. Хотя кто станет простым хуторянам такое говорить.

— Говорить-то ладно. Только жизнь от этого лучше не стала. Между королевствами и раньше особой дружбы не было, а теперь и подавно. Вон Кастилия с Альдером едва не подрались. Теперь, чтобы проехать из одного королевства в другое, приходится в Арагон заезжать. И куда мир катиться?

Мужчина покачал головой.

— А из-за чего короли переругались?

— Да говорят, что из-за бабы. Мануэль не женат с момента смерти первой жены.

Торговец поехал в другую сторону, а Альварес взял курс на Альдер. Ему очень хотелось посмотреть на город, в котором он вырос. С момента его побега прошло уже два месяца, а его никто не преследовал и не требовал подтверждения имени.

Мир за это время изменился. Вестгот по-прежнему ругали, но его ксендзы стали свободно ездить по королевствам и не скрывали своего превосходства. Только Меровей иногда устраивал скандалы и публичные казни. Остальные молчали и слушали этих советников, даже зная, кто они. Альварес не прятался и не пытался укрыться, но в первом же городе увидел картинку на стенке. За его поимку предлагали солидные деньги. Энкантор взял кружку с хмельным напитком и сказал:

— Ничего себе. Это что же надо было сотворить, чтобы такую сумму предложили?

Трактирщик усмехнулся и сказал:

— Мужик, который наклеивал этот плакат, сказал, что парень магистр ордена рогатого бога, что прижился в Сверксе. Они хотят завоевать мир и принести в жертву половину людей.

Альварес рассмеялся.

— Такой молодой, брешут.

Трактирщик усмехнулся и ответил:

— Я тоже так думаю. Что-то мутят наши правители, да и людей ксёндзов стало слишком много. Раньше опасались и старались не высовываться, а теперь всё на виду. Вон сидит и смотрит на всех так, словно мы мусор.

Альварес оглянулся на невысокого мужчину, который сидел в сторонке и осматривал всех приходящих. Легкая усмешка тронула губы молодого энкантора, а потом он вспомнил слова деда и его науку. Аура мужика была как на ладони. Альварес усмехнулся и внёс в его ауру страх. Гость с Вестгота тут же осмотрелся, пытаясь найти, кто ему угрожает, но было спокойно. Ладони у него вспотели, сердце сжалось. Гость вскочил и хотел что-то сказать, но горло сдавило от страха.

Трактирщик внимательно следил за этим гостем. Он смотрел, как этот странный человек долго разглядывал всех, а потом закричал и выскочил из трактира. Альварес усмехнулся и спросил:

— Он чего пил?

— Да вроде ничего.

Молодой человек посмотрел через плечо и сказал:

— Тогда что-то другое потребил. Не стал бы нормальный человек выскакивать из приличного трактира как ошпаренный.

Хозяин улыбнулся во все клыки, а молодой энкантор остался сидеть около стойки и ужинать. Он не смотрел на двери, хотя и чувствовал, что там происходит.

Альварес ушёл из трактира и отправился дальше. Ему нравилось путешествовать пешком и смотреть на людей. А ещё он быстро понял, что сила деда досталась ему в наследство.

В очередном городке дочь хозяина постоялого двора в открытую стала с ним заигрывать. Альварес испугался, что папаша открутит ему что-нибудь, но девица была так настойчива и сама пришла к нему вечером, что он не стал отказываться.

— Твой отец меня прибьёт, — сказал он, рассматривая красивую девушку.

Она, не стесняясь, скинула одежду и забралась к нему в кровать, а потом сказала:

— Плевать я на него хотела.

Альварес рассмеялся и не стал гнать шуструю особу.

Утро оказалось шумным и крикливым. Альварес спускался со второго этажа, где находились комнаты для постояльцев, и смотрел на происходящее. Посередине зала прямо на полу сидела девушка и визжала. Рядом стояла дородная матрона и не скрывала своего неудовольствия. Она сложила руки на груди и смотрела на девушку с ледяным спокойствием. Чуть в стороне около самых дверей сидел на столе молодой человек и фыркал.

Альварес спустился и едва смог обойти компанию, с таким комфортом устроившуюся прямо на полу.

— Я никуда не поеду, — взвизгнула девушка на такой высокой ноте, что у посетителей едва не полопали барабанные перепонки.

Альварес поморщился. Он терпеть не мог истерики и скандалы.

— Прекратите истерику, Вероника, — спокойно сказала женщина. — Ваш батюшка вряд ли будет доволен тем фактом, что вы испортили его планы.

Девушка вытерла слёзы и спросила:

— Я не товар, а живой человек.

Женщина поморщилась.

— Рада за вас, но договор подписан. Вас ждут в Макрии. Вы — неблагодарная мерзавка. Вашему батюшке и вам оказана великая честь. Вы должны стать женой короля, а устроили непонятную сцену. Что о вас подумают люди?

Девушка привела себя в порядок и заявила:

— Я никуда не поеду.

Энкантор встал со стола и подошёл к сопровождавшей девушку матроне.

— Я сообщаю заказчику, что вы не способны повлиять на вашу девочку.

— Ты не посмеешь меня тут бросить, — взвизгнула Вероника.

Молодой энкантор усмехнулся.

— Я из Арагона. Так что можешь писать претензию.

Он развернулся и вышел из трактира. Матрона посмотрела на девушку и сказала:

— Очень хорошо. Я сообщу вашему отцу об этой грязной выходке.

Она провела пальцами по украшению и вызвала какого-то дяденьку. Женщина долго докладывала обо всех выходках девочки. На том конце её слушали и не перебивали.

— Отлично, — раздалось на том конце. — Снимайте с неё все украшения, забирайте имущество и оставляйте на дороге. Я безмерно рад, что, наконец, избавился от такого гнилого приплода, который мне оставила её гулящая мать.

Слёзы у девушки тут же высохли. Она вскочила и закричала в украшение:

— Ты не посмеешь!

— А что мне помешает это сделать? Если хочешь жить в притоне, можешь отправляться туда прямо сейчас, а женой короля станет Эбигаиль.

Вероника сжала кулаки.

— Никогда.

Матрона усмехнулась и спрятала украшение.

— Я поеду к королю Мануэлю.

Матрона оглянулась.

— Это замечательно, вот только вы своими истериками распугали всех, включая терпеливого энкантора. И кто вас повезёт в столицу? На дороге может всякое случиться.

Альварес рассматривал гостей с интересом. Эта странная пара ему не понравилась, но заинтересовала.

— А давайте я вас буду сопровождать, — сказал он. — Только кто мне платить за работу станет?

Матрона осмотрела красивого молодого человека и сказала:

— Если вы сможете выдержать её капризы, вам заплатит рикос Алфредо де Бомонт.

Альварес усмехнулся. Девочка оказалась третьей дочерью второго министра Домианы. Вероника была редкостной стервой и скандалисткой. Неудивительно, что Алфредо ухватился за мысль вытолкать дочь из дома. И это сокровище окажется женой Мануэля.

Ему предоставили лошадь, и они направились в сторону Макрии. Девушка оказалась невероятно капризной и склочной. Она постоянно что-то требовала и отказывалась брать. Отправляла людей за покупками, а потом заявляла, что её не так поняли и купили не то. Требовала остановить повозки, а потом кричала, почему они стоят.

— И чего вы капризничаете? — спросил Альварес.

Матрона никак на это не реагировала. Женщине было наплевать, что её родственница треплет нервы людям и создаёт о себе отвратительное мнение. А ведь они въехали в Альдер. Альварес поглядывал на сопровождающую донну и не понимал её. После вопроса Вероника долго молчала, а потом девушка смутилась. Он уже думал, что Вероника не скажет, но она всё же снизошла до простого энкантора.

— Я была на приёме у королевы и увидела её воспитанников. Один из них должен жениться на принцессе, а второй… Он невероятный. Словно… Я влюбилась в него с первого взгляда. Ну что стоило отцу попросить королеву, чтобы он стал моим мужем.

Альварес посмотрел на потенциальную невесту и обратил взор к небесам, благодаря их за то, что это сокровище едет к другому жениху. Он долго к ней присматривался. Когда девушка не капризничала и не строила из себя столичную фифу, то выглядела куколкой. Лицо сердечком, наивные голубые глаза, чуть приоткрытые губы, но всё очарование пропадало, стоило ей заговорить.

— А что с ним случилось?

Девушка вздохнула и прошептала:

— Он пропал и оказался преступником.

Девушка задвинула занавеску кареты и замолчала. Альварес был доволен этим фактом и переключился на матрону.

— А зачем ей сопровождение?

Женщина покосилась на спутника и сказала:

— Ей ни к чему. Брат боится, что она сбежит.

Альварес ехал с невестой короля по Альдеру и удивлялся изменениям. Эту часть Пансии было не узнать. Она стала какой-то странной. На каждом углу были непонятные люди, которые что-то высматривают и выискивают. На недоумение энкантора кучер сказал:

— Это инквизиторы. Король создал такую службу. Ты будь осторожнее. И не скажи — король Мануэль. В Альдере его называют императором. Тут стали говорить, что их Мануэль Благословенный скоро станет править всей Пансией. Вот только я неуверен, что остальные правители разделяют его мнение.

Вероника больше не устроила ни одного скандала, чему все были невероятно рады. Альварес быстро научился подавлять эти вспышки. Столица показалась через три долгих дня.

Он не был тут долгие шесть лет. И вот Макрия показалась перед ними. Около развилки их встречала целая толпа народу. Альвареса тут же оттеснили. Он смотрел на это и усмехался, а потом слез с лошади и прошептал жеребцу на ухо:

— Ну, да. Получил транспорт и радуйся.

Глядя на то, как увозят потенциальную королеву в сторону Эскориала, и смеялся, а потом вскочил в седло и направился в сторону города.

Вероника не сразу поняла, что молодой красавец, что сопровождал её с самой границы, исчез. Его оттеснили другие. Она глянула на тётку и сказала:

— Вы ему и не заплатили. Меня ругали, а сами пожалели денег.

Анхель поморщилась и произнесла:

— Ему купили лошадь и не забрали. Пусть хотя бы этому порадуется.

Вероника смотрела на дорогу, пытаясь рассмотреть хоть что-то, но за широкими спинами кабальеро ничего не было видно. Девушка вздохнула. Ей показалось, что в очередной раз судьба украла у неё что-то ценное и важное. Она едва не расплакалась, а потом подумала, что представать перед потенциальным мужем с опухшим носом не стоит.

Они проехали немного и оказались около Эскориала. Вероника смотрела на это с недоумением. Она искренне надеялась, что её отправят в столицу, а не оставят в каком-то захолустье. Рядом рос невероятный парк, последний дуб в котором так и не был посажен. Мануэль постарался забыть, ради чего сажались эти деревья, и назвал его приютом мудрости. Несомненно, это было красиво. Густые кроны создавали тень, и на дорогу ложились кружевные тени причудливой формы.

Вероника вышла из кареты и осмотрела эту вечную стройку. Девушку этот знаменитый замок Альдера не впечатлил. Он был не достроен и зиял пустыми окнами и непокрытой крышей. Веронику встретила прислуга. Подошедший к ней дворецкий поклонился и сказал:

— Вы останетесь в крыле инфанты.

Девушка глянула на слугу и нахмурилась.

— А мой жених?

— Император занят и видитесь вы только на церемонии.

Он пригласил девушку пройти внутрь. Они оказались в большом пустом дворе. Гулкие шаги раздавались в абсолютной тишине. Все сопровождающие шли следом за невестой и не скрывали своего удивления. Огромный фонтан звенел и играл на солнце, пытаясь скрасить пустоту огромного дома. Но получалось это плохо. А ещё девушку не обрадовала отсутствующая дверь. Она посмотрела на слугу и потопала ногой.

— И как вы представляете жизнь на стройке?

Слуга ничего не сказал. Эскориал был каким-то серым и неуютным. Достроено было только одно крыло, в котором должен был жить король Альдера. А здесь на стенах ни украшений, ни гобеленов. Потолок совершенно чист, только полы были какими-то шахматными. Всё было покрыто чёрными и белыми плитами.

Она посмотрела на слугу и спросила:

— Вы не ответили на мой вопрос. Решили оставить меня на стройке? Передайте королю, что я была о нём лучшего мнения.

Слуга поморщился и сказал:

— Мы называем нашего правителя императором. У нас говорят, что он управляет не Альдером, а Пансией. Ему сделали новую корону и скоро Мануэля коронуют, как правителя четырёх королевств. А сюда он вряд ли приедет.

Вероника рассмеялась.

— Анхель, мы зачем сюда приехали? Если Мануэль, мнящий себя императором, не желает встречать свою будущую супругу, может, стоило ли отправиться сразу в сторону Арагона.

Дворецкий хмыкнул.

— Я передам это Его Величеству.

Девушка схватила его за рукав и остановила.

— Вы меня не поняли, милейший. Я не собираюсь здесь оставаться. Вы не поверите, но читать я умею, и договор непросто подписала, а внимательно изучила. За неуважение к невесте и оскорбление вашему королю, а именно так он указан в бумагах, надлежит выплатить огромную неустойку и отдать моей семье земли в районе порта Морфог. Давайте отсюда.

Вероника вышла из неуютного замка и направилась к выходу. Уже в дверях она кинула через плечо:

— Я непременно сообщу и отцу, и королеве Домиане о поведении короля Мануэля.

Она покинула замок и направилась к карете. Анхель посмотрела на обескураженного дворянина и ушла следом за своей племянницей. Слуга ещё долго провожал взглядом потенциальную невесту короля и не знал, что делать.

Мануэль был в ярости, когда ему доложили о поведении Вероники. Он сжал кулаки и кинулся в сторону дома посла Гандии, куда удалилась девушка до подписания бумаг. Король распахнул двери и вошёл в кабинет правителя. Но тут же попал на совет королей. В воздухе висело три окна с правителями отдельных королевств. И все смотрели на него с осуждением.

— Скажи мне, Мануэль, — протянул Перуджо, — это когда ты стал правителем всей Пансии?

— И кто дал тебе право называться императором всех королевств? — это уже задал вопрос Николас.

На Мануэля накинулись с упрёками и долго распекали. Он сжимал кулаки и поглядывал на нахальную девку, посмевшую сорвать его планы.

— Я поговорил с Вестготом. Они считают, что правитель должен быть единым.

— А какое отношение к этому имеет Вестгот? — спросил Николас. — Меня короновали не представители малого континента.

Домиана посмотрела на остальных.

— Мануэль, ты неправ.

— Хватит, — рыкнул король Альдера. — Я столько сил потратил на переговоры с Вестготом, так что вам придётся с этим считаться.

Мануэль отключился и глянул на посла. Тот усмехнулся и с поклоном ответил:

— Я удаляюсь от вас, Ваше Величество. Вы подписали договор и указали там пункт о Морфоге и теперь он принадлежит Веронике.

Мануэль ничего не захотел поменять. Он публично заявил о том, что его оскорбили, да ещё и отняли часть земель. Советники, служившие Вестготу, только распаляли ненависть правителя к остальным королям. Они подталкивали Мануэля вооружаться и дать бой остальным нахалам, утвердив свою власть над всей Пансией. Скандал между королями набирал обороты и едва не разразился войной. Вероника заперлась в порту и отказалась подчиняться королю.

И вот скандал достиг предела и угрожал перерасти в настоящую войну. Рядом с маленьким городком встретились четыре армии.

О потенциальной войне Рудольф узнал от нового ученика, который приехал в Чёрное гнездо. Хозяин нового ордена смотрел на непонятного чародея с недоумением. Он выглядел странно. Рудольф смотрел на новичка и пытался понять, что принесёт этот парень ордену.

— Тебя как зовут?

— Альварес де Толедо. Мать была в восторге от первого берсерка потому, когда ей давали дворянство, назвала эту фамилию.

Рудольф рассмеялся и отправил парня в казарму, а сам направился в сторону городка Таррин. Он торопился и боялся не успеть. Рудольф проклинал стариков, которые не смогли сохранить технику. Ему потребовалась всего несколько часов, чтобы добраться до городка, а так ему пришлось почти трое суток скакать на лошади. Оставлять войну просто так никто из ксендзов не захочет, а ему надо проследить за странной войнушкой. Не могла она просто так возникнуть. По дороге до Рудольфа дошло, что к этому приложил руку Джон. Он сплюнул и выругался, как сапожник.

— Только бы я успел. Нельзя дать этому случиться.

Когда он выехал к городу, который стоял рядом с горами Акринак, то вздохнул с облегчением. Тут собралось четыре армии, и пока бой не начался. Спросив у слуги, где Джон, он кинулся в указанном направлении. Председатель большого совета устроился с максимальным комфортом в небольшом домике. Рудольф подошёл к Джону и тряхнул его за грудки.

— Ты понимаешь, что творишь?

Тот отвёл руки друга от себя и сказал:

— Каждый из нас может ставить любые опыты. Ты пытаешься разгадать секреты генетики, а я отслеживаю войны и конфликты. Я устрою тут небольшую войну и посмотрю на развитие ситуации.

Джон сел за стол и стал осматривать донесения, но Рудольф скинул их на пол. Джон приехал на большой континент три года назад и стал проводить какие-то эксперименты, запретив остальным в это соваться. Он оттянул на себя значительные силы, лишив остальных энергии и возможности работать. И теперь Джон мог беспрепятственно наблюдать за развитием скандала. Но Рудольф не разделял уверенность Джона в том, что всё пройдёт нормально.

— Отлично. Я сообщу в совет, что ты собираешься морить континент голодом и рушить результаты чужой работы.

Джон посмотрел на него с недоумением.

— Не понял.

Рудольф кинул ему на стол большую бумагу.

— Это карта распространения сельхозкультур, созданная Марией. Тебе сказать, сколько сил она вместе со своей матерью потратила на создание тут устойчивого производства продуктов и установления путей доставки их на Вестгот? Анна осталась тут навечно из-за этого.

Джон посмотрел на карту и отодвинул её в сторону. Он искренне не понимал, почему бесится Рудольф.

— И чего ты суешь её мне в нос? Я всё учёл. Зерновые растут во Фрикии и на севере Рамнии.

— Там растёт ячмень. Ты собираешься его жрать?

— А пшеница?

— Она растёт только в Кастилии, через которую ты собираешься провести войска. Они уничтожат всё, в том числе и плоды труда Марии.

Джон подумал, что его обманывают. Пшеницу точно привозили из Фрикии, но уверенность Рудовльфа заставила его отмахнуться от сомнений, да и фигура Марии была вполне реальной угрозой. Самый статый житель малого континента не отличалась дружелюбием.

— А рис?

— Он растёт исключительно в Сиаме. А у этих убогих нет флота, способного туда добраться. Всё, что имеется в Морфоге — шхуны, которыми можно смешить акул. Да и то там сейчас обосновалась новая хозяйка, а пока у нас нет с ней договора, соваться туда глупо. Мы в Сиам добирались, пока не развалились последние самолеты, а сейчас одному Нептуну ведомо, что там твориться.

Джон отложил бумаги и подумал, что его снова обманывают. Самолёты канули в безну в слом, а рис прекрасно ростёт в Халифате на юге. Но ему очень не хотелось иметь дело с Марией. Дама слыла своей вспыльчивостью и мстительностью. Он помнил, как изощрённо она могла мстить за реальные и выдуманные обиды.

— Я попробую погасить конфликт.

— Я слышал, что от Мануэля сбежала очередная невеста.

— Да. Перестарался мой человек с его надменностью. Вероника оскорбилась тем, что ей всё время приказывали и сбежала. Сейчас она заперлась в Морфоге и не желает оттуда уезжать. Но у её батюшки есть ещё одна дочь. Эбигаиль и станет женой Мануэля.

— Поторопись, пока Мария не приехала сюда. Она уже в курсе твоих выходок.

Джон долго злился на непутёвую Марию, едва не прибившую его за порчу результатов своей работы. Он посмотрел на себя в зеркало и подумал, что боится эту особу больше всего. Он не хотел столкнуться с ней. Мария могла выкинуть любой финт и лишить его всего, что он так любил. Эта женщина сидела в кресле и смотрела на него с издевательством.

— С какой стати я должна отчитываться перед вами, Джон, почему пшеницу выращивают только в Кастилии? Каждый имеет право проводить те эксперименты, которые хочет. Но портить дело рук другого нельзя.

Погасить конфликт без участия Вестгота не удалось. Рудольфу и Джону пришлось собирать королей Пансии вместе. Все съехались на встречу в маленькую таверну. Короли не скрывали, что недовольны происходящим. Вызвать Мануэля удалось только Рудольфу, который в открытую кричал на мнящего себя императором правителя. Консехо стоял за дверью комнаты и с нескрываемым удивлением слушал, как короля отчитывают, словно мальчишку.

Мануэль смотрел на Рудольфа с ненавистью и сжимал кулаки. Он прекрасно понимал, что этот крик слышат его помощники и подданные.

— Не смей на меня кричать!

— Я буду делать то, что посчитаю нужным. Вы все четыре года назад подписали договор с Чёрным гнездом. Так что будьте любезны выполнять ваши обязательства.

Мануэль отвернулся от злого Рудольфа. Он упёрся лбом в стекло и прикрыл глаза. Король, в который раз, пожалел, что позволил в своё время увезти внуков Толедо, позарившись на немалое имущество и деньги семьи. После смерти последнего берсерка всё перевернулось с ног на голову. Ими начали в открытую помыкать. А теперь стало известно, что пропал старший из внуков берсерка, Вестгот вообще с цепи сорвался. Куда делся этот юноша, Домиана ответить не смогла.

— Хорошо, — сдался Мануэль, — но я не хочу оставаться в одиночестве.

— Не окажешься. Завтра встреча четвёрки. Есть сведения о мальчике?

Мануэль оглянулся и усмехнулся в глаза Рудольфу.

— Нет.

Попытка вызвать Фритингена напоролась на откровенное издевательство со стороны императора. Он смотрел на Рудольфа заложив руки за широкий пояс и смеялся.

— Милейшие, а с какой стати я должен вас слушать?

— Мы правим этим миром, а вы обязаны нам подчиняться.

Фритинген рассмеялся.

— И кто меня обязал? К тому же это берсерков вы создали, в чём я глубоко сомневаюсь, а мы сами приспособились к жизни в новом мире. Так что забросьте ваши приказы куда подальше. А то я заблокирую порт Борвил. Будете довариваться с Меровеем или таскать продукты через Сверкс. Ведь ни у покорной вам Пансии, ни у Халифата выхода к северному морю нет.

Пришлось Рудольфу поглубже запрятать свою гордость куда подальше и оставить в стороне Фритингена, как и непокорного Меровея.

И вот короли собрались в таверне и ждали гостей из Вестгота. Мануэль сидел на стуле с видом победителя. Остальные не выражали радости. Домиана хмурилась и постоянно на него косилась. Николас и Перуджо заняли места на другом конце комнаты. Впервые Вестгот напрямую надавил на правителей, указав им на место, которое королям отводили ксендзы.

Джон вошёл, широко улыбаясь, и приблизился к столу. Он занял место председателя и осмотрелся, следом прибыл и Рудольф.

— Уважаемые короли, — сказал Джон, последнее слово в его устах прозвучало как оскорбление. — Вы что тут за войну организовали? Кто вам позволил драку устраивать?

Но правители не спешили взять под козырёк и глядели на ксендзов с подозрением. Джон смотрел на правителей и ругался.

— Мы независимы и отчитываться перед вами не обязаны, — сказал Николас.

Рудольф рассмеялся.

— А вы шутник, — заметил он. — Хотите вы того или нет, но управляем миром именно мы, а вам просто разрешили сидеть на троне. Если нам будет угодно, то вы все легко окажетесь не у дел или в нищете.

Но эти люди не испугались. Рудольф смотрел на правителей и старался понять, что за мысли ходят в их головах. Что-то в мире менялось, а они упускали это. Словно какая-то сила уводила мир из-под их руки.

— И вы подпишете договор, который мы вам подготовили.

— Мы сами в состоянии составить бумаги, — оборвал его Перуджо. — Тем более что договор у нас имеется. Мы его немного подправим и внесём кое-какие изменения.

— Я согласна с королем Арагона, — протянула Домиана.

Николас положил руки на стол и присоединился к королям. Дольше всех молчал Мануэль, а потом сказал:

— Если мне гарантируют возвращение Морфога, я присоединюсь к мнению королей.

— Мы не мешаем вам в этом. А то, что вы переругались со своей потенциальной невестой, то мы тут ни при чём, — рассмеялся Николас.

— Оставьте всё это на более поздний период, — приказал Рудольф.

Мануэль поморщился.

— Я и мои друзья в состоянии самостоятельно разобраться, что делать дальше. И советы Вестгота нам не нужны. Так что отйдите в сторону и не мешайте работать.

Джон переглянулся с Рудольфом и нахмурился. Им пришлось отойти и дать королям свободу действия. Поведение правителей ему не нравилось, но высказывать это публично они посчитали ниже своего достоинства.

— Вы, уважаемые, не забывайтесь, — протянул Рудольф.

— Это вы не забывайте, — сказал Перуджо. — Вы, милейшие, в своей заносчивости кое-что упускаете. Это не мы от вас зависим, а вы от нас. Ведь на вашем континенте почти ничего не растёт. Так что если мы перекроем вам доступ к продуктам, то вам нечего будет кушать. Не правда ли, Николас?

Правитель Каталонии посмотрел на ксендзов и усмехнулся, а Рудольфу стало жутко. Второй правитель заявляет о подобном.

— А ведь верно. Вы чего, милые, на нас кричите? Это мы вам поставляем товары. Я хлеб, Перуджо металлы. Да и остальных вы не забываете обирать. Едва парк Мануэля не вырубили и всё ради каких-то глупостей. На что вы там хотели пустить ценные деревья?

Джон смотрел на правителей с ненавистью.

— Да как вы посмели! С какой стати мы должны вас слушать?

— А вы послушайте, — сказала Домиана. — Что вы там хотели от потомков берсерка? Чем эти несчастные дети вам помешали? Может, вы испугались того, что сила берсерков останется в этом мире? Может, нам стоит заняться сбережением этой силы и привлечением носителей остатков крови берсерков к охране правителей. Вы в Чёрном гнезде организовали обучение, вот и мы подобное у себя устроим. Надо бы ещё и поисковиков обучить и менталистов к делам более плотно привлекать. Кажется, они единственные могут с лёгкостью отличить вас от нас.

— А ведь верно, — встрепенулся Перуджо. — Неспроста ваши подстрекатели вовсю трезвонят, что берсерки были демонами. Молодёжь вам поверит, но мы пока ещё помним их силу. А тут ещё в моих землях и паучий приют снова начал действовать. Нет, не пойдёт. Я завтра же прикажу всё это разогнать и установить там охрану. Мне ваши выродки не нужны.

Джон вскочил.

— Да как вы посмели нас отчитывать! Я вас с землёй сровняю.

— Ничего вы не сделаете, — протянул Мануэль. — Вас слишком мало. Я ведь слышал, что у вас за последние триста лет не родилось ни одного ребёнка. Казнь Ирены вызвала у её родственников чуть ли не шок. А ещё болезни. Хотите вы того или нет, ксендзы, но вымираете вы. А нас много. Даже если у нас не будет ни одного ребёнка, чего ваши ставленники так добиваются, то у остальных дворян и торговцев семьи большие. Живём мы не меньше вас, а иногда и дольше вас.

Остальные короли посмотрели на ксендзов с насмешкой. Рудольф повернулся ко всем.

— Это не ваше дело. К тому же мы почти решили эту проблему.

Но остановить королей оказалось практически невозможно. Они в открытую издевались над представителями Вестгота. Пришлось Джону и Рудольфу отойти в сторону и наблюдать за подписанием договора, не вмешиваясь в его текст.

Когда короли согласовали свои пожелания и подписали какую-то уж больно пространную и совершенно ни к чему не обязывающую бумагу, ксендзы вышли из таверны и направились к себе. Джон вытер пот и сказал:

— Надо ставить на совете вопрос о согласовании экспериментов. Нельзя допустить того, чтобы эти ублюдки нас отчитывали. Как у вас дела в реальности, а не для публики?

— Никак. Мальчишка оказался носителем частично наших генов, но как они приживутся и чем всё это окончится, я сказать не могу. Мне не хватает данных древних генетиков.

— Значит, рождение гибридов откладывается на неопределённое время. Жаль.

Рудольф прошёл в повозку и оглянулся на улицу, на которой играли ребятишки.

— А ведь эти обезьяны в чём-то правы. Вы представляете, какой скандал будет, если всё это выйдет наружу? Вы куда сейчас?

— На Вестгот. Надо разобраться с рождаемостью.

— Лучше подключите к этому Олафа. Он у нас в совете и специалист в этой области.

Джон и Рудольф собрались вернуться на Вестгот на кораблях Вихмана. Стоявший рядом с большим фрегатом Рудольф посмотрел на потенциального сына и сказал:

— Я вверяю тебе все свои разработки и дела. Следи за Чёрным гнездом. Не оставляй его без присмотра.

Вихман посмотрел на Рудольфа и усмехнулся.

— А что случилось?

Рудольф вздохнул.

— Тут становится опасно для нас. Все же мы члены большого совета.

— Послали вас короли Пансии, — усмехнулся Вихман. — Я слышал об этом.

— Ну что они могут нам противопоставить? Надо разобраться с проблемами на нашем континенте. Ты слышал о падении рождаемости?

Вихман посмотрел на отца с подозрением и кивнул. Рудольф похлопал его по плечу и прошептал:

— Сын, я знаю, что ты считаешь себя моим племянником и сыном погибшей девочки. Вот только я проверял твою кровь. Ты мой сын, но к местным не имеешь прямого отношения. Ты мой первый гибрид. Один из миллиона. Эберхард стал твоим сыном. Но вы фактически единственные.

Рудольф поднялся по трапу и уплыл на материк. Вихман долго смотрел им вслед и не знал, как на это реагировать. Он знал, что никакого отношения к Рудольфу не имеет, а эти пафосные словани ничего не стоят.

Вестгот встретил их дождями и холодом. Рудольф поежился. Он давно жил около южного моря и привык к теплу. Холода Вестгота ему были не по душе. Он поймал повозку и поехал в сторону своего дома. По дороге вызвал Олафа.

Дома за чашкой крепкого чая, они долго обсуждали проблему. Олаф сидел в кресле и смотрел на огонь. Сообщение о словах правителей вызвало у него улыбку.

— Не кипятись, — сказал он на возмущение Рудольфа. — Когда-нибудь это всё равно случилось бы. Поверь, они правы. Я боюсь, что мы банально упустили время.

— Что ты хочешь этим сказать?

Олаф отставил чашку и подал ему картинку.

— Это работа Изольды. Баба в конец сошла с ума на процессе контроля. У неё на севере опять лагерь, но теперь уже из местных. Я туда ездил. Рудольф, это надо остановить, пока эта дура не погубила остатки нормальных людей.

Но каждый понимал, что сделать это невозможно.

— Сколько там?

— Пока прошли все изменения только четыре человека. Остальные мрут, как мухи. Но эта Изольда едва не завлекла в это внучку Марии, пока та успокаивала Джона.

Рудольф вздохнул.

— Я попытаюсь с ней поговорить.

Но у него ничего не получилось. Всё, что сказала ему Изольда — это то, что обещает никого из аристократии не брать, а в остальном, каждый волен делать, что хочет. А потом она рассмеялась и ответила:

— Человек, который очень не любит, когда ему мешают. Я скажу ей о том, что вы тревожитесь.

Когда экран потух, Изольда посмотрела на стол и прошипела:

— Когда же ты сдохнешь наконец, Нойз.

— Что-то случилось? — спросила её по другой связи.

Изольда повернулась и увидела ту, кого больше всего ненавидела.

— Всё в порядке. Ничего неприятного не случилось. Двигаемся в нужном направлении. Скоро всё будет готово. Через десяток лет я представлю первые экземпляры послешного войска.

Экран погас, а Изольда вздохнула с облегчением.

Глава 8

Зачем он поехал в Чёрное гнездо, ответить на этот вопрос Альварес не мог. Возможно, просто поверил Паскалю или что-то совершенно другое потащило его в эти дебри. Как-то дед сказал, что мелкие птицы часто прячутся и строят гнёзда рядом с гнездом большого хищника. Пока он добирался до Чёрного гнезда и заселялся в него, пришло сообщение, что главам Вестгота, постоянно ошивавшимся у них, пришлось спешно покинуть материк. Альварес боялся, что его вычислят, но первый же разговор с Рудольфом дал ему понять, что они не могут отличить одного человека от другого. Слухи о том, что ксёндзы уезжают с большого континента, оказались верными и больше формальный глава представительства в гнезде не появлялся.

Казармы, в которые и поселили Альвареса, оказались в стороне от замка, отделённые высоким забором и прочными железными дверьми. Его выставили туда и, расспросив, отправили к аристократам. К его величайшему удивлению тут были и дети грандов Альдера — сыновья герцогов Иньига, Аркоса и графа Кабры. Парни скривились, когда поняли, что для них не будет никаких льгот.

— А вы что хотели? — рыкнул маленький человек. — Вы все лишь смертные рядом с ксендзами. Так что расселяйтесь. Не нравиться — можете выметаться.

Альварес помнил рассказы деда о лагере. Им запрещали всё — даже говорить без разрешения наставника или преподавателя. За малейшие провинности нещадно наказывали. Тут порядки были строгими, но не настолько жестокими.

Все ученики были поселены в огромную казарму, напоминавшую коровник. Из удобств — душ, который был громадной комнатой одной на всех. Однообразные кровати, застеленные серым бельём из неотбелённого льна и тёмными одеялами. Вещи каждого складывались в отдельный ящик, закрывавшийся с помощью ауры. Вместо своей одежды, носить которую категорически запрещалось, всем выдали форму — чёрную водолазку и такие же штаны плюс добротную обувь из толстой кожи.

Альварес предпочитал не отращивать длинные волосы и сейчас со смехом наблюдал за тем, как аристократам их срезают. Андрес де Барреда посмотрел на срезанные волосы и отвернулся. Он глянул на потешающегося Альвареса и подошёл к нему, осмотрел мускулистого оппонента и спросил:

— Смешно?

— Нет.

Андрес долго мерил его взглядом.

— Ты владеешь мечом?

— Дуэли тут запрещены, — раздалось от двери. — За каждую попытку провести поединок вне поля вас ждёт жестокое наказание. Вы изведаете все прелести пыток, которые применяются к людям.

Так начался новый этап жизни Альвареса. Он ничуть не пожалел, что оказался в Чёрном гнезде. Преподаватели, конечно, были не ласковыми мамами. Они относились к ученикам, как к мусору. Жизнь Альвареса ничуть не отличалась от той, что у него была у Домианы. Подъём рано утром, зарядка, пробежка, занятия и физические, и науками, и чарами. И это до вечера. К концу дня все выматывались и валились с ног. Всех поступивших разделили на три группы: мастера, начинающие и новички. С учениками у Альвареса отношения были натянутыми. Простолюдины смотрели на него как на выскочку, а дети немногочисленных аристократов с подозрением.

Альварес попал в группу мастеров вместе с тремя дворянами и задиристым Андресом. Именно этот неуживчивый аристократ и достался ему в партнеры по занятиям с оружием.

Преподаватели Толедо заинтересовали, и он стал за ними наблюдать. Альварес быстро заметил, что Диего вечерами отправляется в сторону высокой стены, а потом скрывается за неприметной дверью. Молодой ученик почесал затылок и подумал, что вечером, когда у них будет свободное время, непременно проверит, куда и зачем ходит Диего.

На замок опустилась тьма, Альварес быстро выскользнул из двери. Стена, за которой скрывался Диего, была неровной. Часть камней вывалились, а потому забраться на неё не составило труда. Спрятавшись за высокими зубцами, он посмотрел вниз. Там оказалась ещё одна школа, в которой Диего был главным. Несколько мальчиков отрабатывали какие-то приемы. Они напоминали марионеток, которых дергал за ниточки странный кукловод. Диего кричал на некоторых, раздавал тумаки и подзатыльники.

— Что это, чёрт возьми? — прошептал он.

И тут Диего ответил на его вопрос:

— Каждый из вас станет ашхидом, а вы должны быть сильнее берсерков, незаметнее хищника и умнее ксендзов.

— Ашихиды значит. Надо бы это запомнить и последить за этими занятиями.

Так он и стал заглядывать к ним каждый вечер, стараясь не попасться. Андрес заметил это, но молчал. А после того, как их выпустили развлечься, спросил:

— Что ты там нашёл?

Альварес усмехнулся.

— А ты в курсе, что Диего готовит какую-то группу людей, которых называют ашхидами?

— Зачем?

— Что-то мне подсказывает, что готовят они убийц.

Андрес покосился на друга. Задавать вопрос зачем, было глупо.

— Ксендзов не видно.

— Вот только их прислужники никуда не делись. Они всё так же тут и присматривают за нами.

Андрес открыл двери публичного дома и сказал:

— Давай об этом забудем, а то от всяких тайн и загадок болит голова.

Фритинген ждал своего очередного осведомителя. По всей Пансии пронеслась новость, что Альвар сбежал. Метка Умберто, как и предполагал правитель, слетела. Боковая дверь открылась, и вошел совершено неприметный человек, который приносил императору сведения о Халифате. Фритинген не стал ругаться, что этот мужичок лишил его сна.

— Он в Чёрном гнезде. Я едва смог отследить его. Ну и наследство досталось ему. Аура постоянно плывет и теряется. Если бы вы не дали мне метку, ни за что не нашёл.

— И что он там делает?

Шпион пожал плечами.

— Учится. Хенрик ему ничего не даст. Мальчик намного сильнее его и способнее, а вот Диего ушлый и сильный энкантор. Если этому подонку не придёт в голову мысль перетащить его в ряды своих ашхидов. Но Альварес де Толедо, а именно так теперь его зовут, далеко не глуп.

— Спасибо.

Фритинген налил ему вина и протянул бокал. Шпион и не заметил, что ему подсыпали специальное зелье. После бокала его потянуло спать, а утром шпион не смог вспомнить о последнем задании.

Фритинген стоял около окна и улыбался. Он был рад, что младший брат выжил, а потом взял документ, который ему привезли с Вестгота. По всему выходило, что последняя любовь отца была не натсолько милая девушка, да и её отъезд был весьма специфичен. Вроде как сдала Денизу Домиана и её подружка, но что-то в это м не клеилось. Жила она несколько лет на Вестготе весьма спокойно, а пропала, когда у неё нашли неизлечимую болезнь. Ему не хотелось верить в то, что это была ловушка, но по всему выходило именно так. Отца кто-то заманил на Вестгот, а потом отпустил вместе с непонятным парнем, который и стал его палачём.

Вся жизнь Альвареса превратилась в сплошные занятия, редкие походы в притон. Андрес все же угодил в дом пыток и вернулся оттуда едва живым. Альварес осматривал раны и плевался.

— Не вздумай их выводить, — прошептал Андрес. — Поверь, это не стоит того, чтобы туда попасть.

Альварес оставил Андреса приходить в себя состоятельно. Он и не заметил, как прошёл год с того момента, как переступил порог Чёрного гнезда. Истинные хозяева этого мира больше не появлялись тут. Не было слышно о них и в других местах большого континента. На нем по-прежнему жили их более тихие ставленники, хотя и не афишировали своё происхождение.

В тот день Альварес и Андрес в очередной раз выясняли, кто сильнее. Эти поединки были учебными и молодые люди давно не ругались. Андрес быстро понял, что не ему тягаться с Альваресом. Партнер по битве был сильным и вертким. Сейчас Андрес сосредоточенно пытался пробить защиту партнёра по поединку. Как он и предполагал ничего не выходило. И тут Андрес вскинул руку. Это был знак того, что он хочет остановиться. А потом сын герцога Аркоса указал на ворота. Альварес оглянулся и увидел новичка. Это был тонкий аристократичный молодой человек с чёрными волосами с синеватым оттенком. Он обводил всех тяжёлым взглядом и фыркал.

— Оу, — сказал Андрес, — никак Аларих пожаловал.

— И зачем?

— Деревня ты, Альварес. Это единственное место, где можно получить нормальное образование, и энкантора в первую очередь. Старики берут учеников неохотно и немного.

Мастер меча оглянулся на двух учеников и рыкнул:

— Вам что заняться нечем? Могу дать задание. А, герр Аларих. Рады видеть. Альварес покажи, на что способен.

Аларих усмехнулся и подошёл к странному ученику. Он был шире в плечах, да и поединок со странным мальчишкой принц успел оценить. Смазливая физиономия принцу не понравилась, как и оружие. Аларих усмехнулся и накинулся на добычу, как коршун. Принц считал себя лучшим воином в мире и искренне не понимал, зачем его сюда послали.

Андрес смотрел на напористого принца с насмешкой. Он знал, что этот простой аристократ, словно чемодан с многочисленными секретами. Никогда не знаешь, что из него выскочит. Их учили пользоваться силой в ходе поединка, но пока в учебном бою чары они не применяли. Он искренне опасался за своего партнёра по занятиям. О способностях Алариха он слышал, однако ему никогда не доводилось видеть их в реальном бою.

Бой продолжался одним оружием недолго. Принц отступил и разделился на шесть частей. Он издевательски смотрел на Альвареса, но тот не испугался и не кинулся разбираться с иллюзиями, которые скользили по кругу. Альварес махнул рукой и послал в иллюзии призрачный огонь, который заставил их исчезнуть. Аларих посмотрел на противника с любопытством. Мастер меча молчал и никак не комментировал их действия. Андрес не понимал, почему Альварес не пускает в ход свои чары. Зачем он применяет только оружие и словно прощупывает принца.

Аларих вошёл в раж и пользовался только чарами, практически полностью опустив меч. А вот его противник не спешил призывать на помощь магию. Принц поднялся и выпустил молнию, но она не достигла цели. Вместо применения силового блока, Альварес откатился и перебрался за спину противника.

— Остановились! — крикнул мастер меча.

Альварес остался стоять и ждать пока преподаватель подойдёт.

— Оглянитесь, принц. И посмотрите на то, где находится меч. Поверьте, вы уже мертвы.

Аларих повернулся и отпустил чары. Он с удивлением смотрел на странного противника, а мастер продолжал:

— Я думаю, что вы все поняли, что произошло. Альварес умеет пользоваться всеми видами оружия в совершенстве. А вот принц полагается исключительно на чары. И вы имели возможность увидеть, как можно убить чародея без помощи артефактов и внутренней силы. Альварес получает плюс. А вы, принц, самонадеянный сосунок, который не умеет пользоваться мечом, который держит в руках. Все на что вы полагаетесь — магия. В реальном бою вас быстро убьют.

Мастер продолжал распекать Алариха.

— Зачем вы использовали иллюзии второй раз, если поняли, что противник сквозь них видит? К тому же, кто так держит меч? Вы что девка за вышиванием? Я запрещаю вам пользоваться чарами, пока вы не научитесь владеть оружием хотя бы наполовину так, как Альварес.

Принц смотрел на мастера с недоумением, но тот тут же потерял к нему интерес. Альварес вытер пот и убрал меч, а потом предложил:

— Если хочешь, я научу всему, что сам знаю.

Аларих ничего не успел ответить, как сказал мастер меча:

— Во-во возьми его к себе, а то я не нанимался сопли детям богатых папочек вытирать.

Аларих направился к мастеру, но Альварес остановил его.

— Даже не думай. Он не станет смотреть на твоё происхождение, а отправит вон туда.

Альварес махнул рукой в сторону неприметного дома.

— Это пыточная. Можешь спросить Андреса, что это такое. Он туда попал в первую же неделю.

Андрес подошёл к ним и показал на чудовищный шрам на руке.

— Я — принц, — возмутился Аларих.

Альварес усмехнулся.

— За спинами этих умников стоят ксендзы. А им на королей наплевать не то, что на принцев. К тому же это довольно странный учитель. Он даже меч в руки не берёт, а предпочитает учить издевательскими комментариями.

— Это неправильно.

— Что с моим предложением? — спросил Альварес.

— Тебе сколько лет? — вместо ответа спросил принц.

— Девятнадцать.

— А мне пятьдесят два.

Альварес усмехнулся и спокойно ответил:

— Разве это повод отказываться?

— Соглашайся, — сказал Андрес. — Он владеет всеми видами оружия мастерски. А я займусь детьми остальных грандов.

Но Аларих не верил в то, что девятнадцатилетний парень может чему-то научить принца, которого учили лучшие мастера.

— Ты во сколько лет взял в руки оружие? — спросил Альварес недоверчивого принца.

— В тридцать.

— А я в три года. Дед дал мне деревянный меч и начал муштровать. А потом у меня был не менее свирепый учитель.

Аларих долго смотрел на мастера, который по-прежнему ходил между учениками и ничего не показывал, а только издевался. Аларих сказал:

— Но это неправильное поведение. Он не должен так себя вести с аристократами и наследниками трона.

— Это верно. Этот мастер показывает остальным, что власть недостойна уважения.

Принц посмотрел на странного собеседника и усмехнулся. Альварес был удивительным и необычным. Аларих сказал:

— Хорошо. Я буду у тебя учиться, но ты научишься у меня чарам.

Они ударили по рукам, и Альварес стал учить принца владению оружием.

Мастер мечей смотрел на странных учеников, которые собирались в необычную группу. После появления принца всё изменилось, и Хенрик был этим недоволен. Аларих стал чем-то вроде связующего звена и командиром небольшого отряда аристократов. Больше всего Хенрику не понравилось то, что император Фритинген в глаза сказал ему, что первая же попытка наказать физически его сына окончится для него очень плохо, а в подкрепление своих слов взял в заложники его семью.

Мастер подошёл к другому учителю, который давал основы чар и сел за стол. Тот посмотрел на старого друга и спросил:

— И чего ты дёргаешься?

— Принц Аларих.

Мастер чар с недоумением смотрел на друга. Способ обучения у Хенрика был своеобразный. Он считал ниже своего достоинства драться с учениками, предпочитая издеваться над ними, пока либо не уйдут, либо не научатся.

— И что? Он умный молодой человек.

— Дело не в этом, Диего. Понимаешь, я не могу сказать, что меня тревожит. С приездом этого наследника словно напряжение повисло. Я хочу вызвать Вихмана.

— Зачем? Что ты ему скажешь? Он посмеётся над пустым заявлением, что тебе страшно. Да и не до того сейчас ему.

— Пусть он приедет и посмотрит на этих учеников. Что-то в них неправильно. Прежний набор десять лет назад был совершенно другим. Они боялись нас и ходили по струнке. А сейчас…

— И кто тебя реально тревожит? Ты так и не ответил на вопрос. Ни за что не поверю, что всё волнение из-за приезда наследника трона Рамнии.

Хенрик подошёл к окну и посмотрел, как группа аристократов упражнялись на полигоне. Все были обнажены по пояс. Мастеру было собственно всё равно, но один из них постоянно привлекал внимание. Хенрик раз за разом возвращался к этому непростому мальчику.

— Альварес.

— И что в нём необычного?

Диего подошёл к окну и посмотрел на красивого ученика. Альварес показывал приёмы принцу и спокойно поправлял, если тот что-то делал неправильно. Он смотрел, как перекатываются мускулы и блестят на солнце невероятные волосы цвета тёмного шоколада, а ещё Диего вспомнил, что и глаза у странного парня такие же. И тут он покосился на своего друга. Тот стоял и смотрел на парня так, словно хотел на него кинуться.

— Хенрик, — окликнул его Диего. — Альварес очень красивый парень, но он предпочитает женщин и не поймёт тебя, если ты подойдёшь к нему.

— Я знаю. И боюсь, мне нечему его учить. Он пришёл сюда уже мастером.

Диего усмехнулся.

— Придётся тебе взяться за оружие.

Хенрик отошёл от окна и прошептал:

— Я вызову Вихмана.

Диего лишь усмехнулся. Он не верил в то, что формальный глава посланцев Вестгота ответит своему другу.

Альварес не знал, что у него над головой сгущались тучи. Он активно обучал аристократов приёмам боя. Молодой человек никогда не пытался показаться более умелым и опытным. Постепенно они стали образовывать плотный кружок, который прикрывался принцем, и не давали наказывать себя. Мастер чар ничем не выказывал своего неудовольствия, а вот Хенрик смотрел на это с ненавистью.

— Альварес, — сказал Андрес, — что-то мне говорит, что наш доблестный мастер меча очень любит мальчиков.

Альварес посмотрел на сына герцога Аркоса с раздражением, а потом оглянулся на мастера. Аларих подошёл к ним и положил руку на плечо Альваресу.

— И что случилось?

— Андрес говорит, что Хенрик любитель мальчиков.

Принц пожал плечами.

— И что в этом страшного?

— Ничего, — усмехнулся Андрес, — кроме того, что он выбрал в качестве предмета обожания Альвареса.

Принц осмотрел друга и рассмеялся.

— Не обижайтесь, но наш Альварес очень симпатичный мужик. От тебя, друг мой, идёт такая волна обаяния, что можно подумать, будто ты родственник моего деда.

— И кто это?

Аларих усмехнулся.

— Ксендзы сделали всё, чтобы его имя кануло в лету. Теперь деда называют рогатым богом.

— Я слышал о нём, — сказал Инасио де Гальвес.

Сын герцога Иньига был жгучим брюнетом, любителем женщин и шумных развлечений. Рядом с гнездом был небольшой городок. Там поселились несколько весьма шустрых красоток. Инасио был завсегдатаем в домах этих дамочек.

— Альварес, бросай ты всё это и пошли со мной в дом развлечений, — сказал он.

Но сын графа Кабры Маурисио де Вильяндрандо рассмеялся и сказал:

— Он ещё маленький.

Альварес посмотрел на своих друзей серьёзно.

— Моё детство закончилось в шесть лет, когда убили родителей. Старая служанка завалила меня тряпками и мешками, чтобы не нашли, вылила какой-то вонючий состав. Я смотрел в дырку, как убивают верную служанку и не мог пошевелиться. Так меня и нашёл дед. Я прожил с ним ещё шесть лет. Это было самое счастливое время. А потом он умер, и я оказался у чужих людей.

— И ты… — протянул Аларих.

— Мне было четырнадцать, когда одна шустрая аристократка затащила меня к себе.

— Но это преступление, — сказал Инасио. — Куда только твой опекун смотрел?

Альварес рассмеялся.

— Если завтра у твоего отца появится воспитанник — мелкая личность — ты будешь обращать на него внимания? Смею тебя уверить, нет. После полугода романа на меня обратил внимание любитель мальчиков. Вот тогда мне и пришлось заняться упражнениями серьёзно, чтобы при случае дать в морду.

Маурисио лишь усмехнулся.

— Это всё нормально. Каждый может жить как угодно.

— Ты только за пределами гнезда этого не скажи, — проговорил Аларих. — Имам султаната призвал всех таких людей казнить. Наш верховный жрец тоже призывает искоренять такое за подрыв общественных устоев и отсутствие детей.

— Я слышал, что кардинал тоже высказался по этому поводу. Он говорит, что это противоестественно, если создатель сделал нас мужчиной и женщиной, то человек не имеет права что-то придумывать от себя. А вот о секамбио он отзывается положительно.

Андрес вытянул шею и сказал:

— А ведь, в самом деле, на кого он так смотрит?

Аларих оглянулся и долго рассматривал Хенрика, а потом с насмешкой глянул на Альвареса.

— Да не может быть. Я думал, они шутят.

Альварес оглянулся и посмотрел на Хенрика с холодной насмешкой. Тот сжал кулаки.

— Сейчас укусит, — сказал Маурисио.

— Если только на бой вызовет.

Альварес лишь усмехнулся. Хенрик едва смог сдержаться. Он решил оставить наглого ученика в покое пока, но вначале с ним поговорить.

Домиана сидела в гостиной и ждала своего человека, а он задерживался. Королева Гандии была недовольна происходящим. Рауль давно уехал в Альдер, но перед этим сказал, что мать глупа, если не смогла покорить сердце мальчика. Найти следы старшего из потомков Толедо так и не удалось. Домиана не хотела признаться в том, что Альвар ей нравится, как в свое время Толедо. И точно так же он ушёл от неё.

Хуан постоянно ошивался рядом с королевой и смотрел ей в рот, но Домиане это не нравилось. А ещё она думала, что дочь растёт избалованной и своевольной особой. А Хуан ей в этом потакает. Женщина вздохнула и подумала, что Пилар далеко не Каталина, которая была невероятной девушкой и радовала мать. Новая принцесса ни во что не ставила ни жениха, ни придворных. Любые занятия вызывали у неё раздражение, а излюбленной фразой стала: «Отстань зануда». Истерики стали её постоянными спутниками.

Двери открылись, и вошёл молодой энкантор и поклонился королеве.

— Садитесь. — Домиана махнула ему рукой. — Я слушаю вас.

— Новостей нет.

— Не мог же пропасть молодой человек, да ещё и с такой приметной внешностью.

Энкантор лишь пожал плечами.

— Не мог, но пропал. Всё, что нам осталось, неясный след из комнаты. Если только ваш замок не хранит лабиринт тайных ходов.

Домиана закрыла глаза.

— А потом он куда делся? Все города проверили, подняли волну среди аристократов. Объявили его магистром ордена рогатого бога и ничего.

— А если он остался в лабиринте? — не унимался энкантор.

— Нет. Я специально вызвала мастера смерти.

— Куда этот мальчик вам?

Домиана грустно улыбнулась.

— Хуан милый мальчик, но именно Альвар унаследовал дедовский дар и его силу. Этот мальчик будет полезен любому правителю. К тому же вы представляете, какие гены он передаст потомкам.

— Но мужем принцессы станет Хуан.

— Диего, он удобен и будет помогать, а по факту управлять королевством. Хуан станет финансистом, консехо, но это не правитель. Не говоря уже о Пилар. Хуан слаб и труслив для правителя. Всё, что я могу сделать — это оставить Гандию дочери Пилар, но за её спиной должен стоять некто вроде Альвара.

Стоявший в соседней комнате Хуан слушал речи королевы и не верил своим ушам. Домиана всегда была с ним ласкова, жалела, что брат исчез и оставил его в одиночестве.

Хуан аккуратно отошёл от стены и направился в сторону помещений слуг. Этого мужчину приставляли к нему, когда они потеряли деда. Альвар быстро привык жить в одиночестве и где-то пропадал. А Хуан сидел со старым раненым энкантором и слушал его речи. Звали старика Серхио.

Старик чинил какой-то артефакт. Он посмотрел на Хуана и улыбнулся.

— А Хуан, давно же ты не заглядывал к старому слуге.

Гость улыбнулся и сел рядом.

— Ты кто угодно, но только не старик, Серхио. Мне нужна твоя помощь, но так, чтобы никто не узнал об этом.

Старик отложил в сторону поделку и сложил руки на груди.

— И что ты хочешь?

Хуан встал и закрыл двери, а потом вернулся.

— Мне нужно, чтобы Альвара все считали мёртвым. Он давно пропал, а королева носится с ним, как с неведомым сокровищем.

Серхио усмехнулся.

— В некотором смысле твой бывший брат сокровище. Он унаследовал от старого берсерка всё, что только возможно. Этого не смог сделать ни один потомок этого странного народа.

Хуан посмотрел на старого слугу.

— Ты хочешь сказать, что я хуже его?

— Я хочу сказать, что ты обычный энкантор и весьма посредственный. Не в обиду тебе это будет сказано.

— Посредственный?

— По сравнению с братом, да. Не кипятись Хуан. Альвар унаследовал очень многое, недаром старый берсерк отдал ему свой меч.

— Ты меня отчитывать взялся или поможешь?

Серхио усмехнулся и ответил:

— Я тебе помогу. И твоего бывшего брата покойником сделаем, но, если когда-нибудь вас столкнёт судьба, тебе против него не выстоять.

— Он давно сдох, — выплюнул Хуан.

Старый энкантор усмехнулся и махнул рукой в сторону парка. Они прошли к маленькой калитке и выбрались к речке. Серхио вывел Хуана к домику, пристроившемуся около леса. Когда двери открылись, то жених принцессы увидел мужика с подбитым глазом.

— А, Серхио. И какими ветрами тебя ко мне принесло?

— Привет Пако. У молодого человека к тебе есть дело, а я его страхую.

Пако усмехнулся и махнул рукой. Хуан старался не показывать виду, что ему категорически не нравится этот дом и его обитатель. Внутри всё было относительно чисто, и даже мебель не грозила свалиться или покалечить рискнувшего сесть на стул. На столе валялся меч, который был отполирован и наточен. Рядом лежали остатки еды и промасленные тряпки.

У Хуана получилось придать лицу нормальное выражение. Молодой аристократ сел и посмотрел на спутника.

— Пако, — сказал Серхио, — нам надо сделать так, чтобы перестали искать Альвара.

— И что вы предлагаете сделать?

— Я думаю, — сказал Хуан, — надо подкинуть обезображенное тело к замку. Положить в таком месте, словно его не могли сразу найти.

Пако смотрел на молодого гостя и усмехался.

— А внешность?

— Вы его видели?

— Да. Но надо будет тогда обезобразить тело до неузнаваемости.

Мужчины косились на Хуана и старались не смеяться. Они обсуждали подробности будущей операции и её оплату. Хуан старался выглядеть как можно реалистичнее, но чётко помнил уроки, которые ему давал консехо.

— Запомни Хуан, простой народ не должен видеть твоего реального отношения к себе. Если ты их используешь, то делай так, чтобы они верили в то, что ты непременно заплатишь и выполнишь все обязательства.

— А этого делать не надо?

Учитель рассмеялся.

— Милый Хуан, зачем платить слуге за дополнительные услуги? Они и так выполняют свою работу. А простолюдины должны быть рады, что на них обратили внимания.

Хуан приободрился и начал торговаться с Пако. В последний момент молодой аристократ сделал вид, что расстроен суммой платы, а потом согласился. Мужчины переглянулись, но ничего не сказали, а Хуан улыбнулся и стал обсуждать подробности будущего мероприятия. Он прислушивался к словам мужчин и обещал щедро заплатить.

— Я рад, что мы с вами, Пако, договорились, — сказал Хуан. — Когда вы приступите к реализации плана.

— Как только заплатите, — оскалился мужчина.

Но Хуан усмехнулся.

— Только небольшой аванс, остальное после того, как всё будет сделано.

Хуан с улыбкой положил перед мужчиной небольшой серебряный кругляш, а потом встал.

— Серхио, ты со мной?

— Да, Хуан.

Перед тем как гостям уйти, Пако остановил старого энкантора.

— Думаешь, заплатит?

— Куда он денется, — протянул Серхио.

Слуга нагнал мальчика и постарался его разговорить, но Хуан не спешил откровенничать с ним. Когда за парой закрылась калитка, молодой жених принцессы улыбнулся и предложил слуге отметить всё это за бокалом вина. Серхио хотел было отказаться, но Хуан смотрел на него большими наивными глазами и тот согласился. Хуан едва не рассмеялся и повёл слугу в свои комнаты. Двое мужчин сидели в гостиной молодого аристократа и пили вино. Серхио не заметил, что вино имеет специфический привкус, а потом Хуана позвала королева.

Серхио вышел из комнат Хуана и отправился к себе. Он потянулся за артефактом, но тут сердце сдавило.

— Ах, ты сволочь.

Серхио быстро достал клочок бумаги и написал на нём несколько строк, а потом, собрав последние силы, отправил бумагу к Альвару. Он ещё помнил этого мальчика. Умиравшему слуге очень хотелось, чтобы его исповедь дошла именно до брата Хуана.

Альварес сидел за книгами и готовился к проверке по чарам, когда перед ним упала бумажка. Он быстро прочитал сообщение и сжал её в руке. Она вспыхнула и сгорела на ладони Альвареса. Он смотрел на огонь и грустно улыбался.

— Что-то случилось? — раздался вопрос.

Альварес посмотрел на принца и сказал:

— Ничего. Просто у меня был родственник, а он меня продал.

Аларих подошёл к нему и положил руку на плечо. Принц смотрел на догорающую бумажку и усмехнулся.

— Тот, кто послал тебе это сообщение, мёртв.

Альварес посмотрел на принца, скомкал догоревшую бумагу и выкинул пепел на улицу.

— Я рад, что ты в порядке, — сказал Аларих.

— А ты в курсе, что новый ученик с Вестгота?

Аларих посмотрел на друга с недоумением.

— Ты их умеешь отличать.

Альварес кивнул. Принц расплылся в улыбке.

— Я приглашаю тебя к себе командиром личной гвардии.

Альварес сделал вид, что задумался, а потом согласился. Аларих хлопнул друга по плечу. Молодые люди переговаривались и не обращали внимания на смотрящих на них учеников и преподавателей.

— Ты чары освоил? — спросил Аларих.

— Да. Вот только применять их в ходе боя тяжело. Надо отвлекаться, и тогда есть риск получить удар мечом.

— Надо с тобой позаниматься.

И они кинулись на полигон. В этот раз учителем был Аларих. Он не ругался и не высмеивал Альвареса, но через неделю они смогли устроить зрелищный поединок, на который сбежались все обитатели Чёрного гнезда.

Вихман смотрел на это представление их донжона и смеялся. Он любовался всплесками силы и красивой картинкой боя.

— Это кто? — спросил он Диего.

Учитель подошёл к окну и посмотрел на полигон. Он отхлебнул чай и сказал:

— Это принц Аларих и Альварес.

— И кто он такой? Я про Альвареса.

— Этот молодой человек явился в Чёрное гнездо перед самым отъездом Рудольфа. Он приказал его взять.

— А откуда этот мальчик?

Диего пожал плечами.

— Не знаю. Он сказал, что его зовут Альварес де Толедо. Мелкий дворянин — инфансон. Родители погибли. По силе примерно равен Алариху, но этот мальчик упирается на физическую силу, а не на чары. Наверное, потому принц и натаскивает его на магический поединок.

Вихман посмотрел на подчинённого.

— А как наши люди?

Диего показал на второй двор, который был отгорожен высоким забором и магией.

— Они занимаются отдельно. Ашхиды не общаются с аристократией и теми, кто потом будет им прислуживать.

Вихман посмотрел на занятия его будущей армии и улыбнулся.

— Среди них почти нет чародеев, — сказал Диего.

— Пока это неважно. Это будут боевые единицы, а чародеев мы будем использовать по-другому. Я начну их отправлять сюда, когда эта команда уедет. Больше с улицы никого брать не будем.

— Что делать с Хенриком? Он, благодаря своему пристрастию, сгубит нас.

— У тебя имеется предложение?

Диего усмехнулся.

— Конечно же.

Он посмотрел на Альвареса. Вихман проследил за взглядом своего первого помощника и рассмеялся. Магистр ордена отошёл от окна. Он смотрел на бокал с вином и что-то пытался там увидеть. Диего ждал распоряжений магистра ордена.

— Я думаю, что это будет великолепно. К тому же можно получить одного весьма перспективного мальчика. Мне очень не хотелось бы, чтобы Альварес работал на другого человека и уж тем более кого-то из этих так называемых монархов.

Диего сел рядом с Вихманом.

— Я не думаю, что это удастся. Скорее всего, его увезёт отсюда Аларих. Он сразу же обратил внимание на этого парня. Да и для Фритингена он будет ценен, как только император поймёт, кого привез его сын.

— Я в курсе, — рыкнул Вихман.

Он выгнал Диего и встал. Молодых людей на полигоне не было. Он прошёл на вторую половину гнезда и приказал всех поднять. Тут занятия были другими, и Хенрику здесь было не место. Диего был не просто преподавателем, а мастером на все руки.

Глава 9

Хуан наблюдал за истерикой, что закатила королева, с наслаждением. Обезображенное тело молодого мужчины нашли в кустах рядом с замком. Этот замок был простым и лишённым всяких украшений. Огромный донжон возвышался над окрестными лесами. Проход охраняли две маленькие башенки. Красноватые стены не имели никаких украшений. Хуан посмотрел на свой приют и повернулся к телу. А потом разыскал глазами Пако, который выискивал глазами слугу, но Серхио был мёртв. Хуан сам видел, как дворецкий приказал похоронить старого энкантора и ничего не говорить королеве.

Домиана подошла к телу, которое нашли в кустах рядом с замком, и не могла поверить в происходящее. Она всё надеялась, что когда-нибудь этот красивый мальчик вернётся и станет её другом, а потом и супругом. Домиана за все свои почти шестьсот лет так и не вышла замуж. Она боялась, что муж отстранит её от управления государством. Королева отлично помнила, что мать скандалила с отцом, а потом обвинила его в покушении на убийство. О том, что это было неправдой, никто так и не сказал Хосе.

Домиана усмехнулась и смотрела, как уносят тело мальчика. Она взглянула на Хуана, который не спешил к телу брата. Королева не стала звать энканторов и выяснять, отчего умер её воспитанник.

— Похороните его на кладбище в дальнем углу.

— Отметить?

— Зачем?

Она развернулась и вернулась в замок. Хуан смотрел ей вслед и усмехался. Пако долго ждал своего друга, а потом плюнул и ушёл, не дожидаясь гардианосов. Быстро собрал вещи и направился в сторону Арагона. Он слышал, что король Перуджо набирал новый отряд кабальеро.

Хуан решил навестить исполнителя вечером, но дом был пуст. Пако сбежал. Нюх у проходимца был великолепным. Хуан стоял посередине дома и не скрывал, что недоволен. Но бегать по стране и искать непонятного наёмника глупо.

Эберхард сидел в комнате и ждал учителя. Он старался не плакать и не бояться чужих. Мальчик всю свою небольшую жизнь прожил рядом с королём Николасом. Зачем он его выставил к Домиане, мальчик не понимал. Двери открылись, и вошёл учитель. Это был тощий мужчина с презрительно сложёнными губами. Он посмотрел на ученика и едва не скривился. Мальчик видел, как относится к своей дочери королева, как воруют аристократы.

— Эберхард, — сказал учитель, — ты о чём задумался?

Мальчик улыбнулся и начал записывать слова учителя. Он постоянно косился на него и думал, что этот мужчина остался тут из-за того, что ему хорошо платят.

— Итак, я буду рассказывать тебе о королевствах и империях нашего мира.

Хуан рассматривал воспитанника королевы, который занимался во дворе с мастером и едва мог сдержать смех. Ребёнку было всего семь лет, а он старался быть самым сильным и могучим. И тут рядом появилась Пилар.

— Красивый мальчик, — сказала принцесса.

Ей было всего на два года больше чем Эберхарду. Хуан посмотрел на неё и спросил:

— А я?

Она взглянула на него и ответила:

— Ты тоже.

Но ответила она таким будничным тоном, что Хуан едва не обиделся. Он смотрел на свою невесту с подозрением, но Пилар не реагировала на его взгляды. Она вздохнула и сказала:

— Я хочу к нему присоединиться. Пойду с мамой поговорю.

Она развернулась и убежала, а Хуан остался и попался на глаза мастеру.

— Хуан спускайтесь, покажете своё мастерство, да и подтянете. Давно вы оружие в руки не брали.

Борхе едва не скривился, но спустился и вытащил учебное оружие. Свой меч он давно забросил и не вытаскивал, предпочитая проводить время за учёбой и книгами. Финансовая наука захватила его с головой. Он почти постоянно пропадал у деспенсеро, выпытывая особенности непростого дела финансирования и добычи денег.

Мастер обо всем этом знал и это казалось ему смешным. Он решил показать Эберхарду, что бывает, если забросить учёбу. Хуан, в самом деле, сдал, но старался не дать возможности мастеру оружия поиздеваться над ним. Через час он отбросил меч и сказал:

— У меня занятия. — Потом Хуан повернулся к мальчику и сказал: — Не всё решает оружие. Иногда ум позволяет добиться гораздо большего.

В кабинете местного финансового махинатора он сел в уголок снова взялся за дело. Хуан решил во чтобы то ни стало разобраться во всех хитросплетениях и нестыковках, что имелись в бумагах деспенсеро. Он вытащил лист и стал выводить цифры. Было уже поздно, когда до него дошло, сколько у королевы украл этот неприметный аристократ.

— Ого. Я тоже хочу кусок от этого пирога.

Он быстро сделал копии и отнёс их в свои комнаты, а потом призвал магию и наложил на ящик несколько плетений. Теперь, если с ним что-то случится, это моментально ляжет на стол королевы. Она не расстроится из-за пропажи десятка тысяч золотых, но за обман деспенсеро казнят.

Хуан поймал деспенсеро через несколько дней.

— Давайте, милый Томас, пройдёмся.

Хуан повёл консехо в сторону беседки. Место было открытым, но посещалось нечасто. Томас шёл следом и не мог понять, что надо этому мальчишке. Над Хуаном посмеивался весь двор. Он постоянно ошивался около Домианы, за что его и прозвали хвостом. Когда Хуан поднялся по ступенькам, то повернулся к Томасу и сказал:

— Я хочу десятую долю того, что вы наворовали.

— Вы ошибаетесь. Я верно служу…

Хуан поморщился.

— Я считал вас умным человеком, а не глупцом. Вы же не думали, что я не смогу разобраться в хитросплетениях вашей бухгалтерии. Не скрою, вы отменно всё скрыли, но найти концы было не так сложно.

Томас сжал кулаки.

— Я могу приказать вас убить, молодой человек.

— Можете, но не станете. Я сохранил все копии и в случае, если моя аура исчезнет из этого мира, то они лягут на стол королевы. Это случиться, и, если я в течение недели не появлюсь в своих покоях. И не надейтесь, что я скажу вам все условия.

Томас посмотрел на мальчика с интересом. Он барабанил пальцами по перилам и хмурился. Благостная улыбка сползла с его лица моментально. Не рассчитывал деспенсеро, что приходящий к нему аристократишка, бегающий за королевой хвостом, сможет разобраться в сложной схеме.

— Вы же понимаете, что я не могу жить вечно в страхе.

Хуан благодушно улыбнулся. Никто не знал, что он в своих комнатах часами репетировал разные выражения лица и позы, пытаясь понять, как люди на это среагируют. А потом отрабатывал их на слугах и мелких аристократах двора Домианы. Так что Хуан знал, Томас расслабиться и ничего не поймёт.

— Я скажу вам, как можно заработать больше. Схема проста и прибыльна. Соглашайся.

Томас смотрел на семнадцатилетнего парня с подозрением, но на лице у Хуана не было ничего пугающего, и деспенсеро согласился. Хуан ликовал. Его первая афера будет удачной. Он прекрасно понимал, что Домиана ни при каких обстоятельствах не сделает его своим казначеем. Слишком он ещё молод, но потом всё будет, как он захочет.

Они сели на скамейку, и Хуан развернул перед консехо схему. Томас смотрел на неё и усмехался: а королевский хвост не так глуп, как о нём говорят. Деспенсеро увлёкся и стал помогать Хуану. Через неделю у них была приличная схема дохода и способ уходить от надзора. Томас и не понимал, что подписывает себе смертный приговор, соглашаясь выводить золотые на один счёт.

Вечером, сидя в своей гостиной, Хуан обдумывал всё, что ему удалось сделать за этот день. После разговора и долгой работы над бумагами, он направился к Пилар. Ещё три дня назад Хуан заказал браслет из дорогих камней.

Девочка увидела его и нахмурилась. Хуан опустился рядом с ней и сказал:

— Не хмурьтесь, сердце моё. Вы огорчаете небеса. Смотрите, какое украшение я принёс вам. Оно будет превосходно смотреться на вашей милой ручке. А цвет камней так подходит к вашей красоте.

Пилар взяла браслет и придирчиво его осмотрела.

— Откуда? Ты ограбил чью-то сокровищницу?

Хуан вздохнул.

— Я тщательно экономил, чтобы обрадовать моё сердце. Ведь ваша матушка не платит мне за работу, а я фактически поселился в ведомстве деспенсеро.

Пилар посмотрела на своего жениха. Принцесса не понимала, что может привлечь в пыльных бумажках.

— Ты хочешь, чтобы я об этом попросила мать?

Хуан поцеловал ей руку и сказал:

— Конечно же.

Пилар усмехнулась и согласилась. Кто бы сомневался, что к вечеру у него была официальная должность — первого помощника деспенсеро. Хуан встал и подошёл к окну. Теперь, когда брата нет, и никто не станет читать ему морали, можно было работать и планировать будущее. Хуану было абсолютно всё равно, куда делся Альвар и жив ли он на самом деле.

— Тебя больше нет, — сказал он в окно.

Фритинген читал письмо сына с напряжением. Он уже тысячу раз пожалел, что отправил его в Чёрное гнездо. Аларих написал ему, что подружился с одним невероятным аристократом, сила которого напоминала деда. Фритинген сжал кулаки. Он впервые задумался о том, что сын привезет сюда его брата. Альварес теперь бездомный. Всё имущество забрал Мануэль, но суть не в деньгах. Потом Фритинген вспомнил, что отец попросил его приглянуть за одним из его счетов в банке Велцеров. Осталось только придумать, как их вернут ь брату, как и сообщить, что он граф, а не простолюдин.

Фритинген вскочил и посмотрел в окно. Сведения от Умберто были не радостными. Он говорил ему, что там начались изменения, которые приведут страну в пропасть. Из Сверкса приходили не радостные новости. Эгберд начал опасную игру, и император боялся, что его могут и убить. Император Рамнии подумал, что уже не молод, а оставить власть некому. В который раз он вспомнил слова бврона Виктора, что природа отдохнёт на его потомках.

Чёрное гнездо начинало его волновать ещё больше. Слуга донёс, что в нём две части. Вторая особо охраняемая и понять, что там делают невозможно. Фритинген сжал кулаки и снова вернулся к почте и донесениям, но читать не смог. Он откинул бумаги и решил, что надо действовать, не сидеть, ожидая развития ситуации. Оставлять всё как есть, значит дать возможность некоторым подготовить почву для перемен не самого лучшего толка.

Фритинген вызвал своего мастера проницающих чар. Кастерг ноф Крюмер был молод и красив, как и все его придворные, а ещё приходился ему внучатым племянником. Он вспомнил, как старый барон гонял свлоего внука по Кайлану, а тот прятался по всем углам. Когда барон сел напротив него, Фритиншен не смог скрыть улыбки. Кастерг фыркнул и сказал:

— Я кое-что узнал. Во-первых, в Чёрное гнездо постоянно мотается Вихман Биллун.

— Зачем?

— После того как ксендзам стало небезопасно находиться на нашем континенте, Рудольф оставил его тут в качестве своего человека. Мои люди видели, как Вихман провожал этих ксендзов.

— И его можно считать их человеком.

— В некотором смысле да. Но только до определённого момента. Вихман сам хочет править, а не отчитываться перед своим предполагаемым папочкой. Во-вторых, в Чёрном гнезде помимо учёбы обычных рыцарей и чародеев, занимаются обучением людей, которых они назвали ашхидами. Профессиональные убийцы.

Фритинген посмотрел на барона. Тому врать нет резона. Да и слуга принес такие же сведения.

— А что за друг у принца появился?

— Это странная история. Парня зовут Альварес де Толедо. Обычный аристократ низкого происхождения. Отличный воин и чародей. В бою ему нет равных. Как уж они смогли с принцем сдружиться, выше моего понимания, но этот мальчик смог его подтянуть в искусстве боя.

Фритинген улыбнулся. Кастерг заметил эту улыбку и подумал, что импертаор что-то снова недоговоривает.

— Ну, хоть какая-то польза есть от этого гнезда, — сказал Фритинген.

— Отозвать?

— Да. Хватит Алариху прохлаждаться.

— А если он захочет забрать своего друга?

Фритинген задумался и прислушался к себе, а потом ответил:

— Пусть везёт, если мальчишка, в самом деле, хорош, то тут ему найдётся место.

Кастерг ноф Крюмер улыбнулся и уехал в Чёрное гнездо. Он был уверен, что мастера не отпустят просто так друга Алариха. А потом Кастерг подумал, что император помалкивает о своём брате. Барон нахмурился и подумал, что если последний сын графа Толедо и выжил, то мог направиться в сторону проклятого гнезда.

Аларих беседовал с друзьями. Они сидели и отдыхали от очередного занятия, когда ворота открылись и вошёл барон. Принц усмехнулся.

— Это наверняка за мной. Кастерг ни за что не потащился в такие дали, если бы отец не послал.

Альварес усмехнулся и сказал:

— Это звучит как-то своеобразно. Послал.

Он выдал несколько ругательств, которые когда-то слышал от деда, и ребята едва не задохнулись от смеха. Барон смотрел на красивого парня, что сидел рядом с принцем и хмурился. Обаяние этого мальчика чувствовалось даже отсюда. Кастерг подумал, что на умершего графа этот парень похож больше всего. Барон встряхнулся и подошёл к Алариху.

— Ваше Высочество, ваш батюшка требует вас ко двору.

— Это хорошо, но я пригласил Альвареса к себе в качестве телохранителя. Договоритесь с местными, чтобы его отпустили спокойно и без проблем.

Барон лишь поклонился и направился в башню. Альварес посмотрел ему вслед и проворчал:

— Не верю я в то, что это окончится спокойно.

Принц посмотрел на друга серьёзно.

— Я знаю, чего ты боишься, но в любом случае у них только один выход — объявить дуэль с Хенриком.

Альварес усмехнулся и ответил:

— Хенрик — это половина беды. Я боюсь не его, а Диего. Этот мужик ох как непрост.

Игнасио нахмурился.

— Ты думаешь, что он мастер?

— Уверен. И скорее всего не только чар. Он тщательно скрывает свое умение. А зачем?

Аларих оглянулся на большую башню и нахмурился.

— Маурисио, — протянул Альварес. — Они наверняка сейчас всё прикроют. Организуйте эскуеле для кабальеро. Пригласи поучаствовать сына герцога Альбукерке.

— Ты знаешь Рауля?

— Я бывал в Гандии, — уклончиво ответил Альварес. — Это искусство не должно пропасть и стать уделом маленькой группы людей. И ещё попробуйте переманить туда мастера меча из Гандии по имени Паскаль. Он невероятный и умеет сделать из любого деревенского увальня отменного кабальеро.

— Ты что-то знаешь? — встрепенулся Аларих.

Альварес посмотрел на принца и усмехнулся.

— Что находится вон за той стеной?

— Там лес начинается, — ответил обескураженный принц.

Альварес лишь усмехнулся.

— Там ещё одна часть школы. Кого там учат? И почему несколько молодых парней не самого высокого происхождения ушли туда и пропали? Нет, дорогие мои. Единственный ответ на этот вопрос — они специально организовали это обучение, чтобы найти людей со специфическим характером. А тех парней я бы взял только в качестве убийц.

Аларих посмотрел в сторону, указанную Альваресом и нахмурился.

— Не понравится это грандам, — протянул Игнасио.

Кастерг вошёл в кабинет главы Чёрного гнезда и увидел своего старого знакомого. С Вихманом у них были тёрки. Барон сам жил на севере и желал получить большой флот, но Вихман, пользуясь покровительством ксендзов, не спешил пододвинуться. Кастерг даже чертежи выкрал и перекупил нескольких мастеров, но Вихман с завидной регулярностью портил ему жизнь. Правда, сейчас ему было не до Кастерга с его идеями. Снабженные деньгами и шхунами, пираты активно грабили Вихмана.

Он поднял голову и расплылся в улыбке.

— Кастерг, — протянул Вихман. — И какими ветрами вас к нам занесло?

— Император требует своего сына вернуть ко двору, а мальчик хочет забрать своего друга.

Вихман подошёл к окну и посмотрел на Альвареса. Этот мальчик всё чаще привлекал к себе внимание. И сын Рудольфа не мог понять, что его так напрягает в этом красивом аристократе. Вихман повернулся к собеседнику и сказал:

— Он останется здесь.

— Нет, Вихман. Этот бой вы уже проиграли. Аларих взял с него клятву, так что он уезжает.

Вихман рассмеялся и подошёл к нему вплотную.

— Ты так в этом уверен? А вот и проверим. Я не стану лишать мастеров возможности разделать его на орех.

Вихман вызвал Диего и Хенрика.

— Герр барон приехал к нам забрать принца, но при этом он хочет увести Альвареса. Я не буду вам мешать проверить его на устойчивость.

Вихман повернулся к барону и едва не рассмеялся, но тот не спешил драться и ругаться, и Вихман нахмурился. Они вышли на площадку, где отдыхали ученики. К удивлению баронов, оба ученика уже были одеты, а на Альваресе были прекрасные доспехи. Вихман наморщил лоб. Он никак не мог вспомнить, где видел подобное. Рядом валялся чёрный дуплет, который Альварес быстро убрал в мешок. Вихман попытался вспомнить, что он слышал о чёрной одежде, но память спасовала.

— Мы уезжаем, — с вызовом сказал Аларих.

— Вы да, но ваш друг пройдёт проверку, — сказал Вихман.

— Вы подданный моего отца, — напомнил ему Аларих.

Губы барона тронула улыбка. Он смотрел на принца и едва не смеялся.

— Он хочет сказать, Ваше Высочество, — сказал Альварес, — что рассчитывает на помощь своих покровителей на малом континенте.

Вихман рассмеялся.

— У тебя нет выхода.

— Замечательно, — ответил Альварес через минуту, — но вы в любом случае выпустите отсюда всех, кто после этого пожелает уехать. Всё равно ваши мастера ничего людям не дают, а только высматривают перспективных. Я думаю, что мастер оружия Хенрик даже не знает, с какой стороны берутся за меч.

По площадке разнёсся оглушительный мужской смех. Кастерг смотрел на молодого человека с интересом. Он понял, что Альварес хочет вывести из равновесия Хенрика и заставить делать ошибки, что и произошло. Хенрика перекосило и, прежде чем Вихман успел что-то сказать, он кинулся на строптивого ученика. Меч Хенрика ударился о его оружие.

Все окружили дерущихся и стали делать ставки. Альвареса в деле видели многие, а вот Хенрик был тёмной лошадкой. Аларих смотрел на бой с интересом. Он подошёл к Кастергу и сказал:

— Он принесёт нам пользу.

Барон посмотрел на принца и вздохнул.

— Если выберется. Хенрика он уложит легко, но Диего неуверен.

— Ты его знаешь?

Кастерг вздохнул.

— Да. Он убил моего брата в поединке за женщину. Но Энглин сделала свой выбор задолго до поединка. Как только Диего попытался её взять, она воткнула нож в грудь, но перед этим прошептала проклятье.

— Какое?

— Я не знаю, — уклонился от ответа Кастерг.

Барон рассматривал парня и улыбался. Приёмы старого графа он узнал. Кастерг подумал, что Фритинген знал об этом.

Хенрик наседал на парня. В глазах у него светилось неумолимое желание убить наглеца, посмевшего ему отказать. Хенрик ходил следом за парнями в дом для утех и видел, как Альварес брал девушку. Зачем он стоял под окном и любовался этим действом, разжигая ненависть и ревность, ответить он не смог. Альварес не спешил выходить из себя. Вихман с удивлением смотрел на мастерство аристократа. Он пропустил момент, когда Хенрик стал достижим для меча. Мастер что-то решил показать эффектное, а в результате оказался поверженным.

Альварес отошёл в сторону и смотрел, как раненый Хенрик тянется к нему, чтобы убить. Он поднял меч и уже был готов метнуть его в парня, но Альварес не выпускал его из виду. Резкое движение, и голова Хенрика отлетает к ногам Диего.

Тот посмотрел на голову и процедил:

— Он был не самым лучшим человеком на свете, но нас связывала клятва крови.

Альварес только хмыкнул.

— Даже не сомневаюсь. Только вот почему вы не сказали ему, что Хенрик тут только вывеска, а главное оружие вы куёте в соседнем дворе?

Диего посмотрел на наглеца и усмехнулся, а потом выпустил пучок чар, но Альварес был не размазнёй из низших слоёв общества. Диего, глядя на это, чуть было не сплюнул, но вовремя удержался. Нельзя было разрешать принцу натаскивать этого инфансона по чарам, но сейчас было уже поздно что-то делать. Альварес смог отбить несколько весьма приличных атак, а одна отскочила от полога и едва не прибила мастера. Диего лишь в последний момент успел отскочить. Альварес усмехался. Диего ужаснулся. В холодных глазах не было никаких чувств. Словно перед ним не человек, а машина, созданная для убийства. Диего поразила мысль — берсерки. Но ведь последнему было больше тысячи лет, и он мёртв. Даже над именем его опустилась завеса забвения. Ксендзы сделали всё, чтобы они ушли.

Альварес заметил изумление мастера, но не подал виду, хотя и воспользовался замешательством. Он не собирался убивать Диего. Этот мастер ничего плохого ему не сделал. Но в очередной раз, оказавшись за его спиной, он услышал слова:

— Проклятое наследие. Убивать надо этих ублюдков, которые выжили. Наследие берсерков. Я непременно сообщу Рудольфу, что он пропустил сюда этого недоделка. Надо смести их в море.

Альваресу не составляло труда понять, что Диего узнал технику его деда, и это стало для мастера приговором. Альварес направил несколько весьма реалистичных иллюзий, а потом разрубил ему плечо едва ли не до пояса. Диего упал набок и смотрел на Альвареса с удивлением.

— Надеюсь, у вас нет больше ко мне претензий? — спросил он, убирая меч.

— Можете все быть свободны, — процедил Вихман.

Он развернулся и ушёл в башню, а ребята стали собираться. Маурисио подошёл к Альваресу.

— Что он сказал?

— Проклятьями сыпал, — уклончиво сказал Альварес. — Не забудьте об эскуеле. Кабальеро с даром вам очень понадобятся.

Кастерг вывел принца и его спутника из-за стены и оглянулся. Барону категорически не нравилось всё, что он увидел. Чародею удалось увидеть второй двор и занятия людей в чёрном. А пока молодой человек воевал с двумя мастерам, ему удалось проникнуть через завесу стен и магии. Барон усадил молодых людей в повозку и проворчал:

— Дай небо, чтобы нам удалось проехать путь нормально. Постарались вы, Альварес. Это же надо убить двух мастеров. Хотя я не думал, что вам удастся справиться с Диего.

— Вы о нём слышали? — спросил Альварес.

Кастерг усмехнулся.

— Я слышал не столько о нем, сколько о его делах. Ходят сплетни, что именно этот мастер и его отец причастны к гибели всех берсерков в нашем мире.

— Я не понимаю, зачем было их уничтожать?

Альварес усмехнулся, а Кастерг лишь плечами пожал.

— Ваш батюшка сын самого сильного из них. Как приедете, спросите.

Альварес не стал совать нос в чужие дела и высказывать своё мнение, но заметку себе сделал. Они ехали вдоль Длинного озера, который делили Халифат и Рамния. Кастерг ждал нападения или провокации. И она не заставила себя долго ждать. Около границы их остановили. Альварес никогда не видел альджунов Халифата. В султанате жили люди с темной кожей, что не нравилось обитателям Вестгота. Но правителям Халифата как-то удавалось обходить неприязнь ксендзов.

Каждый из них был одет в толстый халат, поверх которого был надет бехтерец из тонкого металла. За широкий пояс затронуты кривые сабли. На головах белоснежные чалмы, а на ногах тонкие сандалии, шнурки от которых обвивали ноги до колена.

Один из них подъехал к повозке и представился:

— Эфенди Саид аль-Хаи, куда направляетесь?

Барон ответил:

— Забрал принца Алариха из Чёрного гнезда. Направляемся в империю. А что случилось?

Саид посмотрел на барона, а потом на его спутников. Потом повернулся к своему ассахаду. Так в Халифате называли магов. Мужчина долго смотрел на всех, а потом кивнул.

— Из столицы пропал Девлетлю неджабетлю шехзаде-султан Имраан хазретлери-эфенди.

Кастерг вскинул брови.

— Третий сын султана. И куда мог деться чародей из хорошо охраняемого дворца?

Эфенди лишь пожал плечами.

— Я могу знать, что за молодой человек едет с вами.

— Альварес де Толедо, — ответил он сам. — Его Высочество Аларих пригласил меня к себе в качестве командира личной гвардии.

Эфенди посмотрел на ещё одного сопровождающего, но тот лишь отрицательно покачал головой. Альджуны расступились, и повозка продолжила свой путь. Барон выглядел встревоженным.

— Что вас так взволновало? — спросил Альварес.

Тот покосился на непонятного парня, а потом ответил:

— Третий сын султана слывёт отшельником и богословом. Он тщательно изучал писание и не только своё, но и остальных народов. Говорят, что он разработал какое-то новое течение и решил назваться проповедником Морвенаром. Султан заговорил, что сын повредился умом и поместил его под арест.

— Значит, кто-то помог ему сбежать, — ответил Аларих.

Альварес был с этим согласен, а барон нахмурился.

— Зачем?

Но ответа на этот вопрос не было. Они оглянулись на отряд и поехали дальше. До границы оставалось всего ничего.

— Скоро мы будем дома, — протянул Аларих.

Барон усмехнулся.

— Эта дорога ещё вымотает нам нервы. До Кайлана от Чёрного гнезда больше недели пути. И когда приедете, то будете в разобранном состоянии.

Альварес Рамнию никогда не видел, а потому ему было интересно посмотреть на империю. Столица империи находилась около нагорья Пайрим. Там имелся проход в северные баронства, и это место связывало две части огромной империи воедино. Тут было людно и шумно, а остальная часть империи была сонной и тихой. Тут были отроги большого нагорья, в которых добывали железо и другие металлы. В каждой деревне была масса кузниц, где делали всё что угодно. А ещё небольшие и огромные плавильни, снабжённые магическими артефактами. Их всюду сопровождал дым и копоть.

Альварес кривился, а принц усмехался.

— Это наша кузница. Если ты поедешь в Арагон, то увидишь то же самое.

— Я там никогда не бывал. Но дышать каждый день таким дымом — увольте.

Барон рассмеялся и покачал головой.

— Эти места приносят нам огромные доходы и снабжают армию уникальными вещами. Вот недавно один умник сотворил доспехи для императора, а они ему велики.

— Белую смерть, — протянул Аларих. — Я думаю, что Альваресу они будут как раз впору.

Барон посмотрел на принца, но тот никак не среагировал на это. Аларих рассказывал своему другу об империи. Барон даже не представлял, что принц, живший во дворце безвылазно, столько знает о своей стране. Альварес смотрел на это с интересом.

Рамния поразила Толедо. Она была разной. Хотя юг всегда был промышленным, а север сельскохозяйственным. Они ехали через невероятные леса. Огромные дубы возвышались рядом с дорогой и покрывали всё, создавая арки. На дороге было много повозок, которые шныряли в разные стороны. В Рамнии отлично развита торговля. Бароны и торговцы возили товары во все государства. Они обогнали большой караван, который медленно тащился в сторону Сверкса. Огромные повозки были укрыты толстым холстом, под которыми было непонятно, что везли торговцы.

— Наверняка везут железо, — сказал барон.

— А зачем Эгберду его столько? — спросил Аларих.

Кастерг пожал плечами.

— Не знаю. Говорят, что он надумал какое-то строительство. Вроде бы хочет возвести какой-то новый замок по старой технологии. Вроде бы на металлическую конструкцию будут наливать нечто похожее на жидкий камень.

Альварес рассмеялся, а Аларих покачал головой.

— Эгберд вечно что-то изобретает.

— Ну, не он один покупает у нас много железа. Арагон тоже заключил договор, но там король Перуджо пожелал перевооружить армию. Он, кстати, приезжает к нам. Король снова холост и пожелал найти тут невесту.

— И кого хочет ему предложить отец?

Кастерг пожал плечами.

— Сейчас ко двору съехалось много молодых аристократок и их не менее амбициозных мамаш.

Аларих закатил глаза.

— Что-то мне подсказывает, что отец хочет не только королю Перуджо подсунуть жену, но и меня окольцевать.

Альварес рассмеялся. Он был избавлен от необходимости обзавестись женой и детьми. Толедо отвернулся к окну и посмотрел на очередной караван, который тащился непонятно куда.

Глава 10

Кайлан встретил их шумом, криками. Это был большой город, в котором бойко шла торговля: подавали и покупали всё, что только можно. Столицы четырёх королевств по сравнению с ним были провинциальными городишками. Макрию он помнил тихим городком на берегу спокойной речки. На его улочках было много ресторанчиков с открытыми верандами. В магазинчиках торговали в основном нарядами, украшениями и продуктами. Таусию он почти не видел. Альварес уезжал из неё ночью, и всё, что ему удалось увидеть — огромный чёрный замок на вершине.

И вот он оказался в большой столице Рамнии. О ней говорили, что это перекрёсток мира и торговых путей. В этом городе были самые большие торговые ряды.

Рамнийцы продавали — каменные блоки разных конфигураций и размеров, железные бруски и кучу изделий из него. Тут же находились магазины, в которых можно было приобрести статую или заказать собственное изображение в камне. Огромное количество украшений из мрамора и гранита. Литые фигуры из различных сплавов, простые украшения, которые являлись подделками под ювелирные украшения. А ещё много оружия. Альварес с напряжением смотрел на всё это изобилие. Кривые сабли, катаны, мечи всевозможной длины, рядом были ножи и, конечно же, доспехи всех возможных вариантов и размеров.

Ювелиры Арагона соперничали со своими коллегами с северной Рамнии, жители которой говорили на каком-то уж больно занятном языке. Это было смешение языка ксендзов и рамнийского. Изделия двух школ отличались кардинально. Арагонские ювелиры делали всё утончённо и витиевато. Рамнийцы были сторонниками огромных камней и грубоватой техники.

Дальше шли магазины с тканями. Сюда свозили шерсть с Вестгота на огромных кораблях, что строили в портах, принадлежащих Биллуну. Из Сверкса доставляли тонкий лён. Из Халифата шкуры разной степени выделки и тонкий шёлк. Словом, каждый привозил в этот большой торговый дом всё, что только можно было продать.

Кайлан процветал и богател. По улицам расхаживали местные торговцы и здоровались с толстыми беями Халифата, коммерсантами Сверкса и Фрикии. А ещё ушлыми торгашами из четырёх королевств.

Аларих не мешал другу рассматривать город. Он следил за выражением его лица и посмеивался. Альварес выглядел обескураженным и не скрывал этого.

— Наша империя самая богатая, — сказал с гордостью принц. — Если бы монархи четырёх королевств смогли договориться, то именно они и были богаче нас. Но пока эти господа тянут каждый прибыль на себя, мы богатеем.

— Да, — протянул барон Крюмер, — не стало старого берсерка и всё развалилось. Со временем они становятся все дальше друг от друга.

— Каждого поодиночке легче сломать, — сказал Альварес.

Аларих посмотрел на него и усмехнулся.

— Только правители этого не понимают. Они последний раз собирались на похоронах деда и больше стараются не видеться. Если только на свадьбу Перуджо приедут.

— Если правитель найдёт у нас невесту, — вставил барон. — Но встречались они ещё, когда едва не развязали войну. Тогда ксендзы собрали их и отчитали как малых детей.

Повозка выехала из шумного торгового квартала, который, казалось, будет тянуться до бесконечности, и подъехала к дворцу правителя. Аларих вышел и сказал:

— Ну, вот и мой дом. Отец говорит, что наш дворец выжил в период великих катаклизмов. Хотя это и не совсем так. От былого великолепия осталась только арка. Что касается остального, многое возводили заново.

Они подъехали к большому дворцу, который поражал своими размерами и простотой. Жёлтый красавец с невероятным количеством окон, между которыми были статуи мужчин, подпиравших крышу.

— Это летний павильон, — сказал Аларих. — Отец тут закатывает пиры и большие балы. А живём мы вон там.

Он указал на большое красное здание в два этажа со шпилем.

— Но отец любит жить в Марли или в парке Кармелот. Там же расположены и здания для гвардии и личной охраны. Мои покои находятся в малой пристройке.

Он потащил Альвареса за собой в сторону флигеля по большой лестнице.

— Тут почти три сотни ступеней, — сказал Аларих с насмешкой. — Сейчас узнаём, где папочка.

Принц поймал какую-то служанку. Девушка побледнела, а потом доложила, что Его Величество в Марли и велели себя не беспокоить. Принц закатил глаза.

— Идём. Папаша принимает любовницу.

Он поймал дворецкого и сказал:

— Том, сообщи отцу, что я вернулся. И скажи, что я привёз из Чёрного гнезда чародея с уникальными способностями. Остальное расскажу лично.

Альварес следовал за принцем и рассматривал всё, что попадалось по дороге, а ещё следил, чтобы его вещи не потерялись. Аларих был в своей стихии, но при этом не напоминал избалованного мальчика. Они прошли по большому парку. Принц со смехом рассказывал, что дорожки около градиозного дворца специально сделаны запутанными и, если не знать их особенность, можно тут заплутать и долго выбираться.

Малая пристройка стояла в стороне от дворца и была защищена аурой и чарами. Аларих распахнул двери и вошёл. Альварес рассматривал всё это с интересом. Ну, да. Это было намного шикарнее, чем всё, что он видел до этого. Замок Домианы и близко не стоял с этой красотой. Там всё было серым и угрюмым. Королева Хосе была солдатом, а её дочери не хватало денег, чтобы изменить интерьеры замка.

Аларих вывел друга в красную гостиную и с наслаждением опустился в удобное кресло. Он махнул рукой, приказывая Альваресу сесть.

— Не маячь. Ты такой огромный, что заслонишь мне весь свет.

— Да-а, — протянул Альварес, опускаясь в кресло. — Ничего подобного я и представить не мог. Хотя, что взять с простого аристократа?

Аларих усмехнулся.

— Так, пока отец не посмотрит на тебя и не примет документ, будешь моим гостем. Если он заартачится, сделаю тебя своим ассистентом.

Он позвонил в колокольчик.

— Марта, отведи моего друга в правые гостевые комнаты. Через час жду тебя на обед.

Альварес не стал спорить, а отправился следом за девушкой. Она привела его в более скромные покои и сказала:

— Прошу вас, герр. Ванная вон там. Ваши вещи уже принесли. Они в гардеробе. Только оружие придётся положить в другое место.

— Спасибо, Марта. Но оружие не надо никуда выносить.

Девушка присела и вышла. Альварес вздохнул и присел на край большого дивана. Он провёл руками по лицу и подумал, что надо как-то провести родственника. Правителю едва ли меньше тысячи лет. Он правил империей давно и съел зубы на интригах. Альваресу стало страшно, что Фритинген предпочтёт сдать его ксендзам. А потом, вздохнув, он откинул все тревожные мысли и пошёл мыться.

Принц с друзьями успели и выпить, и обсудить все новости. Вернее, всё это делал Аларих, а Альварес сидел в стороне и рассматривал ближайший круг наследника трона. На одном из этих молодых людей его взгляд останавливался постоянно. Аларих этот взгляд заметил, но молчал, ожидая отца. Принц уже понял, что увидел Альварес, хотя и до сих пор не мог понять, как он это делает. Тот сидел около цветка и в разговор аристократов не лез.

Фритинген узнал о возвращении сына почти под вечер. Император выгнал свою любовницу и пошёл в малую пристройку к сыну. Он не видел его почти год и рассчитывал на то, что Аларих изменился за это время и перестал вести себя как пятилетний мальчик. Слуги сказали, что принц в красной гостиной с друзьями и гостем. Правитель нахмурился. Фритинген боялся встречи с братом, которого никогда не видел.

Он распахнул двери и тут же увидел, как среагировал какой-то внушительный молодой человек. Он резким движением, выкинув нож, отбил небольшой дротик, а потом метнулся к какому-то аристократу. Гвардия не успела среагировать, а молодой человек уже сидел на ногах аристократа и выкручивал ему руку.

Фритинген выдернул из косяка нож и повертел его в руках, а потом посмотрел на то, что было рядом с ним. Тонкий дротик, измазанный чем-то зелёным.

— Вы пришли сюда с оружием? — спросил он защитника.

Тот лишь усмехнулся и вытащил из кармана нападавшего на императора парня ещё несколько лезвий и чёрный нож. Он всё это разложил на полу и сказал:

— Я всегда ношу с собой хотя бы нож и это только что спасло вам жизнь. Этот человек с Вестгота.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Что другое, а отличить их от наших людей я умею.

Фритинген посмотрел на своего сына. Тот расплылся в улыбке.

— Это мой новый друг. Его зовут Альварес де Толедо. А его внимание к этому выродку я заметил, только не понял, что хочет этот так называемый гость.

Фритинген обернулся и долго рассматривал предполагаемого брата. Альварес был похож на берсерка, пока тот был молод. Фритинген подумал, что Альварес точная копия умергиё отец, даже насмешка в шоколадных глазах такая же. Император взял себя в руки и сказал:

— Осмотрите всё тут внимательно и вызовите чародеев. Вы хоть понимаете, молодой человек, что вас ждёт казнь за покушение на жизнь императора?

Альварес поднял его и сдёрнул с шеи тонкую пластинку из янтаря. Лицо аристократа преобразилось, и он стал намного старше.

— Вы не посмеете, — прохрипел он, пытаясь вырваться.

Фритинген с удивлением смотрел на то, как Альварес с лёгкостью держит этого ксендза. Когда нападавшего увели, он отдал нож Альваресу и сказал принцу:

— Я рад тебя видеть, сын.

— Я тоже. Отец, я многому научился. Альварес подтянул меня в искусстве владения мечом, а я учил его чарам. Я хочу, чтобы он стал начальником моей личной гвардии.

Фритинген посмотрел на странного пансийца, повернулся к принцу и протянул:

— Сын, тебе надо жениться.

Аларих скривился.

— Я понимаю это.

— Вот и хорошо. Король Перуджо приезжает к нам за невестой. Народу будет много, и невест в том числе. Вот и выберешь себе кого-нибудь. Молодой человек, я сделаю вас командиром личной гвардии сына, но, кроме того, вы будете сопровождать меня во всех поездках.

Альвареса поселили в небольшом домике с каким-то рамнийцем. Слуга по секрету сказал ему, что его сосед бастард правителя. Он быстро осмотрел непонятного соседа и сказал:

— Фридрих ноф Скойн.

— Альварес до Толедо.

Рамниец усмехнулся и сказал:

— И кем ты будешь?

— Я учился в гнезде вместе с Его Высочеством. Вот он меня и привёз сюда.

Фридрих усмехнулся.

— Я слышал, что нашего наследника отправили обучаться. Вот только не верю я в то, что хоть кто-то сможет обломать рога нашему чародею. Он привык думать, что чары — это всё, а вот меч бессмысленная железка.

— Он многому научился, — уклончиво сказал Альварес.

Но Фридрих рассмеялся и не поверил Альваресу. У них был небольшой домик с двумя спальнями и одной гостиной на двоих. Альваресу досталась маленькая комната. Он быстро разложил всё по полкам и покрыл это тонким слоем магии.

Фритинген вошёл в камеру пленника и посмотрел на ухмыляющегося мужчину. Он сидел на стуле и не скрывал своего презрения к правителю. Император нахмурился.

— Ты не посмеешь меня казнить. Я сын члена большого совета.

— А разве это даёт тебе право убивать властителя?

— Мне это даёт право на всё. Захочу, буду убивать, захочу, возьму любую девку, а ещё пожалуюсь в совет, чтобы этого выскочку отправили к праотцам. Нам можно всё. Запомни это.

Фритинген нахмурился.

— Запомню.

Император оглянулся и позвал палача. В камеру вошёл молодой человек в чёрной кожаной одежде. Пленник смотрел на пришедшего с насмешкой, но ровно до того момента, пока он не взглянул палачу в глаза. Острая боль скрутила всё его тело. Палач был лучшим учеником мастера Ланцелина.

— Останови этого подонка, — взмолился пленник.

Элиас Стандин даже представить не мог, что может быть так больно. Что-то разрывало внутренности и вливало в них раскалённый металл. Он покатился по полу, пытаясь вырвать непонятное нечто. Пленник разорвал тунику и стал царапать живот. Император остановил пытку.

— Ну, что дальше? Будешь нас оскорблять?

Элиас поднял глаза на императора.

— Всё равно вам не справиться с нами. Мы сильнее и умнее вас. Говорящие обезьяны.

Император усмехнулся и сказал:

— Завтра тебя казнят.

— Не посмеешь, — крикнул Элиас.

Фритинген усмехнулся и сказал:

— Посмотришь.

Правитель вышел, а Элиас остался сидеть на полу. Когда двери закрылись, он схватился за голову. Умирать не хотелось, но он не имел ни малейшего понятия, как выбраться из беды, он не мог.

Фритинген посмотрел на дверь и усмехнулся. Правитель поднялся по лестнице в кабинет. Там его уже ждал какой-то аристократ. Император подумал, что Альварес появился как нельзя к месту. Теперь ему не составит труда выявить всех представителей Вестгота в империи.

Фритинген выглянул к секретарю и сказал:

— Позови нового гвардейца. Альвареса де Толедо.

Секретарь выскочил на улицу и побежал в сторону домов гвардейцев. Император посмотрел на посетителя. Тот усмехнулся и начал беседу.

— Я слышал, что-то произошло у принца.

— Да? Я ничего не знаю. Надо бы проверить всё, а то молодежь теперь такая наивная. Сын привёз нового друга, который теперь будет служить в качестве начальника личной гвардии принца.

Аристократ заёрзал на месте под тяжёлым взглядом правителя.

— Что ты хотел?

Аристократ внимательно рассматривал Фритингена, пока до правителя не дошло, что тот ждёт, когда подействует яд. Император сложил руки на груди и поймал взгляд подданного. А потом вытащил из кармана тщательно завёрнутый дротик и положил перед Гансом. Тот посмотрел на него и с досадой заметил, что капсула целая. Фритинген внимательно следил за реакцией мужчины и похлопал в ладоши.

— Великолепно. Надеюсь, соседняя камера, а потом и виселица не станут для тебя оскорблением. Вот только мой гвардеец подтвердит мои подозрения.

В этот момент двери открылись, и вошёл Альварес. Император внимательно осмотрел Ганса и махнул рукой гвардейцу. Тот посмотрел на правителя, а потом повернулся к виновнику. Глаза молодого человека чуть заметно засветились, зрачок заполнил всё, и Ганса передёрнуло. Ему казалось, что на него смотрит демон. Альварес быстро повернулся к правителю и глаза его стали обычными.

— Он с Вестгота, но к правителям ксендзов прямого отношения не имеет. Кстати, тот парень тоже. Скорее всего, обычный человек.

— Или подданный императора Сигфэста.

— Всё равно вы канете в бездну, — прошипел Ганс. — Наши лорды всё решили и вырежут вас. Не спрячетесь.

— И чего вас посылают сюда, а не сами едут? Это же вас казнят, а не членов большого совета.

Когда Ганса увели Фритинген посмотрел на Альвареса и сказал:

— Я рад тебя видеть, брат. И рад, что ты смог выбраться из замка Домианы.

Альварес посмотрел на императора с напряжением.

— Мне многое дал отец и барон Виктор. Я должен был что-то отплатить за любовь отца. Он спас тогда, когда мне была нужна помощь, я получил её только от него.

— Мне…

— Не говори пока Алариху ничего. Поверь, твой племянник не настолько хорош, как хочет показаться на первый взгляд.

Альварес усмехгнулся и посомтрел на брата с интересом. Тот только рассмеялся и подошёл ближе, а потом обнял его.

Вихман сидел в своём кабинете в Чёрном гнезде и разбирал дела своих ашхидов. В Кайлан съезжаются аристократы на отбор невесты короля. А значит, можно организовать акцию. Он глянул в окно — его человек должен был уже сообщить о результатах отравления. Вихман усмехнулся и откинулся на спинку кресла. Аларих будет послушным правителем. У Вихмана были большие планы на север Рамнии и флот, который построили в нескольких городках. А потом… Вихман прикрыл глаза. Он сделает то, что и должны были сотворить берсерки.

Вихман уже строил планы и думал, как он развяжет войну между Фрикией и Рамнией, когда двери открылись, и вошёл слуга.

— Из Кайлана пришло сообщение обоих аристократов завтра казнят. Дротик изъят.

— А Фритинген?

— Не пострадал.

Вихман соскочил и подбежал к нему.

— Почему?

— Не могу сказать. Наш человек будет тут через две или три недели, если сможет вырваться из Кайлана.

Вихман сжал руки и подошёл к окну. Он долго смотрел на своих ашхидов, которые как раз тренировали. Комплекс упражнений он разыскал в древней библиотеке Вестгота. Там оказалась книга с невероятно интересными упражнениями и техниками. Но хозяин Чёрного гнезда не видел ничего. Слуга стоял и ждал распоряжений.

— Вызови нашу даму.

Слуга поклонился и ушёл.

Рудольф как раз собирался уйти, когда загорелся огонёк вызова на кристалле. Он посмотрел на это с удивлением и провёл рукой над артефактом. Перед ним был встревоженный Вихман.

— Слушаю.

— У нас проблемы. Появился человек, который умеет определять людей с Вестгота. Ганса и Элиаса казнили.

— И кто это?

— Увы. Всё, что я смог выяснить, простой аристократ, которого ты взял в гнездо.

Рудольф нахмурился. Панибратство этого ставленника на большом континенте ему категорически не нравилось, но пока Вихман ему был нужен.

— Надо его выловить или нейтрализовать, если не удастся приобщить к работе. Ты выяснил, откуда он родом и чей сын?

— Увы, — протянул Вихман. — Сказать точно, откуда он родом Альварес не посчитал нужным. Говорил, что родился на границе Гандии и Альдера. Найти этот хутор не представляется возможным. Там действовала наша банда. Много народу просто вырезано.

— Разве это повод останавливаться? Кровь его проверяли?

— А как ты это представляешь? Я что должен был потребовать от Диего, чтобы он отправил его на анализ?

— Там были поединки.

— Он виртуоз и не было ни одного ранения.

Рудольф стукнул кулаком по столу.

— Делай что хочешь, но кровь этого парня должна быть у меня.

Он провёл пальцами по кристаллу и отключился, но уйти не смог. Сообщение Вихмана выбило его из колеи. Рудольф встал и прошёлся по кабинету, а потом попытался вспомнить этого парня, который приехал перед самым его бегством. Альварес, так его назвал Вихман. Но синтетик мог и ошибиться, хотя врать ему нет резона. Рудольф пытался создать много таких синтетиков, но пока всё разбивалось о несочетаемость генетики двух видов людей. Как и предрекали другие генетики и его учителя, генетика Вестгота не принималась и не сочеталась с ними, в особенности это касалось наследственности лордов.

Рудольф достал свои расчёты и отправился к Марии. Старуха была, в отличие от остальных женщин, умна. Её мнение ценили и прислушивались. Недаром Джон свернул свои разработки, когда она приехала к нему с претензиями. Но Мария занималась в основном растениями, а не людьми.

Женщина сидела в кресле и что-то читала, она улыбнулась, когда Рудольф вошёл и поклонился. Женщина отложила книгу и посмотрела на молодого человека, а потом махнула рукой в сторону второго кресла. Он положил бумаги на столик и сказал:

— Леди Мария, я к вам пришёл как к выдающемуся учёному генетику.

Женщина усмехнулась и сказала:

— Вы меня смутили комплиментами. Что вы хотели? И давайте без обилия витиеватых слов.

Рудольф усмехнулся.

— Вы слышали об аллергии на экстевитам?

Мария кивнула. Это лекарство помогало продлевать жизнь и нивелировать все изменения, влекущие за собой разрушение организма и смерть. Первая девушка с аллергией на этот препарат родилась через три года после Великого сдвига. Её посчитали редким казусом. И вот спустя столько лет таких людей становится всё больше.

— Сколько? — спросила Мария.

— Около сотни.

— При нашей рождаемости — это слишком много. Но ведь вы сюда пришли не ради этого.

Рудольф усмехнулся.

— Нет. Вы же знаете, что я работаю над созданием синтетиков.

— И зачем они вам?

— Я считаю, что если мы найдём ключи к генетике берсерков и их потомков, а также к наследственности рамнийцев, то сможем внести изменения в нашу генетику. И тогда не будет необходимости проходить регулярные процедуры. Будет достаточно одного раза. А источником материала станут вот эти синтетики.

— И что вам мешает работать?

Рудольф вздохнул.

— Я не в состоянии понять, что наворотили древние генетики.

Мария вздохнула и долго смотрела на закатное солнце. Женщина подумала, что скоро осень и наступят холода.

— Дело не в них. Если результаты исследований и существовали, то давно канули в бездну. Дайте, я посмотрю, что вы там нашли.

Он подал бумаги, и Мария углубилась в изучение схем и таблиц. Она перелистывала одну бумагу за другой и всё больше хмурилась, а потом отложила их и протянула:

— Я не понимаю, как им удалось провернуть эту махинацию. Как старые генетики смогли уговорить великих лордов создать их?

Рудольф смотрел на женщину с изумлением. Она долго молчала, а потом сказала:

— Берсерков создали из обычных людей, вернее, детей. Их пачками свозили в лагеря и проводили исследования. Большая часть их гибла, а вот некоторые выживали. Это не просто работа — это гениальная вещь. Кто-то другой смог на основании имеющейся техники разработать схему изменения детей и превращения человека в нечто невероятное.

— Вы хотите сказать…

— Да, молодой человек. До Великого сдвига не было других людей. И всё, кто живёт на большом континенте — это не обезьяны, которым дали речь и научили ходить на двух ногах. Это такие же люди, как мы с вами, только полностью изменённые.

Она провела пальцем по нескольким таблицам, указывая на данные.

— Я думаю, что вам ничего не удастся сделать. Наши предки планировали создать их стерильными, но всё оказалось не так, как рассчитывали наши отцы. В дело вмешались. И вот мы имеем поселения на большом континенте. Я думаю, что они будут жить, а мы начнём накапливать отрицательные изменения и скатываться всё глубже в бездну болезней.

— Вы думаете, что я ничего не смогу сделать? И синтетиков не появится?

— А вы так уверены, что эти мальчики ваши синтетики?

— Но… А что дало вам основания такое подумать?

— У них другая генетика. Как вы определите родство с ними, если у нас даже нет прибора, позволяющего понять смысл всех этих вывертов? Посмотрите, это всё равно, что скрестить бизона и секвойю.

— Значит, вы думаете, что Вихман мне не сын?

Мария помолчала.

— Я думаю, что вам удалось создать какого-то гибрида. И повторить это, создав Эберхарда. Вот только мальчики наверняка будут стерильными. Или их дети окажутся не такими жизнеспособными, как вы планируете. Мне кажется, что их отпрыски наследуют проблему со свёртываемостью крови.

— А где архив? Мне хотелось бы посмотреть на него.

— По приказу большой тройки он уничтожен. Натаниель лично следил за тем, чтобы всё было сожжено и не осталось ни одной бумажки. К этому действу не подпустили ни одного учёного.

— Почему?

Мария усмехнулась.

— Отец побоялся, что благодаря этому будет уничтожена человеческая генетика.

Рудольф посмотрел на Марию. Она родилась как раз в год Великого сдвига и была самым старым жителем континента. Её отец был негласным хозяином мира. Великий лорд Бернард — так его называли все на Вестготе. Он ушёл последним из тройки, оставив после себя огромное количество тайн и загадок. Некоторые ксендзы шептались, что лорд сам был берсерком. Рудольф спросил об этом у Марии.

— Не мог отец быть таким. Это исключено. Изменения вносились только детям. Их организмы пластичнее, а отцу было уже больше сотни. Он следил за производством берсерков и рассказывал мне, что изменения вносились тремя огромными сериями по двенадцать партий. Выжили только дети младше шести лет. Остальные погибли. Для проведения опытов отбирали только детей с выявленными скрытыми генами, непонятного происхождения. Оказалось, что носителями этого были восточные славяне, немцы, французы и скандинавы. Попытка внести новые гены другим народам обернулась провалом.

Рудольф нахмурился и кинул взгляд на женщину. Он долго смотрел на море, которое расстилалось перед ними.

— А что за скрытые гены?

Мария пожала плечами.

— Не знаю. Единственное место, где могут сохраниться хоть какие-то документы — паучий приют.

Мария покосилась на Рудольфа. Её интерес молодого учёного и пугал, и смешил. Рудольф забрался слишком далеко и мог сломать всю стройную схему их небольшого мира.

Мария смотрела на него с нескрываемым раздражением. Рудольф долго не мог понять причину раздражения женщины, а потом смутился. Он понял, что она имеет в виду. Рудольф встал.

— Вы ж понимаете, что так не может продолжаться. Мы стремительно набираем генетические искажения. Наши дети не проживут столько веков.

— Вы ошибаетесь молодой человек. Люди умеют выжить в любой ситуации.

Она отвернулась и дала понять, что разговор окончен. Рудольфу ничего не оставалось, как удалиться. Нойз смахнула с себя иллюзию Марии и встала. Интерес этого друного мужика к генетике и людям, которых он считал синтетиками, её напрягал. Но больше её волновало то, что молчала Изольда.

— Меня снова кто-то пытается обмануть. Как же я не людлю этого.

Рудольф вышел из дворца Марии и пошёл в сторону большой площади. Зачем он туда потащился, мужчина ответить не мог. Его волновало будущее народа. Он был учёным и считал, что упорство совета и тупое следование некоторым непонятным установкам принесёт только вред.

И тут послышался шум. Рудольф оглянулся и увидел, что по улице едет повозка, на которой стояла высокая девушка с золотыми с медью волосами. Она улыбалась всем и махала рукой. Невероятно красивая и элегантная с какой-то чертовщиной в глазах. Рудольф оглянулся на своего слугу, который следовал за ним.

— Это кто?

Слуга усмехнулся.

— Новая звезда оперного театра столицы. Её зовут Аделина. Мы проводили расследование. Её бабушка по женской линии звали Ингрид.

Рудольф нахмурился. Эту историю он знал. Много лет назад на севере континента кто-то из его подчинённых проводил разработки и пытался внедрить некоторые гены. Результаты были неутешительными. Все испытуемые погибли, а одна из девочек выжила. После очередного опыта она выпустила непонятные силы, которые стали причиной возникновения странного болота. Девушку один из аристократов потребовал казнить за гибель своего сына, но его требование опротестовали.

Рудольф усмехнулся и посмотрел на девку, а потом повернулся к своему слуге.

— Я хочу познакомиться с этой певичкой.

Слуга усмехнулся.

— Говорят, что завтра она будет петь перед Сигфэстом. У него день рождения. Вот и решила жена устроить ему праздник.

Рудольф не понял, почему слуга потешается. Мужчина усмехнулся и прошептал:

— Аделина шлюха и готова спать с любым, кто будет платить за это.

Рудольф рассмеялся. Ему вдруг захотелось стать крутым интриганом.

— Устрой мне посещение этого праздника.

Во дворце формального правителя Вестгота был устроен большой сабантуй. Сигфэст второй был невысоким и некрасивым мужчиной с бегающими глазами. Большой совет постоянно держал рядом с ним десяток своих людей и тщательно проверял все бумаги, что выходили из его канцелярии. Ни одно слово не бывало сказанным, пока его не проверили чиновникам совета. Сигфэст иногда кривился, но ничего не мог противопоставить совету.

Жена правителя была молода и красива. Высокая черноволосая женщина с глубокими зелёными глазами. Она была шустрой и остроязычной. Какие были отношения между супругами, Рудольф отлично знал. Он подошёл к императрице.

— Великолепная Брунгильда, — сказал он, улыбаясь женщине.

Та кокетливо подала ручку ксендзу. Он улыбнулся и поцеловал её. Рудольф сел рядом с женщиной и наклонился к ней, а потом прошептал на ухо:

— И какой же подарок вы приготовили вашему супругу?

Она посмотрела на лорда. Женщина прекрасно понимала, что управляли государством именно эти большие лорды. Сигфэст может сколько угодно говорить, что он правит, но по факту, это только марионетка, которой позволили быть свободной.

— Увидите, — в такт ему ответила Брунгильда.

Она рассмеялась, глядя на ксендза с улыбкой. Женщина старалась не показывать виду, что ей страшно. Императрица кинула взгляд на сцену. Рудольф приподнял бровь и прошептал:

— Новую любовницу?

Брунгильда отвернулась и сказала:

— Я стараюсь контролировать связи своего супруга.

Рудольф посмотрел на актёров, которые готовились к спектаклю. Аделина выделялась золотыми волосами среди моря чёрных.

Женщина почувствовала чужой взгляд и быстро разыскала мужчину и улыбнулась. Аделина не обольщалась. Женщина давно поняла, что ксендзам она не нужна, как и все остальные девочки из театра. Если её коллеги рассчитывали, что когда-то выйдут замуж за кого-то высокопоставленного лорда, то она давно даже не мечтала не только о муже, но и о своих детях.

— Что будем петь? — спросил директор.

Аделина оглянулась на него и усмехнулась. В репертуаре театра остались старые пьесы, смысл которых давно канул в вечность. Но ксендзы по-прежнему предпочитают именно старые оперы.

— То́ску, — ответила Аделина.

Директор скривился, но певица покачала головой.

— Это выбор императрицы, и вы это знаете не хуже меня.

Мужчина глянул на гостей. Он искренне не понимал, зачем их сюда пригласили, а потом увидел, какие взгляды бросает на приму императрица. Он взглянул на певицу и сказал:

— Кажется, наша правительница выбирает для мужа новую любовницу.

Аделина посмотрела на правителя и вздохнула. О нём ходило много отвратительных слухов. Формальному правителю Вестгота было нечего делать, вот он и изгалялся в изобретении всё более отвратительных развлечений. В малом дворце за пределами столицы происходили такие вещи, от которых хотелось отправить правителя и его спутников в сумасшедший дом.

Аделина откинула локон и сказала:

— Это мы ещё посмотрим.

И тут оркестр заиграл вступление. Директору пришлось отойти в сторону. Он смотрел на строптивую певицу и не мог представить, что скажет правитель, если она взбрыкнёт. Опера шла своим ходом. Аделина была примой театра — это было божественный голос, которым она могла творить чудеса. Ему приходилось считаться с этой непростой особой и всё время идти на поводу её капризов. А как она пела! Аделина вложила в свой голос всё, что только могла и хотела. А потом стали лопаться бокалы в руках у аристократов. Это была не сила голоса, а её собственная сила. Чёрный маг с силой разрушения.

Рудольф смотрел на певицу с удивлением. Сила, исходившая от девушки, подавляла и заставляла склоняться. Он и представить себе не мог, что такое существует. Словно нечто чёрное и отвратительное выглядывало из самой бездны и заставляло испугаться.

Император смотрел на девушку с нескрываемым изумлением. Он чувствовал её давление. Потом разлетелся его артефакт и давление усилилось. Он едва мог держать голову прямо. А певица пела свою арию и заставляла дворян морщиться от боли. Когда её голос совсем угас, и она упала, то все молчали и не в состоянии были двинуться.

Директор смотрел на это с нескрываемым изумлением. Это был оглушительный успех. Дворяне быстро оправились от удара и начали аплодировать. Они вызывали актёров снова и снова. Тенору, певшему партию Каварадосси, пришлось петь ещё раз. Аделина благоразумно отказалась от этой чести. Она смотрела на своего друга с улыбкой. Их все считали любовниками, но мало кто знал, что Джоджо предпочитал мужчин.

Их просто так не отпустили. Актёры купались в лучах славы, которая досталась всем. Аделина прохаживалась между всеми с бокалом вина, из которого даже не отпила и улыбалась. Правитель тщетно пытался заловить понравившуюся женщину, но она умело этого избегала. Аделина сознательно разжигала в нём интерес и ревность. Она заговаривала со всеми, но стоило подойти правителю, как она уходила. В конце концов, он поймал её. Женщина развернулась и посмотрела ему в глаза. Сигфэсту на мгновение показалось, что в них сверкнула тьма и оценила его. Правитель едва смог взять себя в руки, но потом он увидел зелень её глаз и успокоился.

— Вы избегаете меня, милая Аделина.

Женщина поставила бокал на поднос пробегавшего слуги и протянула:

— Вам показалось, Ваше Величество. Я всего лишь скромная певица. Посмотрите, сколько вокруг вас красивых женщин. И каждая мечтает оказаться в вашей постели.

Он попытался обнять певичку, но она снова оказалась вне зоны его досягаемости.

— Да что за чёрт! — выругался правитель.

Брунгильда смотрела на издевательство над мужем и не скрывала своего раздражения. Ещё немного и он влюбится в эту девку с борделя. Она решительно направилась к женщине, которая кокетничала с очередным дворянином.

Рудольф смотрел на это с нескрываемым интересом. То, что Аделина всё это делает неспроста, он уже понял. Слава о развлечениях правителя ходила самая отвратительная. А потом ксендзу пришла в голову интересная мысль. Он улыбнулся и сделал себе зарубку. Пусть на континенте всё уляжется, а потом он реализует свой план.

Брунгильда заловила Аделину и посмотрела на женщину с ненавистью.

— Ты что себе позволяешь? Тебя зачем сюда позвали?

Женщина смотрела на правительницу с насмешкой.

— Петь, Ваше Величество. Хотите, я спою ещё раз.

Она подала пустой бокал Брунгильде и взбежала на сцену, а потом запела арию Кармен. Аделина смотрела на Сигфэста и пела. Музыканты быстро подхватили её. Аделина спускалась по ступенькам в зал к открывшему рот правителю и призывно пела. Когда последние звуки музыки стихли, Брунгильда выругалась и покинула бальный зал. Сигфэст влюбился безоговорочно и разом в эту непростую женщину.

Джоджо смотрел на это безобразие и качал головой.

— Вот ведь шальная.

— Она правильно делает, — сказал баритон, исполнявший партию Анджелотти.

Мужчины стали смеяться, но наткнулись на взгляд Рудольфа.

— И, кажется, император не один, кто потерял голову от нашей Аделины.

Баритон указал на лорда. Директор закатил глаза.

— Они не подерутся из-за неё?

— А вы думаете, она расстроиться? — усмехнулся Джоджо.

Мужчины смотрели на свою подругу и делали ставки, кто уведёт эту особу. Выиграл император.

Глава 11

Альварес рассматривал толпу гостей и придворных, следуя за спиной наследника. На него поглядывали все. Аларих не скрывал своего отношения к спутнику, как близкому другу. Они прохаживались между всеми, наводя среди придворных небольшую панику.

— Ты не забывай о поручении отца, — сказал Аларих.

Альварес закатил глаза.

— Я помню. Мне для этого не надо напрягаться.

— А чего тогда в кабинете устроил представление?

— Пугнуть эту нахальную морду захотелось.

Аларих едва не рассмеялся.

— Ну… Слов нет. Альварес, ты зло. Что я теперь буду делать? Мне же нельзя смеяться.

Они прошлись к трону, и наследник спрятался в маленькой комнатке. Альварес остался рядом рассматривать гостей и придворных. Некоторые посетители ему категорически не нравились. Хотя понять, чем они ему не угодили, молодой человек не мог. Вот хотя бы эта знойная красотка. Она так упорно пытается поймать советника императора, но тот сопротивляется. Рядом толстый мужик обихаживает какого-то чародея. Но этот интерес скорее деловой. Чародей — правая рука директора департамента торговли. Скорее всего, толстяк пытается вызнать подробности прохождения его грузов через границу Рамнии. А сам он из Арагона или Альдера. Потому и волнуется. В другом углу прячется дочь барона. Имени ни барона, ни его дочери он не запомнил. Зачем девушка схоронилась? Всё банально. Она не сводит глаз с какого-то мелкого дворянчика. Вот только вряд ли её папаша захочет брака с голоштанным парнем.

Аларих вышел и посмотрел на друга и спросил:

— И чего ты на неё косишься?

Альварес пожал плечами.

— Я просто рассматриваю всех, кто пришёл на приём.

— И как результат? — раздалось рядом.

Они обернулись и увидели Фритингена. Альварес поклонился правителю.

— Пока ничего существенного. Разве что вон та дамочка, что пытается изобразить интерес к беседе с бароном Скойном.

— И что тебя в ней смущает?

— Скованность действий.

Фритинген посмотрел на женщину и вызвал своего начальника службы безопасности. Барон Курт ноф Магнес был неприметной личностью при дворе императора, но именно благодаря ему двор жил тихо-мирно. Появление Альвареса он воспринял спокойно. Когда правитель указал на странную особу, он покосился на спутника наследника и осмотрел даму. А потом быстро послал к ней своего человека. Через минуту Альварес имел честь наблюдать, как её уводят из большого зала приёмов.

Фритинген выгнал сына и Альвареса в зал, а сам стал выжидать время.

Зал замер, когда появился правитель большой империи. Он прошествовал к трону, осматривая всех присутствующих. Правитель не обольщался. Если поймали одну особу, то это не означает, что нет других. За свой долгий век он пережил не одно покушение, но каждое выбивало из колеи. Они только что казнили двух выскочек из Вестгота, но эта особа не имела прямого отношения к северному континенту. Оставалось только одно — воспитанники Чёрного гнезда вышли на охоту.

Придворные кланялись, дамы приседали. Император шёл вперёд и старался держаться как можно увереннее. Стрелка заметил чародей Курта. Он вскинул руку, и парень свалился к ногам правителя.

— Что-то у нас слишком много появилось убийц, — мрачно сказал Фритинген. — Барон Курт, выясните, кто выдал им пропуска.

Придворные притихли и стали оглядываться. Никому не хотелось попасть под раздачу. Фритинген никогда не слыл душкой. Барон быстро напряг своих людей и приказал вывести из зала двух не самых последних придворных. Император сделал вид, что не заметил этого. Он толкнул нудную речь о важности торговли и дружеских отношений с соседями. Словом, обычный бред.

Короля Перуджо Альварес никогда не видел. Так что теперь рассматривал правителя Арагона с нескрываемым интересом. Он был высок с белыми, казавшимися седыми волосами. Тёмные глаза с прищуром и невероятно мощная фигура. Аларих покосился на своего спутника и едва не рассмеялся. Рядом с входящим в силу Альваресом король будет выглядеть не таким фигуристым. Говорили, что мускулы короля — заслуга его чародеев. А вот Альваресу это досталось трудом и благодаря небесам.

Король был одет в чёрный дуплет, сплошь расшитый серебром. Да так, что было почти не видно реального цвета ткани. Такие же брюки поверху имели вышивку серебром. Туфли с высокими каблуками делали длинного короля и ещё выше. Он возвышался надо всеми на целую голову и взирал с нескрываемым презрением на всех придворных. Голову короля венчала корона из белого золота с шестью стилизованными кленовыми листьями, посередине которых были редкие чёрные гранаты. Кумушки шептались, что корона королевы невероятная с огромными турмалинами и чёрными бриллиантами.

Перуджо прошёл по коридору из придворных в сопровождении своих подданных и подошёл к трону. Правители обменялись ничего незначащими фразами и повернулись к собравшимся людям. Перуджо косился на наследника трона и его спутника. Король гордился собой, а тут какой-то молодой аристократ мог обскакать его по мощности. Для правителя поставили малый трон рядом с императорским. Фритинген старался не обращать внимания на взгляды, которые бросал на Альвареса король.

— Кто это рядом с вашим наследником? — не выдержал король.

— Этот мальчик учился вместе с Аларихом в Чёрном гнезде. Смог научить моего оболтуса владению мечом. Теперь он работает в охране сына. Ну и мне будет помогать в некоторых вещах.

Король с интересом посмотрел на правителя Рамнии. Фритинген закатил глаза и подозвал Альвареса.

— Среди спутников короля Перуджо есть выходцы с Вестгота?

Король едва не рассмеялся, а молодой человек повернулся к придворным. Перуджо ничего не понял и не заметил. Альварес просто посмотрел на людей и указал на женщину.

— Вон та особа в красном платье. К самим правителям Вестгота она прямого отношения не имеет, скорее всего, из простолюдинов.

Перуджо смотрел на свою любовницу с нескрываемым удивлением, а потом повернулся к Фритингену.

— Он не ошибается, — с насмешкой сказал император. — Вы с ней давно вместе. Вот и спросите себя, почему у вас нет нормального наследника.

Перуджо посмотрел на старую подругу и задумался. Эта женщина называла себя Никки. Была рядом с ним уже давно. К его трём женитьбам отнеслась совершенно спокойно, но вот только его жёны погибали и всегда беременными.

— Могу помочь с палачом. У меня ученик знаменитого мастера.

Перуджо усмехнулся и согласился. Фритинген подозвал своего человека и приказал задержать женщину.

Когда основной приём был окончен, начался обычный бал. Правители остались на постаменте рассматривать придворных и следить за дворянами. Фритинген что-то рассказывал гостю и описывал потенциальных невест, их родственников и связи.

Аларих смотрел на всё происходящее с насмешкой. Принца способности друга скорее смешили. Он подозвал его к себе и шепнул:

— Бросай ты эту работу и папочкины заботы. Пойдём, я покажу тебе одну весёлую девочку.

Альварес позволил себя увлечь, тем более что правители увлеклись обсуждением аристократок. Принц прошёлся по залу и остановился около стайки красивых девушек не самого высокого происхождения. Альваресу показалось, что это были в основном дочери торговцев. Аларих увидел одну из них и расплылся в улыбке.

— Изабель Шварц! Какими судьбами вы сюда вырвались? Кажется, ваш батюшка обещал оторвать вам за это голову.

Девушка прикрылась веером.

— Он много что обещает, да только с выполнением туго.

Альварес смотрел на дочь торговца. Она была невысокой с копной огненных волос и чертовщиной в небесных глазах. Талия затянута корсетом и делала высокую грудь ещё более внушительной.

— Я слышала, что Перуджо приехал сюда за невестой.

Принц наклонился к её уху и прошептал:

— Если ты станешь его женой, мне придётся объявить королю войну.

Девушка стукнула принца по голове веером и рассмеялась.

— Аларих, — протянула она, — хочешь ты того или нет, но ты в прошлом. А я назад не танцую. Посмотри сколько тут очаровательных девушек. Вон хотя бы Урсула. Её батюшка возит сюда кривые сабли из Халифата и их яркие ткани.

Принц глянул на спутницу Изабель и усмехнулся.

— Придётся тебя оставить на моего друга. Прошу любить. Его зовут Альварес. Он не занимает никакого серьёзного положения, кроме того, что это командир моей личной гвардии и порученец моего батюшки.

Аларих отошёл, а Изабель оглянулась и сказала вслед:

— Ох, не верю я в то, что правитель когда-нибудь сможет его женить.

Альварес усмехнулся.

— Когда-нибудь до принца и до самого дойдёт, что надо обзаводиться семьёй и наследниками. А пока он считает себя слишком молодым для этого.

Девушка посмотрела на нового знакомого. Она заметила, что у него длинные тёмные волосы и невероятные глаза цвета шоколада. В этих удивительных глазах она и утонула. Её словно завлёк тёмный омут. Изабель всё падала и падала в него не в силах остановиться. Пока Альварес не прервал её эйфорию.

— Вы забавная, — сказал он.

Изабель, которой стукнуло почти полторы сотни лет, едва не задохнулась от возмущения. Девушка развернулась и отошла от наглеца, посмевшего назвать её забавной. Но Альварес не стал бегать за ней и пытаться покорить. Он оглянулся и увидел ещё одну девушку, которая была мила, но не настолько яркая, как Изабель. Альварес подошёл к ней и спросил:

— Как вас зовут, милая?

— Эльза Бурстлинин. Мой отец торговец деревом.

— Разве важно кто чем торгует? Вы очаровательны.

Он пригласил её на танец. Эльза покраснела и согласилась. Изабель оглянулась и едва не кинулась на нахального аристократишку с кулаками. Как он посмел не побежать следом за ней. Девушка стояла, уперев кулаки в бока, и рассматривала соперницу.

— Ну, уж нет. Я так это не оставлю.

Аларих заметил злую, как все черти, Изабель и подошёл к ней со своей новой подружкой.

— И чего ты разозлилась?

— Как он посмел? Он должен был пойти следом и упрашивать меня снизойти до внимания. А он бросил меня и променял на эту мымру — дочь торговца лесом.

Аларих глянул на подругу Альвареса с кривой усмешкой.

— Не хочу тебя огорчать, но он вырос не в тех условиях, чтобы понимать тонкие намёки. Для Альвареса отказ — это не повод бежать следом. Тем более что он очень красивый мужик. Его даже эта дурная бородка не портит.

— Аларих, как он посмел, — сказала Изабель со слезами. — Я уже всё распланировала. Мне даже представился мой сын, а он взял и ушёл к какой-то сучке.

Принц рассмеялся и, поцеловав свою спутницу, которая искренне потешалась над проигрышем несравненной Изабель, сказал:

— Нет, уж, Изабель. Я в это не полезу. У Альвареса свои понятия о плохом и хорошем. А давать ему советы, кого брать в постель, не стану никогда. Смогла оттолкнуть — наслаждайся. И хочу предупредить, силой и шантажом его не возьмёшь, а на приворот у него иммунитет и вызовет это зелье прямо противоположный эффект.

Аларих посмотрел на своего друга, который улыбался девушке. Эльза была чем-то неприметным. Её брали с собой девушки только для того, чтобы выставить дурочкой. И тут такой успех! Эльза не знала, что сказать и как ответить этому красивому аристократу, который обратил внимания на неё.

— Я не знаю, как себя вести с вами.

Альварес усмехнулся и тихо шепнул ей на ухо:

— Свободно. И вы можете называть меня на ты.

Он улыбался девушке, а она смотрела на него и плыла, как и Изабель.

— Вы очень красивый мужчина. Наверное, вам… тебе это много раз говорили. А глаза? Я никогда такого не видела.

Альварес поцеловал ей пальчики и сказал:

— Знаю. Это наследство от деда. У него были такие же. Он рассказывал, что по молодости ему стоило только посмотреть на женщину, и она была готова на всё.

Эльза вздохнула.

— Я их понимаю. От тебя словно какая-то сила идёт. Не грех поплыть от такого мужчины, как ты. Но я боюсь…

— Не бойся. Всё будет просто отлично.

Они провели вечер вместе. К великому неудовольствию Изабель он так и не отошёл от своей избранницы. Фритинген заметил интерес молодого парня к дочери простого торговца лесом. Император планировал женить брата на одной из богатых девушек, чтобы иметь возможность заявить о его титуле. Правитель подозвал Курта.

— Она кто?

Курт глянул на девушку и улыбнулся.

— Эльза Бурстлинин. Ей шестьдесят лет. Молодая ещё совсем девушка. Отец возит лес из Пансии. Не так богат, сколько имеет обширные знакомства. Я использую его в своих делах. И её мать моя дочь внебрачная.

Фритинген посмотрел на Курта.

— И ты не против?

Барон вздохнул.

— Нет. Даже если у них ничего не сложится, то будет шанс, что Эльза останется с ребёнком. На фоне своих более успешных подруг она теряется. Да и особенными богатствами и украшениями её не балуют.

Фритинген нашёл своего сына. Тот в очередной раз забавлялся. Правитель вздохнул и проворчал, что надо и Алариха женить.

Эльза готова была следовать за своим новым другом хоть на край света. Так что и не заметила, как оказалась в его спальне. Она смотрела на него во все глаза, словно испуганная лань, но Альварес не собирался причинять боль своей избраннице.

— Этот вечер ты запомнишь на всю жизнь, — шепнул он ей на ухо.

Бал постепенно затухал. Придворные разошлись, даже Альварес утащил свою спутницу к себе. Правитель заметил раздражение и взгляды, которые кидала на пару Изабель. Фрау Шварц знала вся столица. Она умудрилась пройти по постелям всех богатых торговцев и половины аристократов. Как-то даже в его кровати оказалась. Но тут девушка нарвалась на сопротивление. Альварес не пожелал за ней бежать и выбрал более спокойную особу.

Фритинген махнул рукой королю и пригласил его в подвалы своей безопасности. К удивлению короля, его привели не в камеру женщины, а в другое место. В небольшой комнате сидел молодой человек, одетый в простой камзол серого цвета.

— Кто вас послал?

Парень выглядел не лучшим образом. Хотя Перуджо не заметил никаких следов пыток на теле парня. А дальше до короля дошли слова задержанного.

— Меня послали из Чёрного гнезда. Сказали, чтобы я ранил отравленным дротиком короля Перуджо.

— Зачем?

— Я не знаю, сказали, что король уедет к себе и скончается от яда. А потом некто другой с Вестгота поднимет шум в столице Арагона и начнёт войну между двумя государствами.

Перуджо вскинул брови и повернулся к императору. Фритинген нахмурился.

— Хозяином Чёрного гнезда сейчас стал ставленник Вестгота по имени Вихман Биллун. Формально он мой подданный, но только формально.

— А что ему от нас надо?

Фритинген усмехнулся и пригласил короля навестить бывшую любовницу.

— Если моя разведка доносит верно, то он хочет создать нечто вроде большой империи на континенте. Один из моих шпионов говорит, что Вихман считает, будто берсерки должны были создать что-то вроде военной диктатуры, а вместо этого получилось непонятно, что.

Перуджо нахмурился.

— Я что-то в этом духе слышал, а ещё то, что берсерки были демонами.

— Не верьте всему, что болтают шпионы Вестгота. Мой отец был нормальным человеком, хотя и невероятно сильным.

— Возможно. А я вот слышал от одного пьяного болтуна, что Вестгот держится на магии и может в любой момент опуститься в море.

Фритинген вскинул брови. Тогда активность ксендзов на их землях понятна. Им нужна база, куда можно перебраться с тонущего континента.

Император открыл двери и два правителя оказались в небольшой камере. Никки сидела на кровати и смотрела в стену. Она повернулась и рассмеялась.

— Уморительная парочка. Два любовника. Вы пришли скрасить вечёрок с весёлой дамочкой. А ты в курсе Перуджо, что я ненавижу тебя. С каким наслаждением я отправляла за грань всех твоих выродков.

— Вот и пытки применять не надо, — протянул Фритинген. — Правильно говорит Курт, самый надёжный способ завалить дело — доверить его женщине.

— Да как ты смеешь такое говорить? — взвизгнула женщина и кинулась на правителя. — Мы равны. Какая разница кем я родилась? Ублюдок.

Фритинген ударил её по щеке, и она отлетела на кровать.

— Как ты смеешь меня бить?

Фритинген только поднял бровь.

— Как права так равные, а наказание различное. Нет, милочка, если вы считаете, что равны мужчинам, то и наказание получите соответствующее. Завтра на площади вас казнят за оскорбление правителя Рамнии. Правда, женщин у нас за такое ссылают в монастырь, но вам, как особо рьяному поборнику равноправия, вынесут приговор, использующийся для мужчин.

Никки хватала воздух ртом и не могла остановиться. Женщина глянула на короля, с которым делила столько лет постель, но Перуджо не спешил подать руку помощи своей бывшей любовнице. Он пожал плечами и сказал:

— Не смею вам мешать, друг мой. Тем более что она не моя подданная.

Перуджо покинул камеру. Следом за ним ушёл и правитель Рамнии, а Никки осталась сидеть на кровати и реветь. Женщина обхватила себя руками и стала раскачиваться из стороны в сторону. Никки не могла поверить в то, что её завтра казнят.

Изабель пришла домой в ярости. Она схватила тяжёлую статуэтку и засветила ею в зеркало. Оно со звоном разбилось. Изабель посмотрела, как рассыпались осколки. В оставшемся куске она была без половины лица. Двери открылись, и вошёл отец.

— Что случилось?

Изабель разрыдалась, а когда смогла немного успокоиться ответила:

— У принца новый друг.

— Я слышал об этом парне. Его Высочество привёз из гнезда очередную игрушку. Ты не ответила на вопрос.

Девушка всхлипнула.

— Он командир его личной гвардии принца. Отец он невероятно красивый мужчина. Аларих познакомил нас. А глаза. Папа, они шоколадные. Я решила с ним поиграть и заставить идти за мной. А он…

Торговец вздохнул и посмотрел на расстроенную дочь и ждал продолжения душещипательного рассказа. Он уже понял, что молодой человек сделал не то, на что рассчитывала Изабель.

— Он не пошёл за мной, а отправился к деревянной Эльзе. Я едва не сошла с ума. Папа, они провели вместе вечер, а потом ушли. Я хочу его наказать и эту девку тоже. Она должна…

— Изабель, ты в курсе, что Эльза внучка барона Курта?

Девушка всхлипнула и утёрла слёзы.

— Что? Не может того быть.

— Может. Он заботится о своей внучке. Так что будь аккуратна со своей местью.

Изабель всхлипнула и ткнулась ему в плечо.

— Я… Он такой красивый. Я уже всё распланировала и даже представила своего сына с такими же глазами, как у него. Сделай что-нибудь. Он должен стать моим мужем.

Кристофер Шварц посмотрел на дочь. Командир личной гвардии самого принца весьма ценный родственник, но он не был уверен, что Альварес захочет взять в жёны такую скандальную особу, как его дочь.

— Я не знаю, Изабель. Ты создала о себе такую славу, что многие не хотят брать тебя даже за большое приданое. Скандалистка никому не нужна. Если до Альвареса дойдёт всё это, то он откажется.

Девушка посмотрела на отца и прошептала:

— Папа, пожалуйста.

Кристофер вздохнул.

— Я поговорю с правителем, но, если Альварес откажется, ты выйдешь за того, кого я тебе выберу.

Девушка опустила голову. Она знала, что торговец выберет ей сына бея из Халифата. Кристофер вышел, а Изабель подошла к окну. Ей так захотелось, чтобы всё сбылось. Девушка закрыла глаза и представила, как он подходит к ней и улыбается. Она тонет в этих удивительных глазах, которые будут смотреть только на неё.

На следующий день у короля и императора было много дел и о пойманных преступниках они забыли. Перуджо провёл весь день в кабинете императора, разбирая дела потенциальных невест. Перед ним выложили почти три сотни папок. Барон Курт сидел около окна и отвечал на вопросы, возникающие у короля. Только к вечеру Фритингену положили бумаги с приговорами. Император нахмурился и подписал Никки смертный приговор.

Кристофер долго не мог решиться переговорить с правителем о свадьбе Альвареса и его дочери. Молодой командир был тёмной лошадкой. Торговец вызвал своего человека. Шпион служил тому, кто хорошо заплатит. Звали его Томом.

— Что скажешь?

— Ничего. Я не знаю, откуда взялся этот парень. Первое его появление произошло в Чёрном гнезде. До этого никаких сведений об этом мелком аристократе просто нет. Он говорил, что жил на границе Гандии и Альдера, но найти следы не удалось. Так что откуда взялся этот аристократ, никто не скажет.

— А среди пропавших аристократов не искал?

Мужчина задумался, а потом сказал:

— Из всех подходящих под возраст только воспитанник королевы Домианы, но парня полгода назад похоронили. Нашли недалеко от замка королевы. Да и непохож он на него.

Шпион выложил перед торговцем картинку. Кристофер взял её. На него смотрел черноволосый парень с шоколадными глазами. Черты лица были грубее, чем у Альвареса. Слепка ауры к рисунку не было приложено. Так что понять, один и тот же это человек понять было невозможно.

— Вы взгляните на происхождение пропавшего парня, — сказал шпион.

— Ничего себе родство. Он сын…

— Внук второго ребёнка первого берсерка. А старшим сыном является Его Величество Фритинген.

— Вот это выверт, — сказал Кристофер. — Это всё?

— Нет. Дело в том, что первый берсерк был графом, а его внуки приехали к Домиане безродными. Младший из них — Хуан — получил дворянство из рук королевы.

— Но они наследники его титула и имущества.

Шпион усмехнулся.

— Королям Пансии было выгодно, чтобы дети об этом не знали. Имущество и сокровища достались Мануэлю. Он отдал всю недвижимость гранду Альбе. А вот на ценности наложил свою лапу и стал самым богатым из правителей Пансии.

Кристофер подал мужчине мешок с золотом.

— Ты свободен. Никому пока не говори об этом.

Но у шпиона были свои планы. Он выбрался из дома торговца, взвесил на руке мешок и пошёл в сторону императорского комплекса. Попасть в кабинет правителя сложно, но возможно.

Фритинген был занят целый день. Отбор невесты для Перуджо был хлопотным предприятием. Вначале они отбирали из трехсот девушек, которые отвечали всем требованиям короля. И вот теперь надо было организовать смотрины, оставшихся двух десятков девушек.

Император устал и от криков девочек, которых отсеяли, и от упрёков их шустрых мамаш. Всё, что хотелось правителю — это сесть в кабинете и выпить бокал вина. Но когда он открыл двери, то увидел посетителя, который вальяжно устроился в кресле. Том усмехнулся и сказал:

— Привет, папаша. Я тут рискнул налить себе бокал вина.

Он отсалютовал правителю бокалом. Фритинген сел напротив своего бастарда и сказал:

— Ну, ты и нахал.

Том усмехнулся.

— Я думаю, что после того, как прочтёшь вот эти бумаги, то скажешь мне спасибо.

Он кинул на стол копии бумаг, в которые была вложена карта сравнения ауры пропавшего мальчика и Альвареса. Правитель быстро прочитал все данные и нахмурился. Он залпом выпил бокал. Том налил ему ещё. Фритинген откинул бумаги и взял бокал.

— Кто?

— Кристофер Шварц. Я думаю, что его доченька захотела мальчика в качестве мужа. Служанка сказала, что девушка расколотила зеркало, когда поняла, что с ним ушла Эльза.

— Он знает?

— Об ауре, нет. Меня другое волнует: почему правители укрыли от мальчишек дворянское происхождение?

Фритинген усмехнулся.

— Тогда бы пришлось беречь их имущество. У Мануэля тогда начались серьёзные финансовые проблемы, а ценности отца оказались ему весьма кстати. Но правителю Альдера всегда не хватает денег. Что ещё?

— Хуан брата ненавидит и считает его виновником всех бед. Это заслуга Вестгота. Саму королеву Гандии это не волновало. Домиана хотела получить Альвареса в качестве мужа. Сам он об этом вряд ли об этом знает. И да Изабель не отступится.

— Надо с ним поговорить. Том, о его происхождении никому ни слова. Кристоферу скажешь, что похороненный мальчик и есть внук Толедо. Не надо обнародовать такую информацию. Он всё сделал правильно, когда скрыл происхождение.

Том усмехнулся и глянул на своего отца. Фритинген обзавёлся этим потомком, когда в столицу приехала большая делегация из Халифата. Мать предпочла оставить ребёнка на отца. Правитель дал ему отменное образование и выделил содержание, но авантюрный характер Тома не дал ему жить спокойно. Бастард правителя быстро уехал в путешествие и обзавёлся странными знакомыми, а его заработком стало добывание сведений. Но с самыми страшными и секретными сведениями он приходил в этот кабинет.

— Скоро от берсерков не останется и следа, — протянул Том. — Это будут только страшные сказки, которыми уже пугают детей. Никто из грандов Альдера не хочет и вспоминать о том, что был в подчинении у деда. Себастьян де Леон, возвеличивая своего отца, даже не вспоминает о том, что тот был всего лишь денщиком и пьяницей. При дворе Мануэля упоминание слова берсерк грозит любому заключением. Там говорят, что это была секта рогатого бога, что жила в паучьем приюте. Дескать, они приносили в жертву детей. Даже Эгберд старается не вспоминать, что его предок был другом Толедо.

— Вестгот добился своего и разрушил память о тех, кто когда-то спасал людей и мир.

Том долго смотрел на отца и молчал. Он знал, насколько больно императору всё это слышать. Но правитель должен был этого знать.

— Ты сможешь выкрасть копии ауры Альвареса.

— Уже.

Фритинген посмотрел на своего излишне сообразительного сына. Тот усмехнулся.

— Я же понимаю, что будет, если на Вестготе узнают, что парень, унаследовавший все прелести дара первого и сильнейшего из берсерков, выжил. К тому же тебя все считают сыном кого угодно, но не покойного Толедо. Вот только слепки свидетельствуют о том, что этот мальчик тебе брат, а не племянник. Не хмурься. От этого, говорят, морщины бывают. Я не собираюсь никому об этом говорить. Просто так для информации.

— Я рад, что у тебя ещё работает голова. Том, у меня к тебе дело. Только будь осторожен. Отправляйся в Сверкс. Нужно выяснить, что творится при дворе Эгдерда.

— Там представители Вестгота живут в открытую.

— А ещё появился какой-то пророк. Съезди туда. Если что-то случиться, отправишься к нашему послу. Я предупрежу его.

Том потянулся. Приключение намечалось неплохим. Бастард императора вышел из кабинета и направился в свои комнаты, что были выделены отцом. Он прошёл по длинной галерее и натолкнулся на брата.

— О, кого я вижу, — протянул Аларих. — Том, ты вернулся?

Бастард прислонился к стенке и спросил:

— А ты против?

— О, нет. Отец начинает волноваться, если ты надолго пропадаешь. Знакомься это мой друг — Альварес де Толедо.

Принц был вдрызг пьян и не скрывал этого. Где их с Альваресом носило, понять было несложно. Наверняка принц утащил своего личного охранника в бордель, расположенный недалеко от дворца.

— Вас куда носило? — спросил Том.

— А ты не понял, — фыркнул Аларих. — Девочки у матушки Томессы великолепные. Мы в этом убедились лично.

И тут принц отпустил стенку и оттолкнул своего друга, что он хотел сказать, Том не понял. Алариха качнуло, и принц едва не вывалился в окно. Альварес поймал его за шиворот и оттащил в сторону. Том рассмеялся и помог предполагаемому дядюшке поднять принца. Аларих уснул буквально на лету.

— Давай его в спальню.

Альварес поднял принца в одиночку и легко потащил в сторону личных покоев. Том смотрел на это с нескрываемым удивлением. Альварес кинул через плечо:

— Ты мне помочь не хочешь? Я двери открыть двери самостоятельно не смогу.

Том рассмеялся и пошёл следом за ними. Около дверей крыла наследника стояла личная гвардия наследника. Они быстро взяли на караул. Один из них быстро доложил Альваресу, что всё в порядке. Том смотрел на это с удивлением. Не думал он, что дядя отнесётся к своим обязанностям серьёзно. Альварес принял доклад и оглянулся на спутника.

Том распахивал двери, а его Альварес тащил принца. Бастард смотрел на это с удивлением. Альварес заметил его удивление и рассмеялся.

— Я легко и тебя подниму. Этому фокусу меня дед научил. Хочешь, покажу.

Том посмотрел на то, как Альварес кладёт принца на кровать и вызывает служанок, а потом сказал:

— Хочу. Пойдём ко мне. Нам надо поговорить.

Альварес нахмурился, но всё же пошёл следом за странным мужчиной. Том прошёл через сеть переходов и привёл Альвареса в свои покои. Тут всё было очень скромно. В отличие от брата, он предпочитал не выпячивать своё происхождение.

— Садись, — сказал хозяин покоев. — Этот умник забыл меня представить. Меня зовут Том ноф Талб. Кстати, это имя рода нашего правителя. Я старший из детей правителя и его бастард. Моя мамаша предпочла не вести в Халифат такой хвост.

Альварес смотрел на неожиданного знакомого с напряжением.

— Правитель знает, что ты ему брат, а мне и Алариху дядя.

Альварес посмотрел на Тома с напряжением.

— И что будет?

— Ничего. Будешь жить и работать. Кстати, ты в курсе, что дед имел титул графа Пансийского.

— Я об этом не знал.

— Мануэль сделал всё, чтобы вы об этом не узнали. Ведь тебе было всего двенадцать лет, когда он умер. Королю Альдера нужны были деньги, а ценности графа могли помочь погасить некоторые долги.

Альварес смотрел на Тома с напряжением. Тот сел напротив него и усмехнулся.

— Не говори об этом Алариху.

— Я уже это понял. Принц по пьянке может выболтать всё.

Том налил вина, но Альварес отказался.

— Я кое-что тебе хочу объяснить. Дело в том, что Хуан ненавидит тебя не за полученное оружие или ещё что-то. Я думаю, что ему передали некоторые сплетни. Ты слышал о больших Чёрных болотах на севере Вестгота?

— Нет.

— Не удивительно. Ксендзы сделали всё, чтобы скрыть эту информацию. Они захотели возродить старый лагерь, где создавали берсерков и сотворить нечто похожее, но уже без мозга. Этакая машина для убийства. С континента и от себя они собрали несколько сотен детей и женщин. По официальной версии там произошёл взрыв, спровоцированный одной из женщин по имени Ингрид. Но по факту, туда отправился дед. Мне тогда было что-то около десяти лет. Отец сказал, что у деда похитили жену.

Альварес смотрел на собеседника с интересом и не перебивал.

— Он уехал на Вестгот, а назад вернулся с ребёнком примерно шести лет от роду.

— И что в этом особенного?

— Ничего, кроме того, что женщины очень много лет.

— Но ксендзы не могут иметь детей от нас.

Том усмехнулся.

— От берсерков нет, но от рамнийцев да. Генетика восточных людей не так сильно изменена и подходит обоим народам. Но если берсерки имеют возможность создавать нормальные семьи с десятком детей, то ксендзы могут иметь только одного ребёнка.

— Ты думаешь, что Эстеван был сыном ксендза?

— Уверен. А теперь к тебе. Жена Эстевана была очень красивой особой. Сейчас покажу тебе её изображение.

Том заглянул в шкаф и вытащил оттуда несколько весьма своеобразных картинок. Альварес посмотрел на них и усмехнулся. Дед был в обнимку с молодой женщиной с чёрными волосами и серыми глазами, как у Хуана. Толедо был в одних брюках. Отменная фигура могла стать предметом зависти кого угодно. А вот молодая женщина была полностью обнажена.

— Она была любовницей деда и не скрывала этого. А вот Эстеван постоянно пропадал в городах Вихмана.

— Что?

— А ты не знал? Он помогал ему строить флот. Так что гибель его семьи могла иметь корни именно в этом.

Альварес задумался. Слишком сомнительной была эта версия, но говорить о своих подозрениях он не стал.

— Ты думаешь, что Хуану рассказали все эти подробности?

— Я думаю, да.

— Зачем ты мне всё это рассказываешь?

— Чтобы ты не питал иллюзий и знал, что происходит вокруг. Чтобы ты не думал, что твой отец и мой дед нечто великое и незыблемое. И ещё я всё это узнал по просьбе одного торговца. Кристофер Шварц хочет уступить напору дочери и выдать её за тебя. Учти Альварес, Эльза великолепная девочка, но её семья нищая. У неё есть брат. Он всё проигрывает, что только удаётся заработать отцу Эльзы. Её ребёнок не станет для тебя позором, а вот родственник — игрок…

Альварес испытующе посмотрел на Тома.

— Благодарю тебя за информацию и советы.

Он вышел из комнат и не оглянулся. Том смотрел вслед странному родственнику и вздыхал. Впервые в жизни он пожалел, что дед не стал правителем Пансии.

— Из тебя вышел бы отличный император, — прошептал Том.

Глава 12

Эгберд слушал своего советника, стоя около окна. Лорд Джон Фокс спокойно рассказывал о новом проповеднике, появившемся в районе столицы.

— И кто это?

— Он называет себя проповедником Морвенаром. Мои люди выяснили, что это третий сын султана Имраан.

Эгберд повернулся к нему и посмотрел на советника, который отвечал за внутреннюю безопасность в королевстве. Кабинет и замок короля Сверкса отличался от императорского комплекса в Рамнии, что не могло радовать Эгберда. Он фактически вырос рядом с правителем южного соседа и всегда сравнивал два государства. Этот замок был серым и неприветливым. Сводчатые потолки, теряющиеся вверху. Тёмно-красные колонны в коридорах и переходах. Гобелены покрывали стены, пряча пустые серые блоки. Переходы и комнаты освещались тусклыми кристаллами. Понять, зачем Хлодион построил такое убожество, он не мог. Замок был самым нищим из всех, что непременно обижало Эгберда.

— И что сыну султана нужно у нас?

— Говорит, что его сюда привели небеса. Хотите, я приведу его сюда. Мы слишком зависимы от кардинала Пансии. Если Морвенар принесёт нам свою веру — это будет избавлением от зависимости.

— Я подумаю на эту тему, — протянул король.

Джон вышел, оставив правителю свои бумаги. Эгберд откинул их в сторону. Завтра у него начало большой сессии парламента. Лорды не дадут открыть её спокойно. В стране слишком много проблем. И прежде всего, воевать будет лорд Лаунселейн. Бравый маг и рыцарь возглавлял большое крыло в парламенте, ратующее за освобождение от влияния Вестгота. Эгберд не имел ничего против общения. Но лорд ставил в пример южан. Дескать, после освобождения от влияния те стали жить лучше и спокойнее.

Король подошёл к окну и посмотрел на заснеженный парк. Ему претили войны и открытое противостояние. Эгберду хотелось найти нечто среднее между югом и севером. Но пока это получалось плохо. Да ещё и необходимость женится. Король Арагона поехал к Фритингену за супругой. А ему советовали взять жену с Вестгота, но никто не гарантировал, что эта особа родит ему наследника.

Проповедник явился к нему сам и попросил об аудиенции. Король не стал спорить. И вот перед ним стоял высокий мужчина с тёмными волосами и почти чёрной кожей. Король посмотрел на него и усмехнулся.

— И что такого должно было случиться, из-за чего третий сын султана отправился в холодную страну?

— Приключились поиски истины. Вы не будете возражать, если я останусь тут?

— Нет.

Морвенар посмотрел на правителя и понял, что тот ждёт объяснений. Эгберд махнул ему рукой, и сын султана опустился в кресло.

— Понимаете, в других странах к инакомыслящим людям относятся очень плохо. Вот у нас за некоторые выверты моего сознания могли и казнить. А я хочу найти истину. Ту веру, которая станет светом для всех народов. Я слышал, что ваш предок собрал много трудов старых учёных. Мне хотелось бы их почитать.

Эгберд лишь пожал плечами и оставил странного сына султана у себя. Морвенар поселился в отдельных покоях, которые примыкали к старинной библиотеке. Сын султана проводил в пыльном хранилище почти всё свободное время, что-то читая, выписывая и разыскивая нечто. Он оказался невероятно умным и спокойным человеком. Обладал массой знаний. Имраан стал для Эгберда собеседником, а потом и близким другом. Молодой король и сам не заметил, как этот проповедник стал ему ближе всех.

Постепенно Морвенар переехал из крошечных комнат в большие апартаменты и занял едва ли не половину покоев правителя. В столице стали шептаться, что это любовник Эгберда, потому-то он и не женится. Сплетни множились и в Люнденвиге начались брожения. Король прекратил появляться на людях, а потом он пропустил заседание парламента.

Лорды Лаунселейн, Гленхайн и Степней явились к королю с требованием разъяснить положение вещей. И выяснить, почему правитель так и не явился в парламент. Когда они увидели, что Морвенар, не скрываясь, разбирает документы в кабинете правителя, то пришли в замешательство. Сам король нашёлся в своих комнатах в невменяемом состоянии. Генри Гленхайн подошёл к правителю и принюхался.

— Огненная отрава, — сказал он.

Лорды взглянули на Эгберда с подозрением, а потом повернулись в сторону кабинета. Ни у кого из них не осталось сомнений в том, что всё это организовано было Морвенаром специально. Айвил Лаунселейн позвал секретаря и сказал:

— Зовите посла Халифата.

Тот быстро удалился, а Генри Гленхайн остался приводить бесчувственного короля в порядок. Остальные во главе с Джоном Фоксом отправились в кабинет повелителя. Имраан встретил их насмешкой.

— Вы ничего не сможете сделать. Парламенту придётся признать Эгберда невменяемым, а меня назначить его опекуном и формальным правителем. Иначе все узнают, что ваш король предпочитает мальчиков. Я обнародую эту запись.

Гленхайн пожал плечами и сказал:

— И кого вы хотите этим удивить? Пойми, это не Халифат. Ваши каймакамы с подачи верховного имама предали это анафеме и заявили, что такие люди подлежат казни. У нас другие законы. Правителю никто не будет мешать развлекаться, как он хочет. Мы его женим на непривередливой девочке, которая легко родит Эгберду наследника.

Имраан смотрел на лордов с ненавистью

— Вам всё равно ничего не удастся изменить.

— Это мы ещё посмотрим. Пока короля приводят в порядок пройдёт очень много времени. А вас, милейший, увезут в Халифат к папочке под крылышко. Ведь истинной причиной вашего бегства стал не поиск истины, а дурные наклонности.

Имраан посмотрел на лордов с ненавистью, но те не спешили как-либо на это реагировать.

Король Эгберд пришёл в себя через неделю. К тому моменту шахзады-султан Имраана увезли из Сверкса. Тот сыпал проклятьями и говорил, что теперь их королевство станет посмешищем. Они никогда не смогут занять достойное место, а потом и страна их частично отойдёт к другим, а остальная часть будет охвачена болезнью, сделав земли непригодными. Но его никто не слушал. Стоявший недалеко от лордов посол вздыхал.

— Совсем он с ума сошёл. Наслушался этого странного аристократа с Вестгота и превратился в непонятно что. А ведь наш султан ему и невесту нашёл.

— А кто у вас жил? — заинтересовался Генри Гленхайн.

— Джарон Альтер. Аккуратнее будьте с этими ксендзами. Странные вещи они творят.

Лорды посмотрели на Айвила Лаунселейна, который ратовал за разрыв отношений с Вестготом.

Король открыл глаза и попытался сесть, но это у него не получилось. Находившийся в спальне лекарь подошёл к правителю и сказал:

— Лежите Ваше Величество. Вам надо приходить в себя, а это длительный процесс.

— Что случилось?

— У вас острое отравление огненным наркотиком.

Эгберд посмотрел на лекаря с недоверием.

— Вас нашли лорды, которые явились выразить своё неудовольствие неким человеком, что жил во дворце. Они застали Имраана в вашем кабинете. Сын султана потребовал, чтобы вас признали недееспособным, а его опекуном. Я думаю, и со мной согласны все лорды, он хотел отправить вас на тот свет, а самому стать правителем.

Эгберд не мог поверить в то, что это правда. Он лежал на кровати и смотрел в потолок. Лекарь суетился рядом и рассказывал ему смешные истории, пытаясь отвлечь от грустных мыслей.

— Когда я смогу встать?

— Через два дня.

Лорд Айвил Лаунселейн пришёл к нему под вечер, когда лекарь ушёл отдыхать, сказав, что теперь опасность миновала. Эгберд сидел на кровати. Чтобы правитель не упал, его обложили подушками.

— Будете читать мне морали? — спросил Эгберд.

— Нет, просто дам посмотреть, что говорил ваш друг на допросе.

Айвил положил перед ним бумаги.

— Не поверите, могу показать запись. Пытки к нему не применялись.

Эгберд быстро пробежал по строкам и откинул бумаги в сторону. Они рассыпались по кровати широким веером.

— За что?

— Власть — дело грязное. А у Имраана не было никакого шанса занять трон в обход братьев. К тому же он намного слабее каждого из них. Потому-то он и выдумал такую интригу. Вначале подал себя как особенного. Имам тут же поднял шум и объявил его нечистым. Он сбегает из Халифата и оказывается в Чёрном гнезде, но не среди обычных учеников, а в закрытой части. После нескольких месяцев обучения он понял, что найти себя в области, предлагаемой Вихманом Биллуном, у него не получится. Потому-то он и отправился сюда.

Эгберд вздохнул.

— Вы пришли сюда не только за этим.

— Нет, вам надо жениться.

— Кто?

— Палата посчитала, что Юдифь Чечестер станет вам отличной женой и сможет родить нормальных детей. Она отличная девушка. Ваше Величество, некоторые экзерсисы Морвенара палата считает достойным внимания. Мы начинаем зависеть от кардинала Пансии, а потому создание своей веры станет избавлением от его влияния.

— Вы серьёзно?

Лорд сел рядом с правителем и усмехнулся.

— Вполне. Я изъял его записи, и мои умники привели всё это к единому знаменателю. Скажем так, что во времена катаклизмов существовал пророк по имени Морвенар. Ваш предок спас его от смерти и привёз сюда в окрестности Люденвига. Вам оставлены записи и мудрые изречения пророка. Вот вы и решили их обнародовать и даровать народу свет истинной веры.

— А куда он делся?

— Уплыл с последним кораблём на далёкий южный материк нести свет веры тёмным народам.

Эгберд долго смотрел на лорда, а потом усмехнулся.

— Вы, часом, не сын великого берсерка?

— К рогатому богу я не имею никакого отношения, — одёрнул его лорд. — Есть у нас один проходимец — Осберт Барре. Послушейте его. Идеи, которые он высказывает весьма перспективны. Их можно скормить простолюдинам и мелкому дворянству.

Эгберд лишь усмехнулся.

— Хорошо. Я выслушаю вашего Осберта.

Пока король Сверкса приходил в себя, и объявляли о новой вере, в Рамнии готовились к решающему отбору невест. Перуджо отдал предпочтение всего трём девушкам и теперь не мог решиться, кого же выбрать. Фритинген объявил о большом празднике, куда должны были съехаться почти все дворяне. Накануне бала император пригласил к себе Альвареса.

Фритинген сидел за столом и перебирал документы, когда Альварес вошёл, махнул головой на стол, где лежала одна-единственная бумага.

— Зачем? — спросил Альварес, после того как прочитал бумагу о даровании ему графского титула.

Император махнул ему головой и приказал сесть.

— Том уже тебе всё рассказал.

— Да. Пересказал сплетни и россказни.

— Это правда. Тебя лишили всего потому, что короли решили, будто ты бастард. Но я думаю, что это не совсем так. Вернее, твоя мать — не жена мальчика, которого отец привёз с Вестгота. У меня неплохая служба разведки и безопасности.

Он выложил перед ним картинку, но Альварес не стал на неё смотреть.

— Я её уже видел.

Фритинген вздохнул.

— Проблема в том, что это не Агата, которая выскочила замуж за сводного брата. Эстеван был надменным и холодным мужчиной. С отцом он не ладил, а меня ненавидел. Эту женщину звали Анна. Если присмотришься, то найдёшь несколько отличий. Если ты, вообще, помнишь эту женщину.

— А что с ней случилось?

Фритинген пожал плечами.

— Официально уехала в монастырь святой Бригитты, что расположен на севере Гандии, но точно никто не скажет. Я хочу восстановить справедливость. Ты реальный наследник нашего отца, хотя и считаешь его дедом.

Альварес смотрел на императора с напряжением, а потом вспомнил странную монашку, что приезжала к ним.

— Что вы от меня захотите за это?

Фритинген вздохнул и встал из-за стола. Правитель подошёл к окну и долго смотрел на парк.

— Мой сын и наследник. Я боюсь за Алариха. Он легко попадает под чужое влияние, а это для правителя плохо. Если рядом с ним окажется некто с Вестгота, то империя рухнет. Я хочу, чтобы ты помог ему.

Альварес усмехнулся.

— Я попробую, но только до того момента, пока он меня не выгонит или не поставит условие, когда действия станут противоречить моим убеждениям.

Император усмехнулся.

— А теперь о другом деле.

Фритинген позвал кого-то и посмотрел на потенциального брата. Альварес нахмурился. Молодой аристократ быстро понял, что хочет от него правитель.

— Хочешь ты того или нет, но фактически тебя обокрали. Имущество первого берсерка изъяли. Yад потомками Толедо станут смеяться, когда станет известно, что ты выжил. Короли Пансии не обрадуются тому, что ты законный сын своего отца, а я хочу, чтобы мой потенциальный брат нормально жил. А потому имущество и наследство торговца Кристофера Шварца станет для тебя выходом из ситуации.

Двери открылись, и вошли Кристофер и Аларих. Принц уселся в кресло и посмотрел на друга с насмешкой. Торговец чувствовал себя не в своей тарелке и остался стоять около двери. Альварес посмотрел на потенциального тестя с напряжением. За несколько дней он успел узнать об Изабель много интересного и такая невеста, а уж тем более жена его не радовала.

— Что вы скажете, Кристофер?

— Я предлагаю в приданое дочери половину своего имущества.

— А что будет с поведением вашей дочери? — спросил Альварес. — Мне не нужна супруга, которую надо искать по всему Кайлану.

Торговец вздохнул.

— Она у меня единственная. Жена погибла при нападении.

— Это не ответ.

— Не переживайте, — остановил препирательства император. — Мы составим брачный договор так, что в случае развода Изабель останется без имущества.

— Вы хотите оставить мою дочь на улице?

Фритинген посмотрел на торговца.

— Альварес получил титул графа. Так что ваша дочь станет дворянкой. Вы хотите, чтобы развод остался безнаказанным?

Аларих подавился смехом и посмотрел на отца с неудовольствием.

— Хорошо, — сдавленно ответил Кристофер и кинул на потенциального зятя взгляд.

Император позвал секретаря, и начали составлять договор. Через час он был составлен и подписан.

Аларих посмотрел, как уходят мужчины, а потом повернулся к Фритингену.

— Отец, ты с ума сошёл. Зачем ты всё это делаешь?

— Почему я должен давать тебе отчёт?

Аларих встал.

— Я понимаю, женщины сходят от него с ума. Альварес красивый мужик, но ты. Никогда не думал, что мой отец сторонник крепкой мужской дружбы.

Фритинген подошёл к сыну и ударил его. Принц вылетел в приёмную. Он смотрел на отца с недоумением и потирал скулу.

— Если я ещё хоть что-то в этом духе от тебя услышу, снесу голову.

Аларих сидел на полу и не мог понять причину ярости отца. Секретарь смотрел на правителя со страхом. Ожидавшие приёма чиновники, дворяне и торговцы попятились к дверям. Попасть под раздачу никто не хотел, а Фритинген глянул на отползающего сына и сказал:

— Аларих, я ещё не закончил. И женитьба Альвареса — это не тот повод, по которому я тебя вызвал.

Принц вздохнул, обернулся на присутствующих, пытаясь найти Альвареса. Но новоиспечённый граф ушёл с Кристофером. Пришлось ему идти в кабинет отца. Аларих сел и посмотрел на правителя с осторожностью.

— Итак, я решил, что тебе хватит бегать по девкам и валять дурака. Приставлю к делам, и ты женишься.

Аларих сжался.

— И кого ты мне нашёл?

Хуан ждал очередное сообщение от своего осведомителя. Он узнал, что на границе Кастилии поселилась группа, которая торговала людьми. Хуана эта информация заинтересовала. В окно влетел магический вестник, молодой человек поймал его и развернул. Пробежав по строчкам глазами, он усмехнулся.

Хуан сел в кресло в своём дворце, который он приобрёл всего год назад. Деньги от должности деспенсеро текли рекой. Томаса де Мартина поймали на махинациях через месяц после заключения договора. Тот собрался сдать Хуана, но попытка что-то сказать обернулась смертью. И теперь официальный жених Пилар занимал эту должность.

Хуан засунул бумагу в стол и встал. Он вспомнил старый разговор с Домианой. Она вызвала его к себе через год после переезда. Именно тогда заговорили, что королева хочет выдать дочь за потомка первого берсерка.

— Сядь Хуан. Мне надо с тобой поговорить.

Он сел и посмотрел на встревоженную королеву.

— Я заметила, что между вами с Альваром нет близких отношений.

— Дед всегда возился с ним и любил больше меня.

Домиана усмехнулась.

— Этому есть вполне нормальное объяснение. Он последний сын Толедо, а ты всего лишь ребёнок усыновлённого мальчика с Вестгота. Тебе не приходило в голову, почему твой отец не оставил титула своему сыну?

— Почему?

Домиана усмехнулась.

— Потому что он не имел его, а берсерк не захотел давать титул приёмышу. Твоего отца привезли с Вестгота. Я думаю, что он убил всех, кто жил в чёрных болотах. Берсерк уничтожил больше тысячи человек только потому, что они похитили его жену.

— Зачем он убил столько людей?

— Берсерки не признавали никого. Они всегда делали, что считали нужным. Я боюсь, что Альвар унаследовал все прелести этого дара. Ты будь с ним осторожнее. Если о тебе не позаботился приёмный дед, то это сделаю я. Ты будешь дворянином и женишься на моей дочери.

Хуан повернулся к столу. Он так и не смог найти сведения о своём отце. Кем был этот человек? Кто были его родители? Почему Толедо привёз его сюда?

Двери распахнулись, и в кабинет влетела Пилар. За эти годы из красивого и активного ребёнка превратилась в капризную девушку, которая хотела только развлекаться. Её называли светочем мудрости, утренней звездой и ещё чёрт знает чем, но придворные знали, что светоч не умеет писать и читать, а обожает гулять и развлекаться. Давно прошли те времена, когда Пилар хотела заниматься с оружием.

Девушка подбежала к Хуану и села ему на колени. Тот поцеловал её в щеку и потянулся к ящику. Молодой человек вытащил из него тонкий браслет из белого золота с большими голубыми турмалинами. Идиголиты добывали только в Арагоне. Камни эти стоили баснословно дорого. Хуан застегнул браслет на руке у Пилар, которая быстро осмотрела подарок.

— Больше камни только в короне королевы Арагона.

Пилар усмехнулась, а потом посмотрела на жениха.

— Мы едем на праздник наследника?

— Пока никаких распоряжений об отмене поездки не поступало.

Пилар нахмурилась. Домиана с зимы чувствовала себя отвратительно. А Хуан стал волноваться. Королева не спешила отдавать ему Пилар. Девочке шестнадцать. Того и гляди, найдёт ей Домиана более родовитого мужа.

— А где мы будем жить? — дошёл до него вопрос Пилар.

Хуан улыбнулся и прижал её к себе.

— Я напряг всех, кого только смог, тряхнул своими скудными средствами, но удовлетворил ваше желание, моя королева. Мы будем жить в Монплезире.

Девушка завизжала от радости и обняла своего жениха, а потом поцеловала. Но Хуан не позволил ей отделаться лёгким чмоком. Он прижал девушку к себе и стал целовать по-настоящему. У Пилар захватило дух от поцелуя и запретных ласк. Всё вспыхнуло внутри и захотелось чего-то взрослого. Но Хуан отстранился. Пилар посмотрела на него расстроенно.

— А кто ещё приедет?

— Все. Мануэль со своей женой, Николас, Фритинген с наследником и его женой. Эгберд с супругой и даже Меровей. Хотя говорят, что он очень плох последнее время.

Пилар посмотрела на жениха.

— Говорят, что и Фритинген не так хорош, как раньше.

Хуан рассмеялся.

— Моя королева, ему почти тысяча лет. Не удивительно, что он выглядит не так хорошо.

— Праздник намечается очень большой.

— Останешься у меня?

Пилар посмотрела на Хуана насторожённо. При дворе стали болтать, что её отдали королевскому хвосту. В глаза Хуану это никто не говорил, но он об этом знал. Советники королевы стали говорить, что надо бы найти другого жениха и наперебой предлагали детей грандов. Но Пилар нравилась покладистость Хуана и его спокойствие. Он умел удовлетворить все её желания и дарил уникальные подарки.

— Останусь, — решилась она.

Хуан расплылся в улыбке.

— Говорят, в окружении императора появился какой-то безумно красивый граф.

Хуан закатил глаза.

— И достался рамнийской шлюхе, которая прошла по всем постелям аристократов. Наверняка, правитель попользовался и скинул эту Изабель ему.

— Может быть, но её папаша очень богат. Говорят, что к свадьбе он подарил своему зятю белые доспехи.

Хуан вздохнул.

— Я слышал об этом. Вот и говорю, графа купили. Пилар, а выходи за меня замуж сегодня.

Девушка взглянула на Хуана с подозрением, но тот смотрел на неё такими честными глазами, что она ничего не заподозрила.

— Хорошо.

Он снова поцеловал её и прижал к себе.

— А…

— Не волнуйся. Я всё улажу. Ты же знаешь, для меня нет неразрешимых проблем.

Он поднял Пилар и понёс в малый зал, где их уже ждал каноник. Пилар ничего не успела спросить. Мысль, что это неправильно, билась где-то на задворках, но Хуан не дал ей поймать её за хвост.

Лёжа в кровати, она думала, что всё произошло как-то уж слишком быстро. Она даже задуматься не успела и возразить. Словно, он вёл её на верёвочке к этому. И откуда тут взялся каноник? Он специально всё подстроил? Но сон сморил её, и Пилар уснула в объятиях своего мужа.

Когда принцесса уснула, Хуан открыл глаза и посмотрел на девушку с насмешкой. Теперь у него всё будет отлично. Королева не так хороша, как хочет показать другим. И сама откроет ему двери к ещё большим деньгам.

Утром в Домиана бушевала в своём кабинете. Хуан сидел и спокойно слушал крики женщины. Он сразу же отослал Пилар и сказал, чтобы она не волновалась.

— Всё будет в порядке, моя королева, — шепнул он ей.

Девушка вздохнула и ушла.

— Как ты посмел совершить такое? Она не девка с подворотни, а моя дочь. Я вызову епископа, и вы немедленно разведётесь, а Пилар выйдет замуж за сына гранда Фернандо де Аскона графа Лемоса. Я уже обо всём договорилась. После нашего возвращения из Арагона, куда ты не поедешь, состоится свадьба Пилар и сына гранда.

Хуан посмотрел на королеву совершенно спокойно. Домиана ругалась, кричала и не могла понять, почему он улыбается. Когда королева выдохлась и села в кресло, Хуан похлопал в ладоши.

— Браво, вы были великолепны. Вы всерьёз намерены развести нас?

— Да. И ничто не в состоянии меня остановить.

— Мило. Значит, вы оплачиваете мне вот эти долги в полном объёме и немедленно.

— Да ради бога. Сколько там?

Хуан расплылся в улыбке.

— Двадцать шесть миллионов золотых. Предупреждая ваши действия, казна пуста.

Домиана смотрела на бумаги с недоумением.

— Откуда столько?

Хуан рассмеялся.

— Милая мамочка, королева Хосе была очень мудрой и экономной женщиной. Ей достались самые нищие земли, но она смогла сделать немыслимое, добилась довольно высоких доходов, развивала мастерские, давала деньги в рост, а ещё создала школу кабальеро. Вам досталось не очень много, какие пятьдесят миллионов. Что это по сравнению с казной Арагона, где король Перуджо может позволить себе потратить все эти деньги на праздник наследника? Королева Хосе тратила по двести пятьдесят тысяч в год, при доходе в два с половиной миллиона это давало вам возможность создавать накопления.

— Зачем ты мне всё это рассказываешь?

Хуан вскинул руки.

— Минутку внимания. Итак, после смерти вашей матушки, вы посчитали, что можете тратить в год около двух миллионов, но вот доходы стали стремительно падать, а ваши аппетиты росли. И прежде всего за счёт любовников, которые появляются и пропадают в непонятном направлении. Ваш последний фрукт умудрился выжить мастера меча. И что случилось?

— Он оскорбил меня, — вспылила Домиана.

— Всё его оскорбление заключалось в том, что мастер сказал вашему любовнику правильные слова. Не умеешь пользоваться мечом, не стоит за него браться. Он уехал в Альдер. Вам сказать, сколько доходов он приносит школе, организованной Маурисио де Вильяндрандо?

— Сколько?

— Что-то около двухсот тысяч в год. Разве они были для вас лишними? А ещё для какого беса вам нужен был этот белый меч? Так хотелось покрасоваться перед другими правителями? И вот результат вашей глупости. Гандия нищая, у вас столько долгов, что уже никто не хочет давать в долг. Вы удивлены. Я нет. Вы должны ростовщикам всех четырёх королевств и половине дворянства. Мне хватило ума вложить деньги, и свои доходы я пустил на выкуп ваших долгов. Мне продали их за один процент от суммы. Никто уже не верит в то, что вы когда-то сможете выплатить эти деньги.

Домиана посмотрела на улыбающегося Хуана, как на змею. Ей пришла в голову мысль, что старый берсерк был не так глуп и отлично знал и своего приёмного сына, и его наследника. Потому-то и держал его в стороне от своих денег, а ещё почему-то не озаботился тем, чтобы дать Эстевану дворянство.

— Да уж. Старый берсерк был прав, как всегда. Яблочко от яблоньки недалеко падает. Твой отец был такой же тварью.

Хуан подался вперёд.

— Не смей говорить так о моём отце.

Домиана рассмеялась.

— Не нравится. Эстеван помогал Вихману строить флот и посчитал, что ему мало заплатили. Он стал шантажировать ставленника ксендзов. Потому-то его и убили. А твоя мамаша вначале забралась в кровать к берсерку, а потом, когда тот выкинул излишне жадную любовницу, смогла выскочить замуж за Эствана. Говорят, что она до последнего пыталась вернуться к старику. Но тот быстро её раскусил.

— Не смей! — закричал Хуан.

Его трясло от ярости, но королева усмехнулась и продолжила:

— Говорят, что твой папаша был от ксендза, а они не могут иметь детей от нас. Когда ты родился, весь Альдер потешался над незадачливым муженьком и гадал, кто же отец новорождённого, но Эстеван проглотил обиду и признал тебя.

Хуан смотрел на женщину с ненавистью. Она долго смотрела на своего зятя, а потом сказала:

— Сядь.

Хуан сел на место.

— Как видишь, старые тайны могут больно по тебе стукнуть. И не надо считать себя мудрее остальных.

— Вы…

— Я сказала тебе правду. Все знают, что ксендзы не могу иметь детей от нас. Откуда взялся Вихман и его отпрыск, что живёт у меня при дворе, большой вопрос. Так что будь осторожен с вопросами. Как бы ответы на них ни оказались горше самих обид.

Хуан вышел из кабинета и заметил ошивавшегося недалеко от дверей Эберхарда. С годами этот мальчик становился точной копией Рудольфа, картинку которого он недавно разыскал в библиотеке. Светлые золотистые волосы, пронзительные голубые глаза. Весь правильный и аристократичный.

— И чего ты тут ошиваешься? — спросил Хуан.

— Ничего, — спокойно ответил Эберхард.

— Да. А подслушивать нехорошо. Вот я расскажу королеве, кто стащил у неё ценные отравы, что она скажет тебе? Сомневаюсь, что твоё происхождение спасёт тебя. Тем более что бывший покровитель не спешит тебя отсюда забирать.

Мальчишке было всего четырнадцать, и он давно понял, что никому тут не нужен.

— Что ты от меня хочешь? — спросил он.

Хуан расплылся в улыбке.

— А вот это уже деловой разговор. Идём, у меня есть для тебя дело, и оно принесёт тебе прибыль. Ты ведь не хочешь всё время жить из милости?

Он хлопнул парня по спине и пригласил к себе в комнаты. Хуан решил устроить ревизию королевской сокровищницы, которую уже считал почти своей.

Эберхард откликнулся на его предложение, но не сказал ни слова, что услышал скандал и крики королевы. Он дал себе зарок — выяснить всё о ксендзах и их наследии в библиотеке. Как и предполагал мальчик, Хуан привел его в сокровищницу. Тут ещё что-то было. Хотя от прежних богатств королевы Хосе осталось мало. Пропала большая алмазная тиара, меч из чёрного железа, а ещё пропали подарки, которые когда-то дарил ей первый берсерк.

Хуан нахмурился и повернулся к Эберхарду.

— Нам надо выяснить, что тут подлинное, а что подделки. Первое откладываем в сторону, второе оставляем тут.

Они углубили в изучение сокровищ, которые ещё не успела пустить по ветру Домиана. Хуан по ходу дела рассказывал о каждом украшении и его камнях, рассказывая не только о стоимости, но и о магической ценности украшения. Поднимая плетения из камней, он рассказывал, что на каждое наложено и чем оно является на самом деле.

Эберхард постепенно забыл обо всём. Его захватила наука и магия, о которой рассказывал Хуан. Он был прекрасным рассказчиком и отменным учителем, а ученик обладал прекрасной памятью. Когда была разобрана добрая часть украшений и артефактов, Хуан подошёл к стене и повернул подсвечник.

За отъехавшей стеной оказалась ещё одна комната. Эберхард заглянул туда и едва не рассмеялся. Она была намного меньше королевской, но ценностей и денег там было гораздо больше, чем у Домианы. Он не стал ничего говорить зятю королевы, только сделал себе зарубку, никогда ему не доверять.

Вечером Хуан зашёл в комнаты, которые теперь занимали они вдвоём с принцессой. Она сидела около камина и смотрела в окно. Камин не был зажжён, но девушка этого даже не замечала. Она задумалась о чём-то и даже не услышала, что двери открылись. Хуан подошёл к ней поцеловал в щёку. Пилар вздрогнула и посмотрела на мужа.

— Всё отлично. Королева приняла наш с тобой брак. И никто нас не разлучит.

Пилар выдавила из себя улыбку и старалась не показывать своего беспокойства. Она улыбалась его шуткам и делала вид, что ей всё равно, как и раньше, но какое-то внутреннее напряжение не отпускало. Хуан не знал, что огромный балкон, огибавший замок, вёл от её комнат к кабинету королевы. Она слышала их разговор, который ей очень не понравился. Пилар казалось, что Хуан женился на ней не потому, что любит, а из-за денег и влияния.

— А ты помнишь его? — спросила она.

— Кого? — насторожился Хуан.

— Твоего деда. О нём рассказывают столько странных вещей.

— Он был демоном. И да, я его помню. Мне было всего десять лет, когда он умер.

— Расскажи о нём, — настаивала Пилар.

Хуан скривился.

— Что я тебе расскажу о демоне?

— Он о тебе заботился?

— В некотором смысле да. Но больше всего он любил Альвара. Тот, в самом деле, наследник его демонской силы. Отвратительные люди. Запомни Пилар, демон, какими бы красивым он ни был, всегда останется лишь демоном. Он выест у тебя душу и оставит лишь оболочку. Никогда не восхищайся этими отродьями.

Пилар посмотрела на мужа и сказала, что всегда будет благоразумной. Но душа не верила. Она помнила красивого мальчика, который жил в их дворце. Высокий, с гривой тёмных волос, а глаза. Принцесса помнила, как на него заглядывались все придворные и мужчины, и женщины. Она слышала, что мать хотела выйти за него замуж. Пилар на мгновение представила, что Альвар стал бы её отчимом. Разве он позволил бы Хуану так унижать мать?

— Идём спать, — дошло до неё.

Принцесса встала и сказал:

— Да. Пойдём, а то день был слишком длинным. Я успела вымотаться и устать.

— Пилар, — окликнул её муж. — Какие украшения ты возьмёшь с собой?

Девушка усмехнулась, а потом расплылась в улыбке.

— Я ещё не решила, но на балу хочу быть красавицей.

— Ты ею обязательно будешь и затмишь всех красоток, — пообещал Хуан.

Пилар рассмеялась и отправилась в ванную. Глядя на себя в зеркало, она впервые подумала, что не настолько красива. Мать намного милее, хотя и старше её во много раз. Пилар плюнула и забралась в воду. Ей было страшно. Впервые в жизни, она не знала, что делать. Каждое слово, услышанное из кабинета, она мусолила и так и эдак. Принцессе хотелось найти ответы на все вопросы и не запутаться. Она нырнула в горячую воду с головой, которая опалила её и привела в чувство. Пилар находилась там до тех пор, пока лёгкие не стало разрывать от нехватки воздуха. Она с шумом вынырнула и подумала, что стоит всё же научиться хотя бы читать, но так, чтобы Хуан не видел.

Глава 13

Имраан стоял около зарешеченного окна и смотрел в небо. Двери открылись, и вошёл наследник султана. Ахд-ы-салтанат Аэбдин-эфенди хазретлери считался самым красивым среди наследников султана Рамалаана эль-Фадэля. Самый высокий с тёмными глазами и прекрасной фигурой. Придворные льстецы считали его солнцем вселенной, затмевающим собой небеса. Он прошёл в камеру и сказал:

— Сядь.

Имраан усмехнулся и опустился на стул рядом. Аэбдин распахнул халат и показал красивую кривую саблю, затронутую за широкий пояс. Наследный принц с титулом Его императорского Высочества сложил руки на груди и сказал:

— Я выпущу тебя отсюда с одним условием. Ты отправишься в Чёрное гнездо к Вихману Биллуну. Ему нужен философ, чтобы создать основу будущего ордена. Он будет называться луна и кровь. Вихман мечтает покорить мир и на чужом горбу стать владыкой. Ты создашь философию этого ордена и направишь их стопы на остальные государства. Основой будет посыл — луна ведёт всех вперёд к власти, не боясь оставляемой позади крови.

Имраан смотрел на брата с удивлением и подозрением.

— Зачем?

— Я не собирался перед тобой отчитываться, но так уж и быть скажу. Вестгот опускается, и ксендзы захотят спастись и будут создавать себе плацдарм. А я хочу управлять Халифатом самостоятельно, а не с помощью каких-то людишек и чьих-то советов. Понял меня?

— Да.

— Вот и отлично. Направишь свои стопы к гнезду.

— А как я выеду из Абади?

Аэбдин усмехнулся.

— Об этом не беспокойся. Тебя довезут почти до Чёрного гнезда. Но помни брат, если ты не сделаешь то, что я тебе приказал, найду где угодно. Наших людей там много. Но сам понимаешь, выйти отсюда в своём облике ты не можешь. И о сыне султана, и о пророке Морвенаре знают многие, а потому наши факиры сделали тебе амулет. Он вживляется под кожу.

Имраан усмехнулся.

— Аэбдин…

Наследник усмехнулся.

— Брат, — протянул он. — Ты сидишь тут больше семи лет. И сам знаешь, что выхода отсюда тебе нет. Только на тот свет.

Имраан нахмурился.

— А…

— Нет. Он давно казнён. Принца можно спасти, слугу — нет.

Имраан вздохнул. Принц не верил ни единому слову наследника. Слишком много врал Аэбдин. Но с другой стороны, наследник прав, выхода из этой тюрьмы у него нет. Он взял положенный перед ним амулет и покрутил в руках. Имраан не мог поверить в то, что наследник выпустит проштрафившегося родственника. А потом поднёс его к руке. Пластинка вошла под кожу и заледенела. Наследник улыбнулся.

— Вот видишь. Всё в порядке. Ты завтра уедешь в Чёрное гнездо.

Аэбдин встал и подошёл к дверям, но по дороге оглянулся.

— Я рад, что выбрал тебя для этой миссии.

Аэбдин вышел из комнат, которые стали на семь лет тюрьмой для Имраана. Он едва не рассмеялся. Янычары взяли на караул. Принц махнул им рукой и пошёл в другую сторону. Спустившись по лестнице, он оказался на золотой дорожке. В отличие от остальных детей султана он пользовался свободой передвижения. Сбоку остался огромный третий двор, где жили все визири, была школа и большая сокровищница. Визири, впрочем, заседали не здесь. Они через ворота птичьего двора выходили в диван, куда султан не ходил никогда. Заседали они во главе с мудрейшим, как величали первого визиря Халифата. С башни правосудия обозревали окрестности. А находился он во втором дворе. Там же были и обширные кухни, где работали невольники и свободные. Напротив — большие султанские конюшни, экипажи и двор янычар.

Он направлялся в сторону личных покоев. Аэбдин предпочитал жить не в Кафесе, а рядом с отцовскими покоями, что было для всех вызовом.

Аэбдин повернулся в сторону самой красивой части дворца — покоев валиде-султан, матери правителя и его бабушки. Прежде чем идти к отцу, который наверняка отдыхает в одной из многочисленных беседок и павильонов четвёртого двора, он направился к этой влиятельной особе. Муниефа слыла самой мудрой из женщин султана. Он ежедневно посещал её и всегда слушал советы. Именно она отговорила султана казнить Имраана, а потом сама занималась разработкой амулета для него.

Валиде-султан сидела на диване в окружении подушек и читала какую-то книгу. Увидев своего внука, она отложила её и улыбнулась. Он напоминал своего деда. Такой же статный и красивый. Раскосые глаза были цвета чая.

— Она снова родила девку, — сказала женщина.

Аэбдин улыбнулся. Ему не надо было говорить, о ком это. Бабушка презирала новую фаворитку султана. Принц дождался, пока ему позволят, и опустился на подушки, раскиданные по всему полу.

— Я слышал, что светлейший недоволен и приказал выгнать её в общий гарем.

— Туда ей и дорога. Как?

— Всё в порядке. Он согласился.

Муниефа расплылась в улыбке.

— Очень хорошо. Вот и направим его стопы и силу в нужное русло. Вихман может сколько угодно считать нас глупцами, но люди ксендзов сделают то, что мы хотим. Все эти правители перегрызутся в стороне от нас, а наши потомки будут смотреть на это с улыбкой. Пусть гнездо будет обитаемым, но его мозг начнёт думать по-нашему.

Аэбдин усмехнулся. Муниефа всегда казалась ему кем-то недостижимо мудрым, словно воплощением Айты.

— Ты слышала о новом графе? — спросил он.

Аэбдин не говорил никому, но появление в Рамнии этого аристократа из ниоткуда волновало его.

— Со старыми дырками этот граф. Фритинген восстановил дворянство своему брату, который стал плодом последней любви первого берсерка. Странное они семейство.

— Толедо?

Муниефа усмехнулась.

— Старый берсерк бывал у нас в гостях. И мудрейший его внук.

Аэбдин посмотрел на бабушку с подозрением. Эта женщина почти не выходит из своих покоев, но всегда в курсе всех дел, творящихся в мире. Старую сплетню о дедушке великого визиря он слышал, но Мустафа с яростью опровергал её. Муниефа имела осведомителей больше, чем визирь, отвечавший за безопасность.

Сама Муниефа любовалась внуком. Она считала, что если бы внук кинул вызов султану, то правитель не смог выстоять против своего сына. Слишком давно её сын брался за оружие и привык проводить время за кальяном, а не в трудах.

— Никогда не становись праздным. Это разъедает душу и уничтожает тело. Я дам тебе одну книгу. Почитай. Это мне привёз наш факир. И ещё. Аэбдин, я уже немолода и скоро покину эти стены. Я хочу, чтобы ты дожил до того времени, когда займёшь место отца. Не позволяй праздности затмить твой разум. Тело должно быть сильным, разум — холодным, а магия — готовой к применению.

Аэбдин склонился перед Муниефой.

— Иди. Он ждёт тебя.

Принц поклонился бабушке, а та посмотрела ему вслед и прошептала:

— Пока ждёт. Я оставлю Халифат достойному.

Она подозвала рабыню и отдала ей записку. Женщина скользнула в боковую дверь, а валиде-султан осталась ждать евнуха. Когда он вошёл, женщина махнула рукой служанкам. Те быстро оставили их вдвоём.

— Кто поехал?

— Абдула.

— Прекрасно. Привезёт?

— Обязательно. Кого приобщим?

— Махмуда.

Евнух вышел, а Муниефа откинулась на спинку дивана с улыбкой. Она не оставит Халифат погрязшему в праздности сыну.

Аэбдин, конечно, догадывался, что задумала валиде-султан. Тем более что сам присматривал за бабушкой и имел собственную разведку. Но останавливать её он не собирался.

Султан нашёлся в павильоне Багдират. Рамалаан был огромным и толстым. Двигаться он не любил и часами просиживал на террасе этого павильона, любуясь горами, а по факту спал или курил кальян. Этот вонючий дым категорически не нравился Аэбдину. Дежуривший тут эфенди поклонился и сказал:

— Девлетлю неджабетлю вели ахд-ы-салтанат Аэбдин-эфенди хазретлери, ваше оружие.

Аэбдин не обиделся. Он знал правила, а потому вытащил саблю и положил на столик. Ни один янычар под страхом смерти не тронет это оружие. А потом прошёл в сторону террасы. Султан лежал на подушках и курил. Аэбдин остановился в стороне, дожидаясь приглашения. Рамалаан лежал с закрытыми глазами и выпускал дым, а потом вздохнул и сказал:

— Долго ещё будешь там маячить? Садись.

Аэбдин тут же сел в стороне от султана, как и предписывали традиции. Между этими двумя людьми никогда не было тёплых отношений. Рамалаан скорее терпел старшего сына и наследника. Мать Аэбдина была с морского побережья и отличалась вздорным и свободным нравом. Не удивительно, что её отправили на тот свет, обвинив в попытке убить султана. Сын оказался копией матери и унаследовал весь её вздорный характер. Когда мальчику исполнилось три года, его под свою опеку взяла Муниефа, которая и не дала убить ребёнка.

— Ну.

— Он согласился. Завтра увезут из столицы.

Рамалаан кивнул.

— Прекрасно. Теперь никто не посмеет сказать, что наше семейство вырождается. Ты не думаешь, что нужно обзавестись наследником?

— Я подумаю.

— Свободен.

Аэбдин встал и собрался уже уходить, когда султан его окликнул:

— Мне уже становится сложно передвигаться. Возьми на себя визирей. Будешь принимать их, а потом мне докладывать. Я перееду в этот павильон окончательно.

Султан махнул головой в сторону столика, где лежала свёрнутая рулоном бумага.

— Слушаюсь, светлейший.

Аэбдин покинул террасу со странными чувствами. У принца складывалось впечатление, что его стремительно куда-то заманивают. Он забрал свою саблю и направился в сторону второго двора. Сегодня был день заседания дивана, а потом ему надо будет обсудить некоторые проблемы с Мустафой эль-Хамадом. Великий визирь занял своё место всего два года назад. Его отец подавился косточкой от вишни на похоронах своего родителя.

Когда длительные обсуждения были окончены Мустафа вошёл в комнату и остановился на пороге. Аэбдин усмехнулся и подал ему бумагу.

— Я не понимаю, что происходит, — протянул наследник султана.

Мустафа долго вчитывался в строки и с трудом сдерживал смех. Потом вернул бумагу Аэбдину. Тот сел на диван и предложил визирю устроиться, как пожелается. Мустафа опустился на ковёр и долго смотрел на принца.

— Что ты думаешь об этом?

Аэбдин кинул магию и зажёг в чаше огонь. Мустафа любовался красивым пламенем. Рамалаану это было не под силу.

— Я не думаю, а знаю. Дозволено ли мне говорить правду?

— Говори.

Мустафа усмехнулся.

— У султана отвратительная болезнь. Вы заметили, что светлейший всегда принимает посетителей в тени?

Аэбдин едва не подскочил от удивления, а потом схватился. Мустафе придётся тут же вскочить, а сделать это с того, положения, в котором он сидит крайне неудобно.

— Могу позвать главного лекаря султана.

— Позови.

Мустафа быстро распорядился. Через несколько минут в зале оказалось несколько весьма уважаемых факиров и беев султаната. Они все ждали слова принца.

— Я вас слушаю.

Лекарь поклонился и начал говорить:

— Я изначально подумал, что это пустынница. Но потом проверил всё и должен сказать — это отравление. И думаю, что единственный, кто мог это сделать — валиде-султан.

В зале повисла тишина.

— Вы уверены?

Мустафа усмехнулся.

— Это заслуга Вестгота. Джарон жил тут, когда заболел прежний султан. Короновать должны были вашего покойного дядю. Накануне к принцу приезжает Джарон, с которым у него были отличные отношения. Тот преподносит подарок. К утру Саид умирает. Так на троне оказался Рамалаан. Муниефа тогда долго бушевала и хотела короновать его сына, но Рамалаан побеспокоился о мальчике. Его отправили на Вестгот.

— Зачем?

— Официально в качестве заложника. А по факту в лагерь, где убивали людей. Тело вашего кузена привёз берсерк.

— А что Муниефа?

— Валиде-султан хотела, чтобы за мальчиком сразу же отправили берсерка, но у Рамалаана были свои планы и делать этого он не стал.

Мустафа долго смотрел на принца. От его решения зависела судьба старой валиде-султан.

— Пусть всё идёт своим чередом. Если лекарь сможет вылечить светлейшего, то, значит, на это есть веление небес.

Рано утром Имраан покидал негостеприимный дворец, всегда бывший для него лишь тюрьмой. Он никогда не мог покинуть чертоги Кафеса. Только раз ему удалось вырваться за пределы установленных рамок. Красивый эфенди, обучавший его воинскому искусству, увлёк за собой в водоворот греха и смерти. Имраан смотрел в окно повозки и ёжился, но не от холода, а от дурных предчувствий. Перед отъездом он не смог даже проститься с отцом. Султан не захотел видеть своего третьего сына.

— Ну, что ж брат. Я сделаю, что ты и бабушка хотите. Пусть это будет моим прощальным подарком этому миру.

Рудольф просматривал отчёты и доклады своих подчинённых с большого континента. У него в библиотеке скопилось много литературы философов оттуда. И вот ему привезли духовное писание с Пансии. Он быстро распахнул книгу и углубился в чтение, рассчитывая увидеть нечто похожее на Библию, но всё оказалось не так. И чем больше он углублялся в чтение, тем больше хмурился.

— Нет, с этим надо разбираться.

— Что случилось?

В кабинет вошла невысокая женщина. Алиса отличалась яркой, красивой внешностью. Она вначале была его женой и помогала в исследованиях. Но потом Алисе это надоело, и она пустилась во все тяжкие. Рудольф по-прежнему делил с ней дом, но её постель давно была закрыта для него. Алиса нашла себе подругу, потом рядом с ними оказался какой-то парень. Они активно искали утех и редко ночевали дома.

Рудольф посмотрел на неё и усмехнулся.

— Скажи мне, сколько детей родилось у нас за последние сто лет?

Алиса пожала плечами.

— Какое это имеет значение? Мы живём очень долго.

— Меньше сотни, а в семьях лордов ни одного.

— И что? — Алиса пожала плечами и повторила: — Мы живём очень долго.

Рудольф вздохнул.

— Не хочу тебя огорчать, но у нас нет шанса выжить. Через какие-то пятьсот или тысячу лет от нас не останется следа, а последние люди будут с тоской вспоминать о былом величии.

— И с чего ты это взял?

— Сколько детей у твоих друзей?

Алиса скривилась, а потом задумалась. Она общалась с высокопоставленными людьми. Женщина стала перебирать всех и не смогла найти ни одного малыша.

— Даже не пытайся вспомнить, — сказал Рудольф. — В семьях лордов самому младшему около трехсот лет. Рождаются только дети в семьях наших простолюдинов, но и они накапливают негативные изменения. Даже среди среднего населения масса людей с аллергией на экстевитам. Они едва дотягивают до двухсот и умирают.

— Ты преувеличиваешь.

— Я преуменьшаю. Ты слышала о внучке Марии?

Алиса села напротив него и посмотрела на друга.

— Да. Это большая трагедия.

— Ещё бы. Когда произошёл великий сдвиг, нас было что-то около ста миллионов. После первой волны приёма лекарства началась эпидемия.

— Я помню. Погибло около миллиона человек, но в основном простолюдинов.

— Не совсем. Умирали молодые, которые могли стать магами.

Алиса рассмеялась.

— Рудольф, ты сошёл с ума. Какая к чертям магия? Ты бы ещё о драконах и эльфах заговорил.

Рудольф не стал убеждать свою недоверчивую подругу. Он подошёл к шкафу и достал лампу, снял с неё плафон и нажал на панель.

— Как ты думаешь, за счёт чего она горит? Когда-то всё освещало электричество, но станции давно канули в небытие. Их разрушил вал силы, прошедшей по миру.

Алиса посмотрела на лампу, а потом повернулась к Рудольфу.

— И разве это повод говорить о какой-то магии?

— Хорошо.

Он достал небольшую пластинку.

— Это записывающее устройство. На нём около шести файлов. Ты можешь воспроизвести хоть один?

Алиса покрутила её и откинула от себя.

— Ты решил меня разыграть.

Рудольф выглянул в коридор и позвал служанку. Девушка вошла в кабинет и посмотрела на хозяина.

— Вытащи отсюда файлы.

Служанка подошла к пластинке и провела над ней рукой. Над пластинкой появилось несколько картинок.

— Свободна.

Алиса смотрела на несколько полупрозрачных картинок, маячивших над тонкой пластинкой. Рудольф поднял одну картинку, на которой здоровенный мужик кидался огненными сгустками.

— Компьютеров у нас нет и монтировать это не на чём. Так что можешь поверить — это запись.

Алиса смотрела на это с удивлением. Она не обращала внимания на то, что на руке мужчины появляется огонь. Её привлекли шикарные мускулы. А когда он повернулся, то Алиса увидела глаза цвета шоколада. Женщина вдруг поняла, что хочет этого мужика.

— Кто это?

— Алиса. Даже не думай. На большом континенте на нас объявлена охота.

— Ты не ответил на вопрос.

Рудольф сделал копию с картинки и подал ей.

— Его зовут Альварес де Толедо. Он граф и правая рука…

— Меня это не интересует. Какой шикарный мужчина. А…

— Алиса. Он не поедет сюда. А если ты сунешься к нему, то с тобой случится вот это.

Рудольф показал женщине сцену казни одной из женщин.

— Это произошло благодаря этому мужику.

Но Алиса лишь пробежала по ней глазами и отвернулась. Первая картинка понравилась ей гораздо лучше.

— А скопировать?

Рудольф что-то сделал, и вот в руках у Алисы была бумажка с картинкой невероятного мужчины. Она прижала картинку к себе и прикрыла глаза, а потом выскочила из комнаты. Рудольф смотрел ей вслед и улыбался. Скоро этот дом будет только его, и никто не посмеет мешать работать.

Алиса выскочила из комнаты Рудольфа и побежала в сад, где отдыхали её друзья. Она пробежала по дорожке. Она была из группы детей, которые не знали своих родителй. Девушка жила в небольшом лагере в стороне от столицы. Ими занимались какие-то странные люди. часть её друзей разбрелись по семьям, часть исчезла. Алиса старалась не думать о том, куда делись эти люди. Когда ей исполнилось семнвдцать, она смогла поступить в школу дипломатии на факультет биологии. Вначале Рудольф показался ей тем человеком, который поможет ей нормально устроиться в жизни, но потом они разругались.

Её друзья устроились около пруда, окружённого розами. Алиса подбежала к Лилиане и Полу.

— Смотрите, что у меня есть.

Лилиана взяла картинку и простонала:

— Какой мужчинка! Я его хочу.

Алиса фыркнула.

— Рудольф говорит, что он живёт на большом континенте. Это было видео. У него в руках было нечто, пуляющее огнём. Я так и не поняла, что это такое.

Пол лёг на спину, заложил руки за голову и протянул:

— Магия.

Алиса закатила глаза.

— Вы хотите меня убедить в какой-то магии. Мы с вами цивилизованные люди. В развитие науки и техники я верю, а вот в магию. Это шарлатанство и мракобесие.

— А между тем, — протянул Пол, — твоё освещение тоже мракобесие. Не хочу тебя огорчать, милая Алиса, но техника давно канула в прошлое. Нет того мира, где летали самолёты и ездили машины. Наши слуги умеют пользоваться артефактами, а мы нет. И это не всё. Моя мать занимается экстевитамом. Ты в курсе, что он закрывает нам внутреннюю силу, которой пользуются на континенте?

Лилиана рассмеялась.

— Лучше я буду бездарностью, но проживу долго.

Пол хлопнул её по попе и сказал:

— Они живут долго и без лекарства.

— Что?

Пол повернулся к Лилиане и с насмешкой сказал:

— Король Меровей — правитель Фрикии — примерно ровестник большого сдвига. Фритингену — императору Рамнии — девятьсот восемьдесят. И это без лекарств.

Лилиана оседлала его и сказала:

— Ты хочешь убедить нас в том, что на большом континенте живёт мужик, которому тысяча триста лет?

Пол опрокинул её на землю.

— Именно.

— Погодите с возрастом, — остановилась их Алиса. — Рудольф говорит, что на большом континенте одно государство.

Пол рассмеялся.

— Рудольф и Джон хорошо всех водят за нос. Там много государств. И все они отлично живут. И надо сказать, без нашей помощи и советов.

— Я хочу на континент, — сказала Алиса. — Но мне надо на процедуры.

Лилиана и Пол вздохнули.

— Мне тоже, — сказала Лилиана.

— Мама сказала, что у нас начинаются проблемы с лекарством и процедурами.

— Магии нет, — рассмеялась Лилиана.

— Нет. Увеличивается количество людей с непереносимостью лекарства и самих процедур. На первой процедуре отказывают каждому сотому, на втором — десятому, а третью никому не проводят.

Алиса легла рядом и блаженно прикрыла глаза. Ей казалось, что все тайны и загадки мира — это что-то далёкое и ненужное. А тут лето и тепло. Светит солнце, а где-то бушуют чужие страсти.

— Алиса, когда пойдём в клинику? — дошёл до неё вопрос Лилианы.

Алиса пожала плечами.

— Давай завтра. Пол, ты с нами?

— Куда ж я от вас денусь? Сведу вас к любимой мамочке.

Клиника встретила их тишиной и улыбчивым персоналом. Девушки и Пол уселись на диване и стали дожидаться своего врача. Молодой человек травил девушкам байки и старательно уходил от вопроса, когда он сам пройдёт эти процедуры. При этом кидал предупреждающие взгляды на девушек-медсестер.

— Ну, девушки, — сказала подошедшая женщина, — вас ждёт палата. Вначале очистка организма. Прошу. Пол, тебе придётся уйти в одиночестве.

Он улыбнулся и сказал:

— Да, мама. Побеспокойся о моих подружках.

Пол встал и поцеловал девушек по очереди, а потом с улыбкой следил за тем, как они поднимались на второй этаж.

— Бросили тебя, — раздался голос рядом.

Молодой человек повернулся и увидел Барабару. Он улыбнулся и прошептал ей на ухо:

— Разве ты не согласишься скрасить вечёрок с таким очаровательным человеком, как я?

Барбара рассмеялась и стукнула его по носу.

— Пол, ты всё такой же разгильдяй. И время не меняет тебя. Кому ты сейчас вешаешь лапшу на уши?

Пол пожал плечами.

— Разве это важно?

Он обнял её и повёл к выходу. Уже на улице Барбара остановилась.

— Пол, что тебе от меня надо?

Но молодой человек снова обнял женщину и повёл в сторону ближайшего кафе.

— Я соскучился по тебе. Ты всё время где-то пропадаешь. Кстати, слышала, Далину казнили.

Он вёл женщину в кафе, и всё время расспрашивал о большом континенте, не давая задуматься. Барбара довольно быстро обо всём забыла и стала отвечать на вопросы парня.

Алиса только глянула в окно и увидела, что Пол уходит в компании с какой-то женщиной. Она предпочла не зацикливаться на этом и решила не говорить Лилиане, которая в последнее время стала на некоторые вещи реагировать болезненно.

— Ну, вот и ваша палата. Вы не обидитесь, если я поселю вас в одной на двоих?

— Нет, — быстро ответила Лилиана.

Врача звали София. Она была улыбчивой и молодой. Даже не верилось, что эта особа уже почти триста лет руководила большой клиникой Экстевитам. София выглянула в коридор и махнула девушкам, а потом сказала пациенткам:

— Так, милые, сейчас сдадите анализы. Завтра начнёте очистку организма.

Женщина улыбалась и была приветлива, но при этом следила за своими подчинёнными. Алиса отдалась в руки умелого сервиса и ни о чём не задумывалась. Для неё это было очерёдное приключение. Алиса почти забыла обо всём и спокойно готовилась к введению препарата. София каждый день приходила к ним и говорила, что всё отлично.

В кабинете она рассматривала анализы девушек и думала, что от людей, в том понимании, которое былотовало в совете, не остаётся и следа. Обе девушки не имеют никакого отношения к их континенту. София подумала, что с Алисой можно как-то поиграть, но для Лилианы это станет смертельно опасным. Врач подумала, что Лилиана очень чувствительная и наверняка уедет на большой конетинент, если ей отказать.

Алиса вернулась с очередной процедуры и увидела расстроенную Лилиану, которая сидела на кровати с запиской.

— Что случилось? — спросила Алиса.

— Ничего. Вот, на почитай.

Алиса взяла бумажку и быстро пробежалась по строкам. Лилиане всё же доложили о похождениях Пола.

— Да брось ты его. К тому же ты собиралась на большой континент к красивому графу или забыла.

Лилиана вздохнула.

— Я думала, что он поедет с нами.

— Ты фантазёрка. Никуда он отсюда не уедет.

Лилиана посмотрела на счастливую Алису с подозрением. Она ко всему относилась с лёгкостью, словно и не тревожило ничего. Муж решил, что они должны жить порознь, пожалуйста. Тут же нашла с кем утешиться. В школе сказали, что она бездарность, пожала плечами и перешла на другой факультет. Лилиана так не умела. Она переживала каждую неприятность, как крушение мирового масштаба.

— Ну, что ты так и будешь оплакивать этого непутёвого Пола? Пойдём лучше в общий зал. Там представление показывают. Говорят, приедет любовница императора.

Лилиана позволила увлечь себя на представление. Жить в клинике было скучно. Выходить было запрещено, а делать тут было банально нечего. А тут представление столичных актёров.

Утром к ним пришла София с бумагами и результатами анализов.

— Так, Алиса, у вас всё отлично. Завтра начнём вводить первую порцию лекарства. Пробы отличные.

Алиса взвизгнула и запрыгала по палате. Для них это была первая процедура, которая позволит прожить ещё, как минимум, пятьсот лет не старея. София смотрела на девушку с улыбкой, а потом повернулась к Лилиане, и улыбка пропала с её лица.

— Да, милая. Вы попали в процент, которым нельзя проводить первую процедуру. У вас непереносимость к его компоненту.

Лилиана побледнела и повернулась к Алисе, которая сидела с открытым ртом.

— И что будет?

София вздохнула.

— Увы. Вам будет отпущено ещё лет сто, при условии, что вы будете ежегодно проходить процедуры, то сможете прожить ещё лет двести. А потом умрёте.

— Я не хочу. Слышите.

Она закричала на врача и затопала ногами, а потом кинулась к женщине.

— Вводите мне ваш чёртов препарат.

София на что-то нажала, и вбежал здоровый детина. Он быстро оттащил девушку от врача и выпрямил ей руку. София ввела ей успокоительное и сказала:

— Я не могу этого сделать, как ни просите. Большой совет приравнял это к убийству и казнил мою мать, которая поддалась на уговоры такой глупой девочки. Она умерла, а её родители подали жалобу.

Лилиана опустилась на кровать и посмотрела на ошарашенную Алису. Та уставилась на подругу с открытым ртом.

— Я позвала вашу матушку, — сказала София.

Лилиана усмехнулась.

— Да уж. Отец точно не пойдёт к такому недоразумению, как я. Он и раньше матери покоя не давал. Всё время твердил, что она не смогла родить ему нормального наследника, а теперь с цепи сорвётся.

— Лилиана… — начала было Алиса.

Но подруга не стала её слушать. Она быстро собрала вещи и ушла из клиники. Алиса смотрела на неё из окна и не могла поверить в то, что это случилось в её жизни. А потом девушка подумала, что в следующий раз и она может попасть в такой же процент и услышать от врача горькие слова «Вы не подходите».

Алиса вернулась домой через положенную неделю, но чувствовала себя отвратительно. Она быстро всё осмотрела. Прошлась по пустому дому. Рудольф в очередной раз куда-то ушёл, но они давно стали чужими людьми. Ей почему-то стало больно. Алиса вернулась в свою комнату и увидела картинку, на которой были они с Лилианой. Две счастливые девушки обнимались и целовались. Тогда казалось, что всё впереди, и они проживут длинную жизнь.

Алиса направилась к матери подруги, но та была одна.

— Я не знаю, где она, — прошептала женщина. — После клиники она заперлась в своей комнате и долго в ней сидела. По-моему, она ждала тебя. А ты решила пройти процедуры.

Алиса посмотрела на женщину с удивлением. Та рассмеялась.

— Вы же вроде бы любили друг друга. Лилиана думала, что ты поддержишь её и откажешься от процедур.

Алису передёрнуло.

— Она куда-то уехала и сказала, чтобы я никогда её не искала. Наверняка поехала на большой континент, а там сейчас так опасно.

Алиса ушла из дома подруги в растрёпанных чувствах. Она не могла поверить в то, что Лилиане пришла в голову такая мысль. Она шла по дороге, не зная, куда себя деть. И тут раздался голос:

— Алиса.

Она оглянулась. Ей махнули рукой из повозки. Алиса пожала плечами и села в неё. Там оказалась немолодая особа с пронзительными зелёными глазами.

— Я слышала, что вы недавно прошли процедуры.

Алиса кивнула. Повозка тронулась, и девушка искренне не понимала, зачем её позвали.

— А ваша подруга угодила в заветный процент, — продолжила женщина. — Да и любовник бросил. Он нашёл себе новую игрушку. А Рудольф давно и думать забыл, что у него существует жена.

— Что вы хотите? — прервала её монолог Алиса.

Женщина усмехнулась.

— Вы молоды и горячи. Впрочем, это неважно. Меня зовут Изольда. Я член большого совета.

— Я узнала вас, леди.

— Очень хорошо. Я предлагаю тебе проехать в новую клинику, которую я только недавно открыла. Там мы занимаемся исследованиями магических способностей и системы их блокировки.

Алиса смотрела на женщину с подозрением. Она вспомнила, что эта женщина дочь какой-то весьма странной особы, которая говорила о странных вещах — о людях без мозга и том, что некоторые люди не те, за кого весбя выдают.

— А я тут причём?

— А притом, что амулет показывает наличие в тебе магии.

Алисе все это показалось смешным, а потом она подумала, что подруга исчезла, Пол оказался банальным искателем приключений. Рудольф давно о ней позабыл. И она согласилась. Изольда улыбнулась и протянула:

— Я рада, что не ошиблась в тебе. Скоро мы сможем говорить с большим континентом на равных, чтобы там не говорили твой муженёк, Джон и остальные остолопы. Мы станем велики. Нас ждёт долгие годы счастья и процветания.

Алисен на мгновение показалось, что недалеко стоит странная женщина с какими-то мутными серыми глазами и смотрит на них с издёвкой.

— Нойз никак не хочет меня отпустить, — проятнула Изольда. — Ну, ничего, я разберусь и с ней. Мы с тобой будем творить великую магию.

Лилиана плыла вперёд на большой континент. Сердце сжимала боль, которую ничем было не унять. Она смотрела на море, которое сегодня отливало зеленью, и едва не плакала. Воспоминания накатывали волнами и не давали вздохнуть. Лилиане всё время казалось, что происходило в её жизни что-то неправильное.

Она оглянулась и увидела матросов, которые сновали по фрегату, исполняя приказы капитана. Этот дородный детина согласился взять её на борт, только убедившись, что девушку никто не ищет. Хотя его можно было понять. Если бы она была беглой преступницей, то на Вестгот ему дорога была закрыта.

Лилиана повернулась к морю. Она проводила тут почти всё время плавания, вглядываясь в новый берег. На большом континенте она никогда не бывала. Только слышала сплетни и разговоры. Девушка поправила небольшой амулет, который изменил её ауру и усмехнулась.

— Скоро прибудем, — раздался голос первого помощника.

Лилиана оглянулась. Этот молодой усатый маг всё время оказывал ей знаки внимания и постоянно приглашал в постель, но девушка неизменно отказывалась.

— Спасибо.

— Не переживайте. Завтра «Северная птица» причалит к берегу и все ваши обиды останутся за её бортом.

— Спасибо вам, — прошептала Лилиана.

Мужчина улыбнулся во все свои тридцать два зуба и, отсалютовав ей, отошёл в сторону.

Утром Лилиана смотрела на приближающийся берег большого континента. Тут были невысокие скалы, словно сглаженные временем или магией. Но при этом они всё равно поражали своей величиной и суровостью. О них разбивались пенные барашки волн, а рядом кричали чайки. Это был порт Борвил, построенный Вихманом Биллуном. Лилиана напрягла мозги и вспомнила, что этот человек считается сыном Рудольфа, но сейчас живёт не в городе, в каком-то Чёрном гнезде. Девушка выругала себя за то, что не слушала старших, а потом она улыбнулась и сказала себе, что непременно выживет и станет кем-то более значительным, чем Алиска.

— Пусть мне повезёт, — прошептала она небесам.

И в этот момент из-за тучи вышло солнце. Лилиана улыбнулась ещё шире.

Глава 14

Эгберд сидел на троне в парламенте. Большая корона Сверкса была уникальной, словно воздушной. Высокие зубцы украшены прозрачными бриллиантами, остальное — крупным жемчугом. Хлодион был светловолосым и на его голове она терялась. Но об этом Эгберд мог судить только по картинам. Первый король Сверкса погиб задолго до его рождения. Остальные регалии появились гораздо позже. Кто-то говорил, что некоторые вещи в ходе правления Матильды перекочевали в закрома других государств, но теперь это не выяснишь.

Появление правителя в парламенте ждали. Эгберд должен был объявить об изменении веры и представить новые законы. Лорды шумели и кричали, едва не дрались в большом зале.

Король подъехал к зданию парламента в открытой карете. Эгберд старался не улыбаться и не волноваться. Всё было отлажено и оговорено. Никто из присутствующих не посмеет ему перечить. На ступеньках его уже ждали. Как только король перешагнул порог парламента, над зданием подняли личный штандарт правителя. Эгберда встретил лорд великий камергер с жезлом и герольдмейстер с тростью. Они чинно поклонились правителю. Эгберд шагнул вперёд, следом пошёл парламентский пристав. По дороге появлялись люди, которые обнажали головы и склонялись перед правителем. Эгберд ни на кого не смотрел, а шёл вперёд. Это было его первое посещение парламента с момента коронации.

Двери распахнулись, и лорды притихли. Король чинно прошествовал к своему трону и сел. Перед ним склонились все. Эгберд осмотрел парламентариев и вздохнул. Король не мог признаться, что боится этого дня и последствий своей речи.

— Милорды, прошу садиться.

Церемония прихода короля в парламент овеяна традицией и никогда не нарушалась. Даже при безумной Матильде. Хотя та не утруждала себя посещением парламента и выслушиванием их рекомендаций. Она предпочитала жить в Генуме и выслушивать своих советников, которые едва не разорили государство и не привели его к краху.

Эгберд посмотрел на притихших парламентариев и вздохнул. Большая часть лордов уже знала, о чём будет говорить правитель. Остальным придётся приспособиться и привыкнуть. Ещё вчера он позвал к себе молодого священника и долго с ним всё оговаривал. Осберт Барре, выскочил в Люндевиге как-то неожиданно и смог стать правой рукой лорда Александра. Новый архиепископ пообещал, что вера приживётся в сердцах норманнов.

— Не переживайте, — вкрадчиво говорил правитель новой веры. — Всё будет великолепно. Мы станем нести свет и величие всем заблудшим.

Король откинул всё второстепенное и сосредоточился на речи. Он принял бумагу от спикера и начал зачитывать.

— Мы сталкиваемся с проблемами, которые были порождены прошлым нашего королевства и не имеем права оставить всё как есть. Длительная зависимость от Рамнии сделала своё гадкое дело, и Сверкс остался единственным государством, лишённым своего законодательства. Вам, лорды, представлен свод законов, который необходимо принять за эту парламентскую сессию.

Эгберд прочитал список законов, которые необходимо принять лордам. Сидевшие впереди Айвил Лаунселейн и Александр Степней с насмешкой поглядывали на злого Генри Гленхайна. Последний был в ярости. Особенно ему не нравилось то, что недалеко от короля сидел его бывший помощник и мальчик для битья. Когда прозвучала фраза, что Исаак Фальдо становится лордом-канцером, Генри не смог сдержать возмущённый возглас. Айвил с Александром переглянулись и едва не рассмеялись. Генри пришлось задавить своё неудовольствие. Иначе его просто выгонят из парламента. А он не может всё оставить на самотёк.

— Кроме того, — продолжил король, не обращая внимания на возмущение Генри, — мы зависим не только от Рамнии, но и от Пансии. Сверкс не может больше отчитываться перед кардиналом южан. Посему мы разыскали в своём архиве работы великого пророка и проповедника по имени Морвенар. Основатель нашего королевства оставил на этих трудах свои пометки.

Эгберд долго вещал о новой вере и независимости от других королевств и империй, при этом тщательно обходил Вестгот. Лорды переглядывались, но их руководители молчали. Король говорил о наследии демонов, о забытой чистоте и величии свете истины. Слова разлетались и сплетались в невероятный рисунок. Генри на мгновение показалось, что Эгберд ментальный маг, настолько крепко всё застревало в голове. Но потом лорд заставил себя вернуться к речи правителя.

Когда король закончил свою речь, то обвёл всех тяжёлым взглядом. Лорд Айвил встал и сказал:

— Я считаю, что Его Величество высказал верную мысль о нашей зависимости ото всех. Рамния давит на нас законами, Пансия — верой. Считаю, что надо поддержать короля.

Он шагнул вперёд и поклонился. Следом повторили его действия и лорды Александра. Король ликовал. Он встал и приказал начать переход на истинную веру.

Когда заседание было закончено, один из лордов шёл следом за Александром и качал головой.

— Если бы король Хлодион узнал об этом, перевернулся в гробу или прибил своего наследника.

Александр оглянулся и спросил:

— Почему?

Этот лорд был очень стар и в парламенте говорили, будто бы аристократ помнил основание Сверкса.

— Король Хлодион никогда не интересовался верой. Ему было всё равно, кто создал наш мир. Ксендзов он ненавидел, а остальных, кроме первого берсерка, презирал.

Старик спустился по лестнице и повернулся к лорду.

— Вместо того чтобы искать новую веру и непонятных союзников в лице Вестгота, нашли бы лучше последнего сына Толедо. Если я прав, то мальчишка принесёт много пользы тому, кто станет его другом.

Но Александр посмеялся над стариком.

Эгберд развил бурную деятельность по освобождению от влияния остальных королевств. Принятие законов он считал делом своей жизни, как и создание новой церкви. Он постарался сделать всё так, чтобы было удобно, прежде всего, ему. И хоть у новой церкви был свой архиепископ, но главой сделал себя.

На площадях произносились речи и проповеди о величии света новой веры. Вначале люди слушали это с осторожностью, а потом поверили.

В новой церкви, построенной рядом с Генумом, собралось всё высшее общество Сверкса. Король стоял на возвышении рядом с новым архиепископом Осбертом Барре и старался выглядеть внушительно и величественно. Аристократы принимали ритуал и постоянно оглядывались на правителя. Эгберд не обращал на это внимания.

— Ваше Величество, — сказал ему новоявленный архиепископ Рейбенкетский. — Я безмерно рад, что вы отодвинули влияние других государств. Но с Вестготом будьте осторожны. Нам нет нужды искать с ними ни дружбы, ни войны, но если когда-нибудь найдётся тот, кто уничтожит этих надменных ксендзов, то нам не стоит этому мешать.

— Вы…

Осберт усмехнулся.

— Не стоит об этом говорить. Просто помните об этом. Я буду ждать вас с невестой. Она станет вам отличной женой.

Архиепископ посмотрел на короля с улыбкой. Эгберд развернулся и вышел, а через месяц он вернётся сюда с невестой. Рядом с новым главой церкви быстро возник круг причастных и священников. Вначале никто никого не принуждал, но как только новой вере высказали своё одобрение все лорды, в Сверксе начались чистки. Сомневающиеся стали попросту сбегать или принимать существующие порядки. Архиепископ издавал свои предписания обо всём, которым старались следовать.

Осберт написал своему родственнику в Рамнию:

— Ты не представляешь, как я счастлив, Умберто. Я нашёл то, что считаю своим. Теперь никто из вас не станет мне указывать. Моё имя останется в веках, а вы канете в бездну.

Умберто ответил ему:

— Смотри, как бы тебя не оставили в подвале.

Но Барре не ответил ему.

И вот настал час его триумфа и свадьбы короля. Юдифь выглядела как наивная и милая девочка. Её отец был горд и счастлив, а сама девушка старалась не расплакаться. Она поглядывала в сторону, где стоял аристократ, с которым они дружили с детства. Но молодой человек стоял рядом со своими родными и молчал. Юдифь вздохнула и подошла к своему жениху.

Архиепископ улыбнулся и начал церемонию. Юдифь чуть было не расплакалась, но друг её детства все так же молчал. Когда архиепископ замолчал, хор запел здравицу. Девушка посмотрела на статую создателя и вздохнула. Король заметил, что жена постоянно оглядывается в угол.

— Даже не думай. Поверь, этот мальчик не вступится за тебя, — прошептал он.

Юдифь с удивлением смотрела на мужа. Эгберд усмехнулся.

— Ему хорошо платили за это. Вестгот. Этот парень оттуда.

Юдифь посмотрела на короля с недоумением, а потом отвернулась. Девушка не поверила своему супругу. Но Эгберд оказался прав в одном, друг так и не подошёл к Юдифи, несмотря на ее красноречивые взгляды.

Фритинген узнал о свадьбе племянника за неделю до неё. Ехать на это безобразие он отказался, высказав Эгберду много нелестных слов о новой вере. А потом проговорил, что не желает видеть в империи невесту Алариха такой веры.

— Не беспокойтесь, дядя. Вы получите нормальную невестку.

Эгберд сказал это таким тоном, что император напрягся. Но отказываться от связей со Сверксом не стал.

Александр пришёл к архиепископу поздним вечером, когда на улицах было уже темно и пусто. Осберт сидел в гостиной и пил чай со сладостями. Он прикрыл глаза от наслаждения и мечтательно улыбался.

— Наслаждаешься? — раздался вопрос.

Осберт распахнул глаза и посмотрел на лорда с улыбкой.

— Я своего добился. Остальное неважно.

— Ну ты и сволочь, Максимилиан.

Архиепископ усмехнулся.

— Осберт. Не забывай, что у меня другое имя. Хотя теперь это неважно. Я прижился тут. Александр, не волнуйся так и не кипятись. Вера принесёт Сверксу и норманнам благо.

Они долго сидели в гостиного архиепископа Рейбенкетского и обсуждали новости и некоторые странности. Осберт лишь успокаивал бывшего покровителя и говорил, что всё будет отлично. Но лорд не был в этом уверен. Александр долго убеждал архиепископа остановить жёсткие чистки и дать немного свободы, иначе Сверкс умрёт с голоду. В конце концов, они пришли к некоему знаменателю. Когда за лордом закрылась дверь, Осберт улыбнулся и посмотрел в окно. Он подумал, что теперь никто не посмеет его унизить. Воспоминания накрыли его с головой. Он снова видел Умберто, который занимался с Толедо, а он остался в стороне. Его обидела жизнь. Остерт прикрыл глаза и шептал себе, что теперь это было неважно. Он обосновался тут и реализует все свои задумки.

Дженет не знала, хочет ли она ехать к жениху или нет. Затворничество надоело ей до безумия, но отец не выпускал из дома и постоянно запирал в комнатах. Девушка вздохнула и повернулась к Юдифи. Молодая жена короля была недовольна тем, что Эгберд не торопился короновать её, что было причиной издевательств со стороны всех придворных дам, но архиепископ сказал, что женщина не должна спорить со своим мужем.

— Как думаешь, он красивый?

Юдифь вздохнула.

— Не знаю, — сказала она и села рядом с девушкой. — Рамния намного богаче нас. Эгберд постоянно на это жалуется.

Дженет рассмеялась и похлопала подругу по руке.

— Твой муж всё время на что-то жалуется. Он хоть в постели не стонет, что ты чего-то не умеешь?

— Дженет, — возмутилась Юдифь. — Как ты можешь о таком говорить? Епископ говорит, что это грех. Удел женщины быть матерью. Наслаждения — это грех. Мы должны выполнять свой долг и быть покорны воле супруга.

Дженет поморщилась и долго смотрела на жену короля с недоумением. Она не обращала на это внимания, но в Сверксе появилось много таких, как Юдифь. Проповеди архиепископа и его подчинённых распространяли по всему королевству, выставляя их как источник мудрости и вечной жизни. Дженет над этими людьми посмеивалась, но не ожидала услышать это от подруги.

— Юдифь, — протянула она. — Ты с ума сошла. Какие грехи? Мы с тобой…

Юдифь отошла от Дженет и ответила:

— Я жена короля, который является хранителем нашей веры. Не смей мне говорить такие вещи. Я рада, что ты уедешь отсюда.

Юдифь развернулась и вышла из комнаты. Дженет смотрела вслед подруге и не понимала, что происходит. Стоявшая рядом служанка вздыхала и смотрела на невесту принца Рамнии с осуждением. Дженет глянула на неё со злостью и прошипела:

— Выкину на улицу, кто тебя возьмёт?

— Да кто угодно, — возразила служанка. — Сверкс станет хранителем старой веры и чистоты, а такие, как вы уедут на развратный юг. Какое же счастье, что вы скоро покинете нас. Ваш батюшка сможет нормально жениться и у лорда родится ребёнок, который будет гордостью семьи, а не её позором.

Служанка развернулась и ушла из комнаты, а Дженет осталась стоять с открытым ртом. Вошедший с лордом Айвилом отец застал её хватающей ртом воздух.

— Что это было?

Айвил усмехнулся. Скандал между девушкой и женой короля он слышал, как и отповедь, которую устроила невесте Алариха служанка.

— Это вера, Дженет.

— Какая к чертям вера. Вы с ума сошли?

— Не смей так кричать, — одёрнул её отец. — Вера сделает нас сильными и могущественными.

Айвил едва не рассмеялся и выгнал распаляющегося аристократа. Когда двери закрылись. Лорд сел и приказал:

— Не маячьте и выслушайте. Вера нужна только для того, чтобы управлять людьми. Вы здесь лишняя. Вам никто не будет мешать развлекаться, но в Рамнии вы сделаете всё, чтобы Аларих не стал сильным правителем и не пошёл по стопам папочки.

Дженет смотрела на лорда с недоумением, а тот потешался.

— Вы ничего не вспомните, милочка, но делать будете то, что я вам скажу.

Дженет возмущённо смотрела на спикера, а потом вздохнула и постаралась взять себя в руки и вспомнить всё, чему её когда-то учила мать. Мало кто знал, но девушка унаследовала от своей покойной родительницы некоторые особенности дара. И теперь Дженет была рада, что никому не говорила об этом. Она прикрыла глаза и призвала внутреннюю силу, чтобы не дать лорду сделать своё дело.

Сборы невесты принца Рамнии вылились в целый церемониал, который сопровождался едва ли не рассказами о том, что девушку приносят в жертву рогатым служителям демонской веры и отступникам. Дженет не понимала, что происходит. Она ждала насмешек со стороны аристократов, но всё слушали молча. Она с ужасом думала, что если бы её не заперли в комнатах, то это проникло и ей в голову. А потом Дженет посмотрела на архиепископа и нахмурилась. Маг с такой силой мог повелевать целыми народами, но говорить остальным, что их обманывают, она не стала. Столица изменилась до неузнаваемости. Пропала красивая и праздная публика. Наряды стали закрытыми и скромными. Женщины стягивали себя, стараясь лишить фигуру каких-либо признаков сексуальности и женственности. Сухая и мрачная страна превращалась в обитель фанатиков.

Когда карета тронулась из Люнденвига, Дженет смеялась над лордами. Нет, она не собиралась делать из Алариха нормального правителя. Девушка ждала веселья и сказки. А Эгберд со своей Юдифью может оставаться в приюте холода и тоски. Она уже знала, что жена короля проводит время за чтением святого писания и проповедей архиепископа, что она яростная сторонница новой веры и готова порвать любого, кто посмеет осудить Эгберда и его церковь.

Следом за невестой принца отправилась целая делегация. Выглядело это так, словно её везут в жертву неведомому чудовищу или демону. Сопровождавшая её леди пыталась просветить девушку и выливала на её голову тонны мудрости и правил поведения новобрачной. От всего этого у Дженет сводило скулы, и она частенько устраивала скандалы. Но её никто не слушал.

Кайлан ей понравился. Шумный, весёлый город с обилием магазинов и кучей народа. При этом никто не стремился подстроить людей под себя. Не было проповедников, призывавших к очищению и отказу от радости жизни. Девушка радостно посмотрела на город и заулыбалась.

— Тут мне будет хорошо, — протянула она.

Сидевшая напротив неё придворная дама фыркнула:

— В таком развратном государстве, как Рамния — это уж точно.

Но Дженет пропустила едкий комментарий мимо ушей. Она радовалась, что уехала из скучного дома и неприятного Сверкса. Дженет так и не поняла, как за каких-то несколько лет вера смогла так крепко прорасти в норманнах.

Дворец императора Рамнии заставил её открыть рот от удивления. Невероятный парк, красивые дворцы. Всё это поразило её раз и навсегда. Мраморные статуи, фонтаны, удивительный каскад. Дженет улыбалась и шептала, что останется тут навсегда.

Сопровождавшая её леди кривилась и шептала, что это дар демонов. Сопровождавший их барон улыбался и говорил, что комплекс построен по личному проекту правителя. Рассказывал, в каком порядке возводились здания. Дженет шла следом и не могла успокоиться. А потом она увидела статую женщины, которая пыталась удержать сползающее платье. Леди кривилась от увиденного. Барон лукаво улыбнулся.

— Это первая жена императора. Она была невероятно красивой женщиной. Но прожили они недолго. Цецилия погибла от руки безумного чародея, посчитавшего, что кровь правителя дарует ему силу и бессмертие.

Леди покосилась на статую полуодетой женщины и не скрывала своего отношения к этому. Дженет усмехнулась и сказала:

— Можно подумать леди Милда, что у вас под одеждой что-то другое.

Леди повернулась к невесте принца и едва не ударила её.

— Как вы смеете такое говорить, да ещё и в присутствии мужчины.

Дженет закатила глаза.

— Я думаю, что он либо женат, либо имеет любовницу. Так что барон в курсе.

Милда возмущённо воскликнула, но Дженет не обратила на это никакого внимания. Девушка пошла дальше, а барон, посмеиваясь, побежал догонять невесту принца. Леди постояла на дорожке и пошла следом за невестой, ругая её, на чём свет стоит.

Дженет не обращала внимания на обиды сопровождающей леди. Эта занудная особа уедет, как только представит её двору. Барон едва нагнал девушку.

— А вы смелая.

Дженет закатила глаза.

— Она мне надоела за дорогу. Вы не представляете, сколько нотаций я от неё выслушала.

Барон рассмеялся и подвёл девушку к большой лестнице. Дженет вздохнула и стала подниматься. Посередине она услышала слова барона:

— А вот и ваш жених. Его Высочество принц Аларих. А за его спиной командир его личной гвардии граф Альварес де Толедо.

Дженет глянула на молодого аристократа, который стоял за спиной принца и вздохнула.

— Он не так давно обзавёлся невестой. Ваши свадьбы будут проведены одновременно, — дошли до неё слова барона.

Девушка посмотрела на спутника с деланным возмущением.

— Я, кажется, приехала, чтобы выйти замуж за принца, а не за графа.

Барон усмехнулся и продолжил.

— Графа любят все женщины. И как только ему удаётся уложить в постель столько представительниц прекрасного пола?

Дженет не обратила никакого внимания на слова ядовитого барона. Она поднималась по ступенькам и старалась смотреть только на принца.

Аларих не ждал от своей наречённой ничего хорошего. Слухи о происходящем в Сверксе ходили странные. Эгберд закручивал гайки и насильно обращал всех в новую веру. Отступников казнили, объявляли демонами и гнали из страны. Фритинген попытался образумить своего племянника, но напоролся на заявление, что дела духовные это удел Сверкса. И ни с кем советоваться по этому поводу король не собирается.

Разглядывая невесту, Аларих не скрывал, что разочарован её скромным и полностью закрытым нарядом. Он комментировал каждое движение Дженет и её поведение так, что Альварес едва сдерживался.

— Не торопись, — сказал ему граф. — Что-то мне подсказывает, невеста не так скромна, как хотят подать это аристократы Сверкса.

Альварес оказался прав. Когда Дженет поднялась, Аларих удивленно выгнул бровь. Это была кто угодно, но не скромница с вышиванием. Светлые, почти белые волосы, мягкий и теплый взгляд светло-карих глаз, нежная улыбка. А отменные формы не смог скрыть никакой скромный наряд с утягивающим корсетом.

— Рада вас видеть, принц, — сказала она.

Аларих улыбнулся и поклонился невесте.

— Я тоже. Прошу вас, фрау Дженет. Батюшка постарался устроить вас как можно лучше. А меня выслал в качестве сопровождающего.

Дженет улыбнулась, и Аларих подумал, что девушка красавица.

— А вашего друга в качестве охраны? — осведомилась Дженет.

— Альварес непросто командир моей личной гвардии, он мой друг, — сказал принц.

Дженет осмотрела мощного графа и повернулась к принцу.

— А вам угрожает опасность?

— На Его Величество было около трёх десятков покушений, — сказал граф. — Последнее не так давно. Года три назад. Так что у нас есть все основания опасаться за жизнь наследника трона такого государства, как Рамния.

Дженет едва не скривилась, но тут её нагнала свита. Принц вёл свою наречённую в отдельные комнаты и старался произвести на девушку впечатление. Альварес шагал следом и смотрел на распустившего хвост наследника с насмешкой. Встретивший невесту барон присоединился к графу и прошептал:

— Не нравится мне эта девочка. Слишком ветреная.

Альварес кивнул.

— Я передам ваши опасения императору. Но отменять свадьбу никто не станет.

Барон понимал это и только вздыхал.

Аларих привёл невесту в её покои и сказал:

— Вечером будет большой приём. Я жду вас, милая Дженет. Вы само очарование.

Девушка улыбалась, но при этом постоянно косилась на графа, который не спешил падать к её ногам. Двери закрылись, и девушка обернулась. Её ждала горничная. Дженет покусала губу и стукнула кулаком по столу.

— Скажи, кто это такой был с принцем? — спросила она горничную.

Девушка улыбнулась и ответила:

— Герр Альварес. Отличный молодой человек. Служит командиром личной гвардии принца и порученцем Его Императорского Величества.

Дженет посмотрела на горничную и тряхнула светлой гривой. Девушка силилась выкинуть из головы непутёвого графа, который посмел не восхититься её красотой и необыкновенными глазами, но получалось плохо.

— Я его обязательно забуду, — шептала она.

Горничная старалась не смеяться, но пообещала сообщить графу о новой поклоннице. Покои, что выделили невесте, поражали воображение своим богатством и роскошью. Дженет даже представить не могла, что такое существует. Впервые её кольнуло, что на родине такого нет и, скорее всего, никогда не будет. Если проповедники и дальше будут толкать свои речи о величии бедности и покорности. А потом Дженет вспомнила дорогие перстни на пальцах Айвила и усмехнулась. Веру придумали для простых людей и мелкого дворянства. Лорды не станут отказываться от роскоши. Но потом Дженет тряхнула головой и подумала, что теперь это её не касается.

Большой зал приёмов Рамнии поразил всех, кто приехал вместе с невестой принца. Он был непросто красив, а великолепен. Фритинген специально организовал приём именно тут. В Сверксе в последнее время дела шли неважно, а тут есть такой повод посмеяться над нищими аристократами племянника. Он не сомневался, что Эгберду доложат всё. К тому же и бароны решили надеть все свои лучшие украшения, которые соперничали с блеском зеркал и кристаллов в лампах. Оголённые плечи и шикарные ткани. Всё было лучшим. Каждый был готов сказать, что Рамния богата и такой останется навсегда.

Альварес стоял недалеко от трона и посматривал на невесту наследника с интересом и насмешкой. Отвечать на её страсть он не собирался. Тем более что у него хватало и подруг, и любовниц. Изабель кидала на своего жениха осторожные взгляды.

— Она красивая, — прошептала девушка.

— Не более чем остальные, — равнодушно сказал граф, — но местные ловеласы будут за ней ухлёстывать. Осталось только понять, как на это среагирует принц.

Изабель вздохнула и покосилась на Эльзу. Заканчивать роман с этой девушкой Альварес не собирался, о чём и сказал ей. Равнодушные слова жениха о Дженет её обрадовали. Не хотелось бы ей делить мужа ещё с женой наследника.

Дженет шла вперёд и улыбалась всем, при этом старалась не смотреть на графа, который стоял недалеко от трона императора и наблюдал за ней с насмешкой. Мужчины рассматривали невесту принца, переодетую в новое шикарное платье, и улыбались. Они постоянно шептались и восхищались красивой невестой, и комплименты долетали до Дженет. Она ликовала.

— Я рад, что вы приехали к нам, — сказал Фритинген.

Он толкнул речь о чём-то совершенно пустом, которую никто не слушал. Дженет старалась смотреть только на своего жениха. Лишь бы взгляд не останавливался на графе. Но эти манёвры заметил император. Когда все речи были сказаны, Фритинген сел на трон и начался приём. Он подозвал брата.

— И что это?

Альварес пожал плечами.

— Я не в курсе. Эту девушку вижу впервые. Но, похоже, Дженет не привыкла к отказам.

Император смотрел на сына, который пытался произвести впечатление на невесту и сыпал плоскими шутками. Дженет смеялась, но всё это выглядело глупо. Придворные разбежались по залу и старались решить свои проблемы с норманнами. Те лишь отмахивались и старались выглядеть поборниками света среди толпы демонов.

Альварес внимательно осматривал приехавших и прежде всего их ауру, но пока всё было тихо.

— Я подарю тебе белые доспехи, — дошли до него слова Фритингена.

— И как вы это объясните?

— Никак. О том, что ты мне брат почти никто не знает, но это не означает, что я это забуду.

— Он взял с вас слово?

— Отец был своеобразным человеком, — уклончиво ответил Фритинген. — Ты многое от него унаследовал, что не может не радовать. Кстати, я не первый ребёнок его в Рамнии. Старший из нас появился ещё до сдвига. Кастерг ему внук. Его дед умер всего десять лет назад. Но способности кружить головы дамам вы получили оба. Хотя никто из нашего рода не оставался в одиночестве надолго.

Альварес усмехнулся. У императора было много фавориток и любовниц. Он не задерживал в своей постели их надолго. После короткого, но всегда бурного романа девушек выдавали замуж. Или отсылали в провинцию, если особа оказывалась настолько глупой, что могла посчитать будто постель с правителем — это путь с ним под венец.

— Вы знали?

— Да. Я старался отслеживать всех своих родственников. Самое странное в истории с берсерками то, что они смогли непросто растворить свою кровь среди народов, оказавшихся на большом континенте, а дать силу. Поверь, сказки о малом количестве детей распространяли ксендзы. Неправда — это. У каждого из них остался огромный хвост из наследников. Потому-то и женились они поздно.

Фритинген снова посмотрел на сына, а потом сказал:

— Если у них не появится наследника, можешь завести с ней роман, но так, чтобы Аларих не узнал. Не поймёт он это.

— Почему?

— У него нет детей на стороне. Я боюсь, что мой сын бесплоден. Единственный среди такого количества.

— Говорят, что это какое-то проклятье. Вот и у Домианы старшая дочь была хрустальной.

Фритинген рассмеялся.

— Домиана любит говорить, что это проклятье родственного союза, но это не так. С Каталиной произошло тоже, что и с Аларихом. Тогда появились ксендзы и стали ставить какие-то опыты. Боюсь, они что-то давали женщинам, чтобы отработать свои техники. Мы с отцом мотались в неприступный замок Сверкса. Оттуде тогда много женщин вывезли. Но некоторые говорили, что их детей увезли на Вестгот.

В большом храме Кайлана проходили ритуал сразу две пары. Первой были Альварес и Изабель. Девушка шла к алтарю и смотрела на своего наречённого с открытым ртом. На нём были белые доспехи, которые оказались велики правителю. Чародеи говорили, что их невозможно пробить и даже поцарапать. На Альваресе они смотрелись великолепно. Ослепительно-белый материал, обработанный магией и огнём. Граф вздыхал и смотрел на свою невесту. Он не собирался скрывать, что выбором брата недоволен. Девушка в последнее время вела себя тихо, но никто не мог дать гарантии, что дурной характер не скажется, в конце концов.

Изабель подошла к графу и положила свою руку ему в ладонь. Отец вечером отчитал её и сказал, что если она не сможет ужиться с графом, то выкинет её на улицу. Священник начал читать молитвы и тут в голове Альвареса что-то зазвенело. Он едва не вскрикнул от боли, но в последний момент сдержался. Боль усиливалась и, когда священник закончил читать молитвы, лопнула, словно шарик. Священник повернулся к молодым и с улыбкой надел на них браслеты. Он даже не заметил, что жених бледен и едва стоит на ногах. Граф едва не упал, но смог удержаться на месте лишь усилием воли. Он поцеловал жену и отвёл её в сторону. В голове гудело и свистело.

Альварес почти не слышал слов молитв и ответов принца и Дженет. Он покосился на императора и попросил небеса только об одном, чтобы умный Фритинген не заметил его состояние.

Он вспомнил перекошенное от ненависти лицо Эстевана. Его крики на весь дом, а потом слова, что он сказал на кухне:

— Я убью тебя, старик.

Так потом называл Толедо Хуан. Помнил ли сводный брат тот день, Альварес не знал, но теперь понял, почему берсерк боялся.

Альварес смотрел на племянника и мысленно осматривал вернувшуюся память. Отца он не осуждал. А вот Эстевана понять не мог. Потом он тряхнул головой и отогнал странные мысли в сторону. Теперь это имеет лишь историческое значение.

Глава 15

Изабель вошла в комнаты жены принца. Дженет одерживала лёгкие победы и шла по жизни походкой королевы. За несколько лет, прошедших с того дня, ничего не изменилось. Они быстро сдружились с принцем и превратились в пару любителей развлечений. На неё заглядывались все, кроме графа. Альварес считал принцессу утончённой стервой и пустышкой. Сама Дженет старалась как можно больнее уколоть графа, но тот никак не реагировал на издевательские шутки. Их перепалки всегда были на грани фола и огорчали Алариха. Дженет не раз требовала удалить Альвареса от двора, но добилась только того, что он стал командиром гвардии правителя.

Она обернулась к графине и осмотрела женщину. Дженет едва не кинулась на неё с кулаками. Элегантное платье, шикарные украшения. Как посмел этот граф подарить жене украшения богаче, чем есть у неё? Дженет сделала несколько вдохов. Изабель была не виновата в том, что Альварес такой толстокожий.

— Неплохое платье.

— Это мне Альварес купил.

Изабель показала принцессе тонкий браслет с параиба. Небольшие камни цвета морской волны были невероятно дороги и очень красивы. Что стоило ему купить такое украшение, принцесса знала. Дженет закусила губу и подумала, что непременно уколет надменного графа. Но чем? Изабель о любовнице знает.

— И как ты его терпишь? — возмутилась Дженет.

Она слышала обо всех похождениях дочери торговца. В столице болтали, что Изабель была невероятно активной, меняла любовников как перчатки, устраивала скандалы и сталкивала лбами аристократов. Но после свадьбы скандалы прекратились. Изабель тихо сидела дома и была примерной матерью семейства и даже дочь родилась.

— Я, как ни странно, рада, что у него есть любовница, — протянула Изабель. — Моего мужа хватит не только на нас двоих, но и ещё на десяток женщин. Повторения первых двух дней после свадьбы я не хочу.

Дженет повернулась к женщине с открытым ртом. Принцесса и поверить не могла в то, что графиня спокойно терпит похождения своего мужа. Сама Изабель стояла с мечтательной улыбкой. Принцесса быстро взяла себя в руки и отвернулась от графини.

— Идёмте, — сказала Изабель. — Мужчины нас ждут.

Поездка в Арагон стала чем-то вроде «ожидаемой неожиданности». Весь свет наблюдал за эпопеей рождения у правителя Арагона ребёнка. Некоторые делали ставки, когда случится неприятность. Когда стало известно о простуде у наследника, то некоторые посмеивались и кивали. Но пока принц был жив и здоров. Вокруг него правитель Арагона собрал огромное количество кабальеро и энканторов, призванных охранять покой маленького принца. Королева была готова кинуться на любого, кто косо посмотрит на ее сына. На насмешки и издевательства она не обращала внимания. Ни Перуджо, ни Алексу это не волновало. Правящая чета охраняла мальчика, словно это был, по крайней мере, бог или дар небес. Аристократы посмеивались и шептались, а торговцы ждали прибылей.

Фритинген лишь качал головой и говорил, что подобное плохо кончится. Аларих только посмеивался.

— Отец, он очень долго ждал этого мальчика. Так что может позволить себе усилить охрану.

Альварес в эти споры не влезал. А вот Дженет лишь подначивала супруга.

Король давал большой праздник, а заодно предложил провести собрание правителей. Дженет это было неинтересно. Она больше хотела весело провести время и сходить по ювелирным магазинам. Местные мастера славились тонкими украшениями. Альварес поправлял дуплет перед зеркалом и думал, что скоро придётся его оставить.

— И что ты там хочешь увидеть? — с насмешкой спросил Аларих.

Принц был всё тем же обормотом. Женитьба нисколько не изменила его. Надежды Фритингена развеялись, как дым. Император давно не пытался образумить сына. Соперничать с красивой женой, которая хочет только развлекать, никто не мог, да и не пытался.

Альварес повернулся к родственнику и посмотрел на наследника. Аларих стоял около двери и смотрел на родственника с улыбкой.

Двери распахнулись, и вошёл правитель, а следом и женщины. Фритинген нахмурился, когда увидел жену наследника. Он никак не думал, что Эгберд подкинет ему такую подлость. Принцесса прошла в комнату и посмотрела на графа, но тот сделал вид, что не заметил этих взглядов. Он обнял свою жену и покосился на Алариха.

— Идёмте, — сказал Фритинген. — Дженет и Аларих, вы наследники трона, вот и ведите себя соответствующе.

Аларих закатил глаза, а император продолжал:

— Я ещё не закончил, — сказал император. — Скажите, милые, почему за десять лет с момента свадьбы вы так и не обзавелись наследником? Я заставил Алариха пройти проверку. Он нормален. Остаётся только одно — Дженет, ты с Вестгота.

Все посмотрели на Альвареса. Он быстро осмотрел ауру женщины.

— Ярких знаков, что это девочка ксендзов нет, но Рудольф и компания хотели создать гибриды.

— И что? — спросила Дженет.

Альварес пожал плечами.

— Ничего, но чаще всего они стерильны, а наследник не должен жить с женщиной, которая не может родить ему сына.

Дженет сжала кулаки и кинулась на графа.

— Ты недоделок. Как ты посмел такое сказать? Да я тебя в порошок сотру.

Альварес не стал ждать, когда женщина выцарапает ему глаза, схватил её за руки и отдалил от себя на безопасное расстаяние. Дженет бушевала и кричала, тщетно пыталась вырваться из железных объятий графа. Но тот держал женщину крепко.

— Прекрати орать, как торговка, — сказал граф.

Дженет повернулась к мужу.

— А ты чего молчишь?

Аларих усмехнулся.

— Ничего. Вы так мило смотритесь вместе. Может тебя уступить ему на ночку, тогда успокоишься.

Дженет тут же затихла и посмотрела на Альвареса, который едва не смеялся над женщиной, с ненавистью. Принцесса вырвалась от графа и подошла к Алариху.

— Разве я виновата в том, что мой супруг предпочитает проводить время с бутылкой, а не со мной в постели?

Принц закатил глаза.

— А что мне остаётся делать, когда вы, милая жена, также не горите желанием разделить со мной супружеское ложе?

— Прекратили! — крикнул Фритинген. — Если через пару месяцев Дженет не будет беременной, я лишу тебя, Аларих, права наследовать трон и верну ко двору Тома. У него, во всяком случае, имеются дети.

В комнате повисла тишина. После свадьбы Алариха Фритинген рассчитывал, что у него скоро появится внук и попросил Тома жить в стороне от двора. Альварес смотрел на обескураженную физиономию принца с насмешкой. Он давно говорил другу, что нарвётся он на это. Император всё чаще стал задумываться о будущем своего государства и увиденное ему не нравилось. Аларих под влиянием шебутной жены стал неуправляемым, перестал слушать чужие советы и превратился в любителя развлечений и вечный праздник.

— Отец…

Но правитель не стал его слушать.

— Что? Ты не стремишься вникать в управление государством, а превратился в нечто никчёмное. В столице все и каждый знают о твоих выходках. Я не желаю больше этого терпеть. У меня есть другие дети, и они никогда не приносят мне неприятности. Так что твоя жена может остаться не принцессой, а баронессой.

Фритинген вышел из комнаты, а принц посмотрел на друга, но Альварес лишь пожал плечами. Наследники переглянулись и Дженет сказала:

— Пусть будет по его словам.

Альварес напрягся. Что-то в этих словах ему не понравилось. Но придраться было не к чему. Он взял жену под руку, и они вышли из комнаты. Следом отправились и наследники. Альварес махнул им рукой, пропуская вперёд.

Зал встретил их шумом и криками. На большой праздник съехались со всего мира. Только Вестгот остался в стороне, но его жителей никто и не звал. И Эгберд проигнорировал приглашение. Альварес оттащил жену в сторону рамнийской аристократии и постарался затеряться среди народа. Бароны здоровались с графом и уважительно кивали. Один из них передал какое-то письмо. Альварес читать его не стал, засунул в карман. Изабель рассматривала всех со страхом и увидела Эльзу. Она улыбнулась ей и подобралась к ним ближе. Графиня даже не стала задавать мужу вопрос, зачем он потащил сюда свою любовницу. Оставлять сына в Кайлане он в любом случае не стал бы. Напротив них была большая делегация грандов Альдера. Альварес быстро осмотрел их и увидел Рауля. Наследник гранда Альбукерке неуловимо изменился, а ещё обзавёлся женой. Это была маленькая женщина, едва достававшая ему до плеча. Она что-то говорила ему на ухо, а Рауль усмехался.

Из Каталонии приехало всего десяток толстых дядей, которые смотрелись на фоне остальных стаей колобков, сбежавших из пекарни.

Арагон был самым богатым королевством. Доставшаяся роду Флорас часть Пансии оказалась богата серебром и драгоценными камнями. Джимено смог организовать добычу и обработку так, что это приносило стабильные и очень большие доходы короне. Перуджо мог позволить себе любой каприз, а потому дворец правителя был невероятно красив, как и большой зал, где проходили балы и приёмы. Потолок был покрыт удивительной живописью, которая изображала каких-то очаровательных одалисок в различных призывных позах. Рядом с ними были дяди с козлиными ногами.

Белоснежные с розовыми прожилками стены отделаны тонким орнаментом, который покрыт золотом. Огромные хрустальные зеркала отражали блеск украшений и магических светильников. Посередине зала висела большая сверкающая люстра. По бокам были маленькие. Паркетный пол покрыт тонким слоем лака. Большой трон короля Арагона стоял на возвышении. Сзади был малиновый бархат с вензелем правителя и его гербом. Тут же были несколько кресел для правителей. Единственный, кто мог соперничать с Перуджо в богатстве — это Фритинген.

Альварес посмотрел на правителей. Мрачный Мануэль был чем-то недоволен. Но правитель Альдера всегда был чем-то расстроен. Он никогда не улыбался, постоянно выискивая что-то плохое. Альварес вспомнил, что старый берсерк говорил, правитель умеет довести до обморока любого от слуги до аристократа своей педантичностью. Рядом стояла его жена. Вероника кидала на супруга осторожные взгляды. Альварес слышал, что у правителя шесть дочерей, а сын родился совсем недавно. Но осторожный Мануэль не стал давать традиционный бал. Время от времени королева сбегала от него в свой Морфог, откуда её когда-то выудили несколько грандов. Вероника долго ругалась и торговалась с Мануэлем, но потом подписала новые бумаги и приехала в Макрию. Теперь она была королевой со своим герцогством.

— Я слышала, что он едва не казнил служанку, — тихо сказала Изабель.

Альварес посмотрел на супругу и кивнул. Он тоже слышал об этом. Няня умудрилась не уследить ребёнком, и тот ударился. Правитель не стал казнить несчастную девушку, но из дворца выгнал.

Домиана находилась с другой стороны от Мануэля. Альварес приподнял бровь. Что такого произошло между соседями? Рядом с королевой стояла тонкая голубоглазая особа с тёмными кудрявыми волосами. Альварес усмехнулся. Принцесса Гандии была не такой, как в детстве, словно что-то в ней изменилось или сломалось. Пилар была и в детстве непохожа на мать, а сейчас выглядела приёмной дочерью. Около королевы вился Хуан, который кидал на правительницу осторожные взгляды и следил за Пилар. Альварес слышал, что перед отъездом в замке Домианы случился какой-то скандал, но подробностей никто не знал. Впрочем, не первый раз. Десять лет назад перед свадьбой Перуджо там тоже что-то произошло, но подробностей никто не рассказывал. Тогда встреча королей сорвалась и Домиана осталась в Таусии.

Меровей был совершенно сед. Всё же возраст у него солидный. Далеко не каждому удаётся дожить до тысячи четырёхсот лет. Рядом его сын — Хлодвиг герцог Анжуйский. Наследница принцесса Шарлотта предпочла остаться дома, а не разъезжать по праздникам. Правда, сплетники утверждали, что женщина уже очень плоха и предпочитает никуда не выезжать. Всеми делами старается заниматься Хьюго Каппет. О последнем Альварес ничего не знал, что не могло радовать. Хлодвиг считался самым красивым аристократом Фрикии. Золотые волосы, яркие голубые глаза, а ещё слава отличного воина и мага. Недалеко стояла его сестра Аудольфеда. Красивая молодая женщина с невероятными пронзительными голубыми глазами.

Николас де Веласкотенес, как всегда, напоминал пирата. Разгильдяйство короля было деланным. Наряды у него очень недешёвые. О нём слагалось много сказок и легенд. Болтали, что Галиндо де Веласкотенес никакого отношения к нему не имеет. Дескать, в Аберну приехал старый берсерк и приложил руку к его рождению. Если это и так, то сам король и его уже теперь покойный отец никак это не комментировали, но и не опровергали. Кастилия была не такой богатой, как Арагон, но из Аберны приводили всё, что только могло дать миру море.

Пока Альварес разглядывал королей и правителей двери открылись, и появился король Перуджо. Он был всё таким же внушительным и красивым, на него всё так же заглядывались женщины, а мужчины завидовали правителю. На короле были его парадные одежды, которые были самыми богатыми. А рядом семенила жена правителя. Алексу он нашёл в Рамнии и Альварес о ней слышал. Придворные Фритингена шептались, что король выбирал не жену, а мать для своих детей. Молодая королева была какой-то неприметной, держалась в стороне ото всех аристократов. А ещё она была полной и немного нескладной, за что придворные Фритингена называли её курицей. Следом за правителем несли маленького шестимесячного ребёнка. Для этого его поместили в специальное креслице, укутали одеждой, а поверх нее — защитную магию.

Для Перуджо принц — долгожданный наследник. Несколько сыновей правителя погибли в младенчестве. Слухов о смертях детей Мануэля и Перуджо ходило много. В убийствах сыновей Перуджо обвинили любовницу короля, но в то же время перед рождением наследника от двора отослали трёх старших дочерей правителя. Всех выдали замуж за грандов Альдера. Одна из них Рейна долго скандалила с отцом, но всё равно уехала и вышла замуж за Себастьяна де Леона.

Перуджо долго и нудно говорил о своей радости и рождении наследника — принца Эстебана. Альварес его не слышал, рассматривая присутствующих, пытаясь понять кто есть кто.

— А это кто? — осторожно спросила Изабель.

Женщина указала на мрачного мужчину в дорогих одеждах. Он был чем-то очень недоволен и кидал на правителя откровенно неприязненные взгляды. Альварес оглянулся и поискал глазами начальника службы безопасности. Но искать его долго не пришлось, барон стоял за спиной у графа. Кастерг ноф Крюмер усмехнулся и сказал:

— Это первый советник короля Гаспар де Трастамара. Отвратительный мужик. Его дочь вышла замуж за Перуджо, но не смогла родить сына, только трёх старших дочерей. А недоволен он по одной весьма специфической причине. Гаспар считает, что его дети не должны уходить в другие семьи. Вроде бы Перуджо ему какой-то родственник. Они с королём едва не подрались, когда советник узнал, что инфанты выходят замуж за грандов Альдера.

Изабель посмотрела на Кастерга с недоумением, а тот рассмеялся и сказал:

— Он не один такой. В Пансии стали говорить, что дворянство — это нечто высокое и обладает какими-то уж больно непонятными для простолюдинов силами.

Пилар была рада побывать в других государствах. Сорвавшаяся десять лет назад поездка огорчила её до невозможности. Принцессе до смерти надоела Таусия с её скукой и сонной тишиной. А ещё больше постоянный контроль. Вначале мать, теперь ещё и Хуан контролирует каждый шаг. Она едва не сбежала из Монплезира, когда поняла, что муж собирается ходить за ней по пятам.

— Я что маленькая? — взвизгнула она, когда Хуан стал отговаривать её от поездки по столице Арагона. — Мне до смерти надоели ваши стены. Дома только замок с его серыми стенами, словно на кладбище. Так вы с матушкой решили меня и здесь держать под замком. Я уже взрослая.

— Пилар, — начал Хуан. — Я не собираюсь держать тебя под замком, но Авилес другой город. Таусия сонная, а тут…

Пилар вскинула подбородок и ответила:

— Отстань. Ты стал таким же занудой, как мама и Рауль.

Она развернулась и вышла из комнаты. Принцесса прошествовала мимо кабинета родительницы и сбежала в парк. Она была искренне недовольна постоянным надзором. Девушка давно привыкла к кабальеро, что шатались следом за ней, и практически не обращала на них внимания, но надзор матери и Хуана воспринимала в штыки. Принцесса прикрыла глаза и вытащила из сумочки тоненькую книжку, быстро осмотрелась и приказала:

— Следи, чтобы никто не приблизился ко мне.

Кабальеро отошёл от девушки, но старался держать её в поле зрения. Нрав у дочери Домианы был тот ещё. Сбежать ей не составит труда. Но сейчас Пилар интересовало не это, а книга, которую она читала. Никто, кроме верной охраны, не знал, что принцесса давно выучилась и читать, и считать. И вот сейчас упаковав книгу в сумочку, она пыталась разобраться в сложной науке дипломатического этикета.

Когда её отсутствие стало подозрительным, Пилар поднялась и направилась в сторону дворца. Принцесса поставила всех в известность и направилась посмотреть город. Она ехала в открытой повозке и внимательно рассматривала чужую столицу. Рядом была её давняя подруга. Дочь советника матери Мерседес де Ньето. Девушки ехали по богатому городу и рассматривали красоты.

— Как жаль, что у нас такого нет, — протянула Мерседес. — Нам досталось всё убожество.

Пилар глянула на подругу и вздохнула.

— Ну, что я могу сделать, если бабка была такой недальновидной? Вот что ей стоило прихватить и несколько шахт? Так нет, всё досталось Перуджо и его малолетнему наследнику. Это несправедливо.

Мерседес усмехнулась и продолжила говорить, что непременно постарается найти мужа на стороне.

— А знаешь, — сказала она, — отец ездил с визитом в Рамнию и говорил, что у императора Фритингена невероятный граф. Какой-то уж очень большой и красивый.

Пилар посмотрела на подругу с подозрением, а та вытащила картинку и показала принцессе. Пилар старалась смотреть на это спокойно, а потом вернула подруге и ответила, что Мерседес мечтательница.

Авилес вызвал у Пилар зависть. Богатый город, красивые наряды, элитные магазины. Принцесса была готова взорваться от ненависти ко всем и королю в первую очередь. Хуану пришлось долго её уговаривать. Домиана махнула на это рукой и оставила зятя разбираться с женой.

Когда они пришли в большой зал, то Пилар поняла, о чём говорила подруга. Рядом с другими аристократами они смотрелись откровенно убого. Она рассматривала всех с обидой. Девушка увидела аристократа в свите императора Рамнии, долго смотрела на внушительного мужчину и не могла оторваться. Пилар узнала его. Именно об этом графе и рассказывала Мерседес. Принцесса закусила губу. Он был очень красив.

— Это кто? — спросила она мать.

Домиана закатила глаза.

— Это командир гвардии императора. Зовут его Альварес де Толедо. Говорят, что он какой-то родственник правителя. Фритинген дал ему титул графа. А рядом его жена Изабель Шварц.

— А что за женщина за спиной? — спросил Хуан. — Она кидает на графа такие взгляды.

Домиана усмехнулась.

— Это его любовница Эльза Бурстлинин.

Хуан посмотрел на графа с нескрываемым интересом. Он был высок, красив собой. Все женщины поглядывали на мужчину с интересом. Стоявшая рядом рыжая Изабель изучала соперниц с нескрываемым беспокойством, а вот на официальную любовницу даже не обращала внимания. Эльза наклонилась к Изабель и что-то шепнула ей на ухо пару слов. Графиня закатила глаза и что-то ответила. Хуан смотрел на это с интересом. Если о взаимоотношениях с Эльзой знают другие правители, то, что говорить о графине? Но та общалась с соперницей совершенно спокойно.

— Не понял, — сказал Хуан.

— Эльза нищая, как храмовая мышь, — с насмешкой сказала Домиана. — А вот Изабель — дочь богатого торговца.

Хуан ничего не ответил на это. Только внимательнее посмотрел на странного графа и наряды его женщин. У жены красивый браслет с камешками цвета морской волны, а у любовницы — диадема с гранатами. У Пилар загорелись глаза, когда она увидела всё это. Домиана закатила глаза и прошептала:

— Даже не думай.

— Откуда вы знаете, о чём я думаю?

— О диадеме любовницы графа, — сказала королева.

Пилар обиделась, но Домиана не обратила на это никакого внимания. Через минуту повернулась к дочери и сказала:

— Увижу новое украшение — продам все остальные.

Пилар посмотрела на мать с обидой и выпятила нижнюю губу, но королева не обратила на это никакого внимания, а потом ушла на встречу с остальными правителями. А приём перетёк в большой бал.

Пилар глянула на своего мужа, а затем, проигнорировав его предложение, кинулась к графу. Она успела первой.

— Граф, потанцуйте со мной.

Альварес посмотрел на принцессу, а потом поднял глаза на Хуана. Он не собирался отвечать на приглашение, но нечто непонятное в глазах сводного брата заставило ему изменить своё решение. Изабель лишь простонала, а Эльза прошептала:

— Этого кобеля не исправишь. Я сомневаюсь, что он в принципе умеет любить.

Изабель вздохнула, а потом сказала:

— Думаешь, ей удастся? Сомневаюсь. Это похоже на месть. Вот только кому.

Пилар смотрела в глаза графу и плыла, словно она из масла и её положили на сковородку. В этих глазах невероятного цвета можно было утонуть и пропасть.

— Вы самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела, — прошептала она.

Альварес лишь усмехнулся.

— Вы забавная.

Хуан смотрел на то, что происходило с его женой, и едва сдерживал себя, чтобы не кинуться на графа. Он уже успел узнать, что этот граф самый сильный энкантор и кабальеро. Ни ему с ним соперничать. Хуан прикрыл глаза и усмехнулся. Он отошёл в сторону и решил, что может дать принцессе возможность развлекаться, как она желает. Граф всё равно ничего не сможет изменить.

— А кто с такой ненавистью на вас сморит? — спросил Альварес.

Пилар посмотрела в угол и ответила:

— По закону, это мой муж. Вот только и я, и мама уверены, что Хуан что-то применил, чтобы жениться на мне. Хотя доказательств этому как не было, так и нет.

— Зачем?

Пилар вздохнула. Ей так захотелось поделиться всеми секретами королевства с этим красивым мужчиной.

— Мама хотела найти мне какого-то гранда. А для Хуана это было бы крушением всех надежд. Он обворовывает королевство самым наглым образом. Если это выйдет сейчас, то у него будет шанс сбежать. А так пришлось бы его казнить.

Пилар говорила об этом с таким безразличием, что Альварес едва не спросил её, а не стоит ли расстаться. Но говорить ей ничего не стал. В водовороте этого магического вечера девушка и не заметила, как оказалась в комнате у графа.

— Я боюсь, — прошептала она.

Альварес обнял принцессу и тихо сказать:

— Ничего не бойся.

У Пилар закружилась голова. Девушке так захотелось, чтобы у неё появился ребёнок от этого удивительного мужчины. За все время их совместной жизни с Хуаном она никогда об этом не задумывалась.

Перуджо прошёл в гостиную и осмотрел правителей большого континента. Король сел во главе стола и окинул собравшихся взглядом.

— Я устроил праздник не для того, чтобы представить сына, но, и чтобы встретиться со всеми.

— Что вас волнует? — спросила Домиана. — Живём мы все спокойно.

— Уверены? — спросил Фритинген. — А кто у вас недавно убил первого советника? Говорят, что аристократ ратовал за введение ограничения на посещение представителей Вестгота и обозначения членов ордена, находящегося в Халифате.

— Мы к этому не имеем никакого отношения, — вскинул руки Абдула. — Сами понимаете, что некоторых людей не выживешь простыми приказами. Так что прошу нас не смешивать с этим орденом. К тому же вы уверены, что введение какого-то контроля за орденом не вызовет неприятностей у наших аристократов и торговцев? Я в этом не уверен.

— Да вы и не стараетесь избавиться от ордена, — протянул Меровей.

Абдула вздохнул и закатил глаза, а потом посмотрел на вспыльчивого правителя Фрикии с улыбкой.

— Вы вот много веков не можете остановить поток ксендзов, что идёт с Вестгота, а нас судите. Мы даже толком не можем отличить их от наших подданных.

— Не совсем, — сказал Фритинген. — У меня есть граф, который легко определяет, что человек от ксендзов. Мои артефакторы пытаются понять, как можно использовать эту особенность.

— И когда вы сделаете артефакт? — спросил Николас.

— В ближайший год. Если хотите, можете поговорить с Альваресом. Может он научит вас этому искусству. Но я так и не понял, как он это делает. Причём он с лёгкостью отличает не только лордов, но и простых людей, которые к аристократии Вестгота не имеют прямого отношения, что в свете постоянного притока этих людей становиться актуальным.

Король усмехнулся.

— С удовольствием воспользуюсь его услугами. Но пока, что вы предлагаете? Будете отправлять вашего графа к нам на проверку.

Фритинген усмехнулся.

— Если только сам захочет.

Домиана смотрела на своих коллег с интересом и постоянно косилась на Меровея. Старейший из властителей всё время молчал. Он осматривал правителей и вздыхал.

— Это хорошо, что имеется человек, который легко определит ксендзов. Это может быть только наследием берсерков.

— А вы… — начала было Домиана.

Меровей посмотрел на женщину и грустно усмехнулся.

— Я последний чистокровный берсерк в мире, потому что мои родители были из этого народа. Но мне не досталось от них и половины. Если Фритинген имеет такого подданного, то почему бы и не воспользоваться его услугами.

— Уважаемые правители, — протянул Абдула, — а почему не приехал король Эгберд?

Все посмотрели на Фритингена, тот поморщился.

— Эгберд давно правит самостоятельно и ничьих советов не слушает. Они отгораживаются ото всех остальных народов верой словно щитом. К тому же часть беженцев с Вестгота поселилась именно на его территории. Так что ограничить этот поток будет почти невозможно.

Правители вздохнули, но для них это было неактуально. Весь этот народ стремился именно в Рамнию. Перуджо улыбнулся.

— Значит, вы не возражаете, если я попрошу вашего графа поработать на благо Арагона?

Глава 16

Альварес, если и удивился просьбе Фритингена, то не подал виду. Он направлялся в сторону большого дворца Перуджо, когда его нагнала странная женщина. Она была красива, но холодна, словно северные льды.

— Граф, подождите! — крикнула она.

Альварес остановился и усмехнулся: женщина была явно с Вестгота. Она подошла к нему и, словно в подтверждение этих его мыслей, сказала:

— Я с Вестгота. Меня зовут Лилиана. Мне нужно с вами поговорить.

Альварес усмехнулся.

— И что нужно от меня ксендзам?

— Понятия не имею. Я не об этом хотела поговорить.

Он предложил ей пройтись. Женщина шла рядом и хмурилась. Лилиана не могла понять, зачем подошла к этому рамнийскому графу, но страх потерять обретённое равновесие был сильнее опасения, что её сдадут инквизиторам Перуджо.

— Я прошу у вас, граф, помощи и умоляю не сдавать службе безопасности беженцев в Вестгота.

— Почему?

Лилиана вздохнула.

— Я приехала сюда десять лет назад и успела неплохо устроиться. У меня прекрасный муж и четверо детей. Да-да, не думайте, что мы полностью несовместимы с вами. Рамнийцы могут стать для нас отменной парой. Мне сложно вам всё объяснить. Это касается довольно-таки непростой науки под названием генетика.

Альварес остановился и усмехнулся.

— Милочка, ваши главы считают нас говорящими обезьянами, но, не поверите, у меня прекрасное образование. Да и в Чёрном гнезде я не только мечом махал, да к девкам в притоны бегал. Там осталась отличная библиотека.

Лилиана вздохнула.

— Хорошо. Тогда будет проще всё объяснить. Дело в том, что в генетике обычного человека, или хомо сапиенса имеется так называемая большая тройка генов LVN16, HLX32 и IGF45. Первые два считаются спящими. Именно их вашим предкам, берсеркам, и разбудили, модифицировали в LVN34 и HЕX32, а ещё полностью изъяли третий ген. Именно эта дрянь, взаимодействуя с первыми двумя, делает нас уязвимыми и не даёт долго жить. И эта модификация лишает нас возможности иметь детей от потомков берсерков.

— А рамнийцы?

— Генетики прошлого внесли в их генетику изменения, но не такие существенные. Все, что они смогли сделать — это модифицировать первые два гена в указанные, но они ослаблены, а последний стал IGF. Хочу тебе ещё сказать одну вещь. Именно соединение и высвобождение первых генов и делает вас магами.

Альварес рассмеялся.

— Я бы поверил тебе, если бы не одно весьма существенное но. Рамнийцы гораздо сильнее нас магически.

Лилиана вздохнула.

— Поверьте, во многом это иллюзии. Дело в длительных тренировках и другой технике преподавания основ внутренней силы. А ещё в том, что именно тут была организована первая школа, и обучал тут магов Толедо.

— Что вы хотели от меня, Лилиана?

Девушка вздохнула и прошлась по дорожке, а потом вернулась к графу.

— Дело в том, что люди раньше жили по семьдесят лет, ну или чуть больше. С незапамятных времён всем хотелось узнать рецепт долголетия или бессмертия. Именно благодаря длительным поискам и стало известно об этой особенности, что взаимодействие активного гена с пассивными и вызывает начало разрушения в тридцать пять лет. Потом возникла мысль заблокировать это взаимодействие и жить долго. Так появился экстевитам — лекарство для долгой жизни. Но вскоре выяснилось, что среди молодого поколения накапливаются изменения и появляется непереносимость к лекарству. Я оказалась в их числе. Когда всё это случилось, то обиделась на белый свет и махнула сюда.

— Для чего вы мне это рассказываете?

— Дело в том, что многие считают, будто экстевитам лишает ксендзов магии. Я, кстати, с этим согласна. Более того, я считаю, что теперь в этой гадости нет необходимости. Принимавшие это родители внесли изменения в нашу генетику, и теперь старых вестготов просто нет. Но дело не только в этом.

Лилиана помялась. Она переживала и боялась этого странного графа.

— Вы слышали о большом совете?

— Нет.

— Это совет первых лордов, который преобразовали в орган управления Вестготом. Император Сигфэст второй — просто игрушка и марионетка, которой легко управляют такие люди, как Рудольф. Так вот в этом совете есть одна полоумная особа. Ей уже больше тысячи трехсот лет. Изольда. Именно её лагерь когда-то разгромил Толедо и вывез оттуда сына этой сучки.

— Зачем?

— Зачем вывез? Это всё она организовала. Понимаешь, среди вестготов бытует мнение, что кровь берсерков содержит некую информацию, которая позволит всё изменить и переделать нас полностью. Но Изольде надо не только вечная жизнь, но и способ управления людьми. Те, кто оттуда бегут, рассказывают жуткие вещи о какие-то опытах, людях, напоминающих кукол, которые расхаживают по улицам городов и хватают любого, кто ослушался распоряжения. Она назвала всё это единой нейросетью.

— Ты не ответила на вопрос.

— Мы поселились на востоке Сверкса. Просто дай нам возможность выжить. В Пансии наших почти нет.

— А ваш Большой совет и лорды?

— Меня они не интересуют.

— Ты глава диаспоры?

— Что-то в этом духе.

— А поговорить не пробовала?

— Я боюсь, что меня не поймут. В Сверксе о наших поселениях знают и помалкивают. Не мешают и не помогают. Народ обживается и расползается по всему миру.

Альварес нахмурился. Ему категорически не нравилось, что на востоке Сверкса живёт целая диаспора с Вестгота. А ведь они могли быть и не только беженцами. Альварес посмотрел на Лилиану, а потом спросил:

— А где гарантия, что там нет тех, кто приехал сюда со своими делами? Ты в состоянии отличить ксендза от беженца?

Лилиана вздохнула.

— Кое-кого из них я знаю, — протянула девушка. — А вот с какими делами они могли сюда приехать, увы, не скажу.

Альварес долго смотрел на неё и уговаривал рассказать правителям обо всём. Лилиана вздохнула. Она боялась, что от её спокойного мира не останется ничего.

Фритинген стоял около окна и слушал своего брата. Альварес рассказывал о Лилиане и сжимал руки за спиной. Он прекрасно понимал правителя Рамнии. Ксендзы стали страшилкой этого мира и бичом правителей.

— Меня другое удивляет. Почему об этом не рассказал Эгберд?

— Что будешь делать?

— Надо рассказать остальным правителям. Тем более что мы ещё не уехали отсюда.

— Что будешь делать с Лилианой? Она формально твоя подданная.

— Ключевое слово — формально. Позови её.

Альварес оставил Лилиану с императором наедине. Граф с улыбкой отошёл от кабинета правителя и направился прогуляться. Он так и не смог вырваться и на прогулку с детьми по магазинам и развлечениям. Граф взял своих малышей, которым было по пять лет, и направился по большой улице. София была маленькой и черноволосой, что для нового мира было уникальным. Зелёные глаза с тёмным ободком и лукавая улыбка. Крохотная принцесса, которую все любили. Альварес часто смотрел на свою дочь со страхом и боялся, что с ней что-то случится. Леандро был совершенно другим. Маленький рыцарь — так иногда его называла Эльза, но Альваресу не всегда нравились его выходки. Граф считал, что мать его слишком балует.

Они выехали на улицу в открытой повозке и направились в сторону парка развлечений. Его построил король Перуджо после рождения принца. Какого из них, Альварес не помнил. Сюда съезжались в основном мамочки со своими карапузами. Почему ни Изабель, ни Эльза не захотели отвезти сюда малышей, граф так и не понял. Они приехали к невероятным воротам со странными украшениями и чудными каменными птицами. За воротами было море соблазнов для детей — крохотные лошадки, качели, магазины с игрушками. Альварес привёл своих карапузов и с удивлением увидел, что тут только мамочки. Но его это не очень тревожило. Прогуливаясь с детьми и покупая им всяческую ерунду, он смотрел на это с улыбкой и радостью. София упросила купить куклу, а Леандро смотрел на сестру с завистью.

Альварес это заметил и стал осматривать сына. Он с удивлением увидел, что на туфлях сына нет пряжек. А они были серебряными с жемчугом.

— Леандро, — осторожно спросил он сына, — а где твой пони?

Мальчик прикусил губу и едва не заплакал. Альварес поднял его на руки и прижал к себе.

— Мама сказала, что ты забрал его для Софии.

— Это неправда. Ты же знаешь, что я никогда не забираю подарки.

Мальчик едва не плакал.

— А маленький меч?

Альварес прижал ребёнка к себе и прошептал:

— Поверь, я ничего не забирал. Но обещаю, что тебя больше никто не обидит. Веришь мне?

Он зашёл в магазин игрушек и купил сыну маленькую игрушечную лошадку, а потом дал себе слово переговорить с Эльзой. Любовница отказывалась отдавать ему сына, говорила, что не хочет, чтобы он её забыл. А съезжать от отца и брата не захотела, заявив, что помогает родителю. Теперь он прекрасно понимал, какую помощь она оказывает отцу. Он ещё долго гулял с детьми по парку. Постепенно мальчик отошёл и стал обычным ребёнком, которому понравилось играть и кататься на качелях. Рядом были фокусники и шуты, которые развлекали детей всякими глупостями.

Домой он вернулся, когда начало темнеть и дети устали. София уснула у него на руках, а Леандро задремал, сжимая свою лошадку.

Альварес смотрел на них с тревогой. Ему очень не хотелось, чтобы сын вырос нахлебником и игроком, как его дядя. Кристофер был последним подонком, готовым за несколько золотых и убить, и изнасиловать. Он не чурался ничего. Альварес слышал, что отец Эльзы уплатил недавно огромные деньги, чтобы сыночка не отправили в долговую тюрьму. Эльза ничего не рассказывала об этом, только лила слёзы. Подарки дарить ей он давно перестал, всё равно это оказывалось в карманах Кристофера, но то, что этот ублюдок засунет руку в карман его ребёнка, он не ожидал.

Когда он приехал, то служанка кинулась к нему.

— Герр Альварес давайте скорее. К Эльзе явился её брат. Она пытается оттащить его от шкатулки с вашими драгоценностями, но он не останавливается. Ударил вашу супругу за то, что она пыталась остановить его.

— Уложите детей, они устали.

Альварес отдал спящую дочь и почти уснувшего сына и пошёл на второй этаж. В малой гостиной он застал незабываемую картину. Изабель лежала на полу, по виску текла кровь. Женщина была без сознания. А рядом Эльза пыталась удержать Кристофера — не дать ему унести шкатулку с драгоценностями.

— Не смей! — кричала она.

Платье на ней было порвано, на лице расползался синяк, а руки все расцарапаны. И тут Кристофер ударил её ногой в живот, и женщина отлетела в сторону.

— Отстань от меня, шлюха. У твоего кабеля не убудет.

Он развернулся и напоролся на Альвареса. Тот отобрал шкатулку и с силой ударил его кулаком. Кристофер отлетел в сторону и свалил кресло, стоявшее около окна. Альварес поставил шкатулку на каминную полку и подошёл к жене. Изабель была без сознания. Граф увидел служанку и сказал:

— Вызывай инквизиторов и лекарей. Быстро.

Альварес подошёл к Кристоферу и тряхнул его, а потом усадил на кресло. Не много придя в себя, Эльза села в кресло. Она размазывала кровь и слёзы по лицу. Женщина понимала, что Альварес щадить её брата не станет. Граф выпустил тонкие нити магии и связал вора. Женщина постаралась стянуть платье, но оно было порвано и не могло удержаться на плечах.

— Альварес, — простонала она.

— Нет, — резко ответил граф. — Он сядет в тюрьму.

Эльза заплакала, а граф закатил глаза.

— Скажи, почему сын говорит, что это я отбираю у него подарки для Софии? Куда делся пони, которого ты забрала? А может, расскажешь, кто срезал пряжки с туфель мальчика.

Кристофер рассмеялся.

— Это она мне всё приносила и говорила, что ты разрешил продать, чтобы меня не убили.

Граф глянул на игрока и нахмурился.

— А я не стал бы на твоём месте смеяться. Хочешь ты того или нет, но я граф и аристократ. Изабель тоже получила титул. Так что тебе светит смертная казнь за покушение на жизнь аристократа. Ты же вроде простолюдин.

Эльза побледнела, но граф глянул на любовницу и сжал губы. Он долго на неё смотрел, пока женщина не поняла, что шутки окончены. Альварес не станет шутить и выкинет брата в тюрьму, а может и её на улицу. Женщина возмущённо вскрикнула.

— Не смей! Он мне брат.

— Он преступник, по которому давно плачет тюрьма. Если бы твой папаша, в своё время не выкинул половину состояния, чтобы избавить несчастное чадо от службы в гвардии, то Кристофер был бы нормальным мужиком, а ещё мог получить дворянство. Так вы с отцом квохтали над ним как курица над цыплятами. И вот смотри, что получилось. Если Изабель не выживет, то его казнят. Вы этого хотели?

Эльза едва не кинулась на любовника с кулаками, но сверкнувшая магия связала её и не дала двигаться. Она сидела на полу и ревела в три ручья. Эльза смотрела на брата с ненавистью, а тот ухмылялся. Кристофер посмотрел на почти родственника и нахмурился. Граф не любил шутить, а умирать молодому человеку не хотелось. Он попытался ослабить магические путы, но Альварес был намного сильнее его.

— Эй, почти родственник! Я могу кое-что тебе сказать и слить информацию о своей сестричке. В обмен на жизнь, конечно же.

Альварес посмотрел на игрока с подозрением. Тот пожал плечами, наблюдая, как протиснувшийся лекарь пытается привести женщину в чувство.

— Учти, это не я её толкнул. Эльза взбесилась, когда увидела в её руках тонкий нож. Твоя законная хотела меня прикончить им, а сестрица спасла.

Альварес повернулся к любовнице. В это он мог поверить. Эльза помешана на своём брате, чем этот ублюдок и пользуется.

— Поверь, — продолжал он, — я давно бы прекратил маяться дурью, но они с папашей не дают мне ничего делать. Я хотел свалить в гвардию, так она подняла рёв. Дескать, убьют, покалечат.

— Тебе сколько лет?

— Двадцать. И я открою тебе жуткую тайну нашего рода. Я не брат ей, а сын. В пятьдесят лет она связалась с одним довольно странным аристократом по имени Хенрик. Он перед тем, как поехать в Чёрное гнездо, долго жил в Кайлане. Вот от него она меня и родила. Тогда ещё была жива моя бабушка. Она умерла от инфаркта, когда узнала об этом. А дед решил скрыть эту душещипательную информацию и сделал меня сыном.

— Ты мне об этом хотел сказать?

— Не только. Сходи в её комнату. В её несессере хранится переписка с одним аристократом. Поверь, я не знаю, кто это, но письма прочитал. Очень интересная переписка.

Эльза едва не кинулась на Кристофера.

— Тварь неблагодарная! Я тебя столько раз от тюрьмы спасла, а ты.

— Каждый сам за себя, мамочка.

Кристофер отвернулся от Эльзы и посмотрел на входящих инквизиторов. На плаху ему категорически не хотелось, а потому он был готов продать что угодно, чтобы выпутаться. Энканторы занялись своими делами, пока Альварес ходил за сокровищами любовницы. Лекарь поднял голову и вздохнул.

— Травма серьёзная. Я попробую что-то сделать, но тут проломлен череп. Я не стал пока говорить её мужу, но женщина вряд ли выживет.

Кристофер покосился на Эльзу, но та не двигалась. Она сидела и смотрела в пустоту. Женщину ничего не тревожило. Энканторы, осматривающие гостиную и сын, сидевший в стороне, были всего лишь каким-то смазанными фигурами, которые терялись в пелене. Она знала, что Хенрика убили. Эльзе доложили, что сделал это именно Альварес.

Граф вошёл в гостиную и достал из несессера всё, что там лежало. В тайном кармашке находилась непонятная склянка с чем-то ядовито-зелёным. Альварес подал его инквизитору и тот присвистнул.

— Я вызываю начальника. Этой гадостью в последнее время отравили у нас десяток высокопоставленных дворян.

Альварес не мешал инквизиторам работать, но на жену постоянно косился.

— Она не выживет, — прошептал лекарь. — Я не думаю, что девушка хотела оттащить её от молодого человека. Это был сознательный удар по голове. Так что я думаю, это убийство.

Альварес глянул на Эльзу, но та никак не среагировала на заявление энкантора. Кристофер смотрел на неё, опустив голову к плечу, когда энканторы и консехо занялись своими делами, он сказал:

— Надеешься, что твои покровители тебя спасут? Это вряд ли. Ты больше им не нужна.

Эльза повернулась к нему.

— Откуда ты знаешь, что я хочу?

— Жить. Это очевидно. А ещё видеть своего ребёнка. Только, если тебе и удастся выпутаться, то Леандро ты не увидишь больше никогда.

Эльза повернулась к нему и усмехнулась.

— Мне нет дела ни до тебя, ни до этого мальчишки. Своё дело я сделала, а остальное неважно. Я любила его, а папаша меня лишил возможности жить рядом с ним и видеть его лицо.

Она отвернулась от Кристофера и замолчала. Альварес читал письма и хмурился всё больше. Граф передавал бумаги главному инквизитору Арагона и не мог сдержать ненависти. А потом он натолкнулся на очередной приказ.

— Поздно, — прошептала Эльза.

Маурисио де Куэвас Рубиас, который и был главным инквизитором в Арагоне, выскочил из гостиной, словно ошпаренный. Альварес посмотрел на Эльзу и нахмурился. Граф смотрел то на любовницу, то на Кристофера и молчал. Последний только вздыхал и молился, чтобы ему дали возможность выжить в этой кутерьме. Инквизитор вернулся в гостиную через три минуты.

— Ваше счастье, что Меровей не успел выпить вино. Его заняли дела и помощники.

— Жаль, — прошептала Эльза.

— Тебя казнят, — сказал Маурисио. — И не надейся на то, что по обвинению в покушении на императора Фрикии. Ты будешь казнена за убийство Изабель Шварц де Толедо.

Женщина разразилась проклятьями и оскорблениями, под удивлённым взглядом Кристофера её вывели из гостиной. Когда всё было решено и молодого вора увели, Маурисио повернулся в Альваресу.

— Спасибо вам.

— Он жив?

— Да. Не успел император выпить вино. Пьер вышиб бокал из рук правителя. Его Величество только руки обжёг. Сожалею, что ваша жена умирает.

Альварес посмотрел на супругу и вздохнул. Маурисио усмехнулся и сказал:

— Не переживайте, граф. Вы красивый и богатый мужчина, родственник Фритингену. Так что супруга вам легко найдётся.

Кристофер Шварц приехал быстро. Он сидел рядом с дочерью и держал её за руку. Изабель промучилась до рассвета и умерла. Лекарь так и не смог спасти женщину. Торговец повернулся к Альваресу и прошептал:

— София?

— Дочь знает, что мама заболела.

Кристофер отвернулся от зятя.

— Могу я хотя бы иногда с ней общаться?

— А почему нет? Я буду рад, если вы не забудете о внучке. Кристофер, вы ещё не настолько старый мужчина.

Торговец прикрыл глаза и прошептал:

— Вы неправы. Мне бездна лет. И других детей у меня не будет. А ещё скоро я умру. Я буду рад, если хотя бы София выживет. Идёмте.

Кристофер вывел своего зятя на улицу и долго шёл вперёд. Рядом с домом, где остановилось всё семейство Толедо, был небольшой садик. Огромному количеству аристократов и правителей выделили почти все пустующие дома местной аристократии. Авилес был не настолько шумным и крикливым, как Кайлан. Тут селились ювелиры и артефакторы.

— Я всю свою огромную жизнь проклинаю себя за то, что когда-то согласился на странную авантюру. Но теперь это уже неважно. Запомни Альварес, тебе придётся разобраться с этим континентом. На севере, где был лагерь Изольды, стоит артефакт. Если…

— Послушай меня Кристофер. Я не настолько глуп. Так что не надо толкать меня в неведомые дали. И поверь, я давно знаю, что ты с Вестгота. Можешь считать свою дочь моим экспериментом.

Альварес развернулся и ушёл от тестя, оставив Кристофера смотреть ему вслед и ругаться.

Меровей смотрел на графа с улыбкой. Он пришёл к нему сам с Хлодвигом. Пока правитель благодарил Альвареса и рассыпался в благодарностях, граф кривился.

— Не стоит.

— Стоит. Я хоть и немолод, но очень хочу прожить остатки своих лет без вот таких встрясок.

Тут двери распахнулись, и в комнату вбежала София. Девочка осмотрелась и кинулась к отцу. Следом за ней пришёл и Леандро. Мальчик старался выглядеть взрослым и серьёзным. Меровей подхватил девочку и усадил её на колени.

— Она у тебя красавица. Посмотри Хлодвиг.

Герцог взял Софию и глянул на сына графа, который стоял в стороне и с обидой смотрел на сестру.

— Они знают? — спросил герцог.

— Пока нет. Потом скажу.

Девочка смотрела на красивого герцога и неожиданно спросила:

— А ты на мне женишься?

— София, — протянул Альварес. — ты ещё маленькая. А герцогу…

— Не кипятись, — остановил его Хлодвиг. — Я тебе обещаю, милая София, что как только вам исполнится шестнадцать, я непременно попрошу вашей руки.

Девочка долго рассматривала красивого герцога и Хлодвиг едва не рассмеялся.

— Хорошо, — отозвалась девочка. — Я стану вашей женой, герцог.

— София Альварес де Толедо, — протянул Меровей.

Альварес едва не подавился воздухом.

— Ваше Величество…

— Не спорь. Твой отец тоже получил этот дар, но значительно раньше, чем я.

Император подозвал мальчика и посадил его на колени.

— У тебя хороший отец и был невероятный дед. Так что помни о них. Ты — Леандро Альварес де Толедо.

Леандро улыбнулся и прижался к правителю Фрикии.

Меровей рассмеялся. Когда детей забрали, он тихо сказал:

— Жаль, что в своё время твой отец отказался жениться на моей старшей дочери. Но Мюриэль и сама не горела желанием стать его женой. А потом она попала в неприятности и изменилась кардинально. Я довольно поздно узнал, что у неё был сын, которого забрали на Вестгот. Тогда увезли много наших детей. Так что кто из этих юнцов ксёндз, а кто наш человек, теперь не скажет никто.

Меровей лукаво посмотрел на графа, тот лишь усмехнулся. Если о нём узнал Фритинген, то, что уж говорить об императоре Фрикии, который дожил до тысяч четырёхсот лет? Альварес разговаривал с правителем и герцогом. Хлодвиг усмехнулся, вытащил бумажку и предложил заключить магический договор. Альварес не отказался и подписал приготовленный договор. Меровей рассмеялся.

— Хлодвиг, сам не забудь.

— Путь небеса покарают меня, если я забуду или откажусь от невесты, выбранной в этот день.

И в этот миг небеса потеменели, а потом полися дождь.

Глава 17

Альварес уехал из Авилеса в сторону монастыря святой Бригитты после того, как его покинули все правители. Зачем он потащился в эту даль, Альварес ответить не мог. Желание показать матери детей, представить их вере и попросить благословения для них появилось именно после переговоров с Меровеем и Хлодвигом. Словно кто-то из них внушил ему эту мысль. Эта поездки лишила его и жены, и любовницы. Пришлось ему нанимать для малышей гувернантку.

Фритинген поймал его перед отъездом и стал выспрашивать, о чём говорил с ним Меровей, но Альварес рассмеялся в ответ:

— Брат, ничего серьёзного мы не обсуждали.

Они стояли на дорожке парка дворца, в котором поселился правитель Рамнии. Фритинген махнул рукой и предложил пройтись. Альварес рассматривал красоты северного королевства Пансии и усмехался. Арагон был горной страной. Авилес построили в большой долине, окружённой высокими горами. Перед ними была скала, которая напоминала клык хищника, а дальше виднелась горная гряда. Летом в Арагоне было тепло и красиво, а вот зимой с гор начинал дуть отвратительный ветер и бывал снег. Хотя это было свойственно скорее Сверксу.

Фритинген вышел к небольшой беседке и сел. Альварес опустился следом. Император глянул на брата и сказал:

— Я знаю, что вы договорились о свадьбе Хлодвига и Софии. Герцог Анжуйский не настолько хорош, как считает Меровей.

Фритинген вздохнул и оглянулся. Ему становилось не по себе от происходящего. Всё чаще правитель Рамнии начинал задумываться, а кому он оставит страну. Пока чёткого ответа на этот вопрос не было. Через минуту он продолжил:

— Зря император Фрикии задумал эту глупость. Надо было оставить наследником другого сына, хотя никто не позволил бы ему это сделать. Мы оставим свои страны слабакам.

— Ему виднее. Ты же тоже не откликнулся на желание сына Матильды короноваться. Сослал его к чертям, а ведь формально у Фуэло больше прав на трон Сверкса, чем у Эгберда.

Фритинген грянул на него и отвернулся. Альварес смотрел на брата с насмешкой, но правитель Рамнии только вздохнул.

— Этот ублюдок едва не убил меня, а потом сказал много отвратительных слов. Да и прав на трон у него не так много. Если они вообще есть. Моя разведка донесла, что этого парня родила какая-то служанка, а у Матильды бала дочь. Я нашёл эту девочку. Вот она и родила Эгберда.

— И что с ней случилось?

— Убил кто-то из вестготов.

— Зачем?

— Не знаю. у них были какие-то планы на это королевство. Есть у ксёндзов какая-то странная особа, которую все бояться. Она решила сделать из Сверкса свой плацдарм. Поверь, когда мы туда пришли, Матильда была в практически невменяемом состоянии. Её держали на каких-то лекарствах. Наши лекари пытались привести её в нормальное состояние, но оказалось, что ей сделали какую-то жуткую операцию.

— Операцию? — не понял Альварес.

Фритинген кивнул и вытащил из кармана картинку, на которой была женщина с пустым взглядом. Из её головы торчали какие-то провода к большому ящику рядом с кроватью.

— Как только мы попытались отключить её от этой бандуры, она потеряла сознание и через неделю умерла. На казнь пойдёшь? — вместо этого спросил он.

— Почему другим не сказали? — такт ему ответил граф.

— Это могло только напугать людей. На казнь пойдёшь?

— А зачем?

Фритинген фыркнул и отвернулся. Он долго рассматривал небольшой сад, а потом повернулся к Альваресу и сказал:

— Знаешь брат, я думаю, что всю эту махинацию Эльза провернула совместно с Изабель. Не могла эта девочка, отец которой не занимает высоких постов, найти таких людей, да и они на неё не обратили бы внимания. А вот Изабель — другое дело. Фигура знаменитая. Эльза убила её, наверняка, потому что твоя жена решила сдать любовницу и выйти сухой из воды, да и избавиться от соперницы заодно.

— А Кристофер не то брат, не то сын Эльзы, как оказался в гостиной? Что-то не клеится. К тому же торговец, отец Изабель, сказал, что он во что-то ввязался. Прямо торговец ничего не говорил, но я думаю, что он с Вестгота. Потому-то Изабель у него одна и оттого смерть дочери вызвала такую реакцию.

Фритинген ничего ему на это не сказал. Они долго болтали о всякой ерунде, но щекотливой темы больше не касались.

Дорога в монастырь оказалась долгой и изматывающей. София и Леандро постоянно уставали от дороги, из-за этого приходилось останавливаться в каждом городке. Нанятая гувернантка, как могла, отвлекала детей, но этого хватало ненадолго. И тогда Альварес начинал рассказывать им сказки, которые когда-то слышал от отца. Софья засыпала, а Леандро слушал их с открытым ртом. Альварес улыбался детям и старался обходить тему их матерей. И только одно огорчало его: ни сын, ни дочь не унаследуют его силу.

Монастырь вырос перед ними, словно большая скала. Серо-коричневые стены, сложенные из блоков, впечатляли. В Макрии говорили, что это сооружение осталось со времён до слома. Дескать, в этих стенах всегда жили монахини и молились за души, заблудших сограждан. Альварес смотрел на древнюю церковь, которая упиралась в небо и шпилем пыталась проткнуть небо, и готов был в это поверить. Теперь никто не стоил такое.

Они оказались в небольшом городке, который жил только нуждами большого монастыря и фактически принадлежал общине. Маленькие уютные домики, несколько странного вида постоялых дворов. Магазины с товарами и лавки с продуктами. Тихий и сонный городок, потерявшийся во времени. Альварес остановился недалеко от монастырских стен в таверне. Дети устали, и посещение монастыря оставили на следующий день.

Перед ними распахнулись огромные ворота. София и Леандро вошли в ворота, держась за руки отца. Мальчик запрокинул голову и прошептал:

— Какой же он огромный.

София стояла рядом с открытым ртом и смотрела на небольшой камень, который был огорожен чёрной цепью.

— Что это? — спросила девочка.

— Это могила основательницы нашего монастыря, — раздался голос.

Альварес повернулся и увидел невысокую сухонькую женщину с седыми волосами и выцветшими от времени глазами.

— Меня зовут Олимпия. Я аббатиса нашего монастыря. Ему почти две с половиной тысячи лет.

— Альварес де Толедо, а это мои дети — София и Леандро.

Женщина улыбнулась и махнула рукой в сторону храма.

Рядом с церковью располагался большой паломнический дом, а с другой стороны был низенький заборчик, который отгораживал корпуса монахинь, мастерские и дома для воспитанников от назойливого внимания. Альварес рассматривал всё это с интересом. Дети крутили головами и старались ухватить всё сразу.

В храме начиналась служба, и перед алтарём находился какой-то священник. Рядом расположилось что-то около двух десятков женщин в чёрных одеждах — кто сидел, кто стоял. На клиросе пел небольшой хор. И тут заиграл орган. София взирала на это с открытым ртом. Девочка была поражена и вела себя необычно тихо. Леандро прижался к отцу и постоянно косился на странных людей. Мальчику было страшно, но Альварес никуда не спешил убегать, а сестра вела себя гораздо спокойнее. Он вздохнул и отпустил камзол отца.

Они сели и стали слушать службу. Альварес не мог похвастаться, что бывает в храме часто. Не входила вера в круг его интересов. Но тут в далёком и невероятно древнем монастыре даже он расчувствовался. София не переставала всем восхищаться, и граф боялся, что девочка останется в этих стенах навечно. Как бы ни был красив этот приют монахинь, но Альварес не желал видеть дочь в чёрных одеждах. Священник сразу же заметил двух маленьких детей, пришедших с настоятельницей. Когда заканчивалась служба, и певчие допевали последние молитвы, он улыбнулся и подозвал ребятишек к себе.

Первой подошла София, а следом за ней и брат. Священник улыбнулся и спросил:

— Как вас зовут?

— София Альварес де Толедо, — с гордостью сказала девочка.

— Леандро Альварес де Толедо.

Альварес сидел на скамье и готов был прибить Меровея за длинный язык и шутку. Правитель Фрикии решил подшутить над малышами, а они восприняли это всерьёз. Священник глянул на графа с улыбкой и произнёс:

— Пусть так и останется, как вы сказали.

Он положил руки на головы детей и зашептал молитвы. Руки священника засветились, и обоих малышей покрыло сияние. София отбежала от мужчины и прижалась к отцу, а Леандро пришёл чинно, как учил его новый учитель.

— Альвар, — раздался тихий голос.

К ним шла молодая женщина. Та, что приходила в Таусию и благословляла его. Граф смотрел на женщину, которая была его матерью, и не знал, что сказать.

— Ты меня не помнишь?

Альварес повернулся и махнул рукой гувернантке.

— Займите детей чем-нибудь, донна.

Женщина вывела их из храма, а следом вышли они. Альварес долго молчал, а потом сказал:

— Отец надёжно запрятал воспоминания. Часть я помню, а остальное скрыто. Но я думаю, что это не очень и нужно. А тебя я помню, как и то, почему оказался в доме у Этевана.

— Меня теперь зовут сестра Флора. Пройдёмся.

Она повела своего сына в сторону мастерских. Граф шёл следом за матерью и смотрел на неё. В детстве она казалась ему невероятно красивой и молодой. Женщина и сейчас отлично выглядела. Чёрные одежды были ей к лицу.

— Это я теперь понимаю, что поступила глупо. Толедо было всё равно, кто я и откуда. Он не стал бы меня прогонять.

Она повернулась к графу и продолжила с горечью:

— Он всегда любил свою Денизу, а я была лишь шансом продолжить род. Толедо переживал, что за больше тысячи лет так и не обзавёлся наследником, который смог бы получить его имущество и дар.

— Тебя это огорчает?

— Нет. Я была счастлива с ним на свой манер. Толедо умел быть галантным и внимательным, а ещё ядовитым и беспощадным.

— А ты откуда родом?

Анна повернулась к сыну и долго на него смотрела. Она удивлялась, насколько он похож на своего отца. Вот даже брови сейчас сдвинуты, как у Толедо. Монахиня отвернулась и пошла дальше.

— Зачем спрашиваешь, если сам знаешь?

Она дошла до скамейки и предложила ему сесть.

— Понимаешь, все эти придурки сошли с ума на генетике берсерков. Они считают, что, если получат кровь и генетический материал кого-то из прямых наследников этого народа, что смогут открыть секрет вечной молодости.

Альварес молчал и смотрел на мать. Женщина сжала руки. Ей хотелось, чтобы он поверил в её путаный рассказ, но Флора смотрела в глаза сына и понимала, что этого не будет. Ей казалось, что снова окунулась в насмешливые шоколадные глаза мужа.

— Я сбежала оттуда.

— Значит, теоретически от вестготки у берсерков могут быть дети?

— Ну, Вихман же существует. Его бабушка родила ребёнка от кого-то из большой тройки.

Альварес посмотрел на женщину с насмешкой.

— Не стоило мне врать, — сказал он, понимаясь. — Я умею отличать вестготов от остальных людей.

Анна прикрыла глаза и прошептала:

— Пусть будет по-твоему. Но я, в самом деле, приехала сюда с Вестгота. Они всегда угоняли отсюда много детей. Толедо привёз Эстевана с северного лагеря, где погибла его жена. Но второй лагерь остался не тронутым. Когда начались проблемы, нам удалось разбежаться.

— А откуда ты всё это знаешь? Хочешь сказать, что отец делился с тобой своими секретами?

— Нет. Это меня сюда послали найти мальчика по некоторым координатам и того, кто его выкрал. Вот только Эстеван не пожелал возвращаться к любящей матери. Он сказал, что если Изольде хватило ума его бросить, то она может катиться куда угодно. А Вихман подогревал его ненависть к матери.

Альварес едва не рассмеялся. Вначале она сказала, что смогла сбежать из лагеря, а потом заявила, что её послали найти какого-то мальчика.

— А Вихману это зачем?

— Власть. На Вестготе все считают, то тут бегают обезьяны в шкурах…

— Я в курсе, — оборвал её граф. — Но зачем Вихману вбивать клинья между правителями?

Анна долго смотрела в насмешливые глаза молодого графа и молчала.

— Власть. Он хочет получить всё.

Граф рассмеялся, а потом развернулся и отошёл от женщины.

— Альвар, — окликнула она его.

Молодой аристократ затормозил и кинул через плечо:

— Меня зовут Альварес де Толедо.

Он быстро ушёл в сторону дома аббатисы. Анна смотрела ему вслед, чуть не плача. Монахиня понимала, что её сын никогда больше не приедет к ней.

— Какая же я дура.

Она закрыла руками лицо и долго рыдала, пока к ней не подошла настоятельница. Она положила ей руку на плечо и прошептала:

— У тебя хороший сын. Я рада, что кровь твоего мужа не исчезнет.

— Он ещё молод.

Аббатиса усмехнулась.

— Он достаточно умён, чтобы не попасть в некоторые передряги. Так что не переживай. Я запечатлела и его, и твоих внуков.

Анна взяла картинку и рассматривала малышей. Рядом стоял Альварес и с нежностью смотрел на детей. Монашка прижала картинку к груди и прошептала:

— Спасибо.

Она убежала в сторону своей кельи. А к аббатисе подошёл сам Альварес.

— Как нехорошо.

Олимпия хихикнула под стать маленькой девочке, стащившей конфеты. Альварес усмехнулся и посмотрел вслед убежавшей матери.

— Она не настолько плоха, поверь. В те времена с большого континента на север угоняли очень много народа. Аристократы Матильды Сумасшедшей воровали десятками крошек. Потом была операция по освобождению людей из старого замка. А когда из Рамнии угнали младшую внучку одного из бастардов Фритингена, возмутились аристократы и энканторы. Вот после этого и кинулся император разбираться с обидчиками. Матильду убили. Её сына отправили в Альдер. Фуэло де Бермундес.

— Вы думаете, что она на самом деле была на Вестготе?

Аббатиса лишь пожала плечами.

— Я задержала тебя не только по этой причине. Позови детей и купи им специальный амулет. Пусть дети будут защищены от бед.

Альварес рассмеялся и позвал малышей. Аббатиса направилась в сторону небольшой мастерской. Альварес распахнул двери. Две монахини отливали золото и делали тонкие проволочки, тщательно вымеряя размер. Рядом такая же женщина изготавливала цепочки.

— Сестра Илалия, граф хочет приобрести для своих малышей амулеты, защищающие их от всех неприятностей.

К ним повернулась тучная монашка и осмотрела детей.

— Идите ко мне, малыши.

София и Леандро осторожно подошли к старой монашке. Она положила руку на головы детям и прикрыла глаза. Альварес не мог понять, что происходит и как работает эта особа. Её магия не была видна. Это было сродни чему-то божественному, к чему нет доступа ни у кого. София не могла устоять на месте. Девочка вырвалась из-под руки монашки и подошла к отцу. Женщина усмехнулась и сказала:

— Шустрая девочка. Её мужу будет очень непросто с ней. Так, дети. Я дам вам по амулету. Снять его нельзя. Проволока будет охранять вас от бед и неприятностей. Она будет вашим оберегом.

Она быстро надела цепочку на шею Леандро, а потом поманила девочку, но у Софии оказалось своё мнение на этот счёт. Она упёрлась и не захотела к ней подходить, а когда приблизился к ней брат, сорвала проволочку и, подойдя к монахине, кинула её в лицо женщине и сказала:

— Заберите эту гадость себе. Я хочу иметь не только дочерей.

Она подошла к отцу и сказала:

— Пойдём отсюда.

— Сестра Илалия, — удивилась Олимпия. — Это что такое?

Альварес едва не рассмеялся, глядя на злое лицо монашки.

— Энканторы — это зло. Они должны быть уничтожены. Это от рогатого бога.

— А слова кардинала для вас ничего не стоят? — с насмешкой спросил Альварес.

Илалия поднялась и, сжав кулаки, направилась к графу. Она смотрела на мужчину с ненавистью. Женщина хотела только одного — убить ненавистного мужика, посмевшего приехать сюда со своими выродками. Он не посмеет разрушить её мир и погубить в ней дар лишать аристократов наследников.

— Он выжил из ума, — шипела Илалия. — Я уничтожу каждого энкантора. Вас когда-то сжигали на кострах. Мы организуем новый орден.

Альварес не стал выслушивать бред, отвёл за спину детей и Олимпию и выкинул в монашку свою силу. Огонь охватил женщину. Илалия завизжала и выскочила на улицу. Альварес посмотрел вслед монахине, а потом повернулся к Олимпии.

— Я тут ни при чём, — сказала она.

— Будем считать, что я вам верю, но кардиналу непременно сообщу.

Утром он уехал из города и пообещал, что никогда больше сюда не приедет.

Фуэло сидел во дворце в Макрии и слушал своего человека, работавшего с Мануэлем. Он докладывал ему всё, что только можно было выудить из этого непростого правителя. И сейчас это были сведения об очередном скандале между правителем и его супругой.

— И надолго она туда укатила?

— Не знаю. Для Вероники Морфог удобен. Это укреплённый город. К тому же именно там королева встречается со своим любовником.

— И кто это?

— Алонсо де Гусман, герцог Медина-Сидония.

Фуэло повернулся к консехо и усмехнулся.

— А Мануэль знает об этом?

Осведомитель пожал плечами.

— Если судить по тому, как он среагировал на любовные утехи Вероники и Перуджо, то нет. Вы не слышали? О, правители едва не подрались, а Вероника кричала мужу, что её не устраивает его педантизм в постели. После этого Перуджо позволил себе весьма нелестную шуточку.

— После чего они и подрались.

Фуэло подался вперёд.

— Возможно. Во всяком случае, правитель Альдера вышел с разбитым носом, который быстро восстановили энканторы. После этого он собрался и спешно уехал домой вместе с Вероникой. После возвращения и случился тот скандал.

Фуэло, смерив взглядом консехо, выгнал его. Мужчина ушёл, а аристократ долго смотрел в окно. Бермундес был недоволен происходящим. Он сел в кресло и сжал руки. Фуэло оказалось не по нутру то, что на трон Сверкса сел сын какого-то бастарда, а он, законный ребёнок королевы, оказался высланным. Фуэло постарался загнать в дальний угол слова Фритингена, что его родила служанка, а не королева. Ему, без сомнений, нравился Альдер. Тут было намного теплее, чем в Сверксе. Фуэло покрутил в руках картинку с изображением Люнденвига и вздохнул. Этот город он отлично помнил, как и всех, кто был рядом с ним. Всё, чего его учили, осталось ненужным. Большая часть этих дурацких техник просто не работали тут. Люди смотрели на его слова и попытки как-то воздействует на них, а вот магии ему не досталось. Фуэло едва не выкинул чашку в окно, но потом передумал. Для всех это символ того, что он всё ещё скучает по своей стране.

— Ненавижу, — прошипел он. — Все эти выродки…

Он встал и направился к своему старому знакомому. Бернардо де Паскуаль был правой рукой и помощником герцога Альбы.

— Фуэло, тебя…

Гость скривился.

— А ты слышал, что у Фритингена есть родственник, который может отличить обычных людей, от вестготов?

Бернардо вскинул руки и сказал:

— Очень хорошо. Пусть выясняет, кто способен на предательство. Это всё ерунда. Ты слышал, Алонсо вернулся из Морфога. Говорят, что гранд был невероятно зол. Вроде бы они с Вероникой поругались.

Фуэло усмехнулся и продолжил вести пустую беседу с графом, который не уставал жаловаться на гранда и его жену. Он усмехался и лишь подливал масла в огонь ненависти Бернардо к Рейне. Эта особа сделала всё, чтобы выжить его из конторы аделандо майора. Жена гранда даже попыталась обвинить его в изнасиловании. Фуэло повезло, что Себастьяну было всё равно, что делает его жена. Рейну фактически ему навязали, а уж сама женщина не сделала ничего для того, чтобы наладить отношения с мужем. Аристократы долго что-то обсуждали, а потом Фуэло покинул Макрию.

Рейна сидела в беседке и ждала своих сестёр. Она была недовольна тем, что отец отправил их в Альдер. Палома предупредила, что опоздает. Первой приехала Каталина. Все сёстры Трастамара были черноволосыми с темно-серыми глазами. Гаспар считал своих девочек самыми умными и планировал уговорить короля выдать за детей своего племянника, но Перуджо пришёл в ярость, когда это услышал.

Каталина села рядом с сестрой и покосилась на неё.

— Куда делась Палома?

Сестра посмотрела на жену герцога Альбы и усмехнулась.

— К лекарю пошла.

Рейна взглянула на сестру и спросила:

— Она заболела?

Каталина рассмеялась.

— В некотором смысле. Её болезнь закончится через несколько месяцев.

Рейна взвизгнула:

— Вы мне слово дали!

Каталина усмехнулась.

— Сестрица, это ты у нас ненавидишь своего Себастьяна. Даже Фуэло выжила, потому что молодой аристократ не ответил на твою страсть. А мы своими супругами довольны.

Рейна села в кресло и ударила кулаком по столику.

— Убирайся. И сестре скажи, чтобы ноги вашей не было у меня.

Каталина поднялась и процедила сквозь зубы:

— Да ради бога, милая сестрица. Я, кстати, тоже ходила к лекарю. Надеюсь, ты понимаешь, зачем женщине нужно такое посещение.

Каталина развернулась и направилась к выходу, но тут пришла Палома. Она глянула на старшую сестру и едва не рассмеялась.

— Сказала? — спросила она Каталину.

Но за неё ответила Рейна:

— Как вы могли нарушить данное отцу слово! В вас нет ни чести, ни веры.

Палома глянула на сестру и спросила:

— А о какой вере ты говоришь?

Рейна вскочила и подошла к ней. Она смотрела на сестру и не могла поверить в то, что эти две девочки росли вместе с ней, слушали сказки няни и речи отца. Жена гранда поджала губы, а потом отошла от сестёр.

— Вы ещё пожалеете об этом.

Палома рассмеялась. Она подошла к Рейне и погладила свой живот.

— Я жалею только об одном, что так долго слушала весь этот бред. Рейна, скоро я возьму на руки своего ребёнка. Он будет расти, радовать и огорчать, но это будет мой малыш. А что ты будешь делать? Ждать, когда сбудутся глупые предсказания безумной няни.

Рейна едва не кинулась на сестёр с кулаками.

— Мне безразлично, что тебя радует…

Каталина усмехнулась.

— Смотри, чтобы тебя муж не отправил в монастырь отвергнутых жён.

Женщины вышли из сада герцогов Альба и не заметили, что хозяин стоит в стороне и внимательно слушает разговоры женщин. Герцог долго смотрел вслед своим родственницам и хмурился. Ему категорически не нравилось положение вещей. Мало того, что Перуджо подкинул ему непонятную женщину, так она ещё и наследников не хочет ему родить. Себастьян потоптался в кустах, а потом вышел оттуда.

Рейна заметила супруга, который медленно шёл к ней и нахмурилась. Женщина поняла, что Себастьян слышал весь разговор сестёр. Она отвернулась от него и взяла книгу, что давно валялась на столике.

— Рейна, — раздался голос герцога.

Женщина повернулась к мужу и поджала губы. Рейне не нравилось, что вместо заветного трона Арагона, она оказалась женой герцога. И хотя Себастьяна и считали первым среди грандов, но это не правитель. Она уже мнила себя принцессой, как вдруг случилось то, что и должно было произойти. Отец нашёл себе новую жену. Над Алексой смеялись все, и в первую очередь Рейна, но рамнийке не было до этого никакого дела. Королева родила Перуджо сына и квохтала над ним не меньше самого короля. Рейна была уверена, что это именно Алекса подала Перуджо идею отправить их в Альдер. А теперь ещё и короли переругались, и съездить к деду нельзя.

— Я слушаю вас, герцог, — сказала она.

— Когда вы мне подарите наследника? Хотя, если судить по тому, что я только что слышал — никогда. Вы заставляете меня идти на крайние меры. Я могу признать ребёнка от любовницы.

Рейна усмехнулась.

— И она у вас есть?

Себастьян долго смотрел на жену, а потом ответил:

— А вы думаете, это такая большая проблема найти женщину среди аристократии второго или третьего класса? Поверьте, моих денег хватит, чтобы содержать такую женщину.

Рейна долго смотрела в холодные глаза мужа и не знала, что ему ответить. Она подумала, что если тут появится чужой ребёнок, то её жизнь превратится во что-то невообразимое. А потом вспомнила лица сестёр. Рейна представила, как они будут над ней смеяться.

— Хорошо. Я попробую родить вам наследника.

Рейна отвернулась от мужа, а Себастьян лишь усмехнулся и оставил жену сидеть в беседке.

Глава 18

Пилар вернулась в Гандию злая. Наследница никого не хотела видеть, а уж Хуана тем более. Она закрылась ото всех в старой части замка и ни с кем не хотела общаться. За все свои годы, принцесса впервые задумалась о будущем и своей жизни. Она долго сидела в этих пыльных комнатах и пыталась понять свою бабушку.

Здесь в старой части она разыскала картину. Кто её рисовал, Пилар не знала. Хосе была некрасивой женщиной. Невысокого роста с волосами цвета наполовину сгнившей соломы, рубленые черты лица, сей нелицеприятный портрет довершал сломанный нос. В руках у королевы был простой меч, без всяких украшений. Куда могло деться это оружие, Пилар не знала, но ещё помнила, как мать велела перековать на ножи меч брата.

Девушка смотрела на картину и вздыхала. Понять, почему погибла первая королева Гандии так никто и не смог. Девушка прошлась по комнатам. Она проводила пальцами по мебели и не знала, чем заняться. Последним был старый кабинет, в котором было пусто. Тут не было ничего. Слуги говорили, что Домиана вынесла отсюда все бумаги и вещи. Осталась только старая мебель. Пустой шкаф, стол с которого сгребли всё, даже письменный прибор. Пилар села за стол и попыталась представить себя на месте королевы. Принцесса вспомнила, как учителя рассказывали ей о смерти первой королевы Гандии. Хосе нашли именно тут. Она лежала на полу рядом с окном. Принцесса прикрыла глаза и вспомнила слова учителя:

— Королеву Хосе нашли в кабинете. Она разбила голову об угол стола. Её Величество в молодости получила ранение головы. Вот оно и сработало против неё.

Пилар внимательно обследовала кабинет, пытаясь представить, как все это случилось. Тело королевы лежало на полу около стола. Девушка подошла к тому месту и прикрыла глаза, попыталась понять, как могла упасть женщина.

— Да не может того быть.

Она ещё раз прошлась по кабинету и вытащила тонкий браслет, который дал ей Альварес. Перед ней возник мужчина, который поразил её в самое сердце, но сразу предупредил, что они никогда не будут вместе. Он ехал в карете и смотрел на девушку с насмешкой.

— Граф, вы не могли бы вы мне кое-что объяснить? Я покажу вам кабинет своей бабки. Дело в том, что…

— Я в курсе, что королева Хосе погибла именно там. Что вы хотели, Пилар?

— Я не понимаю, как она могла упасть в таком узком месте. Вот смотрите.

Девушка показала расстояние между столом и стенкой. Альварес внимательно смотрел на картинку и поражался: никто бы так и не узнал, что королеву Хосе убили, если бы ушлая девочка не сунулась в её комнаты.

— Получается, что твою бабушку убили, принцесса.

Пилар осторожно глянула на графа.

— Зачем?

— Не знаю. Поищи какие-нибудь документы.

— Я выйду с тобой на связь, если что-нибудь найду.

Она долго пыталась что-нибудь отыскать, но Пилар прекрасно понимала, что тут не раз копались и выискивали бумаги. Не ей состязаться с умными энканторами. Она проходила по комнатам и нашла в спальне королевы любовную переписку с каким-то мужчиной. Имени на конвертах не было. Пилар забыла о своих поисках и углубилась в интересное чтение. Писал мужчина великолепно. Он признавался в любви и сокрушался, что не может быть с ней, его любовная песня была невероятно красива. Она забыла обо всём и о непонятной смерти бабушки, читая историю сказочной любви, когда из общей пачки достала странные бумаги. Первый документ стал для неё ударом ниже пояса.

— Я, королева Хосе, находясь в трезвом уме и здравой памяти, лишаю свою дочь, принцессу Домиану, права на трон, за применение насилия к Кармеле де Бомонт.

Рядом лежали отвратительные картинки с жуткими изображениями. Пилар не могла во всё это поверить. Она слышала о том, что много сотен лет назад старшая сестра Алфредо де Бомонта была замучена. За её смерть казнили трёх слуг. И вот теперь она смотрела на отвратительную картинку с ужасом. Она вызвала Альвареса и отдала ему документ с лишением права матери на трон. А потом схватила картинки и побежала в кабинет второго министра.

Пилар отлично знала, что в это время делал этот энергичный мужчина. А потому найти Алфредо ей не составило труда. Она поймала его в галерее и сказала:

— Рикос Алфредо, давайте пройдёмся. Мне нужно кое-что вам показать.

Мужчина улыбнулся и галантно предложил ей руку. Она оперлась на неё и прошлась немного вперёд, дожидаясь, пока рядом не останется ни одного человека.

— Я вас слушаю, принцесса.

Пилар покосилась на него и спросила:

— Вы хотите знать, кто на самом деле убил вашу старшую сестру?

— Её убийцы получили по заслугам.

— Я не была бы в этом так уверена. Вот смотрите.

Пилар подала мужчине изображения почти четырёхсотлетней давности. Алфредо взял их и вначале усмехнулся, но по мере того, как он просматривал старые картинки, становился всё мрачнее. Он посмотрел на девушку и едва не издал едкий смешок. Пилар за несколько лет неуловимо изменилась. Она по-прежнему старалась вести себя как маленький ребёнок, но в глазах появилось нечто такое, что заставляло Алфредо усомниться в правильности слухов о глупости принцессы.

Он посмотрел на картинки и спросил:

— Вам их вернуть?

— Зачем они мне? Надеюсь, вы знаете, что с ними делать.

Она развернулась и покинула аристократа.

— Ещё бы мне не знать, Ваше Высочество. Вот только и я понимаю, что вы непросто так мне отдали эту грязь.

Пилар шла по коридору и мечтала вернуться в свои комнаты. Она не сомневалась, что Алфредо не оставит всё это так. Скандал, из-за которого погибла Хосе, разгорится с небывалой силой, а она не хочет быть его участницей. Но дойти до своей цели она не успела. За очередным поворотом девушка увидела Эберхарда. За это время из мальчика, который всех боялся, он вырос в красивого молодого мужчину со светлыми волосами и немного наивными серыми глазами. Некоторые аристократы сравнивали его с Альваром, но, на взгляд Пилар, он был слишком рафинированным.

— Здравствуйте, Ваше Высочество, — сказал он.

— Здравствуй.

Эберхард приободрился и тихо сказать:

— У вас есть немного времени? Я вам кое-что покажу. Смею вас уверить, увиденное будет вам не менее полезно, чем то, что вы отдали второму министру.

— Подслушивать нехорошо.

Эберхард расплылся в улыбке и ответил:

— Иногда без этого никак.

Пилар рассмеялась и махнула ему рукой. Вид у него стал каким-то невероятно хулиганистым. Эберхард усмехнулся и потащил её в сторону чёрного коридора. Он был не столь популярен у придворных, но именно тут находился вход в сокровищницу королевства. Пилар смотрела на это с удивлением. Эберхард с лёгкостью открыл двери и пригласил девушку с собой. Пилар глянула на почти пустую сокровищницу и вздохнула.

— Я в курсе, что мы почти разорены, — сказала она.

Эберхард фыркнул.

— Я не это хотел тебе показать. Тебе не приходило в голову, откуда твой муж находит деньги на дорогие украшения? Только не говори о том, что он служит. Консехо выплачивают крохи и далеко не всегда вовремя.

Эберхард подошёл к дальней стенке и повернул какой-то рычаг.

— Это была сокровищница бывшего казначея, которого казнили по доносу Хуана. А теперь он распоряжается всеми этими ценностями.

— Почему?

— Пусть это будет моей тайной, — сказал Эберхард.

Он ни за что бы не сказал девушке, что обиделся на Хуана. Тот обещал ему деньги, но надул.

— Это он донёс на деспенсеро, — продолжил Эберхард.

— Что ты предлагаешь?

— Ограбить. Поверь, он проворачивает за твоей спиной очень странные махинации.

Пилар хотела было рассмеяться, но потом передумала. Она усмехнулась и согласилась на авантюру молодого человека.

Они встретились в чёрном коридоре ночью и с энтузиазмом грабителей перенесли сокровища в дальний старый край, где Пилар нашла старую сокровищницу.

Хуан навещал свои ценности через три дня и едва не взвыл раненым зверем. Большая часть ценностей отсутствовала. Осталась мелочь, которая никому была не нужна. Напасть на след грабителей оказалось невозможно. Так что молодому супругу принцессы оставалось лишь довольствоваться своим счётом и тем, что оставалось в его дворце.

Меровей после возвращения в Версаль чувствовал себя отвратительно. Король слег с болезнью и хоть лекари говорили, что он поправится, Меровей знал, с кровати он больше не встанет, а потому позвал сына и сказал:

— Хлодвиг, наверное, пришёл мой час. Я слишком стар даже по меркам берсерков.

— Отец…

— Не перебивай. После похорон постарайся как можно незаметнее уехать отсюда. Каппет начал свою компанию. Ты не сможешь его остановить. Не ввязывайся в его дрязги. Пусть с этим сосунком спарятся те, кто посильнее нас. Часть ценностей я приказал отвести в Анжу. Там имеется собор святого семейства. В подвалах храма хранится твоё наследство. Не дай уничтожить совет первых аристократов и сенат. Я поговорил с Аудольфедой. Принцесса легко справится с Хьюго. Он ещё не знает о силе твоей сестры. Только если у неё появятся наследники, постарайся спасти детей от страшной участи. Остальное на твоё усмотрение. Но София станет для тебя отличной женой.

— Почему ты всё оставляешь ему?

Меровей прикрыл глаза, а потом сказал:

— Никто вас с принцессой не посадит на трон. Да, я признал вас за своих детей, но ты сын конюха, а она мелкого дворянина. Ваша мамаша хорошо погуляла. Единственное моей дочерью была Мюриэль, но и её унесла судьба.

— Ты тоже хорошо,

— Я познакомился с Марией уже после того, как она выгнала меня из своей спальни. Побеспокойся о сестре. Аудольфеда сможет составить конкуренцию Каппету.

— Если выживет.

— Ты недооцениваешь Альвареса. Я рад, что кровь первого берсерка сохранилась.

— Ты думаешь…

— Уверен. Только предупреди его, чтобы не совался во Фрикию. Его брат приобщит Альвареса к войне, но на похоронах ему нечего делать.

Меровей прикрыл глаза и махнул рукой. Хлодвиг вышел из комнат отца и заметил, что недалеко ошивается Роберт де Нейстри. Герцог Бургунсдский усмехнулся, когда увидел принца и поклонился ему так, что это можно было расценить как оскорбление. Хлодвиг плюнул и ушёл. Роберт дождался, когда принц скроется и направился к отцу. они виделись довольно часто, но старались не злить официальных детей короля. Роберт вошёл в комнаты отца. Король был бледен. Он подошёл к нему и присел рядом.

— Отец, — прошептал Роберт.

Меровей усмехнулся.

— Вот и до меня добрались. Если бы была жива твоя мама, всё было бы хорошо. Но её нет, а лучшего специалиста по ядам не найдёшь.

— Кто?

Меровей пожал плечами.

— Не знаю. Я со многими встречался и общался. Кто из них подсунул мне отраву, теперь не скажешь.

Он помолчал.

— Будь осторожен, Роберт. Тебе никто не забудет, что ты мой сын, но главное, никто не забудет, что твоя мать дочь первого лорда. Я приказал отвести тебе свою личную казну. Там не мало денег. Тебе хватит, а потом сам разберёшься. Ты у меня умный и хваткий мужик.

— А Аудольфеда?

— Если тебе нравиться эта штучка, попробуй свои силы. Но Эмелин де Шадол станет тебе лучшей женой, чем дочь не то циркача, не то мелкого дворянина.

Роберт усмехнулся и пообещал быть осторожнее. Когда он уходил, то заметил принцессу в коридоре.

Меровей не смог встать на следующий день, а через неделю весь мир облетела новость — умер король Фрикии. Страна погрузилась в траур.

Хьюго Каппет смотрел на правителя и не скрывал своей радости. Он прохаживался по залу и смотрел на то, как устраивают гроб с его дядей. Меровея он ненавидел всей душой и считал виновником половины бед, что произошли с королевством. Но больше всего неприятностей ему приносил Хлодвиг. Хьюго прекрасно знал, кто был реальным отцом этого красавца и считал, что кузена нужно было отправить куда-нибудь подальше, но не оставлять в королевстве.

В зал вошла Аудольфеда. Хьюго поморщился, ему не нравилась принцесса, которая тоже не скрывала своего отношения к наследнику. Девушка считалась самым сильным магом в королевстве и невероятно умной женщиной. Её часто ставили в пример даже мужчинам, но Хьюго считал её банальной выскочкой, хотя и красивой. Она была совершенно не похожа на своего отца. О любви её матери к молодым мальчикам не говорил только ленивый, а уж о количестве дурных песенок и рассказов о том, как королеву поймали в ресторане за пикантным занятием, мог рассказать едва ли не каждый трактирщик.

Аудольфеда подошла к постаменту и внимательно всё осмотрела. Она покосилась на Хьюго и отвернулась. Официальный наследник трона во Фрикии никому не нравился. Девушка старалась на него не обращать внимания. Мало ли что может наделать этот невменяемый наследник. Она всё время боялась, что стоявший недалеко Роберт де Нейстри выскажет что-то в том духе, что они с Хлодвигом тут лишние, но герцог только хмурился и старался не смотреть на отвергнутых наследников.

Он вспомнил разговор с герцогом Орлеанским. Шадол тоже был сыном Бизины де Аэтны. Шустрая дама родила старому Шадолу наследника, а за одно и выбила герцогский титул.

— Роберт, вы же понимаете, что…

— Я не претендую на трон.

— Дело не в этом, а в том, что мы оказываемся в странной ситуации. Наследник не впечатляет и ненавидит половину аристократов.

— Он захочет что-то сделать со своей армией. Эти люди ничего не умеют, только воевать.

— Пансия, — протянул Роберт.

— Но Хлодвиг теперь герцог Анжуйский. Вряд ли он захочет пропустить через свои плодородные земли ораву непонятных людей и лишиться прибылей. Да и Хлодвиг не откажется так просто от трона. Вам нужно говорить, что сына конюха никто не захочет видеть на троне.

— Нет, не нужно.

Эд смотрел на Роберта с улыбкой. Через несколько минут к их беседе присоединилось несколько весьма влиятельных герцога. Они осуждали то, как будут жить, что делать с Каппетом и как обойти его желания. Роберт тогда вспомнил, как мать сказала, что если правитель Фрикии будет слабым, то сенат истреплет ему нервы.

Роберт вскинул голову и посмотрел на довольно красивую девушку.

— Поставьте его ближе к середине, — приказала принцесса.

Хьюго нахмурился и подошёл к девушке.

— Прекрати соваться не в свои дела, — прошипел он.

Принцесса повернулась к нему и ответила:

— Ты можешь быть кем угодно, но я дочь короля Меровея и не позволю похоронить его как бродягу.

Хьюго рассмеялся и прошептал ей на ухо:

— Ты хочешь, чтобы я сказал всем, чья ты дочь.

Аудольфеда выдернула руку из капкана и прошипела:

— Докажи. А пока делай так, как я скажу.

Хлодвиг стоял около дверей и смотрел на сестру. Уж кто и сможет поставить на место этого надутого наследника, то только Аудольфеда. Молодая жена кузена стояла в тени и старалась не попадаться ему на глаза. Аделаида была дочерью графа, который владел землями рядом с заливом Лере-Ноарес. Гильом не пожелал приехать на похороны короля и остался в своей провинции. Аделаида покосилась на герцога Анжуйского, недавно взявшего другое имя рода, и вздохнула. Придворные считали, что на трон должен был сесть Хлодвиг, а не племянник короля. Но почему-то герцог не стал спорить с родителем.

— Вмешайтесь, — сказала Аделаида.

Герцог покосился на неё и ответил:

— Зачем? Сестра прекрасно со всем справится.

Он смотрел на перепалку наследника и принцессы с насмешкой. Хлодвиг был уверен, что сестра не даст нарушить церемонию, что и произошло. Хьюго сжал кулаки и отошёл от принцессы после того, как Аудольфеда едва не приложила его магией.

Меровея несли на своих плечах гвардейцы. На улицах Телюции горожане с тревогой провожали правителя. Меровей был умным правителем. И вот теперь королём станет Хьюго, о котором ходило много жутких слухов. Следом за гробом шла его дочь. Хлодвиг смешался с дворянством и старался не соваться вперёд.

Принцесса Шарлотта долгое время не покидала своих покоев. Некоторые болтали, что женщина давно умерла, а не хоронят её, потому что иначе Хьюго потеряет право на трон. Сам наследник потирал руки от нетерпения. У него было много планов. Он с улыбкой смотрел, как опускают тело в саркофаг и косился на Хлодвига. Когда крышку закрыли и все вышли на улицу, Хьюго повернулся к толпе придворных и сказал:

— Я точно знаю, что нашего короля отравили в Арагоне. Мы обязаны дать бой Перуджо. Король должен ответить за убийство нашего правителя. Хватит нам жить на задворках Рамнии. Фрикия должна стать самой сильной. И первым моим распоряжением станет создание новой армии. Все деньги будут направлены на это. И если сенат вздумает мне мешать, я распущу его.

Аристократы усмехнулись. Каким образом связан Перуджо и Рамния, никто не понял.

— А как вы собираетесь добывать деньги на вашу армию? — спросила Аудольфеда. — Если вам хватит ума оставить аристократию в стороне от управления страной, то вы можете легко остаться и без денег, и без армии. Как в своё время король Хлодион.

— Молчи женщина, когда разговаривают мужчины. Ваше место на кухне.

— Вы ничего не перепутали? Я не кухарка, милейший, а дочь короля. Осторожнее с оскорблением. Я не только принцесса, но и оружием владею прекрасно. Могу на поле надрать вам задницу, если вы не прекратите меня оскорблять.

Хьюго смотрел на женщину с ненавистью, а Аудольфеда подошла к без пяти минут правителю и посмотрела ему в глаза. Мужчина сжал кулаки и взглянул на принцессу с ненавистью.

— Хотите вы того или нет, Хьюго, но сенат останется, и вы не разгоните его. Наследие моего отца не будет забыто и разрушено. Не огорчайте дворян, Хьюго.

— Дочь шлюхи, вот ты кто, а не дочь короля. Об этом все знают. Твою мамочку откуда только не вытаскивали.

Девушка сжала кулаки и отошла в сторону.

Хлодвиг последовал совету отца и сразу же после похорон уехал в Анжу. В столице началось нечто неправильное. Сенат ополчился на нового короля, которого ещё не короновали. Хьюго призывал в свои ряды каждого, кто хочет заслужить славу. К нему направились самые отъявленные подлецы и отбросы общества. Аудольфеда призвала дворянство защитить завоевания прошлого и не дать Хьюго порушить всё, что было создано ещё Фарамондом. Хлодвигу это не нравилось, а потому он с лёгкостью укатил в Анжу.

Хьюго осматривал казну Фрикии и не знал ругаться или кого-то убить. За спиной стоял чиновник и правая рука Меровея — Пьер де Бург. Он собирался убраться к Хлодвигу, если сможет выжить после сегодняшнего дня. Всё, что смог сделать Пьер сегодня — отправить свою жену и ребятишек в Анжу к дальнему родственнику.

— И это казна Фрикии! — взревел Хьюго. — Куда делись деньги?

— Не могу знать. Всеми денежными делами занимался Бертран де ля Тур. А я только по части документов. К деньгам меня никто не подпускал.

— Где переписка короля?

— В его кабинете. Я относил все письма на стол правителю, а он складывал в сейф.

— Он пуст.

Пьер вздохнул.

— Я не в курсе, куда дел правитель бумаги.

Хьюго посмотрел на помощника и прошипел:

— Я тебя выгоню.

Хьюго вернулся в свой кабинет и с наслаждением смотрел, как помощник Меровея уносит ноги. Через несколько минут после побега Пьера в кабинет правителя вошёл Тибо де Блуа, которого прозвали Плутом. Он получил звание графа совсем недавно и гордился этим. Он сел напротив короля и спросил:

— Что случилось?

— Он уничтожил всю дипломатическую переписку. Как теперь вести дела?

Тибо усмехнулся.

— Напряги Бертрана. Мальчик не доволен тем, что его отца казнили. Не станет он защищать Меровея. Ещё могу тебе предложить Жуффруа де Гризегонеля и Фулька де Нерра.

Хьюго прикрыл глаза. Тибо предлагал новичков и второй круг аристократии. За ними ничего не стояло, а реальной власти они точно не имели. Из всех его друзей более-менее владел капиталами только Бушар де Вандом.

— Ты…

— Деньги и власть наживное. Ты позаботься о коронации, а то народ не поймёт.

Как только Хьюго объявил о своей коронации, Телюция затаила дыхание. По правилам в храм должны были прийти все аристократы и богатые торговцы.

Кардинал надевал маццетту и хмурился. Больше всего ему не хотелось скандала на коронации. Он обернулся к своему помощнику и первому епископу большого храма Телюции.

— Как думаешь, чего нам ждать?

— Если они устроят скандал, то это будет из ряда вон. Но только это будет не Аудольфеда. Хлодвиг уехал из столицы сразу после похорон правителя и на коронацию вряд ли приедет.

— Ну что давай. Ждать больше нечего.

Кардинал вышел в храм и осмотрел всех пришедших. Как он и предполагал, аристократия разделилась на две половины. Принцесса посмотрела на священника и улыбнулась, а стоявший рядом с алтарём Хьюго глядел на представителей сената и не скрывал своей ненависти.

Когда появился кардинал, Хьюго приободрился и посмотрел на корону, которую нёс мальчишка следом за священником. Он поставил её на алтарь и отошёл в сторону. Регалии, сделанные для Фарамонда, оказались Хьюго велики. Чтобы ни выглядеть глупо, надевать их он не стал.

Кардинал начал службу. Больше всего ему хотелось, чтобы небеса даровали новому правителю ума, и Фрикия избежала войны. Но покосившись на нового короля, он понимал, что его надеждам не суждено сбыться. Певчие подхватили его молитвы. Аристократы сидели и смотрели друг на друга волками. Жуффруа косился на Аудольфеду. Женщина слушала службу и пожимала губы. Внимание этого низкопробного дворянчика было унизительно.

— И чего тебе от неё надо? — поинтересовался Тибо.

— Красивая девка.

Тибо едва не рассмеялся. Он хотел было отпустить неприличную шутку, но вовремя вспомнил, что находится в храме. И в этот момент кардинал поднял корону. Она была самой красивой. Пять золотых языков знаменовали собой пламя сердец и силу магии. В их основании были большие рубины в окружении бриллиантов и сапфиров. Корона считалась артефактом. Кардинал возложил её на голову нового правителя и тот, улыбнувшись, повернулся к подданным. Священники отошли в сторону, оставив короля одного. И тут корона съехала и упала.

Жуффруа нахмурился и прошептал:

— Не будет новому правителя счастья.

Тибо рассмеялся.

— Это всё суеверия.

Аудольфеда усмехнулась, глядя в глаза новому королю. Хьюго сжал кулаки и едва смог успокоиться. Он должен был сказать тронную речь.

— Я хочу, чтобы все запомнили этот день. Мы сделаем Фрикию великой.

Его шавки дружно закричали: «Виват!». Сенаторы лишь сдержанно похлопали.

— Война во Фрикии началась, — сказала Аудольфеда. — Не знаю, будем мы воевать с кем или нет. Но покоя в королевстве больше не будет.

Восточная провинция Фрикии была спокойной. Тут жили самые богатые торговцы, которые предпочитали не соваться в политику. Герцог никогда не бывал в Анжу. Провинция и город ему понравился тишиной и покоем. Небольшие городки поражали своей ухоженностью.

Новому герцогу достался большой замок. Хлодвиг посмотрел на него и улыбнулся. Для кого был воздвигнут этот невероятный замок, Хлодвиг не знал, но он ему понравился. В особенности воздушная постройка из белого мрамора.

— Надо бы тут устроить небольшой парк, — протянул он.

Мажордом стоял недалеко от нового хозяина и ожидал приказов. Когда он услышал слова герцога, то подошёл и сказал:

— Ваше Высочество, король Фарамонд собирался сделать тут большую школу. Так что тут планировали сделать площадку для занятий.

Хлодвиг посмотрел на мажордома и вдохнул.

— Но теперь я тут буду жить. Так что нужно позвать садовника. Я планирую через лет пятнадцать привести сюда свою невесту. Не хочу, чтобы София жила в таких условиях.

Мажордом поклонился.

— Может быть, пригласить вашу невесту сюда, чтобы она сама всё проконтролировала?

Хлодвиг усмехнулся и повернулся к мужчине.

— Как ваше имя?

— Роберт де Мартин.

— Милый Роберт, моей невесте всего пять лет. Так что давайте справляться без неё.

— Простите, я не знал.

Роберт покраснел до кончиков волос.

— Я вас прощаю. Давайте думать, как из этого лагеря сделать нормальное жильё.

Хлодвиг вздохнул и направился в сторону своего дома. А ещё надо было забрать свою казну. Дворец оказался красивым только снаружи. Внутри пусто, несколько комнат приспособлены под нужды слуг и куцей охраны. Только на втором этаже было две комнаты со старой обстановкой.

— Ваше Высочество, если вы хотите, то можно снять комнаты в гостинице. Она тут недалеко.

Хлодвиг усмехнулся.

— Нет, дорогой Роберт. Я останусь тут. Горничная здесь имеется?

Мажордом расплылся в улыбке.

— Сейчас всё будет готово.

Он куда-то убежал, а Хлодвиг подошёл к окну и посмотрел на пустую площадку. Новоявленному герцогу Анжуйскому было невесело. Он волновался за сестру, которая осталась в столице воевать с Хьюго. Он подумал, что Аудольфеда нужна сенату только для того, чтобы новый король подтвердил привилегии сената и герцогов. Как только они смогут договорить, девушка будет никому не нужна. Никто не забудет, что она дочь циркача. Хлодвиг прикрыл глаза. о том, что король дал ему оскорбительную фамилию, он знал. Ему ни один раз уже сказали, что так звали лошадь Марии де Нейстри. Как же ему хотелось кинуться куда-то, чтобы закричать:

— За что ты так со мной?

Но спросить это было не у кого.

Герцог вышел из комнат после того, как прибежала молоденькая горничная. Он прошёл на балкон и вытащил браслет для связи с Альваресом. Граф ответил довольно быстро.

— Отец умер, — сказал Хлодвиг, — но ты это слышал. Альварес, очень тебя прошу, не суйся во Фрикию.

— Спасибо за предупреждение.

— Это ещё не всё. Новоявленный король объявил поход на Пансию. Я сделаю всё, чтобы не дать Хьюго пройти через мои земли. Мне не нужны проблемы с Пансией. Хотя Домиана за деньги с лёгкостью может разрешить пройти войскам Хьюго. Но отсутствие денег — проблема Домианы, а не моя. А значит, он кинется к другой границе.

— Погоди, — остановил его Альварес. — А о какой войне ты говоришь?

Хлодвиг усмехнулся.

— Хьюго обвинил Перуджо в смерти отца и призывает наказать короля Арагона.

Альварес смотрел на герцога с нескрываемым удивлением. Он потряс головой и спросил:

— А Перуджо тут причём?

Хлодвиг вздохнул.

— Вы почти ничего не знаете об этом молодом аристократе. Хьюго — редкостная сволочь. Он хочет только власти. Кто вдувает ему в уши эти мысли, никто не скажет. Хотя возможно это его собственные желания. Всё окружение нового короля тщательно прячется за спиной Хьюго и его жены. Аделаида де Аквит за своего супруга готова даже умереть.

— Отличные новости, — проворчал Альварес. — Спасибо. Я передам Фритингену, что стоит опасаться нападения со стороны Фрикии.

Хлодвиг отключился и повернулся к дверям. Там стоял один из гвардейцев, охранявших замок.

— И что ты хотел? — спросил Хлодвиг.

Гвардеец пожал плечами.

— Ничего. Вот только зря вы наговариваете на нового правителя. Его Величество принесёт славу Фрикии. Он прав — мы слишком долго живём на задворках Рамнии. Меровей затянул со своим правлением. Давно надо было отправить его на тот свет.

— Осторожнее, милейший. Хочешь ты того или нет, но это покойный король.

— А Его Величество Хьюго станет императором.

— Вот как.

Хлодвиг усмехнулся и подошёл вплотную к восторженному глупцу. Он быстро вытащил нож, который был прицеплен к руке и с силой воткнул его в грудь гвардейцу. Мужчина сполз на пол и посмотрел на герцога с открытым ртом.

— Надеюсь, в великой миссии по потере собственной жизни Хьюго справится без тебя.

Герцог вызвал мажордома и приказал убрать тело.

Глава 19

Эгберд сидел в своём кабинете и ждал чиновников. На столе валялось несколько документов, но правитель даже не смотрел на них. Меровей умер всего месяц назад, но во Фрикии началась подковёрная война и не за власть, а за привилегии герцогов. О том, что для этого они используют Аудольфеду ровно до того момента, пока Хьюга не прекратит воевать с сенатом, понимали все, кроме самой девушки.

Двери распахнулись, и вошёл лорд Джон Фокс. Начальник службы безопасности королевства улыбнулся и махнул рукой в коридор. Как и ожидал Эгберд, вошёл Исаак Фальдо. Они оба поклонились королю и, дождавшись его разрешения, сели в предложенные кресла.

— Слышали?

— Я думаю, — начал Фокс, — что нам нечего волноваться. Хьюго не интересует север. Мы в этом смысле защищены климатом и отсутствием полезных ископаемых.

— Не столько отсутствием, сколько сложностью их добычи, — вставил Исаак.

— Это не так важно. Пока он нацелился на Арагон. Вот только между ними нет общей границы. Домиана нисколько не возражала бы, если путь пролегал через её сокровищницы, если только Хьюго уплатит за это. Но тогда ему придётся договариваться с Хлодвигом. А герцог Анжуйский не захочет воевать.

— И тогда Хьюго пойдёт на Рамнию.

— Вот именно. А мы этим воспользуемся. Сможем вывести из-под носа у Фритингена ценности.

— Если Вихман не помешает, — усмехнулся Исаак. — Не забывайте, что существуют ксёндзы.

— Что-то от них в последнее время ничего не слышно. Разве что поселение на нашем востоке.

Все выжидающе посмотрели на короля, но Эгберд молчал. Его тоже волновало отсутствие вестей из Вестгота. Король, в конце концов, махнул рукой на всё это и вернулся к своим делам.

Вихман сидел в своём приюте и хмурился. Он никак не мог выйти на связь со своим куратором. Рудольф молчал, словно его не было. И тут завибрировал камень. Вихман подошёл к нему и провёл над ним пальцами. На том конце был Джарон. Мужчина пребывал в шоке. Он постоянно оглядывался и старался говорить тише.

— Вихман, у нас твориться нечто неправильное. Большой совет молчит. Я никак не могу найти свою тётку. По столице расхаживает Изольда и говорит, что скоро станет хозяйкой мира.

И тут открылась дверь, и показался Рудольф, который дёрнул его и прошипел:

— Давай быстрее пока эта красавица не явилась сюда.

Он выдернул Джарона из кабинета, и тот забыл выключить переговорник. Вихман смотрел на кабинет с удивлением. Хозяин порта хотел уже выключить его, но тут двери словно вышибло, и в кабинет вошло несколько непонятных созданий. Вихман смотрел на это с интересом. Перед ним была компания людей, у которых были пустые глаза и механические движения. Они обошли кабинет и выстроились по углам. Двери снова распахнулись, и вошла немолодая дама с пронзительными зелёными глазами и презрительно сложенными губами. Следом за ней в кабинет просочилась какая-то странная особа. Вихману она явно понравилась. Яркая и привлекательная, но постоянно косящаяся на вошедшую старуху.

— Где они?

— Не знаю, — ответила девушка. — Но полчаса назад Джарон был в кабинете. Где Рудольф, выяснить не удалось.

— Плохо, Алиса. Очень плохо. Которого по счёту члена большого совета ты упустила?

Алиса вскинула голову и усмехнулась.

— Не я, а вы. Мне, собственно, от этого совета ничего не надо. Это вы, милейшая Изольда, не смогли убедить остальных в необходимости проведения подобных исследований и внесения изменения в генетику людей. Хотите вы того или нет, но нарушили первейший закон, оставленный великим лордом Бернардом.

Изольда резко повернулась к своей помощнице и скинула переговорник. На том конце вздохнули, а потом рассмеялись.

Изольда смотрела на нахалку с ненавистью. Она подошла к девушке и буквально выплюнула ей в лицо:

— Ты ничего не перепутала? Это я вытащила тебя из дерьма.

— Какого? Это вы молодым дурачкам рассказывайте все эти сказки. А я спокойно жила. Да, Рудольф меня никогда не любил. Ему нужны были только мои мозги, и как я теперь понимаю, кровь. Так что не нужно так кричать.

Алиса спокойно обошла остолбеневшую Изольду и села на стол, где только что работал Джарон. Она смотрела на начальницу с издёвкой, а потом продолжила:

— Я тебе безмерно благодарна за то, что смогла меня вытащить и заразить своими идеями. Но ты, красотка, не знала, что к этой работе я подключила своих старых знакомых — Софию и её придурочного сынка. София — гений. Она смогла разобраться в старом коде и найти ключ к длинной жизни. И скоро всё здесь будет моим. Я буду жить вечно, крошка, а ты сгинешь.

Алиса подошла к Изольде вплотную.

— Знаешь, а в качестве главной злодейки ты будешь выглядеть идеально. Ведь никто не будет знать, что тебя давно нет в живых.

Она вытащила нож и резанула по шее обалдевшую Изольду, но та успела вонзить ей в руку иглу. Алиса вытащила её и отбросила от себя.

— Тварь, — прошипела она.

Алиса откинула иглу в угол и посмотрела на своё войско.

— На выход, — приказала она. — Обыскать тут всё и стащить в большой зал бумаги.

Солдаты направились исполнять приказ. Алиса вышла следом за ними. За таким войском нужно было присматривать. Она приказала отправить тело бывшего куратора странной группы в подвал и заложить камеру. Дом, принадлежавший Джарону, был большим и очень удобным. Его строили под нужды некогда влиятельного ксёндза. Алиса вспомнила, как её команда убивала Марию. Женщина не сопротивлялась, а лишь рассмеялась в лице Алисе и сказала:

— И тебя тоже купили. Умная особа.

О ком говорила Мария, Алиса не задумывалась. Главное, что теперь она была хозяйкой огромного войска и могла диктовать свои условия любому. В последний момент ей показалось, что она видит перед собой совершенно другого человека. Она развернулась и увидела кого-то на втором этаже, но потом видение странной женщины с серыми глазами растаяло. Огорчало девушку только одно — Рудольф сбежал.

— Ну, ничего я и до него доберусь.

Она прохаживалась по дому и мечтала о величии.

София вышла из тайного хода и подняла переговорник. Женщина глянула на дверь, а потом подняла с пола иглу. Капсула на конце была пуста.

— Отлично, — прошептала она. — Вот и запустим болезнь.

Она вернулась в лабиринт переходов и вышла на улицу. Врач шла вперёд и рассматривала пока ещё спокойный город. Очень скоро он взорвётся и начнётся невообразимое. Отсюда уже стали сбегать люди на большой континент, но никто не знал, что они несли с собой страшную болезнь, которую она разработала очень давно.

Рудольф увидел врача издалека и нахмурился. Он внимательно смотрел на то, как София пытается проникнуть на борт корабля и повернулся к Джарону.

— Ты её звал?

— Я говорил Полу, что надо выбираться, но парня вчера нашли больным. Он едва мог шевелиться.

Рудольф посмотрел на женщину и подошёл к Софии.

— Милочка, вас кто сюда приглашал?

София посмотрела на Рудольфа с насмешкой и сунула руку в карман, но Джарон среагировал быстрее. Он схватил её руку и вывернул, а потом показал Рудольфу тонкую иглу с капсулой. Тот внимательно осмотрел находку и усмехнулся.

— Вот значит, чем вы занимались, милочка. Обыщи её карманы и сумку. Найди всё, что только возможно. Мне не нужны такие спутники.

София смотрела на великого ксёндза с ненавистью.

— Вы все сдохнете.

Рудольф усмехнулся и поднёс иглу к лицу женщины, но та рассмеялась.

— У меня к этой гадости иммунитет.

— Уверена. А вот я достану вот это.

Он вытащил из кармана иголку, измазанную кровью Пола.

— Ты же нашла не только нечто для убийства нечестивых ксёндзов, но и для того, чтобы отправить на тот свет совершенно не нужного сына. Вот теперь и проверим, как на тебя подействует эта зараза. Как ты её назвала?

— Льдянка.

— Вот и проверим вас, и на льдянку, и вот на это.

Рудольф с наслаждением наблюдал за тем, как в глазах женщины отразился ужас. Он оцарапал её руку вначале иглой с кровью Пола, а потом той, что вытащили из её кармана. София вырвалась от него и отошла в сторону. Она смотрела на мужчин с ненавистью, а когда корабль отплывал, крикнула:

— Не думайте, что всё это вам так легко сойдёт с рук. Мои подарочки будут преследовать вас везде.

Она не видела, что за её спиной стоит Алиса и смотрит на женщину с подозрением. Девушка повернулась к своему спутнику и сказала:

— Убить её.

Алиса направилась в сторону своего нового дома. Тут всё было по её вкусу. Стоило только приказать новым слугам, как тут же приносили всё, что она хотела. Алиса была счастлива. Она села в кресло и приказала привести к себе правителя Вестгота.

Алиса с удивлением смотрела на слуг, которые вернулись с пустыми руками и запиской от Брунгильды.

— Да, как она посмела?

Её послушная армия шла по улицам опустевшего города и вела свою правительницу к символу власти на Вестготе. Алиса удобно устроилась в повозке, которую тащили двое её роботов, и рассматривала то, что теперь принадлежит только ей. Алиса уже мечтала о том, как отправится на большой континент покорять непокорных обезьян. В её воображении возникали невероятные картинки с тем красавцем, которого когда-то ей показал Рудольф. Дворец встретил новую правительницу скандалом. Её не захотели пропускать к императору. Алиса прошипела:

— Убить всех.

Её отряд вышел вперёд и начал методично выполнять приказ. Алиса смотрела на это с насмешкой, а ещё с интересом рассматривала Брунгильду, которая пряталась на третьем этаже.

— Подожди, милочка. Я сейчас к тебе доберусь. Моё войско умолять бессмысленно. Они методично убивают всех, кого я прикажу уничтожить.

Брунгильда смотрела на странную особу, спокойно взиравшую на то, как её безмолвное войско прокладывает ей путь. Императрица сжимала руки.

— Да что же это такое!

Она обернулась к своему спутнику. Молодой аристократ с напряжением смотрел на девушку, которая отдавала приказы странному войску.

— Вроде бы говорили, что этим занимается Изольда.

— Маркос, откуда я знаю, что происходит вокруг. Ты думаешь, что меня подпускают к управлению? Всем занимались лорды.

— А теперь, когда часть из них убили, а другие разбежались, нам придётся заниматься вот этой дурой. Давай в тайный ход. Где Сигфэст?

— Не знаю. Меня не интересует, где мой дражайший супруг и его любовница.

Маркос усмехнулся.

— Боюсь, что эта певичка давно сбежала. Давай на север. Там несколько поселений. Заляжем и переждём.

Маркос вытащил императрицу в тайный ход, подцепил мешок с теми украшениями, которые ещё не успели выкрасть и продать. Тут же лежала и мужская одежда для Брунгильды.

— Ты…

— Милая Брунгильда, это вы жили и ни о чём не думали, а я за всем следил. Поверь, я не хочу стать наживкой в большой игре.

Алиса вошла в огромный дворец, где жил правитель малого континента, и улыбнулась. Она даже не сомневалась, что эта компания сбежит. Девушка обернулась на своё войско и приказала:

— Найти всех и привести сюда.

Она была в тронном зале. Алиса прошла вперёд и провела пальцами по большому креслу. Девушка смотрела на это творение и не скрывала своей радости.

— Ты ещё пожалеешь, Рудольф, что обошёлся со мной как с вещью.

Алиса села на трон и улыбнулась, а потом у неё зачесалась рука, но девушка не обратила на это внимания. Её ждали великие дела. И тут двери распахнулись и вошла та самая женщина, которую она увидела в доме Марии. Она смотрела на Алису с откровенной насмешкой.

Сам Рудольф не знал, что ему вслед посылают проклятья и сожалеть о том, что практически выкинут на улицу, не собирался. Он стоял на палубе и смотрел на море. Лорд был недоволен, что пришлось бросить всё и прежде всего нажитое имущество.

— Ты нашёл старый генератор? — раздался вопрос Джарона.

Рудольф посмотрел на своего спутника, а потом поискал глазами Рикардо. Второй выживший из большого совета подошёл к собеседникам. Они переглянулись и не заметили, что рядом стояла женщина и внимательно их слушала. Рудольф скользнул по ней взглядом и отвернулся.

— Что вы хотели?

— Мы не сможем ничего сделать с большим континентом, — сказал Рудольф.

— Ты обещал, что вернёшь континенты в прежний вид, — возмутился Рикардо.

Рудольф вздохнул.

— Дело не в моих поисках, а в том, что нам не хватит энергии на запуск генератора. Я нашёл его и смог расшифровать некоторые названия. Понять, что тогда происходило, и как работал этот прибор, я не в состоянии. Слишком многое мы потеряли с этим великим сдвигом. Вся техника исчезла, оружие пропало. А ведь мне рассказывали, что предки обладали невероятной вещью способной уничтожить целые государства.

Рикардо усмехнулся и посмотрел на своего партнёра по исследованиям и старого врага.

— Я слышал об этом, но что было, то было. Мы должны жить настоящим, а не прошлым. Стонать и жаловаться можно до бесконечности. Что вы предлагаете, Рудольф? Как жить будем?

— Править. У меня есть…

Рикардо поморщился.

— Я в курсе, что вы создали Чёрное гнездо и воспитывали там невероятных бойцов. Но это единичные экземпляры. С десятком солдат вы ничего не сделаете. Как бы вы ни пугали народ на Вестготе, но большой континент живёт по своим законам и не собирается что-то менять.

— Что вы предлагаете, Рикардо? — поинтересовался Джарон.

— Не только вы следили за реальными событиями на большом континенте. Я заметил, что в Фрикии сменилась власть. Меровей оставил трон своему племяннику, а не сыну. Хьюго — своеобразный молодой аристократ. А ещё на континенте имеется весьма богатое и влиятельное государство — Рамния.

Джарон нахмурился.

— Фритинген — сын первого берсерка. Силу отца он не унаследовал, но империю держит в железных руках.

— И что вы предлагаете?

— Я слышал, что у правителя не самый хороший сын. Аларих не желает править, а только хочет развлекаться. Вот и сыграем на этом. Надо столкнуть лбами Фрикию и Рамнию.

— Пока жив Фритинген, этого не случится.

Рикардо приподнял палец и сказал:

— Ключевое слово — пока. Но кто вам сказал, что император не станет защищать своё государство, если на него нападут? Старый принцип — разделяй и властвуй. А потом подумаем, как запустить генератор.

— Никак, — с тоской сказал Рудольф. — Ничего нам не сделать. Он требует слишком много энергии, а там стоит куцый аккумулятор, который ещё надо зарядить, а я не знаю, как это сделать. Я проверил расчёты и направленность его работы. Он сможет только опустить часть Вестгота. Так что нам придётся довольствоваться тем, что имеем. Как же всё отвратительно складывается. Ещё и эта чёртова Изольда.

Рикардо покосился на своего друга и вздохнул.

— Ну что ж, будем исходить из этой реальности. Сколько у вас людей?

— Примерно сотня. Это в Чёрном гнезде. Сколько у Вихмана, я не знаю.

— Вы на этого мальчика не очень рассчитывайте, — осторожно сказал Джарон. — И я бы посоветовал не говорить ему о том, что мы сбежали с Вестгота. Ваш проект собирается править самостоятельно. Думаю, что если вы планируете жить в Чёрном гнезде, то надо отстранить этого правителя от базы.

Рудольф долго смотрел на Джарона, а потом вздохнул.

— Что с нами стало? — протянул он. — Куда ушла власть и сила? Ведь наши предки мечтали о звёздах.

Джарон только рассмеялся.

— А где находится генератор? — спросил он.

— В подвале большого совета.

Рикардо остался стоять на палубе и смотреть на море. Остальные давно ушли. Он смотрел на волны и вспоминал. Мать он почти не помнил. Она пропала довольно быстро. Рикардо остался в доме вместе с женщиной, которую все называли его тёткой. Рикардо помнил её — женщина с многими лицами, которая была безжизненной. Словно у этой странной особы полностью отсутствовало сердце. Рикардо встряхнул головой и постарался забыть эту даму. Как и о том, что в её планы он внёс разрушение.

Аделина осторожно отошла от мужчин, пока они не заметили, что за ними следят. Женщина нахмурилась и провела рукой по борту корабля, который уносил её от родины. Она боялась, что не сможет выжить и погубит ребёнка, которого носила под сердцем. Это известие и стало решающим, когда женщина узнала, что на Вестготе стало небезопасно. У них пропало несколько певцов, а потом она случайно услышала от своего любовника, что член большого совета собрала целую армию каких-то невероятных модифицированных людей.

Когда пропал правитель, она забеспокоилась и пошла искать Сигфэста. Аделина только вечером сказала ему, что у него будет наследник. Император радовался как ребёнок и пообещал сыну свои доспехи и меч. Правителя она разыскала в комнате прислуги с развороченной грудной клеткой. Аделина забеспокоилась и кинулась в хранилище правителя. Именно там, на постаменте лежали невероятные доспехи, сделанные из какого-то уникального сплава. Она подхватила неподъёмную сумку с сокровищами и ушла из дворца. Женщине пришлось применить свои магические способности, чтобы никто не понял, какую тяжесть она тащит.

Женщина отошла от мужчин и пошла в свою каюту. Больше всего на свете Аделина боялась, что кто-то узнаёт её, но постепенно певица успокоилась, а потом показался берег. Борвил встретил их шумом и криками. Огромный порт никогда не спал, в особенности это касалось лета. Аделина усмехнулась и позвала кучера. Через час метаний и криков она была счастливой обладательницей домика, а потом она задумалась и решила стать полноправным гражданином какого-нибудь государства.

Аэбдин сидел в своих покоях и читал донесения и письма своих эфенди. Он уже собирался позвать слугу, как распахнулись двери, и вошёл никиб аль-шатраф. Невысокий толстый мужчина с гривой рыжих волос и большим тюрбаном на голове. Он занимался всеми делами потомков Айты в султанате, а фактически был мажордомом огромного дворца. Таамир аль-Назир был уже немолод и незаменим в делах дворца. Он поклонился и сказал:

— Девлетлю неджабетлю вели ахд-ы-салтанат Аэбдин-эфенди хазретлери, вам нужно сходить в павильон Багдират. Личные янычары султана говорят, что правитель умер.

Аэбдин встал.

— Капудан-паша Таамир, лекаря вызывали?

— Да. Он уже там.

Аэбдин вышел из комнаты и направился в павильон, который стал для отца и домом, и убежищем. Принц в последнее время занимался всеми делами Халифата. Султан Рамалаан эль-Фадэль отказывался даже подписывать бумаги и выслушивать его доклады. Верные ему янычары отсалютовали фактическому правителю и направились следом за ним в дальний павильон. Аэбдин старался не выглядеть мрачным. Он прекрасно понимал, что султан умер не просто так. Да и о делах Муниефы он знал не хуже Таамира. Но валиде-султан в последнее время была очень плоха. Она почти никого не принимала, только любимого внука.

— Приказы будут? — спросил Таамир.

— Пока нет, — отозвался Аэбдин. — Она скоро и без того умрёт.

Султан лежал на своих любимых подушках на боку. Рядом валялась какая-то чаша. Суетившийся рядом лекарь глянул на принца и вздохнул. Рамалаан его не любил, но именно этому решительному факиру и достанется Халифат.

— Говори и не бойся, — приказал лекарю Аэбдин.

— Это отравление. Но султан и без того скоро бы умер. У него развилась болезнь печени. Если я сниму краску с его лица, то вы увидите, что он весь жёлтый.

— Почему тогда его не вылечили?

Лекарь побледнел.

— Я предлагал правителю разные лекарства и применение силы, но он категорически отказался. Девлетлю неджабетлю вели ахд-ы-салтанат Аэбдин-эфенди хазретлери, я думаю, что покойный правитель боялся магии.

— Я тебя понял. Можешь быть свободным.

Когда лекарь вышел из павильона, его поймал помощник визиря Мустафы. Султанский лекарь вскинул руки и сказал:

— Абдул, если принц захочет, вы всё узнаете от него.

Он быстро ушёл, подивившись тому, что этот неприметный чиновник смог пройти в четвёртый двор. Янычары, окружавшие павильон, нахмурились и посмотрели на чиновника с подозрением. Абади агасы махнул рукой и приказал задержать неожиданного гостя. Мужчина побледнел и попытался сбежать, но янычары недаром получали солидное содержание. Аэбдин не стал долго разбираться и приказал нарушителя казнить.

Из павильона вынесли тело умершего правителя и отнесли в сторону места упокоения. Кладбищ тут не было. Только место упокоения. Проводить церемонию должен султан.

— Прошу вас Аэбдин-эфенди, — сказал Таамир аль-Назир.

Принц вздохнул и пошёл следом за никибом аль-шатрафом, который знал все традиции и обычаи. В его обязанности входило следить за правильностью их соблюдения. Аэбдин вошёл в комнату и вздохнул. Несколько слуг облачали его в новые одеяния. Тонкие шёлковые штаны, потом полосатую рубашку-каис из муслина. Следом красный расшитый золотой нитью камзол. Его хотели перепоясать кушаком, но Аэбдин приказал принести окованный металлом кожаный пояс. Под конец принесли тюрбан с тремя перьями, украшенными бриллиантами.

Аэбдин посмотрел на себя в зеркало. Он подумал, что за всю свою довольно короткую жизнь не успел обзавестись любимой женой, да и мать отправили за грань. Так что его отправлять на джюлюс просто некому.

— Ничего. Я все наверстаю.

Он вышел из комнат и в сопровождении двух евнухов направился к вратам блаженства. Аэбдин волновался. Джюлюс всегда проводился как можно быстрее. Двери были распахнуты, и перед ними стоял трон. Аэбдин вышел к трону и поприветствовал всех. Двор дивана был заполнен огромным количеством народа. Чиновники, янычары, визири, аристократы.

— Пусть вы и ваше царство проживёте тысячу лет, — раздался дружный гул голосов.

Муниефа посмотрела на слугу.

— Поднеси меня к окну. Я хочу это видеть.

Слуга исполнил приказ валиде-султан. Он поднёс умирающую женщину к окну. Муниефа смотрела на внука и плакала. Она видела, как читал молитву никиб аль-шатраф, потом визири целовали камзол нового султана.

— Теперь я могу умереть спокойно. Халифат останется в руках сильного султана.

Она прикрыла глаза и вздохнула. Муниефа слышала, как выстрелили пушки. Женщина улыбнулась.

Аэбдин направился на площадку для похорон, когда к нему подбежал слуга.

— О великий султан, валиде-султан умерла.

Аэбдин повернулся к одному из своих слуг и сказал:

— Похороните эту великую женщину, как она того заслуживает. Если бы не валиде-султан, Халифата давно не было.

Глава 20

Фуэло де Бермундес приехал в Морфог и улыбнулся. За каким лешим его понесло в эти края, беглый принц ответить не мог. Этот порт выглядел великолепно. Ни у кого, кроме Халифата, не было портов на юге. Север был интересен малым континентом и тем, что ксёндзы покупали огромное количество товаров, а вот юг никого не интересовал. Так что Морфог называли пустым развлечением Альдера. Городок был красив и уютен. Маленькие магазинчики, кафешки с открытыми террасами, а вдали мачты кораблей. Королева Альдера часто убегала от своего излишне педантичного мужа в свой город. Вот и сейчас над её замком возвышался герцогский штандарт.

Аристократ остановился в маленьком домике, расположенном недалеко от большого замка Вероники. Это был не дворец, но вполне уютный дом с крохотным садом, к немногим, но к неоспоримым достоинствам можно было бы отнести то, что он располагался в тени: Морфог все же очень жаркий город.

Фуэло осмотрел шумный мегаполис. Тут не было огромных фрегатов и галеонов, как на севере, а только небольшие кэчи и шхуны. Они большими группами уходили в море за рыбой, моллюсками и прочими дарами моря. Этим жил порт и его многочисленные жители. Отсюда невероятные товары расползались по всему континенту, и стоили дары моря приличных денег. Город был красивым и богатым. Восхитительные домики, сложенные из чего-то чёрного, создавали невероятную картинку. Фуэло смотрел на богатые магазины и красивых женщин на улицах. Мужчина улыбнулся и пошёл к хозяйке этого порта.

Замок вырос перед ним из-за поворота и поразил Фуэло. Посередине была огромная башня, а с боков два совершенно одинаковых корпуса. Город находился в котловине. Всё пространство занимали дома, и места для парка не было даже для хозяйки этого города. А потому замок больше напоминал приют злоумышленника, пожелавшего завоевать мир и принести в жертву половину людей, чем дом для красивой женщины.

Пока он стоял и любовался красивым замком, за ним наблюдали — женщина стояла у окна и смотрела на красивого светловолосого мужчину, любовавшегося её домом с открытым ртом. Вероника повернулась к слуге и сказала:

— Позови его. Мужчина уже почти три часа стоит перед замком.

Слуга поклонился и вышел. Он не разделял внимания хозяйки к кому-то проходимцу, но ослушаться не мог.

— Гидальго, вы почти три часа стоите перед замком. Её Величество королева Вероника желает знать, чем обязаны.

— Рикос, — поправил его гость. — Рикос Фуэло де Бермундес. Я приехал в ваш город погостить, гулял и увидел невероятно красивый замок.

— Королева хочет вас видеть.

Слуга предложил ему войти. Фуэло улыбнулся, но так, чтобы слуга не заметил.

Вместо мрачного интерьера, который он ожидал увидеть, тут было всё по-восточному шикарно и уютно. Мужчина находился в гостиной и удивлялся. Тут был внушительных размеров камин, напоминавший огромный зев какого-то чудовища, сделанного из странного чёрного стекла. Золотистые диваны и красный ковёр. Стены были отделаны магией и создавали странный золотисто-чёрный узор. Фуэло усмехнулся и сел на диван.

— Здравствуйте, — раздалось от двери.

Фуэло обернулся и увидел красивую женщину. Тёмные волосы были распущены и слегка заколоты. В них терялась диадема, сделанная из жемчуга в виде венка.

— Приветствую вас, Ваше Величество. Рад видеть самую красивую женщину Пансии. Хочу представиться — Фуэло де Бермундес. Я сын Матильды. Стараниями Фритингена меня выжили из Сверкса и теперь я не принц и не правитель, а скромный аристократ Пансии.

Вероника посмотрела на мужчину с подозрением. Она подошла к гостю и махнула рукой. Мужчина сел напротив неё и улыбнулся. Вероника прекрасно знала все слухи о том, что этот мужчина никакого отношения к Матильде не имеет. Они следовали за ним постоянно и невероятно злили беглого принца.

— Вам тут не скучно в этом приюте? Всё же Морфог находится вдалеке от столицы. Я слышал, что Макрия невероятно красивый город.

— Ну, что мне делать, если у мужа иногда бывают приступы непонятной болезни?

— Болезни?

Вероника вздохнула и отошла к окну. Женщине хотелось выговориться, но королева боялась, что всё это выплывет наружу и тогда ей придётся навечно поселиться в этом порту.

— Не бойтесь, — сказал Фуэло. — Кому я могу рассказать об этом? Всего лишь скромный изгнанник.

Вероника повернулась к гостю, подошла к нему и прошептала:

— Рикос Фуэло, давайте оставим всё в стороне… Это глупости.

Вероника отошла от аристократа. Фуэло едва не рассмеялся, но вовремя взял себя в руки, подошёл к ней и сжал холодные ладони.

— Если хотите, я могу стать вашим рыцарем и защитником. Поверьте, Ваше Величество, я знаю, что такое ненависть родных. А вы так беззащитны.

Королева отвернулась и улыбнулась, но так, чтобы Фуэло не видел.

— А что не так с королём Мануэлем? — раздался вопрос.

— Всё в порядке. Я не хочу об этом говорить.

Вероника говорила это, понижая голос, словно боялась, что кто-то услышит её откровения. Фуэло посмотрел на женщину с жалостью, но, когда она отвернулась, недоверчиво хмыкнул. Аристократ принял правила игры. Вероника усмехнулась и подошла к окну. Она прекрасно понимала, что аристократ ей не верит. Женщина не стала с ним спорить и пригласила его пожить у себя. Фуэло расплылся в улыбке и согласился.

Вечером он сел в кресло около камина и рассмеялся.

— Как же хорошо складывается.

Он прикрыл глаза и снова рассмеялся. В слова королевы он не верил. Фуэло хватало ума понять, Вероника хочет только спихнуть своего мужа, посадить на трон сына, а самой стать регентом при маленьком короле.

Рудольф осматривал порт, в котором они остановились и вздыхал. Приютом Вихмана был Матлок, расположенный восточнее в удобной бухте, потому-то они и приехали в Борвил. Формальный глава ксёндзов не хотел ставить в известность свой проект, о том, что они сбежали со своего континента. Они устроились в небольшом кафе и грустно рассматривали местных. Рикардо и Джарон сидели рядом и кидали вокруг тревожные взгляды.

— Что делать будем? — осторожно спросил Джарон.

Рудольф усмехнулся.

— Я поговорил со своим человеком и узнал, что Вихмана в гнезде нет. У него какие-то проблемы на севере. Вот и воспользуемся моментом и поселимся в Чёрном гнезде. Формальный глава севера Рамнии может оставаться у себя. Мне его услуги больше не нужны.

— А что делать будем? — хмуро спросил Рикардо. — Я не смогу проводить тут свои исследования. Надо было базу вывести сюда.

— Не надо, — хмуро сказал Рудольф. — Не факт, что всё это не попадёт в руки этим обезьянам.

Джарон усмехнулся и осмотрел посетителей и прошептал:

— Вы только в глаза людям не говорите об этом. Не стоит на меня так смотреть, милые лорды. Хотите вы того или нет, но тут нормально живут и нисколько не нуждаются ни в ксёндзах, ни в чужих советах. Рикардо, вы в курсе, что тут несколько государств и некоторые живут очень неплохо? Одна Рамния чего стоит.

— Государства? — не понял Рикардо.

Он посмотрел на Рудольфа. Тот едва не пристукнул болтливого Джарона. Сам Рикардо прекрасно всё знал, но говорить что-то своим случайным друзьям посчитал лишним. Всё же он считал информацию отрывочной и недостаточной. Джарон тем временем распинался:

— А что вы хотели, Рикардо? Представляете эту ситуацию, если бы я публично заявил, что на большом континенте существуют государства, которые торгуют между собой и не нуждаются в нашем содействии. Да меня бы разорвали на месте. Повлиять на правителей мы практически не можем. Они сами принимают нужные решения.

— Вы обязаны были сообщить это совету. У меня нет слов. Как вы могли?

Рудольф поморщился.

— Вы многого не понимаете. Если я дал всем точную информацию, половина лордов кинулась бы сюда. Мы почти четыреста лет жили изолировано и долго не могли привести в порядок своё общество и создать кое-какие технологии. Остались лишь крохи от всего, чем владели наши родители. И вот мы прибываем на большой континент, желая увидеть его пустым. Но вместо этого нас встречает весьма агрессивные люди. И во главе всего этого безобразия стоит их гордость — первый берсерк.

— И что? Вы обязаны были сообщить всем об этом.

— Мы с моим отцом решили, что данная информация должна остаться в секрете. Люди, которые работали, тут практически ни с кем на Вестготе не общались, а жили в отдельных городках.

— Теперь, когда с малого континента все бегут, это стало неактуальным. Да и город наши люди построили.

— А вы думаете, то тут живут только беженцы?

— Разве нет?

Джарон посмотрел на злого Рудольфа и сказал:

— Не совсем. Тут довольно давно возникло поселение. Сразу же после сдвига тут жили рыбаки. Потом ваш ставленник построил с помощью наследника Изольды порт Матлок, и половина местных отсюда смылась. Городок превратился в заштатное поселение с крошечным населением. А когда наши бросились бежать, Борвил оказался удобным местом. Тем более что Вихман не горит желанием принимать у себя такое количество непонятного народа. Но большинство тут не задерживается. Люди отправляются в сторону Сверкса. Почти весь восточный предел страны заселяется нашими людьми.

— Это и хорошо, — протянул Рикардо.

— Не думаю. Хотите вы того или нет, но выходцев с малого континента становиться всё меньше. Население вымирает, а иметь детей наши могут лишь с рамнийцами. Будущее именно за этими созданиями. Через несколько сотен лет о нас даже не вспомнят. Ксёндзы превратятся в страшную сказку для детей.

Джарон встал и прошёлся по кабинету ресторана, где они устроились. Он улыбался, но так, чтобы его собеседники не заметили этой гадкой усмешки. Он остановился около окна и посмотрел на улицу, где сновали люди, а потом повернулся к собеседникам. Его взгляд постоянно возвращался к Рикардо. Этот странный мужчина его напрягал. Что-то в нём было такое, что заставляло Джарона не верить ему на слово.

— Вы в курсе, что в старые времена было огромное количество языков и культур? Раньше нашим отца и дедам не составляло труда играть на различиях, вбивать клин между народами и создавать удобное для себя положение вещей. А теперь практически весь большой континент имеет общую культуру и языки, которых всего четыре. Наш вестготский, переработанный вариант английского, северо-рамнийский, который является интерпретацией восточнославянских языков, правда, теперь он полностью смешался с средне-континентальным, сарацинский — смесь арабского и какого-то из европейских, предположительно французского. И средне-континентальный — этакая смесь английского, шведского и испанского. На последнем говорят три государства — Пансия, Фрикия и Сверкс, а теперь и практически вся Рамния. На прежнем наречии говорят немногие поселения на севере.

Рикардо поморщился.

— К чему ты клонишь?

Джарон сел на место и посмотрел на остальных.

— А к тому, что у них нет различий. Эти народы де-факто один. И у этих людей есть общая история и то, что они выжили во время великого сдвига. Это их объединяет. К тому же имеется общий враг — ксёндзы. Мы фактически сплачиваем этот народ.

Рудольф поморщился.

— Что вы хотите этим сказать?

Рикардо усмехнулся рассматривала Джарона, который всеми силами пытался произвести впечатление самого знающего человека. Молодой лорд подумал, что у него нет всей информации, но это проблема решаемая. А потом он схватился, что думает не так как раньше, а как Нойз. Тень этой опасной женщины никак не хотела его отпускать.

— Ничего, кроме того, что именно большой совет виновен в том, что происходит. И я не уверен, что у Изольды хватит сил удержать власть над этим войском. Вы в курсе, что рядом с ней ваша жена, Рудольф? Алиса прошла какие-то изменения, что своеобразно сказалось на её голове.

— И что?

— Она сюда придёт. А мы не готовы к этому. Она легко сметёт нас, а останутся эти люди с большого континента. Вы так увлеклись вашей месть и не заметили, что создали из большой тройки богов.

— Месть? — не понял Рикардо.

Джарон гадко улыбнулся.

— Его сестра влюбилась в Толедо и бегала в лагерь берсерков. Мальчики решили над девочкой посмеяться и пользовались ею все трое. Она после сдвига умудрилась сбежать. И теперь наш любезный Рудольф устроил месть, не заметив, что создал из них немного нимало богов.

Рикардо глянул на Рудольфа и спросил:

— Ты с ума сошёл?

Потом он посмотрел на усмехающегося Джарона и постарался не хмуриться. Рикардо пришло в голову, что этот ушлый племянник Марии не просто так завёл этот странный разговор.

— А то, — продолжил Джарон. — Теперь Фрикия считает себя детьми великого Фарамонда Сверкс — Хлодиона, а на севере Пансии приносят жертвы Толедо, даром, что постарались извести само имя этого берсерка.

Рикардо бросил взгляд на Джарона, а потом на Рудольфа.

— Деда на тебя нет. Ты хоть понимаешь, что натворил. Вместо того чтобы уничтожить о них память, ты создал из этого сброда культ.

— Рикардо…

— Что? Не умеешь, не берись.

Джарон смотрел на него с насмешкой, не замечая, что за ним внимательно следят, а потом продолжил:

— С этим надо что-то делать. Я думаю, что нужно исходить из существующих реалий. И для начала уничтожить их общую историю. Надо сделать так, чтобы каждый народ тянул одеяло на себя. Я слышал, что Халифат не хочет заключать договора…

Рудольф фыркнул.

— Пока ими правит султан Аэбдин, ты ничего не сделаешь. Договора они не заключают, но повернуть их в свою сторону не удастся.

— И что ты предлагаешь?

— Я могу предложить создать орден, — протянул Рикардо, разглядывая собеседников. — Например, луны и крови. Дать им установку на завоевание власти над всем, а центр сделаем в гнезде. Историю мы перепишем, но ту нужна война, которая уничтожит кое-какую память и даст возможность внушить определённые мысли.

— Война, — протянул Джарон. — Тогда это к Фрикии. Хьюго Каппет — очень воинственный мальчик.

— Покажи мне карту мира, — сказал Рикардо.

Рикардо делал вид, что ему категорически не нравилось то, что услышал. Когда Джарон положил перед ним большой лист бумаги с изображением всех государств, Рикардо сделал вид, что удивлён и возмущён. Эту карту он уже видел ни один раз. Она даже вила на стене в доме тётки. Как-т о он заметил, что она делает на ней какие-то пометки, но спрашивать не стал.

— Рудольф…

— А что ты хотел? — вскипел Рудольф. — Ты думаешь, что Мария и её друг хоть что-то делали с продовольствием? Эта глупость была выставлена только для большого совета и попытки получить деньги на строительство дома.

— И кто знает правду?

— Из ныне живущих никто, кроме меня и Джарона. Ну, ещё Джон.

Рикардо осмотрел собеседников и вздохнул, а потом стал допрашивать обоих. Постепенно у него стала складываться картина мира, весьма неплохого. В мозаике появлялись новые кусочки. Рикардо посмотрел на остальных и скрыл насмешку. Что бы ни говорил Рудольф, а править этим миром он будет в одиночестве. И для начала нужно отправить за грань Джарона. Но прежде чем всё это случиться этот умник легко отдаст ему все рычаги и связи. А потом он остановился и подумал, что это чьи-то чужие мысли. Рикардо вдохнул несколько раз и подумал, что вытравит их из своей головы.

— И как вы добываете информацию?

— У меня своя сеть шпионов, — с гордостью сказал Джарон.

Рикардо рассмеялся.

— Половину из которых мило отправили на тот свет.

Джарон возмутился, но Рикардо опустил голову и никак не среагировал на обиду аристократа.

— Так. Я вас понял. Почему тогда не провести войска Хьюго через эти земли и не начать войну с раздробленным государством?

— Это не удастся сделать, — протянул Рудольф. — Дело в том, что тут имеется герцогство Анжу. Им управляет Хлодион де Бурбон герцог Анжуйский.

Рикардо поморщился.

— Такое ощущение, что я попал в Средние века. Каппет, Бурбон…

— А ещё Меровей, — усмехнулся Рудольф. — Он, кстати, умер не так давно. В возрасте полутора тысяч лет.

— Вы что им экстевитам продаёте? — спросил Рикардо.

— Нет, друг мой. Они сами по себе столько живут.

Рикардо недоверчиво глянул на спутников.

— Придётся поверить, — сказал Джарон.

Рикардо свернул карту, спрятал её в свой карман и сказал:

— Давайте в ваше гнездо двигаться.

— На лошадях, — ядовито осведомился Джарон.

— Мне всё равно как.

Из города они выехали через два дня. Джарон выпросил отсрочку. Дескать, ему надо встретиться со своим человеком. Рикардо, сославшись на желание лучше узнать местное население, согласился.

Это был обычный рыбацкий городок, в который хлынул поток беженцев. Последние расселились по всему побережью и настроили непонятных домиков ближе к горам, вернее нагорью, что было тут. У Рикардо всегда была отличная память, и потому он знал, что дальше будет большое озеро. А потом начинаются горы Акринак. Мужчина усмехнулся. Название у них было странным. Этот городок походил на детскую игрушку с невероятными раскрашенными домиками, пристанями и небольшими кораблями на рейде. Он понял, что пропал, и красота этого северного города завоевала сердце навсегда. Люди тут говорили немного на другом языке. Рикардо понимал его, но с трудом. А потом он подключил свои способности и быстро научился говорить на местном наречии. Внутри что-то сломалось и растворилось. Если Нойз и использовала против него что-то, чтобы изменить, то этот красивый городок окончательно уничтожил это. Он стал другим человеком, но показывать это своим псевдодрузьям он не собирался.

Портовый город захватил его своим пёстрым потоком и вынес на главную площадь. Тут находилась ратуша и несколько солидных магазинов. Рикардо с удивлением увидел, что люди пользовались пластинками, а не таскали с деньги в кошельках. В магазинах было много товаров, половина из которых вызвала у лорда удивление. На прилавках лежали удивительные украшения из золота и серебра. Местные были грубоватыми, а вот товары из Арагона отличались тонкой работой и удивительной вязью. В другом магазине висели наряды из дорогих тканей. Не было только шёлка.

Он слушал людей, рассматривал город и выискивал беженцев. Оказалось, что бывшие вестготы поселились в одном пригороде и почти все убрались на восток Сверкса. В этом информация оказалась правдивой. А вот насчёт правления Вихманом всем севером, оказалось не так просто. Большая часть населения относилась к ставленнику Рудольфа с откровенной издёвкой, предпочитая Фритингена, о котором ему ничего не рассказали. Мир ему понравился. Рикардо впервые подумал, что стоит найти своих родственников, о которых когда-то рассказывала мама. Она говорила, что его отец и есть тот самый презираемый всеми ксёндзами первый берсерк.

А потом Рикардо увидел Джарона. Тот пробирался по улице в сторону какого-то ресторанчика и постоянно оглядывался. Рикардо опустил шляпу пониже и прошёл следом за Джароном. Это была забегаловка с грязными полами и чёрными стенами. Около стойки сидел здоровенный мужик с пудовыми кулаками, сальными давно не мытыми волосами. Он осмотрел посетителей и снова уткнулся в кулак. Рикардо глянул на старого знакомого и сел рядом с ним.

Джарон переживал, что не сможет отделаться от лордов и не встретиться со своим человеком. Но Рикардо пошёл осматривать город, а Рудольфа жители большого континента никогда толком не интересовали. Джарон долго петлял по улицам и оглядывался.

В кабаке он сел за столик и посмотрел вокруг. Его осведомитель пришёл тут же. Неприметный молодой человек по имени Адриан. Джарон усмехнулся и спросил:

— Что нового?

— Джарон, платить не пробовал за сведения? Ты мне и за прошлую партию информации не заплатил. Я рискую, а…

Джарон скривился.

— Слушай, ты…

Адриан встал и с насмешкой сказал:

— Нет, это ты послушай. Ты на мели, Джарон. А люди не хотят работать за идею.

Он встал и направился к выходу. Джарон смотрел ему вслед и плевался. Пока вестгот посылал своему осведомителю проклятья, Рикардо решил взять в свои руки осведомителей Джарона. Тем более что денег у него было больше. Он нагнал мужчину и сказал:

— Милейший.

Адриан оглянулся.

— Тебе чего?

— Заработать не хочешь?

Рикардо вытащил золотой.

— В отличие от Джарона, я не собираюсь кидать своих людей.

Адриан усмехнулся.

— Тебя как зовут?

Через час плодотворной беседы, Рикардо уже знал то, что никогда не говорили Джарону. Он медленно шёл по улице и обдумывал услышанное. Планы пришлось спешно корректировать, а ещё думать, как привлечь потомка Толедо. Он окончательно решил оставить планы по завоеванию континента в стороне. Рикардо усмехнулся и вернулся в гостиницу.

— Давайте отправлять, — сказал Рикардо. — Нам тут больше нечего делать.

Рудольф усмехнулся и посмотрел на своего знакомого. Не понравилось ему, что этот ушлый лорд отправился с ними на большой континент. О внуке Бернарда ходило слухов не меньше, чем об Изольде. Некоторый трепались, что идею с безмозглыми слугами ей подкинул именно он. А ещё тихо шептались, что Рикардо, как и София прошёл какие-то изменения, которые сделают его едва ли не бессмертным. Сам лорд ничего не говорил об этом.

Джарон с насмешкой смотрел на остальных, когда к ним подвели лошадей. Но к его удивлению, ни Рудольф, ни Рикардо не стали спорить, а спокойно сели в седло и осмотрелись.

— Куда теперь? — спокойно спросил Рикардо, посматривая на Джарона.

— На юг.

Джарон отвернулся от него и натолкнулся на недоумение Рудольфа. Но ничего объяснять он не стал, постоянно поглядывая на своего подчинённого. Рикардо не подавал виду, что континент и его обитатели удивили лорда больше, чем он предполагал. Они ехали по отменной дороге, вымощенной превосходными каменными плитами. Небольшие городки с красивыми домиками и уютными садиками. Несколько весьма приличных поместий, охраняемых внушительными гвардейцами. Обширные поля и сады, тут были даже какие-то теплицы. А ещё спокойные люди в дорогой одежде. Лорд хмурился. Он даже представить не мог, что континент живёт так хорошо. Он покосился на Рудольфа, в который раз кляня его глупость.

И тут они подъехали к большому озеру. Оно было зелёным и спокойным. На его берегах жили какие-то птицы с розовым оперением. Они стояли и рассматривали гостей, а потом взлетели и огромным облаком отлетели в сторону.

— Это озеро Серен, — сказал Рудольф. — Вроде как это остатки какого-то Среднего или какого-то северного моря. Когда начался сдвиг, часть обитателей унесло в северное море, а часть осталась тут.

— Оно пресное?

— Солёное. На его берегах живут рыбаки. Вылавливают ставриду и золотистый спар, который едят в основном в Рамнии. Не котируется он в других местах. Южане больше любят тунца и некоторые виды красной рыбы.

— Как они выжили?

— Не знаю. Скорее всего, нерестится она в Сиаме.

Рудольф отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Рикардо усмехнулся и вернулся к разглядыванию окрестностей.

— В столицу не поедем, — сказал Джарон. — Спустимся и проедем по западному тракту. В Кайлане слишком шумно. Захочешь Рикардо, сам потом съездишь туда.

Рикардо усмехнулся и отвернулся. Дорога до Чёрного гнезда была долгой, и ему хватило времени, чтобы изучить язык и набрать нужный материал по этой империи. Время от времени он что-то заносил в небольшую книжицу, смотреть в которую не разрешал никому.

Когда они остановились на ночлег в очередной таверне, любопытный Джарон засунул нос и увидел невероятный шифр. Он с удивлением посмотрел на эту абракадабру, вздохнул и отвернулся. Пришлось ему положить тетрадку на место и забыть о своей идее. Джарон знал, что Рикардо один из лучших специалистов в области психики, и рассчитывал поживиться его наработками.

Рикардо с насмешкой смотрел, как Джарон пытается понять его записи. Он давно разработал свой язык, и все наработки записывал именно этим шифром. Уж что другое, а делиться мыслями он точно не собирался.

— Рикардо, — раздался голос Рудольфа, — вы с Джароном собираетесь ужинать?

— Сейчас. Джарон кончай копаться в моей сумке, пойдём ужинать.

Джарон обернулся на Рикардо и стал лепетать, что совершенно не собирался, а сюда попал случайно, дескать, перепутал. Рикардо усмехнулся и стукнул его по плечу.

— Я так и понял.

Джарон смотрел на внука одного из самых влиятельных лордов со страхом. О нём почти ничего не было известно. Чем занимался этот мальчик, никто не знал. И это порождало огромное количество сплетен. Рудольф тоже опасался этого улыбчивого молодого лорда.

— Что вы задумали? — хмуро спросил Рудольф.

Рикардо улыбнулся.

— Пока ничего. Я должен всё осмотреть, выяснить, а уже потом делать выводы. Пока я вижу, что континент живёт по своим законам, которые я ещё не до конца узнал.

— А потом?

Рикардо усмехнулся и посмотрел на хмурого лорда.

— Пока я хочу, чтобы вы остановили вашу пустую охоту. Вы ничего не уничтожили, а только породили непонятные вещи, которые невозможно просчитать. Поживите в Чёрном гнезде, успокойтесь. Тем более что нас фактически выжили с Вестгота. Вот и отдохните.

— Рикардо…

— Не переживайте, мой друг.

Рудольф вспомнил старого лорда. Он тоже умел говорить с таким спокойствием, что хотелось повеситься.

Долгая дорога вымотала всех, кроме Рикардо. Он ехал по империи, а потом султанату и с интересом всё осматривал. Что такого увидел этот лорд, он ни с кем не поделился.

И вот перед ними выросло огромное творение, обозванное Чёрным гнездом. Рикардо смотрел на это с насмешкой и любопытством.

— Это и есть ваш приют?

— Да, — с гордостью ответил Рудольф.

Рикардо едва не рассмеялся ему в лицо. Их встретил заспанный детина, понятного происхождения со смуглым лицом. Надетый на голое тело халат показывал внушительную фигуру и животик, как от пива. Он осмотрел гостей, увидел Рудольфа и легко пустил всех на территорию гнезда. Рикардо не стал пенять ему на то, что делать этого не стоило. Но пока тут хозяйничал Рудольф. А значит, ему и правила устанавливать.

— Все жилые помещения расположены в башне, — мрачно сказал Рудольф. — Тебе выделю самые лучшие.

Лучшими покоями оказались приличные комнаты, выходящие на двор, где занимались бойцы. Рикардо посмотрел на это с интересом, а потом развеселился. Занятия вызвали у него откровенную насмешку. Он вытащил вторую тетрадку, которую привёз из дома и быстро нашёл нужное место.

— Вот это и сделаем.

Рикардо быстро спустился в большой зал на первом этаже и увидел Рудольфа.

— Скажите, а кто занимается обучением ваших бойцов?

— Моих прежних учителей убили, так что теперь пришлось обратиться к выпускнику нашей школы.

Рикардо посмотрел на лорда и едва не рассмеялся.

— Тогда давай я займусь твоими бойцами.

— Только смотри аккуратнее, там маги имеются.

Рикардо лишь загадочно улыбнулся и вышел на улицу. Он планировал всё переделать и создать из гнезда боевой кулак, который станет основой его будущей империи. Учитель его посыл не понял, а маги оказались куцыми. Рикардо взялся за учебник по внутренней силе и с удивлением увидел знакомые техники.

— Откуда эти книги? — спросил он чародея.

Тот посмотрел на непонятного гостя с недоумением и ответил:

— В незапамятные времена в Рамнии созданием школы чародейства занимался отец императора Фритингена. Вроде бы его называли первым из тройки.

Рикардо с удивлением смотрел на учебник и не мог поверить в то, что видит. Техника магии была стройной и очень простой. Книгу написал гений. Рикардо откинул её на стол и подошёл к окну. По словам местных император Рамнии сын первого берсерка и его родственник. У Рикардо сжалось сердце. Он никогда не жил в большой семье, его только терпели. Только мама в детстве заботилась о нём, а потом она пропала.

— Мне нужно посмотреть на этого Фритингена.

Рикардо рассчитывал на то, что сможет откорректировать наработки Рудольфа. Но всё оказалось тщетным. Обучение вызвало у него недоумение. Он не скрывал, что недоволен происходящим. А потом Рикардо натолкнулся на противодействие со стороны Джарона и Рудольфа. Он не сразу понял, что его в гнезде считают лишним. И тогда он собрался в дорогу.

— Рикардо, — поймал его Рудольф, — ты куда собрался?

Он расплылся в улыбке и ответил, хлопнув лорда по плечу:

— Поеду смотреть мир. Не переживай, ничего со мной не случится.

— Мир опасен. В Рамнии имеется граф, который умеет опознавать нас. Смотри не попадись ему.

— И как его зовут?

— Альварес де Толедо.

Рикардо усмехнулся.

— Спасибо за предупреждение.

Рикардо вскочил в седло и направился в сторону Кайлана.

Глава 21

Но как только Рикардо отъехал от гнезда, то повернул в сторону столицы Халифата. Дела Рудольфа и Джарона его больше не интересовали. Он решил всё изменить и направить историю немного в другое русло. Нет, он не станет мешать глупцам развязывать войны. Хотя, возможно, может он и сам в этом поучаствует. Странное чувство снова охватило его и не дало свернуть в другую сторону. Рикардо тщетно пытался избавиться от наваждения, но оно оказалось сильнее.

Халифат оказался не таким, как он его представлял. Это не было похоже на описание мусульманских государств старого мира, а нечто новое. Женщины не носили паранджу, спокойно ходили по магазинам, но рядом всегда находилось сопровождение. Детей и молодёжи на улицах не было. Изучение законов ему пришлось оставить на потом. Писаного права в Халифате не было, а только свод обычаев. В каждом городе были храмы, но не было минаретов. Рикардо с удивлением узнал, что в каждом имеется изображение удивительной девушки с лицом изъеденном болезнью. Все обитатели этого султаната называли себя детьми великой Айты. Дескать, именно эта женщина вывела остатки больного народа и даровала им свет веры и обеспечила будущее. Постепенно он создавал для себя картину большого султаната.

Абади вырос перед ним, как огромный караван, груженный дорогими пряностями и тканями. Рикардо улыбнулся и посмотрел на город с высокой горы. Абади был красив. Невероятные дворцы, огромное количество цветов, которые расточали чудный аромат по всей округе. Мужчина поправил амулет, который купил у какого-то проходимца.

Рикардо въехал в город и с улыбкой рассматривал этот странный новый мир. Тут было всё чинно и спокойно. По улицам прохаживались одетые в яркие халаты мужчины под зонтиками. В магазинах и кафешках сидела праздная публика. Он уже решил, что никогда больше не вернётся к Рудольфу. Лорд помнил, что в Сиаме растёт кофе, который он очень хотел попробовать.

Рикардо поселился в маленьком домике и стал тщательно прощупывать почву. Лорду захотелось подтолкнуть сарацин к походу на юг, чтобы они привозили из Сиама пряности, украшения и нефрит. Он знакомился с разными людьми и расспрашивал о жизни, проталкивал идею о великом и богатом государстве за морем, которые нужно только захватить.

Но оказалось, что у нового султана отменная служба безопасности. К нему пришли вооружённые кривыми саблями. Абади агасы вошёл в неприметный дом и едва не рассмеялся. Командиру янычар сказали, что тут обитает невероятный шпион. А вместо этого они нашли дома учёного. На столе валялись какие-то таблицы и чертежи. Янычар разбираться в этом не стал, а собрал всё в кучу. Рикардо воскликнул:

— Оу, разрешите, я всё соберу сам. Я так тщательно всё разрабатывал, а вы перепутали.

Он косился на янычара и следил за его реакцией. Мужчина смотрел на него с подозрением.

— Я знаю, как сделать так, чтобы вы стали богаче. И мне надо попасть к султану.

Янычары едва не рассмеялись, а Рикардо продолжал разыгрывать из себя полоумного учёного.

Аэбдину доложили о странном человеке, который жил недалеко от большого базара. Рикардо привели к нему на суд. Он держался совершенно спокойно и рассматривал невероятные росписи на стенах и ковёр с толстым ворсом. Рикардо приказал опустить его на колени. Он не стал спорить. Аэбдин сдвинул брови.

— И что ксёндзу от нас надо?

Рикардо улыбнулся.

— Вы меня простите, но я не знаю, как к вам обращаться, а потому буду говорить Ваше Величество.

Аэбдин приподнял бровь.

— Дозволяю.

Аэбдин сидел в комнате, примыкавшей к дивану, и не скрывал своего неудовольствия, когда янычары привели к нему непонятную личность, прятавшуюся под личиной.

— Ваше Величество, у меня несколько новостей. Я думаю, что это необходимо знать. Дело в том, что на малом континенте появилась новая болезнь. Её разработала одна полоумная женщина.

Аэбдин слушал ксёндза с напряжением. Рассказ о новой болезни не обрадовал султана.

— Проблемы власти на малом континенте не наша проблема, — одёрнул его султан.

Рикардо усмехнулся.

— Не совсем вы правы. Болезнь переселенцы могут принести сюда. А вместе с торговцами она быстро разбежится по всему континенту. Но это полбеды. Другая особа создала армию, которая не знает пощады. Если я всё понимаю, то новая армия может явиться и сюда. А это безмозглые убийцы, которые ничего не чувствуют. Вы представляете, что будет, если они пройдутся по континенту?

Аэбдин покосился на странного ксёндза.

— Но пока они там и к нам не приехали, то большой континент в некоторой безопасности. Но я тут появился не за этим. Разрешите кое-что вам показать?

— Дозволяю.

Рикардо развернул большую карту, которую стянул из гнезда.

— Не хотите взглянуть?

Аэбдин подошёл к Рикардо и спросил:

— Что это?

— Наш мир. Вот тут находится Халифат. А вот тут континент Сиам. Там имеется много ценностей. Но вывести их можно только морем.

— Вы предлагаете…

Рикардо вытащил из кармана тонкий нефритовый ножик и сказал:

— Это нефрит и добывают его именно там. А ещё много пряностей и ингредиентов для составов и зелий.

Аэбдин долго смотрел на карту и пытался сохранить лицо безразличным.

— Самое плохое то, что у вас нет леса для фрегатов, а ходить туда на шхунах опасно.

— Из Абади…

— Нет, Ваше Величество. Дело в том, что вот тут сплошные скалы. А вот тут можно построить порт и установить так, чтобы никто из неверных не совался сюда. Если в Пансии узнают, откуда вы доставляете столько сокровищ, то туда кинутся остальные. Тогда и от разногласий четырёх королевств не останется и следа. Скажите хоть то, что там находится могила Великой Айты. Поверьте, вы озолотитесь.

Аэбдин посмотрел на странного гостя, а потом усмехнулся.

— Поселитесь пока в Кафесе.

Рикардо хмыкнул. Он уже знал, что это фактически тюрьма.

— Не переживайте. Работой я вас обеспечу.

Рикардо привели в небольшую комнату. Лорд, ухмыляясь, сел на шикарный диван. На полу были рассыпаны подушки, на крохотном столике стол большой кристалл, который освещал все закоулки. Рядом небольшая дверь, которая вела в спальню и ванную. Рикардо смотрел на это с удивлением.

— Вот это да.

Вечером к нему пришёл молодой мужчина — мулат.

— Сядь, — сказал он.

Рикардо опустился на подушки.

— Что ты показал султану?

Рикардо усмехнулся и посмотрел на хмурого визиря. Лорд достал карту и стал рассказывать то, чем пытался увлечь Аэбдина. Рикардо рассматривал собеседника с удивлением и пытался повлиять на него. Это оказалось практически невозможным. Визирь усмехнулся.

— Даже не пытайся. Мой предок великий берсерк. Кровь этих созданий оставила странное наследие и защиту от таких практик.

— Тогда давай серьёзно. Поверь, там много ценных товаров.

Они сидели и обсуждали возможность поставки товаров из Сиама. Уходя, визирь сказал:

— Я подержу твою идею.

Рикардо усмехнулся и посмотрел в окно через фигурную решётку.

— Замечательно, — тихо сказать он.

Великий диван собрался на следующий день. Аэбдин отдал бумаги Мустафе эль-Хамаду, а сам устроился за окном слушать обсуждение визирей. Верховный визирь прочитал то, что ему подал султан и осмотрел всех.

— Что вы думаете об это? — спросил один из визирей.

— Я думаю, что если легендарная страна Сиам существует, то она может нам принести огромное количество прибылей.

— Где гарантия, то он не обманывает нас? — спросил Тюфаил аль-Хаммад.

Великий визирь покосился на окошко и ответил:

— Нет никаких гарантий, но у меня в семье сохранилось кое-что. Это у нас не добывают.

Он вытащил небольшой нефритовый нож.

— Это амулет.

Визири долго рассматривали непонятное изделие.

— И это повод…

— Это повод получить доходы. Никто в других государствах не узнает, откуда мы будем их брать. Достаточно просто закрыть провинцию от посещения инородцами.

Визири спорили долго и едва не повырывали друг другу бороды, а когда дело дошло до распределения доходов всё превратилось в спектакль. Аэбдину это надоело, и султан приказал разогнать диван.

Мустафа подошёл к султану, который стоял около окна и сжимал кулаки.

— Светлейший.

Аэбдин оглянулся на своих чиновников и нахмурился.

— Вы считаете, что я не умею читать в сердцах людей?

Визири опустили головы. Мустафа старался не хмуриться, но великому визирю пришло в голову, с Рамалааном было гораздо проще. Тюфаил покосился на великого визиря и ответил:

— Мы не сомневаемся в вашей силе, светлейший.

Аэбдин нахмурился и осмотрел своих визирей, которые склонили голову, чтобы не спровоцировать гнев султана.

— Мне хватает ума понять, что этот проходимец не договаривает, но в одном он прав. Если мы сможем привозить товары из Сиама и продавать их по всему миру, то Халифат озолотится. Провинцию закроем и начнём там возводить мавзолей Великой Айты.

Визири вздохнули с облегчением и вынесли решение о строительстве нового порта.

Тюфаил и Мустафа шли в сторону ворот и вздыхали. Когда за ними закрылись большие ворота огромного Топкапы, великий визирь проворчал:

— Сильный правитель — это катастрофа. С его отцом было гораздо проще.

Тюфаил усмехнулся.

— Да. Аэбдин не даст нам жить спокойно. Мне теперь ещё и ехать на юг.

Они не заметили, что один из янычар смотрит на визирей с подозрением. Когда мудрейшие скрылись за поворотом, он кинулся в сторону совершенно не приметного чиновника султаната.

Рикардо ехал на юг строить новый порт и вёз с собой планы строительства. Он ничего не стал говорить Аэбдину, но задерживаться в этом султанате он не собирался. Нагорье Парим было странным. Оно начиналось сразу за столицей. Горы поднимались всё выше, упираясь в небеса. Дорога была отменной и вела ввысь. Визири, которые направлялись вместе с ним, ворчали, что их фактически отстранили от власти. Султанат был не таким, как Рамния. Тут не было огромных плавилен, чуть ли не в каждой деревне. Зато по отвесным скалам ходило невероятное количество разного скота. Это было нечто среднее между козами и овцами. Рикардо никогда такого не видел. Странные расцветки шерсти. Он высунулся из окна и спросил:

— Они красят шерсть?

Визирь повернулся к странному спутнику и ответил:

— Нет. Они такими рождаются. Самыми ценными считаются синие.

Провинция Аль-Хабиб встретила их шумом и стройкой. Они проезжали мимо большой огороженной площадки, за которой работали люди. Они, как стая муравьёв, лазали по лесам, таская какие-то блоки и мешки.

— Что это? — спросил Рикардо сопровождавшего его факира.

— Мавзолей Великой Айты. Не так давно тут нашли место её упокоения.

Рикардо приехал вместе со всеми строителями в порт и усмехнулся. Его поселили на окраине рядом с казармой, где жили янычары. Рикардо отдал все бумаги новому строителю и закрыл за собой двери. Утром небольшой домик, выделенный для пленника, был пуст.

Факир стоял посередине гостиной и ругался как портовый грузчик, а потом вытащил связник.

— Он ушёл. Сообщи светлейшему. Я, конечно же, попробую поймать этого ублюдка, но сделать это нереально.

— Бумаги остались?

— Да.

— Начинайте строительство. Порт принесёт нам в любом случае прибыли.

Факир вышел из домика и усмехнулся. Стоявший недалеко визирь посмотрел на него с подозрением.

— Приказано строить.

Хьюго сидел в своём кабинете и разбирал бумаги. Король Фрикии был недоволен тем, что герцог Анжуйский в открытую выставил послов из Телюции. Остальные члены сената постепенно переходили на его сторону, стоило ему подтвердить их привилегии и полномочия. Кто-то даже умудрился оттяпать побольше. Способа воздействия на герцога у него не было. Тибо де Блуа вошёл в кабинет правителя, тщетно пытаясь скрыть синяк, который ему поставил один из рыцарей Хлодвига. Хьюго усмехнулся.

— Отменный фонарь. Чего не выведешь?

Тибо сел в кресло и прошипел:

— Я выпотрошу этого ублюдка. Николаус де Брайан.

Хьюго рассмеялся.

— Это всё ради чего ты вернулся в столицу? Почему мы не смогли пройти через земли Анжуйского герцогства? Ты сказал, что это не станет большой проблемой. А по факту не смог договориться с Хлодвигом. Более того, ты потерял несколько очень перспективных магов.

Тибо потёр синяк.

— Что ты хотел? Герцога в Анжу приняли. Половина…

Хьюго стукнул кулаком по столу.

— Я знаю, что происходит в восточной провинции. Меня волнует другое. Как мы будем вести войну с Перуджо, если ты не провёл войска через Анжу?

Тибо вздохнул.

— Я не воин, а дипломат.

— А что тебе мешало применить свою хитрость?

— Ты будешь меня отчитывать?

Тибо вскочил. Хьюго смотрел на своего помощника с насмешкой. Давно прошли те времена, когда они вместе кутили. А Тибо до сих пор не может понять, что теперь разговаривает с королём, а не с собутыльником.

— Я буду делать то, что должен. Я король Фрикии. На могиле Меровея дано слово, что мы покараем виновных в его смерти.

Тибо поморщился.

— Прекрати. Это не площадь, а я не толпа, которую надо отправить на благие дела. Хочешь ты того или нет, но пройти через земли Анжу не удастся никогда.

— Ты предлагаешь воевать с Рамнией?

— Я ничего не предлагаю, но войнушка тебе нужна.

Тибо вышел из кабинета короля. По дороге он встретил Аделаиду. Королева смотрела на него с напряжением. Граф махнул женщине рукой и направился в сторону малой дальней гостиной. Аристократ быстро всё осмотрел и сказал женщине:

— Уговори своего мужа, чтобы он не маялся дуростью. Хлодвиг никогда не позволит пройти нашим войскам через Анжу.

Аделаида сжала руки.

— Ты сам понимаешь, о чём просишь? Война с Рамнией.

Тибо скривился.

— Какая разница с кем будет война? Нам нужно сделать так, чтобы Хьюго воспринимали как спасителя государства.

Аделаида усмехнулась.

— Я ничего не смогу сделать и уговорить его тоже. Если я подойду к мужу, то встанет вопрос о наследнике.

Тибо долго молчал, разглядывая парк за окном, а потом повернулся к королеве.

— Аудольфеда. Принцесса — сестра Хлодвигу.

— Она прибьёт тебя и любого, кто посмеет поднять на неё руку. Дочь Меровея самый сильный маг во Фрикии.

— Она женщина. Жаль, что у нас нет человека, который смог бы помочь нам в этом.

Аделаида усмехнулась и посмотрела на графа внимательнее.

— Кажется, у меня имеется такой человек. Тут недавно появился очень странная личность по имени Рикардо.

— Пансиец?

— Не знаю. Может он даст возможность пройти по землям Анжу.

Аделаида была рада. Женщина с улыбкой ждала падения упрямой Аудольфеда. Принцессу она ненавидела всей душой и считала причиной половины бед её семейства. Она подстроила знакомство нового аристократа с дочерью Меровея и потирала руки в предвкушении.

Аудольфеда смотрела на нового знакомого с подозрением. Она никак не могла понять, как этот проходимец появился рядом с ней, но Рикардо не хотел отпускать дочь покойного правителя.

— Милая принцесса, вы светите ярче солнца. Затмеваете свет. Я вижу только вас.

— Рикардо, что вам надо от меня? Только не говорите, что воспылали ко мне страстью.

Рикардо смутился и посмотрел на женщину с интересом. Аудольфеда рассмеялась.

— Милый друг, половина ваших уловок давно не действует на нас. Я читала об этом в очень древней книге. Как уж она у нас сохранилась, не знаю. Говорили, что мой дед Фарамонд откуда-то её вытащил.

Рикардо усмехнулся.

— Давайте откровенно.

Аудольфеда сложила руки на груди и сказала:

— Давайте.

— Вы ненавидите короля.

— Допустим.

Рикардо за три года жизни в столице Фрикии понял, что королевство ненавидит своего правителя. Сенат в открытую перечит правителю. Аудольфеда руководит этим сборищем аристократов, которое всячески мешает королю править. А за спиной у принцессы они вели переговоры с королём и получали прибыли. Фрикия стала скатываться в пропасть. Аудольфеда вела своих дворян вперёд на короля, а по факту занималась сплошной болтовнёй. Никто давно уже не говорил, что нужно сменить Хьюго на другого правителя. У герцогов появлялись весьма не дешёвые украшения, а народ становился беднее.

— Нужно дать ему возможность сломать шею, а сделать это сможет только Рамния.

Аудольфеда отошла от непонятного аристократа. Девушка посмотрела в окно и задумалась.

— Ты толкаешь нас в пропасть, — тихо сказала девушка.

Рикардо подошёл к ней, взял её за руки и сказал:

— Он отправит вас в неё гораздо раньше.

Принцесса вырвала у него руки и прошептала:

— Уходите.

Рикардо усмехнулся и в дверях произнёс:

— Смотрите, милая Аудольфеда, чтобы вы не попали в подвалы Хьюго. Король не откажется от желания пройти по землям вашего брата. До короля быстро дойдёт, что Хлодвиг не оставит вас в беде и тогда можно поговорить с ним по-другому. А все ваши друзья забудут вас очень быстро. Вы и половины не знаете того, что твориться за вашей спиной. О вашем происхождении даже я слышал.

— Спасибо за предупреждение.

Утром Телюция взорвалась от новостей. Аудольфеда уехала в Бургундию к Роберту де Нейстри. Хьюго рвал и метал в Телюции. Король метался по городу и пытался найти того, кто смог упустить принцессу.

Симмонет де Миллет к королю под вечер.

— Здравствуйте, Ваше Величество.

— Рад видеть вас Симмонет, — сказал король с улыбкой. — Что привело вас ко мне?

— Я знаю, что принцесса вам мешает.

— Очень мешает. А сейчас ещё и сбежала к твоему патрону.

Симмонет расплылся в улыбке.

— Не переживайте. Я вам помогу. Роберт неровно дышит к этой дочери циркача. Я попробую разжечь всё это в болезненную страсть. Ацдольфеда не пойдёт ему навстречу, тогда я предложу ему один состав. Скажу, что есть состав, который сделает её послушной. А потом запись с тем, как герцог даёт ей огненный состав и забавляется с принцессой окажется у вас. Никто больше не поставит под сомнение вашу власть.

Хьюго откинулся на спинку.

— Хорошо.

Симмонет уехал из столицы ближе к вечеру.

Роберт де Нейстри сидел в кресле и смотрел на море, расстилавшееся перед ним. После смерти отца он предпочитал жить не в шумной столице своего герцогства, а на берегу моря. Раньше там жил Меровей, который никогда не забывал о своём любимом сыне, а теперь там обитал Хьюго. Роберт искренне не мог понять, как могло так случиться, что все приняли этого проходимца. Хотя и он сам получил от нового короля бумагу с подтверждением свои привилегий. Даже о пропавшей личной казне Меровея никто не спросил у него.

Явление дочери Меровея было ему на руку и заставило задуматься о том, чтобы девушка стала матерью нового поколения Нейстри. Он открыл шкафчик и достал небольшую склянку с зеленоватой жидкостью. Она быстро перекочевала ему в рукав.

— Нет, милая Аудольфеда, никуда ты отсюда не уедешь. Ты отлично сделала своё дело, но дальше всё будут делать мужчины.

Он обернулся и увидел, что входит его правая рука — граф Симмонет де Миллет. Он подошёл к герцогу и прошептал:

— Его убедили. Армия и его прихвостни горланят на каждом углу о предстоящей победе. В Телюции начался набор в гвардию. Любой желающий может встать под знамёна нового короля.

— И что не так?

— Аделаида в третий раз беременна. Королева укатила под крылышко к отцу.

Роберт пожал плечами.

— И что?

— Представляешь, что будет, если она родит сына. Дофин. Как ты обойдёшь этот факт? Хоть его папашу и сделали сумасшедшим, но…

Роберт поморщился.

— Это ещё не известно. К тому же, кто будет поддерживать какого-то мальчишку? Я предложу им гораздо более ценный вариант. А где этот провокатор?

— Не знаю. Из столицы он исчез. Ты что задумал?

Роберт рассмеялся и стукнул своего друга по плечу.

— Ничего существенного, но принцесса будет моей женой.

Симмонет глянул на герцога и рассмеялся.

— Ты молодец. Возьми другой состав. Он сработает лучше того, что приготовил ты.

Роберт посмотрел на своего порученца и вздохнул. Ему почему-то вспомнились слова матери, что предают всегда только те, кого ты подпустил к себе ближе всего. Он повернулся к морю и сказал:

— Пусть она только родит мне наследника.

Роберт усмехнулся и поставил бокал на столик.

Аудольфеда не знала о сгущающихся над головой тучах. Девушка поселилась в небольшом доме в столице Бургундии. Эта провинция была для неё тёмным лесом. По причине Меровей держал здесь дополнительных магов и пристально следил за всем, что происходило рядом с герцогом Нейстри, принцесса знала. Но сейчас Аудольфеду это не интересовало. Принцесса готовилась к битве с Хьюго. Она собирала своих сторонников из Жонида и писала своим единомышленникам и готовилась. Принцессе не нравилось, что Хьюго собирается воевать с Рамнией. Девушка пыталась убедить остатки верной королю аристократии, что они угробят страну и пустят сюда захватчиков. Она и не знала, что все эти письма так и остаются не отправленными. Она больше никому была не нужна и не интересовала аристократию, получившую своё.

Роберт навестил девушку под вечер. Ради своей махинации он даже покинул любимый дворец на берегу моря и приехал в шумный Жонид. Город, который по идее был его собственностью, Роберту не нравился. Тут было много криков, шума и простолюдинов, которых герцог презирал. Хотя город и порт приносили ему большие прибыли. Он проехал по главной дороге в сторону своего дворца и приказал слуге позвать принцессу на обед.

Аудольфеда смотрела на приглашение и размышляла, что делать. Герцог Бургундский не вызывал у неё особых дружеских чувств. Это была скорее взаимовыгодная дружба против Хьюго. В другое время она не приехала в этот город. Сплетни о том, что он бастард короля Меровея, доходили до неё. Королева умерла, когда ей было всего два года. Аудольфеда помнила, как слуги шептались за спиной, что её мать умерла от чего-то грязного.

— Надо быть осторожнее с этим герцогом. От него можно ожидать любой подлости.

Она жила в небольшом домике рядом с портом. Другого свободного места не было. Жартин был большим и сюда постоянно приезжали торговцы и аристократы. Дворец герцога не производил впечатления богатого и красивого. Он скорее напоминал дом местного торговца, а не герцога. Склад или тюрьма, но не дом для аристократа. Принцесса вошла и вздохнула. Девушка вспомнила слова отца, что каждый потомок первой тройки может получить дар предвидения. Но Аудольфеду не мучили странные предчувствия.

Её встретил слуга и проводил принцессу в большую столовую, где её уже ждал герцог. Принцесса скользнула взглядом по столу и удивилась тому, что вино уже налито в бокалы. Аудольфеда нахмурилась. Девушке впервые пришло в голову, что Роберт очень хотел занять трон и даже переписывался с покойным королём. Сам Меровей заботился о нём постоянно. О его матери говорили, что Мария де Нейстри была любимой женщиной короля.

— Прекрасная Аудольфеда, рад, что вы пришли ко мне на обед.

Роберт подошёл к девушке и поцеловал ей пальчики. Принцесса улыбнулась, стараясь не показывать волнения и беспокойства.

— У вас такой скромный дом.

— О, я тут не живу. Это нечто вроде конторы, где я встречаюсь с нужными людьми.

Принцесса едва не сморщилась. Герцог махнул рукой и предложил пройти за стол. Аудольфеда вздохнула и подошла к накрытому столу. Они обсуждали нечто не имеющее значения. Герцог рассказывал последние сплетни об их общих знакомых и при этом старательно обходил одну тему — предстоящей войны с Рамнией. Роберт следил за гостьей внимательно. Герцогу хотелось, чтобы всё получилось. Но принцесса сознательно обходила некоторые блюда.

Роберт стал рассказывать девушке смешные истории и предлагал острые блюда. Принцесса посмотрела на герцога и спросила:

— Герцог, что вы хотели от меня? Я могу вам и так сказать, что в вине у вас приворот.

Роберт нахмурился.

— Лучше скажите, что вы хотели.

Герцог побарабанил пальцами по столу, а потом усмехнулся.

— Если вы там хотите, то пусть будет по-вашему. Я хочу, чтобы вы родили мне наследника.

— А как же наше предполагаемое родство?

Роберт рассмеялся и похлопал в ладоши.

— Аудольфеда, вы и сами знаете, что покойному королю приходитесь никем. Ваша матушка таскалась с каждым, кто носил штаны. Помните грязную песенку «Где король найдёт свою жену?». Это о ней. Я удивлялся, что ей голову нигде не открутили за похождения.

Девушка вскочила и подошла к окну, но это оказалась иллюзия. Роберт подошёл к ней и схватил за руки.

— Вы правильно поняли назначение этого дома, но тюрьмой она станет только для вас.

Герцог вызвал своих людей и приказал отвести принцессу в соседнюю комнату.

— Выйти на связь вы, конечно же, сможете. Например, с вашим братом, но только проникнуть сюда не сумеет никто. Да и не до того скоро всем будет.

Новости от принцессы вызвали у Хлодвига поток ругательств.

— Я попрошу Альвареса вытащить тебя. Он единственный сможет помочь.

Девушка вздохнула.

— Боюсь, что ты ничего не сможешь сделать. Если на Рамнию нападут, то графу будет не до нас.

— Держись сестрёнка. Я вытащу тебя оттуда.

Когда он отключился, то улыбнулся и прошептал:

— Я, конечно же, попрошу графа, но спешить не буду. Ты теперь никому не нужна, Аудольфеда.

Он посмотрел на свой дворец и улыбнулся. Он снова посмотрел на план отделки дворца.

Глава 22

Фритинген читал донесения из Фрикии и хмурился. Рамния который год не воевала. Бароны, которые когда-то прошли огнём и мечом по Сверксу, давно превратились в заштатных торговцев. Половина из них давно уже не хотела воевать. Двери открылись, и вошёл Альварес. Он сел напротив брата и спросил:

— Чего вызывал?

Фритинген посмотрел на графа и кинул донесение. Альварес быстро его прочитал и положил на стол, а потом сказал:

— Хочешь ты того или нет, но рано или поздно они всё равно придут сюда. Хьюго почти никого во Фрикии не устраивает, кроме нескольких проходимцев. А кто этот Рикардо?

— Не знаю. Мои осведомители нашли только картинку.

Альварес смотрел на странного мужчину с темными волосами. Аура у него была мутной, словно смазанной.

— Не понимаю, что у него с аурой.

— Это все отмечают. Но это ещё не всё. Переселенцы принесли в Сверкс какую-то болезнь. Её называют льдянкой.

Альварес нахмурился.

— Я слышал об этом. Почему именно переселенцы?

Фритинген посмотрел на брата и вздохнул. Со времени смерти жены и казни любовницы он так и не женился, предпочитая находить развлечения на стороне. Дети жили в маленьком домике в пригороде Кайлана и ни в чём не нуждались. Имя графа давно ассоциировалось у рамнийцев с чем-то влиятельным. Все шептались, что он близкий родственник императора, который унаследовал какую-то невероятную силу.

— Об этом рассказала одна особа. Девушка сообщила, что первый заболевший был именно с Вестгота.

— Что ты хотел?

— Разберись с этим Рикардо. Нам не нужна война.

Альварес вздохнул.

— Фритинген, он всё равно придёт. Дворяне Фрикии хотят, чтобы ты сломал ему шею. А этот Рикардо. Даже если он с Вестгота, то исполняет заказ кого-то из местных дворян. И, скорее всего, герцога Бургундского, к которому так неосторожно сбежала Аудольфеда. Лучше поговори с баронами, которые живут на границе с Фрикией.

— Съезди туда. Я дам тебе письмо. Если обстановка накаляется, вызовешь барона Ветцера. У него самая лучшая чародейская гвардия. Когда-то его предок был канцлером нашей империи. благодаря барону Виктору у нас есть то, что мы имеем сейчас. Основные силы подойдут через несколько дней.

Амесва встретила графа сонной тишиной и покоем. Говорили, будто этот город сохранился с давних времён до катаклизмов. Вот только от древнего города не осталось и следа. На небольшом острове треугольной формы сохранились развалины какого-то строения. Оно было когда-то красного цвета. Осталась только огромная квадратная башня с часами, которые давно не работали. Город стоял всего в десятке миль от границы с Фрикией, но был для Рамнии очень важен. Тут добывалась почти всё серебро империи. В столице говорили, что барон Густав ноф Ветцер может вымостить улицы серебряными слитками вместо камня.

Но тут оказалось всё не так шикарно, как говорили в Кайлане. Весь пригород был обстроен плавильнями, от которых невозможно было дышать. С гор свозили огромные обозы с породой. Дома были одноэтажные с чёрными крышами. Барон Густав себя ни в чём не ограничивал и считался самым богатым человеком в Рамнии после императора. Вот только половину всего серебра забирала корона. Но и остального ему хватало на безбедную жизнь.

Дом барона оказался добротным и основательным и воздушно красивым. Красный кирпич напоминал невероятное кружево.

Альвареса проводили в небольшую комнату, в которой главенствовала огромных размеров печка. Граф смотрел на это с нескрываемым удивлением. Боковая дверь открылась, и вошёл хозяин баронства. Это красивый мужчина с тёмными волосами и прозрачными глазами, в которых таилась насмешка. Красивый камзол был сделан из тонкой шерсти, а сапоги блестели, словно сделаны из жидкого металла. Альварес подал ему бумагу. Густав быстро пробежал по ней глазами и вернул.

— Рад вас видеть у нас, граф. Идёмте ко мне в кабинет.

Он привёл графа в очередное небольшое помещение с изящным столом. Густав устроился за ним и проворчал:

— Меня радует беспокойство императора. Приятно осознавать, что мы ему нужны не только как источник серебра и память о бароне Викторе не растворилась вместе с ним, но вы кое-чего не понимаете. Хьюго при всей своей глупости не сможет пройти в наше баронство. Мой сосед с юга в гораздо большей опасности.

— Почему?

Барон махнул ему рукой и предложил посмотреть на карту, повешенную на стенку. Густав провёл пальцем по границе с Фрикией.

— Это горная гряда. Она разделяет Парим и Касталь. Но только с севера. Южнее они сливаются и по факту это одно и то же. Там пройти не проблема. Видишь вот этот язык?

Граф кивнул.

— Это отрог Касталя, который мы занимаем. И хозяйничает там Кристофер ноф Звик. Они разводят тонкорунных овец. Не выстоять им будет, если орава фрикийских бездельников сюда кинется. А потом они повернут к нам.

— А гвардия?

— Это имеется и у меня, и у соседа. Все работают на обработке руды. Боевые тут водятся, но их мало. Сам понимаешь, не было в этом необходимости. Расслабились мы пока тут жили. После того, как пропали банды отсюда, чародеи заскучали. Кто-то уехал в Кайлан, кто-то во Фрикию.

— Надо вызывать императора.

— И поторопись. Что-то мне подсказывает: пока наш доблестный правитель пытается избежать войны дипломатией, она придёт к нам в дом.

Через три дня Альварес был на юге у барона Кристофера ноф Звика. Его город был совершенно другим. Аварша были тихим городком. Рядом находилось огромное количество загонов для скота. По улицам ходили женщины, в песке играли ребятишки. Аккуратные домики с красивыми палисадниками.

Барон жил в небольшом доме, который разительно отличался от дома Ветцера. Белоснежные стены и красная черепичная крыша. Около ворот стоял мальчишка с деревянной саблей. Альварес спрыгнул с лошади и сказал:

— Мне нужно увидеть барона Кристофера.

Мальчишка убежал в дом и через несколько минут к нему вышел толстый мужчина, напоминавший колобка. Барон усмехнулся.

— Проходите граф. Густав сообщил мне, что вы приедете.

Альварес подал поводья мальчишке, который вынырнул из-за угла. Семья барона оказалась большой. Десяток парней и молодая очаровательная баронесса, которая покосилась на гостя. Женщина поставила несколько тарелок и бутылку вина, а потом вышла.

— Я слышал о проблемах во Фрикии. Это будет настоящая катастрофа, если они придут сюда.

— У вас чародеи есть?

Кристофер вздохнул и кивнул.

— Поймите граф, мы мирные люди. Но в отличие от своего северного соседа, я не полагаюсь только на Кайлан. Тем более что он далеко. Фрикийские шпионы тут бывают постоянно. Нам не нужны проблемы.

Барон долго молчал, а потом спросил:

— Вы думаете, что они придут?

Альварес вздохнул.

— Хорошо, если мы ошибаемся.

Кристофер вздохнул снова.

— Как же всё не вовремя. Придётся мне отгонять стада на север.

Альварес посмотрел на барона. Он едва не рассмеялся, но вовремя сдержался. На востоке Рамнии было шесть баронств. Граф собрал всех в Аварше. Влиятельные дяди не были довольны происходящим и постоянно косились на столичного аристократа.

— А почему нам не поможет столица? — спросил один из баронов. — Бросили на произвол судьбы.

Альварес вздохнул и вытащил новую бумагу, которая пришла только утром. Он отошёл от стола. Граф переговорил с Фритингеном только утром — ему не нравилось то, что происходит.

— Я не могу отправить большую армию на восток, — со вздохом сказал император. — Мне донесли, что как только нападёт Фрикия, со стороны Сверкса явятся войска. Я отправлю тебе половину чародеев и кое-какое подкрепление. И ещё я даю тебе большие полномочия и назову своим братом.

— Фритинген, ты с ума сошёл.

— Альварес, когда ты последний раз в зеркало смотрел? Твоё сходство с отцом заметили уже все. Даже моя любовница — и та спросила об этом.

Император вытащил две картинки и показал их графу.

— Шила в мешке не утаишь.

Альварес не знал, как среагируют на такое заявление. Слава об отце правителя Рамнии и его деяниях давно превратилась в сказки и легенды.

— Ну, тогда мы с вами, — сказал барон Краус. — С таким чародеем не страшно и задницу надрать Хьюго и его прихвостням.

— Я один ничего не сделаю. Его Величество пришлёт часть армии и некоторых чародеев, но оголить запад нельзя.

— Сверкс, — нахмурился Курт ноф Краус. — Ну, что ж, давайте исходить из того, что защищать восток будем именно мы.

Но Фритинген помог востоку, чем мог. Бароны севера пришли со своими армиями. И к моменту явления большой армии на границе собралась приличная группа.

Альварес стоял на возвышении и хмуро смотрел на своё войско. Больше всего он боялся, что эта толпа непонятного народа не сможет действовать нормально. К нему подъехал глава чародеев Фридрих ноф Скойн.

— О чём задумался?

Альварес вздохнул.

— Это не армия.

— Поверь, друг мой, армия. Они легко найдут общий язык между собой. За спинами этих баронов свои земли. Думаешь, Густав хочет отдать фрикийцам месторождения серебра? Первый барон Ветцер применил все свои способности, чтобы убедить мать нашего императора, о которой теперь никто не говорит, чтобы получить половину от добычи серебра. Да и остальные тоже.

Он посмотрел на графа и улыбнулся. Альварес приободрился и посмотрел на Густава. Тот подъехал к ним.

Хьюго ехал во главе своей армии. За его спиной были бравые рыцари и несколько магов. Король оглянулся и подозвал своего помощника. Тибо не горел желанием ехать на границу с Рамнией, а потому остался в Телюции. А вот Фульку де Нерра пришлось присоединиться к обширной армии короля, направившейся завоёвывать богатого соседа.

— Как ты думаешь, нас ждут?

— Не знаю. Я слышал, что Сверкс решил поживиться за счёт Рамнии, так что ничего серьёзного нас не ждёт. Ваше Величество, нам надо идти не на запад, а на север. Там огромные запасы серебра.

Хьюго посмотрел на Фулька и ответил:

— Через горы как проедем? Ты об этом подумал.

Фульк покосился на короля и вздохнул.

Они подошли к границе и остановились большим лагерем. Король Фрикии вызвал своих генералов и стал выслушивать доклады.

— Давайте, Ваше Величество, — сказал один из них. — Там только жалкие скотоводы.

Хьюго посмотрел на него и нахмурился.

— Разведка…

— Это лишнее.

Хьюго поднял голову и посмотрел в сторону границы Фрикии. Королю уже казалось, что ещё немного и половина этой богатой империи падёт к его ногам, а потом можно и Кайлан завоёвывать.

Альварес, взирая приближающуюся армию, крикнул:

— Рамнийцы, чтобы не происходило в нашей истории дальше. Как бы ни развивалась наша жизнь, но вы должны защитить свои земли. Пусть фрикийцы запомнят раз и навсегда, что соваться сюда нельзя. Вы сильны своим единством.

Несколько тысяч глоток одновременно выкрикнуло что-то невразумительное, и войны вытащили мечи и луки. Фридрих ноф Скойн покосился на графа и повернулся к армии Хьюго. Фрикийцы шли широким рядом, ни от кого не прячась. Граф усмехнулся и опустил забрало белоснежных доспехов.

— Повоюем.

Фридрих расплылся в улыбке и надел шлем.

Хьюго пропустил своих вперёд. Кидаться на мечи рамнийцев он не собирался, а потом вообще отъехал в сторону. Он увидел громадного мужика в сверкающих на солнце белоснежных доспехах.

— Что это за чудовище? — прошептал он.

А потом у короля расширились глаза. Целая лавина стрел, укреплённых магией. Не защищённое от стрел ополчение было выбито за несколько минут. Один из генералов попытался сбежать, но король приказал схватить его. Он ухватил его за волосы и прошипел:

— Ты говорил, что там только скотоводы. Отправляйся туда и воюй с этими крестьянами.

Генерал вытаращил глаза.

— Ваше Величество, пощадите. Он натуральный демон. Эти доспехи ничего не берёт.

Хьюго обернулся на битву и увидел, как огромный воин в белых доспехах ловко орудует мечом. Рядом с ним были какие-то люди. Армия Фрикии тщетно пыталась пробиться через этот строй, но постоянно разбивалась, как волна о скалы. А потом этот демон легко срубил голову Фульку и посмотрел на него. По спине короля Фрикии прошла волна холода. Хьюго прикрыл глаза и крикнул:

— Убить его!

Но всё было тщетно. Доспехи, подаренные императором Рамнии, невозможно было даже поцарапать. Чародеи приободрились и, выстроившись большим полукругом, стали выбивать остатки войска Хьюго. Король собрался было кинуться в сторону ближайшего города, но тут под ним упала лошадь. Впервые в жизни Хьюго стало страшно. Он смотрел на то, как к нему подъезжает на свежей лошади этот громила.

Фридрих ноф Скойн нагнал графа и сказал:

— Бароны не пойдут по землям Фрикии.

Альварес обернулся и снял шлем.

— Я это уже понял, барон. Сейчас с Хьюго переговорим и поедем по домам. Собирайте всех. Фрикийцев оттеснить сюда. Раненых вылечить, если у короля нет своих лекарей.

Хьюго смотрел на странного аристократа и не мог поверить своим глазам.

— Демон, — прошептал Хьюго.

Альварес рассмеялся.

— Нет. Я — человек, но ты эту битву запомнишь на всю оставшуюся жизнь.

Хьюго боялся, что ему сейчас снесут голову и смотрел в эти невероятные шоколадные глаза со страхом.

— Нет, убивать я тебе не стану. Ведь именно на это рассчитывают ваши многочисленные дворяне.

— Я не в курсе.

— Хьюго, ты головой пробовал думать, а не своими прихвостнями?

— Ты не понимаешь…

— Понимаю.

Хьюго глянул на возвышавшегося над ним графа и вздыхал.

— А ты в курсе, что Роберт де Нейстри, герцог Бургундский взял в заложницы Аудольфеду. Этот плут считает себя сыном Меровея. А принцесса станет для него стартом на трон. Он заставит её родить наследника и выкинет, если не убьёт.

Альварес посмотрел на короля с недоумением.

— Роберт в самом деле сын Меровея. А вот ни Аудольфеда, ни её дети не смогут занять трон, потому что она дочь не то циркача, не то какого-то дворянчика. Хлодвиг тоже дяде никто. Его папашей был конюх. Не даром король дал ему фамилию Бурбон. Так звали скакуна, которого любила его любовница и мать Роберта Мария.

Хьюго рассмеялся и стукнул сидевшего рядом Альвареса по колену.

— Сразу видно, что ты воин, а не политик. Для достижения некоторых целей совершенно неважно, кем она ему приходится.

— А Хлодвиг знает об этом?

— Да. Умирая король сказал ему об этом. Он редкостная зараза. Члены совета косятся на него. Поверь, он и пальцем не пошевелит, чтобы помочь сестре.

Альварес посмотрел на короля Фрикии.

— А тебе какой резон мне об этом говорить?

— Обвинят во всех грехах меня, а я хочу, чтобы мои дочери и не рождённый сын нормально жили, а не искали пятый угол по всем странам. Как бы ни трепали о происхождении принцессы, но она популярна среди определённого круга.

Альварес смотрел, как бароны сгоняют остатки армии Хьюго в одну долину и вздыхал. Король Фрикии рассматривал невероятного графа и думал, что это и есть последний сын Толедо, что благородство постепенно уходит из их мира.

— Ладно, граф Толедо. Я рад, что мы сошлись с тобой на этом поле, но не в поединке. Моя мать говорила, что благородство — это удел королей и легендарных личностей. Даю тебе слово, что пока на троне находятся Капетинги, ни один рыцарь или маг не перейдёт границу.

— Я принимаю твою клятву. И попробую спасти несчастную девушку.

Хьюго усмехнулся.

— Поторопись. Эгберд наверняка уже пытается штурмовать западную границу. А ведь он прекрасно знает все слабости Фритингена.

Альварес оставил баронов разбираться с последствиями нападения, а сам кинулся к озеру Серен. Но Фритинген смог разобраться с нападением и без него, но не благодаря воинскому искусству, а тому, что в лагере Эгберда началась эпидемия льдянки.

Граф встретил короля в столице. Большая армия входила в Кайлан, когда он прискакал туда. Фритинген был бледен и едва мог сидеть в седле, но виду, что едва сидит, не показывал. Он улыбался своим подданным. Чародеи и гвардия ехали за его спиной и принимала поздравления. Император подъехал в статуе бога Балта и вскинул руку. Толпа притихла.

— Мы победили напавших на нас врагов. Они хотели поживиться за счёт Рамнии, но судьбе было угодно помочь нам в этой битве. И если мы одержали победу за счёт пришедшей к нам беды, имя которой льдянка, то граф Толедо выгнал фрикийцев благодаря своему искусству. Я рад, что мой покойный отец подарил мне такого брата. Так что кричать виват надо именно графу Толедо.

Альварес покосился на императора и едва не кинулся на него. Но Фритинген улыбнулся и пригласил всех аристократов в большой зал. Альварес заметил, что правитель Рамнии едва держится на ногах и старается не шевелить левой рукой. Доспехи он снял, а вот сквозь ткань камзола проскальзывало нечто неприятное. Графу показалось, что это кровь.

— Я рад, что наша империя смогла отбить нападения. Мы всем доказали, что каждый из нас может встать под знамёна империи и отразить любую атаку. Мы всем доказали, что Рамния самое сильное государство. И я рад, что на востоке наших баронов вёл мой младший брат. Граф Альварес де Толедо последний дар великого берсерка этому миру.

По залу прокатилась волна возгласов и криков. Альварес посмотрел на своего брата и нахмурился, а потом поискал глазами принца и бастардов Фритингена. Том и Фридрих улыбались, а вот Аларих смотрел на него с подозрением. Дженет, недавно родившая наследника, сжимала вилку так, словно хотела её сломать. Граф усмехнулся и отвернулся от принца и его жены.

Праздник продолжался, но Фритинген всё больше бледнел и потому оставил его, как только это не стало возможным. Альварес не отпустил брата просто так, а вызвался отвести его в покои. Фритинген нахмурился, но спорить не стал. Они поднимались по лестницам медленно. Сопровождавшие правителя гвардия следила, чтобы никто не попадался на пути и не видел его слабости.

— Что произошло? — спросил Альварес.

— Ничего особенного. Наверное, и я уже не так молод, как раньше.

Под конец графу пришлось едва ли не тащить его на себе. Лекарь увидел бледного и едва живого правителя и проворчал:

— Говорил же я вам, что нужно сказать всем о ранении.

Альварес снял камзол и увидел набухшую от крови рубашку.

— По голове хочешь?

— За что? Умник, я не могу показать, что меч Айвила Лаунселейна достал меня. Да и рана несерьёзная.

Лекарь хлопотал около правителя и косился на графа. Меч ударил по руке и сломал кость, осколки порвали кожу. Только благодаря умению правителя и азарту боя он остался с рукой. Пока Фритингена приводили в порядок, граф коротко обо всём рассказал. Умолчал он только об Аудольфеде.

— Думаешь, Хьюго сдержит слово?

— Хотелось бы. Но ему сейчас станет не до нас. Там борьба за власть намечается, а герцог Бургундский своего не упустит.

Фритинген прикрыл глаза, а потом сказал:

— Сомневась я, что Роберт начнёт драку за трон. Его никто не подпустит туда. Он бастард, а сенат Фрикии отрицательно относится к такому. Хотя Орлеанский никогда не был женат, но это не мешало ему объявить, что его жена не пережила родов. Почему Меровей не сказал, что они тайно поженились с Марией, я не могу сказать. Надо выяснит, что происходит в Сверксе. Не нравится мне эта увлечённость Эгберда верой.

— Я слышал, что там появился какой-то новый проповедник. Осберт Барре.

— Осберт говоришь. Кажется, я знаю кто это. Ты мага, который учил тебя у Домианы, помнишь?

— Умберто? Нет, он живёт тут, а туда уехал его старый враг или друг. Его зовут Максимилиан. Вроде бы даже фамилия у них одинаковая.

Фритинген прикрыл глаза и продолжил:

— У этого проходимца тысячи лиц. А уж сколько ему лет никто не скажет.

— Ты хочешь меня туда отправить?

Фритинген открыл глаза.

— Найди способ туда проникнуть. Максимилиана надо остановить. Если этого не сделать, он наломает много дров. Единственно, что могу предложить театральная труппа. Там перед выступлением выпускают циркачей. Они могут направиться в Люнденвиг.

Граф покинул покои брата в растрёпанных чувствах. Лекарь сказал, что с императором будет всё отлично и ничего ему не угрожает, но Альварес всё равно волновался. За поворотом на выходе из крыла правителя его встретил Аларих. Принц был пьян и едва мог держаться на ногах.

— Дядюшка, значит. Вот дать бы тебе по морде.

Он махнул кулаком, но промахнулся. Альварес отошёл от него в сторону и с насмешкой спросил:

— Скажи-ка мне племянник, а где ты был, пока другие воевали? Никак за юбкой жены прятался.

— Не твоё дело.

Альварес усмехнулся.

— Дело может и не моё, но все бароны заметили, что рядом с императором были все его бастарды, а наследник отсиживался в Кайлане, да пил горькую.

Аларих сделал шаг от стены.

— Что ты сказал?

— Что слышал. В Кайлане начинают коситься на тебя и называть приложением к Дженет, а не принцем. Некоторые начинают смеяться и говорить, что на трон надо посадить Фридриха. Он, кстати и сильнее тебя и как чародей, и как рыцарь.

Аларих посмотрел на графа, но Альварес не стал ожидать его ответа и направился на выход. К принцу подошла Дженет.

— Что он хотел?

— Зачем ты меня удержала в столице? Теперь все празднуют и хвалят каждого бастарда, а меня называют подкаблучником.

— Мне нужен муж, — взвизгнула Дженет.

— И ты поставила себе целью стать баронессой. Пока ты меня около себя держишь, на трон отец посадит Фридриха. Вон даже Альварес сказал, что он сильнее меня.

Принц отлепился от стены и направился в сторону своих покоев. Дженет нагнала мужа и повернула его к себе.

— Я могу тебе помочь. Ты освоишь другую магию, и тогда никто не посмеет сказать, что ты слабак.

Аларих повернулся к жене и рассмеялся.

— А давай.

Альварес вернулся в свой дом в пригороде Кайлана в расстроенных чувствах. Он прикрыл глаза и сел на террасе. София и Леандро прибежали к нему сразу. За почти четыре года они оба превратились в немного нескладных подростков. И теперь эти два двенадцатилетних отпрыска задавали жару и учителям, и слугам, и гувернантке. София села ему на колени и спросила:

— Ты всех врагов убил?

— Разве для того, чтобы победить нужно кого-то убить?

Леандро покосился на сестру и занял место рядом с отцом на ковре.

— Я слышал о какой-то новой болезни. Говорят, что у Курта ноф Магнеса заболел сын.

— Он просто свалился с дерева и покалечился. Вот что, мои дорогие. Вы оба поедете в Кордову и будете там учиться у одного моего знакомого энкантора. Тут слишком многие вас знают и делают скидки, а я не хочу, чтобы из моих детей выросли оболтусы.

— Энкантор? — спросил Леандро.

— Так в Пансии называют чародеев. Он не знает о вашем происхождении, так что спуску не будет. Хелена будет вас сопровождать. И если я узнаю, что вы снова отлыниваете от учёбы, не получите подарков.

Дети покосились на графа, но тот был неумолим.

— У принца Алариха недавно родился наследник.

— Я в курсе, но вы поедете в Кордову.

София посмотрела на отца и спросила:

— Ты опять куда-то уедешь?

— Да. Наверное, небеса отпустили мне жизнь бродяги.

Девочка прижалась к нему.

— А ты к нам вернёшься?

Граф потрепал сына по голове, а потом поцеловал дочь.

— Я вернусь к вам обоим, но точно дату не назову.

Утром небольшая повозка выехала из Кайлана. Она направилась в сторону Пансии. На дверках не было никаких обозначений. Граф это сделал сознательно. Ему не хотелось, чтобы узнавшие о победе рамнийцы не давали им проходу. На улицах было шумно. Все праздновали двойную победу. В ресторанах угощали за счёт короны. Чародеи устраивали невероятные фейерверки. Кайлан праздновал победу.

Кордова встретила их тишиной. Она понравилась графу сразу. Небольшие белоснежные домики с цветами на стенах. Мощённые кривоватым камнем улицы. Город был сонным и маленьким. Единственным развлечением был цирк, который находился на отшибе. Тут же была небольшая школа энканторов, куда брали всех подряд. Главным условием был дар и деньги у родителей.

Альварес купил рядом со школой домик и отправился с детьми к главному преподавателю. Его звали Себастьяном де Рийа. Уже не молодой мужчина с выбеленной бородой и лысой головой. Он внимательно осмотрел новых учеников и нахмурился.

— Аристократы, да ещё и из Рамнии.

— А вы против? — спросил Леандро.

— Нет, молодой человек. Если вы будете учиться, а не дурака валять.

— Мы будем учиться, — быстро сказала София.

— В покладистость этой особы верю, а вы молодой человек?

Леандро покосился на сестру и сказал:

— Я тоже буду учиться.

— Очень хорошо. Сейчас я позову вашего куратора, а пока вы обживаетесь и получаете книги, я переговорю с вашим родителем.

Дети вышли, а Себастьян посмотрел на посетителя внимательнее.

— Альварес де Толедо, я рад, что кровь моего учителя и первого берсерка сохранилась. На своих детей не надейся. Вряд ли кто-то из них наследует этот убойный дар.

— Я в курсе.

— Не огорчайся. У твоего отца появился наследник, когда он уже и не думал об этом. Может твои внуки получат эту дурную кровь. Твоих детей я выучу, чему смогу, а ты можешь отправляться в очередную дорогу.

Когда Альварес вышел из школы, дети уже ждали его около дверей. София и Леандро ничего не заметили. Они говорили без умолку обо всём и с нетерпением ждали начала занятий. Он шёл рядом и старался улыбаться. Леандро постоянно молчал.

— А ты чего молчишь?

Леандро вздохнул.

— А где моя мама? Она меня бросила?

София закатила глаза.

— Я же ничего тебе не говорю. Хотя и знаю, что это твоя мамаша убила мою.

Леандро вскинулся.

— Неправда!

Альварес положил руку на плечо сыну и сказал:

— Имеются люди, которые умеют манипулировать другими.

— Моя мама…

— Да.

Леандро вздохнул и покосился на Софию. Альварес долго рассматривал дочь, но девочка никогда не спрашивала о матери. Для неё словно и не было этой женщины.

— А когда я увижу своего жениха?

Альварес закатил глаза.

— София, тебе ещё вырасти надо и выучиться.

— А он меня не забудет?

— Хлодвиг заключил магический договор. Если он попробует обойти это или кинуть тебя, то герцога Анжуйского ждёт много неприятных моментов.

— Это хорошо.

Девочка спокойно шла рядом и не замечала, что отец и брат бросают на неё косые взгляды.

Глава 23

Пилар сидела в своих комнатах и слушала Эберхарда. Молодой человек рассказывал ей последние сплетни, а потом сообщил:

— В Рамнии проблемы. На империю напали с двух сторон. Вначале король Хьюго, а потом Эгберд.

— Они справились?

— Бароны отбили нападение. На востоке был граф Толедо, а на западе сам император.

В дверях фыркнули. Хуан вошёл в комнату и сел в кресло.

— И что дальше?

Хуан вёл себя как будущий король. Пилар родила дочь и держала её в стороне от родни. Она наняла своих людей и приказала ни мужа, ни мать к девочке не пускать. Хуан поначалу разбушевался, но постепенно смирился, а Домиана вообще не поинтересовалась внучкой.

— На восток отправился граф Толедо. Он отправил Хьюго домой.

Хуан рассмеялся, а Эберхард продолжил:

— Граф вернулся в Кайлан, правитель Рамнии на пиру сказал, что граф Альварес де Толедо его брат и последний сын его отца.

Хуан вскочил с места и подбежал к молодому человеку. Домиана не так давно с подачи Пилар дала ему дворянский титул.

— Что ты сказал?

— Оставь его в покое, — спокойно осадила его Пилар.

Хуан повернулся к жене.

— Это демоново племя…

— Альварес всегда был лучше тебя, а ты ему завидовал. Всё, что ты умеешь — это воровать да махинации проворачивать. Сидишь за моей спиной и подсчитываешь денежки.

— Пилар…

— Я в курсе, как меня зовут. Ты заигрался, Хуан.

— Я…

— Можешь бежать жаловаться к мамочке, но помни: как только за королевой закроется последний занавес, я отправлю тебя в тюрьму. Если не успеешь удрать.

Хуан глядел на принцессу с недоумением, а девушка встала и подошла к окну. Она посмотрела на площадку внизу и повернулась к мужу. Эберхард с тревогой взирал на девушку. Не верилось молодому аристократу, что этот изворотливый мужик всё оставит как есть. Зачем Пилар выводила мужа из себя, принцесса сказать не могла, но ей доставляло удовольствие видеть его ошарашенную физиономию.

— Да, милый, я давно выросла и вместо маленькой девочки, которая радовалась твоим побрякушкам, стала взрослой. Мы почти никуда не выезжаем, но то, что я вижу, говорит не в твою пользу.

Хуан подошёл к Эберхарду и дёрнул его на себя.

— Это всё ты ей наговариваешь.

Молодой человек отвёл от себя руки и сказал:

— Ты сам это сделал. Хуан, ты вечно ищешь врагов. Вначале в своём сводном брате, потом в деспенсеро. Теперь вот я.

— Моего отца…

Эберхард рассмеялся.

— Я слышал эту душещипательную историю. Вот только живущий в пригороде Таусии некий Рикардо рассказывал, будто твоя бабушка сама направила ребёнка сюда. Ей была нужна кровь первого берсерка и возможность его убить. Дескать, Эстеван был для неё всего лишь проектом, как я для Рудольфа. Так что мы с тобой — два никому не нужных проекта, а не чьи-то дети.

Хуан посмотрел на потешающуюся Пилар и прошипел сквозь зубы:

— Ненавижу.

Он вышел и хлопнул дверью. Пилар посмотрела на Эберхарда.

— Проследи за тем, чтобы его тут больше не было. И он не должен унести больше, чем сможет взять сам.

Молодой человек вышел, но в дверях едва не столкнулся с Домианой. Пилар глянула на мать. Королеве Гандии было не так много лет, но выглядела она отвратительно. Лекарь говорил, что у неё болезнь сердца, которую никак не удаётся вылечить.

— Что случилось? — спросила она.

— Скажи, а ты вышла бы замуж за Альвареса? — ответила вопросом на вопрос Пилар.

Домиана задумалась. Королева долго смотрела в окно, пытаясь найти там ответы на все свои вопросы.

— Не знаю. Его отец всегда был особенным. Мне было всего четыре года, когда я увидела первого берсерка. За ним всегда вился какой-то невероятный хвост из женщин. Он даже в свои полторы тысячи лет умел покорять, но никогда не брал женщин силой. Граф похож на него.

— Он казнил свою любовницу.

Домиана вздохнула.

— Её казнил Перуджо, а не граф. Если он не заступился, значит, там были серьёзные причины и смерть Изабель не та из них, по которой всё это случилось.

Пилар встала и подошла к окну. Она смотрела на облака и думала, что Гандия окончательно проваливается в пропасть. Отдать долги даже с помощью имущества Хуана не удастся.

— Я выгнала его.

— Он держатель всех долгов.

— Ничего Хуан не сделает. У меня имеется на него компромат. Если он попытается хоть что-то предпринять, то окажется в тюрьме. Так что Борхе будет молчать.

Домиана усмехнулась и прикрыла глаза.

— Ты рискуешь.

— Мне надоело терпеть его воровство.

Домиана долго молчала и рассматривала дочь. Пилар давно переменилась. Принцесса была уже не такой, как в детстве. Улыбаться она перестала давно. Слова «Отстань, зануда» давно остались в далёком прошлом.

— Тебя к себе зовёт Рауль. Погостить.

Пилар повернулась к матери и спросила:

— Я тебе мешаю?

— Нет.

— Тогда я никуда не поеду. Не хочу смотреть на чужое богатство и показывать нашу нищету.

Она развернулась и посмотрела на стенку. Пилар никому не говорила, но у неё начал пробуждаться дар предвидения. Она прекрасно знала, кто и как умрёт. Смотреть на других и видеть их смерть было выше её сил. Домиана посмотрела на неё и вздохнула.

— Что с тобой происходит? Ты перестала общаться с подругами, никуда не выезжаешь.

Королева помолчала.

— Дар…

— Я не хочу об этом говорить, — оборвала её дочь.

Альварес встретился с актёрами в пригороде Кайлана. Пузатый директор труппы долго его рассматривал, а потом спросил:

— И что вы умеете?

— Могу магией поиграть, а могу и мечом.

— А вместе?

— Можно, но я не люблю этого.

Директор предложил ему показать пару фокусов и одобрил появление в труппе нового актёра.

— А как вас представлять?

Альварес задумался, а потом сказал:

— Демон.

Директор усмехнулся и сказал:

— Тогда тебе нужна соответствующая одежда.

Альварес усмехнулся.

— Не нужно. У меня всё есть.

Труппа тронулась в путь рано утром. Несколько ярких повозок с реквизитом и артистами тащилась по дорогам Рамнии. Аделина сидела рядом с кучером и косилась на новенького. Он был здоровым и напоминал скорее убийцу, чем актёра.

— И чего его к нам принесло? — проворчала она.

— Понравился? — спросил лукаво кучер.

— Луис, он…

— Красивый мужик, и все женщины от него без ума. Вон посмотри, наше сопрано поплыла от него. Не отходит от мужика.

Аделина едва сдерживала смех.

— Каталана за любыми штанами побежит. Хотя ты прав. Наш Демон мужик невероятный.

Аделина прикрыла глаза и вздохнула. Её больше волновала судьба дочери, чем её собственная, а ещё доспехи, которые она таскала по дорогам и ухабам. Что делать с этим наследством, она так и не решила. Певица рассчитывала, что у неё родится сын, который станет наследником её силы и магии, но родилась девочка. Вероника ничего не унаследовала, кроме озорного характера и любопытства. Вот и сейчас, увидев новую игрушку, она буквально липла к Демону, вызывая ярость у Каталаны. Альварес взял девочку на колени.

— У тебя есть дети? — спросила Каталана.

Граф усмехнулся и лукаво посмотрел на певицу.

— Есть, — ответил он. — Двое — мальчик и девочка.

— И сколько им?

— По двенадцать лет.

— Ты из-за них к нам присоединился?

Альварес рассмеялся.

— Ты словно Курт ноф Магнес.

Актёры рассмеялись, а граф потёр руку, где стоял амулет, изменяющий внешность. Он стал огненно-рыжим с голубыми глазами и кучей веснушек. Обычный рамниец с востока.

— Ты его знаешь? — спросила Аделина с напряжением.

Альварес усмехнулся и ответил уклончиво:

— Сталкивались.

Аделина посмотрела на него с недоумением. Луис рассмеялся и хлестнул лошадь. Их ждал очередной город, где местный барон хотел увидеть актёров на празднике своей дочери. Городок находился на берегу озера Серен. Всё, чем жило баронство — рыба и солнечный камень, который добывался в горах рядом с городом. Дом местного барона находился на возвышенности и нависал над ним. Граф вспомнил, что его называли ласточкиным гнездом.

Аделина сидела рядом с ним и косилась на странного коллегу.

— Ты его видел?

Мужчина посмотрел на певицу и улыбнулся.

— Нет. В этом баронстве я никогда не бывал.

Директором и режиссёром передвижного театра был тучный мужчина непонятного происхождения. Звали его Виктор. Он обвёл всех тяжёлым взглядом и остановился на Аделине. Женщина никак на это не реагировала.

— Будем давать представление. Аделина, не устраивай гонки с бароном. У него очень ревнивая жена.

Граф повернулся к женщине и посмотрел на неё с интересом, а Виктор продолжал:

— Демон, тебе нужно привлечь внимание публики, а не перебить её.

Граф усмехнулся и сказал:

— Я попробую.

— То же самое касается и женщин, а то я заметил, что они за тобой, как на верёвке ходят.

Альварес рассмеялся и ответил:

— Как говорила моя покойная жена, чёрного кобеля не отмоешь добела.

— И что с ней случилось? — спросила Каталана.

Граф лукаво посмотрел на женщину и ответил с ленцой:

— Любовница убила.

Аделина посмотрела на Демона с интересом. Мужчина привлекал внимание женщин, но действовал так, словно это было частью его души, а не магии. Она внимательно следила за ним, но ничего не могла заприметить. От Альвареса не ускользнуло её внимание, он улыбнулся. После того как указания были даны, он подошёл к приме и спросил:

— И что ты такого на мне нашла?

Аделина усмехнулась.

— Ты настоящий демон.

Альварес наклонился к ней и спросил проникновенным шёпотом:

— И что породило у тебя такие мысли?

Аделина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она пристально посмотрела на мужчину и сказала:

— Ты когда-нибудь видел себя со стороны? Стоит тебе лишь взглянуть на женщину, и она готова бежать вслед за тобой куда угодно.

Альварес посмотрел на неё с интересом.

— Мой отец говорил, что страстей много, а вот любовь всегда одна.

— А ты…

Улыбка пропала с лица графа.

— А я, наверное, ещё её не встретил.

И тут Виктор встрял в их разговор.

— Через пять минут, Демон, я тебя объявляю.

Граф ушёл в фургончик и переоделся. Он знал, что эта одежда сделана для отца и искренне мечтал, чтобы за столько лет все забыли о её назначении. Чёрный дуплет из хорошо выделанной кожи, по нему шла вышивка серебряной нитью. Такие же кожаные штаны и сапоги с высокими голенищами. Он быстро осмотрел себя и вытащил свой меч.

Виктор вышел на сцену и окинул взглядом аристократов, что расселись в кресла. Впереди сидела молодая девушка и всё время улыбалась. Альварес не собирался устраивать игры с мечом. Он не был актёром, а скорее воином, а вот поиграть силой мог. Они в Чёрном гнезде иногда устраивали невероятные представления.

— Уважаемые, мы привезли вам новое представление, но пока наши певцы готовятся, вас развлечёт наш новый друг. Его зовут Демон.

Альварес вышел на середину и улыбнулся женщинам, а потом вытащил меч, сделал им круг и с силой воткнул в пол. Меч, обработанный магией, легко прошёл между плитами почти наполовину. А потом Альварес создал небольшой шарик из огня и стал им баловаться. Когда-то давно в детстве он доставал этим Хуана. Брат не умел так долго держать магию и заставлять её менять форму. Небольшой сгусток увеличивался в размерах, делался квадратным, менял цвета и летал по залу, послушный воле своего создателя, а потом он хлопнул в ладоши, и огонь стал небольшой розой, которую граф и преподнёс дочери барона. Девушка взяла его осторожно, но это оказался совершенно обычным цветком.

Женщины зааплодировали актёру, а граф поклонился и ушёл. Виктор нахмурился и посмотрел на Альвареса.

— А я и не знал, что ты настолько умелый маг.

Альварес расплылся в улыбке и сказал:

— Ерунда. Это всего лишь баловство.

А сам задумался. Виктор вроде бы из Рамнии, но там называют владеющих силой чародеями, а вот магами только во Фрикии или Сверксе. Как только актёры ушли, а рядом остался один Луис, он спросил:

— А Виктор откуда?

Мастер усмехнулся и пожал плечами.

— Не знаю, но я тоже его оговорки заметил. Аделина точно с малого континента, но наша прима этого и не скрывает.

Альварес внимательнее присмотрелся к певице, которая отрывалась на зрителях за презрительные мины. Граф рассматривал гостей и усмехался. Он уже понял, что певица — чародей с даром разрушения. Остальные простые люди.

Джарон внимательно рассматривал актёров. Выступавший первым Демон вызвал у него насмешку, в особенности его подаренная розочка. А вот одежда вызвала удивление. Лорд не мог вспомнить, где он уже видел подобное. Джарон отмахнулся от этого всего и снова обратил внимание на певицу. Он её узнал, хотя она и изменилась. Раньше волосы Аделины были золотыми, а сейчас белыми, но это ничего не меняло — она по-прежнему была женщиной с большой силой разрушения.

Когда опера закончилась, актёры вышли на поклон. Аристократы милостиво хлопали и улыбались. Аделина купалась в лучах славы и принимала поздравления. А граф стоял сбоку и с насмешкой любовался бароном, его семьёй и гостями. Его взгляд всё чаще останавливался на противном мужичке, который пребывал в тени и рассматривал Аделину. Граф далеко не сразу вспомнил его имя. Джарон Альтер — отвратительный мужик, который всё время кого-то к чему-то подстрекал и подталкивал. Альварес ещё не забыл, как он требовал от Домианы, чтобы его казнили. Граф постарался ничем не выдать своей неприязни и проследить за лордом.

Сам Джарон не обращал внимания на непонятного актёра. Он активно искал внимания Аделины, но певица радовалась этому назойливому поклоннику.

— Красавица, — сказал он, поймав её в тёмном углу, — я же в курсе, кто вы. Ваша девочка наследница трона Вестгота.

Женщина резко обернулась к провокатору и прошипела:

— Что тебе надо от меня? Рассчитываешь на своих покровителей — так я в курсе, что почти все они мертвы. А что вы можете сделать мне тут?

— Рассказать всем, кто ты.

Аделина рассмеялась.

— Джарон, это вы тут на птичьих правах, а я живу официально. Да, вот представьте, почти все беженцы с Вестгота получили подданство Сверкса или Рамнии и нормально живут. Оказалось, что на страшном большом континенте не едят детей и не приносят в жертву женщин. Тут можно отлично устроиться, зарабатывать. Есть лекари, торговля и удобства. Знаете, одна моя знакомая очень удивилась, что в каждой гостинице имеется ванная и туалет, что тут отменные дороги, а в магазинах продаётся такое, чего на Вестготе не найти днём с огнём.

— Они говорящие обезьяны.

Аделина снова рассмеялась.

— Эти обезьяны смогли устроиться гораздо лучше вас, управляют своими государствами, не оглядываясь на малый континент. Так что, выходит, что обезьяны умнее вас. К тому же вы мутите тут воду только потому, что завидуете им.

— Неправда.

— Правда. Первые лорды смогли пережить катаклизмы и выстроить нормальную систему управления, а вы все обрушили. Оказались недостойными памяти создателей этого мира. Вы не дети великих лордов, а их позор. Вас легко забудут, и через тысячу лет ни один обитатель большого континента не вспомнит ваших имён. Вы превратитесь в сказку, которой будут пугать детей.

— А ты…

Аделина вздохнула.

— А что я? Я — скромная певица, о которой все забудут на следующий день, когда за мной закроется последний занавес. А где ваши друзья?

— Для вас это важно? В паучьем приюте. Приезжайте. У Рудольфа много планов.

Аделина рассмеялась и отошла от Джарона. Альварес поймал её около тёмного угла.

— И кто это?

Певица глянула на коллегу и усмехнулась.

— Это — остатки великих лордов Вестгота. Из большого совета сюда сбежало только трое — Джарон, Рудольф и Рикардо.

Альварес посмотрел вслед Джарону и нахмурился. Граф побарабанил пальцами по поясу. Певица, глядя на него, едва сдерживала смех.

— О чём думаешь?

Альварес усмехнулся.

— Пока ни о чём.

Актёров разместили в маленьком домике рядом с большим замком барона. Альварес не стал мешать остальным отдыхать. Он вышел из домика и направился в сторону замка. Проникнуть туда не составило большого труда. Граф перекинулся несколькими словами с гвардейцами и узнал, что хозяин баронства не доволен непонятным гостем.

— Наш барон хороший человек, а этот Джарон постоянно мутит воду. После того как император заявил, что его младший брат победил фрикийцев на востоке, тот долго бушевал. Стал предлагать барону большие деньги, чтобы убить графа.

Альварес посмеялся над незадачливым лордом и направился дальше.

Джарон сидел в своей комнате и злился. Он вытащил переговорник и вызвал Рудольфа.

— Что случилось?

Джарон вздохнул.

— Я не могу найти младшего ребёнка Толедо. Граф как сквозь землю провалился.

— Найди его любым способом. Я должен сравнить кровь его и Толедо. Как только возьмёшь кровь, убей. Он ломает наши планы.

— И как тебе удалось раздобыть кровь Толедо?

— Джарон, это неважно, но именно она помогла мне создать Эберхарда. Фактически это посмертный ребёнок первого берсерка.

— Так это ты приказал его убить?

На том конце вздохнули.

— Он был последним и самым сильным. Если бы Толедо остался жив, то от малого континента не осталось и следа.

Альварес сжал кулаки. Граф подумал, что из-за чужих страхов он остался без отца. И вот теперь эти же люди решают его судьбу. Он не стал кидаться на непонятного лорда, а отошёл в сторону и сел на пол. Граф постарался успокоиться, а ещё скинуть с себя чужое внушение. Злость осталась в стороне, оставив место спокойному расчёту. Альварес усмехнулся и отошёл от комнаты.

Актёры ужинали и обсуждали последние новости. Граф сидел в стороне и любовался своими случайными спутниками. Аделина постоянно на него косилась, и Альварес едва не рассмеялся.

Повозки тронулись в путь и оставили баронство в стороне. Восточные провинции Сверкса были горными, но это не высокие пики Альдера. Скорее плоскогорье и гораздо ниже, чем Парим. Фантазиями по поводу названия этого места норманны не обременяли себя, а называли просто — восточные провинции.

Альварес смотрел на северное королевство с интересом. Рассматривая местных, граф хмурился. Почти всё было отдано на откуп беженцам с малого континента. Аделина усмехнулась и сказала:

— Тут почти не осталось местных. Все переселились на запад, а вестготы прижились. Правда, живётся тут не очень хорошо.

— А власть?

Аделина глянула на графа.

— Все чиновники из норманнов, а остальные являются непонятным приложением. Люди работают в шахтах и на плавке. Устроиться смогли только кое-какие аристократы. Тут власть одна — лорд, который владеет землями.

Альварес покосился на певицу, а женщина вздохнула. Она прикрыла глаза и постаралась успокоиться. Её что-то тревожило в этом непростом Демоне, но женщина не могла сказать себе, почему боится этого странного человека. И тут её дочь Вероника подошла к Демону и села на колени.

— А ты мне сказку расскажешь?

Он обнял девочку и стал рассказывать какую-то невероятную ерунду. Девочка слушала его с открытым ртом и молчала, а потом уснула.

Аделина смотрела на дочь и старалась не выдать своего волнения, но граф это заметил. Когда все актёры разбежались, он передал девочку матери и спросил:

— Что ты на меня косишься?

Певица покусала губы.

— На тебе иллюзия.

Альварес пожал плечами.

— И что? Разве я кому-то из вас угрожаю?

Аделина долго смотрела на дорогу и молчала, а потом сказала:

— Вестготы пытаются выжить в этом непростом мире. Нас изгнали или выжили. Болезни и жуткие опыты разрушили мир, в котором все жили. Большой континент всегда был для нас страшилкой. Ты знаешь, что великие лорды внушали, будто тут обитают люди в зверином обличии, которые охотятся на детей и готовы убить любого. Знаешь, как плакали люди, когда садились на корабли… А потом с удивлением смотрели на ванны в гостиницах, горячую воду в любом доме и хорошие дороги.

— Рад за вас. И что дальше?

Аделина надолго замолчала, а потом сказала:

— Из всего большого совета, который управлял малым континентом, выжило только трое — Джарон, Рудольф и Рикардо. Если первые два просто напыщенные индюки, то третий — отъявленный негодяй. Он внук великого лорда Бернарда, который и заварил всю эту кашу с мировым господством и кучей катаклизмов.

— Он тебя нашёл?

— Нет. Но будь с этим мужиком осторожным, если вас столкнёт судьба.

Но Аделина сказала это таким тоном, что граф заподозрил неладное. Он стал наблюдать за певицей. Она обладала весьма странной магией, которая при определённых обстоятельствах разрушала всё, до чего могла дотянуться её сила. В одном из городков она легко снесла несколько домиков, которые пустовали. Граф стоял недалеко от женщины и смотрел, как Аделина легко выпускает магию и сносит здания.

— Наша Аделина ещё не такое может, — с гордостью сказал директор.

— Это — наследство, — с улыбкой сказала женщина.

Певица не стала рассказывать подробности, а Альварес не расспрашивал её.

Люнденвиг встретил их тишиной и покоем. Граф осматривал эту столицу с удивлением. Тут не было красивых домов, ресторанчиков и ярких витрин магазинов. Всё было серым и неприметным. Словно, это был монастырь, а не столица империи.

— Ничего себе, — сказал он.

Аделина покосилась на Демона и сказала:

— Это продолжается уже почти шесть лет. Архиепископ Рейбенкетский всем говорит, что богатство должно быть предано анафеме. Дескать, каждый верующий должен жить в нищете и чистоте.

— А король куда смотрит?

Директор рассмеялся.

— Его Величество Эгберда всё устраивает. Под эти бредни он поднял налоги и ввёл поборы на богатство. Платят его только торговцы и простолюдины.

— А нас не выставят? — спросила Каталана.

Директор усмехнулся.

— Нет. У Эгберда родился сын. Так что наследник, принц Лайонел, долгожданный ребёнок у правителя. Говорят, что королева Юдифь едва смогла оправиться от родов. Вроде как Эгберд проворчал, что Дженет хоть бы что, королева норманн не в состоянии произвести на свет нормального принца.

Генум совсем не впечатлил графа. Светло-коричневые стены без украшений. Огромная башня непонятного назначения. Рядом ни одного дерева, цветка или статуи. На набережной, закованной в серый камень, выстроены одинаковые дома торговцев, а дальше шли большие дворцы лордов. Их фасады были такими же безликими и пустыми.

— Это монастырь, а не город, — проворчала Каталана.

Альварес был с ней согласен. Женщины, затянутые в тесные корсеты, которые лишали фигуру всяческого очарования, и на голове крузелер, полностью скрывавший волосы и шею. Серьёзные мужчины в глухих камзолах. Альварес смотрел на это с удивлением.

— Это всё архиепископ, — сказал Луис. — Он говорит, что богатство — это соблазн от демонов. Он дарует его тем, кто хочет почить власть в обмен на душу. Дескать, все должны подчиняться только положениям писания и требованиям создателя.

Альварес покосился на странного мастера на все руки, но тот сделал вид, что не понимает взглядов актёра. Аделина вздохнула и покосилась на своих друзей.

— Так, мы будем давать спектакль в королевском дворце. Но нам надо найти то, что не вызовет тут отторжения.

— Хрустальное озеро, — сказала Каталана.

— Согласен, — поддержал её тенор.

А вот Аделине заявленный спектакль не понравился.

— Я не буду его петь.

Директор пожал плечами.

— Значит, главную роль будет петь Каталана.

Аделина рассмеялась.

— Ну-ну.

Каталана посмотрела на директора с ужасом.

— Вы хотите, чтобы спектакль провалился?

Виктор посмотрел на неё с удивлением. За Каталану ответил Альварес:

— А вы думаете, что Аделина ей это простит?

— Дело не только в этом. Каталана — колоратурное сопрано. У неё голос высокий. А я — меццо. Хотите всё испортить — в путь.

Аделина отвернулась. Виктор вздохнул.

— И что ты предлагаешь?

— Трубадура.

Виктор покосился на строптивую певицу и согласился. Альварес смотрел на это с насмешкой. Ему было всё равно, что будет петься в королевском дворце.

Актёрам было выделено большое помещение для подготовки к спектаклю. Перед началом к ним пришёл лорд Джон Фокс. Начальник службы безопасности осмотрел каждого с нескрываемой насмешкой.

— Уважаемые, — с издёвкой сказал лорд, — надеюсь, вы понимаете, что у нас религиозная страна. Мы не потерпим спектакля, который будет насмехаться над нашими чувствами. А это у вас охранник?

— Он развлекает публику, пока певцы готовятся, — быстро сказал Виктор.

Джон подошёл к верзиле и быстро осмотрел его, а потом сказал:

— А ты…

— Вы, — поправил его тот.

— Что?

— Я аристократ, милейший. Моё путешествие с труппой исключительно моя блажь.

Джон рассмеялся.

— За Аделиной потянулся.

Альварес не стал отвечать на оскорбление лорда, а подошёл к приме и положил ей руку на талию.

— А разве эта красивая женщина не достойна того, чтобы за ней побежать?

Он осторожно поцеловал Аделину. Джон вышел, а прима посмотрела на нахала и сказала:

— Ещё раз так сделаешь — получишь в нос.

Альварес рассмеялся и ответил:

— Ну, если вам так не понравилось, не смею на вас давить.

Он быстро отошёл от певицы и отправился на сцену развлекать публику. Аделина провожала взглядом этого странного мужчину и не знала, что делать.

Глава 24

Аделина впервые посмотрела на Демона другими глазами. Женщина с удивлением отметила, что он совершенно не стесняется высокого собрания, а, напротив, смотрит на них немного свысока. Его презрительную улыбку заметила королева и смутилась. Она покосилась на мужа и вздохнула. Аделина почувствовала укол ревности.

— Ревность — не самый лучший помощник, — раздался голос рядом.

Её вечный спутник и партнёр по сцене Джоджо был рядом.

— Это — не ревность, а старость.

— Вот и давай тряхнём стариной. Вон как наш Демон их уделывает.

— Наш ли?

— Пока он с нами и это прекрасно. Идём, и кончай мучиться. Поверь, он сможет тебе помочь.

— Всё-то ты знаешь.

Демон, как всегда, отошёл в сторону и стал слушать оперу, но это была только видимость. Найти Максимилиана ему не составило труда. Альварес помнил, что этот энкантор и тогда был уже немолод, а сейчас превратился в древнего старика, но уходить из жизни архиепископ не собирался. Он подумал, что видел ауру этого мужчины у отца Борхе. Он приходил туда и о чём-то говорил с Агатой. Но вспомнить суть разговора он так и не смог.

Альварес пристально следил за ним. Он заметил, что все косятся именно на архиепископа. Реакция публики была такой, как у Осберта. Этот неприметный мужичок вёл себя так, словно это именно он был королём Сверкса. Архиепископ осматривал каждого и следил, чтобы никто не реагировал на оперу по-другому. Граф нахмурился. Ему категорически это не понравилось.

Когда опера была окончена, и певцы получили свою долю славы, к директору подошла Юдифь. Королева покосилась на здорового Демона и сказала:

— Я приглашаю вас остаться у нас на несколько недель. В Люнденвиге мало развлечений, а вы приглянулись архиепископу.

— Архиепископ определяет вашу жизнь во всём?

— Вы не понимаете, — вспыхнула Юдифь, — он дал нам смысл жизни и повёл за собой в будущее. Его Преосвященство Осберт даровал нам правила на все случаи жизни. Он определил всё и порядок проведения службы, и нашу частную жизнь. Мы счастливы.

Аделина рассмеялась.

— Милая королева, вы и ваши подданные походят на хмурый монастырь, а не на счастливое королевство.

— Разве для того, чтобы быть счастливым нужно петь и плясать?

— Нет, но хотя бы улыбаться.

Актёры остались в Люнденвиге. Они собирались дать несколько спектаклей. Альварес усмехнулся и пошёл провожать Юдифь. Он нагнал женщину и сказал:

— Вы не обижайтесь на Аделину, но поверьте, рядом с вашими соседями вы выглядите убого.

— Мы считаем, что самое ценное в жизни — вера.

— Это замечательно, но посмотрите вокруг. Простые люди умирают в холодное время, а некоторые убегают на юг. Поверьте, даже Гандия не выглядит настолько убого, как Сверкс.

Юдифь прикрыла глаза и отвернулась от странного Демона. Он был словно искушением, сошедшим с фресок большого храма. Красивый и очень обаятельный мужчина, который смотрел на неё с ласковой улыбкой. Юдифь не хотела признаваться, что пресное сосуществование с Эгбердом ей надоело. Чётко регламентированная Осбертом жизнь стала удручать. Король давно превратился в задёрганного, мрачного руководителя, к которому боялись подойти чиновники.

Альварес смотрел на Юдифь и понимал: как бы она не хорохорилась, но королева несчастна. В голове у графа мелькнула отвратительная мысль, и он решил подпортить Эгберду жизнь. Он наклонился и поцеловал молодую женщину, и тут не без иронии понял, что замужняя женщина не умеет целоваться.

Юдифь отдалась на милость этому странному Демону, который закружил её в водовороте новых чувств. Рядом с ним Эгберд померк и превратился во что-то пресное и сухое.

Аделина, глядя на этот роман, была себе на уме. Она не могла не замечать, как Юдифь вечерами бегает к Демону, но предпочла молчать. Актёры делали ставки, поймает ли их король.

Альварес смотрел на красивую королеву, стараясь скрыть насмешку. Он поднялся на локте и спросил:

— А где живёт Осберт?

— Архиепископ Рейбенкетский живёт у нас во дворце в своём крыле. Я пыталась сказать мужу, что это крыло должно стать местом жизни наших детей, но меня никто не слушает.

— Покажешь? Я никогда не видел, как живут священники.

Юдифь согласилась. Альварес усмехнулся и положил руку на живот женщины, а потом посмотрел ей в глаза. Он давно не использовал те силы, что достались ему от отца. Граф проник в мозг королевы и внедрил ей мысль, что именно второй ребёнок должен занять трон после смерти Эгберда. Они расстались под утро, и Альварес направился в сторону крыла архиепископа. Осберт вставал рано, чтобы провести службу, которую были обязаны посещать все придворные. Архиепископ с наслаждением смотрел на заспанных аристократов и блаженствовал, смакуя каждую минуту своей жизни и власти и с улыбкой облачался. Он уже видел себя повелителем континента.

Альварес стоял в тёмном углу и прислушивался к его мыслям, а потом применил свою силу, и Осберт стал говорить:

— Я стану повелителем мира и сделаю его казармой. Все эти убогие уроды будут падать передо мной на колени. Эти людишки и не поймут, что всё это сделал изгнанник. Все уже забыли, что моё имя — Максимилиан. Жаль, что Умберто так и не приехал сюда. С каким наслаждением я вонзил бы ему нож в грудь. Ублюдок талантливый.

Стоявший в углу служка не знал, что делать. Он быстро выскочил, и его поймал Альварес.

— Не переживай и никому пока не говори об этом. Архиепископ слегка повредился умом, но это проходящее. Давай я пойду вместо тебя.

У молодого служки расширились глаза, он скинул одеяние и убежал. Альварес быстро его нацепил и вошёл в комнаты архиепископа. Осберт прищурился, но не обратил внимания на то, что служка сменился.

— О чём это я?

— Вы сказали, что вас зовут Максимилиан.

Осберт покосился на странного служку, но продолжил:

— Да. Ты представляешь, эти глупцы с малого континента и не знают, что экстевитам, на который они молятся — это бомба замедленного действия. В нём заложено изменение генов, потому-то и появляются люди с непереносимостью к этому лекарству. Это мне рассказала одна весьма умная особа, когда я с ней встретился тут. Ты не представляешь, какая это женщина. Она покорила моё сердце. Сколько лет потом я искал встречи с ней, но она никогда больше не приезжала сюда.

Осберт глянул на внимательно слушавшего его служку и улыбнулся.

— Эти глупцы создали демонов, а потом рамнийцев. Они рассчитывали, что агрессивность, заложенная в них, станет причиной войны между ними, но появилась большая тройка. Они смогли сдержать эту толпу и создать нормальный народ. Как же они были злы на них. Сюда отправили несколько человек, чтобы уничтожить этих мужиков. Как же было интересно смотреть на то, как они гибли. Я уже стар.

Альварес чувствовал, как на него накатывает волна ярости. Этот мужик… Он несколько раз вздохнул и вспомнил слова отца, который когда-то говорил, что ярость — самая плохая помощница. А Максимилиан продолжал:

— Я создал новую веру, но не для того, чтобы спасти кого-то, а для того, чтобы унизить и прижать к ногтю. Они должны чувствовать себя несчастными. Страдание станет для них фетишем, который поведёт их на плаху. Я буду устилать их путь слезами, и они будут плакать и величать меня богом. Этот мальчишка станет для меня плацдармом. Я пойду на юг и понесу тьму своей веры в каждый дом, пока на этой земле не останется ни одной избы, куда бы я не пришёл. А потом я запалю костёр, в котором сгорит всё, и тогда я буду отомщён и счастлив.

Альварес усмехнулся. Граф не собирался убивать этого свихнувшегося мужчину. Тогда он станет святым для Сверкса. Хотя и так он сомневался, что Эгберд упустит такой способ держать людей в повиновении, но он казнит Максимилиана.

А тем временем архиепископ посмотрел на себя в зеркало и пошёл в большой храм, где его уже ждала паства. Осберт шествовал вперёд и не замечал, что необычный служка смотрит на него с издёвкой. Альварес вспомнил уроки отца.

— Запомни, над головой каждого человека имеется специальное поле. Воздействуя на разные участки этого поля, можно заставить его делать, что угодно. Только не перепутай, а то можно и убить человека.

Альварес сосредоточился. Он планировал уничтожить Осберта, но его же языком. Пусть этот умник скажет всё, что он думает и о короле, и о Сверксе. Двери храма открылись, и Альварес пропустил всех вперёд, а сам отошёл в тёмный угол и скинул одеяние. Граф внимательно смотрел за всеми, кто пришёл в храм. Светловолосая женщина с малого континента привлекла его внимание. Она улыбалась всем и о чём-то переговаривалась с разными леди. Женщина оглянулась и посмотрела на него, а потом смутилась и отошла в угол. Альварес заметил, что она что-то выкинула. Граф не стал проверять, а повернулся к алтарю.

Осберт чувствовал себя странно. Архиепископ не мог поймать ту волну, которая давала ему возможность вести за собой толпы и внушать каждому определённые мысли. Молитвы возносились к потолку, путались в колоннах. Осберт повернулся к пастве и открыл рот. Он долго готовил сегодняшнюю проповедь, но вместо заготовленных слов полилось такое, отчего у него самого всё застыло внутри.

— Вы все жалкие и наивные глупцы…

А потом он стал говорить о том, как он лихо обманул лордов и издевался над королём, как расстроен фактом, что Юдифь всё же родила наследника. Как планировал отправить всех в бездну и специально разжигал ненависть в душе одной наивной лекарки.

Альварес слушал эти откровения с насмешкой. Он заметил, как побледнел Эгберд, а светловолосая женщина кинулась к двери. Граф поймал её за руку и увидел, что в глазах женщины стояли слёзы.

— Идём. Тут есть таверна.

Женщина кивнула. Они вошли в относительно неплохое по местным меркам заведение. Альварес заказал ужин и внимательно смотрел на красивую женщину. Она долго молчала, ковыряя в тарелке ложкой.

— Меня зовут София. Моя прабабушка, если так можно выразиться, была генетиком и участвовала в создании людей нашего мира. Она родила моего отца от кого-то от берсерков, но почему-то не захотела жить среди изменённых. Дед всю жизнь боялся, что за ним придут.

Альварес смотрел на Софию и молчал. Она долго молчала, а потом продолжила:

— Он погиб в том лагере.

— Аделина сказала, что Изабелла приказала заложить двери и поставить решётки на окна. Люди были обречены.

София вздохнула.

— Теперь я это знаю, а тогда винила всех.

— Теперь его казнят.

— Знаешь, скорее всего, Эгберд совершит это тайком, чтобы сделать из него святого. Сверксу нужна эта вера. Они ничего не могут противопоставить сильным соседям.

— Это станет для них бедой.

София вздохнула и покосилась на графа.

— Толедо, помоги мне. Беда ещё только на подходе. В Люнденвиге разразится эпидемия льдянки. Это я её разработала. Мне так хотелось отомстить.

— Кому?

София посмотрела ему в глаза и поняла прабабушку. Не могла она остаться в стороне. Этому обаянию невозможно не поддаться.

— Ты такой же, как они. Я не знаю, кому мстила. Просто помоги мне выжить. Я пропаду навек, и никто больше не узнает о генетике по имени София. После смерти Пола мне нечего терять. Мой сын был обормотом.

— Я помогу тебе, но мне нужно проследить за судьбой Максимилиана и найти ещё одного ублюдка. В Люнденвиге Джарон.

София зашипела, как рассерженная кошка.

— Жаль, что создания безумной Изабеллы не утянули его на стол и не препарировали.

Альварес усмехнулся. София повела графа в сторону своего дома, который находится в пригороде. Когда они вошли, София обернулась к нему и спросила:

— Насколько хорошо ты владеешь силой?

— А что надо кого-то убить?

София покачала головой.

— Ты такой же насмешник. Не убить, а опустить в землю вот этот чемоданчик, но так, чтобы и через миллион лет не нашли эту заразу.

Альварес усмехнулся.

— Ну, давай рискнём.

Они вышли на задний двор. Граф сосредоточился и постарался призвать всю силу, которой его наделила судьба. Земля раскололась, и София кинула туда чемоданчик, а Альварес отпустил силу и покачнулся. София постаралась поймать графа и больно стукнулась о землю.

— Ну, ты и слон.

Она отползла в сторону и потёрла ушибленную спину. Она посмотрела на приходящего в себя графа и вздыхала.

— Кончай валяться. Пойдём. Услуга за услугу. Кое-что тебе расскажу, чтобы ты не угодил в ловушку, так мило расставленную Аделиной.

Альварес поднялся и пошёл следом за женщиной. Его заметно качнуло в дверях, и граф едва не снёс их.

— Будешь ремонтировать.

— Да, пожалуйста.

София развила бурную деятельность, и уже через пять минут граф мог насладиться сытной едой. Когда тарелки были очищены, София сказала:

— А ты в курсе, что Аделина была любовницей Рикардо? Этот ушлый мужик — внук Бернарда. Он, как и его дед, хочет только власти. Малый континент его не устраивал, вот и нацелился он на большой. А для этого нужны были неприятности на Вестготе. А ещё это позволяло скрыть один немаловажный факт — Рикардо изменённый.

— Ты уверена?

— Да. Он проходил процедуры в моей клинике, а проводила их моя мать. Это невероятно, но именно после этого её обвинили в халатности и казнили. По странному стечению обстоятельств умирает пациентка от осложнений на экстевитам.

Альварес посмотрел на Софию, а женщина продолжила:

— Аделина не знает, что Рикардо уже слил её. Бывшая любовница ему не нужна, как и потомок первого берсерка. Твоя сила опасна для него. Так что, я думаю, что она предложит тебе отправиться на малый континент и опустить его на дно.

— А это реально?

— Изабелла сошла с ума после длительного общения с этой тварью. А насчёт опустить... Да, реально, вот только выбраться после этого ты не успеешь. Он опустится буквально в течение часа. Так что считай, что тебя отправляют на смерть.

— А откуда ты всё это знаешь?

— Я некогда владела клиникой, в которой перебывали все. А люди разговаривают, работают и общаются. К ним приходят друзья и родственники.

— Ты хочешь от меня помощи?

София кивнула. Альварес пообещал ей помочь, чем сможет. Они долго беседовали, а потом граф засобирался в замок к актёрам. София посмотрела на него и сказала:

— Нужно отсюда уезжать. Скоро здесь вспыхнет эпидемия. Не смотри на меня так. У меня украли несколько склянок. Я проверяла в храме каждого, а нашла следы на Джароне.

Но уехать у них не получилось. Юдифь упросила труппу остаться ещё, а через три дня случилась первый случай льдянки.

Актёры не задумывались об этом. Они давали представления и получали свою порцию славы. Вечерами Альварес неизменно возвращался к Софии, а на второй день заметил, что за ним кто-то следит. Он резко развернулся и увидел белокурые кудри примы.

— Аделина, ты просмотришь во мне дырку. Говори, что хочешь.

— Идём.

Они прошлись по дороге и оказались рядом с какой-то задрипанной таверной. Аделина толкнула двери и вошла в неё. Странная пара села в тёмный угол, и женщина сжала руки.

— Я поняла, что это ты. Узнала твой наряд.

— Что…

— Не перебивай. Моя бабушка оказалась в лагере Изабеллы на севере Вестгота. Эта леди сошла с ума на жажде власти. Бабушка рассказывала мне, что после неудачных опытов всех загнали в казарму и заложили двери, а на окна поставили решётки. Никто не собирался спасать этих людей. Они так просидели около трёх недель, умирая от голода и жажды. Она не пощадила даже собственного сына, который не оправдал её надежд. И вот однажды туда пришёл твой отец. Он снёс часть стены, а потом у него вышла из-под контроля сила. Не выдержал он смерти жены.

Аделина долго молчала, а потом продолжила:

— В моей бабушке пробудилась сила на его взрыв. Ингрид просила взять её с собой, но он отказался, а сын Изабеллы увязался за ним. Бабушка всю жизнь мечтала сказать ему спасибо.

— Он похоронен в главном храме Макрии.

— Я никогда туда не доберусь. Но дело не в этом. Толедо, помоги мне. Я была любовницей Сигфета. Глупого аристократа, которому позволили быть правителем. Когда я забеременела, он мечтал о сыне, а я родила дочь. Но дело не только в этом. Я унесла доспехи и меч Сигфеста. Пожалуйста, помоги моей дочери и, если в её семье родится достойный, отдай ему эти доспехи.

— А ты?

— Мне не так много осталось. Но есть ещё кое-что. Первые лорды изменили мир благодаря какому-то генератору, который находится в подвале большого совета. Но он сможет только опустить малый континент.

— А чем он нам мешает?

— На нём остались наработки Изабеллы. Это не люди, а машины. Они полностью лишены мозга и управляются единым центром. Она называла это компьютером. Она привечала какую-то девушку по имени Алиса, которая стала её правой рукой. Ты представляешь, что будет, если эта армия явится сюда? А ведь они придут.

Альварес вспомнил слова Софии и рассказы одного вестготца, который болтал об этом лагере и усмехался. А ещё он вспомнил слова одного приятеля в Кайлане, который говорил, что все машины ксёндзов работали на том, что больше не производится в их мире, а значит, ему врут.

— Дочь, говоришь, спасти. А где Вероника и твои доспехи?

Аделина улыбнулась и направилась к хозяину таверны, а через пять минут вернулась и с девочкой, и с сумкой.

— Ты меня возьмёшь? — спросила она графа.

Альварес усмехнулся.

— Я подумаю. Идём, Вероника.

Аделина смотрела вслед упрямому аристократу и сжимала руки. Когда он скрылся за поворотом, она улыбнулась и сказала:

— Как же хорошо. Теперь я могу жить нормально, и никакие отпрыски мне не помешают. Хватит играть роль вечно второй. Я ещё надеру Рикардо задницу.

Она развернулась и направилась в столичный замок короля.

Эгберд долго не мог поверить в то, что произошло в столичном храме. Он снова и снова прокручивал слова, которые сказал Осберт и вздыхал. Парламент это слышал, а значит, нельзя оставлять этого ублюдка в живых.

— И что делать?

— Заложить двери в его камеру, — спокойно сказал Джон Фокс. — Народу скажем, что архиепископ пал жертвой лживого демона, не выдержал последствий борьбы и умер, сгорев в огне своей веры. От него не осталось даже горстки пепла, но демона он победил.

— Хорошо.

— Что делать будете? — спросил второй участник небольшого совещания, Александр Степней.

— Основы веры оставим, как есть. Но некоторые послабления сделаем. Хватит нашим людям умирать от холода и голода.

— Замечательно.

Джон помолчал, а потом сказал:

— В торговом ряду появилась льдянка. Не дай небеса, её назовут карой за смерть Осберта.

— Сделайте так, чтобы пресечь слухи в самом начале.

Лорд Степней направился в сторону большого подвала Генума. Тут было много камер, которые редко пустовали. Политический и религиозный сыск в Сверксе был жесток и ни с кем не церемонился. Фокс любил говорить, что бунтовщика нужно казнить ещё до того, как он открыл рот. Даже король не всегда знал, кто сидит в его подвалах. В последнее время именно Барре решал, кто там окажется. И вот бывший архиепископ сам очутился в роли пленника. Александр обернулся на шум и увидел людей Фокса. Джон усмехнулся.

— Решили посмотреть на работу. Идёмте. Он только и делает, что поливает всех дерьмом.

Они прошли по длинному коридору и остановились около совершенно неприметной двери. В небольшое зарешеченное окно высунулся Осберт.

— Я сровняю вас с землёй. Завтра же вы будете валяться передо мной в ногах, упрашивая простить.

Джон Фокс не стал слушать эти бредни.

— Закладывайте камеру полностью.

Осберт поливал грязью их и не сразу понял, что его замуровывают в крошечной камере. Он оборвал свой монолог и замолчал, а потом душу старого махинатора сковал страх. В голове что-то звонко лопнуло, и он упал на пол. Из носа и рта потекла кровь. Через пару минут Максимилиан, Умберто и Осберт, человек с тысячей лиц и не меньшим количеством имён, был мёртв.

София и Альварес немного не успели уехать из столицы Сверкса. Эпидемия полыхнула, как пожар, унося за собой слабых и немощных. Город погрузился в чёрные цвета. Многочисленных покойников повезли на кладбище. София не стала лечить аристократию, а организовала лечебницу у себя в доме. Она принимала торговцев, слуг, всех, кого гнали из большой больницы. София не сразу заметила, что заболел Альварес.

Женщина села рядом и заплакала.

— Как же так. Что я скажу твоим детям?

— Ничего. Скажешь, что я пропал в водовороте болезни. Я дам тебе доступ к своему имуществу, и ты поможешь двоим оболтусам стать взрослыми. Моя дочь — София — умная и спокойная девочка, должна стать женой герцога Анжуйского. Она проживёт отличную жизнь. А вот Леандро… Боюсь я за этого мальчика. Он легко поддаётся внушению, а его мать убила мою жену.

— Ты обладаешь даром предвидения?

— Нет. Это всего лишь логика.

София достала свои препараты и стала вводить ему лекарство, а в качестве сиделки посадила Викторию. Девочка чуть не плакала, глядя на синие губы Альвареса.

Как об этой лечебнице узнал Джарон, София не спрашивала. Он явился к женщине и с гадкой улыбкой стал издеваться над лекаркой.

— Ты тоже имеешь местное подданство?

— Представь себе. Я оказалась в Борвиле и приняла рамнийское подданство. А сюда приехала из-за вас. Ведь вы стащили у меня пробы с заразой и стали распространять по большому континенту.

Джарон побледнел.

— Я отправлю этих выродков туда, куда и стоило их отправить сразу. Они не имеют права жить. Земля всегда принадлежала людям.

София рассмеялась и сказала:

— А кто вам сказал, что вы люди? Экстевитам обладает способностью менять гены. За два введения вы полностью перестаёте быть теми, кем были люди до начала работы ордена.

Джарон посмотрел на лекарку с ненавистью.

— Ты… Но ничего. Я ещё станцую на могиле этого ублюдка и тогда возьмусь за остальных потомков Толедо. Все они канут в бездну.

Они разговаривали в маленьком палисаднике, который был разбит рядом с домом. Альварес вышел на порог. Он ещё плохо себя чувствовал, но София сказала, что кризис прошёл. Граф с ненавистью смотрел на Джарона.

— Ненавидишь, значит.

Джарон засмеялся.

— Ты сдохнешь. Какой же прекрасный сегодня день. Я сообщу своим, и мы начнём действовать снова. Больше никто не сможет нам помешать. Берсерки канут в вечность.

— Тебе придётся убить всех жителей этого мира. Только у моего отца около двадцати отпрысков. Каждый из них обзавёлся огромным количеством детей.

Джарон остановился и посмотрел на потомка Толедо. Альварес потянулся к внутренней силе и почувствовал отклик огня. Он так и не понял, что произошло, но кожа буквально вспыхнула. Вероника воскликнула, но кинуться не успела. Альварес в два прыжка оказался рядом с Джароном. Граф схватил его за шею и стал сжимать.

— Хочешь власти?

— Очень. И ты ничего мне не сделаешь.

Граф сжимал горло сильнее, и глаза Джарона стали расширяться. Он стал хватать воздух ртом. Бешеный огонь стал проникать под кожу и выжигать все внутренности. Когда Альварес откинул тело от себя, оно уже горело. Огонь схлынул, и граф обернулся к женщинам. Вероника быстро убежала в дом.

— Испугались?

— Не очень, — ответила София и подошла к нему. — Понимаешь, огонь спалил не только Джарона, но и твою одежду.

Женщина посмотрела на догоравшее тело и вздохнула.

— Жалеешь?

— Нет. Большой совет малого континента был самой серьёзной бедой людей. Отец всегда говорил, что это станет для Вестгота фатальным, а ещё постоянно ругал мать за глупость.

— И что с ними случилось?

— Бабушка всю жизнь прожила в страхе. Она умерла от болезни сердца. Потом убили отца, а через несколько лет и мать обвинили в… Так я и осталась одна.

Альварес обнял её и сказал:

— Не переживай. Я вот тоже большую часть жизни один.

После этого происшествия Альварес пошёл на поправку. Льдянка в Люнденвиге стала отступать. Люди начали выходить из своих закутков и снова заработали магазины. Эгберд собирался в палату лордов на заседание. Король намеревался озвучить послабления в жизни и снижении налогов. Юдифь подошла к мужу и спросила:

— Я могу вам кое-что сказать?

— Слушаю.

— Я снова беременна, и у нас будет ещё один ребёнок.

— Прекрасно. Это дар небес после окончания эпидемии.

Эгберд отвернулся от жены, которая старалась не смеяться. Она вспоминала свой мимолётный роман с обаятельным Демоном. Он никогда не был хмур и холоден. Женщина вздохнула и улыбнулась. Ей захотелось, чтобы этот малыш был весёлым и темноволосым. Юдифь развернулась и направилась в сторону своих комнат. По дороге поймала дворецкого и приказала выставить актёров из Генума.

— А заплатить? — возмутился Виктор.

— Вы жили в королевском замке, питались за счёт казны, а ещё смогли пережить эпидемию. Так что радуйтесь, что вас не выкинули отсюда раньше.

Он развернулся и оставил актёров ругаться. Аделина повернулась к Виктору.

— А где Демон?

— Откуда я знаю. Он пошёл в столицу и растворился.

— Ты…

— Аделина, мне он надоел до колик. От его силы некуда деваться. Если он сдох, туда и дорога. Собирайтесь и выезжайте из Люнденвига, а я задержусь в городе.

Аделина посмотрела ему вслед и фыркнула. Певица вздохнула и повернулась вперёд. Снова ехавший на козлах Луис хлестнул лошадь и сказал:

— Дура ты, Аделина.

Певица повернулась к мужчине и спросила:

— И почему?

— А потому. Этот мужик уникален и напоминает берсерков. Я слышал о них и даже общался с последними живыми. Они, конечно же, не святые, но у этого народа был свой кодекс чести, чего нельзя сказать о твоих лордах.

— Они людей убивали.

Луис рассмеялся.

— А лорды обрекли на гибель практически всё население старого мира. Это вы живёте мало и вам ничего рассказать, а мы на большом континенте ещё видели и слушали людей, которые помнили, как рождался новый мир. Мой дед родился рядом с каким-то крупным городом.

— А как он назывался?

— Не знаю. Деду было всего три года, когда начались катаклизмы. Он был ровесником Толедо, но не попал в лагерь, а жил с матерью, которую убили за кусок хлеба. А потом пришли болезни. Люди стали умирать. Их тела валялись на дорогах, и никто их не хоронил.

— Но берсерки убивали людей, — повторила Аделина.

— Сестре моего деда было всего четыре года, когда в их поселение приехала машина. На ней приехали дети лордов. Знаешь, что они кричали?

— Что?

— «Наматывай их на гусеницы!» Я не знаю, что это такое. Дедушка рассказывал, что это что-то вроде нескольких колёс, соединённых чем-то железным. Эти дети лордов сбили девочку и проехали ей по голове. А потом пришли берсерки и вывели почти всех из города. Там остались только больные, старики и ублюдки, которым было всё равно, чем зарабатывать.

Аделина отвернулась от конюха и вздохнула.

— Ты в Кайлане не бывала?

— Нет.

Луис усмехнулся.

— Мы отправляемся в Альдер. Посмотришь, что такое настоящее богатство. Хотя Авилес не настолько богат, как Кайлан. Но последний сохранит своё положение, пока жив Фритинген.

— Почему?

— Император сын первого берсерка, но его дети не унаследовали и половины этой силы.

Аделина посмотрела на дорогу.

— Берсерки ушли, — продолжил Луис, — но они оставили свою кровь в большинстве людей континента. Этот дар помогает нам выжить.

Он покосился на певичку и вздохнул. Аделина долго молчала, а потом спросила:

— Ты говоришь, что они растворили свою кровь…

— По слухам, у одного Толедо было что-то около сотни детей. Он прожил полторы тысячи лет и даже глубоким стариком нравился женщинам. Королева Гандии — Домиана до сих пор не может простить ему, что не попала в его постель.

Луис потянулся в карман и вытащил небольшую картинку, на которой был изображён красивый и почти седой мужчина, а рядом восхитительная женщина.

— Это жена его приёмного сына. Сплетники болтали, что мальчик Хуан его сын, а не Эстевана.

Аделина посмотрела на картинку. Толедо был невероятным. Даже смерть не помешала ему привлекать внимание. Словно на картинке сохранилась его магия. Аделина сжала её и прикрыла глаза. Певице показалось, что совсем недавно она видела что-то подобное.

Виктор глянул вслед уезжавшим актёрам, усмехнулся и пошёл в закоулок. Там он быстро вытащил небольшой амулет, который искажал внешность, и вздохнул с облегчением. Вихман Биллун пошёл на эту авантюру, когда узнал, что вместе с этими актёришками отправится брат императора. Вихман уже готовил ему ловушку, когда проклятый демон пропал, а вместе с ним и Джарон, который должен был его страховать. Вихман быстро накинул капюшон плаща и прошёл в какую-то таверну. Он долго сидел в углу, а потом услышал, что в небольшом домике на севере города живёт некая женщина, которая и спасала людей от льдянки.

Вихман быстро вышел из таверны и направился в сторону домика. Его волновало, что Джарон не отвечает на вызов. Вихман знал, что Рудольф возлагал на вёрткого проходимца большие надежды. Он шёл по дороге в сторону дома непонятной лекарки. Впритык к дому ничего не располагалось. А в стороне находился дом кузнеца. Его жена оказалась невероятно болтливой. Вихман с напряжением слушал её рассказ.

— Ой, она лечила всех, кто приходил. Люди несли свои скромные сбережения. И ни один не умер. А тут пришёл какой-то мужик. Такой брюнет с отвратительной улыбочкой. Я сама видела, как они с женщиной ругались, а потом вышел высоченный детина. Я так думаю, что это — муж лекарки. Он и разобиделся на гостя, да и загорелся весь. Как же я испугалась! Как подскочит к нему и схватит за горло! А потом гость и сгорел. Как же я струхнула, но муж лекарки успокоился, и они ушли домой.

— А где они сейчас?

— Не знаю. Но после этого случая они больше не показывались.

Вихман отошёл от болтливой женщины и посмотрел на темнеющее небо. Ветер дул в эту сторону. Мужчина улыбнулся и направился в центр города.

Глава 25

Альварес и София уезжали из города. И когда они выходили из ворот, граф заметил Вихмана, который быстро удалялся в сторону центра.

— И что ему надо?

София посмотрела в спину, исчезающему из вида мужчине, и пожала плечами.

— Давайте быстрее, — поторопил своих женщин Альварес.

Они сели в повозку, которая тронулась в сторону Пансии. Альварес прикрыл глаза. Посещение Люнденвига принесло много новостей и стоило поговорить с императором. Но у Альвареса не было сил на это.

— А куда мы поедем? — спросила Вероника.

— В Кордову.

Вихман быстро шёл к центру города. Небо стремительно темнело, но мужчину это не интересовало. Отойдя в сторону тёмного угла, он вытащил переговорник.

— Рудольф, Джарон мёртв. Этот ублюдочный потомок Толедо убил его.

— Как?

— Откуда я знаю? Осберта Барре тоже нет. Аделина вместе с труппой уехала в Пансию.

— Меня не интересует эта поношенная тварь. Что с сыном Толедо и пробами?

— Ничего. Говорят, что он умер от льдянки.

— Туда ему и дорога. А проба?

— Какая проба? Перед домом огромный костёр. Кого на нём сожгли, я не знаю.

Вихман провёл рукой над переговорником, чтобы не слушать ругательства Рудольфа, а потом пошёл в сторону квартала торговцев. Он долго брёл по кварталу, выбирая нужное заведение. Пекарня Томаса Парота показалась ему наиболее подходящей. Торговый центр Люнденвига был застроен очень плотно. Вихман остановился около пекарни и посмотрел, как Томас выходит из дома.

— Фелиция! — крикнул он в окно. — Через два часа начнёшь формовать хлеб.

Томас направился к дальней пивной. Вихман смотрел на это с презрением. Официально эти заведения были запрещены, но кто бы сомневался, они существовали. Когда женщина закрыла ставни, он быстро отворил двери и вошёл в пекарню. Тут всё было скромно и даже убого. Вихман вытащил тонкую пластинку поджигатель и положил его на самое удобное место, а потом вышел. Вихман закутался в плащ и с наслаждением смотрел, как разгорается пожар. Огромная стена огня пожирала большой дом. Фелиция вместе с детьми перебралась на соседнюю крышу. Вместо того чтобы вызвать пожарных, соседи стояли и любовались пожаром, пока пламя не начало перекидываться на соседние дома.

Вихман хотел было уйти, но из-за скопления зевак ему пришлось вернуться в тёмный проулок.

— Чёрт возьми, — проворчал он. — Из-за этих придурков и сам сгоришь.

И тут вызвали констеблей. Служители порядка осмотрели десяток горевших домов.

— Надо создать полосу и разрушить дома вокруг.

— Ещё чего! — закричала визгливая баба. — Кто нам их восстанавливать будет? Вызывайте мэра.

— Пока ты тут пытаешься качать права, огонь и на твой дом перекинется.

Но женщину поддержали остальные, и пришлось констеблю звать мэра. Пока всё это тянулось, загорелся весь квартал. Крикливая баба заголосила:

— Что же это делается! У меня там вещи.

Она кинулась вперёд, но дородный констебль схватил её за рукав и прикрикнул:

— Куда тебя понесло! Видишь, какой огонь? Сама сгореть хочешь?

Патрик Эдвардс стал мэром Люнденвига всего три года назад. Он был из мелкого дворянства и не скрывал своей радости от назначения. Патрик переехал в солидный мэрский дом вместе со всей семьёй и был доволен жизнью.

Констебль прибежал в семь утра к дому мэра и забарабанил в двери. Ему открыл мрачный слуга.

— Чего стучишь?

— Пожар в городе.

Слуга вздохнул.

— Что с того? Не велено будить его до девяти часов.

Констебль вставил ногу в закрывающуюся дверь.

— Горит уже целый квартал, а люди ждут его с решением. Нужно снести несколько домов, чтобы весь город не сгорел.

— Я попробую, но, если он меня пошлёт, ты будешь ждать десяти утра.

— Если он пошлёт, я пойду в контору к лорду Фоксу. Так и скажи мэру.

Слуга вздохнул и направился в спальню мэра. Не верил старик, что даже угроза пожаловаться лорду Фоксу что-то изменит. Он открыл двери и увидел мэра, сладко спящего в обнимку с подружкой.

— Лорд Патрик! — громко сказал слуга.

— Я велел поднять меня в девять утра, — проворчал мэр.

— Город горит. Констебль пришёл и сказал, что люди требуют вас.

Мэр открыл глаза и спросил:

— И что горит?

— Квартал торговцев и домов, сдаваемых простым людям.

— Вот и пусть горит.

— Констебль заявил, что пойдёт к лорду Фоксу.

— Убирайся вон. Пусть идёт, куда хочет.

Патрик отвернулся и снова уснул. Слуга потоптался и отправился к констеблю. Тому ничего не оставалось, как исполнить угрозу. Контора Фокса никогда не спала, но находилась на другом берегу небольшой речки, что протекала по Люнденвигу. А пожар не стоял на месте.

Констебль прибежал к конторе через час и к лорду Фоксу попал очень быстро. Лорд смотрел на уставшего служаку и вздыхал. Он быстро вытащил переговорник.

— Петер, что там с пожаром?

— Лорд Фокс, пламя подходит к складам. Если там полыхнёт, то мало не покажется.

— А почему не стали сносить дома?

— Люди были против. Послали одного из констеблей к мэру, а того до сих пор нет.

Фокс отключился и посмотрел на констебля.

— Я там был, но лорд Патрик велел не будить его до девяти утра.

Фокс встал и отдал парню приказ:

— Отправляйся исполнять свои обязанности, а я разбужу этого соню.

Фокс быстро сел в карету и посмотрел в ту сторону, где разгорался огромный пожар. Зарево стояло над городом огромное. Горело уже несколько кварталов и дело грозило окончиться катастрофой.

— Говорил я Эгберду, нельзя строить дома так близко друг от друга, да и магов нужно специальных в службу констеблей. Пока мы тянем кота за хвост, полыхнёт нешуточно.

В доме мэра по-прежнему спали. Фокс быстро вскрыл двери и вошёл, выглянувший слуга побледнел и едва не упал в обморок. Всё, что он смог сделать — показать, где находится спальня мэра. Фокс усмехнулся и отправил слугу спасать свою жизнь. Джон поднялся на второй этаж и распахнул двери, которые со стуком ударились об стену. На кровати завозились. Лорд распахнул шторы и зажёг светильник под потолком.

— Какого чёрта, — проворчал Патрик и продрал глаза.

— Вот и я хочу узнать, какого чёрта делает в кровати мэр, пока горит его город.

Патрик глянул на Джона Фокса и потянулся за халатом.

— Подумаешь, сгорит несколько домов с нищими. Отстроим новые.

— А ты не хочешь на это взглянуть? Твои окна как раз выходят на пожар. Огонь, между прочим, полнеба занимает, а дым, наверное, в Вест-Дапте виден.

— Преувеличиваете, — проворчал Патрик и подошёл к окну.

Джон смотрел с насмешкой на то, как вытягивается лицо мэра.

— Ну, и как? Отчитываться перед королём за это безобразие тебе. А ещё за то, что у констеблей нет транспорта и магов, которые подобные вещи тушат по щелчку.

Патрик долго смотрел на Джона.

— Что ты от меня хочешь? Денег выделяют мало. Маги не хотят работать за такие деньги.

— Да-да. А ещё у тебя в день назначения были драные штаны, а твоя жена носила серое льняное платье. Теперь же один её выезд стоит больше, чем некоторые зарабатывают. Одевайся. Если через минуту ты не будешь готов, покатишь в подвалы Генума.

Карета остановилась на границе пожара. Люди кинулись к ней. Вышедший Патрик осмотрел присутствующих с долей презрения. Главный констебль кинулся к мэру.

— Лорд Патрик, нужно сносить постройки, пока огонь не перекинулся на остальные дома. Выгорает второй квартал. Если дело пойдёт так и дальше, то полыхнут склады, а там бумага, дерево. Вы представляете, что будет с городом?

Патрик посмотрел на своего подчинённого и вздохнул.

— Ты зачем распространяешь панику?

Патрик прошёл вперёд и осмотрел разгоравшийся пожар. Оставшийся констебль прошептал:

— Да уж куда дальше? Паника вот-вот начнётся.

Патрик, приблизившись к толпе, осмотрел людей.

— Сделайте что-нибудь, — со слезами сказала женщина. — У меня дом вот-вот загорится.

— Вы его собственник?

— Нет. Я снимаю его.

Мэр повернулся к остальным.

— Тут имеются собственники домов, которые предлагает снести констебль.

Ответом ему была тишина, и только один из мужиков крикнул:

— А почему не придут маги? Для них это дело нескольких минут. Мы теряем имущество. Ждёте, пока кто-нибудь погибнет.

Патрик посмотрел на смутьяна и с улыбкой сказал:

— Каждый маг требует солидных денег за работу. Вы в состоянии им заплатить — зовите.

Мэр сел в карету и уехал домой, а люди кинулись к службе безопасности. Пока всё это продолжалось, пока организовывалось, пришла ночь. Люди смотрели на горящие дома и пытались сбежать из города. Тогда-то и доложили королю.

— Ваше Величество, — сказал Джон Фокс. — Город горит, а Патрик Эдвардс отмахнулся от нужд людей. В городе начинается паника. Если это не остановить, огонь придёт и сюда. Уже сейчас горит большой собор.

— Приведите мне этого негодяя.

— Если он не сбежал. Я узнал, что почти все деньги он клал себе в карман. Служба констеблей не имеет ни одного мага.

— Вызовите Чарльза Фицроя. Я назначаю графа ответственным за тушение пожара в городе.

Эгберд смотрел, как сгорает в огне его столица и вспоминал, как лорды предупреждали его о том, что нельзя строиться так густо. Король вспомнил Кайлан и его широкими улицами и магами на службе у императора. Хотя Фритингену никогда не надо было считать деньги. Король вздохнул. Как-то он высказал это императору, а в ответ получил рассказ о том, как строился город и империя. Это было впечатляюще. Вот только теперь Эгберд с ужасом понял, что не годится в правители.

Двери открылись, и вошла Юдифь.

— Что случилось?

Эгберд обернулся к жене.

— Забирай принца и отправляйся в пригород во дворец. В городе большой пожар. Рыцари будут тебя охранять. Я прикажу магам, чтобы они захватили с собой отопительные артефакты.

— Хорошо. Когда всё окончится, не забудь нас позвать назад.

— Не забуду.

Юдифь ехала по улицам Люнденвига и не могла его узнать. Со стороны складов и квартала работников и слуг шла волна огня. Горело уже многое, и пламя подходило к столичным дворцам лордов. Сопровождавшая её леди Канингем сжала писание и прошептала:

— Слишком многое на нас навалилось. Вначале предательство Осберта Барре. Вы слышали, что его замуровали в камере?

— Да. Король поделился со мной этой новостью. Больше никому не говорите. Официально он умер, сражаясь с демонами.

— Наш доблестный король слишком слаб. В Сверксе словно кто-то высыпал мешок с неприятностями. Льдянка, и вот пожар. Что останется от Люнденвига?

— Ничего, — прошептала Юдифь, — мы обязательно всё отстроим заново.

Она прикрыла глаза и задремала. Она не хотела сознаваться в том, что боится, король забудет о ней. Жить в пригородном дворце будет спокойнее, но одиноко.

Чарльз Фицрой быстро собрал всех констеблей и приказал пригнать магов, какие только были в столице.

— Отказ от работы расценивайте как предательство. За это можете убивать такого мага на месте.

Констебли разбежались в поисках нужных людей. Вихман едва смог выбраться из огненного водоворота и направился в сторону реки. Шедшие навстречу ему констебли не вызвали у него подозрений.

— Маг, — сказал один из старших.

К Вихману подбежали, но он шарахнулся.

— Я не ваш подданный и помогать в этом не собираюсь.

— Убить по приказу лорда Фицроя.

Один из констеблей срубил ему голову. Они пошли дальше, не обращая внимания на то, как что-то гаснет в кармане Вихмана Биллуна.

Последние слова Рудольф слышал. Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. В Люнденвиге что-то происходило, а у него теперь там не было осведомителей.

— Лорд Рудольф, — раздалось от двери.

— Что случилось?

— Янычары пришли во главе с султаном Аэбдином. Он требует вас.

— Зачем?

Слуга ничего не сказал и удалился. Рудольф вздохнул и пошёл вниз. Ему не хотелось признаваться в том, что все слуги сбегают от него. Чёрное гнездо превратилось в пристанище какого-то сброда. Когда он спустился во двор, там уже вовсю орудовали люди Аэбдина. Светлейший султан стоял посередине двора и внимательно следил за тем, чтобы ничего не было повреждено.

— Как вы посмели?

Аэбдин посмотрел на Рудольфа с насмешкой.

— Это мой Халифат, а я не помню, чтобы ты просил у меня разрешения заниматься тут непотребством. Мы держимся в стороне и собираемся ругаться с соседями. Думаешь, что Фритинген не явится сюда, когда узнает о том, что тут появились странные смутьяны?

Рудольф, глядя на это самоуправство, не скрывал своего возмущения. Аэбдин поднял голову и посмотрел на солнце.

— Жарко становится. Идём Рудольф вон туда.

Он повёл ошарашенного ксёндза в сторону воздвигнутой шустрыми слугами палатки. Рудольф с удивлением смотрел на холодные напитки, которые принесли слуги и удалились. Аэбдин махнул рукой гостю и удобно устроился на многочисленных подушках.

— Скажи мне ксёндз, ради чего ты всё это делаешь?

Рудольф посмотрел на Аэбдина с удивлением. Султан был высок и по-своему красив. Одни его большие влажные, словно у газели, глаза чего стоили. Рудольф знал, что придворные льстецы называли его солнцем вселенной, затмевающим собой дневное светило. Султан не был толстым и неповоротливым, как его отец, а походил на жилистого хищника. Рудольф схватил чашку и выпил что-то невероятно вкусное и холодное.

— Я не понимаю тебя.

— Так отвечает мне старший сын, когда что-то натворил. Скажи, а у тебя есть сын?

Он снова посмотрел на ксёндза с насмешкой.

— Вот видишь. Вы все — остатки малого континента и непонятно ради чего живёте. Вот ты пытаешься кого-то убить. Старательно ищешь потомков Толедо. А их только в нашем Халифате трое. Но дело даже не в этом. Задай себе один вопрос.

— Какой?

— Где мир, который пытались построить твои предки? Что вы хотели получить? Ради чего подстрекаете людей к войне и смертям? Остатки вашего народа пытаются выжить в Сверксе и Рамнии. Они растворятся в этих народах и что-то им принесут, но вашего мира давно нет. Он канул в бездну. Вот у тебя нет ни семьи, ни детей. Ты умрёшь, и о тебе никто не вспомнит. Вы становитесь страшной сказкой для детей, ксёндз. А мы будем тут жить. Это наш мир. Я не спорю, что ты, а скорее этот третий, который так благоразумно кинул вас, создадите нечто, что будет людям мешать жить. Но о вас никто не вспомнит. И зачем тогда ты это делаешь?

— Я никогда не задавал себе этих вопросов.

— А ты задай. Хоть мы и обезьяны в ваших глазах, но этот мир создали ваши отцы, и фактически отдали его нам.

Рудольф долго сидел и молчал.

— Уничтожишь? — спросил он.

— Книги? Зачем? Отвезу к себе. Может быть, и им придёт время. Хотя я думаю, они канут в бездну. Мир изменился до неузнаваемости.

В палатку сунулся янычар.

— Светлейший, мы всё сделали. Это деньги, что были в замке. Хотя я не понимаю, зачем их хранить дома. Банки же существуют.

Янычар положил перед Рудольфом внушительный мешок с золотом и удалился. Ксёндз долго смотрел на него, а когда поднял глаза, то увидел потешающегося Аэбдина. Султан вытащил небольшую пластинку и показал её Рудольфу.

— Мне собственно деньги не очень нужны, но даже у меня это имеется. Доступ к личным средствам правителя Халифата.

Рудольф уезжал от Чёрного гнезда со странными чувствами. В первом же городе Рамнии он положил всё на счёт и отправился дальше налегке. В Кордову он приехал рано утром и увидел на дороге Альвареса, а рядом с ним Софию. Лекарка выглядела усталой, но счастливой. Из дома выбежали двое подростков и подлетели к графу. Рудольф с тоской смотрел на маленькое семейное счастье. Мальчик подбежал к большой сумке и попытался её поднять.

— Это мне?

— Нет, Леандро. Это получит наследник Вероники, если в её роду когда-нибудь появится достойный этого мальчик.

Альварес улыбнулся детям.

— Так, милые. Вот Вероника. Не обижайте её, а это София.

— И как мы будем различать друг друга? — задала вопрос девочка. — Я тоже София.

— Как-нибудь разберёмся. Давайте в дом, а то я устал с дороги.

Он махнул рукой, направляя детей и Софию в дом, а потом оглянулся. Рудольф смотрел на странного графа и вздыхал. Тот подошёл впритык и с силой дал ему в глаз. Рудольф отлетел в сторону и едва не порвал одежду в колючих кустах. Альварес вытащил его и поставил на землю.

— Ещё раз тут увижу — убью на месте.

Рудольф вырвался из крепких объятий и сказал:

— Придурок, я мимо проезжал. Мне плевать на тебя и твоё семейство. Ты не знаешь где Рикардо?

— А что твоя охота окончена?

— Скажи спасибо Аэбдину с его вопросами.

— Султана хвалят за мудрость.

— Кстати, сообщи Фритингену, в Люнденвиге убили Вихмана Биллуна.

— Сообщу. А Рикардо ваш где-то в Гандии. Точнее не скажу.

Рудольф усмехнулся, осмотрел Альвареса и сказал:

— Знаешь, берсерк, я ехал и всю дорогу думал. Мы проиграли эту битву, но вот с тем, что натворит Рикардо, придётся разбираться не только тебе, но и твоим потомкам. Бывай. Как-нибудь загляну к тебе.

Он развернулся и, потирая ушибленную скулу, направился в сторону ближайшего рынка, где продавались лошади.

София вышла из дома и положила ему руки на плечи.

— Что он хотел?

— Сказал, что Аэбдин вправил ему мозги. Султан непростой мужик. Его недаром боятся визири. Только бы они не совершили ту же ошибку, как и брат в Сверксе.

— Ты о чём?

Альварес усмехнулся и направился в сторону дома.

— Понимаешь, если судить по закону, то единственный, кто имеет право на трон Сверкса — Фуэло де Бермундес, а Фритинген сажает Эгберда, который формально никаких прав на него не имеет. Почему?

София посмотрела на графа с удивлением. Они с этими словами вошли в дом, и ответила на этот вопрос маленькая София.

— Ответ тут может быть один — Эгберд потомок короля Хлодиона. Скорее всего, кто-то из его родителей бастард.

— Всё верно, — с улыбкой сказал граф. — Его отец.

Женщина посмотрела на девочку с удивлением.

— Но бастард на троне.

— Рамния в этом отношении более демократична. У Фритингена издан закон, что право наследования не прекращается даже с окончанием мужской линии. Сверкс до последнего тоже был таким, но сейчас там всё меняется. Кстати, надо с ним переговорить. Малыши покажите остальным наш дом и выберите девочкам спальни.

— А большая София разве не с тобой будет спать? — спросил Леандро.

Альварес посмотрел на взрослеющего сына и не знал, что и делать. На выручку пришла сама София.

— Если мы так решим, ты об этом обязательно узнаешь.

— Давайте, дети, в дом, а мне поговорить надо.

Дети во главе с большой Софией ушли домой, а Альварес отошёл в сторону небольших кустов. Граф быстро осмотрелся и сел на скамейку, а потом потянулся мыслью к Юдифь. Он позвал королеву Сверкса.

— Юдифь.

— Оу, — протянула женщина, — я от чиновников слышала о таком. Что вы хотели, Демон?

— Меня зовут Альварес де Толедо.

— Брат Фритингена. Рада, что встретила вас.

— Что случилось в Люнденвиге?

— Большой пожар. Пока начала действовать наша система, прошло много времени. Оказалось, что никто, кроме Джона Фокса, не в состоянии организовать людей.

— Мне кое-кто сообщил, что в городе погиб Вихман Биллун.

— Знаете, меня выставили из города во дворец в пригороде, но придворные дамы приезжают и приносят сплетни. Жена Джона сказала, что тот приказал приобщить к тушению каждого мага, а тех, кто будет перечить, убивать. В одном встретили мага, который отказался работать. Когда стали разбираться, кого убили, оказалось, что это Вихман. Но не ждите, что Эгберд официально признает смерть этого ставленника ксендзов.

Альварес поблагодарил королеву.

— Подождите. Я благодарна вам за ребёнка, граф. Не знаю, что вырастет из Лайонела, но этот мальчик станет королём.

Альварес перестал говорить, а королева села на скамейку и улыбнулась. Женщина прикрыла глаза и прошептала:

— Я верну на трон нашу кровь, бабушка.

Юдифь улыбалась. Королева всегда помнила тихие слова матери.

— Запомни девочка моя, мы имеем право на трон. Вальтер Гленхайн был мужем Матильды. Она родила в начале сына, а потом дочь. Королева — твоя бабушка. Фуэло просто глупец. Его выставили, когда он попытался сесть на трон и обойти этого бастарда. Ты выйдешь замуж за Эгберда, но его дети не должны стать правителями.

Альварес отключился и рассмеялся, а потом достал переговорник. Фритинген ответил ему почти сразу. В небольшом окне граф увидел больного брата.

— Что с тобой?

— Ничего особенного. Мне больше тысячи лет. Что случилось?

— В Люнденвиге погибли Джарон и Вихман. У Эгберда родился сын. Юдифь король выселил в пригород. И в столице была вначале эпидемия, а потом и пожар.

— Вернёшься?

— Пока нет. Мне нужно кое-что сделать. Поправляйся.

Альварес отключился и вызвал Фридриха. Бастард императора был встревожен.

— Что случилось?

Скойн вздохнул.

— Дженет вовлекла мужа в какую-то авантюру. Он занимается странной магией и говорит, что теперь владеет истинными силами, дескать, ему подчиняются сами демоны.

— А что с братом?

— Дядюшка, мы едва спасли императора от проклятья. Он чуть жив, но тебе в Рамнии делать нечего. Даже не пытайся сунуться. Аларих не скрывает, что убьёт тебя первого.

— Вихмана убили в Сверксе. Так что не упустите север.

Фридрих кивнул.

— Я вызову тебя, дядюшка, если что случится. Остановить этого безумца сможешь только ты. Он хочет присоединить к империи Пансию и говорит, что именно наш род должен управлять всем континентом.

— Чёртова Дженет и Эгберд.

Фридрих рассмеялся и отключился. Он посмотрел на своих друзей. Том и Кастерг сидели рядом и смотрели на Фридриха.

— Думаешь, он справится? — спросил Кастерг.

— Не знаю, но граф единственный может победить Алариха. Я предложил отцу забрать у них сына. Газалех сейчас в малом дворце в пригороде.

— Дженет снова беременна, — протянул Том.

— Я позабочусь о её ребёнке, — протянул Кастерг. — Надо побеспокоиться о родственниках. А что задумал граф?

— Не знаю. Но думаю, мы об этом услышим.

Альварес отключил переговорник и улыбнулся. Граф встал и направился домой. Ему хотелось отдохнуть после неприятного путешествия. Большая София колдовала на кухне. Рядом крутилась маленькая и давала ценные советы. Леандро сидел рядом и рассматривал Викторию. Девочка смущалась и опускала глаза. Леандро заметил отца и подошёл к нему.

— Ты останешься с нами насовсем?

— Пока да, а потом снова отправлюсь в дорогу, — с улыбкой сказал Альварес. — Но вначале проверю, как вы учитесь.

София вздохнула и посмотрела на брата. Граф переглядывания заметил.

— И что случилось?

Леандро вздохнул и покосился на сестру.

— Я ударил силой учителя.

— За что?

Леандро долго молчал, а потом ответил:

— Эта дура сказала, что мы с сестрой нищеброды и простолюдины. Дескать, нас с Софией взяли только за сомнительные заслуги нашей матери.

— И как её зовут?

— Карла Варгас. Простолюдинка с большими…

Старшая София покосилась на графа. Альварес усмехнулся и посмотрел на детей.

— Ну, что ж завтра увидим, что там за женщина с большими амбициями.

Утром граф оставил двух женщин дома и направился с детьми в эскуеле. Они шли по улицам, и граф начал гонять детей по программе. Они отвечали и постоянно болтали. Школа показалась из-за поворота. Альварес, заметив, как вздохнул Леандро, нахмурился. Графу категорически не понравилось поведение сына. В воротах стоял какой-то мужик и проверял каждого, кто пытался проникнуть на территорию эскуеле.

— Это что такое?

София покосилась на отца.

— Его Величество Николас послал сюда свою женщину. Она и заправляет теперь тут делами.

— Это с чего бы? Школа частная. Сейчас со всем разберёмся.

Он подошёл к воротам и на попытку его остановить задвинул охранника в маленький домик, завалив двери. София смотрела на своих сокурсников с насмешкой, а Леандро шёл следом за отцом и старался выглядеть внушительно. Альварес распахнул двери и вошёл в кабинет директора. Сидевшая в кресле девушка вскинула голову и скривилась.

— Как вы смели сюда войти?

— Где Себастьян?

— В королевской тюрьме. Его посадили за неуплату налогов.

— И когда эти налоги были введены?

— Месяц назад. Согласно указу, каждая школа должна заплатить их за тридцать предыдущих лет.

— Мило. А какое это имеет отношение к школе, которая относится к духовной сфере?

Девушка вскочила и подбежала к высокому посетителю.

— Что ты сказал?

— Милочка, ты в курсе, что бывает за неуважение, высказанное к аристократу? Я, между прочим, родной брат императора Фритингена и ношу титул графа.

Она готова была расхохотаться, но не успела — двери открылись и вошёл епископ Ст.Ратина де Либернсан. Преподобный Соломон старался не смеяться. Переговоры между кардиналом, графом и им велись ночью. Если кардинал Луис и удивился, то ничем не выдал себя.

— Граф, вы же понимаете, что это авантюра? — сказал кардинал.

— Понимаю, но что-то мне подсказывает, эта школа станет для духовной власти хорошим подспорьем в будущем. Вы сможете растить новое поколение аристократов в нужном вам ключе. И школа в Кордове станет основой для нового эскуеле. Я даю вам слово, что, когда закончу свои дела, вернусь сюда и стану ректором нового учебного заведения.

— Я принимаю вашу клятву, граф. Не забудьте о том, что вы дали слово.

Девушка смотрела на улыбчивого епископа и хватала воздух ртом.

— Вы не посмеете. Я пожалуюсь королю Николасу.

— Вы можете обратиться в Макрию к кардиналу за разъяснением.

Девушка подошла к графу вплотную и прошипела:

— Я тебе ещё это припомню.

Граф расплылся в улыбке и сказала:

— Прошу в очередь, милочка. Вас так много желающих меня убить, что я уже и считать перестал.

Девушка посмотрела на епископа.

— Он шутит?

— Нет, ринаса Рамона. Это брат императора Фритингена, победитель армии Хьюго Капета и сын первого берсерка — граф Альварес де Толедо.

Рамона посмотрела на епископа.

— Это шутка?

— Нет, дорогая девушка. Это истинная правда. А вы позволили себе высказаться не самым приятным образом о нём и его детях.

— Их в школу водила служанка.

Альварес усмехнулся.

— Гувернантка. Женщина нанята для того, чтобы следить за ними, пока я в отъезде. Что вас не устроило?

— Я говорила детям, что хочу видеть их матерей, а не служанку.

Альварес рассмеялся.

— И что вам ответили дети?

— София сказала, что её мать убила мама Леандро.

Альварес посмотрел на девушку с интересом.

— Она сказала вам правду. Вы подумали, что девочка обманывает вас?

— Она говорила об этом совершенно спокойно. Разве они могут дружить после такого?

Епископ подошёл к девушке и положил ей руку на плечо.

— Милая Рамона, сколько же в вас ненависти. Граф смог примирить детей двух своих женщин и дать им столько любви, что они смогли подружиться. Разве это плохо?

— Оставьте меня в покое со своими нравоучениями. Я всё расскажу королю. И вот тогда мы посмотрим, как вас и вашего любвеобильного графа отсюда выкинут.

Она направилась к двери, и тут до Рамоны донёсся вопрос:

— А вы уже построили свои планы на богатого отца двух детей? Что скажет вам король, когда узнает об этом?

Девушка оглянулась в дверях и с перекошенным от злости лицом посмотрела на потешающегося графа. Рамона никак не могла взять в толк, почему так взбесилась, но остановиться уже не могла.

Глава 26

Николас стоял около окна и слушал свою дочь. Замок, в котором предпочитал жить король, назывался Пиос. Скромное и полностью лишённое украшений строение, которое было ему намного милее, чем яркий Альмодовар, в коем обитало всё его многочисленное семейство. Рамона не вписывалась в некоторые рамки и была чем-то вроде приживалки в большой семье Веласкотенес. Король обернулся и спросил дочь:

— Я что велел тебе сделать?

— Втереться в доверие к графу и стать его женой.

Николас закатил глаза.

— Ты дура или притворяешься? Да представить себе, что красивый граф женится на такой убогой девке можно только в страшном сне. Когда ты себя последний раз видела в зеркало?

Он схватил дочь за волосы и подтащил к зеркалу.

— Посмотри на себя, убогая. Плоская доска. Ни кожи, ни рожи. Ты должна была подружиться с графом и узнать его планы, а потом привести его сюда. Он мне нужен. Что ты теперь предложишь мне делать? Мало того, что у меня из-под носа ушла ценная школа, так ещё ты умудрилась поругаться и с графом, и с людьми кардинала. Вся в матушку.

Николас схватил Рамону и выволок её из кабинета. Девушка больно стукнулась об стенку и заплакала. Сидевший за столом консехо сделал вид, что ничего не замечает.

Рамона встала и потащилась в свою комнату. Отношение отца к ней не было новостью. Мало кто знал, но король Николас никогда не считал зазорным пустить в ход кулаки и плети. Даже признанным детям доставалось, не говоря уже о таких бастардах, как она.

— Куда пошла? — раздался грозный рык короля.

Рамона сжалась и обернулась. В руках у Николаса была плеть. Консехо тут же сбежал из кабинета. Умный парень знал, что в такие моменты королю лучше не попадаться на глаза. Николас подошёл к дочери и задрал ей юбку, завалил на стол и стал избивать. Из глаз у Рамоны потекли слёзы. Девушка вскрикнула, а в ответ получила.

— Ори громче. Я ещё добавлю, да так, чтобы ты три дня не могла сесть.

Когда король опустил плеть, Рамона сползла на пол, но идти можно было только после разрешения Николаса. Она повернулась и увидела подставленную руку. Девушка зажмурилась и поцеловала её, а потом раболепно прошептала:

— Спасибо, Ваше Величество.

— Убирайся в свои комнаты.

Рамона встала и постаралась, как можно быстрее уйти от разозлённого короля. Николас глядя на то, как ковыляет дочь, усмехнулся и вернулся в кабинет. Король вызвал своего консехо и приказал позвать ещё одного своего человека. Валентин де Алькалар был для него чем-то вроде начальника службы безопасности. Аристократ пришёл почти к концу дня.

Николас посмотрел на него с ненавистью, но Валентин на это никак не среагировал.

— Я был занят. Что ты хотел?

— Хам.

— А вот не надо строить из себя девицу в гневе. Как тебя в детстве называл король Галиндо? Моя милая Николетта. Продолжать?

— Заткнись. Мне нужны все сведения о графе Толедо и, прежде всего, за каким лядом он тут поселился.

Валентин усмехнулся и вытянул длинные ноги.

— Ответ на этот вопрос прост. И не надо тут искать какой-то подоплёки. Граф тут не живёт, а купил дом в Кордове только из-за школы Себастьяна, куда отправил своих детей. Я имею в виду официальных. Школа самая лучшая в мире. А ты что подумал?

Николас сжал кулак.

— Прежде чем короноваться, четвёрка будущих королей приходила к его отцу и предлагала стать императором. Говорят, что где-то в Алькасаре хранится созданная для него корона. После того как Толедо отказался, ему присвоили титул графа Пансийского. Так что император ничего не даровал своему брату, а только лишь восстановил справедливость. Не бойся. Альвареса такая власть не интересует.

Николас подошёл к нему и прошипел:

— А где его носило столько времени? Он уехал из Рамнии почти год назад.

Валентин усмехнулся.

— Ответ до невозможности прост. И именно из-за этого я и опоздал к тебе.

Валентин выложил картинку со светловолосой женщиной, которая в саду, что-то рассказывала милой девочке с золотыми волосами.

— Женщину зовут София. Она с Вестгота. Прожила почти три года на востоке Сверкса. Отменная лекарка. Мои люди говорят, что именно благодаря Софии в Сверксе в разгар эпидемии удалось обойтись малой кровью. А вот девочка — наследница единственного императора Вестгота. Так что все твои страхи пусты. Он был в Люнденвиге.

Николас посмотрел на Валентина, а тот продолжил:

— София, наверняка, привезла с собой рецепт лекарства от льдянки. Сам понимаешь, какая это выгода. Не упусти своего.

Валентин встал и вышел, а Николас приказал выпустить Себастьяна из своей тюрьмы и отпустить на все четыре стороны. Старый учитель вышел на улицу и вдохнул свежий воздух, а потом нанял повозку и отправился в Кордову. Его волновало, что случилось с его детищем. Когда он пересёк границу родной школы, то увидел одного из храмовников. На вопрос священник ответил:

— Отправляйтесь к графу. Он вам ответит на все вопросы.

Себастьян влетел в дом Альвареса и закричал:

— Ты что сделал с моей школой?

— Не кричи. Пойдём в сад. Поверь, Себастьян, я спас тебе шкуру и репутацию школы.

Он вывел старого учителя в сад и повёл в сторону скамейки, укрытой большими деревьями. Граф долго рассказывал Себастьяну обо всём. Тот его слушал молча, и хмурился.

— Не нужна Николасу эта школа. Не за этим он отправил сюда Рамону. Только девка эта не поняла, что от неё хотел отец. Король тебя страшится и потери власти.

— Я не собираюсь у него её забирать.

— Это я понимаю. Но по факту и Мануэль, и Николас боятся потерять власть. Первый отгородился ото всех армией грандов и думает, что ему ничего не грозит. Хотя эта армия легко его продаст. А вот Николас… Тут другая ситуация. Ты слышал о таком ритуале — секамбио?

— Первый раз слышу.

Себастьян усмехнулся.

— Не удивительно, хотя ритуал разработан именно твоим отцом. В ходе этой изуверской процедуры пациент становится представителем другого пола.

— Зачем?

— В случае Галиндо ответ был прост. У короля было двенадцать дочерей. И последняя любовница родила тоже девочку, которую король называл моя Николетта. Пока я сидел в тюрьме, то наслушался такого…

— И как тебе это удалось?

— Начальник захотел обучить своего сына. А после уроков пересказывал мне все сплетни. Рамону сюда послали вызнать твои планы. Об этом обмолвился Валентин де Алькалар. Но девка с заданием не справилась. Этот аристократ как-то сказал, что король бьёт своих детей и наложниц. Если Рамоне не хватит ума сбежать, то король забьёт её до смерти.

— Зачем?

Себастьян вздохнул.

— Это всё последствия ритуала. Он проводится у подростков. Проблемы возраста несовместимы с чудовищным ритуалом, который калечит психику. Рядом должен быть мозгоправ, который поможет пациенту нормально пережить всё и стать полноценным человеком.

Альварес посмотрел на учителя и вздохнул. Себастьян был менталистом и мог вытащить из человека любые сведения. Альварес отвлёкся от проблем Николаса и рассказал ему, что теперь школа под защитой кардинала. Единственной неприятностью станет введение основ религии.

— Ладно, пусть будет по-твоему.

Себастьян оставил Альвареса сидеть на скамейке и любоваться домом, а сам направился в школу, которую теперь ему придётся делить с храмовниками.

Рамона была в ужасе. Девушка решилась на самое страшное — сбежать от родителя. Николас приходил к ней и, не взирая на слёзы и мольбы, методично её избивал. Она не могла нормально двигаться. Вся спина была превращена в кровавое месиво. Рамона, собрав последние силы, выскользнула из своей комнаты в середине ночи, когда король уже спал, и направилась в сторону хранилища. Там лежала её личная карточка. На ней было немного денег, на которые девушка рассчитывала.

Мимо прошмыгнула горничная. Рамона перевела дыхание и продолжила свой путь. И вот заветная дверь. Она быстро прошмыгнула в хранилище и схватила заветную карту, а потом кинулась бежать. Девушка не обращала внимания на боль, пронизывающую все её тело. Всё, что она хотела — быстрее убраться из этого жуткого дома. Рамона не понимала, куда она денется. Лишь бы подальше от этого страшного человека.

Она бежала, не разбирая дороги, и через четыре дня поняла, что заблудилась. Рамона упала на колени и расплакалась. Девушке казалось, что всё в жизни против неё. Когда кто-то поднял её, Рамона не выдержала и закричала:

— Не отдавайте меня ему, пожалуйста! Сжальтесь над несчастной. Я заплачу вам. Вот тут есть деньги. Прошу вас.

Хуан смотрел на девушку с недоумением.

— Кому я не должен вас отдать, милая?

Рамона сквозь слёзы прошептала:

— Я бастард короля Николаса. Меня зовут Рамона. Он отправил меня на дело, а я с ним не справилась. Король оборвал об меня плеть. У меня вся кожа на спине спущена.

В следующий миг девушка потеряла сознание. Хуан поднял её на руки, и Рамона застонала. Он положил её на землю и приподнял ворот платья. Молодой человек отшатнулся от увиденного.

— Чёрт возьми, это как же надо ненавидеть человека!

Он постарался закинуть девушку на лошадь спиной вверх и повёл лошадь к себе на хутор, который купил по случаю.

Рамона приходила в себя тяжело. Девушку мучил жар и, казалось, что за ней кто-то гонится. Но неизменно чьи-то руки опускали её на кровать.

— Что ж ты такая шустрая? Никто тебя тут не найдёт.

Хуану эта пациентка приносила много хлопот. Болела она долго. В раны попала грязь, и вся спина воспалилась. В первый момент он решил её продать в Халифат, но потом передумал и решил оставить себе.

Рамона распахнула глаза и увидела рядом мужчину. Он был молод и красив, а ещё чем-то напоминал графа.

— Меня зовут Хуан де Борхе. Тебе представляться не нужно. Я в ближайшем городке видел картинки с твоим изображением.

— Не отдавайте.

Она кинулась к странному аристократу и стала целовать ему руки.

— Встань, — сказал Хуан.

Рамона тут же вскочила. Борхе вскинул брови. Молодой человек подумал, что такая жена станет ему отменной спутницей и помощницей, а если он не станет поднимать на неё руку, то и богом на земле.

— Я не собираюсь тебя отдавать королю. Пойдём ужинать. Ты провалялась без сознания почти неделю. Да старайся аккуратнее поворачиваться. У тебя воспалилась спина, и ещё не всё прошло.

Хуан вывел девушку в столовую, где уже был накрыт стол. Рамоне это показалось чуть ли не королевским пиром. Хуан смотрел на неё и усмехался, а потом стал расспрашивать. Дочь короля поведала ему всё. Рассказ об Альваресе вызвал у него двойственные чувства.

— Ты за него замуж хотела? — спросил он.

— Нет. Мне хватает ума понять, что он брат императора и граф, а я так пыль под ногами. Мне родитель даже завалявшегося дворянства не дал. Король никогда не объясняет, что он хочет от своих подданных и детей. Откуда мне было знать, что ему нужны сведения о планах графа?

— И что Альварес задумал?

Рамона пожала плечами.

— Не знаю, но приехал он из Сверкса, подругу новую привёз и девочку.

— Дочь?

— Нет. Эта девочка никого отношения к нему не имеет. Это я в состоянии определить.

— А что ты ещё умеешь?

— Отделить правду ото лжи и способности любого одарённого.

Хуан посмотрел на неё с ещё большим интересом.

— Решено. Останешься у меня и будешь помогать, но, если ты хоть раз меня обманешь или выскажешься против, отдам тебя батюшке.

— А чем вы занимаетесь?

— Торговлей с Халифатом. Я продаю туда людей.

Рамона почувствовала, как у неё по коже поползли мурашки, но потом она вспомнила перекошенное лицо отца и его плеть и передумала.

— Только не бейте.

Хуан рассмеялся.

— Не буду. Завтра приезжает караван за очередной партией товара. Ты сарацинский знаешь?

Рамона кивнула.

— Отлично.

Хуан давно проверил карточку своей находки и знал, что на ней приличная сумма. Но пока тратить деньги он не собирался. Ему хватило того, как его турнули из Гандии. Он дал слово, что никогда не забудет гадкой улыбки на лице Эберхарда.

Рудольф приехал в Гандию под вечер. Найти Рикардо ему не составило большого труда. Он довольно легко открыл двери его дома и устроился в гостиной уничтожать запасы вина. Когда вернулся хозяин, Рудольф был очень пьян.

— И как ты меня нашёл?

Рудольф налил себе бокал и отсалютовал.

— Ваше здоровье. Разве это имеет значение?

Рудольф опрокинул в себя вино и посмотрел на Риккардо.

— Поверь, внук великого лорда, это было несложно. Хотя мы никому не нужны. Меня выперли из Чёрного гнезда. И знаешь, сидел передо мной Аэбдин и задавал мне странные вопросы. Я вот ехал всю дорогу и думал. А ответов на них у меня нет.

— И что за вопросы тебе задал…

— Аккуратнее. Он далеко не так глуп, как ты думаешь. Эти люди устроили свою жизнь и, надо сказать, неплохо это сделали. Вот ответь мне на вопрос — ради чего ты всё делаешь? Кто будет пожинать плоды твоих трудов? У тебя даже детей нет, и вряд ли они у тебя будут. Ты в курсе, Рикардо, что твой папаша убил Бернарда?

— С чего ты это взял?

— А ты не знаешь? Сколько раз ты вводил эстевитам? Даже не трудись. Я в курсе, что в клинике ты не был ни одного раза. А почему? Я навёл справочки и выяснил: твои родители создали тебя, а не родили. Ты такой же, как и все эти люди с большого континента. Изменённый. Потому-то твоя мамаша и замутила всю эту гадость, а потом ты её отправил за грань.

Говорить дурному Рудольфу, что Бернарда убил не Толедо, а другой человек, Рикардо не стал.

— С чего ты это взял?

— А я слышал, как она уговаривала Изабеллу пройти ритуал в клинике и расширить сознание. После этого у члена совета возникли странные мысли, появился Толедо, большие болота и чудовища, которые выжили нас с малого континента. Да и Софию она обрабатывала. Лекарка как-то проговорилась, что твоя мать отдала ей наработки древних генетиков по древним вирусам.

Рикардо посмотрел на Рудольфа и нахмурился. Он встал и взглянул на пьяного лорда. Ему казалось, что Рудольф рассказывает ему смесь каких-то сказок и пьяного бреда.

— А потом я увидел графа. Знаешь, Рикардо, его дети бежали к нему и улыбались. Он был в этот момент счастлив. А ты когда-нибудь был счастлив?

— Зачем ты ко мне пришёл?

— Просто так. Сказать, что я выхожу из игры. Поеду во Фрикию. Устроюсь где-нибудь в Анжу, женюсь. Может, и у меня появятся малыши. Больше меня не ищи.

Рудольф вышел из дома Рикардо и, пошатываясь, направился в сторону повозки, которая его уже ждала.

— Гони в сторону Фрикии! — крикнул он вознице и устроился на сиденье.

Рикардо смотрел ему вслед и хмурился.

— И чего, собственно, приезжал?

— Он задал вам верные вопросы, — раздалось со второго этажа.

Рикардо поднял голову и, если бы не видел раньше этого молодого человека, подумал, что это клон Рудольфа. Эберхард медленно спускался и с насмешкой смотрел на Рикардо.

— Я вернусь…

Эберхард рассмеялся.

— Вы наивный человек. Никто не поедет за вами. Вестгот никому не интересен. Аэбдин верно ему сказал: вы превращаетесь в страшную сказку для детей.

— Убирайся вон отсюда, — рыкнул Риккардо. — Тоже мне нашёлся философ.

Эберхард быстро спустился и покинул злого лорда. Рикардо посмотрел на вино, оставленное на столе, и выругался. Непутёвый Рудольф вылакал у него почти все вино. Рикардо разложил свои бумаги и долго всё рассматривал, но слова, сказанные вначале Рудольфом, а потом Эберхардом, не оставляли.

— Что б им ни дна, ни покрышки.

Он снова откинул карточки и посмотрел на то, как они рассыпались по полу. Рикардо махнул рукой и заставил их подняться в воздухе. Давно забытая сила легко действовала и успокаивала нервы. Он смотрел на это и заставлял бумажки составлять разные узоры. Он пытался в этом узоре найти изображение матери, которую почти не помнил. Казалось, что ещё немного и она протянет ему руку и ответит на все вопросы.

— О, как интересно, — раздалось от двери. — Научи.

Рикардо глянул на гостя и усмехнулся, а потом послал всё в камин.

— Что вы хотели, граф? Я сегодня популярен. Вы тоже будете учить меня уму-разуму.

Альварес вскинул руки.

— Увольте. Мой отец говорил, что учат детей, пока они поперёк лавки укладываются, а как вдоль легли — всё бессмысленно становится. И пример с Хуаном был весьма показательным.

Граф сел напротив лорда и улыбнулся. Рикардо впервые видел этого человека так близко и понимал всех его подружек.

— Что вы хотели?

— Прятаться не надоело?

— А что вы можете предложить?

Граф посмотрел на Рикардо и нахмурился. Он понимал, что идёт ва-банк, но болезнь и неприятности в Сверксе заставили его взглянуть на некоторые вещи с другой стороны.

— Вы очень умный человек и можете найти применение своим рукам не только на поле ссор и обид, но и на другом поприще. Нас ждёт война с Рамнией. И вы это понимаете.

— Пока жив ваш брат ничего не случится.

— Ключевое слово в этом случае — пока. Фритингену уже больше тысячи. Его смерть легко будет спихнуть на возраст и старые раны. А Аларих не станет ни на что смотреть. Пансия может пасть под его ударами, а я не хочу, чтобы страна, которую создавал отец, развалилась.

Рикардо встал и прошёлся по гостиной.

— Да. Фактически Пансия — это одна страна. Разделённая, но одна. Когда-нибудь она станет единой. Что вы хотели?

— Мне нужны помощники в одном щепетильном деле. Я хочу вытащить Аудольфеду и её детей.

— Вы…

— Я дал слово.

Рикардо усмехнулся.

— И кто вас так причастил?

— Его Величество Меровей. Вернее, он просил об этом Хлодвига.

— А умный герцог всё спихнул на вас. Надо нам взять с собой ещё одного умника. Я могу вас удивить граф, но принцесса сейчас во Фрикии никому не нужна. О ней забыли. В королевстве ходят упорные слухи, что она дочь циркача. Как и герцог Анжуйский тоже вроде бы сын конюха. Кого ещё он попросил?

— Эберхарда.

Рикардо усмехнулся и посмотрел на графа, который поднял остатки листков со стола и запустил их в полёт. Они носились посередине гостиной, а потом сложились в портрет девушки.

— Это она?

— Да. А слухи…

Эберхард не был доволен тем, что Рикардо вначале выгнал его, а потом позвал, когда он дошёл до дворца. Но ещё больше он удивился, когда увидел Альвареса мило беседующего с Рикардо. Граф посмотрел на молодого человека и вытащил какую-то пластинку. Посмотрел на него через неё и усмехнулся.

— А я уж думал, что Рудольф соврал.

— Ты о чём? — не понял Рикардо.

— Наш общий знакомый использовал генетический материал моего отца и фактически Эберхард — его посмертный сын.

— Как ему это только в голову пришло? — проворчал Рикардо. — Если бы в совете узнали, то ему головы было бы не сносить. Хотя теперь от совета ничего не осталось. Ты зачем Софию спас?

— Она единственная умеет лечить две заразы. Так что это был голый расчёт. Себастьян уже заграбастал её в свою школу. Так что теперь София будет учить других, как лечить смертельные болезни.

— Сволочь ты, братец, — сказал Эберхард. — Вы чего меня позвали? Полюбоваться двумя пьяными рожами?

— Ты проживёшь длинную жизнь, и всегда будешь сталкиваться с кучей женщин. Они вешаются, чего-то хотят. Иногда от этого шлейфа некуда деваться. Но это твоё дело. Нужно устроить навязчивую особу так, чтобы она была счастлива.

Рикардо рассмеялся.

— Мне бы ваши заботы. Так, Эберхард, мы едем во Фрикию к герцогу Бургундскому.

— Вам жить надоело?

— Успокойся. У меня там кое-какие связи имеются. К тому же после небольшой войнушки Хьюго Капет сидит на троне очень прочно. А у Роберта не хватит сил и влияния, чтобы организовать какое-то серьёзное сопротивление. Сейчас даже сенат на стороне короля.

— А ты хорошо осведомлён, — протянул Эберхард.

— Я собирал много сведений. Мне было интересно посмотреть, как живёт большой континент. Оказалось, что это весьма интересно. Хотя вам и подпортили историю, но это пусть останется на совести Джарона.

Утром из Таусии выехали трое мужчин в чёрных плащах и направились в сторону границы с Фрикией. Рикардо страдал от похмелья и ругал и себя, и графа, который выглядел на удивление нормально. А ещё он так и не понял, как этому ушлому потомку Толедо удалось его склонить на свою сторону. Эберхарду было всё интересно. Он рассматривал каждую кочку и удивлялся миру, которого никогда не видел. А граф косился на своих спутников и ругал себя последними словами. Уверенности в том, что эта парочка не кинет его в самый ответственный момент, у него не было.

Роберт де Нейстри, герцог Бургундский сидел в кабинете и перечитывал письма. Принесённые известия его не радовали. Сенат не в полном составе, но всё же перешёл на сторону Хьюго. Слова отца реализовывались. Роберт усмехнулся. Ему больше нечего было бояться и драться. Он подумал, что если кто-то приедет за Аудольфедой, то это будет лучше всего. Граф Тибо де Блуа, прозванный хитрым лисом, в отсутствие принцессы, смог перетащить на свою сторону почти всех.

Герцог встал и подошёл к окну. Он долго смотрел на море, что расстилалось под окнами, и молчал. Его осведомитель должен был явиться уже давно, но человека не было. И тут вошёл секретарь.

— Ваша Светлость, вас вызывает граф Блуа.

— Что ему надо?

— Граф не сказал.

Роберт сел за стол и махнул рукой. Перед герцогом появился небольшой экран. Тибо был красивым аристократом с невероятными глазами.

— О, милейший герцог, вы всё так же сидите в своём замке и ждёте, когда пленница возведёт вас на трон.

— Трон мне и даром не нужен. Если бы я его хотел, то сказал, что мои родители поженились перед смертью матери. Что вы хотели?

— Да, собственно, ничего. Вашего осведомителя задержали. Он сдал вас с потрохами.

Герцог нахмурился. Никакого осведомителя у него не было. Он часто бывал в столице, о чём Тибо должен был прекрасно знать.

— Милый граф, я не понимаю, о чём вы говорите. Если вы кого-то выловили, то можете делать с ним, что хотите. Если хотите морочить Его Величеству голову, можете продолжать в том же духе, а я этого человека вижу в первый раз. Роберт посмотрел на погасший экран и улыбнулся, а потом направился в сторону покоев своих детей. малышам тут было не место.

Роберт отключился, но Тибо успел заметить того, кто докладывал герцогу. Граф нахмурился и посмотрел на странного мужика, который сам попался в службу безопасности.

— Вы простите меня, — протянул Тибо, — у нас тут только всё успокаивается. После войны с Рамнией мы едва смогли удержать власть.

Рудольф расплылся в улыбке.

— Я вас понимаю, граф. И поверьте, смогу вам помочь.

— В чём?

— Главный козырь герцога — принцесса. И есть некоторая сила, которой может это не понравится.

— Герцог Анжуйский.

Рудольф рассмеялся.

— Вы слишком хорошего мнения о герцоге. Дело не в нём, а в графе Толедо. Хлодвиг постарается вытащить сестру его руками.

— Он…

— Я думаю, что им не стоит мешать. Пусть идут в Бургундию. Смогут вытащить Аудольфеду, значит, прекрасно. А если Роберт выиграет, решим, как быть с ним.

— Принцесса родила двоих. Мальчик легко станет новым герцогом. Хорошо. Я дам соответствующие приказы. Идёмте, Хьюго будет рад с вами поговорить.

Рудольф улыбнулся, но так, чтобы Тибо этого не заметил. Лорд шёл по коридорам огромного королевского дворца Телюции и удивлялся. Это было невероятное строение со всеми возможными изысками. Из углов не разило, а от дам не исходил дурной запах. Всё было изысканно и красиво. Элегантные дамы в простых и красивых нарядах дефилировали по залам. Огромное количество чиновников сновало с папками под мышками. А ещё имелась гвардия, которая отгоняла особенно настойчивых от личного крыла короля и его семьи.

— Удивлён?

— Есть немного.

Тибо рассмеялся.

— Дворец Фритингена ещё красивее и богаче.

Тибо наслаждался ошарашенным видом лорда. Он прекрасно знал, что эти люди предпочитали действовать чужими руками и при дворах правителей не появлялись. А Рудольф едва не выругался, когда понял, что осведомители не докладывали и половины. Потом лорд вздохнул и сказал себе, что особенности быта правителей его никогда не интересовали.

Тибо провёл его по длинному коридору, мимо гвардейцев, сверливших их взглядами, и распахнул двери кабинета. Хьюго Капет оказался не таким, как его представлял Рудольф. Король был тонким и каким-то по-женски красивым. Он увидел лорда и усмехнулся.

— Неужели вас на самом деле выставили? Проходите.

Рудольф постарался подавить в себе раздражение. Ему нужно было место советника рядом с Хьюго, и он его добьётся. Лорд сел на предложенное кресло и посмотрел на короля. Тот внимательно выслушал доклад Тибо, а Рудольф удивлялся. Ещё десять лет назад ему докладывали, что Хьюго взрывной и непоседливый мужчина с большими амбициями. Его люди говорили, что направить нового короля в нужное русло проще некуда. И вот теперь Рудольф смотрел на умного правителя.

— Удивлены?

— Признаться, я ожидал увидеть нечто вроде Алариха. Хотя с принцем Рамнии не виделся и не общался.

Хьюго рассмеялся.

— Не стоит. Фритинген забрал от них сына и пообещал, что второй ребёнок тоже будет воспитываться как можно дальше от родителей.

— Я рад, что немного ошибся.

— Говорят, что Фритинген оставит Рамнию брату.

Рудольф рассмеялся.

— Не примите это в свой адрес. Нет, молодые люди, Фритинген никогда не оставит свою страну сыну Толедо. Поймите, Альварес нужен был Фритингену только для того, чтобы сохранить границы и государство, а теперь император не станет за ним следовать. К тому же Толедо для него опасен. Граф унаследовал все прелести дара и характера своего отца.

— Его величают мудрым.

— Ваше Величество, он, без сомнений, сделал большое дело. Толедо смог объединить компанию людей непонятного происхождения в единый народ, но он никогда не отличался особым благородством. Хотя и дурных поступков совершал не так много, как хотелось бы Джарону.

— Этот Джарон…

— Поверьте, он мёртв. Хотя за убийствами берсерков стояла другая женщина. Чем уж они ей не угодили, не знаю. Но мы с вами не об этом говорим. Да, Фритингену осталось не так много лет. Он, в самом деле, уже стар, хотя и старается не показывать этого. Император скорее оставит трон Фридриху, но никак не брату. Он будет тянуть время, чтобы бароны забыли о его победе над вами.

— А если к власти придёт Аларих и тогда снова будет война. Он поведёт войска на Пансию.

— Я тоже так думаю. Но если там не найдётся армии или силы, которая сломает ему хребет, он явится сюда.

Хьюго покосился на Рудольфа.

— Я слышал, — протянул Тибо, — что Дженет приобщила его к какому-то тёмному культу.

— Дженет глупая девочка, — с улыбкой сказал Рудольф. — Это наработки ещё времён Матильды, но королеве они стоили рассудка.

Рудольф подумал, что никто точно не знает, что произошло в замке Матильды. Только отголоски о каком-то жутком эксперименте, который проводил кто-то из членов совета. Он тщетно пытался найти хоть что-то, но не нашлось даже отчёта о проделанной работе.

— Этого только не хватало. Ладно. Пусть граф и его компания проходят по Фрикии. Если им удастся забрать Аудольфеду, я не буду против. Мне принесли сведения, что девушке попытались сломать волю каким-то составом.

Рудольф усмехнулся и посмотрел на короля. Хьюго улыбнулся:

— Станете моим советником.

Глава 27

Бургундия находилась на стыке горных хребтов. Паниены и Сальтак называли воротами в эту провинцию. Хотя часть этой провинции находилась перед горами. Тройка непонятных людей спокойно ехала по королевству и строила из себя праздношатающихся бездельников. Альварес никогда не бывал во Фрикии и рассматривал её с любопытством не меньшим, чем Эберхард. Огромная провинция Анжу, занимавшая едва ли не пятую часть Фрикии, была богатой и спокойной. Эта провинция всегда была житницей Фрикии. Тут, как и в Кастилии, выращивали огромное количество зерна. Компания аристократов проезжала мимо небольших деревень и городков с их сонной тишиной и покоем.

Режан был торговым городом, куда свозили всё, что давала благодатная земля. В пригородах имелись огромные рынки, куда приезжали повозки с товарами. Герцог только поощрял это, что и приносило прибыли не только торговцам, но и самому Хлодвигу. Граф не поехал к потенциальному зятю, хотя Рикардо и советовал отдохнуть.

— Не хочу. Да и Хлодвиг сейчас в Телюции. Они после окончания войны нашли с Хьюго общий язык. Если Хлодвиг думает, что новый король Фрикии его близкий друг, то он глупец.

Рикардо рассмеялся.

— Ревнуешь?

— Ничуть. Мне хватает ума понять, что и брат, и герцог всего лишь политики, которые ищут выгоду.

— А если он женится на другой?

— Хлодвиг дал магическую клятву. Хочет испробовать на зуб последствия её нарушения, пусть женится. Главное, чтобы София пережила это. Она прекрасно помнит о клятве, которую он дал.

— Познакомишь меня со своей дочерью? — спросил Рикардо.

— Как только выберемся, познакомлю.

Они взяли курс на маленький городок недалеко от Режана. Альварес старался держаться спокойно, но всё равно был начеку. Городок встретил их шумной ярмаркой и криками продавцов. Кто-то из циркачей попробовал выпустить струю огня в небо, но его тут же одёрнули. Гибель Фарамонда никто не забыл. Аристократы направились в сторону лучшей гостиницы, поглядывая на товар, разложенный на лотках. Граф не хотел признаваться в том, что слова Рикардо его зацепили.

Хлодвиг де Бурбон сидел напротив своего друга и выслушивал его нравоучения. Жан де Лабом давно и прочно обосновался в Телюции и даже женился на Жанне де Латур, отец которой был активным сторонником их партии в сенате. Окончание войны с Рамнией принесло герцогу Анжуйскому много прибылей и новых друзей. Он стал выезжать в Телюцию и заседать в сенате. Судьба Аудольфеды давно перестала его волновать. Некоторые сенаторы говорили, что Роберт сделал аристократам самой большой подарок, избавив от амбициозной и сильной принцессы. Сенаторы стали говорить Хлодвигу о женитьбе на удобной для него девушке. Вот и сейчас, стоя напротив него, он говорил о том же.

— Милейший герцог, я рад, что вы придерживаетесь старого кодекса чести и помните о договорённостях многолетней давности. Но вы не можете дальше жить в одиночестве. Ещё неизвестно, что станет с этой девочкой, которая должна выйти за вас замуж. Вы уверены, что через год или два она не встретит другого и не разорвёт помолвку?

— И кого вы предлагаете?

Жан улыбнулся и подался вперёд.

— Клотильду де Мо. Отличная девочка с магическим даром и прекрасным приданым. Она сможет дать вам и наследников, и деньги, да и связи тоже не бывают лишними. А что может предложить вам дочь графа, у которого даже нет приличного дома? Уверяю вас, ничего.

— Вы хоть понимаете, что я дал клятву.

Жан рассмеялся.

— Милый герцог, вы наивны. Клятвы должны соблюдаться, когда это выгодно. Если вас это гложет, сходите в храм и попросите освобождения от неё. Клотильда — родственница герцогу Бретани. Дальняя, но всё же. Потом вы сможете предложить герцогу свою дочь. Его сыну — Конраду три года. Ты хоть понимаешь, какие это связи?

Хлодвиг долго смотрел на Жана и молчал, а потом встал и сказал:

— Я подумаю.

— Очень хорошо подумайте, милый герцог. Вы же фрикиец. Какое дело нам до Пансии? Не стоит искать там невест.

Герцог Анжуйский посмотрел на друга и понял, что это и есть истинная причина разговора.

— Вы…

— Ваша жена должна быть нашей.

Хлодвиг теперь редко бывал в Режане, предпочитая жить в Телюции. Бои в сенате приносили ему не только влияние, но и удовольствие.

Герцог долго уговаривать себя не заставил. Он вместе со своими друзьями направился в столичный храм снимать клятву. Церковь Фрикии давно считалась чем-то независимым от кардинала Пансии. Хьюго пошёл навстречу сенату и помог отделиться, сделав храмовников чем-то вроде приложения к правителю. Королю стало интересно, чем закончится этот поход. Потому-то Хьюго и позволил себя уговорить сопровождать герцога.

Жрец в храме встретил многочисленную компанию с улыбкой. Он стоял перед алтарём рядом со своими помощниками. Старый храм был построен по проекту какого-то сообщника короля Фарамонда. Он притягивал взгляды и был одним из самых красивых строений в Телюции. Вдоль стен располагались невероятные статуи, изображающие творение мира, а в самом храме на потолке были старые фрески, на которые никто не смотрел. Стоявший сбоку помощник жреца проворчал:

— Не миновать беды и нам, и герцогу.

Но его никто не слушал. Молодой жрец попятился и постарался оказаться как можно дальше от алтаря и аристократов. Хлодвиг де Бурбон подошёл к жрецу и, склонив голову, сказал:

— Я дал необдуманную клятву и хочу от неё избавиться.

— Что это за клятва?

— Жениться на девушке из Пансии.

Жрец расплылся в улыбке.

— Вам надлежит встать на колени.

Хлодвиг опустился перед жрецом, который закрыл глаза и стал читать молитвы. Перед ним стояли король и первые аристократы Фрикии. Молитва лилась и поднималась к потолку. В какой-то момент свечи потухли и погрузили храм во тьму. Жрец мановением руки зажёг их опять. Но как только начал читать следующую молитву, свечи потухли снова.

— Демоны не хотят вас отпускать, но мы всё равно вырвем вас из их лап.

Хьюго смотрел на жреца с насмешкой. Правителю впервые пришло в голову, что сенаторы втянут сына Меровея в неприятности. Король старался не улыбаться и покосился на нового советника. Рудольф смотрел на действо с интересом путешественника, попавшего на ритуал каких-то дикарей. Ещё вечером он посоветовал правителю не вмешиваться в это.

— Поймите, Ваше Величество, дети покойного короля Меровея имеют прав на трон больше, чем вы. Если нечто выбьет их из битвы за власть, то это станет для вас величайшим благом.

Хьюго покосился на жреца, пытавшегося сдержать выпущенные на волю силы. Они окутали несчастного служителя культа и образовали большой пузырь. Присутствующие попятились назад. Гвардия прикрыла правителя. Хлодвиг вскочил и попятился от жреца, следом за аристократией. Вслед за ним ушли и остальные служители. И когда практически все сбежали, пузырь лопнул, убив жреца и оставив на руке у герцога отметину в виде странной руны. Хлодион зашипел и повернулся к Жану де Лабому.

— Говоришь, это ерунда, — прошипел герцог.

— Не переживай. Твоя руна не самая большая проблема.

Хлодион посмотрел на храм, который стал разрушаться. Аристократия кинулась прочь от этого бедствия. Но разрушение большого храма, воздвигнутого ещё Фарамондом, оказалось не самым большим бедствием. По земле прошла волна дрожи. Хьюго подошёл к герцогу и сказал:

— Вы решили разрушить город? Не слишком ли высокая цена за снятие клятвы, данной непонятно кому?

— Это не моя вина, а жреца. Кто же виноват в том, что он оказался слабым? Испугался чужой силы.

Стоявший рядом Жан усмехнулся и сказал:

— В Сверксе все говорят, что граф Толедо демон. Я с ними согласен. Нужно сказать людям, что наш жрец погиб, пытаясь победить магию демона.

Хлодвиг глянул на Лабома и рассмеялся:

— Если вы хотите повесить такой ярлык, то придётся сказать, что и я демон. Ведь мой отец последний берсерк.

Жан посмотрел на герцога и отвернулся, чтобы тот не увидел смеха. Стоявший недалеко Жуффруа де Гризегонель едва смог скрыть улыбку. Хьюго посмотрел на своих спутников и едва сдержался, чтобы не сказать, кто отец герцога. Король усмехнулся и ответил:

— Давайте всё оставим в прошлом. Король Меровей сотворил много полезного для Фрикии и сделал её великой. А вот кто кем приходился, решат наши потомки. Месье Бушар проследите за тем, чтобы под завалами не осталось раненых. Если народ захочет, храм восстановим. Хлодвиг, вы должны казне и столице за разрушение храма.

Хьюго развернулся и, махнув рукой Хлодвигу, направился в сторону своего дворца. Они скакали молча. Хлодвиг постоянно косился на правителя Фрикии и боялся его отповеди. Столичный дворец правителя герцог не посещал со времени похорон Меровея, потому с любопытством рассматривал всё.

— Я постарался ничего здесь не менять, — сказал Хьюго.

Герцог Анжуйский усмехнулся.

— Только отец предпочитал голубой кабинет.

— Я в курсе, но мне там неудобно. И дело не в том, что король любил вызывать туда всех и отчитывать. Садись.

Герцог сел в предложенное кресло и посмотрел на Капета с напряжением.

— Я так понимаю, что это Жан надоумил тебя отказаться от помолвки.

— Вы против?

— Нет. Дочь графа Толедо ещё очень молода, и что из неё вырастет непонятно. Кого планируете взять?

— Клотильду де Мо.

Хьюго постарался никак не выдать своей иронии.

— Хорошо. Графу я сообщу обо всём сам. Когда вы в последний раз говорили с сестрой?

Хлодвиг усмехнулся.

— Это её выбор и вмешиваться в него я не стану.

Хьюго выгнал герцога и подошёл к окну. Решением Хлодвига он был доволен. Рудольф оказался прав: судьба сестры герцога не интересовала. Он посмотрел на стол, где лежал доклад герцога Бургундского и рассмеялся. Роберт просил разрешения построить небольшой дворец за пределами Телюции недалеко от Версаля. Хьюго подошёл к столу и написал: «Разрешаю».

Король направился в сторону покоев своих детей. Сообщать графу о предательстве герцога он не собирался. Его больше всего интересовала судьба и будущее его детей, чем проблемы якобы родственников. Аделаида вскинула голову и улыбнулась своему супругу. Она подошла к нему. Хьюго поцеловал руку жене и улыбнулся.

— Гизелла снова заболела, — прошептала Аделаида.

Король вздохнул. Их дочь не вылезала из болезней. Никакие лекари не могли понять, что случалось с девочкой. Хьюго вздохнул.

— Не переживай, вылечим.

— Мне иногда кажется, что это какое-то проклятье.

Хьюго лишь вздохнул. Маг под большим секретом сказал королю, что вылечить Гизеллу не удастся. Это мутация, которая сгубит её к двадцати годам.

— Зато Роберт здоров и силён. Он станет настоящим правителем, когда придёт его время.

Хьюго посмотрел на сына. Иногда ему казалось, что его банально обманули с этим мальчиком.

Жонид путешественникам не понравился. Это был какой-то сонный и пыльный город. Маленькие домики, утонувшие в песке. Кривые улочки и отвратительные гостиницы. Болтливые торговки быстро сдали своего герцога и рассказали, что Роберт де Нейстри в Жониде не живёт, а предпочитает загородный замок, построенный на берегу моря.

Рикардо сидел на диване, закинув ноги на небольшой столик, и снова что-то рассматривал. Эберхард смотрел на него с долей презрения.

— Интересно, — протянул Альварес, — когда-нибудь эти карточки у тебя закончатся?

Рикардо посмотрел на графа и рассмеялся.

— Они помогают мне систематизировать знания. Хотя иногда их становится слишком много. Пока ты толкался среди прислуги, мы с этим презрительным молодым человеком кое-что узнали. Аристократки бывают не менее болтливы.

— И что вы узнали?

— Хлодвиг намерен жениться на Клотильде де Мо, — сказал Эберхард.

Рикардо посмотрел на торопливого молодого человека и продолжил:

— Она дальняя родственница герцога Бретани. Отец её поддерживает партию герцога Анжуйского в сенате, а с Ричардом де Гилсоном они почти соперники. Так что этот брак будет выгоден для обеих сторон.

— Пусть будет по его желанию. Только надо сообщить Софии.

— Погоди расстраивать дочь.

Альварес фыркнул.

— Ты думаешь, что не найдётся доброжелатель? Нет уж, я расскажу ей сам. А теперь по делу. Роберт тут не живёт. Предпочитает солёный морской воздух. У него замок на берегу моря.

— Ну, это и понятно, — фыркнул Эберхард. — Кому нужен этот убогий город?

— Отправляемся завтра рано утром, — сказал Альварес. — Рикардо, ты не передумал?

— Нет. На это интересно посмотреть, ещё интереснее поучаствовать.

— Я поговорю с дочерью.

Граф отошёл от мужчин и закрывается в своей комнате.

— София.

— Слушаю, отец.

— Я должен кое-что тебе сказать. Герцог Анжуйский решил разорвать помолвку и женится на другой. Не переживай.

— Спасибо.

София отгородилась от отца, и разговор пришлось прекратить. Всё, что мог сделать Альварес на прощание — послать дочери волну любви.

София вышла в сад и спряталась ото всех под колючим кустом. Ей не хотелось никого видеть. Она была благодарна отцу, что он сообщил ей эту новость. София сидела прямо на земле и пыталась не заплакать. Девочке казалось, что её предали и непременно должно что-то случиться. Нашёл её Леандро. Он пробрался в её укрытие и спросил:

— Что случилось?

— Он разорвал помолвку.

Леандро лишь пожал плечами.

— Этого и стоило ожидать. Хлодион — сын Меровея, который для Фрикии легенда. О правителе говорят на каждом шагу. Памятников во Фрикии этому королю больше чем городов. Его прославляют и величают мудрейшим. Его сын — герцог и правитель самой богатой провинции, а ещё он глава партии в сенате, которая фактически проталкивает идеи Хьюго Капета. Аудольфеда пропала и уступила место своему брату. Даже если отец её привезёт, то во Фрикии принцессу никто не примет. А мы кто? Отец всего лишь бездомный граф. Да, дед был великим, и его величали первым берсерком, но это давно в прошлом. Мы дети простого аристократа, который никому не нужен и ничего не может дать герцогу. А ты хотела выйти за него замуж.

— А слово чести уже ничего не стоит?

Леандро усмехнулся.

— София, где ты такой глупости набралась? Не иначе в романах вычитала. Книжки и жизнь — это совершенно разные вещи. Твоё благородство никому не нужно.

— Спасибо. Я учту на будущее, что верить клятвам и аристократа, как и то, что у него есть честь, нельзя.

София вскочила и ушла от брата. Большая София увидела девочку и остановила её.

— Что-то случилось?

София хотела было сказать, но заметила брата, улыбнулась ей и спокойно ответила:

— Ничего не случилось. Всё просто замечательно.

Она взбежала по лестнице и закрыла за собой двери. София села на подоконник и распахнула створки. Девушке хотелось что-то выкрикнуть, но она сдержалась.

— Пусть судьба дарует ему то, что должно. Если прав Леандро, то пусть Хлодион будет счастлив, а если я, то пускай его путь будет усеян только шипами.

Альварес стоял на дороге и смотрел на большой замок, который был построен на высокой горе над морем. Рядом стоял Эберхард с закрытыми глазами и пытался что-то выяснить. Рикардо смотрел на огромный донжон с недоумением.

— В замке десяток охранников и шесть слуг. Где держат принцессу, я сказать не могу.

— Ну, не дурак же герцог. Я выяснил, что когда-то в замке был тайный ход.

Рикардо закатил глаза.

— Ты представляешь, сколько мы будем по нему плутать.

— Нисколько, — ответил Альварес. — Меня отец научил одному фокусу.

Рикардо покосился на графа.

— Недаром большой совет ненавидел его. У нас есть время. Давайте присядем вон под той скалой. Я хочу вам кое-что рассказать. Не хочу вас огорчать, милые, но берсерки не должны были выжить.

Рикардо отвёл всех под скалу и вытащил ужин. Эберхард взял свою долю и спросил:

— Почему?

— Я разыскал архив деда и вычитал там много интересного. Большой совет погиб как-то резко. За безопасность отвечал лорд Дэвид. И последним его донесением было появление на континенте каких-то странных людей. Лорд умудрился столкнуться с одним из них и подумал, что это сын Фарамонда. Но убил Бернард не он, а женщина. По воспоминаниям его дочери — это была Анна.

— Меровей?

— Да. А вот вторым был твой отец.

— С чего ты решил, что это был он?

Рикардо посмотрел на море и улыбнулся.

— Он слишком хорошо ориентировался у нас, когда приезжал второй раз. Толедо легко нашёл лагерь Изабеллы, хотя он и располагался в самом защищённом месте. У деда было несколько детей. Первый Рудольф, но не тот, кого вы знаете. Это внук Дэвида. Дядя умер от аллергии. Второй дочерью была Инбар. Она пропала сразу после сдвига. У нас остались подозрения, что она бегала в лагерь к берсеркам.

— И что тебя расстраивает? — с насмешкой спросил Эберхард.

— Ни у кого из женщин не было способа противостоять силе обаяния ваших предков. В записях деда было сказано, что они шли за ними словно на верёвке.

— Зачем ты всё это рассказываешь?

— Погоди. Сейчас поймёшь. Второй дочерью была Мария. Уникальный генетик. А вот третьей была Изабелла. Она умерла от рака через два года после посещения континента Толедо и Меровеем. Но вот есть одна тонкость. Я узнал, что в Кайлане была певица по имени Белла. Я нашёл её картинку. Это точная копия младшая дочь Бернарда. К тому моменту у деда была ещё одна дочь — моя мать. Вот только, по сути, не могла бабушка её родить. Да и Анны не было в живых уже тогда. Вроде бы. Хотя в лицах и именах некоторых женщин не разберёшься. И не говори мне, что ваши женщины в это время рожают. После второго введения экстевитама это невозможно.

— Ты думаешь, — протянул Альварес, — что кто-то из них оставил девушке ребёнка.

— И не одного. Я долго разбирался в этой истории. Мать всю жизнь панически боялась проверок и никогда не лежала ни в каких клиниках.

— А ты унаследовал от неё гены берсерков.

— Она приезжала сюда. Я не знаю, кого она искала, но моим отцом не может быть её муж. А потом всё рухнуло. Альварес, её звали Дениза.

Альварес подавился водой.

— Первая жена отца?

Рикардо вздохнул и посмотрел на Альвареса.

— Замутили наши предки интригу. За каким чёртом лорду Бернарду потребовалась эта власть? Не начни он создавать новый мир, всё осталось бы на своих местах.

— А за что Анна возненавидела берсерков?

— А ты думаешь, никто не понял, что большой совет умер от чужого воздействия? Главой совета должна была стать кто-то из этих женщин, а так это место занял Джон, который был сыном Этьена. Тогда-то она и нашла Джарона и отправила на континент уничтожать тех, кто, по её мнению, унёс жизнь семьи. Хотя вроде бы она и до этого тут бывала.

— Но Дениза погибла в лагере Изабеллы. Она сказала отцу, что её ребёнок погиб.

— Мать, в самом деле, погибла в лагере, но сказать Толедо о том, что их сын выжил, она не могла. Я старше тебя на сто лет.

— Что ты от меня хочешь?

— Ничего. Только никому об этом не говори.

— А отчего умерли члены большого совета? — спросил Эберхард.

— От разрушения головного мозга. Они умирали медленно и мучительно. Я никого не виню, но мать пошла на поводу чувств и, в попытке спрятать своё происхождение, натворила много бед. Она сломала мозг Изабелле, которая и без того была больной на всю голову. Спасибо отцу твоей подружки.

— Которой?

— Отец Софии был сыном Хлодиона.

Альварес долго молчал, а потом сказал:

— Отменная месть. Вначале одни создают нечто, что не должно выжить. А берсерки выживают и создают свой народ. Хотя, погоди. Ты говорил, что были разные женщины. А что если месть устроила не Мария, а кто-то другой.

— Всё может быть.

— Что будете делать? — спросил Эберхард.

Альварес усмехнулся.

— Жить. Ты, Эберхард, носишь титул графа Ротейстейн. А с тобой, Рикардо, я обращусь к Веронике. Эта дамочка кое-чем мне обязана. Ты получишь наследственный титул и фамилию Бомонд.

Рикардо рассмеялся.

— Ей вроде бы не до тебя.

— Эта глупая женщина думает, что Фуэло возведёт её на трон, но этому беглому принцу нет дела до неё.

Вечер опустился на берег моря и мужчины покинули свой предел. Рикардо смотрел на Альвареса и улыбался. Он ни на минуту не пожалел, что рассказал ему всё. Эберхард не знал, что делать. А граф надеялся, что больше не выскочит очередной родственник, как чёртик из бутылки.

Они подошли к зеву тайного хода, прятавшегося в кустах, и вошли в него. Граф прикрыл глаза и призвал тонкую нить силы. Она давала ему понять, где ходили люди. Он потянул её на себя и повёл остальных вперёд. Рикардо шёл следом за графом и молчал. За его спиной страшно нервничал Эберхард. Лабиринт был старым. Им давно никто не пользовался, и оставалось неясным, зачем его построили. Он был в несколько уровней, и каждый раз приходилось подниматься по лестницам, ступени на которых были почти стёрты. В один момент ему показалось, что он слышит голос какой-то женщины и даже видит её, но видение исчезло так же быстро, как и появилось. Рикардо ворчал, что лучше бы он остался дома, а не шлялся по непонятным лабиринтам.

И вот очередной поворот вывел их к железной двери. Альварес аккуратно её открыл, и они оказались в шкафу. Эберхард выругался и тут же получил подзатыльник от графа, который долго прислушивался, а потом открыл дверки. Они очутились в библиотеке. Альварес быстро затолкал своих спутников за два дальних стеллажа, а сам отправился на разведку. Эберхард стоял и постукивал каблуком сапога.

— Прекрати.

— А если он не вернётся?

Рикардо закатил глаза.

— Успокойся, никуда он не денется. Искать принцессу тут можно до бесконечности, а наш обаятельный братец выяснит всё, и не придётся шляться по замку, рискуя нарваться на гвардию.

— Я слышал, что бойцы у герцога отменные.

Рикардо повернулся и увидел картину на стене. На него смотрела Мария. Он едва не подавился воздухом. Тут она была совершенно другой. В глазах не было того льда, который помнил Рикардо. Он подумал, что всю жизнь винил её во всех бедах и думал, что за маской странной особы по имени Нойз прячется именно она, а Мария спокойно жила тут. А потом Рикардо подумал, что это могла быть совершенно другая женщина.

Альварес вернулся через час.

— Идёмте. Только нужно будет её тащить. Аудольфеда болеет.

— Чем? — поинтересовался Эберхард.

— Не знаю, но, скорее всего, потенциальный муж решил держать её на зельях, связывающих волю. Отвратительная вещь. Выводить это придётся долго и упорно.

Граф повёл их в сторону закрытого крыла, которое, впрочем, никто не охранял. Эберхард постоянно к чему-то прислушивался.

— Роберта де Нейстри нет дома, — прошептал Альварес.

— И откуда ты всё это знаешь? — проворчал Эберхард.

— Поверь братец, болтливых горничных много. Милейшая девушка, имя которой я забыл спросить, плакала, что герцог связался с какой-то глупой особой. Дескать, она не в состоянии оценить его ум и мужскую красоту.

Рикардо закатил глаза.

— Так и скажи, что нашёл его любовницу.

— Вряд ли он с ней спал. Скорее всего, девушка мечтала о герцоге, тайком наблюдая за ним. Он сейчас в Телюции на заседании сената.

— Что там намечается? — поинтересовался Рикардо.

— В результате попытки снять клятву, Хлодвиг оказался виновником разрушения большого храма, который строил ещё его дед. И теперь некоторые попытаются надавить на короля и понизить ег в правах.

— Откупится, — фыркнул Рикардо.

— Я тоже так думаю. Вот только я услышал беседу секретаря герцога и какой-то мелкой сошки. Парень сказал, что к Хьюго перебрался ваш старый знакомый — Рудольф.

Рикардо фыркнул.

— Джарон был провокатором, а Рудольф не может жить без скандалов. Если он не приведёт Фрикию к бедам и слабым правителям, я очень удивлюсь.

Они завернули за угол и вышли к двери. Альварес провозился с дверью недолго. Граф распахнул двери и прислушался. Они оказались в небольшой комнате, из которой шли две двери. Рикардо быстро распахнул одну из них и замер на пороге. Эберхард протолкнул его и тоже остановился. Граф прошёл в небольшую комнатку и увидел некогда красивую принцессу, которая сидела на полу и смотрела на стену стеклянными глазами. Альварес быстро осмотрел всё, нашёл небольшую склянку, принюхался и выругался как портовый грузчик.

— Чтобы его перевернуло и о землю шлёпнуло!

— Что случилось? — не понял Рикардо.

— Это огненный состав — наркотик, который вызывает привыкание. Вылечить её от зависимости будет очень сложно. Надо проверить детей. Если Роберт давал ей эту гадость во время беременности, то и дети не в лучшем состоянии. Выносите принцессу.

Рикардо подхватил девушку и вынес из комнаты. В соседней комнате было пусто. На столе стояло несколько непонятных склянок и письмо, в котором говорилось, что Роберт не ходит к принцессе после рождения дочери. Ниже шла приписка, что свалить на глупого герцога смерть принцессы от наркотика будет очень просто, тем более, что в отличие от матери он ничего не понимает в зельях и составах. Альварес нахмурился.

— Получается, что его обманули, — протянул Рикардо.

Альварес посмотрел на Рикардо.

— Если Аудольфеда умрёт от этой зависимости, Рудольф сможет сказать королю, что Роберт виноват в этом. а ведь Бургундский считается сыном Меровея.

— Он и есть сын короля. Его мать Мария де Нейстри была советником, любовницей и подругой короля очень долго. Она была для него всем. О них даже опера есть — «Королевская свадьба». Там не всё о них, но половина акта именно о встрече принца и его подруги.

— О, — протянул Эберхард, — я видел её. Довольно слезливая и глупая вещь.

— Хьюго не выгодно, чтобы кто-то даже призрачно имел какие-то права на трон, — протянул Рикардо. — Детей отсюда увезли.

— Давайте отсюда убираться, — протянул Альварес. — Аудольфеду забираем.

— Что-то нам легко удалось сюда приехать, — протянул Эберхард.

Альварес посмотрел на него и нахмурился.

В замке было тихо и темно. Слуги уснули, а гвардия разбрелась по своим делам. Рикардо косился на графа, который уверенно вёл их вперёд. Принцесса буквально висела на его руках. Рикардо не мог поверить в то, что когда-то эту женщину называли звездой Фрикии. Ею восхищались аристократы и посвящали песни менестрели. Рикардо не мог поверить, что это сделал наркотик. Он только слышал об этой гадости. Говорили, что наркотик вызывает быстрое привыкание и пациентов практически невозможно избавить от зависимости. Он покосился на графа. На что тот рассчитывал, Рикардо не понимал. Они направились в сторону границы с Пансией.

— Нужно купить ласкину, — сказал граф. — Эберхард, это тебе будет задание. Мы остановимся в поле рядом с Жонидом.

Глава 28

Им пришлось купить карету и кучу всякой ерунды. Альварес постоянно косился на дорогу и выискивал среди людей преследователей. Аудольфеде ласкина почти не помогала. Женщина металась и стонала. Удержать её на месте не могли и двое мужчин.

— Покажешь её Софии? — спросил Рикардо.

— Нет. Вряд ли она знает о таком. У меня есть идея гораздо лучше. Главное, добраться до Кастилии.

— Ты словно шкатулка с двойным дном, — проворчал Эберхард.

— А то. Я за время службы на императора Рамнии, где только не побывал и с кем только не сталкивался. Так что поедем к одной особе, которую называют ведьмой.

Они пересекли границу с Пансией, и граф вздохнул спокойно.

Роберт де Нейстри вернулся из Телюции довольным. Ему удалось протолкнуть почти все свои идеи и теперь в сенате у него будет небольшая, но сплочённая группа. Главное, ему удалось заставить всех понять, Хлодвиг виновен в разрушении большого собора Фрикии. Но не всё в столице было так, как хотелось герцогу. Роберту не понравился новый советник Хьюго. Рудольф не скрывал, что родился на Вестготе, и это смущало аристократию. Но пока ему благоволил король, трогать этого новоявленного дворянина никто не станет. Герцог ворчал, что этот непутёвый вестгот ввергнет их в проблемы. А ещё он мог радоваться тому, что его старшие дети теперь в безопасности.

Симмонет де Миллет покосился на герцога и спросил:

— О чём задумались?

— О сенате и новом советнике.

— Я слышал, что некоторые аристократы им недовольны. А герцог Ричард де Гилсон назвал Рудольфа свинопасом.

Роберт усмехнулся.

— А Хлодвиг собирается жениться на девушке близкой к герцогу. Надо поговорить с Ричардом. Ты сможешь встретиться с Гербертом де Вермандуа?

— Думаю, да. Он будет проезжать по нашим землям.

Роберту пришлось надолго задержаться в Жониде. Немало времени они ждали тестя герцога Анжуйского, а потом вели переговоры. Он вернулся в свой замок поздно и долго не мог понять, что произошло в его замке. Роберт прошёлся по комнатам, а потом отправился в закрытое крыло. Герцог давно тут не бывал. Аудольфеда откровенно его ненавидела. Видеть перекошенное от ярости лицо было неприятно. Когда лекарь сказал, что женщина забеременела второй раз, он перестал здесь появляться. На стене рядом с дверью он почувствовал следы чужой магии. Резко распахнув двери, он оказался в пустом крыле. Пропала и принцесса. Только на столе валялась записка:

«Никогда не думал, что потомки великого Меровея опустятся до насилия. Ты чем думал, когда пичкал её наркотиками?»

Подписи не было, но рядом стояла одна бутылочка — из тех, которые привозил ему Симмонет. Он сжал бутылочку и отправился к лекарю. Старый эскулап сидел в своей комнате и что-то читал.

— Что вы хотели, герцог?

— Вы можете сказать, куда делась принцесса?

— Я думаю, что её увёз отсюда граф Толедо. Во всяком случае, я видел его беседующим с горничной.

По губам герцога пробежала улыбка, которую лекарь заметил и приподнял бровь, но Роберт сделал знак, что всё в порядке.

— Вы его не остановили?

Лекарь встал и вытащил из ящика такую же бутылку, что герцог нашёл в комнате Аудольфеды.

— Вы знаете, что это такое? Я вижу, нет. Это огненный состав. Вы никогда не были сильны в различных травах и составах, а вот ваш помощник знает в этой области гораздо больше.

— Сммонет говорил, что он позволит управлять принцессой.

— Конечно же, потому что это наркотик, к которому очень быстро привыкают. Я не знаю, что задумал граф, но он спасёт несчастную принцессу.

— Зачем?

Лекарь усмехнулся и вытащил несколько картинок.

— Фульк де Нерра и Симмонет де Миллет — кузены. Фульк хотел на ней жениться, но принцесса отвергла это предложение.

Роберт встал и сказал:

— Я очень не люблю, когда меня водят за нос.

— Что будет с Аудольфедой, не знаю, но вам придётся договариваться с графом, чтобы по миру не разнесли сплетни о том, что вы насильник. А пока подумайте о нормальной жене.

Роберт усмехнулся и вышел из комнат лекаря, который приходился ему дядей по матери. Герцог вызвал ещё одного своего помощника и близкого друга Гверина де Вержи барона Шалона приказал проследить за всеми переговорами, что проводил Симмонет. Барон улыбнулся.

— Уже милейший герцог. Я вам могу сообщить много нового о вашем друге и помощнике.

Роберт слушал барона и хмурился.

— И зачем ему это надо?

— Фрикия формально поделена на несколько кусков. Хьюго хоть и пытается собрать всё в один кулак, но сенат неизменно ломает задумки короля. А за спиной Хьюго стоят Тибо и Бушар. Вы в курсе, что граф увеличил своё состояние в три раза.

— Всё выглядит банально, но… Нет. Я это так не оставлю. Спасибо.

Альварес привёз Аудольфеду в городок на берегу моря. Тащить едва живую принцессу и её детей куда-то он не решился. Эберхард едва справлялся с её приступами.

Они подъехали к небольшому домику в городке, через который возвращались с курортов аристократы. Хозяйка небольшой лавки торговала травами и их смесями. Она посмотрела на занятную карету и нахмурилась, а когда из неё выскочил знакомый аристократ, улыбнулась. Граф подошёл к женщине и сказал:

— Камила, у меня к тебе деликатное дело и поручить его я не могу никому. Суть в том, что я вывез кое от кого женщину. Её держали на огненном составе.

— Сколько лет?

— Женщине около четырёхсот. Точно не скажу.

Камила посмотрела на Альвареса и нахмурилась. Она прекрасно знала, что этот красивый мужчина ни за что не опустится до насилия. Ему не нужно было заставлять женщин жить рядом. Граф свистнул, и из кареты вынесли едва живую принцессу. Эберхард передал её Альваресу.

Камила посмотрела на Аудольфеду и выругалась.

— Ты справишься? — спросил Альварес.

— Я ничего не обещаю, но сделаю, что смогу.

— Эберхард, ты останешься помогать Камиле. Она с такой пациенткой в одиночку не совладает. А мы с Рикардо навестим одного аристократа.

Камила усмехнулась вслед уходящему графу.

— Идём. Эта компания и без тебя справится.

— А вы давно знаете Альвареса?

— Прилично. Идём, он верно сказал. С принцессой в одиночку я не справлюсь. Так, берёшь вот эту бутылку и даёшь каждые два часа по маленькой ложке.

Альварес оставил Аудольфеду на Камилу с лёгким сердцем. Эту женщину не первой молодости он знал давно. Она вытаскивала некоторых аристократов из неприятностей, которые непременно нужно было оставить втайне. И принцесса для неё — не первая такая пациентка.

— Она знает, что делать? — спросил Рикардо.

Альварес посмотрел на него с улыбкой.

— Камила единственная может с этим справиться. Поверь, Аудольфеда не первая у неё. Так, нам нужно узнать, где сейчас жена Мануэля. Идём.

Альварес повёл его в сторону повозок, отправлявшихся в столицу Кастилии. На небольшой площади останавливались дилижансы, которые разъезжались отсюда во все стороны Пансии. Рядом с городком был большой курорт, куда любили приезжать дворяне со всей Пансии.

Ехать в Аберну ему не хотелось. Николас не скрывал своей ненависти к сыну первого берсерка. Допытываться до причины такой неприязни Альварес не собирался. От Рикардо настроение графа не укрылось.

— И что тебе не нравится?

Альварес повернулся к Рикардо и усмехнулся.

— Король Николас.

— Но ты всё равно едешь в Аберну.

— Мне нужно встретиться с его наследником. Густаво единственный, кто ответит мне на некоторые вопросы. Нам может помочь только одно — Николас живёт отдельно от семьи. Пиос находится на юге, практически около моря. В стороне от курорта и шума. А вот Альмодовар на севере почти около самых гор. Официально наследнику и всем признанным детям короля покидать его запрещено, но Густаво плевать хотел на приказы отца. Он живёт в Аберне и ведёт свои дела самостоятельно. Будем надеяться, что у них ничего не случилось, и король не явится к своей семье с разборками. Отвратительный мужик.

Рикардо не согласился с графом.

— Я видел короля. Нормальный правитель.

Альварес рассмеялся.

— Он страдает приступами ярости. К тому же этот красивый мужик родился девочкой. У покойного короля Кастилии было шестнадцать дочерей. Даже у любовниц только девки. Вот Галиндо и обратился к моему отцу за помощью.

Рикардо посмотрел на графа с любопытством. Альварес рассмеялся.

— Отец разработал целый ритуал, который может сделать из девочки мальчика или наоборот. Причём сохраняется способность иметь потомство.

— Чудовищно.

Альварес быстро нашёл дилижанс, который направлялся в сторону Аберны, и выкупил целое купе. Рикардо смотрел на это с удивлением и думал, что не справился бы со всем этим так легко. За несколько лет жизни на большом континенте он так и не смог понять некоторые особенности быта нового народа. Рикардо вздохнул и покосился на местных. Обычный приморский городок, из которого вывозили дары моря. Мимо ловко сновал народ с корзинами, на телегах и повозках. Рикардо вздохнул. Он даже половины названий этого добра не знал. Огромные рыбы свисали из широких корзин, раковины с моллюсками, нечто непонятное, напоминавшее длинный огурец. Больше всего его поразили огромные связки непонятных коричневых водорослей.

Альварес вернулся и выдернул его из раздумий. Дилижанс оказался длинной повозкой, сделанной из нескольких карет. Впереди был десяток лошадей, которые и должны были тянуть этот транспорт. Им выделили небольшое отделение с удобными сидениями и столом. Рикардо рассматривал всё, но так, чтобы не заметил Альварес. Не хотелось выглядеть провинциальным глупцом. Дилижанс выехал из города и поехал по отменной дороге на северо-восток. Он рассматривал окрестности и удивлялся. Огромные жёлтые поля простирались до бесконечности. Казалось, что им не будет конца. Осень — время уборки хлеба. Но на полях не было большого количества крестьян. Убирали хлеб какими-то непонятными приспособлениями. Эти повозки проезжали по полям и срезали чем-то тяжёлые колосья.

— Нравится?

— Мария говорила, что это она занималась здесь распространением пшеницы.

Альварес рассмеялся.

— Наивные вы люди. Рикардо, мы тут без вас жили почти четыреста лет и ничьего разрешения или совета не спрашивали.

— Ты хочешь сказать, что дочь великого лорда обманула своего отца и большой совет?

Альварес усмехнулся и посмотрел на обескураженного родственника. Мир Рикардо рухнул.

— На это выделяли деньги? — Рикардо кивнул. — Вот видишь. Кроме того, ты сам сказал, что она уникальный генетик. А если этот обман был устроен ради славы и финансов? Она была никем, только тенью за спиной знаменитого отца, а тут такая работа и отменный результат. Я думаю, что и её папочка был доволен.

Альварес смеялся, глядя на ошарашенное лицо Рикардо.

— Твоя тётка ездила сюда, зачем угодно, но не распространять пшеницу.

— Если мать узнала, что лорду Бернарду приходится не дочерью, а внучкой, то она могла сюда отправиться на поиски отца. Лорда Дэвида уже давно не было, и сказать, кто приезжал на Вестгот, ей было некому. А попасть она могла только в Рамнию.

— А туда приехал мой отец. Фритинген стал подталкивать его к женитьбе. Вот твоя мать и попала под руку. В Макрии во дворце герцога Альбы имеется её статуя и картина. Отец любил сидеть около неё. Красивая была женщина. Ладно, забудь. Нам нужно жить дальше. Вот и пользуйся моментом.

— Нужно поговорить с Робертом, — протянул Рикардо.

— Зачем? — не понял Альварес.

— Как думаешь, у короля Хьюго такая плохая служба безопасности? Даже в те времена, когда у нас умер лорд Дэвид и то моментом узнали, что из маленькой деревни идёт куда-то непонятный мужик. А тут королевство.

— Ты хочешь сказать, что нам дали возможность увести принцессу.

—Именно. К тому же Роберт увёз из замка детей. Это о многом говорит. Нас там ждали. Я думаю, что он прекрасно знал о тайных ходах. Я слышал, что гвардия у герцога отличная, а тут два с половиной непонятных человека.

— Надо поговорить с Густаво об этом, — протянул Альварес.

Рикардо покосился на Альвареса и усмехнулся. Графа интересовало на месте ли Вероника, а не тайны прошлого. В последнее время королева Альдера старалась не покидать своего порта.

Они ехали мимо бесконечных полей, которые быстро надоели обоим путникам. Рикардо задремал. Ему снилось перекошенное от ярости лицо Марии, из-под которого просматривалось другое. Она смотрела на кого-то и орала так, что лопались барабанные перепонки. Но он был защищён от этой сцены стеной, которая лопнула.

— Как ты посмела! Неблагодарная. Тебя взяли в семью, дали образование. Ни одна сволочь не знает, что ты дочь этого ублюдка. Как я могла допустить, что сын Фарамонда сюда попал? Твоя мать сошла по нему с ума, а потом, когда он пропал, затосковала и стала принимать какие-то лекарства.

— Ты говоришь, что мать умерла от лекарств. Вот только я знаю, что это ты отравила маму. Она хотела рассказать лорду, что ты никаких исследований на большом континенте не проводила, а взяла готовое и получила деньги и славу. Нашла я документы в больнице. Сколько же ты заплатила Валентину Станвиксу за обман?

— Не твоё дело, сука.

— Заткнись, Нойз. Иначе я вытрясу все твои тайны наружу. Вот тогда и посмотрим, как совет воспримет непонятную особу, которая считает себя дочерью Анны. Тебе не приходило в голову, что ты одна из тех детей, которых когда-то сюда привозили потоком. Половина наших лордов воспитывало детей непонятного происхождения.

Дилижанс тряхнуло, и Рикардо проснулся. Он поёжился и поглядел на спящего Альвареса. Рикардо улыбнулся и посмотрел в окно. Бесконечные поля навевали скуку. Солнце медленно опускалось к горизонту. Рикардо подумал, что, когда они приедут, будет совсем темно.

— Что тебя тревожит? — дошёл до него вопрос.

— Когда я узнал, что ношу в себе гены народов большого континента, мне стало это интересно. Мария общаться на эту тему не захотела. Вернее, знаешь Альварес. Я помню эту женщину не такой, как на картинках, а совершенно другой. Её некоторые называли Нойз. Она занималась какими-то уж больно тёмными делами. Рудольф, который пытался возомнить из себя крутого учёного, ничего толком не знал. Архив лорда Бернарда никого не интересовал. Вот я в нём и закопался, тогда-то и узнал о происхождении матери. И мне пришла в голову отвратительная мысль, что она вышла замуж за своего же отца.

Альварес усмехнулся.

— Поверь Рикардо, половина людей на континенте не знают своих дедов. Королева Домиана говорит, что не знает, кто её отец.

— Альварес, ты кое-чего не понимаешь. Близкородственные браки — это прямой путь к недугам. Хотя большому континенту неизвестна и половина болезней, которая косила людей на Вестготе. Ты в курсе, что практически всё первое поколение, рождённое после сдвига, прозванное золотым, погибло от онкологии?

— От чего?

Рикардо рассмеялся.

— Это сложно объяснить. У человека появляются опухоли, которые уничтожают организм изнутри. Когда некоторые об этом узнали, то долго бушевали, но понять причину так и не смогли. В результате натуральной эпидемии погибла почти треть молодых людей. Рак был агрессивным и быстро развивался. Исследования Изольды начались именно с этого, а закончились безумием.

Рикардо замолчал и отвернулся.

— Но теперь Изольды нет, а её воинством руководит Алиса. Только бы эту шлюху сюда не принесло. Хотя может этими делами и занималась эта странная особа, которая прячется за этими лицами. Если это так, то она жуткий человек. она говорила, что бывала тут.

— Единственное место, где она могла быть и остаться незаметной — это Сверкс. Там война была какая-то. Но вот о том, что творилось в замке короля Хлодиона знали единицы. Фритинген ничего не рассказывает об этом, а остальных больше нет в живых.

Альварес покосился на Рикардо, который замолчал и прикрыл глаза.

В Аберну они приехали поздно ночью. Рассмотреть город не было никакой возможности. Граф дёрнул Рикардо за рукав и повёл в сторону гостиницы, которая оказалась недалеко от главной площади. Рикардо в который раз с удивлением смотрел на обычную гостиницу с ванной и отличной кухней. Граф предупредил, что завтра они отправятся на встречу с наследником Николаса утром рано. Рикардо сидел в кресле с прикрытыми глазами и улыбался.

Альварес покрутил в руках тряпку с кровью Рикардо, достал из кармана небольшую капсулу с кровью. Несколько несложных манипуляций, и они обе засветились одинаковым цветом.

— Не стану я проверять его на родство с Меровеем. Пусть живёт спокойно.

Утро стало для них ранним. Граф боялся, что в столицу явится Николас, а потому стремился как можно быстрее поймать Густаво и уехать из Аберны. Общаться с правителем Кастилии ему не хотелось.

— А как его зовут?

— Густаво де Аснарес.

— Погоди, но род называется по-другому.

Альварес усмехнулся.

— Николас никогда не был женат. Он берёт себе любовниц или наложниц в замок Пиос. Оттуда почти никто не возвращается. Только его официальная подруга живёт в Альмодоваре.

Столичный дворец наследника находился недалеко от их гостиницы. Граф подошёл к воротам и показал кабальеро какой-то знак. Командир кивнул и отправил своего подчинённого к принцу. Альварес не ругался и не спешил. Рикардо косился на дворец наследника. Богатый южный дом с ажурными колонами и большими галереями. От палящего солнца сад был укрыт магией и огромными кронами деревьев.

— Проходите, — раздался голос командира.

Рикардо удивлённо вскинул брови, но ничего спрашивать не стал. О способах общения берсерков было сложено немало легенд. Альварес распахнул двери и повёл в столовую Рикардо, который рассматривал дворец с нескрываемым интересом. И тут он заметил портрет на стене. Красивый мужчина обнимал светловолосую женщину и улыбался.

— Это кто? — не удержался Рикардо.

— Толедо и его жена Дениза.

Рикардо смотрел на потенциальных родителей с открытым ртом. Художник нарисовал берсерка с обнажённой грудью, показывая отменные мускулы и невероятную силу Толедо. Чёрные волосы рассыпались по плечам. Рядом была хрупкая и красивая женщина, которая улыбалась и прижималась к своему спутнику. Оба они выглядели счастливыми.

— Он очень её любил.

Наследник короля Николаса подошёл к своим гостям и усмехнулся.

— Это нарисовала одна из наложниц отца, когда они приезжали сюда. Идёмте, позавтракаем.

Густаво был невысоким, полноватым и некрасивым мужчиной неопределённого возраста. Он выглядел рядом с Альваресом карликом, но ничуть не смущался. Они о чём-то говорили и посмеивались.

— Садитесь. Что тебя привело ко мне? Ни за что не поверю, что приехал сюда показать другу портрет своего отца.

— Нет, не за этим. Мне нужна информация о Веронике.

Густаво усмехнулся.

— Красавица окончательно переехала в Морфог и завела себе постоянного любовника Фуэло. Беглый принц рассчитывает получить через неё власть.

— Получится?

— Сомневаюсь, но королю придётся оправдываться перед грандами.

— С чего бы это?

Густаво усмехнулся.

— Некто смог разнести слухи, что Мануэль поцелован чёрной луной и не всегда может контролировать приступы своей ярости. Сына от него уже забрали. Принц живёт у графа Беневете. Гранд увёз его в Жартин.

— Военный порт.

— Верно. Мануэль, я думаю, удержит власть, но Фуэло вытянет из него все нервы и лишит абсолютной поддержки грандов. Кстати, Вероника беременна.

— Интересно. А что ещё произошло?

Густаво поджал губы.

— Ну, давай же.

Принц покосился на Рикардо.

— Ладно. Только никому не говорите. От отца сбежала одна из его непризнанных дочерей. Ты уже сталкивался с ней. Рамона.

Альварес усмехнулся.

— И что такого сделал с ней твой родитель?

Густаво хмуро посмотрел на графа.

— Ты сломал его планы, а сестрица не поняла, что от неё хочет папаша. У короля один способ срывать ярость — плети.

— И куда она сбежала? Ни за что не поверю, что ты её не нашёл.

Густаво усмехнулся.

— Сестрице там будет гораздо лучше, чем рядом с папашей.

Густаво вытащил несколько картинок и положил перед графом. Альварес быстро просмотрел их и на мгновение остановился на изображении Хуана. Рикардо это заметил, но спрашивать не стал. Альварес вернул картинки и поинтересовался:

— И чем этот мужик занимается?

— Торгует людьми. Продаёт простолюдин в Халифат. Папашу пока это не интересует. Хотя я думаю, он так и останется жить на границе, занимаясь тёмными делишками. Рамона будет ему помогать и считать себя счастливой.

— Он знает?

— Зачем? В конце концов, он отойдёт и забудет о ней.

— А что ему нужно от Альвареса? — не удержался Рикардо.

Густаво посмотрел на спутника графа и усмехнулся.

— Четвёрка королей перед своим восхождением на трон предложила отцу Альвареса короноваться. Они даже корону для него сделали. Большой серебряный обруч с четырьмя камнями разных цветов — изумруд, жёлтый топаз, рубин и сапфир. Но Толедо отказался короноваться.

— Почему?

— Не знаю. Корона до сих пор хранится в большом храме Макрии. Говорят, что она ждёт правителя единой Пансии. Что ты задумал, Альварес?

— Пока ничего. Твой родитель собирается сюда?

Густаво пожал плечами.

— Если никто не донесёт, что тебя принесло в столицу, то не приедет. Но хочу тебя предупредить: его любимая шавка тут. Хотя Валентин де Алькалар всё время здесь ошивается и мотается к отцу, когда тот позовёт.

— А что вы знаете об короле Меровее и его наследниках? — спросил Рикардо.

Густаво усмехнулся.

— Король Фрикии в конце жизни столкнулся с интересной ситуацией. У него фактически не было наследника. Единственной законной дочерью короля была Мюриэль, но девушка поучаствовала в покушении и лишилась права на трон, да и вряд ли сенат отдал бы корону женщине, да ещё и побывавшей в руках ксёндзов. Я думаю, что Хьюго не имеет к Шарлотте никакого отношения, да и умерла принцесса очень давно. Мюриэль получила титул герцогини Руссильон и уехала на границу с Рамнией, где прожила недолго. Я знаю, что один из её детей был увезён на Вестгот, а в герцогстве она родила двоих детей. Девочку и мальчика. Мальчик погиб, но у него остались дети, а вот дочь вышла замуж за Лоренса де Сонье. Это был сын Марии и короля Валаско.

— Зачем? — не понял Альварес.

— Говорят, что она захотела посадить на трон Роберта, из-за чего они круто переругались. Мария уехала в Жонид и больше не вернулась к королю.

— А сам Роберт?

— Герцогу хватает ума понять, что его никто не посадит на трон. Потому-то он и поддерживает Хьюго.

— А чей тогда король сын?

— Меровей сделал всё, чтобы прикрыть его происхождение, но всё говорит о том, что он внук или правнук Мюриэль, так же, как и один гранд в Альдере. И уж он точно законный сын своих родителей.

Альварес усмехнулся и посмотрел в окно.

— Вот чёрт, — выругался граф. — Король Николас. Давай-ка Рикардо выметаться отсюда. Густаво, нас тут не было.

Граф открыл окно и вылез в сад. Рикардо ругнулся и проворчал, что убегал в окно много лет назад, когда его застукал муж подруги с ней в кровати. Альварес едва не рассмеялся. Кабальеро, увидев графа и его спутника, заулыбались, взяли на караул и указали на карету. Граф и его спутник быстро сели туда и отправились на границу двух государств в порт Морфог.

Король вошёл в столовую и посмотрел на своего наследника. Густаво был для него занозой. Принц отказывался подчиняться приказам и делал то, что считал нужным. Густаво сидел в кресле и не собирался вскакивать и приветствовать короля. Николас пытался ввести при дворе церемонии Халифата, но Густаво высмеял отца. Король Кастилии опустился в кресло, в котором только что сидел Рикардо.

— Где он?

Густаво улыбнулся.

— А ты не влюбился в него? Может происхождение взяло своё.

Николас стукнул по столу и оскалился.

— Я прикажу тебя казнить!

Густаво не испугался и приподнял бровь.

— Ничего ты мне не сделаешь, папочка. И кричи на своих шлюх. Оставь графа в покое. Ему и ты, и власть до лампочки. Не знаю, чем заражаются представители этого рода, но трон они не займут никогда. К тому же граф нашёл отпрыска своего отца.

— Ты о ком?

Николас смотрел на сына с подозрением. Густаво улыбнулся.

— Он сюда приехал с мужчиной старше себя. Я заметил, что он похож на Денизу.

— Старший ребёнок графа? Но он же погиб.

Густаво пожил плечами.

— Я не знаю. Да и они вряд ли станут объяснять. Кстати, они направились к Веронике.

— Зачем?

Густаво закатил глаза.

— Папаша, ты глуп или притворяешься? Рикардо не имеет титула, а беглая королева даст ему то, что граф захочет, лишь бы он её поддержал.

Николас смотрел на своего сына и хмурился. У короля Кастилии были дурные предчувствия, вот только он не мог понять, что его тревожит.

— Её нашёл?

— А ты хочешь её вернуть?

— Нет. Мне эта шалава не нужна.

Густаво усмехнулся.

— Она на границе с Халифатом у одного торговца живым товаром.

Николас фыркнул и посмотрел на сына с насмешкой.

— Борхе? Знаю я эту мразь. Два сапога пара. Пусть живут. Пошли своих людей присматривать за ними и снимать сливки, когда набегут денежки.

Николас встал и посмотрел на принца. Густаво всеми силами старался выглядеть нормальным и не вызвать у родителя подозрений.

— Надо тебя женить.

— На ком?

— Марибель де Веласко — дочь герцога Фриаса. Я привёз тебе картинку. Девушка мила и уравновешена. Дальше сам разберёшься. Гранд приедет к нам через месяц.

Николас положил на стол небольшую картинку с изображением девушки. Она была красива. Густаво нахмурился и представил, как он будет выглядеть рядом со своей женой. Николас внимательно следил за своим наследником. Короля Кастилии всегда огорчало, что принц его страны не унаследовал ничего, кроме силы магии. Остальное словно помесь жабы с гиеной.

— И что герцогу надо в наших краях?

— Ничего. Если только его бастард не ведёт какие-то дела с контрабандистами на границе с Халифатом. Его зовут…

— Кристиан де Монтеро.

— Ты его знаешь?

Густаво улыбнулся.

— Скажем так, я о нём много слышал. Он не имеет никакого серьёзного титула, кроме дворянства. Вывозит из Халифата много составов и не всегда законных. У нас это задерживается, но не всё. Большая часть товара уходит в Альдер и Фрикию.

— Ладно. Веди с ним дела. Я не против. Надеюсь, его сестра не станет для этого помехой?

Густаво поморщился.

— Я не веду с ним дела. Просто знаю, чем некоторые личности занимаются.

Николас расплылся в улыбке.

— Сын, у тебя слишком много денег, а источник своих доходов ты раскрывать не спешишь.

— Деньги я зарабатываю на торговле шёлком из Халифата. Так что всё вполне пристойно.

— Они приедут через месяц. И да, передай графу, что я больше не собираюсь за ним бегать. В знак своего благоволения могу предложить его сыну одну из своих дочерей. Ну, или любому другому, кто будет его родственником.

— Я передам ему ваши слова.

Николас вышел из дворца сына и направился к себе в Пиос. Густаво смотрел ему вслед и хмурился. С одной стороны, он был рад, что тупая охота отца на сына последнего берсерка, которая ему не нравилась, будет прекращена. Если этот сильный энкантор поселится в Кастилии, то это принесёт королевству только пользу. А с другой, страхи королей перед тем, что Альварес рискнёт предъявить свои претензии на трон Пансии, были слишком велики.

Рикардо сидел в карете и втайне потешался над братом. Он старался не смеяться, но Альварес всё равно это заметил. Он ухмыльнулся и сказал:

— Давно я так не бегал. Ладно, разберёмся.

Они ехали в сторону Морфога. Тут всё было немного не так, как в Кастилии. Рикардо пристал к графу с вопросами, и тот покорно ему отвечал. Рикардо рассмеялся и сказал:

— Я чувствую себя маленьким ребёнком, которого только что выпустили из кровати. Хотя, наверное, так оно и есть. Я почти не вылезал из дома. Тётка внимательно за мной следила и не давала двинуться.

Альварес усмехнулся и посмотрел на брата с интересом.

Морфог встретил их шумом и криками. Рикардо поморщился. Это был огромный портовый город, гораздо больше, чем несчастный Борвил или Матлок. На пристани стояло невероятное количество кораблей различных видов и размеров. Рикардо посмотрел на это изобилие и вздохнул. На Вестготе все говорили, что на большом континенте живут говорящие обезьяны, а они смогли построить удобный мир и спокойно в нём существовали. Рикардо пришло в голову, что если бы в катаклизмах погибли все ксёндзы, то тут жили ли бы тихо-мирно, не зная бед. Улицы Морфога были широкими, вымощенными камнем, по которому удобно было, и ходить, и ездить. Красивые дома, огромное количество магазинов и лавок, а ещё много повозок, которые тащили свой груз на север. Рикардо на мгновение оглох от криков и, если бы Альварес за ним не следил, заблудился в этом городе. Граф закатил глаза.

— Муха в рот влетит.

Рикардо рассмеялся.

— Я никогда такого не видел.

— Это самый большой порт на юге.

— А на южный континент вы не ходите?

Альварес покачал головой.

— Нет. Тут очень бурное море. Вначале были такие отчаянные капитаны, но в районе одинокого острова погибло слишком много кораблей, а потому Вероника своим распоряжением запретила туда ходить. Но я сомневаюсь, что пираты соблюдают этот указ или сарацины не проторили дорожку в сторону южного континента.

— И почему ты так думаешь?

Альварес усмехнулся и показал на лавку, в которой торговали посудой.

— Это нефрит. А у нас его нет. Вывод: пираты привезли откуда-то с юга.

Рикардо посмотрел на графа с недоверием, но спорить не стал, как и пытаться купить злосчастное украшение. Ценник около него был заоблачным. Они шли дальше. Чем ближе замок Вероники, тем спокойнее становилось. Это и понятно: жить рядом с крикливым рынком — то ещё удовольствие.

— Вероника — королева Альдера, — сказал Альварес. — С Мануэлем они не живут очень давно.

— Я слышал об этом.

Альварес поморщился.

— Мануэль всего лишь зануда и педант. Нет у него того, что ему приписывают.

— Если только ты чего-то не знаешь.

Альварес пожал плечами.

— Возможно. Я его первый раз видел в одиннадцать лет на похоронах отца. Потом в Аргоне, но близко мы не общались. Хотя я знаю на континенте всех правителей, кроме Аэбдина.

— Султан мудрый властелин, — протянул Рикардо. — Я бывал в Халифате. Вот только дивану не нравится сила правителя. Если они смогут провернуть свою интригу, Халифат станет колоссом на глиняных ногах.

Альварес только пожал плечами. Графу было всё равно, что случится с Халифатом. На воротах их остановили кабальеро.

— Скажите королеве, что её хочет видеть граф Толедо.

Рикардо смотрел на брата с удивлением. Альварес закатил глаза.

— Нашего старшего брата зовут Фритинген.

Рикардо озадаченно взглянул на графа, а Альварес рассмеялся.

— А ты как думал. Все берсерки не отказывали себе в удовольствии завести роман с девушками, тем более, что те сами на них вешались.

— Я думал, что это только сказки, — проворчал Рикардо.

— В каждой лжи есть доля правды. К тому же я заметил, что девушки на тебя смотрят с очень большим интересом.

Рикардо покосился на графа и дал себе слово проверить слова Альвареса. Разговор пришлось прекратить. Их пригласили к королеве.

Глава 29

Веронику визит графа, да ещё и с каким-то спутником, насторожил. Она встала и вздохнула.

— Я могу пойти с тобой, — сказал Фуэло.

— Если тебе несложно.

Фуэло улыбнулся и встал с кресла. Беглый принц старался не показывать своего волнения. Граф ему категорически не нравился. Фуэло боялся, что рядом с женщиной появится нежелательная личность, и она выкинет его из дома. В последнее время Вероника стала подозрительной. Он подал руку женщине и повёл её в гостиную.

Рикардо осматривал довольно скромные интерьеры замка и удивлялся. Он поглядывал на Альвареса. Тот усмехнулся.

— Ей приходится делить доходы с грандами, чтобы не лезли в дела и не мешали королеве развлекаться.

Рикардо усмехнулся и посмотрел в окно. И тут распахнулись двери, и вошла Вероника с Фуэло. Рикардо приподнял бровь. Он ожидал увидеть довольно красивую женщину, а вместо этого встретил совершенно обычную для большого континента особу. Миловидную, но не более того. К тому же Вероника была беременна.

— Что вы хотели, рикосы? — спросила она. — Я не принимаю гостей и никого не хочу видеть.

Альварес улыбнулся.

— Рад вас видеть, милейшая Вероника. Вы всё так же хороши собой.

Королева улыбнулась, а потом рассмеялась.

— Вы такой же пройдоха, как и были раньше. Что вы хотели?

— Этот молодой человек потерял документы, подтверждающие его аристократическое происхождение. Он мой родственник, и я, как вы понимаете, не могу оставить его в беде. Помогите ему, Ваше Величество.

Вероника покосилась на Рикардо. Чёрные волосы были коротко острижены. Пронзительные зелёные глаза и правильные черты лица. Он выглядел немного наивным, но что-то Веронике подсказывало: этот молодой человек опаснее Альвареса, хотя и не хочет таковым выглядеть.

— У вас какой-то бесконечный ряд родственников, — фыркнул Фуэло. — Куда ни плюнь, везде напорешься на родню.

— Фуэло, — одёрнула его королева. — Я в состоянии сама во всём разобраться и в ваших советах не нуждаюсь. Думаете, я не знаю, что под моим прикрытием вы стремитесь спихнуть Мануэля. Вы отправляете письма с моей подписью. Вот только я и половины из них не писала. Я выставлю вас отсюда. Думаете, вас будут защищать гранды? Очень в этом сомневаюсь.

— Я могу вас покинуть, — с издёвкой сказал Фуэло.

— Сделайте милость.

Беглый принц быстро оставил гостиную и направился собирать вещи. Вероника ему больше не была нужна. Женщина смотрела ему вслед с горькой усмешкой.

— Я дам вашему родственнику бумагу. Надеюсь, вы поможете бедной женщине, когда я попрошу вас об этом.

— Обязательно, — сказал Альварес.

Рикардо улыбнулся и повторил слова брата. Когда Вероника воспользовалась своим правом и дала ему титул маркиза Бомонда, он был искренне рад. Теперь ему не придётся краснеть перед многочисленными аристократами большого континента и прикрываться происхождением. Они прожили в Морфоге почти неделю. Вероника ни на что не жаловалась, но предательство Фуэло больно ранило женщину. Граф вместе с братом уехали тогда, когда стало ясно, что дальше королева справится сама.

Кордова встретила их тишиной и покоем. Большая София развила бурную деятельность и открыла клинику для лечения самых серьёзных болезней. Она с головой ушла в эту деятельность и ни на кого не обращала внимания. Леандро и маленькая София остались без присмотра, чем и воспользовались чужие люди. Граф был в ярости, когда это понял. Он пошёл к женщине и едва не прибил её.

— Милочка, я для чего тебя тут оставил? Ты должна была приглядывать за моими детьми, а чем ты занялась?

— Альварес, я не могу сидеть целыми днями без дела. Не нравится — я могу уйти, а ты оставайся тут в одиночестве.

Рикардо едва не рассмеялся. Он покачал головой и с улыбкой сказал:

— Я очень сомневаюсь, что граф останется в одиночестве надолго. Рядом с ним всегда очень много женщин, а вы можете и упустить своё.

София покосилась на странного спутника графа. Женщина побледнела, когда поняла, кто перед ней. Она едва не задохнулась от возмущения. После побега с Вестгота он пропал и ни разу не показывался рядом с остальными большими лордами. И вот теперь этот человек оказался около Толедо. София не могла поверить в то, что граф ему доверяет.

— А вы, Рикардо, как оказались рядом с графом? Совет же не скрывал своей ненависти к нему?

Рикардо усмехнулся.

— Я никогда не высказывал ненависти к людям, живущим на большом континенте, милая София. А вот вы…

— Минутку, — сказал граф.

Рикардо положил руку на плечо брату и предложил:

— А ты проверь своих детей на зелья и яды.

— Рикардо, я не настолько сволочь, чтобы так отплатить своему спасителю. Если бы Альварес не явился ко мне и не смог выжить в эпидемии, то меня давно не было бы в живых. А вот отравление, скорее всего, имело место. Я заметила, что Леандро стал каким-то вялым. У него появился странный друг. Вроде бы он близкий к грандам Альдера человек.

Альварес посмотрел на женщину с недоумением. Рикардо вздохнул и покосился на брата. Граф кивнул всем и отправился к сыну. Леандро лежал на кровати и не мог даже говорить. Маленькая София сидела рядом и чуть не плакала.

— Что случилось? — спросил Альварес.

Девочка вскочила и подбежала к отцу. На глазах у неё были слёзы.

— Мы неделю назад шли из эскуеле и столкнулись со странным молодым аристократом. Он назвался Лоренцо де Оставиндо.

— Бастард герцога Бехара. И что ему от вас нужно?

— Я не знаю. Он говорил только с Леандро.

— Иди к себе, София. Сейчас приведём его в порядок.

Но привести сына в порядок он не мог ещё долго. Рикардо, София и Альварес пытались найти средство от этой гадости, но всё оказалось тщетным. В эскуеле с ней не смогли справиться даже лучшие мастера. Пришлось ему ехать с сыном к Камиле.

Женщина посмотрела на графа и вздохнула. Она была в растрёпанных чувствах. Излечение Аудольфеды шло медленно и не давало нужных результатов. Камила едва не накинулась на графа с кулаками, но тот остановился и сказал, что приехал не за этим.

Камила осмотрела не просыпавшегося мальчика и вздохнула.

— Умеешь же ты попасть в неприятности. Это сонный гриб. Я дам тебе лекарство от него. Но последствия отравления будут сказываться на мальчике всю жизнь. Он будет страдать от перепадов настроения ближайшие тысячу лет.

— Что же от него хотели?

— Ты задаёшь неправильный вопрос. Скорее всего, это что-то хотели от тебя, так что жди гостей.

Камила оказалась права. Как только Альварес вернулся от ведьмы, Рикардо сказал, что его искал молодой человек. Граф велел отнести сына в комнату и следить за приёмом лекарства.

Лоренцо шёл по улицам Кордовы и улыбался. Он специально выбрал редчайший гриб, о котором почти никто не знал. Виконт был уверен, что положение графа поможет ему в предстоящей игре. Он даже не сомневался, что за жизнь сына потомок последнего берсерка преподнесёт нужному человеку трон, а Фуэло станет для многих людей прикрытием. Лоренцо вспомнил старый разговор с Хуаном дель Ринкором.

— Лоренцо, это ты бастард. Твой папаша не очень-то любит таскать тебя за собой к Мануэлю, а я там вращаюсь постоянно. Молодёжь начинает задумываться над тем, что король Арагона сделал глупость, создав каких-то грандов.

Лоренцо насторожился. Его положение и так было шатким.

— Что ты от меня хочешь?

— Успокойся. Меньше всего я хочу привести тебя на плаху. Ты слышал, что у Вероники гостит Фуэло де Бермундес? Он сын Матильды Безумной, которому не дал занять трон Фритинген.

— Скажи уж прямо: королева завела себе любовника.

— Разве это важно? Нужно помочь ему занять трон Мануэля и тогда новоявленный правитель сделает нам благо. Гранды улетят в бездну, о кортесах забудут, и тогда на вершину власти сможет подняться тот, кто имеет больше влияния и денег, а не те, кому суждено было родиться первым. Вот ты спроси себя: разве справедливо, что место гранда займёт Карлос, а не я.

Лоренцо долго сопротивлялся. Ему казалось, что это обида Хуана на отца и положение в семье, но потом увлёкся идеями и примкнул к небольшой группке молодых аристократов, недовольных второстепенным положением. Им не хватало влиятельного помощника. Идея привлечь к этому Альвареса пришла кому-то из бастардов графа Кабры.

Лоренцо подошёл к дому графа. Он вздохнул и нажал на магический звонок. Ему открыл сам граф. Лоренцо вскинул брови и успел заметить только то, что за спиной у этого здорового аристократа маячит ещё одна личность. Ему тут же прилетел кулак. Лоренцо помотал головой. Перед глазами плясали мушки, а во рту появился солоноватый привкус. Альварес приподнял его над землёй, словно это был мальчишка и потряс его.

— Душу вытрясешь, — сказал Рикардо с насмешкой.

Лоренцо едва смог сконцентрироваться и увидеть, что на пороге стоит ещё один мужчина и смеётся над ним.

— А она у него есть? — спросил граф.

Второй мужчина рассмеялся и посмотрел на незадачливого посетителя с откровенной издёвкой.

— Ну, это создатель проверит. Но ты помни, что это бастард гранда. Вряд ли он простит тебе убийство своего отпрыска.

Альварес усмехнулся и посмотрел на Лоренцо.

— Я не стану тебя убивать, но, если ещё раз появишься рядом с моей семьёй, а оторву тебе голову. И запомни: я никогда не прощаю тех, кто покушается на мою семью.

— Погоди. Я хотел с тобой поговорить, а мальчишка просто…

— Я плохо выразился?

Лоренцо опустился на землю и потряс головой.

— Дался тебе это мальчишка! Выздоровеет он и следов не останется. Мы хотели пригласить тебя в игру за трон Альдера.

— И кого вы наметили королём?

— Фуэло.

— Убирайся.

Альварес вернулся в дом и закрыл двери. Лоренцо едва смог подняться. Он вытер кровь и проворчал:

— Ничего. Ты ещё вспомнишь этот удар.

Он развернулся и направился в сторону остановки дилижансов.

Рикардо внимательно следил за этим странным бастардом и его слова услышал, но говорить графу не стал. Он усмехнулся и направился в кабинет, куда и ушёл Альварес, который быстро вызвал графа Беневете.

— Слушаю вас, — спокойно отозвался Алонсо.

Граф быстро всё рассказал. Пементель нахмурился и ответил:

— Я слышал об этой группе недовольных, но безопасностью занимается герцог Иньиг. Андреас де Гальвес никого к своим делам не подпускает. Даже на нас порыкивает. Нужно искать другие пути. Вы кого-нибудь знаете?

— Только его сына и Маурисио, сына графа Кабры.

— Игнасио хоть чего-то стоит, а вот последний — пустое место. Маурисио ничего не интересует, кроме дуэлей и бутылки.

Рикардо подошёл ближе и сказал:

— Граф, вам всем нужно быть осторожнее. Бастардов много, а прав они практически не имеют. Поверьте, это не первый и не последний. Если вы не сможете решить эту проблему, то рано или поздно некто воспользуется этим, и от вашей власти не останется и следа.

— Этот вопрос нужно решать. Вот только я один ничего не сделаю, а грандов всё устраивает.

Рикардо пожал плечами.

— Тогда не огорчайтесь, если у вас начнут гибнуть наследники.

— Граф, приезжайте в Жартин, когда разберётесь с делами. Я устрою вам примирение с Мануэлем.

Алонсо отключился, а граф фыркнул:

— На черта оно мне далось. Рикардо, а ты не хочешь с ним породниться?

— С графом Беневете?

— Да. У Алонсо шестнадцать детей, и одной из его девочек девятнадцать лет.

— Интересный вопрос. А чем я там буду заниматься?

— Граф занимается военным флотом и частично гражданским. Ему нужны энканторы и умные люди. К тому же по делам он часто сталкивается с Вероникой, а ты с ней уже знаком.

— И граф меня к этому приобщит. Надо подумать. К тому же ещё неясно, как сам гранд среагирует на такое предложение.

Мануэль стоял около окна и любовался парком, выросшим рядом с Эскариалом. На столе лежало донесение от графа Беневете. Король Альдера не скрывал своего неудовольствия и ждал герцога Иньига, который опаздывал. Первым к нему пришёл Себастьян де Леон. Герцог Альба поклонился и сказал:

— Ваше Величество, герцог Иньиг не сможет приехать.

Мануэль повернулся к аделандо майору и поинтересовался:

— И что помешало ему выполнить мой приказ?

— Нападение.

— На главного инквизитора? — не поверил король.

— Герцог Фриас уже там. Вы поедете?

— Он сильно пострадал?

— Да. Это произошло прямо за чертой Макрии. Под колёса кареты бросили огненный сгусток.

— Нападавшие?

— Скрылись.

— Почитайте донесение Пементеля.

Мануэль отправился собираться на место ранения своего гранда, а Себастьян взял листок бумаги. Сообщение о том, что в Альдере появилась группа молодёжи, собирающаяся посадить на трон Фуэло, вызвала у него двойственные чувства. Но больше всего герцогу не понравилось имя того, кто сообщил это. Себастьян вспомнил, что так и не смог толком прижиться в этом странном дворце. Для семьи ему пришлось построить малый дворец и полностью переехать туда. Рейна и Кристиан не могли себя заставить даже переступить порог этого дворца. Они устраивали только приёмы в большом зале, где под потолком висела странная люстра. Всё остальное время дворец стоял пустым.

— И что скажешь? — раздался вопрос короля.

— Где гарантия, что он говорит правду?

Мануэль усмехнулся.

— Не можешь простить ему происхождение? Графу сейчас незачем врать. Кстати, ты в курсе, что он украл Аудольфеду? Идём.

Себастьян следовал за правителем и вздыхал. Гранд боялся, что сын Толедо явится в Макрию. Он не видел мальчишку давно — с тех пор, как Альвареса увезла с собой Домиана. В его памяти не сохранилось даже примерно, как выглядел последний ребёнок берсерка. Скорее нечто символическое, нежели мальчик. Когда из Рамнии пришли сведения о нём, Себастьян посмеялся. Официально последний сын берсерка умер в Гандии. А потом стало не до смеха. Сведения оказались верными, и герцог испугался. Ему чудилось, что из каждого угла и куста на него смотрит старый граф Толедо. Себастьяну иногда казалось, что он повредился рассудком. Эти глаза, которые виделись ему везде, сводили с ума. Он ещё помнил пронзительный взгляд первого берсерка, который проникал в душу. Себастьян постарался запрятать свои страхи как можно дальше и не показывать королю, что он боится Альвареса.

Король подъехал к месту ранения своего инквизитора и осмотрелся. Несколько десятков энкаторов и кабальеро охраняли место от любопытных и пытались найти следы, того, кто это сделал. Андреас де Гальвес лежал на земле без сознания. Король подошёл к лекарю и спросил, что с герцогом.

— Тяжёлое ранение. У него срезана осколком стекла кожа на голове. Рука почти оторвана. Я приживил всё, но он ещё долго будет болеть.

Едва Мануэль отошёл от лекаря, что-то снова взорвалось. Король упал на землю. Несколько кабальеро отлетели от кареты в сторону, энканторы быстро собрались и подняли купол. Себастьян смог спастись, потому что отошёл в сторону знакомого. Он оглянулся и открыл рот от удивления. Под каретой инквизитора разгорался новый пузырь.

— Убирайте быстро оттуда всех и короля в первую очередь! — крикнул он. — Сейчас будет ещё один взрыв.

Люди шарахнулись от места происшествия в разные стороны, а чиновники взялись укрывать карету. Андреаса едва успели оттащить, энканторы из личной охраны короля укрыли его. И тут произошёл очередной взрыв, от которого инквизитор пришёл в себя.

— Там документы, — простонал он.

— Жизнь дороже бумаг, — ответил Себастьян.

Мануэль мотал головой и пытался прочистить уши. Короля оглушило взрывом. Под пологом раздался новый взрыв и уничтожил карету главного инквизитора. Себастьян покосился на Иньига и вздохнул.

— Заговор, — едва слышно прошептал Андреас.

— Я в курсе, — хмуро ответил Мануэль. — Мне граф Толедо сообщил об этом.

Гранды переглянулись, и герцог Иньиг вздохнул. Он прикрыл глаза и подумал, что теперь не избежать допроса короля — Мануэль не простит ему подобной оплошности.

В небольшом ресторанчике на границе Макрии собрались несколько десятков молодых людей, которые в основном были бастардами. Все четыре короля не спешили уравнивать их в правах с законными детьми. Бастарды остались в подвешенном состоянии. Многие аристократы на них косились, а законные дети могли выкинуть из семьи. Гранды на это не обращали внимания.

Фуэло улыбнулся и посмотрел на молодых людей, которые рассчитывали получить свои преференции. Он подумал, что эта компания приведёт его к трону. Беглый принц уже строил планы по завоеванию всей Пансии. Он мечтал, как разногласия между королями, аристократами и масса обиженных бастардов возведут его на трон, куда должен был взойти первый берсерк. Фуэло поселился в Макрии в небольшом домике и вёл активную агитацию среди молодёжи. Этот день должен стать началом его триумфа. Он с улыбкой сказал:

— Я приветствую всех вас. Мы с вами оказались в сложной ситуации. Вы — лучшая часть аристократии, а оказались в положении отбросов. Разве это правильно? Почему всё получают только первые дети? Разве вы не заслужили лучшей участи? Старики многого не понимают и должны отдать власть более разумной части аристократии. Мы не намерены зависеть от того, родились в законном браке или нет. Власть должна принадлежать умнейшим людям, которые могут зарабатывать, а не заглядывают в рот королю.

Он ещё долго вещал, призывая сместить непонятного короля, которому просто повезло родиться в кружевах. Его слушали внимательно. Лоренцо де Оставиндо сам не заметил, как увлёкся речами этого странного принца. Остальные внимали ему с открытыми ртами, словно это был великий пророк.

— Мы создадим союз.

— Надо бы позвать Альвареса, — протянул Хуан дель Ринкор.

— Вы с ума сошли, — возмутился Фуэло. — Ни в коем случае. Вы хотите привлечь к нашему делу потомка того, кто должен был принять корону единой страны. Он не стал правителем, потому что хотел, чтобы его уговаривали. Вы в курсе, что для его отца был сделана большая корона, которая до сих пор ждёт его в храме Макрии? Представляете, что будет, если ему дадут повод вспомнить об этом?

— Но… — начал было Лукас де Виллегас, бастард Иньига.

— Никаких но. Ты слышал, что он выкрал дочь короля Меровея из Фрикии? Этот Альварес готовится стать правителем Пансии.

На Фуэло покосились все, но возражений ни у кого не нашлось. Он вытащил бумагу и предложил всем подписать её. Молодёжь посмотрела на это с подозрением. Лукас фыркнул.

— Я это подписывать не стану. Не считайте нас глупее себя. Вы легко отсюда сбежите, а нам придётся отвечать за ваши глупости.

— С чего вы решили, что я сбегу?

— А вы человек без кола и двора. Вы отправились к Веронике. И что теперь? Перессорили королеву с некоторыми грандами и сбежали.

— Послушайте, — поморщился Хуан. — Она всего лишь женщина. Мало ли что могла накарябать. Так что давайте не будем винить во всём несчастного принца.

Лукас покосился на остальных, но молодые люди не возражали. Он быстро попятился и вышел из ресторана. Молодой человек не собирался ничего говорить отцу, но и становиться жертвенным бароном ему не хотелось.

Фуэло даже не заметил, как Лукас ушёл. Бастард направился в сторону дворца герцога. Он шёл по улицам и постоянно хмурился. Ему категорически не нравилось происходящее. Молодой человек долго блуждал по округе, потом посидел в ресторанчике. Лукас думал и никак не мог прийти к единому мнению. Во дворец герцогов Иньигов он вернулся уже под вечер.

— Где тебя носит? На отца напали! — накинулся на него Игнасио.

Лукас отодвинул взбешённого наследника и спросил:

— Он жив?

— Да. Лекари смогли спасти его.

— Мне нужно срочно с ним поговорить.

Игнасио накинулся на него.

— Нашёл время! Отец едва жив.

Лукас поморщился и обошёл взбешённого графа. Обсуждать что-то с наследником гранда было бессмысленно. В покоях Андреаса пахло лекарствами и кровью. Герцог лежал на кровати с закрытыми глазами. Бастард долго стоял около дверей, ожидая, пока на него обратят внимание. Герцог приоткрыл глаза и вздохнул. Он покосился на Лукаса и тихо спросил:

— Что ты хотел?

Андреас не хотел сознаваться, но поведение законного наследника его только раздражало. После окончания школы в Чёрном гнезде Игнасио так и не взялся за ум. Графу больше нравилось бегать по приёмам, балам, развлекаться с женщинами. Он даже в его покои не пришёл, хотя и знал, что герцог ранен. Лукас поклонился и сказал:

— У меня есть для вас информация.

— Садись. Я выслушаю тебя.

Лукас сел не на кровать, а рядом. Дождался, пока лекарь вышел и начал рассказывать. Андреас слушал его внимательно и не перебивал. Сведения от бастарда оказались нерадостными. Но если судить по его словам, то заговорщикам незачем было устраивать подобную операцию.

— И кто тогда?

Лукас помолчал, а потом сказал:

— Ваша карета стояла дома, но если откровенно, то ваше ранение мне ни к чему.

— Я в курсе, — отозвался Андреас.

Герцогу не хотелось сознаваться, но единственный, кто мог это сделать — его родной сын и наследник. Андреас вздохнул и прошептал:

— Иди, Лукас. Я догадываюсь, кто виноват.

Но маркиз не ушёл далеко. Лукасу была категорически невыгодна гибель отца именно сейчас, когда в королевстве созрел заговор. Он устроился в гостиной герцога за широкой шторой и приготовился ждать. Что-то ему подсказывало: тот, кто покушался на жизнь герцога, явится добить жертву. Лукас достал свой нож и положил его на колени. Андреас не отдал его в школу мастеров кабальеро. Так что Лукасу пришлось учиться управлять оружием самостоятельно.

Дворец к середине ночи погрузился во тьму. Слуги быстро погасили все кристаллы и разошлись спать. Герцог не выставлял охрану в своём доме, считая, что это лишнее. Лукас больше всего боялся заснуть и пропустить того, кто придёт добивать герцога.

Тихие шаги раздались в середине ночи. Лукас встрепенулся и поднялся со стула, а потом услышал, как тихо открывается дверь. Он приоткрыл занавеску и увидел, как в гостиную вошла женщина и быстро осмотрелась. В комнате было темно, но зажигать свет она не стала, подошла к столу, который стоял около окна, и положила на столик какой-то предмет. Что-то звякнуло об металлические вставки, и женщина остановилась. Она прислушалась, а потом вернулась к своему занятию. Женщина долго разбирала ножи и рассматривала их в свете луны. Лукас нахмурился. Из всех обитательниц дома герцогов по фигуре подходила только жена герцога.

— Отлично, — прошептала женщина. — Вот этот подойдёт. Хватит ему коптить эту землю.

Она направилась в сторону спальни герцога, но Лукас не позволил ей это сделать. Он метнул нож и попал ей в плечо. Женщина закричала, Лукас не стал ожидать её реакции и кинулся на гостью. Она взвыла раненым зверем и кинулась на него с ножом.

— Убью, — выкрикнула она.

Лукас перепрыгнул через небольшое кресло, уходя от удара, и свалил столик, за которым хозяин обычно пил вино и просматривал бумаги. Раздался звон разбитой бутылки. Женщина рыкнула и кинула в Лукаса нож. Он успел от него отклониться. И тут включился свет.

— А ну прекратили, — раздался голос Андреаса.

Лукас тут же опустил оружие, которое подобрал с пола, а вот жена герцога не собиралась отступать. Она кинулась на мужа с ножом. Лукас метнулся к ней и перехватил руку, вывернув её за спину. Он едва смог заставить её отпустить нож. Мартина едва не взвыла, но разжала руку. Оружие со звоном упало на пол. Герцог поднял его и посмотрел на жену.

— А я, признаться, думал, что это Игнасио устроил покушение. Отравленное. Очень мило.

— Я не позволю тебе лишить сына титула и наследства, — закричала она. — Ты таскаешь в дом бастардов. Думаешь, я ничего не знаю.

— И чего ты только добилась этим? — спросил Лукас.

— Собственной казни, — сказал герцог. — А ещё того, что я поставлю вопрос об уравнивании в правах бастардов. После этого я с лёгким сердцем оставлю и титул, и имущество Лукасу.

Мартина смотрела на мужа и не могла поверить в то, что слышит.

— Ты не посмеешь.

— Ещё как посмею. Всё, что может делать твой сын — бегать по шлюхам и устраивать драки. Мне не нужен такой наследник. Лукас единственный интересуется моей работой и готов помочь. Вы забываете, что гранд — это не деньги и титул, а работа на короля и государство.

Андреас вызвал своих людей и приказал отправить Мартину в камеру. Лукас смотрел вслед мачехе и вздыхал.

— Спасибо тебе, — сказал герцог. — Иди спать.

Лукас вздохнул и отправился в свои комнаты, а Андреас опустился в кресло и посмотрел на своих подчинённых.

Мануэль был недоволен принесёнными новостями. Он выслушал раненного Андреаса и спросил:

— И что вы предлагаете?

— Принять законы идентичные тем, которые действуют в Рамнии. Пока вы не решите эти вопросы, мы так и будем упираться в недовольных детей аристократов.

Мануэль сжал кулак и стукнул по столу. Андреас сдержал улыбку. Он прекрасно понимал, о чём думает король. Вероника недавно родила ребёнка от любовника. Если он даст дорогу бастардам, то этот мальчик получит титул.

— Не бывать этому.

Андреас положил на стол бумаги и сказал:

— Тогда готовьтесь к тому, что это не последний заговор. Такие, как Фуэло, легко найдут последователей.

Гранд вышел и оставил короля смотреть на папку с документами как на ядовитую змею. Мануэль встал и долго созерцал парк, разбитый под окнами Эскариала. Король понимал, что гранд прав, но признаваться в этом он не хотел. Мануэль вызвал своего секретаря и приказал созвать совет кортесов.

— Обговори это с другими королями.

Мануэль отложил документы в сторону и вызвал Фриаса.

Глава 30

Аэбдин сидел на подушках и слушал доклады визирей. Великий султан долго молчал и смотрел на своих подданных, которые не знали, куда деться от прозорливого факира.

— Что с постройкой больших кораблей? — спросил он, наконец.

— Понимаете, султан Аэбдин эль-Фадэль хан, властитель Дома Айты, султан султанов, предводитель правоверных и наследник Владыки Вселенной, мы не можем наладить поставки дерева. Рамния вводит пошлины, а доставки из Гандии слишком дорогостоящие.

— А разве мы не продаём пряности? Вы хотите мне сказать, что шафран стоит дешевле древесины? Карем эль-Саттер, сколько стоит продаваемый нами шафран?

— Десять золотых за горсть.

Аэбдин рассмеялся.

— Дорогой мой Карем, я, конечно же, не хожу по рынкам, но даже мне известно, что вы меня нагло обманываете. Я в курсе, что вы и ваш близкий друг — Акрам эль-Фарид торгуете отменными пряностями, которые на нашей земле не растут.

Визири переглянулись.

— Великий султан, что вы хотите?

Аэбдин встал и подошёл к зарешеченному окну. Он внимательно посмотрел на крышу соседнего здания и позвал Абади агасы. Янычар поклонился султану.

— Снимите с крыши стрелка. Если он будет убит, я возражать не стану. У семьи покушавшегося изъять три четверти всего имущества. И меня не интересует, знали остальные о его выходке или нет.

Янычар вышел, а стоявший в стороне Нааджей эль-Абрахам побледнел. Аэбдин заметил это и расплылся в улыбке.

— Очень хорошо.

Визирь упал на колени

— Прости и помилуй меня, великий, я думал, что сын шутит. Не губи мою семью. Я могу выплатить деньги, но снизь хотя бы до половины.

— Четверть, но его казнят.

Нааджей подполз к султану и поцеловал полу его халата.

— Я не возражаю. Если хотите, я могу отдать свою дочь.

— Гарем у меня и так не пустует. Встань. Я прощаю тебя, но, если кто-то из твоей семьи ещё раз попадётся на заговоре, никакие мольбы не помогут.

Султан обвёл всех визирей взглядом и сказал:

— Я не против торговли. Если Рамния или Пансия станут скупать от нас ценности из Сиама, это будет замечательно, но вы не платите налоги.

— Понимаете, великий султан, — протянул Мустафа эль-Хамад. — В Сиам ходят маленькие шхуны. Часть их гибнет в бурных водах моря. А строить большие мы не можем. Хотите вы того или нет, но организовать нормальные поставки дерева не удастся ни при каких обстоятельствах. Если поставлять его из Гандии, то суда окажутся золотыми, а Рамния не хочет нам продавать дерево. Я думаю, что, даже если не будет Фритингена, мы всё равно не сможем договориться.

— Что вы предлагаете?

— Взимать налог по факту доставки товара, а не с судна, как это делается сейчас.

Аэбдин усмехнулся.

— А где гарантия, что вы не станете обманывать каймакамов?

— Не станем, — протянул Акрам. — В этом случае всё встаёт на свои места, и казна получает доход, и мы не остаёмся в накладе.

Аэбдин смотрел на своих визирей с насмешкой.

— Хорошо, но я хочу взглянуть на Аль-Хабиб. Выезжаем сегодня.

Мужчины переглянулись, но возражать не смели.

Аэбдин часто покидал Топ-капы и проверял огромные земли Халифата. Он легко мог покинуть Абади и отправиться проверить шахты на востоке Халифата. А мог поехать в школу Ассахад и посмотреть, как взращивают новое поколение факиров. Султан не чурался проверить процесс обучения лично, чем спровоцировал у янычар приступы паники. Султан был сильным факиром и легко мог вызвать ученика на поединок. Не говоря уже о дуэлях на саблях, скачках. Единственное, чего не любил Аэбдин — сидеть в павильонах и предаваться праздности. Послы и каймакамы не всегда могли разыскать правителя. А визири ворчали, что султан — настоящий кочевник древности и чаще живёт в палатке, чем в собственном дворце.

Аэбдин ехал на своём любимом вороном жеребце, рассматривал Абади и улыбался. Столица Халифата изменилась за неполные двадцать лет. Пропала грязь, город накрыли специальным пологом, чтобы летняя жара не убивала людей. Появилось много лавок, а рынок разросся до невероятных размеров. Тут продавали много товаров провинции Аль-Хабиб. Аэбдин мечтал, что Халифат сравняется по богатству и величию с Рамнией.

Встречающие кланялись процессии и смотрели на султана с почтением. Аэбдина все называли великим. Горожане улыбались вслед красивому правителю.

Аэбдин замечал всё, что только хотели от него скрыть. Каймакамы давно привыкли, что прятать что-либо бессмысленно, всё равно найдёт. А вот некоторые визири косились на правителя и ворчали, что его отец был намного проще.

Провинция Аль-Хабиб встретила их жарой и ветром с моря. Аэбдин улыбнулся. Где-то в этих краях родилась его мать, которую он почти не помнил. Женщина была вольнолюбивой и даже рождение ребёнка не могло заставить её смириться с участью наложницы. Она предпочла смерть. Султан её за это не винил. Его воспитывала Муниефа — великая женщина, каких ему было не найти. Молодой правитель покосился на своих уставших спутников и спешился.

— Мы совершим паломничество к могиле Великой Айты, — сказал он.

Большое чёрное строение находилось чуть в стороне от дороги. Сюда приезжали все жители Халифата. В храмах говорили, что каждый должен непременно посетить это место и поклониться основательнице их государства. Он вошёл в небольшой храм и остановился на пороге. Тут почти не было служителей, лишь в канун больших праздников сюда приезжали имамы и проводили службы.

Аэбдин пришёл сюда не кланяться и не молится, а понять, как этой женщине удалось собрать в кучу несколько десятков разношёрстых групп и создать из них единый народ. К султану подошёл Мустафа и спросил:

— О чём задумались, великий султан?

— Как ей это удалось?

— Вы об Айте? Я боюсь, это делала не она. Рядом с ней было два очень образованных человека — Саахир и Фархад. Именно эти двое и строили наше государство.

— Вы думаете, что Айта была только вывеской?

— О нет. Эта девушка слыла очень неглупой особой. Заговор она легко раскрыла.

— Но её всё равно убили.

— Возможно. Мы всё равно не узнаем правды.

— И все-таки мы ей очень многим обязаны.

— Муниефа сделала для Халифата гораздо больше. Идёмте. Пусть всё останется только легендой.

Аэбдин посмотрел на Мустафу и усмехнулся. Они вышли из храма и вздохнули с облегчением. Мустафа с улыбкой взглянул на правителя.

— Не стоит копаться в прошлом.

Аэбдин покосился на визиря и вздохнул. Мустафа шепнул правителю, что ему нужно найти какую-то горячую девушку. Султан рассмеялся.

— И где только найдёшь такую?

Они остановились недалеко от Аль-Хабиба. Ехать в город султан отказался. Это был громадный порт с шумными жителями и бесконечными складами. Аэбдин приказал привести своих каймакамов и пашу, который руководил городом и портом. Первые пришли с пачками документов, быстро отчитались перед султаном и покосились на пашу.

— Я вас слушаю, милейший, — сказал Аэбдин. — Что вы можете сказать о работе порта?

Паша помялся и произнёс:

— Понимаете, великий султан. Тут вот что произошло: меня фактически отстранили от дела несколько визирей.

— И кто это сделал?

Паша покосился на визирей. Аэбдин это заметил и нахмурился. Паша тут же упал на колени.

— Не губите, великий султан. Я ничего не могу поделать. Тут живёт сын одного из визирей и говорит мне, что если я сунусь в его дела, то это окончится моей казнью.

— Кто?

Паша поднял голову и сказал:

— Он называет себя Хамди эль-Фадэль.

Аэбдин нахмурился и покосился на командира гвардии янычар, который поклонился султану и спросил пашу:

— Ты знаешь, где этот умник живёт?

— Конечно же. Великий султан, я покажу. Всё покажу. Если вы решите это проблему, то больше никаких задержек с оплатой податей не будет.

— Тебе будет прислано распоряжение о новом способе взимания податей.

Паша улыбнулся и попятился на улицу. Янычар расплылся в улыбке. Чиновник вытер пот и покосился на военного.

— Я едва не умер от ужаса. Этот непонятный мужик держит в страхе весь порт. Никто не смеет ему возражать. Он говорит, что легко входит в покои султана и поставляет ему самых красивых девушек и драгоценности.

Янычар улыбнулся.

— Что-то я сомневаюсь, что у султана Аэбдина имеется такой родственник. Показывай.

Паша вздохнул и направился в сторону красивого дома, стоявшего недалеко от порта.

Хамди сидел на подушках в саду и любовался на прекрасных девушек, которые были выставлены в ряд перед ним. Он прикрыл глаза и наслаждался каждой минутой. На столике красовались фрукты, редкие сладости и вино. Около забора дежурило несколько мужчин, которые выполняли обязанности янычар. Хамди махнул рукой одному из них.

— Когда придут наши корабли?

Мужчина опустился рядом и посмотрел на девушек в прозрачных одеждах.

— Через неделю, если не задержит что-то в Тюхае или в море.

— Отлично. У меня уже есть несколько заказов на редкие травы.

Янычар помолчал, а потом сказал:

— Говорят, что портом заинтересовался великий султан Аэбдин.

Хамди распахнул глаза и прошипел:

— Не смей называть этого поношенного кота при мне по имени. Он великий глупец и может мнить себя правителем, но для меня он всего лишь самозванец. Скоро мы станем полноправными хозяевами этого порта. Все визири будут ходить по струнке и кланяться нам.

Янычар вздохнул и покосился на ворота. Он не верил в то, что их оставят в покое. И тут ворота распахнулись. Хамди смерил гостей насмешливым взглядом, а вот командир его головорезов вскочил и отошёл в сторону. Он смотрел на спутника паши с напряжением. Командира янычар султана звали Абдулой. Этот с виду неповоротливый и грузный, но те, кто попадал ему под горячую руку, говорили, что равных в бою ему нет.

Хамди и не подумал вставать. Он посмотрел на пашу и рассмеялся.

— Убирайся отсюда со своими головорезами, пока я не приказал выкинуть отсюда и тебя, и твоего вояку.

Хамди не заметил, что его бойцы пятятся. Абдула спустился на землю и повёл плечами.

— Ну, сделай одолжение, — сказал он. — Хотя я думаю, что командир твоего войска не спешит проверить меня на прочность.

Хамди покосился на мужчину, который прошёл с ним не одно испытание. Янычар подошел в Абдуле и поклонился ему чуть ли не до земли.

— Абдула, прошу прощения, но я не собираюсь с вами воевать.

Командир вытащил саблю и положил перед командиром янычар султана. Хамди не мог в это поверить. Он встал и подошёл к своему помощнику и прошипел:

— Ты что сказал?

Тот отвёл руки Хамди и повторил:

— Я с командиром султанских янычар воевать не стану.

— Хамди, — протянул Абдула, — тебя очень захочет лицезреть великий султан. Я думаю, что он будет очень рад увидеть своего беглого слугу. И кто тебе дал право говорить, что ты имеешь отношение к семье султана?

Мужчина оскалился и едва не кинулся янычара, но его помощник схватил его за руку.

— Ты с ума сошёл. Это командир янычар султана. Самый умелый воин Халифата, к тому же он владеет чарами. Хочешь оказаться на том свете?

— Я не собираюсь сдаваться на милость какому-то…

— Я могу и не брать тебя, а убить на месте, — спокойно сказал Абдула.

Хамди покосился на янычара и вздохнул. Умирать не хотелось, вот только он не был уверен, что султан оставит его в живых. Абдула положил ему руку на плечо и повёл к султану.

Аэбдин смотрел на хозяина южного порта и усмехался. Он узнал этого мужчину, который никакого отношения к султанской семье не имел. Хамди вскинул голову и решил пойти ва-банк. Тем более что терять ему было нечего.

— А ты в курсе, что твой род не имеет никакого отношения к Айте? Вы…

Аэбдин поморщился.

— И кто, по-твоему, был сыном Айты?

— Саабир эль-Назир.

Аэбдин рассмеялся.

— Нет, Саабир был сыном подруги султана, как и называли Айту. А вот наследником был Наасем эль-Фадэль. Он стал основателем нашего рода. Это знает каждый человек, живущий в Топ-капы. А если тебе это неизвестно, то во дворце ты не жил и никакого отношения к султанской семье не имеешь.

Хамди вздохнул.

— Имею. Хотя ты прав, великий султан, я никогда не жил в этом шикарном дворце. Я племянник твоей матери.

Аэбдин посмотрел на потенциального родственника и нахмурился. Проверить это было проблематично.

— Сколько у тебя кораблей?

— Тридцать две шхуны.

— Сколько тонет?

— Примерно три в год. Это меньше чем у остальных.

— Это я знаю.

Аэбдин приказал позвать Мустафу. Великий визирь поклонился и спросил:

— Что вы хотели?

Аэбдин махнул головой и спросил:

— А что, если этого умника не казнить, а приобщить к работе в порту?

Мустафа посмотрел на пирата и едва не рассмеялся.

— Только через магическую клятву. С кем ты ведёшь дела в Тюхае?

— С Накарином Виллапана.

Мустафа приподнял брови.

— И как тебе это удалось?

Хамди улыбнулся.

— Мне немного повезло. Великий султан, я готов вам служить, но только если визири не станут грабить нас. Все хотят приобщиться к ценностям и деньгам.

— Разрешите дать вам совет? — спросил Мустафа.

— Дозволяю, — отозвался султан.

— Сделайте эту провинцию уделом семьи эль-Фадэль.

Аэбдин усмехнулся и согласился, а потом посмотрел на своего потенциального родственника. Хамди вздохнул с облегчением, но затем взглянул на султана и побледнел. Аэбдин дал ему понять, что никогда не оставит его в покое. Хамди почувствовал, как становится нечем дышать.

Хлодвиг стоял около зеркала и готовился к церемонии. Он поправил камзол и длинные светлые волосы. Роберт де Мартин косился на герцога и вздыхал. Ему категорически не нравилось происходящее. Фактически герцог предал легендарного короля Фрикии. Хлодвиг покосился на старого дворецкого и нахмурился.

— Не смей жалеть об этой девочке. Я потомок правителя великой страны и должен думать о будущем Фрикии. Клотильда де Мо родственница герцогу Бретани. Ты понимаешь, какие это связи? Мы сможем организовать солидную партию.

Роберт вздохнул. Сплетни о том, что герцог Анжуйский сын конюха, а не короля, разлетелись со скоростью пожара.

— Всё это верно, — проворчал старый слуга. — Вот только отметка на вашей руке говорит, что вы клятвопреступник. Это для семьи добром не кончится.

— Ерунда. Я готов принести себя в жертву ради Фрикии и её благополучия.

Хлодвиг отмахнулся от дворецкого и направился в сторону выхода.

Свадьба герцога Анжуйского вызвала во Фрикии много домыслов и склок. В герцогство съехались все, кто только мог себе это позволить. Клотильда прикатила в Режан со своим отцом и многочисленными родственниками. К герцогу пожаловал и правитель Фрикии. Хьюго был на пике популярности. В Телюции говорили, что он достойный продолжатель Меровея. Сам король не отнёсся всерьёз к этому льстивому заявлению. Хьюго знал, что легенду из него делал Рудольф и не мешал лорду Вестгота изгаляться.

Хьюго покосился на своего чиновника, которого за глаза называли провокатором, и усмехнулся. Рудольф так и не смог найти себе супругу. Ни одна девушка не пожелала связать с ним судьбу. Рудольф злился, но ничего не мог сделать. Вот и сейчас его советник старательно улыбался, но улыбка была какой-то деланной. Хьюго посмотрел на него и сказал:

— Ну что же вы не рады? Вроде бы это ваша идея.

— Я рад. Дело не в женитьбе Хлодвига, а в другом.

Хьюго посмотрел на него с интересом.

— И что могло вас расстроить?

Рудольф покосился на правителя.

— Я узнал, что один из членов большого совета, внук великого лорда, оказался сыном Толедо. Кто бы мог подумать, что красавица и умница Дениза выберет такого супруга?

— Она жива?

— Нет. Женщина погибла на севере нашего материка.

Хьюго усмехнулся.

— Колитесь, милый Рудольф, вы хотели на ней жениться.

Лорд усмехнулся и покосился на короля.

— Это было бы интересно. Во всяком случае, Дениза намного лучше Алисы.

Хьюго рассмеялся и хлопнул его по плечу.

— И кто этот предатель?

— Рикардо.

Улыбка сползла с лица короля. Об этом человеке были наслышаны. За короткое время он смог засветиться во многих государствах. О нём говорили, что для этого непростого человека нет нерешаемых заданий.

— И где он сейчас? — спросил Хьюго. — Этот господин сможет нам помочь.

Рудольф усмехнулся и покосился на правителя.

— Не спорю, цены бы этому лорду не было у вас при дворе. Вот только о родстве узнал граф Толедо. Рикардо получил титул маркиза. Если он найдёт себе жену в Пансии, можете забыть о нём.

Хьюго покосился на Рудольфа и мысленно уточнил: не если, а когда. Король сделал вид, что ему всё равно, где будет жить этот человек, но на ум положил.

— Я думаю, что помогу вам найти невесту. Есть у меня на примете одна девушка. Она хоть и не аристократка, но её папаша довольно состоятельный торговец. К тому же болтают, что он имеет какое-то отношение к вашим. Так что проблем с наследниками не будет.

Рудольф вздохнул и согласился.

Они вошли в большой храм Режана. Для правителя было приготовлено место. Хьюго сел в просторное кресло и приготовился ждать герцога Анжуйского. Хлодвиг вошёл в храм и стремительно прошёл к алтарю. Местный служитель поклонился ему и вздохнул. Меньше всего священнику хотелось разрешения собора, в котором он служил столько лет.

— Надеюсь, этот храм не рухнет, — сказал он тихо, но так, чтобы герцог слышал.

Хлодвиг покосился на него и вздохнул. Ответа на этот вопрос у него не было. Он подтянул перчатки и покосился на Герберта де Вермандуа, который сидел в первом ряду и смотрел на зятя с напряжением. Герцог знал, что Герберту пришлось отдать Клотильду за него. На аристократа надавил сам король.

Двери распахнулись, и вошла невеста. Клотильда была миловидной девушкой с тёмными волосами и почти прозрачными зеленоватыми глазами. Она ступила на дорожку, и тут каблук у туфли сломался. Девушка едва не упала. Шедшая рядом подруга — жена герцога Бретани — поддержала её.

— Скинь ты эти несчастные туфли, — прошипела она.

Клотильда едва не заплакала, но послушалась и оставила обувь на пороге храма. Хлодвиг смотрел на Клотильду и не скрывал своего раздражения. Примета была хуже некуда. Герцог постарался отогнать дурные мысли и вернуться к действительности. Клотильда подошла к герцогу и посмотрела на него. Хлодвиг был совершенно не похож ни на короля Меровея, ни на свою мать. Высокий со светлыми волосами, которые красивыми волнами лежали по плечам. Голубые глаза напоминали небеса. От него сходили с ума многие, но Клотильде он не нравился, а всё из-за того, что в этих прекрасных глазах не было ни тепла, ни любви. Девушке казалось, что она прикована взглядом ко льдам— она чуть было не поёжилась от холода, но вовремя вспомнила, что смотрит в глаза.

Священник начал читать молитвы, сочетая их законным браком. Клотильда стояла босая и едва могла дышать. Пол в храме был обжигающе холодным. Девушка старалась не переминаться с ноги на ногу и постоянно косилась на потенциального мужа. Хор подхватил молитву, и она понеслась по храму. Клотильда едва не заплакала. Она покосилась на одного из молодых баронов, но тот стоял в стороне и не спешил вытаскивать её из лап непонятного зверя.

Священник обернулся к молодым людям и покосился на девушку, стараясь не выглядеть слишком мрачным — он был уверен, что никакого счастья в этой семье никогда не будет.

Хлодвигу было всё равно, что ожидает его супругу. Он равнодушно смотрел на то, как связывают его жизнь с девушкой, к которой он оставался равнодушен.

— Будьте счастливы, — сказал священник, заканчивая ритуал. — Я буду рад увидеть ваших детей.

Хлодвиг подхватил Клотильду и потащил её к гостям. Девушка прошептала:

— Мне нужно обуть ноги — стоять на холодном полу неприятно.

Хлодвиг покосился на жену и ответил:

— Сама виновата. Нужно было выбирать нормальную обувь.

Он дёрнул её и потащил вперёд. Клотильда едва не возмутилась, но ей пришлось замолчать. К ним подошёл король. Хьюго улыбнулся.

— Рад, что вы обрели семейное счастье.

— Я приглашаю всех гостей на праздничный обед, — сказал герцог.

Герберт стоял рядом и косился на босые ноги дочери. Он посмотрел на зятя и, когда понял, что обувь дочери не принесут, махнул рукой слуге.

— Принесите Клотильде туфли. Герцог, а почему вы не позаботились об этом?

Хлодвиг посмотрел на своего тестя и усмехнулся.

— А у вас нет нормальной обуви?

Герберт едва не вспыхнул, но покосился на короля и постарался взять себя в руки. Драку на пороге храма Хьюго ему не простит. Он посмотрел на свою любимую дочь и вздохнул.

Король улыбался и желал молодым счастья. Клотильда недоверчиво косилась на супруга. Девушка мечтала только об одном — чтобы эта пытка побыстрее закончилась.

Когда молодых посадили в карету, Клотильда едва не плакала. Девушка замёрзла и едва могла сдержаться, чтобы не стучать зубами. Хлодвиг не обращал на это внимания. Он покосился на девушку и отвернулся.

Когда они подъехали к замку герцога, Клотильда взмолилась:

— Мне нужны туфли.

Герцог усмехнулся.

— Надеюсь, вы запомните этот день раз и навсегда. Моя жена должна быть идеальной.

— У меня сломался каблук, — тихо сказала Клотильда.

— Покупайте нормальную обувь.

Хлодвиг отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Он долго молчал, а потом заявил:

— Пока вы не станете отвечать всем требованиям, которые предъявляют к высшей знати нашего королевства, я не дам вам титул герцогини.

Клотильда едва не задохнулась от возмущения, но спорить с Хлодвигом не стала. Карета остановилась, и они вышли. Мужчина схватит жену за руку и потащил в сторону её комнат. Женщина буквально бежала за ним, кляня отца, короля и герцога за этот брак. Хлодвиг распахнул двери и гостиную жены и протолкнул её вперёд. Он осмотрел Клотильду и скривился. Не так он представлял себе жену.

— У вас всего полчаса, чтобы привести себя в порядок.

Герцог вышел, оставив её стоять посредине комнат в слезах. Личная горничная смотрела на это в ужасе. О герцоге говорили только хорошее, а тут такое отношение.

— Мари… — прошептала Клотильда.

Девушка взяла туфли и возмущённо воскликнула:

— Каблук испорчен специально.

Мари показала Клотильде подпиленный каблук. Девушка закрыла лицо руками.

— Я не смогу ему ничего сказать, — прошептала она.

Мари вздохнула и покосилась на молодую супругу герцога. Женщина махнула рукой. У них было мало времени.

Хлодвиг шёл по коридору и хмурился. Он и так понял, что некто решил опозорить его жену, а значит, и его. Когда герцог вынырнул из-за поворота, ему на шею кинулась рыжая красавица.

— Любимый, ты меня не бросишь никогда. Ты…

Хлодвиг разжал её руки и сказал:

— Если через час ты будешь в Режане, я прикажу тебя казнить, Кити.

— Что? — не поняла девушка. — У меня от тебя будет ребёнок.

Хлодвиг сморщился.

— Я плохо выразился или ты страдаешь глухотой? Неужели ты думала, что выродок от какой-то певички мне нужен. Убирайся, Кити. Я нисколько не шучу.

Он обошёл женщину и поймал командира своей гвардии.

— Если через час эта певичка будет в Режане, убить её немедленно.

— Очень мило, — протянула женщина. — Мне о происхождении говорит сын конюха.

Хлодвиг обернулся и посмотрел на неё с перекошенным лицом.

— Что ты сказала?

— Что слышал, милый. Если тебя за сына признал король Меровей, то это не значит, что ты его сын. о похождениях шальной королевы в Телюции не говорил только ленивый, а рассказов о её бурных романах ещё больше. Так что, если ты хочешь жить спокойно, плати.

Она развернулась и направилась в сторону своих покоев. Оставаться в Режане она не собиралась. Кити ждала столица.

Глава 31

Жартин встретил Альвареса и Рикардо шумом. Огромный военный порт никогда не спал. Тут стояли огромные корабли, которые должны были охранять морские границы Альдера. Рикардо слегка поморщился. Он уже привык жить спокойно. Большой дворец Пементелей находился чуть в стороне от этого безобразия. А когда они пересекли границу сада, то оказались в тишине.

— Однако, — сказал Рикардо.

Альварес рассмеялся.

— Я ты думаешь, что кто-то из грандов согласится жить в таком шуме?

— А тут они живут все?

— Нет. Здесь живёт сам Алонсо, принц Алехандро и часть детей графа Беневете. Наследник графа и жена Алонсо предпочитают жить в Макрии.

Рикардо усмехнулся.

— Оно и понятно. Там столица, а тут большой и шумный город.

— Не только, — раздалось рядом.

Альварес обернулся. Алонсо был самым старшим грандом. Об этом семействе говорили, что они сохранили традиции семей до катаклизмов. Дескать, это самое консервативная семья из всех. Алонсо с этим не спорил.

— Моя жена предпочитает вечеринки и большие магазины. Она чаще бывает в Кайлане, чем тут или в Макрии.

— Кайлане?

— Да. Андреа находит жену наследника милой девочкой.

— Очень милой… Учитывая то, что Дженет тащит Алариха в бездну непонятной магии.

— Граф, они ещё молоды. Наиграются и перестанут.

— Сомневаюсь, — сказал Рикардо. — Дженет выгодно, чтобы Алариха все считали странным и страшным. Она не понимает, что играет с огнём. Если в очередной раз он взорвётся, то она может попасть под горячую руку.

— А в чём может быть выгода Дженет? — не понял Алонсо.

— Это довольно просто — девушка хочет власти. Она считает, что сможет легко управлять Рамней из-за спины своего сына, когда Алариха признают недостойным трона.

— И это случится?

— Сомневаюсь. Хочет того Дженет или нет, но она в самом деле выпустила демона. Аларих сильно изменился.

— Жаль мне брата, — проворчал Альварес.

— Идёмте в дом, — пригласил их Алонсо. — Вы слышали, что на свадьбе Хлодвига невеста сломала каблук. И герцог заставил её стоять босой.

Альварес усмехнулся.

— Хлодвиг любил свою первую жену, — сказал Рикардо. — А король её казнил. Всё остальное будет казаться ему дурным. Так что я не завидую его жене. Если женщина не сможет маневрировать, то её ждёт много неприятностей, а заодно и самого герцога.

Алонсо усмехнулся.

— А вы много знаете о правителях.

— Мне было всё это интересно.

— А что вы скажете о Мануэле?

— Король Альдера пытается всем доказать, что он такой же сильный, как и предшественники правителей. Ведь первые правители были берсерками. Потому-то и отца он постарался забыть.

— Отца?

— Рикардо де Бомонд — мой старший брат. Он сын Денизы и Толедо.

Алонсо посмотрел на странного мужчину с интересом. Альварес едва заметно улыбнулся. Теперь он был уверен, что Пементель ни за что не отпустит Рикардо. И дело не только в том, что маркиз много знает, но и в родстве.

Аларих сидел в кресле на балконе своего замка и смотрел на запад. Он давно мечтал о походе на Пансию. Принц считал, что он, как наследник старшего из детей первого берсерка, должен занять место на троне объединённых земель. Аларих прикрыл глаза и сказал:

— А потом я займусь Сверксом. Хватит этим лордам говорить о своей независимости.

Он долго молчал, а затем встал и направился в сторону своего кабинета. Принц ждал своего осведомителя, который должен был приехать из Пансии. Дженет подбежала к мужу и попыталась сказать ему что-то.

— Отстань от меня. Надоела.

— Аларих, — взвизгнула женщина. — Ты мне очень многим обязан.

Аларих обернулся и спросил:

— Дальше что? Ты думала, что я буду всю жизнь носиться с тобой и слушать с открытым ртом. Нет, дорогая. Я больше не нуждаюсь в твоей опеке.

— Аларих!

— Что тебе, Дженет? Не думала, что я выкину тебя после того, как смогу подняться?

Аларих обошёл жену и кинул через плечо:

— Если не хочешь оказаться в тюрьме или за гранью, то будешь послушной.

Дженет воскликнула.

— Что?

— Ничего. Для начала ты отправишься к Фридриху ноф Скойну. Заведи с ним роман. Делай что хочешь, но он должен оказаться в твоей постели.

— Аларих…

— Не заставляй меня злиться.

Аларих смотрел на жену с откровенной насмешкой. Дженет не могла поверить в то, что это и есть её муж. Вместо неуверенного и весёлого парня перед ней стоял незнакомый ей мужчина. Он просто издевался над женой.

— Я благодарен тебе за то, что кое-чему меня научила, но дальше я пойду сам. Выполняй приказ.

Дженет смотрела вслед своему мужу и не знала, что делать. Женщина вздохнула и направилась в сторону своих покоев. Дженет не могла поверить в то, что этот молодой принц когда-то бегал вместе с ней по ресторанам и смеялся над аристократами. Она ещё помнила, как они пили с простыми гвардейцами. Дженет не могла поверить, что это был именно Аларих.

— И зачем только я ему показала эту магию?

Она потопталась на пороге комнат и с ужасом поняла, что не может не выполнить приказ. Какая-то сила буквально толкала её к Фридриху. Дженет села на пол и едва не заплакала. Этого бастарда Фритингена она терпеть не могла. К тому же женщина не была уверена, что барон станет её слушать. Дженет заплакала, уткнувшись в колени.

Алариха не беспокоило, как будет выполнять приказ жена. Он посмотрел ей вслед и рассмеялся. Принца ждало приключение. Вначале, когда их с женой вытолкали в Матлок, он обиделся на отца, а потом понял, что тут вдали от большого Кайлана и контроля, он сможет делать всё, что ему захочется. Принц распахнул двери своего крыла и посмотрел на пленницу. Красивая девушка сидела на цепи и смотрела на него с ненавистью.

— Нет, милая, ты мне всё расскажешь. Поверь, я легко найду к тебе ключи. Ведь я знаю, что ты с малого континента.

Девушка плюнула ему в лицо, но Аларих не обиделся. Он внимательно осмотрел красивую девушку, а потом стал разрезать одежду. Откуда Дженет взяла ту книгу с ритуалами какого-то древнего ордена, он не хотел знать. Главное, что всё это работало.

— Я заставлю тебя служить мне.

Он снял с неё всё и отошёл в сторону стола. Там хранились все нужные ему ингредиенты. Рядом принц закурил нечто, источающее вонючий запах. Алиса смотрела на этого приготовления с ужасом. Девушке казалось, что её принесут в жертву какому-то странному богу. Принц вернулся и стал рисовать на её коже какие-то знаки.

— Ты думаешь, что я убью тебя? Нет. Ты будешь мне верно служить. Твоё тело не сможет мне отказать. Хотя не бойся — насиловать я тебя не стану. Ты станешь моим первым демоном.

Алиса смотрела на все это с ужасом. Аларих заметил это и рассмеялся.

— А ты что думала?

— Не надо.

— Поздно.

Он отошёл от девушки и начал читать старое заклинание. Алиса почувствовала, как её скрутила боль. Девушка выгнулась и закричала, но мучителю было всё равно. Он монотонно читал и раскачивался в такт словам. Постепенно от курильницы стал подниматься чёрный дым. Он скручивался по спирали и создавал непонятный рисунок. Алиса почувствовала, как нечто впитывается в кожу и лишает её воли. Всё существо противилось этому, но какая-то сила не давала отступить. Последние слова были сказаны, и дым окончательно впитался в кожу. Сознание отступило, и Алиса перестала быть собой.

Аларих наблюдал за своим новым слугой и улыбался. Девушка встала и посмотрела на него пустым взглядом.

— Отлично.

Аларих размотал цепи и приказал:

— Одевайся.

Девушка быстро оделась.

— Лицо сделай умнее, а то каждый встречный поймёт, что ты не в себе.

Алиса переменила выражение лица.

— А теперь запомни. Тебя зовут Алиса ноф Норвей.

— Понятно.

— Отправляешься в Кайлан. Ты обязана стать любовницей императора Фритингена и быть готовой выполнить любой приказ. Обо мне никому не скажешь. Знания о нашем мире я тебе дам. Но если ты проговоришься обо мне, то умрёшь через день.

Он смотрел на девушку с насмешкой. Алиса с ужасом поняла, что её попытка устроиться на большом континенте и подготовить плацдарм для броска окончилась непонятно чем. Ей пришлось поверить и в магию, и в непонятную внутреннюю силу, о которой когда-то говорил Рудольф.

Дженет заметила, что из покоев мужа утром вышла какая-то женщина и направилась в сторону повозок. Она проследила за потенциальной соперницей и услышала, как та договаривалась с кучером, чтобы её отвели в Кайлан.

— А давайте поедем вместе, — сказала она, подойдя к Алисе.

Кучер поглядел на двух женщин и согласился.

— Отлично, — сказала Дженет. — Мы с вами едем в столицу Рамнии. Вы там бывали?

Алиса покосилась на женщину, которую ей представили, как жену наследника трона и её хозяина. Запрета на разговор с ней не было.

— Нет. Я всю жизнь прожила в маленьком городке. И вот решила посмотреть мир. Его Высочество был так любезен, что согласился показать мне свет. Вернее, дать рекомендации.

— Да. Я думаю, что нам будет вместе очень удобно.

Алиса улыбнулась и махнула в сторону кареты. Через час сборов они уже ехали в сторону Кайлана. Дженет очень быстро забыла о своих подозрениях и начала говорить без умолку. Она рассказывала обо всём и выливала на голову Алисы тонны информации. Девушка сидела напротив и внимательно её слушала. Именно тогда она и узнала о брате императора. Алиса старалась выглядеть естественно и тщательно анализировала своё положение. Она пыталась найти ту линию поведения, которая спасёт её от смерти. Постепенно она поняла, что непонятная магия действовала довольно избирательно, а когда она напрягалась в поиске чего-то такого, что называли внутренним источником, то она отступала и Алиса снова становилась собой.

Аудольфеда открыла глаза и посмотрела вокруг. Она была в каком-то странном месте. Деревянный потолок, стол с множеством склянок. Рядом окно, из которого был виден сад. В кресле спал красивый молодой мужчина со светлыми волосами. Она потянулась и простонала. Молодой человек тут же открыл глаза.

— Как вы себя чувствуете, Ваше Высочество?

— Вы кто?

Аудольфеда удивилась тому, что едва может говорить.

— Я Эберхард граф Ротейстейн.

— Не помню такого.

Эберхард усмехнулся.

— Ещё бы — вы в Пансии. А мне дворянство дала королева Домиана.

Аудольфеда усмехнулась и протянула:

— А… эта красавица, которая всё время пытается кому-то что-то доказать. Помню. Хорошо, что у меня не всю память отбил наркотик.

— Не переживайте. Брат вам поможет.

Аудольфеда посмотрела на графа с интересом.

— А имя у вашего брата есть?

— Альварес де Толедо.

Аудольфеда рассмеялась.

— Его отец умер, когда графу было всего двенадцать, а вы значительно младше его.

— Всё верно, — отозвался Эберхард. — Лорд Рудольф с помощью одной хитрой особы выкрал его сперму и попытался что-то с ней сделать. В результате родился я через десять лет после смерти отца. Если вам неприятно…

— Не уходите. Я отвыкла от общества людей.

— О детях помните? У вас их двое.

Аудольфеда покачала головой.

— Меня практически всегда держали на составе. Я почти ничего не помню.

— Ничего. Теперь всё будет нормально.

Эберхард смотрел, как закрываются глаза принцессы и улыбался. Она засыпала, и теперь всё будет отлично. Камила тихо вошла и посмотрела на пациентку. Женщина быстро её осмотрела и провела руками над принцессой.

— Иди спать, граф. А то ты сам скоро будешь похож на призрак. Больше ей ничего не угрожает.

— С ней теперь всё будет в порядке?

Камила улыбнулась.

— Да, но второго такого испытания она не выдержит. Иди.

Второй раз Аудольфеда пришла в себя в одиночестве. Она опасалась, пробудившись, снова увидеть серые стены. Принцесса осторожно открыла глаза и осмотрелась. Она боялась, что молодой граф ей только привиделся. Сколько раз в угаре она видела своё избавление, но потом всё оказывалось только наваждением. На сей раз она снова оказалась в небольшой комнате с деревянным потолком и окном в сад. Аудольфеда аккуратно встала с постели и почувствовала, как её повело в сторону. Девушка подняла руки и едва не рассмеялась. Две тощие палки. Она провела пальцами по волосам. Они оказались обрезанными чуть ли не до корней.

Двери открылись, и вошёл тот самый граф. Он посмотрел на принцессу и тепло улыбнулся.

— Как хорошо, что вы пришли в себя. Я вам принёс поесть, а то вы исхудали за время болезни.

— Как долго она длилась?

— Два месяца.

Аудольфеда прикрыла глаза.

— А сколько лет моей дочери?

— Вашему сыну Раулю пять лет, девочке Адалаиде — два года. Только их увёз отец. Они в пригороде Телюции. Это всё, что нам удалось узнать.

— Шесть лет. Я выпала из жизни на столько лет.

— Вас не было видно почти десять лет. Не переживайте. Теперь всё будет по-другому.

Аудольфеда посмотрела на графа и едва могла сдержать слёзы.

— Я хочу увидеть себя в зеркало.

Эберхард вздохнул и помог ей встать. Он видел картинки с изображением красивой дочери Меровея. Она была похожа на своего деда и умом, и внешностью. О разуме этой женщины и её силе складывали легенды. И вот теперь принцесса увидит, во что она превратилась. Спорить он не стал. Помог ей встать и подвёл к зеркалу.

Аудольфеда смотрела на себя и едва не плакала. Волосы побелели, лицо осунулось, кожа приобрела желтоватый оттенок, а глаза стали почти прозрачными.

— Вы красивая женщина, — сказал Эберхард. — И я готов биться с каждым, кто посмеет это оспорить.

— На такую красоту без слёз не взглянешь. Кому теперь я нужна? Да и Фрикия за это время ушла далеко. Теперь я никто.

— Мне вы нужны, — тихо сказал Эберхард. — А Фрикией управляет Хьюго. Его, благодаря Рудольфу, все носят на руках. Герцога женили на Клотильде де Мо.

— Спасибо тебе.

— Садитесь покушать.

Аудольфеда позволила себя уговорить.

Пилар сидела за столом и слушала свою подругу. Мерседес де Вакруда не так давно сосватали, за какого графа в Альдер, и девушка не скрывала своей радости. Пилар слушала её и усмехалась. Принцесса давно занималась делами Гандии и никуда не выезжала. Королева болела и не выходила из своих покоев. Пятилетнюю Консуэлу принцесса держала в ежовых рукавицах, не разрешая и шага ступить без её ведома.

— Я выхожу замуж за графа Оссона. Джулиан де Камин ещё не старый мужчина. Ему всего триста пятьдесят лет.

— Это хорошо.

— Пилар… — протянула Мерседес, — поехали со мной. Всё же я замуж выхожу. К тому же ты превратилась в какую-то затворницу.

— Не обижайся, но я никуда не поеду.

— Это из-за графа или Хуана.

— Нет. У меня много дел. Мать болеет в последнее время. Так что на мои плечи свалились дела королевства.

— Пилар, даже Фритинген выезжает. Хотя он управляет большой империей.

— Рада за него.

Пилар встала и подошла к окну. За пять лет ей до смерти надоел этот пейзаж. Ей хотелось отправиться куда-то — вспомнить детство, топнуть ногой и сказать:

— Отстань, зануда.

Но она давно перестала и мечтать об этом. Вместо ярких тряпок она одевалась в серое платье из неотбелённого льна и старалась не тратить деньги. Долги она выплачивала с завидной регулярностью и старательно искала способ заработать. Сюда приезжали гранды поохотиться в лесах Гандии. Образовалась школа для мастеров резьбы по дереву.

— Нет, Мерседес. Дело не в мужчинах. Я не хочу никуда ездить.

— Когда ты в последний раз устраивала приёмы, покупала платья?

— Это не имеет значения. Поезжай к своему мужу и не переживай за меня.

Мерседес подошла к принцессе.

— Ты изменилась, Пилар. В попытке выплатить долги ты загонишь себя.

— Нет. Я проживу очень долго. Гораздо дольше тебя, Мерседес. Я увижу многое и падение этого мира тоже. Так что отправляйся в Альдер. Там как раз зреет новый заговор. И молись небесам, чтобы твой муж не попал под раздачу. Как видишь, я, даже не выезжая из дома, знаю, что творится в мире. Поверь, мне не интересны балы и приёмы, платья и украшения.

Мерседес отпрянула от принцессы.

— Ты…

— Да. Я вижу будущее. Каждый проходящий становится источником, который приносит мне море сведений. Стоит мне о ком-то задуматься, как я уже вижу всё, что только произойдёт в его жизни и, главное, его смерть. Так что скопление народа вызовет у меня не радость, а лишь печаль.

— Не может того быть.

— Может. Иди. Мне тяжело.

Мерседес выскочила из гостиной принцессы и побежала на выход. Она не видела, как смотрит на неё принцесса. Пилар даже не сомневалась, что Мерседес ей не поверит.

— Нет, — твердила бывшая подруга наследницы трона Гандии. — Этого не случится. Я стану женой и матерью большого семейства. Рядом со мной будут мои дети и любящий муж.

Пилар отвернулась от окна и направилась в сторону покоев своей матери. По дороге она встретила свою дочь и нахмурилась.

— Если вы сделаете то, что задумали, я запру вас в большой башне, — сказала Пилар и пошла дальше.

Она даже не оглянулась на Консуэлу. Девочка вздохнула и направилась назад. По опыту она знала, что мать слов на ветер не бросает, и найдёт везде.

Принцесса распахнула двери в спальню королевы. В нос ей ударил запах лекарств. Пилар едва сдержалась, чтобы не сморщится. Иногда ей казалось, что этим запахом пропитался весь большой замок. Лекарь вздохнул и покосился на принцессу. Ещё в самом начале его работы эта девушка его поразила своими словами, что вылечить королеву ему не удастся. Потом через год она предрекла ему перелом, что и случилось.

— Как самочувствие? — спросила она.

— Зачем вы спрашиваете, если сами прекрасно всё знаете? — отозвалась Домиана.

Пилар села рядом с матерью и вздохнула.

— А вам сказать сложно?

— Я устала от этих мучений. Почему бы вам не прекратить это? Вы же можете казнить меня за те убийства.

— Нет, не могу. Кто мой отец?

Домиана рассмеялась, но тут же скривилась. Ни один врач не мог сказать, что творилось с королевой. Её мучили боли в области груди, а иногда случались отвратительные приступы, напоминавшие эпилепсию.

— Вы же пророк.

— Я вижу будущее, а не прошлое.

— Вашего отца зовут Тибо де Блуа. Он приезжал сюда, когда ещё не был коронован Хьюго. У нас был короткий роман. А когда погибла ваша старшая сестра, я вспомнила о нём.

— Спасибо.

— Сколько мне осталось?

— Много. Десять лет.

Лекарь догнал принцессу в коридоре.

— Зачем вы ей соврали?

Пилар посмотрела на молодого человека и вздохнула.

— А что вы хотели? По-вашему, я должна была сказать ей, что королева умрёт через неделю? Пусть она думает, что у неё ещё есть эти годы.

— Ваше Высочество, вы чудовище.

Пилар усмехнулась и направилась в свой кабинет. Она даже не оглянулась на лекаря, который смотрел ей вслед с ужасом.

Пилар оказалась права. Через неделю королева Домиана умерла в своей спальне. Рядом не оказалось никого, кто мог бы ей помочь. Утром горничная нашла её на полу. Следом пришла Пилар.

— Ваше Величество, — залепетала девушка.

— Я знаю, что ты делала. За это будешь уволена.

Горничная побледнела и выскочила из спальни. Пилар посмотрела ей вслед и усмехнулась. Она давно ничему не удивлялась. Когда три года назад проснулся этот странный дар, она была рада. Ровно до того момента, пока не стала видеть чужие смерти. А потом поняла, что переживёт собственную дочь. После этого она забыла обо всём и заперлась в большом замке, построенном её бабкой.

Пилар приказала готовить королеву к похоронам, а сама пошла к переговорнику. Принцесса прекрасно знала, что представляет из себя её потенциальный папаша, а потому не горела желанием видеть его в своём дворце, но приличия требовали от неё пригласить этого человека на похороны.

Ей ответил красивый мужчина с невероятными глазами. Пилар усмехнулась. Дальше ей ничего не было нужно.

— Месье Тибо, я знаю, что между вами и королевой Домианой был роман.

— Возможно. А вы собственно кто?

— Ваша потенциальная дочь. Меня зовут Пилар.

Тибо осмотрел девушку и с насмешкой сказал:

— Не знал, что ваше королевство настолько обнищало.

— Наше королевство, хвала небесам, пока живёт, а я предпочитаю не наряжаться. Когда знаешь, что ждёт каждого встречного и особенно, как он умрёт, не хочется рядиться.

— Вы обладаете даром предвидения?

— Да. Но я вызвала вас не за этим. Королева умерла. Я хотела пригласить вас на похороны. Хотя вы не приедете.

— Уверены? А вот возьму и приеду. Специально, чтобы посрамить такую дочь.

Пилар усмехнулась и посмотрела в глаза нахальному графу.

— Не приедете. Вас не пустит король.

Она отключила переговориник и стала вызывать других правителей. Через несколько часов переговоров Пилар стало плохо от обилия видений и информации. Последним она вызвала Альвареса.

— Граф, — сказала девушка.

— Что с вами? Вы бледны.

— Ничего, — отозвалась принцесса. — Сказался дар предвидения. От обилия людей и видений разболелась голова. Умерла королева Домиана. Если вам это нужно, приезжайте на похороны. Думаю, что Мануэль и Рауль не откажутся посетить наше скромное королевство. Кстати, она станет для вас отличной женой. Только если можете спасти. Но потом это станет для вас невероятным подспорьем. Только выслушайте эту девушку. Надеюсь, вы меня поймёте.

— Спасибо вам. Я приеду.

— Буду рада вас видеть. Да и на дочь посмотрите.

Стоявший в стороне Рикардо усмехнулся.

— Поедешь?

— Да. Посмотрю на Гандию. Всё же я там не был давно. Жаль мне Пилар. Если она получила это проклятье, то будет мучиться. И на похоронах ей придётся несладко.

Тибо кинулся доказывать никчёмной девке, что она неправа.

— Королева Домиана умерла, — сказал он Хьюго.

Но король его не понял.

— И что? Королевство самое последнее. Уж не собираетесь вы туда ехать? Нет, Тибо. У нас много дел.

— Пилар мне так и сказала, что вы не отпустите. Но она мне дочь. Должен же я…

— Тибо, — поморщился Хьюго. — Давайте не будем устраивать слезливую драму. Я рад, что у вас имеется такой ребёнок.

— Как же жаль, что я не смог опровергнуть её пророчество. Пилар видящая.

Хьюго только отмахнулся от него и приказал никуда не уезжать. Тибо вышел из кабинета и прикрыл глаза. Доказать ничего не получилось. Граф покосился на дверь и усмехнулся. Он осмотрел комнату и подошёл к окну.

— А почему бы мне не стать герцогом? Вот сменим фамилию на Валуа.

Глава 32

Известие о смерти Домианы не вызвало в мире ни слёз, ни траура. О том, что королева тяжело больна, знали многие. Пилар не делала из этого тайны. Алонсо предложил Рикардо и Альваресу поехать на похороны вместе. Граф не отказался, а маркизу всё было интересно.

Макрия встретила их тишиной. После шумного и крикливого Жартина столица казалась какой-то сонной. Рикардо никогда не бывал в этом городе, а потому рассматривал его с любопытством. Альваресу было интересно, как изменился город за столько времени.

На первый взгляд, всё оставалось прежним, но то там, то тут появлялись странные личности. Мануэль, всегда отличавшийся подозрительностью, сейчас превратился в параноика. Гранды старались не попадаться на глаза королю Альдера, а подданные за спиной сочиняли обидные песенки. После ранения герцог Иньиг попытался найти автора этих песенок, но всё оказалось тщетным.

Алонсо привёз гостей в свой дом. Он был единственным деревянным дворцом в Макрии. Рядом цвёл красивый сад и располагался регулярный парк с обилием роз.

— Я поселю вас в малом доме, пока мы собираемся. Похороны королевы будут проходить через неделю.

— Лучше скажите, что хотите свести меня с королём.

— Вы против?

— Нет. Поговорите с Себастьяном де Леоном. Мне с Рикардо нужно попасть в парк столичного дворца Альбы.

Рикардо покосился на брата, но ничего не стал говорить.

— Хорошо. Я попробую уговорить Себастьяна. Он не живёт в большом дворце. Его жена говорит, что там до сих пор остался призрак вашего отца.

Себастьян пришёл в Пементелям вечером. Он шагнул в столовую и нахмурился. Рядом с графом Беневете стоял ненавистный Толедо, а около него находился улыбающийся молодой человек с пронзительными зелёными глазами. Последний повернулся и посмотрел на герцога.

— Прошу вас, Себастьян, — сказал Алонсо. — Этого молодого человека вы знаете. Граф Альварес де Толедо. А вот это его старший брат — Рикардо де Бомонд. Молодой человек хочет посвататься к моей дочери.

— Которой только? — проворчал Себастьян.

— Я думаю, самой младшей, — с улыбкой сказал Рикардо.

Флориана была самой неприметной невестой из всех детей грандов. Себастьян нахмурился, но ничего не стал говорить. Герцог планировал устроить брак своего Кристиана с этой неприметной и не самой красивой девочкой.

— Что вы хотели, Алонсо? Ни за что не поверю, что вы позвали меня полюбоваться на двух детей первого берсерка.

— Молодые люди хотят попасть в ваш парк. Надеюсь, у вас нет оснований отказывать им.

Алонсо посмотрел на герцога с насмешкой. У графа Беневете было около десятка дочерей, и отказ мог стоить Альбе дорого.

— Хорошо, но только в вашем сопровождении.

Себастьян развернулся и вышел из столовой. Алонсо посмотрел на герцога с удивлением, а Рикардо рассмеялся.

— Оу, кажется, мы дважды насолили непотопляемому Альбе.

— Чем? — не понял Альварес.

— Первое — он боится, что потомки отца заберут его имущество. А ещё рикос Себастьян хотел женить своего сына на ринасе Флориане.

— С чего вы взяли? — поинтересовался Алонсо.

— Он выдал себя. Я не стану вам всё объяснять, но поверьте, это так.

— О страхах герцога я слышал, но планы на Флориану. Я ни за что не выдам её за Кристиана.

На следующий день Алонсо повёл двух молодых людей в парк Альбы. Он остался в стороне и смотрел, как Альварес уверенно ведёт Рикардо вперёд и улыбался. К Пементелю подбежал Кристиан и спросил:

— Это кто? Он приехал отобрать наш дом?

Алонсо посмотрел на графа Леона и усмехнулся.

— Нет. Никто у вас не заберёт этот дом.

— Но…

— Оставьте, граф. Пусть они полюбуются на её статую. Она была удивительной женщиной.

Кристиан посмотрел на Алонсо с подозрением, но ничего не стал спрашивать. Молодой наследник Себастьяна отошёл от Пементеля и вернулся в малый дом.

Альварес вёл брата вперёд. Он прекрасно помнил этот парк. За много лет он почти не изменился, если не считать построенный дом. Садовники всё так же ухаживали за парком, в котором он рос. Рикардо шёл следом и пытался представить себя в этом парке. Альварес завернул за павильон и остановился. Рикардо едва не впечатался в его спину. Маркиз потёр нос и вышел из-за спины графа. Перед ним была статуя женщины, которая, казалось, куда-то бежала и остановилась. Она придерживала сползающее платье и смотрела на кого-то с улыбкой.

— Слуги рассказывали, что отец приказал запечатлеть её в тот момент, когда она сказала ему о тебе. Знаешь, Рикардо, к покойникам не ревнуют, но он всю жизнь любил только её.

— Меня радует, что отец знал обо мне и любил маму.

— Моя мать была ему нужна только для рождения наследника. Ведь он считал, что ты погиб. Этот дворец он строил, уступив напору Денизы. Женщине надоела кочевая жизнь. Тут всё строилось для его удобства. Он мечтал, что тут вырастут его дети и внуки. А вместо этого здесь живёт сын его денщика. Отец рассказывал, что пытался спасти его от пьянства, но Мартин всё равно погиб.

— Неправда, — раздалось рядом.

Рикардо оглянулся и увидел маленькую девочку. Она смотрела на гостей и едва не плакала.

— И кто ты?

— Графиня Альдориса. Я дочь герцога Альбы.

— Это радует, — равнодушно ответил Альварес, — а мы — сыновья прежнего владельца дворца. Так что историю его слуги я знаю отлично.

— Неправда, я не внучка слуги.

Девочка смотрела на мужчин и едва не плакала.

— А то что? Побежишь жаловаться? Ну, конечно же, маленькая девочка.

Альдориса посмотрела на большого красивого мужчину и чуть не разрыдалась.

— Я не стану жаловаться, но ты пожалеешь, что сказал такое.

Альдориса развернулась и величаво пошагала в сторону малого дома. Рикардо рассмеялся.

— Смотри, наживёшь врагов.

— Одним больше, одним меньше. Не проблема.

Рикардо покачал головой и посмотрел вслед ушедшей девочке.

Вечером их ждал король Мануэль. Правитель Альдера был таким, как его помнил Альварес. Бледный черноволосый мужчина, напоминавший вампиров из древних сказок. Картину дополняла любовь правителя к чёрным нарядам. Мануэль пригласил всех к столу, который был накрыт к чаю. Алонсо сел и посмотрел на правителя.

— Я рад видеть вас обоих, — сказал король. — Ещё больше рад, что желанный сын Толедо выжил. Если бы ваш отец был жив, Рикардо, он бы вами гордился.

— Спасибо.

— Не за что. Алонсо, вы отдадите свою дочь этому молодому аристократу?

— Вы… — начал было Алонсо.

Альварес смотрел на правителя с напряжением.

— Я намерен простить свою жену и пригласить её в столицу.

— А её бастард?

— Этого мальчика я знать не хочу. Граф, я хочу видеть вашего сына у себя.

— Леандро ещё мал. Они с Софией оканчивают школу в Кордове. А дальше видно будет. Но я передам сыну ваше предложение.

Они ещё долго говорили с королём, который не знал, поедет ли он на похороны королевы Гандии.

— А вы в курсе, что Пилар получила дар предвидения? — спорил Альварес.

Король Альдера посмотрел на графа с ужасом, а Алонсо протянул:

— Теперь понятно, почему она никуда не выезжает. Для такого энкантора большая толпа — натуральная пытка.

— Вы поедете на похороны, Ваше Величество? — спросил Альварес.

— Да. Там соберутся все правители Пансии. А нам есть что обсудить.

Таусия встретила их сонной тишиной. Рикардо осмотрелся. Тут многое изменилось. Появилась большая школа для мастеровых. Исчезло несколько странных лавок. Пилар пыталась что-то сделать для своих подданных, но после Макрии тут всё было убогим.

— Пилар силится справиться с долгами, которые наделала её мать, — сказал Алонсо. — Вот только я сомневаюсь, что молодой королеве хватит жизни на это.

Рикардо усмехнулся и посмотрел на гранда. Ему этот город никогда не нравился. Он напоминал картинки с первыми годами после слома на малом континенте.

Пилар стояла на ступеньках и смотрела на мужчин, которые выходили из повозок. Граф был всё так же красив. Его брат старался держаться рядом и посматривал на всех с напряжением. Она увидела Пементеля и улыбнулась:

— Прошу вас, рикосы. Я могу поселить вас в замке, но если комнаты покажутся вам убогими, то поищите в городе. Хотя я сомневаюсь, что найдёте. Всё же Таусия не Макрия.

— А мои комнаты свободны?

— Да. Граф, тайный ход я нашла уже давно.

— А я и не собираюсь никуда сбегать.

— Это хорошо. Тем более что я собираюсь пригласить вас на заседание королей.

— Только его? — поинтересовался Рикардо.

— Ну, куда без вашего длинного носа? Я рада, что любимый и так ожидаемый сын Толедо выжил.

Альварес едва не рассмеялся. Пилар всё так же была серьёзной. Королева покосилась на графа и показала ему кулак. Рикардо расплылся в улыбке. Новая королева осмотрела мужчин и позвала слуг. Его проводили в неплохие комнаты с окнами, выходившими на двор. Служанка сказала, что тут жил сводный брат графа Хуан де Борхе. Рикардо сел в удобное кресло и провёл руками по столику. Комнаты были с претензией на богатство, а по факту походили на апартаменты разбогатевшего торговца.

Утром собрались четыре короля Пансии. Пилар сидела боком и старалась не смотреть на гостей. Ей и так было плохо. От приехавших гостей было некуда было деваться. Многочисленные аристократы всеми силами пытались чего-то от неё добиться, не понимая, что делают только хуже. Она весь вечер просидела в закрытом кабинете и приказала никого к себе не пускать.

— Пилар, — протянул Перуджо, — вы не хотите на нас посмотреть?

— А как вы думаете? Первое, что я вижу, глядя на человека — его смерть.

Николас нахмурился и сказал:

— Оставьте её. Мы тут собрались не для того, чтобы выяснять особенности дара каждого из нас, а, чтобы обсудить дела в Пансии.

— А что тут обсуждать? — протянул Перуджо. — Каждый из нас живёт своими интересами. Я готов обсуждать торговлю и пошлины. Остальное — не ваше дело.

Пилар покосилась на Альвареса и рассмеялась.

— То есть война с Рамнией, которая грозит нам, будет вашей личной проблемой.

Пилар смотрела на короля с насмешкой.

— Война? С Рамнией? Вы с ума сошли?

— Ничуть. Поверьте, как только Фритинген уйдёт, у нас будет масса проблем с этим государством. Аларих не станет соблюдать старые договорённости.

— Альдер поможет северному соседу, — пафосно сказал Мануэль.

— Нет, король. Вам будет не до того. Ради этого я и позвала потомков Толедо. Тут, правда, нет ещё одного мальчика, но я думаю, что он не обидится.

— Что вы хотите этим сказать, Пилар? — спросил Николас.

— У нас ещё будет время подготовиться к этой беде. А пока я предлагаю подписать договор и указать в нём, что любой правитель, посягнувший на потомков первого берсерка, принимает на свой род проклятье. Через довольно непродолжительное время он пропадёт, но принесёт Пансии гораздо больше пользы. А потом потомки Толедо должны готовиться к битве ни на жизнь, а на смерть. Альварес, победить его сможете только вы.

Граф смотрел на молодую королеву с напряжением и молчал. Рикардо хотел было рассмеяться, но передумал. В правдивость слов Пилар он не верил, но показывать всем это он не спешил. Да и сама королева не смотрела на него. А когда поймала его взгляд, то сказала:

— Вы проживёте дольше всех, маркиз. Поверьте, ваша жизнь будет очень спокойной. Потому-то я и молчу. Мне нечего вам сказать. Вы увидите коронацию первого императора Пансии.

Рикардо приподнял бровь и покосился на брата. Под удивлёнными взглядами маркиза короли подписали договор. Пилар взяла бумагу и улыбнулась:

— Теперь я могу быть спокойной. У Пансии есть шанс выжить во всех бедах.

Наутро гроб с телом покойной королевы вынесли из замка. Следом шла Пилар и глядела только перед собой. Она сознательно ни на кого не смотрела, чтобы не мучить себя видениями. Слуги несли гроб с телом Домианы в молчании. Вся Таусия вышла проводить свою королеву. Домиана была яркой женщиной. Каждый думал, что принесёт новая правительница. Толедо старался не выпускать Пилар из виду, но сама королева не обращала на это никакого внимания.

Рауль де ле Куэва искоса поглядывал на графа и не мог скрыть раздражения. Он посмотрел на Пементеля и спросил:

— И зачем она позвала его? Все уже начинают косо смотреть на сестру. Схожесть дочери Пилар с графом очевидна.

— Разве это важно? Или вы до сих пор не простили матери, что она решила оставить трон Пилар?

Рауль фыркнул.

— Тоже мне достижение! Страна почти нищая.

Рауль отошёл от гранда и покосился на Пилар. Королева ни на что не обращала внимания. Она спокойно смотрела на то, как несут гроб. Процессия медленно добралась до кладбища. Склеп был самым красивым в Таусии. Огромное белоснежное здание с застывшим на крыше ангелом. Пилар вздохнула и спокойно открыла двери. Под потолком вспыхнул свет. Слуги внесли гроб с телом королевы. Рауль просочился следом. Пилар усмехнулась.

— Бабушка рассчитывала, что тут обретут покой все её потомки, но тут будет всего четыре гроба. Остальное так и останется без жильцов.

— Пилар, — осторожно сказал Рауль, — что происходит?

— Ничего. Я поймала самый отвратительный дар. Я вижу всё. Поверь, некоторые видения очень болезненны.

— Ты о чём?

— Ни о чём. Это всё ерунда. Идём.

Пилар махнула рукой, и крышка гроба опустилась. На ней было каменное изображение Домианы.

— Пилар, — протянул Рауль, — ты должна мне всё рассказать.

— Что? Ты думаешь, я не знаю, что ты посмеёшься надо мной? Рауль, ты всё сделаешь по-своему и придёшь на плаху.

— Неправда.

Пилар выгнала брата за пределы склепа и сказала:

— Зачем просил сказать? Никогда не приставай ко мне с этим.

Она повернулась к остальным.

— Уважаемые, я приглашаю вас в большой зал замка Таусии. Там накрыт стол. Королева Домиана любила приёмы и балы. Так давайте вспомним её такой, какой она была в дни своей молодости.

Пилар махнула всем рукой, и гости ломанулись в замок, а королева осталась стоять. Единственные, кто остался рядом с ней — Альварес и Рикардо.

— Вам тяжело? — спросил маркиз.

— У меня болит голова от видений.

— Давайте мы поможем вам добраться до дома.

Пилар схватилась за руку графа и пошла в сторону дворца. Она медленно шла вперёд и вздыхала.

— Знаете, каким отвратительным может быть этот дар! Я слышала, что ваш отец имел его. Как же он жил с этим?

— Я ничего не слышал об этом, — сказал Альварес.

— Получается, что он знал обо мне, — усмехнулся Рикардо.

— Этот дар имеет свои особенности. У нас в библиотеке есть книга с кое-какими тонкостями разных видов магии. Вроде бы её написал какой-то из близких к Толедо людей. Ваш отец слышал голос, а это можно игнорировать. Так что не вините своего отца, он мог и не знать о вас. К тому же Рикардо, в дневниках матери я нашла одну ревнивую запись. Она писала, что Толедо очень любил Денизу. Неужели выдумаете, что он не кинулся на малый континент, если бы знал о вас. Он перевернул бы всё, но нашёл своего сына.

Пилар прошла какое-то время, а потом остановилась.

— Я хочу попросить у вас обоих прощения за мать. По некоторым оговоркам я поняла, что это она помогла ксёндзам выкрасть Денизу.

— Разве это важно? — сказал Рикардо. — Вашей матери нет в живых.

Пилар вздохнула.

— Её добило проклятье вашего отца.

— Мы прощаем ваш род, — великодушно подытожил Рикардо.

Маркиз выставил вперёд руку в ритуальном жесте. Альварес усмехнулся и положил свою на руку старшего брата. Сила окутала их и метнулась к Пилар. Королева улыбнулась и едва слышно прошептала:

— Спасибо.

Рикардо улыбнулся и предложил королеве руку. Альварес шёл рядом и смотрел на Пилар с насмешкой.

Алиса приехала в столицу Рамнии вместе с Дженет. Жена принца болтала без умолку и никак не могла остановиться. Она поведала ей о двух своих сыновьях, о том, как её не любит муж и свёкор. Дженет рассказала ей обо всех своих подругах.

— А где ты остановишься?

— Пока не решила.

— Вот и замечательно. Я живу в малом замке рядом с большим дворцом императора. На правах подруги приглашаю тебя к себе.

Алиса вздохнула и согласилась. Выполнять приказ ей категорически не хотелось, но делать было нечего. Она пошла следом за принцессой, которая казалась ей какой-то пустышкой. Дженет привела девушку к себе и устроила в лучших комнатах.

— Располагайся. Завтра будет большой праздник в Кайлане. Мы с тобой поедем по моим подругам. Я познакомлю тебя со всем светом Рамнии.

Она вышла, а Алиса осталась стоять посередине комнаты. После севера тут всё было иначе. Девушка осмотрелась и с удивлением поняла, что здесь есть горячая вода. Свет зажигался мановением руки. Алиса смотрела на это и улыбалась. Ей на мгновение показалось, что она сможет обойти приказ Алариха. Ведь Дженет сказала, что свёкор её недолюбливает. Алиса окунулась в ванную и долго сидела в воде, которая и не думала остывать.

— Мы ещё посмотрим, кто кого.

А потом она вспомнила слова Дженет:

— Ты знаешь, в нашем мире есть только один человек, который может сломать шею моему мужу. Брат императора — Альварес де Толедо. Но он живёт в Пансии.

Алиса вынырнула из воды, а потом вылезла и, завернувшись в полотенце, прошептала:

— Тот самый, картинку которого показывал мне муж. Ну, что ж, теперь я знаю, куда бежать если что. Нет, дорогой принц, я не собираюсь быть разменной монетой в твоей борьбе за власть.

Утром Дженет вытащила новую подругу из дома и потащила в сторону большого парка. Она снова тараторила безостановочно. Две девушки шли вперёд и останавливались около старых знакомых Дженет. Скоро Алиса узнала всех столичных красоток. Весь великосветский зверинец был перед ней. Алиса вспомнила всё, чему её когда-то учили в институте. Она анализировала данные и выводила картинку каждой девушки. Пустышка, дурочка, ведьма, шлюха. Алиса запоминала имена этих девочек и прозвища, которые давала им. Дженет не замечала этого, а потом таскала новую подругу от одной компании к другой.

— Идём, сейчас будут выступать выпускники школы чародеев. Они всегда устраивают нечто фееричное. Рассказывают, что первым это ввёл первый берсерк. И теперь каждый выпускник показывает своё умение, стараясь переплюнуть мастера.

Принцесса потащила Алису вперёд.

— Только бы Фритинген не появился, а то придётся мне оправдываться. Ну, не скажу же я ему, что не могу вытащить мужа из северного замка. Я даже не знаю, чем он там занимается.

— И чем он там занимается? — раздался вопрос над ухом.

Девушки одновременно обернулись. Алиса увидела немолодого мужчину с карими усталыми глазами и светлыми волосами.

— Я не знаю, Ваше Величество, — пролепетала Дженет. — Он сказал, что скоро у него будет армия, которая сделает Рамнию ещё сильнее. А потом меня выгнали.

— А это кто?

— Алиса ноф Норвей, — представилась девушка.

Император критически осмотрел её и отвернулся. Алиса хотела было вздохнуть с облегчением, но её надеждам не суждено было сбыться. Фритинген приказал Дженет переехать во дворец, а та поставила условие, что заберёт её с собой.

— А вы не выгоните меня снова? — прошептала Дженет.

— Посмотрим на твоё поведение.

Фритинген махнул рукой и приказал им отправляться на балкон. Алиса с тоской потащилась следом. Дженет быстро представили всех присутствующих. На новенькую никто не смотрел и только Том покоился на девушку с подозрением. Он долго рассматривал Алису и Дженет. Принцесса закатила глаза и рыкнула:

— Дырку просмотришь.

— А тебе жалко?

Том закатил глаза и отвернулся. Алиса вздохнула и устремила свой взор на сцену, где толкал речь молодой мужчина с россыпью чёрных волос. Дженет посмотрела и проворчала как можно тише:

— Император всюду суёт своих бастардов. Фридрих ноф Скойн, кто бы сомневался.

Алиса улыбнулась и стала смотреть представление дальше. Это было красиво. Она уже не пыталась найти у выпускников зажигалки или объяснить нечто фокусами. Молодые мальчики и девочки показывали своё умение и старались сделать так, чтобы именно на него или неё обратил внимание Фритинген, Кастерг ноф Крюмер или Курт ноф Магнес. Алиса заметила, что каждый выступающий косится именно на эту тройку. Император что-то помечал на листочках, которые менял каждый раз, когда начинал выступать новый выпускник.

Фритинген долго смотрел на новую подругу принцессы. Золотые волосы и такие же глаза показались ему уникальным сочетанием. Она была какой-то необычной. Только в глазах было что-то необычное. Она рассматривала всех и играла в дурочку.

— И откуда она эту девку выкопала? — проворчал Курт. — Что-то в ней не так.

— Эта девушка говорит, что её зовут Алиса ноф Норвей.

Курт покосился на неё и сказал:

— Она может говорить, что угодно. Фактически в Рамнии нет учёта дворян. Любой может назваться любым дворянином. А вот в Альдере, и следом в остальных королевствах вводят родовые книги. Надо бы и нам начать это практиковать. Капет тоже занялся этим.

Фритинген покоился на своего чиновника и вздохнул.

— Думаешь, и нам стоит? Ладно, начинайте создавать что-то в этом духе.

Фритинген снова покоился на свою невестку.

— Так, — сказал император, отвлекаясь от девушек. — Вот этих нужно принять. Остальных на твоё усмотрение.

— А она красивая, — протянул Кастерг.

— И ты решил попытать своё счастье, — усмехнулся император.

— У меня жена есть. Магдалена мне волосы выдергает за это. А вот проверить, что за гостья у нас стоит.

Барон Магнес приосанился и пошёл к принцессе. Дженет покосилась на безопасника и нахмурилась, но мужчина мило улыбался.

— Ваше Высочество, вы вернулись, да ещё и не одна.

Дженет улыбнулась.

— Это моя новая подруга Алиса ноф Норвей.

Кастерг расплылся в улыбке и поцеловал девушке руку. Алиса улыбнулась и поддалась на игру барона. Девушка не заметила, что на неё внимательно смотрит Фритинген. Император долго стоял в тени, глядя на распустившего хвост барона. К Фритингену подошёл Фридрих и подал документы.

— Это что за девушка?

— Вот и я думаю об этом. Что-то в ней необычное. Привезла её Дженет. Она не лезет вперёд и не пытается найти покровителя. Попробуй напрячь своих людей и найти хоть какие-то следы этой Алисы.

Фридрих покосился на девушку и согласился.

— А ещё присмотрись к Алариху. Он окончательно переехал на север.

— Принц никого не пускает к себе. Всё, что я смогу найти — это список поставок и людей, с которыми он общается.

— Ну, хоть что-то. Дженет сказала, что у него будет новая армия.

Фридрих вздохнул.

— У меня пропало несколько книг, связанных с исследованием барона Виктора. Старого канцлера давно нет. В рукописи было указано, что люди, не владеющие силой, могут пользоваться магией при помощи ритуала. А ещё там была работа по изменению психики людей с помощью ритуалов подчинения и творения демонов.

— Этого нам ещё не хватало. Иоганнесс!

К императору подошёл казначей и поклонился.

— Слушаю вас.

— Обрежь денежные потоки принцу. Он должен получать минимум, необходимый для жизни. Все изыски и редкости не должны ему поставляться.

— Надо бы ещё и людей туда не пускать.

— Что?

Иоганнесс вздохнул.

— Из баронских семей пропало трое мальчиков. Двоих нашли мёртвыми.

Фритинген посмотрел на Кастерга, но барон был увлечён разговором с новой девушкой.

— Лучше позови Тома, — сказал Фридрих.

— Зачем меня нужно позвать?

— Проследи, чтобы в замок Алариха не попал ни один человек. Его самого сюда не пускать ни при каких обстоятельствах! И сам будь осторожен.

Том вздохнул и ответил:

— Я попробую. Вот только не поздно ли.

— Что ты имеешь в виду?

— Принц серьёзно изменился. Он не скрывает, что хочет получить трон как можно быстрее. Как бы эта штучка ни оказалась подсадной уткой. Если мы сможем ограничить его аппетиты, то лишь оттянем неизбежное.

— Мы сможем хоть что-то сделать для Рамнии, — сказал Фритинген. — Жаль, что я уже немолод. И ведь не выскажешь Эгберду. Он возразит, что он тут ни при чём.

Фритинген посмотрел на Алису, а Том с Фридрихом переглянулись и кивнули. Иоганнесс вздохнул и закатил глаза. Том показал ему кулак. Барон улыбнулся и подал знак. Пока император рассматривал девушку, мужчины договорились устроить королю севера красивую жизнь.

Фридрих решил переговорить с Альваресом. Граф удивился, когда его вызвал бастард брата.

— Дядюшка, мне нужно с тобой переговорить.

— Слушаю тебя, — хмуро ответил Альварес, останавливая собравшегося уходить Рикардо.

— У нас тут появилась проблема.

Фридрих быстро рассказывал, а Рикардо сидел рядом и безразлично смотрел на красивого молодого человека, но ровно до того момента, пока барон не назвал имя — Алиса.

— Покажи-ка мне её, — сказал Рикардо.

— Не могу. Картинки нет. Она невысокая красивая девушка с золотыми волосами и такими же глазами.

Рикардо рассмеялся.

— Этой девушке больше двухсот лет. Она жена Рудольфа, который сейчас живёт у Хьюго.

— И что она тут делает? — проворчал Альварес.

— Скорее всего, вышел из-под контроля отряд Изольды. Вот и пришлось ей сматываться. Обо всём, что происходит на континенте, она не знала. Так что попасть к принцу Алариху могла легко.

— Она могла…

— Могла, но вот в этом случае Алиса осталась бы рядом с ним, а если она в Кайлане, значит, он решил нагрузить её другим заданием. Хотя он и глупец.

— Почему? — спросил Фридрих.

— Алиса очень умная особа. Если она работала с Изольдой, то знает о приборах контроля над психикой людей гораздо больше, чем хотелось бы этой сумасшедшей. Да и о способностях Алисы говорили много хорошего.

— Значит, она с Вестгота.

— Вы картинку сделайте. Мало ли похожих людей…

Фридрих кивнул и отключился. Рикардо долго молчал, а потом сказал:

— Что-то мне всё это не нравится. Изольда мечтала о власти, чтобы управлять большим советом. Алиса получила прекрасное образование, но если рамнийцы попробуют что-то получить, то под боком у Пансии будет неуправляемый анклав.

— Артефакты нужно уничтожить.

Рикардо рассмеялся.

— Это странная вещь. Техника сгорела во время слома. Восстановить её оказалось невозможно. старики грезили восстановлением всего, что потеряли, но это оказалось невозможно.

— За этим должен стоять человек.

— Там была ещё одна особа.

— Ты о ней рассказывал.

— Я не понимаю, что меня в неё тревожит.

— Ты в этом участвовал?

— Нет. Но малым континентом это не ограничится. Ведь Нойз тут бывала.

— Нужно с этим разобраться.

Рикардо рассмеялся.

— Мне иногда кажется, что нас туда кто-то заманивает. Но мы тогда едва смогли унести ноги.

— И что ты предлагаешь?

— Я думаю, что Алиса угодила к Алариху. Эта девка ничего не знала о большом континенте и могла попасть впросак. Если племянник хочет власти, то мог использовать её. Единственное препятствие к трону — брат. Она может стать наёмником. Но Аларих пытается микроскопом забивать гвозди. Эта девочка не убийца, да и поймёт, что её быстро убьют после смерти старшего брата. И если Алисе расскажут о тебе, то она сюда явится.

— И мы должны будем ей помочь, чтобы она помогла разобраться с Вестготом.

— Чтобы мы смогли обойти Нойз. А дальше я помогу с генератором. Его не хватит на многое. Но избавит нас от этого чудовища.

— Интересная у тебя логика.

— Пользуйся.

Рикардо улыбался и старался не показывать брату своего беспокойства. Маркиз не верил, что они смогут уничтожить хорошо отлаженную систему.