Алваэрский Временник. Книга I. Полет Сквозь Сны.

РАНЕЕ.

Высокий молодой мужчина с черными как остывшее пекло волосами, и крыльями за спиной, прижался к величественный колонне цвета слоновой кости. Он издал вздох, воздев взор своих темно-синих глаз полных опустошение, наверх, будто надеясь увидеть лик самого Творца этого мира, что ныне оставил его.

Он умирал.

Медленно. Он знал это.

Но у него оставалось ещё время, точнее возможность. Не просто надежда, а шанс оставить после себя сильный свет во тьме времен, по которым однажды пройдет юный искатель истины, его сын.

Есть ещё время.

Есть ещё надежда успеть многое изменить.

Он вспомнил как увидел множество фрагментов возможного будущего, где уже не он сам, а его сын прокладывает себе дорогу к вершинам мироздание, от этого у него сжалось в сердце, возможность никогда не увидеть сына страшила его так, как сама смерть, пускай и даже самая скверная.

“Моя любовь... мысли его были еще ясны. Я бился с Повелителем Ужаса. Моя любовь, я сражался с ним лицо к лицу. Я мог его остановить, уничтожить раз и навсегда и спасти всех. Но у меня не хватило сил. Мой брат! Предатель! Ненавижу его! Ненавижу... Он предал Высокую Кровь, предал всех и вся, дав верность Их Владыки! Его имя.. его имя.. ”

Послышались шаги, в место где стояли массивные колонны, и располагались цветущие сады, чьи цветы росли под тихий звон воды, где слышалось пение королевских птичек златохвостиков, вошел мужчин с молодым лицом, и светло-серебряными волосами, сжимающий в руках прямой меч, мерцающий лунным светом. За его спиной распростерлись как самая глубокая ночь крылья.

Златохвостике кружили в тени высокого купола, между колонн, их легкое свистящее пение с трудом можно было услышать даже в саду, теперь же они перебрались сюда, словно чувствовали приближения самой смерти.

— Ouien Mades, брат мой! — сказал мужчина на Возвышенным Наречии. — Вижу, твой Замысел потерпел крах. В этом нет ничего удивительного. Твой Проект, давно окончен. Какой смысл был в том, чтоб вот так вот напрасно жертвовать собой? Столько лет Священной Войны, веры в избавление, надежду, и все напрасно..

Раненый воин сплюнул кровью с явным презрением, прошипел:

— А ты решил пойти Путем Крови? Презрев Путь Творца?! Мое положение не намного хуже твоего, брат..

— Я избрал то, к чему наши предки стремились не одно столетие. А ты? Пошел по ложной тропе. И теперь умираешь?

— Ты ПРЕДАЛ МЕНЯ Аэренад!

— Все мы отчасти предатели самих себя. В этом нет ничего удивительного Латран.

Тот кого называли Аэренадом чуть улыбнулся, на его лице резко вздулись вены источающие багровое свечение. На это раненный воин опустил глаза, тяжело вздохнув он подавил пробивающиеся рыдание, при виде родного брата, что пошел другим путем.

— Аэренад, что же вы наделали..

— Такова цена в этой победе Латран. Такова цена. И мы заплатим её.

— Это безумие. Безумие - хуже смерти.

— Смешно. И грустно от того что мой брат подался ложному учению.

— Я.. Я смогу сделать все иначе!

— Интересно, как?

По коридору где царил кромешной мрак, раздались быстрые шаги, рычание, и слова, слова иного наречие, принадлежавшего тем, кто сеял смерть.

Аэренад отвел взгляд от коридора.

— Они здесь.

— Я знаю.

— По прежнему считаешь что я предал тебя?

— Все это, ВСЕ ПО ТВОЕЙ ВИНЕ!

— С моей стороны это был явно глупый вопрос.

Аэренад протянул руку лежавшему у колонны, полумирающему брату, но тот резко встал сам, не желая принимать его помощи.

— Что теперь Латран?

Тот кого назвали Латраном, пальцами дрожащий руки коснулся самой пустоты, принявшись на ней что-то изображать, подобно безумцу.

Аэренад тяжело вздохнул.

— Похоже, тебя не исправить.

Из пальцев воина с крыльями стали исходить крошечные крупицы свечение, походившие на пыль, в пустоте он вырисововал символ древнего знание, известной во всех веках силе - Первейший Порядок. Изображение созданное Латраном замерцало ярким светом.

Опустив голову вниз, мужчина прошептал.

— Уходи, Аэренад..

Тот, кого звали Аэренадом оскалился в ярости.

— Это самоубийство. Ты безумец. Творец отвернется от тебя!

— Я похороню величие нашей расы вместе с собой. Уходи, брат..

Последнее слово Латран проговорил сдерживая слезы. Вдалеке слышался резкий топот сапог, грубые ругательства. Аэренад повернулся спиной к брату, зная что более никогда его не увидит, и как можно скорее зашагал прочь.

Из последних сил Латран встал на ноги, движение это далось нелегко, но вопреки всему у него нашлись силы.

Перед его взором мелькнуло фрагменты его прошлый жизни, героическая молодость, нежная сводящая с ума уголки разума любовь, верные друзья, и безнадежный поиск Истины, едва не найденный им, и не используемый в этой страшной войне с самим кошмаром…

Им овладели чувства страха, страха перед смертью, сожаления, что много не удалось успеть.

Страх..

Безумие.

Смерть.

Теперь его это не волновало.

***

Клика. Так они себя называли. С ним был ещё один. Тот, Что Играл На Флейте. Но он не относился к нем, стоя в стороне. Он всегда стоял в стороне. Тот Что Играл На Флейте, наблюдал, лишь изредка, когда просто становилось интересно, то лишь тогда он принимал участие в Игре, правда бывало это не часто. Но.. Сейчас, от чего-то ему стало интересно. И потому, Тот Кто Играет На Флейте, решил принять участие в Игре.

Клика. Их было девять. И они шли среди звезд, окруженные извечным мраком, по гладкой поверхности на который отражались звездные просторы.

Старший. Так его звали в Клики. Все его именовали Старшим. Хотя у него было тысячи и тысячи странных имен, таких же, как и все в этой вселенной, он пользовался этим именем чаще остальных.

— Новый ход, новая партия, все как всегда. — сказал Старший. — Пути Того Кого Называют Творцом слишком.. Долгие. Но проходить их нужно. Иначе как познать все остальное? Я вижу, что Отдельный продолжает верить БУДТО ЕМУ ЭТО УДАСТЬСЯ... Жалко, жалко. И смешно. Он умрет! Для этого мы сделаем ВСЁ!

Старший оскалился, услышав Того Кто Играет На Флейте.

— А как же Замысел? — сказал Игравший. — Тот Замысел, что может привести к желанному - Войне?

Старший отвернулся. Клика оставалось безмолвной. Все они, видели.

Замысел. Замысел способный привести к желанный Войне

***

Её тепло ребенок не забудет. Никогда. Ибо оно было самым светлым и теплым, но все же.. Оставившие в нем вечный осколок, постоянного страдание.

Голос. Голос матери прошептал. Тихо.

Нежно. Оставляя в памяти те самые осколки боли, точнее закладывая их.

Касаясь его, своей ладонью мягкой кожи цвета лунного серебра, она давала ребенку чувство надежды, защищенности, это касание он будет помнить всегда. Его мягкость, его тепло останется с ним. Навсегда. И лишь во снах, оно будет отдаваться далекой памятью, невозвратимый, утраченной, но такой чудесной, прекрасной, словно полет среди звезд.

— О, мой маленький, дивный сынок. Ты не умер сразу как твои крошечные братья и сестры. Мой маленький сыночек, моей любви к тебе не исчерпать. Как же жаль, что все так получилось.. Но таковы наши устремление. Однажды ты поймешь. Однажды. А пока спи. Спи сынок. Ибо скоро придется проснуться и узнать ТО ЧТО БЫЛО.

И она запела, своим голосом, песню, что осталась в памяти его, всегда ребенок будет слышать отголоски тех слов.

Не забудет ребенок и запах крови, вокруг. Да, крови.. Откуда она здесь? Что это за место? Кровь… свежая детская кровь. Но больше всего ребенок помнил, это нежное касание и пение, той что дала ему жизнь, чье лицо и имя он не видел.

Уходит час былой.

В темный ночи,

Старых мифов,

Где таинственный свет на пути,

Среди черных ветвей,

Усталой памятью,

Зовет в даль.

Вспоминая радость,

Тех вещей, что стары,

И ныне кажуться чудесными,

Станет тебе легче.

О помни. Помни моменты.

И познай.

Все что было и будет.

Пролог. ТЕНИ НАД ДОЛИНОЙ.

Сегодня должно было случиться события, которые многие впоследствии назовут Бегством.

Многие вещи предшествовали Бегству, но рассказать о них полно, а точнее узнать подробнее будет возможно несколько позже.

Этому событию, суждено было состояться в крепости Теварх Бларх, Твердыни Ужаса что располагалась в обелискова-черных горах Барвзукады.

По стенам крепости расхаживали стражники, облаченные в черные плащи, они придерживались длинных луков, и равнодушно поглядывали на далекие безжизненные просторы, называемые Пределом Сожаление.

Над самой крепостью, стояла замогильная тишина, но ей суждено было в одночасье оборваться.

Раздался всплеск багрового света, оглушительный гул сотряс горы, черные стены словно вылитые из тьмы посыпались, могучая темная башня пошатнулась, и многие узнике ринулись.

Из Теварх Бларха вылетело маленькое создание с черными крыльями. Внешний создание сильно походило на ребенка, взмахнув крыльями оно умчалось ввысь, улетело прочь из место своего заточение.

Так, за много веков в Теварх Блархе случился побег, о которым впоследствии многие узнают.

***

Ранее, событие названное Бегством вызвало нечто, что можно было назвать не просто паникой, а скорее страхом, отчаянием. И этот страх, а точнее отчаяние выходил далеко за пределы могучий крепости ужаса, касаясь основания всей демонской империи.

В просторным темном зале, раздался голос. Голос демона. Холодный и властный, отдававший злобой и ядом, он повелевал своим подчиненными.

— Среди нас предатель.

— Этого не может быть.

— Наш Князь обещал ребенка в подарок самому ВЛАДЫКИ..

— Пятерых уже казнили.

— Вы думаете этого достаточно для оправдания?

Последовала длительная тишина. А стоявший подчиненный перед своим командиром пребывал в ужасе, понимая что может быть следующим. Приходилось отвечать.

— Никак нет.

— Князь будет скоро здесь.

— Мы пошлем отряд карателей. Они быстро найдут ребенка!

— Этим ублюдкам, и вправду что-то можно доверить?

— Выхода нет. Ребенок должен быть найден. Пусть ищут его по всему континенту, даже если он уйдет на край земли!

Эти слова отдались грохотом по всей крепости, где ныне случилось немыслимое - Бегство.

***

Старый коневод Анреб Баридарб вставал еще засветло, когда лучи небесного светило не успевали показаться иза гор отделявших Долину от Западного Океана, подобную привычку он перенял от своего отца, как впрочем и все остальное. Оглядев комнату с неброской утварью, Анреб посмотрел в окно, убедившись что не проспал.

— Пора покормить лошадок. — сказал Баридарб, вставая с кровати. — Наи, ты пока спи, не нужно тебе иза меня вставать так рано... Я пойду, спущусь внизу.

Наи была худой женщиной с выцветшими глазами и седыми волосами, она будто не слыша мужа сказала.

— Анреб я разведу камин, поставлю чайник. Ты как всегда рано встаешь..

Сколько бы раз Анреб не говорил своей жене, за сорок лет их совместной жизни она всегда вставало, и не слушая мужа набирала воды, разводила камин на нижнем этаже, потом начинала готовить завтрак до прихода своего супруга, пока он справлялся в конюшни.

— Поспала бы еще немного.. — проговорил коневод. — Зачем тебе то в рань такую вставать, ай ладно, все равно меня не послушаешь.

— Нужно позвать Ханри, сына мастера Тера. — сказал Наи. — Чтобы он помог заделать крышу.

Баридарб смутился, просить помощи в их роду было не принято, хотя попроси он любого прохожего в Долинном Городе, или же другой части Айлета Элдана, неважно кого, хоть мясника или же кузнеца, тот отринулся бы помочь коневоду с крышей без лишних слов, по другому здесь было никак.

Но Анребу не хотелось просить о помощи, он бы сам сделал крышу, не было бы той гнусной боли что засела в его правым боку.

— Я сам сделаю крышу, решительно сказал он. — Скоро бок пройдет, и тогда смогу залезть на лестницу.

— Ты это на прошлой недели говорил Анреб. — сказала Наи с усталой жалостью в голосе.

— Будто ты не знаешь, что в моем роду не принято просить о помощи посторонних..

— Знаю, потому и живу с тобой бедолага ты мой.. Может мне все же сходит за Ханри?

Хозяин имения призадумался, после чего развел руками.

— Ладно, если правый бок не пройдет, то я сам позову Ханри. — сказал смирившийся Баридарб. — В конце концов кто-то должен нарушить нашу родовую баридарбскую традицию. Пойду вниз, оденусь.

Жена улыбнулась как в молодости, ей всегда удавалось уговаривать своего мужа, из всех Баридарбов, Анреб был более благосклонным к уговором.

Несмотря на внушительной возраст, почтенному Баридарбу перевалило за восемьдесят зим, в его движениях по прежнему пребывала жизненная бодрость, спустившись вниз, он набросил на себя традиционную для этой местности сероватого цвета одежду он вышел на улицу, захлопнув за собой дверь, пошел в сени чтобы набрать корма.

Вокруг стояла тишина декабрьского предрассветье, небо светало в темно-пурпурных тонах, медленно падал снег.

Анреб посмотрел в сторону Долинного Города, что находился за рекой Анл, где медленно просыпалась жизнь, улицы города хоть и пустовали, но в окнах трехэтажных домин с черепичной крышей, один за другим загорались свет, из труб шел белый дым.

За Долинный Городом стоял лес Белого Князя, а за ним начинались Громоздящиеся горы, отделявшие весь остальной край от Западного Океана, это и был место которые жившие здесь люди называли Айлет Элдан, по которому суровые ветра разносили горный воздух перемешанный с океанскими холодным бризом.

Постояв пару минут, Анреб продолжил свой путь в сторону конюшни под его тяжкими шагами похрустывал выпавший этой ночью снег.

В сенках Анреб достал лопату, после чего неспешно нагрузив овса в тачку, вышел из помещения, также неспешно двинувшись в сторону конюшни.

Конюшня представляла из себя вытянутую деревянную постройку с кучей окошек, и двухскатной крышей, покрытой сухой соломой.

Приоткрыв дверцы конюшни, коневод прошел во внутрь, практически сразу же ему ударил в нос дурноватый запах, завидев представшую перед ним картину, коневод застыл, хотя внутри него все рвалось на части.

Его лику предстала картина: разорванные части лошадей лежали на деревянным полу, это был не волк, не медведь, и даже не горный лев, не один зверь на свете не смог бы разорвать целые туловище, ошарашенный, впавший в ужас коневод прошелся по телам, в его пьяным от ужаса разуме промелькнуло что нечто сделавшее этот ужас, настолько идеально смогло сделать, прямые разрезы, не один мясник во все Долине на такое не был бы способен!...

Одна из лошадок была жива, забившись к стенки она билась копытами от полученных ран, это была Листок, самая младшая из всех.

Анреб заплакал как маленькое дитя, здоровецкий мужчина привыкший к тяжелому труду плакал навзрыд, он подошел к беленькой кобылки на туловище который были видны прямые порезы.

— Листок, маленькая моя.. — шептал сквозь слезы Анреб. — Маленькая Листок.. Святая Элдана, да что же это?!...

Из рта лошади исходил пар предсмертного издыхания, Листок перестала дергаться, но ее большие черные глазки по прежнему были открыты, старому коневоду показалось будто лошадка была ещё живая.

Анреб почувствовал как за его спиной кто-то стоял, холодная дрожь подступавшего к самому горлу ужаса нахлынула на него также резко, как и суровый горный ветер, проникший в конюшню через распахнутые настежь двери, он мигом встал, отойдя от израненного тело лошади, и в предрассветном свету пробивающимся сквозь соломенную крышу, увидел темный силуэт.

Переставший плакать Анреб Баридарб завидел на руках стоявшего вблизи от него кровь капающую в бледном свете с черных когтей.

Его сознания путалась в дурмане полученного страдания, и все же, через память старых сказаний, он вспомнил где-то в притаившийся части детских воспоминаний истории о демонах, и их описания тут же всколыхнули его разум.

Стоявший двинулся в его сторону, и Анреб смог его разглядеть, его глаза были чернее всякого мрака бездны, как и длинные волосы, кожа практически бледная, как у мертвеца, телосложением он был крепче коневода, одетый в темное пальто с серебряными пуговицами, лицо этого создания казалось неживым изваянием из камня, с идеальными чертами, подобное существо можно было назвать безумно красивым, и вместе с тем невероятно ужасным.

Анреб хотел было закричать, но охвативший мужчину дикий ужас словно схватил его в свои объятия, сжав неведомыми руками, дыхание было резким и тяжелым, во рту стало сухо.

Не было никаких сомнений, перед Анребом Баридарбом стоял таргон, это слово с Возвышенного наречия означало одно - демон.

— Ребенок... где ребенок? — спросил демон, подойдя к нему. — Твои лошади помогли мне утолить голод. Я слишком долго шел по пустыни, затем лес, потом горы. Я проделал столь длинный и опасный путь чтобы исполнить волю своего Повелителя. Где ребенок? Отвечай когда с тобой говорит высокородный!

Последние слова были сказаны с ненавистью, если это можно было так назвать - ибо даже самая лютая ненависть была ничем, в сравнении с той злобой какую испытывала эта тварь пришедшая из могильников легенд по отношению к человеку. Об этой злости в Долине позабыли... Здесь в горах, в мире и тишине.

Анреб плакал, ужас сломил его волю, он пал на колени.

— Прошу вас, нет! Молю вас!

Таргон подошел к нему, какое-то время постояв, он дождался момента когда Анреб подымет свой лик на него, тот принялся молиться, отчаянно, молиться своему Творцу, но вряд ли он его услышал. Когда Анреб воздел свой взор к стоявшему демону тот полоснул его своими когтями которые прошлись как нож по таявшему маслу.

Демон нанес прямой удар в область живота, и поднял коневода, пронес его через всю конюшню, прижав того к стенке.

— Отродье, я спрашиваю тебя, где ребенок? — прогремел демон. — Где вы его прячете?

Из рта Анреба пошла кровь, глаза наполнились ужасом, неверием во весь происходящий кошмар.

— Я не знаю.. О чем вы.. Клянусь Священной Элд..

Договорить ему не удалось, демон резким движением прошелся длинными обсидиановыми когтями по горлу, удар был сильный, и Анреб Баридарб повалился наземь. Последние мгновения своей жизни он смотрел в сторону входа в конюшню, где по прежнему падал снег, так медленно...

1.В ТАВЕРНИ “РОЗА И КОТЕЛОК.”

В старой таверне “Роза и котел.” что находилась в самый сердцевины Долинного Города, на Площади Элданы, молодой человек по имени Никт Камбен, больше известный всему честному люду как Придумщик, рассказал историю о том как в Смолкшим Лесу увидел таргона. С древнего наречие, это слово значило - демон.

Тогда ему никто не поверил. Все ведь в Айлет Элдане хорошо знали, что демоны бывают только в сказках, которые родители рассказывают своему непослушному чаду возле теплого

камина, передавая давние предания, переходившие из одного поколения в другое, столь давно что уже толком никто не помнит откуда они пошли.

Никт Камбен рассказал свою странную историю за пару дней до гибели несчастного коневода Анреба Баридарба. И в этой самой истории было слишком много того во что верить не хотелось даже самым доверчивым, и местами чрезмерно суеверным людям. Многие находившиеся в таверни приняли историю Никта за обычную россказнь, коих в этом завидении обычные люди пересказывали друг другу не один десяток раз. Для чего же ещё людям собираться в таверни, кроме того чтобы поесть и знатно выпить горячего вина или же крепкого эля из дубовых бочек?

Вечером когда в таверни становилось особенно светло и тесно, хозяйка данного заведения Велария Рокетс красивая, высокая женщины со светлыми волосами спущенными до самой талии ходила по залу вместе со своими дочерьми собирая пустые миски и бокалы постояльцев пришедших скоротать остаток дня за кружкой темного эля и жаренный картошки с мясом, которую готовила старшая дочь Веларии, миловидная Деэлина.

Помимо готовки дочка владельцы таверны “Роза и котел.” также умело ещё хорошо петь, и была внешни не менее красивая, чем её мать, такая же высокая, с теми же глубокими синими глазами, и золотистыми локонами волос, да еще и обладавшая пронзительно чистым голосом.

В самом заведении находился выдолбленный прямо в стене узорчатый камин. Камин дополнял общую атмосферу уюта. За столами посетителей было соответствующе шумно. Наступила вечерняя пора когда многие элданцы могли отдохнуть от своих забот, и вдоволь повеселиться. Помимо жителей столицы, в таверну прибывали разные люди с речных деревень и далеких окраин, которые любили иногда выбираться в столицу их страны, Долинный Город, чтобы послушать разного рода сплетни и истории, и само собой наконец услышать пение прекрасной Деэлины.

Никт Камбен сидел за столом, на редкость один, и прибывал в полным молчании, что было не совсем свойственно его характеру. Это был высокий мужчина, большими карими глазами и выражением лица вечного юноши, полного доверчивости, честности, но вместе с тем совершенного детского озорства.

Все знали что Камбен, которого ещё в детстве прозвали Придумщиком и минуты не может просидеть в тишине, не рассказав пару выдуманных им историй, собственно поэтому его наградили данным прозвищем, и относились к его рассказам соответствующе его фактически второму имени.

С прошлой недели охотничье мужичье вернулось с долгого похода из Смолкшего Леса, в которым Никт Камбен на короткое время пропал отбившись от остального отряда. Охотники часто брали Никта, так как он умел поддержать беседу, и вообщем-то был неплохим парнем. Но после возвращения из леса Никт стал сам не свой, в его глазах проскальзывала какая-то потерянность, и невыразимый ужас, он не разговаривал даже с женой, словно в нем что-то засело.

Многие кто знал Никта Камбена, стали замечать за ним подобные странности, и всякий раз когда его расспрашивали он лишь отмахивался, не желая рассказывать что же случилось с ним в Смолкшим Лесу?

Давний друг Никта Камбена почтенный Тарвс, извечный пьянчуга и вместе с тем поэт сочинявший странные стихи, подсел к нему, завидев своего друга в довольном не радостным виде.

— Никт, ты чего такой грустный? — сказал Тарвс. — Давай к нам, накати эля, сейчас Деэлин на кухни управиться, споет нам песню, а потом по домам! Знаешь, твой задумчивый вид меня несколько настораживает, тебе он явно не к лицу.

Тарвс улыбнулся, решив таким образом подбодрить своего друга.

Никт держал в руках бокал своего любимого напитка, имбирное пиво.

С момент его пребывания в таверни “Роза и котел.” бокал со светло-золотистой жидкостью так и оставался полным.

— Я не хочу Тарвс. — сказал Никт. — Думаю тебе стоит кого-то другого мучить своими стихами. А мне нужен покой..

Тарвс мотнул плечами.

— Хорошо. — сказал он. — Если хочешь, можешь продолжать сидеть в одиночестве.. Ты иза того случая во время охоты? Да брось, ты, с кем не бывает! Потерялся, сбился со следу, что с того?

Придумщик по прежнему был мрачен, его глаза были опущены словно в трауре.

Никт Камбен не был высокого роста, у него были большие карие глаза, полные доверия и наивности, в них всегда теплился юношеский задор, однако сейчас же они были попросту пусты..

Тарвс видел это, потому присев за стол, посмотрел Никту в глаза, положив руку на плечо он спросил.

— Никт, может расскажешь, что случилось?

Никт Камбен посмотрел ему в глаза, и едва не заплакал, после чего опустошил бокал с имбирным пивом до дна.

— Я отбился от отряда, все иза того странного следа.. — начал Никт. — Кард сказал что нужно возвращаться, а меня никак не оставлял этот след! Вот я и пошел по нему, один. Сам не знаю что в голову ударило, но шел долго, так долго что забыл где лагерь, потому заблудился в Смолкшим лесу, в той части что ближе к Надсмотрящим горам, когда наступила ночь, я долго бродил, надеясь отыскать лагерь, потом развел костер, из еды у меня с собой было мясо да сыр, и тут...

Никт Камбен замер, впрочем помимо Тарвса, к ним за стол успело подсесть пара ребят, двое сыновей рыбака Мер и Шел, а также сидевшие с Тарвсом дурачок Олут, и брат кузнеца Глоба, Авун.

— К моему костру подошел высокий мужчина, одетый в кожаный плащ и шляпу, свое лицо он скрывал. — продолжил Никт. — Он поздоровался со мной, и начал расспрашивать обо всех, ну жителях с реки Анл.. Сначала я не понял, думал это какой-то отшельник, но имена, он так хорошо их называл.. Мы с ним говорили долго, он не был опасен как мне казалось, но от него что-то исходила, я не мог понять что именно, клянусь! Меня пугал его рост, его внешний вид, хотя он общался со мной достаточно вежливо и обходительно, от них пахло непонятным запахом. Все что он у меня спрашивал это имена многих людей что живут на устьи реки, некоторые из них я знал, даже некоторые фамилии помнил, но не более, я иногда заходил в те места, чтобы разжиться своим сказительством историей.

Вокруг стола к тому моменту собралось достаточно людей, и у всех начались возгласы.

— Какие имена он назвал, Никт?

— Этот человек может с устьев реки Анл?

— Какое у него имя?

— А ты спросил у него откуда он?

Никт смутился.

— Ребят, наберите имбирное пиво, пожалуйста.

Он дал свою кружку Олуту, тот мигом побежал к стойки.

— Я не спрашивал его имени. — сказал Никт. — Его глаза были темные.. Он долго расспрашивал меня обо всех кто жил на реки Анл, я отвечал что знаю тамошний людей, еще он спросил о ребенке, дескать не находил кто ребенка?

Возле стола наступила тишина, Олут принес пиво, кто-то нашептал ему на ухо что рассказал Никт.

Парниша взял в руки кружку, немного отпив, после чего смолк.

— Никт, о каком ребенки он спросил? — вмешался Тарвс. — И зачем ему знать имена людей с устья? Ты вообще спросил его, может быть это какой-нибудь недруг, ну из Остального мира?

Остальной мир - так здесь называли все то, что находилось за пределами Айлета Элдана. Жители края, особенно в Долинным Городе не слишком желали знать что находиться за Надсмотрящеми горами, что находились на северо-востоке за дремучим и как считалось, едва проходимым Смолкшим лесом. Разве что, по горной дороги, со стороны Громоздящихся пиков, с вод Западного Океана на берег сходили корабли торговцев, которых звали с придыханием Людьми Океана, что прибывали из загадочного Златолунье.

Никт сделал глоток имбирного пива, после чего поставив бокал на стол положил руки на стол, смотрел он куда-то вдаль, говорил не свойственным себе голосом грустным.

— Я долго ему называл имена, рассказывал о людях. — рассказывал Придумщик. — В голосе того странного человека слышалась тоска. Насчет ребенка он только спросил не появлялся ли он в нашем крае? Я ответил что не могу понять о каком ребенке идет речь.. В разговоре с ним я сумел немного унять свою горечь. А потом мы заговорили с ним о совершенно другой, более пугающий вещи.

Никт Камбен смолк, до тех пор пока его вновь не потревожил Тарвс.

— О чем таком "более пугающим" вы заговорили, Никт? — вопросил Тарвс.

Никт посмотрел на него, его лик побледнел, стало ясно, что он совершенно не врет.

— О демонах. — ответил Придумщик из Дома Камбенов, дрогнувшим голосом. — Странник спросил меня о таргонах, появлялись ли они в наших краях? Я ответил, мол нет, демоны это ерундовые сказки, не более.. Также странник спросил меня что я ищу в Смолкшим лесу. Я рассказал ему о том странным следи, иза которого потом сбился с пути. На что он ответил, что те следы были демонскими, и что то чудовище ищет ребенка в нашем краю.. Мне подумалось что этот человек был каким-то безумцем, но говорил он вполне спокойно, а когда я сказал что "демоны это ерундовые сказки" он посмеялся надо мной, ну знаете, как смеялись бы вы ребят, если бы я поведал вам какую-нибудь байку. В тот момент, когда я сидел возле костра, мне стало не по себе иза его смеха, нас окружала темень ночного леса, и мне приходилось пребывать рядом с этим странником, которые говорил о демонах! Но это же ведь сказки, не более!

Мы сидели с ним возле костра, странник скрывавший лицо, продолжил расспрашивать о тех местах, возле устья. Я ему рассказывал, так как не желал терять его столь нужное мне расположение, но.. Потом, я увидел как к нашему костру что-то стало приближаться, вначале я думал что это дикий зверь, подумал может волк, сквозь темноту леса я смог разглядеть очертания силуэта, когда я оповестил сидевшего рядом со мной чужака, он вынул меч из ножен с клеймом двух волков и пламени.

И не сказать, что после слов Никта Камбена, в таверни “Роза и котелок.” все как-то резко переменилась. Велария продолжила разносить массивные подносы до вверху набитые мисками, кружками, проходя мимо столов она умудрялась их не ронять, по прежнему мужики наедались за столом картошкой, напивались пиво, и громко судачили о своих житейских делах, только вот за столом где сидел сам Камбен, и остальные стояла тишина, да и людей собралось столько, будто дочь владелицы заведения Деэлина все же освободилась от хлопот, и решила спеть свою грустную, всем известную Балладу о Омраде Табрени, воине что во время Великого Перехода через Пустоши, встал возле горного перевала и спас множество людей ценой собственной жизни от демонов.

Демоны, что были сказкой.

Авун, брат кузнеца Глоба, первым нарушил общее молчания.

— Ты сказал, что увидел на мече того странника двух волков и пламя? — голос брата кузнеца был звонок и холоден. — Постой, но так это же герб Дома Кайеров! Ты хочешь сказать что повстречал..

Нарушивший молчания Авун сам же и смолк, решив не заканчивать свои мысли.

Все знали эту историю. Никто уже и не помнил когда это случилось, но было такое семейство охотников Кайеры, что ходили "за горы", и по слухам бывали в городах Остального Мира. Правда это, или бред, никто не знал. Однако известно было то что Наруд Кайер, отец трех сыновей, Хервета, Ратма, и Анста, обучал своих сыновей не только стрельбе из лука и метанию копья, но также владению меча, причем он настолько преуспел в этом навыки что по мастерству мог легко сравниться с самыми лучшими мечниками Айлета Элдана.

И однажды, он попросил ещё у молодого мастера кузнеца Юренса, что приходился отцом нынешнему Глобу и Авуну, выковать три меча с фамильным гербом Дома Кайеров. Затем много странного случилось с этой семьей, сперва пропал глава семейство Кайеров, Наруд. Потом двое старших братьев Хервет и Ратма отправились в долгое странствия, ища отца они вернулись иза гор, израненными, на их телах были глубокие порезы от когтей неизвестных тварей. Оба брата бредели, и шептали словах о демонах, в доме их семьи, что стоял у самого края Смолкшего Леса, последний из рода, младший брат Анст заботился о них, пока они издыхале..

Сам же мальчишка, записывал все что они говорили, и потому полон был его дом странных записей и рисунков. Оставшись один последний отпрыск Дома Кайеров схранил своих братьев, и по слухам спрятал мечи в заброшенным Храме расположенным в Громоздящихся горах, а потом, повзрослев стал нелюдим, после чего и вовсе исчез, не оставив после себя никаких сведений.

Много, очень много было всякой водной болтовни на этот счет, что род Кайеров продал душу демонам Остального Мира, и что на них нашел недуг проклятие, говорили разное. Но с тех пор, как закончилась вся это странная история, было это без малого лет тридцать назад, дом их пустовал и по ныне, словно ждал когда же вернется последний из рода Кайеров..

Одно это, уже заставило многих сомневаться в правдивости истории Никта Камбена, а тот решил докончить свою историю.

— Из тьмы леса, — продолжил Никт. — к нашему костру вышло создания, лишь отдаленно напоминавшее человека.. его глаза.. черные.. чернее мрака ночи, кожа как у речного трупа, на руках длинные когти.. Как в легендах, как в легендах! Этот ужас ночи сказал чужаку такие слова “Неужели ты смеешь идти против воли нашего Повелителя?” Потом.. была схватка, это создания оно двигалось с такой быстротой, как будто бы его земля не держала вовсе, я убежал с того место, и наблюдал, как тот мужчина отбивался от чудовище.. Когда схватка закончилась, я со стыдом вернулся к костру, где все произошло, и тот воин, он.. он не осудил меня за мою трусость, наоборот сказал что я поступил правильно, так как у него я бы стал мешаться под ногами.. Демон ушел, а человек прогнавший его сел у костра, и продолжил разговаривать со мной, он поведал мне о том что того демона привело в наших краях..

Никт попытался было вспомнить, но пока он молчал, его историю подверг сомнению Мер, тот развел руками, с явным недоверием к Придумщику.

— Знаешь Никт в твою историю сложно поверить.. — вопросил он. — Нет, я конечно же понимаю, после имбирного пиво, ты пускался и не в такие полеты фантазией в таверне.. Помниться мне однажды ты напился до такой степени, что стал обниматься с жареным поросенком, будто бы это твой брат!

Однако, мало кто разделял задор Мера. Никт глядел куда-то вдаль, и если честно, был сам не свой, это был не тот Никт Камбен, которого знали многие как отменного весельчака, а скорее человек в которым очень многое переменилось.

— Никт, а что было дальше? — спросил Авун. — Ты все таки спросил как звали того демоноборца, что сразил демона в Смолкшим Лесу?

Никт посмотрел Авуну прямо в глаза, и там совершенно не пахло веселостью, скорее в них возникло чувство, которое можно было сравнить с ужасом.

— Его звали Анст. — сказал Придумщик. — Анст Кайер. И он лишь отбился от демона, не сразил его! Он рассказал мне об Остальном Мире, что находиться за пределами всего Айлета Элдана, и знаете что он мне поведал? Демоны правят во всем мире, демоны что пожирают людей как скот! Ха ха ха! ( он стал истерично смеяться ) Демоны что пожирают людей как чертов скот! Тха, ха, ха! Это не сказки! Это не сказки! Я.. я видел в ту ночь демона, что подошел к нашему костру, клянусь Святой Элданой, это был таргон! Я видел демона..

Жуткий смех Никта, сменился выступившими слезами на глазах.

Какое-то время, сидевшие за столом Никта Камбена молчали. Успокоившись, Никт допил свое пиво, Авун взял кружку чтобы принести ещё, хотя тот его и не просил. Казалось, что вокруг их стола замерло время. Потом появилась Деэлина, дочь Веларии, которая начала играть грустную, до силе незнакомым многим мелодию.

Внешний Деэлина не слишком отличалось от матери, разве что она была молодая, те же длинные золотистые волосы, те же синие глаза, но несмотря на свой возраст полные мудрости, на ней было ярко-пурпурное платье с тонкими золотыми узорами, и цветами, она держала в руках маленькую лютню, её пальцы аккуратно скользили по струнам, она обращалась с игровым инструментом, словно это живое создания.

Не утолить грусть твою,

Путь через покой звезд,

Чистого сияния,

Сияющего светом спасения,

Запретный надежды,

Отдающийся знакомым звоном,

В сердце ищущим путь домой..

Тарвс отпил пиво, его губы скривились.

— Почему ты не рассказал Мадиру? — спросил поэт, не скрывая в голосе недоумения. — Бургомистр должен знать о прибытии чужака в наши земли! К тому же, то что ты рассказал весьма серьезно.. Если конечного же это правда. А что искал этот Анст Кайер?

— Он сказал, что искал ребенка. — ответил Никт. — Что демоны тоже его ищут. Тот человек на следующее утро помог мне выйти из леса, так как хорошо знал его, согласись Тарвс, что он явно не первый раз в наших краях?

— Да уж с чего бы, если ты сказал что он назвал себя Анстом Кайером!

Никт устало поглядел на Тарвса.

— Ты мне не веришь?

— Как знать.. Потерянный потомок рода Кайеров, демоны которые ищут ребенка, знаешь, по мне это чересчур Никт, не находишь?

— Я сказал вам то, что знаю сам, — сказал Никт. — И то что случилось со мной, верить или нет, это ваше решения почтенные эйлеры! Если больше вопросов нет, то попрошу вас оставить меня одного!

Разгоряченный Никт опустил голову, к нему подошел Авун, положив там руку на плечо.

— Подожди, а куда он пошел потом? — спросил брат кузнеца. — Анст Кайер? Никт, ты не знаешь?

— Он сказал что будет искать ребенка.. — ответил Никт. — Что тот напуган, и вообще боиться людей.. Большего я не знаю.

Тарвс отошел от стола. К нему подошел Мер.

— Что ты думаешь? — спросил Мер. — Ну, насчет его истории?

— Я если честно, не сильно ему верю. — сказал Тарвс. — Хотя совсем не похоже, чтобы он лгал..

— Ты правда думаешь, что демоны.. ну это..

— Существуют? Да брось ты. Демоны только в сказках.

Они оба стали молчать, а Тарвс не слишком верил в сказанные им слова, после рассказа Никта.

И все равно, ему никто не поверил, Никту Камбену, Придумщику которые любил сочинять разные истории и небылицы с ранних лет.

А потом случилось убийство Анреба Баридарба.